Очень Дикий Запад

Глава 1

Совсем скоро, буквально через час или того меньше, он будет дома. Молодецки спрыгнув с седла, почувствует под собой нечто незыблемое, а не качающееся все время под тобой живое тело. То будет земля. И не просто земля, а его собственная.

Тридцать два года Люк Вилд живет на этом свете, и пятнадцать из них пришлось прожить самостоятельно. Так сложилось. Никто не может выбрать себе судьбу по вкусу и нраву — что досталось, с тем и мирись. Люку пришлось не только мириться, но и испить из своей чаши горькую и отвратную порой на вкус судьбину. Рано осиротев и оставшись в полном одиночестве, он не пустился во все тяжкие, как того ожидали соседи и знакомые, и ожидания их имели под собой твердые основания. До трагической кончины его матери Люк не отличался особым рвением к учебе и работе, прожигал дни в праздности и сомнительных удовольствиях. Безотцовщина. Отец его пропал, когда Люку было четырнадцать. Лишившись человека, который был способен обуздать в нем дикого мустанга, он превратился в неконтролируемого подростка. Драки в школе и на улице, сомнительные знакомства и выпивка юного «протестанта» заставили его мать продать дом и переехать из родного города на запад, туда, где, как она надеялась, ее единственный сын придет в себя и станет ей опорой. Не дождалась.

Как только Люку исполнилось восемнадцать, к нему заявился тип и, представившись адвокатом, вручил ему завещание, где черным по белому было написано, что Люк Вилд является единственным и неоспоримым наследником состояния в сто двадцать тысяч долларов, дома в котором они жили с матерью, и некоего ранчо в Техасе. На все вопросы адвокат лишь пожимал плечами и ответить, что это за ранчо и откуда оно вообще взялось, так и не смог.

Недолго думая, Люк собрался в дорогу и всего через пару дней был уже на месте. Ранчо представлялось ему как некая деревенская дыра, и каково же было его изумление, когда он обнаружил не просто кусок земли и дом на нем, а дело, которое может, да, в общем, и приносило неплохие деньги.

Управляющий, маленький тщедушный мексиканец, встретил хозяина, сняв сомбреро и прижав его к груди так, словно прочел в глазах Люка великое желание завладеть этим чудом. С его слов Люк узнал, что ранчо принадлежит семейству Вилдов уже более семидесяти лет. Семья Хулио, управляющего, все эти годы живет здесь и держит все в надлежавшем порядке.

Много ответов тогда получил Люк. И корил себя, что узнает о таких вещах от чужого человека. Стыдился того, что никогда не задумывался, на какие средства содержится дом, в котором он жил, и на какие деньги покупается все необходимое. Оказывается, вот откуда все это.

Миллионов ранчо не приносило, но на нормальную жизнь хватало.

Лошадь под ним всхрапнула, возвращая седока из прошлого в настоящее.

— Молли, я отдам тебя живодеру, а сам из твоей шкуры сошью чехол для ружья.

Молли презрительно фыркнула и дернула ухом. Не поверила.

— Холодает. Не знаешь, от чего так?

Люк встряхнул плечами и заозирался. По этой дороге он бесчисленное количество раз проезжал в обе стороны: в городок и обратно на ранчо. Никогда не замечал, чтобы на этом участке был туман. Откуда ему взяться? Никаких водоемов рядом нет.

— Странно все это. Не желаешь ли ты врубить вторую скорость, или мне ее поискать плеткой самому? В районе твоей облезлой задницы я вроде бы видел ее. А?

Молли была старой, но не глупой и решила сама включить злосчастную вторую передачу. Седока затрясло от мелкой рыси.

— От стремительного бега Молли у Люка разыграется икота.

Лошадка, не слушая седока, все прибавляла ходу, словно пытаясь убежать как можно дальше и быстрее от тумана.

Что-то не то. Странный туман. И запах… Кислый. Такой запах с примесью химии Люк чуял только в школе на практических занятиях в лабораторном кабинете.

Он и не заметил, как его старая кобыла разогнала себя до такой степени, что вполне могла конкурировать с лучшими жеребцами из его стада.

— Эй, внизу! Ты потише, хорошо? Замерзну еще.

Молли никак не реагировала на его подколки и знай себе неслась вперед. Становилось опасно. Туман окутал их такой плотной пеленой, что рассмотреть творящееся на дороге ближе пяти метров не представлялось возможным. Чего доброго, угодит копыто в ямку, и кувыркаться будут они вместе до самого перелома шеи. Не дальше.

Пронесло.

Впереди послышался лай собак, и сквозь туман уже пробивался желтый диск света. Это фонарь над воротами. Доехал. Спрыгнув на землю, Люк подхватил под уздцы Молли и ввел шатающуюся от усталости лошадь во двор. Расседлал, подзывая Хулио.

— Где вы, мистер Вилд?

— Тут, у коновязи. Молли прими, боюсь — околеет.

Хулио подошел и, поставив у ног большой фонарь, забегал вокруг кобылы.

— Свет отключили.

— Что так?

— Не знаю, мистер Вилд. Давненько такого не припомню. Пришлось генератор старый заводить.

— Понятно. Что еще?

— Молодняк отсеяли и сопроводили на дальний выпас. Стадо увели, как и договаривались. Как прибудет к мистеру Шефелду — так и оплата незамедлительно поступит на ваш счет. Он уже звонил несколько раз.

— Странно. Мне звонков не поступало.

Люк достал телефон и уставился на экран. Сеть отсутствовала.

— У тебя ловит мобильный?

— Нет, мистер Вилд. Я это связываю с отсутствием электричества.

— Полноте, Холмс. Это происки русских.

— Ваш юмор не уместен, — поджав губы, Хулио изобразил обиду.

— Ладно. Что еще?

— Я по поводу нашего с вами разговора. О поездке в город.

— Хулио, я не собираюсь отнимать у тебя твой заслуженный отдых, но как ты себе это представляешь? На дороге такой туман, что ни дьявола не видно! А вы собирались всей семьей ехать. Не боишься заночевать на обочине?

— Нет, не боюсь. Нам до города только добраться, а там хоть трава не расти. Племянница Марии сегодня празднует свой пятнадцатый день рождения, грешно не поехать.

— Так света нет, того самого электричества, которое русские спрятали.

— В городе все есть, — лукаво заулыбался Хулио.

— Нет, мой юный друг, — Люк похлопал по спине «юного» седовласого Хулио, который раза в два был старше. — Коль нет связи, то электричества нет и в городе, и даже за городом. Странно все это… Что у них, в самом деле, генераторов нет? У нас и то есть.

— Ничего, — отмахнулся управляющий. — Пока до города доберемся — все исправят. Мы, слава богу, живем с вами в лучшей стране мира, где демократия и свобода превыше всего. А уж поломку исправить для такой страны плевое дело. А туман — так он обычный, только пахнет странно.

— Езжайте, бог с вами. Только Генри мне оставьте, один не управлюсь.

— Его никто не взял бы с собой и за тысячу долларов. Пропащий человек.

— Что так?

— Спит пьян. Как узнал, что выходные — сразу за бутылку. К утру, так думаю, оклемается. Вы уж его побраните, мистер Вилд, парень-то он работящий, только очень уж к выпивке малодушен. Побраните.

— Обещаю тебе, Хулио, не только побранить его, но самым жестоким образам наказать.

— Это как же?

— Привяжу его к бочке с виски и за всякую попытку отпить из нее стану бить его электричеством.

— Так его же русские спрятали, — с недоумением захлопал глазами Хулио.

— Ну, найдем. Сам же говорил, что для нашей лучшей в мире страны это не проблема.

— Найти-то найдем, — согласился Хулио. — Только боюсь я, что пока искать будем, от той бочки мало что останется.

За разговором Люки не заметил, как управляющий успел отереть Молли от пота, выходить и напоить. Осталось только завести ее в загон, и можно отдыхать.

— Возьмите пикап, мне оставите бьюик. Проверь — заправлен ли, и возьми на всякий случай с собой канистру с бензином. Ружье тоже возьми. Коль, не дай бог, придется ночевать в дороге, будет из чего зверье попугать. Деньги есть?

— А сколько вам надо?

— Да не мне надо, я спрашиваю — у тебя есть деньги, или дать?

Хулио замахал руками в сторону Люка.

— Что вы, мистер Вилд! Не надо мне ничего. Все есть.

— Перестань махать как сумасшедший. То Молли несется как угорелая, то ты ветер подымаешь. Точно замерзну.

Люк прошел в дом и, минуя накрытый к ужину стол, проследовал в спальню. Все, на что его хватило, так это стянуть сапоги и упасть после этого на постель. Уже проваливаясь в сон, он услышал приглушенные взволнованные голоса, говорящие по-испански, и уверенное урчание пикапа. Хулио с семьей уехали.

*****

С трудом оторвав от подушки голову, Люк с удивлением обнаружил, что сон никоим образом не взбодрил, наоборот — во всем теле, в каждом суставе происходили локальные войны, а нутро так и норовило выпрыгнуть наружу. Голова просто раскалывалась. Где он мог отравиться? То, что его состояние вызвано отравлением, сомнений не вызывало. Других объяснений происходящего с ним просто не было, а кислотно-химический привкус во рту лишь подтверждал его умозаключения. Оставалось только вспомнить, где и как это с ним произошло.

Что ж, вчерашний день был не очень-то и насыщен событиями. Сперва он отправился в мэрию, где ему пришлось изрядно побегать с этажа на этаж в тщетных попытках отыскать землемера, который что-то напутал и откроил от его владений изрядный кусок. Так и не обнаружив этого злодея, Люк оставил симпатичной секретарше мэра свой номер телефона с просьбой передать его неуловимому мерзавцу. Секретарша, имеющая дело ко всему на свете, с милой улыбкой на накрашенных губах заверила Люка в том, что его просьба будет удовлетворена. Спустившись вниз, он отправился прямиком в кафетерий и выпил чашку кофе. Так, эту чашку кофе с отравлением связать не получается. Побродив по городку, решая мелкие дела, Люк посетил единственный ресторан, в котором заказал стейк и бокал вина. Стейк? Воспоминание о куске прожаренного мяса рвотных позывов не вызвало, так что это не причина. Тогда что же? Может, возвращаясь домой верхом на Молли, Люк слишком широко открывал рот, горланя ковбойские похабные песни, и сам того не заметил, как проглотил особо ядовитую муху? Похоже на правду.

Тяжело поднявшись с кровати, Люк направился к двери, по ходу натягивая рубашку. В глазах все плыло, желудок урчал, как взбесившийся пылесос. Пока нашел шляпу, несколько раз наткнулся на мебель, больно ударив коленку. Чертыхаясь, выбрался во двор.

Солнечный свет заставил вскинуть руку к глазам. Недостаточно быстро — глаза резануло, словно ножом. Слезы ручьем, шум в голове усилился.

— Генри! Генри, во имя всех святых, ты где?

Слева от крыльца послышалось шевеление и вялый отклик «Я здесь, мистер Вилд!» сменился звуками, которые издает каждый страдающий похмельем человек. Генри рвало.

— Послушай, Генри. Я, кажется, понял, чем страдаю, и все это благодаря тебе. Ты уникальный экземпляр, Генри. Твое похмелье передается как простуда, по воздуху. И я очень зол, Генри.

— Мистер Вилд, если вам станет легче, то можете спуститься и пристрелить меня, я только скажу вам спасибо. Но прихватите с собой кружку воды.

Люк проморгался и, вернувшись в дом, направился прямиком к кухне. Пошарив в ящиках, он очень быстро обнаружил то, что искал, и, прихватив с собой треть бутылки виски, поспешил на помощь кработнику.

Генри оживился, заметив в руках Люка не воду, а кое-что получше, и, часто закивав в знак признательности, протянул руки к спасителю. Получив желаемое, он, не мешкая ни секунды, откупорил бутылку и припал губами к горлышку. Забулькал.

— Генри, если так будет продолжаться, нам придется с тобой проститься. Ты парень хороший, но то, что тебя так тесно связывает с выпивкой… В общем, решай: я тебя выгоняю, либо отправляешься к доктору и что-то делаешь с этой привязанностью.

Генри печально посмотрел на Люка.

— Мистер Вилд! Да разве я не хочу избавиться раз и навсегда от бутылки? С радостью. Только денег на лечение у меня нет.

Люк улыбнулся.

— Это решаемо, дружище. Главное желание.

Помолчали.

Генри, заметив, что в бутылке еще оставалось на два пальца, в нерешительности скосил глаза в сторону Люка. Тот сделал вид, что ничего не видит. Поколебавшись с минуту, Генри, видимо, решил для себя нечто и перевернул бутылку, проливая остатки виски на землю.

Тяжело поднявшись с колен на ноги, он направился в сторону крана с водой и, открыв вентиль на полную, подставил голову под тугую струю холодной воды.

— Оседлай Молли, я прогуляюсь к северу. Хулио говорил, что там требуется ремонт ограды. Посмотрю.

Люк вернулся в дом и в ожидании исполнения своего приказа направился в душ. Необходимо как следует отмыться и привести себя в порядок.

Горячей воды нет. Их старый генератор не рассчитан на то, чтобы помимо обеспечения освещения давать энергию и на бойлерную. Ничего. И холодная сойдет, главное не околеть в первую минуту. Со скрежетом повозюкав станком по щетине, принялся за зубы. Три раза он выдавливал пасту на щетку, но от кислого химического привкуса во рту так и не избавился. Порывшись в шкафчике в ванной, Люк нашел несколько упаковок с таблетками, но так и не разобрал, что от чего. Рисковать не хотелось, так что от попыток избавиться от скверного самочувствия при помощи медикаментов пришлось отказаться.

— Мистер Вилд! — в глубине дома послышался крик Генри. — Молли готова!

— Иду!

Как бы Люку ни хотелось оставаться босым, все же пришлось натягивать сапоги.

Так, ружье взял с собой Хулио, значит, придется взять кольт. Проверив наличие в барабане патронов, Люк прихватил несколько десятков еще, на всякий случай. Со «всяким случаем» его познакомил пропавший отец. Это один из немногих уроков, которые успел преподать он сыну, и Люк, лишившийся обоих родителей и не прислушивающийся к их словам при жизни, с любовью и благодарностью относится к ним сейчас.

Люк вышел во двор и попрыгал на месте, вбивая себя в тесные сапоги.

— Генри, восьмичасовой уже пролетал?

— Нет, мистер Вилд. Не видно его сегодня.

Это настораживало. Вот уже как семь лет к ряду ежедневно в восемь утра над их ранчо проносился легкомоторный самолет, спешащий по одному ему ведомому делу. И то, что он не явился сегодня, наводило на непонятное беспокойство.

— Черт с ним. Жизнь продолжается. Не уходи никуда, Генри. Из города должны привезти проволоку, вчера заказал.

Вскочив на Молли, Люк помахал на прощание Генри и направился на север.

Он не увидел, как Генри вновь вырвало.

Глава 2

Добравшись до проблемного участка изгороди, о котором ему сообщил Хулио, Люк лично убедился в необходимости ремонта. Оставалось загадкой то, кто способен на такой вандализм? Проволоку сорвали со столбов и унесли в неизвестном направлении. Кому она понадобилась и для чего? Дети балуются? Маловероятно. До ближайших соседей куда как дальше, чем до того же города. Случайный путник, которому вдруг понадобилось несколько кусков колючки? Бред.

Все ясно, что ничего не ясно. Но такая сомнительная ясность никоим образом не способствует устранению проблемы. Придется вернуться сюда с инструментом и мотком колючки, ее уже наверняка подвезли из города, а Генри принял и перемотал на специальный деревянный вал. Вал этот на ранчо появился давно, скорее всего, во время строительства дома. Не было на его боках ни одного целого, без мелких дырочек, оставленных сотнями миль колючки, сантиметра. Это не мешало ему исправно служить людям.

Вернувшись к лошади, Люк панибратски треснул ее по спине и с ковбойским задором прыгнул в седло. Молли, успевшая задремать, встрепенулась от неожиданности и прыгнула в сторону, чуть тем самым не сбросив седока со спины.

— Тише, тише, мясо койота! Это всего лишь я, старый добрый Люк!

Услышав знакомый голос, Молли успокоилась и, лениво переставляя копыта, пошла в сторону ранчо. То, что ее хозяин, по сути, еще совсем мальчишка, давало ей повод не держать на него зла.

Выбираясь в эту короткую экспедицию, Люк искренне надеялся, что его скверное самочувствие останется на ранчо. Не тут-то было! Становилось еще хуже. Голова напоминала пустую бочку, в которой засела парочка взбесившихся кошек, постоянно завывающих дурным голосом и скребущих по стенкам острыми коготками. В желудке кто-то беспрерывно танцевал дьявольскую джигу, отчего нутро стремилось наружу, уступая место невидимым танцорам.

Ко всему прочему, Люка не оставляло смутное тревожное чувство того, что вокруг нечто неуловимо для взора изменилось. Что именно — непонятно, но то, что мир стал не таким, как был, это точно. Объяснить все это не представлялось возможным, и оставалось только пообещать (самому себе) разобраться во всем, как только самочувствие улучшится, и голова более или менее станет соображать.

За невеселыми мыслями Люк и не заметил, как добрался до ранчо. Оставалось только обогнуть забор и въехать в открытые ворота.

— Промахнулись мы с тобой, старушка, — погладил он Молли по шее. — Задумались. Эй, Генри! Проволоку привезли?

Генри вышел навстречу всаднику, и то, как он выглядел, заставило Люка содрогнуться. Воспаленные глаза, окрашенные в бордовые оттенки, запали вглубь черепа. Побелевшее до мертвецкой синевы лицо вытянулось, придавая Генри сходство с зомби из фильма.

— Слушай, ты бы прилег? Сказать тебе о том, что ты дурно выглядишь, равносильно тому, что не сказать вообще ничего.

Генри протянул дрожащую руку и принял у Люка узду. Молли шарахнулась в сторону.

— Тпру-у-у! — осадил ее Генри. — Чего всполошилась? Я же не под венец тебя поведу.

Сплюнув на землю тягучую слюну и отерев рот, он вымученно улыбнулся своей шутке и обратился уже к Люку.

— Мистер Вилд. Мне, конечно, очень дурно, но поверьте мне на слово, бывало и хуже. Я справлюсь.

Он вдруг замер, словно забыл про существование Люка, уставившись мертвым взглядом в пустоту. Пробыв в таком непонятном состоянии всего лишь пару секунд, он снова, как по мановению волшебной палочки, включился в реальность, продолжил:

— Проволоку не привезли и, как вы сами понимаете, уже не привезут. Сегодня, во всяком случае. Как у них все это работает — ума не приложу. Лентяи, одним словом. Как копы, святая Мария мне в свидетели. Только и умеют, что кофе глотать и жрать пончики. Поди заставь их выполнять свое дело! Коль уж не захотят, то и война их с места не сдвинет. Куда катятся Штаты?

— К светлому, сытому будущему, Генри. Наш курс не изменен. Послушай, а в хозяйстве разве не найдется у нас полсотни метров колючки?

— Как же? Естественно, найдется. Пока я у вас ответственен за хозяйство, оно будет в полном порядке. Даже несмотря на мое темное пьяное прошлое.

— Прошлое?

— Да, мистер Вилд. Именно — прошлое. Я уже все решил. С выпивкой покончено. Женюсь, вы позволите мне жить у вас на ранчо с семьей?

— Да хоть собаку еще в довесок заведи!

— Во-от, — удовлетворенно протянул Генри. — Женюсь, значит, детишки пойдут. Негоже им на отца с бутылкой смотреть. Я правильно мыслю?

— Конечно, Генри. Так что там с моей колючкой? Еще успею смотаться и залатать изгородь.

— Сейчас принесу. Вы, я так понимаю, пикап отдали Хулио? Я загружу в бьюик. Не стоит Молли гонять по жаре.

— Да, конечно.

Генри увел лошадь к сараю.

*****

Машину подбрасывало на ухабах с такой силой, что Люк стал сомневаться в том, что доедет до места назначения. С каждым новым скачком автомобиля его нутро салютовало все мощнее и мощнее. Недалёк тот момент, когда придется остановиться и приняться за отбивание поклонов, сопровождая эти поклоны рвотой. Но был и приятный момент от такой тряски: инструмент в багажнике подпрыгивал вместе с авто и издавал вполне сносные мелодичные звуки, что в свою очередь заменяло отсутствие музыки. Радио упорно шипело, не отзываясь ни на одной из частот.

Кое-как добравшись до места, выгрузив из машины все необходимое для ремонта, Люк принялся за дело. Провозившись не менее пяти часов с починкой, он из последних сил загрузил в багажник инструмент и, опустившись на водительское место, откинулся на сидение. Чувствуй он себя хоть немного лучше, то дело, которому он посвятил весь сегодняшний день, не заняло бы и получаса. А так — что имеем, то и имеем.

Сам того не заметив, провалился в глубокий сон.

Снилась муть. В прямом смысле этого слова. Белесый, плотный туман перед глазами, через который изредка проявлялись смутные силуэты и слышались приглушенные голоса, а иногда и крики. Протяжный, судорожный вой койота выдернул его из этого тумана, переместив обратно на сидение бьюика.

Темно.

— Или я ослеп, или я выспался.

Люк заерзал на сиденье, хоть как-то разгоняя остатки сна. Открыл дверцу машины, выбрался на воздух. Вдохнул полной грудью и очень медленно выдохнул. Поднес ладони к лицу и с силой, но без фанатизма принялся тереть щеки. Сон окончательно отступил. С прискорбием обнаружив, что его все еще нещадно мутит, с досадой чертыхаясь, устроился за баранкой и, заведя двигатель, тронулся к ранчо.

Фары резали темноту, как самурайский меч — запущенные в воздух фрукты. Испуганные ревом мотора мелкие птички срывались с насиженных мест и со скоростью молнии перелетали через дорогу, рискуя быть размазанными о лобовое стекло или о решетку радиатора. Все как всегда. Тогда почему? Почему не отпускает ощущение неправдоподобности всего происходящего? Черт его знает.

Свернув с асфальтированной дороги на гравийку, ведущую к его ранчо, Люк словил себя на мысли, что за все время пути он не видел ни одной попутной или же встречной машины. Это наводило уже на тревожные мысли. Может, в мире произошло нечто страшное, а он устроился у себя на отшибе и ничегошеньки не знает? Мало ли?

Въехав во двор, Люк резко ударил по тормозам, чуть не наехав на Генри. Тот, опустившись на корточки, находился спиной к машине, склонившись над чем-то большим, лежащим на земле прямо перед ним. Такого резкого торможения многострадальный организм Люка не выдержал, и ему пришлось поспешно выбираться на улицу, дабы не испачкать рвотой салон.

Когда первые желчные потоки иссякли, Люк с трудом выпрямился и окликнул Генри:

— Эй, все в порядке? Что ты там делаешь?

Генри резко обернулся, крутанувшись на пятках. В свете фар Люку показалось, что глаза его работника ничего человеческого более не имеют и скорее походят на белесые бусины дохлой рыбы. Нижнюю часть лица прикрывало нечто блестящее, синюшное. В следующий миг Люк понял, что именно держит в зубах Генри, и догадка его не обрадовала. Это требуха, и требуха не чья-то, а его Молли. Кобыла лежала, вздымаясь неживой горкой прямо у ног Генри. Разорванное брюхо все еще парило, что прямо указывало на недавнюю кончину животного.

Весь покрытый коркой загустевшей крови, Генри издал утробный рык, походивший скорее на предостережение, чем на угрозу. «Не лезь, это мое» — вот что означали эти звуки.

Попятившись, Люк споткнулся, упав на задницу, зашипел от резкой боли. Копчиком о вросший намертво в землю булыжник — то еще удовольствие. Не понимая, что происходит, тело само по себе, без связки с вопящим сознанием, спасало себя. Пятки бойко толкали землю, заставляя руки перебирать так быстро, насколько это вообще возможно. Отползая от непонятной, пугающей своей неестественностью угрозы, разум искал хоть какой-то выплеск эмоций.

— Ты что? Ты как?

Генри не отвечал. Он снова отвернулся от Люка и «нырнул» в развороченное нутро Молли. Звуки, сопровождающие этот «нырок», вновь заставили согнуться. Пустой желудок не выдал ничего, кроме остатков желчи, обжигая иссушенный пищевод.

— Твою мать! Во имя всех святых — отойди от животного! — сплевывая остатки зеленой слизи, прокричал он.

Сам того не заметив, вскочил на ноги, выхватывая кольт из кобуры.

— Отойди, отойди ублюдок!

Взведя курок, выстрелил в воздух. Никакой реакции не последовало. Вместо того, чтобы, как любой человек в здравом уме, оглянуться на грохот выстрела, Генри, казалось, лишь еще глубже зарылся лицом в мертвое животное.

Страх настолько сковал ту часть Люка, которая отвечала за рациональное мышление, что он вытворил такое, чего бы не содеял даже в очень сильном опьянении. Вместо того, чтобы прыгнуть в бьюик и рвануть куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого ада, он подскочил к Генри и, не жалея, двинул его ногой в бок. Он с радостью опробовал бы его голову на прочность, но та была надежно спрятана во внутренностях Молли.

После подобных ударов, неожиданных и достаточно сильных, люди корчатся в муках не менее пяти-десяти минут. Генри лишь дернулся, и утробное рычание, сопровождающее поедание кобылы, сменилось тревожно-агрессивным.

Люк, осознав тщетность своих попыток прекратить кошмар, виданный им только в фильмах ужасов, принялся колотить своего сбрендившего работника рукоятью кольта по шее и спине. Видимо он нащупал некое слабое место Генри, или же тому просто надоело терпеть побои, и он сделал то, чего от него с таким рвением добивался Люк — обернулся к нему.

— Так, давай без нерва! Поговорим как джентльмены, окей?

Люк стал потихоньку пятиться назад, выставив перед собой руки, успокаивая то, во что превратился человек, которого он знал не один год.

— У нас был тяжелый день, согласен. Но разве это повод срываться на бедном животном?

Люк понимал, что несет бред, но потребность в хоть каких-то словах в данной ситуации была просто необходимой. Как только закончатся эти слова, ему придется либо бежать, либо стрелять. На бег сил просто не хватит. А стрелять прямо сейчас, в эту секунду — не хотелось. Генри не просто прохожий. С этим парнем он делил кров и пищу на протяжении последних пяти лет.

— Генри, дружище! Давай сядем и обсу…

Договорить он не успел. Генри, выставив вперед ладонь с окровавленными, скрюченными пальцами, устремился прямиком на него, и как только расстояние между ними позволило, тут же ухватил Люка за запястье руки, сжимающей оружие. Тот и не подозревал, что его работник так силен. На вид и не скажешь. Руку словно зажали в тиски. Перед глазами замаячила открытая пасть. Люк судорожно надавил на спусковой крючок. Громыхнуло второй раз за вечер.

Пуля угодила прямо в коленный сустав, выбила кусок кости или хряща, нога Генри подломилась и неестественно вывернулась под немыслимым углом.

Люк попытался отскочить как можно дальше, но не вышло. Генри, несмотря на такое серьезное ранение, не зашелся в диком крике, а все так же плотоядно порыкивая, продолжал удерживать хозяина ранчо.

Надо срочно решать, как быть. Люк решил, что хочет еще пожить, пусть остаток жизни и придется провести в тюрьме. Не теряя драгоценных мгновений, глядя на работника сверху вниз (тот стоял на одном колене, как рыцарь перед дамой), чуть довернув кисть, выстрелил Генри прямо в лоб. Голова «чудовища» дернулась, хватка ослабла. Тело плавно завалилось набок, прямо на искалеченную ногу. От такого зрелища свело челюсти.

— Святые угодники…

Зайти в дом, отыскать бутылку с виски и напиться. А поутру ехать в город, к шерифу. И будь что будет. Только забаррикадироваться изнутри. А лучше вообще отправиться спать вниз, в бойлерную. Там дверь металлическая. На всякий случай. Уж не на такой ли случай?

*****

Сон и в этот раз, как и вчера, не принес облегчения. Очнувшись после алкогольного забытья, Люк продрал глаза трясущимися руками и, превозмогая тошноту, поднялся с груды тряпья, брошенного на старый матрас для удобства. Странно, что он вчера мог думать о комфорте. Уж не превратился ли он в маньяка, раз после убийства, мягко скажем, не совсем чужого ему человека мог задуматься о том, как бы это удобнее ночь скоротать? И коли говорить о превращениях — во что, или кого, превратился Генри? Не связана ли эта метаморфоза с пролетавшим все это время восьмичасовым? Люк никогда не был приверженцем теории заговора, но сейчас его разум мог зацепиться за любую фантастическую версию, объяснявшую хоть как-то творящийся в его жизни бред. Что мешало пилоту по воле тайного общества, стремившегося к абсолютному господству над миром, распылять мирным гражданам какую-нибудь химическую дрянь на головы? Вот и результат. Как в кино.

Нет. Чушь какая-то. А происходящее — не чушь?

Глаза подернулись зеленоватой прозрачной пленкой, отчего окружающий мир приобрел задорный оттенок. Повело в сторону так, что пришлось ухватиться за стену. Привкус во рту напоминал жженую резину вперемешку с хлоркой. Букет, прямо скажем, не совсем чтобы шарман.

Через зарешеченное окошко вползло солнечное утро, освещая его хоромы. На стеллажах вдоль стен расположились всевозможные предметы, так необходимые в любом хозяйстве. Тут тебе и запас восковых свечей, которыми в этом доме не пользовались никогда, но неизменно пополняли, отчего свечей набралось в изрядном количестве. Старая посуда, та, которую выкинуть жалко, а собрать и отвезти нуждающимся все времени не хватало. Гвозди, мотки кабеля и веревок, полоски кожи и заготовки подков. Люка ничто из вышеперечисленного не волновало, а вот на коробки, стоявшие в самом низу, почти на полу, он обратил особое внимание. В них была вода. В разных емкостях, начиная от литровых бутылок и заканчивая большими пузатыми «бочками» для кулеров. При мысли о кулерах Люку дико захотелось именно такой воды — обжигающе холодной, сводящей зубы. Понимая, что мечты не сбудутся, он с ловкостью пьяного опоссума вскрыл коробку с меньшей тарой и, открутив пробку, прилип к горлышку. Вода, пробив в иссушенном горле тропинку, бодрым ручейком полилась в пылающее нутро. Покончив с целым литром, Люк обнаружил, что все еще продолжает хотеть пить. Никто не смог бы остановить его сейчас, и откинув пустую тару, он выхватил новую порцию из ящика.

Осмотрелся. Где-то здесь должна быть и еда. Как только с жаждой было покончено, пустой желудок Люка намекнул своему хозяину, что неплохо бы забросить нечто посущественнее воды. Так, что тут? На одной из полок скромно пристроились ящики с ветчиной и консервированной кукурузой. Была еще какая-то дрянь, но Люк, увидев мясо, не придавал больше значения всему остальному. С удовольствием прикончив две банки ветчины, он чуть успокоил желудок. Странно, но как только желудок получил то, что желал, сразу же включился мозг. Что делать дальше?

Если он прав, и правительство всех их прокатило на аттракционе невиданной подлости, посыпая их непонятной химией, то что мешает на его ранчо оказаться нескольким таким Генри? Пока он тут напивался, высыпался и завтракал.

Порывшись в карманах, Люк достал и пересчитал все патроны к кольту. Его «питон» плюнет еще двадцать семь раз. На руках имелось четыре обоймы, плюс три патрона в самом кольте. Можно, и нужно, подняться наверх и перед поездкой в город забрать весь боеприпас, что можно найти. Мало ли? Что-то подсказывало Люку — в городе не менее безопасно, чем на ранчо. А если он ошибается, и Генри просто сошел с ума, а не превратился в зомби, то все равно — лишним не будет такой запас.

Но начать надо с банального выхода на улицу. От этой мысли тепло не становилось.

Странно, казалось, после выпитой второй бутылки воды жажда должна отступить — не тут-то было! Пить все еще хотелось. Не с такой силой, как раньше, но все-таки. Все тело вновь затряслось, как от дикого холода. Пришлось замереть на минуту, пережидая непонятный приступ.

Пока приходил в себя, в квадрате солнечного света, падающего через окно на пол, промелькнула тень. Люк вздрогнул. Кто это? Животных на ранчо нет. Оставались только он и Генри. Генри лежит с простреленной головой возле убитой им Молли. Котов и собак в доме не держали.

Гадать, а тем более выжидать не было смысла. Надо выйти и разобраться во всем.

Преодолевая слабость в теле, мобилизуя всю свою волю, Люк поднялся по ступенькам и, взявшись за ручку, на мгновение замер, вспоминая хоть какую-нибудь молитву. Так и не вспомнив, перезарядил кольт и, отодвинув засов, аккуратно приоткрыл дверь своей крепости. В щель можно было выставить одно ухо и прислушаться к тому, что происходит в доме. В доме ровным счетом не происходило ничего. Ухо сменил глаз. Визуальный осмотр пространства перед дверью ничего так же не выявил. Открыв дверь, Люк вышел из бойлерной. Рука, сжимающая кольт, опущена, ствол смотрит в пол. Он не в голливудском фильме про копов и не собирается поднимать пистолет к уху, сгибая руку в локте. Драгоценная секунда, ушедшая на то, чтобы выпрямить руку из согнутого положения, может стоить жизни. Куда как быстрее вскинуть ее от бедра. Проверено. Люк давно дружит с оружием.

В доме, судя по всему, никого. Это радует. Теперь необходимо выйти во двор. С крыльца он увидит то, что, признаться, не очень-то и хочется видеть. Там лежит мертвый Генри.

Так что теперь — совсем из дома не выходить? А как же быть? Необходимо добраться до города и рассказать шерифу все. Пусть сажают в тюрьму. Или в психушку. Вполне вероятно, что психушка более верное решение в его случае. Люк и сам себя подозревает в сумасшествии. Пусть там разбираются, а он уже устал и хочет одного — ясности. Ясности происходящего вокруг, ясности во всем.

Отворив дверь, Люкпросунул голову и осмотрелся. Ага. Генри на месте, куда ж он уйдет? Только если на Молли вскочит, и они галопом умчатся на встречу солнцу… Дурацкая шутка, согласен. В общем, если Генри так и оставался неподвижен и никому не нужен, то Молли вновь не повезло. Который уже раз? Ее снова ели. И не кто-то там, а сама миссис Макмиллон.

Макмиллоны — соседи Люка, живущие в четырех милях к западу. Соседи спокойные, не скандальные. В гости друг к другу они не хаживали, но приятельские отношения поддерживали. В церкви кланялись и улыбались. И вот миссис Макмиллон, да что там Макмиллон, просто — Сьюзи, как она позволила Люку себя называть, в одной ночной рубашке уселась на корточки перед многострадальной Молли и, урча, как разлаженный мотор, вгрызалась в ребра мертвой лошади. Тело Молли вздрагивало каждый раз, как Сьюзи мощным движением челюстей отрывала очередной кусок. В районе округлого зада миссис Макмиллон расползлось нелицеприятное пятно. Сьюзи обделалась, и, судя по всему, уже не один раз.

Все понятно. С ней приключилась такая же беда, что и с Генри. Люк видел только один вариант дальнейшего развития событий — пуля в лоб и скорбные терзания совести после.

Стараясь не шуметь, он очень медленно стал спускаться с крыльца, перебирая пальцами по рукоятке кольта. Ладонь вспотела, да еще и тремор проклятый одолевает. Надо покончить с этим одним выстрелом, и Люк не уверен, что в таком состоянии способен сделать один точный выстрел с пятнадцати шагов. Остается только сократить дистанцию как можно сильнее и не нашуметь при этом. Шаг за шагом он приближался к Сьюзи. Еще пару шагов — и можно стрелять.

Краем глаза заметил движение слева. Замер. А вот и мистер Макмиллон. Красавец. Полосатая пижама подчеркивает округлый живот. Ну, как пижама? Верхняя ее часть. Штаны, обделанные так же не один раз, тянулись за мистером Макмилланом. От тяжести экскрементов и не имея тугой резинки в поясе, они попросту сползли с его зада и теперь «цеплялись» лишь за одну ногу. Глаза запавшие, с отчетливо видимыми жуткими синюшными прожилками. Нижняя часть лица покрыта чьей-то кровью, успевшей уже застыть, превратившись в корку. Из открытого рта вытекает окрашенная красным слюна. Он ничем не отличался от своей жены, разве что его тарахтение-рык был чуть басовитее.

И в кого стрелять? Вопросов об этической стороне задуманного убийства более не возникало. Оставалось актуальным на повестке только — кто из них двоих представляет большую опасность? Кого «шлепнуть» первым, а кто еще поживет. Поживет? Эту форму существования можно назвать жизнью?

Заминка при выборе мишени чуть не стала роковой для Люка. Пока он вращал головой, шепча про себя детскую считалочку, мистер Макмиллон стремительно сорвался с места и со скоростью, никак не вяжущейся с его состоянием до этого момента, ринулся на него. Утробный рык возрос на октаву. Если он будет повышаться соразмерно скорости движения зомби, то недолог миг, когда он станет походить на визг.

Грянул выстрел. Макмиллон рухнул лицом вниз. Затылок его стал похож на старую мочалку. Часть черепа мощным ударом крупнокалиберной пули вырвало и унесло в неизвестном направлении. Остатки волос сбились в кровавый комок. Стреляли не сзади, а с боку. Люк крутанул головой в попытке отыскать стрелка, и ему тут же это удалось. Из-за угла сарая, сжимая в руках охотничье ружье, вышел семнадцатилетний сын Макмиллонов — Бартоломью.

Поздороваться им не позволили. Сьюзи, занятая до выстрела обедом, оторвалась от Молли и со скоростью ястреба-голубятника кинулась в сторону сына, явно намереваясь «отчитать» того за сделанное «бо-бо» папочке. Удивительное дело, если учесть то, что Люк находился прямиком на ее пути. Обогнув неподвижного соседа, Сьюзи нацелилась на объект, находящийся в движении. Это надо запомнить. На всякий случай. Меньше движения — есть шанс остаться незамеченным. Видимо с глазами у зомби не все в порядке, раз не видят у себя под носом, но на движение реагируют исправно.

Барти, не останавливаясь, переломил ружье и зарядил его. Двигаясь навстречу матери, вскинул приклад к плечу и, не мешкая ни секунды, надавил на скобу. Громыхнуло. Сьюзи, налетев на невидимую стену, отскочила, как резиновый мячик от несуществующей на самом деле преграды, и, упав на спину, раскинув руки в стороны, застыла. Недавно она лишилась человека внутри себя, а сейчас ее сын отнял у нее и лицо. Люк отвернулся и опустился на землю. Силы покинули его.

— Мистер Вилд! Люк!

Барти не спеша подошел и, опустившись рядом, приобнял соседа за плечи.

— Барти, что, черт возьми, происходит? Ты понимаешь хоть что-то?

Бартоломью вновь переломил ружье и не торопясь сменил отстрелянную гильзу на новый заряд. Не глядя в глаза Люка, он тихим голосом ответил:

— Судный день, Люк. Это судный день. Других объяснений у меня просто нет.

Не хотелось соглашаться с человеком, только что прострелившим головы своим родителям. Но нечто подсказывало Люку, что именно судный день может объяснить все то, что происходит.

— Люк, а у тебя есть вода? Очень пить хочется.

Глава 3

Старенький бьюик, нещадно коптя выхлопной трубой, бойко летел по асфальту. Люк вцепился в баранку как бульдог в грабителя — не оторвешь. Барти занимал пассажирское сиденье, беспрерывно прикладываясь к бутылке с водой.

— Все никак напиться не получается, — оправдывался он.

То, что пришлось услышать Люку о приключениях Барти, мягко сказать, не придало спокойствия. А казалось, что даже малые крохи информации о происходящем вокруг способны пролить свет на ситуацию. Не пролило, вопросов оставалось столько же, если не больше.

Мистер и миссис Макмиллоны обратились в монстров этой ночью. И не только они. Все работники ранчо сошли с ума, набросились друг на друга и на домашний скот. Барти спасло чудо. Этим чудом была астрономия. Не совсем астрономия как наука, а реферат по астрономии, который Барти должен был подготовить. Его мать, строгая женщина, загнала его на водонапорную вышку, стоявшую невдалеке от дома, и наказала мистеру Макмиллану убрать лестницу, дабы их сын не смог улизнуть и все же написал хоть что-то. Вот с этой вышки Барти и наблюдал то, что после он назовет не иначе, как судный день.

Все они, как и Люк с Генри, чувствовали себя плохо весь день. Как и Люк, Макмиллоны ощущали недомогание и странный привкус во рту. А вечером, сидя на вышке в ожидании вдохновения и сжимая тяжелый телескоп в руках, Барти услышал, как заржали в сарае лошади, и в загоне заметались телята, оставленные на ранчо. Не понимая, что происходит, он с ужасом наблюдал, как рабочие заваливают скот на бок, навалившись по трое-четверо, и еще живых рвут зубами. Страшно. Но еще страшнее, когда твои мать и отец едят ребенка, который, разбив окно на втором этаже в попытке избежать смерти, так и не успевает выпрыгнуть. Его затянули обратно в комнату, и через полминуты он уже не кричал. А его мать, милая Сьюзи Макмиллон, толкается с мистером Макмилланом в надежде отвоевать у того место удобнее. В свете необычно огромной луны выглядело все это еще более пугающе и отвратно, чем было на самом деле. Хотя — куда еще отвратнее?

Свое первое убийство Барти совершил при помощи телескопа, раскроив череп одного из ковбоев, молотя того по макушке тяжелой старинной оптикой. Пробравшись в подсобку, нашел там ружье и заряды к нему. Именно в том коротком путешествии от вышки к подсобке он обнаружил, что коль двигаться как черепаха, то его и не замечают. Здраво рассудив, что патронов на всех не хватит, он затаился неподалеку и стал ждать. Барти лично хотел освободить родителей, что ему впоследствии и удалось проделать.

— Отчего же ты их по дороге к моему ранчо не освободил-то?

— Знаете, мистер Вилд, не решался. Все думал, что вдруг очнутся. А как увидел, что папа к вам не за сигарой идет, так и понял — все кончено.

— Спасибо тебе.

— Сочтемся, — пожал он плечами.

Люк все косился на Барти, примеривая на себя то, что довелось пережить этому парню. После убийства Генри на душе скребли кошки. Какого же этому, по сути своей, еще ребенку? Барти на удивление выглядел не таким уж и печальным. Люк мог объяснить подобное только тем, что молодые люди, пресытившиеся всевозможными киношными ужастиками, кровавыми компьютерными играми и прочей чепухой, просто не способны воспринимать смерть как нечто фатальное. Любой кошмар, замеченный ими на улице или в школе, будь то издевательство над сверстником или избиение очередного неудачника, не вызывало никаких чувств в их больных, исковерканных современным миром душах, кроме одного — желания достать телефон и начать съемку. Вот так, словно через призму видеокамеры, Барти и смотрел на все то, что с ним произошло. Его человечность дремала, а мозг упорно блокировал те импульсы, которые способны ее пробудить.

— Мистер Вилд, машина!

Люк вздрогнул. Задумался и не заметил того, что твориться под носом. Вроде и на дорогу смотрел, а пока Барти не вскрикнул, не видел машину, ткнувшуюся в кювет. С дороги виден лишь багажник и задние колеса. Все остальное прикрыто густым кустарником.

Остановив бьюик и проверив, все ли в порядке с кольтом, Люк толкнул дверцу машины и выбрался на асфальт.

— Барти, оставайся в машине и проверь на всякий случай свое ружье.

— Люк, я с тобой!

— Нет! Прикрой меня, мало ли?

Люк и не думал о жалости к парню, он действительно рассчитывал на то, что тот его прикроет в случае чего. Но Барти расценил это как оскорбление. Что он, маленький? Почему ему нельзя пойти вместе с Люком к машине и посмотреть?

Наплевав на чувства подростка, Люк, нервно дернув шеей, осмотрелся и нехотя направился к месту аварии.

На первый взгляд ничего настораживающего не было. Старый форд не выглядел битым и покореженным. Можно подумать, что водитель специально свернул с дороги и укрылся в кювете. Так, скорее всего, и было. Интересно – от чего или кого пытался спрятаться этот человек. Или люди.

Спустившись с дороги вниз, Люк поравнялся с передней дверью, потянул ее на себя, отскакивая на всякий случай назад. Ничего. Приблизившись снова, заглянул в салон. Пусто. Отсек для перчаток открыт, и все его содержимое неопрятной кучей лежитна коврике для ног упассажирского сиденья. Что можно с таким рвением искать в столь небольшом ящичке? Пистолет, а может, перцовый баллончик? Загадка.

Следов крови Люк не обнаружил, как и следов борьбы. Это радовало. Значит, кто бы ни ехал на этом автомобиле, они, скорее всего, не погибли. Или не погибли тут, на этом самом месте. Идти и проверять окрестности не хотелось.

От раздумий оторвал уже ставший знакомым утробный рык. Звук стремительно приближался. Все, что успел сделать Люк, так это обернуться. На него довольно бодро «летел» зомби. Бойко перебирая обгаженными голыми ногами и выставив перед собой руки, бывший некогда человеком монстр вцепился в Люка и потянул на себя, одновременно подавшись к жертве всем своим дурно пахнущим телом.

Это же надо быть каким идиотом, чтобы в такое неспокойное для всех соединенных штатов время, заглядывая в салон чужого автомобиля, спрятать оружие в кобуру? Люк знал, каким идиотом надо быть. Он и был таким.

В голове пульсировала одна мысль — «Вот и все». Люк все пытался протиснуться глубже в салон, но проигрывал монстру в силе, и тот неумолимо вытягивал его наружу, как бигмак из бумажного пакета. Вместо того, чтобы хоть как-то попытаться дотянуться до оружия или нанести удар по изуродованному лицу зомби, руки, предательски не слушаясь своего хозяина, вцепились в сидение форда в тщетной попытке втащить Люка в нутро автомобиля.

Спину пронзила боль. Эта тварь укусила его за бок и попыталась оторвать кусок от еще живого человека. Закричав и от боли, и от страха одновременно, Люк все же умудрился развернуть свое тело и встретить врага лицом к лицу. Страх и боль включили наконец-таки мозг, и тот, вновь возобладав властью над руками, заставил их отпустить сиденье форда, напомнив, что у них есть задачи важнее — выжить. Упершись в лоб твари одной рукой, Люк судорожно завозился другой в районе пояса в надежде отыскать пистолет. Не удавалось. Зомби неумолимо одерживал победу и был близок к окончательной и бесповоротной капитуляции Люка. Вот его отвратительная перекошенная рожа с вытянутой вперед нижней челюстью сантиметр за сантиметром сокращает дистанцию, отделяющую его зубы от горла жертвы. Из последних сил толкая синюшный лоб от себя, Люк откинулся назад. Вовремя. Раздался выстрел, и то, что наполняло голову твари изнутри, наполнило брызгами салон форда, не минуя, естественно, и Люка.

Хватка ослабла, и живой труп (а теперь уже труп окончательно) завалился всем весом на несостоявшийся обед.

— Люк! Ты живой?

Барти! Какой же ты замечательный, Барти. Так и хотелось это проорать во все свое уцелевшее горло, но оно выдавило лишь невнятное сипение.

— Люк? — уже тревожно воззвал Барти.

Торопливые шаги приблизились к машине. Барти ухватил зомби за ноги и, чертыхаясь, потянул, стягивая того с Люка.

— Ох, Барти! Чертяка ты этакий! Снова я тебе должен. Того и гляди, придется отдать тебе ранчо.

Голос вернулся, и вместе с ним вернулась жажда и дурное самочувствие. Но ничто не способно было затмить радости встречи с соседским мальчишкой, пусть расставание с ним и было рекордно коротким.

Барти присел рядом с трупом, и с остервенением принялся оттирать ладони о траву. Когда он освобождал Люка, вытягивая труп из машины, то ухватил его за голые ноги, в горячке не заметил, что ноги эти от паха и до пяток в испражнениях. Нещадно и витиевато матерясь, находя в своем словарном запасе фразы и обороты, о существовании которых Люк и не подозревал, Барти казалось, пытается путем трения очистить руки не только от нечистот, но и, как минимум, от собственной кожи.

— К такой-то матери этот мир, этих тварей, эту дорогу и твое ранчо, Люк! Я отдам и свое тому, кто мне объяснит — что, черт возьми, происходит? Что это за люди-уроды? Откуда это все?

Люк выбрался из салона форда. До парня наконец дошло, что происходящее вокруг ничто иное как реальность. Тупая, идиотская, непонятная и страшная реальность. Не компьютерная игра, где есть возможность сохранения и в случае неудачи остается шанс на прохождение заново. Только что, минуту тому назад, Барти представлял собой крутого парня, способного вынести мозги кому угодно, кто посмеет угрожать ему, или его попутчику. Теперь же на траве, перед Люком сидел простой испуганный мальчишка.

— Ты же сам говорил, что это судный день. Пусть так и будет. Нам некому помочь и объяснить. Что теперь — головой биться о стену?

— Нет никакого судного дня, Люк! Нет! Для того, что бы был судный день, необходим судья. Судья — бог. А я смотрю на все это, вспоминаю родителей… Нет никакого бога, а значит и судного дня нет.

Барти тяжело поднялся и побрел к машине, оставленной на дороге. Пошел не оглядываясь на Люка. Ему не нужны объяснения, он для себя уже все решил. Ружье он не поднял, но ремень не отпустил, и теперь оно волочилось за ним, постукивая по пяткам.

Люк догнал соседа уже у машины. Барти уселся на пассажирское сиденье, втянул за собой ружье и тяжело вздохнув, принялся за перезарядку. Оставалось сесть рядом и тронуться дальше, к городу. Жажда вновь о себе напомнила, и пришлось повозиться, доставая очередную бутылку воды с пола между сиденьями. Осушив половину, Люк протянул бутылку Барти. Тот молча выпил свою часть, аккуратно закрутив пробку, сунул пустую тару под свое сиденье.

— Куда мы едем, Люк?

— В город.

— А там что? Есть ли он, этот город?

Это Люку не понравилось. Да, не все в их положении походило на праздничный день, далеко не все. Но это не значит, что можно отчаиваться и, скрестив руки на груди, ложиться и помирать. Надо жить дальше. Ведь не просто так он и Барти остались в живых. Если все, кого они знали, превратились черт знает в кого, а их такая метаморфоза миновала, то возможно есть еще выжившие. И просто необходимо разобраться в том, что происходит. Отчего-то верилось в то, что в городе все станет ясно. Или, Люк уговаривал самого себя в этом? Одно он знал точно — оставаться на месте нельзя.

— Вот и проверим.

*****

Деревья, высаженные стараниями мэрии на деньги налогоплательщиков по бокам дорог, заметно поредели. На протяжении всего пути Люк и Барти не видели никого, если не считать одного убитого зомби. До города оставалось совсем немного — мили три.

— Как думаешь, Люк, нам стоит завернуть к безумному Эду?

Безумный Эд был единственной достопримечательностью в их округе. Нестареющий, бодрый поборник справедливости. Будучи студентом в далеких семидесятых, он каким-то чудом попал в Советский Союз и настолько проникся идеологией Советов, что по прибытии на родину, послал всех друзей и родню куда подальше, объявив их паразитами на теле человечества, отстроил себе хижину, напоминавшую бункер-землянку, и с тех пор живет в ней один. Вернее сказать — думал, что заживет один. Народ стекался к его порогу как пчелы на мед, ежедневно доставляя Эду массу неудобств. Стоило ему показаться во дворе, как к нему тотчас спешил очередной «гость» с неуместными вопросами о том, когда же наступит коммунизм во всем мире? Людям казалось это забавным. Эду — нет. Однажды он сорвался и чуть было не пристрелил очередного «журналиста». Паломничество прекратилось, но ровно на то время, пока Эд лечился в психушке. С его возвращением вернулись и зеваки, случайно забредшие в эти края, и не знавшие чем себя развлечь в этом захолустье.

Люк задумался. Остановив машину, не мигая уставился в даль. Заехать к Эду? Что это даст? Не думал Люк, что отшельнику хоть что-то известно про происходящее вокруг. Во всяком случае, известно больше того, что знали они с Барти. И не факт, что Эд не заразился.

Кстати про заражение. Насколько помнилось, после укуса зомби с человеком происходят некоторые изменения, и если верить фильмам, то изменения эти Люку окажутся не совсем к лицу. Стоит ли говорить Барти о том, что тот зомби его покусал?

— Барти, у тебя сколько еще зарядов осталось для твоего чуда из чудес в мире огнестрельного оружия?

Парень непонимающе уставился на Люка, и инстинктивно сжав единственную свою защиту в этом мире, ответил:

— Семь. А что?

Люк протянул руку и, улыбнувшись, попросил:

— Можно посмотреть?

Барти находился в ступоре. К чему все это? Что за нелепая просьба? Поколебавшись секунду-другую, все же протянул ружье Люку.

— Это Бельгийское ружье. Ему уже много лет, оно древнее как мир. Мой дед привез его из Европы в шестидесятых. Говорил, что сделано на заказ для какого-то то ли посла, то ли министра.

— А к нему как попало?

— Не знаю, — пожал плечами Барти. — Он про это не особо распространялся.

Люк посмотрел на ружье. Да, старое. Но какое же прекрасное. Ничего лишнего. Приклад и цевье из ореха, на металлических вставках гравировка в виде вьющегося растения, дубовых листьев и солнца. Клеймо мастера.

— Меня покусали, Барти.

— Что?

— Погрыз меня тот паразит в машине.

Барти замешкался всего не секунду, а после, как рысь накинулся на Люка в попытке выхватить у того из рук ружье. Нечто подобное и ожидалось. Барти тоже смотрел фильмы про зомби, и знает, что следует за укусом.

— Отдай! — взмолил он, когда понял, что силой отобрать ружье не получится. — Я не стану в тебя стрелять, я просто уйду.

Люк не уступал, и вскоре все было кончено. Барти на фоне не самого лучшего самочувствия быстро выдохся и, откинувшись на сиденье, тихо плакал. Стыдно было самому себе признаваться, но идя на эту уловку, Люк мечтал только о том, что бы он сам не выдохся раньше мальчика. Мутило беспощадно. Дрожь в руках, в сравнении с утром, только усилилась, жажда измучила вконец, и никакими дозами воды ее было не утолить. Да еще и кровь пустили. Рубаха на спине прилипла к коже. По-хорошему надо бы осмотреть рану и промыть, перевязать.

— Барти, — голос Люка дрогнул, но он не остановился и, подыскивая нужные слова, продолжил. — Сейчас я отдам тебе твое оружие, но прошу — не спеши стрелять в меня. Даю тебе слово, что как только почувствую неладное, если это возможно… В общем, как сочтешь что я превращаюсь в… это — стреляй. Но не сейчас. Если не считать головокружения, слабости и дрожи во всем теле, мерзкого привкуса во рту — то я в порядке. Тем более все это было у меня и до укуса.

Барти нахмурил брови. Не глядя на Люка, сказал:

— Те же симптомы и у меня. Эх, была не была! Слово скаута — стрелять не стану. Даже если ты превратишься… я уйду.

Как только попутчики разобрались с этим вопросом, во главу стал другой — надо все же осмотреть рану Люка.

Порывшись в салоне они нашли ящичек с медикаментами и Люк, смело задрав рубаху, повернулся спиной к Барти.

— Ого! — воскликнул тот.

— Что? Все так плохо?

— Нет, я не про укус. С ним все в порядке. Сейчас промоем, пластырь налепим и можно двигать дальше. Я про Ненси.

Ненси. Татуировка, сделанная Люком во время грандиозной попойки по случаю первой удачной сделки в роли хозяина ранчо. Молодая игривая девушка с обнаженной грудью пятого размера, лукаво подмигивала со спины Люка всем, кто имел счастье ее лицезреть. В руке она сжимала флажок, на котором красовалось ее имя.

— Ошибка молодости. Не повторяй подобного никогда, — Люк вернул рубаху на место и включив передачу тронул машину вперед.

Через пару минут они уже стояли на крыше бьюика, пристально всматриваясь вдаль. Вокруг дома безумного Эда сновали зомби. Не все из них передвигались на своих двоих. Глазастый Барти отметил, что двое ползают на четвереньках.

Их внимание больше всего притягивала группа из пяти особей стоявших прямо у порога дома. Каких либо попыток вломиться внутрь они не предпринимали, а стояли, раскачиваясь с пятки на носок. Опять же — если верить Барти. Таких подробностей сам Люк рассмотреть был не в силах. Глаза слезились от напряжения.

— Если подобраться тихо, то можно попытаться их успокоить при помощи кирки. Они не такие уж и прыткие.

Барти был прав. Особой прытью зомби не отличались, в отличие от четы Макмиллан и того, что был у машины. Он вроде бы довольно шустро приблизился к зазевавшемуся Люку. Хотя, эту прыть могло нарисовать воображение человека, оказавшегося в смертельной опасности. Как знать?

Кирка лежала в багажнике, там же где и прочий инструмент. Еще там был тяжеленный гаечный ключ, лопата, куски колючки и прочая дребедень. Патронов у Барти — кот наплакал, да и у него самого не очень с боеприпасом. Уезжая с ранчо, не озаботились. Семь зарядов у Барти, и двадцать семь у Люка.

Если дела в городе плохи, то с таким количеством патронов им придется туго. А если часть их оставить на этом поле сражения…

— Давай попробуем, Барти. Но ружье держи наготове. Пойдешь за мной — прикрывать мою задницу у тебя получается очень хорошо.

Проверив свой кольт, Люк взял в руки кирку и они с Барти пошли в направлении дома Эда, но не по дороге, а сойдя с нее, под прикрытием кустов и редких деревьев.

Когда до места оставалось менее тридцати метров — остановились.

— Смотри, — Люк указал на одиноко стоявшего в стороне от группы зомби-мужика. — С него и начнем. Надо только его выманить ближе к нам.

Барти не говоря ни слова поднял камень и запустил во двор Эда. Звякнуло. Попал он, судя по звуку, в нечто жестяное, может быть в ведро. То, что последовало далее, очень удивило и насторожило охотников. Тот зомби, которого пытались выманить, вдруг резко сорвался с места и чуть ли ни одним прыжком оказался у источника звука. Люк сглотнул тягучую слюну, с сомнением посмотрев на кирку. При такой скорости, он бы не стал делать ставку даже на пистолет. Издали, метров с двадцати, будь время на прицеливание, время, что бы унять силой воли дрожь в руках и сфокусировать разъезжающиеся глаза — победа в таком случае останется за ним. Но если такое существо прыгнет на него с метров десяти, то он эту кирку даже вскинуть не успеет. Сели.

— Барти, дружище. Если у тебя нет второго имени — сваливаем.

— Чего? — протянул Барти.

— Я говорю, если тебя не зовут Соколиный глаз, и ты ночами не носишься с томагавком по прериям, то нам пора уходить. Надо быть индейцем, чтобы умудриться садануть по голове этой железякой того красавца. Такая прыть, по-моему, есть только у краснокожих. Прости — у коренных американцев.

Барти нервно хихикнул, прикрыв рот рукой.

— Хорошо проводим время, Барти. Делать что? Что делать-то?

Барти призадумался. Чуть привстав, посмотрел в ту сторону, где они с Люком облюбовали себе цель.

— Укради теленка, — сказал он после недолгих размышлений.

Да. Это похоже на идею. Укради теленка — так называлась одна из ковбойских забав в их местах. Люк не смог бы с уверенностью сказать, что подобная игра зовется так же повсюду, где есть ковбой и корова. Суть игры довольно проста. В стаде обычно несколько телят, и ковбои договариваются — какой именно станет их целью. Придя к соглашению все участники расходятся в разные стороны на одинаковое расстояние и начинают всячески приманивать именно того теленка, который ими был выбран. Как только тот отделялся от стада — на шею ему накидывалось лассо, и тот, чьим было это лассо, становился победителем.

—Годится. В машине есть футов двадцать веревки.

Шесть метров — не так уж и много. Придется придумать, как подманить зомби.

— Я сыграю роль приманки.

—Нет. Барти, мы не можем так рисковать.

— Хорошо, — Барти согласился очень легко. — Только есть одна проблема.

— Какая?

— Я лассо с двух метров на столб не накину. Как думаешь, сколько попыток у меня будет?

То, что Барти живя на ранчо не умеет обращаться с лассо, казалось бредом. Проверять правдивость его слов не хотелось, и, скрипя зубами, Люк отправился к машине. Надо сделать все так, чтобы никто не пострадал. Кроме зомби, разумеется. Как они разберутся с остальными — не понятно. Так же не ясно — что они станут делать, если их затея провалится, и они только обратят на себя внимания всех тварей, собравшихся у дома безумного Эда.

Глава 4

После недолгих манипуляций лассо было готово. Проверив еще раз узел на предмет свободного хода и убедившись, что все в порядке, Люк кивнул, давая знать Барти о своей готовности.

Затаившись за деревом, Люк глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь привести себя хоть в какое-то подобие порядка. Становилось все хуже. Руки дрожали не переставая. Мутило нещадно, болела рана на спине. Хватит ли сил размахнуться? Не сведет ли судорогой мышцы в ослабленном теле? Думать про такое не хотелось, но мыслям нет преград и запретов.

Барти смело направился в сторону одинокого зомби, забавно раскачивающегося с пятки на носок, словно скучающий франт, ожидающий свою избранницу у кинотеатра. Вот он остановился. Поднял руку и слегка ею помахал. Никакого результата — зомби не видел его. Барти подошел еще на несколько шагов и повторил фокус с рукой. Зомби заметил его и утробно заурчал. Парень не стушевался и, не теряя головы, стал отступать спиной к Люку, как они и условились. Зомби нерешительно, подволакивая ногу, направился к ним, прямиком в распахнутые ворота, отделяющие владения Эда от прочего мира.

Вот Барти поравнялся с Люком и, отойдя в сторону, поднял руки вверх. Его преследователь встал на месте. Что не так?

— Иди же, — шептал Люк. — Иди.

Нет. Не хочет. Видимо, остановившись, Барти перестал быть той желанной целью, которой был при движении.

Порыв ветра всколыхнул волосы, обдав правую щеку приятным холодком. Мертвяк, шумно втянув воздух, принюхался, как пес, и, зарычав, рванул в сторону Барти. Учуял! Эти твари не хуже легавых пойдут по следу, представься им случай.

Считанные метры отделяли Барти от неминуемой смерти. Времени не осталось, и Люк, размахнувшись, метнул лассо. Веревка дернулась в руках. Петля обхватила шею жертвы и затянулась. Затянем потуже! Люк дернул конец и, прищурив глаз, метнул его вверх, перекидывая через ветку. Потянул, затягивая петлю еще больше.

Барти кинулся на помощь, по пути, не побрезговав, треснул пленника ногой в спину, придав тому ускорение. Схватив веревку чуть выше рук Люка, принялся помогать. Мужчины отходили пока ноги зомби не замелькали в воздухе, оторвавшись от земли. Закрепили веревку, обвязав ее вокруг деревца.

Висельник дергался, как паралитик, и никак не желал успокаиваться.

— Вот такие яблочки выросли в саду, — сплюнул Люк в сторону трепыхающегося в петле зомби. — Издохни ты уже, в самом деле.

— Бежит куда-то, — подхватил Барти.

Они успели перевести дух и теперь удивленно переглядывались — висельник все еще дергался, не желая подыхать. Первым не выдержал Барти. Он, матерясь, на чем свет, подхватил кирку, оставленную Люком у того же дерева, приблизился к некогда добропорядочному, судя по галстуку, гражданину и, крякнув, как опытный шахтер, врезал стальным клювом тому прямо в висок. Издав натужный хрип, зомби успокоился.

— Мерзость какая…

— Ничего, Барти, ничего.

Люк с тоской посмотрел в ту сторону, где по меньшим меркам оставалось еще шесть или семь таких же «рыкунов». Если они с Барти станут подманивать к себе таким же образом всех их по одному, то ко второму пришествию управятся со всеми. Не годится. Остается только идти и перестрелять их всех к чертовой матери.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросил Барти. — Надо подключать союзников?

Он с любовью погладил ствол своего ружья.

— Да. Иначе сил не хватит. Умотаемся.

Люк проверил свой кольт. На всякий случай переложил часть патронов в другой карман.

— Это для чего?

— Это, Барти, для того чтобы благодаря случайной неуклюжести не остаться без боеприпаса. Допустим на секунду, что я второпях ухвачу с горсткой патронов дно кармана и выверну его наружу. Таким образом, все то, что не зажато в кулаке, останется на земле. А если я бегу? Где их искать? А так у меня есть еще и второй карман, где моими заботами останутся еще патроны. Отец научил. Правда так никогда и не пригодился этот трюк, но…

Барти, не говоря ни слова, разделил свои заряды поровну и рассовал по разным карманам.

