Записки атеиста

Рассказы и повести

Юрий Берков

© Юрий Берков, 2018

ISBN 978-5-4493-6527-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЮРИЙ БЕРКОВ

Записки атеиста

По мотивам романа «Новые кроманьонцы»

2008 г.

Предисловие

Эта книга является продолжением книги «Научная фантастика», в которой повествуется о развитии науки и техники будущего.

Здесь мой любознательный читатель познакомится с вопросами, мировоззрения, образования и воспитания в недалёком будущем. Эти вопросы не возникли вдруг, из ничего! Они являются неотъемлемой частью нашей истории и нашей современной жизни. Они непрерывно совершенствуются и развиваются.

Именно они являются мировоззрением автора, изучившего все философские системы прошлого и сделавшего свой окончательный выбор.

По мнению автора, только диалектический материализм является истинно научной системой, и именно он убедительно доказан всей историей развития человечества.

Действующие лица

Георгий Евгеньевич Раковский (возраст — слегка за 40) — космонавт — космобиолог (опекун Саши).

Рита — жена Георгия (около 40-ка лет) — космонавт — космобиолог.

Евгений Робертович Раковский — отец Георгия (слегка за 70) — доктор медицинских наук.

Александр Губерт (Саша) — 17 — 18-и летний подросток, дальний родственник Евгения Робертовича.

Валера и Женя — дети Георгия и Риты (18 и 17 лет).

Сергей Майоров — студент-медик (5-ый курс), друг Саши.

Юля Пахомова — невеста Сергея, студентка мединститута (2-ой курс).

Андрей Гевко — студент-медик (5-ый курс), друг Сергея.

Ольга — первая жена Андрея, студентка мединститута (2 курс)

Зоя — вторая жена Андрея, инженер-конструктор.

Душа

Найск, осень, КСШ.

Занятия в конноспортивной школе шли у Сергея вполне успешно. Он уже довольно уверенно держался в седле, свободно переходил с шага на рысь и обратно, осваивал езду галопом. Юля оказалась хорошим тренером, а Сергей — способным учеником.

Проскакав в хорошем темпе километра четыре, Сергей с Юлей поотстали от группы и спешились, давая отдохнуть Кумиру. Они шли по молчаливому осеннему лесу, взявшись за руки, дышали прохладным, напоённым влагой, воздухом, слушали шум изредка налетавшего ветра, шорох опавшей листвы под ногами, и им было хорошо вдвоём. В такие минуты Сергея тянуло на философию. Они шли и разговаривали. Обычно говорил Сергей, а Юля внимательно слушала.

Сегодня разговор зашёл о чувствах, о душе. Это была тема, которая волновала обоих.

— Так что же такое, по-твоему, душа? — спросила Юля. — Религия утверждает, что душа наполняет человека, как аромат наполняет цветок. Что она есть у каждого человека и что она бессмертна. Я, например, чувствую, что у меня есть душа. И твою душу я чувствую.

Сергей усмехнулся, потом задумался.

— Что тебе сказать? — неторопливо начал он. — Душа — это конечно прекрасно, но с точки зрения науки существование бессмертной души недоказуемо. Наука не в состоянии ни подтвердить, ни опровергнуть существование того, что никак и ничем объективно не обнаруживается. Как невозможно прямо или косвенно обнаружить существование бога, так нельзя обнаружить и существование бестелесной и бессмертной души. Тут можно только предполагать и выдумывать. Но я могу спросить, а зачем человеку бесплотная и вечная душа? С точки зрения физиологии она ему ни к чему. Всё прекрасно функционирует и без неё. Все органы, все ткани и даже мозг.

— Вот на счёт мозга я с тобой не согласна. Именно ему необходима душа. Я чувствую это. Чувствую, что душа где-то в голове, в груди, в сердце. Чувствую, что она наполняет меня.

— Твои ощущения субъективны, они не могут служить доказательством. Они существуют, пока существуешь ты, и пока ты в сознании. Отключи сознание, и ты ничего не будешь чувствовать. Я могу согласиться с существованием души как комплекса ощущений в живом организме. Они возникают вследствие работы нашего мозга. Но существование души вне организма, вне протекающих в нём процессов, по-моему, абсурд. Это давний спор идеалистов и материалистов — что первично, материя или сознание? Идеалисты утверждают, что первично сознание (разум, идея) и, что именно оно создало материю. Материалисты же считают, что сначала возникла материя, а потом уже появилось сознание. Они рассматривают сознание как процесс деятельности нашего мозга. А мозг занимается анализом событий и выработкой поведенческих реакций. Мозг управляет нашим поведением, но как он управляет им? А управляет он посредством желаний. Да, да! В основном человек делает то, что он хочет. Делать что-либо без желания или вопреки желанию, очень трудно. Это может привести к нервно-психическим расстройствам, эмоциональным стрессам, вызвать депрессию, злобу, агрессию. Если же это продолжается постоянно, то человек просто погибает как личность. Он старается забыться в вине, в наркотиках, совершает преступления, антиобщественные поступки, пытаясь дать выход накопившейся обиде, раздражению. Поэтому, если мы хотим, чтобы человек выполнял ту или иную работу хорошо, мы должны вызвать в нём желание её делать. Вызвать положительные эмоции, заинтересовать его.

— Но причём же здесь душа? — прервала его Юля. — Всё это интересно с точки зрения педагогики, но не отвечает на мой вопрос.

— Спокойно, — остановил её Сергей, — я уже отвечаю на твой вопрос. Скажи-ка мне, а каким образом возникают у нас желания? Почему нам вдруг чего-то захотелось? — Юля пожала плечами. — А вот, оказывается, — продолжил Сергей, — желания возникают в ответ на наши чувства, ощущения. Нам стало холодно — возникло желание одеться потеплее. Нам стало голодно — возникло желание поесть. Нам стало страшно — возникло желание спрятаться или убежать, и так далее. Если бы чувства не вызывали желаний, то человек просто ничего бы не делал. Он был бы пассивен и обречён на гибель. Таким образом, чувства являются возбудителями желаний, а те, в свою очередь, побуждают человека к поступкам, к той или иной деятельности. Одни желания побуждают его к удовлетворению физиологических потребностей, другие — к изменению среды обитания, третьи — к изменению поведения.

— Ну, допустим, что всё это так, — согласилась Юля, — но всё-таки, причём тут душа?

— А притом, что за душу, мы принимаем наши чувства и наши желания. Вернее, то место, где они сосредоточиваются. А чувства наши и желания сосредоточиваются, в основном, в груди и в голове! Разумеется, я говорю о чувствах и желаниях поведенческого характера, связанных с анализом ситуации. Чувства и желания, связанные с работой наших внутренних органов, рождаются и ощущаются там, где возникает та или иная физиологическая потребность. Тут всё просто: хочется кушать, и в животе возникает чувство голода, в крови избыток углекислоты и возникает желание вздохнуть, устали глаза и хочется их закрыть. Но как быть с теми чувствами и желаниями, которые не связаны с нашей физиологией, где их разместить? И природа нашла для них место в нашей груди и в голове. Это и есть обитель так называемой «души». Сюда же входят и чувства, рождаемые нашим подсознанием, подкоркой головного мозга. Они не контролируются разумом, они не связаны напрямую с внутренними органами, с удовлетворением физиологических потребностей. Это чувства нежности, любви, красоты, симпатии, антипатии… Вот, пожалуй, и всё.

— Ты считаешь, что чувства любви и красоты связаны с подсознанием, а не с нашим разумом? — спросила Юля.

— Конечно. Наш разум тут не причём, — уверенно заявил Сергей. — Умом полюбить нельзя, а сознанием красоту не понять. Они идут, как говорится, от сердца, от души. Они рождены особыми гормонами, вырабатываемыми организмом под действием внешней информации. Например, чувство любви и красоты связано с половой зрелостью человека.

— А что же, по-твоему, дети не чувствуют красоту или не способны любить? — спросила Юля.

— Способны, конечно, но не так как взрослые. У детей половых гормонов мало и эти чувства ещё не достаточно развиты, они как бы дремлют до поры, до времени. У них есть информация о красоте, заложенная в глубинах подсознания, но она должна вызреть, чтобы раскрыться по-настоящему. А с другой стороны, известно, что все одарённые люди: поэты, композиторы, художники, музыканты, отличались повышенной сексуальностью. Они особо остро чувствовали красоту и были очень влюбчивы, эмоциональны. Это подтверждается данными их биографий и данными медицинских наблюдений. Всё это говорит за то, что чувство красоты, талант, искусство вообще, напрямую связано с половой зрелостью, количеством гормонов в крови и подсознанием.

— Но тогда и животные должны чувствовать красоту, — заметила Юля.

— Конечно, — согласился Сергей, — только они не в состоянии это выразить словами. У них меньше развиты чувства, идущие от сознания, но чувства, идущие от подсознания развиты не хуже, чем у людей.

— Значит, ты уверен, что и у животных есть чувства любви и красоты? — спросила Юля.

— А как же!

— Ну, на счёт любви я ещё могу с тобой согласиться. Всем известно, как могут любить собаки, кошки, лошади и другие высшие млекопитающие. А вот на счёт чувства красоты, тут у меня большие сомнения, — заметила Юля.

— А почему же тогда все животные, звери, птицы по-своему красивы? Зачем им красота, если они её не замечают? Зачем красота вообще? Ведь природа ничего не делает просто так, зря. В ней всё целесообразно! — завёлся Сергей.

— Это трудный вопрос, — пожала плечами Юля.

— А я могу ответить. Красота нужна, прежде всего, для продолжения рода, как приманка при брачных отношениях. Часто она дополняется танцами, пением, боевыми турнирами у животных. Всё это показатели здоровья, молодости, силы, а это гарантия того, что и потомство будет здоровым. Цель всего живого — родить и вырастить потомство. Другой цели у природы нет. Всё остальное подчинено этой цели и направлено на удовлетворение физиологических потребностей, борьбе за существование, за выживание.

Ты заметила, что наряду с чувством красоты, есть чувства неприязни, брезгливости, антипатии, агрессии? Причём антипатию вызывают некрасивые, уродливые, больные животные. Это защитная реакция здорового организма. Она предупреждает, что данное животное не годится для продолжения рода. Хищнику это помогает выбрать свою жертву, т.к. больные и старые животные становятся его лёгкой добычей.

— Но, ведь, не всё красивое годится для продолжения рода, — возразила Юля. — Красивые здания, картины, скульптуры совершенно не пригодны для этого. Почему же мы чувствуем их красоту?

— Да потому, что есть общие законы красоты, единые для всей природы: законы формы, законы цвета, законы пропорций. Я уже говорил, что в природе всё целесообразно, всё совершенно. За миллионы лет естественного отбора выжили только самые совершенные, самые удачные формы животных и растений. Эти формы имеют определённые пропорции. Наше подсознание зафиксировало их, и иные формы, другие пропорции, воспринимаются нами как некрасивые, уродливые, не оптимальные. Информация об оптимальных формах и пропорциях заложена у нас в генах так же, как у улитки заложена форма раковины, у паука — форма паутины, у птицы — форма гнезда. Мы, не обучаясь, чувствуем, что красиво, а что нет.

Технические сооружения, здания, машины тоже могут иметь оптимальные формы и пропорции, и тогда они будут казаться нам красивыми, совершенными. Кроме того, могут применяться специальные украшения в виде чисто геометрического рисунка, объёмных форм напоминающих цветы, животных, птиц, растения. Но не дай бог прилепить, скажем, к фасаду здания животных вверх ногами! Красота сразу исчезнет. Мы нарушили закон природы, закон красоты в условиях Земли. В других условиях, например, в условиях космоса законы красоты могут быть иными.

— А как ты думаешь, городские животные чувствуют красоту зданий, улиц, машин, — спросила Юля.

— Это трудный вопрос. Лучше всего спросить об этом у них, только вряд ли они нам ответят, — усмехнулся Сергей. — Я думаю, что домашние животные безразличны к ней. Она не входит в сферу их жизненных интересов. Это нечто совершенно чуждое им. Всё-таки уровень интеллекта у животных и человека сильно различается. Круг интересов человека куда шире, поэтому он и обращает внимание на то, к чему животные совершенно равнодушны. Для восприятия красоты нужна ещё и заинтересованность. Неразвитые люди и дети тоже имеют узкий круг интересов и не замечают многое вокруг, в том числе и красоту.

— Значит, по-твоему, красота человека — это приманка при брачных отношениях? Значит можно любить только красивых, так что ли? — задала Юля коварный вопрос.

— Ну, в общем случае так… Бывают, конечно, исключения.

— Значит, когда любят некрасивых — это исключение?

— И да, и нет, — уклончиво ответил Сергей. — У людей всё сложнее. У животных, действительно, красивое сильное животное всегда берёт верх. Там природа действует без ошибок.

— Значит, любить некрасивого человека — ошибка? Но я могу привести с десяток примеров, когда внешне человек некрасив, но его все любят. Он прекрасный семьянин и прекрасный товарищ, — наступала Юля.

— Согласен, — кивнул Сергей. — Здесь многое зависит от характера, от поведения человека. Красота ещё не гарантирует высокий интеллект и прекрасный характер. Не гарантирует, что этот человек будет хорошим отцом или достойной матерью, что с ним будет приятно жить. Я же говорил, что у людей всё намного сложнее. Хороший покладистый характер, заботливость, ум — важные качества для успешного продолжения рода, воспитания детей. И если человек не полный урод, и имеет массу других достоинств, то он может рассчитывать на то, что его полюбят по-настоящему. Может не сразу, не с первого взгляда, но зато крепко и навсегда. Я тоже знаю таких людей. Про них говорят, что «он красив душёй». То есть красота у него всё равно присутствует — это душевная красота. А бывает, что и красивый внешностью человек через некоторое время начинает вызывать антипатию своим поведением, своими манерами. Мы чувствуем, что у него некрасивая душа, что с ним трудно будет жить. И мы испытываем неприязнь в общении с ним.

— Ясно, — задумчиво сказала Юля. — С любовью и красотой мы разобрались. Ну, а что такое страсть? — спросила она, лукаво взглянув на Сергея.

— Страсть? О! Это очень сильное чувство. Это желание сделать что-либо непременно! Она захватывает человека целиком, побуждает его иногда даже к безрассудным поступкам. Обычно страсть возникает тогда, когда появляется возможность удовлетворения желаний. Можно страстно ненавидеть врага и стремиться победить его даже ценой собственной жизни. Можно страстно любить человека и пойти на всё, чтобы быть вместе. Вообще страсть — это опасное чувство, если она преследует низменные цели, но страсть — это и великое чувство, если она помогает человеку преодолеть все трудности на пути к высокой и благородной цели. Ничто в мире великого не делалось без великой страсти! сказал — Георг Гегель.

— Ты говоришь прямо как поэт, — улыбнувшись, заметила Юля.

— Это бы действуешь на меня как биостимулятор, — сверкая глазами, ответил Сергей. — Когда ты рядом, мне хочется совершить подвиг или сделать какую-нибудь глупость!

— А сейчас, что тебе хочется сделать, подвиг или глупость?

— А сейчас мне хочется поцеловать тебя!

И он решительно преградил Юле дорогу. Она остановилась и с любопытством посмотрела на парня. Он обнял её плечи, привлёк к себе и страстно поцеловал. Она не отстранилась, не выразила неудовольствия, и Сергей снова поцеловал её. Юля обняла его шею, притянула к себе его голову, и тоже поцеловала. Студент готов был взорваться от счастья переполнившего его грудь. Он поднял Юлю на руки и закружился с ней, горланя на весь лес популярную песню. Он был как пьяный. Юля не видела его ещё таким. Она тоже была счастлива и немного пьяна. Она кружилась на руках у Сергея, и все деревья летели мимо. Кумир удивлённо косился на них лиловым глазом и недовольно фыркал.

Наконец Сергей поставил Юлю на землю, лицо его сияло, он весь светился радостью. Юля же тихо улыбалась своим чувствам. Они взялись за руки, и пошли молча, всё ещё переживая сладостные минуты восторга, неожиданно охватившего их. Потом Юля решила продолжить разговор.

— Значит, ты считаешь, что бессмертной души в человеке нет? Что от человека ничего не остаётся, если он умирает?

— Остаются химические элементы, из которых он состоял, — ответил Сергей. — Из них потом создаётся новая жизнь в виде микробов, растений, насекомых, животных, птиц и новых людей… Вывод один. Наша душа — продукт деятельности нашего мозга. Да и сама идея о бессмертной душе лишена здравого смысла. Зачем природе наши души? Что она с ними будет делать? Тем более что за все поколения людей, живших на планете, их душ накопилось бы несметное количество, сотни и тысячи миллиардов!

— Ты не прав. Души умерших людей вселяются в новых, родившихся. Поэтому они не накапливаются в огромных количествах, — возразила Юля. — Наоборот, поскольку рождается людей больше, чем умирает, то душ на всех не хватает.

— И что же? Они живут без душ?! — воскликнул Сергей.

— Нет. Бог вселяет в них новые души.

— Значит, если нет бога, то и душ нет?

— Выходит так…

— А души животных? Где тут граница? У каких животных есть душа, а у каких нет? У пресмыкающихся, рыб, птиц, насекомых есть души?

— У животных нет, а у человека есть, — заявила Юля. — Как же люди, пережившие клиническую смерть, рассказывают, что видели своё тело, парили где-то, видели тоннель, свет в конце тоннеля.

— Мало ли, что расскажут люди, побывавшие в коматозном состоянии. Тут иной раз во сне-то приснится такое! А ведь эти люди по-настоящему ещё и не умирали. После остановки сердца у врача есть целых шесть минут, чтобы снова запустить его без серьёзных нарушений в деятельности мозга. Мозг можно держать без кислорода и двадцать минут, и тогда он ещё будет жить, но возникнут серьёзные нарушения в его работе. Провалы памяти, потеря речи и другие. Так что твои доводы не убедительны. Даже после остановки сердца, человек ещё несколько минут может находиться в сознании, но потом у него начнутся галлюцинации, а затем уже тоннель, вспышка света и провал в небытиё. Процесс умирания мозга у всех людей одинаков.

— А мне хочется верить, что душа есть, — мечтательно произнесла Юля. — Мне не хочется умирать навсегда, мне хочется жить вечно!

— Ну и верь себе на здоровье, если тебе это нужно, если тебе так легче жить. Только вера — это уже из области чувств, а не из области знаний. Вера не требует научных доказательств. Верить можно во что угодно. Люди верили во множество богов, в чертей, в конец света, в Ад и Рай и во всякие чудеса. Не верили только в правду, в истину. Они действовали по пословице: «Кто хочет быть обманутым, тому не запретишь». Людям надо во что-то верить. Это свойство их психики. Вера многим помогает обрести уверенность, душевное спокойствие. Она даёт надежду на то, что сбудутся их желания даже, если они и не очень реальны. Я тоже верю, но не в бога, не в загробную жизнь, а в человека. В его способности к саморазвитию, самосовершенствованию. В то, что он постепенно становится всё лучше, всё умнее, всё культурнее, добрее и счастливее. А душа — это просто внутренний мир человека, порождённый его сознанием.

— А в предчувствия ты веришь? — помолчав, спросила Юля.

— Конечно, только это уже другая тема. Поговорим как-нибудь и об этом. А сейчас нам пора возвращаться на ипподром.

Они оседлали Кумира и тронулись в обратный путь.

Беседа в сауне

Найск, осень.

Накупавшись с подругами в бассейне и слегка замёрзнув, Андрей с Сергеем зашли в сауну. Их тут же обдало горячим сухим воздухом. На короткое время перехватило дыхание. Кроме них в сауне были ещё двое парней. Они сидели на самой верхней полке и потели. Пот ручьями струился по их красным телам. Судя по всему, они уже заканчивали процедуру.

Друзья посидели на нижней площадке лестницы, привыкая к жаре, и полезли наверх. Они уселись на самой верхней ступеньке и молча стали прогреваться. Сначала их кожа съёжилась и покрылась пупырышками как от холода. Затем наступила обратная реакция, кожа стала краснеть и расслабилась. Тела их покрылись капельками пота.

— Хорррошо! — блаженно произнёс Сергей.

— Даа… — согласился Андрей.

Он чувствовал, как расслабляются все уставшие мышцы, как тепло проникает внутрь его тела, в его душу, во все его органы. Ему захотелось лечь. Двое парней уже ушли, верхняя полка освободилась, и Андрей растянулся во весь свой двухметровый рост. Сергей последовал его примеру. На короткое время их спины и ягодицы обжёг горячий поропласт, но вслед за этим наступило полное блаженство.

С минуту они лежали молча, отдаваясь ощущению полнейшего покоя, тепла и слабости. Потом Андрей, прикрыв глаза, произнёс.

— А хорошо плавает твоя Юля. И фигурка у неё что надо.

— У Ольги тоже неплохая фигура, и очень женственная, — ответил Сергей.

— Так она уже женщина и притом, беременная — согласился Андрей и после небольшой паузы спросил. — Скажи, Серёга, я вот всё думаю, отчего это половые отношения между мужчиной и женщиной считаются чем-то непристойным, греховным? По-моему это глупо. Что тут греховного? Ведь всё так создано природой, всё это естественно. А ничто естественное не может быть греховным, не может быть непристойным. Как ты считаешь?

— Ну, вообще-то, нормальные половые отношения, я думаю, никто в наше время не считает греховными. Во всяком случае, ни один здравомыслящий и культурный человек, — возразил Сергей. — Встречаются, конечно, ещё люди с пуританскими предрассудками. Тут всё зависит от воспитания. Но я думаю, что если есть любовь, дружба, симпатия, или хотя бы взаимное влечение между мужчиной и женщиной, то секс — это нормально. Другое дело, когда мужчины занимаются сексом с кем попало, удовлетворяют свои половые инстинкты с женщинами лёгкого поведения. Тут нет любви, нет высоких чувств, тут похоть и скотство. А бывают и корыстные мотивы с той и с другой стороны: сутенёрство, проституция. К сожалению, секс не всегда бывает нормальным и чистым. Часто его опошляют, делают греховным сами люди — те, у кого пошлая и низкая душа. А нормальные половые отношения — они естественны, они созвучны чувствам и природе людей, они сближают их духовно, создают семью, являются источником радости, вдохновения, источником новой жизни. Они продлевают человеческий род, и поэтому в них нет ни греха, ни пошлости.

— И всё-таки есть в самом половом акте что-то неприличное, — заметил Андрей.

— Да не сам половой акт неприличен, а его публичная демонстрация! — возразил Сергей. — Любовь не нуждается в посторонних. Влюблённые могут быть счастливы только наедине. Только тогда они могут полностью раскрыться для любви. Тогда исчезают и скованность, и стыдливость, просыпаются смелость, нежность и страсть.

— Но любовные отношения часто показываются в кино и по телевидению. И нам приятно видеть ласки, поцелуи, объятия. Это называют эротикой. Однако всё хорошо до известных пределов. А вот дальше начинается порнография. Так, где та грань, за которой кончается эротика и начинается порнография?

Сергей задумался. — По-моему, эротика — это красота человеческого тела, красота интимных отношений между мужчиной и женщиной. Она рождает светлые эмоции. А порнография — это пошлость. Цель порнографии — разбудить чисто животное начало в человеке. Порнографии любовь не нужна. Её цель — секс, грубый и откровенный, превращающий человека в животное. В эротике тоже есть место сексу, но там он не выпячивается, не подчёркивается. Там он одухотворён, облагорожен любовью, ласками, нежностью. Для эротики очень важен сюжет, т.е. сами человеческие отношения, которые приводят к половой близости. Близость там логично вытекает из их чувств, становится вершиной любви. Там она делает людей счастливыми. А порнография никого не делает счастливым. Это животный инстинкт, похоть. Вот и всё.

— Согласен, — кивнул Андрей. — Иногда, конечно, можно и порно посмотреть в интимной обстановке, только нельзя это показывать детям, подросткам. Нельзя искусственно подстёгивать их сексуальность, толкать их на ранние половые связи. Всему своё время. Однако я думаю, пора нам вернуться к нашим подругам, а то так можно и перегреться. Пот уже почти не идёт.

Друзья вышли из сауны, слегка пошатываясь, и встали под прохладный душ. Наскоро обмывшись и надев плавки, они отправились в солярий, где их уже ждали Ольга и Юля.

— Идите к нам! — махнула рукой Оля. — Мы заняли вам место.

Сергей с Андреем пробрались между загорающими и улеглись рядом с девушками. Открыли по баночке пива. Тела их испытывали приятную слабость и необычайную лёгкость.

— Андрей, ты по-моему совсем усох, — пошутила Юля. — Ещё пару раз сходишь в сауну, и от тебя останется один шкелет!

— Ничего, — смущённо ответил Андрей. — Я сейчас отъемся в кафе.

— Кафе — это прекрасно, — согласилась Ольга. — Я бы не прочь слегка перекусить.

— Тогда подъём! — скомандовала Юля.

Они оделись и вышли на улицу.

Истоки идеализма

Найск, зима.

Придя из школы, Александр застал дома дедушку одного.

— Дед… перекусить бы чего-нибудь!

— Сейчас разогрею.

Евгений Робертович поставил в микроволновку цыплёнка-гриль и стал резать хлеб.

— Ну, что новенького в школе? Чем сегодня занимались?

— Первые три урока информатика, а два последних — история.

— Ну и что же вы изучаете по истории?

— Девятнадцатый век. Великих учёных и философов Европы. Прошли уже Канта, Гегеля, Фейербаха.

— О! Это всё великие немецкие философы.

— Может они и великие, но у меня от них уже «крыша поехала». Идеализм, материализм, диалектика, метафизика — чёрт ногу сломит.

Евгений Робертович достал из печки горячего цыплёнка и положил на тарелку рядом с солёным огурчиком. — На, кушай, внучек.

— Спасибо. Вот скажи, дед, ты силён в философии?

— Изучал когда-то. Да и думал много. Философия — наука интересная.

— Тогда объясни мне, откуда берётся идеализм, когда всё вокруг материально?

— Ну, что же, попытаюсь ответить. А ты готов выслушать?

— Ага. Когда я ем, у меня мозги хорошо работают. Вот после еды — туго соображаю.

— Тогда слушай, внучек.

Реально существует только один мир, мир в котором мы живём. Но этот мир был бы не доступен для нас, если бы мы не имели органов чувств и центральной нервной системы, которая обрабатывает сигналы, поступающие от органов чувств, и воссоздаёт картину мироздания. Воссоздаёт её, используя то, что мы можем увидеть, услышать, пощупать, понюхать. Но совершенно очевидно, что наши органы чувств поставляют нам очень ограниченный объём информации об окружающей среде. Эти органы чувств достались нам от наших далёких предков, они не претерпели существенного изменения за последние 1 — 2 миллиона лет. В то же время сознание человека, его интеллект бурно развивались и выдвинули человека из среды животных на принципиально новый уровень развития. Он осознал сам себя как личность, он выделил себя из природы и поставил над ней. Он научился преобразовывать природу. Он создал машины, изобрёл приборы, позволяющие лучше видеть, слышать, чувствовать, и создал гораздо более совершенную модель системы мироздания, чем та, которую он имел в голове 100 — 200 лет назад. Но всё равно это только модель, информационная копия реальной системы, её отображение в сознании человека. Эта копия не материальна, она идеальна.

— Я знаю, от слова идея, мысль, — вставил Саша, обгладывая крылышко.

— Совершенно верно, друг мой. Мысль не материальна, мысль — это продукт работы мозга при обработке информации. Информация тоже не материальна, это лишь отображение реальных процессов. Мы смотрим в зеркало и видим своё отражение. Но нас там нет, там только тонкий слой алюминия, отражающий световые лучи. Изображение в зеркале — это мнимое изображение. Точно так же изображение на фотографии, на телеэкране — лишь иллюзии реальных объектов. Реален и материален сам носитель информации (бумага, магнитная лента, память компьютера). Записанная там информация — это состояние носителя в данный момент или процесс, происходящий в носителе информации (в нервных клетках или в памяти машины). Таким образом, в нашем мозгу находится лишь мнимое изображение окружающих нас предметов. Оно не полно, оно гораздо беднее самих предметов, оно не раскрывает их внутреннего строения, их сущности. Это лишь форма, лишённая реального содержания. Вот почему мнимое изображение предмета (образ предмета) занимает гораздо меньший объём, чем сам предмет. Информацию о предмете можно разместить в очень малом объёме памяти. В результате крошечный мозг человека моделирует гигантскую Вселенную!

Но для чего же человеку нужно моделировать природу, иметь её мнимое изображение в своём мозгу? Да для того чтобы существовать! Для того чтобы моделировать ситуации и принимать правильные решения. Для того чтобы преобразовывать природу, приспосабливать её под свои потребности. Зверь, животное, тоже отслеживает ситуацию и вырабатывает линию поведения, но оно само приспосабливается к природе и совсем мало изменяет её, приспосабливает под себя (роет норы, строит гнёзда). Человек пошёл гораздо дальше. Он изменяет природу глобально. Он строит города, дороги, плотины, водохранилища. Он выкорчёвывает леса и вспахивает поля. Он создал новый мир — ноосферу. Но прежде чем что-то создать в природе, надо что-то иметь в голове. Надо придумать, как это сделать! Сейчас этим занимаются учёные, инженеры, специалисты, но не всегда было так. Не было учёных, не было инженеров, а люди всё равно пытались создавать свой новый мир. Как только люди поняли, что могут изменить мир, так сразу же попытались это осуществить. Уже в далёкой древности они занимались строительством жилищ, возделывали поля, добывали полезные ископаемые, прокладывали дороги, рыли каналы. Именно это помогло человечеству выжить в борьбе за существование и размножиться в небывалых масштабах. Именно это свойство человеческого мозга, свойство придумывать, конструировать, помогло ему подняться над животными и стать царём природы.

Но свойство придумывать есть не что иное, как свойство создавать новую информацию, создавать мнимые, идеальные изображения того, что ещё не существует в природе. Человек просто строит свой идеальный внутренний мир, в котором ему хотелось бы жить, который ему нравится. При этом многие проекты часто оказываются вообще неосуществимы, поскольку противоречат законам природы, законам физики. Это фантастические проекты или, попросту, фантазии. Они возможны лишь в нашем мозгу потому, что законы обработки информации не совпадают с законами мироздания, с законами преобразования материальных тел. Мысленно можно соединить несоединимое, поменять местами причину и следствие, поступить нелогично. Можно допустить, что дважды — два равно пяти или десяти. В реальном мире такие ошибки не возможны, в идеальном мире возможно всё. Идеальный мир построить легче, чем реальный. В нём не действуют те законы, которые работают в реальном мире и фантазёру вовсе не обязательно знать их. Этим широко пользуются художники, выдумывая фантастические картины; писатели, придумывая фантастические произведения; композиторы, сочиняя музыку. И чем богаче у человека фантазия, чем красочнее придуманный им мир, тем интересней, тем талантливей произведение искусства.

— Но этот мир идеален? Это идеализм?

— Да, внучек. В голове художника сплошной идеализм!

Но фантазия, творчество, желание улучшить существующий мир, сделать его богаче, интереснее, полезнее присуще не только художникам. Творчество присуще человеку вообще. И не всегда оно шло ему на пользу. С самых древних времён человек, не имеющий реальных знаний, пытался познать мир и повлиять на него. Наделённый сознанием, человек пытался наделить сознанием и природу. Он одушевлял растения, камни, животных. Он придумал массу богов и духов, расселив их вокруг. Он фантазировал, не в силах отличить реальное от вымышленного. Познание реального давалось с трудом, в то время как фантазировать было проще. Поверив в собственные фантазии, человек начал поклоняться богам, пытаясь задобрить их молитвами, жертвоприношениями, таинственными обрядами, и извлечь реальную выгоду из религиозных обрядов (удачную охоту, высокий урожай, выздоровление от болезни и т.д.) Шли годы, века, человек разочаровывался в одних богах и придумывал других. Сменялись религии, культуры, но без истинных знаний изменить окружающий мир, улучшить жизнь было невозможно. А накапливались они очень медленно. Очень трудно в идеальном сознании человека отличить истинное от мнимого, реальные знания от предрассудков. Тем более что наши реальные знания не всегда достаточно точны, достаточно адекватны природе. Они всегда приближённы. Истина может быть только одна, зато ложных посылок может быть сколько угодно! В этом-то и вся трудность. Говорят, что в споре рождается истина. Это не совсем так. В споре могут быть отброшены некоторые ложные предпосылки, но далеко не все. Истину мы можем так и не родить.

Информация о реальном мире всегда недостаточна и потому она только в той или иной мере приближает нас к реальности, но не подменяет её, не моделирует полностью, на 100%. Человек всегда живёт в идеальном мире — в мире своего представления о мире. У одних оно точнее, полнее, у других более фантастично. Люди науки приблизились к истинным знаниям ближе. Они точнее моделируют природу и поэтому могут создавать технику, совершенствовать среду обитания. Люди искусства больше живут в идеальном вымышленном мире. Но это не значит, что они глупее людей науки. Их мозг не менее совершенен и может быть более творчески одарён. Просто они творят в другой области, в области мнимой, духовной. Им не нужны точные знания. Они украшают наш мир иллюзиями, они вносят в него то, чего нет в природе — прекрасные картины, прекрасные звуки, прекрасные произведения архитектуры, скульптуры. Ценность художника измеряется не столько техническим мастерством исполнения, сколько творческим моментом — его фантазией, его индивидуальностью, его идеализмом. Художник обязан быть идеалистом, а учёный обязан быть как можно ближе к реальности, т.е. он должен быть материалистом (хотя бы в своей области знаний). Иначе его машины не будут работать, его знания не будут достоверны и как учёный он будет несостоятелен.

Таким образом, любой человек в той или иной мере является идеалистом в силу природы своего сознания. Но это вовсе не означает, что это плохо, что от идеализма следует избавляться. Он, конечно, вреден в науке, и совсем не проходит в технике. Зато идеализм позволяет человеку творить, создавать в уме то, чего нет в природе, конструировать свой мир, а при наличии истинных знаний — превращать этот мир в реальность.

— А вот, религия — она полезна или вредна?

— Религия и творчество на религиозные темы являются одной из граней человеческой культуры, одной из разновидностей идеализма. Она не более опасна, чем любые другие виды фантазий, если относиться к ней как к искусству, к культуре, к нашей истории. Другое дело, если путать идеальное и реальное в повседневной жизни, пытаться протащить идеализм в науку, в бизнес. Строить жизнь, не считаясь с реальностью: вместо врачей — обращаться к знахарям, шарлатанам. Вместо трезвого расчёта в бизнесе — действовать на авось, полагаясь на помощь божью.

Идеализм и реализм в жизни неразделимы. Что-то мы знаем наверняка, а что-то так себе, чего-то не знаем вовсе и принимаем на веру. Реализм зарождается в недрах идеализма. Сколько ложных идей, гипотез, умозаключений отбросит учёный, прежде чем отыщет зерно истины! Но скучно жить голым материалистом. Голый материалист — это робот, точно следующий законам физики. Он лишён воображения, фантазии. Как биологический тип, человек лишь «винтик» в природе, но как мыслитель — он творец, он бог! На Земле он не имеет себе равных. И это прекрасно, что человек может творить, создавать свой внутренний мир, отличный от природы. Это позволяет ему изменять, совершенствовать и внешний мир. И пусть его внутренний мир будет населён богами, духами, чертями и всем, чем он пожелает, что ему приятно иметь рядом с собой. Пусть он рисует, пишет или лепит свой мир, пусть украшает его чудесными звуками. Человек устаёт от реализма, от мирских забот и ему хочется время от времени погрузиться в мир сказочный, иллюзорный, дать волю своей фантазии. Вот почему искусство любят и учёный, и инженер, и бизнесмен. И так, да здравствует идеализм! — колыбель разума, источник вдохновения, творец всего прекрасного на Земле — великий дар природы, присущий только человеку.

— Так значит, не бог сотворил человека, а человек сотворил бога? — спросил Саша, отставляя тарелку.

— Совершенно верно, друг мой. Человек сотворил бога по образу и подобию своему и наделил его своими, причём, не всегда лучшими человеческими качествами. Это властолюбие, жажда славы, почестей, восхвалений. Сразу видно, что бога придумали сильные мира сего, а не простые смертные. Их бог всесилен. Он может карать и миловать людей, но только никак не может справиться с падшим ангелом — дьяволом и со всей его бесовской братией! А как же ему справится? Ведь добро и зло существовали всегда, и будут существовать вечно. И если объявить, что дьявол, наконец, побеждён, то в это никто не поверит. Ведь зло-то на Земле не исчезло! Тогда кто же его творит? Не бог же! Вот и не может всесильный бог одолеть беса. Да и боги-то у людей все разные. У одних Христос, у других Аллах, у третьих Будда, у четвёртых Кришна и т. д. Не могут служители культа договориться о едином боге. Каждый своего хвалит. А сколько разных религиозных течений! У христиан бог вроде один, а ссорятся люди из-за того, как надо ему поклоняться, как правильно молиться. Если копнуть поглубже, так окажется, что у каждого человека свой бог в душе. Каждый представляет его по-своему. Каждый создаёт бога таким, каким хочет его видеть. У преступника — один образ бога, у честного человека — другой. И каждому он «помогает».

В библии сказано: «Сначала было Слово. И слово это было божьим…» И здесь человек опять копирует бога с себя. Всесильный властитель отдаёт приказ своим подданным, и те начинают выполнять для него работу. Сначала слово, потом дело. Так принято у людей. Но раньше слова в голове рождается мысль, идея. Отсюда идеалисты делают вывод: сознание первично, а материя вторична. Сначала появилось сознание, а затем материя — заключают они. Но где и в чём появилось сознание? Ведь носитель информации всегда материален! Нужен процесс, чтобы родилась мысль! Но процесс без материи не возможен. Вот и выходит, что материя первична, а сознание вторично. Сознание порождено материей, вечно движущейся, изменяющейся, преобразующейся из одной формы в другую.

— Но кто же создал материю, если не бог?

— А кто создал бога? Откуда он взялся, когда не было вообще ничего? Христос родился от бога-отца Иеговы с помощью девы Марии, а кто создал бога-отца? Ты видишь, что религия ничего не объясняет. Она лишь создаёт иллюзию объяснения. В других религиях вообще другие боги и другие версии происхождения Вселенной. И только учёные вплотную приблизились к разгадке тайны мироздания.

— А скоро они её откроют?

— Не знаю когда, но откроют обязательно!

— Ну ладно, дед. Я пойду, пожалуй, прогуляюсь, подумаю, пока у меня в голове опять всё не перепуталось. И, надев куртку, Александр скрылся за дверью.

Скользкая тема

Придя с очередной тренировки, Андрей с аппетитом поужинал и прилёг отдохнуть. Ольга, не спеша, подошла к нему и села рядом.

— Ты знаешь, Энди, твоя любимая тёща, баба Зина, предложила окрестить Игорька в церкви, как ты смотришь на это?

Андрей удивлённо взглянул на жену. Вопрос был неожиданным.

— Ты же знаешь, что я атеист и в бога не верю. По-моему и ты не увлекаешься религией. Зачем же нам с тобой выполнять религиозные обряды?

— Мы-то с тобой да, но вот старики… Они хотят, чтобы Игорёк был крещёный. Боятся они, понимаешь. Он единственная их радость. Сын-то их, Игорь не был крещёный, вот и случилась беда.

— При чём тут крещёный — не крещёный? Что с крещёными да с верующими и несчастий не бывает?

— Бывают, конечно… — согласилась Ольга.

— Вот именно. И по статистике ни чуть не меньше чем с атеистами. Выходит бог плохо оберегает своих подданных.

— Ну, причём тут бог? Даже если его и нет, крещение ничем не повредит нашему Гуньке. А старики успокоятся. Ради них ты можешь согласиться?!

— Не могу. Противно мне всё это шаманство. Бессмысленные заклинания попа, вся эта процедура поклонения чему-то или кому-то не существующему. Вся эта рабская приниженность верующих. В церкви я действительно чувствую себя рабом каких-то средневековых суеверий. И какое имеет право церковь говорить от имени бога? У них что, прямая связь с богом?

— Ну, один-то раз можно покориться. Ничего с тобой не станет.

— Станет. Я буду уже не тот… Преступник становится преступником даже, если он совершил всего одно преступление.

— Ну, причём тут преступник?! — рассердилась Ольга. — Ты же не собираешься совершать преступление!

— Я переступаю через свои нравственные принципы! — вспылил Андрей. — Почему я должен поклоняться какому-то богу, в которого не верю? Почему вообще ему нужно поклоняться, даже если он есть? Кому это нужно? Богу? Но зачем ему наше поклонение? Жажда власти, лести, поклонения — это чисто человеческие качества, причём не самые лучшие! Этого жаждут служители культа, но не бог! Поклоняясь богу, мы поклоняемся им. Они считают себя избранниками и наместниками бога на Земле. Они позволяют себе говорить от его имени, хотя сами никогда не видели и не слышали бога. Они прикрываются именем бога, чтобы держать народ в духовной, в религиозной узде.

— Я думаю, что поклоняться богу не обязательно, но… если бы ничего не было там, — и Ольга показала пальцем на небо, — разве народ поверил бы им? Одного человека обмануть можно, но весь народ не обманешь!

— Это большое заблуждение, дорогая. Народы обманывали много раз и без особого труда. Конечно, среди народа всегда находились люди, которые знали правду или догадывались о ней. Но их были единицы. Их легко было обезвредить. Их запугивали, сажали в тюрьмы, убивали, сжигали на кострах инквизиции. А остальные массы слепо шли на поводу у своих правителей. Народы ввергали в войны за «истинную веру», за «освобождение гроба г8осподня», за «национальные интересы», за «светлое будущее». Ими всегда манипулировали преступные политики с помощью средств массовой информации, духовенства, продажных чиновников и палачей. Массу обмануть легче, чем одного человека. Тут срабатывает психология толпы. Стадный инстинкт — куда стадо, туда и я, вожак знает дорогу! Если один человек может задуматься, начать анализировать, сомневаться, то масса не задумывается. Она верит! В массе человек беспомощен и психологически задавлен. И этим умело пользуется церковь. Именно массовые заблуждения рождают уверенность, что бог действительно существует.

— Но почему поверили именно в Иисуса Христа? Ведь есть множество других мифов и легенд на религиозные темы? Вспомни хотя бы греческую мифологию. Однако все эти мифы существуют просто как красивые сказки. Никто в них не верит, а вот в Иисуса поверили и верят уже тысячи лет.

— Верят не только в Христа. Верят в Аллаха, в Будду, в Кришну. Есть слуги Иеговы, сатанисты. Ты права в том, что корни религии уходят очень глубоко. Когда-то она действительно была нужна людям. Мир знал множество религий. Они возникали и умирали, соперничая друг с другом. Однако не было в истории народа, который не знал бы религии. Как сказал известный немецкий философ Людвиг Фейербах: «Первобытное сознание всегда религиозно». И сейчас ещё, в наш просвещённый век, многие находятся в плену у этой иллюзии. Как говориться: «учение — свет, а неучёных тьма».

Если углубиться в историю, то в прежние далёкие времена религия пронизывала все стороны жизни человека: в его быт, мировоззрение, мораль и этические нормы. Она вмешивалась в политику, в науку, в искусство. Она давала людям нравственные ориентиры. От имени бога определяла, что есть добро и что есть зло. Как надо поступать и как не надо. И в этом, несомненно, было её положительное значение. Она была нравственным ориентиром для людей в мире полном хаоса и противоречий, гнёта и несправедливости. Боги греческой мифологии не несли моральной нагрузки. Во многом они были даже аморальны, по нашим теперешним меркам, как, впрочем, и многие языческие боги. Поэтому они были вытеснены более поздними религиями, взявшими на себя функции блюстителей морали и нравственности. Кроме того, церковь поощряла развитие письменности, грамотности, покровительствовала искусству и культуре. Служители церкви были когда-то самыми просвещёнными и образованными людьми своего времени. Церковные обряды были красивы и таинственны. Да и сами храмы отличались роскошным убранством. Всё это привлекало людей, в жизни которых было так мало красоты, так мало радости и так много горя. Церковь утешала и давала надежду, хоть и призрачную, но надежду на лучшую жизнь там, в загробном мире.

Многих людей и сейчас привлекает именно моральная сторона религии, её учение о добре и зле. Они мало разбираются в церковных догматах о сотворении мира, о загробной жизни, но считают, что нравственные, духовные ценности предначертаны свыше! И если им сказать, что наши моральные ценности выработаны не богом, а созданы людьми, то, следовательно, они не святы! А, стало быть, их не обязательно выполнять! Если кто-то из людей их выдумал, то почему другие должны следовать им? Каждый может выдумать свои моральные ориентиры, какие ему нравятся. И тогда в мире, как во времена язычества, опять воцарятся моральный хаос, вседозволенность, падение нравов, варварство и дикость. Отсюда многие верующие связывают крушение бога с крушением нравственности. Но они заблуждаются. И атеист может быть вполне нравственным человеком. А преступник может быть верующим. Он может грешить и каяться, и снова грешить. Тут всё дело в воспитании, в культуре. А воспитанным и культурным человеком может быть и атеист и верующий.

— С этим я могу, пожалуй, согласиться, но религия — это не только мораль! — возразила Ольга. — Многих в религии привлекает учение о Рае и Аде, о загробной жизни, о спасении души. Не хочет человек умирать совсем! Боится! Живое стремится к вечной жизни. Таков природный инстинкт.

— Верно. Пока человек жив, ему хочется верить, что он будет жить вечно, хотя бы на том свете. Вот хочется и всё тут!!! А религия говорит человеку: «Душа твоя бессмертна, ты будешь жить вечно». Это же бальзам на душу слабого человека. Обман, но сладкий! И хотя никаких доказательств в пользу существования загробной жизни до сих пор не известно, всё равно человеку хочется верить, что она существует. Он, как утопающий, хватается за соломинку, лишь бы успокоить свой инстинкт самосохранения. Многие воины шли на смерть с молитвой, так как верили, что не умрут, что будут жить вечно на том свете и, погибнув, попадут прямо в Рай. Все грехи им простятся. Вера усыпляла их инстинкт самосохранения, подавляла страх, она зомбировала воинов, и смерть им была не страшна. С помощью веры и самовнушения человек может успокаивать себя, стойко переносить различные невзгоды и страдания. Вера помогает смириться с ними, пережить их. В этом её, несомненно, положительное значение. Вот Зинаиде Фёдоровне, после гибели сына, вера помогает выжить, найти душевный покой, утешение. Но смирение и покорность не всегда добродетели. Чаще наоборот. Если человек покорен там, где творится зло, несправедливость, если он не пытается помешать этому, то покорность — это тоже зло. Сильный духом, свободный человек будет бороться со злом, а не покоряться ему.

— Ты, Энди, говоришь о зле, с которым можно бороться, но ведь и церковь призывает к борьбе с таким злом. Не раз она поднимала верующих на борьбу с врагами. Не всегда она проповедовала покорность и смирение, непротивление злу — насилию. Однако в жизни иногда случаются такие несчастья, с которыми бороться просто невозможно. Это болезни, катастрофы, смерть близких. И никто не в состоянии предотвратить их, как говориться: «ни бог, ни царь и не герой». Остаётся только смириться, покориться судьбе. А церковь помогает в этом. В минуты душевных потрясений человек нуждается в поддержке, в сочувствии, а кто ему даст это если не церковь? Вот ты может и прав, но жесток. Твоя правда убивает веру в высшую справедливость, в конечную победу добра над злом, в суд божий, который воздаст каждому по его заслугам. А это не все могут принять. Не у всех хватит смелости взглянуть правде в глаза, смириться с тем, что не будет никакой загробной жизни и никакого высшего суда. Преступник, злодей может уйти от наказания. Зло будет торжествовать. Я думаю, что иногда сладкая ложь, дающая надежду — ложь во благо, ложь во спасение, ценнее правды, способной убить. Ведь ты как будущий врач знаешь, что не обязан говорить всю правду больному. Что надежда на выздоровление даёт больному силы на борьбу с болезнью, а правда может повредить ему.

— Всё так. Но, давая больному надежду, мы, врачи, не связываем это с богом. Почему вообще надежда на победу добра над злом должна связываться с богом?

— Да потому, что люди сами не в состоянии победить зло. Оно всегда, во все времена шло рядом с добром, и никто не мог победить в этом поединке.

— Ты не права, Оля. Добра на Земле всегда было больше чем зла. Во все времена, а особенно сейчас, когда человек стал подлинным хозяином своей судьбы, своей планеты.

— Вот ты говоришь «хозяином судьбы»! А Игорь, отец нашего ребёнка, разве он думал, что разобьётся в тот вечер? И не бог ли покарал его?

— Нет, он сам себя покарал. То, что он разбился, конечно, случайность, но он всё сделал, чтобы она произошла! Он был выпивши и сел за руль. Он ехал слишком быстро по скользкой дороге, ведь начинался дождь. Люди, которые слишком рискуют, часто становятся жертвами своей беспечности. И бог тут не причём. Здесь голая теория вероятностей. Можно довольно точно рассчитать вероятность и частоту событий, приводящих к различным авариям на транспорте. Каждое нарушение правил дорожного движения имеет свою вероятность происшествия. Тут как в лотерее, кому-то выпал выигрыш, а кто-то проиграл, но в целом, статистически, сумма выигрышей и проигрышей предопределена заранее. Я не верю в судьбу, уготованную свыше, но случайность имеет определённое место в нашей жизни и никто не может её предугадать, хотя многие случайности ведут себя как статистические закономерности. Если человек часто ездит пьяным, то он с большой вероятностью, рано или поздно, попадёт в аварию.

— Ну, хорошо, со случайностями всё ясно, — согласилась Ольга. — А вот насчёт добра и зла? Как можно определить, что есть добро, а что есть зло, если не пользоваться церковными догматами?

Андрей задумался.

— Я думаю, каждый человек сможет ответить на этот вопрос, если, как следует, подумает. В основе понятий добра и зла лежат взаимоотношения личности и общества, личности и окружающих её людей. Личность всегда стремиться к удовлетворению своих собственных многочисленных потребностей, своего «эго». Но удовлетворить их зачастую можно только за счёт общества, за счёт других людей. Если эта личность при этом не считается с интересами других людей, обижает их, то возникают конфликты, противоречия между личностью и окружающими её людьми. Сильный и властный правитель может позволить себе безнаказанно грабить и унижать своих подданных. У него есть личная охрана, и он делится с нею частью добычи. Другой же, например преступник, не имеющий такой власти, старается действовать в одиночку чтобы, где хитростью, где обманом, а где и силой добиться незаслуженных привилегий, материальных благ, удовольствий. У таких людей их собственное «Я» затмевает интересы других людей. Это классические эгоисты, живущие только для себя. От них всё зло в этом мире.

Есть и иной тип людей — альтруисты. Это люди отказавшиеся от собственного «Я». Они довольствуются минимумом материальных благ, позволяющим им скудно существовать. Весь свой труд они отдают обществу, другим людям. Они покорны, трудолюбивы, набожны. Именно таких «рабов господних» и мечтала воспитать церковь, и все правители в прошлом. Это было образцом христианской морали. Но сами служители церкви далеко не альтруисты. Они любят богатство и роскошь ничуть не меньше, чем другие правители. Покорности, трудолюбия и доброты они требуют только от рядовых верующих, от паствы. Отсюда возникает вопрос, кем быть? Эгоистом или альтруистом? Отвечу сразу: ни тем и ни другим.

В результате многовекового опыта, человечество выработало нравственные принципы, по которым надлежит жить каждому. Они позволяют разумно сочетать личные интересы человека с общественными. В основе их лежат гуманные, доброжелательные отношения между людьми, добровольный отказ от незаслуженных материальных благ и привилегий, отказ от использования силы для разрешения возникающих конфликтов, соблюдение законов и решение всех конфликтов в суде.

Но одно дело выработать принципы, законы, другое дело жить по ним. И здесь может помочь только воспитание. Нужно с помощью воспитания добиться того, чтобы человек не был рвачом, хищником, вором. Чтобы он сам ограничивал свои потребности и делился с теми, кому плохо и трудно. Поддерживал бы слабых, нетрудоспособных. Был в меру эгоистом и альтруистом одновременно.

— Но этому учит и церковь! — заявила Ольга. — Она учит доброте, состраданию, благотворительности, ограничению своих потребностей, а ты выступаешь против церкви, против религии. Что-то я тебя не пойму…

— Да, в целом я против. Но если бы в религии не было ничего положительного, она никогда бы не укоренилась в народе. Невозможно поддерживать веру только путём обмана или насилия. Религия достигала успеха только тогда, когда находила отклик в сердцах людей. Не попы или жрецы создали религию. Её создал сам народ. Создал для объяснения окружающего мира, для утверждения морали и нравственности, для регулирования своего быта, уклада семьи. Сознание людей не терпит пустоты. Оно должно быть заполнено какой-нибудь информацией, знаниями. И если нет истинных знаний, сознание заполняется знаниями ложными, мифами, иллюзиями. Человеку зачастую неважно правильно ему объясняют то или иное явление или неправильно. Важно чтобы оно БЫЛО объяснено! Чтобы его не мучили вопросы «отчего», «почему»? А религия давала ответы на ВСЕ вопросы бытия, объясняла ВСЕ явления. Пусть неправильно, но объясняла! Вот почему религия так жестоко боролась с наукой, когда выводы науки расходились с домыслами религии. Наука и религия несовместимы. Науке нужна истина, религии нужна вера. В науке ещё есть «белые пятна», а в религии их нет!

— Но ведь доводы науки для большинства людей непонятны. Они либо их не знают, либо принимают на веру, — возразила Ольга. — Кто из нас, например, сам проверял законы физики, изучаемые в школе? Никто. Однако мы верим, что они справедливы. Догматы церкви тоже никто не может проверить, тогда почему бы не принять их на веру?

— Разница в том, что законы физики в принципе проверяемы. Любой желающий может прийти в лабораторию, поставить опыт и получить их подтверждение. Конечно «желающий» должен кое-что понимать в физике, быть специалистом. Мало того, законы физики, химии, биологии и других наук используются человеком. Они работают и создают материальные ценности. Благодаря им мы имеем различные машины, дома, одежду, пищу, энергию. Напротив, догматы церкви бесплодны. Они не способны создавать! Рекомендации же церкви — молиться во исполнение наших желаний, просто смешны. Вот почему религия проиграла в споре с наукой. Я считаю, что нужно взять из религии всё полезное, а церкви превратить в музеи, и относиться к ним как к произведениям искусства.

— А я считаю, что церкви и религию нужно оставить, — заявила Ольга. — Выбросить из неё всё устаревшее, не отвечающее духу времени, но сохранить красивые обряды и все общечеловеческие моральные ценности. Это наша история, наша культура, это наши корни. Скучно жить грубым материалистом, не верить ни во что сверхъестественное, святое. И пусть это будет бог. И пусть он станет моим советчиком, моей душей, моей совестью. Моё сознание просит чего-то духовного, возвышенного, иррационального. Я не собираюсь унижаться перед богом, но я хочу разговаривать с ним душёй! Я не стану ему молиться и выпрашивать земных благ. У меня всё есть для жизни. Я, в общем-то, довольна. Но у меня нет бога, а я хочу, чтобы он был. Хочу и всё!

Андрей внимательно и удивлённо посмотрел на Ольгу. Такого поворота он не ожидал. Он понял, что ему нечего возразить ей. Все его логичные материалистические построения рухнули, столкнувшись с душёй Ольги. Её душа не приняла их. Ольга согласилась с ним во всём, но он проиграл.

— Ну что же, — произнёс он после некоторой паузы, — кто хочет быть обманут, тому не запретишь. Поступай, как хочешь. Я не буду тебе мешать.

Ольга победно улыбнулась.

Банька

Владимирская область, Иваньковское озеро, лето, дача Раковских.

После обеда, немного отдохнув, Георгий с Сергеем занялись банькой. Вскоре над банькой уже вился дымок, а Георгий Евгеньевич колдовал внутри. Он никому не доверял это хитрое банное дело. Тут требовалось не только создать нужную температуру, раскалить каменку, но и обеспечить приятный смолистый запах дров, горячих прокопченных досок, распаренных берёзовых веников и дыма. Он обдал стены горячей водой, нагнал пару и дыму, а затем, закрыв двери и форточки, вышел на пирс подышать свежим воздухом. Тут-то он и увидел своего соседа, Михаила Александровича.

— С приездом вас, Георгий Евгеньевич.

— Здравствуйте, здравствуйте, Михаил Александрович! Давненько не виделись.

— Да. С прошлой осени. А я смотрю, над банькой дымок вьётся и «птичка» ваша на площадке стоит. Ну, думаю, значит, хозяева пожаловали. Дай, думаю, загляну. С утра-то я на рыбалке был, а потом вздремнул пару часиков после обеда и не видел, как вы прилетели.

— Заходите в гости, Михаил Александрович. Может, в баньке помоетесь? Она уже почти готова. Сейчас проветрим и порядок!

— Спасибо, не откажусь. Баньку я очень уважаю. Только топить её одному больно хлопотно, да и мыться скучновато. А за кампанию я с превеликим удовольствием.

— Тогда берите бельё и приходите. А потом поужинаем вместе.

— Спасибо, спасибо. Дай вам бог здоровья. Я сейчас.

Пока Георгий и Михаил Александрович парились, Сергей, Валера и Саша играли в волейбол, а Рита с Женей и Юлей хлопотали по хозяйству. Потом подошла очередь женщин.

— Мужчины, — строго сказала Рита, — на пирс, чтоб не ногой! Не мешайте нам купаться.

Через десяток минут распаренные, смеющиеся Рита, Женя и Юля выскочили из бани на пирс в чём мать родила и с визгом кинулись в воду. Поплавав минут пять, они снова пошли мыться. Ребята играли в волейбол и следили, чтобы в окрестностях не было посторонних.

Вымывшись и накупавшись, женщины ушли в дом, уступив место Сергею, Валере и Саше.

Когда Александр вошёл в парную, горячий влажный воздух, напоённый запахами дыма, копчёных досок, веников и пара, ударил ему в нос. Запах был очень приятный и Саша с удовольствием вдыхал необычный аромат. В начале ему показалось, что в бане слишком жарко, но через несколько минут он уже привык к высокой температуре и Сергей потащил его на полог. Тощий Валера был уже там. Облив раскалённую каменку водой, и поддав пару, Сергей присоединился к ребятам. У Саши глаза полезли на лоб, и он рванулся вниз.

— Лежи, лежи! — удержал его Сергей. — Скоро привыкнешь.

Александр лёг рядом с Валерой на горячие доски полка, а Сергей стал хлестать их обоих большим берёзовым веником. Необычное блаженство охватило тело. Волны горячего пара и мягкие удары веника по спине, по ягодицам, по бёдрам, вызывали в душе какую-то приятную щекотку. Хотелось лежать так вечно, вдыхать горячий ароматный воздух и ни о чём не думать.

— Поворачивайтесь на спину! — скомандовал Сергей.

Ребята перевернулись и берёзовый веник вновь зашлёпал по их впалым животам, узким грудям и тощим бёдрам. Через десять минут они, красные как варёные раки, выскочили на пирс и сходу бросились в прохладную воду озера. Необыкновенная лёгкость охватила всё тело Саши. Голова слегка кружилась, и он испытывал состояние близкое к невесомости. Сергей стоял в дверях бани, дыша свежим воздухом и ожидая, когда детвора накупается.

Потом они снова зашли в парную, выпили по кружке кваса и стали парить Сергея, нещадно нахлёстывая его двумя вениками сразу. Тот, кряхтя от удовольствия, подставлял то грудь, то спину, то бока. Затем все вместе голышом ещё раз искупались в канале и, надев чистое бельё, вышли из бани. Саша был в восторге от русской парилки. Весь его организм испытывал приятную лёгкость и свежесть. Кожа дышала всеми своими порами, а в голове была необыкновенная ясность.

— Мужчины! Давайте к столу! — позвала Рита.

В гостиной уже сидели Георгий Евгеньевич, Михаил Александрович и вся женская половина дачников. На столе стояла начатая бутылка коньяка, а Рита подавала горячие шашлыки.

— Сергей, присоединяйся к нам, поддержи кампанию, — пригласил Георгий, — а то женщины от коньяка отказываются. Вот, познакомься с нашим соседом, Михаилом Александровичем. Я ему всё рассказал о тебе, о Юле и о Саше.

Студент не заставил себя долго упрашивать. Георгий наполнил рюмки и произнёс тост:

— Предлагаю, друзья, выпить за нашу встречу, за нашу дружбу и за всё хорошее.

Мужчины подняли рюмки и чокнулись.

— Господи благослови! — произнёс Михаил Александрович. — Прости наши души грешные! — И опрокинул рюмку в рот.

Сергей и Саша удивлённо взглянули на него.

— Чего это он? В бога верит? — тихонько спросил Саша у Юли.

— Наверное, верит, — ответила Юля, пожав плечами.

— Хм! Взрослый, а в сказки верит! — не удержался Александр от комментариев.

Михаил Александрович внимательно посмотрел на него.

— Вижу, молодёжь не одобряет мои религиозные чувства?

— Ну, что вы, дядя Миша, — заволновалась Юля, — это ваше личное дело. Никто никого не осуждает.

— Да нет. Я же видел, как Саша на меня глянул. Но я не в обиде. Я его понимаю. А вот ему меня понять трудно… А, хотите, расскажу вам, как я стал верующим?

Александр пожал плечами, но Рита поддержала гостя.

— Да, да, расскажите, пожалуйста. Это очень интересно.

— Ну, если молодёжь не возражает…

И Михаил Александрович начал свой рассказ.

— Верующим я стал уже под старость. Когда мне стукнуло 60. А до этого был как все. Не то чтобы совсем атеистом, но религия мало меня интересовала. В молодости не до спасения души было. Грешил я,.. и не мало. Словно бес какой во мне сидел. Всё суетился, всё хотел что-то кому-то доказать. Ершистый был, задиристый. Ни в чём не мог никому уступить даже самую малость. Самолюбие не позволяло. Деньги любил и женщин, и выпить был не дурак. И надо сказать, везло мне. И денег было немало и женщин хватало, только не сложилась однако жизнь. Обе жены — красавицы ушли от меня. Грубоват я был и самолюбив страшно. Чуть что не по мне, дверью хлопну и в загул! Хотел чтобы всё всегда по-моему было. Прав, не прав — неважно. Дети росли, а я их не замечал. Крутился, вертелся, всё побольше взять от жизни хотел, и не заметил, как молодость-то прошла! Со второй женой, Леной, семнадцать лет мы прожили, а в 52 года решил я, что не догулял ещё, не всех женщин попробовал. И понесло меня опять! Дома неделями не был. Молодую жену себе нашёл, 27-ми летнюю. Только силы-то были уже не те. Прожил с нею месяц, чувствую, что сдавать стал. Сердце стало пошаливать, да и по мужской части осечки пошли. Тогда я снова к жене решил вернуться, а она возьми да и выгони меня! На развод подала. Я опять к молодой жене. А та мне и говорит:

«Всё, дядя Миша. Кончилась наша любовь. Не пара мы с тобой. Мне старые, да больные не нужны. У меня не дом престарелых».

Тут только я понял, что жизнь-то к закату клонится, а ни семьи, ни детей у меня нет. Вернее, дети-то есть, да не нужен я им! Ничего я им в жизни не дал. Не замечал их. И впервые мне страшно стало. Как жить дальше? Чем жить? Кому я нужен? И стал я ездить по городам, искать где бы пристроиться, якорь бросить. А работал я шофёром. Шофёры — народ дружный, своих завсегда выручают. Нашли мне жену, вдову в Москве. Муж её железнодорожником был, да утонул по пьянке… Хорошая такая женщина, аккуратная, незлобивая. Много она со своим бывшим мужем натерпелась, но детей вырастила. Любой её звали…

Приняла она меня, пожалела. Сердце у неё доброе было. Она всех жалела, всем добро делала. Прожил я с ней семь лет. Многому она меня научила. Жизнь понять помогла. Только не расписались мы с ней. Опасалась она, что если зарегистрируемся, то опять всё наперекосяк пойдёт. Так мы вроде как любовники и всё стараемся угодить друг другу, всё у нас по-хорошему, по-доброму, полюбовно. А шесть лет назад случилось несчастье. Попал я в аварию. Сюда, на дачу мы ехали. Дорога скользкая была, а я притомился чего-то, бдительность потерял. Ну и врезались мы в столб на обочине. Занесло меня на повороте. Её сразу насмерть зашибло, а я чудом выкарабкался. Долго в больнице лежал и всё думал, всё жизнь свою вспоминал. Всю вспомнил, до мельчайших подробностей. И стыдно мне стало. Зачем завистничал, грубил, людей обижал? Кому я что доказал? Чего я добился? Ведь всё прахом пошло! Вся жизнь наперекосяк! Вокруг меня были добрые отзывчивые люди: врачи, медсёстры, больные. Заботились обо мне, выхаживали. А я? Кому чего я хорошего в жизни сделал?! Кто меня любит и ждёт? Умру вот, и никто доброго слова не скажет. Жену-то мою, Любушку, многие добром поминали, а меня кто помянет? Тогда-то и понял я, что не так жил. В грехе, да в гордыне! Людей вокруг себя не видел, добра не делал, всё о себе заботился, свою плоть, да блуд свой тешил, а душу-то сгубил! Зачахла душа-то! Так и не расцвела, не раскрылась для добра и ласки. А ведь если подумать, много ли человеку для жизни надо? Еды — всегда вдоволь было, одежды — тоже. И жильё было, и семья. Так чего же я всё жадничал, хапал? Зачем? Ведь не стал я богат, не стал счастлив… Только в больнице я впервые свою душу-то почувствовал. Понял, что есть она у меня! И дал себе клятву, если выберусь, выживу, то всю оставшуюся жизнь добро делать буду. Жить буду, как моя Люба жила, царствие ей небесное!

— Ну, а бог-то здесь причём? — спросил Сергей.

Так ведь бог — это душа наша: доброта, совесть, любовь! Всё это от бога. Плоть наша — от родителей, она земная, а душа — от бога. Всё хорошее в человеке от бога, а плохое — от дьявола. Та авария во мне беса убила, вот душа-то и проснулась. И понял я, что есть бог! Живёт он во мне! Когда один остаюсь — советуюсь с ним, спрашиваю, так ли поступаю? И чувствую, что отвечает он мне. То одобряет, то подсказывает, учит.

А я, то деревце подкормлю, то кустик окучаю, цветочки полью. Ковыряюсь в земле потихоньку и хорошо мне. А в субботу дети и внуки приезжают. И хоть не родные они мне, Любины, а привязался я к ним. Стараюсь теперь всем угодить, и они ко мне хорошо относятся, по-доброму. Люди-то хорошие оказались! Раньше-то мне казалось, что никто меня не любит. Да так оно и было… А за что меня было любить, когда я только для себя жил? А теперь я к людям с добром и они ко мне с тем же. Бывает, конечно, и плохие люди встречаются, но их мало. Мне их жалко. Вредят они, прежде всего себе, как я когда-то. Чтоб мне раньше-то это понять! Ну да ладно… Чего уж теперь. Хорошо хоть на старости лет понял. Страшно умирать в грехе. Покуда есть силы, буду добро делать, а бог мне поможет. Есть у меня теперь бог, не один я на белом свете. Нашёл я его. В каждом человеке есть бог. Только одни понимают это, а другие не понимают. Но это не важно. Главное, чтобы человек жил в согласии со своей душёй, со своей совестью. Чтобы любил людей и делал добро. О плоти, конечно, тоже думать надо, поскольку душа в ней живёт, но спасать надо душу! Ей жить после нашей смерти. Не спасёшь душу — умрёшь навсегда. Спасёшь — снова родишься. Другая плоть будет, другая судьба. И так до тех пор, пока жива твоя душа. Впрочем, вы люди хорошие, добрые. Вы и без веры грешить не станете. А мне вера нужна. Она мне силы даёт и утешение. Один я остался. Не с кем мне поговорить кроме бога. И об одном я только его прошу, чтобы дал мне ещё пожить маленько, чтобы мог я и дальше добро людям делать. Самому мне уж ничего не надо: ни богатства, ни славы, ни женщин. Хочу только, чтобы вспоминали люди иногда обо мне. Хочу добрый след на Земле оставить.

— Да… дядя Миша, — произнёс Георгий Евгеньевич. — История очень поучительная. Ну что же, дай вам бог здоровья. А за дела добрые спасибо.

Они выпили снова и закусили.

— А в церковь вы ходите? — спросил Александр.

— В церковь? Да нет… А зачем? С богом разговаривать можно и дома, и в саду, и в лесу. И не нужны ему мои свечки, поклоны. Ему дела мои нужны, душа моя, мысли. А поклонения да славословия ему ни к чему.

Все помолчали, обдумывая услышанное. Молчание нарушил Михаил Александрович.

— Ну, а ты, Георгий Евгеньевич, надолго к нам сюда пожаловал?

— Не знаю. После завтра отец должен прилететь. Поживём здесь пока. А потом вместе с ним во Флориду.

— А это где же земля такая? Название знакомое, а что-то не припомню.

— В Америке это. Полуостров такой. У отца там вилла на берегу моря. Сегодня по телефону с ним разговаривал.

— А… Ну-ну. Значит в гости к отцу? Это дело хорошее. Навестить отца — это надо. Если хочешь, могу медку дать. Недавно свежего накачал. Отца угостишь.

— Спасибо, Михаил Александрович, медку возьму. Только не за даром.

— Ладно, о цене мы договоримся.

Они посидели ещё часок. Стемнело. На небе зажглись яркие звёзды.

— Ну что же, пора и на покой. Спасибо за хлеб — соль, — произнёс Михаил Александрович, вставая из-за стола.

Усталые, но довольные все разошлись по своим спальным комнатам. В доме воцарилась тишина.

Цивилизованное общество

Иваньковское озеро, дача Раковских.

После завтрака дедушка прилёг отдохнуть, попросив без него никуда не уходить. Возраст, да и разница во времени между Москвой и Флоридой сказывались на самочувствии старца. Хозяева и гости занялись кто чем.

Сергей и Георгий решили поиграть в бадминтон, благо погода стояла тихая, безветренная. Они с азартом гоняли волан, работая в основном на резаных подачах. По ловкости и точности ударов Георгий не уступал Сергею.

Мальчики, Валера и Саша, решили поиграть в футбол, а на ворота поставили Женю. Воротами служили две сосны с укреплённою на них спортивной перекладиной. Мальчики гоняли мяч, демонстрируя разные финты и обводки, а Женя нервничала, болея за Сашу, и специально пропускала его удары.

— Так не честно! — возмущался Валерий. — Ты ему подыгрываешь! Такой удар могла бы и взять!

— А вот и не могла, не могла! — спорила Женя. — Он был кручёный.

— Какой там кручёный?! Простейший удар!

Через полчаса Александр выигрывал у Валеры 6 / 4. Обидевшись, Валерий не выдержал и подставил Саше подножку. Тот упал.

— Штрафной! — закричала Женя.

— Во, тебе! — и Валера показал сестре фигу.

— Дурак, — сказала Женя и ушла из ворот.

Тогда ребята стали играть в пустые ворота и счёт начал быстро меняться в пользу Валеры. При счёте 8 / 11 Александр решил закончить игру, на что Валерий заявил, что он трус.

— А у меня коленка болит! — соврал Александр. — Так бы ты меня ни за что не обыграл!

— Тебя-то?! Ха, ха! Хилятик столетний!

— А ты лунатик семнадцатилетний.

Валерий схватил Сашу поперёк пояса и они начали бороться. Через минуту «хилятик» оказался на земле. Валера уселся сверху, но подбежавшая Женя стащила его, и вдвоём с Сашей они опрокинули Валеру.

— Так не честно! — кричал Валерий. — Двое на одного!

— А ну-ка прекратите галдёж! Дедушку разбудите, — строго сказал Георгий Евгеньевич.

— А чего они! Это Сашка свалку устроил! — оправдывался Валера.

— Нет, ты! — заявил Александр.

На крыльцо вышел дедушка.

— Что за шум, а драки нету? — шутливо спросил он.

— Ты, деда, опоздал, — заявила Женя. — Мы с Сашкой Валерку побили!

— Как же, побили! Держи карман шире! — обиженно произнёс Валерий и ушёл на пирс.

— Разбудили, вас, папа? — спросил Георгий.

— Да нет, я уже отдохнул. Пойдёмте куда-нибудь прогуляемся. Грибов поищем. Давно я грибы не собирал.

— Пойдёмте, согласился Георгий Евгеньевич. — Сосед наш, Михаил Александрович, сегодня целое ведёрко набрал. Мы его во время пробежки с Сергеем встретили. Говорит, что лисички пошли. Ночью дождик был.

— Лисички — грибы хорошие, — одобрительно произнёс Евгений Робертович. — Никогда не червивеют, а главное, вкус у них замечательный. Они и в супе хороши, и в маринаде, и жареные.

— Моя сестра Соня их граммофончиками называла, — сказал Саша.

— Да. Это верно, — согласился Евгений Робертович. — Главное, что их ни с чем другим не спутаешь, и растут они кучно.

Через несколько минут, захватив по ведёрку, все отправились по грибы. По дороге Евгений Робертович стал рассказывать Сергею и Саше об Америке, о своей работе в объединённом центре космической медицины, о перспективах космических поселений. Саше было интересно всё, что связано с космосом, с космическими станциями. Он мечтал сам когда-нибудь побывать на них, но его мучил вопрос — где больше шансов попасть в космос, в России или в Америке, и поэтому он решил расспросить деда обо всём поподробнее.

— Дедушка, а кто сейчас сильнее, Россия или Америка?

— Это в каком смысле? — не понял Евгений Робертович.

— Ну, вообще… У кого лучше техника, оружие?

— Оружия сейчас ни у кого нет. Оно запрещено международной конвенцией. Разве ты не знаешь?

— Да, да. Я слышал об этом, но как-то забыл. Никак не могу себе представить, что нигде нет оружия!

— Производить оружие аморально, преступно! Ведь оно служит для уничтожения людей. Зачем же тратить силы и средства на производство того, что не приносит никакой пользы?

— А чем же тогда защищаться, если кто-нибудь нападёт на нас?

— А кто на нас может напасть и зачем?

— Ну… мало ли… Может землю захочет захватить или богатства наши.

— Земля у всех одна, общая, её нельзя захватить, также как и воду, воздух. Каждый может жить там, где захочет. Нет никаких запретов на передвижение и местожительство. А захватить чужие богатства, как ты сказал, так это же разбой, грабёж! Разве может какое-либо государство, правительство заниматься грабежом? Это же преступно! Да и народ не допустит такого. Как можно захватить что-либо силой, если оружия не существует? Разве что дубинами воевать!

— А они возьмут и станут тайком делать оружие. А потом сразу всех вооружат и нападут.

— Ты говоришь ерунду. Как можно скрыть производство такого количества оружия? Ведь его будут делать люди, много людей. Разве можно скрыть такое? Да и воевать никто не пойдёт!

— А как же я видел у милиционеров пистолеты? Значит, оружие делают!

— Это не те пистолеты, которые были сто лет назад. Они стреляют иглами с жидкостью, которая лишь на время парализует преступника, но не убивает его и не причиняет телесных повреждений.

— Вон, дедушка, гриб растёт! А ты идёшь и не видишь!

Саша подбежал и сорвал круглую красную сыроежку.

— Молодец, внучек. Хорошие у тебя глазки. А дедушка идёт и не замечает.

В лесу то и дело раздавались весёлые голоса Валеры и Жени, возвещавшие о том, что они тоже находят грибы. Сергей с Юлей и Георгий Евгеньевич с Ритой тоже находили грибы, но собирали их молча, без лишнего шума, показывая друг другу, и складывая в ведёрки.

— Дедушка, а откуда в космос легче попасть? Из России или из Америки?

— В космос можно попасть из любой страны, но больше всего запускают космонавтов Россия, Америка и Китай.

— А кто больше?

— Точно не знаю. Не считал. Их сотни каждый год летают. А зачем тебе это? Ты хочешь стать космонавтом?

— Я и врачом хочу стать и космонавтом. Не знаю только кем лучше.

— Так врачи тоже космонавтами бывают. В космосе всякие специалисты нужны. Сначала ты можешь стать врачом, а потом и космонавтом.

— Дедушка, а ты в космос летал?

— Нет. Не пришлось, внучек. Всю жизнь в центре космической медицины проработал, а в космос не летал. Зато мой Гарик из космоса не вылазит. Он и жену себе в космосе нашёл и детей там родил.

— Деда, а вот раньше я слышал, взрослые всё спорили про социализм, капитализм, коммунизм. Разные партии были, революции делали. А сейчас что у нас?

— А сейчас никаких революций. Человечество переболело революциями и войнами. Люди поняли, что насильно человечество осчастливить нельзя. Невозможно создать совершенное общество, в котором один класс людей подавляет другой, одна группа людей провозглашает свою диктатуру и навязывает свою идеологию всем другим. Ни одна революция в истории человечества не достигла тех целей, которые ставила перед собой. Революции способны лишь разрушить старое. Они не способны созидать! Создавать, совершенствовать можно только путём эволюционного, постепенного развития, сохраняя всё положительное, что накоплено человечеством и изменяя или устраняя отрицательное. Новое рождается в старом и вызревает в нём постепенно, вытесняя это старое. Но если старое разрушить сразу, то новое так и не вызреет, не родиться или родиться ущербным, недоношенным. Поэтому революции и приводили к преждевременным выкидышам нового. Революционеры очень хотели ускорить роды, подстегнуть историю, но ничего кроме крови и насилия никогда не выходило. Общество опускалось ещё ниже того уровня, на котором находилось до революции.

— А почему революционеры ругали капитализм? Что в нём плохого?

— Капитализм, мой друг, конечно, имел свои недостатки, и ругали его правильно. Капитализм в чистом первозданном виде — это безраздельная власть капитала, власть предпринимателей. Они угнетали и подавляли рабочих в погоне за прибылью. А когда один класс подавляет другой, возникают противоречия, борьба. В недрах капитализма вызревали социалистические идеи.

В отличие от капитализма, социализм отстаивал социальную справедливость, социальную защищённость граждан, гуманизм. Это и равная оплата за равный труд, и равные стартовые возможности для всех молодых людей вступающих в жизнь и пенсионное обеспечение в старости, пособия по безработице и другие социальные блага. Но революция в России не дала этим идеям дозреть, плавно и органично вписаться в структуру общества. В результате дело кончилось подавлением класса предпринимателей, ожесточённой гражданской войной. Социализм в России стал развиваться однобоко, отвергая всё положительное, что имел капитализм. Это и разнообразие форм собственности, и законы рентабельности, прибыли, рынка, и предприимчивость, демократизм в идеологии, искусстве, культуре. Российский социализм питался идеологической враждой ко всему, что было прогрессивного на Западе. Он не мог перенять его положительные стороны и был исторически обречён. Это была новая вера, вера в светлое будущее не основанная на подлинной науке, на заимствовании всего передового и прогрессивного в мире. Как и любая вера, он отвергал инакомыслие, требовал беспрекословного соблюдения всех догматов нового учения. Только в отличие от веры в бога — как идеала человека, идеала нравственности, эта была вера в идеальное общественное устройство, которое и назвали коммунизм. Люди верили и приносили невиданные жертвы во имя новой веры, веры в светлое будущее. Но этого светлого будущего так и не наступило. Как невозможно сделать всех людей идеальными, подобными богу, так невозможно создать идеальное общество всеобщей благодати и справедливости. Можно лишь постепенно и бесконечно долго приближаться к идеальному общественному устройству. Причём, никто не знает, каким оно должно быть. Любые схемы и проекты здесь обречены на косность и догматизм. Все они временны и несовершенны. Нельзя пытаться втиснуть общественное развитие в кем-то придуманные рамки. Жизнь всегда многограннее и сложнее любых теоретических построений.

— Дедушка, а сейчас-то мы в чём живём? Как оно называется, наше общество?

— А никак не называется, внучек. Сейчас мы живём просто в цивилизованном мире. Капитализм постепенно трансформировался в более совершенное индустриальное общество, в котором было уже больше социальной справедливости, больше социализма. Затем во многих странах Запада был построен настоящий демократический социализм. В него вошли все положительные качества капитализма и индустриального общества. А теперь социализм перерос в цивилизованное общество на всём земном шаре. Он впитал в себя и некоторые коммунистические идеи. Например, бесплатный городской транспорт, бесплатные товары третьей категории. А если человек в жизни много и хорошо работал, проявил большие способности, то к концу жизни он живёт при полном коммунизме. Все его потребности удовлетворяются. Он уже выплатил все кредиты и в его распоряжении все блага цивилизации.

— Не может быть, — возразил Александр. — Не все! Вот у тебя, например, нет ни самолёта, ни подводной лодки, ни поезда, ни космического корабля.

— Как это нет?! Всё у меня есть. Надо мне — полечу на самолёте или на космоплане, надо — поеду на поезде. А зачем мне всё это иметь в личной собственности? Цивилизованное общество — это общество разумных людей с разумными запросами. Оно не предполагает удовлетворение каких-то чрезмерных, гипертрофированных потребностей. Многолетний труд учит человека дисциплинированности и порядочности. Учит его соразмерять свои способности и потребности. Мы чаще сталкиваемся со случаями чрезмерного ограничения своих потребностей пожилыми людьми, чем с проявлением неумеренных запросов. Люди стесняются взять то, что им положено по праву. Ведут себя очень скромно. А вот среди молодёжи ещё встречаются случаи завышенной самооценки своего вклада в общественное богатство. Отсюда их запросы часто превышают их возможности. Поэтому молодёжь приходится контролировать, воспитывать. У неё ещё нет цивилизованного сознания. Так, взяв ото всех общественных систем и теорий понемножку, человечество построило общество, которое даёт ему максимум свободы, материальных благ и душевного комфорта.

— Дедушка, но ты же все грибы пропускаешь! Мы так с тобой меньше всех наберём!

— А зачем нам много? Поесть хватит и ладно.

— Но у других-то больше будет!

— Ну и пусть. Не надо завидовать. Может, они и не съедят всего! А впрок зачем их оставлять? Лучше свежих набрать, когда снова захочется.

Но Сашу эти аргументы не убедили, и он побежал проверять, сколько набрали Валера и Женя.

Лысая обезьяна

Найск, осень.

Зинаида Фёдоровна и Алексей Владимирович не часто бывали в гостях у Ольги и Андрея. Обычно молодые сами подбрасывали им внука на несколько часов и убегали по своим делам. Но вот уже два дня никто из супругов Гевко не беспокоил их. Тогда старики, соскучившись, сами решили навестить невестку с зятем.

Дверь открыл Андрей. Он только что пришёл из института.

— Здравствуйте, — сказала Зинаида Фёдоровна. — Вот, не усидели дома, решили зайти к вам. Не прогоните?

— Да что вы! Проходите, раздевайтесь. Будьте как дома.

— Хотели прогуляться, да погода неважная, ветер, дождь начинается, — как бы оправдываясь, произнёс Алексей Владимирович.

— Может, чайку хотите? Или перекусить чего? — спросила вышедшая из комнаты Ольга.

— Нет, нет, спасибо. Недавно отобедали. Мы просто посидим с Игорьком, пообщаемся. Он не болен?

— Да нет, ничего, здоров, тьфу, тьфу, тьфу! — ответила Ольга, поплевав через плечо.

Андрей проводил бабку с дедом в гостиную.

Войдя, гости увидели необычную картину. На ковре развалился огромный пятнистый дог, а по нему ползал голый малыш. Он цеплялся ручонками за короткую шерсть собаки, кряхтел и пытался залезть на грудь Бима. Шерсть скользила и Игорёшка никак не мог затащить наверх свою толстую попку. Наконец это ему удалось и Игорь пополз к голове. Бим терпеливо ждал, когда этот бесцеремонный лягушонок доберётся до его зубастой пасти. Наконец лицо малыша приблизилось к морде дога и тот неожиданно размашисто лизнул его своим длинным шершавым языком. Игорёшка взвизгнул от восторга и плюхнулся на ковёр. Бим повернул голову и снова лизнул Игорёшку. Тот приподнял попку, повернулся к догу и, обхватив его морду ручонками, снова попытался взобраться. Но Бим стал нещадно вылизывать его и малыш, издав пронзительный визг, снова плюхнулся на ковёр.

— Смотрите, как хорошо они играют! — восхищённо сказал Алексей Владимирович, любуясь внуком.

— Ой! Оленька, а пёс не укусит Игорька? — забеспокоилась Зинаида Фёдоровна.

— Нет, что вы! Бим очень умный. Он любит Игоря и никогда не обижает.

— А что это он у вас совсем голенький? Ему не холодно?

— Да нет. В комнате тепло. Мы собираемся купать его. А это небольшая разминка. Пусть ползает. Собачья шерсть отлично массирует тело, да и язык Бима прекрасный массажёр. Сейчас он его всего вылижет.

И она убежала на кухню.

— Они могут так часами играть, — сказал Андрей. — Бим привязался к Гуньке, да и Гунька к нему привязался.

— Это надо же! Животное, а всё понимает, — сказал Алексей Владимирович. — Ведь человеческий детёныш — совершенно чуждое ему существо, а как он заботится о нём! Сколько бескорыстия, благородства в его поведении. Вот если бы все люди были такими же благородными, добрыми! Так же заботились о своих братьях меньших.

— Люди тоже заботятся о животных, — ответил Андрей. — Есть заповедники, зоопарки, станции по искусственному разведению редких видов.

— Да, да, заботятся! Как же! Сначала уничтожили почти всех диких животных, разрушили их среду обитания, сделали редкими, а теперь заботятся! Хороша забота! Нечего сказать.

— Ну, это было давно, — как бы извиняясь за всё человечество, произнёс Андрей. — Теперь люди поумнели и не обижают животных.

— На много ли поумнели? Всё равно площади лесов сокращаются. Девственной природы, не тронутой человеком, почти не осталось. Многие виды животных и птиц исчезли полностью. Человек стал самой большой популяцией млекопитающих на планете. Он вытеснил и продолжает вытеснять животный и растительный мир. Всё это к добру не приведёт! Чувствую, что мы уже преступили тот предел, который позволял ещё человеку быть заодно с природой, заодно с другими её творениями. И это плохо. Человек оторвался от природы, стал выскочкой, неудачным мутантом. Он не может жить с ней в гармонии. Он постоянно коверкает, приспосабливает природу под себя, под свои недостатки. Человек лишён шести и не защищён от холода. Поэтому он вынужден шить себе одежду, обувь. Человек не может питаться дарами природы, и вынужден производить себе продовольствие во всё возрастающих количествах. Он не может жить под открытым небом или в норе, и вынужден строить дома, города. Он не может быстро передвигаться, и вынужден создавать автомобили, поезда, самолёты. Для машин нужны дороги и человек безжалостно уродует природу, уничтожает леса, луга, портит среду обитания зверей и птиц. А города! Это же сущие вертепы! Я как-то в Москве прожил неделю, так не знал, как из неё вырваться! А сколько земли ушло под пашни, под сельскохозяйственные угодья! Неет, человек не царь природы, он её палач! Выродок! Мало того, что он размножился до невероятных размеров, так он ещё создал огромное количество машин, всякой техники, которая вообще никак не гармонирует с природой! Она чужда ей. На мой взгляд, человек — это облысевшая обезьяна, которая была явным уродом, выродком. Она не должна была выжить, не имела права! при столь большом количестве недостатков.

Зверь живёт в согласии с природой, а человек — вопреки ей! Появление человека я считаю роковой ошибкой природы. Жалкий уродец эволюции неожиданно выжил, да ещё получил столь огромную власть над ней! Зверь никогда не позволит себе ничего лишнего. Он довольствуется только самым необходимым, самую малость берёт от природы. Человеку же всё мало! Он всё хапает и хапает! Он давно уже не знает, что такое голод, холод, а всё увеличивает производство пищи, одежды. Всё размножается и размножается. Придумал кучу развлечений, чтобы ему было весело. Развил в себе гиперсексуальность никак не отвечающую потребностям воспроизводства вида. Даже он секс сделал развлечением! Неет.., человек — это скопище пороков. И как он только сумел выжить? Не понимаю…

— Отчасти вы правы, Алексей Владимирович, — согласился Андрей. — Человек — не обычное животное. Его физические и физиологические возможности весьма ограничены. Жить в гармонии с природой он способен только в тропическом поясе — откуда он родом. Но он получил от природы главное — ум, свободу выбора поведения, и сумел ею воспользоваться. Он научился перенимать чужой опыт, чужие знания. Для этого ему пришлось научиться обмениваться информацией, создать язык символов и звуков. Он научился строить в своей голове модели поведения и модели событий. Он научился воспроизводить в уме и проигрывать различные всевозможные ситуации. Домысливать, фантазировать при нехватке информации. Это и вывело его в люди. Не этим ли объясняется страсть человека к игре, к творчеству, к фантазии? Ведь именно эти качества позволили ему выжить! И чувство прекрасного тоже в наибольшей степени развито именно в человеке. Оно позволяет видеть порядок, гармонию в вещах, отличать здоровое, прогрессивное, жизнеспособное от больного, уродливого, отмирающего. Поэтому человек и стремиться окружить себя красотой. Без красоты его душа, его ум не могут правильно развиваться. Без красоты он не сможет стать добрым, гуманным, достичь гармонии с природой.

— А ты считаешь, Энди, что человек когда-нибудь сможет вновь соединиться с природой, достичь гармонии с ней?

— Думаю что да.

— Мне кажется, что путь к природе один — уничтожение городов, машин, отказ от всяких излишеств, резкое сокращение численности населения планеты. Иного пути я не вижу.

— Вы предлагаете вернуться назад, к каменному топору, к звериным шкурам и дикому полуголодному существованию?

— Да. Дальнейший технический прогресс приведёт к гибели всю природу, весь животный, а во многом и растительный мир Земли. Наша планета станет только кормушкой для прожорливого человечества. Всё будет механизировано и автоматизировано. Везде будут роботы и автоматы, а человечество будет только жрать, гадить и размножаться. И это будет его концом. Оно выродится окончательно. Когда-нибудь, и довольно скоро, Земля не сможет прокормить всех и тогда начнётся людоедство. Люди станут истреблять себя сами. Это будет отвратительная планета двуногих зверей. Пока не поздно, нужно спасать нашу Землю. Представь себе, как хорошо и привольно жилось бы на ней всем зверям и птицам, если бы не было человека!

— Но эволюция не имеет обратного хода, — заметил Андрей. — Не может человек опять перейти к полудикому существованию. Он не выживет в настоящих условиях. Он стал другим. Ему нужно человеческое общество, совершенные орудия труда, развитый язык. Известны многочисленные случаи в Индии, Пакистане и в других тёплых странах, когда маленькие дети пропадали в лесу. Они попадали в логово волков, пантер, леопардов. Но те не съедали их. У них у самих были детёныши и они усыновляли человеческих малышей, кормили их молоком, сырым мясом.

— Ты хочешь сказать, что это были маленькие Маугли, наподобие героя Киплинга? — спросил Алексей Владимирович.

— Это были Маугли, но им было далеко до героя Киплинга. Попав снова в человеческое общество, они так и не стали людьми. Они переняли повадки воспитавших их зверей. Бегали на четвереньках, питались не свойственной человеку пищей, не умели разговаривать. Я читал книгу Валентина Болла, английского писателя «Жизнь в джунглях Индии». В ней описаны несколько случаев воспитания маленьких детей волками. Дети имели острые клыки, которые заострились от постоянного голодания костей, рычали и кусались, при любой попытке приблизится к ним. Они совершенно не воспринимали людей и считали их своими врагами. Попытки перевоспитать их, сделать людьми, всегда заканчивались неудачей. Они так и не научились говорить, с трудом ходили на ногах, не любили носить одежду.

— Но, может быть, их стоило оставить с волками? Им наверняка было лучше жить на природе, — заметил Алексей Владимирович.

— Нет. И на природе им было плохо. Тело их было покрыто ссадинами, синяками и болячками. Они легко ранили свою нежную кожу. Они страдали от холода, хотя были очень выносливы. На четвереньках они передвигались гораздо медленнее своих приёмных родителей и собратьев. Они не могли охотиться. У них не было того острого обоняния, которое должно быть у волков, не было той мёртвой хватки зубов. Они были уродами и в волчьей стае и в человеческом обществе. Они целиком зависели от своих приёмных родителей. Без них они просто умерли бы с голоду. Растительной пищи они не ели и не умели её находить. Единственно, что им удавалось добыть самостоятельно — это птичьи яйца и птенцов, которых они тут же поедали. Они были постоянно голодны, часто болели несварением желудка, желудочно-кишечными заболеваниями. Взрослых людей-волков никто не встречал. Очевидно, они погибали, не дожив до зрелого возраста. Так что Маугли Киплинга оказался сказочным, вымышленным героем. Человек, оторванный от человеческого общества, перестаёт быть человеком.

— Но ведь может же человек во имя сохранения природы отказаться от всех излишеств. От больших домов, городов, машин. Пусть живёт, как жили наши далёкие предки и я уверен, что он будет счастливее, чем сейчас. Он не будет угрожать природе, а природа не будет мстить ему за это вырождением, — заметил Алексей Владимирович.

— Я думаю, что в ваших словах есть доля истины, — согласился Андрей. — Добровольное ограничение потребностей, возврат к естественной для первобытного человека среде обитания, уменьшение численности людей на планете, безусловно, будут полезны человеку и природе. Но достичь этого, по-моему, можно не путём отката назад, в прошлое, не путём регресса, а путём разумного построения нашего будущего. Безусловно, необходимо ограничить рождаемость. Во многих странах она уже ограничена законодательно. В Индии и Китае, например, принят закон, по которому родители на первого ребёнка получают пособие от государства, на второго ребёнка они уже ничего не получают, а за третьего ребёнка выплачивают солидный штраф. Поэтому мужчины, родившие двух детей, как правило, сами идут в медпункт и просят произвести стерилизацию. Им облучают яички. Половая функция от этого не снижается, но сперматозоиды теряют подвижность. Не мешало бы в дальнейшем таким образом снизить численность населения планеты хотя бы наполовину.

— Ну, это в части ограничения рождаемости. А в остальном человек всё дальше отходит от природы, — заявил Алексей Владимирович.

— В остальном пока да, — согласился Андрей. — Города растут, транспорт тоже. Но и тут наметился прогресс. Стали много строить подземных жилищ. Города теперь растут вглубь, а не вширь. Природа не страдает. Транспорт всё больше смещается в сторону воздушного. Машин много только в городах и пригородах. А дальше в основном самолёты, вертолёты. Им не нужны дороги, они не уродуют природу, не пугают зверей. Резко уменьшилось засорение природы бытовыми и техническими отходами. Все отходы идут в переработку. Исчезли свалки вокруг городов. Чище стали пригородные зоны отдыха. Сократилась добыча природных ископаемых. Человечество старается довольствоваться тем, что уже добыто. Чистыми стали реки и озёра. В них не сбрасываются неочищенные промышленные и бытовые стоки. Да и звери, животные, птицы перестали вымирать. Наоборот, некоторые виды возродились заново. Вновь появились мамонты, в лесах полно зубров, оленей. На юге спасают от вымирания человекообразных обезьян. Человек стал добрее к природе, к её обитателям. Произошёл поворот в его сознании. От покорения, от борьбы с природой, он перешёл к её возрождению. Теперь человек не старается победить природу, он старается сохранить её, вернее всё, что от неё осталось. А это уже гарантия того, что когда-нибудь он вновь сольётся с природой, станет её любящим сыном, восстановит разрушенные связи, вернётся в её лоно. Он выберет самые безвредные виды техники, небольшие, но уютные и удобные жилища. Ограничит свои потребности разумным минимумом, окружит себя животными и растениями, и будет жить в мире и дружбе со всеми обитателями Земли.

— Значит, ты веришь в способность человечества к самоограничению, к разумному использованию природных ресурсов? Веришь в доброту и порядочность людей.

— Конечно. Без этого трудно жить. Теряется смысл жизни.

— А в чём ты видишь смысл жизни?

— В создании именно таких людей — людей будущего. Добрых, красивых, здоровых и благородных. Я верю, что человек воспитанный в красоте и доброте, в общении с природой, станет красивым и душёй и телом. Если ребёнок с детства полюбил собаку, кошку, птиц, он не вырастет жестоким. Поэтому я и позволяю Игорю играть с Бимом. При каждом удобном случае мы выезжаем на природу и получаем от этого большое удовольствие, заряд бодрости. Жаль, что Ольга не всегда понимает меня. Мне стоило больших трудов убедить её доверить ребёнка собаке. Она всё время боялась, что Бим укусит или нечаянно оцарапает Игорька. Я согласен, что Бим может слегка куснуть или оттолкнуть Игоря, если тот будет слишком назойливо лезть ему в глаза, в уши, но это будет элемент воспитания. Бим просто даст понять Игорю, что так делать нельзя. Он никогда не укусит сильно, не травмирует ребёнка. Он просто поставит его не место.

— Вот ещё! — возмутилась вошедшая Ольга. — Чтобы пёс учил нашего Игоря?! Ставил его на место! Я не потерплю этого. Собака есть собака! Она должна служить человеку и подчиняться ему. И если Бим посмеет обидеть Игоря, я задам ему такую трёпку! А то и просто вышвырну на улицу. Слава богу, у Игоря есть родители, которые и должны его воспитывать. Он человек, а не собака!

— Ну, зачем ты так, Оля? — обиженно произнёс Андрей. — Я же хочу, чтоб было как лучше.

— А ты не знаешь как лучше. Одного твоего хотения мало. Бери Игоря и иди купай. Хватит ему на полу с собакой валяться.

Андрей встал с дивана, взял Игорёшку на руки и пошёл в ванну.

— Ну, мы тоже, пожалуй, пойдём, — растерянно произнёс Алексей Владимирович. — Засиделись мы у вас.

— Да посидите ещё, — сказала Ольга. — В кои веки раз зашли и уже уходите.

Но по её голосу нельзя было понять, то ли она действительно хочет, чтобы старики остались, то ли говорит это из вежливости.

— Нет, нет. Спасибо. Лучше вы приходите к нам почаще. Мы всегда рады вас видеть. Вы молодые, у вас много дел. А мы пойдём потихоньку. Вроде, дождь уже кончился, — сказала Зинаида Фёдоровна.

Гости оделись, попрощались с Андреем и Ольгой, посмотрели на плавающего в бассейне внука, на огромного дога, терпеливо сидевшего рядом и пошли домой. Грубая выходка Ольги явно расстроила их.

Водная гипотеза

Найск, медицинский институт.

Когда Леонид Иванович вошёл в лабораторию, Сергей возился со старым секвентором. Андрей же пересказывал ему недавний разговор с тестем, Алексеем Владимировичем, на счёт происхождения человека от облысевшей обезьяны.

— Чёрт побери! — ругался Сергей. — В каналах полно грязи! Эта новая лаборантка, Люда, ни хрена не умеет. Загубила такой прибор! Кто же моет секвентор стиральным порошком? Она-то уж точно произошла от лысой обезьяны!

— Так ей, наверное, никто не объяснил, как надо мыть секвентор, — возразил Андрей. — Тут не так просто вымыть, каналы слишком тонкие.

— Надо ей сказать, чтобы подержала прибор в серной кислоте, а потом промыла дихлорэтаном. Иначе он работать не будет.

— Мы же у неё не начальники, — возразил Андрей. — Скажи Кондееву, он даст ей команду.

— Что за шум, а драки нету? И причём тут лысая обезьяна? — пошутил Леонид Иванович, приход которого никто не заметил.

— Да вот Сергей тут разошёлся на счёт новой лаборантки, — пояснил Андрей. — Секвентор грязный. Он пытался запустить его, но ничего не вышло.

— Хорошо, я передам Кондееву ваши претензии. А на обезьяну Людмила совсем не похожа. Это вы зря. Девушка весьма симпатичная.

— На вкус и цвет товарищей нет, — буркнул Сергей, всё ещё продолжая злиться.

— Леонид Иванович, — обратился Андрей к профессору Лебедеву, — я тут недавно разговаривал с тестем, пенсионером, так он считает, что человек — это ошибка природы, этакий мутант, выродок, который почему-то вдруг выжил, да ещё и расплодился не в меру. Что вы на это скажете?

— Скажу, что твой тесть не прав. Человек вовсе не выродок, и не ошибка природы. И возник он не вдруг, а вполне закономерно, в процессе эволюции приматов.

— А каково на ваш взгляд происхождение человека? Я слышал разные версии, — поинтересовался Сергей.

— Да. Существует несколько версий, но наиболее распространены четыре. Самая первая это версия церкви. Она самая древняя. «Человек создан богом по образу и подобию своему». Но никто ведь не видел бога-отца и не знает, как он выглядит. Библейская легенда доносит до нас сведения только о боге-сыне, Иисусе Христе. Он родился и жил две тысячи лет назад, когда на Земле уже были люди, города, рабовладельческий строй. Из этой версии сразу возникает вопрос — от кого же произошёл тогда бог-отец? Если от Святого духа, то не ясно, откуда взялся Святой дух? А если заглянуть в другие религии, то там совершенно иные версии происхождения человека. И он не является образом и подобием божьим. Так что эта версия весьма сомнительна.

Следующая версия — это гипотеза о космическом происхождении человека. О засылке его на Землю инопланетянами. Но тогда непонятно, почему он так близок по своему внутреннему строению и генетическому коду к другим человекообразным приматам? Те же внутренние органы: сердце, печень, желудок, мозг, почки. Та же схема их расположения, те же секреты желёз, тот же состав крови, плазмы, общие болезни, да и масса других признаков. Достаточно сказать, что молекула ДНК человека на 98,5% совпадает с ДНК гориллы и на 96% с ДНК орангутанга. Если человек — продукт космического разума, то почему он так близок к прочим земным обитателям?

— Так может, инопланетяне сотворили все формы жизни на Земле? — предположил Сергей.

— Нет, не думаю. Слишком большой объём исследовательской и экспериментальной работы необходимо было выполнить, чтобы создать всех животных, всех рыб и птиц, всех насекомых и все растения, включая самые древние формы и кончая современными. Тем более что другие цивилизации развивались в других условиях. Вблизи Земли на расстоянии нескольких сотен световых лет нет ни одной планеты похожей на Землю. И другим цивилизациям было бы крайне трудно столь досконально изучить земные условия и создать весь животный и растительный мир. А главное, для чего это им?

— А сами инопланетяне, они ведь тоже должны были когда-то из чего-то возникнуть, — заметил Андрей. И здесь возможно только самозарождение, саморазвитие. Кто-то же должен быть первым!

— Совершенно верно, — согласился профессор. — Так почему это не могло произойти в условиях Земли? Зачем нужны инопланетяне или бог? И зачем им заселять Землю всякой всячиной? С какой целью? Чтобы питаться нами или эксплуатировать в своих интересах? Тогда мы должны были бы стать для них чем-то вроде домашних животных или рабов. Но мы ведь не видим никакой эксплуатации, никакой полезности нашего существования для инопланетян. Значит, эта версия тоже весьма сомнительна.

— Существует мнение, что инопланетяне только направляли нашу эволюцию, подталкивали её в нужном направлении, — заметил Сергей.

— Но и этого что-то не видно! — возразил Леонид Иванович. — Эволюция животных и человека шла очень долгими и извилистыми путями. Появлялась и исчезала масса промежуточных форм растений и животных. Возникала масса генетического брака. Если бы нашу эволюцию направляли, то она шла бы прямёхонько к своей цели — человеку. И первый человек мог бы возникнуть прямо из динозавра. Ведь многие из них тоже передвигались на задних лапах, используя передние для добывания пищи. Стоило увеличить их мозг и человек готов! Именно о длительной эволюции говорит огромная избыточность генетического кода у человека и высших млекопитающих. Именно избыточность молекулы ДНК говорит о том, что мы прошли долгий эволюционный путь развития. Ведь из всей молекулы ДНК для построения организма используется только 5%! Всё остальное не работает. Это ретрогены, доставшиеся нам от наших доисторических предков.

— А что бы было, если бы удалось активировать весь генетический код человека в процессе развития зародыша? — спросил Андрей.

— О! Тогда родился бы монстр! Человеко-диназавр! Человек-рептилия! Но вряд ли он был бы жизнеспособен.

— А какая третья версия происхождения человека? — спросил Андрей.

— Приверженцы третьей версии, вроде твоего тестя, не отрицают происхождение человека от древней человекообразной обезьяны, а точнее — притмата, но считают, что здесь был эволюционный скачок, вызванный какими-то чрезвычайными обстоятельствами. В этом, видимо, есть доля истины, но только доля. Главный их аргумент сводится к тому, что человекообразная обезьяна облысела из-за воздействия радиационного облучения. В качестве места появления первобытного человека они берут Южную Африку, где есть месторождения урана, и радиационный фон действительно несколько повышен. Кстати, многие находки останков древнейших человекообразных приматов как раз обнаружены в районе юга Африки. Из этого сторонники радиационной версии делают вывод, что в районе Южной Африки обезьяны лысели из-за воздействия радиации и постепенно превращались в людей в результате ряда удачных мутаций. Но это крайне примитивный подход к проблеме.

Во-первых, радиация приводит к выпадению волос на всём теле, в то время как у человека прекрасные волосы на голове, гораздо лучше, чем у обезьян. Во-вторых, нужно довольно сильное облучение, чтобы животное облысело, а радиация в тех местах лишь немного повышена и все местные животные имеют нормальную шерсть. В-третьих, облучение привело бы к массе генетического брака, массе уродств, болезней, к вымиранию человекообразного примата, но не к его совершенствованию. Даже если бы случайно возникла положительная мутация, она не укоренилась бы в массе уродств. Да и что может быть положительного в том, что обезьяна облысела и осталась голой под палящими лучами африканского солнца? И только ли это отличает первобытного человека от человекообразной обезьяны? Ведь существует масса других отличий! И все они не могли возникнуть одновременно и случайно. Ведь каждое из них само по себе не имеет никакой ценности. Они работают только вместе, только в системе!

Какая польза человекообразной обезьяне, скажем, от длинного носа, с ноздрями обращёнными вниз? Однако, несомненно, что все эти признаки, действуя вместе, были полезны первобытным людям. Иначе бы они не укоренились, не развились бы в нужном направлении. И разгадку здесь следует искать не в случайных мутациях, не в эволюционном скачке, а в постепенном переходе к новому образу жизни, к новой среде обитания. Нужно искать причины, вызвавшие эти мутации и их положительное влияние на выживаемость, на сохранение вида. Вот потому мне очень импонирует гипотеза Элистера Хардли о водных приматах и её развитие в более поздних работах Яна Линдблата.

Эта гипотеза состоит в том, что древняя человекообразная обезьяна в какой-то период своего развития, своей эволюции, перешла к полуводному образу жизни. В такое трудно поверить, но, если вдуматься, то ничего удивительного в этом нет. Ведь многие млекопитающие, выйдя из воды на сушу, развивались там в течение многих миллионов лет, а затем вновь перешли в воду. Это дельфины, киты, тюлени, моржи, котики, выдры, бобры и другие животные. Некоторые из них ведут полуводный образ жизни, другие навсегда покинули сушу. Однако все признаки млекопитающих у них сохранились. Эволюция не может повернуть вспять, не может млекопитающее вновь превратиться в рыбу. Назад хода нет. Оно может развиваться только вперёд, приобретая всё новые качества, усложняя свой генетический код, свою молекулу ДНК.

— Так что же заставило древнюю обезьяну прийти к воде? — спросил Андрей.

— Очевидно изменение климата, среды обитания и борьба за существование в новых условиях, — ответил Леонид Иванович. — Известно, что в эпоху палеоцена, окончившуюся три миллиона лет назад, в Африке началась засуха, продолжавшаяся миллионы лет. Главной причиной засухи было нарушение циркуляции атмосферы из-за образования в Азии высоких горных хребтов. Огромные массивы тропического африканского леса сжимались, уступая место степям, саваннам, пустыням и полупустыням. Площадь лесов стремительно сокращалась, а ведь именно в лесах обитали многочисленные виды обезьян.

Верхний ярус густого тропического леса — джунглей занимали мелкие приматы типа капуцинов, лемуров, лори. Они питались фруктами, орехами, яйцами птиц, древесными насекомыми, птенцами. Средние «этажи» занимали обезьяны покрупнее: шимпанзе, макаки, лангуры. В нижних же «этажах» разместились наиболее крупные и тяжёлые обезьяны: гориллы, гиббоны, орангутанги и другие, несохранившиеся сейчас виды. Плодов на вершинах деревьев им было не достать. Тонкие ветви не выдерживали их веса. Зато они находили множество плодов под деревьями. Собрали ягоды, коренья, охотились на мелких животных, ящериц, змей, черепах, убивая их палками. Иногда удавалось оглушить рыбу в водоёме. Голод и жажда заставляли их спускаться к воде. Там на отмелях они находили множество моллюсков, черепах, ракообразных. Не редко попадалась и рыба. Известно, что многие виды лососевых сами выбрасываются на берег после метания икры и погибают. Это привлекало к воде многих хищников: волков, медведей, шакалов, гиен. Не брезговали свежей рыбой и человекообразные обезьяны.

По мере сокращения площадей, леса уже не могли прокормить огромный отряд приматов, особенно в нижнем ярусе джунглей, и те вынуждены были всё чаще искать пищу по берегам рек и озёр. Так некоторые приматы стали приспосабливаться к полуводному образу жизни, к добыванию пищи в воде.

Внезапно раздался телефонный звонок. Лебедев взял трубку. Звонила жена.

— Сейчас, дорогая. Я уже заканчиваю, буду через полчаса.

Ну, парни, заболтался я с вами. Совсем забыл, что сегодня мы в театр собирались. Советую вам самим додумать водную гипотезу происхождения человека. А в следующий раз посмотрим, что у вас получилось. До свидания.

Сергей и Андрей остались вдвоём.

— Где-то я уже слышал о водной гипотезе… — задумчиво произнёс Сергей. — А вообще-то идея интересная. Надо бы подумать…

— Прежде всего, надо выявить все отличия человека от обезьяны, — предложил Андрей, — и попытаться связать их в систему. Тогда увидим, годиться водная гипотеза или нет.

— Давай, — согласился Сергей. — И так, начинаем мозговую атаку! Какие основные отличия мы видим?

— Более высокий рост, более длинные ноги, — подсказал Андрей.

— Годиться. Можно глубже заходить в воду.

— Более прямое положение тела.

— Годиться. Можно быстрее плавать.

— Отсутствие волос на теле.

— Годиться. В жарком тропическом климате постоянно мокрая шерсть не нужна. Она слипнется на берегу и станет грязной коркой.

— Но на голове есть густые длинные волосы!

— Они нужны, чтобы защищать голову и плечи от палящих лучей солнца. Ведь голова всегда над водой! Раковины моллюсков, устриц, первобытный человек искал на ощупь, ногой.

— Выступающий вперёд нос с ноздрями обращёнными вниз.

— Удобнее приседать в воде. Можно зажать нос пальцами. У обезьяны попадание воды в нос вызывает шок, который может закончиться инфарктом. У человека ничего подобного не происходит.

— Ты забыл, что у человека сформировался клапан, перекрывающий носоглотку и позволяющий задерживать дыхание. У обезьян его нет.

— Да, это очень важный аргумент в пользу водной гипотезы, — согласился Сергей. — Что ещё мы не назвали?

— Наличие потовых желёз по всему телу.

— Годится. Если нет шерсти, то на берегу от солнца и жары защитит только пот. Кстати, загар, тёмная кожа тоже защищали от солнца.

— Жировая ткань нового типа. Довольно толстая, особенно у женщин.

— Тоже необходима. Вода и воздух не всегда были тёплыми. Бывали холодные ночи, особенно на севере Африки. Жир защищал тело от потери тепла.

— Да, верно. Причём, добывание корма в воде, по-видимому, в основном было женским занятием. Поэтому у них наибольший слой жира. Молодые мужчины занимались охотой. Лишний жир им мешал. Старики и подростки собирали плоды под деревьями, выкапывали коренья. У каждого члена племени были свои обязанности.

— Верно. Человек был всеядным и не брезговал никакой добычей. А животный белок, мясо, очень необходимо человеку, особенно мужчинам и детям.

— Вроде всё. Отличий больше нет.

— Ты ещё не отметил, что человеческий детёныш имеет плавательный рефлекс. Он может держаться на воде сразу после рождения. Обезьяний детёныш плавательного рефлекса не имеет.

— А зачем ребёнку плавательный рефлекс? — озадаченно спросил Андрей.

— После рождения грудной младенец постоянно находился при матери. А она занималась своим обычным делом — поиском моллюсков, черепах, ракообразных. Малыш сидел у неё на шее, вцепившись в волосы. У малышей до сих пор сохранился этот хватательный рефлекс. При этом он нередко падал в воду и умение плавать, задерживать дыхание, спасало ему жизнь.

— Ясно. Логика есть, — согласился Сергей. — Что ещё мы забыли отметить?

— Высокая сексуальность мужчин и женщин, — заметил Андрей.

— Да. У обезьян спаривания происходят один — два раза в год. В остальное время половые инстинкты спят. Что тут можно предположить? Желание получать удовольствие как можно чаще?

— Нет. Это исключено. Тогда все животные действовали бы так же. А мы не наблюдаем этого в природе. Всё должно вызываться необходимостью, целесообразностью. Природа очень практична, ей чужды эмоции.

— Ясно! Высокая детская смертность, — догадался Сергей. — Человеческий детёныш рождается совершенно беспомощным, и долгое время не может себя обслуживать. Он очень долго развивается до половозрелой особи. Детородный возраст у девочек наступает только в 12 — 13 лет, у мальчиков в 13 — 14 лет. За этот период многие успевали погибнуть от голода, болезней, хищников.

— Значит, нужно было больше рожать. Следовательно, за одной беременностью должна была следовать другая. И продолжительность жизни тоже должна была стать более высокой. Иначе не обеспечить расширенное воспроизводство особей. Коэффициент рождаемости должен быть выше смертности. Иначе вымирание.

— Да. Но всё это относится к женщине. А зачем мужчинам столь высокая сексуальность? — спросил Сергей.

— По-видимому, мужчина мог иметь нескольких жён. Мужчины часто гибли на охоте и в войнах между соседними племенами. Мужчин всегда было меньше чем женщин. Поэтому хороший охотник, воин, мог рассчитывать на расположение нескольких женщин, — улыбнувшись, произнёс Андрей.

— Верно. Действовал принцип естественного отбора — сильный здоровый самец имел многочисленное потомство.

— Всё! Доказано! Молодец! — воскликнул Андрей.

— Ещё мы забыли про большой мозг человекообразных приматов.

— Да. Забыли, пожалуй, самое главное. Но что тут можно сказать?

— Можно сказать очень многое, — ответил Андрей. — Написаны целые тома, монографии про это. Но, по-моему, вопрос ясен. Крупный мозг помог первобытному человеку стать сначала Гомо хабилис — человек умелый, затем Гомо эректус — человек прямостоящий и, наконец, он стал Гомо сапиенс — человек разумный. Крупный мозг был нужен человеку, чтобы успешно охотиться на зверей, изучать их повадки, изготавливать орудия труда и охоты. Человек научился подражать голосам зверей и птиц, заманивая их в ловушку. У него изменилось строение гортани, верхнего нёба. Росло количество издаваемых им звуков, наконец, появилась речь. Руки, пальцы стали более чувствительными, более умелыми, изменилось строение кисти. Но это уже детали, не имеющие отношения к водной гипотезе.

— Да. Она, можно считать, доказана, — резюмировал Сергей.

— Ты прав. Но сейчас ведь человек снова ушёл на сушу. Хотя воду очень любит.

— Это произошло сравнительно недавно, каких-нибудь 30 тысяч лет назад. Поэтому эволюционно он ещё мало изменился. Развивающийся мозг сделал возможными другие способы добывания пищи: выращивание растений, домашних животных. Охота и сбор плодов, водных моллюсков, стали менее выгодным делом.

— Всё, мы готовы к беседе с Лебедевым. Зачёт сдадим! — шутливо произнёс Сергей.

— Тогда пошли домой. Уже поздно, — предложил Андрей.

— Да, пора.

И закрыв лабораторию, друзья отправились по домам.

Фантазёры

Найск. Квартира супругов Майоровых.

Вернувшись в свою «пещеру», Сергей застал Юлю в гостиной. Она, удобно устроившись на диване, смотрела телевизор, положив левую руку на свой округлый живот.

— Привет, — небрежно бросил супруг. — Скучаешь?

— Конечно. Обещал прийти в восемь, а сейчас почти десять.

— Виноват, исправлюсь, — отшутился Сергей. — С Андреем заболтались.

— Есть хочешь?

— Нет. Разве что чайку выпить?

— Чай горячий. Я тоже немного выпью с тобой.

Молодые устроились на кухне и, поглядывая друг на друга, пили ароматный напиток, состоящий из цейлонского чая, сухой малины и зверобоя.

— Хорошо! — с чувством произнёс Сергей, хрустя рассыпчатым печеньем.

Юля с лёгкой завистью посмотрела на мужа. Она пила чай без печенья и без сахара. Боялась располнеть. — Тебе хорошо… ты можешь ни в чём себя не ограничивать. А мне приходится сидеть на диете.

— Ничего, малыш, потерпи ещё немного. Скоро родишь. Уже не долго осталось. Меньше двух месяцев. Бог терпел и нам велел.

— Конечно, тебе легко говорить. Ты-то не знаешь, каково это — ходить на восьмом месяце беременности.

— Поверь, я очень сочувствую тебе, котёнок. Я бы сам с удовольствием носил ребёнка вместо тебя, лишь бы тебе было легче.

Они закончили чаепитие и вновь устроились на диване в гостиной. Сергей откинулся на валик. Юля прижалась к нему и положила голову на его плечо. По телевизору шла какая-то беседа об искусстве с известным артистом кино. Сергей, зевая, рассматривал высокий сводчатый потолок гостиной, расписанный библейскими сюжетами. На нём играли отсветы большого экрана и казалось, что лики святых и грешников ожили, что они движутся. Направо — во врата Ада, налево — во врата Рая.

У тех, кто шёл в Рай, были благородные лица, красивые тела, они были полны достоинства в ожидании вечного блаженства. Те же, кто направлялся в Ад, были сгорблены, высохши, лица их выражали страдание, некоторые из них молились, плакали и каялись в грехах.

— А куда мы с тобой попадём, малыш? — задумчиво спросил Сергей. — Много у нас грехов или мало? Куда нас определят?

— Ты-то уж точно попадёшь в Ад за все твои проделки, — усмехнувшись, ответила Юля.

— Зато ты, котёнок, точно попадёшь в Рай, — уверенно заявил Сергей.

— Значит, нам уже не быть вместе на том свете? — с тревогой спросила Юля.

— Выходит, нет.

— Тогда я не хочу в Рай. Я согласна гореть с тобой в Аду на медленном огне. Без тебя мне и в Раю будет плохо.

Сергей нежно поцеловал жену. — Не огорчайся, малыш. Сказки всё это. Логики в них нет.

— Почему нет? — спросила Юля.

— Потому, что Рай и Ад — это две крайности. В Рай попадают все праведники, а в Ад все грешники. Но христианская церковь объявила человека изначально греховным. Нет безгрешных людей! Не бывает! Тогда кто же попадёт в Рай?

— Но грехи можно замолить, искупить, выпросить у бога прощение, — возразила Юля.

— Верно. Грехи может отпустить любой священник на исповеди. Отсюда мораль: греши сколько хочешь, но молись, кайся почаще, исповедуйся, в общем, не жалей денег на церковь! И тогда будешь в Раю… Выходит, что Рай состоит из одних раскаявшихся грешников. Но где та черта, та грань за которой следует отправка в Ад или в Рай? Этого никто не знает. Чуть-чуть перегрешил, чуть-чуть недокаялся и будешь вечно гореть в адском огне, в гиене огненной! А если уплатил церкви побольше, да покаялся лишний раз, то тебя уже ждёт вечное райское блаженство. Как-то не вяжутся эти крайности со справедливостью, с лозунгом церкви, что там! — Сергей поднял палец вверх, — там каждому воздастся по заслугам. Тогда должны существовать и полурай, и полуад, и ещё какие-то градации, в зависимости от «заслуг» прибывшего. Или разные сроки наказания. Иначе где же справедливость?!

— По-моему ты не прав, — заметила Юля. — Я думаю, что в Аду человек, вернее его душа, находятся не вечно, а очищаются там определённое время. Не случайно же Ад называют чистилищем? После очищения от грехов, душа человека прямёхонько направляется в Рай.

— Значит, по-твоему, Ад это что-то вроде тюрьмы, где грешник отбывает наказание и перевоспитывается? Выходит, что там черти очищают людские души от скверны?

Юля кивнула.

— Но можно ли чертям доверить такое дело? Сначала, при жизни, они соблазняли человека, заставляли его грешить, а потом, когда по их «милости» он попал в Ад, они же очищают его от грехов?! Что-то не вяжется здесь с моралью и логикой. И потом, если человек изначально грешен, поскольку был первородный грех Адама и Евы, и дети расплачиваются за грехи своих родителей, то, как свято не живи, каким праведником ни будь, результат один — Ад! Страдания! Но это же жестоко, несправедливо! В чём виноват младенец только что появившийся на свет?

— В том, что он родился, — усмехнувшись, ответила Юля. — В том, что его родители — грешники.

— Так пусть бог и наказывает его родителей, а не младенца! Но родители-то живут и благоденствуют, а их ребёнок умер!

— Смерть ребёнка и есть наказание его родителям за грехи. А ребёнок прямёхонько попадёт в Рай и станет ангелом, помощником божьим. Смерть — это не наказание по христианской морали, а призыв божий. И если человек при жизни много терпел горя, страданий, да ещё и умирает в муках, то этим он уже очищается от грехов и после смерти попадёт прямо в Рай, минуя чистилище.

— Да, хитро закручено. Выходит, большой грешник должен жить долго и счастливо. Богу он не нужен. Бог от него отвернулся. А праведник должен страдать при жизни и умереть в муках, так как угоден богу. Интересная философия, какая-то садистская! Выходит ранней и мучительной смерти все должны радоваться. Как же! Бог призвал досрочно своего избранника! Какое счастье! Но почему-то все плачут.

— Ты всё упрощаешь, — возразила Юля. — У Высшего Разума своя логика. Нам её не понять, простым смертным. Поэтому ты напрасно стараешься всё втиснуть в рамки добра и справедливости.

— Ха! А это уже удобное прикрытие для всего, что не логично и несправедливо. Это уход от ответа, это запрещённый приём, вроде удара ниже пояса! Просто в христианской морали не сходятся концы с концами, вот церковники и напускает туману, изворачиваются. На простачков всё рассчитано. Шито белыми нитками! Не хочу я жить в Раю. Там наверняка скука адская! Никаких тебе развлечений, никто не грешит, кругом одни праведники, кошмар!

— Дурачок. Там вечное блаженство, — мечтательно произнесла Юля.

— Вечное блаженство тоже приедается. Нельзя быть счастливым вечно. Иначе это будет уже не счастье, а привычное состояние.

— Вот потому, наверно, души оттуда и возвращаются периодически на Землю, и вселяются в людей, — усмехнулась Юля.

— Ну, знаешь! Это уже ни в какие ворота не лезет!

— Не лезет и не надо. Тогда живи, дурачок, и радуйся, и не думай об этом. Иначе свихнёшься.

И она нежно поцеловала супруга.

— Пошли-ка спать, котёнок, — предложил Сергей. — На ночь философствовать вредно. Потом не уснёшь.

— Пошли, — согласилась Юля.

Диспут

США, Флорида, вилла Раковских.

В пятницу после обеда шёл дождь. Отдохнув часок в «гроте», Александр вышел в холл и увидел дедушку с незнакомым мужчиной. Тот был с бородой и в рясе. Они играли в бильярд и о чём-то беседовали.

«Наверное, поп», — подумал Александр и поздоровался.

— Здравствуй, здравствуй, сын мой, — произнёс священник. — Как дела? Как школа? Как успехи?

— Нормально, — ответил Саша. У него не было особого желания разговаривать с незнакомым человеком, тем более с попом.

— Познакомься, — предложил дедушка, — это местный православный священник, отец Никон. А в миру — мистер Ник Коллинз.

Александр молча кивнул и опустил глаза, уклоняясь от дальнейшего разговора. Он не понимал, что связывает дедушку и этого попа, но любопытство задержало его в холле. Саша сел в кресло и взял со стола красиво иллюстрированный журнал «Америка».

Листая журнал, он стал прислушиваться к их прерванному разговору.

— … Не можем мы корректировать Библию в угоду чьим бы то ни было, пусть даже самым благородным намерениям, — продолжал отец Никон. — Мы можем только трактовать то, что в ней написано, разъяснять, как умеем. Мне тоже не всё кажется там логичным и понятным, но это дошло к нам через века, через столетия и мы не в праве менять что-либо. Церковь держится на догматах и сильна именно ими. А если мы начнём переписывать Библию, как кому вздумается, то от веры ничего не останется. Именно эта нелогичность и непонятность часто привлекает людей, заставляет их задумываться, искать ответа, советоваться с нами — слугами господними. И бывает что-то, что было непонятно вначале, вдруг становится ясным, раскрывает свой глубокий и тайный смысл верующему. Это ваша мирская наука стремиться всё втиснуть в рамки логики, законов физики, математики, а церкви это не нужно. Церкви нужна вера.

— Да, но если церковные догматы будут более логичны, более обоснованы, если они не будут противоречить данным науки, то они будут обладать большей силой и привлекательностью, — возражал дедушка.

— А почему, мистер Раковский, вы считаете, что догматы церкви противоречат науке, а не наука противоречит им? Кто может гарантировать, что мир устроен по вашей науке? Разве учёные не ошибаются? Не блуждают в потёмках в поисках истины? И всем ли открывается истина? Господь сам определяет, что можно открыть вашим учёным, а что нельзя. Вот они и знают только то, что богу угодно.

— А почему бы, святой отец, богу не открыть учёным всю истину о сотворении мироздания? Почему знания добываются с таким трудом, так долго и обходятся так дорого?

— А потому, мистер Раковский, что знать всё о божественном творении не дано никому. Разум человека не способен воспринять всё, что создано богом. Он просто не в состоянии вместить всё это. Человек ничтожен по сравнению с грандиозностью Вселенной и её Творцом. И незачем ему знать всё. Как говориться: «Богу — богово, а Кесарю — кесарево». И не надо искать логику и смысл в божественном творении. Мир, природа — непознаваемы, трансцендентны, иррациональны. Все законы, которые открыли физики — это лишь иллюзия рациональности и логичности. Они рассыпаются, когда человек пытается объяснить с их помощью устройство Вселенной, макро и микромира. Ему приходится всё время корректировать их, как только он чуть глубже проникает в таинства мироздания. Что, разве не так?

— И так и не так, святой отец. Ваша парадигма имеет изъяны. Природа не трансцендентна, она материальна и рациональна во всём многообразии форм, в которых существует. Трансцендентно, иррационально лишь сознание человека, поскольку оно, как вы справедливо заметили, не может вместить всех знаний о природе, осмыслить все проявления её физических закономерностей. Реальность оно подменяет вымыслом, знание — полузнанием и именно в этом иррациональность нашего сознания. Я уверен, что в принципе природа познаваема. Это доказывает вся история развития науки. Ни один закон физики не отменён. Они лишь уточняются для новых условий существования материи. Наши знания о природе непрерывно углубляются. И эти знания работают! Благодаря им, мы развиваем технику, химию, медицину, биологию, электронику. В природе всё логично. Повсюду мы видим устойчивые причинно-следственные связи. Только благодаря им, мы можем прогнозировать ход тех или иных процессов, создавать машины, строить дома, готовить пищу. Если бы мир был не логичен и не познаваем, если бы в нём не действовали устойчивые закономерности, то в нём ничего нельзя было бы понять и ничего нельзя создать. Всё зависело бы только от воли бога. Не было бы ни причин, ни следствий. Одно событие не вытекало бы из другого. Это было бы просто нагромождение чудес без всякой рациональной основы. Вот тогда бы мир был иррационален и трансцендентен. Всё возникало бы из ничего и исчезало бы в никуда. Это был бы мир чудес, мир призраков, духов.

— А вы уверены, что в нашем мире нет чудес, призраков, духов, Джон?

— Я с ними не сталкивался.

— А с вашей душёй вы разве не сталкивались? Вы не чувствуете её в себе?

— Чувствую. Но я же сказал, что иррациональность и духовность присущи только человеческому сознанию. Это оно плодит духов и мифические образы. Это оно отрывается от материального мира, от его законов и действует без чёткой логики, часто нарушая причинно-следственные связи, отрываясь от реального. Всё дело в том, что наше сознание — как зеркало. Оно лишь отражает реальный мир и создаёт его копию через ощущения и восприятия. Но эта копия не реальна. В нашем мозгу нет тех предметов, которые мы видим. В нём нет этого бильярдного стола, кия, шаров и всего, что нас окружает. В нём есть лишь их отражение, образ. Но образ — это не сам объект. Он может быть искажён, и не соответствовать действительности. Как, например, детский рисунок. И все наши знания — это лишь отражение истинных закономерностей материального мира. Иллюзия! И часто эти отражения не качественные и не полные. Мы не можем проникнуть своими ощущениями вглубь вещей, в их истинную сущность. Приборы позволяют нам заглянуть намного глубже, но и они не всесильны. Иллюзия остаётся, хотя и более приближенная к действительности. И бог — тоже иллюзия, ещё большая, чем окружающий нас мир. Иначе бы все библейские легенды о сотворении мира, о Рае и Аде были бы логичны, согласовывались бы с законами природы, с физикой, математикой и другими науками, поскольку всё сотворённое природой, логично и подчинено строгим физическим законам. Бог — это образец логики и все откровения его, занесённые в Библию, должны быть исключительно логичны и подчинены общим природным закономерностям. Однако логика в библейских догматах часто отсутствует! Мало того, в других религиях другие боги и другие версии о сотворении мира. Следовательно, бог — иллюзия, порождённая сознанием человека.

— А как же человеческая мораль, духовность — это тоже иллюзии?

— Нет, это реальность. То что человек имеет духовное начало — это несомненно. Именно оно сделало его человеком. Именно способность его мозга к фантазии, вымыслу, моделированию событий, их отражению в сознании и породила духовность. Но это чисто человеческое качество и бог здесь не причём. Если и существует какой-то Высший разум во Вселенной — как продукт развития других цивилизаций, то он обладает своей моралью, отличной от человеческой и присущей только ему. Это только его мораль, а не всей природы, не всей Вселенной. Природе вообще чужда какая-либо мораль, поскольку мораль — понятие социальное и присуща только разумным существам, их сообществам. Мораль — это учение о добре и зле, о поведении человека в обществе. Когда на Земле жили только Адам и Ева, не было социальной среды в которой могла бы развиваться мораль, не было и морали. Следовательно, всё, что они делали, не могло быть греховным, и их не за что было наказывать. Мораль и духовность развиваются по мере развития социальных сообществ, и на каждом этапе развития существует своя мораль. Она не стоит на месте, она трансформируется вместе с обществом, с его бытиём и сознанием. В древности, в первобытном обществе, совершенно нормальным считалось съедание пленных, убийство стариков. Лет двести тому назад, с развитием общественного транспорта, мужчины и женщины, едущие в нём, нередко стояли вплотную друг к другу, прижавшись. И это стало нормой. Никто не обвинял их в безнравственном поведении. В то время как сделай это мужчина и женщина в средние века, их сочли бы безнравственными. Мы никогда не воспримем мораль не соответствующую нашему уровню развития, уровню организации современного общества, поэтому мы никогда не воспримем мораль и этого Высшего разума, поскольку стоим на иной ступени развития. А он не воспримет нашу мораль. Она чужда ему, и в этом нет ничего предосудительного. «Богу — богово, а Кесарю — кесарево», как вы изволили недавно заметить, мистер Коллинз.

— Не знаю, не знаю… По-моему мы говорим об одном и том же, но разными словами. Вы не верите в бога, но верите в Высший разум. Так назовите его Богом! Вы считаете человеческую мораль отличной от морали бога, но где доказательства? Бог знает наш уровень развития и знает, какая мораль нам подходит. Именно её он и внедряет в наше сознание, руководит социальным развитием общества. Возможно, природа материальна и рациональна, как вы изволили заметить, и даже в какой-то степени познаваема, но её Творец или Высший разум не материален и не познаваем так же, как душа человека. Ведь он тоже только отражение природы в его сознании, и он также склонен к фантазии, вымыслу, как и человек, но на более высоком уровне. Его иррациональность выше человеческой. А поскольку он часть природы, то, следовательно, эта часть природы остаётся для нас иррациональной, непознаваемой. Но если нельзя познать часть, то нельзя познать и целое! Выходит я прав!

Саша слушал, слушал их спор и у него, как говориться, «крыша поехала». В конце концов, он перестал прислушиваться к разговору и погрузился в чтение журнала. Лишь когда священник стал прощаться с Евгением Робертовичем, Александр обратил внимание на то, что дедушка протянул ему солидную пачку денег, а отец Никон стал горячо благодарить его. Саша был в недоумении.

Когда отец Никон ушёл, он не выдержал и спросил: — Дедушка, зачем ты дал деньги этому попу? Ты что, в бога веришь?

— Нет, внучек, я не суеверен. А даю просто так, потому что нужно поддержать нашу местную церковь. Не хорошо, если храм и община придут в упадок.

— Ну и пускай приходят. Если бога нет, зачем нужна церковь? Только народ обманывать?

Дедушка поморщился. — Примитивно рассуждаешь. Никого они не обманывают, и верить не заставляют. Хочешь верь, хочешь не верь. Это твоё личное дело.

— Но ты же не веришь.

— Ну и что с того. Не верю, но люблю всё русское. Ведь это наши корни, наши традиции. Ты посмотри, сколько труда, сколько таланта вложено в православные храмы! Какая архитектура, живопись! Веками церковь вбирала в себя всё лучшее в искусстве. А какие фрески, какая позолота! Сколько создано великолепной церковной музыки, песнопений! Ведь это же душа народа! Неужели всё это надо разрушить только потому, что бога нет? Да если его и нет, то его следовало бы выдумать, чтобы и дальше творить добро и красоту его именем. Пусть Библия — сказка, но красивая, умная! Она учит людей морали, нравственности, человечности. На примере её мифических героев мы узнаём, что такое добро и что такое зло. Как должно поступать с ближним, с другом, с врагом. Пусть не всё в ней приемлемо и логично с точки зрения нашего просвещённого времени, но в ней огромная кладезь человеческой мудрости, накопленной веками лучшими умами человечества. Читаешь её и чувствуешь, что общаешься с великими людьми, протянувшими нам руку через тысячелетия. А разве в науке всегда всё было верно? В технике всегда всё было удачно? Разве учёные не ошибались? Почему же мы критикуем только религию? Вся история человечества — это путь ошибок и озарений, путь добра и зла, путь горя и счастья, путь побед и поражений. И религия здесь не исключение. Но мы должны ценить в ней всё светлое, полезное, доброе. И простим ей ошибки на её нелёгком, тернистом пути так же, как мы прощаем ошибки предкам нашим «ибо не ведали, что творили».

Не совершенен человек. Через муки познания продирается он от первобытной дикости к свету знаний, культуры, нравственности и церковь помогала ему в этом его прозрении.

Ты вспомни нашу историю. Откуда пошла письменность на Руси? От церкви. Откуда пошла грамота народа? От неё же. Первые книги были при храмах, первые школы при них же. А искусство? Представь себе убогие прокопченные избы русских деревень, полные клопов, тараканов, блох. Нищету и безграмотность народа. Что было светлого в этой беспросветной жизни? Церковь! Она стояла на видном месте, сложенная из камня и устремлённая ввысь. В ней собиралась вся красота, вся культура русского народа. Священники были самыми образованными людьми своего времени. Где ещё мог простой человек приобщиться к красоте, к культуре? Только в церкви. Кому он мог пожаловаться на свою трудную жизнь? От кого услышать слова утешения, получить реальную помощь, поддержку? От церкви. А сколько праздников она подарила народу, какие обряды! И народ тянулся к церкви. Это было место общения людей, место их встреч. И в радости, и в горе люди шли в церковь, ей они несли последнюю свою копейку, чтобы увидеть красоту, приобщиться к великой народной культуре. Не может человек жить без красоты. Плохо ему без красоты. Душа у него болеет, если не видит он ничего прекрасного. И правильно говориться: «не хлебом единым жив человек». Духовная пища бывает нужнее материальной. Вот почему не жаль мне денег на церковь. Не потому, что я грехи какие-то замаливаю или в Рай хочу попасть. Просто я хочу, чтобы жил этот огромный пласт народной культуры. Чтобы молодёжь наша знала не только науку и технику, была не только образованной, но и культурной. Чтобы душа у неё была благородной, а мысли высокими. А это даёт только приобщение к истинно народному искусству.

Александр помолчал, а потом спросил: — Дедушка, так ты и в церковь ходишь?

— Хожу иногда, внучек.

— И богу молишься?

— Нет. Богу не молюсь, но проповеди и богослужения слушаю с удовольствием. Душёй отдыхаю на них. Один я остался. На вилле всё время сидеть скучно, вот я иногда и выбираюсь в церковь: то в католическую, то в православную, а то и в синагогу загляну. С людьми пообщаюсь, музыку послушаю.

— Так ты в церковь ходишь как на концерт!?

— Считай что так. Не люблю я шумную современную музыку, а вот церковную музыку послушаешь и словно прикоснёшься к чему-то древнему, народному, душёй возвысишься. Да и церковные праздники, обряды — это своего рода представления. Здесь от качества службы, от личности священника очень многое зависит. Священник должен быть и актёром, и психологом, и даже психотерапевтом. Ведь тем, кто верит, он приносит истинную пользу. Его слова лечат души людей. Да и не только души. Психотерапия излечивает и физиологические расстройства, пробуждает защитные силы организма. В этом случае священники иногда заменяют врача — психиатра, гипнотизёра.

— Как? Священник ещё и гипнотизёр?!

— А как же. Гипноз — неотъемлемая часть психотерапии. Без него она не эффективна.

— Так он что, может усыпить человека?

— Почему именно усыпить? Гипноз — это не только погружение в сон, это любое глубокое эмоциональное и психическое воздействие на человека. Элементы гипноза мы встречаем повсюду. Великие артисты гипнотизируют своей игрой зрительный зал, священники — паству. Даже картины, живопись могут гипнотизировать. Взгляни на лица святых. Они строги и печальны, но их взгляд светится мудростью, он проникает в твою душу, он как бы завораживает тебя. Так что гипноз в той или иной форме постоянно присутствует в нашей жизни. Просто многие об этом не знают, не догадываются.

— Дедушка, а в церковь с тобой можно сходить? Посмотреть хочется.

— Хорошо. Мы можем сходить все вместе. Думаю, Валера с Женей не откажутся. Они уже ходили в прошлом году со мной. Жене понравилось. В католической церкви прекрасный орган, а в православной — великолепный хор и очень богатый иконостас. Ты куда хочешь?

— Мне всё равно.

— Ну ладно, все вместе решим.

Дедушка вышел, а Александр остался один и задумался. До сих пор он считал, что священники только обманывают народ, наживаются на нём. Но теперь ему открылась совсем другая сторона религии. Ведь, если наш мозг иррационален, то вера, религия органически присущи ему. Это огромный пласт культуры, игра мысли, воображения, сфера проявления таланта народа, его духовного начала. Его взлёт над голым материализмом, рационализмом, над физическими законами бездушной природы. «Ни хлебом единым жив человек», — вспомнились Саше слова дедушки.

«А ведь он прав. Надо относиться к церкви как к ещё одной грани человеческой культуры, несущей красоту, добро и веру в торжество справедливости, торжество высокой морали, и нравственности " — подумал Саша.

Разговор с сенатором

США, Флорида, вилла Раковских.

В понедельник после школы все, как обычно, собрались в столовой. Однако рядом с Евгением Робертовичем Александр увидел незнакомого элегантного мужчину с аккуратной короткой стрижкой.

— Познакомься внучек, — сказал дедушка, — это хозяин соседней виллы, мистер Смит Маккензи. Он сенатор. Недавно приехал из Вашингтона.

Смит кивнул. — Приветствую вас, молодые люди. Вот решил навестить вашего деда. Что-то давно он ко мне не заглядывал. А у него оказывается гости! Скучать некогда. Рад познакомиться с вашим новым родственником, Алексом. