Энид Блайтон

Вредная девчонка – староста

Enid Blyton

THE NAUGHTIEST GIRL IS A MONITOR

First published in Great Britain in 1945 by George Newnes

Text © Hodder & Stoughton Limited

Illustrations © Hodder & Stoughton Limited

Иллюстрации Кейт Хиндли

© Мяэотс О. Н., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2019 Machaon ®

Предисловие

От Крессиды Коуэлл, автора детского бестселлера «Как приручить дракона»

В девять лет я запоем читала книги Энид Блайтон. Так было с моим поколением, с поколением до меня, так продолжается до сих пор.

Родители привыкли подбирать книги для своих детей, но Энид Блайтон писала так, что дети сами делали правильный выбор. Она очень хорошо понимала детскую душу, и даже самый смирный ребёнок хотел походить на девочку по имени Элизабет Аллен. Признаюсь, я всем сердцем была на стороне этой маленькой озорной героини, когда она бунтовала против родителей, школьных директрис, своих сверстников или когда задавала жару на школьных собраниях. Знаете, я бы на её месте ещё и не то устроила!

Из всех серий Энид Блайтон мне больше всего нравилась именно «Вредная девчонка». Может, благодаря мифической школе Уайтлиф. В Уайтлифе всё устроено не так, как принято. Там, конечно, есть и директор и учителя, но всем в школе управляют сами дети. Например, они собирают деньги в общую копилку и, чтобы никому не было обидно, каждую неделю делят между всеми поровну. Жить и учиться в Уайтлифе настолько интересно, что ты готов бежать туда вприпрыжку. Тем более что там можно повстречать несносную девчонку.

Надеюсь, что вас, как и меня когда-то, увлечёт эта серия и вы тоже будете зачитываться книгами Энид Блайтон.

Глава 1

Арабелла приезжает в гости

В самый разгар зимних каникул мама удивила Элизабет неожиданным известием. После Рождества Элизабет успела три раза побывать в гостях и один – на пантомиме в цирке.

И теперь уже мечтала поскорее вернуться в школу. Скучно быть единственным ребёнком в семье! Особенно когда привыкнешь жить вместе с другими девочками и мальчиками в Уайтлифе. Элизабет скучала по их смеху и разговорам, по совместным играм и забавам.

– Мне хорошо дома, но я тоскую по Кэтлин и Белинде, Норе и Гарри, Джону и Ричарду, – признавалась она матери. – Джоан приезжала пару раз меня навестить, но теперь у неё гостит двоюродный брат, так что на каникулах я вряд ли с ней ещё увижусь.

Тут мама рассказала дочери, какой приготовила для неё сюрприз.

– Я догадывалась, что ты заскучаешь, и позаботилась, чтобы у тебя была компания на последние две недели каникул.

– Кто это?! – воскликнула Элизабет. – Я её знаю?

– Нет, эта девочка начнёт учиться в вашей школе со следующей четверти. Её зовут Арабелла Бакли. Уверена, она тебе понравится.

– Расскажи мне о ней, – попросила Элизабет, всё ещё не оправившись от удивления. – Почему ты раньше молчала?

– Ну, всё решилось очень быстро, – ответила мама. – Ты ведь помнишь миссис Питерс? Её сестра должна отправиться в Америку, но она не хочет брать с собой дочь и решила устроить девочку в школу-пансион – на год, а может, и дольше.

– И она выбрала Уайтлиф! – догадалась Элизабет. – Ещё бы! Наша школа – лучшая в мире!

– Я так и сказала миссис Питерс, – улыбнулась мама. – А она передала это своей сестре. Миссис Бакли сразу же отправилась поговорить с вашими директрисами – мисс Белл и мисс Бест.

– Они договорились, что эту четверть Арабелла будет учиться в Уайтлифе, – сказала мама. – А поскольку мисс Бакли надо спешно отправляться в путь, я пригласила девочку погостить у нас – и тебе компания, и ей польза: расскажешь немного о вашей школе.

– Надеюсь, мы с ней поладим, – сказала Элизабет. – Всегда приятнее проводить время с тем, кто тебе по душе, не правда ли, мама?

– Я видела Арабеллу. Очень милая девочка с прекрасными манерами. И одета была на загляденье.

– А-а, тогда ясно, – протянула Элизабет, которая сама частенько одевалась весьма неряшливо, да и хорошими манерами особо не отличалась. – Знаешь, мама, что-то она мне не больно нравится. От расфуфыренных девчонок мало толку: с ними не поиграть нормально и вообще от скуки умереть можно.

– Поживём – увидим, – ответила мама. – Арабелла приедет завтра, окажи ей радушный приём и расскажи побольше об Уайтлифе. Уверена, ей там понравится.

Элизабет всё-таки не терпелось увидеть Арабеллу, хоть та и представлялась ей паинькой и сюси-пуси. Она поставила цветы в комнату, где должна была жить её гостья, и положила на столик у кровати несколько своих любимых книг.

«Всё-таки я с радостью расскажу этой новенькой об Уайтлифе, – думала она. – Я так горжусь нашей школой! Она замечательная! К тому же – ого! – в следующей четверти я буду старостой!»

Элизабет, несмотря на её несдержанность и вспыльчивость, и вправду выбрали старостой. Она этого не ожидала и очень обрадовалась. Часто думала об этом во время каникул и строила планы, какой хорошей и мудрой старостой она станет – такой, на которую можно положиться.

«Никаких ссор, никаких вспышек гнева, никаких глупых стычек», – твердила Элизабет сама себе. Она прекрасно знала свои слабые стороны, как и каждый ученик в Уайтлифе. Здесь делали всё, чтобы помочь детям преодолеть их недостатки, а для этого надо их осознать.

На следующий день Элизабет не отходила от окна, ожидая Арабеллу. Наконец к парадному крыльцу подкатил роскошный автомобиль. Шофёр вышел и открыл дверцу, из машины появилась девочка, больше похожая на маленькую принцессу, чем на школьницу.

– Обалдеть! – пробормотала Элизабет, вспомнив свою собственную тёмно-синюю форму с ярко-жёлтой эмблемой. – Обалдеть! Мне никогда не стать такой, как она.

На Арабелле было красивое голубое пальто с меховым воротником и белые перчатки. А на светлых кудряшках – белая круглая меховая шапочка. Глаза у неё были ярко-синие, с длинными загибающимися ресницами. Бело-розовое личико выражало неприкрытое высокомерие.

Арабелла оглядела дом Элизабет. Похоже, он ей не очень понравился. Шофёр позвонил в колокольчик и поставил на крыльцо чемодан и сумку.

Элизабет собиралась сбежать вниз и радушно приветствовать девочку. Она заранее решила, что будет звать её Белла: имя Арабелла казалось ей дурацким – «каким-то кукольным». Но теперь ей почему-то звать гостью Белла расхотелось.

«Пожалуй, Арабелла ей всё-таки больше подходит, – подумала Элизабет. – Она и впрямь похожа на куклу с этими её золотыми кудряшками и синими глазами да ещё в таком в нарядном пальто и шапочке. Что-то она мне совсем не нравится. Кажется, я её даже немного побаиваюсь!»

Это было необычно: вообще-то Элизабет никого и ничего не боялась. С другой стороны, она прежде не встречала девочек, похожих на Арабеллу Бакли.

«Она моя ровесница, а выглядит старше, держится как взрослая и делает всё, как надо. Разговаривает наверняка тоже как взрослая, – подумала Элизабет. – Что-то мне расхотелось с ней знакомиться».

И Элизабет не спустилась вниз. Горничная открыла дверь, и миссис Аллен сама поспешила навстречу гостье.

Она поцеловала Арабеллу и спросила, не устала ли та.

– Ах, нет, спасибо! – ответила Арабелла чистым ровным голосом. – У нас очень удобный автомобиль, и у меня было с собой много бутербродов, чтобы подкрепиться в дороге. Очень любезно с вашей стороны пригласить меня погостить, миссис Аллен. Слышала, что у вас есть дочь моего возраста.

– Да, – кивнула мисс Аллен. – Она должна была спуститься, хотела поздороваться с тобой. По крайней мере, собиралась. Элизабет! Где же ты? Арабелла приехала.

Тут уж Элизабет пришлось выйти. Она сбежала по лестнице, как обычно, перескакивая через каждую вторую ступеньку. И, спрыгнув со стуком на пол в самом низу, протянула гостье руку. Та, кажется, была немного удивлена столь внезапному появлению.

– Пожалуйста, спускайся по лестнице, как положено, – сказала мисс Аллен. Она повторяла это по двенадцать раз за день, не меньше. Но Элизабет, похоже, вообще не могла ходить спокойно и чинно. Так что мисс Аллен лелеяла в душе надежду, что Арабелла, с её хорошими манерами, научит и её дочь подобающему поведению.

– Привет, – поздоровалась Элизабет.

Арабелла вяло протянула ей руку.

– Добрый день. Как поживаете?

«Ну и ну! – опешила Элизабет. – Можно подумать, это Принцесса её Величество-Высочество явилась с визитом к своим бедным подданным. Ещё чуть-чуть – и она предложит мне чашку горячего супа и тёплую шаль».

Впрочем, возможно, Арабелла вела себя так из-за стеснительности. Некоторые люди держатся скованно, когда смущены. Поэтому Элизабет решила всё-таки дать Арабелле шанс и не судить по первому впечатлению.

«Вечно я напридумываю себе что-нибудь о людях, а потом приходится распридумывать, потому что на самом деле всё не так. В прошлом году я уже столько раз ошибалась в своём мнении о ребятах из Уайтлифа, что впредь надо быть осмотрительнее», – решила девочка.

Она улыбнулась Арабелле и проводила гостью в её комнату, чтобы та умылась с дороги. А потом можно будет и поболтать.

– Наверное, грустно расставаться с мамой? Она ведь уезжает в Америку? – начала Элизабет вежливо. – Зато тебе повезло: ты будешь учиться в уайтлифской школе. Это настоящая удача!

– Полагаю, я сумею составить собственное мнение, когда окажусь в школе, – ответила Арабелла. – Хочется надеяться, что там будут приличные дети.

– Конечно. Даже если кто поначалу и озорничает, мы такого быстро перевоспитаем, – пообещала Элизабет. – У нас была парочка шалопаев, а теперь они мои лучшие друзья.

– Мальчики?! Ты говорила о мальчиках? – в ужасе переспросила Арабелла. – Я полагала, что буду учиться в школе для девочек. Ненавижу мальчишек!

– У нас смешанная школа, мальчики и девочки учатся вместе, – сказала Элизабет. – И это здорово! Вот увидишь, ты скоро перестанешь ненавидеть мальчишек и привыкнешь к ним.

– Если бы моя мама знала, что в этой школе учатся мальчики, она бы ни за что меня туда не отправила, – заявила Арабелла. – Грубые, неотёсанные существа – грязные и невоспитанные, да к тому же вечно кричат!

– Ну, иногда и девочки бывают неряхами, – возразила Элизабет. – А что до криков – слышала бы ты меня, когда я болею за нашу школьную команду!

– Эта школа кажется мне просто ужасной, – заявила Арабелла. – Я-то надеялась, что мама отправит меня в Грей Тауэрс, туда записали двух моих подруг. Вот где замечательно! Там у каждой девочки своя миленькая спальня и кормят отлично. А к ученицам относятся как к принцессам.

– Ну, если ты думала, что в Уайтлифе с тобой будут нянчиться как с принцессой, то скоро убедишься, что ошибалась, – отрезала Элизабет. – К тебе будут относиться так, как ты того заслуживаешь. Как к обычной маленькой девочке, которой ещё многому предстоит научиться! И учти: если ты станешь из себя корчить невесть что, скоро пожалеешь, миссис её Величество-Высочество!

– Фу, какая ты грубиянка! А я ведь у тебя в гостях, – фыркнула Арабелла и задрала нос, чем ещё больше рассердила Элизабет. – Вот каким манерам тебя научили в Уайтлифе! Вряд ли я захочу остаться там дольше одной четверти!

– Надеюсь, что ты и на неделю не останешься! – выпалила Элизабет. И тут же пожалела, что не сдержалась.

«Ох, как неприятно, – подумала она. – Когда же я научусь держать язык за зубами!»

Глава 2

Возвращение в Уайтлиф

Арабелла и Элизабет так и не подружились. Элизабет абсолютно всё не нравилось в Арабелле, и неприязнь эта, похоже, была взаимной. И у Арабеллы всё в характере и поведении Элизабет вызывало презрение и возмущение.

А вот маме Элизабет девочка понравилась – ведь у неё были такие прекрасные манеры. Она всякий раз вставала, когда миссис Аллен входила в комнату и с неизменной вежливостью открывала и закрывала для хозяйки дома дверь, всегда готовая ей услужить. Но, чем вежливее вела себя Арабелла, тем шумнее становилась Элизабет. Так что миссис Аллен всё чаще приходилось выговаривать дочери, и ей это, конечно, не нравилось.

– Ах, дорогая, вот если бы у тебя были такие прекрасные манеры, как у Арабеллы! Ну почему ты вечно врываешься в комнату с таким шумом! И постоянно перебиваешь меня, не давая договорить!

После подобных слов Элизабет страшно дулась. Арабелла это, конечно, подмечала и с явным удовольствием нарочито вежливо демонстрировала разницу между собой и Элизабет.

Прошла неделя. За это время все в доме успели полюбить Арабеллу, и даже кухарка миссис Дженкс, у которой был весьма крутой нрав.

– Да ты ведь только и делаешь, что подлизываешься к ней, – упрекнула Элизабет Арабеллу, когда та пришла из кухни и сообщила, что миссис Дженкс специально для неё печёт свой знаменитый пирог.

– Я к ней вовсе не подлизываюсь, – как всегда вежливо ответила Арабелла. – А вот тебе, Элизабет, хорошо бы перестать употреблять грубые словечки, они совсем не красят леди. Подлизываешься! Фу, как вульгарно!

– Да заткнись ты! – огрызнулась Элизабет.

Арабелла вздохнула:

– Жаль, что мне придётся учиться в Уайтлифе. Если там все такие, как ты, мне там точно делать нечего.

Элизабет вскинула голову.

– Послушай-ка, Арабелла. Давай я расскажу тебе немного об Уайтлифе, тогда ты хоть будешь знать, что тебя ждёт. Тебе не понравится школа – а школе не понравишься ты. Уж лучше подготовить тебя заранее, чтобы знакомство не оказалось для тебя слишком горьким.

Арабелла кивнула. Похоже, она немножко струсила.

– То, что я тебе расскажу, порадовало бы большинство детей, ведь в школе всё устроено разумно, с уважением и заботой, – начала Элизабет. – Но, боюсь, такой, как ты, мисс её Высочество-Величество, уайтлифские порядки придутся не по нраву.

– Не смей меня так называть! – рассердилась Арабелла.

– Вот послушай. В школе у нас два председателя, их зовут Уильям и Рита. Оба замечательные. Уильям руководит мальчиками, а Рита девочками. И ещё есть двенадцать старост.

– А это кто такие? – спросила Арабелла, сморщив нос, словно почувствовала дурной запах.

– Лидеры школы, – пояснила Элизабет. – Их выбирают сами ребята, потому что все им доверяют и знают, что они добрые, справедливые и умные. Старосты следят за тем, чтобы всюду соблюдались правила пансиона, и сами соблюдают их, а ещё они помогают Уильяму и Рите решать на еженедельных собраниях, кто из ребят заслужил наказание, а кто награду.

– Что ещё за собрания? – насторожилась Арабелла, вытаращив от удивления свои голубые глаза.

– Ну что-то вроде детского парламента, – объяснила Элизабет. Ей нравилось рассказывать Арабелле об их школьном устройстве. – На каждом собрании мы сдаём все свои деньги в общую кассу, это правило. У нас даже заведена специальная коробка.

– Что? Сдавать собственные деньги в какую-то коробку? – возмутилась Арабелла. – У меня много денег, и я ни за что не стану этого делать! Что за дурацкая идея!

– Может, она и кажется дурацкой, но только поначалу, пока не привыкнешь, – сказала Элизабет, вспомнив, как всего две четверти назад сама негодовала по этому поводу. – Но на деле всё очень здорово придумано. Понимаешь, Арабелла, нехорошо, когда у кого-то одного или двух полно денег и они могут тратить их на что угодно, а у кого-то их вовсе нет. Это нечестно.

– А я думаю, очень даже честно! – выпалила Арабелла, догадавшись, что именно она будет одной из немногих богатых учениц.

– А вот и нет! – возразила Элизабет. – А дальше мы поступаем так: всем раздаём поровну – каждому по два фунта на неделю, их можно тратить на что угодно. Всё по справедливости.

– По справедливости? Всего по два фунта?! – ужаснулась Арабелла.

– Ну, если тебе вдруг понадобится больше, обратись к председателям, и они решат, выдать тебе ещё или нет, – объяснила Элизабет.

– А чем ещё вы занимаетесь на этих ваших собраниях? – спросила Арабелла. – По мне, так они просто ужасные. Разве учителя не имеют на них права голоса?

– Только если мы к ним обратимся. Понимаешь, взрослые хотят, чтобы мы сами устанавливали правила, сами решали, как и за что наказывать, и сами определяли поощрения. Например, предположим, ты, Арабелла, слишком высокомерная, что ж, мы попробуем излечить тебя…

– Не надо меня лечить, – твёрдо заявила Арабелла. – Тебя саму стоило бы излечить много от чего. Удивительно, почему старосты этим не занялись. Может, начнут в этой четверти?

– Да я сама теперь староста, – с гордостью сообщила Элизабет. – Одна из двенадцати членов президиума, которые сидят на подиуме во время собрания. И если кто на тебя пожалуется, я буду вправе судить и решать, как с тобой поступить.

Арабелла покраснела.

– Ничего себе! Не хватало ещё, чтобы такая невоспитанная девочка, как ты, судила меня! – выпалила она. – Да ты даже ходить правильно не умеешь, у тебя нет никаких манер и ты вечно хохочешь во всё горло!

– Угомонись, – сказала Элизабет. – Может, я и не такая примерная, как ты. Зато не подлизываюсь ко всем взрослым без разбору. Я ничего из себя не строю и не стараюсь выглядеть как глупая расфуфыренная кукла, которая, если потянуть за шнурок, пищит «ма-ма».

– Элизабет Аллен, будь я такой, как ты, швырнула бы в тебя чем-нибудь за такие слова – прямо в голову! – вскочив, прошипела в ярости Арабелла.

– Ну так швырни! – подзадорила её Элизабет. – Всё лучше, чем быть «миленькой девочкой, маменькиной драгоценной дочуркой»!

Арабелла в сердцах выбежала из комнаты, хлопнув дверью и забыв про всякие манеры, – прежде она никогда такого себе не позволяла.

Элизабет усмехнулась. А потом задумалась.

«Будь осторожнее, Элизабет Аллен! – сказала она себе. – Ты умеешь наживать врагов, но не накличь беду. Арабелла, конечно, дурочка и пустоголовая воображала, но позволь школе перевоспитать её, не пытайся делать это сама. Лучше подружись с ней, чтобы помочь».

Так что Элизабет старалась не думать о том, как неприятна ей маленькая заносчивая Арабелла с её кукольными нарядами и манерами, и по возможности держалась с гостьей приветливо. О, как она была рада-радёшенька, когда наступила наконец пора возвращаться в школу! Ведь в Уайтлифе её ждут друзья и там будет, с кем поговорить и посмеяться. А проводить все дни в компании одной Арабеллы было просто невыносимо, с ней она будет теперь общаться, только когда сама этого захочет.

«Она старше меня, так что, может, ещё попадёт в другой класс», – думала Элизабет, с удовольствием надевая школьную форму. Это была красивая форма. Тёмно-синий пиджак с жёлтой окантовкой на воротнике и манжетах. Шляпка тоже тёмно-синяя с жёлтым бантом. На ногах – длинные коричневые чулки и коричневые туфли на шнурках.

– Как я ненавижу эту мрачную школьную форму! – с отвращением произнесла Арабелла. – Сплошное уродство! В Грей Тауэрс, в той школе, где я хотела бы учиться, девочкам разрешено носить то, что они сами выберут.

– Ну и глупо, – ответила Элизабет. Она оглядела Арабеллу с ног до головы. В школьной форме, а не в дорогущей, сшитой на заказ, одежде девочка выглядела иначе. Теперь она хотя бы походила на школьницу, а не на какую-то розовощёкую куклу. – Совсем другое дело, – сказала Элизабет. – В форме ты мне больше нравишься. Ты так более естественная, что ли.

– Что за странные вещи ты говоришь? – удивилась Арабелла. – Я такая, какая есть. Как и ты.

– Не думаю, – с сомнением в голосе произнесла Элизабет. Она испытующе посмотрела на Арабеллу. – Ты так спрятана за своими рюшечками да кружевами, хорошими манерами и сладкими речами, что я и не знаю, какая ты на самом деле.

– Что за глупость! – вспыхнула Арабелла.

И тут их позвала миссис Аллен:

– Девочки, вы готовы?! Автомобиль ждёт у ворот.

Они спустились вниз, каждая с маленьким чемоданчиком в руке. В нём было только самое необходимое на первую ночь – ночная рубашка, зубная щётка, ну и тому подобное, – всё остальное находилось в больших чемоданах, которые распакуют только на следующий день.

Ещё девочки несли клюшки для хоккея и для лакросса. Правда, Арабелла выразила надежду, что ей не понадобится ни та ни другая, – она терпеть не могла спортивные игры.

Девочки сели на лондонский поезд, а потом на большом вокзале встретили других учеников, которые возвращались в школу Уайтлиф. Мисс Рейнджер, классная руководительница Элизабет, тоже была там и поздоровалась с ними.

– Это Арабелла Бакли, – представила Элизабет.

Все тут же повернули головы, чтобы посмотреть на новенькую – такую аккуратную и нарядную, словно с иголочки. Ни один волосок не выбился, коричневые чулки нигде не топорщатся, никаких пятен на щеках.

– Привет, Элизабет! – крикнула Джоан и подхватила подругу под руку.

Один за другим к Элизабет подходили её друзья, и то и дело слышалось:

– Привет, Элизабет! Привет, Элизабет! Привет, Элизабет!

Они улыбались и радовались, что снова видят ту, которая совсем недавно была самой несносной девчонкой во всей школе. Гарри хлопнул Элизабет по спине, и Роберт тоже. Джон поинтересовался, занималась ли она садом. Подошла Кэтлин, такая же розовощёкая и с ямочками на щеках. Ричард помахал ей, когда заносил в поезд свою скрипку.

«Как хорошо снова оказаться всем вместе, – подумала Элизабет. – К тому же в этой четверти я буду старостой. Уверена, что я отлично справлюсь. И заставлю эту задаваку Арабеллу уважать меня!»

– Быстро все в поезд! – скомандовала мисс Рейнджер. – Прощайтесь и заходите в вагон.

Дежурный свистнул в свисток. Поезд тронулся. Они снова ехали в Уайтлиф.

Глава 3

Четверо новеньких

Главный вопрос в начале каждой четверти: есть ли новенькие, кто они и в какой класс попадут?

Старожилы высматривали новичков. На этот раз их четверо: Арабелла и ещё одна девочка и два мальчика.

Как староста, Элизабет считала своим долгом помочь им освоиться в школе. Как только они прибыли в Уайтлиф, она принялась за дело.

– Кэтлин, покажи Арабелле её спальню и объясни правила. А я займусь тремя другими. Роберт, а ты не поможешь мне присмотреть сегодня за двумя новенькими мальчиками?

– Хорошо, – сказал Роберт и улыбнулся. Он изрядно подрос за каникулы, вытянулся и окреп. И был рад вернуться в школу, потому что здесь были лошади, которых он обожал. Роберт надеялся, что ему, как и в прошлой четверти, позволят за ними ухаживать.

Элизабет повернулась к новичкам. Арабелла уже ушла с Кэтлин, она выглядела испуганной. Трое других новичков стояли вместе. Один из мальчиков издавал странные звуки.

– Будто курица кудахчет, – сказала Элизабет. – Можно подумать, что ты снёс яйцо.

Новенький усмехнулся.

– Я умею подражать почти всем животным, – сказал он. – Меня зовут Джулиан Холланд. А тебя как?

– Элизабет Аллен, – представилась Элизабет и с интересом посмотрела на новичка. Такого неряхи она в жизни не видывала. Длинные чёрные волосы спадали космами на лоб, закрывая тёмно-зелёные глаза, блестевшие как у кошки.

«Кажется, он очень умный, – подумала Элизабет. – Готова поспорить, что будет лучшим в классе, если окажется у мисс Рейнджер».

Мальчик издал звук, похожий на индюшачье кулдыканье. Мистер Льюис, учитель музыки, как раз проходил мимо и удивлённо покосился в их сторону. Джулиан тут же издал звук настраиваемой скрипки, услышав его, учитель поспешил в один из музыкальных классов, решив, что там кто-то упражняется на скрипке.

Элизабет прыснула со смеху:

– А ты не промах! Надеюсь, окажешься в моём классе.

Второй мальчик, Мартин, был совсем другим. Очень аккуратный и чистенький. Волосы тщательно зачёсаны со лба назад, а глаза ясно-голубые, немного близко посаженные, но взгляд открытый и вполне невинный. Элизабет он понравился.

– Меня зовут Мартин Фоллет, – произнёс он приятным голосом.

– А я – Розмари Винг, – сказала новенькая девочка. У неё было миленькое личико, улыбающийся рот, но глаза маленькие, которые она постоянно опускала вниз, словно боясь смотреть глаза в глаза.

«Наверное, очень стеснительная, – заключила Элизабет, – ничего, это пройдёт».

– Роберт, проводи, пожалуйста, Джулиана и Мартина в их корпус и не оставляй, пока они не разберутся, что к чему, а заодно покажи, где у нас столовая и всё прочее, – попросила Элизабет. – А я отведу Розмари.

– Хорошо, староста, – сказал Роберт, снова улыбнувшись.

Элизабет испытала чувство гордости. Здорово быть старостой!

– Ох, так ты староста? – спросила Розмари, семеня за Элизабет. – Это ведь очень почётно, верно?

– Верно, – кивнула Элизабет. – Я твоя староста, Розмари. Так что по любым вопросам и с малейшими затруднениями обращайся ко мне. Я постараюсь помочь.

– А я думала, мы должны рассказывать о своих трудностях и жалобах на еженедельных собраниях, – сказала Розмари. Так она поняла из разговоров в поезде.

– Да, конечно. Но для начала лучше сообщить мне, – ответила Элизабет. – Видишь ли, на собрании мы поднимаем только очень важные вопросы и жалобы, а не обсуждаем всякие там сплетни и россказни. Возможно, ты ещё не знаешь разницы между пустой болтовнёй и настоящими проблемами.

Розмари кивнула:

– Я так и сделаю.

«А она милая», – подумала Элизабет, показывая девочке, куда убрать вещи, и объясняя, что ей надо достать зубную щётку, расчёску и ночную сорочку.

– Кстати, Розмари, на туалетном столике разрешается держать не больше шести вещей. Выбери, что захочешь оставить наверху.

Приятно было объяснять школьные правила. Элизабет вспомнила, как в первый день в школе-пансионе её вот так же наставляла староста Нора, но как же глупо она тогда себя вела! Заупрямилась и отказалась выполнять требования старосты, выложив на столик одиннадцать предметов. И как она только посмела!

– Хорошо, Элизабет, – послушно сказала Розмари и пересчитала вещи на своём столике.

В соседней спальне Кэтлин не так легко было убедить Арабеллу, которая выслушивала её объяснения, не скрывая насмешки.

– На самом деле правил не так много, – сказала Кэтлин. – А раз мы сами их устанавливаем, то должны и выполнять. Если хочешь, я позову Элизабет, она наша староста и сможет всё тебе как следует объяснить.

– Не надо никакой Элизабет, – поспешила отказаться Арабелла. – Мне хватило её общества на каникулах. Надеюсь, мы попадём в разные классы.

Кэтлин с большим уважением относилась к Элизабет, хотя в предыдущей четверти было время, когда она её ненавидела. И она сразу же предупредила:

– Не стоит говорить в таком тоне о наших старостах. Мы потому их и выбрали, что они нам нравятся. И вообще, отзываться дурно о человеке, у которого только что был в гостях, – разве это хорошо?

Арабеллу ещё ни разу не упрекали в плохих манерах. Она побледнела и не могла найтись с ответом. Посмотрела на Кэтлин и решила, что та ей не нравится. По правде говоря, ей никто здесь не нравился, кроме той новенькой – малютки Розмари. С ней бы она, может, и подружилась. Арабелла не сомневалась, что Розмари придёт в восторг от её рассказов о красивой жизни, богатстве, дорогих нарядах и великолепных праздниках.

В течение первых нескольких дней все освоились. Кое-кто ещё скучал по дому, но в Уайтлифе к детям относились с заботой и все ученики были такими милыми и приветливыми, что новички быстро привыкали к обстановке. Повсюду раздавался смех и весёлые голоса.

Все новенькие оказались в классе с Элизабет. Она была этим довольна. Теперь, когда Элизабет стала старостой, ей хотелось показать Джулиану и остальным, как она умеет со всем справляться. Джоан перешла в старший класс, так что Элизабет осталась единственной старостой.

Мисс Рейнджер, их классная, быстро составила мнение о вновь прибывших учениках и поделилась им с Мадемуазель:

– Джулиан – лентяй, и это очень досадно, потому что у него светлая голова. Он придумывает много интересного, но только вне класса. Ещё у него золотые руки, он может смастерить всё что угодно. Я видела, как он показывал детям свой аэроплан, тот так красиво летал! И ведь надо же, до всего додумывается сам, ничего не копирует! Может часами вынашивать свои идеи, а на то, чтобы выучить историю или географию, не потратит ни минуты.

– Ах, этот Джулиан! – сказала Мадемуазель с неодобрением. – Не нравится мне он. Постоянно издаёт какие-то странные звуки.

– Звуки? – удивилась мисс Рейнджер. – У меня он ничего такого не вытворял. Пусть только попробует!

– Вчера на уроке раздалось мяуканье, – начала рассказывать Мадемуазель. – Я всполошилась. Подумала: «Бедная киска! Наверное, забежала к нам в класс и потерялась». Минут десять её искала. А оказалось, что мяукал этот мальчишка!

– Неужели? – удивилась мисс Рейнджер. Уж она-то не потерпит никакого мяуканья или лая в своём классе! – Спасибо, что предупредили. Я понаблюдаю за этим Джулианом.

Разговор перешёл на Арабеллу.

– Глупая, пустоголовая девочка, – сказала мисс Рейнджер. – Надеюсь, нам удастся как-то это исправить. На самом деле ей следовало бы учиться на класс старше, но она так отстала, что сперва её надо немного подтянуть. Кажется, она слишком высокого о себе мнения. Постоянно поправляет волосы и приглаживает платье. Всячески пытается показать, какие у неё превосходные манеры.

– Ну не такая уж она и плохая, эта девочка, – вступилась за неё Мадемуазель, которой Арабелла понравилась, ведь та прожила целый год во Франции и хорошо говорила по-французски. – В моей стране, мисс Рейнджер, у детей манеры лучше, чем здесь, – так что приятно видеть воспитанную девочку.

Мисс Рейнджер хмыкнула. Она знала, что Мадемуазель всё прощала тем, кто хорошо говорил по-французски.

– А что вы думаете о Мартине и Розмари?

– О, это милые детки! – прощебетала Мадемуазель, которой нравилась услужливость и послушание Розмари. – Маленький Мартин – такой добрый и так старается.

– Ну я в этом не уверена, – проговорила мисс Рейнджер. – Розмари – да, думаю, с ней всё в порядке, только она очень слабенькая. Надеюсь, она найдёт себе подходящую компанию. Хорошо бы, Элизабет или Дженни подружились с ней.

Однако не только учителя обсуждали новых учеников, но и сами ученики тоже. Джулиан всем понравился. Настоящий сорвиголова! Он обладал необыкновенными способностями, которые использовал по своему разумению. У него были отличные мозги, он умел делать самые разные вещи, а ещё выдумывал всякие забавные шалости и готов был продемонстрировать их всему классу, как только немножко освоится.

– Стыд и позор, Джулиан! У тебя ума палата, а ты так плохо учишься, – сказала Элизабет в конце недели. – Ты бы мог стать первым учеником!

Джулиан посмотрел на неё своими сияющими зелёными глазами.

– Зачем мне эта морока? – проговорил он. – Кому нужны эти даты? Я их всё равно позабуду, когда вырасту. И к чему знать про самые высокие в мире горы, если я на них никогда не поднимусь? Уроки – такая скука!

Но Джулиан не на ту напал. Элизабет прекрасно помнила, кто она и что должна делать, и потому попросила его:

– Ну постарайся. Подтянись! Ты ведь можешь стать лучшим!

Джулиан рассмеялся:

– Ты это говоришь только потому, что ты староста! Меня такими льстивыми речами не проведёшь! Попробуй найти стоящие доводы, чтобы мне захотелось учиться.

Элизабет покраснела и отвернулась, чтобы уйти. Ей не понравилось, что её обвинили в лести.

Но Джулиан вдруг сказал:

– Ладно, я пошутил. Послушай, Элизабет, раз твоя подруга Джоан перешла в старший класс, почему бы нам с тобой не подружиться? У тебя лучшие мозги в классе – после меня, и с тобой весело. Так что давай дружить.

– Хорошо, давай дружить. С тобой не соскучишься. – Элизабет было приятно, что такой необычный мальчик, как Джулиан, предложил ей дружбу.

С Джулианом и правда скучать не приходилось. Но и забот, как выяснилось, он доставлял немало.

Глава 4

Школьное собрание

Арабелла и другие новенькие с большим интересом ждали первого собрания. Где бы они ни учились раньше, нигде не было школьного парламента, которым управляли сами дети. Новичкам было интересно, как это всё устроено.

– Пожалуй, отличная идея, – сказал Мартин.

– И мне так кажется, – робко поддержала Розмари, готовая со всеми соглашаться.

– А я думаю – это глупость, – заявила Арабелла. Она с пренебрежением отзывалась обо всём в Уайтлифе. Ей хотелось перейти в ту престижную школу, в которой учились её подруги, и потому Арабелла с презрением выслушивала рассказы о разумной организации в Уайтлифе.

Неожиданно Джулиан поддержал её, хотя обычно ему не было дела до Арабеллы с её дурацкими нарядами и манерами.

– Мне до этого школьного собрания как до лампочки, – заявил он. – Мне всё равно, что они там обсуждают и делают. Пожалуйста, я не возражаю. Пока мне позволяют делать то, что я хочу, я не прочь позволять другим поступать, как им заблагорассудится.

– Ты это только говоришь, а на самом деле так не думаешь, – возразила Кэтлин. – Тебе же не понравится, если кто-нибудь сломает одну из твоих поделок. Или станет рассказывать о тебе всякие небылицы. Наверняка сразу взорвёшься!

Джулиан не любил, когда с ним спорили. Он откинул назад длинные чёрные волосы и поковырял в носу, как он обычно делал, когда был раздражён. Он мастерил крошечную лодочку из какой-то деревяшки. Та словно по волшебству рождалась у него в руках.

– Да пусть говорят обо мне что хотят! – проворчал Джулиан. – Пока я могу заниматься любимым делом, мне всё равно.

– Ты странный мальчик, – сказала Дженни. – В классе ты притворяешься невеждой, а потом вдруг оказываешься умнее других.

– С чего ты решила? Что он сделал такое особенное? – спросила Джоан, которая услышала их разговор. Она училась на класс старше, так что не знала, как Джулиан ведёт себя на уроках.

– У нас был урок устного счёта, – начала Дженни. – Джулиан обычно делает ошибки во всех примерах. А на этот раз, уж не знаю, по какой причине – думаю, ему просто захотелось повоображать, – он на все вопросы отвечал правильно, мисс Рейнджер ещё даже договорить не успевала.

– Да и сама мисс Рейнджер была страшно удивлена, – вставила Белинда. – Стала задавать ему примеры всё сложнее и сложнее – такие, на которые нам всем потребовалось бы несколько минут, а Джулиан с ходу на них отвечал. Просто поразительно!

– Зато потом мисс Рейнджер на него страшно рассердилась, – сказала Кэтлин, – потому что на следующем уроке математики он словно заснул и ни на какие вопросы уже не реагировал.

Джулиан ухмыльнулся. Да, он необыкновенный мальчик. Понятно, почему одноклассники полюбили его. С ним всегда интересно. Они упрашивали его позабавиться на уроках мисс Рейнджер, имитируя звуки животных, но он не соглашался.

– Она сразу догадается. А что за радость, если всё заранее понятно. Другое дело, когда люди подобно Мадемуазель и правда думают, что в классе настоящий котёнок, ну или кто-то ещё. Вот увидите, я вас скоро повеселю! Только сам выберу, над кем подшутить.

Элизабет с нетерпением ждала первого школьного собрания и представляла, как будет сидеть на возвышении вместе с другими старостами – перед всеми учениками. Нет, она не зазналась, став старостой, но гордилась тем, что её избрали.

«Это честь для меня, – говорила она самой себе. – Значит, мне доверяют и меня ценят. Надеюсь, я не подведу».

Дети пришли на собрание в большой зал. Потом появились двенадцать старост с серьёзными лицами и заняли свои места в президиуме, похожем на настоящий. Арабелла с неодобрением посматривала на Элизабет. Надо же, эта невоспитанная девчонка, которая не имеет представления о приличных манерах, – староста!

Последними в зал вошли Уильям и Рита, председатели школы. Все дети встали, приветствуя их.

На заднем ряду сидели мисс Белл, мисс Бест и мистер Джонс. Они всегда интересовались собраниями, но, если председатели к ним не обращались, в происходящее не вмешивались. Это был детский парламент, где ученики сами утверждали собственные законы и правила и где поощряли и порицали тех, кто этого заслуживал.

На первом собрании обсуждать особо было нечего. Всем предложили сдать карманные деньги. Когда Элизабет направилась обходить учеников с коробкой, она с интересом посмотрела на Арабеллу. Послушается ли та или откажется сдавать?

Арабелла сидела, надувшись, с холодным надменным видом. Когда коробка приблизилась к ней, она положила в неё десять фунтов и две монетки по фунту. А на Элизабет даже не взглянула.

У большинства после каникул было немало денег, чтобы внести в общий котёл. Родители и родственники, отправляя детей в школу, надарили им фунтов, пенни и даже крупных купюр, так что коробка быстро наполнилась и потяжелела. Элизабет передала её Рите и Уильяму.

– Спасибо, – поблагодарил Уильям.

Ученики переговаривались между собой, так что Уильяму пришлось постучать молоточком по столу. Все сразу притихли. Слышалось лишь какое-то бормотание, словно что-то скворчало на сковороде.

Звук исходил из того места, где сидели Дженни, Джулиан и Кэтлин. Это озадачило Уильяма. Он ещё раз постучал молотком, но шум продолжался и даже стал немного громче.

Элизабет сразу догадалась, что это проделки Джулиана, и зыркнула на него. Мальчик сидел на скамье, его зелёные глаза смотрели куда-то поверх голов учеников, губы не шевелились. Элизабет почувствовала, что вот-вот прыснет со смеху, и постаралась подавить смешок.

«Я же староста, мне нельзя смеяться, когда я тут сижу перед всеми, – подумала она. – Ох, скорей бы этот Джулиан прекратил! Ну прямо как сковородка, только громче».

Тем временем несколько детей не выдержали и рассмеялись. Уильям снова резко стукнул молотком по столу. Элизабет не могла решить, следует ли ей сказать, что это Джулиан издаёт странные звуки и мешает вести собрание. «Нет. Он же мой друг. Я не могу подставлять его, пусть я и староста», – решила она. Элизабет попробовала поймать взгляд Джулиана и, когда ей это удалось, посмотрела на него строго и нахмурилась.

Джулиан булькнул в последний раз и смолк. Уильям так и не догадался, кто это был. Председатель обвёл собравшихся взглядом.

– Возможно, один раз прервать собрание – это забавно, – сказал он. – Но в следующий это так просто виновнику с рук не сойдёт. А теперь начнём распределять деньги.

Дети подходили по очереди и брали по два фунта. Уильям предусмотрительно запасся мелочью для размена, которую насыпал в коробку, забрав оттуда крупные купюры.

Когда каждый взял себе на карманные расходы, Уильям заговорил снова:

– Новичкам, наверное, уже известно, что на эти два фунта они могут купить почтовые марки, конфеты, заколки, бумагу и прочие мелочи. Если кому-то потребуется больше, следует обратиться к нам. Нужны ли кому-нибудь дополнительные средства на эту неделю?

Поднялся Джон Терри. Он ухаживал за школьным садом и делал это старательно и ответственно. Вместе с другими детьми, которые помогали ему, он обеспечивал школу отличными овощами и цветами. Все гордились Джоном.

– Уильям, нам бы пригодилась маленькая тачка, – сказал он. – В саду мне помогают несколько детей из младших классов, а старая тачка для них тяжеловата.

– Ясно, а сколько она стоит? – спросил Уильям. – Сейчас у нас в коробке достаточно денег, но не хотелось бы сразу потратить слишком много.

Джон Терри принёс с собой лист с расценками. Он стал перечислять, сколько стоят разные тачки.

– Что-то они все больно дорогие, – сказал Уильям. – Может, лучше подождать немного и убедиться, что младшие ученики останутся у тебя в помощниках? Ты ведь знаешь, как бывает: сначала все берутся за дело с охотой, а потом кому-то и наскучит. Если так случится, то покупка новой тачки окажется пустой тратой денег.

Джон был явно разочарован.

– Конечно, тебе решать, Уильям. Но я уверен, что младшие и дальше будут помогать. По крайней мере, Питер. Он очень старался в прошлой четверти, и мне теперь не обойтись без его помощи в саду. Он привёл с собой ещё двух друзей на подмогу.

Маленький Питер от удовольствия покраснел как рак, услышав похвалу Джона. А два его приятеля решили, что тоже будут стараться вовсю, чтобы Джон гордился ими, как и Питером.

– Хочет ли кто-нибудь высказаться по поводу тачки? – спросила Рита.

Все промолчали. И тут заговорил Джулиан:

– У младших должна быть своя тачка. Я могу её сделать, мне это несложно.

Джулиан не встал с места, а лениво развалился на скамье в своей обычной манере.

– Встань, когда говоришь, – напомнила ему Рита.

Но Джулиан, похоже, не собирался её слушаться. Однако в конце концов он поднялся и повторил своё предложение:

– Я сделаю тачку. Маленькую. Если мне разрешат порыться в сарае. Я наверняка найду там всё что нужно. И вам не придётся тратиться.

Предложение заинтересовало всех.

Элизабет поддержала его:

– Разреши Джулиану сделать тачку, Уильям! У него золотые руки. Он может смастерить всё что угодно!

– Замечательно. Спасибо за твоё предложение, Джулиан, – сказал Уильям. – Принимайся за работу как можно быстрее. Ну, что ещё вы хотите обсудить?

Но больше вопросов не было. Уильям объявил собрание закрытым, и ученики разошлись по своим делам.

– Молодец, – похвалила Элизабет, беря Джулиана под руку. – Уверена, у тебя получится самая красивая тачка на свете.

Глава 5

Над Арабеллой сгущаются тучи

Новенькие постепенно привыкли к школе. Джулиан со знанием дела занимался тачкой. Он обследовал сарай и нашёл резиновое колесо от старого трёхколёсного велосипеда, отыскал доски и всякие нужные мелочи и отнёс их в столярную мастерскую.

Дети слышали, как он насвистывает там, стуча молотком. Иногда из сарая доносился какой-то скрип, словно тачку катали туда-сюда.

– Ого! Неужели он уже закончил? – удивился Гарри. – Да он просто волшебник!

Но, конечно, не всё ещё было готово. На самом деле Джулиан просто подражал скрипу тачки. Так что его зелёные глаза весело блеснули, когда дети с любопытством заглянули в сарай. Он был рад, что шутка удалась.

Мальчики и девочки окружили его, не скрывая восхищения:

– Джулиан! У тебя получается чудесная тачка! Какой же ты умный!

– Вовсе нет, – рассмеялся Джулиан. – Я самый отстающий в классе, разве вы не слышали?

– И всё-таки тачка замечательная! – похвалила Белинда. – Совсем как настоящая.

Но Джулиан обращал на похвалы не больше внимания, чем на порицания. Он вызвался сделать тачку не потому, что она нужна была младшим ученикам, а потому что знал, что справится. Ему просто захотелось её сделать, вот и всё.

Но, несмотря на его показное равнодушие, Джулиана все любили. Кроме Арабеллы. Она подружилась лишь с Розмари. А та считала эту красивую девочку с прекрасными манерами настоящей принцессой. Ходила за ней следом, выслушивала всё, что та говорила, и со всем соглашалась.

– Я считаю, что это дурацкая школа, – частенько повторяла Арабелла. – Все эти глупые правила, такие только дети могут придумать! Особенно требование сдавать деньги в общую коробку.

Розмари, которая прежде считала, что школьные правила как раз потому и хороши, что их придумали сами дети, сразу же согласилась с Арабеллой:

– Да, всё это глупо. – Правда, на самом деле ей было всё равно, ведь родители у девочки были не больно зажиточные и не могли дать дочери много денег. У неё и было-то всего два фунта пятьдесят центов. Но Розмари во всём охотно соглашалась с подругой, и она добавила:

– Особенно для таких, как ты, Арабелла, кому приходится отдавать слишком много. Стыд и позор. Я видела, что ты положила в коробку десять фунтов и ещё два фунта мелочью.

Арабелла посмотрела на Розмари, прикидывая, можно ли той довериться. У Арабеллы был секрет. Она сдала не все деньги. Приберегла пять фунтов. Так что теперь с теми двумя, которые она получила, у неё было семь. Ими она ни с кем делиться не собиралась и спрятала их в чехол для носовых платков.

«Нет, – решила она. – Пока не стану ей говорить, я ещё недостаточно хорошо её знаю. Хоть она и моя подруга, но частенько бывает глуповата. Пусть всё остаётся в секрете».

Так что Арабелла держала это в тайне. Но в тот же день они с Розмари отправились в город купить марки и заколку для Розмари. Арабелла не удержалась и решила потратить часть своих денег.

– Ты иди на почту за марками, а я зайду в магазин и куплю немножко конфет и шоколада, – сказала она Розмари, поскольку не хотела, чтобы подруга увидела, какой дорогой шоколад она покупает – на целых три или четыре фунта.

Пока Розмари ходила за марками, Арабелла проскользнула в кондитерскую и купила фунт мятных шоколадок, которые очень любила.

А увидев там банку с леденцами, она купила и её тоже. Розмари ещё не вернулась, и Арабелла заглянула ещё в соседнюю лавку и купила книгу.

Потом девочки немножко погуляли по городу и вернулись в школу.

– Знаешь, – сказала Арабелла, беря Розмари за руку, – какое ещё дурацкое правило есть в Уайтлифе? То, что никому не разрешается в одиночку ходить в город, кроме старост и учеников старших классов.

– И правда глупо, – согласилась Розмари.

Арабелла раскрыла пакет с шоколадками:

– Хочешь одну?

– Ой, Арабелла, какие замечательные шоколадки! – У Розмари глаза на лоб полезли от удивления. – Да ты на них, наверное, все деньги истратила!

Девочки вошли в ворота школы, жуя шоколад. Он так и таял во рту. Арабелла закрыла пакет и сунула в карман зимнего пальто – не хотела, чтобы другие увидели, сколько шоколада она накупила, и догадались, что она потратила больше, чем могла.

Когда Арабелла снимала шапку и пальто, Дженни в это время одевалась. Она заметила, как Арабелла положила на скамейку книгу, и взяла её в руки посмотреть.

– Ого! Я давно мечтала прочитать эту книгу. Одолжишь?

– Я ещё сама не читала, – ответила Арабелла. – Только что купила.

Дженни посмотрела на ценник на обложке и присвистнула.

– Целых три фунта! Как же ты смогла купить её за два?

– Я купила её со скидкой, – соврала, запнувшись на миг, Арабелла и покраснела.

Внимательная Дженни это заметила и задумалась, но ничего не сказала. «Хитрюга какая! Выходит, она не все деньги сдала в кассу!» – догадалась Дженни.

В тот вечер Розмари и Арабелла сидели вместе в общей комнате. Арабелла страшно сердилась на Розмари за то, что та проболталась про мятные шоколадки. Конечно, она не нарочно – но дело-то сделано!

Дети говорили о кондитерской, которая им очень нравилась. Там они каждую неделю тратили все свои деньги.

– Мне кажется, леденцы покупать выгоднее всего, – сказала Дженни.

– Вовсе нет. Жевательных конфет «Clear gums» хватает на подольше, – возразила Белинда.

– Это если их не жевать, – вставил Гарри. – Спорим, что, если правильно сосать леденец, не откусывая, от начала до конца, а потом тянучку, совсем не жуя, то разницы никакой нет.

– Давай попробуем и проверим, – предложил Джон.

– Только не я, – сказала Дженни. – Я всегда откусываю, даже не успеваю заметить, как – раз – и проглотила.

– А мне кажется, что выгоднее всего покупать мятные шоколадки, – вдруг тонким голоском заявила Розмари.

Все так и прыснули со смеху.

– Дурочка! – сказал Джулиан. – Ты сможешь купить не больше пяти на пятьдесят пенсов. Они же такие дорогущие!

– А вот и нет! – возразила Розмари. – Не такие уж они и дорогие. Арабелла, покажи им, какой огромный кулёк ты сегодня купила.

Вот этого Арабелле меньше всего хотелось. Она строго посмотрела на Розмари:

– Не говори ерунды. Я купила всего ничего. Они и правда дорогие.

Розмари страшно удивилась. Разве она сама не лакомилась из полного пакета? Девочка уже открыла рот, чтобы напомнить об этом, но поймала предупреждающий взгляд Арабеллы и запнулась.

Дети с большим интересом наблюдали за ними. Все были уверены, что Арабелла потратила на шоколад кучу денег. А Дженни, вспомнив ещё и про книгу, строго посмотрела на Арабеллу.

Но к той, похоже, вернулось её обычное высокомерие.

«Ах ты обманщица! – подумала Дженни. – И своими королевскими манерами нас не проведёшь. Наверняка где-то припрятала эти шоколадки, чтобы никто не догадался, сколько денег ты на них потратила. Но я их найду – вот увидишь!»

Спустя несколько минут Арабелла удалилась. Но скоро вернулась и принесла маленький бумажный кулёчек, в котором лежали шесть или семь шоколадок.

– Вот всё, что я купила на мои деньги. Боюсь, на всех тут не хватит, но можно поделить одну на двоих, – предложила она любезно.

Однако никто к ним не притронулся. В Уайтлифе существовало неписаное правило: если тебе кто-нибудь не нравится, ничего у него не бери. Так что все, кроме Розмари, сказали «нет». Розмари всё-таки взяла одну шоколадку, но и она была озадачена. Она ведь собственными глазами видела, какой большой был пакет с шоколадом раньше. Неужели она ошиблась?

Дженни усмехнулась. Арабелла, должно быть, принимает их всех за простачков, раз решила, что может заставить поверить, будто и впрямь купила лишь горстку конфет. Но глупышка Розмари выболтала её секрет. Где же она всё-таки спрятала остальные конфеты?

Кажется, Дженни догадалась где. Арабелла занималась музыкой, и у неё был большой портфель для нот. Дженни видела, как девочка в нём копалась, хотя музыкальных занятий в тот день у неё не было. Спрашивается зачем?

«Наверняка, прятала туда шоколадки», – подумала Дженни. Она проскользнула в музыкальный класс, где все хранили свои ноты, взяла портфель Арабеллы и заглянула внутрь. Мятные шоколадки были там, куда Арабелла их поспешно затолкала.

В это время в класс вошёл Ричард.

– Полюбуйся, Ричард, – сказала Дженни возмущённо. – Арабелла утаила часть денег и накупила на них гору шоколада и книгу, а нам наврала с три короба.

– Что ж, расскажи об этом на собрании, – предложил Ричард, взял свой портфель и вышел.

Дженни была в задумчивости. Не сочтут ли её рассказ выдумкой? Лучше сперва с кем-нибудь посоветоваться. Пожалуй, Элизабет она пока ничего не скажет, ведь Арабелла гостила у неё дома, и, возможно, расстроится, узнав про такое.

И Дженни рассказала обо всём одноклассникам, когда Элизабет, Розмари и Арабеллы не было рядом. Все, конечно, возмутились.

– Я уверен, что об этом следует сообщить на собрании, – заявил Гарри. – Хотя хорошего мало, если твоё имя оглашают в самом начале четверти, когда ты ещё чувствуешь себя в школе новичком. Давайте сами дадим Арабелле понять, что нам не нравится её поведение. Она догадается почему и на следующем собрании по доброй воле положит все оставшиеся деньги в коробку.

Бедняжке Арабелле предстояли трудные времена. Впервые она узнала, каково оказаться среди тех, кто тебя недолюбливает и даже не скрывает этого.

Глава 6

Арабелла решает пожаловаться

Арабелла задирала нос с первого своего дня в Уайтлифе. Она заявила Розмари, что ей всё равно, нравится она одноклассникам или нет.

Но ей стало не по себе, когда все вдруг начали поглядывать на неё с презрением. Тщеславной Арабелле нравилось, что она может на всех в классе, кроме Розмари, смотреть свысока. Но совсем другое дело, когда точно так же свысока смотрят на тебя!

Возможно, одноклассники и не действовали бы так сплочённо, если бы Арабелла не повела себя глупо с самого начала. Теперь они платили ей той же монетой.

– Они держатся со мной так, словно от меня дурно пахнет! – жаловалась Арабелла верной Розмари. – Этот гадкий Джулиан даже зажимает нос, когда проходит мимо.

И это была чистая правда. Джулиан в самом деле зажимал нос, встречаясь с Арабеллой. Её это страшно бесило! Она привыкла к угодничеству и обожанию других детей и к похвалам взрослых и не могла понять, что происходит.

Арабелла не догадывалась, почему дети к ней так относятся. Не знала, что они считают её нечестной обманщицей. И была уверена, что ловко распорядилась своими деньгами и никто ни о чём не догадался. Она не подозревала, что Дженни видела шоколадки в её нотном портфеле.

Дженни тоже дразнила Арабеллу. Но она, наоборот, говорила с ней спокойным голосом, подчёркнуто вежливо, точь-в-точь как сама Арабелла, когда рассуждала о прелестях богатства и великолепных каникулах – это были её излюбленные темы.

Дженни отлично умела подражать. Она могла говорить разными голосами и так всех смешила. Дети покатывались со смеху, когда она передразнивала Арабеллу.

– Ах, мои дорогие, – щебетала Дженни, – последние каникулы были просто восхитительными! Мы отправились в путешествие на трёх автомобилях, последний из которых был доверху наполнен нашими вечерними платьями! Я просто обязана рассказать вам о том, как гостила у бабушки. Она позволяла мне ужинать со взрослыми. Каждый вечер подавали пятнадцать перемен блюд и четыре сорта – э-э-э – имбирного пива.

Все эти пародии сопровождались взрывом смеха. Не смеялась только Арабелла. Ей это не казалось смешным. Наоборот, она считала подобные шутки отвратительными. В прежней школе все любили слушать её рассказы. Почему же теперь в этой гадкой школе над ней потешаются?

И ещё одно очень раздражало Арабеллу. Часто, когда она сидела в общей комнате, писала или шила, вдруг появлялась Дженни или кто-нибудь ещё и кричали: «Смотрите – аэроплан!» или «Ой, там моль!» – и указывали на окно или на потолок.

Все сразу поворачивали головы, и Арабелла тоже. Но когда она вновь бралась за шитьё или письмо, то обнаруживала, что пропали ножницы или ручка. Она принималась осматривать пол: не упали ли они. И тут раздавалось хихиканье. Значит, кто-то специально переложил их на подоконник или парту, чтобы её подразнить.

Арабелла пожаловалась Розмари на то, как её задирают, и та сочувственно выслушала подругу.

– Это просто ужасно! Не понимаю, почему они так поступают!

– Так разузнай, – сказала Арабелла. – Поняла? Только не говори, что это я тебя попросила.

И вот, когда Арабелла вышла из комнаты, Розмари набралась храбрости и спросила Дженни:

– Почему вы так гадко обращаетесь с Арабеллой?

– Потому что она этого заслуживает, – буркнула Дженни.

– Чем же она этого заслуживает? – поинтересовалась Розмари.

– А разве ты не считаешь её обманщицей и задавакой? – спросила Дженни. – Я вижу, что ты за ней бегаешь как собачка, но должна же ты понимать, что нечестно утаивать деньги, а потом тратить их только на себя и врать всем семь вёрст до небес.

Дженни пристально посмотрела на смущённую Розмари, и та потупила взор.

Она была слишком робкой, чтобы защитить подругу и не решалась сказать, что ничего об этом не знает. Но теперь, выслушав Дженни, Розмари вдруг осознала, что Арабелла и вправду была обманщицей.

– Да, это так, – наконец проговорила она. – Но неужели в этом вся причина?

– Она должна бы сама догадаться, – ответила Дженни нетерпеливо. – Уж не такая она дурочка.

Розмари не хотелось признаваться, что Арабелла понятия не имеет, за что к ней так плохо относятся. Но и с Арабеллой объясняться ей тоже не хотелось. Розмари, словно лист на ветру, качалась то в одну, то в другую сторону.

– Должна ли я ей теперь сказать? Пожалуй, нет. Она разозлится. Лучше промолчу. Или всё-таки сказать? Нет, не могу.

Так что Розмари ничего Арабелле не рассказала, а когда та её спросила, удалось ли ей что-нибудь узнать у одноклассников, Розмари только покачала головой.

– Они дразнят тебя потому… потому… просто ради забавы, – пролепетала она. – Уж такие они ужасные.

– Ох! – Арабелла покраснела от злости. – Тогда я сама на них пожалуюсь! Надо положить этому конец.

– Арабелла, пожалуйста, не делай этого! – взмолилась Розмари. – Они скажут, что ты возводишь на них напраслину, – и тебе же будет хуже! Поговори сначала со старостой: посоветует ли она тебе выступать на собрании?

– Уж к Элизабет я точно обращаться не стану! – заявила Арабелла. – Просить у неё совета? Нет уж, спасибо!

Арабелла, не подозревая, какую беду может на себя накликать, ненавидя всех и вся, кипела от негодования целую неделю и ждала собрания.

Наконец день настал. Арабелла, поджав губы, поглядывала на одноклассников.

«Погодите же! – словно говорил её взгляд. – Вот увидите, я выведу вас на чистую воду!»

Снова пустили по рядам коробку для денег, но на этот раз сбор был небольшой. Арабелла не положила ровным счётом ничего. Потом всем раздали по два фунта, и началось обсуждение текущих дел.

– Есть ли у кого просьбы?

– Можно мне ещё пятьдесят пенсов? Пожалуйста, Уильям, – попросила Белинда, вставая с места. – На этой неделе я получила письмо без марки, и мне пришлось заплатить за него двойную цену – пятьдесят пенсов. Наверное, моя тётя просто забыла наклеить марку.

– Пятьдесят пенсов Белинде, – распорядился Уильям. – Это не её вина, что ей приходится доплачивать.

– А можно мне шестьдесят пенсов на новый мяч? Пожалуйста, – робко спросил, вставая, маленький мальчик. – Мой закатился на железнодорожные пути, и мне не разрешили его оттуда достать.

– Обратись к Айлин, она продаст тебе старый мяч за двадцать пенсов, – посоветовал Уильям. – Но заплатить тебе придётся из своих карманных денег.

Больше просьб не было. Дети стали перешёптываться, и Уильям постучал по столу своим молоточком. Все притихли.

– Есть ли у кого жалобы?

Арабелла и ещё одна девочка встали почти одновременно.

– Присядь, Арабелла. Мы выслушаем тебя второй, – сказала Рита. – Что у тебя, Памела?

– Возможно, это пустяк, – начала Памела, – но мне очень мешает, что мой столик в спальне стоит у большого окна. Староста велит нам оставлять окна открытыми, когда мы уходим, и это правильно, но при сильном ветре вещи с туалетного столика сдувает, и они разлетаются по всей комнате.

Все рассмеялись. Рита и Уильям улыбнулись. Но Джоан, одноклассница Памелы и староста, обратилась к Рите:

– У всех, кто спит в спальнях с открытыми окнами, одна и та же проблема. Нельзя ли переставить туалетный столик от окна, если Матрона не будет против. – Матрона занималась хозяйством и могла бы распорядиться передвинуть столик.

– Я спрошу её завтра, – пообещала Рита.

– Теперь ты, Арабелла, – сказал Уильям, заметив раскрасневшееся сердитое личико девочки, которая ждала своей очереди.

Арабелла аккуратно встала, даже в гневе не забывая о хороших манерах.

– Пожалуйста, Уильям, – начала она своим ровным вежливым тоном, но голос её всё-таки немного дрожал от волнения. – Пожалуйста, у меня очень серьёзная жалоба.

Все замерли. Что бы это могло быть? Серьёзную жалобу стоило выслушать. Первый класс переглянулся. У всех ребят вытянулись лица. Ну что ж, раз она такая дурочка, пусть сама себя выдаст!

– На что ты хочешь пожаловаться? – спросил Уильям.

– С тех пор как я сюда приехала, – начала Арабелла, – мои одноклассники, все, кроме Розмари, относятся ко мне очень дурно. Я просто не могу вам передать, насколько это ужасно.

– Думаю, тебе следует рассказать об этом подробнее, – попросил Уильям. – Не годится жаловаться, не объясняя сути. Не могу поверить, чтобы весь класс относился к тебе плохо.

– А вот и так, – сказала Арабелла, чуть не плача. – И Джулиан – хуже всех. Он зажимает нос, когда проходит мимо!

После этих слов послышалось несколько смешков. А Джулиан захохотал в полный голос.

Арабелла покосилась на него.

Элизабет, сидя в президиуме вместе с остальными старостами, с удивлением наблюдала за происходящим. Она единственная не знала причину такого отношения к Арабелле и решила, что глупо жаловаться на обычные дразнилки. Элизабет не догадывалась о том, что за всем этим крылось, но теперь заподозрила неладное.

Арабелла продолжала:

– Или вот Дженни. Она постоянно передразнивает меня. Я тут новенькая. Это очень невежливо. Я ничего такого не сделала, чтобы они на меня так ополчились. Я напишу маме, я…

– Успокойся, – сказала Рита, заметив, что у Арабеллы вот-вот начнётся истерика. – Успокойся и сядь. Мы с этим разберёмся. Ты сможешь договорить позднее, если захочешь. Но сейчас подожди минуту. Ты говорила об этом своей старосте?

– Нет, – надувшись, ответила Арабелла. – Она меня тоже недолюбливает.

Элизабет покраснела. Это было правдой. Она не скрывала, что не любит Арабеллу, поэтому та и не обратилась к ней за помощью и советом, прежде чем выносить всё на собрание. Ох как жаль!

– Ясно, – заключила Рита и посмотрела на Элизабет. – Что ж, давайте разбираться. Для начала послушаем Дженни. Дженни, объясни, пожалуйста, почему ты так недоброжелательна. У тебя есть какая-то причина?

Дженни поднялась с места. Что ж, Арабелла сама виновата, пусть теперь пеняет на себя! И она рассказала то, что знала.

Глава 7

Всё тайное становится явным

– А что, собственно, рассказывать, – начала Дженни. – Арабелла сама во всём виновата. Мы знаем, что она не выполняет правила. Поэтому она нам и не нравится. И поэтому мы её дразнили. Вот и всё.

– Ну ты и мастерица сочинять! – возмутилась Арабелла. – Я соблюдала правила.

– Арабелла, успокойся, – сказал Уильям. – Кто староста Арабеллы? А, ты, Элизабет Аллен. Как ты считаешь, Арабелла соблюдала правила?

– Элизабет не знает того, что знаем мы, – вмешалась Дженни. – Нам известно, какими бесчестными делами занималась Арабелла, а Элизабет – нет.

Элизабет огорчилась. Как же она не знала про такое? Она обратилась к Уильяму:

– Боюсь, я не знаю, что имеет в виду Дженни. Понимаю, что должна была быть в курсе, поскольку я староста и обязана следить за тем, что происходит в классе, но я правда ничего не замечала.

– Спасибо, – поблагодарил Уильям и обратился к Дженни: – Что тебе ещё известно? – Он бросил взгляд на пунцовое лицо Арабеллы. Теперь девочка не на шутку испугалась: что может рассказать о ней Дженни? Арабелла хотела пожаловаться, но и представить не могла, что кто-нибудь пожалуется на неё.

И конечно, всё тайное стало явным.

– На прошлой неделе Арабелла сдала в коробку не все деньги. Мы это точно знаем, потому что она купила книгу за три фунта и кучу дорогущих шоколадок, – доложила Дженни. – Часть конфет она спрятала в своём нотном портфеле, чтобы никто не увидел. И всем врала. Вот почему, Уильям, она нам не нравится, и мы этого не скрываем. Мы надеялись, что, если станем её дразнить, у неё проснётся совесть и в следующий раз она сдаст все свои деньги.

– Понятно, – кивнул Уильям. – Садись, Дженни.

Теперь все смотрели на Арабеллу. Та не знала, куда деться. Она уже раскаивалась, что затеяла свару. Как всё ужасно вышло!

– Арабелла, – заговорила Рита, – что ты можешь сказать в ответ? Это правда?

Арабелла сидела не шевелясь и молчала. У неё по щеке катилась слеза. Ей стало себя очень-очень жалко. Ну зачем мама послала её в эту ужасную школу, где каждую неделю устраивают подобные собрания и где не скрыть вины?

– Арабелла, – сказала Рита, – встань, пожалуйста. Это правда?

У Арабеллы дрожали колени, но она встала.

– Да, – тихо проговорила она. – Отчасти правда. Но не всё. Понимаете, я не совсем поняла про эту сдачу денег. Я положила бо́льшую часть. Я хотела о многом расспросить старосту, Элизабет, но она, кажется, тоже меня недолюбливает и… и…

Элизабет разозлилась. Арабелла пыталась свалить часть вины на неё! Она хмуро посмотрела на девочку, теперь та ей ещё больше не нравилась.

– Чушь, – перебила её Рита. – Элизабет обязательно бы тебе всё объяснила, даже если бы ты ей не нравилась. Послушай, Арабелла, ты вела себя глупо и можешь винить только саму себя за то, что к тебе так относятся. Теперь тебе придётся самой всё исправить.

Рита повернулась к Уильяму и заговорила с ним шёпотом. Он закивал в ответ. Потом она снова обратилась к ученикам. Все внимательно её слушали.

– Иногда новичкам бывает трудно понять и принять наши правила. Но, пробыв здесь немного, любой мальчик или девочка соглашаются, что правила у нас хорошие. В конце концов, мы ведь принимали их сами, так зачем нам вредить себе? И не так уж много у нас правил. Но те, что есть, надо выполнять.

– Я понимаю, – сказала Арабелла, она всё ещё стояла. – Прости, что я нарушила это правило, Рита. Если бы мне кто-нибудь объяснил, что я неправа, и даже поругал, но дал бы шанс исправиться и положить все деньги в коробку в следующий раз, я бы так и поступила. Но никто этого не сделал. Только дразнили меня, а я не понимала почему.

– После собрания тебе придётся подойти к своей старосте и сдать все оставшиеся деньги до последнего пенни. И, раз ты столько потратила на прошлой неделе, на этой тебе достанется только пятьдесят пенсов на марки.

Арабелла села на место, щёки её пылали. Отдать свои деньги Элизабет! Ох, как же это всё противно!

Но Рита ещё не закончила. Она решила строго поговорить с первым классом.

– Вам незачем вмешиваться в подобные дела и пытаться самим кого-нибудь наказать, – сказала она. – На это есть староста, которая всегда может дать правильный совет. А на собраниях каждую неделю мы улаживаем любые недоразумения. Вы ещё только в первом классе и не знаете, как деликатно решать такие вопросы. Вам следовало обратиться к Элизабет.

Первоклассникам стало стыдно, они почувствовали себя совсем маленькими.

– Вы раздули из мухи слона, – упрекнул их Уильям. – Арабелла новенькая и ещё не поняла, как важно соблюдать правила. Теперь она будет знать это.

Потом они обсудили ещё несколько вопросов, и собрание закончилось. Когда дети разошлись, Элизабет подошла к Дженни.

– Почему же ты не рассказала мне про Арабеллу? Это неправильно. Я чувствовала себя полной идиоткой, сидя с другими старостами и слушая всё это. Ведь я ни о чём не догадывалась!

– Да, нам следовало тебе рассказать, – кивнула Дженни. – Прости. Но мы думали, что раз Арабелла гостила у тебя дома, то она твой друг и тебе эта история будет неприятна.

– Вовсе нет, – сказала Элизабет сердито. – Я тоже её не переношу. Она испортила мне последние две недели каникул.

– Тсс, тихо! – толкнула её в бок Кэтлин. Мимо проходила Арабелла, она могла услышать их разговор.

– Арабелла, лучше передай мне свои деньги прямо сейчас, – поспешила сказать Элизабет, надеясь, что Арабелла не слышала их разговор. – Я отнесу их в коробку.

Арабелла, бледная как мел, ничего не ответила, но пошла к себе в спальню. Она достала все свои деньги, которые спрятала в разных местах. Потом снова спустилась и отыскала Элизабет. Той тоже было неловко. Когда она протянула руку, Арабелла швырнула ей в ладонь деньги с такой силой, что Элизабет вскрикнула от боли. Несколько монет упало на пол.

– Держи, гадина! – выкрикнула Арабелла голосом, полным гнева и слёз. – Рада, наверное, что выставила меня перед всеми на посмешище! Но тебе это даром не пройдёт! Надо же – она единственная ничего не знала! Прости, что испортила тебе каникулы. Если хочешь знать – ты мне тоже! Мне был противен твой дом и всё в нём, а ты – больше всего!

Элизабет потрясли эти слова. Она страшно разозлилась, посмотрела на Арабеллу и резко ответила:

– Подними деньги, которые кинула. Возьми себя в руки и не разговаривай так со старостой. Даже если мы не в восторге друг от друга, надо хотя бы соблюдать приличия.

– Не могу понять, за какие такие заслуги тебя избрали старостой! – прошипела Арабелла. – Ты дурно воспитана и даже на девочку не похожа – чистый мальчишка. Я тебя ненавижу!

Арабелла выскочила из комнаты и с треском захлопнула за собой дверь. Элизабет осталась одна. Она собрала деньги. Злоба Арабеллы поразила её и встревожила.

«Ох, непросто быть старостой в классе, где происходит подобное», – подумала она, опуская монеты в коробку.

В коридоре Арабелла встретила Риту. Та заметила у неё на щеках следы слёз и ласково остановила девочку:

– Арабелла, все мы поначалу ошибались, так что не принимай это слишком близко к сердцу. И всегда обращайся к своей старосте за советом и помощью. Элизабет умная, честная и справедливая. Уверена, она всегда тебе поможет.

Но Арабелле совсем не это хотелось услышать! Она была рада, что Рита заговорила с ней по-доброму, но не желала выслушивать похвалы Элизабет. Просить у Элизабет совета? Ну уж нет! Никогда и ни за что!

Рита пошла дальше, думая об Арабелле, которая, как ей показалось, не очень-то раскаивалась в своей ошибке. Если ученик признаёт свою вину, все в школе стараются помочь ему. Но если нет, если он только злится из-за того, что его проступок раскрылся, – ему же хуже.

А Элизабет отыскала Джулиана.

– Мог бы предупредить меня, – упрекнула она его. – Почему ты этого не сделал?

– Не охота было вмешиваться, – буркнул Джулиан. – Мне всё равно, положила ли она свои деньги в коробку, и наплевать, дразнят её или нет. Я делаю то, что хочу, и не лезу в чужие дела. И другие пусть поступают как хотят.

– Но, Джулиан, – искренне удивилась Элизабет, – ты же понимаешь, что мы не можем делать всё, что нам хочется, ведь мы живём все вместе. Мы…

– Только, пожалуйста, не начинай нравоучения, – перебил её Джулиан. – Единственное, что мне в тебе, Элизабет, не нравится, так это то, что ты староста, такая правильная-преправильная. И, похоже, считаешь, что это даёт тебе право поучать и перевоспитывать меня, чтобы всё было по-твоему.

Элизабет изумлённо посмотрела на Джулиана:

– Какой же ты противный! Я горжусь тем, что я староста. И гадко говорить мне, что ты терпеть это не можешь. Именно то, чем я больше всего горжусь.

– Жаль, что я не застал тебя, когда ты была самой несносной в школе, – сказал Джулиан. – Такая ты бы наверняка мне больше понравилась.

– Вовсе нет, – возразила Элизабет. – Я тогда была глупая. И вообще, если хочешь знать, я ничуть не изменилась, только стала рассудительнее, ведь я же староста.

– Ну вот, опять ты за своё, – вздохнул Джулиан. – Ни на минуту не можешь забыть о том, что ты одна из этих великих, великолепных и совершенных во всём особ!

Он пошёл прочь, а Элизабет сердито смотрела ему вслед. Как обидно, что твоему другу не нравится в тебе именно то, чем ты больше всего гордишься! Ох, этот Джулиан иногда бывает таким противным!

Глава 8

Элизабет готовит ловушку

Весной жизнь шла весёлым чередом. В школе устраивали спортивные состязания – одни побеждали, другие проигрывали. Те, кто любил верховую езду, каждый день перед завтраком отправлялись на прогулку. Роберт всегда ехал рядом с Элизабет, и они беседовали по пути.

– Тебе нравится быть старостой, Элизабет? – спросил Роберт как-то утром вскоре после второго школьного собрания.

– Ну, – начала было Элизабет и задумалась, – это здорово. Я страшно гордилась, когда меня выбрали, и до сих пор горжусь. Но мне не нравится, что это как-то отдалило меня от остальных. Да ещё Джулиан всё время твердит, что я слишком правильная, а ты ведь знаешь, что это не так.

– Да уж, это не про тебя, – усмехнулся Роберт. – Что ж, сам я никогда не был ни старостой, ни вообще лидером, но я слышал, как мой дядя говорил, что оказаться вознесённым над другими не так-то радостно поначалу, пока не привыкнешь к новому положению.

– Мне обидно, что от меня скрыли ту историю с Арабеллой, – призналась Элизабет. – Меня словно исключили. В прошлой четверти я была бы в центре событий и обо всём бы знала. Кто-то всё-таки должен был мне рассказать.

– Ну, в следующий раз, я думаю, мы не утаим, – пообещал Роберт.

Элизабет старательно работала в саду вместе с Джоном Терри. Крокусы, которые они посадили вдвоём, выросли по весне – их были сотни. Такая красота! Сначала проклюнулись и распустились на солнышке жёлтые. Потом одновременно сиреневые и белые.

Тачка, сделанная Джулианом, очень пригодилась. Она выглядела странновато, но была крепкой и надёжной. Младшие школьники остались ею очень довольны.

– Спасибо, Джулиан, – поблагодарил Джон. – Мы сэкономили кучу денег. Если нам ещё что-нибудь понадобится, я снова к тебе обращусь.

Как всегда весной, в саду много работы. Надо завершить перекопку и посадить растения. Дети под руководством Джона засевали грядки бобами.

– Зачем нам столько, Джон? – стонал маленький Питер, вставая и потягиваясь.

– Все в школе любят бобы, – отвечал Джон. – Приятно выращивать то, что нравится другим.

Дети, если хотели, могли ухаживать за домашними животными – кроме кошек и собак, поскольку тех нельзя было держать в клетках. Каждый, кто заводил себе питомца, должен был сам за ним следить и ухаживать. А если он этого не делал, то питомца у него забирали. Но такое случалось редко, потому что дети любили своих морских свинок, мышей, волнистых попугайчиков, голубей и других животных и гордились, что держат их в чистоте и те всем довольны.

В последующие две недели Элизабет не сталкивалась с Арабеллой, она старалась сводить их общение к минимуму. Арабелла ходила с Розмари, иногда к ним присоединялся Мартин Фоллет. Джулиан дружил со всеми, или, точнее, все дружили с ним, казалось, ему всё равно, как к нему относятся. Но мальчикам и девочкам нравилась его компания. Все считали его очень умным.

И всё же единственным его настоящим другом была Элизабет. Они часто вместе смеялись и шутили. Джулиан больше не называл её правильной-преправильной старостой. Постепенно Элизабет начала привыкать к тому, что поставлена над другими. Впрочем, иногда она про это забывала.

Но, когда Розмари обратилась к ней за помощью, ей пришлось об этом вспомнить.

– Элизабет, можно мне поговорить с тобой? – робко начала девочка.

– Конечно.

Элизабет сразу вспомнила, что она староста и должна вести себя благоразумно и всем помогать.

– Знаешь, у меня продолжают пропадать деньги, – призналась Розмари.

– Пропадать деньги? – удивилась Элизабет. – Что ты имеешь в виду? Ты их, что ли, теряешь?

– Поначалу я решила, что потеряла, – сказала Розмари. – Подумала, что у меня дырка в кармане. Но это не так. На прошлой неделе у меня пропало пятьдесят пенсов. А вчера – целый фунт. Это очень много, ведь нам дают всего по два фунта в неделю. А сегодня у меня со стола исчезли двадцать пенсов.

Элизабет смотрела на Розмари и не верила своим ушам.

– Но, Розмари, – проговорила она наконец. – Ты ведь не думаешь, что кто-то взял твои деньги?

– Мне неприятно это говорить, Элизабет, но именно так я и думаю, – призналась Розмари. – До следующего собрания у меня осталось всего тридцать пенсов, а мне очень нужно купить марки.

– Это ужасно! Это же… это же воровство! – недоумевала Элизабет. – Розмари, ты точно уверена в этом?

– Да, – кивнула Розмари. – Мне придётся теперь рассказать о краже на собрании?

– Нет, для начала я попробую разобраться во всём сама, – решила Элизабет. – А потом уж мы доложим на собрании, что всё сами уладили.

– Хорошо, – согласилась Розмари, которой совсем не хотелось выступать на собрании. Она робела от одной мысли об этом. – А как мы это уладим?

– Подготовим ловушку, – ответила Элизабет. – Я придумаю как и скажу тебе, Розмари. Но только никому больше ни слова!

– Я уже рассказала об этом Мартину Фоллету, – вздохнула Розмари. – Просто не могла удержаться. Я вчера всё перерыла, пока искала этот фунт, и очень расстроилась из-за пропажи. А он пришёл и был со мной так добр. Помогал искать и даже предложил мне свои пятьдесят пенсов. И тогда я призналась, что у меня пропадают деньги. Но больше я никому не проговорилась.

– И правильно, – сказала Элизабет. – Не надо, чтобы все переполошились. А то, что Мартин предложил тебе деньги, – это добрый поступок.

– Он очень щедрый, – кивнула Розмари. – Купил Джону Терри пакетик специальных карликовых бобов для посадки. Сказал, что хоть сам и не увлекается садоводством, но хочет внести свою лепту.

«И всё-таки, кто же мог поступить так гадко и взять чужие деньги? – размышляла Элизабет, когда Розмари ушла. – Какой отвратительный поступок! Я должна докопаться до истины, но сначала надо всё как следует обдумать. Я староста и обязана всё уладить».

Она села и задумалась. Надо найти воришку. А потом проучить его, тогда все увидят, какая она внимательная и умелая староста. Но как его поймать?

«Я знаю, что делать, – сказала Элизабет самой себе. – Я покажу всем новенький фунт, который получила из школьной коробки на прошлой неделе, а потом оставлю его на виду, но сперва помечу, чтобы легко отличить от других, и посмотрим, исчезнет ли он».

На следующий день лил дождь и первый класс на перемене играл в спортзале. Вот тогда-то Элизабет и достала свою новенькую монету и продемонстрировала всем.

– Полюбуйтесь, – сказала она, – наверное, совсем недавно отчеканили. Красивая, правда?

У Рут тоже был новенький фунт, блестевший как золотой. Она выудила его из кошелька и тоже показала всем. А у Роберта нашлись новенькие пятьдесят пенсов.

– Пожалуй, не стану класть его в карман, вдруг ещё провалится в дырку, – сказала Элизабет. – Положу лучше в выемку для чернильницы. Так будет надёжнее.

Прежде чем сделать это, она пометила монету чёрным крестиком. А потом на глазах у всех положила её на парту, до того как пришла мисс Рейнджер.

Элизабет оглянулась на Розмари. Та незаметно кивнула, давая понять, что догадалась, зачем она так поступила.

«Вот теперь посмотрим», – подумала Элизабет, обводя взглядом класс и в сотый раз гадая, кто же из одноклассников окажется этим гадким воришкой.

После утренних занятий все побежали играть в саду. А потом вернулись, чтобы умыться перед обедом.

Элизабет ненадолго отлучилась, чтобы посмотреть, на месте ли её фунт. Да, он был там. Она обрадовалась. Может, Розмари всё-таки ошиблась?

Когда начались вечерние занятия, фунт лежал на месте. Розмари поглядела на Элизабет, а та кивнула в ответ: да, деньги на месте. А если вор на них так и не позарится? Тогда Элизабет придётся придумывать что-то ещё.

После дневного чая фунт по-прежнему лежал на парте. Розмари подошла к Элизабет.

– Не оставляй так свои деньги, – сказала она. – Не хочу, чтобы они пропали. Ты ведь можешь их не вернуть. Будет обидно потерять целый фунт.

– Я оставлю его там до завтра, – решила Элизабет. – Посмотрим.

Утром перед уроками Элизабет прокралась в класс и поискала на парте сверкающую новенькую монетку.

Но её там не оказалось. Она пропала. Хотя Элизабет этого и ждала, она была потрясена. Выходит, в классе завёлся вор. Гадкий, противный воришка! Кто же это? Теперь надо подождать, пока объявится этот помеченный фунт. Тогда-то всё и раскроется.

Глава 9

Расследование принимает неожиданный оборот

Одно дело было пометить монетку, чтобы потом её узнать, и совсем другое придумать план, чтобы найти её у того, кто на неё позарился. Элизабет ломала голову, как это сделать.

После чая всё ещё шёл дождь. Ребята собрались в общей комнате, светлой, с большими окнами и большим камином, здесь были граммофон и радио. Дети очень любили эту комнату и чувствовали себя здесь хозяевами. У каждого ученика там был ящик для личных вещей.

В тот вечер царило весёлое оживление. Звучали радио и граммофон. Те, кто хотел почитать, вздыхали и то и дело подходили убавить звук.

Но кто-нибудь снова включал его на полную громкость, так что все попытки добиться тишины были тщетны.

– А давайте во что-нибудь сыграем! – предложил кто-то. – У меня есть хорошая настольная игра. «Скачки», там двенадцать лошадей.

– Отлично! – оживились дети.

Рут достала коробку, такую большую, что она заняла почти весь стол. Они немножко поспорили, кому какая лошадь достанется, а потом сели играть.

Хорошо было всем вместе передвигать лошадей по большому полю.

– Вот не везёт! – огорчился Гарри. – Я угодил в канаву. Придётся возвращаться на шесть ходов назад. Раз-два-три-четыре-пять-шесть.

Наконец игра закончилась. Выиграла Белинда, она получила в награду плитку шоколада. Потом Кэтлин достала маленьких разноцветных волчков. Их у неё было много, они красиво крутились, издавая приятный гул.

Пока Элизабет наблюдала за тем, как они вращаются, ей пришла в голову замечательная идея. Она постучала по столу:

– А не покрутить ли нам монетки! Интересно, у кого лучше получится?

Каждый полез в карман за монетами. Кто-то достал пенни, кто-то десять пенсов, у кого-то было пятьдесят, а у одного или двоих – по целому фунту.

У Джулиана волчок вращался лучше всех. Он мог заставить его подпрыгивать и красиво скакать по столу. А теперь он показал, как ловко может управляться и с монетами.

– Посмотрите, как сейчас запрыгает моя монетка! – крикнул он и завертел пенни на полированном столе. Маленькая монетка, красиво кружась, скакала и подпрыгивала. Никто больше так не умел. – А теперь посмотрите, как я пущу фунт на стеклянном стакане! – объявил Джулиан. – Он будет вертеться с особым звуком. Кто-нибудь, принесите стакан!

Стакан принесли и поставили на стол. Все уставились на Джулиана. Его зелёные глаза сияли от удовольствия, ведь на него смотрело с восхищением столько одноклассников. Он закрутил монету на дне перевёрнутого стакана. Она и правда завертелась с забавным звуком.

– Словно песенку поёт, – сказала Рут. – Дай я тоже попробую.

Монета упала со стакана, Рут подняла её. Она постаралась как следует закрутить её, но та сразу опрокинулась и скатилась к ногам Элизабет, которая наклонилась поднять её.

Монета была совсем новенькая. Элизабет осмотрела её: удивительно, неужели в классе нашлась ещё одна такая же блестящая монета? И тут она заметила то, что заставило её от неожиданности вздрогнуть, – крохотный чёрный крестик, который она сама же и поставила. Элизабет застыла в изумлении. Это же её фунт! Та самая монетка, которую она всем показывала, которую сама пометила и положила на парту.

– Элизабет, дай-ка теперь мне! – нетерпеливо попросила Рут. – Можно подумать, ты никогда не видела фунта, так на него уставилась.

Элизабет кинула фунт Рут. Рука её дрожала. Джулиан! Её монета оказалась у Джулиана! Но он же её друг. Он не мог взять её деньги. Выходит, взял. Элизабет собственными глазами видела, как он достал её из кармана. Девочка в отчаянии смотрела на Джулиана, а тот следил за Рут, чёрная чёлка, как обычно, упала ему на лоб.

Розмари заметила, что Элизабет переменилась в лице, когда рассматривала фунт. И сразу догадалась, что это, должно быть, тот самый фунт, который девочка пометила. Розмари тоже удивлённо покосилась на Джулиана.

Элизабет не захотелось тут же обвинять во всём Джулиана, но ей не терпелось поговорить с ним наедине. Весь вечер она ждала, когда представится такая возможность. И всё обдумывала и обдумывала случившееся.

«Конечно, я знаю, что Джулиан поступает так, как ему заблагорассудится, он этого не скрывает, – размышляла Элизабет. – Ему просто нет ни до кого и ни до чего дела. Но я же его друг, значит, он должен был подумать, не огорчит ли меня. Я сама отдала бы ему этот фунт, если бы он попросил. Как он мог так поступить? – И тут ей в голову пришла другая мысль: – Прежде чем судить, надо его сначала выслушать. Может, ему этот фунт одолжили или дали на сдачу. Надо мне быть осторожнее в своих речах. И не болтать зря».

Перед самым отбоем у Элизабет появилась наконец возможность поговорить с Джулианом. Он пошёл взять книгу в библиотеке, и Элизабет подстерегла его в коридоре, когда он возвращался.

– Джулиан, – начала она, – откуда у тебя этот новенький блестящий фунт?

– Из школьной коробки. Он мне достался на прошлой неделе, – сразу же ответил Джулиан. – А что?

– Ты уверен? – спросила Элизабет. – Ты точно уверен?

– Конечно, я же не идиот. А откуда ещё у меня он мог взяться? – озадаченно спросил Джулиан. – Чем это ты расстроена? Что не так с моим фунтом?

Элизабет уже хотела сказать, что это её фунт, но осеклась. Нет, не стоит говорить этого, а то Джулиан решит, что она подозревает его в воровстве. А он её друг. Она не может обвинять его в таких ужасных вещах. Надо сначала всё как следует обдумать.

– Всё с этим фунтом нормально, – ответила она, думая про себя, что вот с Джулианом, возможно, что-то не так.

– Тогда не смотри на меня так странно, – сказал Джулиан нетерпеливо. – Это мой фунт из школьной коробки, вот и всё.

И он пошёл дальше, озадаченный и раздражённый, а Элизабет смотрела ему вслед. В голове у неё всё смешалось. Из всех учеников в классе именно Джулиана она бы никогда не заподозрила в воровстве.

Она удалилась в музыкальный класс и играла там в одиночестве на фортепиано печальную мелодию. Ричард проходил мимо и, услышав звуки музыки, с удивлением заглянул в комнату.

– Господи, Элизабет! Что это ты такое мрачное играешь? Можно подумать, ты потеряла фунт, а нашла пенни.

Старая пословица прозвучала как горькая правда. Элизабет усмехнулась.

– Я и в самом деле потеряла фунт, но даже пенни, увы, не нашла, – сказала она.

– Ох, Элизабет, неужели ты так горюешь из-за какого-то жалкого фунта? – удивился Ричард. – Никогда не слышал такой грустной мелодии. Ну же – выше нос!

– Послушай, Ричард, я не дурочка, чтобы горевать из-за фунта, – ответила Элизабет. – Дело совсем не в этом.

– Тогда расскажи мне, – сказал Ричард. – Я никому не проболтаюсь, ты же знаешь.

Это была правда. Элизабет посмотрела на Ричарда и подумала, что он, возможно, и сумел бы ей помочь.

– Предположим, у тебя есть друг, и предположим, что он совершил по отношению к тебе что-то гадкое, – как бы ты поступил?

Ричард рассмеялся:

– Если он и в самом деле мне друг – я бы просто не поверил! Я бы решил, что произошла какая-то ошибка.

– Ох, думаю, ты прав, – вздохнула Элизабет. – Я чувствую, здесь что-то не так. – И она снова заиграла на пианино, но уже веселее.

Ричард усмехнулся и ушёл. Он уже привык к вечным проблемам Элизабет. Она постоянно попадала то в одно затруднительное положение, то в другое.

«Ричард прав, – думала Элизабет. – Я не должна этому верить. Наверняка этот фунт достался Джулиану случайно. Надо мне начать всё заново и попытаться найти настоящего воришку».

И она стала вести себя с Джулианом, будто ничего не произошло. Розмари, которая знала, что стряслось, была этим очень удивлена и решила поговорить с Элизабет.

– Это не Джулиан, – коротко ответила девочка. – Наверняка кто-то другой. Он достал монету из школьной коробки. Он сам так сказал. Я его спрашивала. Тут какая-то досадная ошибка.

На следующий день Розмари снова пришла к Элизабет:

– Знаешь, что случилось? Теперь деньги пропали у Арабеллы! Думаешь, это снова проделки вора?

– О господи! – огорчилась Элизабет. – А я-то надеялась, что ничего больше не случится! Сколько пропало у Арабеллы?

– Пятьдесят пенсов. Она положила их в карман плаща, а когда пришла его забрать, их там не было. И ещё, Элизабет: Белинда оставила шоколадку в парте, и шоколадка тоже пропала. Просто ужас, правда?

– Да уж, – кивнула Элизабет. – Как это всё неприятно! Ну, я выведу этого воришку на чистую воду! И пусть отвечает тогда на собрании перед всей школой.

В следующий раз пропали конфеты из ящика Элизабет. Она хотела их взять, но их там не оказалось.

– Ну это уж слишком! – разозлилась Элизабет. – Час от часу не легче. Кто же мог взять мои конфеты?

Вскоре она это выяснила. На уроке Джулиан вдруг сморщил лицо, словно хотел чихнуть, а когда полез за платком, у него из кармана что-то выпало. Конфета.

«Да это же моя! – возмутилась Элизабет, но ничего не сказала. – Вот чудовище! Украл мои конфеты! Значит, и фунт тоже взял он. А ещё друг называется!»

Глава 10

Ужасная ссора

Чем больше Элизабет думала об украденных деньгах и конфетах, тем больше злилась на Джулиана. Наверняка это он, но как он мог пойти на такое?

«Джулиан вечно твердит, что поступает как хочет, возможно, он и чужие вещи берёт, если они ему понравятся, – рассуждала Элизабет. – Какой он бесчестный! Конечно, он умный, с ним интересно и весело – и всё-таки это подло. Я с ним поговорю».

Элизабет едва дождалась окончания вечерних занятий. Она была рассеянной на уроках, и мисс Рейнджер пару раз строго на неё посмотрела. Казалось, что девочка никого не слышит, а просто сердито смотрит в пустоту.

– Элизабет, я надеюсь, ты помнишь, что сейчас урок? – сказала в конце концов мисс Рейнджер. – За последние полчаса ты не ответила ни на один вопрос.

– Простите, мисс Рейнджер, – поспешила извиниться Элизабет. – Я задумалась.

– Что ж, будь добра, вернись на урок истории и подумай теперь о том, о чём должна, – сказала мисс Рейнджер.

Так что Элизабет пришлось на время забыть о проступках Джулиана и вспомнить о Мэри, королеве Шотландии. Но всё-таки её мысли то и дело перескакивали на Джулиана.

Она посмотрела на мальчика, сидевшего перед ней. Он что-то писал, прядь тёмных волос падала ему на лицо, и он то и дело нетерпеливо отбрасывал её. «Почему он не пострижётся покороче, – подумала Элизабет. – Тогда бы волосы ему так не мешали». Джулиан оглянулся на неё и усмехнулся, глаза у него были зелёные – точь-в-точь как у гоблинов.

Но Элизабет не улыбнулась в ответ. Она склонилась над учебником. Джулиана это удивило. Элизабет обычно всегда отвечала на его улыбку.

В четыре часа все ученики разбежались из класса – все, кроме Элизабет, которой пришлось задержаться, чтобы переписать упражнение мисс Рейнджер. Это её не обрадовало, но и не удивило, она сознавала, что после обеда не выполнила ни одного задания. Элизабет глядела в тетрадь, но по-прежнему думала о том, что сказать Джулиану. Ей надо встретиться с ним наедине.

Когда Элизабет закончила, наступило время пить чай. Она отправилась в столовую, но была так расстроена, что кусок в рот не лез. Окружающие это сразу заметили и стали её поддразнивать.

– Никогда прежде не видел, чтобы Элизабет отказывалась есть, – сказал Гарри. – Что-то с ней не так. Может, она корью заболела?

– Не говори ерунды, – огрызнулась Элизабет.

Гарри удивлённо посмотрел на неё:

– В чём дело? С тобой всё в порядке?

Элизабет кивнула. Да, с ней всё было в порядке, а вот кое с кем другим нет. Господи, ей совсем не хотелось распутывать эту историю, но она не будет знать покоя, пока не докопается до правды.

После чая Элизабет подошла к Джулиану:

– Джулиан, мне надо поговорить с тобой по важному делу.

– А это не может подождать? – спросил Джулиан. – Мне нужно закончить одну работу.

– Нет, это ждать не может, – сказала Элизабет. – И это действительно важно.

– Ладно, – уступил Джулиан. – Послушаем, что это у тебя за такое важное дело.

– Пойдём в сад, – сказала Элизабет. – Не хочу, чтобы нас услышали.

– Тогда лучше на конюшню, – предложил Джулиан. – Там в это время никого не бывает. Ты что-то напускаешь туману, Элизабет.

Они пошли на конюшню. Там никого не было.

– Ну, выкладывай, в чём дело? – сказал Джулиан. – Да поживее, потому что мне ещё надо доделать мою работу. Я чиню лопату для Джона.

– Джулиан, почему ты взял те деньги, а ещё шоколадки и мои конфеты? – спросила Элизабет.

– Какие ещё деньги и какие конфеты? – удивился Джулиан.

– Только не притворяйся, что не понимаешь, о чём я! – выкрикнула Элизабет, теряя терпение. – Ты взял мой фунт и деньги Розмари в придачу. А сегодня я видела, как моя конфета выпала у тебя из кармана, когда ты доставал носовой платок.

– Элизабет, да как ты смеешь говорить такое? – рассердился Джулиан, лицо его покраснело, а зелёные глаза потемнели.

– Смею, потому что я староста и мне известны твои проделки! – заявила Элизабет с холодной злобой. – А ещё друг называется!

– Нет, мне это нравится! Это же ты называла себя моим другом, а теперь придумываешь все эти мерзкие гадости! – громко возмутился Джулиан, он тоже стал терять терпение. – Раз ты староста, то возомнила, что имеешь право обвинять честных людей во всяких низостях! Хороша, нечего сказать! По крайней мере, мне ты больше не друг!

И он пошёл прочь. Но Элизабет побежала за ним. Глаза её горели. Она схватила мальчика за рукав. Джулиан попытался стряхнуть её руку.

– Ты должен меня выслушать! – почти выкрикнула она. – Ты обязан! Если не хочешь, чтобы всё это обсуждалось на следующем собрании.

– Если ты посмеешь хоть кому-нибудь об этом растрепать, то горько поплатишься, – процедил сквозь зубы Джулиан. – Все девчонки одинаковые – двуличные и бесчестные, несут всякий вздор и не желают верить, когда им говоришь правду!

– Джулиан! Я не хочу выносить это на собрание! – крикнула Элизабет. – Не хочу. Поэтому и пытаюсь дать тебе шанс: расскажи мне, чтобы я могла тебе помочь и всё исправить. Ты вечно твердишь, что поступаешь как хочешь, вот я и решила, что ты можешь взять то, что тебе захочется, и…

– Послушай, Элизабет! Да, я и в самом деле поступаю так, как мне хочется, но есть много такого, что мне категорически не нравится и чего я никогда не сделаю, – сказал Джулиан, и его зелёные глаза блеснули, а чёрные брови нахмурились. – Мне не нравится воровать и не нравится врать. А ещё рассказывать небылицы. Поэтому я этого не делаю. А теперь я ухожу. Отныне ты мне не друг, а враг. Я никогда-никогда не стану снова думать о тебе хорошо.

– Я тебе не враг, Джулиан, я просто хочу помочь, – сказала Элизабет. – Говорю же: я своими глазами видела свой помеченный фунт. И видела, как моя конфета выпала у тебя из кармана. Я староста, и я…

– И ты решила, что имеешь право обвинять меня?! Думаешь, я признаюсь в том, чего не совершал, потом всплакну у тебя на плече и пообещаю своей старосте стать хорошим мальчиком? – возмутился Джулиан. – Что ж, ты ошибаешься, дорогая Элизабет. Не понимаю, как тебя только выбрали старостой!

И он развернулся, чтобы уйти. Но теперь и Элизабет рассердилась не на шутку. Она попыталась остановить его ещё раз. Джулиан рассвирепел, схватил девочку за плечи и тряхнул с такой силой, что у неё застучали зубы.

– Будь ты мальчишкой, я бы тебе показал, что я о тебе на самом деле думаю! – процедил он со злобой. Потом вдруг отпустил её и зашагал прочь, сунув руки в карманы, волосы растрепаны, губы плотно сжаты в злую линию.

У Элизабет подкосились ноги. Она прислонилась к стене конюшни, пытаясь успокоиться и перевести дыхание. Она старалась рассуждать здраво, но у неё не получалось. Какая ужасная ссора!

Девочка чуть не подскочила на месте, услышав приближающиеся шаги. Из конюшни вышел Мартин Фоллет, бледный и испуганный.

– Элизабет, я невольно всё слышал. Я не хотел вас перебивать. Мне так жаль тебя. Джулиан не имел права так гадко с тобой говорить, ведь ты изо всех сил старалась ему помочь.

Элизабет была благодарна Мартину за эту дружескую поддержку, но её огорчило, что он всё слышал.

– Мартин, не говори никому ни слова, – приказала она, выпрямившись и откинув назад курчавые волосы. – Это касается только нас двоих, пусть всё останется тайной. Пообещай мне, что не проболтаешься.

– Конечно, конечно, – сказал Мартин, – но, Элизабет, позволь мне хотя бы помочь тебе. Я поделюсь с тобой своими конфетами. И дам фунт, вместо того, что ты потеряла. Тогда всё наладится, правда? Тебе не надо будет волноваться из-за Джулиана и ссориться с ним. И рассказывать тогда об этом на собрании тоже не придётся.

– Ох, Мартин, это очень мило с твоей стороны, – сказала Элизабет, почувствовав вдруг страшную усталость, – но ты не понимаешь. Я не о своих деньгах и конфетах горюю, это всё глупости, а о том, что Джулиан их взял. И этого тебе не исправить! Твой фунт и конфеты не помогут заставить Джулиана больше так не поступать. Мне кажется, что ты должен это понимать.

– Ну, дай ему всё-таки шанс, – сказал искренне Мартин. – Не выноси это на собрание. Просто дай ему шанс.

– Ладно, я подумаю, – пообещала Элизабет. – Ох, если бы я не была старостой! Тогда бы я могла сама обратиться к старосте за советом. А сейчас я просто не знаю, что делать.

Мартин взял её под руку.

– Пойди и поговори с Джоном о саде, – подсказал он. – Это тебе поможет.

– Ты такой добрый, Мартин, такой заботливый, – сказала Элизабет с благодарностью. – Но мне не хочется сейчас разговаривать с Джоном и вообще ни с кем. Мне надо самой всё обдумать. Так что, пожалуйста, оставь меня одну. И обещай никому о том, что услышал, не рассказывать! Это касается только меня и Джулиана.

– Можешь на меня положиться, – сказал Мартин, глядя в глаза Элизабет. – Я тебя сейчас оставлю, но, если смогу тебе чем-нибудь помочь, обязательно это сделаю.

Он ушёл, а Элизабет подумала: «Какой он замечательный! Надеюсь, он не проболтается! – Она вздохнула. – Страшно подумать, что будет, если другие узнают. Ума не приложу, что делать. Теперь Джулиан меня возненавидит. Ох, скорей бы это всё закончилось!»

Но это не закончилось. Всё становилось только хуже. Джулиан был не из тех, кто быстро забывает и легко прощает, и он не собирался облегчать жизнь Элизабет. Она была его лучшим другом, а стала заклятым врагом. Берегись, Элизабет!

Глава 11

Джулиан устраивает розыгрыш

Вскоре все заметили, что между Джулианом и Элизабет пробежала кошка. Элизабет ходила как в воду опущенная, а Джулиан совсем её не замечал.

Арабелла была довольна. Ей нравился Джулиан, она восхищалась им, несмотря на его равнодушие и неопрятный вид. Арабелла рассердилась, когда он выбрал в друзья Элизабет, потому что сама хотела оказаться на её месте.

– У него потрясающие мозги! – говорила Арабелла Розмари, у которой мозгов было не так много, но которая искренне восхищалась теми, у кого они были. – И он мастер на все руки! Думаю, он станет замечательным изобретателем, когда вырастет, и совершит что-нибудь великое!

– Да, я тоже так думаю, – сказала Розмари, соглашаясь с Арабеллой. – Вот только не пойму, почему Элизабет и Джулиан поссорились? Они за весь день друг дружке ни слова не сказали, а если Джулиан смотрит в сторону Элизабет, то лишь со злобой.

– Я бы тоже хотела знать, почему они поругались, – пробормотала Арабелла. – Пожалуй, спрошу у Джулиана. Может, он захочет теперь дружить с нами, раз поссорился с ней.

Тем же вечером Арабелла воплотила задуманное.

– Джулиан, как жаль, что вы с Элизабет поссорились, – начала она елейным голоском. – Уверена: во всём виновата Элизабет. А из-за чего вы поругались?

– Прости, Арабелла, но это касается только меня, – довольно резко оборвал её Джулиан.

– Ну мне-то ты можешь сказать, я же на твоей стороне. Я ни за что не проболтаюсь Элизабет.

– Нет никаких «сторон», как ты это называешь, – ответил Джулиан.

И это всё, что Арабелле удалось из него вытянуть. Она очень рассердилась, любопытство разбирало её пуще прежнего. В чём же всё-таки причина? Наверняка что-то серьёзное, иначе бы Элизабет не выглядела такой озабоченной и несчастной.

– Ох, как бы нам это разведать? – сказала Арабелла Розмари. – Мне так хочется узнать!

– Что ты хочешь узнать? – спросил Мартин. Он подошёл к ним сзади.

– Почему поссорились Элизабет и Джулиан, – сказала Арабелла. – Ты знаешь, Мартин?

– Кое-что мне известно, – ответил Мартин.

Арабелла в нетерпении посмотрела на него:

– Ну давай рассказывай!

– Это страшный секрет. Пообещайте, что никому не проболтаетесь.

Арабелла с готовностью заявила:

– Конечно. – Хотя вовсе не собиралась хранить тайну. – А тебе кто рассказал?

– Сама Элизабет.

– Тогда ты смело можешь поведать нам, – заявила Арабелла. – Раз Элизабет с тобой поделилась, другим бы она тоже наверняка рассказала.

И Мартин выболтал чужой секрет: как Элизабет обвинила Джулиана в том, что он украл деньги и конфеты, как тот всё отрицал и как страшно потом рассердился.

Арабелла так выпучила глаза от удивления, что те едва не выпали из орбит. Она просто не верила своим ушам, и Розмари тоже.

– Ох, какая же гадкая эта Элизабет! – возмутилась Арабелла. – Как она могла, Мартин? Каким бы безразличным Джулиан ни казался, он честный.

Вскоре она сообщила о том, что узнала, всему классу. Теперь все были в курсе, почему поссорились Элизабет и Джулиан. И вокруг только и разговору было как про украденные деньги и конфеты. Все кому не лень судачили про Джулиана и про Элизабет.

– Мне кажется, Джулиан должен знать, что Элизабет распускает о нём слухи, – сказала Арабелла Розмари. – Правда. Это же нечестно.

– Но она ведь их не распускала, – засомневалась Розмари. – Это Мартин проболтался.

– Он же сказал, что она сама ему в этом призналась, верно? А раз она разболтала ему, могла и другим, – парировала Арабелла. – Во всяком случае, теперь всем всё известно. Так что, думаю, тут без Элизабет не обошлось.

Розмари смутилась. Она знала, кто на самом деле разболтал тайну. Арабелла. И знала, как много она от себя присочинила. Но Розмари была слишком робкой, чтобы спорить с подругой. И поэтому промолчала.

На следующий день Арабелла подошла к Джулиану и заговорила с ним:

– Как это подло, что Элизабет распускает о тебе подобные слухи. Ну, ты понимаешь – про эти деньги и конфеты. Я правда так считаю.

Джулиан не верил своим ушам.

– Что ты имеешь в виду? – выговорил он наконец.

– Весь класс знает, что вы с Элизабет поругались, потому что она обвинила тебя в краже чужих вещей, а ты всё отрицал, – проговорила Арабелла, беря под руку побледневшего Джулиана. – Не волнуйся, Джулиан, мы знаем, какая Элизабет на самом деле. Ума не приложу, почему её выбрали старостой. Кто рискнёт обратиться к ней за помощью? Хотела бы я на него посмотреть. Ей совершенно нельзя доверять.

– Ты права, – кивнул Джулиан, – но я думал, она не такая. Я и представить себе не мог, что она раструбит про это. А ещё староста называется! Маленькая мерзкая предательница! Не понимаю, почему она мне раньше нравилась.

– Вот именно, – радостно подхватила Арабелла. – Представь, как она ходит и нашёптывает всем про тебя разные гадости. А ты ведь про неё ни словечка плохого не сказал.

На самом деле Элизабет не сказала ничего дурного про Джулиана, только Джулиан об этом не знал. Как не знал и того, что Мартин случайно подслушал их разговор. Вот Джулиан и решил, раз всем всё известно, значит, Элизабет проболталась. Он страшно разозлился на неё.

– Я ей отомщу!

– И правильно сделаешь, – поддержала его Арабелла. – Я на твоей стороне, и Розмари тоже. Думаю, что и многие остальные.

На этот раз Джулиан ничего не возразил по поводу «сторон». Он был обижен и зол и хотел отомстить за обиду.

И тогда с Элизабет стали происходить разные странности. Джулиан исхитрялся придумывать самые необычные розыгрыши, чтобы досадить ей. А когда он пускал в ход свои мозги, всё шло как по маслу!

В классе Джулиан сидел перед Элизабет. На уроке истории ученикам нужно было много книг, они складывали их аккуратной стопкой на парте, чтобы быстро свериться, когда потребуется.

Джулиан придумал хитрое приспособление – особую пружину. Он сжал её так, что она потом долго расправлялась, и засунул под стопку книг на парте Элизабет.

Начался урок. Мисс Рейнджер в тот день была не в лучшем настроении. У неё болела голова, и дети старались не шуметь: не стучать крышками парт и ничего не ронять.

Сидя перед Элизабет, Джулиан, выполняя задание, усмехался про себя. Он-то знал, что маленькая пружина медленно расправляется под её книжками. Пружина была очень сильная, и когда со временем распрямится, то столкнёт все книги.

Через пять минут так и произошло. Пружина распрямилась, и книги зашатались. Сначала упала верхняя, а за ней и остальные – и вот уже вся стопка оказалась на полу. Мисс Рейнджер подскочила от неожиданности.

– Чьи книги упали? – строго спросила она. – Элизабет, не будь такой неосторожной. Как это случилось?

– Не знаю, мисс Рейнджер, – озадаченно ответила Элизабет. – Я правда не знаю.

Джулиан наклонился, чтобы поднять книги, которые упали у него за спиной. И снова подложил под стопку пружину, а прежнюю, которая упала на пол вместе с книгами, спрятал в карман.

Через пять минут новая пружина сработала. Она была сильнее, и книги упали почти сразу. Бабах, бах, бах!

Мисс Рейнджер вздрогнула, и с ручки, которую она держала, на книгу капнула большая чернильная клякса.

– Элизабет! Ты это что, нарочно? – возмутилась учительница. – Если это ещё раз повториться, я выгоню тебя из класса! Я не позволю тебе всех отвлекать!

Элизабет растерялась.

– Извините, пожалуйста, мисс Рейнджер, – смущённо произнесла она. – Честное слово, кажется, будто книги падают с моей парты сами по себе.

– Не говори ерунды, Элизабет, – перебила её мисс Рейнджер. – Ответ, достойный ученика начальной школы.

Джулиан, усмехаясь, поднял книги. Элизабет смерила его гневным взглядом. Она не догадывалась, что это он всё подстроил, но его усмешка ей не понравилась.

И снова Джулиан подложил пружину под стопку книг. И те снова соскочили с парты и градом посыпались на пол.

На этот раз мисс Рейнджер потеряла терпение.

– Вон из класса, – велела она Элизабет. – Один раз это могло быть случайностью. И даже два. Но не три! Стыдись! Ты же староста и должна знать, как себя вести.

Элизабет вышла из класса. Щёки у неё горели. В первую четверть чего она только не придумывала, чтобы её выгнали из класса. Но теперь это было для неё позором. Просто ужасно! Она стояла за дверью и чуть не плакала от стыда и досады.

Как назло, именно в это самое время мимо проходила Рита, председатель школы. Она с удивлением посмотрела на раскрасневшуюся девочку, стоявшую за дверью.

– Почему ты здесь, Элизабет? – строго спросила она.

Глава 12

Позор Элизабет

– Меня выгнали из класса, – призналась Элизабет. – Но я в этом не виновата. Пожалуйста, Рита, поверь мне.

– Не допускай этого впредь, Элизабет, – сказала Рита. – Ты ведь староста и должна показывать другим пример. Я огорчена тем, что слышу о тебе и твоём классе в этой четверти.

Она пошла дальше по коридору, а Элизабет смотрела ей вслед, пытаясь догадаться, что же было известно Рите. Вдруг на неё навалились тоска и отчаянье. «Я так ждала этой четверти, – подумала она, – и вот теперь всё пошло не так».

В конце урока Элизабет позвали в класс, и мисс Рейнджер строго её отчитала. Элизабет понимала, что бесполезно снова оправдываться и объяснять, что она не роняла книг, поэтому слушала её молча.

Очередная проделка Джулиана была из ряда вон. Он довольно усмехнулся, когда идея пришла ему в голову, и отправился в лабораторию, где ученики проводили свои научные опыты. Там он стал смешивать разные реактивы. У него получились маленькие влажные шарики, которые он сложил в коробку. Перед вечерними занятиями мальчик прокрался в класс, отодвинул парту Элизабет, поставил на её место стол, а поверх взгромоздил стул и влез на него. Так он смог достать до потолка. Джулиан приладил влажные шарики на белый потолок и обрызгал их жидкостью со странным запахом. Постепенно шарики должны были раздуться и лопнуть, а значит, вода из них закапает вниз.

– Отличная шутка, – подумал Джулиан, соскакивая на пол. Он поставил стул, откуда взял, и убрал стол, а парту Элизабет вернул на прежнее место – прямо под белыми шариками на потолке. Они были почти незаметны.

После обеда Мадемуазель вела урок французского. Ученики должны были выучить стихи и французские глаголы. А учительница собиралась устроить проверку. Все дети перед уроком бубнили себе под нос, повторяя зазубренное. Когда в коридоре послышались шаги Мадемуазель, Элизабет поспешила распахнуть дверь.

Учительница была в хорошем настроении. Дети вздохнули с облегчением. Мисс Рейнджер никогда не сердилась без повода, но Мадемуазель могла вспылить безо всякой причины.

– А теперь мы проведём милый вечерок, – сказала учительница, оглядывая класс. – Если вы проспрягаете глаголы без единой ошибки и с выражением прочитаете стихи, то я останусь вами очень довольна.

Ученики промолчали. Хорошо, конечно, чтобы все ответили без ошибок, но надежды на это было мало. Кто-нибудь всегда подводил.

На этот раз Джулиан решил воспользоваться своими мозгами по назначению. Он проспрягал глаголы без ошибки. И заговорил с Мадемуазель на прекрасном французском, так что учительница просияла от удовольствия.

– Ах, Джулиан, притворщик! Вечно ты прикидываешься глупцом, а на самом деле такой молодец! Что ж, проверим, насколько хорошо ты выучил стихи. Читай!

Джулиан стал декламировать – выразительно и без запинки. Но только он начал, как его прервали. Это была Элизабет.

Она сидела, склонив голову над учебником, как вдруг на неё упала большая капля! Элизабет вскрикнула от неожиданности и потрогала затылок. Он был мокрый!

– В чём дело, Элизабет? – раздражённо спросила учительница.

– Мне на голову что-то капнуло, – удивлённо сказала она. И посмотрела на потолок, но ничего там не заметила.

– Глупости, Элизабет, – рассердилась Мадемуазель. – Не думаешь ли ты, что я в это поверю?

– Но мне на голову в самом деле капнуло. Я это почувствовала.

Дженни и Роберт прыснули со смеху. Они решили, что Элизабет это выдумала, чтобы всех немного повеселить.

Мадемуазель резко постучала по столу:

– Тишина! Джулиан, читай стихотворение. Начни сначала.

Джулиан начал снова, зная, что ещё пара капель вот-вот упадёт Элизабет на голову. Его разбирал смех.

И правда, у него за спиной Элизабет ойкнула. Ей на волосы упали ещё две капли. Девочка не могла понять, в чём дело. Она не знала, что и подумать.

– Элизабет, ещё раз перебьёшь Джулиана, пеняй на себя! – пригрозила учительница. Ты что, хочешь помешать ему декламировать стихи? Что стряслось на этот раз? Только не говори снова, что на тебя капает дождь.

– Но это на самом деле так, – пробормотала Элизабет, проводя рукой по мокрым волосам.

Класс покатился со смеху. Мадемуазель рассердилась не на шутку.

– Тише все! – крикнула она. – Я не допущу шума! Элизабет, ты меня удивляешь. Староста не должна так себя вести.

– Но, Мадемуазель, честное слово, мне и самой это странно, – начала было Элизабет, но тут ей на голову упала ещё одна капля. Девочка подскочила и посмотрела на потолок. Но ничего там не увидела.

– Ты смотришь на потолок, словно это небо. Думаешь, на тебя падает дождь? Думаешь, тебе удастся твоя глупая шутка?! – закричала Мадемуазель, грозно сверкая глазами. Все дети с наслаждением следили за этой сценой. Мадемуазель выглядела очень смешно, когда злилась.

– Можно, я пересяду? – попросила Элизабет в отчаянии. – Тут на меня капает.

– Можешь сесть где-нибудь за дверью, – произнесла Мадемуазель ледяным голосом. – Это самая глупая шутка, которую я слышала. Может, ты ещё попросишь разрешить тебе сидеть в классе под зонтиком?

Класс взорвался от смеха, представив эту картину. Но Мадемуазель вовсе не шутила. Она строго постучала по столу.

– Тишина! Я не шучу! Я очень сердита. Элизабет, выйди из класса!

– Ну, пожалуйста, Мадемуазель, не надо, – взмолилась бедняжка Элизабет. – Не выгоняйте меня из класса. Я не стану больше перебивать. Честное слово, мне и самой всё это странно.

И тут новая капля упала ей на голову. Но на этот раз Элизабет смолчала. Она просто не могла позволить, чтобы её во второй раз выгнали из класса – нет, только не это!

– Что ж, если я услышу от тебя ещё хоть слово, сразу пойдёшь из класса, – пригрозила учительница.

Элизабет с облегчением села на место и решила ни за что не вскакивать, сколько бы на неё ни капало.

Но капать перестало. Вскоре волосы Элизабет высохли. В свой черёд она проспрягала глаголы и прочитала стихотворение и досидела в классе до конца урока.

На перемене её окружили одноклассники.

– Элизабет, ну ты даёшь! Дай потрогать твои волосы!

Но волосы успели высохнуть, и никто ей не поверил, сколько она ни твердила, что вода и в самом деле капала ей на голову. Дети проводили рукой по волосам Элизабет, но те были совершенно сухими.

– Ну хоть нам-то признайся, что это была просто шутка, – сказал Гарри. – Зачем притворяться?

– Какая шутка! – рассердилась Элизабет. – Это было по правде!

И одноклассники, удручённые, отошли от неё. Ребята были уверены, что Элизабет сама всё подстроила, и удивлялись, почему она так упорствует.

– Она говорит неправду, – сказала Арабелла Розмари. – Что ж, нет сомнений, из неё получилась очень странная староста.

И некоторые ученики с этим согласились.

В тот же день в учительской Мадемуазель рассказала о случившемся мисс Рейнджер. Та была озадачена.

– Я её не понимаю, – призналась она. – Последнее время эта девочка сама не своя. И у меня на уроке она вела себя из рук вон плохо – спихивала учебники с парты! Ну прямо как маленькая!

– А я-то надеялась, что из неё выйдет хорошая староста, – вздохнула Мадемуазель. – Теперь я в ней разочаровалась.

Арабелла не упускала случая очернить Элизабет. Некоторые дети ей верили. Арабелла была хитрая и умела легко одурачить.

– Конечно, – говорила она, – я тоже люблю шутки. Приятно пошутить на скучном уроке. Но, честное слово, староста не должна позволять себе такого. Я хочу сказать: каждый из нас может немного повалять дурака, но только не староста. Староста должна вести себя образцово – иначе зачем она нужна?

– Разве не её называли самой вредной девчонкой в школе две четверти назад? – напомнил Мартин. – Наверное, нелегко сразу измениться. Пожалуй, зря мы её выбрали. Она ещё не готова.

– Вспомните, сколько всего она наговорила про бедного Джулиана! – не унималась Арабелла. – Но ведь староста первой должна была бы пресечь подобные сплетни, а не придумывать их. Что ж, повторю снова: не понимаю, почему её выбрали старостой.

– Может, она ею надолго и не останется! – сказал Мартин. – Почему мы должны терпеть того, кто ведёт себя как Элизабет. Как можно брать с неё пример или просить у неё совета? Она не годится в старосты!

Бедняжка Элизабет! Она знала, что дети шепчутся у неё за спиной, но ничего не могла с этим поделать.

Глава 13

Секрет Арабеллы

На следующем собрании Элизабет выступать не стала. Она была так огорчена, что не знала, как ей поступить, и решила ничего не говорить, по крайней мере пока.

А тем временем приближался день рождения Арабеллы. Мама обещала прислать ей большой торт и любые угощения, какие она захочет. Миссис Бакли была ещё в Америке, но Арабелла могла заказать всё, что пожелает, в одном из больших магазинов Лондона.

Арабелла только об этом и говорила, перечисляя всё, что закажет. Она любила похвастаться.

А потом у неё появилась идея, которой она поделилась с Розмари:

– А что, если устроить полночную вечеринку? Мы так делали в старой школе, было очень весело. В еде и напитках у нас недостатка не будет. Представляешь, как здорово – пир посреди ночи!

Розмари, конечно, согласилась, но и немного встревожилась.

– Мы ведь начнём не раньше полуночи, когда учителя уже заснут?

– Да, сразу после полуночи, – подтвердила Арабелла. – И не станем спрашивать Элизабет. Она такая противная, может проболтаться и испортить весь праздник.

– Хорошо, – согласилась Розмари, – но кого ты тогда позовёшь?

– Всех, кроме пары дружков Элизабет, – решила Арабелла. – Кэтлин… Гарри… и Роберта приглашать не станем. Они с ней заодно. Впрочем, думаю, она сама не придёт, даже если мы её пригласим. Наверняка решит, что полночная вечеринка – это нарушение дурацких школьных правил, а она как-никак староста.

Вот так у первого класса снова появился секрет. Элизабет замечала бесконечные перешёптывания, которые обрывались, как только она подходила. Но подумала, что одноклассники, наверное, опять её обсуждают, это её и сердило, и огорчало.

Джулиан, возмутитель спокойствия, конечно, получил приглашение, и Мартин тоже. Зелёные глаза Джулиана блеснули, когда он услыхал о ночной вечеринке. Ему это было по нраву.

Оставалось придумать, где спрятать еду и напитки – так, чтобы взрослые не догадались об их планах.

– Мы принесём к чаю деньрожденный торт и всех немножко угостим, – решила Арабелла, – но про вечеринку ничего не скажем.

– Имбирных мишек можно отнести в садовый сарай, – предложил Мартин. – Я знаю отличное место. Могу их там припрятать, а потом ночью достать.

– А печенье можно положить в старые ящики для игр, что стоят в коридоре, – сказал Джулиан. – Ими давно не пользуются, так что никто ничего не заметит. Могу сам это сделать.

Итак, угощение с большими предосторожностями спрятали в разных местах, отчего дети пришли в ещё большее волнение. Но те, кого не позвали, ни о чём не догадывались. Они знали только, что у Арабеллы появился секрет, из-за которого было много суеты.

Арабелла всегда переходила на шёпот, когда говорила о вечеринке, особенно если замечала, что к ним приближается Элизабет. Она закатывала глаза, подталкивала собеседника и, поспешно сменив тему, начинала говорить нарочито громко.

Это страшно раздражало Элизабет.

– Не думай, что я хочу подслушать твои глупые секреты, – говорила она Арабелле. – Ничего подобного. Болтай что хочешь – я закрою уши.

И всё-таки неприятно было чувствовать себя изгоем. И неприятно видеть, как Джулиан смеётся вместе с Арабеллой и Розмари. Элизабет не подозревала, что иногда он делал это нарочно, чтобы подразнить её. На самом деле ему совсем не нравилась тщеславная хвастливая Арабелла. Но, раз эта дружба раздражала Элизабет, он решил продолжать в том же духе.

И вот наступил день рождения Арабеллы. Дети пожелали ей всего хорошего и вручили маленькие подарки, которые она милостиво приняла и любезно за них поблагодарила. Без сомнения, Арабелла умела себя вести, когда всё шло так, как ей хотелось.

Элизабет ничего не подарила Арабелле и даже не поздравила её с днём рождения. Но она видела, как Джулиан подарил имениннице красивую брошку, которую сделал сам. Арабелла с радостью нацепила её на платье.

– О Джулиан! – громко воскликнула она, чтобы Элизабет услышала. – Ты настоящий друг! Спасибо тебе огромное!

Ночная вечеринка должна была состояться в общей комнате, она находилась далеко от спален учителей, и дети надеялись, что им там никто не помешает. Весь день они были как на иголках. Мисс Рейнджер недоумевала: что стряслось с её учениками?

Элизабет совершенно случайно открыла один из старых ящиков, стоявших в коридоре. Она искала мяч для лакросса, чтобы потренироваться, и очень удивилась, обнаружив там пакет с печеньем.

«Наверное, это мисс Рейнджер сюда его положила, – подумала она. – Вдруг она о нём забыла. Надо будет ей напомнить. Возможно, она захочет раздать печенье на перемене».

Но Элизабет сама позабыла про этот пакет и ничего не сказала мисс Рейнджер. Она не знала, что он принадлежит Арабелле и она припрятала его до своего дня рождения.

Тайну Арабеллы все тщательно охраняли. Приглашённые на вечеринку опасались, как бы Элизабет не пронюхала про их план, ведь если она узнает, то спутает им карты, она ведь у них староста. Поэтому все держали язык за зубами. Так что Элизабет и её друзья ни о чём не догадывались.

Когда наступила полночь, все дети, кроме Арабеллы, спали. Она предупредила, что будет бодрствовать и разбудит всех, когда придёт время. Она так волновалась, что не сомкнула глаз в ожидании, пока школьные часы на башне не пробьют двенадцать.

Тогда она села в кровати и нащупала свой халат. Сунула ноги в тапки. А потом, взяв фонарик, пошла будить одноклассников, тихонько толкала то одного, то другого, и те, вздрогнув, просыпались.

– Тсс! – шептала Арабелла каждому. – Не шуми! Пора начинать полночную вечеринку.

Но Элизабет крепко спала, и Кэтлин тоже. Они не слышали, как остальные на цыпочках выбрались из спальни, чтобы встретиться с мальчиками, которые шли со своей половины на вечеринку. В коридоре раздавались перешёптывания и сдавленные смешки, но и тогда девочки не проснулись.

Когда все гости собрались в общей комнате, зажгли свечи. Электричество включать не стали, чтобы свет не просочился сквозь гардины.

– Со свечами даже лучше, – радостно сказала Арабелла. Она любила вечеринки. Ещё бы: она же сегодня самая настоящая королева праздника! На ней был красивый шёлковый халат и голубые шёлковые тапочки в тон. Она и правда выглядела красавицей и знала об этом.

Дети принялись за угощение. Ах, как всё было вкусно!

– Сардины! Как я их люблю! – радовалась Рут.

– Консервированные персики! Ого, объедение!

– Чур, эти шоколадные булочки мои! Они так и тают во рту.

– Передайте кто-нибудь ложку. Я достану персики.

– Не поднимай такой шум, Белинда! Ты уже второй раз роняешь вилку. Дождёшься, что сюда придёт мисс Рейнджер!

Хлоп! Это открыли бутылку имбирного пива, а потом ещё одну. Хлоп! Хлоп! Дети радостно переглядывались. Была ночь, а они уплетали за обе щеки.

– А где же печенье? – спохватилась Арабелла. – Хочу попробовать эти персики с печеньем. Где же оно? Я его не вижу.

– Ох, я совсем про него забыл, – спохватился Джулиан, вскакивая с места. – Сейчас принесу. Я мигом. Оно в ящике для игр.

И он отправился за печеньем. На ощупь прокрался по тёмному коридору, поднялся по лестнице и отыскал угол, в котором стоял ящик.

Вокруг ничего не было видно, а фонарика он с собой не прихватил. Пробираясь вперёд, Джулиан старался не шуметь, но случайно наткнулся на стул, и тот упал. Мальчик замер, испугавшись, что кто-нибудь услышал грохот.

Это произошло недалеко от спальни Элизабет. Когда стул опрокинулся, девочка проснулась и села в кровати недоумевая: откуда шум?

«Лучше схожу посмотрю», – решила она и, накинув халат, вылезла из постели. Элизабет не заметила, что некоторые кровати были пусты. Она надела тапки и, не включая фонарика, пробралась к двери.

Выйдя в коридор, Элизабет остановилась. Потом прошла немного вперёд. Ей показалось, что она слышит какой-то шум. Она осторожно побрела по коридору.

Какой-то незнакомец крался к старому ящику для игр. Элизабет ясно услыхала скрип, когда его открывали. Кто же это мог быть? И что он делает тут ночью?

Девочка тихонько подкралась поближе и резко включила фонарик. Джулиан от неожиданности подскочил.

– Джулиан?! Что ты здесь делаешь? Ах ты, гадкий воришка, хотел украсть печенье? Даже не знаю, как тебя назвать после этого! Положи сейчас же на место!

– Тсс! Ты всех перебудишь! – прошипел Джулиан.

Он и не думал класть печенье назад. Он собирался отнести кулёк на вечеринку. Но Элизабет об этом, конечно, не знала и решила, что Джулиан под покровом ночи задумал украсть печенье.

– Ну, на этот раз ты попался! – крикнула она. – Я поймала тебя с поличным. Теперь не отвертишься! Живо дай мне его сюда!

Джулиан схватил кулёк. Крышка ящика упала со страшным грохотом, который эхом разлетелся по коридору.

– Идиотка! – выпалил Джулиан в отчаянии. – Теперь ты всех разбудила!

Глава 14

Чихательный порошок

Стук крышки ящика, конечно, разбудил многих. Послышались шаги и скрип открываемых дверей. Вот-вот должны были появиться учителя.

Джулиан со злостью оттолкнул Элизабет, что девочка едва устояла на ногах, и помчался предупреждать остальных. Элизабет не поняла, куда он скрылся, и вернулась в спальню. Надо же: она поймала Джулиана на месте преступления, он воровал печенье!

«Ну, теперь я выведу его на чистую воду! – решила Элизабет, забираясь в постель. – Пусть не сомневается!»

А Джулиан подбежал к общей комнате и распахнул дверь:

– Скорее! Скорее все по кроватям! Элизабет засекла меня, когда я доставал печенье, и подняла страшный шум. Если вы не поторопитесь, нас всех сцапают.

Дети поспешно принялись рассовывать угощение по своим ящикам у стены и пустым партам. А потом потушили свечи и пустились наутёк, надеясь, что не оставили слишком много крошек.

Мальчики побежали к своим спальням, девочки – к своим.

– Проклятая Элизабет! – не успев отдышаться, проворчала Арабелла и, сняв халат, нырнула в постель. – Веселье было в самом разгаре, а она всё испортила!

Учителя проснулись и недоумевая спрашивали друг друга: откуда весь этот шум? Только Мадемуазель, которая спала ближе всех к комнатам первого класса, ничего не слышала. Она очень удивилась, когда мисс Рейнджер открыла дверь и разбудила её.

– Может быть, это первоклассницы подшучивают друг над другом? – сонно пробормотала француженка. – Сходите посмотреть, мисс Рейнджер.

Но, когда мисс Рейнджер вошла в спальню к девочкам и включила свет, там было тихо. Все дети, казалось, мирно спали. Пожалуй, даже слишком мирно, подумала мисс Рейнджер.

Элизабет видела, как включился свет, и уголком глаза следила за учительницей. Должна ли она рассказать ей, что произошло? Нет, пожалуй, не стоит. Лучше она объявит об этом на школьном собрании, пусть все услышат и удивятся.

Мисс Рейнджер погасила свет и вернулась к себе. Она так и не поняла, откуда исходил весь этот шум. Может, школьный кот вышел на охоту и уронил что-нибудь. Мисс Рейнджер легла в постель и уснула.

А Элизабет долго ворочалась без сна, думая про Джулиана и печенье. Теперь она была уверена: Джулиан – гадкий воришка. Все эти разговоры о том, что он поступает как хочет и позволяет другим делать то же самое, – лишь способ оправдать свои отвратительные поступки.

«Когда я встану на собрании и всем про него расскажу – ему мало не покажется», – думала Элизабет.

А дети злились на Элизабет за то, что она так внезапно прервала их веселье.

– Может, стоит проучить её хорошенько? – надувшись, сказала Арабелла.

– Но она же не знала про вечеринку, – возразил Джулиан, – хотя ей, наверное, хотелось узнать, чем вы занимались, когда так поспешно разбежались и шмыгнули в свои постели.

Элизабет и в самом деле удивилась, но она знала про день рождения Арабеллы и решила, что, наверное, девочки приходили к ней поиграть. А что намечается вечеринка, она и представить не могла.

– Не надо ей ничего говорить, – сказал Джулиан. – Тогда мы сможем продолжить сегодня ночью – пусть остановит нас, если догадается.

Никто не упрекнул Элизабет в открытую в том, что она испортила всем праздник, но все неодобрительно косились на неё, и её это очень задевало.

Джулиан придумал, как отплатить Элизабет за испорченное веселье. Он рассказал остальным про свой план.

– Я изобрёл особый чихательный порошок. Если насыпать его между страниц учебника, то у Элизабет начнётся приступ чихания прямо на уроке.

Шутка всем пришлась по вкусу.

Перед вечерними уроками Джулиан проскользнул в класс, подошёл к парте Элизабет, открыл её, нашёл учебник французского и пересыпал страницы своим порошком. Он получил его случайно, когда ставил опыты и вдруг заметил, что на него напал чих. Джулиан постоянно что-нибудь придумывал – такое, что раньше никому и в голову не приходило.

Насыпав между страниц белый порошок, он осторожно закрыл книгу и положил её на место. А потом, усмехаясь, выскользнул из класса. То-то Элизабет удивиться! И Мадемуазель тоже.

Прозвенел звонок, и школьники разошлись по классам.

– Французский! – простонала Дженни. – Господи, я наверняка всё забуду, если Мадемуазель опять начнёт сердиться!

– А мне так спать хочется, – призналась Арабелла Розмари, она тоже выглядела усталой после ночного приключения. – Надеюсь, Мадемуазель выберет не меня, если ей захочется на ком-нибудь сорвать своё дурное настроение. Пусть лучше Элизабет. Вот будет потеха, если она и впрямь расчихается!

Первые десять минут урока были посвящены устным заданиям. Потом Мадемуазель велела всем достать учебники. Элизабет взяла свой и раскрыла.

Порошок сразу начал действовать. Когда Элизабет перелистывала страницы, лёгкие частички, взлетая, попадали ей в нос. Девочка почувствовала, что вот-вот чихнёт и достала носовой платок.

– Апчхи!

Учительница не обратила на это внимания.

И тут снова раздалось:

– А-ап-чхи! – Элизабет, чихнув ещё раз, даже испугалась: уж не простудилась ли она?

Мадемуазель подняла глаза. Элизабет попыталась сдержаться. Это ей удалось, но ненадолго. Дженни продолжала громко читать вслух текст из учебника. Она дошла до конца страницы и перевернула на следующую. Все ученики сделали то же самое.

Элизабет тоже перевернула страницу, и в нос ей влетела новая порция порошка. Девочка почувствовала новый приступ чиха и поспешно поднесла к лицу платок, но сдержаться не смогла.

– А-А-АП-ЧХИ-И-И!

Звук получился такой громкий, что заглушил чтение Дженни. Некоторые дети стали украдкой посмеиваться. Они ждали продолжения. На этот раз Элизабет чихнула так громко, что Мадемуазель подскочила на месте.

– Хватит, Элизабет! – рассердилась учительница. – Прекрати чихать! Ты мешаешь занятиям.

– Я не могу – ап-пчхи! – сдержаться, – пролепетала Элизабет, по щекам у которой текли слёзы. Порошок оказался очень сильным. – А-а-а-ап-п-чхи!

Тут уж Мадемуазель разозлилась не на шутку.

– В чём дело, Элизабет? На прошлой неделе тебе вода капала на голову, а теперь вот чих напал?! Я этого не потреплю!

А в ответ раздавалось:

– А-а-ап-чхи!

Весь класс покатился со смеху. Учительница в гневе стукнула по парте:

– Элизабет! Стыдись, а ещё староста! Немедленно прекрати чихать!

– А-а-ап-чхи! – отозвалась Элизабет.

У детей от смеха уже текли слёзы по щекам. Такой потехи они никогда прежде не видывали.

– Выйди из класса и не возвращайся! – велела Мадемуазель. – Не желаю больше тебя видеть на моём уроке.

– Но, Мадемуазель, пожалуйста – чхи-чхи-чхи! – пожалуйста, – взмолилась Элизабет.

Но учительница подошла к ней, схватила за плечи и вывела за дверь.

Захлопнув за Элизабет дверь и повернувшись к классу, она строго на всех посмотрела.

– Это совсем не смешно, – сказала она. – Совсем не смешно.

Однако мальчики и девочки думали иначе. Они изо всех сил пытались подавить улыбки, но время от времени кто-нибудь всё-таки прыскал в кулак, и тогда весь класс заходился от смеха.

Мадемуазель страшно рассердилась. В наказание она велела ученикам переписать вечером стихотворение из учебника, но даже это не заставило их остановиться.

Расстроенная, Элизабет стояла за дверью и недоумевала: «С чего это я вдруг так расчихалась? Может, у меня начинается простуда? В классе я чихала без остановки, а теперь-то всё прошло. Всё-таки Мадемуазель поступила неправильно, выгнав меня».

И тут, к ужасу Элизабет, в коридоре вместе с учителем музыки мистером Льюисом появился Уильям, председатель школы. Элизабет захотелось провалиться на месте. Уильям сразу догадался, в чём дело.

– Элизабет! Неужели тебя снова выгнали из класса? – спросил он. – Рита мне рассказывала, что так уже было на прошлой неделе. Ты что, забыла: ты же староста!

– Не забыла, – пролепетала Элизабет. – Мадемуазель выгнала меня за то, что я не могла перестать чихать. Но я это не нарочно, Уильям! Правда.

– Но сейчас же ты не чихаешь.

– Да. Я перестала, как только вышла из класса.

Уильям пошёл дальше, решив, что Элизабет просто его разыгрывает. «Надо обсудить это с Ритой, – подумал он. – Не годится, чтобы старосту выгоняли из класса за недостойное поведение. Она не должна подавать плохой пример».

Элизабет не догадывалась, что это Джулиан так подшутил над ней. Она подумала, что чихала потому, что и в самом деле простудилась. И очень удивилась, когда так и не заболела.

«Что ж, расскажу обо всём на собрании, – решила она. – И поделом Джулиану: пусть все узнают о его проделках. Я знаю, мне поверят, ведь я староста».

Глава 15

Бурное собрание

В тот вечер ученики собрались в большом зале на очередном школьном собрании.

Элизабет очень волновалась. Ей хотелось, чтобы собрание поскорей закончилось и всё разрешилось.

– Кто-нибудь хочет сдать деньги? – спросил, как обычно, Уильям.

Мальчик, получивший почтовый перевод от дяди, положил десять фунтов. Арабелла – два, из своих денег на день рождения. Она помнила полученный урок и не хотела, чтобы её снова обвинили в том, что она утаивает деньги.

Всем раздали по два фунта. Потом Рита и Уильям стали обсуждать заявки на дополнительные расходы. Элизабет едва могла усидеть на месте. Она очень нервничала. Девочка покосилась на Джулиана. Тот сидел на скамейке как ни в чём не бывало. Прядь волос упала ему на глаза, он нетерпеливо отбросил её.

– Есть жалобы? – задал Уильям свой обычный вопрос.

Какой-то маленький мальчик вскочил, прежде чем Элизабет успела заговорить.

– Уильям, одноклассники дразнят меня тупицей, потому что я отстающий. Но это нечестно.

– А ты обращался к своему старосте? – спросил Уильям. – Кто он?

Встал мальчик постарше.

– Да, одноклассники дразнят Джеймса. Он болел и пропустил много уроков, вот и отстал. Но я разговаривал с учительницей, и она сказала, что Джеймсу следует учиться прилежнее, потому что мозги у него хорошие. Он недолго будет в отстающих.

– Спасибо, – кивнул Уильям.

Староста сел на место.

– Что ж, Джеймс, ты слышал, что сказал твой староста. Ты сам можешь положить этому конец. Возьмись за ум, и перестанешь быть отстающим. Возможно, ты просто привык плестись в хвосте и не догадываешься, что способен всё изменить. Но это в твоих силах!

– Ох, – проговорил Джеймс обрадованно и немного смущённо и плюхнулся на место. Одноклассники поглядывали на него, не зная – сердиться им или радоваться. Они вдруг стали пихать друг дружку и усмехаться. Джеймс, улыбаясь, обвёл их всех взглядом.

– Есть ещё жалобы? – спросила Рита.

– Да! – отозвалась Элизабет и так поспешно вскочила с места, что едва не опрокинула стул. – У меня есть очень серьёзное сообщение.

Ученики зашептались. Все насторожились. Что скажет Элизабет? Арабелла побледнела. Не станет же Элизабет снова на неё жаловаться? Джулиан метнул на Элизабет колючий взгляд. Уж на него-то она жаловаться не посмеет!

Но именно это она и сделала.

– Рита, Уильям, я хочу рассказать о Джулиане, – начала Элизабет. – С недавних пор я стала подозревать, что он берёт чужие вещи, а вчера поймала его с поличным. Буквально за руку. Когда он доставал пакет из старого ящика для игр.

– Элизабет, объясни всё как следует, – попросила Рита, она слушала серьёзно и внимательно. – Это ужасное обвинение. Мы должны в этом разобраться. Если у тебя нет доказательств, лучше сейчас же замолчи, а после собрания приди к нам с Уильямом поговорить.

– У меня есть доказательство! – выпалила Элизабет. – Я своими собственными глазами видела, как Джулиан доставал печенье из ящика. Я не знаю, чьё оно, может быть, мисс Рейнджер. Наверное, Джулиан, его там нашёл и, решив, что все давно спят, пришёл взять. А я всё слышала и видела.

В зале повисла тишина. Первоклассники переглядывались, сердца их отчаянно бились: теперь все узнают про их ночную вечеринку! Джулиану придётся раскрыть их тайну.

Уильям посмотрел на Джулиана. Тот сидел, сунув руки в карманы и, казалось, забавлялся происходившим.

– Встань, Джулиан, и расскажи свою версию, – сказал Уильям.

Джулиан встал.

– Вынь руки из карманов, – велел Уильям.

Джулиан послушался. Он казался неряшливым и равнодушным, зелёные глаза сверкали как у гнома.

– Извини, Уильям, – сказал он, – но я не могу дать объяснений, поскольку тогда я выдам чужой секрет. Могу лишь сказать, что я не воровал печенье. Да, я его взял – но не украл!

Он сел на место. Элизабет вновь вскочила, словно чёртик из табакерки.

– Видишь, Уильям! Он не может ничего объяснить!

– Сядь, Элизабет, – строго сказал Уильям. Он посмотрел на учеников первого класса, все они сидели в неловком молчании, не решаясь смотреть друг другу в глаза. Какой молодец этот Джулиан, не выдал их! Но как всё ужасно! – Ученики первого класса, – обратился к ним Уильям, – надеюсь, кто-то из вас поможет Джулиану снять это серьёзное обвинение. Даже если для этого придётся раскрыть чужую тайну. Если Джулиан, желая защитить кого-то из вас, не может оправдаться сам, вы должны защитить его и рассказать, что вам об этом известно.

Все замерли. Розмари, не в силах пошевелиться, дрожала как осиновый лист. Белинда приподнялась было, но снова опустилась на место. Мартин смотрел перед собой, он был очень бледен.

И тут Арабелла удивила весь класс. Она вдруг встала и заговорила негромким голосом.

– Уильям, лучше я скажу. У нас была тайна, и Джулиан поступил благородно, не выдав её. Дело в том, что вчера у меня был день рождения. Вот мы и решили устроить… ну… полночную вечеринку. – Она запнулась, потому что от волнения едва могла говорить.

Вся школа слушала с большим интересом.

– Продолжай, – мягко сказала Рита.

– Видите ли, нам пришлось припрятать до поры угощение – в разных местах. Это казалось очень весело. Мы не сказали Элизабет, потому что она староста и могла попытаться нас остановить. Джулиан спрятал печенье в старом ящике для игр, а ночью, когда праздник начался, пошёл, чтобы его взять. Тут-то, видимо, Элизабет его и застала. Но это было моё печенье, я сама попросила принести его в общую комнату, где мы все собрались. Мне кажется, Элизабет поступила нечестно, обвинив Джулиана в краже. И это уже не в первый раз. Все в классе знают, что она обвиняла его в краже чужих денег и конфет.

Это была длинная речь. Арабелла внезапно прервала её, села и чуть не задохнулась. Джулиан с благодарностью посмотрел на неё. Он понимал, что ей не очень-то хотелось рассказывать про ночную вечеринку, но она сделала это, чтобы спасти его. Его отношение к тщеславной девчонке переменилось. В глазах Джулиана и других одноклассников она взлетела до небес.

Уильям и Рита внимательно выслушали рассказ Арабеллы. И Элизабет тоже. Услышав объяснение, почему Джулиан оказался ночью в коридоре, она побледнела и колени у неё задрожали. Элизабет поняла, что по крайней мере в одном прокололась.

Уильям повернулся и строго посмотрел на неё:

– Элизабет, кажется, ты совершила непростительную ошибку, публично обвинив Джулиана в том, чего он не делал. Полагаю, ты даже не попросила его объяснить этот поступок, а просто решила, что он поступил неправильно.

Элизабет сидела, словно приклеившись к месту, и не могла сказать ни слова.

– Арабелла утверждает, что ты уже не первый раз обвиняешь Джулиана. Что это случалось и раньше. Поскольку последнее обвинение оказалось огульным, то, возможно, и предыдущие тоже. Так что не стоит разбирать их на собрании. Но мы с Ритой просим тебя прийти к нам поговорить с глазу на глаз и объясниться.

– Хорошо, – тихо проговорила Элизабет. – Мне очень стыдно за то, что я сейчас сделала. Я не знала об этом.

– Это не может служить оправданием, – строго сказал Уильям. – Не понимаю, что с тобой творится, Элизабет. Мы выбрали тебя старостой в конце прошлой четверти, потому что считали, что ты этого достойна. Но в этой четверти ты нас подводишь. Боюсь, многие считают, что тебе не следует больше оставаться старостой.

Несколько мальчиков и девочек затопали по полу в знак одобрения.

– Тебя дважды выгоняли из класса за глупые розыгрыши, – напомнил Уильям. – Старосте так себя вести не подобает. Увы, но отныне мы не можем считать тебя старостой. Спустись, пожалуйста, вниз и позволь нам выбрать вместо тебя кого-нибудь другого, более достойного.

Это было уже слишком. Элизабет разразилась рыданиями, соскочила с подиума и выбежала из зала. Всё пропало! Она не справилась с обязанностями старосты. А ведь она так гордилась, что ей оказали доверие.

Уильям не стал её останавливать. Он обвёл строгим взглядом всех сидящих в зале.

– А теперь нам надо выбрать другого старосту, – сказал он. – Подумайте, кого вы можете предложить вместо Элизабет.

Дети сидели и молчали. Конечно, собрание вышло просто ужасным, но они получили хороший урок. Никогда-никогда впредь не станут они обвинять кого-либо, если не уверены полностью в его проступке. Все увидели, к какой беде это может привести, и понимали, что Элизабет наказана по заслугам.

Бедная Элизабет! Вечно она попадает в беду! Что же ей теперь делать?

Глава 16

Элизабет разговаривает с Уильямом и Ритой

Новой старостой вместо Элизабет выбрали девочку из второго класса, которую звали Сьюзен. Ни один ученик, кроме первоклассников, не выбрал бы в старосты ровесника. Большинству это было очевидно. Считалось, что первому классу лучше иметь старосту постарше.

– Арабелла, как ты смело поступила, рассказав о ночной вечеринке! – восхитилась подругой Розмари. И все остальные согласились с ней. Арабелла была довольна собой. Она и правда поступила бескорыстно и сама себе удивлялась. Приятно было чувствовать, что одноклассники тобой восхищаются.

Лишь одному человеку было не по себе. Джулиану. Он был зол на Элизабет за то, что та возвела на него напраслину, да такую гадкую, но понимал, что из класса-то её дважды выгоняли по его вине. И вот теперь, отчасти из-за его шуточек, Элизабет лишилась права быть старостой.

Конечно, Рита и Уильям могли решить, что она не может быть старостой, потому что обвинила его без оснований, рассуждал Джулиан. Но прозвучало это так, будто главная причина в том, что её дважды выгоняли из класса. Ну и что? Всё равно она недостойна быть старостой! Так чего ему волноваться?

Но Джулиан всё-таки переживал. Как и Элизабет, он отстаивал справедливость. Пусть эта девочка досаждала ему, он понимал: личная неприязнь не оправдывает несправедливости. Ему удалось выйти сухим из воды благодаря Арабелле. А Элизабет нет. Даже её лучшие друзья – Гарри, Роберт и Кэтлин – не вступились за неё.

После того как была выбрана новая староста, собрание закончилось. Дети расходились, обсуждая случившееся.

– В Уайтлифе ничего не утаишь, – сказала Айлин, одна из старшеклассниц. – Рано или поздно всё тайное становится явным. И за хорошие поступки следует награда, а вот за проступки… И мы в школе сами принимаем решение.

Мисс Белл и мисс Бест присутствовали на собрании и с большим интересом слушали всё, что там говорилось. Уильям и Рита немного задержались, чтобы поговорить с ними.

– Как вы думаете, мисс Белл, правильно ли мы поступили? – спросил Уильям.

– Думаю, да, – отвечала Красавица, и мисс Бест согласно кивнула. – Вот только, Уильям, поскорее поговори с Элизабет и позволь ей рассказать всё, что у неё накопилось против Джулиана, – тут явно что-то не так. Элизабет не вбила бы себе это в голову без причины. Мы по-прежнему чего-то не знаем.

– Хорошо. Я сейчас же пошлю за Элизабет, – сказала Рита. – Интересно, где она?

Элизабет убежала на конюшню и плакала там в темноте, прижавшись к лошади, на которой ездила каждое утро. А та повернула к ней морду, недоумевая, что расстроило её маленькую наездницу? Но вот девочка вытерла слёзы и села на перевёрнутое ведро, стоявшее в углу.

Она не знала, как быть, и раскаивалась, что наговорила столько гадостей про Джулиана. Ей было стыдно. А ещё обидно, что она лишилась звания старосты. Никогда больше не сможет она смотреть в глаза одноклассникам. Но Элизабет понимала, что придётся. «Что со мной не так? – удивлялась она. – Я же хотела во всём быть примерной и всем помогать, а вместо этого всё делаю не так! Я не сдержалась и наговорила ужасных вещей. Теперь все меня ненавидят. И в первую очередь Джулиан. Странно всё-таки с ним вышло. Я же своими глазами видела у него помеченный фунт. И видела, как моя конфета выпала у него из кармана. Поэтому я и решила, что он крадёт печенье, а всё оказалось не так. Но как же было на самом деле?»

Тут кто-то громко её окликнул:

– Элизабет! Где ты?

Рита и Уильям послали учеников на поиски Элизабет и велели передать ей, что они её ждут. Но в школе Элизабет не было, и Нора, светя себе фонариком, пошла искать девочку во двор.

Сперва Элизабет решила не откликаться: она просто не могла заставить себя сейчас встречаться с кем-либо. Но потом собралась с духом и встала.

«Я не трусиха, – подумала она. – Меня отчасти наказали за то, в чём я была не виновата, ведь не я сорвала урок. А вот Джулиана я обвинила несправедливо, хоть и думала тогда, что говорю правду. Так что мне придётся ответить за свои ошибки, делать нечего».

– Элизабет, ты здесь?! – снова окликнула её Нора.

– Да, иду.

Элизабет вышла из конюшни, вытирая глаза. Нора осветила её фонариком.

– Я тебя везде искала. Тебя Уильям и Рита зовут. Поторопись.

– Хорошо, – ответила Элизабет, и сердце её ушло в пятки. Неужели её снова будут отчитывать? Неужели недостаточно того, что она опозорилась перед всей школой?

Вытерев лицо платком, она побежала в школу и сразу направилась в кабинет к Уильяму. Постучала в дверь.

– Входите! – отозвался Уильям.

Элизабет вошла. Председатели школы сидели в креслах. Они внимательно посмотрели на Элизабет.

– Сядь там, – сказала Рита доброжелательно. Ей было жалко упрямую девочку, которая постоянно попадала в какие-то неприятности.

Элизабет обрадовалась, услышав добрые нотки в её голосе. Она села.

– Рита, – начала она, – мне очень стыдно, что я несправедливо обвинила Джулиана, но я была уверена в том, что это он. Честное слово.

– Об этом мы и собирались с тобой поговорить, – сказала Рита. – Мы не можем позволить тебе обвинять Джулиана публично, поскольку не уверены в твоей правоте. Но хотим, чтобы ты объяснила нам, что так сильно настроило тебя против него.

Элизабет поведала им всё: о пропавших деньгах Розмари и Арабеллы и о том, как исчез её собственный помеченный фунт, а потом оказался в руке у Джулиана и как её конфета выпала у него из кармана.

– Ты совершенно уверена в том, о чём сейчас нам рассказала? – спросил Уильям, нахмурившись. Ему было ясно, что где-то рядом появился воришка и что это кто-то из первоклассников, но, в отличие от Элизабет, он не был уверен, что это Джулиан. Они с Ритой оба считали, что какими бы недостатками этот мальчик ни обладал, каким бы безразличным он ни казался, его нельзя было обвинить в нечестности.

– Вот видите, – завершила Элизабет свой откровенный рассказ. – Из-за всего этого я и решила, что Джулиан в ту ночь собирался украсть печенье. Конечно, я страшно ошиблась, но это потому, что у меня был повод так думать.

– Элизабет, ну почему, когда деньги пропали в первый раз, ты решила, что сможешь всё уладить в одиночку? – спросила Рита. – Это ведь не входило в твои обязанности. Тебе не следовало подстраивать эти ловушки. Как староста, ты должна была сразу прийти к нам и позволить нам самим во всём разобраться.

– Ох, – вздохнула Элизабет, – а я думала: раз я староста, то должна со всем справляться самостоятельно. Мне казалось, что будет хорошо, если я сама всё улажу, не стану беспокоить вас и выносить это на собрание.

– Элизабет, тебе надо научиться отличать маленькие проблемы от больших, – сказала Рита. – Старосты следят за тем, чтобы никто не разговаривал после отбоя, улаживают мелкие ссоры и всё такое. Но, когда проблема разрастается, старосте следует обращаться к нам. Посмотри, что ты наделала, не рассказав нам обо всём, что тебе известно. Ты обвинила Джулиана в ужасных вещах, заставила Арабеллу выдать её тайну и потеряла право быть старостой.

– Я казалась себе такой серьёзной и опытной, раз меня выбрали старостой, – призналась Элизабет, смахивая две слезинки, которые катились по её щекам.

– Вот именно! Ты почувствовала себя слишком значительной, – сказала Рита. – Такой важной, что способна в одиночку решить проблему, с которой трудновато справиться даже мисс Белл и мисс Бест. Что ж, тебе пришлось многое понять, Элизабет, – но ты ведь и себе усложнила жизнь, верно?

– Да, – согласилась Элизабет. – Вместо того чтобы хорошенько всё обдумать, я поступала опрометчиво, теряла терпение, друзей – ох, сколько всего я натворила!

Она горько вздохнула.

– Ну что ж, – сказал Уильям, – есть у тебя и хорошие качества: тебе хватает мужества признать недостатки, а это первый шаг к их исправлению. Не расстраивайся слишком. Ты ещё можешь вернуть то, что потеряла, если будешь вести себя разумно.

– Мне кажется, нам надо позвать сюда Джулиана и рассказать ему о том, в чём призналась Элизабет, – решила Рита. – Может быть, он сможет объяснить, как попал к нему помеченный фунт. И конфеты. Я уверена: он их не брал.

– Только можно я уйду до его прихода, – взмолилась Элизабет. Ей меньше всего хотелось сейчас встречаться с Джулианом. Она представляла, как тот пригвоздит её насмешливым взглядом своих зелёных глаз. Нет, она не в силах сейчас с ним встречаться!

– Лучше всё же тебе остаться и выслушать, что он скажет, – возразила Рита. – Если Джулиан ничего не брал, то всё это очень странно. Мы должны докопаться до истины.

Элизабет пришлось смириться и ждать прихода Джулиана. Господи, каким ужасным был этот день!

Глава 17

Добрый в душе

Джулиан явился сразу. Он удивился, увидев в кабинете Элизабет. Покосился на неё, а потом вежливо повернулся к Рите и Уильяму.

– Джулиан, от Элизабет нам стало известно о многих странных обстоятельствах, – начал Уильям. – Мы уверены, что у тебя есть им объяснение. Вот послушай, что я тебе расскажу, а потом ответишь, что ты об этом думаешь.

И Уильям рассказал всё, о чём поведала ему и Рите Элизабет. Джулиан выслушал его с удивлением и недоумением.

– Теперь я понимаю, почему Элизабет считала меня вором, – пробормотал он. – Должен признать: это всё очень странно. У меня что, правда, был помеченный фунт? И конфета Элизабет в самом деле выпала у меня из кармана? Я слышал, как что-то упало, но поскольку это была не моя конфета, то не стал её поднимать. Я видел её на полу, но не думал, что она выпала из моего кармана. Я туда её точно не клал.

– Так как же она туда попала? – спросила Рита.

– Мне кажется, этот фунт у меня с собой, – вдруг спохватился Джулиан. – Он порылся в карманах, достал новенькую монетку, внимательно её рассмотрел. В одном месте всё ещё был виден маленький чёрный крестик. – Он самый, – добавил Джулиан.

– Это я поставила крестик, – сказала Элизабет, указывая на метку.

Джулиан внимательно на него посмотрел.

– Знаете, я теперь почти уверен, что не доставал в ту неделю из коробки такой блестящей новенькой монеты. Я бы заметил. Мне тогда достались два старых фунта. Так что, видимо, кто-то подложил эту блестящую монетку мне в карман, а старую забрал. Но зачем?

– И кто-то положил тебе в карман конфету Элизабет, – добавил Уильям. – Может, у тебя есть недоброжелатели?

Джулиан задумался.

– Да, пожалуй, нет. Кроме, конечно, Элизабет.

Девочка страшно огорчилась, услышав эти слова. Вся её неприязнь к Джулиану прошла, ведь она вместе с Ритой и Уильямом узнала, что он не брал ни денег, ни конфет: кто-то над ним так зло подшутил.

– Элизабет, конечно, ненавидит меня, – проговорил Джулиан, – но я уверен: она бы так не поступила.

– Ох, Джулиан, ну конечно! – воскликнула бедная Элизабет, чуть не плача. – Я тебя вовсе не ненавижу. Мне очень жаль, что всё так вышло. И страшно стыдно. Вечно я совершаю всякие глупости. Ты меня никогда не простишь, я знаю.

Джулиан серьёзно и внимательно посмотрел на неё своими зелёными глазами.

– Я тебя уже простил, – сказал он неожиданно. – Я не из тех, кто таит обиду. Но ты мне не очень-то нравишься, и я не могу больше дружить с тобой, как прежде. Но я хочу сейчас кое в чём признаться. – Он повернулся к Уильяму и Рите: – Вы сказали на собрании, что Элизабет дважды выгоняли из класса за плохое поведение, но это была не её вина. – Он оглянулся на Элизабет: – Элизабет, это я подстроил тот розыгрыш с падавшими учебниками. Я подложил под них пружины, вот книги и падали, когда те распрямлялись. И это я приклеил шарики к потолку над твоим стулом, так что капли и правда капали тебе на голову, когда происходила реакция и вещества в них превращались в воду. И это я подсыпал чихательный порошок в твой учебник французского.

Уильям и Рита изумлённо уставились на мальчика. Они не могли взять в толк, о чём говорил Джулиан. Но Элизабет, конечно, всё поняла. Она слушала Джулиана, раскрыв рот.

Пружины под книгами! Шарики с жидкостью на потолке! Чихательный порошок в учебнике! Девочка не верила собственным ушам. Она с изумлением смотрела на Джулиана, забыв про слёзы.

А потом вдруг рассмеялась. Просто не смогла сдержаться. Она вспомнила, как странно прыгали книги с её парты. Вспомнила те загадочные капли, падавшие с потолка, и приступ чихания. Теперь всё это показалось ей таким смешным, хотя её за это отругали и наказали.

Как она хохотала! Запрокинула голову и тряслась от хохота. Уильям, Рита и Джулиан удивлённо смотрели на развеселившуюся девочку, а потом и сами рассмеялись. У Элизабет был такой заразительный смех, что никто не мог сдержаться.

Наконец Элизабет утёрла глаза и остановилась.

– О господи, – сказала она, – сама не знаю, почему я хохочу, хотя у меня на душе кошки скребут. Но не могу удержаться: теперь всё кажется таким смешным, а тогда-то я была не на шутку озадачена.

Джулиан неожиданно пожал Элизабет руку:

– А ты молодец! Вот уж не мог представить себе, что ты рассмеёшься, когда я признаюсь в том, что сделал, чтобы досадить тебе. Думал, ты разревёшься, или раскричишься, или надуешься, но только не рассмеёшься. И вправду молодчина! Вот такая ты снова мне нравишься!

– Ох, Джулиан! – прошептала Элизабет, не веря своим ушам. – Какой ты всё-таки хороший. Надо же: ты простил меня, потому что я рассмеялась! Просто смех!

– Не так уж и смешно, – заметил Уильям. – Люди, которые могут посмеяться, когда шутят над ними, – молодцы, тут Джулиан прав, такие всем нравятся. Этим своим смехом, Элизабет, ты многое исправила. Теперь мы лучше друг друга понимаем.

Джулиан сжал руку Элизабет:

– Я готов забыть все те глупости, которые ты про меня наговорила, а ты забудь, как я тебя дразнил. Мы квиты и можем начать всё заново. Будешь со мной дружить?

– Ох, Джулиан! – обрадовалась Элизабет. – Конечно! Даже если ты выльешь на меня ведро воды, засыплешь снегом или подбросишь ещё какой порошок в мои учебники. Теперь я снова счастлива!

Уильям и Рита не сговариваясь улыбнулись. Элизабет, похоже, с одинаковой лёгкостью попадала в беду и выбиралась из неё – всё с неё как с гуся вода! Она могла делать глупости, могла быть несдержанной, могла ошибаться – но душа у неё была добрая.

– Что ж, – сказал Уильям, – мы многое прояснили, но по-прежнему не знаем, кто же настоящий воришка. А он ведь может продолжить воровство. Надеюсь, мы отыщем его, прежде чем ещё что-нибудь стрясётся. Между прочим, Элизабет, если своё первое обвинение ты высказала Джулиану с глазу на глаз, как же о нём все узнали? Может, ты ещё кому-нибудь об этом рассказала?

– Нет, я никому не говорила, – сразу ответила Элизабет. – Я же обещала. И сдержала слово.

– И я тоже ничего не говорил, – сказал Джулиан, – но весь класс как-то узнал и пришёл мне сообщить.

– Один всё-таки знал, – с тревогой проговорила Элизабет. – Мартин Фоллет. Он был в конюшне, пока мы разговаривали на дворе, и вышел, когда ты, Джулиан, уже ушёл. Он даже предложил мне свой фунт, вместо моего потерянного. Мне показалось, это очень мило. Но он обещал никому не рассказывать о том, что услышал.

– Выходит, он не сдержал своего обещания, маленький предатель, – процедил сквозь зубы Джулиан. По непонятной причине ему никогда не нравился Мартин, хотя все вокруг его любили. – Ну да ладно. Что ж, спасибо вам, Уильям и Рита, что помогли нам во всём разобраться.

И он вдруг усмехнулся своей гоблинской улыбкой, и его зелёные глаза блеснули. Элизабет по-доброму посмотрела на него. Как она могла подумать, что Джулиан способен на нечестный поступок? Какая она была противная! Никогда никого не прощала.

«Да, конечно, Джулиан вечно твердит, что поступает как хочет и не станет делать то, что ему не нравится, и его не волнует, если он попадёт в беду. И вдобавок он придумывает самые ужасные розыгрыши. Но всё-таки я убеждена, что душа у него добрая», – говорила сама себе Элизабет.

А Джулиан смотрел на неё, улыбаясь, и думал: «Она готова вспылить на ровном месте и наговорить глупостей и легко нажить кучу врагов, но я убеждён, что душа у неё добрая».

– Что ж, спокойной ночи, нарушители порядка, – сказал Уильям и дружески подтолкнул их. – Элизабет, мне жаль, что ты больше не староста, но, думаю, ты и сама понимаешь: тебе надо стать более рассудительной и сдержанной, чтобы в тебя снова поверили. Ты словно с цепи срываешься, если тебе что-то в голову взбредёт.

– Знаю, – кивнула Элизабет. – В этот раз у меня ничего не вышло, но я постараюсь впредь поступать разумно, вот увидите!

Когда они вдвоём ушли, Уильям и Рита переглянулись.

– Хорошие они ребята, – сказал Уильям. – А теперь, Рита, давай выпьем какао. Уже поздно. А всё-таки интересно, кто же этот гадкий воришка? Наверняка кто-то из первоклашек. И он не просто вор, а двуличный обманщик, сваливающий свою вину на других. Надо же до такого додуматься – подбросить Джулиану в карман меченую монету!

– Да, у этого воришки чёрная душа, – согласилась Рита. – Иметь дело с ним будет непросто. Интересно, это мальчик или девочка?

Джулиан и Элизабет шли по коридору в общую комнату. Через четверть часа пора будет ложиться спать.

– Я зайду вместе с тобой, – сказал Джулиан. Он догадался, что ей не хочется одной предстать перед ребятами. И Элизабет с благодарностью пожала ему руку. Ей тяжело было бы глядеть одноклассникам в глаза после пережитого позора, из-за которого она перестала быть старостой.

– Спасибо, Джулиан, – поблагодарила она и открыла дверь.

Глава 18

Джулиан снова всех веселит

В первом классе все разговоры были про Элизабет. Всех интересовало, где она, и все считали, что она получила по заслугам. Весь первый класс был на стороне Джулиана, никто не сомневался в его правоте.

– Я скажу Джулиану, что думаю об Элизабет, – заявила Арабелла. – Она мне никогда не нравилась, даже когда я гостила у неё дома на каникулах.

– А мне жаль, что Элизабет обвинила Джулиана, хотя не была уверена в его проступке, – сказала Дженни.

– Наверное, она разозлилась из-за того, что я не пригласила её на вечеринку, – презрительно фыркнула Арабелла. – Вот и отыгралась на Джулиане.

– Нет, это не похоже на Элизабет, – возразил Роберт. – Она иногда поступает глупо, но нарочно делать гадости не станет.

– Ну, я с ней разговаривать не стану! – заявил Мартин. – Мне кажется, она гадко поступила с Джулианом.

– Тсс! Вон она идёт, – вдруг сказала Белинда.

Дверь открылась, и вошла Элизабет. Она ожидала увидеть неприветливые лица и даже услышать нелестные слова в свой адрес, так и вышло. Некоторые дети отвернулись от неё.

Но следом за ней вошёл Джулиан, и он сразу догадался, что Элизабет сейчас не поздоровится.

– Джулиан, – обратилась к нему Арабелла, – нам всем очень жаль, что тебе пришлось выслушать такое сегодня на собрании. Это было ужасно.

– Ты, наверное, очень огорчён, – подхватил Мартин. – Я тебя понимаю.

– Так и было, – произнёс Джулиан своим глубоким красивым голосом. – Но теперь всё изменилось. Элизабет, у нас есть ещё десять минут до отбоя, давай сыграем в двойной пасьянс. Где наши карты?

– В моём ящике, – откликнулась Элизабет с благодарностью. Ужасно было вот так стоять перед всеми. Как хорошо, что Джулиан её поддержал, что он снова её друг. Она стала шарить в ящике в поисках колоды.

Все изумлённо смотрели на Джулиана. Он что, с ума сошёл? Как можно так приветливо разговаривать с той, которая наговорила про него столько гадостей? Невероятно! Дети просто не верили своим глазам.

Но это была правда. Джулиан раздал карты, и они с Элизабет погрузились в игру. Все с интересом следили за ними, не зная, что и сказать. Арабелла была удивлена больше остальных, и она же первой пришла в себя.

– Джулиан, что на тебя нашло? Разве Элизабет не твой злейший враг?

– Нет, Арабелла, – ответил Джулиан любезно. – Она мой лучший друг. Всё это было глупой ошибкой.

В голосе Джулиана прозвучало что-то, что заставило всех прикусить языки. Дети занялись своими играми и оставили Джулиана и Элизабет в покое.

– Спасибо, Джулиан, – прошептала Элизабет.

Зелёные глаза посмотрели на неё с интересом.

– Всё в порядке, если тебе понадобится помощь, можешь на меня положиться, Мой Злейший Враг!

– О Джулиан! – полусмеясь-полуплача прошептала Элизабет.

И тут раздался сигнал: «Всем спать!» Дети сложили книги и игры и разошлись по своим спальням.

Следующие несколько дней Элизабет пришлось нелегко. Одноклассники не простили её так быстро, как Джулиан, и держались с ней холодно. Только трое ребят были с ней приветливы – Кэтлин, Гарри и Роберт. Но большинство её игнорировало. Казалось, все были рады, что она больше не староста.

Но вот Джоан из второго класса, которая дружила с Элизабет в первой четверти, отыскала её и пожала ей руку:

– Я не знаю, как там всё было на самом деле, но уверена: ты не сказала бы того, что сказала, если бы не была убеждена, что это правда. Всё пройдёт, и ты снова будешь старостой, вот увидишь!

Элизабет была рада услышать добрые слова настоящего друга.

– Теперь я понимаю, что значит «друг познаётся в беде», – сказала она. – Я не забуду, как важно мне было участие, когда всё пошло не так, и теперь знаю, как вести себя по отношению к другим, если они попадут в беду.

Все эти дни Элизабет была серьёзна и молчалива. Она много занималась, и её весёлый смех звучал очень редко. Джулиан даже поддразнивал её из-за этого.

– Ты сделалась тихоней, совсем как Розмари. Ну же, посмейся, Элизабет. Мне не нужен унылый друг.

Но Элизабет перенесла потрясение и должна была прийти в себя. Джулиан ломал голову, желая придумать что-нибудь такое, от чего Элизабет станет счастливой, как прежде. Он стал изобретать разные шутки.

А потом рассказал одноклассникам о своих задумках:

– Послушайте, когда мистер Лесли, учитель естествознания, поведёт нас в лабораторию проводить опыты, я начну издавать разные звуки. Но вы все сделайте вид, что ничего не слышите. Понятно? Тогда мы повеселимся.

Уроки естествознания в этой четверти были скучноваты. Мистер Лесли и сам был весьма унылый и очень строгий. Дети его недолюбливали, так что план Джулиана им очень понравился, и в это утро они побежали в лабораторию с большей охотой.

– А какие это будут звуки? – поинтересовалась Белинда.

– Подожди, сама услышишь, – ухмыльнулся Джулиан. – Пусть для мистера Лесли это будет сюрпризом.

Так и вышло. Учитель твёрдой походкой вошёл в класс, кивнул ученикам и велел им занять свои места.

– Сегодня, – начал он, – мы попробуем обнаружить крахмал в картофеле. У меня тут…

Сначала он объяснил, как проводить опыт, а потом раздал всем по кружочку картофеля. Ученики склонили головы и приступили к опытам.

И тут послышался странный звук: «И-и-и-и-и-и!» Он становился всё сильнее и был похож на громкий свист – такой высокий, что напоминал писк летучей мыши или скрип смычка, которым проводят по самой тонкой струне.

Все украдкой посматривали на Джулиана, даже не сомневаясь, что это он, а Джулиан склонился над своей работой, ничем не выдавая, что звук исходит от него.

Мистер Лесли строго оглядел класс:

– Откуда этот звук?

– Какой звук, мистер Лесли? – с невинным видом переспросила Дженни.

– Этот пронзительный писк, – пояснил мистер Лесли, теряя терпение.

Дженни склонила голову набок, будто прислушиваясь. И все остальные дети сделали то же самое. За окном раздался шум аэроплана, миг – и вот он летит!

– А, так это вы слышали аэроплан, мистер Лесли, – сказала, просияв, Дженни.

Все захихикали.

Мистер Лесли нахмурился.

– Не говори чепухи, Дженни! У аэроплана совсем не такой звук. Вот опять!

«И-и-и-и-и-и-и-и!»

И правда раздался странный звук, но все сделали вид, будто не слышат его. Ученики, едва сдерживая смех, ещё ниже склонились над работой.

Потом Джулиан издал другой звук, и в классе послышалось рычание. Мистер Лесли удивлённо огляделся.

– Кто привёл в класс собаку?

– Собаку, мистер Лесли? – переспросила Белинда, оглядываясь вокруг. – Я никого не вижу.

Элизабет прыснула со смеху, но попыталась сделать вид, что закашлялась. А рычание меж тем продолжалось, оно то стихало, то становилось громче. Мистер Лесли был совершенно сбит с толку.

– Вы слышите этот звук? – спросил он учеников за ближайшей партой. – Похожий на рычание.

– Вы же совсем недавно говорили, что это писк, сэр, – напомнил Гарри, изобразив удивление. – Так что это – писклявое рычание или рычащий писк?

Элизабет снова прыснула, а Дженни заткнула рот носовым платком. Мистер Лесли всё больше сердился.

– Не вижу ничего смешного! – выпалил он. – Господи, а это ещё что такое?

Джулиан снова изменил звук, теперь раздавалось странное приглушённое «бум-бум-бум». Оно доносилось неизвестно откуда, и меньше всего можно было заподозрить в этом Джулиана.

Мистеру Лесли стало не по себе. Учитель посмотрел на детей. Похоже, никто из них не слышал этих новых «бум-бум-бум». Как странно! Видимо, у него что-то не так с ушами. Он зажал их ладонями. Может, он заболел? У больных бывает шум в ушах.

«Бум-бум-бум» – продолжался странный приглушённый звук.

– А ты слышишь теперь «бум-бум-бум»? – спросил шёпотом мистер Лесли у Гарри.

Мальчик склонил голову набок и прислушался, приложив ладонь сначала к одному уху, потом к другому. И наконец к обоим сразу.

Элизабет громко рассмеялась. Она была не в силах сдержаться. Дженни тоже хихикнула. Мистер Лесли зыркнул на них. А потом повернулся к Гарри.

– Что ж, если ты ничего не слышишь, значит, у меня что-то со слухом, – вздохнул он. – Продолжайте работать. И прекрати смеяться, Дженни.

Следующий звук был похож на скрип калитки. Этого мистер Лесли уже не вынес. Пробормотав, что ему нехорошо, учитель выскочил из класса, велев детям продолжать работу без него.

Продолжать работу? Это было совершенно невозможно! Раскаты смеха, безудержное веселье, визг и хохот наполнили класс. По щекам Дженни текли слёзы. Гарри катался по полу, держась за бока. Элизабет хохотала, заражая смехом остальных. А Джулиан стоял посреди класса и ухмылялся.

– Ох, ну и здорово же получилось! – сказала Элизабет, утирая слёзы. – Никогда в жизни так не смеялась. Ох, Джулиан, ты великолепен! Повтори это обязательно! Это было потрясающе!

И всем пошло на пользу. Взрывы смеха очистили воздух от злобы, подозрительности и вражды. Все вдруг почувствовали себя добрыми друзьями. Хорошо смеяться и играть вместе! Школа для первоклассников вдруг сделалась более приятным местом.

Глава 19

Джулиан получает горькое известие

Успех на уроке мистера Лесли, по-видимому, вскружил Джулиану голову. Он испробовал несколько других звуков на уроке у Мадемуазель и на уроке рисования. На французском он замычал, не подозревая, что учительница ужасно боится коров.

– Корова! – воскликнула она и задрожала от страха. – Только корова так мычит! – Бедная Мадемуазель искренне поверила, что чья-то корова разгуливает по коридору.

«Му-му-у», – раздалось снова, и Мадемуазель снова вздрогнула. Она терпеть не могла коров и ни за что не пошла бы на поле, если бы они там паслись.

– Давайте я схожу и прогоню её, – вызвалась Дженни, радуясь своей смекалке. – Девочка бросилась к двери, затем послышалось «кыш-кыш» и снова громкое мычание, от чего весь класс покатился со смеху.

Мадемуазель наконец сообразила, что коровы просто так не разгуливают по школьным коридорам, и строго посмотрела на Джулиана. Она вспомнила выходки этого ужасного мальчишки. Уж не взялся ли он за прежнее?

А первый класс меж тем наслаждался проделками озорника. Казалось, им не будет конца. Его живой ум придумывал всё новые и новые проказы да такие изобретательные, что ни один учитель не мог их разгадать.

Джулиан ещё раз использовал чихательный порошок, в этот раз на уроке пения у мистера Льюиса. Учитель собрал вместе два или три класса на репетицию, но она в мгновение ока превратилась в безудержное веселье, а мистер Льюис чихал, тщетно пытаясь остановиться. Джулиан благодаря своим необыкновенным проказам стал в школе настоящим героем.

Но учителя вовсе не считали его таковым. Они часто обсуждали его, иногда сердито, иногда с грустью.

– Он самый смышлёный из всех, кто когда-либо учился в нашей школе, – говорила мисс Рейнджер. – Один из самых способных. Если бы он учился всерьёз, то получил бы любую стипендию. У него отличные мозги, вот если бы он их правильно использовал!

– У него одни шалости на уме, – проворчал мистер Лесли. Он теперь был уверен, что странные звуки у него на уроке – дело рук Джулиана, и, вспоминая об этом, всякий раз страшно злился. Но оказалось, что ученик, словно чтобы загладить свою вину, написал прекрасное сочинение для мистера Лесли – сочинение, которым учитель и сам бы гордился. Да, это был, несомненно, очень странный мальчик.

На собрании, которое состоялось через неделю, Элизабет уже не сидела в президиуме. Она перестала быть старостой, и теперь её место было в зале вместе со всеми. Но она встала и взяла слово:

– Я просто хочу сказать, что была несправедлива к Джулиану. Я и ему об этом сказала, и он меня простил. Так что мы теперь снова друзья. Вот видите, какой он великодушный. Мне жаль, что я оказалась плохой старостой. Если меня снова когда-нибудь изберут, я постараюсь справиться получше.

– Спасибо, Элизабет, – сказал Уильям, когда девочка села. – Мы рады, что с Джулиана снято подозрение и что он показал себя достаточно взрослым и простил тебя. Хорошо, что вы помирились.

Повисла пауза. Джулиан улыбнулся Элизабет, и она улыбнулась ему в ответ. Хорошо было снова стать друзьями. И тут Уильям заговорил, но на этот раз голос его звучал строже:

– Я должен кое-что ещё сказать Джулиану. Не очень приятное. Все учителя, Джулиан, недовольны тобой. И не только потому, что ты дурачишься в классе и устраиваешь всякие розыгрыши, но потому, что ты тратишь на эту ерунду свои отличные мозги. Все считают, что они у тебя прекрасные, изобретательные и необычные – и в будущем дадут тебе шанс сделать что-то важное для мира, – а ты тратишь их на пустяки и чепуху, которая этого не стоит.

Он замолчал. Джулиан покраснел и сунул руки поглубже в карманы. Ему эта речь совсем не понравилась.

– Тебе нравится смешить весь класс и чувствовать себя при этом героем, – продолжил Уильям, – но лучше бы ты прикладывал больше усилий, чтобы в будущем стать героем в мире науки и изобретений.

– Мне всё равно, прославлюсь я или нет, когда вырасту, – пробурчал Джулиан. Он всегда держался грубо, когда был смущён. – Я просто хочу хорошо проводить время, делать, что мне нравится, а другие пусть делают то, что нравится им. Зачем напрягаться – это глупо и…

– Встань, когда ты говоришь с нами, и вынь руки из карманов, – велел Уильям.

Джулиан нахмурился, но встал и вынул руки из карманов.

– Прости, Уильям, – буркнул он, и его зелёные глаза сердито сверкнули. – Мне нечего больше сказать – только то, что это мои мозги и я сам решаю, как мне их использовать. Все эти добренькие спасительные речи не для меня.

– Вижу, – сказал Уильям. – Очень жаль. Кажется, ты занят лишь самим собой и тем, что тебе нужно. И всё же в один прекрасный день придётся изменить своё мнение. Кто-нибудь преподаст тебе урок, и, боюсь, этот урок будет горький.

Джулиан, красный как рак, сел на место. Зачем ломать голову над трудными задачами, когда можно развлекаться, придумывать шутки и розыгрыши, чтобы рассмешить друзей! Нет, спасибо! Вот он вырастет, станет взрослым, будет зарабатывать на жизнь, тогда и возьмётся за ум. Времени ещё полно.

Элизабет на эти речи никак не отреагировала. Но она и сама, когда была старостой, твердила Джулиану о том же. И это были не пустые слова. В них был здравый смысл. Зря Джулиан лентяйничает. Он бы мог заслужить прекрасные стипендии и получить интересную профессию. Странно, что её друг этого не понимает.

Увы, после выступления Уильяма Джулиан скатился по успеваемости ещё ниже. Он и так плёлся в хвосте, но на следующей неделе получил такие низкие отметки, что даже сам удивился. Но виду не показал, лишь усмехнулся. Ему было всё равно, что он числился теперь в отстающих.

Шли дни, приближалась середина четверти и, значит, скоро родительский день. Элизабет заговорила об этом с Джулианом:

– А твои родители приедут?

– Надеюсь. Я бы хотел увидеть маму. Она у меня замечательная! Правда-правда. Она красивая, весёлая и милая.

Глаза Джулиана загорелись. Было видно, что он любит свою маму больше всех на свете. Отца он тоже любил, но сердце было отдано матери.

– Это из-за неё я ношу длинные волосы, – признался он, смеясь, Элизабет. – Маме нравится моя дурацкая причёска, когда волосы постоянно падают на лоб. Вот я и не стригу их. И ей нравятся мои шутки и проделки.

– Но разве она не огорчится, когда узнает, что ты плетёшься в хвосте? – спросила Элизабет. – Моей маме было бы за меня стыдно.

– А моей главное, чтобы мне было хорошо, – отвечал Джулиан. – И ей не важно, сдал я экзамены или нет.

Элизабет решила, что мама у Джулиана очень странная. Впрочем, и сам Джулиан тоже странный, хотя с ним и весело.

И вот наконец наступила середина четверти, и в школу приехали родители, соскучившиеся по своим детям. Элизабет бросилась маме на шею.

– Ты хорошо выглядишь, дорогая, – похвалила дочь миссис Аллен. – А теперь давай пригласим Арабеллу, а то к ней никто не приедет.

– Может, не стоит? – расстроилась Элизабет, но тут она заметила Джулиана и подозвала его: – Джулиан, познакомься с моей мамой. А твоя уже приехала?

– Нет ещё, – ответил Джулиан немного встревоженно. – Хотя обещала приехать рано. Может, машина сломалась.

И тут в холле резко зазвонил телефон. Мистер Джонс пошёл ответить, а потом подозвал к себе Джулиана и отвёл его в соседнюю комнату. Элизабет насторожилась: что случилось?

– Мама, прости, но я не могу прямо сейчас пойти с тобой, – сказала девочка. – Я хочу дождаться Джулиана.

Ждать пришлось долго. Но вот дверь распахнулась, и появился Джулиан сам не свой. Лицо белое как мел, а в глазах такая боль, что Элизабет едва посмела в них заглянуть.

Она подлетела к другу:

– Джулиан, что случилось?

– Уйди, – проговорил он и, оттолкнув девочку, словно не замечая её, пошёл в сад.

Элизабет метнулась к мистеру Джонсу:

– Мистер Джонс, что с Джулианом?

– У него мама заболела, – сказал мистер Джонс. – И очень тяжело. Отец его сейчас рядом с ней, он врач, там ещё и другие опытные врачи. Но она так больна, что Джулиану даже нельзя с ней увидеться. Это для него большой удар, сама видишь. Может быть, ты сможешь помочь ему, Элизабет? Вы ведь друзья.

– Конечно, – кивнула Элизабет, ей всем сердцем хотелось утешить Джулиана. Он так гордился своей мамой и так её любил! Для него она была лучше всех на свете. Ох, только бы она выздоровела!

Элизабет подбежала к своей матери:

– Мамочка, дорогая, у Джулиана серьёзно больна мама, и я не могу сейчас оставить его одного. Он мой друг, и я должна поддержать его. Может, ты пока прогуляешься с Арабеллой? Понимаешь, я правда должна остаться с Джулианом.

– Хорошо, – согласилась мисс Аллен и пошла искать Арабеллу.

А Элизабет отправилась на поиски Джулиана. Господи, куда же он запропастился? Он сейчас, словно раненый зверь, ищет укрытия. Бедный, бедный Джулиан! Что ей сказать, чтобы утешить его?

Глава 20

Джулиан даёт клятву

Джулиана нигде не было. Куда же он подевался? Элизабет окликнула Гарри:

– Ты не видел Джулиана?

– Видел, он бежал к воротам, – сказал Гарри. – А что с ним стряслось?

Элизабет не ответила, а со всех ног кинулась к большим школьным воротам. Что, если Джулиан решил отправиться на вокзал и поехать к маме? Она выскочила за ворота, остановилась и огляделась.

Вдалеке она увидела убегающего мальчика. Наверняка это он. Элизабет припустила. Она должна его догнать. Джулиан оказался в беде, надо ему помочь.

Она пробежала по улице и завернула за угол. Но мальчика нигде не было. Неужели он успел так далеко уйти? Может, он свернул на следующем перекрёстке? Элизабет, полная тревоги, устремилась вперёд.

Но, добежав до поворота, она никого там не увидела. Куда же он делся?

Элизабет повернула назад: а вдруг он вышел через калитку на поле? Она прошла мимо красной телефонной будки, даже не взглянув на неё, и тут услышала, как скрипнула дверь, и Джулиан окликнул её:

– Элизабет! У тебя случайно нет мелочи?

Девочка обернулась и увидела его в телефонной будке. Она подбежала к нему и стала рыться в карманах в поисках монетки.

– Вот! Пятьдесят пенсов и несколько по десять. Что ты тут делаешь?

– Хотел позвонить отцу. Мистер Джонс сказал, что папа просил не беспокоить его звонками… Наверное, он прав… но я должен услышать его. Только у меня не оказалось мелочи.

Он взял у Элизабет монеты и скрылся в телефонной будке. Девочка осталась снаружи. Ждать ей пришлось долго.

Джулиан дозвонился только через четверть часа, когда уже совсем отчаялся. Он то и дело откидывал волосы со лба и казался таким бледным и потерянным, что Элизабет хотелось войти в будку и встать с ним рядом.

Говоря с отцом по телефону, Джулиан о чём-то взволнованно расспрашивал его, минут через пять он повесил трубку и покинул будку. Лицо у него было позеленевшим.

– Кажется, мне сейчас станет дурно, – еле слышно произнёс он. Потом взял Элизабет за руку, и через ближайшую калитку они вышли в поле.

Джулиан опустился на траву, но сознания не потерял. Постепенно зеленоватый оттенок с лица спал, и щёки его немного порозовели.

Элизабет видела, что её друг едва сдерживает слёзы, и сама была готова расплакаться. Она не знала, как помочь ему в его беде и что сказать. От слов мало толку. Она лишь подсела к нему поближе и сжала руку.

– Что сказал твой папа? – наконец спросила она тихо.

– Он сказал… сказал… что у мамы появился маленький шанс. – Джулиан закусил губу. – Один-единственный шанс. Я не могу думать об этом, Элизабет!

– Джулиан, доктора теперь очень опытные, – успокаивала его Элизабет. – Твоя мама поправится. Обязательно поправится, вот увидишь! Они придумают, как её спасти.

– Папа изобрёл новое лекарство, он и ещё два врача разрабатывали его десять лет, и теперь оно почти готово, – взволнованно произнёс Джулиан, нервно выдёргивая траву вокруг себя. – Он сказал, что сегодня опробует его на маме. Это единственная надежда. Её последний шанс.

– Джулиан, твой папа, наверное, очень умный, – восторженно отреагировала Элизабет. – Ох, хорошо быть таким – изобретать лекарства, которые спасают людям жизнь. Представь, только представь – открытие твоего отца спасёт твою маму! Наверное, ты в него такой умный. Точно. Может, когда-нибудь и ты изобретёшь что-нибудь для спасения того, кого любишь.

Элизабет сказала это, чтобы утешить Джулиана, но, к её ужасу и смятению, он упал на траву и расплакался.

– В чём дело? Не надо! – испугалась Элизабет.

Но Джулиан не обращал на неё внимания. Немного погодя он сел, поискал носовой платок и, не найдя его, принялся вытирать лицо грязными ладонями. Элизабет предложила ему свой платок. Он взял.

– Если новое лекарство спасёт мою маму, это случится потому, что отец долгие годы трудился над своим открытием, используя весь свой ум, – сказал Джулиан, словно говорил с самим собой. – А я-то считал, что глупо так работать – без перерыва и отдыха. Ведь он даже в отпуск не уходил!

Джулиан снова потёр глаза. Элизабет слушала его, боясь ненароком перебить. Мальчик говорил очень откровенно. Может быть, это был самый важный момент в его жизни, и теперь он решал, какой путь избрать: беспечный и лёгкий или тернистый и полный испытаний – такой, как у его отца. Путь, в котором есть только тяжёлый самоотверженный труд на благо человечества.

Джулиан продолжал говорить, будто сам с собой:

– Мне тоже достались хорошие мозги, а я трачу их на ерунду. И поделом мне. А мой отец все эти годы думал о важных вещах, и, может быть, теперь ему удастся спасти маму. Это станет лучшей наградой за его работу. Ох, если мама поправится, я стану трудиться, не давая себе поблажек! Уильям будто в воду глядел, когда упрекал меня за беспечность. Он сказал, что рано или поздно мне придётся поплатиться. И вот оно наказание.

Джулиан откинул волосы и закусил дрожащую губу.

– У тебя отличные мозги, Джулиан, – сказала Элизабет негромко. – Я слышала, что говорили учителя. Ты можешь добиться, если захочешь, всего-всего на свете. И знаешь, что я думаю: если тебе достался дар, вот, например, мозги, ты должен быть очень счастлив и можешь сделать счастливыми других. И это не просто слова! Джулиан, я на самом деле так думаю.

– Знаю, – сказал Джулиан. – Ты всё верно говоришь. Ох, почему я не показал маме, на что способен, когда у меня была такая возможность? Она бы так мною гордилась! Она всегда говорила, что ей не важно, что я делаю и как развлекаюсь, но она бы гордилась, если бы я сделал что-нибудь стоящее. А теперь – слишком поздно!

– Нет, не поздно, – возразила Элизабет. – Ты ведь знаешь: у твоей мамы есть шанс. Так сказал твой отец. И всё равно: что бы ни случилось, Джулиан, ты можешь взяться за ум и сделать что-нибудь значительное, что-нибудь важное. Ты можешь стать кем захочешь.

– Я буду хирургом, – сказал Джулиан, и его зелёные глаза блеснули. – И придумаю новые способы лечения. Я буду проводить эксперименты, чтобы найти средство излечить миллионы людей.

– Да, Джулиан, так и будет! – сказала Элизабет. – Я верю в тебя.

– Вот только мама этого не увидит, – вздохнул Джулиан. Он поспешно встал и направился к калитке. – Теперь я понимаю, Элизабет, почему это случилось именно со мной. А что ещё могло заставить меня посмотреть на себя со стороны и устыдиться?! Если бы только… если бы…

Он остановился. Элизабет догадалась, о чём хотел сказать её друг: он сожалел, что ему понадобился такой ужасный урок. Но что случилось, то случилось. Девочка пошла за ним следом.

Они зашагали к школе. По дороге им попалась маленькая сельская церквушка. Дверь была открыта.

– Я загляну на минутку, – сказал Джулиан. – Хочу дать торжественную клятву прямо сейчас. Это будет клятва на всю жизнь. Ты подожди, пожалуйста, здесь.

Он вошёл в маленькую полутёмную церковь, а Элизабет села на скамейку и стала смотреть, как раскачиваются на ветру первые нарциссы. Ей тоже захотелось помолиться.

«Только бы маме Джулиана стало лучше, – подумала она. – Теперь, когда Джулиан дал клятву, ему предстоит много работать. Работать прилежно, не думая о том, станет ли гордиться им мама и будет ли она любить его ещё больше».

Когда Джулиан вышел, он выглядел спокойным и уверенным. Элизабет поняла: теперь, когда он дал слово, что бы ни случилось, он сдержит его. Отныне он не станет тратить свои таланты на одни лишь развлечения. А всю жизнь он будет поступать, как и его отец: использовать свои способности на общее благо. Возможно, он станет хорошим врачом или даже великим хирургом.

Они шли до школы молча. Во дворе никого не было, все дети гуляли вместе с родителями. Джулиан протянул Элизабет её грязный носовой платок.

– Прости, что ты из-за меня пропустила прогулку с мамой, – сказал он, криво усмехнувшись. – Но без тебя бы я не справился.

– Давай возьмём какой-нибудь еды и устроим пикник, – предложила Элизабет.

Джулиан покачал головой:

– Нет, я хочу остаться здесь, вдруг будут новости. Хотя сегодня вряд ли, папа сказал: может быть, через день или два. Но кто знает…

– Хорошо, – согласилась Элизабет. – Давай останемся здесь. Пойдём поработаем в саду. Джона там сегодня нет, но я знаю, что делать. Надо посадить салат и перекопать кое-что. Справишься?

Джулиан кивнул. И вскоре они уже перекапывали грядки. Солнце припекало, а ветер обвевал их лица. Как хорошо работать в такую погоду! И как хорошо иметь друга, который придёт в беде на помощь.

Глава 21

Мартин удивляет Элизабет

В тот день Джулиан больше не получил никаких известий, кроме сообщения, что с его мамой всё было по-прежнему, не хуже, но и не лучше. Дети ужасно огорчились, узнав про его беду, всем хотелось как-нибудь утешить Джулиана.

Как ни странно, больше всех печалился Мартин.

«Удивительно, – подумала Элизабет, – ведь Джулиан недолюбливал Мартина и не скрывал этого».

Мартин подошёл к Элизабет, он был очень расстроен.

– Могу я чем-нибудь помочь Джулиану? – спросил он. – Сделать что-нибудь?

– Вряд ли, – покачала головой Элизабет. – Спасибо, что предложил помощь, но даже я ничем не могу помочь.

– Как ты думаешь, его маме скоро станет лучше?

– Не знаю. Джулиан страшно волнуется, лучше его не беспокоить.

Но Мартин не ушёл, он слонялся неподалёку, перекладывая книги и карандаши, и этим начал раздражать Элизабет.

– Да что с тобой такое, Мартин? Почему ты весь как на иголках? Не тряси стол, я не могу писать.

Кроме Элизабет и Мартина в общей комнате занималась только Белинда. Она закончила свою работу и ушла. Мартин закрыл за ней дверь и вернулся к Элизабет.

– Хочу попросить у тебя совета, – сказал он, явно нервничая.

– Лучше не надо, – поспешила ответить Элизабет. – Я ведь больше не староста. Обратись к новой. Она очень внимательная.

– Я совсем не знаю Сьюзен, а тебя знаю, – возразил Мартин. – Есть одна вещь, которая не даёт мне покоя. И теперь, когда Джулиан попал в беду, это тревожит меня ещё больше. Я тоже очень люблю свою маму, так что понимаю, каково ему сейчас. Элизабет, выслушай меня, пожалуйста.

– Нет, Мартин, не стоит. Честное слово, я всё равно не смогу тебе помочь. Я теперь совсем не так уверена в себе и сама часто ошибаюсь. Вспомни, как я обвинила Джулиана в воровстве. Мне всю жизнь будет из-за этого стыдно. А он с таким пониманием ко мне отнёсся. Лучше со Сьюзен поговори.

– Не могу я рассказать это тому, кого совсем не знаю, – повторил Мартин в отчаянии. – Мне не нужна твоя помощь. Мне просто надо выговориться.

– Ладно, выкладывай, – уступила Элизабет. – Что же ты натворил? Только ради бога прекрати расхаживать по комнате. Да что с тобой такое?

Мартин сел за стол и закрыл лицо руками. Элизабет заметила, что он покраснел, и удивилась: что же с ним стряслось? Мартин заговорил, не убирая рук от лица.

– Это я взял те деньги – много – и у Арабеллы, и у Розмари, и у тебя, и у других тоже. Конфеты и шоколадки тоже я, а ещё печенье и пирожные, – проговорил Мартин странным тусклым голосом.

Элизабет уставилась на него, поражённая и потрясённая:

– Так это ты – вор? Ах ты гадкий подлый воришка! А ведь всегда казался таким добрым и щедрым. Ты даже предложил мне свой фунт вместо пропавшего, а выходит, сам его и украл! И Розмари ты тоже предлагал деньги, она тебя за это превозносила до небес. Мартин Фоллет, ты ужасный, испорченный мальчишка, да к тому же двуличный: строил из себя добренького и щедрого, а сам оказался обманщиком и вором.

Мартин не возражал. Просто сидел, закрыв лицо руками. Элизабет смотрела на него с гневом и презрением.

– Зачем ты мне это рассказал? Я же не хотела тебя слушать. Я обвинила несчастного Джулиана в том, что на самом деле сделал ты, подлая твоя душа! Ох, Мартин, неужели это ты подложил помеченный фунт в карман Джулиана? И конфеты тоже? Чтобы заставить меня подумать на него? Как же ты мог совершить такую подлость?

Мартин кивнул. Он всё ещё прятал лицо.

– Да, я сделал это. Я испугался, когда заметил, что фунт меченый. Вы все меня недолюбливали. А мне хотелось, чтобы меня любили. Никто никогда меня не любил.

– И неудивительно, – зло сказала Элизабет. – Боже мой! Мало того, что ты крал деньги и другие вещи, так ты ещё взвалил вину на другого! Это подлость и трусость. Не понимаю, зачем ты мне всё это выложил? О таком надо говорить с Ритой и Уильямом, а не со мной.

– Не могу, – простонал Мартин.

– Сколько же вреда ты причинил! – сказала Элизабет и сама ещё больше разозлилась, вспомнив об этом. – Ты заставил меня поверить, что бедный Джулиан – вор, я его обвинила, а он в отместку начал строить козни, чтобы меня выгоняли из класса. И вот я перестала быть старостой. Мартин Фоллет – ты самый гадкий, самый противный мальчишка, какого я когда-либо встречала! Лучше бы ты мне ничего не рассказывал.

– Я не мог больше скрывать, что это я навлёк на Джулиана беду. Ведь у него теперь такое несчастье, – сказал Мартин. – Мне надо было облегчить душу. Вот я и признался тебе. Кажется, это единственное, что я могу сделать для Джулиана.

– Лучше бы ты признался кому-нибудь другому, – проворчала Элизабет и встала. – Я не могу и не хочу помогать тебе. Ты гадкий трус. Тебе не место в этой школе. Ты недостоин Уайтлифа. Во всяком случае, мне сейчас надо думать о Джулиане, а не о тебе!

Девочка бросила напоследок презрительный взгляд на Мартина и вышла из комнаты. Как отвратительно! Надо же – сам украл, а потом свалил вину на другого! Пусть теперь сам расхлёбывает.

Когда Элизабет ушла, в общую комнату проскользнула Розмари. Элизабет тем временем направилась в музыкальный класс, достала ноты и стала репетировать, размышляя о Джулиане, Мартине и о себе самой.

Спустя какое-то время дверь открылась и в музыкальный класс заглянула Розмари. На её миленьком личике отразился испуг, когда Элизабет хмуро на неё посмотрела. Но на самом деле Розмари была не робкого десятка и, несмотря на угрюмый вид Элизабет, вошла в класс и закрыла за собой дверь.

– В чём дело? – спросила Элизабет.

– Что стряслось с Мартином? Он что, заболел? На нём лица нет.

– И поделом, – буркнула Элизабет и заиграла снова. – Так ему и надо.

– Почему? – удивилась Розмари.

Элизабет ничего не стала ей объяснять.

– Мне не нравится Мартин, – только и сказала она, продолжая играть.

– Но почему, Элизабет? – повторила Розмари. – Он ведь такой добрый. Знаешь, он всегда угощает меня конфетами. А если у кого пропадают деньги, готов поделиться своими. Мне кажется, он самый щедрый мальчик из всех, кого я знаю. И никогда сам не ест конфеты, а бережёт, чтобы угостить других. Он совсем не жадный.

– Розмари, уходи, пожалуйста. Видишь, я репетирую, – попросила Элизабет, которой совсем не хотелось слушать подобные речи.

– Но что всё-таки случилось с бедным Мартином? – ещё раз спросила Розмари, преодолев робость. – Он словно в воду опущенный. Ты что, сказала ему что-то неприятное? Вспомни, как ты была строга к Джулиану. Ты всех готова судить и никому не даёшь шанса, разве не так?

Элизабет не ответила. Розмари вышла из класса. Она так рассердилась на Элизабет, что даже хлопнула дверью. Но ей не хотелось возвращаться к Мартину, он тоже отвернулся от неё и попросил уйти. Ах, как всё это странно!

«Наверное, Элизабет с ним только что поссорилась, – подумала Розмари. – Так что от моего разговора было мало проку».

Но на самом деле это было совсем не так. Как только девочка ушла, Элизабет задумалась о том, что сказала о Мартине Розмари. Это вдруг показалось ей очень странным.

Она назвала его самым щедрым из её знакомых, проговорила Элизабет про себя её слова. Сказала, что он сам никогда не ел конфет, а только их раздавал. И когда у кого-нибудь пропадали деньги, он всегда предлагал помочь. А ведь он и мне предлагал деньги и конфеты! Как странно: украсть, чтобы потом всё раздать! Никогда прежде о таком не слышала.

Элизабет перестала репетировать и задумалась. Как мог Мартин одновременно быть и жадным, и щедрым? Как он мог огорчать людей, воруя у них, а потом пытаться их осчастливить, возвращая утраченное? В этом же нет никакого смысла! И всё-таки он поступал именно так.

«Он крал не для себя, – рассуждала Элизабет. – Конечно, это странно. Вот бы мне с кем-нибудь посоветоваться. Но к Сьюзен я не пойду и точно не стану сейчас спрашивать об этом Риту и Уильяма. Не хочу, чтобы они решили, что я снова вмешиваюсь не в своё дело, ведь я больше не староста. Ах, зачем только Мартин мне рассказал!»

Элизабет ещё не раз прокручивала всё это в голове, пока не случилось то, что заставило её обо всём позабыть. Это произошло на уроке арифметики.

В холле вдруг зазвонил телефон. Он звонил два или три раза, пока кто-то не подошёл и не взял трубку. Затем в коридоре послышались шаги и в дверь класса постучали.

Вошла Матрона и обратилась к миссис Рейнджер:

– Извините, мисс, кто-то срочно вызывает мастера Джулиана к телефону. Это междугородний звонок, поэтому я сразу прибежала сюда, а не пошла к мисс Белл. А то за это время звонок прервётся, и мастер Джулиан не успеет подойти к телефону.

Джулиан сорвался с места, прежде чем Матрона успела договорить. С лицом белым как мел он выбежал из класса и помчался по коридору. У Элизабет замерло сердце. Наконец Джулиан дождался новостей. Но каких – плохих или хороших? Весь класс притих в ожидании.

«Пусть это будут хорошие новости, пусть будут хорошие!» – повторяла про себя снова и снова Элизабет и не заметила, как насажала клякс в учебнике.

Глава 22

Загадка Мартина

Послышался слабый перезвон, это повесили телефонную трубку. А потом в коридоре раздались торопливые шаги, они приближались к классу. Дверь распахнулась, и вошёл Джулиан, глаза его сияли.

– Всё в порядке, – улыбнулся он. – Это хорошие новости. Всё в порядке.

– Ура! – выдохнула Элизабет. Странно, но ей вдруг захотелось плакать. Она хлопнула по парте от радости.

– Как здорово! – воскликнула Дженни.

– Я так рад! – крикнул Гарри и затопал по полу.

Казалось, всем необходимо было немного пошуметь, чтобы выразить своё ликование. Кто-то хлопал в ладоши. Дженни, сама не зная почему, ударила Белинду по спине. У всех словно камень с души свалился.

– Мы очень волновались за тебя, Джулиан, – сказала мисс Рейнджер. – Но теперь всё позади. Твоей маме стало лучше?

– Да, намного лучше, – кивнул Джулиан. – А всё благодаря чудесному новому лекарству, над которым мой отец и два его друга работали много лет. Именно оно помогло маме, дало ей один-единственный шанс – и вот сегодня утром ей стало лучше, так что теперь она пойдёт на поправку. Ох, не знаю, как дотяну до конца уроков.

Мисс Рейнджер рассмеялась:

– Ну, до конца этого урока осталось всего пять минут. Так что складывайте учебники и идите пораньше на перемену, чтобы немножко успокоиться. Мы все рады за тебя, Джулиан!

Первый класс, весело переговариваясь, убрал учебники и выбежал в сад. Ученики других классов очень удивились, услышав, что кто-то уже играет, хотя звонок на перемену ещё не прозвенел.

Элизабет отвела Джулиана в сторону.

– Замечательно, Джулиан! Ну что, теперь ты снова счастлив?

– Счастливее, чем когда-либо, – ответил мальчик. – У меня ощущение, будто это мне дали шанс – показать маме: мною есть чем гордиться. Теперь я уйду в учёбу с головой и сдам все экзамены на отлично. Выиграю стипендии и как можно раньше начну изучать медицину. Мои мозги будут работать как никогда.

– Ты станешь первым в классе уже через неделю, – рассмеялась Элизабет. – Но только, пожалуйста, оставайся весёлым, как прежде.

– Посмотрим, – сказал Джулиан. – Может, я и позабавлю вас ещё разными шутками, но тратить время ни своё, ни чужое, как раньше, не буду. Я переворачиваю новую страницу – отныне ты можешь гордиться мной, я стану паинькой, как ты и хотела.

– Никогда я этого не хотела, – улыбнулась Элизабет. – Не оставляй нас без своих проделок, пожалуйста, и своих забавных звуков! Надо же иногда будет и отдохнуть от тяжёлой работы.

Джулиан рассмеялся, и они пошли к остальным играть. Мальчик просто обезумел от счастья. Все его страхи улетучились – маме стало лучше, он снова её увидит, и у него появилась возможность ещё в этой четверти показать маме, на что он способен.

Какое-то время Элизабет не думала про Мартина. Потом она пару раз замечала, как он ходит словно в воду опущенный – так это назвала Розмари. Мальчик теперь всюду следовал за Джулианом, а тот его недолюбливал и пытался побыстрее улизнуть.

«Ох, я же совсем позабыла про Мартина! – спохватилась Элизабет. – Но я не стану рассказывать про него Джулиану. Он так счастлив сегодня, что я не позволю этому гадкому Мартину испортить такой радостный день. Во всяком случае, я уже поплатилась за то, что слишком часто пыталась сама всё устроить. На этот раз вмешиваться не стану. А то снова нарвусь на неприятности».

И она попыталась выкинуть Мартина из головы. Но вскоре мальчик перестал ходить за Джулианом и переключился на неё. Он выглядел совершенно потерянным. Элизабет обрадовалась, когда наступило время ложиться спать, – хоть так она могла избавиться от его преследований.

События дня чересчур взволновали Элизабет. Она никак не могла заснуть. Ворочалась, взбивала подушку, скидывала перину и снова натягивала её на себя – но сон не шёл, что бы она ни делала.

Элизабет задумалась над загадкой Мартина. Снова и снова она спрашивала себя: «Как один и тот же человек может быть таким разным? Как можно в одно и то же время быть эгоистичным и бескорыстным, жадным и щедрым, добрым и злым?»

Она лежала и перебирала в памяти все школьные собрания, на которых бывала. Вспоминала, какие странные поступки иногда совершали дети, и как они исправлялись, когда находилась причина такого поведения.

«Вот Гарри, например, слыл обманщиком. Из-за того что боялся стать отстающим и разочаровать отца, – вспоминала Элизабет. – Или Роберт. В прошлой четверти он был драчуном и обижал малышей, а всё потому, что ревновал к своим младшим братьям. Да взять хотя бы меня… Я была просто ужасна! Теперь я гораздо лучше, хоть и опозорилась в этой четверти».

Элизабет вспомнила о журнале, который вели председатели и старосты. В большой толстой тетради в коричневом переплёте записывались протоколы всех школьных собраний. Это был своего рода архив, подспорье для решения проблем в будущем. Там были истории многих непослушных и трудных детей, которым в Уайтлифе указали на их недостатки и деликатно, но твёрдо помогли исправиться.

«Но вряд ли что-то может исправить Мартина, – думала Элизабет. – Интересно, нет ли в журнале объяснения, почему он так странно себя ведёт? Вот бы посмотреть. Ох, скорей бы утро!»

Детям разрешалось брать гроссбух, как они его называли. Там всё было очень разумно записано.

«Пойду и прочитаю прямо сейчас, – решила вдруг Элизабет. – Всё равно мне сегодня не заснуть. Там никого не будет, так что я просто накину халат, пройду по коридору и возьму его. Хоть чем-то полезным займусь».

Она надела халат и тапочки. Тихонько вышла из спальни, где все крепко спали, и спустилась в зал. На подиуме стоял стол, в ящике которого хранился гроссбух.

Элизабет прихватила с собой фонарик, поскольку не решалась включать свет. Она открыла ящик и достала журнал. Он был весь исписан – почерком трёх или четырёх председателей – девочек и мальчиков, которые учились в Уайтлифе в разные годы.

Элизабет стала его листать. О ней самой тоже была сделана запись. «Вредная девчонка в школе» – так назвал её Гарри две четверти назад. И вот пожалуйста – она исправилась и даже стала старостой, правда потом снова опозорилась.

«Элизабет Аллен несправедливо обвинила одного из одноклассников в воровстве, а её собственное поведение в классе показало, что она не годится в старосты, за что и была исключена», – прочитала она запись, сделанную аккуратным мелким почерком Уильяма.

«Что-то тут много всего про меня понаписано», – вздохнула Элизабет. Она пролистала журнал в начало и с интересом прочитала про других учеников, которые окончили школу много лет назад. Там были и хорошие дети, и плохие, трудные и послушные – разные. И тут её заинтересовала одна запись. Хотя она была про девочку, она очень напомнила ей ситуацию с Мартином.

Элизабет прочитала написанное, захлопнула журнал и задумалась: «Какая удивительная история! И правда похожа на Мартина. Эта девочка, Тесси, тоже брала чужие деньги, но ни пенни на себя не тратила, а сразу же раздавала другим. И ещё рвала цветы в школьном саду, а говорила, что купила их, и дарила учителям. А всё потому, что никто её не любил, вот она и пыталась купить любовь и дружбу, одаривая всех подряд. Она воровала, чтобы потом казаться доброй и щедрой. Неужели и Мартин ведёт себя так?»

Она вернулась к себе и всё ещё прокручивала в голове: «Как ужасно совсем не иметь друзей. Пожалуй, я поговорю завтра с Мартином. Он сегодня ходил как в воду опущенный. Но я не стану совать нос не в свои дела, как раньше. Просто задам ему пару вопросов, и всё. А он уж пусть сам выкарабкивается. Мне-то какое дело».

Решив это, Элизабет сразу заснула, а утром с трудом встала. Разбитая, то и дело зевая, она отправилась на завтрак. Проходя мимо Джулиана, она улыбнулась ему и села есть кашу. О чём она думала ночью? О французском? Нет, она всё знала назубок. О Джулиане? Нет, о нём теперь можно было не беспокоиться.

Конечно, она думала о Мартине! Она посмотрела на его бледное лицо, мальчик показался ей таким маленьким и худеньким.

«Ужасный мальчишка, – рассуждала она про себя. – Правда ужасный. И ведь никому он не нравится, даже Розмари, хоть она и говорит, что он добрый и всё такое. Но у него нет ни одного настоящего друга. Он такой же несносный, какой и я была раньше, но у меня были друзья – кто-нибудь всегда хорошо ко мне относился».

Вскоре после завтрака у Элизабет появилась возможность поговорить с Мартином. Ей надо было кормить кроликов, а Мартину – морскую свинку. Клетки их стояли рядом, так что они работали бок о бок.

– Мартин, – начала Элизабет, сразу переходя к делу. – Хочу спросить у тебя. Вот ты раздаёшь конфеты и деньги и всё, что воруешь. Почему не оставляешь себе? Зачем воровать, если тебе самому это не нужно?

– Потому что я хочу понравиться, а для этого надо быть добрым и щедрым, – тихо сказал Мартин. – Мне так мама всегда говорила. И это не настоящее воровство, Элизабет, не говори так. Я всё сразу раздаю. Как Робин Гуд.

– Нет, ты всё напутал, – возразила Элизабет. – Робин Гуд поступал не так. А то, чем ты занимаешься, самое настоящее воровство, и ты об этом знаешь. Как ты можешь быть таким бесчестным и гадким, Мартин? Я бы сгорела со стыда.

– Мне кажется, что я и вправду умираю от стыда, после тех ужасных слов, которые ты мне вчера сказала, – признался Мартин. – Я просто не знаю, что мне теперь делать.

– Только одно. Тебе надо признаться во всём на следующем собрании. Но такой трус, как ты, вряд ли на это решится, – проворчала Элизабет. – Сказать, что это ты воровал, а вину свалил на Джулиана. Вот как тебе надо поступить!

Глава 23

Школьный матч и другие события

Учёба в Уайтлифе шла своим чередом. Состоялся матч по лакроссу, Элизабет в нём участвовала. На этот раз школьная команда играла на своём поле, так что все ученики пришли посмотреть матч. Элизабет страшно волновалась.

Джулиан тоже принимал участие в игре и Роберт. У Джулиана отлично всё получалось. Он быстро бегал и ловко ловил мяч.

– Надо устроить сегодня хорошее представление, – сказала Эйлин, выводя команду на поле. – В этой четверти у нас несколько сильных игроков из первого класса. Элизабет, будь внимательней, не упускай возможность сделать передачу и, ради всего святого, не распаляйся, если кто-то из соперников заденет тебя по щиколотке. Джулиан, держись по возможности около Элизабет, чтобы она могла послать тебе подачу. Ты ловишь лучше всех.

Это был увлекательный матч. У соперников была сильная команда, так что обе школы были примерно равны. Элизабет получила удар клюшкой по руке, и ей чуть не пришлось покинуть поле.

Джулиан заметил, как она скривилась от боли.

– Не повезло! – сказал он. – Но ты отлично играешь. Не сдавайся! Скоро мы им покажем, можешь не сомневаться.

Элизабет улыбнулась. Боль чуть утихла, и она продолжила игру. Соперники забили три гола, и команда Уайтлифа столько же. Дети в нетерпении поглядывали на часы – до конца матча оставалась всего минута.

И тут Элизабет получила мяч и ринулась вперёд.

– Пассуй! – крикнул ей Джулиан. – Они у тебя за спиной.

Элизабет ловко послала ему подачу. Джулиан поймал мяч, но на него тут же налетел противник и попытался выбить его, так что мальчик снова отбросил мяч Элизабет. Она заметила, что и к ней приближается игрок чужой команды, и отправила мяч в ворота.

Это был отчаянный бросок, но каким-то чудом он попал в цель. Мяч подскочил на поросшей травой кочке, пролетел мимо сетки голкипера, закатился в угол ворот и остался там лежать.

Ученики Уайтлифа были вне себя от счастья. Но тут раздался свисток к окончанию игры, и обе команды вышли на поле. Джулиан на радостях так хлопнул Элизабет по спине, что та закашлялась.

– Молодец, Элизабет! – похвалил он, расплывшись в улыбке. – Забила мяч в самую последнюю секунду. Здорово!

– Просто повезло, – честно призналась Элизабет. – Я даже не видела, куда кидала. Швырнула и чудом попала в ворота.

Первый класс окружил Элизабет. Все поздравляли её и хлопали по спине. Это было очень приятно. Потом обе команды пошли в школу, где к чаю был накрыт роскошный стол. И начался пир горой.

– Мне кажется, ты снова должна стать старостой, – сказала Розмари. – Я так тобой гордилась, когда ты забила гол, Элизабет. Перед самым свистком! Никогда в жизни я так не волновалась! Даже дышать перестала.

Элизабет рассмеялась:

– Ну, если бы старостой можно было стать, забив гол, это, пожалуй, было бы слишком просто.

В тот вечер никому не хотелось делать уроки. Джулиана так и подмывало издать пару своих фирменных звуков. Все выжидали и в надежде посматривали на него. Дежурил сегодня мистер Лесли, и дети не прочь были над ним подшутить.

Джулиану и самому хотелось повеселить друзей. Он размышлял, что бы такое придумать? Стук швейной машинки? Или жужжание пчёл?

Ему попался на глаза учебник французского. Он так и не сделал задание. Джулиан вспомнил клятву, которую дал в маленькой церквушке несколько дней назад. Нельзя её забывать! Он закрыл уши руками и принялся за работу. «Сначала домашнее задание. А когда все уроки будут сделаны, он, может, и повеселит одноклассников, если останется пара свободных минут».

Учёба давалась Джулиану легко. У него был острый ум и отличная память. Он успел много всего прочитать и узнать. И без труда мог обойти других, если бы захотел. Но он так долго ленился, что теперь ему нужно браться за дело всерьёз.

И всё-таки в конце первой недели Джулиан стал первым учеником в классе. И даже обогнал Элизабет, которая тоже прилежно училась. Все просто диву дались, особенно мисс Рейнджер.

– Джулиан, похоже, ты можешь быть либо первым, либо последним, – сказала она, зачитав классу оценки. – На прошлой неделе ты был в самом конце, а на этой обогнал даже Элизабет, хотя она очень старательно занималась. Я горжусь вами обоими.

Элизабет покраснела от удовольствия. А Джулиан, казалось, был совершенно равнодушен к похвалам. Но мисс Рейнджер знала, что он только делает вид. Что-то в этом мальчике переменилось, теперь он относился к учёбе серьёзно, словно осознал: свои способности лучше использовать с толком, а не тратить их попусту на всякие шуточки.

«Наверное, это болезнь матери на него повлияла, – размышляла мисс Рейнджер, – надеюсь, так будет и впредь, и он не скатится снова в самый низ».

Нет, Джулиан не будет больше отстающим. Он дал клятву и будет верен ей всю жизнь.

Только Мартину не давалась учёба на этой неделе, он оказался в хвосте, отметки у него были даже хуже, чем у Арабеллы.

Мисс Рейнджер строго его отчитала:

– Ты можешь учиться лучше, Мартин. Раньше ты себе такого не позволял. На этой неделе ты, кажется, витал в облаках.

На самом деле ни в каких облаках Мартин не витал. Но у него на душе кошки скребли. Теперь он жалел, что выдал Элизабет свою тайну. Эта девочка наговорила ему столько неприятных слов, что он никак не мог их позабыть. И ведь она нисколько ему не помогла.

Мисс Рейнджер пришлось отчитать и Арабеллу:

– Арабелла, я уже устала видеть тебя постоянно в самом низу списка по успеваемости. Ты же старше всех в классе. Мне кажется, если ты внимательнее будешь относиться к урокам, и меньше думать о своей причёске, и заботиться, чтобы воротничок не был помят, а ногти аккуратно подстрижены, то добьёшься более высоких результатов в учёбе.

Арабелла вспыхнула. Она решила, что мисс Рейнджер слишком к ней придирается.

– Она со мной разговаривает строже, чем с остальными, – пожаловалась она Розмари.

И это действительно было так, но мисс Рейнджер знала, что толстокожую Арабеллу ничем не проймёшь, пока не скажешь ей всё начистоту. Тщеславной девочке нравилось, когда её превозносили до небес, а не отчитывали при всём классе. И тем не менее пребывание в Уайтлифе пошло ей на пользу, ведь здесь было принято говорить правду в лицо.

На следующей неделе Арабелла решила подтянуться. Она перестала постоянно причёсываться и расправлять платье, по крайней мере на уроках.

– Скоро ты станешь совсем нормальной, Арабелла, – заметил Роберт. – Ты сегодня ни разу не спросила Розмари, как твоя причёска. Это просто чудо!

И как ни странно, Арабелла не надулась, а посмеялась вместе с ним. Да, пожалуй, она и впрямь менялась в лучшую сторону.

Настал черёд школьного собрания.

– Оно будет коротким, – сказала Элизабет Джулиану. – Никаких особых дел на повестке ведь нет. Давай потом поскорее улизнём и займём столик в общей комнате. Я получила новую мозаику.

– Идёт, – согласился Джулиан.

Но неожиданно дел на собрании оказалось больше, чем предполагала Элизабет, так что сложить мозаику в тот вечер им не удалось.

Собрание началось как обычно. Денег в коробке оказалось мало, хотя некоторые дети получили на неделе переводы по почте. Потом всем раздали по два фунта.

– У кого-нибудь будут дополнительные расходы?

– Пожалуйста, Уильям, – вытянул руку маленький мальчик, которого звали Квентин. – Вчера упала клетка, в которой я держу морскую свинку, и одна стенка сломалась. Можно мне купить новую клетку?

Уильям засомневался:

– А починить её нельзя? Наверное, это будет слишком дорого, а у нас сейчас не так много средств.

– Я пробовал, но у меня ничего не вышло, – вздохнул Квентин. – Мне казалось, что я её починил, но свинка умудрилась выбраться из клетки, и мне пришлось её повсюду искать. Я даже на урок опоздал. Сейчас она сидит в одной клетке со свинкой Мартина, но они грызутся.

– Я починю клетку, – вызвался Джулиан, на этот раз он не забыл встать и вынуть руки из карманов. – Это не займёт много времени.

– Спасибо, Джулиан, – поблагодарил Уильям. – У нас не очень-то густо с деньгами. Но, кажется, на следующей неделе много именинников, так что, возможно, коробка скоро пополнится. Ещё просьбы есть?

Никто не стал просить денег, раз их почти не было.

– А жалобы? – спросил Уильям.

Повисла мёртвая тишина. Стало ясно, что и жалоб тоже нет.

– Что ж, тогда мне больше нечего сказать, разве только обрадовать всех новостью о том, что Джулиан теперь стал первым учеником в классе. И это всего за одну неделю! – торжественно объявил Уильям и вдруг улыбнулся: – Так держать, Джулиан!

«Вот что хорошо в Уайтлифе, – подумала Элизабет. – Здесь тебя не только ругают, но и хвалят. И это замечательно!»

– Можете расходиться, – сказал Уильям.

Дети встали с мест, чтобы уйти. Но вдруг сквозь шум и шарканье пробился чей-то голос:

– Пожалуйста, Уильям! Я должен что-то сказать.

– Вернитесь-ка на свои места, – попросил председатель, и все с удивлением сели.

Кто это сказал? Только один мальчик остался стоять – Мартин Фоллет. Он дрожал и был бледен.

– Что ты хотел, Мартин? – спросил Уильям.

Глава 24

Мартин получает шанс

Элизабет изумлённо посмотрела на Мартина. «Неужели он решил открыться? – подумала она. – Хватит ли у него мужества признаться в том, что он воровал деньги, перекладывая вину на другого? Вряд ли. Он такой лживый, гадкий и противный. И трус к тому же».

Мартин был страшно взволнован. Казалось, ему трудно выдавить из себя хоть слово. Уильям, видя его состояние, заговорил мягче:

– Что ты хочешь нам сказать, Мартин? Не бойся – говори! Мы готовы выслушать любого ученика на собрании, ты же знаешь.

– Да, знаю, – сказал Мартин неожиданно твёрдо, словно к нему вдруг вернулась решимость. – Я знаю. И вот… это я брал деньги и всё другое тоже, и я подложил фунт в карман Джулиану, и конфету тоже я, чтобы никто не подумал на меня.

Он замолчал, но на место не сел. Никто не сказал ни слова. И вдруг Мартин заговорил снова:

– Я знаю, это подло. Я бы, наверное, никогда не признался, если бы не два обстоятельства. Я очень переживал, когда узнал о болезни мамы Джулиана. Ужасно, что я так подло поступил с тем, кто оказался в такой беде. А ещё один человек назвал меня трусом, но я не трус.

– Конечно нет, – сказала Рита. – Нужно большое мужество, чтобы вот так встать перед всеми и признаться в дурном поступке. Но зачем ты воровал, Мартин?

– Сам не знаю. Этому нет оправдания.

Элизабет слушала и ушам своим не верила. Надо же, Мартин набрался храбрости, чтобы признаться перед всеми. Теперь Джулиан оправдан. Она посмотрела на Мартина, и вдруг ей стало его жалко.

«Он так хотел понравиться всем, а у него никак не получалось, – подумала она. – А ведь теперь после этого признания все будут его ещё больше недолюбливать. И всё-таки он поступил мужественно».

Уильям и Рита обсуждали ситуацию. И другие старосты тоже. Как теперь поступить? Элизабет вдруг вспомнила то, что прочитала в гроссбухе накануне ночью. Она встала.

– Уильям! Рита! Я понимаю, почему Мартин так себя вёл. Это его не оправдывает, но всё-таки он не из вредности, у него была причина. Это не просто кража.

– Что ты имеешь в виду, Элизабет? – удивлённо спросил Уильям. – Воровство – всегда воровство.

– Знаю, – сказала Элизабет. – Но случай Мартина – особенный. Он брал вещи и сразу их раздавал. Ничего не оставлял себе.

– Да, это так, – подтвердила Розмари. Преодолев свою стеснительность, она встала рядом с Элизабет. – Он всякий раз помогал мне, когда у меня пропадали деньги. И конфеты мне тоже давал. Он ничего не припрятывал.

– Уильям, в гроссбухе, в журнале, что лежит перед тобой на столе, описан похожий случай, – поспешила добавить Элизабет. – Я ломала голову, отчего Мартин такой странный: и добрый, и недобрый одновременно, скупой и щедрый – так странно в нём всё перемешано, – а там написано про одну девочку, которая была точь-в-точь такой же.

– Где? – спросил Уильям, раскрывая книгу.

Элизабет подошла и, склонившись над столом, стала листать журнал. Наконец она нашла нужное место.

– Вот здесь! – указала она.

– Как ты об этом узнала? – спросила Рита.

– Мартин мне всё рассказал. И я страшно рассердилась, – призналась Элизабет. – Но в то же время это меня озадачило. Вот мне и захотелось посмотреть, нет ли в книге похожего случая. И я его нашла.

Уильям прочёл запись и передал Рите. Председатели стали обсуждать, как поступить. Элизабет вернулась на своё место. На Мартине лица не было, он уже пожалел, что рассказал обо всём. Теперь все на него смотрели, и от этого ему было только хуже.

Когда Уильям снова заговорил, все притихли и внимательно его слушали.

– Воровство – это плохо. Всегда. Люди поступают так по разным причинам: из жадности, зависти, нечестности. Всё это плохие причины. Но у Мартина причина другая. Он хотел так купить дружбу. Хотел купить любовь и восхищение других. – Уильям сделал паузу. – Он брал чужое, чтобы потом кому-нибудь отдать. Вероятно, он считал, что раз делиться хорошо, то и брать у других не зазорно. Но раздавал-то он то, что ему не принадлежало. Значит, это всё равно было воровство.

У Мартина по щеке скатилась слеза.

– Я хочу уйти из Уайтлифа, – сказал он тихо, не вставая с места. – От меня тут всё равно никакой пользы. Да и нигде и никогда от меня проку не было.

– Ты не можешь вот так взять и сбежать, – возразил Уильям. – И какой смысл бежать от самого себя? У тебя достаточно смелости, иначе бы ты не признался сейчас в том, что делал. Все мы совершаем ошибки, и у каждого из нас есть недостатки, но важно, чтобы в нас проснулась совесть и заставила всё исправить. У тебя были причины поступать так, но теперь ты убедился, что это было глупо, и понял, что поступал плохо. Значит, этому – конец.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь: этому – конец? – удивился Мартин.

– Конец твоей глупой привычке брать то, что тебе не принадлежит, чтобы купить дружбу, – сказал Уильям. – Ты сам отлично знаешь, что дружбу купить нельзя. Тебя любят за то, какой ты, а не за то, что ты можешь дать. Так что раз причины твоего дурного поведения больше нет, то и поведение должно измениться, верно? Ты ведь больше не будешь так поступать?

– Думаю, что нет, – ответил Мартин и немножко расправил плечи. – Я виноват, и мне очень стыдно. Я попробую исправиться.

– Хорошо, – сказал Уильям. – Зайди ко мне сегодня вечером, мы всё обсудим. Ты должен каждую неделю возвращать те деньги, что брал у детей, и купи конфеты, чтобы вернуть. Так будет справедливо.

– Да. Я так и сделаю, – пообещал Мартин.

– Мы дадим Мартину шанс исправиться и не будем на него злиться, – вдруг поддержала Уильяма Элизабет. Она всегда старалась прийти на помощь. Как ей не нравился Мартин, но теперь ей хотелось помочь ему. Что-то особенное было в Уайтлифе, что заставляло учеников меняться к лучшему.

– Мне кажется, – медленно сказала Рита своим чётким голосом, – что Элизабет, перестав быть старостой, гораздо больше теперь на неё похожа. – И она улыбнулась.

Все дружно рассмеялись. Элизабет тоже улыбнулась.

«Рита права, – подумала она с удивлением, – я веду себя сейчас гораздо умнее. У меня всё наоборот!»

Наконец собрание закончилось.

Мартин подошёл к Джулиану.

– Прости, – пробормотал он, не поднимая глаз.

– Посмотри на меня, – приказал Джулиан. – Не прячь глаза! Посмотри на меня и попроси прощения нормально.

Мартин поднял голову и робко посмотрел на Джулиана, ожидая увидеть презрение и злобу в его глазах. Но встретил лишь дружеский приветливый взгляд. И тогда он решительно произнёс:

– Прости меня, пожалуйста. Я вёл себя подло. Но я получил хороший урок.

– Вот таким ты мне нравишься гораздо больше, – ответил Джулиан. – Ладно, ступай, тебя Уильям ждёт.

И Мартин ушёл с Уильямом. Никто не слышал, что говорил ему председатель, но Розмари, видевшая Мартина, когда тот вернулся, уверяла, что выглядел он намного счастливее.

– Я ему помогу, – добавила она. – Ему нужен друг. Я никогда не считала Мартина плохим, мне он всегда нравился. И я своего мнения не изменю.

Элизабет изумлённо посмотрела на Розмари. Она стала совсем другой! Кто бы мог подумать, что тихоня Розмари, поддакивавшая всем, открыто заявит, что будет дружить с таким, как Мартин!

«Никогда не знаешь наперёд, кто как себя поведёт, – рассуждала Элизабет. – Ты думаешь, раз человек такой робкий, то всегда и будет тише воды ниже травы, а противный навсегда противным и останется. Но каждый может вдруг измениться, если подобрать к нему ключик. Этак и Арабелла, глядишь, исправится и перестанет быть заносчивой и тщеславной. Нет, пожалуй, всё-таки с Арабеллой этого не произойдёт».

На мозаику времени снова не осталось, они едва успели убрать за собой, как наступила пора ужинать и спать.

– Всё меняется, верно? – сказал Джулиан, усмехнувшись. – Ну, пойдём в столовую.

За ужином мисс Рейнджер раздражало назойливое жужжание, но мухи она нигде не видела.

– Где же это она? – удивлялась учительница. – Для мух ещё, пожалуй, рановато. Прихлопните её кто-нибудь! Как бы она не отложила личинки на мясо.

Муха зажужжала громче, и мистер Лесли за соседним столом тоже стал оглядываться. Какая надоедливая!

Элизабет покосилась на Джулиана. Он усмехнулся и кивнул ей.

«Ага, так это снова его проделки», – догадалась она и прыснула со смеху. Тут и остальные догадались, в чём дело, и рассмеялись, даже мисс Рейнджер.

– Я подумал, что сейчас самое время для шутки, – сказал Джулиан, расставаясь перед сном. – У нас был такой серьёзный вечер. Спокойной ночи, Элизабет. Жжжжж!

Глава 25

Приключение Элизабет

Три дня пролетели быстро. Игра и учёба, езда верхом и работа в саду, уход за домашними животными и вылазки на природу… Просто удивительно, как летит время!

– Стоит четверти только начаться, а уже и конец близок! – сказала Элизабет. – Словно середины у четверти и нет совсем.

– Давай сегодня отправимся на прогулку, – предложил Джулиан. – У нас есть свободных полтора часа. Джону помощь в саду не нужна, у него и так много помощников из малышни. Спустимся по холму и дойдём до озера.

– Хорошо, – согласилась Элизабет, выглядывая в окно и радуясь солнечному апрельскому деньку. – На холмах сейчас красота, может быть, мы даже найдём первоцветы.

После обеда они вдвоём отправились в путь, взяв с собой контейнеры для сбора природного материала, чтобы потом принести свои находки на урок природоведения.

– В пруду полным-полно лягушачьей икры, – сказал Джулиан. – И головастиков тоже.

– Нам надо успеть вернуться к чаю, – напомнила Элизабет. – Ведь мы не отпросились. Мои часы идут точно. Не хотелось бы снова получить замечание. Последние две недели я вела себя примерно.

Джулиан усмехнулся. Из всех его одноклассников Элизабет, пожалуй, больше остальных старалась вести себя хорошо, и всё-таки чаще других попадала в передряги. Никогда не знаешь, что с ней приключится!

«Эта девочка словно притягивает неприятности, – подумал Джулиан. – Уж больно она отчаянная, прямолинейная и искренняя. Впрочем, у нас у обоих в этой четверти были взлёты и падения. Надо, чтоб теперь до конца всё было тихо-мирно».

Они поднялись на холм, собирая первоцветы в самых укромных местах. Солнце нещадно припекало, Элизабет сняла жакет и несла его в руках.

– Как здорово! Смотри, Джулиан, вон оно, озеро!

И верно. Широкая гладь синела под апрельским солнцем. На берегу, похоже, никого не было. Джулиан и Элизабет обрадовались: казалось, что озеро принадлежит только им одним.

Они принялись искать лягушачью икру, но ничего не нашли. Зато увидели много головастиков, выловили нескольких и положили в банки.

– Что-то я устала, – призналась Элизабет. – Давай отдохнём.

– Ты посиди, а я пока поднимусь на холм, – сказал Джулиан. – Хочу отыскать особый вид мха.

И он ушёл. Немного погодя Элизабет показалось, что Джулиан возвращается, но это был хорошо одетый мальчуган лет шести. У него были большие голубые глаза и красные щёчки. Он тяжело дышал, словно только что бежал.

Элизабет удивилась, увидев его без взрослых. Мальчик на вид был слишком мал, чтобы в одиночку играть у озера. Элизабет лежала на спине, закрыв глаза, и нежилась на солнце.

Она слышала, как мальчуган играл неподалёку. Вдруг раздался всплеск. И тут же – ужасный крик. Элизабет подскочила.

Мальчик исчез. Но невдалеке на озере появилась какая-то рябь, а потом над поверхностью воды взметнулась детская ручка.

– Господи! Он упал в воду! – воскликнула в отчаянии Элизабет. – Наверное, вскарабкался на ту низкую ветку и свалился. Я ведь не зря подумала, что нельзя такому маленькому играть здесь одному.

И тут прибежала какая-то женщина.

– Где Майкл? Это не он кричал? – спросила она в тревоге. – Не видела ли ты тут маленького мальчика? Он убежал от меня.

– Кажется, это он упал в озеро, – сказала Элизабет. – Он умеет плавать?

– Ох нет! Боже, он же утонет! – закричала женщина. – Надо срочно звать на помощь.

Но помощи ждать было неоткуда. Элизабет стала торопливо расшнуровывать ботинки – если там глубоко, ей придётся плыть.

Она вошла в озеро и сквозь чулки ощутила песчаное дно. Но вдруг оно ушло из-под ног, и Элизабет разом оказалась на глубине.

Она была хорошим пловцом и быстро вынырнула, но плавать в одежде не так-то просто – она тянула девочку вниз. И всё-таки Элизабет справилась. Ей надо было проплыть совсем немного. Она сразу вспомнила всё, что знала о спасении утопающих. Схватив тонущего ребёнка, она притянула его к себе. Но мальчик вцепился в неё и едва не утащил под воду.

– Отпусти меня! – велела Элизабет. – Отпусти сейчас же! Я сама буду тебя держать.

Но малыш был слишком напуган и боялся выпустить её. Он тянул Элизабет за собой под воду. Она задыхалась и захлёбывалась. Наконец ей удалось разжать его руки, обхватившие её за шею, и перевернуть мальчика на спину. Так она поплыла к берегу, волоча за собой упирающегося ребёнка.

Вскоре Элизабет почувствовала под ногами песчаное дно и попыталась встать. Но тут мальчик выскользнул у неё из рук и снова ушёл под воду. Он запутался в водорослях и не мог всплыть. Элизабет была в отчаянье. Она нырнула и стала искать ребёнка. Заметив его ногу, она ухватила её и стала тянуть из последних сил.

Водоросли отпустили мальчика. Он больше не сопротивлялся. «Боже, неужели он захлебнулся?» – подумала в ужасе Элизабет.

Она вытащила ребёнка на берег. Малыш обмяк и лежал без движения. Няня склонилась над ним, причитая от ужаса. Элизабет поняла, что от неё мало проку.

– Послушайте, надо сгибать и разгибать ему руки, вот так, – показала она. – Тогда в лёгкие поступит воздух, и малыш снова сможет дышать. Сгибайте ему руки энергичнее.

Девочка совсем выбилась из сил, поэтому уступила няне – пусть та первой делает искусственное дыхание, но потом всё-таки сменила её. Вдруг ребёнок вздохнул и открыл глаза.

– Он жив! Жив! – обрадовалась няня. – О Майкл, зачем же ты убежал от меня?!

– Лучше поскорее отведите его домой, – посоветовала Элизабет. – Он совсем промок и может простудиться.

Няня, рыдая, взяла мальчика на руки и даже забыла сказать спасибо маленькой спасительнице. Элизабет сняла платье и отжала его. Её била дрожь.

Тут с холма спустился Джулиан. Он в изумлении уставился на Элизабет.

– Что ты тут делала? Ты же промокла до нитки!

– Пришлось выуживать ребёнка из озера, – сказала Элизабет. – Как тут не промокнуть! Надеюсь, Матрона не заругается. Хорошо ещё, что я успела снять жакет, иначе бы у меня не осталось сухой одежды.

– Скорее идём домой, – распорядился Джулиан, помогая ей натянуть жакет. – Мы всё равно опоздали к чаю, а теперь тебе ещё надо будет переодеться. Господи, Элизабет, у тебя даже погулять не выходит без приключений!

– Ну не могла же я оставить ребёнка тонуть, верно? Он убежал от няни.

Они припустили к школе, и, когда пришли, как раз раздался звонок к чаю.

– Я пойду в столовую предупрежу, что ты будешь через минуту, – сказал Джулиан. – Только поторопись!

Элизабет поспешила к себе. Она закоченела и дрожала, что ей непросто было снять мокрую одежду. Девочка положила её в сушильный шкаф, надеясь, что там никто её не найдёт и она успеет её забрать.

«У меня не было другого выхода, – рассуждала Элизабет, вытирая волосы полотенцем. – Должна же я была вытащить этого мальчугана из воды. Иначе бы он наверняка утонул».

Матрона мокрую одежду не обнаружила, и Элизабет успела вовремя её забрать. Мисс Рейнджер сделала ей замечание за опоздание, но в остальном всё прошло шито-крыто.

– Ой, Джулиан, я же забыла у озера банку с головастиками! – спохватилась Элизабет после чая. – Вот дурёха!

– Могу поделиться с тобой своими, – улыбнулся Джулиан. – У меня их много. Думаю, если ты намерена и дальше спасать глупых мальчишек, то наверняка ещё не раз что-нибудь забудешь.

Элизабет рассмеялась.

– Пожалуйста, никому не рассказывай, – попросила она. – Матрона не заметила мокрую одежду, а другие станут дразнить, если узнают, что я вот так искупалась в озере.

Джулиан ничего не ответил. Он не видел, как Элизабет бросилась на помощь тонущему ребёнку, не знал, как непросто было вытащить его на берег и не догадывался, что Элизабет спасла малыша от смерти, показав няне, как сделать искусственное дыхание. Джулиан решил, что Элизабет просто зашла в воду, поскользнулась и упала, а потом вытянула на берег ребёнка.

Так что никто о происшествии не узнал, да Элизабет и сама о нём позабыла.

Она прилежно училась, стараясь не отставать от Джулиана, который, взялся за ум и легко теперь обходил её по успеваемости неделю за неделей.

– Какая досада! – ворчала Элизабет и в шутку толкала Джулиана. – Я из кожи вон лезла, чтобы заставить тебя всерьёз взяться за учёбу – и что же? Я сама теперь перестала быть первой в классе. Придётся пожаловаться на тебя на собрании! Скажу, что ты занял моё место на самом верху, которое принадлежало мне по праву. Так что берегись!

– Это собрание пройдёт тихо-мирно, старушка, – сказал Джулиан. – Мы ведь всю неделю были примерными учениками.

Но он ошибся.

Глава 26

Счастливый конец

Детям нравились еженедельные школьные собрания, даже если никакие новые дела на них не обсуждались. Хорошо было собраться всем вместе, сдать и распределить карманные деньги, увидеть на подиуме рядом с председателями своих старост.

– Чувствуешь себя частью школы, – сказала Дженни. – И сознаёшь, что ты и твои поступки важны для всех. Это здорово!

До окончания четверти – всего две недели. Личных средств ни у кого практически не осталось. Но за прошедшие две-три недели общая касса пополнилась за счёт дней рождений, и поэтому денег в коробке для распределения ещё было много.

Сначала каждому раздали полагающуюся сумму, а потом Уильям выдал десять фунтов Джону на покупку больших леек.

– Одна лейка прохудилась в двух местах, и её уже не починить, – объяснил Джон. – Вода льётся на ноги, так что ботинки постоянно мокрые. А вторая – слишком маленькая. Прошлым летом из-за недостаточного полива у нас погибло много растений, так что в этом году важно позаботиться о воде на случай засушливой погоды. Две новые лейки очень бы нам пригодились.

Ранней весной школьный сад выглядел удивительно красиво. На клумбе распустились крокусы, повсюду показались нарциссы, левкои наполняли воздух нежным ароматом, а по краям клумб росли примулы. Джон и его помощники отлично поработали. Все ученики поддержали их просьбу о покупке леек, а также готовы были выделить деньги на лопаты, грабли и тачки – всё, что им требовалось. Они гордились Джоном и его садом.

Больше никто денег не попросил. И жалоб тоже не было. Казалось, что на этот раз собрание будет коротким и скучноватым. Но тут с последних рядов поднялись мисс Белл и мисс Бест и направились к президиуму. Они хотели что-то рассказать и обсудить. С ними был мистер Джонс.

Уильям и Рита предложили им сесть рядом, недоумевая, что стряслось. Все взоры были прикованы к подиуму, ученики гадали, в чём дело. Вряд ли произошло что-нибудь ужасное, потому что мисс Белл и мисс Бест улыбались.

Когда они сели, и мистер Джонс с ними рядом, какое-то время они перешёптывались, а потом мисс Белл взяла слово:

– Не так часто мы, учителя, выступаем на школьных собраниях, если вы сами нас об этом не просите. Но на этот раз у нас есть что вам сообщить. Это приятное известие, и мне хотелось бы объявить о нём перед всей школой.

Все внимательно слушали. О чём пойдёт речь, никто не догадывался.

Мисс Белл достала из сумки какой-то листок и, развернув его, сказала:

– Я получила это письмо от полковника Хелстона, который живёт неподалёку. Вот что он пишет. – И она зачитала письмо.

Уважаемая госпожа!

Четыре дня назад мой маленький сын Майкл убежал от няни и случайно упал в озеро недалеко от вашей школы. Он наверняка бы утонул, если бы не одна из ваших подопечных. Девочка бросилась в озеро и подплыла к Майклу. Однако он сопротивлялся и стал тянуть её на дно. Ей всё-таки удалось перевернуть его на спину и поплыть с ним к берегу. Но мальчик вдруг выскользнул из рук и, уйдя под воду, запутался в водорослях. Мой сын наверняка захлебнулся бы, но девочка нырнула и освободила его. Вытащив его на берег, она показала няне, как делать искусственное дыхание, и помогла ей. Благодаря этой девочке Майкл теперь дома, и он жив-здоров.

В тот день я был в отъезде и вернулся только сегодня и сразу же услышал эту удивительную историю. Я не знаю, кто эта девочка. Няня заметила только, что рядом с ней на берегу был школьный жакет Уайтлифа. Поэтому я прошу вас сообщить мне имя девочки, мне хотелось бы лично поблагодарить её и вознаградить за отважный поступок. Она спасла жизнь моему мальчику – моему единственному сыну, – мне никогда не выразить всей моей благодарности этой ученице из Уайтлифа, кем бы она ни была.

С искренним уважением

Эдвард Хелстон

Мисс Белл читала, а дети слушали её с интересом и восхищением. И строили догадки: «Кто бы это мог быть?»

Все изумлялись, но никто не знал, ведь тот, кто это сделал, должен был вернуться в школу в мокрой одежде – наверняка они заметили бы это. Дети переглядывались. Джулиан подтолкнул Элизабет. Его зелёные глаза сверкали от гордости за свою подругу. Элизабет сидела красная как рак.

«Сколько шума из ничего», – думала она.

– Что ж, – сказала мисс Белл, складывая листок, – это письмо заставило нас с мисс Бест испытать чувство гордости и радости. Мы не знаем, кто эта девочка. Мы спрашивали Матрону, не отдавал ли кто ей одежду на просушку, но оказалось, что нет. Так что всё это остаётся загадкой.

Повисла тишина. Элизабет молчала. Все ждали.

– Мне очень хочется узнать, кто это, – сказала мисс Белл. – И от всего сердца поблагодарить эту девочку за мужественный поступок, о котором она никому не рассказала. Вся школа будет ею гордиться.

Элизабет замерла. Она просто не могла заставить себя встать и вымолвить хоть слово. Впервые в жизни она оробела. Она же ничего особенного не сделала – просто вытащила ребёнка из воды. Надо же, сколько шума из-за такого пустяка!

Тогда поднялся Джулиан.

– Эта девочка – Элизабет, – сказал, почти выкрикнув, он. – А кто же ещё! Это вполне в её духе, ведь правда? Это наша Элизабет!

Дети стали вытягивать шеи, ища глазами Элизабет. Она сидела на полу красная как рак. Джулиан по-дружески похлопал её по плечу.

И тут все стали шуметь от радости и хлопать в ладоши. Казалось, что крыша вот-вот рухнет. Может, Элизабет своевольная и вспыльчивая и частенько поступает опрометчиво и ошибается, но в душе она замечательная – это всем в школе известно.

Возгласы одобрения не умолкали. То и дело раздавалось: «Ура!» Наконец мисс Белл подняла руку, и все разом притихли.

– Так, значит, это была Элизабет! – сказала она. – Я могла догадаться. С Элизабет всегда происходит что-нибудь удивительное, верно? Поднимись к нам сюда, пожалуйста.

Элизабет ещё больше покраснела и пошла по проходу к президиуму. Мисс Белл, мисс Бест и мистер Джонс на глазах у всех торжественно пожали ей руку и сказали, что гордятся ею.

– Ты прославила имя Уайтлифа, – сказала мисс Белл, глаза её лучились радостью. – И себя тоже. Мы хотим наградить тебя, Элизабет, за твой отважный поступок. Скажи, чего бы ты хотела?

– Ну, – начала было Элизабет и запнулась. – Ну… – попробовала она снова.

Джулиан гадал, что же она скажет? Может, захочет, чтобы её снова сделали старостой?

– Я прошу дать всем ученикам выходной на один день, – сказала Элизабет торопливо, словно боялась, что попросила слишком многого. – Понимаете, в соседнем городке на днях будет проходить большая ярмарка. Здорово, если ученики нашей школы смогут провести там целый день. Мы обсуждали это с ребятами, и всем очень хочется побывать там. Может, вы разрешите нам?

Зал снова захлопал и зашумел от радости.

– Молодец, старушка Элизабет! – выкрикнул кто-то. – Попросила не для себя, а для всей школы!

Мисс Белл улыбнулась:

– Мне кажется, мы можем выполнить просьбу Элизабет, правда? – сказала она, и мисс Бест согласно кивнула.

Элизабет просияла, она была очень довольна. В этой четверти она натворила много бед, и одноклассники вправе были сердиться на неё, но теперь она загладила свою вину, подарив им день развлечений на ярмарке.

Элизабет хотела уже вернуться на своё место. Но тут встал Джулиан и попросил слово.

– В чём дело, Джулиан? – спросила мисс Белл.

– Я хочу обратиться от всего нашего первого класса, – сказал Джулиан, – пусть Элизабет снова станет нашей старостой, прямо с этого самого вечера. Нам кажется, что она это заслужила. Мы все этого хотим. Мы ей доверяем и любим её.

– Да, верно! – выкрикнула Дженни, и её поддержали ещё несколько учеников.

Глаза Элизабет засверкали словно звёзды. Как прекрасно! Стать старостой, потому что весь класс этого хочет. Как всё чудесно обернулось.

– Постой, Элизабет! – сказала мисс Белл, протянув ей руку и возвращая девочку назад. – Ты хочешь снова стать старостой?

– Да, конечно, – радостно ответила Элизабет. – Теперь я буду вести себя разумнее. Я знаю, что справлюсь. Позвольте мне попробовать. Я больше не подведу. Стану внимательной и рассудительной, честное слово.

– Думаю, что так и будет, – улыбнулась мисс Белл. – На этот раз обойдёмся без голосования. С этой минуты ты староста. Но Сьюзен тоже останется старостой. Мы можем позволить себе ещё одну, совершенно особенную.

Элизабет села за стол в президиуме, гордая и довольная. Все были рады, даже Арабелла. Да и как могло быть иначе, если Элизабет попросила награду не для себя одной, хотя вполне могла бы так поступить, а для всей школы?

– Что ж, отлично всё прошло, верно? – сказал Джулиан, когда дети, болтая и смеясь, наконец стали расходиться. – Хотя за эту четверть много всего стряслось, я рад, что оказался в Уайтлифе. Это лучшая школа в мире!

– Правда, – согласилась Элизабет. – Ох, я так счастлива, Джулиан!

– Ты имеешь на это полное право, – улыбнулся он. – Странная ты девочка всё-таки. Самая вредная и несносная в школе и в то же время самая лучшая! Худший враг и лучший друг! Что ж, какой бы ты ни была, ты всегда будешь нашей Элизабет. Мы гордимся тобой!

Энид Блайтон

Вот уже более 70 лет Энид Блайтон остаётся одним их самых популярных детских авторов. Интерес к писательскому ремеслу пробудился у Энид в юном возрасте. Став знаменитой, она очень любила получать письма от детей и часто вспоминала свою работу учителем. Серия «Вредная девчонка» основана на её школьном опыте общения с детьми. Далее вы сможете более подробно узнать о её детстве и педагогической работе. И, возможно, сами захотите взяться за перо, чтобы рассказать про собственную школьную жизнь.

Хронология жизни Энид Блайтон

11 августа 1897

Дата рождения Энид Блайтон (район Ист-Далвич, Лондон). Позднее в семье появились два её брата – Хэнли (1899) и Кэри (1902).

1911

Работа Энид отмечена организаторами детского поэтического конкурса. Так она вступила на путь детской писательницы, из-под пера которой позднее выйдут мировые бестселлеры…

1916

Энид начинает работу в начальной школе города Ипсвич. В 21 год она становится дипломированным учителем по системе Фрёбеля и устраивается на работу в одну из школ графства Кент.

1917

Первая «взрослая» публикация Энид – три стихотворения в журнале Nash.

июнь 1922

Выходит её первая книга стихов Child Whispers.

1926

Энид устраивается редактором и автором журнала Sunny Stories for Little Folks. Это сотрудничество будет продолжаться на протяжении 26 лет.

1927

Энид так много работает, что ей приходится освоить машинопись. Хотя все свои детские истории она всё ещё пишет от руки.

1931

У Энид и её мужа Хью Поллока (свадьба состоялась в 1924 г.) родилась дочь Джиллиан. Позднее, в 1935 г., на свет появится вторая дочь Имоджен.

1942

Выходит книга «Знаменитая пятёрка на острове сокровищ», положившая начало целой серии.

1949

Выходят первая книга «Секретной семёрки» и «Нодди»: обе они положили начало отдельным сериям со своими героями.

1953

Энид увольняется из Sunny Stories и открывает собственный журнал – Enid Blyton Magazine. К ней уже пришла мировая слава. В этом же году Энид становится основателем компании Darrel Waters Limited, названной так в честь её второго мужа.

1962

Энид Блайтон становится одним из первых авторов, чьи книги благодаря их неслыханной популярности начинают выпускать в мягкой обложке. Тиражи, как и почитатели, всё растут и растут.

28 ноября 1968

Это дата смерти Энид. Она ушла в мир иной во сне, в доме престарелых города Хэмпстед.

Неизвестный рассказ Энид Блайтон

В 1920 году Энид Блайтон устраивается гувернанткой в семью Томпсон, у которых было четверо детей возраста от четырёх до десяти лет. Томпсоны проживали в городе Сурбитон, графство Суррей, в особняке Саузенхэй. У Энид была небольшая комната с видом на сад: именно там она и писала свои истории. Четверо детей – это же такая маленькая школа, и летом Энид часто проводила свои уроки на природе.

Дети её очень любили, ведь занятия не просто приносили практическую пользу, но и развивали фантазию. Вместе со своими подопечными Энид устраивала театральные постановки с костюмами и декорациями собственного изготовления. А ещё они вместе рисовали пригласительные открытки и даже входные билеты.

В 1941 году в свет вышел длинный рассказ «Как это было в школе мисс Браун», разделённый на двенадцать эпизодов – по количеству месяцев в году. Очень долго этот рассказ не могли отыскать, но наконец с него стряхнули пыль времён! Теперь вы можете прочитать главы из него в конце каждой книжки про Вредную девчонку. Стоит ли говорить, что в основу рассказа положена реальная история общения с маленькими героями из семьи Томпсон.

Предлагаем вам третий эпизод: просто переверните страницу.

Как это было в школе мисс Браун

Март. Поход на пруд. Самодельный аквариум

Наступил март, ветреный и солнечный. Школьный сад вдруг оживили жёлтые крокусы. Восточный ветер превращал детей в непосед. Сьюзен опрокинула утром коробку с красками, а Джон рассыпал мелки, и даже тихоня Мэри пролила воду на пол в классе. В конце концов мисс Браун захлопнула книгу и решительно сказала:

– Я чувствую, что, если оставлю вас в классе этим утром, день закончится катастрофой. Мэри, вытри воду. А потом идите и возьмите ваши пальто и шляпы. Мы отправимся на пруд. Посмотрим, что там.

– Ура! – обрадовались дети, и их непоседливость прошла словно по волшебству. Мэри вытерла воду, и через пару минут все были готовы идти на прогулку.

Пруд находился в ложбине в конце переулка Бабочек. Он был назван так потому, что летом туда слеталось множество бабочек. Мисс Браун велела детям взять с собой маленькие сачки и банки из-под варенья, привязав к ним сверху проволоку, чтобы получилась ручка. Потом они отправились в путь.

Пруд сиял на мартовском солнышке, лёгкий ветерок слегка рябил воду. Дети оживились.

– На этой неделе мы сделаем аквариум. Я помогу вам, – сказала детям мисс Браун. – Нам потребуются его обитатели, и водоросли тоже. Так что постарайтесь наловить головастиков, найдите улиток и какие-нибудь водоросли.

– Когда мы были здесь в прошлый раз, мисс Браун, пруд ещё был подо льдом, – вспомнил Джон. – Ой, смотрите, что это за пятнистое желе вон там?

– Это же лягушачья икра! – закричала Сьюзен. – Головастики ещё не вылупились. Ох, мисс Браун, можно нам взять с собой немного икры, чтобы посмотреть, как появятся головастики?

– Конечно, – сказала мисс Браун. – Положи её в свою банку, Джон.

Джон поддел скользкую массу своим сачком и – плюх! – бросил в банку. Он долил немного воды и пригляделся к желеобразной массе. В ней можно было разглядеть пятнистые яйца в форме запятых, скоро они превратятся в головастиков и станут плавать сами по себе.

Потом Питер нашёл водных улиток. Он набрал пятнадцать штук разного размера. И остался очень доволен.

– Положи их в свою банку, – велела ему мисс Браун. – Они пригодятся нам в аквариуме. Улитки отличные уборщики и уничтожают всякий мусор. Они съедят слизь со стёкол аквариума и принесут ещё много пользы.

– Посмотрите, мисс Браун! – вдруг крикнула Мэри. – На поверхности пруда два больших чёрных жука! Один поменьше, а другой побольше. Можно их взять для нашего аквариума?

– Попробуй поймать того, что побольше, – сказала мисс Браун. – А маленького не лови, это плавунец, он съест всех наших головастиков.

– А разве большой жук их не съест? – удивилась Сьюзен.

– Нет, этот большой чёрный жук питается только растениями, – объяснила мисс Браун. – Он отлично приживётся в нашем аквариуме, только придётся накрыть тот крышкой, чтобы жук не улетел.

– А он летает так же хорошо, как и плавает? – удивилась Мэри. – Иди сюда, жучок! Ох, он исчез!

– Вон там ещё один, посмотри, Мэри, – сказала глазастая Сьюзен. И правда. Мэри осторожно подцепила жука сачком, вытащила из воды и с гордым видом положила жука в банку. Жук был очень большой, два дюйма, не меньше.

– Что ж, дела идут неплохо, – похвалила мисс Браун. – Немного лягушачьей икры, пятнадцать улиток, и отличный жук. Ну, кто принесёт водоросли? Вон там в пруду растёт элодея канадская. Питер, вырви, пожалуйста, несколько кустиков и положи в свою банку. Она будет расти у нас в аквариуме и поможет держать воду чистой.

Питер положил несколько стеблей в свою банку. Сьюзен нашла ещё двух улиток и тоже вытянула немного водорослей. Теперь все банки были заполнены.

– А может, поищем ещё жабью икру? – предложил Джон.

– Для неё ещё рано, – сказала мисс Браун, гладя на пруд. – Она не похожа на лягушачью, Джон. Её не так просто заметить. Она собрана в длинные желеобразные нити, которые переплетаются со стеблями водорослей. Мы поищем её немного позднее.

– Давайте поскорее сделаем аквариум! – попросила Мэри по дороге домой. – Тогда мы сможем наблюдать за водными обитателями и смотреть, как весело они плавают.

– Начнём прямо завтра, – пообещала мисс Браун. – Сегодня вечером я схожу в город и постараюсь купить недорогой подержанный беспроводной аккумулятор. Он нам понадобится для аквариума.

На следующее утро дети с восторгом обнаружили, что мисс Браун удалось раздобыть старый стеклянный резервуар от аккумулятора. Он был достаточно большой и стоил четыре шиллинга. Мисс Браун уже успела его как следует отмыть.

– А теперь, – сказала она, – нам надо сделать наш аквариум похожим на пруд. Так что сегодня утром всем придётся засучить рукава. Сьюзен, пойди поищи гладкие камешки, вымой их под краном и принеси мне. Мэри, сходи в кладовку за песком, который мы сыплем в клетку с канарейками. Джон, найди несколько больших кремней, лучше с отверстиями. Из них мы сложим укрытие для обитателей аквариума.

– А мне что делать? – спросил Питер.

– Принеси свою банку с водорослями, – велела мисс Браун. – Достань самые лучшие и длинные и привяжи их к маленьким камням, они будут удерживать водоросли на дне, пока те не пустят в аквариуме корни. Они будут прекрасно расти в воде.

Всем детям нашлась работа. Это было здорово! Мэри осторожно насыпала песок на дно резервуара – слоем примерно в полтора дюйма. Затем Сьюзен принесла вымытые камешки, и их тоже уложили на дно в один или два слоя.

– А теперь, прежде чем положить большие камни Джона, давайте наполним резервуар водой, – сказала мисс Браун.

– Но мы же смоем весь песок и камни! – встревожилась Мэри.

– А вот и нет! – возразила мисс Браун. – Джон, принеси, пожалуйста, листок плотной бумаги и вырежи из него кусок размером с дно резервуара.

Джон быстро справился с заданием. Мисс Браун аккуратно накрыла бумагой камешки и песок, а затем послала Сьюзен к бочке на улице. Когда девочка вернулась с полным кувшином, учительница медленно и осторожно стала лить воду на бумагу, которая не давала песку и камням двигаться. Так аквариум постепенно наполнился чистой сверкающей водой. Для этого понадобилось пять кувшинов воды. Теперь сверху осталось не больше пяти дюймов.

Потом мисс Браун осторожно опустила руку в воду и убрала намокшую бумагу. После этого она разрешила Джону сложить из больших камней арки и укрытия.

– Сделай так, чтобы один из камней возвышался чуть-чуть над водой. Когда лягушата подрастут, они захотят высовываться из воды и дышать, – объяснила учительница. – Им надо приготовить сухое местечко.

Потом Питер последовательно опустил в воду свои водоросли. Камни притянули их ко дну. Теперь стебли естественно потянулись вверх.

– Кажется, что они здесь растут! – обрадовался Питер. – Ох, мисс Браун, наш аквариум стал похож на настоящий пруд! Такая красотища!

– Давайте скорее запустим туда улиток! – крикнула Сьюзен и принесла две своих. Девочка бросила их в воду, и они легли на дно. Но улитки пока боялись высовываться и ползать.

Питер тоже выпустил своих улиток. Затем настал черёд жука Мэри. Ему сразу понравилось в аквариуме, и он принялся плавать туда-сюда, осматривая кремни Джона, и даже разок проплыл в одно из отверстий, чему мальчик страшно обрадовался.

Потом с большими предосторожностями они выпустили в воду лягушачью икру. Мисс Браун разрешила детям положить туда лишь часть, объяснив, что в маленьком аквариуме поместится не больше двадцати головастиков, но даже им может стать слишком тесно, когда они подрастут.

– Оставшихся можете отнести назад, – сказала учительница. – Теперь всякий раз, когда мы пойдём на пруд, будем приносить с собой назад немного воды и подливать в аквариум по чуть-чуть, заменяя прежнюю. В воде из пруда много мелких существ, которыми с удовольствием полакомятся головастики. Вода из бочки тоже годится, а вот из водопровода нет.

Икра плавала у самой поверхности воды. Вокруг неё озабоченно кружил жук-плавунец, иногда поднимаясь наверх, чтобы проглотить пузырьки воздуха. Все улитки ожили и пришли в движение. Аквариум наполнился жизнью.

– Как здорово будет наблюдать за ними день изо дня! – радовался Джон. – Вы поставите аквариум на солнечный подоконник, мисс Браун?

– Конечно нет! Не хочешь же ты, чтобы его обитатели спеклись на солнце? Увы, многие поступают так по ошибке. На самом деле аквариум надо держать подальше от яркого света и солнца. Вот, давайте поставим его на полку возле окна, которое смотрит на север. Тут для него лучшее место!

Что ж, аквариум принёс детям много радости. Они наблюдали, как улитки ползают по стеклу. Видели, как жук ест водоросли. Следили, как вылупляются головастики. Остатки слизи мисс Браун из аквариума убрала. Интересно было смотреть на головастиков! Те кружили по всему аквариуму и росли буквально на глазах. Водоросли тоже росли и превратились в настоящий подводный сад.

– Это самое лучшее, что мы сделали в этом году! – сказала Мэри. – А можем мы пустить туда золотую рыбку, когда головастики станут лягушатами и мы выпустим их в сад?

– А почему бы нет, – улыбнулась мисс Браун. – Что ж, в этом году нам скучать не приходилось, правда, дети? В январе мы разбирали следы на снегу. В феврале проращивали семена и вот в марте сделали замечательный аквариум!

– А чем мы займёмся в апреле? – спросили дети.

– В апреле будем работать в саду, – сказала, улыбнувшись, мисс Браун. – Так что готовьте ваши лопаты, тяпки и совки.

Content

Энид Блайтон
Вредная девчонка – староста

Предисловие

Глава 1 Арабелла приезжает в гости

Глава 2 Возвращение в Уайтлиф

Глава 3 Четверо новеньких

Глава 4 Школьное собрание

Глава 5 Над Арабеллой сгущаются тучи

Глава 6 Арабелла решает пожаловаться

Глава 7 Всё тайное становится явным

Глава 8 Элизабет готовит ловушку

Глава 9 Расследование принимает неожиданный оборот

Глава 10 Ужасная ссора

Глава 11 Джулиан устраивает розыгрыш

Глава 12 Позор Элизабет

Глава 13 Секрет Арабеллы

Глава 14 Чихательный порошок

Глава 15 Бурное собрание

Глава 16 Элизабет разговаривает с Уильямом и Ритой

Глава 17 Добрый в душе

Глава 18 Джулиан снова всех веселит

Глава 19 Джулиан получает горькое известие

Глава 20 Джулиан даёт клятву

Глава 21 Мартин удивляет Элизабет

Глава 22 Загадка Мартина

Глава 23 Школьный матч и другие события

Глава 24 Мартин получает шанс

Глава 25 Приключение Элизабет

Глава 26 Счастливый конец

Энид Блайтон

Хронология жизни Энид Блайтон

Неизвестный рассказ Энид Блайтон

Как это было в школе мисс Браун