— Держимся вместе, малыш. Твои глаза в большем порядке, так что посматривай по сторонам и продолжай прикрывать мой костлявый зад.

Выступили. Пока продвигались вперед, Люка не покидало чувство того, что за ними кто-то пристально наблюдает. Повертев головой и не заметив ничего подозрительного, он сосредоточился на целях видимых.

Вот и распахнутые ворота. Эд изрядно потрудился со сварочным аппаратом, сооружая из разного железного хлама это чудо инженерной мысли. Слепив каркас, он натянул на него металлическую сетку с ромбовидной ячейкой. Такая же сетка натянута по всему периметру. Не богато. Все деньги местного сумасшедшего, по слухам, уходили на то, что все называли бункером Сталина, а сам хозяин не иначе как «дом». Если доверять все тем же слухам, то на поверхности можно видеть ничтожную часть этого сооружения. Над землей возвышался трехметровый прямоугольник с плоской крышей и двумя окошками. Размерами окна напоминали бойницы дота и располагались в двадцати сантиметрах от земли, но в отличие от военной огневой точки имели стекло, да не просто стекло, а наглухо тонированное. По разным фантастическим предположениям, убежище Эда насчитывало помимо видимой части еще и подземную. Одни говорили о двух этажах, иные о трех. А вечером в баре можно было услышать версию и о четырех. Люк надеялся, что сегодня сам сумеет сосчитать этажность этого «замка».

Особым интеллектом зомби не отличались. Пятеро продолжали толкаться у входа в бункер, а двое ползали на карачках неподалеку от колодца. То, как Барти и Люк похитили их дружка, осталось незамеченным.

— Закроем ворота и подопрем их киркой. Затем стреляем. Ты в тех, что ползают.

— Почему? — удивился Барти.

— Они дальше. Ты видишь лучше, и ствол у тебя длиннее моего. Покончишь с ними — поможешь мне.

Барти кивнул, запирая ворота.

Люк глубоко вдохнул и, подняв пистолет, прицелился. Отвел большим пальцем курок и потянул спуск.

Питон дернулся в руке, оглашая округу звонким эхом выстрела. К удивлению своему Люк обнаружил, как выбранная им цель падает на землю. Попал! Четверо остальных зомби развернулись в сторону стрелков и, шустро переставляя ноги, поспешили навстречу смерти. Сместив прицел левее, выхватывая следующую цель, Люк снова взвел курок. Кольт дернулся еще раз. Мимо! Еще выстрел — один из бегущих на него мертвяков споткнулся и упал вперед лицом, проехавшись этим самым лицом по земле. Люк не был уверен на сто процентов, но вроде он попал ему в живот. Несмотря на столь серьезное ранение тот довольно быстро поднялся и пустился вдогонку за вырвавшимися вперед товарищами. Ладонь взмокла, рука заныла от сильной отдачи питона, и промахи стали закономерны. Как же быстро закончились патроны! Перезарядить кольт, вскинуть ноющую руку горизонтально вверх.

В очередной раз Люк взвел курок тогда, когда вся великолепная четверка достигла изгороди и со всего неслабого разгона врезалась в нее, до предела натягивая сетку. Сетка выдержала. Гора с плеч.

Отойдя на несколько шагов назад, Люк выстрелил практически в упор в голову самого ближнего к нему зомби. С такого расстояния пуля, выпущенная из кольта, способна разорвать череп как арбуз. Не разорвала. Выбила из макушки костяную пластину, сопроводив кровавыми брызгами. Но и этого достаточно. Вот он, лежит, ногами сучит. Следующий.

Новый выстрел — неудача. Еще одна! Пуля прошла по касательной, лишив жертву части щеки, что, впрочем, не помешало мертвяку продолжить попытки достать Люка своими синюшными руками.

Басовито «гавкнуло» ружье Барти. Звуки выстрелов кольта и «бельгийки» слились в подобие музыки. Этот парень не перестает удивлять. Разобравшись с далекими ползунами, он уже принялся за тех, что у сетки. И с каким успехом! Выстрелив сбоку, он одной пулей вынес содержимое головы одного зомби, и та, раскурочив висок, врезала другого с силой, заставившей его отойти на несколько шагов.

Через полминуты они имели семь трупов и массу отрицательных эмоций.

— У меня один патрон остался, — сокрушенно вздохнул Барти.

Люк также не очень был доволен собой. В самом начале все шло более или менее нормально, но потом… Видимо, стресс и лихорадка сделали свое дело, и ему пришлось перезарядить кольт, так как промахов стало непозволительно много. Двенадцать патронов из двадцати семи он истратил на троих им убитых. Барти понадобилось всего шесть на четверых. Он мог бы и пятого прихватить, но помня о том, что Люк укушен, и не зная, чем все это обернется, решил сохранить хотя бы один из семи зарядов. На всякий случай.

— Путь свободен. Идем?

— Да, Барти. Пора бы уж навестить старого пройдоху. Если он все еще тот Эд, которого мы все знаем.

Пояснений не требовалось. Барти прекрасно понял, что именно хотел сказать Люк. Нет никаких гарантий, да и оснований предполагать, что Эд так же, как и они, остался относительно прежним, а не бороздит дикие бескрайние территории Техаса, мелькая голым обгаженным задом.

Подошли к крыльцу. Надежная дверь всем своим строгим, неприступным видом вызывала уважение. Тут без тарана не пройти.

Барти, не тушуясь, треснул несколько раз прикладом в низкое окно.

— Эй, Эд! Выходи!

Тишина.

— Может, он и не дома вовсе?

Люк покачал головой.

— Нет, малыш. Если Эд уезжает, то он на воротах оставляет табличку «не беспокоить». Как будто это кого-нибудь останавливало…

— Да, таблички не было.

Люк шагнул к двери и уже было занес руку с зажатым в ней кольтом, чтобы ручкой постучать по металлической поверхности, как откуда-то сверху послышался каркающий старческий кашель, а затем и слова:

— Я сейчас гранату кину, и следующая дверь, в которую вы постучите, будет не чем иным, как вратами в преисподнюю.

Это был Эд. На крыше?

Люк и Барти отошли от дома, и теперь им стал виден хозяин бункера. Эд стоял на плоской крыше, сжимая в руках ружье, нацеленное прямиком на двоих визитеров.

— Что надо?

Люк сплюнул под ноги и вернул кольт в кобуру, показывая всем своим видом, что стрелять не намерен.

— Эд, тебе не кажется, что в мире что-то происходит?

Люк решил начать издалека, полунамеком. Кто знает, что на уме у этого старого хрыча?

— Вы идиоты? — от неподдельного удивления Эд даже ружье опустил. — Что значит «происходит что-то»? Пришел большой каюк и накрыл нас всех большой, дурно пахнущей задницей. Вы же сами только что перестреляли мертвяков ходячих, и еще спрашиваете меня о чем-то?

— Та-ак, — протянул Люк. — Значит, соображаешь ты в нужном направлении. Может, откроешь нам дверь? Посидим и обсудим все это, — он широким жестом обвел «все это».

Эд с ухмылкой покачал седой головой:

— Идите-ка вы, парни, туда, куда шли. Нечего вам тут делать.

Барти вскипел и, не тая презрения, вымолвил:

— Старая черножопая обезьяна. Тебя люди просят.

— Люди не говорят с обезьянами, а обезьяны не понимают людей.

Эд нисколько не обиделся на парня. Он издевался над ним. Сколько раз за свою не столь короткую жизнь Эд слышал в свой адрес подобные слова? Десять, сто, а может быть, тысячу? Чернокожему в Техасе не всегда было привольно и свободно дышать. Эд застал те времена, когда его запросто могли схватить на улице подвыпившие молодые крепкие парни и, привязав к фаркопу автомобиля, протащить по вспаханному полю. А то, что сказал Барти — просто слова. От них ни солоно, ни сладко. Он гордо вскинул бороду и отвернулся, но все еще косил глазом в их сторону.

— У нас вода есть,— попытался зайти с другой стороны Люк. — Поделимся.

Голова Эда дернулась. Видимо, Люк угодил в самую точку — с водой у отшельника было туго. Эд брал воду из колодца, а те молодчики, что лежат себе теперь тихо у ограды, не очень-то позволяли ему пройтись по двору с ведром.

— Не нужна мне вода! — сказал, словно плюнул. — Обойдусь.

Вот же гадость. И как теперь быть? Плюнуть и уйти? Да, видимо, так и следует поступить, тем более что хозяин особым радушием не блещет.

Под ногами дрогнуло. Барти вопросительно посмотрел на Люка.

— Землетрясение?

— Нет, не похоже. Эй, Эд! Что там? — обратился Люк к стоящему на крыше старику.

Эд и без его просьбы уже всматривался в противоположную сторону, и то, что он увидел, заставило подняться его редкие седые волосы дыбом.

— Матерь Божия! — воскликнул он.

Барти, не говоря ни слова, помчался вокруг дома.

— Нет! Барти, стой!

Люк сделал несколько шагов следом за мальчиком.

Ужасающий своей мощью рык заставил его сердце сжаться в маленький комок, и оно никак не желало разжиматься. Подобный рев Люк слышал однажды, и было это в кинотеатре на премьере фильма про Годзиллу. Он бывал в далекой жаркой Африке и принимал участие в охоте на крокодила-людоеда, и тот ревел гораздо тише и милее.

— Люк, беги! — услышал он крик Барти, и сразу за этим криком прозвучал выстрел из прекрасного Бельгийского ружья.

Рев усилился.

В воздухе мелькнула тень, и Люк выхватил ее взглядом. Кувыркаясь в воздухе, с той, невидимой ему стороны дома пролетел над крышей и над застывшим на коленях Эдом ботинок Барти. Завершив свой полет, ботинок приземлился недалеко от Люка.

— Что б меня…

Это все, что смог из себя выдавить Люк. В ботинке была ступня Барти. Что-то или кто-то оторвал, а может, и отгрыз от живого человека часть ноги и отправил ее в полет. Желтоватая кость резала глаза.

— Барти!

Еще один толчок, настолько сильный, что Люк не удержался на ногах. Не только он. С крыши свалился Эд. Ему повезло, что падение его проходило с этой стороны, и он грохнулся не прямиком на землю, а для начала проверил на прочность покатый навес над крыльцом, и уж после скатился на землю, устроившись возле Люка.

Хотелось придушить старика. За Барти. Пусти этот недотепа их в дом, и парень остался бы жив. Люк потянулся за кольтом.

Закрывая солнце и половину неба, на крышу запрыгнуло то, что издавало те адские звуки и покончило с Барти. Описанию это чудовище поддавалось слабо. Сидя на крыше, опустившись на нижние конечности с коленными изгибами назад, на них смотрела жаба. Гигантская жаба, зелёная и мерзкая. Только вот на лапах этой жабы имелись саблевидные когти, и даже с земли было видно, что остротой своей они не уступают хорошему ножу. Да и жабой ее можно назвать с натяжкой. Скорее всего, мозг Люка подогнал знакомый образ под то, что видели глаза. Такое бывает. Из видимого за всю жизнь разнообразия представителей фауны эта тварь более всего походила именно на жабу. Разум великодушно позволил укорениться в сознании именно этому тождеству.

Лягуха, рыкнув, выпрямила нижние конечности и взмыла вверх. Еще мгновение, и она обрушится на растянувшихся на земле людей. Что-то в ее расчетах произошло не по плану, и тварь слишком сильно оттолкнулась. Перелетев Люка с Эдом, жаба опустилась на колодец. Колодец вырыли давно, а вот апгрейдом его занимался лично Эд. Беря во внимание его патологическую тягу к сварочным работам, можно легко себе представить, что он там соорудил. Сваренный из кусков арматуры и прочей дребедени каркас, обхватывающий кольцо колодца, был с любовью укрыт кусками жести и вездесущей колючей проволоки. Объяснял Эд такое произведение искусства просто — чтобы коровы не совали свои морды. Принимается, только вот коров у него никогда не было.

Как бы там ни было, но проломив эту конструкцию, жаба увязла в ее обломках, давая шанс людям на спасение.

Эд хоть и старый, но соображал быстро. Перевернувшись на живот, он проворно пополз в сторону входных дверей, по ходу движения сорвав с шеи нитку с запасным ключом. Люк решил не отставать и, кое-как поднявшись, нагнал Эда. Подхватил подмышки и дернул вверх, скорее заставляя, а не помогая подняться на ноги. Через несколько секунд старый отшельник провернул ключ в замке и попытался юркнуть в помещение, закрыв дверь перед самым носом Люка. Не вышло. Мощным ударом ноги в живот (откуда только силы берутся) Люк отшвырнул Эда вглубь комнаты и, шагнув через порог, закрыл толстую металлическую дверь, отсекая себя от кошмара на улице. В дверях что-то щелкнуло.

— Теперь поговорим как джентльмены, — недобро смотря на Эда, Люк принялся закатывать рукава на рубашке.

— Я тебя сейчас убивать буду!

Глава 5

Подойдя вплотную к Эду, Люк собрал воротник его ковбойки в левый кулак, а правым стал наносить удар за ударом, делая паузы лишь для того, чтобы вставить очередное слово:

— Ты… Старое… Потертое… Седло… Мула.

Первым точным ударом Люк своротил приплюснутый и широкий от природы нос отшельника набок. По губам и подбородку того полилась кровь. Несмотря на острое желание убить негодяя, по чьей вине погиб такой хороший парень как Барти, Люк смог по-настоящему вложиться только в первый удар, все последующие не причиняли видимого ущерба лицу Эда.

Дыхание вырывалось из груди натужным хрипом. Кулаки отяжелели настолько, что казались отлитыми из чугуна. Руки повисли вдоль тела плетьми.

— Что же ты, а?

Злости уже не осталось. Или сил на злость? Все нутро Люка терзала горечь утраты только, казалось, приобретенного настоящего друга. Первого в его жизни. Закаленного так, как другим и не снилось.

Барти. Малыш Бартоломью. За один день он дважды спас его жизнь и к третьему спасению приложил максимум усилий. Этот максимум был весом в его, Барти, собственное существование в этом мире. Сошедшем с ума мире.

— Если бы ты нас впустил сразу, а не пританцовывал на крыше… Чем ты думал, чем? Что такого мы сделали, что ты готов был оставить нас там умирать?

Эд молчал. Сидел на бетонном полу, укрытом циновками и прочей чепухой, и молчал.

Ничего Примечательного в «бункере» не было. Жилище являло собой именно то, чем, собственно, и было — пристанищем сумасшедшего.

Самым дорогим атрибутом интерьера в доме был радиоприемник. Ламповый. Стены увешаны плакатами и агитационными листами с надписями на разных языках. Вот со стены смотрит человек с такой же козлиной бородкой, что и у Эда, с залысинами. В вытянутой вперед руке он сжимает кепку. Это Ленин. Люк знал. А вот и еще один известный персонаж — Че. Всякая революционная чушь.

— Ты боялся, мы увидим это и расстреляем тебя? Или испугался за свой космический плазменный астрокунцкомбаин? — Люк стукнул кулаком по крышке радиоприемника, отчего тот жалобно крякнул и чихнул облаком пыли.

С улицы послышался рев «жабы», и тут же дом Эда ощутимо тряхнуло. Люк подошел к окну. Чудовище, раззявив зубатую пасть, зашлась в истерическом крике, потряхивая одной из конечностей, на которой из четырех когтей-сабель осталось только три.

— Надо же! — усмехнулся Люк. — Эта дьявольщина о твою «хижину» коготок обломила. Давай! Укуси нас, что б тебя!

«Жаба» предприняла еще одну попытку снести с лица земли бункер, но, так же, как и в первый раз, потерпела неудачу. Отошла в сторону и принялась пожирать застреленных Барти зомби.

— Тьфу, гадость какая.

Люк вновь посмотрел на притихшего Эда.

— Что?

Эд не ответил. Кровь унялась, и теперь старик пытался отереть ее с лица. Получалось плохо. Вместо полосы, прочерченной от поломанного носа до подбородка, после его нехитрых манипуляций тыльной стороной ладони на лице теперь красовалось кровавое смазанное пятно.

Взгляд Люка выхватил книгу на журнальном столике. На обложке был нарисован дородный пожилой мужчина с бородой и кучерявыми волосами.

— А это еще кто? — кивнул в сторону стола.

— Маркс.

— Физик?

Эд сплюнул на пол и, обнажив окрашенные кровью зубы, ответил:

— Первый президент соединенных штатов.

— Шутим? Это хорошо. Так ты ответишь мне на мой вопрос? Почему Барти погиб?

Эд исподлобья смотрел на Люка. Это начинало бесить. Неспешно потянув из кобуры кольт, Люк шагнул к отшельнику и упер ствол тому в висок.

— Я нажму на спуск, Эд. Во имя святой Девы Марии, ответь — отчего ты не впустил нас?

— Убери! — отмахнулся старик от дула пистолета. — Смерти не боюсь. Расскажу.

Люк спрятал оружие. Честно признаться — он не был уверен, что сможет выстрелить. Сразу после случившегося — да, но теперь?

Эд поднялся на ноги и посмотрел в угол единственной комнаты, туда, где к стене приставлена была лестница к лазу в крыше, через который он и выбрался для разговора с Люком и Барти.

— Закрой, а то мало ли…

Люк, забравшись под самый потолок, увидел цепь. Ухватился и потянул. Пришлось приложить все свои силы, и отверстие в потолке закрылось металлическим квадратом. В последний миг в узкую щелочку он успел заметить глаз жабы, уставившийся прямо на него. Значит, чудище уже отобедало и намеривалось предпринять попытку достать еще живых людей через крышу. Люк готов был дать любую клятву в том, что в этом глазу он увидел разум. Стало жутко.

Вернувшись, он опустился в кресло напротив Эда и стал ждать, когда тот соизволит объясниться.

— Я не знаю, что происходит, но могу с уверенностью сказать, что это не нормально. И даже не ненормально. Это дико и непонятно. А раз непонятное, то еще более страшное.

— Я тебе сейчас зуб выбью. Сам я все это знаю.

— Не перебивай. У вас с Барти была возможность поговорить по этому поводу, у меня — нет. Не с кем. Так вот, неладное я заподозрил позавчера вечером, с приходом кислотного тумана.

Люк встрепенулся.

— Что-то не давало мне покоя, но что именно — не знаю. Наутро мне было плохо так, как будто я кутил не менее недели, хоть и не пью уже четверть века, а в полдень… меня укусил гремучник.

Челюсть Люка отвисла. Заметив это, Эд успокоил слушателя:

— Я сделал все, что только можно сделать после укуса.

— Антивенин?

— Нет, я приготовился к смерти. А теперь у меня будет к тебе вопрос: скажи, как ты себя чувствуешь сейчас, и как ты себя чувствовал вчера?

— Плохо. Сушит, хочется пить постоянно. Лихорадка, помутнение в глазах, рвота.

Эд почесал клинышек бородки:

— Я думал, это от яда…

Люк все никак не мог сообразить, к чему клонит его собеседник. Эд встал и водрузил левую ногу на столик так, чтобы Люк смог рассмотреть то, что открылось его взору после того, как старик оголил голень. Четко просматривался укус змеи: две точки на припухшем выпирающем островке. Голень в том месте приняла цвет спелой сливы.

— Тебя точно «погремушка» покусала?

— Она самая, — с уверенностью подтвердил Эд. — Уж их я повидал.

— Почему ты жив до сих пор? Это больше похоже на укус ужа.

Эд нервно хохотнул.

— В том-то и дело! Вначале все было как по учебнику: резкая боль, затем головокружение, тошнота и озноб. Ничего не напоминает? — старик пристально всматривался в лицо Люка. — Опухоль росла, отек был ужасный не только на вид, но и по ощущениям. А утром вместо бесформенной колоды я увидел вполне нормальную ногу. Удивлен я был не менее твоего. Без сыворотки, без каких-либо лекарств последствия укуса сошли на нет. Правда, рана больше не уменьшается, но и не болит так, как должна бы.

Люк тряхнул головой, отрывая взор от не самой сексапильной конечности из тех, что ему доводилось видеть.

— Прикройся, «товарищ». Мы не так близки.

Эд убрал ногу со стола.

— И? — продолжил Люк. — Почему ты нас не впустил?

Старик снова сел и, обхватив руками голову, уставился в пол. Не поднимая головы, он заговорил.

— Я не поверил своему счастью, и было подумал, что меня действительно покусал не гремучник. Но — нет. Я его видел и слышал. Это был именно он. Решив, что это божье проведение, я вспомнил все молитвы, которые знал, и произнес их. Небо дало мне еще один шанс. Так я думал, пока не решил отправиться к колодцу. Взяв ведро, я вышел из дому и, не обращая внимания на ошивающихся в моем дворе двух зевак, решил набрать воды. Тем более что они со мной и не пытались заговорить. Как только я опустил ведро, один из них зарычал и бросился на меня. Я опешил. Такого еще не было. А после секундного замешательства я наконец рассмотрел, что он из себя представлял. Люк, это был уже не человек. Не знаю, как так вышло, откуда во мне взялась та прыть, с коей я метнулся к дому, но мне удалось добежать до двери, прежде чем угодить к нему в объятья. Веришь или нет, но не сомневался я ни секунды.

— В чем?

— В том, что я умер и попал в ад, — пожав плечами, ответил Эд.

— Меня тоже посещали подобные мысли.

— Я взял свой ремингтон и вышел снова. Тварь бросилась на меня, она поджидала у крыльца и похрюкивала от нетерпения… Справился я только с трех зарядов дроби, превратив лицо зомби в решето. Как назло, второй запропастился куда-то, и явсе никак не мог отыскать его глазами. И этого, убитого мной, так оставлять нельзя было. Признаюсь — я не совсем себе верил. Не верил до конца в то, что я подох и попал в ад. Вдруг я просто сбрендил и убил человека? Вдруг яд гремучника помутил мое сознание. Я испугался и захотел избавиться от трупа. Схватил его за ноги и потащил. За колодцем есть канава, туда я решил сбросить тело и прикрыть чем-нибудь, а ночью закопать, пока никто не видит. Тут-то, в тот самый момент, когда руки мои были заняты, а дробовик болтался за спиной, и появился второй.

Эд замолчал. Желваки заходили ходуном на его лице, выдавая крайнюю степень волнения. Сдерживал себя он недолго, и в следующий миг уже кричал:

— Он цапнул меня, Люк! Укусил, тварь такая! Я не мог вас пустить. Я боялся, что, узнав об этом, вы убьете меня, или что я обернусь в зомби и убью вас.

Он замолчал. Лишь его рваное шумное дыхание заполняло комнату.

— Мне очень жаль мальчика, Люк. Поверь. Но… я не знаю.

Эд совсем сник, всхлипывая, сидя сгорбившись на своем месте. Ладони с висков переместились на лицо, прикрывая глаза.

— Дела… — только это и смог вымолвить Люк.

Как бы он поступил на месте Эда? Ответа нет. И не будет. На такие вопросы не может быть однозначных ответов. Если кто-то заявит, что он поступил бы так-то и так, то такое заявление можно смело отправлять в урну с надписью «бред».

— Как ты справился с тем, вторым?

Эд поднял мокрое от слез лицо. Та еще картина. Кровавое пятно от слез «поплыло», и старик стал похож на скверную карикатуру клоуна с неудачным гримом.

— Он запутался в своих брюках и повис на мне. Рубаха не выдержала и порвалась, а ремингтон удачно слетел на локоть. В общем, справился. Оттащил их по очереди за колодец и сбросил в канаву.

— Это все?

Люк видел, как Эд нахмурился, принимая какое-то решение, и после недолгой внутренней борьбы все-таки решился озвучить еще кое-что.

— Я их осмотрел.

— И?

— Не суди меня строго, но я поковырялся в них.

— Что ты сделал? — скривился Люк.

— Поковырялся. Я обнаружил странный нарост у обоих на затылке, — Эд эмоционально хлопнул себя ладонью чуть выше шеи и, видимо, перестаравшись, не рассчитал сил, поморщился. — Я взял нож и вскрыл эти наросты. Внутри первого ничего интересного кроме черной трухи я не нашел, а вот во втором…

Он замолчал и сосредоточенно принялся копаться у себя в кармане. После недолгих манипуляций удовлетворенно «крякнул» и протянул на открытой ладони свою находку.

Взору Люка предстало нечто похожее на пуговицу. Или нет, не так. Скорее это напоминало небольшую серо-зеленую виноградину. Поборов брезгливость, Люк протянул руку и взял находку. Твердая, гладкая.

— Что это?

— Фишка из Вегаса, за сто баксов, — сплюнул с досадой Эд. — Откуда я знаю? Это было в нем.

Странно. На опухоль не похоже. Хотя откуда Люку знать, как выглядит раковая или другая опухоль изнутри? Он не врач. Покатав виноградину между пальцев, он протянул находку ее законному владельцу.

— А что еще мне знать надо? Ты не отрезал от них больше ничего?

— Зачем? — искренне удивился Эд.

— За тем же, зачем ты у них в головах копошился, — пожал плечами Люк.

Эд отмахнулся. Если он и хотел ответить на этот вопрос, то очень быстро передумал. Ломая тему разговора, старик еще раз протянул Люку виноградину и, заметив вскинутые в недоумения брови, пояснил:

— Ты в город собираешься?

— Да, была у нас… — он сглотнул комок в горле, появившейся при воспоминании о Барти. — Была у нас такая идея.

— Отнеси это Холли Гаррет, может, она знает природу этой штуки.

Холли Гаррет — миловидная женщина, работающая в единственном медицинском заведении города. Как к человеку к ней у Люка претензий никогда не возникало, но вот как к специалисту… Тут было много вопросов. Настолько некомпетентного в своем деле человека город до ее появления не видал. Отправляясь к ней на прием, люди, шутя, делали ставки на то, каким будет диагноз. Как говорил местный бармен: — «Приходишь с переломом руки, а уходишь с вывихом мозга и с неизвестно откуда взявшимся воспалением легких». Не будь она любовницей мэра, давно бы вылетела с работы.

— Она лейкемию от чайного пакетика не отличит. Давай, может, Кэтти знает. Хоть она и не врач, а просто ветеринар, но, по-моему, знаний у нее больше, чем у Холли. Зайду к ней.

— Кэтти? Не знаю…

Люк поднялся на ноги и осмотрел себя. Вроде все на месте, ничего не потерял. Патронов осталось мало, с этим надо что-то делать. Вернуться на ранчо? Кто знает, что там творится? Если Макмиллоны добрались до его дома, то что мешает и всем остальным? По словам Барти на их ранчо оставалось немало работников. Нет, только в город.

— А ты не пойдешь со мной?

Эд отрицательно помахал ладонью и нервно облизнул губы. Люку это не понравилось. Что может держать человека в закрытой бетонной коробке, если есть возможность выбраться из нее?

— Что? Что еще?

— Люк, ты же не знаешь… Будь готов удивляться.

— Это еще что за шутки? Говори уже все, что знаешь!

— Части города, большей его части — нет.

— Как так?

— Вот так. Я на крыше когда стоял, с вами говоря, и до этого еще, заприметил странность такую. Нет города. Вернее есть, но не весь. То, что слева от церкви — на месте, а то, что справа — нет.

— Не понимаю.

— Нет школы, нет ветеринарной клиники, нет полицейского участка, нет фабрики. Нет ничего, что было за каналом у церкви.

— А что там?

— Поле.

Люк задумался.

— Руины? Бомбежка? Хотя… Если бы бомбили, то было бы слышно. Тогда что?

— Я не знаю. Но там дальше, еще дальше — лес.

— Откуда лес? Какой?

— Сосновый.

Глава 6

Перекрывая шум газовой горелки, засвистел чайник, послышался перестук чашек. За спиной Люка, взирающего через окно во двор, завозился старый Эд. Звякнула ложка, задев стенку алюминиевой посудины, в которую, судя по запаху, налили кофе. Героический поступок хозяина, ведь с водой в доме, мягко говоря, беда. Чем еще заняться двум мужчинам в ожидании, когда огромное чудовище, смутно напоминавшее одному из них жабу, соизволит покинуть уютный двор и отправится восвояси, открывая путь в «большой» мир с урезанным не пойми как городом больше, чем наполовину? Правильно — ничем, только выпить по чашке кофе, разбавив горьковатый вкус ароматного напитка неспешной философской беседой.

— Жабы не видно? — Эд окликнул гостя, заодно давая тому понять, что готов продолжить обсуждение, прерванное накануне.

Говорили о насущном: Люк убеждал старика отправиться с ним в город, а Эд всячески упирался. Приводились различные аргументы. Когда Эд устал парировать доводы Люка, он просто снял рубаху, демонстрируя укус на лопатке.

— А с этим как быть! Как? Да и бегать я уже не могу. Я же говорил тебе, что они на звук реагируют очень прытко. После того, как я оттащил в канаву тех двоих, не прошло и получаса, как подобных тварей набежало больше десятка. А пострелять в городке придется, ох, придется, я чую.

— С чего ты взял, что они на выстрелы пришли, а не заметили тебя, например, торчащим на крыше?

— А ты хоть одного из них с биноклем видел? Они не от дороги пришли, а все остальное пространство просматривается на несколько миль сверху. Они появились после выстрелов. Да и это чудо, — он ткнул пальцем в окно, — не по звонку приперлось.

Люк почесал макушку, забавно вытянув губы трубочкой. Он хотел рассказать Эду, что и его успели покусать. Хотелось, но что-то останавливало. А если внутренний голос велит помалкивать, то так тому и быть.

— Ты сказал, больше десятка? Мы насчитали только семь. Нет, восемь. Одного мы вздернули.

— Так я стрелять тоже умею, ни одни вы Ворошиловские стрелки. С крыши целиться удобно.

— Устал?

— Чего? — не понял Эд.

— Устал, спрашиваю, целиться-то? Чего всех не положил?

— Патроны закончились. Собирался в город на днях…

— Ах ты, старая простит… Негодяй. Ты нас на испуг брал?

Эд не ответил, приложился к краю кружки и, не глядя в сторону Люка, глотнул кофе. Обжегся. Скривившись, опустил кружку на стол, принялся помахивать ладонью в открытый рот.

— Как же мне выбираться? Может, дождаться сумерек?

Эд вскинул плечи к ушам и застыл так на мгновение. Понятно. Совета от старого революционера не дождаться. Это только в кино они такие сообразительные и бесстрашные, а на деле…

— В окно не видно. Может, оно упрыгало уже?

— Проверь.

Люк еще раз пересчитал патроны. Хватит на два полных заряда, и три патрона россыпью в довесок. Не повоюешь особо. И у старика не взять, он, как оказалось, сам пуст. И пить хочется. Люк посмотрел в сторону импровизированной кухни и тут же отказался от дальнейших поисков, вспомнив, что хозяин дома подвергся нападению именно в момент выхода за водой. Значит, воды у него не так много. И как Эд занервничал, стоя на крыше, когда Люк говорил ему про то, что у них с Барти вода имеется. Это больная тема для старика.

Надо добраться до бьюика. Там есть и вода, и еда. А как же Эд? Сколько он просидит в своем бункере, прежде чем жажда выгонит его во двор?

— Слушай, Эд. Я, конечно, не Чак Норрис, и не умею всего этого, — Люк взмахнул руками, подражая киношным ударам, — но вот что могу предложить. У тебя, как я понимаю, есть определенные бытовые проблемы по части воды. Проблемы есть, а вот патронов нет. Как быть? Я могу тебя прикрыть, пока ты наберешь себе пару ведер про запас, а там я доберусь до города и пришлю тебе на помощь кого-нибудь? Как тебе такое предложение?

Эд пристально всматривался в лицо гостя в попытке прочесть на этом лице нечто понятное ему одному.

— Я вижу, ты и правда хочешь мне помочь. После всего, что я натворил? Отчего же?

— Ты заплатил, — ответил Люк, подкинув на ладони виноградину.

Люк решил рискнуть, потому что осознал, как он сам неправ по отношению к старому отшельнику. Он, не будучи уверенным, что после укуса не станет монстром, хотел попасть в дом к Эду. Чем он лучше того, кто не хотел пускать людей к себе, опасаясь того же?

*****

Люк в который раз проверил свой кольт. Все в порядке, можно выходить. На словах все выглядело неплохо, но как пойдет дело в реальности — загадка за семью печатями. Перед самым выходом он остановился, чтобы в очередной раз обсудить порядок действий.

— Итак. Дверь открывается, и я выхожу первым, — он вскинул руку, останавливая Эда, который был против такого расклада и утверждал, что первым необходимо выходить ему, так как он укушен и никто не в силах предсказать его будущее, а посему его, Эда, не жалко. — Не обсуждается, Эд. Первым выхожу я, точка. Ты с ведрами после моего сигнала несешься к колодцу молодым мустангом и демонстрируешь мне и всему миру невероятную скорость в опускании, а затем и в извлечении ведер из колодца. Затем тем же мустангом, не расплескивая содержимое, ты возвращаешься в дом и закрываешь дверь на все замки, в том числе, и на супер-секретные.

— Какие? — Эд чуть губы не разорвал в улыбке после этих слов.

— Наверняка в твоем бункере есть сверхсекретные замки. Ведь космический астрокунцкомбайн ты где-то раздобыл, — Люк указал на радиоприемник.

— Поди ты к дьяволу, — отмахнулся старик.

За дурацкими шуточками Люк пытался спрятать банальный страх. Как ни странно — помогло. Он мысленно воззвал к богу и провернул ключ в скважине замка. Щелкнуло три раза, прежде чем Люк надавил на ручку.

Без скрипа, не выдавая людей, дверь приоткрылась на треть, и Люк, не мешкая и не откладывая в долгий ящик, словно ныряя в незнакомый омут, высунул голову и огляделся. Тихо. В обозримом пространстве никого не наблюдалось. Это радовало. Никаких тварей, никаких звуков. Тишина.

— Надеюсь, жаба не сидит на крыше, прикинувшись мирным голубем, — шепотом, так тихо, что сам себя едва слышал, произнес Люк.

— Да иди ты уже! — подпихнул в спину обнаглевший Эд. — Либо-либо, что гадать.

Люк мысленно согласился, но лишь после того, как им за одну секунду до этого было придумано несколько видов казней для Эда, которым позавидовали бы самые искусные палачи святой инквизиции.

Резко выдохнув, Люк шагнул наружу и тут же развернулся лицом к дому, вскидывая кольт и нацеливая его вверх. Нет, на крыше жаба не притаилась. Спрятаться такой туше там попросту негде. Снова развернувшись спиной к двери, Люк отошел на несколько шагов и опустился на одно колено.

— Давай!

Эд резво сорвался с места и, подпрыгивая молодым козлом, припустил к колодцу.

— Это даже не пони, не говоря уже о мустанге, — с досадой сплюнул Люк.

Эд тем временем скинул ведро в нутро колодца и, обхватив ладонями ворот, регулировал его вращение. Слабый плеск возвестил о том, что ведро достигло цели. Заскрипел ворот. Люк скривился — шумно. Хотя бранный шепот Эда перекрывал скрип примитивного механизма, создавая иллюзию откровенно плохого кантри-ансамбля.

— Смазать хотел… ик-кр-р… Не успел… ик-кр-р… Спалю, к чертям… ик-кр-р… к чертям…

— Банджо настрой, — сдерживая нервный смешок, посоветовал Люк.

— Иди ты! — в голос отозвался Эд, сбрасывая вниз второе ведро.

Через полминуты Эд уже возвращался к дому, семеня ногами и раскачиваясь из стороны в сторону, как утка. Все же дурное самочувствие сказывается — два ведра воды вымотали его полностью. Люк все видел, но помочь был не в силах. Следовало прикрывать Эда, а не делить с ним хозяйственные тяготы.

Старик скрылся в доме. Люк сделал было шаг, но остановился. Лучшего момента для того, чтобы уйти, могло и не быть.

Эд, почувствовав неладное, вернулся к двери и вопросительно посмотрел на Люка.

— Нет, Эд. Я ухожу. Прощай.

Старик понимающе кивнул и извлек из замочной скважины ключ.

— Люк, он будет вот тут, — Эд снял подкову, висящую над дверью, и, повесив ключ на крючок, вернул ее на место. — На всякий случай. Просто знай.

— Спасибо тебе, «товарищ», — искренне, без иронии, стараясь отблагодарить Эда, ответил Люк. — Знай, я не виню тебя в смерти Барти. Прощай.

Люк развернулся и поспешил к воротам.

Ни Люк, ни старый Эд не заметили, как в двух милях севернее бункера «жаба» настигала лошадь, появившуюся в этих местах не пойми откуда и подарившую столь драгоценное время двум мужчинам.

*****

Левую руку оттягивало кайло, подхваченное у ворот, в правой руке верный кольт. Люк был согласен с самим собой в том, что сейчас он походил на одного из тех сумасшедших, что в свое время в поисках счастья заполонили Клондайк. Сколько их таких было отловлено? С кайлом и пистолетом. Убивших своих друзей, с которыми делили все тяготы и невзгоды. Потерявшие рассудок, с мешочком драгоценного золотого песка, порой почти голые, они впечатывали шаг за шагом свои следы в промерзшую землю. А что ищет Люк? С теми несчастными все ясно, а он? Куда идет он? Зачем?

Вот и бьюик. Стоит себе, загорает под солнцем.

— Все, малыш, отдых закончился.

Распахнув дверцу, забрался в салон и завел двигатель.

Дорога до города заняла мало времени. Тут всего пара миль, и все. С крыши бункера старого Эда город был виден как на ладони, жаль, что Люк так и не решился выбраться посмотреть. Что там говорил Эд? Большей части города не существует? Сейчас посмотрим.

Еще один поворот, и город показался во всей своей красе. Вернее, то, что осталось от города. Как и говорил Эд, все, что некогда располагалось за канавой у церкви, исчезло. Ни фабричных труб, ни флагштока на школьном дворе, что был всегда заметен издали — ничего.

— Ого! — удивленно протянул Люк.

Отсутствие привычного глазу пейзажа заставило встряхнуться. Озноб пробежал по всему телу, оставляя на коже рук следы мурашек.

С пригорка, где он остановил автомобиль, открывался чудесный вид. С чем сравнить? В голову приходила ерунда, граничащая с бредом тяжелобольного человека. В памяти всплыла картина из далекого детства. Рождество. Время подарков и неподдельного детского ожидания чуда. Отец, словно вор, хоть ему и казалось, наверное, что он больше походит на сказочного эльфа-помощника Санты, открывает дверь и на носочках крадется к изголовью кроватки малютки Люка. В руках у него нарядная коробка, в которой таится до поры волшебный подарок — калейдоскоп. Сколько раз Люк с восхищением припадал к окуляру этой чудо-трубы и удивлялся ярким краскам геометрических фигур, слившихся в фантастическом узоре…

Если выкинуть из головы лишнее, тогда то, что видел Люк теперь, с натяжкой можно было сравнить с одним из тех узоров. Краски, конечно, не те, но! Остатки города имели четкие границы и этими границами врезались в совершенно чуждые Техасу пейзажи. Справа, как и говорил Эд, чуть поодаль начинался сосновый лес. Слева ютились странные серые бараки. За городом желтело тяжелое на вид здание непонятного предназначения. И все эти части были абсолютно несовместимы между собой. Даже пресловутая канава, являвшая собой единственную причину для жарких споров в городском совете, вливалась в какое-то подобие речушки. Почесав макушку, Люк сплюнул под ноги.

— Я сошел с ума…

Оттянув указательным пальцем уголок века, сощурил глаз в надежде навести резкость. Не помогло. Перешел к более серьезным мерам — попытался отвесить себе пощечину. И это не сработало. Город не изменился. Обозримый мир состоял из разных кусков с четко очерченными границами, словно кто-то специально эти границы и отмерял.

— Землемер? Доберусь я до тебя!

Достав бутылку с водой, отпил больше половины. Внутренности горели огнем, и вода уже почти не спасала. Чем можно затушить это пламя? Нет ответа. Куда ехать дальше? Нет ответа. Люк собирался навестить полицейский участок и сдаться шерифу с повинной, сознавшись в убийстве Генри. А затем и в причастности к убийству четы Макмиллан. И еще восьми человек. И что теперь? Участка нет, шериф в лучшем случае жив и здоров, но находится в таком же положении, что и сам Люк. В худшем — бегает по остаткам города без штанов, но со звездой на груди. Есть еще третий вариант, но на какую чашу его уложить, Люк не знал. Хорошо или плохо, если шериф просто исчез вместе с участком? Бог знает.

Люк прислушался. Показалось, или он действительно слышал звук выстрела? Нет, не показалось. Даже сквозь урчание двигателя было слышно, как в городе трещит автоматная очередь. Медлить нет смысла — вперед.

Включив передачу, Люк двинулся на встречу с неизвестностью.

При въезде в город, обогнув остановившийся посреди дороги школьный автобус, Люк, не убирая ногу с педали акселератора, сбил очередного «шатуна». Кем тот был при жизни, Люк не разобрал. Да и какой в том смысл? То, что это уже не человек, сомнений не вызывало.

Школьный автобус. Где вы были, ребятки? Угораздило же вас вернуться в такой неподходящий момент. Молодые, совсем юные еще, вы вынуждены влачить столь жалкое существование. Бродить по городу в поисках живых людей только для того, чтобы набить свое ставшим ненасытное брюхо. А после шататься по улице с обгаженными лодыжками, пока вас самих не сожрет какая-нибудь жаба.

Машину тряхнуло еще раз. Это из кювета выскочил на дорогу водитель злосчастного автобуса и, запнувшись, упал прямиком под колеса бьюика.

— Прощай, Сэм!

Люк знал этого человека. Дружбы не водил с ним, но встречал в баре, и не раз они вместе выпивали.

В глазах потемнело. Моргнув несколько раз, Люк вернул зрение в норму, но было поздно. Кто-то подложил на дороге огромную свинью в виде открытой канализационной крышки, и вот тут Люк дал маху. Вместо того, чтобы просто проехать по металлическому кругляшу, он вывернул руль в попытке его объехать и угодил колесом в открытый колодец канализации.

Что-то треснуло под машиной, и мир закувыркался перед глазами. За мгновение до циркового кульбита, проделанного стареньким бьюиком, грудная клетка Люка близко познакомилась и вступила в самые тесные отношения с чем-то твердым. Руль.

Руль автомобиля выбил воздух из груди, и возможность дышать оставила Люка на время всего полета. Только чудом объяснялось то обстоятельство, что он не переломал себе все кости. С первым вдохом к Люку пришла мысль о том, что не плохо бы покинуть измятую жестянку, бывшую некогда его автомобилем, и по возможности не просто покинуть, но и найти хоть какое укрытие. Там он вдоволь поохает и поахает, а также проведет «компетентный» медицинский осмотр всего своего несчастного организма.

Выбравшись из салона, Люк оперся на него спиной, приняв положение полусидя. Дышать стало легче. Где этот чертов колодец, в который он въехал?

В голове стучал барабан. Кровь пульсирует, или…

Нет, это не в голове. То, что слышал Люк, было топотом. Именно топотом, а не ударами. Кто-то шел, и этот кто-то был не меньше слона, судя по всему. Посмотрев в сторону, откуда долетал звук, Люк почувствовал, как волосы его устремились вверх. Даже под мышками.

Из-за угла показалась человекоподобное чудовище ростом под три метра. Длинные руки, свисающие ниже колен, заканчивались узловатыми пальцами, каждый размером с две ладони обычного человека. Бугры бесформенных уродливых мышц не имели ничего общего с гармонией и больше походили на шишки от ушибов. На очень большие, уродливые шишки. Загрубевшая кожа защищала своего хозяина не хуже шкуры носорога. Челюстной аппарат изменился практически до неузнаваемости и являл собой идеальное устройство для отрыва, пережевывания и поглощения мышечных волокон. Люк отчего-то был уверен, что человеческих. Чудовище повернуло уродливую голову в его сторону и издало такой жуткий рев, что Люк моментально забыл о том, как ему плохо.

— Мама! — крикнул он и, вскочив на ноги, кинулся к самому ближайшему укрытию — к открытому канализационному колодцу. Под землю, там спасение.

Медленно, очень медленно. Надо быстрее. Оттолкнувшись от земли, Люк пролетел последние три метра головой вперед, ныряя в спасительную дыру в асфальте. Плевать на опасность. За спиной точно смерть, и смерть быстро настигающая. А там, под землей, хоть и летит он головой в неизвестность, шансы на выживание точно есть.

Глава 7

Зияющая чернотой дыра в асфальте стремительно приближалась. Люк инстинктивно вжал голову в плечи и, выставив руки перед собой, словно дельфин в обруч на представлении в океанариуме, «нырнул» под землю. Что-то он не рассчитал в своем отчаянном прыжке, и ноги его, завалившись за спину, ударились о край люка.

— Оу!

Он понимал, что за любым полетом следует приземление, и, призвав на помощь всю свою волю, нашел в себе силы не закрывать глаза. Необходимо видеть то, на что, или, во что ему придется приземляться.

К его удивлению, впереди ждало и «на», и «во». Первым в глаза бросился скелет, застывший в нелепой позе. Голый, еще розовый череп его уставился на Люка черными провалами пустых глазниц, а нехватка нескольких передних зубов добавляла жути и к без того не самой приятной «улыбке». Человека съели недавно, и цвет костей был тому подтверждением. Мало того, скелет лежал частично погруженный в неглубокий вялотекущий поток отводных и канализационных вод. Лежи он тут давно, то кости непременно занесло бы илом, чего замечено Люком не было.

Отвернув лицо и прикрыв голову согнутой в локте рукой, Люк врезался в человеческие останки, смягчившие его падение, и, минуя неглубокую прослойку воды, практически воткнулся головой в ил. В спине хрустнуло.Выдернув с хлюпающим звуком голову из илистой ловушки, он попытался выплюнуть изо рта песок. За этим его и застал монстр, преследующий Люка на поверхности.

Просунув огромную уродливую голову внутрь укрытия, мутант издал чудовищный рык. Свет, падающий в отверстие, иссяк, перекрытый башкой чудища, и утроба канализации погрузилась в полумрак. Может, это и хорошо. Стоит затаиться, и быть может, эта горилла-переросток не заметит человека? Нет, заметит. В десяти шагах слева, под самым потолком располагалась решетка ливневки, сквозь которую в подземелье проникал солнечный свет, не позволявший ему полностью погрузиться во тьму.

Чудище нервничало, вертело головой в разные стороны и пыталось втиснуть исполинское тело в узкое для таких габаритов отверстие. Бросив после нескольких неудачных попыток это занятие, гигант вновь стал пристально всматриваться в полумрак. Хриплое дыхание сменялось нетерпеливым рыком. Вот он замер и шумно втянул воздух носом.

«Принюхивается! — догадался Люк и, вспомнив давешнего «висельника», осознал, что дела его плохи. — Учует».

Словно подслушав его мысли, образина повернулась в сторону Люка и, прикрыв один глаз, все же рассмотрела свой обед. Радостно, как показалось человеку, заревел мутант — нашел.

— Что б тебя! — не таясь, воскликнул Люк и запустил в мутанта частью скелета, отломившейся в результате жесткого приземления на него. — Что б ты издох!

Голова, наводившая на Люка ужас, исчезла, но вместо нее появились руки. Ухватившись за края отверстия, мутант захрипел от натуги, пытаясь оторвать кусок асфальта и расширить лаз, чтобы добраться до жертвы.

Вжавшись спиной в стену и сожалея, что тело слишком плотное для того, чтобы провалиться сквозь преграду, Люк попытался проскользнуть мимо разбушевавшегося монстра. Ему почти удался этот маневр, но как назло, тот словно почувствовал, что человек ускользает из рук, и вслепую попытался нащупать его. Огромная кисть с длинными пальцами, увенчанными изогнутыми когтями, схватила воздух прямо над головой.

«Пока этот дьявол шарит своими граблями, не стоит и думать о побеге. Глупо попасть к нему в руки, когда он меня даже не видит. Как шальную пулю словить», — подумал Люк.

Скрежет и треск оторвали человека от размышлений, и он увидел то, во что никак не хотелось поверить. Мутанту удалось выдернуть обод люка из асфальта, да не просто обод, он еще и немалый кусок дорожного покрытия умудрился прихватить, оголяя арматурную обвязку, которая ощетинилась, словно дикобраз.

Теперь отверстие стало настолько просторным, что гигант сумел протиснуть свой торс под землю. Упершись руками в занесенный илом пол коллектора, он стал походить на атланта, поддерживающего землю, только перевернутого вверх ногами. Теперь его ничто не отделяло от Люка, кроме полутора метров пустоты.

Люк уставился на затылок повисшего вниз головой мутанта, вспоминая слова Эда о мозолистом наросте на затылках двух зомби, которые старый коммунист выпотрошил, найдя в одном из них виноградину. У этой туши был не просто нарост. Мясистый шишковатый затылок венчало нечто, похожее сразу на несколько привычных в обиходе вещей: тут угадывалась и половинка очищенного апельсина, и сравнение с чесночной головкой выдерживало критику, но Люк тяготел больше к сравнению с нарисованным в диснеевских мультфильмах пчелиным или осиным гнездом, только маленьким, размером с кулак не самого крупного мужчины.

Появилось острое желание смахнуть это гнездо с макушки урода и втоптать в ил, как можно глубже.

Пока Люк мешкал, мутант стал действовать. Он приподнял голову, выгибая шею, словно цирковой гимнаст. Видимо скелет преобразился настолько, что стало возможным провернуть такой трюк без ущерба здоровью. Обычный человек (если сравнение этого слепленного словно из пластилина персонажа из комиксов уместно с человеком) на такое не способен. Если он не сова, разумеется.

Встретившись взглядом с этими глазами существа из преисподней, Люк вздрогнул, его передернуло настолько сильно, что он едва устоял на ногах. Что он прочел во взгляде монстра? Голод и жгущее нутро желание этот голод заглушить.

Одна из рук монстра оторвалась от пола и устремилась в сторону человека. Вот тут «этой штуке» не хватило гибкости. Видимо все ушло на шею. Пальцы с уродливыми когтями сомкнулись в кулак перед самым носом Люка, и он, провожая это движение глазами, еще секунду не мог развести их от переносицы, отчего все вокруг задвоилось.

— Тьфу! — в сердцах выпалил Люк.

Пришло время перестать быть жертвой. Рукоятка кольта удобно легла в ладонь. Взведя курок большим пальцем, Люк медленно поднял пистолет.

— Ешь! — выкрикнул он и надавил на спуск.

Звук выстрела отразился от свода коллектора и больно ударил по ушам. Люк, не останавливаясь, оттягивал курок и вновь давил на спуск, пока патроны не закончились. После очередного нажатия на скобу в воздухе сухо щелкнуло.

Монстр был мертв. Руки его согнулись в локтях, тело безвольно повисло. От падения во чрево канализации чудовище уберегла арматура. Сам того не подозревая, мутант влез в собственноручно уготованную ловушку. Забираясь вглубь, он напоролся на металлические прутья, и теперь они удерживали гиганта навесу.

— Я тебя уделал, парень! Слышишь? Я! Тебя! Уделал!

Сил не осталось. Люк сел там, где стоял, вытянув ноги, откинулся спиной на стену. Нервы отпускало, и они уже не походили на туго натянутые струны. Дрожь в руках ослабла настолько, что он смог перезарядить кольт. Патронов в кармане после этого оставалось всего три.

Теперь можно подумать о том, как исполнить задуманное — сорвать с простреленной головы чудовища его нарост и втоптать в пол. Отчего-то Люку это казалось очень важным. Подбадривая себя словами, словно неуверенный в себе боксер перед заведомо проигрышным боем, Люк поднялся на ноги.

— Ты с кем связался, парень? Это Запад, Дикий Запад, и главные здесь мы — ковбои! Кольт, сигара и банджо… Нет, и виски! Ты понял? Кольт, сигара и виски!

Люк осмелел настолько, что даже впечатал носок ботинка в предплечье поверженного врага. Рука с гипертрофированными буграми мышц лишь едва шевельнулась, а сам Люк поморщился от резкой боли в ноге.

— Даже после того, как ты издох, сволочь, ты умудрился доставить мне неприятности.

Обойдя свисающий с потолка торс чудовища, Люк рассмотрел его как следует, и то, что предстало его взору, навеяло тоску. Мир изменился, и если брать это за основу, то таких представителей, должно быть в изрядном количестве. Плохо. С одним управишься — употеешь. Было бы их двое, то лежать бы Люку рядышком с тем, на чьи останки он приземлился совсем недавно.

Детальный осмотр видимой части туши выявил несколько интересных вещей. Больше всего этот мутант напоминал результат работы доктора Франкенштейна. Левая часть разительно отличалась от правой. Даже мышцы на сильных руках, способных, как оказалось, вырывать куски асфальта, имели различный размер. Левое предплечье было гораздо шире, чем плечо, а правая рука выросла чуть ли не из спины. Люк не был силен в анатомии, но он точно знал, что ребер должно быть меньше. Живот монстра скрылся за дополнительным набором костей и походил больше на радиатор отопления, чем на часть тела. Какие опыты могли разогнать организм до такого результата? Какая химия может так исковеркать за столь короткий срок то, что природой и Господом Богом создавалось тысячами лет? Челюсть мало уже напоминала человеческую; на смену обычным зубам пришли костяные полоски, размером не уступающие костяшкам карманного домино. Нижняя, подвижная челюсть раздалась вширь и вылезла вперед. Такое если цапнет — мало не покажется. Совсем ничего после этого не покажется. Ни мало, ни много. На торсе то тут, то там просматривались странные наросты, видом своим обещающие в будущем слиться воедино, превращаясь в подобие брони.

— Что же из тебя выросло бы, а? — присвистнул Люк. — Ладно, Рождество никто не отменял, пора открывать подарки. Чем вскрыть твою коробочку? Кайло осталось в «погибшем» бьюике, ножа у меня с собой нет…

Осмотрелся. Ничего подходящего поблизости нет. Поднял голову вверх и увидел то, что искал. Прямо на уровне глаз (как раньше не рассмотрел?), в боку дурно пахнущего «тролля» удобно устроилась самая обычная садовая тяпка. Кого-то мутант встретил еще до Люка, и этот загадочный кто-то не сдался без боя.

— Спасибо тебе, — сказал Люк и, приложив немалые усилия, выдернул инструмент.

Пришлось изрядно попотеть, вскрывая ороговевший нарост на затылке «Франкенштейна — переростка». Когда это удалось, Люк увидел нечто похожее на гнездо шелкопряда,только с нитями потолще. Цвет разобрать не удалось, слишком мало света, да и муть в глазах все не проходила. Порывшись внутри «гнезда», поборов остатки порядком растерянной брезгливости, Люк обнаружил шесть виноградин, походивших на ту, что вручил ему Эд, как сестры близнецы.

— Итого у меня уже семьсот баксов, если считать по курсу Эда. Теперь осталось только найти доступную женщину, и я король. Надеюсь, что это будет не твоя подружка, увалень.

Люк вновь ударил безвольно повисшее тело, но помня первый неудачный опыт, не так сильно вложился в удар.

Стоять посреди коллектора и любоваться на труп — то еще удовольствие, и Люк, проверив содержимое карманов и засунув за ремень тяпку, задумался. Предстояло непростое дело —сориентироваться, в какой стороне церковь, и направиться в ту сторону под землей. Так безопаснее.

Напрягая последние силы, он вспомнил свой полет и пришел к умозаключению, что церковь находится по левую от него руку.

— Что ж, вперед, — подбодрил себя и отправился в путь под аккомпанемент капающей воды и влажного чавканья ила под ногами.

За весь путь, а прошел он по его расчетам около пятисот метров, ничего подозрительного Люк не услышал и не увидел. Странно. Ведь он слышал автоматные очереди. Кто стрелял? Где? Остановился.

Снова хотелось пить, и желание, усиленное присутствием воды под ногами, сводило с ума. Хотелось встать на колени и пить мутноватую воду, вялотекущую по дну коллектора. Здравый смысл и некое тревожное предчувствие останавливали от такого рискованного предприятия. Вот и перекресток. Там, наверху, и находится церковь. Значит, он верное направление выбрал, это хорошо. То, что это может быть любой другой перекресток, Люком не рассматривалось. Зачем портить себе настроение. Он шел к дому господню, и без веры ему тут нечего делать. Поднявшись по лестнице, сделанной из металлических скоб, закрепленных в стене, головой приподнял тяжелую крышку и осмотрел окрестности в образовавшуюся щель.

— Дьявол! — зашипел Люк.

С направлением он действительно угадал и пришел прямиком туда, куда стремился. Вот она — церковь. Доплюнуть можно. Но по улице бродило не меньше десятка зомби. Люк осторожно повернул голову и выругался еще раз. На противоположной от церкви стороне он не увидел привычной кондитерской. Поле, и за полем лес.

— Тьфу!

Осторожно, чтобы металл не звякнул и не привлек, не дай бог, ничье внимание, Люк опустил крышку на место и спустился обратно на дно канализации. Прошел несколько шагов и встал в центре перекрестка. Так и есть. Коллектор, некогда ведущий в сторону кондитерской, обрывался спустя десяток шагов и попросту переставал существовать. Ровный срез земли, вот что было вместо кирпичной кладки. И с тем ходом, что вел за канаву, была та же история. Словно кусок торта вырезали и вставили вместо украденного кем-то куска яблочного пирога. По размерам сходиться, и близки по значению, но не то.

—Тьфу еще раз.

Не веря глазам своим, Люк приблизился и коснулся среза. Холодная земля. Чужая.

Уселся у стены, опершись на нее спиной, закрыл глаза. Наверх нельзя, и под землей делать нечего. Отдохнуть чуть-чуть, и принять решение. Люк уже теперь знал, что это за решение, но признаваться самому себе не хотелось. Отдохнуть. Немного. Минутку.

Глава 8

Наверх.

Единственный более или менее разумный ход в сложившейся ситуации — выйти наверх и попытаться найти нормальных, не изменившихся людей. Ведь стрелял же кто-то. Значит это только то, что этот кто-то не утратил способности мыслить и пытается себя защитить. Может, ему необходима помощь, а Люк занят тем, что сидит на дне коллектора и жалеет себя беднягу.

Решено! Наверх, затем в церковь и молиться Богу, чтобы святой отец Антоний оставался в своем уме. Этот человек действительно пастырь, в том смысле этого слова, кое приписывает церковь. Он именно тот, кто нужен людям в этом городишке, да и в стране, в целом, без таких будет тяжело. Отец Антоний знает ответы на все вопросы, вдруг он сможет удовлетворить потребность Люка в ответе на один — что, черт возьми, происходит? Наверняка в святом писании что-то сказано по этому поводу.

— Встань и иди, как говорил лучший из людей.

Люк приблизился к вмонтированным в стену металлическим скобам, что заменяли лестницу в этом подземном царстве, выдохнув, начал подъем. Судя по тусклому свету, сочившемуся сквозь решетку ливневки, наверху заканчивался день, сменяемый грустным вечером, несущим с собой страх и неуверенность в своих силах. Что можно противопоставить чудовищу, такому, как то, что висит сейчас вниз головой в коллекторе, если встретишь его в темноте? О каких силах может идти речь? Где их взять, эти силу и мужество?

Боднув макушкой металлический круг, отделяющий его от поверхности, Люк остановился, набираясь храбрости, прежде чем выкарабкаться наружу. Легче прийти к умозаключению о том, что необходимо делать, чем сделать на самом деле. Напрягаясь, как ломовая лошадь, Люк приподнял край железяки и осмотрел окрестности. Никого. Это что получается? Либо все мертвяки испарились, либо им надоело шататься без дела, и они это дело нашли. Скорее второе. Люк надеялся, что это «дело» — не какой-нибудь выживший, как он. В противном случае Люк не завидует этому «счастливчику». Нечего гадать. Зомби нет — хорошо. Есть возможность пройти путь без стрельбы. Хоть раз.

Выбравшись из коллектора и не задерживаясь ни на секунду, чтобы отряхнуть с себя грязь, Люк прошел к стене и уже вдоль нее направился к церкви. Идти недалеко.

— Что за?..

Оставалось только перейти дорогу, как вдруг, словно вырастая из воздуха, Люку преградил путь стоявший спиной к нему мертвяк, склонив голову набок, перекатываясь с носков на пятки. Движения его были плавны, отчего создавалось впечатление, будто стоит зомби на дне реки, а плавное течение, не способное подхватить мертвое тело и унести подальше, просто раскачивает его.

Всякий пришел бы в замешательство, и Люк не исключение. Что делать? Стрелять? Стрельба привлечет внимание таких же, а то и похуже монстров. Машинально, не осознавая, что делает, он ощупывал себя за бока, пока рукой не наткнулся на тяпку, ту самую, что выручила его совсем недавно. Не делая резких движений, освободил свое грозное оружие из-за пояса и, покрепче ухватив, шагнул вперед. Замер, прислушиваясь. Еще шаг, и еще один. Вот и цель — плавно раскачивающаяся голова, голова без мыслей и чувств, в которой пульсирует только одно желание — жрать! Дело за малым — размахнуться и всадить лепесток тяпки в макушку, до древка. Чтобы чавкнуло. Вырвать с корнем то, что поддерживает жизнь в этом чудовище.

Зомби, словно почуяв неладное, рыкнул и развернулся лицом к Люку.

— Привет, как жизнь? — ничего больше в голову не пришло, и Люк выдал то, что первым пришло на ум.

Зомби своими секретами делиться не пожелал, протянул руки к жертве, словно в попытке обнять друга, которого не видел много месяцев. Люк неловко отмахнулся тяпкой, позорно промахнувшись со столь короткой дистанции, и, резко крутанувшись на месте, припустил в обратную от церкви сторону. Можно попытаться обогнуть здание по кругу и, вернувшись на это самое место, продолжить задуманный путь. Если зомби побежит следом и не догонит. Побежал. Это хорошо. Плохо то, что догоняет. Люк, ослабевший и непохожий на самого себя, был тот еще спринтер. На бегу взглянув на небо, прошептал:

— Чуда жду…

И чудо произошло. Зомби, так прытко начавший преследование, вдруг отстал, а после и вовсе остановился. Тут либо божье проведение, либо зомби бракованный. Скорее всего, тут замешен Бог. Обогнув здание, Люк вернулся на то место, где так неожиданно повстречал мертвяка, и, не останавливаясь, направился к церкви. Благо на его пути больше никто не попадался. Сил на второй рывок не было, а подымать шум стрельбой не хотелось.

Четыре бетонные ступени,и вот уже перед глазами красивая резная дверь. Закрыто? Конечно, нет. Кто закрывает ту дверь, что должна быть всегда открытой и не знать замка? Отец Антоний даже ночью не закрывал церковь, и люди поговаривали, что не один раз лично видели, как священник принимал каких-то людей и вел с ними душеспасительные беседы. Внутри прохлада и запах воска. Будь у Люка нос как у ретривера, то он непременно учуял бы и другие запахи. Но Люк не пес, а человек, или то, что осталось от человека. Ведь он укушен, и черт его знает, когда состоится превращение. Даст Бог — и не состоится вовсе.

Ровные ряды скамеек выстроились от входа вглубь церкви, до самого алтаря. Вот и все, ничего лишнего. Только алтарь, барьер, отделяющий главную святыню храма от нефа, и сам неф со скамьями для прихожан. Что еще надо тому, кто пришел говорить с творцом?

Если на улице только занимались сумерки, то в церкви, отгороженной от естественного света цветными витражами, было довольно темно. Осмотревшись и не обнаружив ничего подозрительного, Люк наконец-таки вздохнул с облегчением. Он никак не мог заставить себя привыкнуть к тому, что в этом новом мире абсолютного спокойствия быть не может, за что чуть не поплатился. Не пройдя и половины пути, отделяющего его от алтаря, он с тревожным чувством на сердце остановился, заметив неподвижно лежащего у барьера человека.

— Отец Антоний?

Да, это был священник, облаченный в привычное одеяние, подобающее его сану. Отец Антоний не подавал признаков жизни.

— Что же это такое твориться? — прошептал Люк, с укором посмотрев на большое распятье. — Как ты это допустил, Господи?

Собрав все силы в кулак, он поспешил к лежащему. Подошел и опустился на колени, склоняясь над телом. Ухватил за плечо, перевернул и с ужасом отпрянул назад. Отец Антоний не умер. Не совсем умер. Священник обратился в монстра, такого же, как и все те, что уже встречались Люку. Лицо проповедника изменилось не так заметно, как у других, но назвать его нормальным или привычно-обыденным никак нельзя.

— Святой отец, и Вы?

В голосе Люка было столько же тоски, сколько в слабом, едва слышном рыке отца Антония — желания утолить ненасытный голод. Священник-зомби, оскалившись как бешеный пес, вцепился зубами в ладонь Люка. Хрустнула кость. Сил для того, чтобы двигаться, у святого отца не было, а вот хватка стала поистине бульдожья.

— Что за …?! — крикнул Люк и попытался выдернуть из пасти свою руку.

Священник, не желая отпускать свою жертву, прихватил запястье Люка своей рукой, пытаясь удержать и подтянуть к себе. Люк не стал дожидаться того, чем закончится эта попытка. Выхватив револьвер, он выстрелил несколько раз в голову священника, не особо заботясь о том, что его могут услышать. Было все равно, все надоело, и хотелось решить ту задачу, что стояла перед ним сейчас, а о последующих за этим решением возможных проблемах думать не стоит. Будут — решим, как и эту.

Рука отца Антония ослабла, челюсть разжалась, отпуская поврежденную, сломанную кисть Люка. Болело так, словно собака цапнула. Очень больно. Пятясь вглубь церкви, Люк не заметил опрокинутой скамьи, запнулся и упал. Пока падал, сподобился развернуться и со всего маху врезался грудью в сиденье. Хрустнуло еще раз. Придя в себя, приподнявшись с пола и кое-как усевшись, Люк обнаружил, что левая рука его не слушается. Ощупывая конечность от кисти и подымаясь все выше и выше, он обнаружил источник непослушания — сломана ключица. В Божьем храме, о скамью, сидя на которой, не один и не два человека возносили свои молитвы к Господу.

— За что?! — кричал Люк в пустом храме, уставившись в потолок. — За что мне все это?

Никто ему не ответил. Бог его не слышал, а мертвый священник больше не утешит никого и никогда.

— Я так не хочу. Я устал, все!

Люк встал и направился за барьер, мимо мертвого священника, к алтарю. Обогнув святыню, зашел в личные покои отца Антония, оттуда имелся выход на задний двор, где стоял дом, в котором он и проживал. Люк намеревался посетить этот дом и, если ему повезет, то раздобыть в нем воду и пищу. А затем лечь и уснуть. И лучше ему не просыпаться. Глаза и разум отказывались смотреть на этот странный и страшный мир, где человеку приходится убивать священника, а семнадцатилетнему юноше — стрелять в головы своих родителей. Хватит!

*****

Выглянув во двор и убедившись (хотя глазам своим он больше не доверял), Люк, пригнувшись, словно вор, и держа наготове револьвер, направился к скромному двухэтажному дому отца Антония. Несмотря на этажность, дом был небольшим, и будь священник человеком обычным, не имеющим сана, с женой и детьми, то пришлось бы такой семье туго. У Эда дом был попросторнее, хоть и имел всего один этаж, и то полуподвальный. Правда, потолки у него высоковаты. А это? Архитектор, перу которого принадлежал проект здания, был аскетом. Иначе размеры такого дома ничем иным не объяснить. В длину домик был метров шести-шести с половиной, впрочем, как и в ширину. Второй этаж с ломаной крышей был превращен в мансарду, где в полный рост особо не погуляешь, упрешься в скат. Одному, может быть, и сносно жить в таких условиях, Люк спорить не хотел. Да и не с кем спорить.

Подойдя к низкому крыльцу, он перепроверил, сколько патронов в кольте, и, убедившись, что там их четыре, не стал дополнять. Взведя курок, переложил питон в левую руку и скривился от резкой боли. Привет от отца Антония! Да еще и ключица сломана. Интересно, осталось ли хоть что-нибудь не поврежденным в его организме? Перетерпев боль, он все же сделал то, для чего и была задумана эта манипуляция — отер о влажные джинсы еще более влажную руку. Вернув кольт в привычную правую ладонь, тут же прихватил указательным пальцем скобу. Теперь он готов.

Отворив незапертую дверь, Люк шагнул в темноту.

Тишина. Пахнет пропавшей едой — значит, поесть в этом доме у него не получится. Что ж, ничего страшного. Вода не портится, и необходимо в первую очередь подумать о ней. Благо дом небольшой и не разбит на множество комнат. Одна внизу, вторая наверху. Прямо напротив входа расположилась винтовая лестница, ведущая в единственную спальню в мансарде. Взяв немного левее, Люк направился в ту сторону, где по его расчетам находилось подобие кухни. Как он догадался? Все просто. Во мраке дома он рассмотрел силуэт стола и нескольких стульев. Там, где стол — там и кухня, здраво рассудил он. А там, где кухня — там и вода. Ее он и ищет.

Стараясь не задеть мебель, он обошел стол и уперся в столешницу кухни, вмонтированную прямо в стену. Над столешницей расположились пара кухонных ящиков. Распахнув дверцу одного из них Люк выругался — внутри ровными рядами были расставлены банки с крупами, солью, сахаром и еще черт знает с чем. Потянулся к соседнему и, раскрыв, снова чертыхнулся. Та же картина. Повернув вентиль крана, убедился в том, что воды в водопроводе нет. Холодильника нет.

Обойдя весь первый этаж, убедился в отсутствии каких-либо дверей, ведущих в возможное подсобное помещение. Оставался только второй этаж, но подниматься не хотелось. Опустившись на пол, Люк совсем загрустил. Все плохо, хуже просто некуда. Болит каждая клеточка тела, пить хочется ужасно. Его трясет, мутит. Состояние такое, что впору позавидовать умирающему. Люк был близок к сдаче. Хотелось пустить себе пулю в лоб. Вот немного отдохнет, и уж тогда…

Послышался какой-стук. Показалось, или наверху что-то уронили? Превозмогая дурное самочувствие, Люк поднялся и направился к лестнице. Надо проверить. Что он теряет? Если там очередное чудовище, то он его просто пристрелит. И постарается истратить на это дело как можно меньше патронов.

Шаг за шагом Люк приближался к разгадке. Еще несколько ступеней, и его голова уже окажется на втором этаже. Тогда он сможет осмотреть его и в случае большой реальной угрозы вовремя скрыться внизу, просто присев. Его планам не суждено было сбыться и на этот раз. Как только он «вынырнул» на второй этаж, в лоб ему уперся холодный ствол оружия, и грубоватый с хрипотцой голос на незнакомом ему языке что-то спросил.

— Какого хрена ты сюда приполз, чучело?

Что именно спрашивал незнакомец — Люк не понял. Но по интонации спокойного и уверенного в себе человека можно было легко догадаться, что речь идет о его, Люка, неправомерном вторжении в жилище священника.

— Вы русские? — очень тихо ответил вопросом на вопрос Люк.

Незнакомец фыркнул и, не убирая оружие, чуть отвернул голову, обращаясь к кому-то за своей спиной.

— Слышь, Тоска. Этот мистер-твистер что-то втирает мне. Может, дать ему по башке? Пусть внизу полежит.

И снова по интонации Люк догадался, что против него замыслили нехорошее.

— Ленин, партия, комсомол, — промямлил он.

Эти слова он увидел на агитках, развешанных по всем стенам в бункере у Эда. Запомнились почему-то.

— Да хоть коллективизация, мне-то что? — хохотнул человек. — Тоска, ты только послушай, что оно мне тут намычало.

Угрожающее железо наконец оторвалось ото лба Люка, ствол сместился в сторону, а затем и вовсе перекочевал на свободное предплечье незнакомца. Страшный человек с не менее страшным оружием — снайперской винтовкой. Почему снайперской? Да потому, что на обычное оружие не цепляют окуляр прицела. Как только незнакомец отошел в сторону, все внимание Люка вмиг сосредоточилось на том, кого, судя по всему, называли Тоска. Под окном на перевернутом овощном ящике восседал обычный, ничем не примечательный человек. Хоть и двоилось в глазах, но Люк все же рассмотрел, что сидящий мужчина не старше сорока лет, кряжистый, в военной форме, но без опознавательных знаков и погонов. Спокойный, как утес, и такой же несокрушимый, он как на пустое место смотрел на Люка единственным глазом. Второй был прикрыт повязкой на пиратский манер. Казалось, ничто не могло бы сдвинуть его с места, если он сам того не пожелает. Глядя на него, становилось жутко. Люка передернуло, как только он встретился взглядом с единственным глазом Тоски. Второй раз его передернуло, когда он увидел, что держит в руках мужчина. Арбалет. Как на картинках в рыцарских романах. Такой контраст способен выбить из колеи кого угодно — вот тебе в лоб уперся ствол винтовки, а через миг тебе в сердце целятся из вещи родом из средневековья. Дикость какая-то, да и только.

— Не шуми, Кряж, — спокойный и уверенный тон весьма гармонично сочетался с одноглазым арбалетчиком. Что он говорит, для Люка оставалось загадкой, но этот голос можно слушать просто так, не понимая. — Разбуди Тычка, он все мечтал живого амера увидеть. Пусть переведет, что он хочет и кто такой.

Человек с винтовкой, в очередной раз усмехнувшись, направился в левый угол комнаты. Там, свернувшись, словно большой пес, кто-то спал. Осторожно тронув спящего за плечо, человек с винтовкой позвал:

— Эй, Тичер. Тут амер подвалил, переводчик нужен.

— Иди ты в баню! — зло откликнулся тот. — И ты, и амер, и все на свете. Я спать хочу, а ты с дурацкими приколами своими достал уже.

— Да не шуткую я, правда — амер пришел. Сам.

Глава 9

Тот, кого звали Тычок, бодро поднялся на ноги, будто и не спал вовсе. Отряхнувшись от видимого только ему мелкого мусора, налипшего на одежду, он неспешной осторожной походкой направился в сторону Люка.

— Ты местный? — вместо приветствия спросил он.

— Да, — ответил Люк. — Во всяком случае, был таким еще три дня назад.

Тычок понимающе прикрыл глаза и кивнул кудрявой головой. Он протянул руку с открытой ладонью, предлагая Люку подняться к нему.После секундного замешательства тот воспользовался предложением и, ухватившись за предложеннуюруку Тычка, с трудом преодолел последние ступени крутой лестницы.Мысленно вернувшись к проблеме самочувствия, Люк пришел к выводу, что жить ему осталось не более пятнадцати минут. Резкость в глазах уже не наводилась, и ноги не желали выпрямляться в коленях. Прикоснувшись к ладони Тычка, Люк поразился, насколько она теплая, по-человечески теплая. В отличие от его руки — холодной и влажной, словно у лягушки.

— Кряж, — пристально изучив пронизывающим, рентгеновским взором Люка, позвал Тычок человека с винтовкой. — У нас сейчас будет не живой амер, а дохлыйпиндос. Тяни граппу.

Кряж словно нехотя вернулся, снял с пояса флягу, взболтнул ее и протянул Тычку.

— Мало там.

— Ничего, — возразил Тычок. — У меня еще есть.

— Ну, и дал бы свою, че я вам, мать Тереза?

Их диалог не возымел продолжения, и, ограничившись несколькими фразами, эти двое переключили свое внимание на Люка.Тычок открутил крышку, протянув флягу Люку, коротко бросил:

— Пей, станет легче.

Люк не стал воротить нос и, даже не понюхав содержимое, решил довериться незнакомым ему людям. Припав к горлышку, сделал первый глоток. Это был слабый алкоголь, настолько слабый, что проигрывал в крепости даже простому дешевому вину. Мало того, это пойло никоим образом не имело ничего общего с тем напитком, чье название носило. Виноградом там и не пахло. На смену не совсем приятному вкусу пришло удивление. Всего после нескольких глотков граппы к Люку вернулось зрение.Он готов был биться об заклад, что это произошло благодаря содержимому фляги. Кряж и Тычок не спешили возобновлять беседу с Люком, а молча наблюдали за тем, как меняется выражение его лица. Они даже не остановили его тогда, когда он опустился на пол и, обхватив руками голову, стал раскачиваться из стороны в сторону.

— Привыкает к хорошему, — озвучил свою догадку Кряж. — Чего доброго расплескает. Че он качается?

— Он качается, ты сопли пузырями пускал. У всех по-разному. Саньки вообще никак не отреагировали.

— Иди ты… — беззлобно ответил Кряж.— Сам ты сопля.

Люк сидел с закрытыми глазами и ни слова из сказанного этими людьми не понял. И не грустил по этому поводу. Его самочувствие улучшалось с каждым новым вздохом. Раскачиваясь, как маятник, он пытался подстроиться под ритм сердца — ему это казалось очень важным. Почему? Бог знает. Вот он почувствовал, что голова его прояснилась, нутро больше не пытается вырваться наружу, а мысли выстроились в последовательную цепь. Все как обычно, если не лучше.

— Что это было? —открыв глаза и посмотрев на Тычка, задал он вопрос. — Я имею ввиду… —он неопределенно взмахнул рукой.

— Это граппа. Тот напиток, без которого в Стиксе не выжить.

— Где?

— В Стиксе, дружок. Ты не на Земле-матушке. Вернее, не совсем на Земле… Дело в том, что я не технарь и не физик, так что объяснить всего не в силах.

— Ничего не понимаю…

— Я тоже! — рассмеялся Тычок. — Это и не нужно. Необходимо усвоить только одно.

— Что?

— Твоя жизнь не будет прежней. Никогда. А сколько ты проживешь — не всегда зависит от твоих умений и навыков. Это Стикс.

— Стикс?

— Ага.

Несмотря на то, что Люк чувствовал себя превосходно (во всяком случае, в сравнении с предыдущими днями), он ровным счетом ничего не понимал. Если раньше ему казалось, что стоит только найти выживших в этом аду людей, как все сразу станет ясным и понятным, то сейчас он убеждался в том, что такие суждения, по меньшей мере, являлись крайне притянутыми за уши. Вот они — люди, а понимания как не было, так и нет.

— Граппа? — отчего-то переспросил он.

— Именно. Это то, что будет сопровождать тебя всю твою жизнь, какой бы короткой или долгой она не была. Но граппой называем этот напиток только мы (Тычок сделал широкий жест охватив всех присутствующих в комнате), только наша группа. Для всего остального мира эта жидкость имеет другое название. Даже несколько, но все они созвучны.

Люк изобразил на лице немой вопрос.

— Живчик, живун, живец — примерно так.

—А?

— Почему мы не так, как все? — улыбнулся Тычок. — Потому что дирижабль.

Люк устало кивнул, соглашаясь с услышанным, хоть и непонятным для него. Дирижабль— так дирижабль.Почему нет?

— Спроси его о полиции, — подал голос молчавший все это время «пират».

Теперь Люк смог рассмотреть этого человека подробнее. Особых различий с увиденным ранее не наблюдалось. Одно лишь — если до выпитой граппы отсутствие глаза можно было принять за недостаток, то теперь, наведя зрение на максимальные настройки, Люк был убежден, что имей этот человек второй орган зрения, то под его взглядом было бы весьма неуютно. Единственный глаз этого человека смотрел сквозь него, словно на месте Люка была стеклянная витрина.

— Ты из этого города? — обратился к Люку Тычок.

— Нет, я фермер. Мое ранчо недалеко, и жил я там.

— Хорошо,—что именно хорошего, Тычок не пояснил. — Но город ты знаешь?

— Конечно, — пожал Люк плечами.

— Где полицейский участок?

— Его нет.

— Как так?

— Ну, раньше-то он был, а теперь нет.

Тычок кивнул и пробормотал что-то на непонятном языке. По тому, с каким выражением лица он шептал, можно было догадаться, что это не молитва.

— Твою мать! Слышишь, Тоска? Не грузанулся участок. Нет тут ни… ничего.

Обращался Тычок к Тоске, а вот отреагировал на его слова почему-то Кряж.

— Я этому гаду ноги вырву! Вот же… Редиска!

Чем-то эти люди были крайне недовольны, но вот чем именно — загадка.

Тоска склонил голову, касаясь подбородком бочкообразной груди. Тычок, скривившись, стоял с отрешенным видом, щелкая пальцами, словно подбирая некие решения в голове и отметая их раз за разом с каждым новым щелчком. Кряж уселся на пол, по-турецки собрав под себя ноги, и с остервенением, присущим людям импульсивным, плюнул на окуляр прицела, после извлек из кармана тряпочку и принялся его протирать. И только двое из всей этой компании никак не отреагировали на дурные вести, принесенные Люком. Вообще-то этих двоих Люк поначалу и не заметил вовсе, и если бы Тычок не обратился к ним, то так бы и думал, что в комнате их четверо, считая самого Люка.

— Саньки, вы чего? Так и будете молча сидеть, или как?

Люк посмотрел в ту сторону, куда обращался Тычок, и к своему удивлению увидел двоих, сидящих в абсолютно одинаковых позах молодых парней. Светловолосые, среднего телосложения они напоминали близнецов на первый взгляд, но стоило только присмотреться к каждому по отдельности, как становилось понятно, что это совершенно непохожие друг на друга люди. Один из них, тот, что находился левее от обратившегося к ним Тычка, с ленцой, словно нехотя ответил:

— Саньки сыты, Саньки дремлют, Саньки ждут когда надо идти.

Тычок с досадой сплюнул прямо на пол.

— Идите вы, знаете, куда?

— Надо будет — сходим,—отозвался другой.

Люк с оторопью наблюдал за тем, как говорит один, а мимикой эти слова сопровождает другой. Если Люк считал, что за последние дни узнал все о страхе, то именно сейчас он понял, как был далек от истины. Эти двое — вот что есть ужас.

— Довольно, — тихо, но тоном, не терпящим возражений, прекратил перепалку Тоска. —Кряж — к окну, Тычок — вводишь в курс дела амера, Саньки и я — спим до первой смены. Ша!

*****

— Если ты, дурья голова, представишь себе, что ты никто иной как орел белоголовый и мысленно воспаришь над Стиксом, то увидишь, как по всей его поверхности раскинуты участки мозаики, из которой и сложен этот мир. Ну, понял теперь? — Тычок устало, с угасающей надеждой в глазах вопросительно смотрел на Люка.

А как тут понять? Тебе, прожившему на белом свете не один десяток лет, говорят, что некая сила выдернула тебя из привычного мира и, откопировав, как бумажку с печатью, всунула в какой-то Стикс, где свои правила и законы, в том числе и физические.

— Ты хочешь мне сказать, что там,— Люк махнул рукой себе за спину, — в том мире, привычном, я остался и как ни в чем небывало продолжаю жить? А тут лишь моя копия?

— Примерно.

— И теперь все те, кто откопирован, делятся на два вида: иммунные — такие, как ты и я, и неиммунные— как те, кто ходит без штанов по улице и жрет все, что двигается.

— Именно! — обрадовался Тычок. — Но меняемся в этом мире и мы, и они. Только по-разному.

— Это как?

— Они, зараженные, способны мутировать в более совершенные организмы. Правда, для этого им необходим белковый ресурс — мясо.

— Жаба?

— Что — жаба? — не понял Тычок.

— Они превращаются в огромных жаб?

Тычок молча пожевал губами, подбирая или скорее сдерживая рвущиеся слова.

— Нет, не обязательно. Формы могут быть такие, что никакой фантазии не хватит. Но начинается все намного проще и прозаичнее. На первых ступенях мутации в них еще много человеческого. Со временем деформация меняет неиммунных настолько, что гуманоида в них уже не распознать.Но это уже элита. Не грузи свою голову лишним, сейчас только запутаешься. Прими основы.

— Какие?

— Ты издеваешься? — Тычок подпрыгнул на месте. — Битый час я тебе твержу одно и то же. Мне кажется, что Задорнов был прав.

— Кто?

— Граппу не забывай пить, булимии опасайся, рта не разевай на чужое и новичку помогай,—оставил Тычок без ответа вопрос Люка, выдав в очередной раз те истины, коих сам придерживался в этом мире.— Так, еще раз. Записывай, если в башке ветер, я подожду.

Люк, скромно улыбаясь, ждал, когда непонятное раздражение оставит его собеседника. Надо отдать должное Тычку — он быстро взял себя в руки и уже спокойно продолжил:

— Граппа, он же живчик, готовится весьма просто: берешь споран, растворяешь его в болтанке воды с, допустим, водкой. Один споран, виноградина по-нашему, на один стакан бодяги. Происходит таинство, сродни первой брачной ночи, споран и раствор находят друг друга и смешиваются, сопровождая соитие осадком непонятного происхождения. Далее полученный нектар процеживают и добавляют по вкусу все что угодно. Итого — на выходе, примерно ноль пять живительной влаги, коей при добром раскладе тебе хватит на сутки. При условии отсутствия ранений или использования дара на полную мощность.

— Обязательно водкой разбавлять?

— Нет. Тебе можно кока-колой.

Люк оценил шутку.

— А что за дар?

Тычок шумно выдохнул через сложенные в трубочку губы, забавно при этом раздув щеки.

— Стикс дал тебе иммунитет, спас тебя. Счел нужным оставить тебя в игре. Посему, как порядочный джентльмен, он либо женится на тебе, либо отдаривается. Дар — то, что тебе необходимо больше всего в этом мире, по мнению Стикса, разумеется. Ты поймешь, когда Санта заскочит к тебе, не волнуйся. И тогда у тебя появится еще одна забота — горох.

От всей полученной информации Люк слегка отупел и, услыхав про горох, удивленно спросил:

— Обязательно горох? Не фасоль, не кукуруза, а именно горох?

На лице Тычка царил штиль. Никаких эмоций. Он прямо смотрел в переносицу Люка, пытаясь мысленно проковырять в ней отверстие.

— Придет время — попробуй. Сою еще могу посоветовать.

— Не злись, я не специально. Просто устал, вот и все.

— Проехали. Еще один вопрос — и спать.

Люк даже думать не стал, такой вопрос имелся.

—Споран, или виноградина — это что?

— Фиговина такая. Добыть ее можно из нароста на затылке у зараженных. Чем круче зараженный подвергся мутации, тем больше шанс найти в нем не одну, а несколько виноградин. Отсюда и название — граппа, водка виноградная. У топтунов, это такие гоблины ходячие, их всегда горсть. А у лотерейщика, допустим, даже горох может быть. Да много всего. Спек тот же. Не грузись. Пока хватит с тебя.

Люк кивнул. Порывшись в кармане, извлек свои семь виноградин и, протянув их на открытой ладони Тычку, спросил:

— Из этого граппу сделаем?

Тычок удивленно вскинул брови и присвистнул.

— Да ты барышня с приданым! Где взял?

— В Стиксе. Хочу вам отдать. За спасение и все такое.

Тычок стал чернее тучи после этих слов.

— Никогда не предлагай порядочным людям откуп за помощь. В Стиксе святая обязанность помочь выжившему новичку. Оставь себе, в первом же стабе, если захочешь, угостишь меня в баре. Теперь спим.

Он сладко потянулся и, встав, направился на свое прежнее место, откуда пришел на зов Кряжа. Вновь свернувшись, как большой пес, он, уже засыпая, обратился к дежурившему у окна товарищу:

— Кряж, линяй ко сну. Смена.

Глава 10

Легкое прикосновение к плечу Люка выдернуло его из сна, словно он и не спал вовсе, а лишь прикрыл глаза. Первое, что он увидел — сероватое пятно, оказавшееся лицом Тычка. Стряхнув с себя остатки дремы, Люк осмотрелся и, мысленно пересчитав всех присутствующих, слегка удивился отсутствию Кряжа. Саньки неспешно перебирали содержимое своих рюкзаков песочного цвета и общались без слов. За ними интересно наблюдать. Вот один из них уложил в рюкзак флягу с живчиком, или как называли этот напиток в этой самой странной из всех видимых Люком до этого компаний — граппой, и тут же потянулся в сторону свернутых одеял. Тем временем его двойник-напарник принялся затягивать тесьму на горловине с таким видом, словно это он поместил туда емкость с жидкостью. Странная парочка, что еще тут скажешь.

Уловив интерес Люка к этим двоим, Тычок, чуть скривив губу, в усмешке, пояснил:

— Один разум на двоих. И не спрашивай даже о том, как такое возможно. На все подобные вопросы ты получишь от меня, да и от любого другого один ответ — это Стикс, детка.

Лихо подмигнув Люку, он блеснул ровными рядами белоснежных зубов.

В голове шумело, и Люк, доверившись внутреннему голосу, решился спросить:

— Мне не совсем хорошо. Может, граппа меня поправит?

Тычок молча протянул ему флягу. Дождавшись, когда Люк закончит импровизированный завтрак, заметил:

— Пороемся внизу, может, найдем что-нибудь из спиртного и сделаем тебе этого пойла.

Люк не ответил. Откуда в доме священника спиртное? Но поискать не помешает, тем более, как он понял, без граппы не выжить. Да и святой отец мог оказаться человеком запасливым. Вино-то точно должно быть. Как там в библии говорится? Пейте вино, то есть кровь моя?

— Подойди.

Тоска позвал тихо, но Люк его услышал. И даже понял, без перевода. Эти глухие звуки, сплетенные в замысловатые для его разума слова, могли означать только одно — его зовут. Люк решил не ерепениться. Зовут — подойдем, не развалимся. Тем более, чтопослушание на данный момент —это то единственное, чем он мог выказать благодарность и уважение, во всяком случае, без переводчика. Люк направился к зовущему его предводителю группы.Тычок последовал за ним.

Тоска восседал на том же месте, где впервые его увидел Люк. На том же ящике. Он вообще вставал, или так и просидел всю ночь? Сероватый рассвет окрасил оконный проем дымкой, в которой, как по волшебству, пропадали звезды. Одна за другой.

Не дойдя до места всего нескольких шагов, Люк краем глаза заметил, что Тычок сместился в сторону и продолжил путь чуть пригнувшись. Почему? Люк остановился, замерев. Мысли его встрепенулись и понеслись в голове, словно табун лошадей. Вот одна из них отделилась от стада и белым ослепительным пятном вернулась куда-то в самую глубину мозга, растревожив сознание, которое тут же подсказало ответ на вопрос — окно. Тычок своим маневром уходил с видимой траектории, дабы никто не смог засечь его снаружи. Пусть это и маловероятно, учитывая, что под окном не было улицы, и вид открывался на заднюю часть церкви, все равно — полезная привычка, необходимая в этом мире с его фантастическими реалиями. Люк последовал примеру переводчика и проделал те же манипуляции, только с противоположной стороны.

— Может, и не прав был Задорнов, — пробормотал Тычок.

Единственный глаз Тоски уперся в Люка, заставляя того остановиться так и не подойдя вплотную.

— Переводи, — слегка повернув голову в сторону Тычка, сказал он.

Не торопясь, сняв с ремня флягу, Тоска открутил пробку и приложился к горлышку, начав с традиционной процедуры новый день. Переведя дыхание и отерев рот тыльной стороной ладони, заговорил.

— Меня зовут Тоска. Я отец, мать и Господь Бог для тех охламонов, что ходят со мной по одним и тем же дорогам. Каждый попавший в плен к Стиксу, а я считаю, что та жизнь, что уготована нам всем в этом месте,является пленом, забывает свое мирское имя, меняя его на прозвище, коим его одаривает так называемый крестный. Твой крестный в этом мире — Тычок. Но Тычком его зовем только мы, его соратники и братья по оружию. Для всех остальных он Тичер. Учитель, по-вашему, по-чукотски. Саньки — они и в Африке Саньки. Почему — не знаю и знать не хочу. Их все устраивает, а меня, как командира, устраивает все то, что устраивает моих людей. Есть еще Кряж. Производное от слова крест. Перекрестие в оптике, значит. Тычок назвал тебя ДиЗи — Дикий Запад. Если ты хочешь оставаться с нами — прими это, и все. Принять следует еще несколько вещей. Хочешь знать,каких?

— А если не приму такое прозвище?

Тоска на мгновение приподнял плечи и тут же их опустил на место.

— Кто-то другой даст тебе другое прозвище. По имени, что дали тебе родители, тебя никто звать не станет. Это Стикс, — вновь напомнил он нерадивому слушателю. —Это все, что ты хотел знать?

— Нет! — поспешил с ответом Люк.

Он испугался, что теряющий терпение Тоска махнет на него рукой и, подняв своих людей, исчезнет с его, Люка, поля зрения, отправившись по одним им известным делам.Чувство самосохранения кричало внутри головы:«Если необходимо, проси, умоляй на коленях этого человека о том, чтобы он принял тебя в свою команду. Одному не выжить в Стиксе!»

— Вы кто? Я имею ввиду…

Тоска поднял руку, останавливая Люка.

— Мы не бандиты и не разбойники. Мы наемники. Свободные люди, никому и ничем не обязанные, а вот нам, напротив, обязаны многие. Нет ни одного стаба в округе, лидер которого не задолжал бы нам если не спораны, то хотя бы услугу. Мы те, кто способен сделать любую работу, что не по силам другим. Мы те, кто плюет открыто на предрассудки Стикса.Мы те, кто спокойно может произнести слово «Скреббер», не опасаясь гнева несуществующего духа.

Тоска замолчал, пристально изучая Люка. Ему было интересно то, как его слова воспримет этот новичок.

— Робин Гуд и его команда?

— Скорее — Тимур, — назвал неизвестное Люку имя Тичер, самовольно вклинившись в беседу уже от своего имени.

— Не суть, — отреагировал на их разговор Тоска.

— Что еще я должен принять?

Тичер хлопнул Люка по плечу, словно они играют в колледже за одну команду, и Люк только что совершил тачдаун. Задавая вопрос о принятии, он «подписывался»под тем, что готов влиться в коллектив.

— Первое, — поднял вверх указательный палец Тоска,— мои приказы рассматривать как заповедь Божью и исполнять беспрекословно. Второе, — он добавил к указательному еще и средний палец, пугая Люка «козой»— мы не оставляем в беде своих ни под каким соусом. Если есть вариант спасения товарища ценой своей жизни, то такой вариант приоритетен. Точка. И третье, — Тоска не стал добавлять еще один палец к уже показанным, а просто опустил ладонь на колено и, не сводя единственного глаза с Люка, закончил:— ты всегда можешь уйти. Ты свободен в своих решениях, как если бы такое право было дано тебе конгрессом соединенных штатов. Никто насильно не удерживается в нашей семье,— очень тихо сказал он и добавил уже более уверенно:— никто. Ясно?

— Да, — ничуть не сомневаясь, отозвался Люк. — Но, как я понимаю, это далеко не все.

— Естественно, — кивнул Тоска. — По ходу жизни разберешься. А пока — ждем Кряжа и делаем то, для чего мы сюда вообще приперлись. Тычок объяснит. И еще, — он вновь принялся сверлить единственным своим глазом самое нутро Люка,— ты ничего не хочешь нам рассказать?

Люк выдержал взгляд и, удостоверившись, что это оценено Тоской, как на духу поведал всю свою историю с самого начала, с тех самых пор, как вернулся на ранчо и распростился с Хулио. Лишь дважды он останавливал свою исповедь, давая возможность Тичеру спокойно перевести на понятный его новым друзьям язык очередной кусок своей истории. И однажды Люк попросту не смог продолжать сам, пока не проглотил ком в горле — это был тот момент, когда погиб Барти. К своему удивлению он обнаружил, что история про то, как его покусали, далась очень легко и не казалась чем-то запредельно важным. Так и было. После того, как Тичер перевел опасения Люка по поводу его превращения в зомби, смеялись все, включая незаметно подошедших Саньков.

— Кряжу расскажу — он его всю жизнь стебать будет,—утирая набежавшую веселую слезу сказал Тичер.

Разошлись. Люк, оставленный на попечение своего крестного, решил воспользоваться моментом пустого сидения в доме священника, дабы узнать как можно больше. Что-то подсказывало ему, что не за горами те времена, когда на беседы времени не будет. Наблюдая за тем, с каким бережным трепетом Тичер возится со своим оружием, Люк непроизвольно потянул из кобуры свой верный кольт. Думал ли он, что этот изящный кусок металла спасет его шкуру не единожды? И не так, как он себе это представлял в мыслях, сравнивая себя с героями вестернов и ставя мысленно в те же ситуации, в кои попадали и они. Спасение в действительности ничем не походило на киношное. Привкус пороховой гари во рту, саднящая боль в кисти руки, тошнота, подкатывающая к горлу от созерцания убитых зараженных. Люк понимал, что это уже не люди, не совсем люди…Нет, совсем не люди. Все же легче не становилось.

— Есть чем? — Люк указал глазами на кольт, и Тичер молча протянул ему ершик и баллончик с маслом.

Закончив чистить изрядно загаженный кольт, Люк вернул приспособу хозяину и все-таки дозарядил свое оружие. В кармане сиротливо съежился последний, седьмой патрон.

Неловкое движение руки при доставании зарядов из кармана потревожило укус, оставленный отцом Антонием, да и ключица отозвалась, напоминая о своем плачевном состоянии. Болело не так, как должно бы, но болело. Укус так и вовсе выглядел, словно ему уже неделя, а не шесть-семь часов.

Тичер уставился на Люка, переводя взгляд с лица на руку, и, чертыхнувшись, потянул шнурок, затягивающий горловину его рюкзака. Порывшись внутри, протянул скривившемуся от неожиданной боли ковбою склянку с мутной желтоватой жидкостью.

— Прости, раньше надо было предложить. Если невмоготу, можно спека вкатить, — он потряс склянкой. — Не советую прибегать без особой надобности к этому средству. Привыкнешь — и жизнь твоя не будет стоить и ломаного цента, как говаривал в свое время Билли Кинг.

Люк удивленно посмотрел вначале на пузырек, а затем и на Тичера. То, что ему предлагали местный наркотик — не вызывало сомнений. Но болело не так и сильно, чтобы затуманивать свой разум, который только-только прояснился. Он еще понадобится Люку. А вот имя Билли Кинг навело его на определенные мысли.

— Билли Кинг? Вы уже встречались с кем-то из города? Или это давний знакомый?

Тичер, замерев на секунду, вдруг оттаял и, небрежно закинув пузырек в недра рюкзака,резким движением затянул горловину.

— Сурикова познакомила, мне тогда лет восемь было. И не спрашивай, кто эта такая. Одно скажу — эта женщина научила меня смеяться,—он замолчал и молчал, пока не убедился в том, что новых вопросов от Люка не последует.— Тебе бы по-хорошему полежать пару деньков, и был бы как огурчик. Но у нас нет времени. Чем дольше мы торчим на этом кластере, тем вероятнее дождаться появления элиты ивсех бонусов, принесенных ими же на своих могучих плечах. Тот топтун, которого ты использовал в качестве заглушки в коллекторе — цветочки. Один в поле не воин. А вот когда таких отожрется три-четыре, и они начнут курсировать туда-сюда в поисках покушать, тогда нам будет не до праздного сидения в этом милом и уютном скворечнике.

К своему удивлению Люк понял все, что сказал ему Тичер. Ликбез, устроенный ему накануне, не прошел даром. С элитой встречаться не хотелось. Впрочем, как и со всеми остальными, кто не умел говорить.

Саньки отреагировали в тот момент, когда ни Тичер, ни Тоска, ни тем более совсем еще зеленый по местным меркам Люк даже ухом не повели. Они бесшумно разошлись в стороны и направились к отверстию в полу.Встали слева и справа таким образом, что тот, кто поднимался по лестнице с первого этажа, неминуемо встретится глазами с одним из Саньков, в то время как второй будет молча смотреть на затылок гостя, готовый в любой момент обрушить на этот затылок совсем уж хищного вида альпеншток.

— Кряж пришел, — объявил один из них, и второй тут же добавил:—Тащит что-то.

Узнав, кто к ним явился, они потеряли всякий интереск лестнице и вернулись на свои места. Тоска же, наоборот, поднялся навстречу уже показавшемуся в отверстии Кряжу.

— Есть?

— На попе волоса, — сверкая улыбкой, ответил тот на вопрос командира. — Заказ на руках, вокруг ни души. Ни живой, ни полуживой. Можно линять. Только в следующий раз за этим барахлом пусть Саньки топают. Два глаза хорошо, не в обиду тебе будет сказано, а четыре лучше.

— Дай хоть глянуть, из-за чего мы так страдали,—протянул руку Тичер, в которую тут же опустилась бутылка черного стекла без этикетки. — И сколько там?

— Четыре, тут этот крысеныш не набрехал. А вот за полицейский участок я бы с него спросил, если Тоска позволит.

Кряж повернулся к командиру.

— С этим человеком более дел не имеем. Заказ доставим, а там хоть на дуэль его вызывай.

— Я лучше ему рога приделаю, — сквозь зубы сплюнул Кряж. — Видал, какая у него подруга?

— Дело твое, — с безразличием ответил Тоска. — На сборы три минуты. Оружие приготовить. Тычок, направление?

— Зюйд-вест, — отрапортовал Тичер, вскидывая ладонь к виску.— Мой генерал!

— Иди ты.

*****

Из рваного рассказа Тичера, который разбавлялся паузами в виде переходов от здания к зданию, Люк понял, что группа, ведомая Тоской, выполняла очередной заказ. На этот раз они направились в перезагруженный кластер, который переносил часть Техасского городка, в котором до этого не бывали. План посещения был прост: придти к указанному заказчиком месту, изъять из схрона товар и разжиться в полицейском участке оружием и боеприпасами. Такой участок, по заверениям заказчика, имелся. Теперь Люку стало понятно раздражение этих людей, когда он сообщил им, что участка нет на его привычном месте. Собственно, как и самого этого места. Мало того, заказчик ошибся, а со слов Кряжа так и вовсе специально «напутал» время перезагрузки, и отряд наемников вляпался в историю. Вместо относительно спокойной прогулки по темным улочкам лишенного электричества городка им пришлось встретиться с уже мутирующими жителями и изрядно пошуметь.Автоматная очередь, та, что слышал Люк, была делом их рук. Стрелял один из Саньков. Он стрекотал бы и дальше, только патроны кончились.

Вооружение команды было настолько разношерстным, насколько разными были и участники этого странного союза. Тоска не расставался со своим арбалетом и крепко держал его в руках даже теперь несмотря на то, что болты к нему оказались растеряны. Часть не смогли найти в темноте, часть унесли раненые зараженные. Не догонять же их, в самом деле. Одним арбалетом не обойдешься, хоть оружие, как уже понял Люк, самое что ни на есть подходящее в этих реалиях — тихое, убойное, надежное. Тоска имел еще два ствола, и новоиспеченный ДиЗи ревностно посматривал на них, понимая, что имея такое оружие, именно Тоска был вправе носить псевдоним Дикий Запад. Два прекрасных «миротворца» точно такого же калибра, что и питон самого Люка, словно приросли к бедрам спокойно вышагивающего «пирата». Кряж не отпускал свою винтовку, идентифицировать которую Люку так и не удалось. Знаний не хватало. Вдовесок к винтовке Кряж носил огромный тесак, превосходящий размерами все, что доводилось видеть фермеру до этого дня. Ножи были у всех, и даже ему Тычок вручил клинок длинной в три ладони. Крестный ДиЗи помимо ножа был обладателем самодельного клевца и потертого автомата. «Калашников», так он называется. Это Люк знал. Точно такой же автомат был на плече и у одного из Саньков. Другой огнестрела не носил, но альпенштоки в его руках и кукри за поясом заставляли смотреть на него уважительно, и отсутствие автоматического оружие не умоляло его ни в чьих глазах. ДиЗи вручили обрез двуствольного охотничьего ружья, без слез на него смотреть было невозможно, но с ним спокойнее. Не «бельгийка» Барти, но все же…

— Выходим с кластера по краткой. Нет времени и желания идти через весь этот пиндосский рай. Минуем церковь и в сосны. По видному пройдем, дай бог, ни муров, ни еще какую рванину не встретим. Айда!

Тоска сказал — команда бодро зашуршала штанами.

Первый поход по Стиксу для ДиЗи начался. В сосны — так в сосны. Что мы, сосен не видели?

Глава 11

Город остался позади, и ДиЗи не испытывал никакого желания оглянуться, дабы запечатлеть в памяти такие знакомые и где-то даже родные места. Словно ножом он отрезал от сердца своего часть и не жалел об этом. О чем жалеть? О том, что некогда милый городок превратился в обитель монстров и мутантов? О том, что за стенами домов происходит кошмар сродни библейскому описанию вселенской катастрофы? В какой круг ада можно вписать пожирание детей своих? Убийство родителей? Это новый мир, и то, что оставил ДиЗи за спиной, не являлось уже тем местом, где он был по-своему счастлив.

Город закончился резко. ДиЗи вспомнил, как, переступив вполне зримую черту, разделяющую кластеры, он присел и непозволительно долго, целую минуту рассматривал, как Стикс «топорно» составил эту часть самого себя. Границы сходятся идеально, а вот наполнение кусочков этой мозаики разнятся основательно. И травка не та, и песочек иной. Ему никто не мешал и не торопил, давая возможность свыкнуться и окончательно принять тот факт, что жизнь прежней не будет. Вздохнув, ДиЗи поднялся и ни слова не произнеся, направился в сторону виднеющегося леса.

— Нам долго идти?

— Нет, ДиЗи, не долго, — отозвался Тычок. — Географически выгоднее было бы отправиться на юг, куда мы и стремимся, но это Стикс, а в нем не все прямые короче кривых.

— Отчего?

Тычок усмехнулся и перевел вопрос ковбоя всем остальным. Кряж сплюнул под ноги и пробурчал что-то матерное, судя по всему. Саньки синхронно зевнули, а Тоска сбавил ход, уступая первенство снайперу, и поравнявшись с ДиЗи и Тычком, приготовился слушать, а если потребует того ситуация, то и вклиниться в беседу со своими пояснениями.

— Что там? — указал Тычок в сторону, где в городке располагался мясокомбинат.

— Цеха по забою скота. Чуть в стороне — склад мясной.

— Вот именно! — вскинул Тычок вверх указательный палец.Заметив под ногтем черную полоску, принялся чистить его острием ножа.

— Что — именно? — не понял ДиЗи.

— Кряж не просто так весь предрассветный час ползал по улицам твоего городка.Он мало того, что заказ забрал, еще и разведку произвел. Так вот там, — он ткнул за плечо большим пальцем — большая задница. В прямом смысле этого слова. Даже не одна. Видишь ли, мой юный друг, в этом мире не только мы, люди иммунные, передвигаемся сплоченными командами, но и наши прямые противники тоже. Коль увидел пяток, а то и десяток очень прытких мертвяков, да в довесок к ним пару топтунов, то знай — где-то рядом старик-рубер. А с ним шутки плохи даже с гранатой за пазухой. А у нас из оружия только ум и амбре от носков, которым рубера не срубишь. Саньки пробовали — не выходит.

— Правда? Я имею ввиду то, что ты про Саньков сказал.

— А ты у них поспрашивай. Я за что купил, за то и продаю.

Понять, насколько серьезны слова Тычка, не получалось, и ДиЗи решил, что все это шутка. Во всяком случае — про носки.

Из слов своего крестного он уяснил, что лучшее время для передвижения по Стиксу — день. Когда светло и обзор довольно велик. В темноте шансов остаться в живых становится гораздо меньше. Именно поэтому бывалые рейдеры выбирают для своих походов светлое время суток, ибо ночью люди уступают монстрам во всем, и нивелировать разницу оружием удается далеко не всегда.

Шли долго, пробираясь сквозь низкий кустарник там, где более слабая растительность вытесняла вековые сосны. Прогулка между золотистых стволов не напрягала так, как «ползанье» через кусты, а пустить в ход тесак Кряжа для прорубки удобного коридора никто не спешил. Понятно, что чем меньше шума, тем лучше. Понимание происходящего не мешало ДиЗи с теплом вспоминать свой бьюик. Здорово было бы сейчас мчать по дороге вместо того, чтобы ползать на брюхе, собирая за шиворот опавшие иголки, устилавшие плотным ковром землю. Да, автомобиль —это тоже источник шума, и позволить себе передвижение на нем можно только при нескольких объединенных в единое целое факторов.Первое — отряд должен представлять собой реальную силу, способную дать отпор любому и каждому. Второе — вся техника должна иметь броню, и чем больше, тем лучше.

Вернувшись на свое место во главе отряда, Тоска остановился, вскинув согнутую в локте руку с открытой ладонью. Отряд, не сговариваясь, последовал его примеру, при этом Саньки чуть развернулись, беря взглядом под контроль все, что находилось слева и справа от командира. Кряж опустился на одно колено. Приклад его винтовки словно приклеился к плечу. Ствол смотрел в землю так, что случись нечаянный выстрел, и пуля не причинит никому вреда, нырнув в податливую мягкую почву в четырех шагах от снайпера. Тичер развернулся в ту сторону, откуда они шли, проверяя на всякий случай наличие «хвоста». ДиЗи, не желавший отставать от новых приятелей, так же опустился на колено, только куда ему смотреть, он не знал и попросту уставился в спину Тоски.

— Привал.

Ожили. Зашуршали рюкзаками, скидывая их со спин и тут же запуская в холщовое нутро руки. Замелькали извлекаемые банки консервов, с сухим щелчком вгрызались в них ножи, открывая то, что прячется за тонким металлом. ДиЗи, не имеющий в своем распоряжении рюкзака и, тем более, каких-либо запасов, скромно отполз в сторону и, привалившись спиной к стволу сосны, прикрыл глаза. Слегка шершавый ствол приятно массировал плечи, покусывая спину неровностями. ДиЗи почувствовал, как его рубашка прилипла к позвоночнику — видимо, вляпался в смолу.

— Эй, ковбой! — позвал Тычок. — Ты жрать не собираешься?

Что-то довольно тяжелое опустилось на ноги ДиЗи, заставив вздрогнуть от неожиданности. Открыв глаза, он обнаружил банку консервов.

— Спасибо.

— Жуй-жуй, до места еще несколько часов топать. Никто не будет тянуть ослабевшего гражданина соединенных штатов на своих плечах. Ножками, ножками своими самому придется.

ДиЗи неспешно вскрыл банку ножом и принялся изучать содержимое. Под кружком застывшего жира он обнаружил вполне съедобное тушеное мясо. С ножа он не ел с тех пор, как в последний раз ходил в поход с пропавшим без вести отцом. Воспоминания больно обожгли что-то внутри груди. Как давно это было…

Что бы поесть, пришлось скинуть левую руку с импровизированной косыночной люльки сделанной из необъятной банданы Кряжа. Тот хоть и с матюками, но все же поделился имуществом с новым бойцом группы. Ключица, как объяснил Тычок, самая слабая кость в организме человека, если не брать в расчет стремечко ушное, и ничего страшного в ее переломе нет. Повисит рука в люльке пару дней, и все пройдет. А забыть живчик употреблять для более быстрого выздоровления— никак не получится. Тут сам Стикс напомнит.

Покончив с трапезой и утолив жажду, группа засобиралась. Никакого сумбура не наблюдалось, все действия проходили в гробовом молчании, без излишней спешки и суеты.

ДиЗи понял, что один из Саньков отсутствовал, только в тот момент, когда увидел, как тот возвращается к команде, прямиком направившись к Тоске. О чем-то пошептавшись с командиром, он подошел к своему «близнецу» и принял из его рук флягу.

— Парни,— позвал всех Тоска. —Саньки тут новость притаранили, дескать впереди шоссейка. Тычок, как думаешь?

— Думаю, что пора выбираться из дебрей. Напартизанились. Пройдем вдоль нее и через пяток кэмэ свернем на юг,— Тычок извлек из нагрудного кармашка лист бумаги, на котором от руки была нарисована карта. Тыкнув в нее веточкой, пояснил: — Мы тут, примерно. Если верить нашему дорогому заказчику, что б он издох, собака, то эта шоссейка пролегает по стабильному пустому кластеру. Там, — он ткнул все той же веткой влево от себя, — быстрый кластер. Можем на разъезд нарваться.

— Не страшно.

— Это вам, Санькам, не страшно. Вам что монстры, что муры — один фиг, кому головы откручивать. Вам и внешники не опасность.

— Тебя никто не учил бояться, ты с этим родился, — отозвался один из Саньков.

Тычок, не обидевшись, усмехнулся.

— Вам легко говорить. Не боятся только дураки. Мне мама говорила:— «Много не пей, с дураками не водись». Почему я не следую ее совету?

— Хорош,— Тоска оборвал их спор. — Кряж, сколько у тебя?

— Два трупа.

Тоска кивнул, принимая информацию.

— Что он сказал? —ДиЗи одернул Тычка за рукав.

— Два патрона у него осталось. Не густо. Туго придется, коль встретим кого. А еще нам бутылки бы не разбить. Не повоюешь толком.

— Да, — согласился ДиЗи. — Не повоюешь толком.

*****

Дорога разрезала лесной массив, улегшись меж высоких сосен подобно сабле. Плавный изгиб ее уходил именно в ту сторону, куда необходимо было группе наемников — на юг.

— Ты говорил, что мы свернем на юг через пять километров, а тут поворот в зоне видимости.

— Милый мой американский друг, — словно к маленькому, обратился Тычок к ДиЗи. — Ты смотришь на плавный изгиб дорожного полотна и наивно предполагаешь, что он подстроится под мысли твои? Отнюдь, мой боевой товарищ. Это русская дорога — непредсказуемая и удивительная.

Заметив, как ДиЗи сморщился, словно откусил от лимона изрядный кус, Тычок поспешил разъяснить сказанное:

— Все просто. Сейчас она убегает на юг, затем вновь поворачивает на север. Петляет, в общем. А через пять километров, именно через пять (плюс-минус пара сотен шагов) устремится подобно перелетной птице на юг.

— Ты как поэт говоришь.

— Немного есть, — согласился Тычок.

— Цыц! — прорычал Тоска, и группа замерла.

Один из Саньков в несколько прыжков, словно на пружинах, преодолел расстояние до дороги и, проскочив асфальт, скрылся в кустарнике на противоположной стороне.

ДиЗи прислушался к звенящей тишине, и то, что он услышал, насторожило его. Рык мощного двигателя приближался к ним и, судя по тому, как нарастал звук, можно было предположить, что машина не просто ехала, а неслась на пределе своих возможностей.

Вопросов задавать не хотелось. И так понятно, что ничего хорошего приехать к ним в гости не могло. Наверное, они все-таки нарвались на так называемый разъезд, и самое лучшее, что могли предпринять Тоска и его люди — скрыться в лесу. ДиЗи уже приготовился вернуться под сень сосновых крон, когда почувствовал, как его придерживают за предплечье. Тычок не мигая всматривался влево, пытаясь рассмотреть тех, кто к ним пожаловал. Хватка его была крепкой. Что ж, подождем. Как все, так и ДиЗи. Не отбиваться же от коллектива.

— Муры, с-с-с-с…ка! — процедил сквозь зубы Кряж.

Тоска молча, одними жестами раздавал указания, и ДиЗи очень волновался, ибо ничего не понял. Он растерянно завертел головой в надежде, что хоть кто-то объяснит, как действовать ему.

—Ляг и не отсвечивай. Тебя нет! — зашипел в самое ухо Тычок.

ДиЗи слился с травой и даже дышать перестал. Если эти люди говорят, что тебя нет, значит тебя нет.

Прижавшись одним ухом к сырой земле,ДиЗи видел, как Санек, оставшийся на этой стороне дороги, отложил в сторону бесполезный автомат и, вооружившись альпенштоком, оставленным ему его близнецом, спокойно ожидал, когда Кряж метким выстрелом остановит грузовик, оборвав жизнь водителя. Только после этого настанет его время.

Тоска поправил свою повязку, прикрывавшую глаз, и извлек оба миротворца из кожаного плена кобуры. ДиЗи запоздало подумал о том, что не мешало бы отдать свои патроны ему, раз уж сам ДиЗи бездействует. Но так больше никто не считал, так что ДиЗи остался при своем.

— Обрез наготове держи. Как скаут — будь готов, — посоветовал Тычок.

Натужно взревев двигателем, автомобиль преодолел пологий подъем и показался во всей своей красе. Подобное тому, что предстало пред очи ДиЗи, он уже видел на ярмарке, когда посетил бои грузовиков. Владельцы тех колесных монстров извелись бы от зависти, увидав творение местных умельцев. Составить достойную конкуренцию таким «эдисонам» из тех, кого знал ДиЗи, способен был только старый Эдс его патологической тягой к гротеску. Листы жести, перекрывающие замысловатую вязь арматуры,заслоняли грузовик со всех сторон. Вместо переднего бампера хищно уставился на дорогу клин, способный протаранить не самое ветхое заграждение. Такая броня имела и свои минусы, а именно — немалый вес, с которым приходилось мириться, теряя в скорости и маневренности. Лобовое стекло отсутствовало, уступив свое место металлу с прорезанным газовым резаком отверстием, заменившим водителю смотровую щель. В бортах проделаны бойницы, дабы иметь возможность отстреливаться от внезапного нападения, буде такое случится.Как Кряж намерен устранять водителя — загадка.

Загадка прожила довольно короткий век. Раздался выстрел, и грузовик запетлял по дороге, рыская, как заяц под светом фар. Долго так продолжаться не могло, и он, благополучно съехав с асфальта, ткнулся в первую попавшуюся сосну, проложив широкий след через кустарник. Наемникам пока везет. И выстрел точным оказался, и у мертвого водителя нога не отяжелела на акселераторе,что не позволило агрегату, разогнавшись, основательно помять свои бока.

Матерная брань, не требующая перевода, раскатистым басом пролетела над головой и исчезла в глубине леса. Желающих выбраться из кузова монстра на свет божий не наблюдалось. ДиЗи приподнялся в попытке рассмотреть, что происходит, и тут же его ухватил за затылок Санек и вжал обратно в землю. Вовремя. Зарокотал пулемет.Грохот выстрелов и визг пуль резал слух так, что ДиЗи уже сам, без посторонней помощи старался как можно сильнее прижаться к земле. Было бы совсем здорово провалиться сквозь нее, и ДиЗи лихорадочно вспоминал, есть ли такая молитва, что помогает исчезнуть?

— Лежи, дурак, — Санек говорил тихо и спокойно, словно они не под пулями залегли, а в прятки играют на заднем дворе школы. — Это «печенег» ругается. Ща его Кряже успокоит, и тогда мы похохочем.

Хлопок винтовки ДиЗи не услышал, но то, что выстрел был —ясно как божий день. «Печенег», рокотавший из утробы грузовика, смолк. На смену его устрашающему голосу пришли короткие автоматные очереди из бойниц. Вот один из тех, кто прятался в машине, перевалился через высокий борт и тут же откатился за заднее колесо. Устроиться удобнее ему не позволил появившийся подобно лесному духу Санек. Размахнувшись, он обрушил клюв альпенштока на затылок бойца и, выдернув оружие из трупа, так же бесшумно скрылся в чаще. Запоздалая автоматная очередь, пущенная ему вслед, лишь срезала несколько веточек с кустарника. Воспользовавшись тем, что его близнец отвлек на себя внимание, Санек отпустил затылок ДиЗи и рванул к грузовику. Разогнавшись как следует, он мягко оттолкнулся от дороги и рыбкой влетел в жестяную коробку, закрывающую от белого света тех, кто в ней прятался.

— Все, вытряхиваем из ботинок дерьмо. Всех касается, кто успел обделаться.

Тоска улыбался. Саньки вновь подтвердили слухи о себе, которые можно услышать в любом баре к востоку. Это не люди, это злые духи из кошмарного сна.И какое счастье, что эти духи на твоей стороне.

Глава 12

ДиЗи ухватился за борт грузовика и подтянулся, заглядывая внутрь. Сквозь прорезанные бойницы падали лучи света, невыгодно подчеркивая то, что спрятано было от глаз. Санек постарался на славу. Пулеметчик грудью навалился на свою смертоносную машину, подбородок его покоился на стволе, а глаза стеклянными неживыми бусинами смотрели прямо на ДиЗи. После точного попадания пули, выпущенной Кряжем прямиком в лоб стрелка, пулеметчик завалился вперед, словно пытаясь в последний миг своей жизни выглянуть наружу, дабы рассмотреть того, кто повинен в его смерти. Это был самый «симпатичный» из присутствующих мертвых в кузове. До всех остальных добрался Санек. Подобно всаднику апокалипсиса он прошел здесь, орудуя ножом и альпенштоком, вскрывая животы и пробивая головы. Кровь залила липкой лужей пол и казалась чернее смолы. В дальней от ДиЗи части кузова, у самой кабины, сбились в живой пульсирующий комок уцелевшие в этой резне. Одеты они были в гражданское, в отличие от убитых, на которых можно было рассмотреть атрибутику военную.

ДиЗи отвалился от кузова и на карачках заполз под машину, где вперемешку с проклятиями выплюнул на землю недавний обед. Желудок опустел быстро, но спазмы, подтягивающие нутро к горлу, проходить не спешили.

— Ничего, — услышал он невдалеке голос Тычка. — Не хочу тебя пугать, но, к сожалению, ты вскоре привыкнешь к подобным картинам. Ничего.

— Иди ты, — утирая подбородок, промямлил ДиЗи. — К такому не привыкнешь, если в тебе хоть что-то от человека осталось.

— Значит, среди нас нет людей, — флегматично заметил крестный.

Молодецки ухнув, Тычок запрыгнул в нутро машины.

— Успокойтесь! — призвал он уцелевших. — Сейчас я попытаюсь вам все объяснить, но времени очень мало, так что прошу слушать внимательно.

ДиЗи выбрался из своего укрытия и поспешил отойти от грузовика. Сам не понимал, почему, но интереса к происходящему сейчас он не испытывал никакого. Тем боле, что из сказанного Тычком он не понимал ровным счетом ничего.

— Пора учить язык,—решил он.

Тем временем Тычку, судя по всему, удалось как-то успокоить людей, и они один за другим спрыгивали на землю. Дико вращая глазами, уцелевшие рассматривали людей Тоски и гадали — не попали ли они из огня, как говориться, да в полымя.

Это были новички в Стиксе, такие же, как и сам ДиЗи. Ему повезло встретиться с людьми Тоски в более благоприятных обстоятельствах, а им выпало повстречать муров. Хотя, взглянуть их глазами на происходящее, так Тоска с товарищами не очень и выигрывает в сравнении с местными бандитами. Те хватали на перезагруженном кластере ничего не понимающих людей и бросали в кузов грузовика-монстра. Не согласных с таким положением дел попросту убивали на месте, и те, кто мог наблюдать подобную расправу, о сопротивлении уже не помышлял. Эти же убили несколько человек из засады, а тот, кто ворвался в кузов машины — вовсе устроил кошмарную мясорубку наяву.

— Теперь понятно, отчего нет охотников соваться в это болото. Земля муров, — Тоска был зол. — Кряже! Когда ты наставишь рога этой паскуде — скажи.Я ему их отшибу и в глотку вставлю.

Кряж отозвался из глубины кузова, куда он забрался полуминутой ранее.

— Не получится. Я передумал. Сам его сюда на аркане приведу, сволочь.

Тычок оставил спасенных людей в одиночестве и подошел к командиру. Перекинувшись несколькими фразами с Тоской, он махнул ДиЗи, подзывая того присоединиться.

В голове ДиЗи красной кнопкой пульсировала мысль, и он, не дойдя нескольких шагов к командиру и крестному, озвучил ее:

— А что, если эти муры не единственные? Сейчас не подкатят их дружки?

Тычок быстро перевел сказанное Тоске, и тот, удовлетворительно кивнув, ожидал продолжения беседы.

— Обязательно подкатят. Мы так поняли, что этот участок полностью под их контролем, именно поэтому такая беспечность с их стороны. Пять человек в сопровождении «коровок»,не считая водилы. Не ожидали они, ну, никак не ожидали встретить кого-либо. А тут мы, со стеклотарой. Стрельбу они слышали, и теперь, как я думаю, решают — что это было? Бунт пленных, или же нечто другое. Тупых там нет, и вскоре они поймут, что пленных «печенькой» не успокаивают. Саньки в дозоре.

— Как? — удивленно воскликнул ДиЗи, указывая на одного из Саньков, который сидел привалившись спиной к высокому колесу автомобиля.

— О! Хорошо, что напомнил. Саньков, даже если обращаешься к одному из них, называй только Саньки. Раз Саньки, два Саньки. Бессмысленно их разделять. То, что видит, чувствует и обоняет один — ощущает и другой. Они одно целое. Это сложно, но это надо принять, если даже не понимаешь. Дошло?

— Нет, но запомнил.

— Надо выбираться, — обратил на себя внимание Тоска, и Тычок, забыв о крестнике, принялся за обсуждение дальнейших действий с командиром.

Не зная, куда себя деть, ДиЗи направился к грузовику. Не очень ему хотелось вновь видеть то, что там творится. Придется. Сидеть просто так не имеет смысла, да и желания нет. Надо что-то делать. Почему бы не помочь бубнившему в кузове Кряжу?

Подойдя к борту, ДиЗи глубоко вдохнул и медленно выдохнул, прежде чем забраться внутрь. Кряж возился у пулемета. Труп стрелка покоился рядом, чуть в стороне, куда его перетащил снайпер, дабы не путался под ногами.Откинув крышку приемника, он возился над «печенегом», словно хирург над больным. Цокая и присвистывая, переминался с ноги на ногу. Вскинув глаза на ДиЗи, подмигнул и заговорил ровным и спокойным голосом.Без привычного сарказма.

—ДиЗи, ты только посмотри, — постучал по стволу указательным пальцем Кряж. — Сколько видел их уже, ан не переставаю… не перестаю удивляться простоте и гениальности инженеров из Подольска. Знали, черти, как делать надо. Но это ладно, пустое. Один хрен мы его с собой не потащим, только полюбуемся. Главное то, что жрет он те же патрончики, что и моя «рагатуля».

С сожалением, как показалось ДиЗи, Кряж похлопал по прикладу пулемета, словно прощаясь с милым другом, и указал на выход, заметив снаружи то, что сам ДиЗи видеть не мог.

— Саньки вернулся. Пойдем, послушаем, что он там разведал.

*****

Тычок слушал отчет Саньки, слегка приоткрыв рот. Если тело его было с товарищами, то мысленно он витал в одному ему известных облаках. Тоска угрюмо смотрел на группу отбитых ими у муров людей и машинально поглаживал арбалет. Кряж, довольный тем, что удалось разжиться патронами, излучал уверенность, невольно заражая ею и ДиЗи. Саньки, встав плечом к плечу, тихим тоном расписывали ситуацию. Как обычно, говорил один, а мимикой и жестами рассказ сопровождал другой.

— Сколько, Тычок? — обратился Тоска к «мечтателю» после того, как Саньки замолчали.

— А! — встрепенулся Тычок. — Четыре минуты.

Он выставил перед лицом командира пальцы, раскрыв их веером. Тоска кивнул и, посмотрев на юг, выдал свой вердикт. Думал он поразительно быстро.

— Саньки, точно не рассмотрел, сколько их? Нет? Лады! Я и Тычок хватаем амера и этих,— он кивнул в сторону освобожденных, — и валим в сторону стаба. Саньки и Кряже остаются и отбивают у охотников всякое желание идти за нами. В героев не играть. Кряже — остановишь их таратайки. Саньки — не живодерствуйте. Испуганных не настигать и не добивать. На это заказа не было. Все сказал. Тычок, переведи демократу.

Выслушав крестного, ДиЗи затряс головой, не соглашаясь с доводами командира насчет него.

— Я помню, — начал он, — что в вашей команде приказы не обсуждаются.

— В нашей команде, а не в вашей, — поправил его Тычок, напомнив, что ДиЗи принят был в «семью».

— Да… — рассеяно заметил тот. — Конечно. Так вот, я бы хотел остаться с Саньками и Кряжем, если они не против.

Тычок вскинул плечи к ушам и быстро затараторил, переводя сказанное всем остальным. Тоска, мельком взглянув на ДиЗи, коротко кивнул и, не говоря ни слова, направился к ничего не понимающим людям, так и продолжавших стоять тесной группой, прижавшись друг к другу и не предпринимая никаких действий. Командир что-то сказал им и, подкрепив сказанное приглашающим жестом, повел их по намеченному маршруту. Пройдя совсем чуть-чуть, люди сошли с асфальта и скрылись в подлеске.

Тычок посмотрел на ДиЗи как на сумасшедшего и молча забрал у него обрез, вручив взамен трофейный автомат.

— Вот тебе «пукалка» посерьезнее. Один в нем, и два в довесок, — он протянул два стянутых между собой синей лентой магазина. — На рожон не лезь. Понимаю твое желание, но не одобряю. Слушай старших товарищей, даже не понимая того, что они говорят — слушай. По интонации поймешь, может. Плохое ты задумал, ДиЗи, мероприятие, да. Но — удачи.

Тычок развернулся и, не говоря больше ни слова, вскоре скрылся в том же подлеске, что и командир с группой.

ДиЗи с недоумением взглянул на автомат, лихорадочно припоминая все, что мог когда-либо слышать о «калаше». Как с ним обращаться?Не успел он отчаяться, как на выручку пришел Кряж и, лопоча без умолку, стал, тыкая пальцами, объяснять, что к чему. ДиЗи быстро усвоил принцип работы устройства и благодарно похлопал снайпера по плечу, на что тот улыбнулся и указал место, откуда в случае надобности ДиЗи предстояло вести прицельный или беглый огонь. По обстоятельствам.

Саньки вновь разбежались по разные стороны от дороги. Кряж исчез так, что ДиЗи и не заметил. До такого уровня ему было далеко. Оставалось только предполагать, сколько времени займет такое превращение из обычного ковбоя в солдата Стикса.

Послышался шум приближающегося транспорта. Судя по звуку, это были не грузовики. Слишком легкий звук, не похож на тот, что издавал железный монстр, сиротливо уткнувшийся в сосну. Легковой автомобиль. Нет, несколько. Минимум их было два. Ладони взмокли, мысли снова заплясали, как голоногие на раскаленной сковороде.

«Надо успокоиться»,— подумал ДиЗи и щелкнул предохранителем. Еще есть маленький рычажок, который отвечает за «бах» и «бах-бах-бах», как объяснил Кряж. Переводим в режим многочисленного «бах». Все, ДиЗи готов.

В отличие от грузовика, ревевшего раненым зверем при одолении подъема, двигатели этих автомобилей, казалось, его вовсе не ощущали, и в какой-то миг появились, выпрыгнув на ровный участок. Два черных хаммера сами по себе имели устрашающий вид, так что в апгрейде не нуждались. За темными, наглухо тонированными стеклами рассмотреть «всадников» адских колесниц не удавалось, и ДиЗи в уме прикидывал, скольких человек с оружием может уместиться в одной такой машине. Даже в самом скромном варианте получалось, что перевес противника подавляющий. Хорошо, что он остался. Четверо — лучше, чем трое. Или двое? Как считать Саньков, за двоих или все-таки за одного?

«Буду жив — обязательно спрошу», — решил ДиЗи.

До грузовика оставалось совсем ничего, и новоприбывшие вскоре заметят то, что осталось от их группы, направлявшейся с пленными на базу. Пора бы уже Кряжу сказать свое веское слово. Отчего же он медлит, почему ДиЗи не слышит выстрела? Он даже попытался найти снайпера глазами и тут же отказался от этой затеи. Лучшее, что сейчас он может сделать, так это сосредоточиться на скорой схватке с бандитами и не опоздать со своим вступлением в бой.

Тем временем, первый хаммер достиг того места, где грузовик свернул с дороги. Резко остановившись, джип дважды коротко просигналил. Видимо, то был некий условный знак, и второй автомобиль, не доехав пару десятков метров до первого, остановился, тут же начав разворачиваться. В разрез ожиданиям ДиЗи, хаммер, после того как развернулся, не уехал в обратном направлении, а сдавая назад, вплотную приблизился к бамперу головной машины. Не заглушенные двигатели продолжали утробно ворчать. Никто не спешил выходить наружу, опасаясь первым словить пулю в голову.Пауза затянулась, натягивая нервы ДиЗи до предела. От такого напряжения желудок вновь разбушевался, и если бы в нем что-нибудь было, то пришлось бы вновь выгибать спину, стоя на четвереньках. Сглотнув липкую тягучую слюну, ДиЗи протер кулаком вдруг заслезившийся правый глаз. Проморгался, стряхивая пелену.

Дверцы обоих джипов синхронно распахнулись, и по асфальту застучали подошвы тяжелых армейских ботинок. На свет божий из утробы автомобилей появилось девять человек. Одеты они были не как военные, а как люди, забравшиеся на склад дармовой одежды. Сброд. Вооруженный, с налетом дисциплины, но все-таки сброд.

Как бы плохо ни думал ДиЗи о вновь прибывших, а позиции они разобрали грамотно. Двое отправились к грузовику, посмотреть, что произошло. Остальные рассматривали пространство вокруг через прицелы своего оружия. Вооружены они были лучше, чем ДиЗи и его друзья. Тут тебе и неизвестные, черные, как беззвездное февральское небо, автоматы, и угрожающе покачивающие стволами Томпсоны, с кругляшами магазинов. Он даже заметил два израильских обрубка, носящие звонкое и лаконичное название — Узи.

Десятый участник этой экспедиции оставался в машине. Устроившись на заднем сидении, он склонился над ящиком рации и, поглядывая наружу ошалелыми глазами, без умолку говорил во вполне похожую на телефонную трубку. Нервы его не выдержали, и он, оторвавшись от своего занятия, срываясь на фальцет, закричал на одного из своих бойцов.

— Закрой дверь, валенок! Не хватало мне е…

О чем он кричал, ДиЗи, естественно, не понял, но он знал точно, что уже никто не поймет, ибо договорить ему не дал хлопок выстрела, на который, словно многократное эхо, отозвались все стволы. Стреляли куда попало, но не попадали никуда. Если бы небо можно было убить, то оно погибло бы уже через секунду.

— Все-таки сброд! — ничуть не таясь и не боясь быть услышанным, вмиг повеселевшим некой безумной веселостью голосом проорал ДиЗи, выцеливая свою первую жертву. Плавно потянул спуск, и автомат тут же отозвался короткой очередью.

Удержать ствол оказалось труднее, чем рассчитывал ДиЗи, и, положив мысль об этом на воображаемую полку, он лихо откатился с прежнего места. Вышло удачно. Перед головой оказался пень, спасающий голову от шальной пули.

Канонада не прекращалась. Правда, как на слух самого ДиЗи, стала тише. Видимо, из игры выключилось несколько стволов. Вязко чавкнула пуля, прилетевшая в пень, вырывая этим звуком ковбоя из ненужных мыслей. Еще одна пуля выбила изрядную щепу из его укрытия и, взвизгнув, рассекая воздух у самого уха, скрылась в лесу. Некто облюбовал его укрытие в качестве мишени, резонно приняв пень за вполне годный заслон. Не понять — кто-то видел, как он откатывался за пень, или же невидимый стрелок интуитивно решил разбавить древесину свинцом?

Только он собрался приступить к ведению ответного огня, как все стихло. Уши не терзал более треск оружия, и лишь пороховая гарь осталась витать безмолвным свидетелем, указывая на то, что тут стреляли.

До слуха ДиЗи долетели булькающие звуки, перекрывающие даже тихое урчание работающих двигателей, и он искренне пожалел, что не слышно выстрелов. Поднимаясь на ноги, он знал, что откроется его взору, и все ровно вздрогнул. Саньки, покрытые кровью с головы до ног, как страшные боги войны, возвышались над полем боя. Стрелковое оружие в их руках отсутствовало, и каждый из них, словно отражение один другого, сжимали окровавленные альпенштоки и тесаки. Люди как сломанные куклы лежали под их ногами. Все повторилось — картина ничем ни отличимая от той, что была в кузове грузовика. Кто-то даже еще булькал разрезанным горлом, пытаясь стянуть рану, остановить поток жизни, убегающей через разрез. Жертва не понимала, что уже мертва.

Из леса вышел Кряж и, чуть пританцовывая, приближался к ним.

— Иди сюда, Джек Восьмеркин! — Кряж был доволен и не замечал творившегося у него под ногами кошмара.

Неужели ДиЗи вскоре станет таким же бессердечным?

«Лучше бессердечным, чем мертвым. Или нет?» — мысли выкарабкивались из потаенных уголков сознания, куда минутой ранее сам ДиЗи их и распихал.

Не дойдя до хаммеров всего пять метров, он остановился, увидев, как одна, ближняя к нему дверца, пришла в движение. За распахнутым «крылом» автомобиля в глубине салона дико блестели два испуганных глаза. Страшнее этого взгляда было только одно — дуло пистолета, направленное прямо в живот ДиЗи. Все, на этом его путешествие по Стиксу закончено. Как нелепо…

— Ложись, крендель сухоногий! — заорал Кряж, и ДиЗи, влекомый сильной рукой стоявшего рядом Санька, стал заваливаться на залитый липкой кровью асфальт.

Как сквозь сон он услышал хлопок винтовки. В голове звенел вопрос — кто такой крендель сухоногий? ДиЗи понял, что ему сказали. Понял без переводчика.

Глава 13

Неторопливый бег сбивался на умеренный шаг, так что запыхаться сильно не получалось. Такой ритм движения позволял быстро сокращать расстояние, отделявшее Тоску с Тычком, ушедших с группой освобожденных в направлении стаба, от Саньков, Кряжа и ДиЗи.

После чудесного спасения, сопровожденного болезненным приземлением сломанной ключицей об асфальт, и устранением затаившегося в утробе хаммера радиста, вознамерившегося было прожечь брюхо ДиЗи пулей, поговорить с Саньками и Кряжем не удалось. Все делали очень быстро, резонно опасаясь подхода еще одной группы муров.

Подоспевший Кряж помог ДиЗи подняться, коротко осведомившись:

— Живой?

ДиЗи вновь понял, что ему говорили, и решил, что либо он сошел с ума, либо Кряж знает английский язык и до сих пор скрывал это. Речь была внятной, без акцента.

— Он еще и одаренный, — вмешался спасший нового друга Саньки после секундного сканирования (по-другому и не скажешь) тяжелым взглядом.

— Да ну? — удивленно воскликнул Кряж и с интересом посмотрел на ДиЗи. — Ладно, потом. Сейчас руки в ноги и марш по кочкам. Близко к нашим не подходим, прикрываем. Они нас у блокпоста обождут, либо у Ханыры в баре. Айда.

Бег. Шаг. Снова бег.

В голове ДиЗи проходила тихая, но меняющая все «революция». Только стало казаться, что в этом диком мире вполне можно разобрать, что к чему, как судьба преподносит новый сюрприз. Глядя в холодную черную пустоту ствола пистолета, ДиЗи отчетливо услышал «хруст» в голове, и за миг до того, как Саньки повалил его на землю, этот хруст, наполнив череп изнутри, вырвался на свободу, сделав мысли легкими, как сам воздух. Легкими и понятными, как та речь, что до того момента казалась страшным бормотанием. Сейчас, когда можно спрятать думы свои за непрерывным движением вперед, когда никто не лезет к тебе с расспросами и предложениями, сам собой всплыл на поверхность очевидный ответ — Кряж и Саньки не знают английского языка, это сам ДиЗи стал понимать их речь. Странно, впрочем, как и все в Стиксе. Что ж, посмотрим, что из этого выйдет. К добру ли это понимание, или нет? Во всяком случае, ДиЗи решил не афишировать то, что произошло с ним.

*****

Глазам открылось свободное пространство. Даже неуютно стало. Вот они двигаются по лесу, под ногами шуршит сухая хвоя, цепляется за ткань неутомимый ежевичник, норовя исцарапать людей в кровь. Десяток шагов, и над головой чистое высокое небо, а перед глазами выросли серые, на первый взгляд неуютные строения барачного типа. Архитектурой так называемый стаб не блистал. Совсем не блистал.

В центре «жилищного комплекса» возвышалась пузатая фигура водонапорной башни. У ее ног правильным прямоугольником расположились самые массивные здания стаба. Длинные, с конькового типа крышами крытыми позеленевшим шифером дома, уныло взирали на мир маленькими окошками. Вокруг административного центра в хаотичном порядке разбежались улочки, отделявшие друг от друга хибары, сооруженные как под копирку. Безобразно, но однообразно, как заметил Кряж. Выделялись в этом скорбном унынии двухэтажные постройки с плоскими крышами, более или менее походившие на многоквартирные дома.

Все это обнесли высоким забором, сделанным из тех же плит, что и большинство построек в стабе.

Было и светлое пятно на сером фоне, точнее, три. Аккуратные бараки с ярко-белыми стенами и красными крышами, они приютились невдалеке от входа в этот «оазис». Вход вызывал уважение. Перед тяжелыми, обшитыми сталью воротами расположился самый настоящий блокпост со всеми атрибутами: мешки с песком окружали строение из монолита, частично вкопанное в землю, два ствола пулеметов без слов предупреждали о том, что стоит задуматься перед тем, как попытаться проникнуть на территорию силой. Бойцы скучали, укрывшись от глаз, лишь изредка над мешками показывались зеленого цвета каски.Один из защитников вышел навстречу четверке, показавшейся со стороны леса.

— Чего надо? — забыв правила хорошего тона, буркнул парень лет двадцати, направив в сторону людей ствол вездесущего, как могло показаться ДиЗи, в Стиксе «калаша».

— Убери, — лениво отмахнулся от оружия Кряж.

— Стоять! — взвизгнул защитник, передергивая затвор. — Стрелять буду!

На шум обратили внимание. Несколько касок показались из укрытия, и под ними просматривались испуганные глаза. Стволы пулеметов, синхронно кивнув, приготовились, в случае чего, покрошить в мелкий фарш любого.

— Чего доброго, застрелят к чертям, — сплюнул под ноги снайпер. — Все! Сдаемся. Гитлер, как говорится, капут!

ДиЗи застыл на месте, так и не успев опустить одну ногу. Как стопкадр нажали. Стоять в такой позе было неудобно и, наплевав на осторожность, он медленно опустил ногу на землю. Так-то лучше. Теперь и осмотреться можно.

Где взяли этих парней? Они же откровенно боятся четверых незнакомцев, хотя должны быть надежной защитой.

— Вас же тут не стояло. Откуда нарисовались? — не унимался Кряж.

— Не стояло, так теперь стоим. Тебе какое дело?

Кряж стал терять терпение, и даже знавший недолго этого человека ДиЗи понимал, что еще чуть-чуть, и снайпер приступит к суровому воспитанию.

— Старшего позови, — вкрадчивым, очень тихим тоном попросил он бойца. — Я дядя умудренный, вашего брата не понимаю. Мне бы с папой твоим поговорить…

— Ща шмальну, и будь что будет! — угрожающе повел стволом в сторону Кряжа парень. — Ты умрешь, а меня либо на губу, либо к награде.

— Твоя правда, — развеселился вдруг Кряж. — Только ты забыл кое-что, вернее, кое о ком.

Подмигнув правым глазом часовому, он указал ему на нечто, творившееся за его спиной.

Признаться, ДиЗи и не заметил, как один из Саньков откололся от их группы, и тем более, не рассмотрел, как он пробрался в укрепленный стан. Видимо за него сыграло то обстоятельство, что со своим близнецом они воспринимались как одно целое, и пока один оставался на месте, пропажу второго не заметить, пока на это нарочно не укажут. До этого момента ДиЗи не задумывался о такой возможности Саньков, ибо демонстрировать свое умение им не было необходимости. Оказывается, такой талант им присущ, или это дар? Такой же, как и у самого ДиЗи дар к пониманию инородной речи? Стало грустно. Почему ДиЗи достался такой неуместный в суровых реалиях этого мира дар, а Санькам такое боевое чудо?

То, что один человек сумел разобраться с шестью бойцами и уложил их рядком, удивления у ДиЗи не вызывало. Тем более, он видел, на что способен каждый из Саньков в отдельности. Вдвоем, они и самого дьявола, наверное, способны заставить дрожать от страха. А тут всего-то шесть молокососов, пусть и с оружием в руках. Для таких вепрей это не противник, и даже не досадная помеха.

Куда подевался весь боевой задор оставшегося в одиночку против незнакомцев парня — остается только догадываться. Руки его задрожали, ствол автомата принялся рыскать из стороны в сторону в тщетной попытке взять под прицел насколько человек одновременно. Попятившись назад, он вскоре уперся спиной в заграждение из мешков и, остановившись, принял свое поражение, опуская автомат.

— Так-то, милый, так-то, — ободряюще похлопал его по спине Кряж. — Ты не тушуйся, мы скажем начальству, что ты храбро сражался.

Тем временем ДиЗи заметил, как из ближнего к воротам белого здания вышел высокий, крепко сложенный человек в военной форме и, не спеша, с показной ленцой направился в их сторону. Оружия при нем не было, но уверенности — хоть отбавляй. Чувствовалась внутренняя сила, бьющая через край тесного тела-узилища, разливаясь во все стороны подобно воде, опережая самого человека и возвещая о его скором прибытии.

— Хулиганите? — как ни в чем не бывало поинтересовался он.

Кряж, не меняя своего положения и не отпуская прихваченного по-дружески плеча перепуганного пленника, ответил:

— Выжить пытаемся. Согласись — было бы печально-обидно стать порубанным в капусту фаршем в шаге от цели, да к тому же не кем-то, а людьми, от которых ждешь благодарности.

Человек мельком взглянул на сцену, развернувшуюся перед ним, и тут же сделал вид, что ничего странного не происходит, продолжил беседу.

— Люди Тоски, если я не ошибаюсь?

— Именно. И вот что странно, так это то, что Тоска прошел этой же дорогой, я полагаю, минут десять тому назад. Так как трупов я не наблюдаю, напрашивается один вывод — его пропустили.

— Да, его и всех, кто был с ним.

— Тогда какого…

— Он пришел со «свежими». Значит, отбил их у муров, и естественно, что молодняк, услыхав такие вести, всполошился. Они сейчас в любом усмотрят мстителей. А вы их мордой в пыль. Не стыдно маленьких обижать?

ДиЗи облегченно выдохнул. Все закончилось, и никто им больше препятствовать не станет. А все произошедшее спишут на банальное недоразумение. Еще бы! ДиЗи понимал, что ни один здравомыслящий человек не станет в открытую мериться силами с такими как Тоска. И с его людьми, способными в одиночку снять блокпост, пусть укомплектованный никчемными солдатами, но все-таки блокпост.

— Согласен, — вскинул руки вверх Кряж. — Погорячились. Просим прощение. Мы можем пройти?

— Да. Все формальности потом. Правила вы знаете.

Военный развернулся и, чеканя шаг, отправился к белому зданию с красной крышей.

— Тот еще волкодав, — произнес Кряж. — Саньки, да поднимите вы людей, простудятся!

Саньки принялись поднимать людей, по-отечески отряхивая с них невидимую пыль.

По улице в направлении блокпоста спешил, забавно перебирая толстыми короткими ногами, человек, размеры которого привели ДиЗи в замешательство. Таких огромных людей ему еще не доводилось видеть. Не добежав сотню метров, он закричал, призывно махая рукой:

— Прекратить! Прекратить безобразие!

Тяжелая отдышка могла погубить его судя по багровому цвету круглого лица. Хватаясь за сердце, кривя мясистые губы, он приблизился и, с трудом хватая ртом воздух, уперся в колени руками.

—Что… тут… происходит?

—Недоразумение, — пожав плечами, ответил Кряж. — А что?

— Я комендант стаба «Полярис», — принял вертикальное положение толстяк в попытке придать своему растрепанному виду некое подобие презентабельности. — По какому праву?

—Что — по какому праву? — притворно не понял его Кряж.

— Вы моих людей угнетаете! Напали на блокпост! Я вас без суда и следствия, так сказать.

По мере того, как он говорил, пыл его улетучивался. Синие, кажущиеся маленькими на таком обширном лице глаза заплясали, взгляд запрыгал с одного человека на другого.

— Где начальник безопасности? Я его только что видел.

Не обнаружив того, кто действительно представлял собой реальную силу, толстяк затравлено завертел головой, усаженной прямо на плечи. Из-за непомерной тучности шея потерялась за складками подбородка, отчего человек походил на пузатую нэцкэ.

— Тебя как звать-то, комендант?

— Ханума, — совсем уж тихо ответил тот.

— Да ты что? — всплеснул руками Кряж. — Действительно?

Несколько секунд комендант непонимающе хлопал ресницами в тщетной попытке понять, что же так развеселило человека, стоящего напротив. Вот до него что-то дошло, и он устало махнул пухлой ладошкой.

— Прошу вас следовать за мной. Там разберемся…

*****

Комната не изобиловала мебелью. Стол, два стула по разным его сторонам, настольная лампа и огромный сейф с открытой дверцей. Сейф играл некую непонятную роль в интерьере, во всяком случае, ДиЗи не мог понять, какую. Он был абсолютно пуст.

Сидящий напротив него угрюмого вида человек не сводил глаз с ДиЗи. Он же, в свою очередь, ничего примечательного в человеке по ту сторону стола не видел и предпочел уставиться на обшарпанные обои.

Как только они в сопровождении толстяка пришли к одному из зданий у подножия водонапорной башни, их окружили люди, разительно отличающиеся от тех зеленых юнцов, которых они могли видеть у блокпоста. Эти парни толково заняли позиции, и даже такие сверхлюди как Саньки ничего не смогли бы поделать без определенного риска для своего здоровья. Спокойно отдав им свое оружие, Кряж посоветовал товарищам последовать его примеру, сопроводив просьбу язвительным упреком:

—Эх, Ханума! А мы тебе поверили. А тут братьев вагон и тележка. Верь после этого людям.

Их сопроводили в здание и, прикрепив к каждому по одному человеку, развели по разным комнатам. ДиЗи не надо было быть очень умным, что бы понять — будут допрашивать. Оставалось только надеяться, что все обойдется без рукоприкладства.

Молчали. ДиЗи не мог не нарадоваться такому течению дел. Еще до того, как их развели по разным помещениям, он услышал, как Кряж предупреждал конвоиров о том, что близнецов разделять нельзя, а третий, то есть ДиЗи, вообще по-русски ни бельмеса, ни гу-гу. Теперь, благодаря этому, его никто ни о чем не спрашивал, давая возможность спокойно слушать то, что творилось за тонкой стеной, где Кряж со свойственной ему эмоциональностью пытался, как он выражался, «вдолдонить» очевидные истины своему собеседнику.

— Я тебе в сотый раз повторяю — не муры мы, не муры, — голос снайпера звучал как из бочки.— Если я еще раз скажу это "не муры", то я тебе этой лампой шарабан помну, понял?

В ответ на его тираду послышалось невнятное тихое бормотание, не способное пробиться до слуха ДиЗи даже сквозь тонкую стену. Так что разобрать то, о чем Кряжу говорили там, за перегородкой, не представлялось возможным.

— Ладно, — вновь взял слово Кряж. — Я вас предупреждал, что Саньков разделять нельзя? Предупреждал?

В ответ снова невнятное бормотание.

— Х-ха, спорим на полтос маслин к моей рогатке, что они уже в одном кабинете? Спорим? Че?

ДиЗи вздрогнул, когда понял, что его конвоир обратился к нему.

— Что, обезьяна, не понимаешь по-нашему?

Несмотря на то, что речь его была оскорбительной, человек улыбался. Это все потому, что он думает, что ДиЗи ничего не понимает, и решил хоть как-то себя развлечь. Что ж, винить его никто не собирался, и ДиЗи принял игру. Он так же заулыбался и закивал.

— Вот же вы тупые все, — продолжал изгаляться местный житель. — Недоразвитые.

Он и это проглотил молча, резонно предположив, что незнание его собеседником того факта, что ДиЗи все понимает, может развязать ему язык, и есть шанс узнать что-нибудь интересное. Можно и потерпеть ради такого.

— Так сходи проверь, — вновь послышался голос Кряжа. — Мы же тут уже были, парень. И с нас снимали показатели. Зови своего ментата, был у вас тут какой-то, плюгавый.

Снова бормотание в ответ.

— Ты задрал, ей-богу, я сейчас плюну на все и Санькам свистну. Мы выйдем отсюда через две минуты, а вы все лежать останетесь.

Сидевший перед ДиЗи сотрудник местной администрации даже не напрягся, услышав подобные речи. Не верилось ему, что в самом центре стаба невооруженные люди способны выйти из охраняемого здания.

— А мне какая разница, что его нет на месте? — не унимался за стеной Кряж. — Ты Ханыру знаешь? Вот! Мой командир сейчас у него, да и сам барыга подтвердит, что я — это я. Что значит — права не имею? Так ты сам и не ходи, свистни кому-нибудь. Вас же тут хренова туча, охранников.

ДиЗи еле сдерживал себя, чтобы не выдать улыбкой того, что понимает, о чем идет речь за стеной. Переведя взгляд со стены на окно, он с облегчением увидел, что к зданию идут Тоска с его крестным. Не отставая от них ни на шаг, грузно семенил следом сам комендант стаба «Полярис» Ханума.

Глава 14

Тоска был зол. Очень. Он сверлил единственным глазом своих подопечных, особенно долго задержался взглядом на Кряже. Тот, нервно подергивая плечом, вяло отругивался:

— Я что? Мы вообще не виноватые, они сами.

— Что сами? Пришли? — сурово произнес Тоска. — Что ты мне тут «Бриллиантовую руку» показываешь. Сами! Я же просил, не приказывал — просил.

Саньки скромно стояли в сторонке, изредка напоминая о своем существовании тяжкими вздохами. Кряж оказался прав. Они действительно были в одном помещении. ДиЗи еле сдерживал смех, когда вспоминал лицо одного из охранников, когда тот рассказывал, как он сам не понял, что произошло. По его словам выходило, что безоружный, спокойно сидящий на стуле человек вдруг оказался возле него и с улыбкой, больше похожей на звериный оскал, словно у ребенка, отобрал у крепкого мужчины оружие и, ухватив за затылок, приволок в соседний кабинет, где его близнец заканчивал связывать своего конвоира. Уложив обезоруженных бойцов под стол, устроив свои тяжелые ботинки им на грудь, Саньки достали карты и как ни в чем не бывало принялись «плескаться» в подкидного.

— Ладно эти, — не мог успокоиться Тоска, махнув в сторону Саньков. — Им что топтуна пинать, что тебе в лоб выписать! Но ты, ты, Кряж. Взрослый человек. Ты понимаешь, что, покуролесив на территории, можно договориться, тем более что это не граждане стаба. Блокпост! — Тоска чуть не взревел, сжимая кулаки. — Вы с дуба упали?

Тоска и его люди стояли у входа в администрацию. Люди, удерживающие до этого Кряжа, Саньков и ДиЗи, расположились чуть в стороне, а между этих двух групп с мукой на лице метался тучный Ханума. Не хотелось ему, коменданту стаба «Полярис», ссориться ни с теми, ни с этими. ДиЗи задался вопросом — почему?

— Нам дают возможность остаться на территории стаба, но только на сутки, — сказал Тоска.

— Муры? — спросил Кряж, и все поняли, что он имел ввиду.

—Нет, — успокоил командир. — Подозрений в отношении стаба к убийству муров не последует.

Все стояли, молча ожидая пояснений, если таковые последуют. Тоска не спешил делиться подробностями.

— Баня, обед, если потребуется кому, то и девки. Завтра уходим. Подробности вы узнаете от Тычка. ДиЗи со мной пойдет, поговорить надо.

Не удивились только Саньки. Тычок и Кряж непонимающе уставились на Тоску. Молчание прервал крестный ДиЗи:

— Как ты говорить с ним будешь? Он же не понимает.

— Понимает, — последовал ответ. — Даже лучше некоторых, да, ДиЗи?

*****

ДиЗи и Тоска вернулись в здание, остальные направились к местному бару, принадлежащему торговцу Ханыре, тому, кто нанял Тоску и его людей с целью добыть и доставить в стаб четыре загадочные бутылки.

Пройдя гулким коридором, Тоска увел ДиЗи вверх по лестнице и, миновав два лестничных пролета, распахнул первую дверь справа. Посторонился, пропуская «гостя»вперед. В комнате было холодно. Подойдя к единственному окну, ДиЗи опустился на подоконник, подставив спину лучам солнца в надежде согреться. Осмотрелся. У стены приютилась единственная кровать с коваными спинками. На натянутой между ними стальной сетке лежал скрученный в тугой объемный валик полосатый матрац. Узкий шкаф, в народе прозванный не иначе как «союзник мужа», ибо в нем не спрятать неверной жене своего любовника. Все, что могло укрыться от глаз за узкой дверцей, так это пара брюк, куртка и банное полотенце. Это если не тесниться.

Тоска прошел прямиком к столу и, обогнув его, уселся на жалобно скрипнувший стул. Стол —то единственное в комнате,что могло вызвать если не восхищение, то уж наверняка уважение. На резных ножках покоилась тяжелая столешница темного дерева. Резчик был с фантазией. Если бы ДиЗи не видел воочию нескольких персонажей, вырезанных неизвестным художником на теле стола, то это изделие смело можно было бы отнести к временам ренессанса. Что-то подсказывало, что топтуны, оскаленная морда одного из которых взирала с глухой задней стенки, не водились на территории Италии в пятнадцатом веке.

— Как ты узнал? — спросил командира ДиЗи и сам поразился той легкости, с которой слова слетали с губ. Впечатление было такое, что говорит он на родном, английском языке, но непривычные для горла сочетания звуков щекотали язык.

— Вижу. У тебя, парень, пока только один дар. Поживешь в Стиксе, обрастешь еще несколькими. У меня их, даров этих, если говорить скромно, несколько. Один из них —это способность видеть и распознавать такие дары в других.

— Саньки? — перебил ДиЗи, вспомнив слова близнецов, сказанные на дороге.

— Да, они так же видят. Но у этих парней много всего в арсенале, и не все так просто, как с иными людьми. Я, допустим, не возьмусь перечислить все то, чем они обладают. Имею ввиду дары, разумеется.

Помолчали. ДиЗи пытался осмыслить все сказанное Тоской. Сам командир, видимо, решал, о чем дальше беседовать с новым членом команды. Взвешивал и расставлял приоритеты.

—Те люди, ну, которых мы отбили там, на дороге. Где они?

Тоска одобрительно кивнул и улыбнулся.

— О людях думаешь, это хорошо. Чистая душа. В карантине они, ДиЗи. Таить не стану — не все они в безопасности. А может статься, так и вовсе никто из них не в безопасности. Но то, что их ждет в самом печальном случае, всяко лучше, чем разгуливать без штановс куском кожи, застрявшем в зубах. Одно дело, ДиЗи, такие люди как ты, пережившие переброс и выжившие в первые дни. Иммунные, имеющие внутри нечто, что не подвластно паразиту, который съедает человека изнутри, заменяя собой нечто важное, человеческое. Заставляет людей меняться, мутировать. Другое дело такие, как те, которых мы случайным образом освободили. Я не знаю, иммунные они, или нет. И ты не знаешь. Есть такие люди, которые могут это видеть. Если нет в «Полярисе» тех, кто способен на такое, то людей запрут в комнатах и станут наблюдать. Как только увидят то, чего видеть не хочется, их усыпят. Безболезненно.

— Черт!

— Согласись, это лучше, чем бродить по Стиксу. Понимаю, это дико звучит для тебя, но позже… может быть, свыкнешься. А может, и нет.

Вновь в комнате повисла тишина. Гнетущая, и как показалось ДиЗи, скорбная. Люди еще живы, а они с Тоской мысленно похоронили если не всех, то некоторых. И ничего поделать нельзя. Нельзя?

— Тоска, а есть средство чтобы…

— Есть, парень, есть. Средство это зовется жемчугом. Не тот жемчуг, что носят дамы, а тот, что в себе носят элитники и скребберы. Это, брат, самое ценное, в шкурном плане, естественно, что есть в этом проклятом мире. И никто не станет скармливать незнакомцу такой драгоценный материал. Многие споран зажмут, что уж говорить о жемчуге.

— Понятно. Послушай, а мой дар, это…что это меняет?

— Мы друг дружку понимаем, это раз, — улыбнулся Тоска. — Тебе стало легче, без переводчика. Отвязался, так сказать, от балласта, это два. Не так и мало, правда? Кстати, — Тоска открыл выдвижной ящик и извлек из недр стола лист бумаги и карандаш. — Напиши что-нибудь.

—Что? —ДиЗи спрыгнул с подоконника и подошел к командиру. Взял карандаш и зачем-то, повинуясь непонятному импульсу, развернул чистый лист бумаги, хотя мог просто подвинуть его. С каких соображений он решил, что теперь лист лежит правильно — непонятно.

— Что угодно. Содержание не важно.

ДиЗи задумался. Казалось, что может быть проще, чем написать несколько строк.

— Черт, —смущенно ругнулся ДиЗи и, не придумав ничего конкретного, решил начать с собственного имени.

Карандаш приблизился острым, как игла, заточенным графитовым кончиком к белоснежному листу и замер.

— Что? — прищурив глаз, спросил Тоска.

—Не знаю. Я хочу написать, но не помню, как это делать. Вернее… я не помню букв. В голове неразбериха.

Тоска кивнул, что-то для себя поняв, и, потянувшись через столешницу, взял лист.

— Ничего страшного. Временные осложнения. Твой мозг перестраивается, и некоторые функции провисают. Пройдет.

Тоска вернул лист на прежнее место в ящике и указал, куда следует положить карандаш.

— ДиЗи, ты теперь в моей команде.Ты, как и все прочие, имеешь право на то, чтобы знать планы на будущее. Ты же в нашей команде, или у тебя свои, личные планы на жизнь есть?

— Планов нет, — приходя в себя после неудачи с карандашом, ответил ДиЗи. — Есть несколько вопросов.

— Валяй.

— Мы наемники, ведь так?

— Да.

— В той, прошлой жизни, наемники это нечто…нехорошее, что ли.

— Тут, в Стиксе, к наемникам такое же отношение. Люди думают, что раз они платят деньги, то и за людей нас можно не принимать. Я делаю все, что зависит от меня, для того, чтобы они пересмотрели свои взгляды. И знаешь, мне удается их переубедить. Очень многие влиятельные люди обязаны нам многим, а некоторые даже жизнью. Лирика. Еще вопросы?

— Как к тебе попадали Тычок и другие? От чего зависит твое решение, принять человека, или нет?

Тоска пристально посмотрел на ДиЗи, и он вновь ощутил на себе всю силу пронизывающего взгляда командира.

— Не стоит так ставить вопросы, дружок. Я имею ввиду перевод стрелок и намеки. Ты хочешь спросить, почему я оставляю тебя?

— Да, — искренне ответил ДиЗи. — Как ты догадался?

— Я не догадался, я знаю. Это еще один мой талант, — Тоска слегка скривил губы, что должно было означать саркастическую усмешку. — Я чувствую и знаю все, что прячется за словами. Меня, разумеется, можно обмануть и ввести в заблуждение, но это весьма проблематично. У Ханыры, допустим, получилось. Но как я понимаю, он и не пытался ничего скрывать, просто изначально построил диалог таким образом, чтобы уличить его в обмане стало практически невозможно. Забудь. Это неважно на данный момент.У нас появилось дело, и отказаться я не могу. Нет, не так. Могу отказаться, но что-то мне подсказывает, что согласиться будет правильнее в данный момент. Мы избежим некоторых неприятных моментов. Тычок сейчас вводит в курс всех остальных, а мы с тобой тут побеседуем, если ты не против.

ДиЗи не ответил, просто продолжал слушать, пережидая паузу в разговоре. Командир так и не ответил на его вопрос.

Тоска похлопал себя по груди и, нащупав то, что искал, вынул из одного кармашка смятую пачку сигарет. Не спеша извлек из красной коробочки сигарету, щелкнул зажигалкой и поднес пляшущий язычок пламени к ее кончику, раскурил. Облако ароматного дыма на миг заслонило уставшее лицо Тоски, оставляя того один на один с мыслями. Тишина изжила себя, и поддерживать ее призрачное существование более не имело смысла. Тоска заговорил.

— Те парни, что повязали вас и пытались застращать, люди одного влиятельного в этих местах джентльмена. Зовут его просто — Майор. Военный, судя по всему. Он возглавляет стаб«Звездный», что в десяти километрах от «Поляриса». Признаюсь, я слышал и о Майоре, и о его стабе, и то, что мне известно о нем… дурные слухи о том месте гуляют по Стиксу. В открытую этому Майору никто и ничего сказать не осмеливается. Слишком силен, и возможностей выше крыши. Представь себе, ДиЗи, место, в котором собраны отчаянные парни, и руководит ими не менее отчаянный, но умный и хладнокровный мужчина, отмеченный в той, прежней жизни не одним военным конфликтом.

— Не очень они и круты. Саньки пошутили с ними славно, — перебил командира ковбой.

— То, что им накрутили уши, скорее результат беспечности и наплевательского отношения к несложному поручению. Что они должны были сделать? Правильно, всего лишь передать просьбу своего начальства мне с приглашением посетить их стаб для разговора. Вспомни, как они действовали, разоружая вас. Все они, вся их «делегация» всего лишь курьеры, но и они под чутким руководством способны на многое. Настоящие солдаты там, в«Звездном» остались.

— Чего они хотят? Майор и его «Звездный».

— Нам предлагают поучаствовать в поиске человека. Все подробности мы узнаем от Майора. Выдвигаемся завтра, отдыхай. И посети медиков. Ничего серьезного у тебя нет, но сходить к костоправам не помешает.

ДиЗи только сейчас осознал, насколько устал.Медики? Хотелось скинуть с себя грязную одежду и как следует вымыться. Первым делом. Потом можно и желудок порадовать.Медицина в последнюю очередь. Еще бы барыге в глаза посмотреть. Пройдя мимо стола, ДиЗи уже потянул было дверь, как в спину ему прилетела просьба командира:

—Ханыра уже наказан, не думай об этом.

И как у него получается узнавать мысли? По походке, что ли?

*****

В прокуренном помещении из-за плотной пелены табачного дыма видимость была ограничена настолько, что ДиЗи пришлось напрягать зрение, дабы отыскать друзей. Справившись со столь нелегкой задачей, он направился к их столу. Саньки задорно смеялись, отзываясь на каждую шутку, брошенную Кряжем. Тычок увлеченно читал книгу. Вокруг компании было пусто. Люди отсаживались от этих балагуров, опасаясь, что очередная шутка снайпера прилетит в их сторону. Слухи разлетаются со скоростью, которой позавидует даже пуля, и связываться с людьми, «захватившими» блокпост, никто не желал. Что ж, во всяком случае, никто не станет приставать с пустыми разговорами.

—ДиЗи! Старая поношенная сандалия! — воскликнул Кряж, отрывая зад от стула. — Иди к нам.

Стол был скромен. Несколько тарелок с вареным мясом, бокалы с мутной светлой жидкостью —скорее всего, это было пиво —и вареная фасоль. Не шиковали люди Тоски. Но эта скромность не вызвана отсутствием финансов, скорее походило на привычку аскетов.

— Где можно привести себя в порядок? — поинтересовался ДиЗи у крестного.

— Попудрить носик? — съязвил Кряж.

ДиЗи не ответил, но скрутив дулю, показал ее не унимающемуся снайперу.

— Ты еще и дерзишь? — наиграно возмутился Кряж. — Берегись, на каждую амерскую фигу у нас есть несколько своих.

— Перестань, — оторвался от чтения Тычок. —ДиЗи, подойди к бармену, он укажет, где баня. Вот, возьми.

В протянутом вещмешке ДиЗи обнаружил защитного цвета брюки и такую же рубашку.

— Твои шмотки постирают, высушат и вернут позже. Пока в этом походишь.

*****

Баня особого впечатления на ДиЗи не произвела. Узкое, низкое помещение, разделенное на три части, в котором пахло не пойми чем, но угадывались нотки прелости, правда, не противные, а на удивление приятные.

В первом отсеке раздевалка. Тут можно раздеться и оставить в одном из шкафчиков, тянущихся вдоль стены, одежду. Сменку повесить, а грязную сложить в нижнем отсеке. Как объяснил бармен, сухой и болезненный с виду неопределенного возраста мужчина, грязное заберут, оставив металлический номерок на полочке шкафчика, по которому можно будет забрать свое выстиранное белье и верхнюю одежду. Плата за услуги прачечной внесена в стоимость посещения бани. За ДиЗи уже заплачено.

Второе помещение просторнее. Тут на низких скамьях можно найти тазы, мочалки и средства гигиены. Дальше расположилась дверь, из-за которой доносились страшные звуки. Судя по этим звукам, за дверью кого-то пытали. Хлесткие удары следовали один за другим и сопровождались сдержанными возгласами. Прийти на помощь?

— А-а-а… ох-х… хорошо-о-о…

Значит все в порядке, и экзекуция по душе тому, кто ей подвергается. Не стоит вмешиваться.

В помещении кроме самого ДиЗи был еще один человек. Он склонился над тазом и, что-то приговаривая, аккуратно загребал из емкости воду сложенными ковшиком ладонями. Осторожно умывая лицо, он то и дело отплевывался и чертыхался. Широкая спина иногда вздрагивала, видимо эта процедура доставляла мужчине боль.

— Все в порядке? — спросил ДиЗи, обращаясь к спине.

Мужчина, вздрогнув еще раз, обернулся, не отводя рук от лица, и сквозь слегка расставленные пальцы посмотрел на ДиЗи.

— Иди ты… мойся.

Понятно, человек не знал о хороших манерах или просто забыл их, сосредоточившись на своих проблемах. Ничего страшного. ДиЗи решил не отвечать, а молча подхватив таз со скамейки, направился к одинокому крану, торчавшему из стены. Набрав воды, вернулся на место и принялся с остервенением тереть себя колючим мочалом.

— Черт меня дернул связаться с этим головорезом, —сетовал, ни к кому не обращаясь, невоспитанный мужик. —Повелся на дешевизну. Вот теперь жди, когда зубы вырастут. Черт!

ДиЗи догадался, кто этот человек. Ханыра. И судя по его виду, Тоска действительно уже «побеседовал» с ним. По мнению самого ДиЗи, так Ханыра еще дешево отделался. Страшно представить, что бы с ним стало, доберись до него Саньки. Вспоминая, какое негодование вызвал обман торговца у его новых друзей, был удивительным тот факт, что Ханыра находится тут, а не у медиков.

Покряхтев еще полминуты, торговец решил все-таки снизойти до беседы с незнакомцем. Или у него характер просто такой, дай поболтать, и без разницы, с кем. Были бы уши свободные, в которые можно вложить горечь обиды на несправедливую жизнь.

— За что? — искренне не понимал Ханыра. — За что зубы-то выбивать? Сказал бы, что, так мол и так, неприятности нас подстерегали на каждом шагу, цену подними. Нет! Сразу в зубы, н-на! А кулаки что те кувалды… е-мое, твое-наше…

ДиЗи сделал вид, что оглох. Это никоим образом не устраивало Ханыру.

— Эй, парень, — позвал он. — Ты не серчай, что я… в общем, что нагрубил. Связался тут… Я местный торговец, Ханырой звать.

—ДиЗи.

— Что держи? Картавый, что ли?

— Почему? — удивился ковбой.

— Что почему?

ДиЗи замешкал с ответом. Что-то беседа не клеится. Тут в его мозгу вновь хрустнуло, и он понял, в чем дело.

— Нет, — рассмеялся ДиЗи. — Имя мое так звучит. Ди, — он провел пальцем горизонтальную черту, имитируя дефис, и закончил:— Зи.

— А-а-а… — протянул Ханыра и стукнул себя по лбу. Зря, удар он не рассчитал, и тот вызвал новый прилив головной боли. — Черт!

Пока торговец приходил в себя, ДиЗи времени не терял и почти закончил с мытьем. Оставалось лишь сменить воду в тазу и ополоснуться. Но и без ополаскивания он ощутил, что стал легче если не на тонну, то на несколько килограммов точно.

— А ты откуда?Я раньше тебя не встречал, я всех знаю в стабе и многих вне его стен, — вновь напомнил о себе торговец.

— Я с Тоской пришел. С ним.

— Свежак с грузовика?

— Нет. Я один из людей Тоски.

Ханыра молча уставился на ДиЗи и даже руки от лица убрал. Оказывается, под ними действительно укрывалось от глаз не самое приятное зрелище. Зубами не обошлось. Разорванная ударом верхняя губа выглядела устрашающе. Приоткрытый рот торговца давал возможность убедиться в отсутствии нижних и верхних резцов. Лиловый синяк круглой тенью залег вокруг правого глаза. Картину дополнила огромная шишка на лбу.

Было интересно наблюдать, как несмотря на повреждения заметно меняется его лицо, отображая на себе все то, что осталось невысказанным.

— Язык мой — враг мой, — пришел к заключению торговец.

ДиЗи махнул рукой.

— Успокойся. Ты свое уже поимел. Во всех смыслах.

ДиЗи развернулся и, толкнув дверь, вышел в раздевалку. Там его уже ждали.

Глава 15

—Кэтти! — удивленно воскликнул ДиЗи, увидев в передней девушку. — Это ты? Действительно ты?

Девушка в плотной военного цвета куртке и свободных штанах той же расцветки бесстрастно смотрела на голого орущего мужчину. В глазах ее кроме усталости ничего было не прочесть. Такая черта была присуща всем обитателям Стикса — вечная усталость во взгляде. Она склонила голову к плечу и застыла в таком положении, не сводя глаз с ДиЗи.

Ковбой понял, что выглядит не совсем хорошо. Абсолютно голый, с раскинутыми в стороны руками и орущий на прекрасное создание. Ситуация не самая красивая. Опомнившись, он прикрыл стыд ладонями и бочком стал отходить к своему шкафчику. Босые ноги шлепали по полу, и брутальности этот звук не придавал.

ДиЗи готов был поклясться, что стоявшая перед ним девушка никто иная как та самая Кэтти, ветеринар из той, прошлой жизни. Прикрывшись распахнутой дверцей, ковбой быстро натянул брюки, не удосужившись даже толком вытереться полотенцем, прямо так, на мокрое тело. Одежда неприятно липла к ногам. С рубашкой было решено повременить. Словно подслушав его мысли, девушка произнесла мелодичным бархатным голосом:

— Я врач. Мне сказали, что у тебя проблемы. Выходи из укрытия, герой. Только ширинку застегни, я не венеролог.

ДиЗи откинул прочь смущение и шагнул навстречу девушке. Та, взяв его за плечи, решительно развернула пациента лицом к свету и, многозначительно хмыкнув, приступила к осмотру. Мельком оглядев многочисленные царапины и укусы, не предала им значения. Когда ее подвижные, на удивление сильные пальцы добрались до припухшей ключицы, ДиЗи сквозь зубы засипел. Больно.

— Тихо, тихо, — поспешила девушка успокоить пациента. — Все не так плохо. Если боксировать с квазами не станешь, то через пару дней все в порядке будет. Руку не напрягать, с пьяными в баре армрестлингом не заниматься. А так-то все, я тут не нужна. Выздоравливай.

Она развернулась и уже сделала первый шаг, как вдруг ощутила на своем запястье руку ДиЗи.

— Обожди, — ковбой заметно волновался. — Как тебя зовут? Не подумай, что я клеюсь, просто… ты очень похожа на мою знакомую из той, прежней жизни.

Девушка и не думала злиться, но руку решительно высвободила.

— Ласка, — назвала она свое имя. — Это за теплые руки, знаешь? У врачей они обычно холодные, а вот у меня отчего-то теплые. Ласковые. Так и приклеилось. Мне пора, прощай.

ДиЗи желал, чтобы эта девушка осталась, но удерживать силой ее не хотелось.

— Ласка… — попробовал он на вкус имя девушки. — Я бы еще раз встретился с тобой. Может, ногу сломать?

Вернувшись к шкафчику, ДиЗи оделся и, прихватив металлический номерок, отправился в бар.

*****

— Квазы? — удивился вопросу ДиЗи его крестный. — Тебе зачем? А, черт, понял. Ты ж не знаешь. Есть в Стиксе штука такая, жемчугом зовется. Знаешь уже? Ого, быстрый ты. Так вот, их несколько разновидностей: черная, красная и белая. Черная и красная — так себе, а вот белая… это мечта. Жемчуг способен сделать тебя сильнее, приспособить тебя к Стиксу по полной. Вот тебе, допустим, для прокачки твоего дара необходим горох.Бахнешь — и следующая ступень открыта. А жемчуг способен сразу все ступени раскрыть. Спасти тебя, если ты не иммунный. В общем — гром вещица. Есть и побочка. Квазы как раз живой пример этому. Съел жемчуг, а тебе бонусом к умению внешность мертвяка, так-то. Правда, сила у квазов страшная, не человечья прям. Так что увидишь мертвяка в штанах и при галстуке, да еще и улыбающегося во весь свой страшный рот, знай — это кваз, и стрелять в него не стоит, обидишь человека.

— И что, в самом деле они так сильны, как говорят? — не сдавался ДиЗи.

— Как тебе сказать, — слегка задумался Тычок. — Однажды я наблюдал интересную картину. С квазом сцепился один ухарь, с даром кинетика. Прокаченным, к слову, даром. Так вот он, кинетик этот, даже сбить с ног не смог этого красавца. И как только кваз до него добрался, то жалкое зрелище собой представлял тот парень. Я много слышал подобных историй, и всегда квазы одерживали верх.

— Гонки, — вмешался в их разговор Кряж. — Саньки сломали одного кваза, в «Убежище». Забыл?

Тычок посмотрел на друга и хлопнул себя по лбу.

—Точно! Чуть не обманул тебя, ДиЗи. Было такое. Наши Саньки в одном стабе знатно потрепали тамошнего кваза. Но там больше спорт был, чем драка. Заспорили они с ним о чем-то, ну, и чтобы языками не молоть, а Саньки не очень этого любят, решили по правилам бокса спор решить. Тоска тогда веселился, морда пиратская, предлагал им в шахматы поиграть.

— И?

— И все! Нокаута не было, но Саньки уверенно по очкам выиграли. Кваз так и не смог ни разу приложиться. Так что да, есть вариант и кваза завалить. Толпой, как говорится, и быка в консервную банку загнать можно.

ДиЗи осмотрелся. В баре было спокойно. Кто-то открыл окна, и пелена дыма улетучилась, посвежело.

— А где Саньки?

— У местных жриц любви. Аж пятерых взяли, — хохотнул Кряж. — Я вот думаю, четыре еще куда ни шло, а как они пятую делить станут?

Ответа не последовало. Тычок вновь уставился в книгу, а Кряж принялся за ДиЗи.

— Давай жахнем, парень! Не бойся, отходняка в Стиксе не бывает. Сколько ни выкушай, на утро стакан водички хлопнешь, и порядок. Мне кажется, что печень в процессе не участвует, ничем иным отсутствие бодуна я объяснить не в силах.

— Нет, Кряж. Я не пью.

— А что тут пить? — искренне удивился снайпер. — Ты отчего не пил там, в штатах своих? Вера не позволяла?

— Нет, просто здоровье берег.

— Я тебе о том и долдоню — плюнь. Не сломать возлияниям человека в Стиксе. И даже любой знакомой тебе по прошлой жизни наркотой не сломать. Не имеет вся эта дрянь силы над нами.

ДиЗи еще сопротивлялся какое-то время, но неистовый напор Кряжа и его природное умение уговаривать сделали свое дело. Прошел всего час, как за столом остались только ДиЗи и его собутыльник. Тычок, не прощаясь, ушел, оставив двоих пьяниц, как он выразился, наедине с зеленым змием. Змий был не совсем зеленым. Сначала пили пиво, затем перешли на более серьезный продукт. Кряж порывался сходить к Ханыре и отнять одну изтех бутылок, что они принесли для него. Главным аргументом для такого похода служило ничем не подкрепленное«имеем право».

Наконец две хмельные головы «устали» и, соприкасаясь лбами, зависли над столом. Все, что можно было сказать, и даже то, чего говорить не стоило — все сказано. Двое взрослых мужчин напились вдрызг и, освободившись от тягостных дум, тихо отдыхали, раскачиваясь в такт несуществующей музыке.

ДиЗи с трудом открыл глаза. Отерев подбородок, лоснящийся от жира, повел мутным взглядом по сторонам. Двоилось. Прикрыв один глаз, кое-как настроив зрение, ковбой заметил позади Кряжа на стене фотографию. По зеленому лугу, оставив позади высокие деревья, гордо подняв голову, вышагивала девушка, держащая под уздцы прекрасно сложенную лошадь, мастью и статью напомнившую ДиЗи его Молли.

— Она прекрасна, — поборов приступ икоты, резюмировал ковбой.

—Кто? — не понял Кряж.

— Она, — выпятив вперед губу в попытке подбородком указать на картинку за спиной друга, ответил ДиЗи.

Кряж резко обернулся. Чуть не упав со стула, успел в последний момент ухватиться за ковбоя. Проделав те же манипуляции, что и ДиЗи, настроил зрение. Сил на то, чтобы удерживать один глаз закрытым, а другой открытым не было, пришлось подключить ладонь, прикрыв ею одну сторону лица.

—Да, согласен полностью, — ответил он после секундного знакомства с картинкой. — А у тебя глаза на мокром месте.

ДиЗи, поддавшись сентиментальной слабости, действительно едва сдерживал слезы.

— Как звали? — понимающе закивал Кряж.

— Молли…

— Любил?

— А как ее не любить? Она со мной не год была. Вместе… и зной, и град… Она меня с полуслова понимала.

— Видел…ну, как ее…как она…

— Да, —ДиЗи догадался, о чем его пытался спросить снайпер. — Ее мой работник загрыз, еще живую. Я вернулся… а он ей… черт!

— Успокойся, малыш. Все мы кого-то потеряли…там. Надо жить дальше.

ДиЗи утер пьяную слезу и, ухватив со стола стакан с водкой, молодецки хакнув, опрокинул в себя. Пошло плохо, и позорно булькнув, ковбой вернул в стакан половину содержимого. Кряж, сочувствующий в этот момент товарищу, сделал вид, что ничего не видел.

— Такой лошадки у меня больше не будет.

Кряж выпустил из рук свой стакан, и тот, звякнув, но не разбившись, покатился по полу, задорно подпрыгивая на стыках горбатых досок. Найдя в себе силы, снайпер все-таки смог закрыть рот, который от удивления чуть не разорвался.

—Лошадь? — просипел он вдруг севшим голосом. — ДиЗи, я, конечно, слыхал всякое про амеров и их талераст…талергант… — он сплюнул, так и не одолев непривычное слово, — но чтобы с лошадками! Вы че там, ах…какие плохие вы там! Я тоже коней люблю, но так?

ДиЗи, ошарашенный таким наскоком, даже слегка протрезвел.

— Ты чего?

— А как ты думаешь, — не унимался Кряж. — Смотрю на тебя — парень как парень, а на деле…

— Что ты несешь? Пьян, что ли?

— Как можно с лошадью спать-то, ты объясни?

До ДиЗи наконец дошло. Смотря на одну и ту же картинку, они с Кряжем смотрели на разное. ДиЗи говорил о Молли, а снайпер решил, что про девушку. ДиЗи засмеялся, не сдерживая себя. Запрокинув голову и опустив безвольно повисшие руки, он смеялся, пока стул не опрокинулся назад. Даже после падения ДиЗи не успокоился, заразив своим смехом и Кряжа.

Снайпер успокоился первым, и отняв ладони от покрасневшего лица, попросил:

— Братка, давай это недоразумение между нами останется? А?

— Не обсуждается даже. Не хватает мне только обидного прозвища, в довесок ко всему.

Кряж утер выступившие слезы и шумно выдохнул.

— Двусмысленно получилось. Я уж испугался, что ты с коником…того-этого.

ДиЗи отмахнулся. В самом деле смешно вышло. Или так кажется из-за выпитого алкоголя?

— Я пойду, еще прихвачу, — сказал снайпер и, легко поднявшись, словно не отяжелел от выпитого, направился в сторону барной стойки.

ДиЗи решил освежиться и, лавируя между столиками, подошел к выходу. Он уже мысленно был на свежем воздухе.Потянув на себя дверь, вдруг остановился. Внимание его привлек один из посетителей, увлеченно рассказывающий нечто захватывающее полупустой бутылке, стоявшей перед ним.

Выглядел алкоголик-одиночка странно. Черного цвета кожаные плащ и шляпа скрывали его тело и лицо, так что разобрать со стороны, как он выглядит, не представлялось возможным.У ног человека, под стулом, покоился вместительный рюкзак. ДиЗи решил подойти и поздороваться. Как только он поравнялся с разговаривающим с самим собой мужчиной, интерес к нему возрос еще больше. Человек доказывал бутылке то, что считал для себя очевидным, и ДиЗи готов был поклясться, что тому удается убедить своего прозрачного собеседника.

—…и так было всегда. Если ты думаешь, что в Стиксе есть люди, то ты ошибаешься! Нет их. Люди не нужны этому проклятому конструктору миров. Не нужны. Мы все мутанты, убивающие других мутантов. И движет нами всеми лишь одно желание — набить плотнее брюхо. Вопрос! Чем мы лучше зараженных? Они так же жрут нас только для того, чтобы выжить. Только они более честны перед вселенной и не скрывают этого. Мы же, называющие себя людьми, прикрылись искаженной моралью и отстреливаем их мимоходом, с благородным выражением лица. Глупцы! Ослепленные своей исключительностью, все еще думающие, что человек – венец природы. Нет! В Стиксе мы на самой нижней ступени развития. И я могу тебе доказать это. Если предположить, что скреббер единственный коренной представитель этого мира, то…

ДиЗи почувствовал на плече чью-то руку и резко обернулся. На него с грустью смотрел Кряж.

— Малыш, пойдем отсюда.

— А как же…

— Это местный юродивый. Нас предупредили о нем, а я забыл тебе сказать.

ДиЗи, влекомый другом, поднялся, и они вместе вернулись на свое место. На столе возвышались две запотевшие бутылки, принесенные Кряжем.

— Кто это? — переспросил ДиЗи.

— Его зовут Странник. Пришел сюда месяц тому назад. Живет тем, что люди подадут. Из бара не выходит, так и спит, уткнувшись в стол. И говорит без умолку. К нему вначале приставали, расспрашивали, а он свое гнет. Проверили его — без криминала. Чист. Законов не нарушает, не бузит. Баню даже посещает раз в неделю. Стул под собой не мочит, так что выгонять его не имеет смысла. Люди его жалеют отчего-то, платят за него. Ханыра глаза закрыл.

— Глаз, — поправил друга ДиЗи.

— Что?

— Один глаз Ханыра закрыл. И зубы выплюнул. Я его видел, когда мылся. Он еще на Тоску жаловался, а как узнал, что я один из его людей — лицом серым стал. Забавно. Слушай, а вот Тоска… его уважают. Я так понимаю, что если бы кто-то другой начудил так на блокпосте, то вмиг бы в черный список попал.

— Да. Тоска человек легендарный. С ним выгоднее дружить, чем в списки впихивать. Всю историю, так сказать, житие, я тебе пересказывать не возьмусь, ибо сам не все знаю. А коль слухи собрать, то ваш супермен в сравнении с Тоской потеряется напрочь.

— И?

— Выкупил он наш косяк. Все, что было у нас, отдал. Меток ментантов он не страшится. Слишком мы нужны этому миру. И дверь перед носом нам не захлопнут. Но пока разберутся, пока оправдают… да и порядочный он сверх меры. Сказал, раз накосячили, то платить должны. Он мне еще затрещину выписал. Три. За меня и тех парней, — Кряж ткнул пальцем за плечо в ту сторону, где предположительно уединились с девицами Саньки.

— Понятно.

— Все. Завтра выдвигаемся к Майору. Быстро выпили, плотно закусили, спать ушли.

Кряж налил по полному стакану и, ухватив за граненый бок свой, ткнул в сторону собутыльника, имитируя столкновение. ДиЗи поддержал, и над столом раздался звон.

— Чтобы всем, — произнес Кряж самый странный тост, который когда-либо слышал ДиЗи.

*****

Размеренное урчание автомобиля, очень походившего видом своим на кусок колбасы на колесах, разбавило звуки серого утра.Отступившая мгла сменилась унылым рассветом. Мелкий дождь, неспешно падающий с затянутого облаками неба, так же неспешно, но неумолимо пробивал любую одежду, делая ее сырой и неуютной. ДиЗи поежился и несколько раз подпрыгнул, размахивая руками. Помогло. Озноб отступил, и захотелось пробежаться вокруг водонапорной башни, дабы окончательно разделаться с дрожью. Не судьба. К их группе приближался Ханума в сопровождении шести человек. В этих людях ДиЗи узнал тех, кто вчера участвовал в их задержании. Интересно, куда подевались остальные?

Сблизились. Тоска со своими людьми встали плотнее друг к другу, не позволив вклиниться в их строй. Подошедшие застыли в нескольких шагах от наемников.

— Все здесь?

— Никого не ждем, — флегматично процедил сквозь зубы Кряж. — Если с вашей стороны есть потеряшки или опаздуны, то мы против ожидания. Время — деньги.

Задавший вопрос человек, не глядя на снайпера, напрямую обратился к Тоске.

— У вас странные порядки, Тоска. Почему твой человек отвечает за тебя? Может, он главный, и мне следует говорить с ним?

Тоска даже глазом не повел и продолжал молча наблюдать за метаморфозами на лицах людей, стоявших напротив. Больше всех страдал Ханума, оказавшись между двух огней. С одной стороны люди наводившего ужас, даже больший, чем муры, Майора. С другой стороны Тоска с его непробиваемым самолюбием и обостренным чувством свободы и выбора того, что ему делать, а от чего следует отказаться. Ни те, ни другие на попятную не пойдут. А случись между ними заварушка, то начальник охраны «Поляриса» вновь сделает вид, что ничего не происходит, предоставив шанс этим головорезам перебить друг дружку.

— Господа! Господа! — зачастил Ханума, встав между Кряжем и его визави. — Призываю вас всех успокоиться. Давайте уважать если не друг друга, то хотя бы хозяев этого поселения. Все свои вопросы решайте между собой вне стен «Поляриса». В противном случае…

— Что? — не глядя на коменданта, поинтересовался тот, кто был, судя по всему, главным у людей Майора. — «Полярис» прекратит всякое сношение со «Звездным»?

— Нет, — поспешил с ответом Ханума. — Мне придется все рассказать Майору. Думаю, что нарушители дисциплины у него не в почете, как бы там ни было.

Человек со «Звездного» ничего не ответил и, махнув своим людям, направился к тарахтевшей машине.

— Никого не ждем, — мельком глянув на Тоску, сказал он, распахнул скрипнувшую дверцу автомобиля и устроился на пассажирском месте.

— Не люблю «буханки», — вздохнул Тычок. — Мне всю жизнь казалось, что ее разработали истинные враги человечества. Более неудобной машины нет на всем белом свете.

Кряж засмеялся и первым направился за скрывшимися в утробе машины людьми.

Чихнув сизым облачком, «буханка» задрожала и, взвизгнув шинами по асфальту, сорвалась с места, направившись к выезду из стаба.

Уставший от постоянного напряжения Ханума смахнул выступивший на лбу пот.

— Пойду напьюсь, в самом деле.

Он развернулся и направился к бару. Подойдя к дверям, остановился, встретив пять местных куртизанок, которые прятались за углом.

— Чего?— буркнул Ханума, не способный понять робкое девичье сердце.

Жрицы любви все как одна плакали, как заведенные повторяя:

—Саньки…Саньки…

Глава 16

Утроба жестяной банки, которая носила гордое звание автомобиля, в действительности была жутко неудобной. ДиЗи полностью согласился с мнением Тычка, упомянувшего при посадке в «буханку» о том, что конструировали эту ездящую катастрофу никто иные, как маньяки, ненавидящие все живое.

Пять пар глаз с настороженностью смотрели на Тоску и его людей. Пять пар напряженных рук сжимали или тянулись к своему оружию, готовые в любую секунду пустить его в дело. Наученные горьким опытом бойцы «Звездного"не собирались повторять своих ошибок и особое внимание уделяли Санькам, беспечно дремлющим сидя на полу дергающегося авто. Сидений на всех не хватало, и кое-кому пришлось усаживаться на пол. Никто не роптал, все люди привычные.

ДиЗи повезло больше, чем Санькам, и ему досталось место в самой задней части «буханки». Тут, конечно, трясло нещадно, но и присутствовала некая компенсация в виде окошек обозрения с толстым стеклом.

Наблюдая за тем, как с облегчением на лицах расслабляются солдатики у блокпоста, когда они проезжали сквозь ворота, ДиЗи чуть было не покатился по салону, но вдруг, заскрипев рессорами, «буханка» резко затормозила.

— Че за нах? — не скрывая раздражения, воскликнул Кряж, обращаясь к водителю.

— Драгун, что там случилось? — спросил один из бойцов.

— Шляпа на дороге, — ответил их командир и, открыв дверцу, пружинисто спрыгнул на потрескавшийся асфальт. Салон машины качнулся.

— Драгун, значит, — с интересом резюмировал Кряж.

Тоска едва заметно кивнул:

— Майорский зверек. Раньше севернее промышлял, пока его в «Звездный» не заарканили.

— Слыхал о нем? — удивился Тычок.

Ребятки вовсе не стеснялись присутствия посторонних и говорили об их командире так, словно были одни. Не обращая внимания на скривившиеся лица, Кряж, задевая и откровенно наступая на ноги, двинулся вперед, пытаясь пробраться ближе к голове автомобиля, дабы без помех рассмотреть то, что творилось на дороге. Комментарии не заставили себя ждать.

— Ого, юродивый! — воскликнул он. — Что-то бубнит там…бумажку какую-то сует Драгуну…мгм…ничего себе! Идут сюда. Вроде нас еще на одну башку больше станет. Чур, я на пол не переселяюсь. Я человек сострадающий, но предпочитаю сострадать лицом. Пусть этот чудак к Санькам пристраивается.

Кряж проворно вернулся на свое место, устроился удобнее и, прикрыв глаза, притворился спящим, даже всхрапнул несколько раз.

Человек в шляпе заполз на карачках в салон и, в самом деле ни на кого не глядя, прямиком направился к Санькам. Те расступились, пропуская его занять место между ними. Тронулись.

— В отпуск? — приоткрыв глаз, обратился к новенькому Кряж. — Или так, проветриться решили?

Человек в шляпе вздрогнул, а когда понял, что обращаются именно к нему, вдруг начал говорить так, словно давно беседовал с кем-то и попросту продолжил рассказ.

—…и не был бы Стикс самим собой, если бы не дал мне шанс все исправить. Я говорил уже, что недоразумение, постигшее меня, не что иное,как стечение обстоятельств…Рожденный в Стиксе благословен, как никто иной, и будь у меня воз…

— Заткнулся там! — прилетел приказ спереди.

Драгун не пожелал терпеть бормотание юродивого и прямо заявил об этом.

Кряж вернул своим глазам прежний вид, которые чуть не вылезли из орбит после столь странного ответа на шуточный вопрос.

— Давай поменяемся местами, — вдруг обратился он к человеку в шляпе. — Чует сердце мое — тебе нужнее.

*****

ДиЗи клонило в сон. Тихое бормотание юродивого вклинилось неназойливым фоном в сознание и сработало как снотворное. Дорога сменилась, став более гладкой. Это значит, что они выехали на кластер, который обновляется. Там, где кластеры стабильны, дороги приходят в негодность. За ними некому следить и ремонтировать. Да и зачем? Передвигаются по Стиксу не на спорткарах, а на машинах, способных пройти где угодно. Так что на потрескавшийся асфальт никто не обращал внимания.

Бормотание незнакомца стихло, но на смену тихим неразборчивым словам пришло то, что заставило ДиЗи вздрогнуть. Юродивый заплакал и стал сползать на пол, пытаясь спрятать голову между Саньками.

— Смерть…смерть, — вначале шепотом, затем окрепшим голосом сказал он и вдруг, уткнувшись в плечо Саньку, заорал:— Смерть!

Первым среагировал Тоска. Он схватил ДиЗи за ворот,швырнул его на пол, словно рюкзак, придавив ногой в тяжелом ботинке. Сам вскинул руки вверх, упираясь в потолок, весь напрягся, превратившись из человека в бетонную сваю. Кряж подобрал ноги, уперся коленями в грудь и застыл лежа на боку. Саньки, не меняя выражения лиц, сомкнули друг друга в объятьях, спрятав между своими телами юродивого. Тычок уперся ногами в колени сидевшего напротив бойца из Звездного, руками вцепившись за скобы внизу сидения, на котором сидел.

Все остальные отреагировали позднее, за что и поплатились.

Уши заложило, будто ваты напихали. Буханка подпрыгнула, оторвалась от земли и, сделав кувырок, слетела в кювет. Протяжно, на одной высокой ноте, ревел не заглохший двигатель. ДиЗи чувствовал, что на нем кто-то лежит. На лицо капало чем-то липким и теплым. Кровь. Да, это была кровь. Дрожащей рукой отер лицо и, взглянув на ладонь, убедился в своей правоте.

«Буханка», как неваляшка, встала на колеса, присев на один бок. Одного заднего колеса как не было. Часть крыши срезана, словно консервным ножом, можно полюбоваться на небо. Это приятнее, чем смотреть на стеклянные мертвые глаза, уставившиеся тебе в подбородок.

Шум в голове сменялся звуками матерной брани, которые прорывались сквозь звенящую пелену, засевшую в голове после взрыва.

—…мать! Саньки, живые? — это Кряж волновался о судьбе близнецов.

ДиЗи попытался скинуть с себя труп парня. Не выходило. Здоровая рука была прижата чем-то тяжелым, а на любое движение другой сломанная ключица отзывалась нестерпимой болью. Снова сломал? Вдруг стало легче. Тычок стянул мертвого с крестника и, прихватив за грудки, встряхнул:

— ДиЗи! Амер хренов, живой или нет?

—Живой.

— Уходи.

— Не могу, ног не чую.

— Уползай, хрен чукотский! — вышел из себя Тычок и, отпустив ДиЗи, осторожно выглянул наружу через боковое стекло, небрежно упершись о сидящий в кресле труп, чудом оставшийся на своем месте.

Выбравшись из помятого автомобиля, ДиЗи попал в объятья юродивого.

— Сюда, сюда давай, — негромко приговаривал он, оттаскивая ковбоя в сторону.

—Все, я в порядке!

Юродивый оставил ДиЗи в покое и принялся ползать на карачках, шаря в густой траве расставленными в стороны руками. Шляпа его пропала, и он старался ее отыскать. Наконец ему это удалось, и, напялив головной убор на макушку, юродивый вернулся к ДиЗи.

— Это кочевники, — вполне нормальным голосом произнес он, отвечая на вопрос, который хотел задать ковбой, но не успел. — Это кочевники…

Сейчас юродивый выглядел не как сумасшедший, а как вполне нормальный человек. Странно. Что так повлияло на его поведение? Может, при экстренных ситуациях бред о Стиксе отступает, и ему на смену приходит адекватность? Нет. Вот он опять потерял связь с миром.

— …получится, у него все получится. Всем станет легче. Этого Стикс не может допустить. Или может…

Автоматные очереди сухим треском своим заглушили слова, напомнив о том, что остановка была не случайной, и всех их хотели убить.

ДиЗи отполз от чудака, осторожно выглянул из-за бампера «буханки». Встретился взглядом с Тоской, спокойно лежащим на склоне кювета.

— Живой? — Тоска прикрыл единственный глаз. Это он подмигнул или просто моргает? Тяжело догадаться, если у человека всего один глаз.

— Что происходит?

— Засада, — как о чем-то обыденном сказал Тоска. — Ничего страшного. Кряж срисовал их снайпера и сказал, что тот болван. Саньки обходят их позиции с фланга. Ты Тычка не видел?

Разговор с Тоской, спокойный тон командира подействовал на ДиЗи благоприятно. Мысли прояснились, и он вспомнил, что так же имеет оружие. Привел в боевое положение свой автомат.

— Их мало, — подал голос из глубины автомобиля Тычок. — Кряж маякнул, перед тем как раствориться. Человек восемь, может, девять.

— Надеялись, что мы торгаши, — кивнул Тоска. — Понятно, почему фугер столь слабый.

— Ничего себе — слабый! — отозвался Тычок. — Всех со «Звездного» покосило.

— Это Разум постарался.

ДиЗи ничего не понял. Какой фугер? Какой Разум?

Стрекотание автоматов не утихало, лишь сместилось чуть в сторону. Раздался взрыв.

— Пора! — гаркнул Тоска и тут же добавил:— ДиЗи, головой отвечаешь за Разума!

— За кого?

— За него, — указал на юродивого Тычок.

ДиЗи кивнул.

Тоска тенью снялся с места и под прикрытием низкого кустарника умчал вдоль дороги в направлении редкого подлеска, откуда и велся обстрел.

— За спину не беспокойся, там Кряж. Через него не пройдут, — сказал Тычок и отправился вслед за командиром.

ДиЗи подполз к юродивому и, взяв того за руку, потянул за собой. Устроились.

— Так, что мы имеем, — принялся вслух рассуждать ДиЗи под аккомпанемент автоматных очередей.— По эту сторону дороги мы с тобой, — не глядя на Разума, постучал он рукой по земле. — Где-то там мои новые товарищи убивают, я надеюсь, кочевников.

Он вновь выглянул из-за бампера, но так ничего и не увидел. Чтобы осмотреться как следует, придется встать или проползти мимо покореженного автомобиля и занять место, которое совсем еще недавно занимал Тоска. Оттуда и обзор лучше, и кустики прикроют от любопытных глаз. Так и поступил. Довольно бойко переставляя ноги, обдирая коленки о спрятанную в траве щебенку, ДиЗи проковылял несколько метров и грудью упал на крутой кювет. Руками подтягивая себя вверх и отчаянно отталкиваясь ботинками, вскарабкался к дороге.

— Ох, ты ж…

Дела обстояли не так радужно, как могло показаться после разговора с Тоской. Что ни говори, а успокаивать командир умел.

Тоска с Тычком устроились за небольшим холмом, не дойдя до леса сотню метров. Плотный огонь прижал их к земле, не давая возможности вести обратный прицельный огонь. Тычок, широко открывая рот, что-то кричал, матерился, скорее всего, и устроив автомат на верхушку холма, не глядя вел огонь по лесу в надежде, что огонь ведется по противнику. Эта беспорядочная стрельба как-то сдерживала невидимых кочевников от наступления и давала возможность Санькам завершить маневр и выйти противнику если не в тыл, то хотя бы во фланг. Ударить, разметать, перерезать всех там к чертовой матери. В общем, сделать то, что близнецы умеют делать лучше всех.

Тоска перевернулся набок, упираясь одним локтем в землю, размахнулся и метнул в сторону леса гранату. Шарахнуло знатно. Но это никак не поменяло расстановку сил. Командир и крестный ДиЗи все так же находились в ловушке, не имея возможности из нее выбраться. ДиЗи недоумевал, как мог командир сам, по своей воле забраться в такой капкан? Или он не так крут, как показалось по началу?

Чуть в стороне, в нескольких сотнях метров вспыхнула еще одна битва. И судя по крикам, перебивающим даже шум автоматных очередей, Саньки встретили кого-то в лесу. Не лучший день для пикника. ДиЗи вздрогнул, представляя себе, как близнецы «договариваются» с кочевниками. Сейчас бы помочь командиру, отвлечь противника от холма, давая возможность Тоске с Тычком вернуться на эту сторону дороги, под прикрытие крутого кювета. Но как это сделать?

ДиЗи посмотрел по сторонам и увидел то, что искал. Груда битого кирпича, в центре которого возвышался остов здания. Крыша отсутствует, но это не страшно, нападения сверху и не предвидится. Понятно, почему командир не пошел туда. Опасался, что кочевники сместятся и тогда смогут простреливать все, что находится с этой стороны дороги. Он специально залег за тот холм, чтобы обезопасить ДиЗи и Разума. Или нет?

Что думать? Необходимо добраться до кирпичной коробки и отвлечь внимание на себя, распылить усилия кочевников на три точки, рассеять огневую мощь противника. А там более опытные друзья сами все уладят. Плюс ко всему Кряж прикроет.

Решено.

— Эй, чудак,— позвал ДиЗи. — Дуй сюда, что скажу.

Он оглянулся. Разум исчез. Его не было на том месте, где он должен был оставаться. ДиЗи скатился к машине и забегал вокруг нее, заглядывая в салон и под днище. Тщетно юродивый как в воду канул. ДиЗи вновь вернулся к дороге в надежде с более высокого места все же найти взором потеряшку.

— Твою, как там говорится, мать! — зло прошипел ДиЗи.

Разум нашелся. Его черный плащ и шляпа мелькнули в тех самых развалинах, к которым ДиЗи хотел отправиться. Как это чудо в шляпе смогло так быстро там оказаться? Ничего другого не оставалось, как последовать за ним. Не дай бог, с ним что-то случится — Тоска по голове не погладит. Ведь сказано было приглядывать, а не план спасения командира разрабатывать.

ДиЗи проверил автомат и, пригнувшись, побежал за юродивым.

— Потерял Разум…нашел…догоняю, — задыхаясь бормотал он. — Сумасшедший дом.

Над головой свистнуло. Пуля срикошетила от дорожного полотна и, взвизгнув, устремилась дальше. Опасно. Пришлось пригнуться еще больше, отчего темп и без того не самого быстрого бега снизился.

—Догоню, — прерывисто, со свистом в груди дыша, проговаривал ДиЗи, — и убью, к черту. Если к тому времени его пуля не догонит. Вот же…шляпа!

Минута, и вот уже ботинки шуршат по битому кирпичу. Ногам неудобно, подворачиваются. Не хватало еще вывихнуть.

— Эй, беглец! Ты где?

Ответа не последовало.

С новой силой затрещали автоматы, и одна из выпущенных невидимым стрелком очередей угадила по новому укрытию ДиЗи. Пули зашлепали по стене, отгрызая местами обвалившуюся штукатурку, обильно посыпая бетонной крошкой неприкрытую макушку. Прикрыв голову руками, он упал на землю. В груди и боку ощутимо закололо. Со всего маху, да на строительный мусор! Отползать надо от окна подобру-поздорову.

Обдирая локти, работая конечностями подобно ящерице, ДиЗи отползал к дверному проему, ведущему в смежное помещение. Если и там не найдется Разум, то это будет означать только одно — ДиЗи упустил того, кого должен был уберечь. Первое, черт возьми, задание, и то провалил!

— Это я шляпа, а не он, — подползая все ближе, бормотал ДиЗи.

Затащив себя наполовину в комнату, он тут же обнаружил лежащего в углу юродивого. Свернувшись, подтянув колени к груди, он лежал спиной к ДиЗи.

— Эй, ты живой? — заволновался ковбой.

Нет ответа. Наплевав на осторожность, ДиЗи вскочил на ноги и подбежал к Разуму. Наклонился и перевернул того на спину. Два кристально чистых глаза смотрели на ДиЗи. В них не было ничего кроме мудрости. Вновь Разум перестал походить на дурака, и его бессвязное бормотание обрело границы и смысл:

— Живун есть? — как ни в чем не бывало спросил он. — А то кишки свернуло…толи от страха, толи от голода.

ДиЗи протянул юродивому флягу, не упуская возможности отчитать того, пока он пил.

—Ты чего сюда попер, голова твоя садовая? Нас тут сейчас раздолбают подчистую, даже шляпы твоей не останется. Пара гранат, и эта халупа сложится в один курган на двоих, останется только табличку с надписью воткнуть — тут лежат два олуха.

— Ты сам хотел сюда. Я просто не стал дожидаться, пока ты решишься. Тем более, что там, —он указал в сторону оставленной машины,— мы бы точно погибли.

ДиЗи оглянулся и понял, что Разум прав. Ковбой не знал, чем это было сделано, но на фоне какофонии стрельбы он и не услышал, как взорвалась «буханка» и, перевернувшись уже колесами вверх, догорала. Поднимавшийся от нее в небо столб черного дыма ясно сигнализировал всем о том, что если кто-то и прятался за автомобилем, то уже не прячется. Интересно, как к такому повороту отнесутся Тоска и остальные? Ведь они видят этот дым и думают, что ДиЗи с юродивым там.

ДиЗи вернулся к сидящему юродивому и, схватив того за грудки, подтянул его лицо вплотную к своему:

— Да кто ты такой, мать твою?

Глава 17

Вновь на ДиЗи глядел сумасшедший. Это уже раздражало. Вот человек нормально с тобой общается, и вдруг — он идиот.

Оттолкнув от себя юродивого, ДиЗи направился к оконному проему и, встав сбоку, осторожно выглянул наружу. Да. Вид отсюда открывался отменный, все как на ладони. Тоска с Тычком все там же, вяло отстреливаются от засевших в лесу кочевников.

Так, между теми, кто спрятался в лесу и Тоской с Тычком, вроде бы лежит несколько тел. В траве не разобрать — двое, трое, живые, или нет. ДиЗи решил действовать. Во всяком случае, его стрельба не будет лишней. Во-первых — он даст знать своим что живой; во-вторых — чем черт не шутит, вдруг и подстрелит кого?

Вскинув автомат к плечу, практически не целясь, ДиЗи щедро сыпанул длинной очередью в сторону тех, кто затаился в траве. Попал! Все-таки их там было трое. Один так и остался лежать, срезанный случайным попаданием ковбоя, а еще двое попытались отступить в сторону леса, откуда их уже прикрывали огнем. Почти добежав до своих, один их кочевников вдруг споткнулся, и забавно всплеснув руками, завалился лицом вперед, ударившись о землю. Кряж? Его меткий выстрел не позволил этому спринтеру установить рекорд по преодолению коротких расстояний в боевых условиях?

ДиЗи вновь выглянул в проем. Показалось, или Тоска действительно смотрит в его сторону, приложив к единственному глазу какую-то приспособу? На всякий случай ДиЗи помахал рукой. Зря. Задерживаться в окне не стоит, и ему об этом напомнили. Застучавшие в стену пули словно говорили — тебя видит не только Тоска. Пришлось резко отступить, нога подвернулась, и ДиЗи не удержав равновесие, приземлился задницей на битый кирпич.

— Ох, ты ж… больно-больно! — Запричитал ДиЗи и, повернувшись на бок, обхватил костлявый зад руками.

— В жопу раненый боец — он уже не молодец, — флегматично заметил Разум.

Ответить ДиЗи не успел. В небе завыло, засвистело. Свист приближался, усиливаясь с каждым ударом взбесившегося сердца. Совсем рядом рвануло, перекрывая все звуки. Сверху сыпануло землей. Не удивительно, крыши то нет. Еще один взрыв, уже ближе.

— Сломали банджо, музыки не будет.

ДиЗи хоть и далек от войны, но то, что по ним вели огонь из миномета не трудно догадаться. Если учесть то, что каждый новый взрыв приходился все ближе, прогноз на точное время жизни будет не состоятелен. Могло накрыть прямо сейчас.

— Давай сюда! — послышался голос Разума.

ДиЗи посмотрел в сторону говорившего, и не сдержал испуганного возгласа. Испугаться было чего. На него смотрела и улыбалась голова, что покоилась на одной из кучи мусора и шевелила губами. Черная шляпа не делала ее симпатичной.

— Саньки меня храните, — не зная почему, ДиЗи мысленно призвал близнецов.

— Ну же! — теряя терпения, вновь крикнула голова.

На этот раз из кучи мусора появилась рука и призывно помахала.

Ну, это куда не шло. Голова с рукой — не так страшно. Голова с рукой — это не просто голова.

Все оказалось прозаичнее, чем выглядело. Подвал. В этом здании, бог весть для чего предназначенном, был подвал. И как только ДиЗи это понял, приблизился и прыгнул вслед за полностью скрывшимся юродивым в черный квадрат.

— Сюда, иди сюда, — позвала непроглядная тьма голосом сумасшедшего. — Тут, в углу, надежнее всего.

ДиЗи направился в сторону голоса, тут же боднув балку. Слишком низко, придется опять кланяться в пояс и так, согнувшись и выставив руки впереди себя, дабы не боднуть уже стену, двигаться вперед. Несколько шагов, и вот, его рука встретилась с рукой Разума, который поспешно, и на удивление сильно потянул ДиЗи к себе.

Вовремя. Как только ковбой приземлился рядом с Разумом, земля под ногами дважды вздрогнула, и послышался звук, напоминающий шум, кокой большой кит издает, когда выдыхает. Треск и грохот наполнили пространство вокруг людей, занимая каждый сантиметр подвала, придавил, вжал их в стену.

— Что это? — не пряча испуга, прошептал ДиЗи, словно боясь выдать себя громким вопросом, и привлечь к себе внимания того, кто громыхал и трещал.

—Мины. Я думаю, что их было две. Стены не устояли. Подожди, — послышалось шуршание, и после сухого щелчка тугой луч желтого света рассеял мрак.

Луч фонаря идеальным кругом с темной точкой в центре заплясал по подвалу, упираясь в стены. В центре погреба образовался завал. Одна из мин, не при помощи рухнувших стен, сломала пополам плиту перекрытия, и та уперлась краями в землю. Сверху на этот излом навалило битого кирпича.

— Я так понимаю, — уже не таясь, сказал ДиЗи — что там был тот самый люк, через который мы сюда попали.

Он встал на карачки, попутно посетовав на то, что эта поза за последние минут десять стала привычной, и передвигался он таким способом куда чаще, чем на ногах, пополз в сторону бетонной воронки.

— Посвети! — крикнул он.

Круг света заплясал по кускам плиты, выхватывая опасно торчавшие куски арматуры. После недолгого осмотра, ДиЗи вынес неутешительный вердикт:

— Этим путем на поверхность нам не выбраться. Если наши друзья поверят в то, что мы каким-то чудом выжили, то откопать они нас смогут примерно…через неделю? Не весело. Как там Кряж говорит?

ДиЗи посмотрел в сторону Разума, и естественно находясь в луче света, не мог рассмотреть того, кто находился в темноте. Но голос его слышал прекрасно.

— Если ты про ситуацию, в которой мы оказались, то ответ очевиден. И ответ это знает каждый нормальный мужчина. Что-то там заканчивающееся на "…здец".

— Ага, именно про …здец я и говорю.

ДиЗи потер ладонями израненные колени и, вздохнув, отправился в обратный путь, не переставая говорить:

— Граппы у нас не очень, в смысле количества. Еды вообще нет. Что делать?

Разум подсвечивал путь, и как только ДиЗи вернулся на место, тут же потушил фонарь. Объяснений не потребовалось. Свет может еще пригодиться, и растрачивать заряд батареек попусту — непростительное расточительство.

—Граппа? Это вы так живун обзываете? Что ж, не страшно. Несколько дней мы можем потерпеть. Если проголодаемся, то у тебя есть я, а у меня ты. Ну, это в крайнем случае.

Даже в непроглядной тьме, ДиЗи догадался, что Разум шутит и улыбается. Есть друг друга они не станут. Ведь не станут?

— Слушай, тебя ведь Разум зовут?

— Да, истинно так. А что?

— Да…может ты не заметил, но иногда,… в общем, иногда ты ведешь себя, и говоришь так, словно лишен этого самого разума. Или тебя так назвали в шутку?

Разум вздохнул, как человек, который уже не раз слышал подобный вопрос, и попросту устал на него отвечать.

— Может и шутка… Стикс большой шутник. Даже огромный. Но есть в этой вселенной тот, кто сможет все изменить. Его и ищу. Ошибка…моя ошибка. Не стоило его оставлять одного. Необходимо было убедить, доказать, что он без меня неуправляемый. Где он?

Разум занервничал, зашевелился. Руки его шарили в темноте, в надежде найти, нащупать того, кого он искал. Жутко.

Подобное заточение с сумасшедшим, не ясно на что способным, ДиЗи не радовало. Что теперь, не спать? Чего доброго — проснешься, а голова в тумбочке… Где там Тоска? Где всемогущие Саньки и балагур Кряж? Где, черт побери, крестный?

ДиЗи гнал от себя мысли о том, что друзья погибли, не справились с какими-то кочевниками. Он мысленно себя настроил на то, что они перестреляли всех, и теперь стоят над кучей кирпича, в размышлениях как бы быстрее вызволить ДиЗи из ловушки.

Еще этот чудак. ДиЗи нащупал ногой ногу Разума. Опасаясь того, что этот странный тип отправиться в путешествие по темному царству, окутывающему их обоих, он решил наладить тактильный контакт, и в случае попытки Разума отойти с места, тут же пресечь ее. Зная о невероятных талантах "сокамерника", ДиЗи не исключал возможности того, что ему удастся потеряться даже в замкнутом пространстве.

Что ж, теперь только ждать. Закрыть бесполезные во тьме глаза, и ждать. Ждать…ждать…

*****

Молли лениво перебирала ногами. Покачиваясь в седле, Люк задремал. Весеннее ласковое солнце приятно грело, не обжигая, как обычно это бывало летом. Неспешный шаг, и такой же неспешный ритм в мыслях убаюкал ковбоя, возвращающегося с дальних выпасов к себе на ранчо.

Здорово это — ощущать в себе достаточно сил, хватающих пусть и не на грандиозные, а совсем уж частные и приземленные, но свершения. Сам себе хозяин. Только одного не хватает Люку Вилду — жены. Охотниц много, а вот той, что запала бы в сердце, разбудила жгучее желания оставаться с ней всегда — нет. И вновь закралась мысль, не дающая покоя Люку последние месяцы. Простая мысль, о простой девушке с прекрасным именем Кэтти. Не скажешь, что писаная красавица, а взглянешь, и весь день чувство такое, словно шоколад пьешь. Тепло внутри. Вот бы ее в жены: хорошая, тихая, ветеринар, опять же. Бинго, а не девушка.

Молли под седлом вздрогнула и остановилась. Люк качнулся на широкой спине, и открыл глаза. Не чудо ли? Только подумал о Кэтти, и вот, пожалуйста, стоит она, и не просто стоит, а подходит к кобыле и, гладя ее по теплой мягкой морде говорит, глядя на Люка. И от слов ее уже не тепло, наоборот — холодно. Голос чужой, и выглядит она совсем иначе. Вроде и она, но не похожа на саму себя. В военной форме, с другим тембром в голосе. Слова ее непонятны, и лишь звонкие согласные выделяют ее речь, отгоняя остатки сна.

Люк встряхнул головой. Щелкнуло, словно тумблер включили, и вот он уже понимает то, о чем ему говорит Кэтти.

— …а ты ее погнал в такую даль. Не стыдно?

— Почему мне должно быть стыдно?

— Или ты из тех, кто уверен, что раз сам может с болячками расхаживать по свету, то и другим не следует поберечься?

— Ты о чем, Кэтти? — не скрывая раздражения, спросил Люк.

— Не знаю о какой Кэтти ты тут говоришь, а вот о Молли я бы тебе посоветовала побеспокоиться. Это у тебя всего несколько укусов да царапин, не считая плевого перелома ключицы. Стикс и не такие раны зализывал. А вот Молли…

Она замолчала и перевела взгляд на бок лошади, туда, где находилась нога Люка.

— Какой Стикс? Какие переломы? — окончательно завелся Люк, и посмотрел туда же, куда и девушка. — Вот черт!

Других слов и не подобрать. Бок Молли отсутствовал. В прямом смысле этого слова. Ребер как не бывало. Зияющая пропасть, а не рана, из которой свисали, касаясь земли сизые внутренности.

— Что за… — хотел было спросить Люк, но подняв глаза на Кэтти, подавился своими словами.

Вместо симпатичной девушки стоял перед ним ни кто иной, как Генри. С высоты седла, Люк рассмотрел, что верхушки черепа не было там, где ей положено быть. Вместо прочной кости спрятанной под покровом волос, располагалось кровавое месиво. Генри посмотрел на люка, и изобразив на мертвом с прожилками синих вен лице подобие просящего выражения, сказал:

— Мистер Вилд, можно я заведу собаку?

Молли не выдержала первой и, заржав, встала на дыбы. Люку пришлось вспомнить все свои навыки, для того, что бы удержаться в седле. Опустившись обратно на землю всеми четырьмя конечностями, лошадь вместо того, что бы сорваться с места в галоп, принялась стучать копытом в землю, отзывающуюся на каждый удар звуком схожим с тем, что издает барабан.

Бум. Бум. Бум…

*****

ДиЗи закричал и проснулся.

—…найду и отругаю. Нельзя так.

Понятно, Разум на месте. Ну, или не на месте разум…Кто, к дьяволу, придумал такое имя сумасшедшему? Путаница, да и только.

Сон, это всего лишь сон.

— Тихо, — нашарив рукой невидимого Разума, попросил ДиЗи.

Сон ушел, а стук остался. Сверху кто-то методично молотил чем-то тяжелым, и надо быть идиотом, чтобы не догадаться, с какой целью это делалось. Наверху пытались понять, есть ли живые внизу.

Есть, только, как об этом сообщить?

—Свет! Включи чертов фонарь!

Дважды повторять не пришлось. Не прошло и секунды, как Разум щелкнул кнопкой, и в подвале появился знакомый желтоватый круг.

—В руках ты его держал, фонарь этот? Некогда рассуждать, надо действовать. Вдруг барабанщик устанет, и бросит свои попытки связаться с обитателями подземелий, и свалит на Гавайи?

ДиЗи поймал себя на мысли, что несет бред, очень схожий с тем, что выдавал с упорным постоянством Разум. Может это заразно?

В обозримом пространстве ничего подходящего, чем можно от души садануть по низкому потолку, нет. А стукнуть надо, ой, как надо.

— Свети вокруг!

Разум послушно начал смещать луч в сторону, не спеша и не перепрыгивая с места на место, давая возможность все тщательно рассмотреть. Вот! То, что надо! Несколько кирпичей намертво скованных между собой цементом. Такой штукой не то что дать сигнал, а при определенном упорстве, пробить дыру в потолке можно.

ДиЗи поднял находку и, вскинув на плечо, приготовился со всей возможной силой, с какой только получиться из положения сидя, ударить по потолку. Необходимо только рассчитать момент, что бы его удар ни совпал с ударом сверху.

—Бум-м-м… — послышалось над головой, чуть левее.

ДиЗи сместился в ту сторону, и вновь приготовился ждать.

Он успел сосчитать до пяти, прежде чем звук удара повторился, на этот раз прямо над ним.

Молодецки хакнув, ДиЗи вскинул над головой кирпичи. К отдаче он не подготовился, и чуть не выронил свой снаряд, который непременно раскроил бы ему его глупую голову.

На этот раз звук повторился через минуту, и стукнули дважды.

— Принимаю игру, — заверил ДиЗи тех, кто был наверху, и уже основательно подготовившись, нанес свои два удара.

Ответ не заставил себя долго ждать, и ДиЗи насчитал три удара.

— Идите вы к черту! Не стану я тут этой штуковиной махать, — зашипел он, но все-таки вскинув на плечо кирпичи, нашел в себе силы для единственного ответного удара.

Наверху что-то происходило. Некое движение. Стены подвала завибрировали, и ДиЗи поспешил обратно в свой угол, опасаясь, что на голову может что-нибудь грохнуться.

— И что там? — подал голос Разум.

— Откапывают.

— Кого?

ДиЗи и сам бы не смог объяснить, если бы его кто спросил, почему он ответил так, как ответил Разуму.

— Пушкина, твою мать…

*****

— Кто в теремочке живет?

Улыбающаяся рожа Кряжа появилась в расчищенном проеме.

— Мышка-нарушка, да зайка-попрыгайка, — немедля отозвался Разум.

Этот шифр ДиЗи еще не освоил, но судя по довольным лицам Кряжа и Разума, понял — пароль полностью совпадал с отзывом.

— Кончайте вы дурить! — послышался взволнованно-радостный голос Тычка. — Где мой крестничек?

Ладонь обхватила лицо Кряжа и потянула вон из проема, и через секунду на том самом месте появился сам Тычок. Спрыгнув вниз, он расставил в стороны руки, приготовившись обнять ДиЗи.

— Эх, жаль, яичка крашенного нет. Иди сюда, крестник, с воскресением тебя поздравлю, почеломкаемся.

ДиЗи двинулся на встречу, уговаривать не пришлось.

— Слушай, — обняв Тычка, сказал он. — Что вы там про прокачку дара говорили? Что-то не то со мной, и ничего опять не понимаю. Какие мышки, какие ватрушки с зайками? И что за глагол такой — почеломкаемся? Это что, тайный язык некоего общества, о котором я не знаю?

— Это великий, могучий русский язык, ДиЗи, — отстранив ковбоя, не отпуская его плеч из рук, ответил Тычок. — Привыкнешь, для такого горох не нужен.

ДиЗи оглянулся, отыскивая оставшегося в одиночестве Разума. Тот сидел на своем месте, никуда, что странно, не пропал.

— Пошли, Разум. Отдых закончился, пора в путь,— ДиЗи перевел взгляд на Тычка. — А как вы…не руками же нас откапывали?

— Нет, и отбились не сами. Со "Звездного" подоспели. Накрыли три группы кочевников, и сюда. Кряж клялся, что вы перед взрывами не выходили. Думали — все, отбегались парни. А один из бойцов сказал, что знает эту халупу, и что в ней есть погребок. Вот мы и… У них на броне нож стоит, расчистили площадку, нашли просаженное место, а дальше ручками, благо нас три десятка рыл. За пару часов вот управились.

Выбрались на площадку.

— Боец, ты почему на месте не остался, как того требовал командир?

Тоска был зол.

Глава 18

Устроившись на дрожавшей осиновым листом броне, ДиЗи, как говориться, задницей почувствовал, что значит сила и надежность. Тяжелая техника бодро летела по дороге, не обращая внимания на встречавшиеся ямы и неровности. Просто двигалась вперед, ощетинившись широким лезвием толстенного ножа, которым при случае можно, не снижая скорости, убрать с дороги легкие препятствия, да и боднуть нечто основательное так же не представиться чем-то сложным.

Позади пылил «козелок».ДиЗи был поражен тем фактом, что такие люди как Кряж всегда готовы дать прозвище автомобилю. То «буханка», то «козелок». Тычок был более благосклонен к этой угловатой машине и с любовью назвал ее «гелендуазик» за сходство формы кузова с немецким джипом. Больше они ни чем не походили друг на друга, говорил крестный. И высказался о чувстве гордости за то, что немцы скоммуниздили хоть что-то из русского автопрома.

Перед тем, как отправиться в путь к загадочному «Звездному», где, по словам вездесущего и всезнающего Кряжа, никто никогда не был, ДиЗи пришлось пережить несколько неприятных моментов. Мало того, что он выслушал все, что о нем и его боевых способностях думает командир, так все эти слова разбавлялись ощутимыми тычками каменного кулака в область печени ковбоя. Вмешались Саньки, напомнившие командиру о том, что в случае выполнения приказа тому бы некому было сейчас выговаривать, и ДиЗи с Разумом накрылись бы медным тазом после первой мины, угодившей в «буханку».

— Знаю я,— ощетинился Тоска. — Себя ругаю, не его.

ДиЗи трусливо признавался самому себе в том, что он не жалеет о времени, проведенном в подвале, пока его друзья и бойцы «Звездного», выкатившие на звук стрельбы, разбирались с кочевниками. Тоска, словно подслушав его мысли, сменил гнев на милость и успокоил, перекрикивая шум мотора:

— Ты очень помог, ДиЗи. Если бы они не сменили цель и не начали сыпать минами в вашу сторону, то нам с Тычком туго пришлось бы. Откуда у этих крыс болотных минометы?.. Его колпак не способен сдержать несколько близко положенных друг к другу снарядов, и сложился бы не хуже вашего сарая. А так ты помог нам продержаться до прибытия группы, что выехала навстречу тем, кто остался в «буханке».

Щит. Так называемый щит, не что иное, как энергетический кокон. Вот это дар! Не то, что у ДиЗи. И вообще, вовсем, что касалось даров Стикса, ковбой на вселенную был обижен. ДиЗи ощущал себя ущербным.

Кряж имел поистине отменное зрение, не уступающее орлиному, а прицел его винтовки, вечно снайпером протираемый, оказался бутафорским. Обычная трубка со стекляшками, лишенная линз. По заявлению самого Кряжа, это для того, что бы антураж присутствовал. К этому дару логично приклеился еще один — Кряж мог чувствовать оружие. Именно это позволяло ему определять примерное количество противника. Был и минус — такой своеобразный рентген работал только по одному направлению. Куда глаза смотрят. Чуть в стороне могли засесть полки противника, и Кряж, если не посмотрит в их сторону с определенной внутренней настройкой, ничего не учует. Вот и проворонил еще две группы кочевников.

Тычок тоже непрост. Помимо щита он еще умудрился отхватить у Стикса довольно интересный дар. Стоило ему включить его, как в радиусе десяти метров гас любой огонь. Но и на этом еще не все! Был у Тычка дар не боевой — везение в картах. Он мог обыграть кого угодно и в какую угодно игру, даже толком не зная правил. Правда это не очень помогло ему прижиться в Стиксе и чуть было не лишило жизни. В одном из стабов Тычок выиграл все, что только можно, поддавшись искушению и не сумев вовремя остановиться, за что был схвачен потерявшими терпение местными жителями и отправлен в тюрьму. Спас его Тоска, и с тех пор Тычок неразлучен со своим спасителем, и зарекся прикасаться к картам до конца своих дней.

Саньки и Тоска все еще оставались загадкой для ДиЗи. Говорить о своих дарах не хотели, лишь отшучивались. Да и без их откровений было понятно, что они еще те люди Икс, если не круче. ДиЗи сжал кулак и поднял, уставившись на ямочки между костяшками. Вдруг у него, как у Росомахи, лезвия вылезут? Бред…

Саньки с тоской посматривали на колесивший следом «гелендуазик».

— Саньки! — позвал ДиЗи и, дождавшись, когда один из них оторвал взгляд от дороги и посмотрел на него, продолжил:— Что случилось? Чего грустим?

— Разум, — намекая непонятно на что, ответил Саньки и вновь устремил взгляд на дорогу. Щурился, словно пытаясь рассмотреть что-то до боли знакомое, но не получалось.

ДиЗи не понял, что этим хотел сказать ветеран Стикса, но про себя отметил, что оказался прав в своих предположениях по поводу повышенного интереса Саньков к юродивому. Как только они выбрались из подвала, все кинулись ощупывать ДиЗи, и только Саньки поспешили к Разуму. Именно тогда ковбой отметил для себя интерес Саньков к этому странному мужчине. Отметил, но за неимением ответа на вопрос постарался выкинуть из головы, объясняя странное поведение близнецов ничем иным, как своеобразным мироощущением.

*****

Ворота выглядели так, что невольно одолевала оторопь. Такую махину не взорвешь и не подвинешь.

— Конечная остановка, выметаемся! — показалась из утробы БТРа голова в потешного вида шлеме. Юное лицо испачкано, под носом мазутные усики.

— Цыц, титька тараканья! — сдвинув брови, напустил на себя строгости Кряж. — Ата-та по попе сделаю,— он покачал перед чумазым носом бойца указательным пальцем и, не удержавшись от соблазна, щелкнул по самому кончику «сопелки».

— Ты чего? — округлил глаза парень. — С ума сошел? За нападение на…

— Замяли, — вскинул руки Кряж и извлек из рюкзака, покоившегося на коленях, невесть откуда взявшуюся шоколадку, протянул водителю. — Скушай, и все пройдет.

Помня о случае в «Полярисе», снайпер с опаской посмотрел в сторону Тоски. Убедившись, что все в порядке, и бить его не будут, спрыгнул на землю.

Бойцы посыпались с брони, как спелый виноград в ветреную погоду.

— А ты? — глядя на водителя, поинтересовался ДиЗи.

— А я в гараж, тютя! Кто ж меня внутрь пустит?

И все. Ни объяснить по-человечески, ни до свидания — ничего. Нравы оставляют желать лучшего. Значит не только в их команде принято недоговаривать. Никто не станет возиться с относительно новым человеком в Стиксе, разжевывая ему все и вкладывая в рот. Сам доходи до всего и не ной.

Чихнув густым клубком сизого дыма, охватившего всех без исключения, БТР взревел и, чуть задрав нос, припадая на задние колеса, ринулся с места, оставив пешеходов один на один с высоким забором и воротами.

Кряж уже было открыл рот и, набрав в грудь воздуха, намеревался выкрикнуть что-то, но его осек Тоска:

— Скажешь про теремок — зубы выбью.

Кряж не подал виду, что слова командира его как-то задели. Он просто шумно выдохнул и в знак протеста уселся там, где стоял.

— Шутки кончились, Кряже. Тут, брат, зубы скалят только в том случае, если хотят укусить.

Снайпер посмотрел на командира, кивнул и встал, отряхивая зад.

— ДиЗи, будь всегда между мной и Тычком, — сказал Тоска и, не глядя на ковбоя, добавил, но уже обращаясь к близнецам. — Вы за Разума отвечаете. Не шучу.

— Ты бы объяснил, — буркнул озадаченный Тычок. — Только туману наводишь.

—Вечером, друже, вечером…если живы будем.

На белоснежных громадных воротах «Звездного» красовалась черная эмблема — два кольца, соединенные парой параллельных полосок. ДиЗи напрягал свой мозг так, как только мог, но ничего походившего на этот рисунок в своих воспоминаниях не находил. Заметив, с каким лицом он рассматривает ворота, Кряж поинтересовался:

— Что, харя техасская, не знаком со значком этим?

— Нет.

— Это от того, что у вас неправильные книги читают в детстве, и фильмы ваши, голливудские — дерьмо. Это знак Странников.

— А кто это?

— Абсолютное зло. Ели бы ты вырос в правильном обществе, то знал бы, что о Странниках рассказать может Кир Булычев или, на крайняк, Алиса Селезнева. Тычок, помнишь, как она с лиловым шаром бегала?

— Угу, — отозвался крестный ДиЗи. — Главное нам сейчас за этими воротами с Громозекой не схлестнуться. У него одного рук столько, сколько у нас всех вместе взятых.

— Не, у него шесть вроде. А у нас — двенадцать. Разум не в счет.

ДиЗи с надеждой всматривался в их лица, пытаясь прочесть на них шутку, и с ужасом понимал, что они не шутят. Даже Тоска, ставший до придела серьезным у стен стаба военных, не пытался прекратить этот разговор. Неужели они не шутят?

Слева от ворот вспыхнула красная лампа и, мигнув несколько раз, погасла.

— О, открывают. Ща все узнаем, — Кряж в предвкушении потер ладони.

— Заходим! — сухо буркнул Тоска, и ДиЗи, последовав примеру всех, направился в узкую щель приоткрытой створки ворот, на которых была эмблема Странников, абсолютного вселенского зла, если верить Кряжу.

*****

Поле примерно в десять гектаров без единой травинки на бетонном покрытии. Черные полосы непонятной дорожной разметки замыкались между собой в замысловатый орнамент, видом своим хоть как-то оживляя серую пустыню.

ДиЗи крутил головой, осматриваясь в попытке найти нечто внеземное. Искать долго не пришлось. Прямо напротив входа, метрах в ста от ворот, из земли вверх устремился матовый пузырь, высотой своей не уступая добротному зданию в четыре этажа. Такие же пузыри расположились дальше и на расстоянии казались меньше, чем этот. Всего таких странных сооружений ДиЗи насчитал семь.

Подходя к пузырю, ДиЗи обратил внимание, что на бетонном покрытии четко обрисовывались квадраты, и тихое бормотание Тычка объясняло их предназначение. ШПУ — шахтная пусковая установка. Именно из таких шахт в небо устремляется ракета, начиненная бог весть чем и несущая на своих маленьких крылышках смерть. И ничего кроме смерти. Кряж, подслушав стенания друга, заметил:

— Не ссать, они пустые. Там ничего нет, может, только гнилой картофель. ДиЗи, как ты насчет картофеля?

— Сейчас бы водочки, — потирая кадык, ответил ковбой.

— Тычок, твой сынок совсем вырос, — засмеялся снайпер.

— Заткнитесь вы…оба, — отмахнулся Тычок, и подпихнул ДиЗи в спину, направляя того на место, между собой и командиром.

Тоска не проявлял никакого интереса ни к разговору, ни к окружающему его пейзажу, словно для него не в диковинку такая обстановка, и как минимум по семь раз на неделю он бывает в местах, подобных «Звездному».Он впечатывал в шершавый бетон шаг за шагом, приближаясь к человеку, стоявшему около основания купола.

Широкоплечий, с низким лбом, круглолицый мужчина стоял, уложив скрещенные руки на груди, слегка наклонив голову к плечу, рассматривая Тоску и его команду. Именно таким себе и можно было представить Майора, главнокомандующего силами «Звездного». К удивлению ДиЗи Тоска не счел необходимым быть хоть сколько-нибудь любезным с этим человеком и, подойдя к нему вплотную, сказал, глядя на военного:

— Где Майор? Если это шутка, и у него нет времени на меня, то я и мои люди готовы покинуть «Звездный» прямо сейчас.

ДиЗи не завидовал этому бойцу. Понятно, как божий день, что он не самовольно прикинулся главным, а по приказу того, но стоять и корчиться под пронизывающим нутро взглядом единственного глаза Тоски — то еще удовольствие. И такой кары достойны только действительно виновные, по меньшей мере, в убийстве младенцев, но никак не в том, что исполняют, по сути, не самый страшный приказ. Подумаешь, проверочка. Возможно, Майор желает понаблюдать со стороны за наемниками. Что в этом такого?

— Я сосчитаю до двух с половиной, и мы уходим, — заявил Тоска, не сводя взгляда со стушевавшегося бойца.

Надо отдать должное военному — он довольно скоро пришел в себя и, сжав волю в кулак, ответил, правда, так и не решившись встретиться взглядом с пышущим негодованием глазом Тоски.

— Мы орлы подневольные, сказали встретить — встретили. Я и не говорил, что я Майор, так что претензий ваших не понимаю.

— Полтора! — не обращая внимания на слова мужчины, произнес командир. — У тебя времени ровно столько, сколько мозгов. Нет совсем. Два!

Обстановка накалялась. ДиЗи почувствовал, как Тычок вплотную приблизился к нему и развернулся лицом к сопровождающим их группу бойцам, расположив руку ближе к автомату. Кряж вдруг обнаружил, что шнурок на его ботинке развязался и, опустившись на одно колено, принялся приводить обувь в порядок. Саньки провели потрясающую по скрытости рокировку, запрятав незаметно для всех Разума между собой. ДиЗи посмотрел на близнецов и, видя их спокойные лица, расслабился. Эти двое уже победили в мыслях своих и молча, но внимательно посматривали в сторону белоснежных ворот.

— Нас тут двенадцать человек против семи, — резонно заметил военный. — Ты думаешь запугать нас? Наемник, сила силу ломит, если ты забыл.

— Я не забыл, странно то, что ты помнишь. Ведь считать ты совсем не умеешь. Вас больше, чем двенадцать. Вы забыли сосчитать свой страх. Так что умножай на два. Итак, я продолжаю счет. На чем я остановился?

— Два! — напомнил Кряж.

Глядя на своих друзей, ДиЗи пришел к выводу, что каждый из них знает, кого именно им предстоит убивать в случае, если конфликт не решится мирным путем. Такое взаимодействие достигается долгими изнурительными тренировками или множеством реальных стычек спиной к спине. Этим людям нет необходимости договариваться заранее, распределяя роли. Стикс сам сплотил их и распределил.

Но и военные не так просты, как охрана «Поляриса». Никто не стушевался, все хорошо все понимали, но за оружие хвататься не спешили. Зачем? Каждый из них, также как и люди Тоски, не вчера познакомились со своими «амулетами», действующими в этом мире. Каждый из бойцов был уверен в своей силе и ловкости, и привести оружие в боевое состояние мог за мгновение.

Из-за пузыря неспешной рысью выбежали еще люди. Правда, без оружия. Проговаривая по слогам глупые речевки, восемь бойцов, разделившись по четыре, несли толстенные бревна, взвалив их на плечи. Позади них вышагивал молодой парень, держа в руках двуручную пилу и огромный топор. Ничем не примечательный человек. Абсолютно. Сейчас он пройдет мимо, и как ни всматривайся в его лицо, но как только переведешь с него взгляд, тут же забудешь.

— Иваныч! — крикнул он, не доходя до людей, которые только чудом еще не принялись за бессмысленное уничтожение друг друга. — Смени меня.

— Есть! — бодро отозвался тот, как показалось ДиЗи, с облегчением.

Тоска проводил взглядом уходящего прочь военного, которого ДиЗи вначале принял за Майора.

— А вот и Майор, — произнес он. — Отбой, ребятки.

— Все, кина не будет! — подытожил Кряж и с довольной физиономией принял вертикальное положение. — Бетон, черт, горячий, хоть яичницу жарь. Коленку спек.

Все без исключения выдохнули. Напряжение спало.

Неприметный молодой человек подошел к Тоске и, протянув руку, представился:

— Майор. Ты, как я вижу, Тоска, — он принялся переводить взгляд с одного на другого, при этом высказывая свои догадки по поводу того, кто кем является. — Кряж, балагур и повеса. Тычок, он же Тичер…опасный тип, а выглядит тихоней. Это же ты в «Приозерном» муров живьем закапывал? Ты, вижу, что не ошибаюсь. Глаза не прячь, тут нечего стыдиться.

— Откуда знаешь? — поинтересовался вездесущий Кряж. Казалось, смутить этого парня ничем невозможно.

— Это для Ханумы и таких, как он, четыреста километров расстояние сродни космическому. Для меня — нет. Стикс мой дом. Я понятно тебе объяснил?

— Куда понятнее? — пожал плечами Кряж.

—Та-ак, — протянул Майор и, отстранив рукой, правда без резких движений, а лишь на правах хозяина, Тоску в сторонку, шагнул к Санькам и Разуму, даже не взглянув в сторону ДиЗи.

— С возвращением, — чуть не в пояс поклонился он. — Думал, один блудный сын вернется, ан нет! Дороги Стикса неисповедимы. Здравствуйте, дорогие. Где ж вас носило-то, все это время?

Саньки угрюмо молчали и, склонив головы, рассматривали свои ботинки.

— Это уже не твои люди, Майор, — громко, так, чтобы все слышали, сказал Тоска.

— Поживем… — Майор недоговорил. — Добро пожаловать в «Звездный», мой дом. Моя крепость.

Глава 19

После недолгой, но мучительной паузы Майор, тряхнув головой, призвал Тоску и его людей следовать за ним. Подойдя к куполу, следуя безмолвной тенью за хозяином «Звездного», друзья в нерешительности остановились, когда перед ними, вспыхнув неоном,распахнулась дверь, мягким свечением своим приглашая всех внутрь.Даже словоохотливый Кряж не нашел, что сказать.

Внутри купола царила приятная прохлада. Легкий ветерок, казалось, дул со всех сторон одновременно. С такой системой кондиционирования ДиЗи до сих пор не встречался и отчаянно стрелял глазами в разные стороны в попытках рассмотреть источник подачи свежего воздуха. Свежим он был, вот только явно чувствовалась его искусственность, что, впрочем, не мешало воздуху быть приятным. Так и не сумев отыскать источник, ДиЗи переключил свое внимание на прочие детали, не менее интересные и удивительные.

Если снаружи здание имело форму купола, то внутри об этом ничего не напоминало. Вполне обычное, прямоугольное, а скорее даже ближе к квадрату здание с высоким потолком.К каждой из четырех стен крепились вертикальные направляющие, убегавшие от взгляда в отверстия в потолке и полу. Лифты, вот что это такое. Догадка подтверждалась наличием одной из кабин, к которой они и направлялись.Насколько мог усмотреть ДиЗи, этот лифт отличался от прочих тем, что кабина могла двигаться только вверх, поскольку проем под ней отсутствовал.

Лифт оказался довольно просторным, хотя снаружи могло показаться иначе. Без особого труда все восемь человек разместились в кабине и даже локтями не терлись. В метре от пола на одной из стенок сияла зеленым светом единственная кнопка, которая и была немедленно нажата Майорам, как только замыкающий процессию Тоска вошел вслед за всеми.

— Движение — жизнь, — многозначительно сказал Майор.

— А движение вверх? — с серьезно нахмуренными бровями поинтересовался Кряж.

— Стремление к лучшей жизни, — не стушевался Майор. — И скажу тебе без тени иронии, я уже наверху, а ты и такие как ты, сколько бы ни пытались добраться туда, неизменно сорветесь по пути и сломаете себе свои шеи, пригодные только для ярма.

Майор с вызовом посмотрел на снайпера, ожидая от того ответных слов или действий. И судя по его уверенному взгляду не опасался ни того, ни другого.

Кряж изменился в лице, побагровел и, сжав кулаки, сделал маленький шажок навстречу хозяину«Звездного». В следующий миг произошло то, чего никто ожидать и предполагать не мог.

— Молодой человек! Вы в гостях, так что придержите свой гнев при себе! — жестким, властным голосом произнес Разум, и в то же время Саньки подхватили снайпера под руки.

— Э! Вы чего, стухли? — попытался вырваться из крепких рук близнецов Кряж. — Пустите, вы…

Саньки выглядели так, словно двойку получили и в попытке замести следы пытались сжечь дневник под партой, а сожгли школу. Они упорно продолжали смотреть себе под ноги, но рук Кряжа не отпускали. Спасибо, что хоть выкручивать не стали.

Оружие никто ни у кого не отнимал, и ДиЗи с тихим ужасом перебирал в уме вероятные последствия того, что может случиться, если хотя бы у одного из присутствующих нервы сдадут окончательно, и он нажмет на спусковой крючок.

— Отпустите его, — спокойно сказал Тоска.

Саньки повиновались. Кряж сопел и фыркал, как разъяренный бык, только что ногой не стучал по полу.Но наблюдать за снайпером было не так интересно, как за Майором. После того, как Саньки безоговорочно повиновались приказу своего командира, он слегка, чуть заметно шевельнул губами, отчего их уголки дернулись вниз. Если бы ДиЗи не всматривался так пристально в тот момент в его лицо, то этого бы не заметил. Но он увидел.

Дверь отъехала в сторону, и Тоска первым вышел наружу. За ним потянулись остальные.

Лифт доставил своих пассажиров в просторный зал, где все без исключения сияло белизной. Потолок, пол и стены были обиты белой кожей или ее заменителем. Нечто подобное можно наблюдать в клиниках, где содержат душевно больных, а в такие вот комнаты помещают особенно буйных. Мебель будто вырастала из пола и являлась с комнатой единым целым. Единственным черным пятном в помещении был черный погасший монитор, сиротливо стоявший на белом, как и все прочее, столе.

— Прошу, — Майор обвел широким жестом сеятеля комнату. — Располагайтесь где угодно. Разговор будет долгим, так что устраивайтесь удобнее.

Не говоря больше ни слова и никого особо не принуждая следовать его примеру, он обогнул длинный узкий стол и уселся в кресло.

— Я надеюсь, в стычке с кочевниками мой груз не пострадал? — он внимательно осмотрел всех, явно ожидая ответа.

Тоска подошел к юродивому.

— Отдай ему, — тихо попросил он.

— Отдайте сами, — ответил Разум, скидывая с плеча лямку рюкзака. — Хватит с меня того, что пришлось ползать среди трупов в той машине, чтобы отыскать его.

Тоска молча принял рюкзак и водрузил на стол.

Никто ровным счетом ничего не понимал. Во всяком случае, ДиЗи мог так утверждать про себя, Тычка и Кряжа. Что касается остальных, то они явно выигрывали в осведомленности.

— Ты все еще не решился открыть глаза? — роясь в рюкзаке, спросил Майор.

— Я хорошо вижу и одним, — спокойно ответил Тоска.— Мы собрались для того, что бы проверить мое зрение? С ним все в порядке. Если это все, то ты зря потратил мое время.

— Вот они! — словно не слыша, что ему говорят, Майор принялся извлекать и ставить на стол одну за другой четыре бутылки, те самые, за которыми Тоска и его люди приходили в город, где встретили ДиЗи. — Вот они…целехоньки, милые.

Майор засуетился, забегал. Подхватив долгожданный груз, быстрым шагом пересек всю комнату и, оказавшись в самом дальнем углу, провел странные манипуляции со стеной, отчего та открыла потайной шкаф, на полках которого выстроились ровными рядами разнокалиберные бутылки. Слишком далеко, что бы разобрать надписи на этикетках, но достаточно близко, что бы с точностью утверждать, что это все алкоголь. Разный. От самого дешевого пойла до элитных, спрятанных в пузатые тяжелые бутылки напитков.

—Можете брать все, что угодно, — громко, чтобы все слышали, сказал Майор. Он возился у бара, открывая принесенный напиток и наполняя им шарообразный бокал. — Кроме этих четырех. Мне приходиться растягивать удовольствие до следующей перезагрузки. И я считаю это самым большим, если не единственным, минусом Стикса. Такие вещи, — он качнул бокалом с янтарной жидкостью, — необходимо доставлять ежедневно.

Уже никуда не торопясь, Майор вернулся на свое место и, вальяжно усевшись, закинул ноги на стол.

— Итак! У вас всех вопросов больше, чем у пехотинца —вшей. Рассаживайтесь. Вначале я озвучу то, для чего вы, собственно, мне понадобились, а затем, если буду в настроении, то отвечу на вопросы, не имеющие к моему делу отношения. Удовлетворю, так скажем, всеобщее любопытство.

Люди зашевелились. Тоска уселся напротив Майора так, что их разделял длинный стол. Все остальные не решились сесть друг напротив друга и атаковали ряд мягких кресел с одной стороны.

Кряж, как человек, лишенный стыда и такта, пританцовывая, подошел к открытому бару и вскоре вернулся с бутылкой и несколькими серебряными стопками, неся их насаженными одна на одну. Башенка кренилась и напоминала небезызвестную башню из одного древнего итальянского города. На немой вопрос Тычка, удивленно вскинувшего бровь, Кряж спокойно пояснил:

— Было предложено. Сегодня один черт никуда не побежим.

Майор тактично промолчал, никак не отреагировав на то, с каким важным видом Кряж расставляет стопки на столе.Открыв бутылку, в которой оказалась обычная водка, снайпер принялся за обслуживание, не обращая внимания на отрицательный жест Разума.

— Дело твое, но пустой стакан на столе — к беде, — терпеливо пояснил снайпер.

Майор сухо покашлял, возвращая к себе внимание.

— Тоска, — начал он, — от тебя и твоей группы мне необходимо одно.

Над столом повисла пауза. Майор ожидал вопроса от командира наемников, дабы оживить беседу и не превращать все в скучный монолог. Этот человек грустил, и новые лица подсаливали его пресную жизнь.

Прежде чем Тоска успел заговорить, все присутствующие улыбнулись, услышав, как шумно Кряж проглатывает водку и не менее шумно занюхивает, уткнувшись носом в предплечье.Глядя на него, все умилялись его детской непосредственности. Вот такой взрослый ребенок. Взрослый и до жути опасный.

— И что же это? — принял игру Тоска и, дотянувшись до стопки, предназначенной Разуму, подвинул ее ближе к снайперу. — Запей.

Кряжа уговаривать не пришлось. Оторвавшись от рукава, он, не мигнув даже, опрокинул в себя еще одну порцию. На этот раз получилось не так шумно.

— Чудо, — просто ответил Майор, скосив глаза в сторону юродивого.

— Чудо, — прошептал Разум.

Лицо его искривилось и потекло. В прямом смысле слова — потекло. ДиЗи протер глаза и заметил, что Тычок и Кряж последовали его примеру. Да, эти трое явно чего-то не знали. Саньки, Тоска и Майор не обнаружили ничего удивительного в том, что лицо Разума менялась на глазах. Словно видели такое не однажды.

Тем временем лицо Разума изменилась настолько, что найти хоть одну схожую черту с прежним не удавалось. Навалившись грудью на столешницу, как человек очень уставший, юродивый тяжело дышал, словно пробежал марафон. Сейчас Разум выглядел моложе, чем прежде, и его шляпа с плащом ему очень не подходили.

— Тяжелое превращение, — заметил Майор и добавил: — Если бы еще пару недель побродил, то уже и не смог бы вернуть свой настоящий вид.

— Да что тут происходит? — вскочил с места Тычок. — Тоска!

— Сядь на место. Разум метаморф, как и хозяин «Звездного».

— Ты знал? — встрял в разговор Кряж.

— Догадывался, — ответил командир.

— А нам почему не сказал? То Саньки выкидывают кренделя и крутят мне руки. Потом метаморфы какие-то. Щегол этот,— Кряж, не стесняясь, ткнул в сторону Майора указательным пальцем, — которому я с удовольствием маслину меж бровок закатаю. ДиЗи, ты чего молчишь?

ДиЗи пожал плечами, так и не найдя, что ответить на претензии Кряжа. В самом деле, что он мог сказать? Что все происходящее не укладывается в голове? Так тут, в Стиксе, мало чего понятного. И как относиться к молчанию Тоски по поводу загадочных метаморфоф, что сказать Санькам, которые оказались знакомы с Майором? Черт их знает. ДиЗи по привычке просто ждал, пока ему все объяснят. Или не объяснят. Он поднял стоявший напротив него стаканчик и, не раздумывая, выпил.

— В самом деле, Тоска. Что происходит? Я думал, что между нами нет секретов, а ты, оказывается, знаешь больше, чем мы, — Тычок указал на себя, затем на снайпера и ДиЗи.

— Ребятки! — Майор несколько раз похлопал в ладоши. — Тихо. Помните, что я говорил? Сначала про дело, затем уж и вопросы можно будет задать.

Хозяин «Звездного» сиял как начищенный самовар. Он был счастлив. Его скука определенно отступала, давая возможность насладиться произведенным эффектом странного явления — превращения метаморфа.

— Я тебе сейчас задам вопрос, — закивал головой Кряж. — Я тебе сейчас такой вопрос задам, что не унесешь.

Он не спеша устроил свою винтовку, облокотив ее на край стола, и потянул из ножен огромный тесак.

— Уймись, — тоном, не терпящим возражений, осадил Кряжа командир. — Не истери.

Кряж пыхтел как паровоз. Его нещадно била нервная дрожь, проступившая из-за непомерных усилий, которые снайперу пришлось приложить для того, чтобыне пустить в ход свое грозное оружие.

— Хрен с вами, — скорее выплюнул, чем сказал, Кряж. — Пропадите вы все пропадом.

Он уселся на свое место и, ни слова не говоря, пододвинул к себе стопки, стоявшие напротив Саньков. На близнецов снайпер старался не смотреть.

— К делу! — вновь напомнил Майор. — Я ищу человека. Молодого человека, если точнее быть.

— Давно ушел? — поинтересовался Тоска.

— Да, четыре месяца прошло. Напридумал себе бог знает что и сбежал. Молодо-зелено.

Тоска обрел вид делового человека и оборвал ненужную тираду Майора.

— К делу. Он сбежал потому, что сбежал. Напридумал мальчик себе что-нибудь, или ты его впроголодь держал и мучил — дело десятое. Я найду его.

— И приведешь в место, которое я тебе укажу.

— Нет.

— Что значит — нет? — искренне удивился Майор, отставляя в сторону бокал.

— Я знаю точно, что найду его. Живого или мертвого, но найду. И поговорю. Я вижу, что ты темнишь. Первое — ты не сказал, что это за человек. Второе — я не работорговец, и если он не захочет возвращаться к тебе, то силой я его тащить не стану. А ты уж со своими ребятками сам за ним сходишь. Место скрывать не стану.

Майор вновь вернулся к бокалу и, отпив изрядный глоток, с усмешкой сказал:

— Дурная логика и дурное чувство морали, не находишь? Если я такой тиран, и ты печешься о жизни этого человека, то просто не ходи за ним.

— Если я откажусь, то ни я, ни мои люди не покинем этого места. Не темни, Майор. Тут взрослые ребята. Я так думаю, что моего слова будет достаточно, и ты поверишь, что я, получив заказ, не сбегу. Не в моих правилах. Тем более, что я честно говорю, глядя тебе в глаза —если я пойму, что парень не желает возвращаться, то я посоветую ему сменить местонахождение. А тебе сообщу только то, где мы с ним встретились. Так что все честно. И перед тобой, и перед моей совестью. Так что это за человек?

Майор осмотрел всех присутствующих и, выдержав театральную паузу, ответил:

— Его зовут Чудо, или, как называет его отец — Продя. Он ксер, очень талантливый ксер. Скрывать не стану, он очень нужен «Звездному». И мне. И Разуму.

Разум вздрогнул услышав свое имя. Он повернул голову к Майору. Ладони, лежавшие на столе, сжались в кулаки.

— Верни мне его. Это ты виноват в том, что он ушел.

Глава 20

Время неумолимо летело вперед, не особо заботясь о том, упущено оно кем-либо, или нет. У времени свой путь, путь, не терпящий оглядок, глухой к уговорам. Время неудержимо.

За спорами, взаимными обвинениями и прочей ерундой люди и не заметили того, что день закончился. Скорее всего, это произошло из-за отсутствия окон. Если бы не Тоска, то собравшиеся так бы и продолжили выяснять отношения.

— Баста, карапузики, — вскинув руку над головой, привлекая к себе внимание, сказал командир наемников. — Майор, я все понимаю, и тебе хочется потрепать языком, но у моих людей скопилось ко мне несколько вопросов, и до выхода я хочу на них ответить.

Майор заметно скис, но возражать не стал.

— Вы можете остаться здесь, в моем кабинете. Если неудобно, то твои (он выделил это слово — твои) Саньки покажут, где находятся комнаты личного отдыха и досуга. Минус второй этаж ваш.

Он выразительно посмотрел на близнецов.

— Помните дорогу, сынки? Если ко мне вопросов нет, то я, с вашего позволения, покину вашу скучную компанию.

— Где мы? — ДиЗи сам удивился своей дерзости, но остановиться уже не мог. — Я имею ввиду…

— Я знаю, о чем ты спрашиваешь, — Майор еще больше заскучал. — На этот вопрос тебе ответит мой ученый друг. Я в этом понимаю столько же, сколько и ты. Одно скажу — это база внешников.

ДиЗи мысленно сплюнул себе под ноги. Внешники! Словно это что-то объясняет. Он перевел взгляд на всех остальных, и те, к его изумлению, вовсе не выглядели потерянными. Все понимали, где они находятся, и только ДиЗи сидел как белая ворона на белом мягком кресле.

— Слушай, Тоска, — уже поднявшись с места и пройдя несколько шагов в направлении выхода, обратился Майор к наемнику. — Ты не будешь против, если я попытаюсь уговорить твоего снайпера остаться со мной?

— Нет. Не буду. У нас каждый волен распорядиться своей жизнью так, как сочтет нужным.

— Уж больно он мне нравиться, — улыбнулся Майор. — Дерзкий, отважный…талантливый. Он же не новичок, я правильно понимаю?

— Я его знаю давно. И с его слов, до нашего знакомства он в Стиксе пару лет прожил.

— Допустим, что общее количество лет, проведенных в Стиксе — пять, — Майор уставился в потолок, что-то прокручивая в мыслях. — Он умудрился ужраться до свинотного состояния менее чем за час, словно новичок. Согласись, это талант. А мне таланты в команде нужны.

Он засмеялся в голос и, продолжая ржать как лошадь, вышел из кабинета.

ДиЗи поискал глазами Кряжа и обнаружил того сидящим на полу у бара. Голова его безвольно повисла, подбородок уткнулся в грудь. В расслабленных руках, лежащих на коленях вытянутых ног, покоится бутылка. Не просто бутылка, а одна из тех, что принесли для Майора. Видимо снайпер, не оставляя попыток вытянуть того на конфликт, дерзнул взять то, что брать было запрещено. Ой, не простой в тех бутылках напиток. ДиЗи не безосновательно полагал, что не прислонись Кряж к мягкой стене, то валяться ему как порванному, ненужному ботинку. А так, имея опору, он просто уснул в не самой удобной для отдыха позе.

— Хороший мальчик, — покивал головой Тоска, глядя на пьяного дебошира.

— Евсей, что происходит?— голос Тычка дрожал от напряжения. — Что весь этот балаган означает?

ДиЗи встрепенулся. Евсей? Это что, имя? Это настоящее имя Тоски? Судя по всему, так и есть. В Стиксе не принято обращаться к человеку по имени, это ДиЗи уяснил прочно и не находил причин не принимать такого расклада вещей. Он уже и сам привык к тому, что его зовут не так, как прежде. А тут Тычок, всегда положительный и правильный, нарушает негласный закон. Это подчеркивает всю неординарность и важность момента и ситуации, в которой они все оказались.

— Что именно, друже? — Тоска не отводил взгляда.

— Давай по порядку. Сядь на место, пожалуйста! — Тычок вдруг прикрикнул на поднимающегося со своего кресла Разума и тут же переключился на Саньков, которые встрепенулись, готовые защищать юродивого от любых нападок. — Вы тоже потухните, я вам не Кряж!

Разум опустился на кресло. ДиЗи готов был поклясться, что от сумасшедшего в этом человеке оставалось все меньше и меньше, словно само пребывание в «Звездном» действовало на него исцеляюще. Саньки так же покорно опустили головы, словно не Тычок, а сам Тоска обращался к ним. Это так же вызывало интерес. Будь на месте крестного Кряж, Саньки не стушевались бы и встали на защиту Разума. Что-то не так во всем этом, что-то не так.

— Не срывайся, будь любезен, на людях, —обратился к Тычку командир. — Твое непонимание не должно отражаться на них. Что ты хочешь узнать? Зачем я ввязался сам и вас привлек к этой авантюре со «Звездным»?

— Давай начнем хотя бы с этого.

— Что ж…давай.

Тоска медленно поднялся и подошел к спящему снайперу. Стянул с себя куртку и прикрыл начинавшего похрапывать Кряжа. Медленно, дабы не потревожить сон, Тоска вывернул из ослабевших рук друга бутылку с остатками содержимого и, вернувшись к столу, протянул ее заерзавшему на месте Разуму. Юродивый в этот момент очень походил на наркомана, который долгое время ожидал дозы, и вот, наконец, ее ему дали.

Тычок загрустил.

— Вместо того, чтобы ответить на один вопрос, ты умудряешься накинуть мне еще несколько, — он указал на бутылку. — Это не могло обождать?

— Нет, не могло. Я могу ответить только на вопросы, что связаны со мной. У тебя, да и у ДиЗи, я полагаю, немало вопросов, на которые может ответить только этот человек,— Тоска дернул подбородком в сторону Разума. — Ему это необходимо, иначе он так и останется наполовину сбрендившим чудаком в шляпе и плаще. К тому же, если я правильно все понимаю, тот парень, которого нам предстоит найти, не выйдет с нами на связь ни под каким предлогом, и есть только один рычаг — его отец. Кем Разум и является.

Тычок захохотал. Нервно и громко.

— Ты прости, но вся эта ахинея мне напоминает сериал мексиканский с наплывом неуклюжего копирования историй Агаты Кристи. Сын, отец… таинственный напиток. Джинна не хватает и говорящего кота. А если снять штаны с Саньков, то на их прыщавых задницах мы увидим одинаковые родимые пятна в форме Эйфелевой башни?

— Нет, — Тоска не поддержал шутливого тона Тычка. — Ты много видел синхронов в Стиксе? Я думаю, что нет. А скорее всего, так и вовсе ни одного. Никогда не задавался вопросом — почему?Однажды я услышал, еще до встречи с тобой, что где-то на западе, где много диких территорий, не обжитых полноценно, господствует некто, кого зовут Майором. По местечковым сказкам трудно судить о подлинности подобных баек, но я решил проверить. Благо времени у меня было полно. Интерес мой подстегивался рассказами о неких двух бойцах, — Тоска с теплотой во взгляде посмотрел на Саньков, — которые служили у того самого Майора, и если судить по трусливому шепоту рассказчиков, это были чуть ли не боги войны. Когда я встретил близнецов, то без труда отнес все эти истории к ним, и мне захотелось посмотреть на этот «Звездный». Я надеюсь, ты сам понимаешь, что в такие места просто так не попадают, и если бы я подошел к воротам и постучал, то в ответ бы мне прилетел не дружественный салют, а пуля в лоб. Пришлось идти на запад и накручивать репутацию, дабы пресловутый Майор обратил на меня внимание и сам пригласил меня к себе. Так и вышло. С этой частью замысла я справился, не без вашей, разумеется, помощи.

— Не находишь, что это низко?

— Что именно?

— В тихую использовать всех нас, чтобы удовлетворить свой личный интерес?

— Личный? — Тоска искренне удивился. — Ты плохо жил все это время? Тебе приходилось выкручиваться, выживать? Давай-ка вспомним, как протекала все это время твоя жизнь. Я же не ошибусь, если скажу, что ты не скучал? Не ошибусь, если стану утверждать, что тебе все было по душе? Ты не сидел затекшей задницей на обшарпанном стуле в очередной забегаловке, обыгрывая в карты местного простачка. А может, мне стоило оставить тебя гнить в яме, куда тебя бросили, как только вскрыли твой дар картежника? И все бы было честно и ровно. Помимо своего интереса я все это время преследовал еще одну цель — доставить своих братьев туда, где им все знакомо и привычно. За все время, что я знаю их,ни разу не залазил к ним в душу, чтобы расспросить, откуда они и кто они. Я молча вел их домой. Они молча следовали за мной, в благодарность спасая мою шкуру от многочисленных попыток эту самую шкуру попортить.

— Бред, — не унимался Тычок.

ДиЗи устал все это слушать. Он не понимал, к чему все эти разговоры. Что может объяснить ответ? Что может этот ответ поменять? ДиЗи расстроится, разуверится в этих людях и покинет их? Нет. Он останется, что бы ни случилось. Останется так же, как и Саньки, которые пришли домой, но не намерены в этом доме оставаться. Что-то подсказывало ковбою, что он прав. Но один вопрос его мучил, и он решился задать его.

— А что хотел сказать Майор, упомянув твои глаза?

— О, брат, ты затронул щепетильную тему. Уж не знаю, как и откуда Майор узнал о моем м-м-м… проклятье, что ли, но узнал. Ставим ему мысленно плюсик в графе "осведомленность". Было время, когда я, ваш покорный слуга, — Тоска чуть склонил голову, — чуть не сошел с ума. В один прекрасный момент моя голова взорвалась и принялась закидывать меня всяческим бредом. В глазах мелькали картинки, одна страшней другой. Одни и те же лица, одни и те же…

Тоска с трудом сдерживал свои эмоции, мысленно вернувшись к тем событиям своей жизни, о которых говорил. Он даже потянулся рукой к Разуму, и тот, не медля, протянул ему бутылку. Тоска отпил прямо из горлышка, слегка раскрутив содержимое, и вернул обратно Разуму.

— Знаешь, малыш, это как в кино. Я видел, как я, уже заматеревший, подхожу к каким-то дверям и не могу открыть их. Всегда меня нечто останавливало. То люди, стреляющие в меня и в тех, кто был со мной. То звери… мутанты. В общем, как объяснил мне знахарь, то, что приключилось с моей головой, не что иное, как дар Стикса. Я тогда посмеялся по этому поводу. Дар —это нечто полезное. А что полезного в том, что я видел? А видел я свою смерть. Всегда ужасную. И не только свою.

— Ты видел будущее? — спросил ДиЗи.

— Я так и думал, пока знахарь не разубедил меня. Будущее, малыш, не подвластно нашему разуму. Как можно увидеть то, чего еще нет? Я видел различные варианты того, что может случиться.Благодаря моему дару мозг перечислял мне различные вероятности событий и показывал то, что может каждую из них изменить. Это как в примере по математике. Добавь новую деталь к уже существующему условию, и ответ изменится. Скажу одно — мне не нравилось то, что я видел. И контролю это не поддавалось. Я мужественно пытался научиться включать и выключать свой дар, но все попытки заканчивались неудачей. Даже знахарь не имел понятия, как это контролировать. И тогда, отчаявшись и напившись, я выколол себе глаз. О, как я был счастлив. Все прекратилось, никаких видений. Но недолго я радовался! Ровно да тех пор, как проказник Стикс не вырастил в моей черепушке новый глаз. Несколько раз я проделывал те же манипуляции: алкоголь, нож, глаз. Потом устал и готов был уже пустить себе пулю в лоб. Именно в тот самый момент и пришло спасение.

Тоска осторожно прикоснулся к своей пиратской повязке.

— Знахарь отобрал у меня пистолет и вложил в свободную руку черную шелковую ленту. С тех пор я ее не снимаю.

—И? — ДиЗи чувствовал, что это еще не все, и поторопил командира.

— У тех дверей я только однажды выжил. Выжил только тогда, когда со мной было пять человек.

— Ого, — встрепенулся Тычок. — Так вот почему нас всегда шесть!

— Именно, — подтвердил Тоска.

— Так «Звездный» не основная твоя цель? Твоя цель те самые двери?

— Да, именно так. «Звездный» — просто интересное приключение и возможность вернуть Саньков домой. По-моему они этого заслуживают.

— Слушай,— не унимался Тычок. — А почему ты раньше не рассказывал про дверь и видения?

— Тут признаюсь — боялся, что вы примите это за бред и уйдете. А так, когда притерлись, прижились… может, за компанию и дойдете со мной до моего кошмара.

— А мой мальчик? — треснувшим голосом напомнил о себе Разум. — Что с моим мальчиком?

Тоска пожал плечами.

— Я уже согласился на эту работу. Так что будем искать. А теперь идите все в жопу, а я пойду рядом с Кряжем упаду и усну. И вам советую.

ДиЗи почесал затылок. Голова как бочка — пустая и бестолковая.

— Так Чудо твой сын? — обратился он к Разуму.

— Я думал, что это уже давно не секрет.

Разум не спеша налил в серебряный стаканчик содержимое бутылки. Порылся в кармане рубашки и извлек синего цвета маленькую капсулу. Капсула, крутанувшись в пальцах, отправилась в стакан.

— Завтра я стану прежним, — загадочно произнес юродивый и выпил. — Завтра.

Глава 21

Неспешная тихая беседа не могла заставить ДиЗи скинуть с себя оковы сна и открыть глаза. В течение нескольких минут он просто лежал, не особо вникая в суть беседы. По голосам понял, что все, кто оставался в комнате со вчерашнего дня, находятся за столом. Решающим козырем в игре против сна стал настойчивый аромат кофе. ДиЗи и не догадывался, насколько он соскучился по привычному в той, прошлой жизни, напитку.

Резко сев, одновременно открыв глаза, он устремил свой взор на стол, где расселись его друзья и Разум, заняв те же места, что и накануне. Посреди стола возвышался кофейник с причудливой крышкой. Именно он хранил внутри себя то, что, в конце концов, выдернуло ДиЗи из остатков дремы.

Натужно крякнув, скорее для привлечения внимания, чем из-за чего-то еще, ковбой подошел к столу, на ходу потирая кулаками глаза. Как в детстве, когда мама звала спуститься, и он, минуя ванную комнату, как есть, в пижаме и все еще немного сонный бежал на кухню, где его ждала огромная кружка какао и горячие вафли.

— Доброе утро, — с лицом, исполненным глубочайшего достоинства, приветствовал его Кряж.

Куда подевался тот вчерашний пьяница, который в бессознательном состоянии посвистывал носом? Теперь за столом восседал, по меньшей мере, граф какой-нибудь английской провинции, собравшийся, судя по походной одежде, на охоту. В руке маленькая фарфоровая чашка с кофе, аккуратно удерживаемая тремя пальцами за крохотную дужку. Мизинец, отставленный по всем правилам в сторону, прямой и напряженный, едва заметно трясся.

— Мусье желает кофий? — вернулся снайпер к своей дурашливой манере общения.

Не дожидаясь ответа, он приподнялся и, взяв кофейник, наполнил еще одну чашку напитком для ДиЗи.

Первый глоток — самый важный. Это ковбой понял для себя еще там, вне Стикса. Если он заходит, то и день пройдет удачно. Этот, как говорится, зашел. Сразу. Обжигающая ароматная жидкость ворвалась в организм, согрела изнутри, наполнила своим вкусом не только желудок, но и мысли, которые завертелись в голове более энергично. Дню быть если и не великолепным, то наверняка сносным. Вот если бы первый глоток оказался пресным…

— Так вы утверждаете, мон шер, что это не моя вина? — обслужив ДиЗи, Кряж вернулся к прерванной пробуждением ковбоя беседе.

— Не совсем, — почесывая переносицу, ответил Разум.

ДиЗи все еще не привык к его новому обличию.

— Это было то, что скрывается глубоко в вас, молодой человек. Понимаете… как бы это проще сказать…

— Не стоит, не такой уж я и придурок.

— Майор обладает такой особенностью — сеять раздор. То, что вы, будучи человеком сильным и волевым, прячете внутри себя, чему не даете выйти наружу, он с легкостью извлекает и делает общедоступным. Согласитесь — вы бы не отказались от такого дара. Это позволяет манипулировать людьми. Если в человеке есть хоть капелька сомнений, то он способен из этой капли сотворить океан. Только железная, непробиваемая воля вашего командира спасла нас всех вчера от безобразной возни в рукопашной. Безусловно, к воле Тоски стоит приложить еще и то, что ваши сомнения заметно уступают доверию к нему.

— Так я вчера высказал то, что сидит глубоко во мне? — Кряж чуть не поперхнулся очередным глотком.

— Можно и так сказать, — согласился Разум.

Из этого отрывка диалога ДиЗи понял, что Кряж прекрасно помнит вчерашние события и, судя по живому интересу к беседе, ему было неловко за свое поведение. Тычок так же внимательно прислушивался ко всему сказанному и делал свои выводы. Впрочем, делиться своими мыслями он не спешил.

Повисшую в воздухе тишину нарушил Тоска.

—Что тебя связывает с этим человеком? И как ты оказался вдали от «Звездного» в том состоянии, в каком мы тебя увидели впервые?

Разум медленно кивнул, давая понять, что услышал вопрос и просит чуть обождать с ответом. Он ненадолго задумался и даже прикрыл глаза. Так же молча он поднял руки к лицу и спрятал его в ладонях. Сквозь пальцы с шумом пробивалось дыхание, делая его похожим на Дарта Вейдера.

«Звездные войны, черт возьми!»— ДиЗи встряхнул головой, отгоняя наваждение.

— Я знаю Майора уже давно. Когда он предложил мне отправиться на запад вместе с ним, то я недолго думал. Ни его, ни меня ничего не держало там, откуда мы пришли. Но мы не просто пошли, у нас была цель.

Разум вновь окунулся в воспоминания. Никто его не торопил, не подгонял.

ДиЗи, оглядывая друзей, вдруг осознал, что ему единственному было все равно. Ковбой не проявлял никакого интереса к этой истории. Ему было безразлично, как жили Разум с Майором до того момента, как сам ДиЗи их узнал. Более того, ему было абсолютно безразлично, как они будут жить дальше. Его стала раздражать эта история сразу, как только началась. Не хватает только сентиментальных соплей, оправдывающих поведение Майора. А может, им всем рассказать, что чувствует он сам? Может, им будет интересен тот факт, что ДиЗи по несколько раз в день возвращается назад, в прошлое, и не может себе простить того, что оставил беднягу Эда подыхать от спорового голодания? Как оправдать то, что он не смог удержать Барти, отпустил его за тот проклятый угол бункера, прямиком навстречу своей смерти?

ДиЗи закипал с каждой секундой все больше и больше. В голове пульсировала одна мысль — скажи, скажи им всем все, что думаешь! Ковбой с трудом взял себя в руки, не пуская слова наружу. Вдруг он вспомнил то, о чем говорил Разум: —"Майор обладает такой особенностью — сеять раздор».

— Может, он сам расскажет нам ту часть истории, которая затрагивает непосредственно его самого? — как ни в чем не бывало, предложил ДиЗи, оглядывая всех за столом.

Громко смеясь, в дверном проеме показался хозяин «Звездного». Он погрозил пальцем ДиЗи, делая при этом «страшное» лицо.

—Верткий тип, мне это нравится, — вместо приветствия сказал Майор. — Разум, милый друг мой! Что же ты? В самом деле, собрался раскрыть все наши секреты? Не годится. Я решительно против такого поворота. Во всяком случае, не здесь и не сейчас. У вас еще будет время.

Он решительно направился во главу стола и опустился в то самое кресло, которое занимал вчера.

— Я вижу, кофе вам подали! А мне, представьте — нет. Я привык с людьми, в общей столовой… да. По-солдатски, знаете? Так сказать, под одной шинелью.

— А кабинет этот вроде недоразумения? — подколол Кряж.

— Я думал сделать из него библиотеку, — ничуть не смутился Майор. — Не вышло. Мои люди любят запах пороха больше, чем бумажные приключения.

— Ага, — поджал губу снайпер. — Прямо рвутся вперед! Такое рвение, что приходится наемников звать. Понимаю.

— Рвутся, — вновь не замечая иронии в словах Кряжа, продолжил Майор. — Да только я не отпускаю. Каждый человек на вес золота. И если условного золота у меня полно, то людей хороших брать неоткуда. А вы наемники, вас не жалко, в случае чего.

Такая откровенность способна смутить любого, только не Кряжа.

— А не смущает тот факт, что наемники не смотрят тебе в рот с благоговением? Да еще и нахрен послать могут?

Кряж как можно более незаметно скосил глаза на Саньков. Те с невозмутимым видом продолжали рассматривать свои руки, спокойно лежащие на столе.

— Послать-то могут, но коль я захочу, то они сами туда и отправятся. Проверить хочешь?

Майор подмигнул Кряжу.

— Давайте к делу, — Тоска прихлопнул по столу. — Надоело уже, в самом деле. Письками еще мериться возьмитесь. Устал уже от вашего трепа. Нам кое-что понадобится в походе.

Майор перестал улыбаться.

—Возьмете все, что нужно, у Иваныча, вы его видели уже. Чего не найдете, обратитесь к моему умному другу, — он указал на Разума и, переведя взгляд на Кряжа, добавил: — Ты с этого момента мой личный враг. Просто знай — я тебя убью.

Майор встал и, ни с кем не прощаясь, вышел из кабинета. Больше его никто не видел, вплоть до самого отхода из «Звездного».

— Доигрался хрен на скрипке? — Тоска не скрывал своего раздражения, глядя на снайпера.

— Это мы еще посмотрим, — ответил Кряж. — Где тут пряники раздают?

Разум поднялся со своего места и жестом пригласил всех последовать его примеру:

— Пойдемте, я все покажу.

*****

—Нам необходимо спуститься на минус второй этаж, там у нас склад оружия, если я все правильно помню, — Разум твердой походкой, с высоко поднятым вверх подбородком направлялся к кабине лифта. — Прошу вас не отставать, у меня много дел, да и в вашем задании промедление нетерпимо.

ДиЗи каким-то непонятным образом оказался прямо за ним и теперь не безосновательно переживал за свои пятки, так как все остальные не намерены были отставать, а Кряж так и норовил задеть ногу ковбоя.

Загрузившись в просторную кабину лифта, помолчали и, как только распахнулись двери, шагнули за провожатым. Разум, ни секунды не сомневаясь, пошел вдоль стены, миновав несколько кабин, остановился около очередной.

— Прошу, прошу, — поторопил он, и как только все собрались, нажал на единственную кнопку. Лифт слегка дрогнул, и уже через полминуты друзья выходили в ярко освещенный узкий коридор. Стены до половины раскрашены в синий цвет, верхняя часть, как и потолок — в белый. Звука шагов слышно не было, под ботинками ходоков пружинило прорезиненное покрытие, которое и гасило любые звуки.

Пройдя по коридору несколько десятков шагов, Разум остановился перед желтой дверью и, не постучав, толкнул ее внутрь.

— Иваныч! — крикнул он в открывшийся проем и добавил, не дожидаясь ответа: — Оружейка!

Не задерживаясь более на месте, он призывно махнул рукой и направился дальше.

— Ниче се, изменения в человеке, — присвистнул Кряж. — Вчера еще слюни по бороде размазывал, а сегодня нате вам — шишка.

—Что есть, то есть, — согласился со снайпером Тычок. — Ты смотришь?

— Да, — уже без дурковатости в голосе ответил Кряж. — Людей-то тут с гулькин нос, если не меньше.

ДиЗи был согласен со снайпером. Кроме вчерашних бойцов и самого Майора он больше никого не видел. За весь тот путь, что они преодолели из кабинета на минус второй этаж, им на глаза никто не попадался. Странно. Судя по размерам куполов — в «Звездном» могли комфортно уместиться несколько «Полярисов». Без труда. Может, остальные в рейдах? Или прячутся? Ага, прячутся, как же! Пришел грозный ДиЗи и всех испугал.

— Где люди-то? — решил разузнать ковбой. — Или это какая-то тайна?

Разум остановился и вопросительно посмотрел на ДиЗи.

— Это вы мне, молодой человек?

— Да, кому же еще? Ты тут местный.

Разум забавно подбоченился и принялся постукивать носком ботинка, словно заяц по пеньку.

— Я думаю, что не будет ничего страшного в том, что я вам кое-что расскажу. На территории «Звездного» постоянно проживают, во всяком случае, так было в тот момент, когда я его покидал, шесть десятков человек. Сорок из них — бойцы. Остальные: Майор, ваш покорный слуга и технический персонал. В разное время, в зависимости от задач, стоящих перед нами, население могло увеличиваться до нескольких сотен. Все это наемники, рейдеры и прочие, и прочие… Как те, что везли нас с вами из «Поляриса». Я думаю, что потерь не было бы вовсе, если бы нас сопровождали не наемники, а бойцы Майора. Они бы и разведку произвели, и почву подготовили. Ну, как там у вас, настоящих Стиксовцев делается?

— Как ты сказал? — хохотнул Тычок. — Стиксовцы? Забавно.

— Не суть, — отмахнулся Разум.

— Именно, — подхватил ДиЗи. — А почему столь грозный начальник, как Майор, не облепится гражданским населением? Не прокормит, или ему попросту дела нет ни до кого?

Разум помрачнел.

— На такие вопросы должен отвечать тот, кому они адресованы. Вы не находите?

— Вероятно, — ДиЗи не намерен был отступать и спросил еще: — А это действительно не люди построили? — он развел руками с ладонями, обращенными в потолок.

— Почему же? Люди. Только не совсем обычные в нашем понимании.

— Живодеры, — презрительно сплюнул Кряж. — Я тебе потом расскажу, малыш. Если захочешь.

Их интересную беседу прервал запыхавшийся Иваныч, тот человек, который вчера чуть было не пострадал от Тоски.

— Рад приветствовать вас вновь! — вытянулся он в струну, как только приблизился к Разуму.

— Не кричи, — скривил тот губы. — Открывай.

ДиЗи был очень удивлен, когда Иваныч просто толкнул дверь. Та открылась, впуская визитеров. Вот так, запросто, они попали в оружейную комнату, которую, по мнению ДиЗи, следовало бы запирать сложнее и охранять надежнее. А тут даже обычного замка нет. Зачем тогда они ждали Иваныча, если можно было самим дверь толкнуть?

—Мама дорогая! — воскликнул Кряж, который, не стесняясь, отодвинул с пути Иваныча и первым шагнул внутрь. — Да тут на третью мировую хватит, слишь, Тоска?

ДиЗи в первую минуту не мог прийти в себя от обилия разномастного арсенала. На стенах просторного помещения с невысоким потолком расположилось оружие. Стоя прикладами на полках с устремленными вверх стволами красовались винтовки. В уютных «гнездах» ждали своего часа матовые пистолеты, внешний вид которых приводил в замешательство. ДиЗи мог с точностью на сто процентов утверждать, что не знает, как называется большинство из них. Некоторые «пукалки», как, пройдя мимо них и махнув рукой, назвал пистолеты Кряж, способны были до смерти испугать только своим грозным видом, а длинна ствола нескольких экземпляров мало чем уступала тому же калашу. Снайпер, ведомый шкурным интересом, пробежал вдоль всей экспозиции, миновав все предложенное и остановившись лишь у дальней торцовой стены, на которой покоились снайперские винтовки.

Тычок вовсе не заинтересовался оружием и тут же направился к узкому длинному столу, стоявшему посреди комнаты. На нем безобразной кучей лежали средства защиты: бронежилеты, всяческие наколенники и налокотники, ботинки, разгрузки и прочее. Груда эта на фоне аккуратно расставленного и развешенного по стенам оружия выглядела, мягко говоря, нелепо. Подцепив пальцем жилетку с десятком кармашков, Тычок развернулся к Иванычу:

— Мне нырнуть в это безобразие, или где-то есть место, где все более-менее в порядке разложено?

—Есть такое место, но для вас оно не предназначено. Берите из того, что предложено.

—А если я плюну сейчас и уйду? Может, ты вместо меня пойдешь работу делать? — Тычок опустил руку, и жилетка, соскользнув, вернулась на свое прежнее место.

—Уходите, — пожал плечами завхоз. — Я человек маленький. Сказали —оружейка, я и даю из оружейки.

— Все, хватит! — прервал начавшуюся перебранку Разум. — Выбирайте оружие, а все остальное, по надобности, я предоставлю вам сам.

— У меня все есть, — мрачным голосом сказал Тычок. — Патроны где?

Иваныч молча подошел к крестному ДиЗи и поманил за собой, увлекая того в направлении Кряжа. Там, у дальней стены, под снайперскими винтовками стоял низкий, по пояс, стеллаж, на котором ДиЗи рассмотрел пачки патронов.

— Если не найдете то, что требуется, просто скажите мне, я принесу, — не глядя на Тычка, отрапортовал Иваныч и отошел от капризного наемника.

— Парни, ускоряемся! — Тоска дал понять, что пора прекращать подколки местного населения и как можно быстрее покинуть гостеприимных хозяев. — Кряж, что застыл? Нашел что-то интереснее своей «рогатули»?

— Хрен там, — тяжко вздохнул снайпер. — Слушай, Иваныч! А может, произойдет чудо, и ты скажешь мне, что в вашей пещере Алладина есть «сумрак»?

— Что? — округлил глаза завхоз. — Что это?

— Винтовка, братец, винтовка. И по моему скромному мнению — самая лучшая в мире. Или в мирах. Четыре кэмэ на прицельный выстрел…мечта. Хана всей элите, а я в позолоченных доспехах. Жемчуг жменями и продажная любовь, — Кряж мечтательно закатил глаза.

—Нет у меня никаких приведений, — буркнул Иваныч. — Возьми любую другую «плетку», на свой вкус.

— На мой вкус меня моя устраивает, — отмахнулся Кряж. — Не плюй в мечту. Сколько ползаю по Стиксу — нигде «сумрак» не найду. Тьфу.

Снайпер отошел от винтовок, присоединяясь к уже готовым выдвигаться в путь Тоске и Тычку. Только ДиЗи никак не мог определиться с выбором. Он прошел вдоль висящих на стенах автоматов и, чем дальше продвигался, тем больше уверялся в том, что удобнее и надежнее калаша ему ничего не найти. Тут были «машинки» и мощнее, но ликбез, проведенный Кряжем еще в «Полярисе», убедил ДиЗи в незаменимости надежного русского «друга».

Взгляд его зацепился за нечто лежащее в общей груде на столе. Повинуясь внезапному импульсу, ДиЗи подошел и, ухватив кожаный уголок, потянул на себя. Осмотрев свою находку, он тут же пришел к выводу, что оставит ее у себя, как бы Кряж над ним не подтрунивал. Ковбой держал в руках великолепной работы ремень с тяжелой пряжкой в виде черепа, не выглядевшего, впрочем, вычурно. Две открытые кобуры сиротливо пустовали, и ДиЗи подошел к стене с пистолетами и револьверами.

— Ну, и пусть, — прошептал ковбой, снимая со стены два «миротворца».

Такими же обладал и Тоска, который, заметив смущение ДиЗи, подбодрил того:

— Хороший выбор, малыш. Куда денешь своего «питона»?

—Оставлю тут.

ДиЗи было жаль оставлять свой револьвер, но он понимал, что от лишнего груза необходимо отказаться. Мысленно поблагодарив «питон» за верную службу, он водрузил его на свободное место на стене.

—Все? — нетерпеливо спросил Иваныч, явно намекая на свою занятость и необходимость уйти.

—К тебе вопросов не имеем, — ответил Тоска. — ДиЗи, патроны взял, да? Хорошо. Уходим.

Гомонящей толпой наемники в сопровождении Разума двинулись обратно к лифтам.

— Мне еще кое-что нужно, — придержав Разума за локоть, замедляя шаг, сказал Тоска.

— Да?

—Горох. Одному из нас не помешало бы слегка прокачаться.

— Без проблем, — спокойно ответил Разум. — Это как раз таки по моей части. Если это для ДиЗи, то у меня для него есть еще один, извините за сленг, подгон.

Тоска присвистнул.

— Отчего же?

— Он единственный, кто отнесся ко мне как к человеку, когда я еще… не совсем вернулся в этот мир. Все остальные жалели, а он пытался понять. Ну, и вы, разумеется. Только вам мой подарок, да и подарки кого бы то ни было, не нужны.

Тоска утвердительно кивнул.

— Мы уйдем одни? — сверлил он глазом Разума. — Только не темни, тебе не идет.

—Нет, — решился ответить бывший юродивый. — До определенного места вас доведут наши люди. Не наемники, — вскинул он руки, дабы предупредить ответом возможный вопрос. — Пойдут бойцы.

— Мы в защите не нуждаемся.

— Да, вы в защите не нуждаетесь. А вот защитить от ваших возможных действий, случайных, спешу заметить, действий, кое-кого необходимо. До поры до времени.

— Темнилы вы. Что ты, что Майор.

— Возможно.

— Лучше бы вы просчитали возможности иные. Против кого можно темнить, а против кого опасно.

Саньки отделились от друзей и остановились, поджидая Тоску и его собеседника.

— Да идите вы, что встали? Ничего я с ним не сделаю, — усмехнулся Тоска такому явному проявлению заботы близнецов по отношению к Разуму.

— Не злись, — попросил Разум. — Просто у них есть совесть. Вернее, у него.

Глава 22

После посещения оружейки вся дружная компания покинула купол, но лишь для того, чтобы отправиться к следующему, в котором, по словам Разума, расположилась его вотчина. Это сооружение загадочных внешников значительно отличалось размером от предыдущего. Заходя внутрь, ДиЗи отметил, что тут, в отличие от Майорских хором, лифты отсутствуют и пространство разделено перегородками, разграничивающими помещение на многочисленные комнатки. Пройдя по сложному лабиринту коридоров, они оказались в лаборатории, напоминающей своим антуражем логово киношного гения-злодея. Непонятные, странные агрегаты на столах, колбы и склянки, наполненные жидкостями разных ядовитых цветов. Ворохи бумаг, исписанные мелким почерком, словно листья в осеннем парке, шуршали под ногами. Женской руки здесь явно не хватало. Вся уборка в этом помещении (если таковая и проводилась) сводилась к банальному сдвиганию хлама в ближайший угол. Единственным местом, выделяющимся чистотой и порядком, являлся тяжелый стол, стоявший у дальней от входа стены. Аккуратные стопки бумаг занимали отведенные для них места, пишущие принадлежности в органайзере, у самого края развернутый к центру стола светильник.

— А это, ит из, комната бойс, — Кряж одной рукой обвел помещение, другой прихватил ДиЗи за локоть. — Тебе говорю, что б вопросов не возникало.

— Иди ты, не может быть… —ДиЗи, состроив удивленную мину, подхватил игру снайпера.

Разум широким шагом пересек кабинет, ловко перепрыгивая особенно высокие кучи хлама и огибая многочисленные препятствия.

— ДиЗи! — позвал он. — Подойдите ко мне. Только не сломайте ничего, я вас прошу.

Пока ковбой преодолевал всяческие помехи, Разум, отвернувшись ото всех, копошился в странном ящике, производя столько шума, что его можно было сравнить со слоном в посудной лавке. Шепча проклятья, он что-то смешивал в колбе, часто поглядывая через нее на свет.

— Готово! — развернулся он в тот момент, когда ДиЗи, благополучно миновав все препоны и чудом не сломав себе ноги, подошел к хозяину лаборатории.— Вам необходимо это выпить. А я тем временем покину вас ненадолго и вернусь.

Разум тем же маршрутом направился к выходу и вскоре исчез. ДиЗи, как школьник на уроке химии,с колбой в руке развернулся к друзьям. В глазах его застыл немой вопрос:«Кто-нибудь знает, что мне с этим делать?»

— Пей, — подсказал Тоска. — Читать сейчас тебя научим.

— В смысле? — не понял ДиЗи, недоверчиво переводя взгляд с колбы на командира.

— Это суп гороховый, — успокоил крестника Тычок.— Мы же тебе говорили про него.

ДиЗи не мог сказать, что его все эти слова успокоили, но все-таки, резко выдохнув, выпил содержимое. Легкая эйфория накрыла сознание. На мгновение ДиЗи испугался, что его банально опоили наркотиком, но тут же отбросил эту мысль. Зачем, спрашивается, это кому-то надо? Цель? Ноги и кисти рук слегка покалывало, в голове шумело. Через минуту он уже вернулся к нормальному состоянию и не смог бы утверждать, что как-то изменился. На первый взгляд он был точно таким же, как и до зелья.

— И что? — спросил он у друзей. — Я изменился?

— Ты все еще уродлив, если ты про это, — отозвался Кряж. — И голова не светится.

ДиЗи уже собрался ответить на очередную колкость снайпера, но в это время дверь распахнулась. Вернулся Разум. В руках он сжимал сверток и, никого не замечая, прямиком направился в сторону ковбоя.

— Это вам, молодой человек, — Разум нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Ну же, посмотрите!

Ковбой с опаской принялся за распаковку свертка. Для чего требовалось так заморачиваться? Неужели нельзя было просто отдать?

— Что это? — справившись с упаковкой и бросив плотную оберточную бумагу под ноги, спросил ДиЗи ученого. — Зачем мне это старье?

В руках ковбоя оказались плащ и шляпа, те самые, в которые был облачен Разум с момента их первой встречи в «Полярисе», вплоть до прибытия в «Звездный».

— Все, теперь все девки твои, — удовлетворенно крякнув, заметил Кряж. — Ван Хельсинг собственной персоной.

— Не обращайте внимания, молодой человек, на шуточки вашего товарища, — ровным и спокойным голосом сказал Разум. — Надевайте, не мешкайте.

ДиЗи не нашелся с ответом и, решив не спорить, примерил предложенную одежду.

Плащ, или скорее кожаное пальто, напоминающее покроем своим и стилем одежду героя из фильма про альтернативную реальность, приятно облегал плечи. Создавалось впечатление, что он был сшит по мерке, снятой с ДиЗи, хотя как помнил сам ковбой, этот же плащ так же здорово сидел и на плечах Разума, а они с ковбоем были и роста разного, и телосложением не походили друг на друга. Странно. Шляпа легла на макушку не менее превосходно.

— Ты предлагаешь мне в этом разгуливать по Стиксу? Спасибо, но я бы предпочел бронежилет.

— Я же путешествовал в нем, — резонно заметил Разум. — И, как видишь,цел и невредим. А мне приходилось встречаться не только с людьми. Давай я тебе кое-что покажу.

Он протянул руку к поясу ДиЗи, и тот не успел отступить. Один из его кольтов перекочевал в ладонь Разума, и тот, взведя курок, направил дуло в живот ковбоя.

— Э-э-э! — только и успел промычать ДиЗи, прежде чем Разум надавил на скобу.

Сухой звук выстрела смешался с глухими, словно из-за стены, возгласами стоявших у входа Тоски и остальных. Пуля врезалась в область живота ковбоя и, оторвав того от земли, швырнула спиной на какой-то столик. Тонкие ножки не выдержали такого натиска и подломились. Многочисленные, беспорядочно разбросанные на его поверхности предметы посыпались на пол. Не успев приземлиться, ДиЗи тут же вскочил на ноги, выдергивая из кобуры второй «миротворец». Мысли диким табуном неслись мимо сознания, путались и обгоняли друг друга, внося еще большую сумятицу в попытке осознать, что происходит.

Ствол кольта смотрел в лоб Разума. По бокам прицельной мушки лукаво блестели глаза ученого, и страха в них не было. Пространство между ковбоем и его несостоявшимся убийцей подернулось рябью, и ДиЗи рефлекторно потер глаза большим и указательным пальцами левой руки. Показалось? Нет. Он вспомнил, как благодаря Разуму он, да и все остальные наемники остались в живых по дороге в «Звездный». По словам Тоски это было дело именно его рук. Силовое поле, похожее на купол, который мог сотворить Тычок, оградило их всех тогда, в «буханке» от осколков и взрывной волны, а теперь ограждает Разума от ответной пули.

ДиЗи скосил глаза в сторону друзей, где Саньки откровенно ржали, словно два жеребца, а Кряж матерился, опуская вскинутую к плечу снайперку. Тычок крутил пальцем у виска, закидывая за спину калаш. Тоска со скучающим выражением лица рассматривал убранство кабинета. По его мнению в комнате ничего интересного не происходило. Да, этого человека трудно удивить.

— Ты чего, с ума опять сошел? Или это твое нормальное состояние? — ДиЗи слегка колотило от хлынувшего в кровь адреналина.

— Не благодарите меня за подарок, — Разум развел руками и шагнул навстречу ковбою. — Прошу прощения за такую демонстрацию. Это жестоко с моей стороны, но так гораздо быстрее показать его возможности, чем предаваться долгим и нудным разъяснениям. Согласны?

ДиЗи посмотрел на свой живот и расстегнул плащ. В разрез своим ожиданиям он, задрав рубаху, не обнаружил под ней ранения или даже синяка, который бесспорно остался бы после подобного испытания, будь на нем обычный бронежилет. И это в лучшем случае. В реальности и с такого расстояния выпущенная из кольта пуля пробила бы броник как фанеру. Не доверяя своим глазам, ковбой подверг тактильному изучению живот и убедился в отсутствии гематом и переломов ребер. Странно. На плаще также не заметно никаких повреждений.

— Чудеса враждебной техники,— присвистнув, сказал Кряж. — А еще есть?

— Нет, этот был в единственном экземпляре.

— Не жаль с таким чудом расставаться? — подойдя к ученому и ковбою, поинтересовался Тоска. Пощупал ткань и, хмыкнув, посмотрел на Разума. — Я так понимаю, что этот халатик подгоняется под любой размер.

— Да, именно так. Наденьте его вы на свои широкие плечи, и он так же великолепно будет сидеть на них, как и на плечах ДиЗи.

— Что за материал?

— Не знаю, — честно ответил Разум. — Мне так и не удалось вскрыть его, а рентгена у меня нет. Кстати, может, возьметесь доставить его мне? Плачу любую разумную цену.

— Э, нет! — вклинился Кряж.— Мы медпоставками не занимаемся, лицензии нет. Вот если самолет там, или жевательная резинка — то запросто!

— ДиЗи, — игнорируя сатирический выпад снайпера, Разум вновь обратился к ковбою. — Я с легким сердцем расстаюсь с этой вещью и не в праве от вас требовать чего-либо взамен. Мы в расчете. Но у меня есть к вам просьба.

— Я слушаю.

— Отнеситесь к поискам Проди с максимальным старанием. Верните его домой.

— Обещаю, — ДиЗи приложил ладонь к сердцу.

— А если он откажется идти с нами? — Тоска снял с языка ДиЗи вопрос, который он сам только что хотел задать ученому.

— Тогда покажите ему это.

Разум отошел, но вскоре вернулся, держа в руках небольшой ежедневник с синей обложкой. Открыв его на последней странице, он написал несколько строк красивой перьевой ручкой и протянул блокнот ДиЗи. Чуть помешкав, решая что-то в уме, следом за ежедневником отдал ковбою и ручку.

— Покажите ему две эти вещи. И тетрадь, и ручка подтвердят любые ваши слова. Действуйте на свое усмотрение, но не обманывайте его, ни в коем случае. Удачи. Вам пора выдвигаться.

*****

— Ох, ничего себе, какой ты красивый, когда чистый! — Кряж откровенно смеялся, указывая друзьям на знакомое лицо, торчавшее из люка БТРа.

— Идите вы все! — не найдя, что сказать, отмахнулся водитель и исчез в железной утробе броневика.

— На броню! — скомандовал Тоска и первым вскочил на серо-зеленый корпус, показывая пример остальным.

Тычок неспеша отпил из пополненной в «Звездном» фляги и передал ее ДиЗи.

— Граппа? — спросил тот. — У меня своя есть, спасибо.

Тычок удовлетворительно кивнул и направился вслед за командиром.

Саньки молча запрыгнули на БТР, устраиваясь в «хвосте», и посмотрели на купол, занимаемый Разумом, с некой тихой грустью.

— Что? — подсев к близнецам, поинтересовался ДиЗи, устраивая фалды своего нового плаща между колен.

— Мы не вернемся сюда. Грустно, — ответил один из них, а второй, ставя точку, щелкнул пальцами.

— Жалеешь?

— Нет, не имеет смысла. Мне этого не изменить.

ДиЗи чуть помолчал и решился задать вопрос, который терзал его с самого начала знакомства с Саньками.

— Как так вышло?

Ковбой нутром чуял, что никаких дополнений не потребуется, и Саньки поймут, что именно он хочет спросить. Но они молчали. Или слова подыскивали, или просто не желали ничего рассказывать.

— Ну, мы едем или вы пешком пойдете? — теряя терпение, выглянул из люка водитель.

— Цыть, титька тараканья! — Кряж не удержался и вновь щелкнул парня по носу.

— У меня дежавю, или ты опять за старое? — Тоска едва сдерживал смех. — Что, еще одна шоколадка есть? Доведешь парня до диатеза.

— Твоих ждем, раззява. Можешь без них нас везти, только учти, что возвращаться тебе в одиночку предстоит. Поехали!

Тычок не настроен был на шутки и очень доходчиво объяснил водителю причину заминки. Наемники ждали группу сопровождения, и от их желания на данный момент ничего не зависело. Они даже с территории «Звездного» не смогли бы выбраться самостоятельно, потому что не знали, как открываются ворота. Даже догадок не было.

В отличие от вчерашнего дня, когда чумазый водитель заявлял, что въезд на технике запрещен, сегодня, выйдя от Разума, наемники увидели у ворот броневик. Для них сделали исключение. Оставалось только дождаться местный спецназ и, полагаясь на порядочность Майора, отправиться на поиски загадочного ксера с не менее загадочным именем Продя.

— Так бы сразу и сказали. Чего обзываетесь? — водитель надул губы и скрылся внутри БТРа.

Из открытого люка послышались приглушенные ругательства и звон металла. Парень наверняка саданул в сердцах чем-то металлическим по борту своего «коня». Естественное желания человека, встретившего силу, против которой самому не управиться. Остается только вымещать злобу на безмолвных предметах.

— Он спас нас… меня, — ДиЗи вздрогнул, услышав голос Санька.

— Кто, Разум?

— Да. Это случилось, когда мы впервые открыли купол.

ДиЗи краем глаза заметил, как все остальные насторожились и внимательно слушают рассказ Санька. Видимо они, как и ДиЗи, услышат эту историю впервые. Даже Тоска не стал скрывать своего интереса и пододвинулся ближе.

— Тогда и птицы выше летали, и Майор еще человеком был, а не мразью, — горькая усмешка синхронно искривила лица близнецов. — Нас в то время мало было, человек пятнадцать, не помню точно. Майор таскал нас за собой по всей «мозаике» и пел о том, как удивителен и многогранен его мир, его родина. Он, как и Разум, местный, родился тут, в Стиксе. Точно сказать не берусь, был ли Майор с Разумом с одного поселения, но что-то подсказывает, что да. Они очень хорошо друг друга знают. И воспоминаний у них общих многим больше, чем у меня своих собственных. Не суть. Болтались мы по Стиксу довольно долго, не возьмусь точно сказать размер исследованной нами территории, но скажу одно — довелось такого насмотреться, что многие, увидав даже половину из всего, с ума посходили бы… да.

Майор все вынюхивал что-то. Сколько гороха извели на подкуп, даже жемчуг, добытый ценой превышающей все, что только можно…Иногда за несколько невнятных намеков от очередного барыги или хитроватого коменданта стаба приходилось отдавать все. Но мы верили ему и молча шли дальше, устраняя на пути всех, кто мог, по мнению Майора, так или иначе нам помешать. Знаете, чем он нас всех подкупил? Все просто — у него была идея. Мечта, если хотите, и он заразил ею всех нас. Мы слепо ему доверяли. И шли.

Где-то ему удалось купить инфу о кочевниках. Я помню, с какими глазами и восторгом он рассказывал об этих людях Разуму, а тот лишь пожимал плечами и все переспрашивал Майора, уверен ли он, что это именно то, что мы так долго искали. Майор убедил его и всех остальных в том, что это и есть конец наших мытарств, и мы, наконец, обретем дом.

Я не понимал тогда, да и сейчас не вполне понимаю, как кочевники могли нам дать хоть что-то, не имея ничего. Не суть.

Мы пришли сюда. Я не говорю про «Звездный», я говорю про землю, которая окружает его. На тот момент тут никто не жил, кроме тех самых кочевников. Кластеры грузились, но как мне потом объяснял Разум, процент иммунных здесь микроскопический, и выжившие очень быстро погибали. Кочевники иногда успевали спасти несчастного, но в большинстве случаев…Это был рай для руберов и скребберов. Элитники жили на этой земле как в заповеднике. Когда мы нашли «Звездный» и укрепились на этом клочке Стикса, Майор развернул целую программу по заселению свободных стабильных кластеров. Мы бегали по всему Стиксу с письмами, как почтовые голуби, и относили их адресатам. «Звездный» постепенно окружал себя жилыми стабами, во главе которых сидели люди, смотрящие в рот Майору. Потом появились муры. Этих, как мне кажется, нам подкинули внешники. Не знаю, почему они оставили «Звездный», но внешники прекрасно себя чувствуют в другом месте и бизнес свой мутят на ура, при помощи муров, конечно.

— Мне кажется, или ты свернул не в ту сторону? — Кряж спросил так, словно боялся спугнуть откровения Саньков.

— Да, извини.Мы не сразу раскрыли секрет «Звездного». Это я себе льщу, конечно. Мы и не пытались даже его раскрыть. Всем этим занимался Разум. Когда мы пришли сюда, ворота были распахнуты настежь. Нам даже пришлось зачищать территорию от мутантов. Несколько топтунов пришлось положить. Весело было…Закрыть ворота мы не могли. Про проникновение в хоть какой-нибудь купол и речи не было. Жили в шалашах, ворота завалили хламом, оставив узкий проход. Ощетинились пулеметами и несли вахту круглые сутки. Иногда появлялась элита и была очень недовольна тем фактом, что кто-то занял привычное место их отдыха. Было сложно, но мы справлялись. Несколько раз внешники предпринимали попытки руками муров выбить нас отсюда. Даже сами появлялись. Не знаю, каким чудом, но мы удержались… Признаться, я многое забыл. Стерлось из памяти.

— Е-мое-твое-наше! — потерял Кряж терпение. — Ты либо рожай, либо аборт! Что тянешь рубера за яйца?

— Завались, — коротко бросил Тоска, и снайпер подавился словами, которые уже намерен был сказать.

— Разум ползал по периметру постоянно. Я не помню, чтобы видел его спящим. В тот день он сказал, что понял, как открыть один из куполов. Гул поднялся такой, что наш лагерь стал походить на улей с огромными пчелами. Все были в предвкушении взлома самой непонятной и таинственной штуковины, которая когда-либо попадалась нам всем на пути. Мы вызвались ему помочь. Разум честно предупредил, что не знает, чего ожидать, и попросил всех покинуть территорию базы. Когда мы остались втроем, он предложил и нам последовать примеру остальных, оставив его один на один с задачей, — Саньки вновь проявили удивительную синхронность и одновременно хмыкнули. — Мы отказались. Более того, понимая, что может произойти непоправимое, предложили ему самому держаться подальше от предполагаемого входа в момент, когда он откроется. Ничего страшного для всей команды, в случае нашей гибели, не произошло бы. А вот пропади Разум — страшно подумать…Когда открылся проход, мы перестали быть… Именно так — нас двоих не стало. Синее холодное пламя вырвалось нам навстречу и поглотило сознание. Мы погибли. Внешники знают толк в охранных мерах. Как Разум вернул нас к жизни — непонятно. Он пытался потом объяснить, но согласитесь — трудно понять то, что объясняется словами, тебе неизвестными. Да и неважно это. Все, что я понял, так это то, что каким-то образом наше сознание изменилось, и мы потеряли половину себя. Заумно? Да, согласен. А остатки наших половинчатых сознаний прочно склеились, делая нас разделенным надвое одним человеком. Не было больше условных Васи и Пети, появился Саньки. Остались навыки наиболее подходящие для выживания. Стикс сплюсовал нас, сделав совершенным универсальным солдатом. Спасибо ему и будь он проклят. Но я благодарен Разуму. Он не бросил нас, как того требовал обрадованный Майор, предлагавший добить, пристрелить балласт и не тратить времени. Он спешил исследовать то, что пряталось за стеной купола. Разум тогда впервые высказался против воли Майора и не уступил. Я не в восторге от своей теперешней жизни, но я преклоняюсь перед волей этого человека.

В повисшей над головами наемников тишине чувствовалось напряжение. Каждый из них обдумывал услышанное,примерял к себе.Как всегда, первым разрядить обстановку поспешил неунывающий Кряж.

— Если это элитная группа, которая будет нас сопровождать и следить —умора —чтобы мы там кого-то не обидели, то я испанский принц. Ты глянь, Тоска, что тащит их снайпер! Чучело.

ДиЗи поднял глаза и увидел бойцов, идущих в их сторону. Пять человек, облаченных в камуфляж и бронежилеты, выглядели внушительно. Пружинистая походка, отсутствие лишних движений и неуловимые глазу нюансы указывали на серьезную подготовку этих людей. Чем-то они походили на Саньков, но все же уступали. Их вид не устрашал так же, как вид близнецов, хотя и вызывал уважение.

В руках одного из них разместилась странного вида винтовка с оптикой. Выглядела она меньше той, что таскал Кряж, но отличалась тем, что ствол ее был сплошным глушителем.

— Вал таскают только менты и идиоты,— презрительно сплюнул Кряж и тут же закричал, призывно махая рукой: — Коллега, имею несколько вопросов к вам.

«Коллега» никак не отреагировал, чем привел Кряжа в бешенство.

— Шевели поршнями, Робин Гуд, папа тебя воспитывать будет.

Глава 23

БТР, бодро подпрыгивая на редких ухабах, летел тяжелой бронированной птицей вперед. Бойцы «Звездного» скрылись внутри машины, лишь их снайпер, перехваченный Кряжем, путешествовал в компании Тоски и его бойцов.

ДиЗи вцепился в маскировочную сетку, покрывшую броню, и поглядывал по сторонам.Кряж, как всегда эмоционально и громко, пытался донести до коллеги простые и, по его мнению, очевидные истины.

— Ты что мне заливаешь? — кричал он в самое ухо растерянному бойцу сопровождения, сжимавшему свое оружие так крепко, словно из опаски, что сумасшедший наемник отнимет его и бросит под колеса БТРа. — Когда это Вал стал отличной пушкой? Оно, конечно, да, но нет!

ДиЗи не сдержался и хмыкнул. Он не так давно стал разуметь русскую речь, но даже он понимал, насколько иногда нелепо выражается этот парень.

—Для меня это незаменимое оружие, —«отбрыкивался» боец сопровождения, приподнимая свой Вал. — Бесшумный, легкий. Не то, что твоя бандура.

Кряж заржал так, что не держись он, как ДиЗи и все остальные, за масксетку, то непременно свалился бы на дорогу.

— Взять тебя за жопу с этой машинкой и выкинуть из «Звездного» в большой и интересный мир Стикса. Погуляешь ты денек-другой, порастреляешь пульки, сядешь под березку и загрустишь. Где ты девяточку возьмешь, ась? Или ты думаешь, что этого добра в каждом стабе завались? Дальше! Если я правильно помню, то Вал чутка покрепче винтореза, и это здорово, но! Ты как жить-то собираешься? Прячась за спинами товарищей? Ну, укусишь ты условного противника, а дальше? Я у тебя вижу только то, что ты в руках держишь, и все! Тебя хватит на три магазина, а дальше твоя пукалка скажет «привет» и в лучшем случае плеваться станет, а в худшем заклинит. Твоим товарищам помимо своей еще и твою попу прикрывать? Ты в реальном бою был вообще?

— Был и что-то не припомню, чтобы ты против высказывался, когда я со своего сектора кочевников щелкал, — ответил боец.

— Батюшки!— всплеснул руками Кряж, делано восхищаясь собеседником. — Так вот ты какой, спаситель! Смотри, ты же возражать не станешь, что чистить это… оружие — форменный головняк, правильно? Вот, и я о том же. В сырую погоду нагар набухает, и твоя прицельная дальность вкупе с кучностью заметно падает. Заметнее, чем, скажем, у меня. Патроны — дефицит, и коль у тебя в кармане нет ручного ксера…Надежность уступает. Единственный плюс — вес. Что? Убойка? Не городи. Вон, видишь? — Кряж указал собеседнику на что-то впереди. — Сидит себе, никого не трогает…

Боец «Звездного» тут же вскинул Вал к плечу, припав глазом к окуляру, повел стволом из стороны в сторону.

— Как ты его увидел? — округлив глаза, спросил он Кряжа. — Он же в метрах семистах от нас!

— Что там? — не пытаясь разглядеть то, что заметил Кряж, спросил Тоска.

— Ползун, — хмыкнул снайпер. — Отдыхает, бедолага.

Боец с Валом похлопал по броне и,«нырнув» головой в люк, прокричал:

— Стоп машина!

— Полный назад, готовь швартовый! — балагурил Кряж.

БТР, натужно скрипнув, прошуршал еще какое-то расстояние шинами по асфальту и, клюнув носом, остановился как вкопанный. Люди на броне тихо ругались, рассматривая полосы на ладонях, оставленные маскировочной сеткой при торможении. Чтобы не покатиться вниз с брони, пришлось держаться крепко, не обращая внимания на боль.

— Вы обалдели? — из люка появилась голова, облаченная в «сферу». — Какого хрена?

— Голосуют, просят подкинуть, — будничным тоном отозвался Кряж. — Что прикажешь? Бросим человека на дороге?

Голова моргнула несколько раз и повернулась в сторону, куда указывал Кряж.

— Никого не вижу, — вновь уставился боец на снайпера. — Вы че, мля?

В разговор вмешался снайпер со «Звездного».

— Зуй, там впереди ползун. Могут еще быть.

Тот, кого назвали Зуем, забыв, что на голове его защита, попытался почесать затылок и, наткнувшись пальцами на шлем, досадливо скривился.

— Проверить? — уже не так агрессивно спросил он.

— Сами сползаем, — поправляя амуницию, отозвался Кряж. — С вашим специалистом.

Оба снайпера спрыгнули на потрескавшийся асфальт. Слегка присев, едва сгибая ноги в коленях, спустились с обочины в кювет и словно призраки засеменили в направлении ползуна.

Тоска, коротко и негромко свистнув, остановил этот нечаянный рейд. Кряж обернулся, в немом вопросе подняв левую бровь.

— ДиЗи возьми.

Кряж кивнул и поманил ковбоя указательным пальцем.

— По коням, малыш.

ДиЗи не очень обрадовался перспективе тащиться до цели, которую даже не видит. Тем более, он резонно предполагал, что никакой реальной помощи оказать двум спецам не сможет. Но и отказываться не был намерен. Опыт дело наживное, и сидя на надежной броне его не заимеешь.

Соскользнув вниз, он первым делом попытался подражать Кряжу и, подогнув колени, сделал несколько пробных шагов в направлении двойки бойцов. Даже не видя себя со стороны, ДиЗи понял, что выглядит как мудак. Бесшумно передвигаться не получалось, а вид он имел такой, что его можно было сравнивать с подбитой уткой. Плюнув на крутизну, он просто зашагал в направлении поджидавших его снайперов.

— Не тушуйся, оно нас не видит. И не сможет. Мы его снимем задолго до того, как приблизимся. А то, как мы двигаемся, так это мы письками меримся. Кто круче. Игра такая, ты не участвуешь. Просто пригнись, этого достаточно.

— Ну, вы идете, или ну его нафиг? — теряя терпение, спросил Зуй.

—Нас уже нет! — оттопырив средний палец, ответил Кряж и, резко крутанувшись на пятках, продолжил путь.

ДиЗи, ссутулившись, едва поспевал за снайперами. Ему казалось, что так он становится менее приметным.

Под прикрытием чахлых редких кустов троица подобралась к ползуну настолько, что даже ДиЗи, не наделенный орлиным зрением, мог спокойно рассмотреть мутанта. Грустное зрелище. Более всего ползун походил на пропащего пьяницу. Серого цвета лицо выглядело уставшим, и если бы не заметные уродливые прожилки выступающих вен, то сошло бы за вполне живое. Разодранная рубаха, удерживавшаяся от полного развала на честном слове, трепыхалась на ветру, напоминая порванный парус. Брюки отсутствовали. Из обуви всего один ботинок. Присмотревшись, ДиЗи отметил, что у одинокого штиблета нет подошвы, и от того он перекрутился, смотря носком в сторону пятки.

— Каков красавец! — восхитился Кряж. — Ему бы твой плащ, ДиЗи…

— И что?

— Ален Делон получился бы, не меньше.

ДиЗи всматривался в лицо ползуна. Его одолевало чувство, что он уже встречал этого человека. Вот только никак не мог вспомнить, где и когда.

— Ох ты ж… Он там не один, — присвистнул Кряж.

— Вижу, — отозвался его коллега.

ДиЗи так же увидел несколько тел, лежавших неподалеку от одиноко сидящего мутанта.

— Бомбани-ка из своей пукалки,— ткнул бойца в бок Кряж. — Хочу посмотреть на тебя в деле.

— Может, по-тихому? — показал ДиЗи зажатый в руке альпеншток, врученный ему одним из Саньков.

Кряж отрицательно помахал ладонью.

Снайпер из «Звездного» пристроил приклад к плечу. На подготовку к выстрелу у него ушло меньше времени, чем у ДиЗи при стрельбе без прицеливания. Это вызывало уважение. Понятно, что тут Стикс поработал, но все же… Белая зависть все равно — зависть.

Раздался хлопок, не громче того, с которым производит выстрел мелкокалиберная винтовка. Такая была у ДиЗи в детстве. Ползун завалился набок, словно устал и прилег отдохнуть.

— Отмучался, болезный.

— Щелкунчик, — сказал, ни к кому конкретно не обращаясь, снайпер со «Звездного».

— Балет Чайковского, — отозвался Кряж. — Горе от ума.

— Что?

— То! Я думал, мы в угадайку играем.

— А-а-а-а… Нет. Щелкунчик — мое имя.

— Понятно, — кивнул Кряж. — Пойдем, посмотрим? ДиЗи, жопки наши прикрой. И по сторонам зыркай.

Не дожидаясь ответа, Кряж направился в сторону поверженного ползуна, по дуге обходя прочие тела.

— Хорошая штука, — кивнул на оружие ковбой. — Что за винтовка?

— Это автомат. Вал называется. Есть и винтовка — СВ винторез. Из той же оперы. А что?

— Да так… Ты пойдешь, или тебе по нраву наши с Кряжем жопки прикрывать?

Щелкунчик хлопал ресницами, не зная, что ответить этому человеку в странной одежде.

— Сиди тихо, мы с мамой скоро вернемся, — ДиЗи решил отправиться за другом, оставив в прикрытии более опытного человека.— Чем больше общаюсь с этим чудаком, тем больше начинаю применять странные выражения. Надо завязывать, — еле слышно шептал ковбой, в точности повторяя маршрут Кряжа.

То, что увидел ДиЗи, заставило его задуматься. Помимо того мутанта,которого пристрелил Щелкунчик, ковбой насчитал еще пятерых. У всех была одна и та же проблема — круглое отверстие во лбу.

— А, это ты. Решил проветриться? — Кряж, казалось, не удивился тому факту, что за ним последовал не Щелкунчик, а именно ковбой. — Подойди. Видишь?

ДиЗи пристально всматривался в лицо убиенного только что ползуна и сравнивал с лицом другого, лежавшего в паре метров от него. Они очень походили друг на друга. Не чертами лица, как родственники, а неким неуловимым «клеймом», оставленным Стиксом. Тот паразит, который выжирает все человеческое изнутри, освобождая место для своего уродливого творения, знатно потрудился, заклеймив, словно скот в стаде, этих некогда бывших людьми существ.

— Что скажешь?

— Блевать охота, — признался ДиЗи.

—Молодо-зелено, учить тебя еще и учить.Смотри, — он провел невидимую черту, отделяя убитого Щелкунчиком от других. — Этот,— он пнул носком тяжелого ботинка ногу трупа, — ползун. А эти, — ткнул большим пальцем за спину, — бегуны. Иди за комон…

ДиЗи скривился.

— Слушай, Кряж. Перестань смешивать плохой английский со своим великолепным русским.

— Не нравится? А вы же, черти звездно-полосатые, всю нашенскую молодежь так говорить научили. Через каждое приятное, русское слово вставляют режущее слух: комон, бро, океюшки, мазер факер… Тьфу. Вот от чего блевать охота. А тут все милые мордашки.

Он подошел к бегуну и, склонившись, приподнял его голову, крепко ухватив за растрепанный чуб. Выдернув из ножен тесак (не тот устрашающий, а гораздо меньший), принялся острием его указывать на отличия этих двух, как оказалось, совершенно непохожих друг на друга представителей местной фауны.

— Обратите внимание на челюсть, Ватсон. У бегуна она начинает выдаваться вперед, словно нечто толкает ее изнутри. Зубки растут новые, крепкие — кошмар стоматолога. Волосики редеют, уступая место несимпатичным наростам. На затылке, — он отпустил голову и перевернул труп на живот,— явно выраженный споровый мешочек, в котором зреет виноград. Виноградную косточку в теплый затылок зарою…Этот, как и его братья — матерый. Бегают — мама не горюй. Гепарда загоняют. Отсюда и название. Им еще пожрать чутка, и вот тебе лотерейщик. Мразь кошмарная.

Он лихо, отточенным движением вскрыл нарост. Без брезгливости засунул внутрь раскрывшейся раны пальцы и извлек наружу споран.

— Ух ты, один есть. Проверь остальных. Фиг его знает, сколько бродить по лесам и долам, а у нас в мешках мышь повесилась.

ДиЗи решил не отставать от друга. Он еще очень хорошо помнил то состояние, которое его преследовало в отсутствии граппы, и возвращаться к нему ой как не хотелось.

— У-у-у, — послышалось за спиной. — Этот пустой. Не солидно, молодой чемодан, а еще в штанах.

ДиЗи улыбнулся и, вскрыв споровый мешок на затылке трупа, нащупал внутри две плотные виноградины.

— Две, — оповестил он Кряжа.

— Два-два! Я еще одну нарыл.

Отерев пальцы о траву, ДиЗи поднялся на ноги, чтобы отправиться к очередному мертвому бегуну.Подойдя вплотную, он заметил торчащее из лба мутанта то ли древко от маленькой стрелы, то ли большую китайскую палочку для еды. Странно. Кто эти люди, которые, положив пяток бегунов, не удосужились порыться в их головах? И если они пользовались стрелами, то почему не собрали все, оставив эту торчать между глаз бегуна?

ДиЗи ухватился за кончик древка и потянул на себя, вверх. Вытащить деревяшку из головы не получилось, и уродливая башка оторвалась от земли, следуя за прочно застрявшей стрелой.

— Вот черт!

ДиЗи отпустил древко. Затылок мутанта, глухо стукнув, ударился о землю. Ковбой повернулся спиной к трупу, намереваясь призвать Кряжа в помощники.

— ДиЗи! — опережая просьбу ковбоя, встревожено крикнул снайпер, одним звериным прыжком сокращая дистанцию между ними. — Бегун!

Одновременно с диким прыжком снайпера ДиЗи почувствовал, как его ухватили за лодыжку и потянули вниз. Бегун хрипел и продолжал тянуть жертву к себе, намереваясь плотно закусить. Сам не понимая, что делает, ДиЗи выбрал единственное верное решение — поднял ногу, которую обхватили крепкие пальцы с мощными ногтевыми пластинами. Бегун был не готов к такой быстрой сдаче жертвы и прошляпил тот момент, когда ДиЗи изо всех сил впечатал каблук тяжелого армейского ботинка в кадык мутанта. Продолжая нажимать на горло бегуна, ДиЗи взмахнул альпенштоком и обрушил разящее жало на висок не подыхающего монстра.

— Ничего себе, кочерыжка! — Кряж, тяжело дыша, ободряюще похлопал ковбоя по спине.— Как говорится, стрела вошла в голову в районе лба, но мозг не задет. Редкое явление, я тебе скажу.

ДиЗи вращал глазами, пытаясь придти в себя, и плохо понимал, что ему говорил друг. Руки дрожали, и лишь со второй попытки ему удалось извлечь альпеншток из головы бегуна.

Пока ДиЗи, стоя в сторонке, приводил себя в порядок, Кряж воспользовался случаем и покопался в голове мутанта.

— Бинго! Три штуки, — он показал добычу на открытой ладони. — Тоже редкость, я тебе скажу. Оклемался?

— Да, — тяжело выдохнул ДиЗи.

— Уходим.

— Погоди. Кто их, как думаешь?

Кряж остановился. Подбрасывая в руке извлеченную из лба бегуна стрелу, оказавшуюся арбалетным болтом, ответил:

— Думаю, что это кочевники. Смотри, — он вернулся к ДиЗи, протягивая ему снаряд. — Древко деревянное. Самопальное. У Тоски тоже арбалет, но он пользуется не кустарными болтами, как ты мог видеть. А тут… Торговли со стабами не ведут, в рейдах, я полагаю, их местные отстреливают наравне с монстрами, не делая отличий. Поэтому и стругают деревяшки. Странно, что не вырезали спораны. Или мы спугнули, или нечто до нас.

Это походило на правду. ДиЗи прикрыл глаза, пытаясь представить себе картину, как кочевники истребляют бегунов, а после быстро скрываются в лесу. Что могло их спугнуть?

В ушах зашумело. Шум напоминал тот, который называют белым, словно радио настроили на пустую волну и накрутили регулятор громкости на всю катушку. Сквозь шелестящий звук белого шума, на едва уловимой незримой границе восприятия, ДиЗи услышал звук, напомнивший ему однажды виденную в той, прошлой жизни картину.

Уличный музыкант в окружении толпы, водит пальцами по краю хрустальных бокалов, наполненных водой. Из-под влажных, смоченных пальцев вырываются на свет божий волшебные мягкие звуки, сплетаясь в причудливую, но очень приятную для слуха музыку.

ДиЗи готов был так стоять и слушать сколько угодно, пусть даже целую вечность.

— Матерь Божья! — воскликнул Кряж.

ДиЗи открыл глаза, и даже взволнованный голос снайпера не смог удержать его от улыбки. Уж очень комично выглядел Кряж. Присел, словно неожиданно для самого себя встретил того, с кем встречаться не хотелось, а скрыться негде.

— Что стоишь, тетеря! Рвем нахрен!

Не дожидаясь ДиЗи, снайпер без оглядки рванул в сторону БТРа. И было от чего.

ДиЗи наконец увидел того, кто смог испугать не самого трусливого человека в этом мире. С этим существом, ну, или с очень походившим на это, ковбой уже встречался. Правда, тогда его огораживала от чудовища прочная бетонная стена бункера, в котором жил Эд.

Из леса выползла огромная жаба, которая сожрала Барти, и направлялась в его сторону.

— Скреббер! — отчаянно махая руками в попытке привлечь внимание сидящих на броне, орал Кряж.

Ковбой понял, что остался в гордом одиночестве. Щелкунчик, не уступая в скорости и даже превосходя в этом аспекте Кряжа, уже догонял его.

—Э-э-э! — возмутился ДиЗи, срываясь с места.

Минута бешеной гонки, и вот он уже на броне.

— Че не стреляем-то? — спросил он, уставившись на невозмутимое лицо Тоски. — Калибр позволяет же! — Ковбой указал на ствол, торчавший из башни.

— Это Зайка! — перекрикивая шум двигателя, пояснил Щелкунчик.— Его убивать нельзя. Он в синей книге Майора.

— Чего? — не понял ДиЗи. — Какая к х…ям Зайка?

— Вот эта! — указал Щелкунчик на чудище. — Он тут три года живет, а ты всего ничего. Так что заткнись, богатырь, и не отсвечивай. Этот красавец под личной охраной «Звездного». Все!

На немой вопрос, адресованный Тоске, тот лишь пожал плечами.

— Вот так, ДиЗи. Сам в шоке…

Глава 24

Сидя на дрожащей броне, все как один устремили взгляды на приближающегося монстра. Даже безусый водитель, которому доставалось от Кряжа, не утерпел и высунул голову наружу. Ничего на данный момент не было важнее. Сейчас, кое-как пристроившись на неудобном металлическом ребре БТРа, ДиЗи в полной мере ощутил, насколько человек мелок и жалок в Стиксе. Там, под прочной крышей и за толстыми стенами бункера Эда, ковбой не мог оценить всей таящейся мощи существа, которое проглотило Барти, а после обломало коготь о неприступную крепость старого отшельника.

— Тоска! — позвал командира Кряж. — Слышь, Тоска! Давай, а? Ну, что мы, смотреть станем? Это же жемчуг! Жемчуг, мать его…

— Или одиннадцать трупов.

— А если и так? — не унимался снайпер. — Двум смертям не бывать!

ДиЗи встрепенулся, заметив, как командир потянулся рукой к повязке. Неужели он откроет второй глаз? Откроет несмотря на жуткие воспоминания о кошмарных последствиях использования своего дара? Откроет, чтобы «подсмотреть» возможные исходы схватки с этим инопланетным, по-другому и не скажешь, существом?

Нет. Рука Тоски замерла в считанных сантиметрах от черного лоскутка ткани. Пальцы поскребли переносицу.

— Когда я умру, и все, чем владею, перейдет к тебе, сынок, тогда и станешь людьми рисковать, — не меняя лица, на полном серьезе выдал командир. — А теперь прикрой рот и, если я от тебя услышу хоть слово… в одиночку отправлю с Зайкой бороться.

Кряж непонимающе уставился на Тоску, и как только на губах его стала расползаться глуповатая усмешка, тут же схлопотал вдогонку:

— Я сказал рот закрыть. Абсолютно. Скажу не моргать — глаза пусть высохнут, но моргать не смей!

— Рвем! Что встали? — перебивая командира, заорал Тычок. — Эта тварь сюда прет!

Словно только и дожидаясь команды Тычка, БТР взревел и прыгнул вперед.

ДиЗи с опаской поглядывал в сторону чудовища, и опасаться, по его скромному мнению, было чего. Бронированная армейская машина неслась прямиком на скреббера. То ли водитель сошел с ума от страха и перепутал педали, или что там у него, то ли героически, вопреки здравому смыслу и прямому приказу командования, решил протаранить Зайку. В любом случае ДиЗи в восторге от такого поворота событий не был. Как ни странно, но ему хотелось жить. И если сравнивать габариты БТРа с телосложением этой космической жабы, то машина явно уступала. Кто пострадает от столкновения больше — вопрос открытый. Ясно одно — коли случится таран, то никаких сил не хватит удержаться на броне. Хоть зубами и руками хватайся за сетку.

Не иначе, как подслушав мысли ковбоя, водитель сбросил скорость и, заложив крутой вираж, съехал с дороги, оставляя скреббера на противоположной ее стороне.

Теперь понятно!Они просто проехали ту часть дороги, где кювет был очень крут, как только спуск стал более пологим, водитель тут же совершил маневр. Умно! Это быстрее, чем разворачиваться на не самом широком дорожном полотне. Их водитель не так зелен, как кажется, и головы в экстренных ситуациях не теряет. Все-таки выучка и подбор кадров в «Звездном» на высоте.

Наблюдая, как люди на быстрой проворной машине удаляются с каждой секундой все дальше и дальше, скреббер отчаянно прыгнул вдогонку, оглашая мир страшным ревом. Звук был таков, что невольно голова вжималась в плечи, словно на макушку обрушилась здоровенная дубина. В глазах потемнело.

— Бьет, сука. Мы его не трогаем, а он, падаль… — Щелкунчик, брызжа слюной, проклинал, на чем свет Зайку.

ДиЗи оглянулся, пытаясь сфокусировать взгляд, потряс головой. Два размытых силуэта слились воедино, и мир вернулся во всей красе. Хоть бы он пропал, к чертям собачьим, этот удивительный мир, по которому разгуливает такая «штуковина»!Скреббер прыгнул еще раз. Расстояние между людьми и монстром заметно сократилось.

— Он так долго прыгать может? — схватив Щелкунчика за ворот и подтягивая к себе, спросил ДиЗи.

— А я знаю?

— А кто знает? — ковбой начинал злиться, и в злости своей совсем позабыл о том, что любой из этих бойцов способен прикончить его играючи и легко. — Вы же тут Гринпис устроили! Синяя книга, мать вашу?

— Отвали! — Щелкунчик стряхнул едва заметным движением плеча со своего ворота руку ДиЗи.

Ковбой взглянул еще раз на Зайку. Тот уже изготовился к третьему прыжку. Острые суставы колен возвышались над прижатой к земле головой. ДиЗи попытался рассмотреть, что творится за спиной монстра, и вдруг его осенило. Судорожно цепляясь за маскировочную сетку, он переместился к открытому люку и что есть мочи заорал в полумрак:

— В лес гони! Оно там прыгать не рискует!

И вновь водитель проявил быстроту мышления. Не успел ДиЗи отпрянуть от люка, как БТР сменил направление и устремился к спасительным зарослям. Еще двести метров, и они спасены. Спасены?

В голове вновь взорвалась маленькая бомба. Уши заложило от дьявольского крика скреббера. Монстр понял, что жертва может уйти, и бил своим оружием изо всех сил. ДиЗи крепче ухватился за спасительную сетку и молился богу, солнцу и небу о том, чтобы не скатиться по скачущей на кочках броне прямо под колеса.

—Чертов мозгоклюй! — донесся до ковбоя полный ненависти возглас Тычка. — Не успеваем, Тоска! Не успеваем!

Мир вокруг замер.

О, такое уже с ДиЗи случалось прежде. Звуки ушли на второй план. Время приостановило свое привычное течение, разленилось и замедлилось.Огромная тварь, растопырив конечности, заслонила солнце, накрыв своей тенью БТР.

Все вернулось в норму, как только бронемашина вновь вильнула в сторону, оставляя Зайку ни с чем. Врезавшись в землю, скреббер застонал, по-другому и не скажешь, от досады — добыча почти уже была в его лапах и вдруг ускользнула. Все бы ничего, вот только вместо того, чтобы приближаться к спасительным сосновым стволам, они теперь мчались обратно к дороге.

БТР сменил свой размеренный рев на истеричное чихание и покашливание. Задергался, будто пытаясь скинуть надоевших седоков.

— Приехали? — в пустоту задал риторический вопрос Тычок. Ему никто не ответил. Говорить совсем не хотелось, а вот жить — очень.

На мгновение все позабыли о скреббере, прислушиваясь к кряхтению двигателя, но тот напомнил о себе. Исполинская туша, сотрясая землю, опустилась в считанных метрах от БТРа, взрывая землю и обрушивая на головы людей своеобразный дождь из песка и гравия.

БТР очнулся и рванул с новой силой, как стайер с открывшимся вторым дыханием.Зайка замешкался, закрутился на месте, потеряв из вида шуструю добычу. Глупый. Большой и глупый, но от этого тем более страшный, в непонимании своем того, на что способен будь он чуточку разумнее. Эта глупость его, нечаянная рассеянность, позволила откатить БТРу на приличное расстояние, прежде чем Тоска скомандовал:

— С брони, живо!Веером и не дышать!

Люди, не сговариваясь и не обсуждая, горохом сыпанули с БТРа на землю, вжимаясь в почву с явным намерением провалиться в недра планеты. На броне остался только Кряж. Громко матерясь, он сунул руки в люк, пытаясь извлечь из нутра машины застрявшего там водителя. То ли случилось что-то, то ли молодой парень подобно морскому капитану не желал покидать борт и намеревался погибнуть вместе с БТРом — не понятно. ДиЗи оторвал щеку от влажной земли и огляделся. Так и есть, на различном друг от друга расстоянии лежали все, включая и бойцов «Звездного», не доставало только Кряжа и объекта его насмешек. Вот, наконец, снайперу удалось вытащить водилу и спихнуть его с уже неуправляемой машины.

Позади ковбоя раздался душераздирающий крик. Картина, представшая его взору, была настолько отвратная, насколько и ужасная. Жаба оставила все попытки прыжком настигнуть БТР, и теперь передвигалась исключительно по земле, едва не касаясь ее своим бородавчатым пузом. Из-под мощных конечностей с жуткого вида когтями в разные стороны отлетали вырванные куски дерна. Крик вновь повторился, и ДиЗи с ужасом понял, что кричит человек. Скреббер наступил на одного из бойцов сопровождения, вернее, слегка задел когтем, и теперь тот, извиваясь, как разрубленный надвое червяк, выл на одной ноте, пытаясь удержать сизые внутренности там, где им положено быть. Затихал он только тогда, когда заканчивался воздух в легких, но стоило ему вновь вдохнуть, и вой возвращался.

ДиЗи с омерзением ощутил запах, распространяемый этим нелепым и жутким созданием, с удивительно теплым на слух именем Зайка. Вонь стояла такая, что невольно ковбой относил себя кпочти умершему, не менее того бедолаги, что корчился в паре десятков метров от него. Слезы брызнули из глаз. Появилось желание заткнуть рот и нос и не дышать вовсе. Лучше задохнуться. В душу закралась совсем уж абсурдная зависть к умиравшему бойцу; боль того была такой, что на запах он не обращал никакого внимания. Но и это не последний сюрприз от скреббера. С отвращением ковбой наблюдал, как с бородавчатого брюха, с вершинки каждого уродливого сероватого нароста, стекает синяя жижа, оставляя сверкающий на солнце широкий след. Воздух рябил над этой полосой, как в жару рябит над раскаленным асфальтом. Не эта ли жижа так воняет? Насколько помнил ДиЗи, в прошлую мимолетную встречу с этим существом он ничего подобного не заметил.

— Твою жабью рожу! — послышался возглас Тычка.

ДиЗи повернул голову на крик и открыл рот в изумлении. На большее его не хватило. Вопреки здравому смыслу Тычок стоял во весь рост, пытаясь справиться с автоматом левой рукой, крича в спину уползающему дальше монстру.Ствол не слушал хозяина.«Почему левой? Ведь Тычок правша»,— промелькнула мысль в голове ДиЗи. Что-то настораживало в облике его крестного.Ответ стал очевиден, как только ковбой присмотрелся. Правая рука Тычка отсутствовала. По локоть.

— Плюнь! — сдергивая на землю друга, уговаривал Тоска. — Ему твоя очередь — как почесаться!

«Что значит «плюнь»? А как же рука?»— подумал ДиЗи, но повинуясь острому гневному взгляду единственного глаза командира, уткнулся носом в траву. От вони это не уберегло, но хоть слегка разбавило то амбре, что исходило от слизи.

«Почему купол не сработал? —ДиЗи, не зная, что делать, пытался хотя бы размышлять. — Ведь дар же есть. Отчего Тычок не воспользовался им? Забыл? Ну, от такой вони это не мудрено. Сам-то я позабыл обо всем на свете».

В следующий миг стало не до размышлений. Зайка сошел с ума и бил по мозгам так, что света белого не видно. Звон в ушах стоял такой плотности, что его можно было резать ножом и на хлеб намазывать. Глаза заполнила зеленая пелена, превратив весь мир в удивительный, болотного цвета, размытый и нечеткий рисунок сумасшедшего.

Сердце бешено колотилось, намереваясь проломить грудную клетку, не иначе, и ускакать куда подальше. ДиЗи не мог, не имел права винить его в этом. Будь его воля, не трясись так ноги, может, он сам бы сейчас несся куда-нибудь в сторону канадской границы. Знать бы еще, где эта граница…

В такие минуты время способно выкинуть фортель, что и произошло. Сколько этого самого времени прошло с тех пор, как Зайка взбесился — ДиЗи точно сказать не взялся бы и за миллион долларов. Да что там миллион долларов! Даже за десять споранов. Может, пять секунд, а может, и час. Не важно. Важно то, что взгляд прояснился, словно те слезы, что текли по щекам ковбоя в два весенних ручья, вымыли муть из очей и вернули зрение. Гул из головы тоже улетучился, и вернулись звуки.

И тут же звуки удивили. Глухо тявкал Вал. ДиЗи отыскал Щелкунчика и убедился в своей правоте. Снайпер «Звездного», стоя на одном колене, прижал к плечу приклад и стрелял, не жалея дефицитных патронов. Проследив за вероятной траекторией полета пуль, ДиЗи вскрикнул. Щелкунчик стрелял по скребберу. Вернее, не по самому монстру. В короткой передней лапе чудовища трепыхался, вяло отбиваясь, один из бойцов сопровождения. Как он угодил в когти Зайки? Скорее всего, его ноги не так сильно тряслись, как у ДиЗи, и он попытался укрыться в лесу. Не повезло. Теперь, как понял ковбой, снайпер пытался подарить своему товарищу более легкую и быструю смерть.

— Матерь Божия… — прошептал ДиЗи, и в этот момент тело в лапе скреббера дернулось в последний раз.

Щелкунчик попал.

Подкинув мертвого уже человека в воздух, монстр поймал его на лету, широко разинув свою пасть, и продолжил преследовать БТР, что катился сам по себе.Скоро настигнув бронированную машину, Зайка ухватил ее передними лапами и, подняв над собой, с размаху впечатал в землю. Вспрыгнув на поверженного врага, какое-то время топтался по смятому БТРу, давил его с таким остервенением, что колеса полетели в разные стороны. Огласив мир последним победным кличем, скреббер спустился с груды металла, которая некогда была грозной военной техникой, и не спеша направился в сторону леса, не удостоив своим вниманием тех, кто остался в живых.

ДиЗи понял, что это ему напоминало. Так себя ведет хищник, когда расправляется над тем, кто посмел осквернить своим присутствием его территорию. Выходило так, что не люди ему нужны были. Скреббер принял БТР за более мелкого, но очень наглого собрата и попросту устранил угрозу. Дела. Только вот легче от этой догадки ДиЗи почему-то не становилось. Пока эта тварь мифического врага истребляла, люди гибли и конечности теряли.

С воспоминаниями о конечностях вернулась тревога за крестного, и ДиЗи со всей возможной скоростью на которую был сейчас способен, устремился к командиру и Тычку. Ноги скользили по синей жиже, и приходилось сдерживать себя, остерегаясь падения. Еще не хватало уткнуться носом в эту субстанцию.

— Где рука? — зачем-то спросил он, как только подошел к тому месту, где сидели Тычок с командиром.

— В рифму хочешь? — беззлобно, даже наплевательски ответил Тычок. — Тут где-то. Точно знаю.

— Кряж уже ищет.

— Этот найде-е-ет, — протянул Тычок.— Дай закурить, а? Знаю, что нельзя. А с другой стороны — чего нам уже бояться? Не в засаде, чай, сидим.

— На, конечно.

Тоска извлек портсигар и, прикурив, отдал сигарету другу.

— Нашел! — Кряж, ползающий на карачках, выпрямился и вскинул в победном жесте руку над головой. Только не свою, а Тычка.

— Да не тряси ты ей, дубина. Сломаешь.

Засмеялись все. Нервы, передряга и то, что они все, по большому счету, легко отделались, позволило смеху вытеснить то напряжение, в котором они все находились последние минуты. И еще тот факт, безусловно, что шутили Саньки, чего, по словам Тоски, никогда раньше не случалось.

*****

Восемь уцелевших.

Тоска и его бойцы потеряли только руку Тычка, которую, к ужасу ДиЗи, решено было пришить прямо на месте, и пришивал ее один из Саньков, заверив ковбоя, что подобное уже проделывал успешно. Культю полили желтоватой жидкостью, которой еще и Тычка напоили, и пришили. Щелкунчик выдернул из бронежилета пару пластин. Соорудили шину. Теперь Тычок спал без задних ног, укрытый клетчатым пледом, обнаруженным в недрах его рюкзака. Не верилось, что все срастется как положено. Там же не только кость, там еще и сухожилия разные, да и вены…

Из «Звездного» уцелели только водитель и Щелкунчик.

ДиЗи было испугался, что Кряж непременно начнет подкалывать их и расспрашивать, что те теперь думают о синей книге Майора и о защите ценных зайцев, но он ошибся. Кряж молчал как могильный крест.

— Его бы в стаб какой, к докторам, — волновался водитель, посматривая в сторону спящего Тычка.

— Понесли, — согласился Тоска. — Куда идти?

Щелкунчик поднял ладони вверх.

— Не психуй, батя. Малой реально волнуется. До «Звездного» ближе, чем до «Централа», можем туда рвануть.

Тоска покачал головой.

— Нет. На вашу базу мы не пойдем. Нам в другую сторону.

— Так умрет же Тычок! — не выдержав спокойного тона командира, крикнул ДиЗи.

— От такого в Стиксе не умирают, ковбой. Да и дома у тебя тоже. Даже не пришей мы ему руку — не беда. Новая отросла бы.

— Шутишь?

— Нет.

И этому короткому «нет» верилось безоговорочно. Тоска не шутил. А это значит, что регенерация в Стиксе на уровне недосягаемом для родины ковбоя.

— Твою мать… — присвистнув, подал голос Кряж. — У нас гости. И если я не сошел с ума, то гости такие…

— Обложили?

Спокойный тон Тоски уже стал раздражать ДиЗи. Что бы ни случилось, этот мужчина всегда реагировал так, словно ему говорили о том, что сегодня понедельник.

—Круто сработали, — покивал Кряж самому себе. — Это они нас на фоне атак Зайки, будь он неладен, подловили. Соображаем-то мы туго немного.

— Стволы на землю, парни. Ждем гостей, — сказал Тоска и первым показал пример, положив перед собой оба своих миротворца. Секунду постоял, подумал, будто взвешивая все за и против, и добавил к револьверам арбалет.

— День добрый, путники!

Глава 25

На облюбованную бойцами полянку вышли два человека. Одеты странно. Чуть вперед выдвинулся кряжистый мужичок с бородой такой длинной, что конец ее пришлось заправлять за ремень. Округлый живот выпирал, придавая хозяину своему схожесть с пивоваром из Баварии. Холщовые необъятные штаны, что напоминали казацкие шаровары, давно выцвели, и какого оттенка были изначально — неизвестно. Серая джинсовая рубашка, поверх нее безрукавка с множеством кармашков. Этакая своеобразная разгрузка. Парень помоложе расположился позади, чуть левее от заговорившего толстяка, и хоть ствол его калаша смотрел в землю, глазами он стрелял по сторонам со скоростью сравнимой только с автоматной очередью. Цепкий взгляд.И быстрый. Одет был еще проще, чем бородач. Хотя простота эта… Сравнивать особо не с чем. Все то же самое, что и на его спутнике, только вместо шаровар обычные джинсы. И еще одна деталь, удивившая ДиЗи — обувь. Если все они, и наемники, и бойцы сопровождения из «Звездного», были обуты в тяжелые надежные армейские ботинки, то эти лесовики вполне обходились кроссовками.

— У вас не принято здоровкаться?— качнул тяжелой головой «пузан». — Не гоже… И вдругорядь баю — день добрый, путники.

Тоска чуть приподнял руку, останавливая готовую вырваться в ответ на слова лесовика реплику Кряжа.

— И ты не болей. Прохожий — проходи.

— Э, нет, мил человек. Это вы тут, — пузан широким жестом охватил всех присутствующих — прохожие. Мы тут хозяева.

Тоска не смутился и шагнул навстречу этим двоим. Молодой парень, страхующий бородатого, напрягся, но ствол направлять на командира наемников не спешил. Глуп или уверен, что в случае чего успеет? Отчего-то ДиЗи был уверен, что второе.

— На деревьях надписей мы не заметили. Да и у вас на лбах не написано, что этот лес ваш или чей-то еще.

Округлое пузо бородача заколыхалось от смеха.

— Да ты не понял, мил человек. Я не про лес тебе говорю. Вся земля эта наша. Вся. И леса, и поля, и реки с озерами. Сейчас уразумел?

— А Майор знает про это?— попытался подколоть местного «боярина» Щелкунчик.

Все-таки ДиЗи поумнел. Вот ему, к примеру, тоже хотелось сказать пару ласковых этим пришельцам, но он твердо уяснил одно — молчи, пока сказать не просят. Ответ от толстяка заставил напрячься всех присутствующих.

— Ты, молодо-зелено, помолчи пока. Я с вашим братом, что под одной крышей с вурдалаком этим живет, говорю коротко, — бородач слегка приподнял безрукавку, показывая заткнутый за ремень пистолет, — пулю в лоб и камушек на холмик.

— Не психуй, старик. Сам же говоришь, что молод совсем, — Тоска шагнул в сторону, прикрывая собой Щелкунчика и грозя тому кулаком за спиной.

— А чего мне волноваться? — искренне удивился тот. —Пулька, она быстро все на свои места расставит.

Над поляной воцарилась такая тишина, что стала слышна комариная перекличка.

— Так у нас тоже в стволах не горох, — усмехнулся Тоска. — И пулять мы знатно могем.

— Знаю я, как вы пулять могете, — отмахнулся бородатый. — Видали. В такую свинку угодить не смогли.

«Так это он про Зайку так выразился, — догадался ДиЗи. —Значит, видели все. И как мразь эта людей давила, и как боец дергался в лапах ее. Видели и ничего не делали».

Злость закипала внутри ковбоя медленно, но неумолимо, и он уже стал посматривать себе под ноги.Там, на земле лежали его миротворцы. Заряженные и готовые к бою. Осталось только взять их, и направить в это жирное мерзкое пузо. Заставить его затрястись от боли, всаживая пулю за пулей.

— Так и про вашу меткость легенд не слышно. Да и на скреббере отметин вами оставленных не заметили мы. А вот брошенных бегунков видели. Это не твои людишки повалили их, а как скреббером запахло, в лесу скрылись? Похвальная отвага, ничего не скажешь.

Бородач оценивающе смотрел на Тоску. Что-либо прочитать по лицу его не получалось, борода мешала, скрывая все, оставляя только торчащий скрюченный нос и две булавки глаз.

— А мы не за ним ходили. Что нам в него стрелять? Потому и не любим вас, пришлых.Вам бы только шумиху поднять, да невинных покосить… Чего на тарахтелке своей приперлись? Вас за две версты слышно. Все вы так, и вы, и другие пришлые. Нашумят, растревожат зверя, а потом и разговоров только, дескать, напала образина, а мы ехали и не трогали никого. Приду я к тебе и стану над спящим тобою топором по ведру жестяному стучать, что делать станешь? Ась? То-то…

— Так это мы, по-твоему, сами виноваты, что ли? — не унимался Щелкунчик.

— А то кто же? — вновь неподдельно удивился бородатый. — Иль ты думаешь, что скребок пришел, дабы перлы с ваших голов повыкавыривать? Сдались вы ему. Он же не початок какой.

— Кто?

— Початок, — пытаясь пояснить, бородач принялся щелкать пальцами, подбирая нужные слова. — Как там они их называют?

— Пустыш, джампер, бегун. Там много еще, — отозвался охранник бородача.

— Вот. И слов напридумывали мерзких. Скребок да брат его меньший…

— Элитник, — вновь подсказал парень из-за спины старика.

— Ага, элитник — кивнул бородач. — Так вот эти двое плевать на вас хотели. Разум-то есть у них. А вы только увидите — стрелять.Все наживы жаждете. И смерть от вас, и смрад. И ничего путного. И землю нашу, на которой мы всегда были, есть и будем, осквернили и загадили. Я скребков помню с тех времен, когда еще без штанов бегал, и никто их плохим словом не поминал. Ну, бывало, что и гибли от него, так что? Случается. А тут вы приперлись, хозяева. И нас по болотам разогнали, и их…

— Ладно. Это все очень интересно, Вертер, но может, в космопорт? — Кряж все-таки не удержался и выдал очередную загадочную фразу, наполненную каким-то непонятным для ДиЗи смыслом, но которая заставила улыбнуться Тоску.

ДиЗи был уверен, что будь в сознании и Тычок, он так же одобрительно хмыкнул бы, как и командир. Все-таки это были люди одного времени и одной культуры, и ковбой на мгновение позавидовал им.

Щелкунчик резко встал и выставил указательный палец в сторону бородача и его телохранителя.

— Что мы их слушаем? Взять его за мочалку, развернуть и надавать ботинком по пятой точке. Нашелся тут проповедник.

Как только последнее слово было сказано, из леса, как по волшебству, стали выходить вооруженные люди, неспешно замыкая кольцо вокруг бойцов. Они молча направили оружие на окруженных. Тоска медленно развернулся лицом к Щелкунчику и, как всегда, не меняя голоса, просто предложил:

— Действуй.

Отсутствие ответа от снайпера было естественным. Он, видимо, пропустил мимо ушей слова Кряжа, когда тот говорил, что их повязали как детей, и почему-то решил, что пузатый бородач и его телохранитель были тут одни. А может, он не придал этому значения, привыкнув к тому факту, что с людьми из «Звездного» все общаются из положения с колен, и любой вид сопротивления представителю Майора рассматривается исключительно как форма безумия. Кто знает? Сам Щелкунчик? ДиЗи не хотел спрашивать его, резонно полагая, что внятного ответа все равно не получит.

Склонявшие свои головы над лежащим в беспамятстве Тычком Саньки вдруг оживились. Дуновение ветра всегда внезапно, как и движения синхронов, ведомых одним разумом, были стремительны и непредсказуемы. В этом и была их сила и неоспоримое преимущество над теми, кто бы их ни окружал. Удар сердца — и один из близнецов уже около бородача. Широкая твердая ладонь его крепко держит мясистую шею, а приставленный к глазнице нож указывает на отсутствие хорошего настроения. Бородач беззвучно разевает рот в попытке то ли сказать что-то, то ли отдать приказ своим людям. Безуспешно. Черный провал в бороде то открывался, то вновь закрывался, но звуков человек произвести так и не смог.

Второй близнец тоже не бездействовал. Он уже ткнул лицом вниз телохранителя пузана и, надавив коленом тому между лопаток, деловито выкручивал руки, отчего парень взвыл дурным голосом.

ДиЗи и сам не понял, как его миротворцы оказались в руках, которые он расставил в стороны, беря на прицел сразу двоих лесовиков. Краем глаза ковбой заметил, что без оружия в руках остались только Тычок, который сопел в две дырки, не подозревая, в какой передряге сам он и его товарищи оказались, да Щелкунчик. А вот остальные, включая даже водителя, пытались держать на прицеле сразу всех противников несмотря на то, что тех было гораздо больше.

Секунды улиткой ползли вперед. Напряжение на поляне достигло своего апогея и наконец было разрушено репликой Тоски.

— Я думаю, что все это не приведет нас к дружбе и согласию. Предлагаю обмен — ваши жизни оставляем вам, а вы нам поможете кое в чем. Ну, как? — он посмотрел на пузана.

Тот, обхватив запястье Санька обеими руками, часто заморгал.

— Я так понимаю, что вы согласны. Саньки, отпусти человека.

Близнецы одновременно отпустили своих пленников и вернулись к Тычку, уселись на скрещенные ноги и вновь склонили головы над другом. Они сделали все, что могли, оставив дальнейшие разборки Тоске.

— Вот… же… диявалы… — прохрипел бородач, перемежая слова с натужным кашлем. — Чуть кадык в позвоночник не вдавил.

— Ты потом его накажешь, — усмехнулся Тоска, — если захочешь. Людям своим отбой дай, а то, не ровен час, опомнятся да шмальнут.

Пузан выпрямился и, строго глянув на своих подопечных, буркнул:

— Поздно опомнились, сынки. По местам и в оба глядеть. После свое получите.

ДиЗи не завидовал опростоволосившимся лесовикам. Что-то подсказывало, что бородатый толстяк действительно выдаст каждому из них на орехи…

*****

— Да-а-а… — бородач, который, как оказалось, носил звучное имя Глобус, склонил косматую голову над Тычком. — Его надоть к лекарю. То, что твои сатаны, — он покосился на Саньков, что с безучастным видом расположились в метре от него, — пришили ему руку, это хорошо. Но кто знает, все ли правильно? К лекарю надоть, и все тут.

— Адрес скажи, — Тоска приложился к фляге с граппой и, не глядя, отвел руку с напитком за спину, точно передавая ее ДиЗи. Ковбой спорить не стал и, изрядно отпив, передал Кряжу.

— Место нам известное, а вот вам и знать о нем не след, — Глобус устало прикрыл глаза.

— А зачем тогда говоришь? Чтобы просто сказать?

— Нет, — тяжко вздыхая, возразил пузан. — Думаю, что нам делать. И человеку помочь хочется, и боязно за баб наших да детишек. Знаю я Майора, и сомнения меня терзают. Вдруг вы его люди? Все, а не токмо те двое, — Глобус, не скрываясь, указал на Щелкунчика и юного водителя погибшего БТРа.— Не верю им, и вы в подозрении великом. Как быть?

— Что ты все на Майора киваешь? — Тоска коснулся ухом плеча, что придало вид ему игривый и вызывающий одновременно. — Он в меня не стрелял, а ты или люди твои стреляли. Напомнить? Вчера, дорога, мины…

Глобус от возмущения затрясся так, что стало за него страшно — как бы удар не хватил.

— А с чего, мил человек, ты решил, что это мы в вас стреляли?

— А там кроме нас и вас не было никого. Или ты хочешь сказать, что вы там случайно оказались?

— Нет, не скажу. И оказались мы там по случаю. И случай личный был, с вами или Майором никак не связанный. Но в вас мы не стреляли. Первыми не стреляли. А когда уж вы моих людей косить стали, а эти, — он вновь покосился на Саньков, — так и вовсе мясорубку устроили, тогда да! Так и мышонок на кота бросается, когда тот его в угол загоняет.

ДиЗи пытался понять, что происходит. Пытался и никак не мог. Что-то странное произошло тогда на дороге, когда он с Разумом оказался запертым в подвале, пока его товарищи героически отбивались от нападения кочевников. И Глобус прямым текстом заявляет, что это не он напал на них. Тогда кто?

И вообще, ему надоело быть сторонним наблюдателем того, как его жизнь идет не своим чередом, а по указке извне. Слушать старших товарищей — правильно, но и слепо, бездумно исполнять все, что они говорят, тоже не следует.

— Ты хочешь сказать, что это не вы бабахнули по «буханке»? — встрял в разговор ковбой.

— Нет, конечно. Для чего это нам? Ради каких благ?

— Есть мнение, да и разговоры ходят, что вы торгашей обдираете по дорогам. Ловушки подлые и так далее. Потому что вас никто в стабы не пускает, и на кластерах расстреливают за подлость вашу и корысть до чужого добра.

Глобус отмахнулся от ковбоя, как от надоедливой мухи.

— Вот смотрю на вас всех и диву даюсь. Вроде мужики взрослые, усы и бороды торчком, оружие в руках. А умишко растеряли. Много ты минометов видел у нас?

ДиЗи попытался вспомнить, что было в руках у окруживших их бойцов, пробежавшись мысленно по их амуниции, вынужденно согласился с тем, что кроме легкого оружия в руках кочевников ничего не было.

— И что? Сейчас нет, потому что побросали все, когда вас прищучили.

— Пойми ты, голова садовая, что и не было у нас отродясь ничего такого. Шли мы на Искру, где всегда промышляем, потому как никто окромя нас не сунется туда. Одна группа осталась посмотреть, кто едет. А мы дальше пошли. Тут и бахнуло. А уж опосля вы поливать стали по кустикам и моих людей косить. Тут-то мы и возвертаться стали на подмогу. Сатаны ваши десяток людей моих руками голыми порвали, а мы и поделать ничего не могли. Майорские с одной стороны стреляют, вы с другой. Побросали мы погибших своих, да и удалились. Все, кто в живых остался — все тут. И как на Искру пробиться с таким количеством — ума не приложу.

— Так кто засаду устроил?

— Майор, вестимо. Ему выгодно, чтобы как можно больше людей нас ненавидели и истребляли.

—Для чего?

— Так ведомо, для чего. Только мы знаем, кто он да откуда взялся весь такой пригожий. Боится теперича, чтобы мы всем не рассказали. Потому и душит.

— Значит, по-твоему, Майор своих людей сам же расстреливал?

— Да.

— Не сходится, старик. Мы нужного ему человека везли, не стал бы Майор им рисковать.

— А ты того спроси, — Глобус указал на Щелкунчика.

Щелкунчик весь съежился под пристальными взглядами Тоски, Саньков, ДиЗи и Кряжа.

— Ничего я не скажу, — с вызовом бросил он.

— Спорим на споран, что с одного удара все расскажешь? — Кряж, страшно вращая глазами, потянул из ножен свой гигантский тесак.

Глава 26

ДиЗи словно молнией шибануло, и расшатывало его мировоззрение с каждым новым словом Щелкунчика все больше и больше. Послушать было что.

Оказалось, что засаду на дороге устроилилюди Майора, по его приказу, разумеется. Что не снимает с них личной ответственности, как самому себе отметил ДиЗи. Преступные приказыдолжны наказываться наравне с их исполнением.

Фугас был заложен давно, как и многие другие такие же по всей территории, подконтрольной силам «Звездного».

— У него все так. Мы поэтому и не ходим по дорогам, — вставил тогда Глобус, шепча в ухо сидевшего рядом ковбоя, пока Кряж и Тоска продолжали допрос. — Но этого мало ему, он еще и тропы по лесам минирует.

— Следит? Как? — поинтересовался ДиЗи шепотом.

— Не знаю… Молодые говорят, что есть беспилотники какие-то, не знаю, что это. Еще что-то. Какая разница — как? Он полностью желает уничтожить нас.

По словам Щелкунчика, заложенный инженерами фугас сработал с запозданием, и когда рванул прямо под машиной, здорово перепугал спецназ «Звездного». Если бы Тоска и его люди погибли, да не дай Бог и Разум, то не сносить бы им всем голов. Обошлось.

— Задача стояла простая: после взрыва фугаса незамедлительно открыть огонь в вашем направлении, но поверх голов, попутно расстреливая засевших в лесу дикарей. Для чего? — Щелкунчик попытался пожать плечами, что в подвешенном положении не удалось.— Не знаю я. Я в элите всего один день был до выезда. Первая операция. Нам не так много, рядовым, рассказывают. Может, командир знал, но точно сказать не берусь.

Тоска, как всегда, оставался спокойным. Словно это не его обвели вокруг пальца, как новичка безусого. Не его людей поставили на кон в непонятной и мутной игре Майора, которую он вел не пойми с кем.

— Тоска! — позвал ДиЗи. — Ответь, командир. Ты догадывался?

— О чем?

— Обо всей этой дребедени.

— Нет. Тогда — нет. Видишь ли, малыш. Что бы засечь обман, мне нужно видеть человека. Дистанционно это не работает.

— А в гостях? — не унимался ДиЗи, намекая на то, что Тоска имел честь говорить с Майором, глядя тому в глаза.

— А там я мог только одно — убить его. А вот выйти мы бы не смогли. Как думаешь, я правильно поступил, что не стал хватать крысеныша за горло?

Что ответить? Принимать решения за себя — одно. Нести ответственность за людей — иное. ДиЗи не стал врать самому себе, утверждая, что знает, как бы он сам поступил.

— А сейчас? Почему мы все еще не послали его к чертям? Почему Кряж не снимает штаны и не показывает свой белый зад небу в надежде на то, что за нами подсматривает Майор, уставившись в монитор?

— Давай вернемся к этому вопросу позже, — предложил Тоска и взмахом руки дал понять, что допрос для Щелкунчика окончен.

Ноги Щелкунчика едва касались почвы вытянутыми носками. Широкое предплечье Кряжа давило на горло, прижимая парня спиной и затылком к сосне. Хрип вырывался из перекошенного рта, глаза стали закатываться. Еще мгновение, и сознание покинет тело.

— Довольно! — окрик Тоски послужил командой для снайпера. — Кряж, вот поразительный ты фрукт. Он же рассказал все, что знает. Зачем его душить?

— Не нравится он мне, — натянутая широкая улыбка выдавала напряжение Кряжа. — Не настоящий он, липовый.

— После с тобой разберусь.

— Ну, командо-о-ор, — гнусаво и протяжно заныл снайпер. — Я же лучше собаки!

— Все, я сказал! — Тоска повысил голос, отчего по коже ДиЗи пробежали мурашки.

Кряж отступил, отпуская Щелкунчика, упавшего к выпирающим из земли корням дерева. Снайпер «Звездного», встав на карачки, извергал из себя завтрак. Тягучая слюна растянулась от лица до земли. Он пошатывался и стонал, как если бы его били минимум десять человек. Кряж, отпуская парня, коротко, но сильно ткнул того сложенными копьем пальцами в область печени, что и вызвало такое плачевное состояние. Как это не ускользнуло от взора Тоски? ДиЗи в который раз удивился: он с двумя глазами видит на порядок меньше, чем командир с одним.

— Для чего это?

— Хулиганю, — попытался отшутиться Кряж, и тут же полетел на землю. Через секунду он стоял в той же позиции, что и Щелкунчик.

—Еще раз… — Тоска ухватил Кряжа за волосы, запрокидывая голову снайпера. — Ты обнаглел в конец.

*****

— Что делать станем, уважаемый?

Тоска присел на землю напротив Глобуса.

— Ты о чем?

— О том самом, — Тоска поднял с земли длинную сухую сосновую иголку, повертел в пальцах и, используя ее как зубочистку, пристроил в уголке рта. — Вы зачем вышли на нас? Какова цель визита?

— Посмотреть в глаза вам хотел. А что?

— То! Хватит шутить. Ты сказал, что есть место, где моему другу, — он посмотрел на Тычка, — могут оказать помощь.

— Есть, но вас там не надо.

— И не будет. Во всяком случае, нас там не будет, пока ты сам нас туда не пригласишь.

— Ты думаешь, что я сам…

— Знаю, — оборвал Тоска на полуслове. — Просто поверь. Не надо вопросов. Давай так сделаем: ты помогаешь нам, мы —тебе.

— Это как?

— Ты сказал, что вы идете на «Искру», и что после стычки на дороге вас, скажем, не достаточное количество стало для этого рейда. Я предлагаю тебе свои услуги. Я и мои люди пойдем с вами. Взамен ты отправишь Тычка к лекарю. Идет?

Глобус выглядел озадаченным. Прикрыв веки, он чуть склонил голову, почесывая лоб скрюченным указательным пальцем.

— Решайся. Ты же понимаешь, что если Майор следит за всем вокруг, то он наверняка уже знает, что произошло, и есть вероятность того, что сюда выдвинулись его бойцы.

— Не обязательно, — как-то растерянно пробормотал Глобус.

— Согласен. Отбросим Майора. Тебе люди нужны или нет?

Тоска опустил руку на плечо пузана, встряхнул.

—Все равно мало. Безопаснее вернуться, чем пойти на «Искру» тем составом, что есть. Даже с твоими сатанами, — Глобус кивнул в сторону Саньков.

— Ты еще не видел, старик, на что они способны. То, что они вытворяли на твоих глазах — цветочки. Да и я не самый слабый человек в Стиксе.

— Черт с вами! По рукам, — решился Глобус, живо вскочив на ноги. —Эй, кто там есть? Жирун! Подь сюды!

Тучный, широкий в кости, с огромной головой мужик, неуклюже передвигая ногами, словно старый раненный медведь, вышел из кустарника, оставив за собой сломанные и примятые к земле ветки. Подойдя к Глобусу, он, возвышаясь над бородачом не менее чем на две головы,умудрялся смотреть на вожака так, будто стоит на коленях. Постоянно отводя взор свой от Глобуса, Жирун покорно кивал каждому слову, соглашаясь наверняка, даже если не расслышал, о чем его просят.

После короткой беседы с предводителем кочевников, Жирун, неуклюже повернувшись, поплелся в сторону Тычка и, подойдя вплотную, не обращая внимания на насторожившихся Саньков, опустился на колени перед спящим. Просунув под спину больного огромный ладони, Жирун без труда поднял бесчувственное тело и, встав с колен, неспешно стал уходить в чащу. За ним отправились еще двое кочевников.

— Они присмотрят, — указал Глобус на сопровождение Жируна. — На месте будут к утру, если на ночевку встанут. А коль отдыхать не будут, то ночью уже ваш друже окажется в руках лекаря.

— Не встретят никого? — Тоска почему-то указал на небо.

— Нет, — заверил Глобус. — У пустоши пойдут. Там ничего не летает и не живет. Окромя скребка. Но скребку они не интересны.

*****

Над самодельной картой склонились не только Тоска и Глобус. Попытался вклиниться Кряж, за ним потянулся ДиЗи. Только Саньки не проявили никакого интереса к листу бумаги, разложенному прямо на земле. Не выражая никаких эмоций, и не обращая внимания на настороженные изучающие их взгляды кочевников, близнецы чистили оружие.

— Если ты говоришь, что тут не пройти, — Тоска ткнул пальцем в карту,— то можно попытать счастье вдоль реки. Или по ней.

— Нет, — сказал, как отрезал, Глобус. — Мы ж не тюти какие! Там за десяток лет все изведано ужо. Лодка одна всего, вот тут, — бородач, не глядя, отметил место на карте, где, по его словам, находилась лодка. — Четыре человека могут плыть. А толку? Вот тут их путешествие окончится, и все равно пешком придется продолжать путь. Дело не в том, как добраться. Дело в том, что опаздываем шибко. Вот беда. Пока придем в «Искру», там ужо первые дохляки по улицам шататься станут. Я не говорю ужо про, как там?.. про Руберов и Топтунов. Это ж «Искра»! Осколок от Пекла, туды его…

После такого пояснения стало понятно, отчего никто не рвался посетить «Искру». Неким непонятным образом изрядный кусок быстрого кластера грузился вдали от основного, принося с собой не только ускоренный процесс преображения людей в ходячих мертвецов, но и приманивал извечных спутников перезагрузки: отожравшихся Топтунов и Руберов, заглядывали на огонек и Элитники. Тянуло их к таким местам неким внутренним магнитом, и ничто не способно отбить этого необъяснимого желания их. Рисковать жизнью своей за пачку патронов? Таких дураков не было. Если, конечно, ты не собрался в поход за жемчугом…Кочевники скорее от безысходности освоили походы в «Искру», нежели от переизбытка мужества. Это единственное место, которое они ни с кем не делили, кроме мутантов. Мутант не стрельнет в тебя только потому, что ты кочевник. Мутант честно предупредит тебя о своем присутствии. Кочевники предпочитали гибнуть в сражении с монстрами, нежели от выстрела в спину. Да и Внешники не особо жаловали «Искру» своим присутствием, а очутиться в их руках намного страшнее, чем в зубах скреббера. Так сказал Глобус. И спорить с ним, а тем более, переубеждать, в чем-либо не хотелось.

— Двигаться станем гуртом, вместе, — складывая карту, подвел итог Глобус. —Там, на месте, как подойдем— разделимся. Группы сформируем. Я не псих, но доверять тебе и твоим людям не могу. Придется часть твоих людей послать с моими, и наоборот.

— У тебя мой человек, считай, что в заложниках. И ты еще о доверии каком-то заикаешься?—Тоска медленно встал, отряхивая прилипшие к заду сосновые иголки.— Черт с тобой, — все же согласился он с Глобусом. — Хоть и странно это. Мы группа слаженная, и разделяя нас, ты только теряешь в качестве. За твоими людьми присматривать не стану.

— Так и я о твоих рыдать не буду, коль что…

— А и не надо. Они сами о себе позаботятся, — Тоска подмигнул ДиЗи. — Этот со мной пойдет. Остальных ставь как знаешь. К Кряжу вообще никого не цепляй. Он в последнее время на сумасшедшего похож. Но скажу одно — спины наши он прикроет.

Кряж старательно делал вид, что не слышит, как о нем говорят. Отошел в сторонку и с умным видом поправлял муляж оптики на своей «рогатуле».

— Двигаемся на запад, ДиЗи, — вдруг сказал один из близнецов.

— Ага, — поддакнул Кряж. — На очень дикий запад, малыш.

Тоска обвел всех присутствующих цепким взглядом.

— С Богом.

Глава 27

Ночные звуки Стикса ничем не отличались от тех, что остались там, в прошлой жизни. Насекомые трещали, во влажных лесных низинах перекрикивались лягушки, и перекличка их напоминала ссору. Что они не поделили? ДиЗи с неясной для себя самого тоской отметил, что ему не хватает в этой ночи душераздирающей песни койота. Никогда бы не подумал, что станет скучать по этим большеухим тощим созданиям. Если бы не их излишняя самоуверенность в том, что в скорости ног нет равных им, то эти псовые по праву считались бы грозой прерий. Живучесть на грани фантастики, хитрый изворотливый ум — все эти повадки койота применимы для существования в Стиксе. Именно так можно выжить на этой земле, и люди, сами того не замечая, копировали и применяли на практике все то, что дала природа этим животным. В Стиксе невозможно постоянно наступать. Точнее, в Стиксе непременно необходимо не проворонить шанс на бегство. Излишнее геройство не приводит ни к чему, кроме смерти.

ДиЗи не устал. Он мог бы еще одолеть столько же, сколько уже пришлось протопать по извилистым, едва заметным лесным тропам.Вытянувшись в цепь, словно огромный пестрый змей, шли люди, уставившись в спину впереди идущего. Кто-то думал о чем-то своем, кто-то спал на ходу, предпочитая не забивать голову ненужной мишурой. В общей цепи не наблюдалось лишь нескольких человек. Трое кочевников двигались впереди общей группы,разведывая дорогу, да Саньков не было видно. ДиЗи не знал, где они, но чувствовал, что близнецы недалеко и в случае беды не заставят долго себя ждать. Такое прикрытие сравнимо с теплым пуховым одеялом: не давит, но очень уютное.

— Подходим, — объявил Глобус. — Триста метров до реки. Там мост. До «Искры» два километра по асфальту.

Никто не ответил ему. Все продолжали движение, лишь зашевелились, принялись скидывать с плеч рюкзаки и вещмешки, извлекая необходимые вещи прямо на ходу. Кто-то пил граппу, кто-то, не имея в своем распоряжении огнестрельного оружия, налаживал самодельные самострелы и арбалеты.

Вот и ДиЗи, влекомый общим настроением,проверил миротворцев своих на предмет наличия патронов. Потянул из ножен нож, попробовал пальцем лезвие — острое. Поднес флягу ко рту. Споткнулся о выпирающий корень сосны, по зубам лязгнуло металлом. Неприятно.

*****

— Это мост? — скептически скривил губы Тоска, рассматривая ветхое сооружение.

Горбатая дуга, сколоченная из жердей, уперлась в берега и скрипела сама по себе, без какой-либо нагрузки извне. Казалось, что как только нога человека коснется сооружения, оно всхлипнет и обрушится вниз, в реку.

— Чет как-то кисло, — подойдя к мосту, Кряж взялся за поручень и подергал из стороны в сторону. — Ты хочешь сказать, что уже переходил на ту сторону по этому? —он с недоверием переводил взгляд с моста на объемный живот Глобуса.

— Пади ты в лес, дурень, — отмахнулся Глобус и первым ступил на мост.

К удивлению ДиЗи он спокойно перешел на другую сторону.Мост при этом хоть и скрипел, все же выдержал. А то, с каким видом пузан впечатывал каждый шаг в настил, вызывало уважение к бесстрашию этого человека. Сам ДиЗи переходил по мосту с опаской, прощупывая носком ботинка каждую жердь и доску, не переставая держаться за шаткие перила.

Через пару минут все участники похода стояли на одном берегу. Потерь при переправе не понесли, как отметил Кряж.

— Во-о-он тудыть хромаем, — указал Глобус пальцем на одноэтажное строение без крыши.

— Фамильный замок? — поинтересовался Кряж. — Родовое гнездо?

— Иди молча, — оборвал его Тоска.

*****

Стены хибары, по-другому и не скажешь, хоть и выглядели печально, и зияли пустыми провалами окон и дверей, были еще крепки.

Люди разбрелись по углам, разбившись на группы, и занимались непримечательными делами. Кто-то подкреплялся, вскрывая жестяные банки консервов и извлекая их содержимое ножами, отправляя в рот. Кто-то, прислонясь спиной к холодной кирпичной стене, дремал. Нашлись и те, кто не посчитал зазорным улечься на землю, подложив под голову рюкзак. Центр заняли Глобус и Тоска. К их беседе прислушивались отдыхающие рядом ДиЗи и Кряж. Саньки выплыли из ночи словно два привидения и, ни слова не говоря, подошли к командиру.

— Есть что сказать? — поднял голову Тоска.

Близнецы, как всегда синхронно, взмахнули ладонями.

— Отдыхайте. До рассвета не выйдем. Глобус говорит, что один черт опоздали, и там уже каша — мама не горюй.

— Может, уйдем?

— Ты боишься, Кряж?

— Глупости говоришь, командир. Не вижу смысла за банку тушенки тут ложиться.

— А ты туда и не пойдешь. Прикрывать будешь.

— Так вы ляжете. Думаешь мне легче от этого?

—Ша. Я сказал — ты услышал. Разговор окончен.

Тоска отвернулся от снайпера и обратился к кочевнику.

— Доставай свою писульку. Кто куда пойдет, кто что ищет?

Глобус не торопясь, без суеты извлек карту из планшета,протянутого из темноты услужливой рукой помощника.

— Посвети, — сказал он невидимому человеку, и в тот же миг из-за его плеча выпрыгнул луч света. — Ниже! — требовательно буркнул Глобус, и фонарь в руке наклонился, перемещая желтый кружок на развернутую карту.

ДиЗи присмотрелся к нарисованной от руки схеме и понял, что это совсем не та, что Глобус показывал в лесу. Теперь на листке бумаги можно было наблюдать детальный план-схему городка. Вернее, даже, не городка, а некой его части.Ничего удивительного. Город ДиЗи так же не целиком в Стикс переместился, тут та же история.

— Вот универмаг, — ткнул кончиком ножа Глобус. — Тут главный вход, а тут, — он очертил полукруг,— задний двор, где будет стоять фура с продуктами. Туда пойдет группа Сухого. Это почти все люди, что сейчас есть у меня.

— Вы на горбах продукты тащить станете? — поинтересовался Тоска.

— Мы люди дикие, на болотах кукуем, верно, —упер руки в бока Глобус. — Но что такое машина — знаем. Есть две газельки.

— Где?

— В бороде. Не могем мы по дорогам ездить… Они раньше выдвинулись, да по разным объездным. Тут, недалече припрятаны. А там к пустошам прикатим и ужо руками таскать станем, до дома. Не суть. Мы с тобой и с этим красавцем, — Глобус хмыкнул, посмотрев на ДиЗи, — сюда двинем.

— Что тут?

— Охота-рыбалка.

— Дроби да «спутников» набрать?

— Не-е-е. Там честной торговли не было. Есть там и к калашам приправа.

— Вопросов не имею.

— Есть еще одно, — Глобус тяжело вздохнул. — Ты ж разумеешь, что там ужо каша, и ради мешка макарон да патронов подставляться не хоца?

Тоска кивнул.

— Кабы не это, то не пришли бы мы.

— Не тяни.

— Нам нужен горох.

Кряж присвистнул. ДиЗи так же в восторг не пришел от услышанного. Это означало одно — спокойной прогулки итак не ожидалось, но теперь еще надо и носителя гороха найти и уничтожить. И то, что этим необходимо заняться именно Тоске и его людям, по умолчанию было понятно.

— Хорош. Хитер и хорош.

Тоска вновь показывал лицом и всем видом своим, что в очередной раз услышал про понедельник. Никаких эмоций.

— Будет тебе горох, дед. На суп хватит, если надо.

— Только не обделайся, когда пучить станет от супчика-то, —шепотом сказал Кряж. — Муть болотная.

*****

Трава пружинила под подошвами армейских ботинок, не сдавалась на милость человека и медленно поднималась от земли, как только стопа устремлялась дальше. Люди были бы осторожнее, выйди они чуть позднее, когда жесткие травинки покроет роса. Тут, на склоне холма, мокрая трава могла доставить массу неприятностей, и самой безобидной являлось бы, безусловно, скольжение вниз на пятой точке.

— Что с тобой, Вить? — Тоска смотрел вниз, рукой прихватив локоть Кряжа, дав понять, что дальше идти нет смысла, и поговорить можно прямо здесь. Разговор назревал с недавних пор, и командир решил, что лучшего времени ему не выкроить. — С «Поляриса» ты как в попу ужаленный.

Кряж плавно, но решительно освободил руку.

— Смотри, — он приподнял ствол винтовки, указывая им туда, куда следует смотреть командиру. — Я там буду. Удобно. Один черт я всех прикрыть не могу, но ты и ДиЗи будете под моим присмотром. Оттуда легко свалить, если что, и тогда я смещусь во-о-он туда, — снайпер чуть выше приподнял ствол, указывая на заросли кустарника. — По-моему это бузина.

— Не виляй. Ты слышал меня, ответь.

Кряж опустился на землю, скрестив ноги как тибетский монах, уложив свою винтовку рядом с собой. Вскинул голову и, улыбнувшись, призывно похлопал по траве, призывая командира последовать его примеру. Тоска принял приглашение, уселся, касаясь плечом плеча друга.

— Тоска, брат. Мы с тобой давно вместе. Ты знаешь, что я не сделаю ничего такого, — он неопределенно помахал руками, — что может навредить тебе и другим нашим. Слова? То, что я говорю, кажется странным, не спорю. Мне самому все это кажется странным, ха. И, знаешь, я почти уверен, что сошел с ума. Да-да, не спорь. Это, пожалуй, единственное, что не способен излечить проклятый Стикс. Может,еще любовь? Не знаю. Все осталось там, дома. А тут? Тут только боль, грязь, кровь… и убийства. Каждый день, каждый час.

— Дома было иначе? Не думаю. Там было точно так же. Каждый час кто-то умирал, кто-то жировал за счет других.

— Пустое, — отмахнулся Кряж. — Сравнивать матушку землю со Стиксом, это…— он щелкнул несколько раз пальцами, подбирая слова, — как хрен с палкой сравнивать, вот.Я перестал бояться, понимаешь? Абсолютно. Страх умер во мне. Бесстрашный человек с винтовкой.

— И что?

— Я почти мертв. Меня ничего не сдерживает от глупой бравады. Я перестал бояться не только за себя, но и за всех вас, понимаешь? Сегодня я шутки шучу, резкие и бессмысленные, а завтра? Завтра я начну стрелять в людей, стрелять и не бояться последствий. Я подставлю вас всех. Я уйду, Тоска. Уйду после всего этого, — Кряж кивнул в темноту, туда, где раскинулся городок.

Тоска положил руку другу на плечо.

— Я не стану тебя держать, Кряже. И не спрошу тебя о том, куда ты уйдешь. Одно скажу — береги себя.

— И ты береги себя, Тоска.

Поднялись. Пора было возвращаться. Из «Искры» донеслись первые крики людей, наполненные ужасом и болью.

— Жрут кого-то… Это будет славная охота.

— Пошли, Акелла, — Тоска вышагивал к стоянке, не оборачиваясь на Кряжа. — С тебя горох.

— Ни хера се отступные, — присвистнул снайпер, поспешая за командиром.

*****

Когда роли и направления были определены, Глобус подозвал к себе одного из своих людей:

— Беги к газелистам, скажешь, что мол, так-то и так, как только огонек полетит — им пулей мчать к месту.

— Какой огонек? — не понял ДиЗи.

— А вот такой, — подмигнул Глобус ковбою и показал ему ракетницу. —Видал такие?

— Да.

Ракетница перекочевала в руки угрюмому мужику. Кряжистый, впрочем, как большинство кочевников, с непослушной гривой темных волос, с лицом словно выточенным из куска дерева, он бережно принял из рук Глобуса сигналку. Треснувшим, хриплым голосом сказал:

— Я повел? Встретимся у пустоши?

— Да, с Богом,сынки, — кивнул Глобус.

ДиЗи глядел в спину уходящего вдаль мужика, и его не покидало чувство, что он уже где-то видел это лицо. Мало того, он точно слышал этот голос. Как только широкая спина такого знакомого незнакомца растаяла в сером предрассветном мареве, он спросил, конкретно ни к кому не обращаясь:

— Почему мне кажется, что я его знаю?

— Ничего удивительного, парень, — хохотнул Глобус. — Я-то его точно впервые увидал только здеся, а вот молодь бает, что очень известным парнем он был. Тогда, до Стикса.

— И как его звали?

— Не скажу. А тут имя странное выбрал он себе. Необычное.

—Какое?

— Гамлет.

Глава 28

— Смотри, ДиЗи, пастью не хлопай, — Кряж положил руки на плечи ковбоя, отстранил слегка, рассматривая. — Там сейчас кошмар творится. Вспомни себя: каково это — не понимать, что происходит. Только там людей много, в отличие от твоего городка-деревни. Пусть и район, а не весь город, но! Паника —это, я тебе скажу, хужеэлиты в женской бане.

Снайпер развернул ДиЗи лицом к «Искре».

— Там, — он указал, куда следует смотреть, — дорога. Как я вижу, а я вижу — поверь, это единственный путь из этого ада. Люди помыкаются, кинутся в одну сторону, в другую, и то, что они увидят… пойдут они, поедут по этой единственной дороге. В данный момент лес для них более знакомым выглядит, чем родной город, обрезанный со всех сторон, вот они и ломанутся к нему в надежде на то, что все происходящее кошмарный сон. Особо к сердцу не бери их мольбы и слезы. Помни, что те, кого ты встретишь, наверняка уже не люди. В подобных местах иммунных многим меньше, чем на других перезагрузках.

ДиЗи молчал. Просто слушал и молчал, надеясь на то, что мрачные предсказания Кряжа не сбудутся. Понимал — снайпер прав и видел гораздо больше его самого, но представлять то, что его ожидает там, в городе…

— Ты справишься, — одобряющий шлепок между лопаток выдернул ДиЗи в реальность. — Пока ты видишь спину Тоски перед собой, тебе ничего не угрожает.

Кряж развернулся и, призывно махнув рукой Щелкунчику, направился к первой точке, откуда ему предстояло прикрывать Глобуса, Тоску и ДиЗи.

— Водила! — прикрикнул снайпер.— Тебе особое приглашение требуется? Ты с нами.

Парень сорвался с места, поспешая за Кряжем и Щелкунчиком.

— А где Саньки? —ДиЗи огляделся и понял, что на полянке у здания, где они пережидали ночь, никого нет.

— Они уже веселятся, наверное. Многое успеть им надо, и они успеют, — Тоска говорил ровным, мягким голосом, стараясь передать свою уверенность и покой ковбою. — Сухой идет за жратвой, Гамлет и его группа — разведка. Всех их прикрывают наши двое из ларца…

ДиЗи била нервная дрожь. Никак не выходило справиться с трясущимися руками, и он спрятал их в карманы.

— Что мы там увидим, командир?

Тоска молчал, но ответил Глобус:

— Беду, парень. Беду.

*****

Улицы города встретили троих путников нарастающим с каждой минутой гулом. Автомобильные гудки застрявших в огромной пробке у выезда из города рассерженно вторили друг другу. Где-то доведенные до срыва водители выбрались из утроб железных коней и молотили один другого. В ход шли не только кулаки. Вот кто-то согнулся в поясе и схватился руками за лицо, завыл дурным голосом. Бедолага отхватил струю из перцового баллончика и теперь размазывал хлынувшие слезы и сопли. Во всей этой суматохе не мог найти себе место человек в форме инспектора ГИБДД. Ему приходилось метаться от одной стычки водителей к другой. Он размахивал руками, отшвырнул особенно удачливого драчуна, сразившего своего визави и усевшегося на него сверху, тут же бросался к другим сцепившимся растерянным мужчинам. Матерный крик сменялся истеричным женским воплем.

ДиЗи и его спутники вошли не по единственной дороге, а чуть сбоку. Что стало причиной такой пробки, выяснилось, как только они посмотрели влево: там, перекрыв движение, стоял автозак. Несколько вооруженных людей ощетинились автоматами. Двое, орудуя резиновыми дубинками, сдерживали особенно ретивых граждан, призывающих опрокинуть грузовик и умчаться в рассвет. Некоторые граждане развернули машины и дворами пытались объехать пробку, удалось немногим, и вот они уже мчатся прочь из города, оставляя за собой пыльный и дымный хвост.

— Ты говорил, что внешников тут не бывает, — впервые в голосе Тоски чувствовалось раздражение, и ДиЗи от удивления приоткрыл рот.

—Не бывало, точно, — кивнул Глобус.

— А это что? — Тоска ткнул в небо пальцем.

ДиЗи и Глобус одновременно вскинули головы, успев рассмотреть стремительный беспилотник, скрывшийся через миг за пятиэтажным зданием.

— Беспилотник, — растерянно буркнул Глобус. — Может статься, что и Майорский…

— Ладно, пошли. Куда теперь? Через толпу двинем, или есть обходняк?

— Подземка есть, чуть дальше.

Глобус первым засеменил легкой трусцой в нужную сторону, ДиЗи и Тоска последовали за кочевником.

Не добежали.Откуда ни возьмись появился человек в форме, преграждая путь троице. Полиция.

— Кто такие? Разрешение на оружие есть?

Боится. Это видно невооруженным взглядом. Пистолет сжат в руке до белых костяшек, подрагивает. Дыхание глубокое, но из-за переизбытка адреналина рваное.

Тоска выдвинулся вперед, прикрывая собой ДиЗи.

— Успокойся, сержант. Военные мы.

Сержант окинул диким взглядом Тоску, и как только его глаза пробежались по Глобусу и ДиЗи, недоверчиво скривил рот.

—С каких пор в армейке бороды отпускают? Этот, — он указал на Глобуса, — судя по бороде и возрасту не меньше чем фельдмаршал. А это что за род войск? — он направил пистолет на ДиЗи. — Вас случайно не Глеб Жеглов зовут?

— Нет, его зовут Мистер Икс.

— Шутки шутим!? — озверел сержант. — А я сейчас тоже пошучу. Я так пошучу…

Как именно хотел пошутить товарищ сержант, никто не узнал.

Стремительная тень напала на сержанта сзади, схватив за голову скрюченными пальцами, потянула на себя и впилась зубами в шею. Тонкая струйка крови миниатюрным фонтаном оросила синюшное лицо женщины, заживо пожирающей представителя закона. Дикий крик, тщетная попытка скинуть с себя эту бестию — вот все, на что хватило взрослого мужчины. Ужас сожрал его быстрее, чем зараженная женщина. Форменный головной убор покатился по мостовой, подгоняемый игривым ветерком. Одна рука мертвячки, не отпуская волос парня, сместилась ниже, обхватывая его за шею, увлекая за своей хозяйкой вниз, на тротуарную плитку. Клок светлых волос, выбивающийся между мертвых пальцев зомби…ДиЗи знал, что этот клок волос не раз еще явится к нему во сне. Вот она уселась на полицейского, склонилась и жрет его, отрывая от шеи еще пульсирующие куски плоти. Как ДиЗи доставал один из своих миротворцев, он не помнил, и как жал на скобу — все это вытеснила картина убийства. Выстрел! Голова зараженной дернулась, содержимое черепа брызнуло на уже мертвого сержанта. Женщина упала на грудь своей жертвы.

Глухой стук сердца. Нет! Это не сердце ковбоя. Это нечто другое. ДиЗи растерянно осмотрелся и увидел то, о чем вспомнит еще не раз.

Маленькие кулачки отчаянно стучали в боковое стекло автомобиля, рот открывался и закрывался в неслышном уху ковбоя крике. Неслышном — да. Но так легко было прочесть по губам. Ребенок кричал одно слово, повторяя его снова и снова — мама. Глаза с непониманием и ужасом всматривались в то, что некогда было самым любимым и заботливым существом на всей земле, а теперь застыло на груди у незнакомого дяди-полицейского. На водительском сидении суетился, скорее всего, отец ребенка и никак не мог совладать с ремнем безопасности. Было видно, как он все время что-то говорит, пытается развернуться и посмотреть на сына, но это никак не получалось.

ДиЗи решительно подошел к автомобилю и, не мешкая, саданул рукояткой револьвера по стеклу. Осколки посыпались на колени водителя. Тот затравлено посмотрел на человека в плаще, холоднокровно застрелившего его жену, и тень отчаянья проскользнула по его лицу.

— Ты это, — начал было ДиЗи, но автоматная очередь, а следом и еще несколько, заставили его посмотреть в ту сторону, откуда доносились выстрелы. — Началось… Ты это, — продолжил он, — хватай сына и дворами уходи. Вот тут, — он указал на проход между домами, откуда они сами пришли пять минут назад, — беги, там на холмике развалины. Не останавливайся, беги в лес.

Пока он говорил, к ним подошел Тоска и разрезал ремень безопасности, сдерживающий мужчину.

— Ч-что… п-п-происходит? — заикаясь и хватая ДиЗи за руки, спрашивал мужчина. — Моя жена, что с ней случилось? Что происходит с людьми? Что происходит! — уже орал он.

Звонкая оплеуха заткнула этот ор, возвращая человека к действительности.

— Нет твоей жены.

Выстрелы уже не умолкали, только с очередей перешли на одиночные.

— Нет больше ничего. Все закончилось. Беги в лес, а как только почувствуешь, что ты уже не ты… Береги ребенка.

Тоска тем временем помог малышу выбраться из машины и крепко удерживал его на своих руках. Ребенок извивался и пытался вырваться.

— Пусти меня к маме. Пусти меня!

— Ну, живо. Бегом! — теряя терпение, крикнул ДиЗи в самое ухо мужчины. —Ребенка в руки и беги.

Ошарашенный происходящим отец принял из рук Тоски сына и, стараясь не смотреть на то, что некогда было его женой, побежал.

— Всем не поможешь, малыш.

— Что я должен был делать, Тоска? Застрелить их, как и ее?

— Может, это было бы человечнее, кто знает? Пойдем.

*****

Кучка растерянных людей жалась к стене здания магазина. По обеим сторонам от плотной группы попавших в ловушку людей стояли большие мусорные контейнеры, прикрывая их от нападения с флангов, оставив только проход по центру.Мужчины, именно мужчины, а не те, кто себя считает таковыми только потому, что носит брюки, спрятали за спинами своими визжащих женщин и детей и отчаянно отмахивались от наступающих мертвяков. Среди визжащих женщин попадались и истерившие мужчинки, пытавшиеся спрятаться глубже, не стесняясь, наплевав на совесть и человеческие ценности, выставляли перед собой детей. Матери испуганных малышей вырывали таким деятелям волосы и царапали лица, защищая чада свои от мерзкой, вопиющей подлой трусости представителей «сильного» пола.

— Сволочь! — кричал один из мужчин, отбиваясь лопатой от рычащих, как дикие звери, ползунов.

Только что он заметил, как один из таких «тыловиков» попытался скормить ребенка этим тварям, и теперь в промежутки между взмахами обращался к подонку.

— Детей, падла, не жалеешь? Я тебя сейчас самого туда выпихну!

— Займись, — отодвинул его плечом здоровенный мужик с ломом в руке, — я тут сам…

Пробравшись вглубь толпы, мужик ухватил особенно ретивого «пихуна» за ухо и воротник и поволок того наружу. Осознав, что его ожидает, трус ухватился руками за предплечья мужика и попытался затормозить движение, упираясь подошвами в асфальт.

— Отпусти! Я больше не буду!

— Больше и не будешь, — согласился мужик, перехватив извивающееся трясущееся тело, взял за пояс и понес как скрученный ковер.

— В сторону! — крикнул он человеку с ломом, и тот слегка посторонился.

Как только в живой цепи, ощетинившейся подручными материалами вместо нормального оружия, появилась прореха, мужик вытолкнул визжащий комок в объятия монстров.

— Так-то, парень, так-то, — как только крик сменился бульканьем и звуками разрываемой плоти вперемешку с хрустом костей, произнес здоровяк с ломом. — Со всеми, — взмах лома. — Так, —еще один. — Будет!

В довольно узком проходе между мусорными контейнерами под ногами защитников выросла внушительная кучка дохлых мутантов. Отерев лоб рукавом рубахи, здоровяк с ломом заметил:

—Еще минут двадцать помашем, и они начнут с этого кургана прыгать нам на головы.

— Что предлагаешь?

— Уходить. Пробиться к входу в магазин. Там же есть кто-нибудь, наверняка.

Мужчины одновременно обернулись на жавшихся к стене женщин и детей. Больше никто не пытался выдвинуть их вперед.

— Сходил за хлебушком, — устало произнес здоровяк. — Так что?

— А что? Они прут безостановочно.Как с таким прицепом, — кивок на женщин, — пробиваться? Не бросать же?

— Все, отступают! — не веря своим глазам, сообщил один из защитников.

Действительно! Те твари, что даже стоять не могли, ползли в противоположную сторону от контейнеров. Хромые, с шаркающей походкой мертвяки ковыляли прочь. Почему?

— Нас испугались? Не верю! — здоровяк выглядел озабочено.

— Чего стоим? Вперед!

*****

Гамлет смотрел на то, как развиваются события, как люди, не теряя надежду, отбиваются от пустышек и не подозревают, что это не самое ужасное, что они могут встретить в этом новом мире.

Он вспомнил себя. Как он попал в Стикс и как не мог поверить, что все это реально. Как грешил на то, что пьянство его доконало, и, воспринимая все как белую горячку, лихо (благо физической силой не обделен) проламывал монтировкой черепа зараженных…

— Гамлет. Пустышки отваливают. Понимаешь, что это значит?

Гамлет понимал. Сейчас появятся бегунки,а за ними…

— Вот и он… Рубер, мать его. Рубер, мля!

Тех людей не спасти. Им нечем отбиться от такого монстра, как Рубер. Отвагой такие «крепости» не берутся. Необходимо оружие.

— Писк, — обратился Гамлет к напарнику. — Вот тебе сигналка, дуй к школе, там по пожарной лестнице на крышу. Бинокль с собой? Хорошо. Как только Рубера завалим — пускай ракету. Сухой подойдет раньше, чем газельки… Успеем.

— Это самоубийство, Гамлет! Не было приказа выручать местных!

— Парень, поживи с мое… Был приказ добыть горох, и кто это сделает и когда — не важно. А так и людям поможем.

— Да их там, людей, может, и нет вовсе. То, что они еще не обернулись, не значит, что они иммунные! Не глупи!

— Что ты хочешь? — Гамлет схватил парня за грудки и встряхнул так, что голова того заболталась как чайная ложка в стакане. — Оставить все как есть?

— Ты главный, — опустил глаза Писк. — Я бы прекратил их муки, раз уж помочь хочешь.

— Не говори так больше. При мне таких слов не повторяй, а то я закончу твои муки.

Гамлет был зол. Грудь его вздымалась, воздух с шумом покидал легкие, словно из кузнечных мехов.

— Я не люблю, когда стреляют в спину. Я так же против выстрелов в упор… Бегом к школе, мать твою. И делай как тебе велено.

Гамлет отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Три пары глаз смотрели на него, ожидая приказа.

— Шашки наголо, парни. Идем брать Рубера… с божьей помощью.

— Шашки? — непонимающе захлопал ресницами паренек, совсем недавно принятый в ряды рейдеров.

— Это образно, парень. Проверь оружие и вперед.

Глава 29

Кряж раздраженно фыркнул, перевалился набок и, нащупав мешающий спокойно лежать на животе камушек, подхватил его и отбросил в сторону. Десять минут прошло с тех пор, как Глобус, Тоска и ДиЗи вошли на улицы «Искры». Событий много. Навскидку снайпер и не припомнил, где мог видеть подобный наплыв зараженных. Что же происходит в реальном Пекле, если это всего лишь маленькая часть его? Щелкунчик устроился рядом и не отрывал глаза от окуляра прицела, шепча проклятья.

— Это ваше там летает?

— Где? — отозвался Щелкунчик.

— Два часа, за пятиэтажку уходит.

Щелкунчик плотнее прижал окуляр прицела к глазу, поводя стволом из стороны в сторону.

— Нет, это точно не наш. Я таких не видел.

— Значит, гости извне, — усмехнулся Кряж, готовясь к выстрелу. Замер. Удар сердца, отзыв пульса в запястье, выстрел.

Беспилотник клюнул округлым носом в направлении земли, пошел на снижение. Какое-то время планировал, но вдруг дернулся и, закружившись волчком, устремился навстречу с асфальтом. Миг падения укрылся от глаз, помешало здание.

—Долетался, —восхищенно прищелкнув языком, отметил Щелкунчик. — Как это ты его?

— Пулькой, — сплюнув в сторону, ответил Кряж. — Забыли. У наших проблемы.

— И хотелось бы забыть, да только… — подал голос молчавший до этого водитель БТРа.

— Что? Боишься, придут хозяева и счет нам выставят?

— Нет, хозяева не придут. А слуги — могут.

Кряж сам думал о том, что беспилотник тут нарисовался не для того, чтобы нащелкать красивых фотографий, но гнал от себя подобные мысли. Если внешники ведут разведку, то им что-то надо. В «Искру» они не сунутся, а вот муров нагнать могут. И тогда кисло станет. Очень кисло.

Глухо плюнул Вал Щелкунчика. Еще раз и еще.

— Чего? — поинтересовался Кряж, всматриваясь вдаль.

Дар приблизил картинку. Двое полицейских выпустили по одной длинной очереди, не целясь, от бедра, в наступающих на них мертвяков и отступили к ближайшему, низкому на общем фоне, зданию городского суда.

— А-а-а, своим помогаешь.

Несколько метких выстрелов Щелкунчика уложили на дорогу особенно ретивых неиммунных, разворотив их затылки девятимиллиметровыми пулями.

— Чет они резко обратились. Только что между собой дрались, и тут…нелюбовь к представителям власти так подогрела, или что?

— Шутки… у тебя… дурацкие, — делая паузы между выстрелами, пробурчал Щелкунчик. — Сидеть без дела скучно.

— Стреляй, балуйся,— Кряж не стал спорить. — Только если придется спуститься в город, я тебе маслят не отсыплю, ибо таких у меня точно нет.

Кряж отыскал глазами Тоску. Что-то ему не понравилось.

— Малой, —дернул он за рукав водилу. — Дуй на мое место. Вот тебе игрушка, стреляй в тех, кто людей кушает. В людей не стреляй.

Водитель с ошалевшими глазами принял снайперскую винтовку Кряжа.

— Так, это… прицел не работает.

— Ах, ты ж… — ладонь Кряжа взметнулась ко лбу. — Ща!

Порывшись в рюкзаке, Кряж извлек из его недр то, чем не пользовался уже давно, а выбросить жалко было.

— Щелкунчик, помоги бойцу, — передал он оптику более опытному в снайперском деле парню.

—Ты куда?

— Там ДиЗи скоро останется без своей американской задницы. Выручать пойду.

*****

Сотни тысяч, а может (скорее всего, так и есть) миллионы пар ног стерли гранитные ступени, ведущие под землю. Пешеходный подземный переход, ничего сверхъестественного. Таких по всему миру неисчислимое количество, и в родной для ДиЗи Америке они есть. Но этот…

Чем думали архитекторы, когда выбирали столь дорогой материал для облицовки стен и даже пола в проходном, по сути, месте, не требующем особой красоты? Для чего? ДиЗи ответа не знал, да и не искал его. Все же это красиво. Метро в Нью-Йорке на фоне этого банального перехода выглядело в лучшем случае как ночлежка для бездомных.

Глобус, не останавливаясь, на ходу, шумно высморкался в ладонь и скинул соплю на красивый пол, узором камня напоминавший ДиЗи ночное небо.

Ковбой взял чуть в сторону, приближаясь к стене. Ему очень хотелось прикоснуться к гладкой, прохладной поверхности. Что им двигало? Скорее всего, то было бессознательное стремление человека, лишенного своего мира, к осязанию кусочка того, что совсем недавно так же, как и он сам, было перенесено сюда, в этот Ад. Привет с Земли… Ну, привет!

—ДиЗи!

Ковбой встрепенулся. Голос Тоски, практически всегда лишенный эмоций, на этот раз излучал досаду и негодование.

—Чертов молокосос!

Пока ДиЗи рассматривал и ощупывал гранит стен, его спутники миновали подземный перекресток и начали подниматься вверх по лестнице.

Откуда взялись мертвяки — не понятно. Толи вышли из укромных коморок, превращенных неким предприимчивым умом в торговые точки, то ли спустились в подземку с другой стороны. Факт оставался фактом —ДиЗи был отрезан от своего командира и пузана десятком шаркающих ногами по блестящему граниту зомбаков. Ковбой никак не успевал присоединиться к кочевнику и командиру.

— Давай назад! — крикнул Тоска, одновременно отправляя метким выстрелом из арбалета тянущего к нему мертвые руки зараженного к праотцам. — К Кряжу вернись, твою дивизию. Сзади!

И без этого предостерегающего окрика ДиЗи уже понял, что встрял в неприятности. Его схватили, потянули спиной к выходу, вверх, наружу. Невидимая тварь укусила ковбоя за плечо. Не вышло! Подаренный Разумом плащ отрабатывал на тысячу процентов. Если судить по недовольному взвизгиванию таинственной твари, то каждая следующая попытка добраться до человеческой плоти ничем не отличалась от предыдущих. Все впустую. Материал внешников на службе человека! Достойно заголовка желтой прессы.

ДиЗи дотянулся до пояса, и первым желанием его было извлечь миротворец и всадить пулю в монстра. Но как, куда стрелять? Сильная рука обхватывала его шею, лишая возможности обернуться, а на тычки локтя в корпус тварь никак не реагировала, словно ДиЗи месил боксерскую грушу. Хотя монстр не был грушей, и удар по голове красноречиво намекал на это. Тварь была взволнована, если так можно сказать, и пытаясь успокоить жертву, просто лупила по макушке, как по барабану, не оставляя при всем этом попыток прокусить неподдающийся плащ. Так шляпа на голове ДиЗи из того же материала, что и плащ. Пусть лупит.

Рукоять ножа попалась под руку первой. На размышления времени не осталось, и ДиЗи решил воспользоваться тем, что само провидение вложило в его длань. Выхватив клинок, он ударил им несколько раз куда-то за плечо, и по тому, как ослабла хватка, понял, что угодил в самую точку.

Рука, державшая его за шею, обмякла, тварь рухнула под ноги, подбивая ДиЗи под коленки. Не удержав равновесие, он упал прямо на поверженного монстра. Красавчик! Таких «милых» лиц ДиЗи еще не видел. Это был все еще человек, но человеком не являлся. Покатый лоб, крупные зубы, наросты на висках и макушке, напоминающие коросту. Шея провалилась в плечи, оставив голову без видимой опоры, создавая впечатление роста этой самой головы прямо из туловища. И, конечно же, это тварь была без штанов.Визитная карточка Стикса. В новую жизнь с голой жопой!

— Черт!

Кинув взгляд туда, где еще пару секунд назад находились Глобус и Тоска, ДиЗи никого не обнаружил и решил последовать совету командира.Идти вслед за кочевником и наемником было бессмысленно и опасно. Тварей внизу становилось все больше.

Краем глаза ковбой заметил тень и, посмотрев в сторону выхода, ругнулся еще раз:

— Черт!

Навстречу ему спускался еще один представитель местной фауны, мало чем отличимый от того, что лежал под его ногами.Успокоившись, как человек, загнанный в угол и принявший некое решение, ДиЗи вооружился миротворцами.

— Поиграем, к такой-то матери!

Одним метким выстрелом он разворотил лицо мертвяка, и тот с глухим стуком упал и покатился по ступенькам, подпрыгивая, словно спущенный баскетбольный мяч.

Наверх! Наверх! Бегом!

*****

— Не глупи! — остановил Тоску кочевник. — Не пробьемся, увязнем в толпе. Хочешь помочь? Двигаем наверх, а там через дорогу, только так.

Тоска понимал, что Глобус прав.

— Погнали!

Перепрыгивая, через пять ступенек, он быстро оказался на поверхности и, не снижая скорости, саданул кулаком в лоб «вывалившемуся» навстречу мертвяку. На удивление быстрый для своих габаритов Глобус точным ударом кистеня, невесть откуда взявшимся в его руке, добил пустыша.

— Не вижу, — Тоска взобрался на урну, всматриваясь на противоположную сторону дороги.

За перегородившими улицу автомобилями, разрывающими воздух звуками клаксонов, нелегко рассмотреть хоть что-то. Тем более что людей (и нелюдей) на улице было полно. Знакомой шляпы средь них не мелькало.

— Он жив, не тужи, — попытался подбодрить Глобус. — Мы не можем туда пойти. Люди на руках повиснут, понимаешь?

Тоска понимал. Начни он сейчас двигаться вперед, лавируя между машинами, сколько людей ему придется оставить позади себя? Скольким придется отказать в помощи, скольких оставить без ответа на вопрос — что все это значит? Как отмахнуться от матери, прячущей за своей спиной ребенка, подставляющей свою грудь под зубы мертвяка? Помочь всем нельзя, просто не успеть. Даже если Тоска закроет свой единственный глаз на происходящее вокруг, это еще не значит, что он успеет на помощь к ДиЗи. Остается только верить, что ковбой справится и доберется до Кряжа. И, конечно, Кряж —Соколиный глаз —прикроет своими меткими выстрелами американского друга. Плюс ко всему, если верить Разуму (а не верить ему нет никаких оснований) на плечах ДиЗи крутой «доспех», дающий ему некое преимущество.

— Где твой склад, старик?

Глобус снова отмахнулся от очередного «голодного», впечатывая свой грозный кистень в синюшный лоб.

— Сто шагов.

— Погнали!..

Желтая вывеска с надписью «Охота и рыбалка» располагалась над входом. Именно там, в полуподвале жилого дома и велась торговля.

Глобус, забавно подпрыгивая, спустился по лестнице, ударом ноги открыл дверь и, сменив кистень на автомат, решительно шагнул внутрь. Тоска не отставал, не забывая прикрывать тылы. Внутри царил полумрак. Благо, что это не подвал, а цокольный этаж, и окон, хоть и зарешеченных, было много. Многочисленные стенды уставлены всевозможными принадлежностями для охоты и, собственно, рыбалки. Тишина.

— Вымерли все, — предположил Тоска, заглядывая под прилавок.

— Нет. Тут он должон быть. Всегда был.

Тоска одним прыжком преодолел не самый высокий прилавок. Взяв с полки бинокль, внимательно его осмотрел.

— Что в эту фитюльку разглядеть можно? —удивленно пожал он плечами, возвращая оптику на место. — А вот это, на удивление, вполне приличная вещь.

Тоска внимательно исследовал очередную находку — вполне добротно сделанный охотничий нож. При помощи большого пальца проверил остроту, удовлетворенно кивнул:

— Возьму. Колбаски настругать или тушенку открыть…

— Хоть весь магазин выноси, — позволил Глобус, будто являлся хозяином этого заведения.

— Спасибо, — кивнул Тоска. — Где патроны, старик?

—Тама, — кивнул Глобус в дальний от них конец помещения. — В подсобке.

— Веди.

Миновав все стенды, Глобус и Тоска подошли к хлипкой обшарпанной двери, и кочевник, не особо долго думая, пихнул ее. Скрипнув не смазанными петлями, дверь открылась, и мужчины увидели то, что скрывалось внутри.

Первое, что бросалось в глаза — огромная лужа крови. На полу мертвяк терзал тело женщины, выгрызая внутренности. Услышав скрип, мутант обернулся на шум. Лицо его было красным от крови, зажатая в зубах часть печени видом своим у непривычного к подобному человека неминуемо вызвала бы приступ рвоты. Не выпуская из зубов добычу, мертвяк начал наступление на новую, как ему казалось, жертву. Даже на две жертвы. Чаяния его были прерваны одиночным выстрелом. Бордовая точка подобно звезде расцвела на его лбу, и он, так и не выпустив из зубов кусок человеческой требухи, уткнулся лицом в бетонный пол.

— Слушай, — переступив через тело мужика, Тоска обратился к Глобусу,—ты всегда его таким встречал?

— Нет. Обычно он за прилавком стоял, бабы с ним не было.

— И как вы товар брали? Так же? — Тоска носком ботинка слегка тронул голову мертвеца. Сдернув со стены покрывало, прибитое вместо ковра, накрыл тело женщины.

— Не, не так. Он как нас видел с автоматами, так на пол падал и верещал. Все просто было.

— Где? — вопросом остановил воспоминания Тоска. — Забрали и уходим. Еще ДиЗи искать.

Глобус молча, бочком, прошел вдоль стены и остановился около большого сундука, стоявшего под небольшим окошком.

— Он что его, у бабки в деревне умыкнул? — хмыкнул Тоска.

Глобус не ответил. Молча открыл массивную крышку и без особого труда извлек из его недр ящик. Затем еще один.

— Дед, это, конечно, не так и много, всего-то килограммов шестьдесят пять с тарой вместе… но неудобно же с этим по улицам носиться.

— А и не станем, — кочевник наполовину скрылся в сундуке и «вынырнул» с каким-то свертком в руках. Сверток оказался ничем иным, как куском брезента, плотного и крепкого.

— У меня ужо весь сараюшко им оббит, — зачем-то пояснил он. —Обернем ща, свяжем и мне на горб. Так и побежим.

— Ножки не подломятся?

Глобус усмехнулся.

— Я, мил человек, еще и тебя с твоими сатанами на горб вскину, и километров так с пяток аллюром пробегусь.

— Не хилый конь. Давай ты меня после прокатишь. Вяжем.

*****

Гамлет корил себя: и людей не спас, и своих парней подставил. Вон они жмутся к стенам, отплевываясь уже одиночными выстрелами. Боеприпас на исходе. Да ладно они и Гамлет. Пожившие в Стиксе, понимающие, чего ждать от этого мира, не особо и рассчитывают на чудо. Людей жалко. Мужичков, что так отважно отбивались от зараженных.Женщин жаль, и особенно детишек. До горького кома в горле, до крика. Хотелось вырвать себе глаза, только бы не видеть поломанных, растерзанных детских тел.

На полминуты Гамлет и его люди опоздали. Полминуты — цена за жизни двух десятков человек.

Не успели, замешкались. В то время как Рубер раскачивал, пытаясь опрокинуть мешающую ему пройти во внутренний дворик магазина фуру, бегунки обогнули ее со стороны и тут же кинулись на опешивших людей. Здоровенный мужик успел взмахнуть монтировкой, но опустить ее на голову бегунка, ему было не суждено. Эти, в отличие от пустышек, были верткими и быстрыми. Он погиб первым. Вслед за ним перестал жить второй защитник, с лопатой. Хоть ему и удалось рубануть своим орудием по ребрам мутанта, от нападения второго он не уберегся. Перепрыгивая через головы оставшихся защитников, бегунки добрались до самых беззащитных и тут уже показали себя во всей красе.

Гамлет не нашел в себе сил стрелять в эту общую массу орущих людей и рычащих мертвяков. Не нашел.

Рубер наконец справился с фурой, опрокинул и, переставляя короткие ноги, неспешно приблизился к эпицентру сражения. Его передвижение можно было сравнить с тем, как двигаются гориллы. Длинные руки костяшками пальцев упирались в землю. Приплюснутый череп, обляпанный наростами ороговевшей кожи, напоминавшей наплывы вулканической лавы, пластины брони на спине и животе при ходьбе шуршали, как листы шифера, если их потереть друг о друга. Вот что видели и слышали люди, которые даже представить себе не могли, что во Вселенной есть место таким монстрам. И утробный, но такой громкий и ужасающий рык.

Не расставляя моральных акцентов, Рубер размахнулся и прихлопнул тяжелой ладонью сразу нескольких человек, в придачу к ним пострадал и бегунок. Еще удар, еще… еще…

— Сука! — Гамлет, не помня себя, полоснул по Руберу длинной очередью.

Стрелял не только он. Его подопечные не остались в стороне, разобрали цели и теперь планомерно уничтожали монстров. В этой нервной стрельбе нашлось место и нечаянным жертвам. Но кто возьмется теперь указывать на такое допущение? Парни и сами бы не сказали, попали они в мирных людей или нет.

Минута бешеной стрельбы, и автомат Гамлета заклинил. Колотя ладошкой по калашу, он пытался его реанимировать — не вышло. Пришлось доставать последний аргумент.

Глядя на груду живого бронированного мяса, Гамлет подкинул в руке гранату.

— Эй, урод, — не рассчитывая на ответ, обратился он к Руберу. — У меня лимонка есть, к чаю.

Он отогнул «усики» и уже намеревался выдернуть чеку, но почувствовал, как ему на плечо опустилась рука, и спокойный ровный голос произнес:

— Чаю после выпьем. Своих парней мобилизуй, что вы рассыпались как бисер у ног этой свиньи?

Гамлет резко обернулся. Перед ним стоял один из людей одноглазого. Кажется, его звали Санек, впрочем, как и его напарника, которого что-то не было видно. Словно прочитав мысли Гамлета, Санек тем же спокойным голосом сказал:

— Наблюдай, учись, запоминай.

И все. Санек потянул страшного вида тесак из ножен. На этом его неспешность закончилась. Сорвавшись с места, он подобно молнии, в два гигантских прыжка преодолел расстояние, оделявшее его от Рубера, и подсек лезвием ногу мутанта, направив тесак под коленный изгиб, прямиком между пластин брони.

Хлынула кровь. Запрокинув приплюснутую голову, Рубер издал наполненный болью крик. Как музыка этот крик звучал для ушей Гамлета. Как бальзам он лег на душу.

Загнув «усики» чеки гранаты в исходное положение, Гамлет прицепил ее на прежнее место. Пришло время его любимого оружия. Щелкнула кнопка на нагрудном кармашке, и вот с тихим шипением, словно кобра, на свет извлечена цепь от бензопилы с наточенными до бритвенного состояния зубами. Синяя изолента вместо ручки. «Метр Смерти», именно так Гамлет называл свое творение.

Подтянулись его бойцы. В их руках появились точно такие же цепи.

— Рано, — остановил особенно ретивого бойца Гамлет. — Не подойти.

— Так там же бегунки людей рвут.

— Вижу, но рано.

Рубер отвлекся от своей цели и теперь пытался рассмотреть того, кто доставил ему столько боли. Удалось, тем более Санек и не пытался скрыться. Он медленно отступал к пятиэтажке спиной, пытаясь заставить Рубера следовать за ним. Рубер не мешкал и, подволакивая окровавленную ногу, направился за наглецом, посмевшим причинить ему боль.

— Пора! — дал отмашку Гамлет и первым побежал на помощь тем, кто уже почти и не отбивался от ожившего кошмара из самых дурных снов.

Бегуны не ожидали нападения сзади, и через минуту с ними было покончено.

Пока бойцы Гамлета помогали людям выбраться из-под мертвых тел, он сам решил помочь Саньку. Чем он мог помочь — непонятно. Но и стоять без дела Гамлет не мог.Тем временем, как показалось Гамлету, Рубер загнал Санька в тупик, и теперь его от смерти могло спасти только чудо. Как бы он сам выглядел, угоди он в такой переплет, Гамлет не смог бы ответить, а вот Санек выглядел так, словно был очень доволен и в положении своем ничего плохого не находил. Он оперся спиной о стену и, казалось, отдыхал, будто свою часть работы он проделал, а остальное его не касалось. Сигареты в уголке губ не хватало и банки пива в руке, а так — стоит студент после экзаменов, или нет, скорее, дембель пришел на гражданку и наслаждается первым днем не казарменной жизни.

Рубер вплотную подступил к Саньку и уже поднял руку, чтобы прихлопнуть того, как муху.

Звон разбившегося стекла вывел Гамлета из оцепенения, и он увидел, как из окна третьего этажа, с зажатым в руках большим альпенштоком летит прямо на Рубера, на его плечи, второй Санек.

Это было как в эпическом кино. Где-то в глубине души, Гамлет пожалел, что в его руках сейчас нет камеры. Короткий миг полета, и вот ботинки «каскадера» встретились с могучим загривком Рубера, и если Санек прекратил свое падение, то альпеншток в его руках — нет. Миг, и хищное жало, чавкнув, пробило затылок чудища…

Стон закружился в колодце внутреннего дворика, и эта махина, уже мертвая, стала оседать, заваливаясь мордой вперед. Санек, стоявший у стены, со скучающим видом отошел в сторону, давая возможность творению Стикса впечататься мертвым лбом в стену, в то место, где так беспечно ожидал вступления в игру своего неизменного напарника это человек. Человек? Гамлет не решился бы однозначно утверждать это…

Все было кончено.

Со стороны школы в небо устремился красный сигнальный огонек.

Писк все видел.

Глава 30

Улица бушевала.Люди, испуганные, сбитые с толку, метались от дома к дому, от машины к машине, пытаясь найти хоть какое-то место, где можно быть в относительной безопасности.

Трудно. Сложно поверить в происходящее, понять то, что творится. Вот только что, час тому назад, все было как обычно, если не считать плохого самочувствия, и вдруг твой давний знакомый, идущий по тротуару рядом с тобой, сжимает виски и в следующее мгновение уже хватает тебя за горло. И тянется зубами к твоему лицу, щелкает челюстью у глаз…

И словно добивая людей, на помощь к тем, кто был другом, братом, матерью, отцом, был и перестал им быть, превращаясь в тупого монстра, сам дьявол выпускает на свет Божий еще более фантастических тварей. Огромных уродливых чудищ, появляющихся словно из ниоткуда, становилось все больше. Они прыгали, нарушая своими прыжками все мыслимые и немыслимые законы физики, они вырывали массивные двери больших магазинов и запускали их в воздух, как фрисби. Гиганты, похожие скорее на горных троллей, чем на огромных людей, мяли ручищами машины вместе с сидевшими внутри людьми…

Не обращая внимания на весь этот кошмар, ловко огибая одни препятствия и перепрыгивая другие, по улице несся человек с таким тесаком в руках, что страшно становилось вдвойне. Страх от того, что этот безумец с тесаком не боялся всего, что его окружало, а если на пути вставал мертвяк, то он попросту сносил ему голову одним точным ударом и, не замедляя бег, устремлялся дальше.

Добравшись до спуска в подземный переход, Кряж взобрался на крышу брошенной «девятки» и осмотрелся, приговаривая чуть слышно:

— Дружба крепкая…не сломается,

Не расклеится от дождей и вьюг.

Из перехода вышел зараженный и направился прямиком к снайперу, выставив одну руку перед собой, порыкивая, переставляя одеревеневшие ноги.И задумка его легко читалась на синюшном лице — сожрать.

Не отводя взгляда от прохода между домами, куда забежал, спасаясь от наплыва мутантов ДиЗи, Кряж отмахнулся тесаком от мертвяка, отсекая тому конечность.

— Че ты хапаешь? Че хапаешь? — приговаривал Кряж, вторым движением снося голову приставшему к нему зомбаку.

— Друг в беде не бросит, лишнего не спросит —

Вот что значит настоящий верный друг!

Закончив с песенкой, снайпер лихо спрыгнул с крыши на капот, затем на асфальт и устремился вслед за ДиЗи. Пробегая по узкому проходу между домами, Кряж отметил, что ковбой оставил после себя внушительный след в лице пятерых убитых им ползунов.

— Браво, мальчик. Браво!

Вбегая во двор, Кряж осмотрел предстоящее поле боя и удовлетворенно крякнул. Обстановка многообещающая. Двор был оборудован не самой дешевой детской площадкой со всевозможными качелями, каруселями, горками и игрушечными, но крепкими домиками. На одном из таких домиков на курьих ножках, у входа в который восседала в ступе деревянная Баба Яга, устроился ДиЗи и планомерно расстреливал штурмующих его крепость мутантов.

ДиЗи был собран и сдержан. Каждый выстрел был точным, отменно выверенным. Один выстрел — один труп. И вообще, Кряж присвистнул от восхищения, до того ДиЗи был прекрасен. Черный плащ его трепетал фалдами, шляпа сидела низко, чуть ли не прикрывая брови. Лицо амера строгое, сосредоточенное. Ни тени страха в глазах. Индиана Джонс отдыхает в сравнении с ковбоем. ДиЗи стал своим в Стиксе.

С балконов и окон домов доносились крики. В каждом таком крике читалось одно и то же: отчаяние, страх, боль…

Внимание Кряжа привлекло странное действо на одном из балкончиков шестого этажа здания напротив. Человек в трусах, стоя на карачках, уперся лбом в прутья ограждения и пытался протаранить их. Понятно — зараженный. Паразит, тот самый, что селится в организме не иммунного и превращает человека в нечто, сжирая его изнутри, выгрызая личность как таковую, в попытках добраться до плоти, в силу неразвитости своей, не способен искать пути к достижению своей цели и выбирает самый очевидный — прямой. Но на то, чтобы хотя бы встать с четверенек, разума не хватало. Пока.

Вот его руки нашли опору, обхватив металл поручня, и потянули тело вверх. Он уже на ногах. Пошатывается, порыкивает. Тело его сгибается в поясе и, теряя равновесие, зараженный устремляется вниз. Летит быстро и красиво. Две секунды, и глухой удар о землю оповещает всех тех, кто способен мыслить о том, что для этого существа все кончено.

— Кряж! — ДиЗи заметил снайпера. На приветственный взмах рукой не было ни сил, ни желания.

— Бегу!

Кряж рванул на помощь. ДиЗи хоть и держался молодцом, но патроны, как известно, имеют свойство заканчиваться, а мертвяков было еще довольно много.

Врезаясь в толпу зомбаков с тыла, Кряж наносил безжалостные сокрушительные удары тесаком, разрубая, по сути, мертвую плоть как поросль бамбука. Головы отделялись от туловищ не многим легче, чем руки и ноги.

Как только часть зараженных«догадалась», что они теперь выступают в роли добычи, тут же переключила свое внимание на Кряжа. Удалось-таки разделить группу на две. Кряж попятился, отводя за собой тех, кто счел его более доступной едой.

— Цыпа-цыпа! — снайпер крутанул тесаком. — Идите за папочкой.

Подпуская к себе особенно «быстрого», Кряж молниеносно срубал торопыге башку и тут же отступал на несколько шагов.

— И даже не взопрею! Я так пару часов махать могу.

*****

Патронов оставалось слишком мало. Пришлось один миротворец спрятать в кобуру.

ДиЗи стоял на крыше игрушечного домика,выцеливая очередную жертву. Цель найдена — потянуть скобу. Выстрел — цель уничтожена.

Он поймал себя на мысли,что если относиться к этому делу с определенной отстраненностью, то оно продвигается многим легче, чем в случае подключения любых эмоций. Чтобы выжить, необходимо превратиться в робота. Необходимо? Значит так и будет.

Еще ковбой понял, что жизнь его не так и дорога ему. Нет желания жить. Совсем. Это не значит, что можно сложить руки на груди и принять смерть — нет. Но и цепляться за жизнь всеми возможными способами он не станет. Кончатся патроны, и ДиЗи, вооружившись ножом, спрыгнет вниз, попытается пробиться сквозь плотную толпу мутантов. Разговор не об этом.ДиЗи понимал, что не станет свою жизнь ценить выше другой жизни. Не станет прятаться за спинами других людей. Никогда. Больше никогда.

— Кряж! — не удержал ковбой возгласа, заметив появление снайпера.

Сейчас станет легче. Вдвоем с этим прожженным стиксовцем они без особого труда разберут этот сброд на запчасти.

Кряж, вечно бубнящий себе под нос странные словечки, врезался с разбегу в тыл зомбакам и первыми же взмахами своего устрашающего тесака расставил все точки над «Ё».

Как только мертвяки разделились, и какая-то часть устремилась за Кряжем, ДиЗи разрядил миротворец в головы оставшихся и, перезарядив револьвер, спрыгнул с крыши домика в песочницу, нечаянно раздавив чье-то синее маленькое ведерко, забытое рассеянным карапузом.

*****

— Куда теперь? — Кряж стряхнул с широкого лезвия кровь и, присев, отер свой тесак о пиджак обезглавленного мертвяка. — Тоска что?

— Сказал, чтобы я к тебе пробивался, а ты сам ко мне подоспел.

— И где он? Уединился с Глобусом в уютном месте и пивко потягивает?

— Не знаю.

— Дела-а-а… Саньки к магазину рванули, может, и мы сходим? Людям поможем.

ДиЗи не знал, что ответить. Сходить? Почему бы и нет? Можно, конечно, вернуться назад, туда, куда и говорил Тоска. А с другой стороны — людям помочь не мешало бы. В то, что Санькам потребуется помощь, верилось слабо.

Ковбой готов был уже согласиться с Кряжем и сказать тому об этом, как вдруг в голове его зазвучала музыка. Почти такая же, какую он слышал перед появлением Зайки. Только эта музыка больше напоминала тихий звон колокольчиков, а не хрустальный перелив.

— Скреббер.

Кряж посмотрел на друга с недоверием.

— Где? С чего взял?

Он завертел головой, пытаясь понять, где может находиться или откуда может появиться самый опасный враг человека в Стиксе.

— Не показалось?

ДиЗи постучал пальцем по своему виску:

— Я его слышу.

— Да ну! — восхищенно воскликнул Кряж.

ДиЗи не намерен был шутить и, схватив снайпера за руку, потянул к входу в ближайший подъезд.Поднявшись на промежуточную площадку между первым и вторым этажами, друзья остановились.

— Это ничего себе, как твой дар в жилу-то!

— Не ори, — поморщился ДиЗи. — Какая жила? Если бы я хоть что-то понимал из этого звона. Он может за три километра отсюда, а мы уже в подъезде хоронимся. Хороший дар, ничего не скажешь!

— Прокачаешь, — беспечно отмахнулся от стенаний ковбоя Кряж. — Какие твои годы?

Снайпер подошел к окошку, ведущему во двор, и, привстав на носки, выглянул.

— Вроде тихо… а? Может, точно далеко?

ДиЗи пожал плечами.

— Так что? К магазину или ко мне в гнездышко?

— Давай к магазину. Ракету видел? Если там и спокойно все, так хоть с погрузкой поможем.

Кряж снова выглянул в окошко.

— Слушай… чет мертвяки притихли и хари свои попрятали. Видать чуют, что «хозяин» близко. Нам бы быстрее дергать надо отсюда, слышишь?

— Давай, — согласился ДиЗи.

Кряж отпрянул от окна, подпрыгнул несколько раз на месте, покрутил руками, изображая пловца, и потянул из ножен свой тесак.

— За мной.

Перепрыгивая через несколько ступенек, снайпер, оказавшись у выхода, быстро выглянул наружу и тут же отпрянул от дверного проема.

— Не видно никого, — он оглядел ковбоя с ног до головы и, усмехнувшись, заметил:— Шнурки завяжи, тетеря. А то нос разобьешь.

ДиЗи посмотрел на свои ноги. Да, один из шнурков развязался, и он, опустившись на колено, принялся приводить обувь в порядок.Кряж тем временем, решив разведать обстановку, шагнул наружу.

Осмотрев двор на предмет нахождения в нем нежелательных элементов, он развернулся лицом к ДиЗи и, как всегда, решил отпустить очередную колкость:

— Так до второго пришествия тут просидим.

ДиЗи почти закончил и, подняв голову, ответил снайперу:

— Иду уже, иду!

— На карачках идешь? Так дела не дел…

Черная трехпалая лапа с длинными кривыми, как ятаганы, когтями схватила снайпера за голову. Один миг, и тело Кряжа устремилось вверх.

Глава 31

ДиЗи несколько раз моргнул, не понимая, что происходит. Вот только что Кряж стоял и разговаривал с ним, и вдруг момент, и все кончено.

Так и не приведя в порядок обувь, ковбой без раздумий прыгнул в дверной проем, одновременно раскручивая свое тело и выхватывая верные револьверы. На площадку, вымощенную ровными прямоугольниками брусчатки, ДиЗи приземлился спиной, но боли не почувствовал. И дело даже не в адреналине, которым наполнена кровь. Просто «доспех», подаренный ему Разумом, действительно был волшебным. Материал Внешников распределил нагрузку от удара по всей своей площади, работали даже те участки, которые не соприкасались с камнем.

Выставив руки перед собой, ДиЗи взял под прицел козырек подъезда.

Время остановилось, дав возможность в полной мере оценить того, кто являлся истинным хозяином в Стиксе.

Ковбой очень пожалел, что в руках его всего два ствола, и в каждом из них всего по шесть патронов. Как бы он хотел, чтобы было двенадцать стволов, и в каждом по два заряда. И желательно выстрелить из всего этого арсенала одновременно. По-другому то, что он увидел восседающим на плоской крыше подъезда, не завалить. Быть откровенным, так и двенадцати стволов мало. Такую броню, пусть даже она и не из металла, не прошибешь.

Два огромных глаза, не мигая, смотрели на человека. Эта бестия понимала все, что происходит. Колючий, пристальный взгляд изучал ДиЗи, оценивал. Ледяным холодом страх выходил наружу из ковбоя, пробивая поры кожи липким, холодным потом. С этим существом не справиться. Никак. Одному — без шансов.

Бугристая голова, похожая на пережаренный каштан, облепленная пластинами брони, склонилась набок, что указывало на определенный интерес этого существа к персоне ДиЗи. Три шипа венчали макушку массивного черепа и напоминали куцую корону скомороха. Но смеяться не хотелось…

Скреббер стал опускать голову вниз, лопатки выкатились холмами на его могучей спине. Когти царапнули жесть отлива, зверь рыкнул. На загривке появился своеобразный ирокез — несколько десятков иголок, таких, как у дикобраза, только многим крупнее. Между лап чудовища лежал Кряж. Левая рука снайпера безвольно свисала с козырька, с пальцев капала кровь.

ДиЗи потянул большими пальцами курки на себя и, не мешкая, выстрелил одновременно из двух револьверов.

Так быстро ковбой не стрелял никогда. Вся злость,ужас происходящего, казалось, наделили его сверхспособностью, и двенадцать пуль впились в морду Скреббера. ДиЗи мог поклясться, что несколько пуль попросту отскочили от головы зверюги, которая растерянно мотала своей башкой из стороны в сторону, а остальные точно застряли в буграх хитина, или из чего там была сотворена его броня.

«Надо было в глаза целиться!»

Колокольчики в голове ковбоя больше не пели. Волшебная музыка прекратилась, на смену ей пришел настоящий голос монстра — могучий рык, заслышав который, африканский крокодил издох бы от зависти.

В бешенстве, в порыве безудержной ярости Скреббер подался вперед и, мощно оттолкнувшись задними конечностями, взмыл в воздух. Секунда, и он уже за спиной поднявшегося на ноги ДиЗи. Кряж остался лежать там, где и лежал. Мертв? Жив? Неизвестно. Одно ДиЗи знал наверняка — мертвец сейчас точно появится, и что-то внутри него говорило, что мертвецом выпадет быть именно ему.

Что ж, принять смерть следует повернувшись к ней лицом. Зарядить кольты он уже не успеет, да и толку от них…

Скреббер припал к земле, опустив брюхо на песочницу, ту самую, в которой ДиЗи несколькими минутами ранее так геройски расправился с детским ведерком. Даже так, лежа на брюхе, Скреббер вызывал уважение своими габаритами. Два с половиной метра вверх, четыре от кончика куцего обрубка-хвоста до морды. Сколько оно весит?

Воззвав к Богу, и заодно ко всем сверхъестественным существам, которые ДиЗи смог вспомнить, ковбой шагнул вперед. Шагнул, и тут же застыл.

В проходе между домами, через который он сам попал в этот двор, замаячили две фигуры, и так, как этим двум, ДиЗи никогда и никому не был рад. Тоска и Глобус неслись на помощь. Глобус, сойдя с ума (иначе его поведение не объяснить), раскручивал над головой какой-то мешок. Он что, действительно думает, что эту махину можно убить, метнув в него мешок, пусть даже этот мешок наполнен камнями? Или чем он там его набил? Патронами? Так они по-другому работают. Тут с миротворцев стрелял — без толку, а так кидаться…

Глобус, видимо, имел свою точку зрения и, в очередной раз крутанув над головой свое «оружие», все-таки запустил им в сторону Скреббера. Попал! И сработало! Не так, как хотелось бы, но все же. Скреббер потерял интерес к ДиЗи и, рывком развернувшись, разламывая, перетирая в труху брюхом своим песочницу, обернулся к новым действующим лицам. Очередной рык сотряс воздух.

— В подъезд, дибила кусок! В подъезд!

Ага, это, стало быть, ему кричит Глобус. Понятно.

Дважды уговаривать ДиЗи не надо. Не добежав до дверей, ковбой подпрыгнул, хватая Кряжа за свисающую с козырька руку, и повис на ней, как на лиане. Застрял, чертов балагур.Послышался треск рвущейся ткани. Тело друга хоть и неохотно, но, все же поддавшись весу ДиЗи, пришло в движение и соскользнуло вниз. Удержать падающее тело ковбой не смог, и снайпер, грохнувшись на брусчатку, глухо застонал.

— Живой! — заорал зачем-то ДиЗи. Подхватив Кряжа под мышки, втянул в подъезд.

— Живой… живой, — как заведенный, повторял ДиЗи, осматривая раненого.

Выглядел тот плачевно.Коготки у Скреббера знатные, острые, как бритва. Их остроты хватило для того, чтобы снять скальп с головы Кряжа, и теперь кожа вместе с волосами перекочевала с макушки набок, прикрыв собой правое ухо снайпера. Жуткая картина. Плечи и спина так же в порезах. Не беда. Все это лечится. И нос, свернутый в сторону, и выбитые зубы, и сломанная челюсть — пустяк. Если в Стиксе руки прирастают, то с такими ранениями не должно быть проблем. А вот без штанов, видимо, оставленных на козырьке подъезда, должно быть неудобно.

— Милок, — ДиЗи подпрыгнул от неожиданности. — А че это? Что происходит-то?

«Приведение»,— подумал ковбой. На площадке первого этажа стояла старуха в длинной ночной рубахе не первой свежести.

— У тебя бинта не найдется, мать? А то другу моему плохо.

Старуха пристально посмотрела на ДиЗи, перевела взгляд на лежащего у его ног Кряжа, хмыкнула и скрылась за дверью в квартиру.

— А говорили, что русские бабушки самые добрые в мире… -- ДиЗи и не думал осуждать старушку. Он прекрасно ее понимал. Два типа, один из которых в крови и без штанов, другой одет как в вестернах, шатаются по парадным и просят бинт. Наркоманы.

Каково же было его удивление, когда она вернулась, неся в руках кирпичного цвета ридикюль, и, решительно отстранив ковбоя, склонилась над Кряжем.

— Внукам говорю и вам скажу — много не пейте, с дураками не водитесь. И не будете по подъездам бинт выпрашивать. А что творится, видел? Не иначе, конец света. Люди —не люди, звери —не звери… А все это масло пальмовое, да наркотики американские… Кто его так?

— Скребок, — зачем-то ответил ДиЗи.

— И имена поганые… Скребок, Дылда, Жбан… тьфу!

Объяснять что-то бабке бессмысленно. И пока она «колдует» над Кряжем, ковбой решил выглянуть наружу, посмотреть, куда делись Тоска с Глобусом.

Понятно. Те двое дальше ближайшего подъезда не ушли. Отвлекли на себя внимание Скреббера, и, понимая, что ничего кроме смерти прямое столкновение с монстром не несет, предпочли отсидеться в тесном для такой туши помещении. Узкий проход легче оборонять, чем взять. Скреббер все же сдаваться был не намерен. Вряд ли его прельщала такая добыча, но будучи существом разумным, он явно имел свойство обижаться. Он жаждал мести, как бы дико это ни звучало. ДиЗи слышал это желание в его рыке. Как он понимал? Ответа нет, он просто знает, и все.

Чудище просовывало башку в дверной проем и тут же отпрыгивало назад. Так повторилось несколько раз, прежде чем, дико заверещав, Скреббер не принялся кружиться волчком, царапая страшной лапой свою морду. ДиЗи прищурил глаза, в попытке разобрать, что заставило Скреббера так плясать. Вот он вновь кинулся на дверь, но теперь в ход пошли лапы. Просовывая конечность вглубь укрытия, Скреббер пытался нащупать обидчиков и извлечь их из этой проклятой норы. Не выходило. В момент, когда морда его была обращена в сторону ДиЗи, ковбой увидел, что заставило так дико верещать монстра. Из глаза его торчала древко арбалетного болта. Тоска в деле! При всем том, что болт был пущен с очень близкого расстояния,пронзил глаз, он так и не добрался до мозга. ДиЗи уже не был так уверен в том, что, попади он в глаз Скребберу, смог бы его убить. И вообще, кто сказал, что мозг у этого отродья обязательно в голове? Насколько он помнил школьный курс биологии, Скреббероведение у них не преподавали.

— Сестра… — послышался слабый, охрипший голос Кряжа. — Письмо мамане…там, в кармане…отошли, а?

— Конечно, милок, конечно, — поглаживая руку Кряжа, успокаивала старушка бредившего. — И матушке, и любушке. Всем отошлю.

— Эй, ты как, Кряже? — ДиЗи склонился над снайпером.

Целую минуту ждал ответа ковбой и дождался.

— Жопа мерзнет…

— И будет мерзнуть, она же голая, — фыркнула бабушка в кулачок, лукаво посматривая на ДиЗи.

Руки Кряжа потянулись к причинному месту, прикрывая его от нечаянных взглядов.

— ДиЗи, малыш… скажи девушке, пусть отвернется.

Патологическая тяга Кряжа к абсурду неистребима, как и он сам. ДиЗи был рад, что друг так быстро пришел в себя, но эти шуточки его…

— Там не на что смотреть, — вставила старушка.

Кряж криво усмехнулся, морщась от приступа боли.

— Он просто замерз.

*****

Запустив сигналку в небо, Писк уже был готов начать спускаться по пожарной лестнице и отправиться на помощь к Гамлету и Сухому. Грузить машины не так весело и почетно, как сражаться с монстрами, но парень понимал, что и этим должен кто-то заниматься.

Уже взявшись рукой за холодный поручень и перекинув ногу через бортик, Пискзамер и, уставившись вдаль, рукой нащупал висящий на груди бинокль. Приставив прибор к глазам и подкрутив колесико настройки, матернулся.

— С…ка…, муры! Муры, мля!

Муры с отупевшими от спека лицами вышагивали по улице, стреляя без разбора во все, что двигается. Хватали метавшихся в панике людей. Один ублюдок заграбастал совсем еще юную девочку, тут же ухватил ее между ног. Девчушка отбивалась, и когда ей удалось расцарапать лицо муру, он тут же наотмашь хлестнул ее тыльной стороной ладони по лицу. Ноги ее подкосились, и, вскинув обмякшее тело на плечо, мур направился к медленно двигающейся за всей этой процессией грузовой машине. Перевалив девушку через борт кузова, как мешок с картошкой, он, не меняя выражения лица, вернулся в строй.

И не боятся, черти, ничего не боятся! Ни руберов, что могут появиться в любой момент, ни, не приведи Господь, элитников. Хотя, чего им боятся? Вооружены они дай Бог каждому, и Писк не очень удивился, рассмотрев в их руках оружие, которого не видел ни у кого и никогда. Внешники хорошо экипируют своих холуев, ничего не скажешь.Из кабины грузовика, обвешенного броней, с той стороны, где обычно сидит пассажир, из узкой бойницы, проделанной в решетке, выглядывало дуло крупнокалиберного пулемета. Писк подозревал, что такой же пулемет расположен и в кузове, прикрывая тылы.

Самое страшное, что увидел Писк, так этото, что вся эта дружная компания приближается к перекрестку, к тому самому магазину, в который отправился Глобус.

Быстро приняв решение, парень начал спускаться.Надо добраться до Гамлета быстрее, чем муры доберутся до Глобуса.

Писк не увидел, как его командир в сопровождении одноглазого наемника вынырнул из подземного перехода и направился в один из дворов неподалеку.

*****

— Это рубер? — широко распахнув глаза, Писк застыл на месте,как вкопанный, рассматривая мертвое чудовище с развороченным затылком, откуда рейдеры извлекли все ценное. — Живой рубер!

— Не живой уже, — хрипловатый голос Гамлета вернул парня к реальности. — Ты что, рубероида никогда не видел?

— Видел. Но не так близко, — ответил Писк и, тут же, спохватившись, затараторил:— Муры. Много, идут в направлении Глобуса, хватают людей…всех. Стреляют, как идиоты, во все и всех. Обдолбанные, морды тупые.

—Дела-а-а… — протяжно вздохнув, заметил Гамлет.

Две газели стояли у перевернутой фуры. Бойцы, выстроившись цепочкой, перекидывали содержимое в кузова машин. Работа кипела. Несколько бойцов заняли удобные позиции, прикрывая остальных от возможного нападения.

— Снять некого. Каждый человек на вес золота. У Сухого. А у меня совсем мало парней, и они нужны здесь.

— А что делать?

— Кобыле х…вост приделать и за мерина отдать! — Гамлет прихватил Писка за ворот гимнастерки, подтянул к себе и, заглядывая в глаза, заговорил:— Кого туда отправлять? А! Может, тех, кто сейчас жопы грузчикам прикрывает? Или Сухого, который, как наседка, возле местных кудахчет? Кого? Прими решение, и я его озвучу всем.

— Н-не з-з-знаю… — промямлил Писк.

Гамлет оттолкнул стушевавшегося парня и уже примирительным тоном сказал:

— Извини… Всем тяжко и страшно. Я не исключение. Пойди, помоги ребяткам с погрузкой.

Писк все понимал и ни грамма не обижался. Быть командиром —это не означает сидеть в кабинете и пить чай, пока остальные рискуют своими жизнями. По крайней мере, в Стиксе.

Гамлет огляделся. Рядом на высоком бордюре сидел Санек, тот, который молчит всегда. Более говорливый близнец его беседовал с Сухим, который пытался успокоить выживших, и судя по его жестикуляции, у него не очень хорошо это получалось. Вот Санек похлопал Сухого по плечу, развернулся и направился прямо к Гамлету.

— Давай я схожу, делов-то?

— Куда? — не понял Гамлет.

— Глобуса прикрою. Хотя он с Тоской. А раз там Тоска, то ваш человек в безопасности. Относительно, конечно, но все же… При всех раскладах лично я предпочел бы, чтобы рядом был Тоска, а не гаубица.

Гамлет растеряно смотрел на Санька и никак не мог сообразить, откуда тот узнал про Глобуса? Не мог же он слышать, в самом деле, как Писк докладывал.

— Слышал, — словно прочитав мысли Гамлета, сказал Санек. Он указал на своего близнеца, и добавил: — Я все время тут был.

Окончательно запутавшись, Гамлет махнул рукой.

— Делайте.

— Дай пару наступательных, а? На всякий случай.

Гамлет молча отдал близнецам две имеющиеся у него РГД-5.

— С Богом! — напутствовал он эту странную парочку.

— Я предпочитаю с РГД, — усмехнулся Санек.

*****

Ни грамма не тушуясь, старушка ловко пристроила скальп Кряжа на законное место и теперь быстро бинтовала голову снайпера. Вышло очень мило, а бантик под подбородком делал схожесть Кряжа с младенцем еще более убедительной: попа голая, на голове чепчик из бинта, несвязанная, путаная речь и сопли под носом.

— Где это вы так натренировались? — спросил ДиЗи, заглядывая через плечо старушки.

— Двадцать лет фельдшером втравмпункте. После каждого праздника такое видела, что тебе и не приснится.

— Жить будет?

Кряж выглядел, мягко говоря, не очень бодро. Многочисленные ссадины и порезы, да еще этот скальп…

— Будет, — уверенно ответила старушка. — Только в больницу надо. А телефоны не работают.

— Да и больницы тоже…

ДиЗи вновь отправился к выходу. Скреббер никуда не делся, лишь отошел в сторону и затаился, ожидая, что неосторожные и глупые людишки выйдут из укрытия. Тогда он им покажет, по чем фунт лиха.

Стремительное размытое пятно пересекло двор и скрылось за горкой на детской площадке. На такое способен лишь один человек, и этого человека ДиЗи знал. Вернее, людей. Саньки подоспели как нельзя вовремя. Убить скреббера они не смогут (в этом ДиЗи не сомневался), а вот доставить тому неприятностей — легко. Уже дело! Может, монстр решит, наконец, что за благо уйти, отказавшись от мести.

Мелодия серебряных колокольчиков вернулась в голову ДиЗи. Скребберу больно, и…грустно?

Ковбой встряхнул головой, отгоняя от себя ненужные мысли.

Еще одно пятно мелькнуло вблизи подъезда, и вот уже Санек протягивает руку ковбою, приветствуя, словно они в кинотеатре встретились или на автобусной остановке.

— Выживаете?

— Не очень получается, — ответил ДиЗи.И уже серьезно добавил: — Кряж плох.

Санек подошел к Кряжу и, потеснив фыркнувшую от такой наглости старушку, присел около друга.

— Ты что, штаны пропил?

— Иди ты…

Санек снял с пояса флягу.

— На. Спек. Не увлекайся.

Видя, что снайпер никак не отреагировал, боец сам отвинтил крышку и поднес флягу ко рту «больного». Металл звякнул о зубы. Первый глоток зашел трудно. Кряж подавился, закашлялся, разбрызгав лекарство. Успокоился и уже сам потянулся за флягой.

— Не увлекайся, — напомнил Санек, и как только губы Кряжа оторвались от фляги, тут же ее забрал. — Спи, чертяка.

ДиЗи вновь выглянул наружу. Ничего не поменялось. Спиной почувствовал, как Санек подошел. Отодвинулся, давая тому возможность обзора.

— Сейчас я его отгоню.

— Как?

— Да он кислое не любит, — усмехнулся Санек, и тут во дворе бабахнуло. Еще раз!

Заверещав, скреббер сорвался с места, и (ДиЗи принялся тереть глаза, не веря им) побежал по стене, как гигантская муха. Через несколько секунд, могучее тело монстра скрылась на крыше многоэтажки.

— Это что было? — ковыряясь в заложенном ухе пальцем, спросил ДиЗи.

— Как говорили у меня во дворе мальчишки — лимонки. Это чучело на брюхе валялось, не обратил внимания? Посему вывод — прячет. Слабое место у него там. У всех есть слабое место, ДиЗи. И скребберы не исключение, какими бы неуязвимыми они не казались.

— Не вернется?

— Нет. Он же не дурак.

Санек указал в направлении подъезда, в котором прятались Тоска и Глобус. Командир наемников вышел из укрытия и, широко расставив руки, в которых что-то держал, направился к горке, за которой скрывался один из близнецов.

—О, Тоска тоже это понял, — сказал Санек. — Смотри, в его руках те же фрукты, что и я использовал. Кряжа прибери, он на тебе поедет. Ты, понимаешь сам, менее занят будешь. Нам еще возвращаться, так что ты за санитара. А мы прикроем.

— Понял. Что-то еще?

Санек кивнул.

— Сматываемся быстро. Сюда муры топают.

ДиЗи вернулся к Кряжу и, взвалив его на плечо, обратился к старушке:

— Вы пойдете с нами. Вам тут нечего делать. Документы и драгоценности можно не брать.

— Куда это я с вами пойду? — спросила старушка.

Кряж на плече ДиЗи кашлянул.

— В ЗАГС, милая, куда ж еще? Я теперь тебя из виду не упущу, — сказал снайпер и обмяк, окончательно теряя сознание.

— Пора выбираться, мать. Этот Дикий Запад осточертел изрядно…

Конец.

Отступление.

Здравствуйте, мальчишки и девчонки.

История ДиЗи не закончена. Первая часть дописана и остается в прошлом. На смену ей выйдет часть вторая.

Изначально я планировал написать одну полноценную книгу на миллион знаков, но друзья отговорили меня, приведя доводы (с которыми я не совсем согласен, но уступил им) разбить произведение на два.

Надеюсь, что у вас осталось много вопросов, на которые в следующей книге ответят сами герои.

Еще раз огромное вам всем спасибо, что были со мной. Те, кому не понравилась история ДиЗи— счастливого вам пути и от всего сердца (без иронии) желаю найти историю по вкусу, которая затронет вашу душу и согреет длинными скучными вечерами.

Те, кто хочет знать, что произойдет дальше — через пару месяцев я начну «выбрасывать» продолжение. Может, и раньше. Так что не спешите отписываться от автора.

Всех вас ценю и уважаю.

Если есть вопросы, задавайте их в личных сообщениях.

Ульрих Г. Бар.

Content

Очень Дикий Запад

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31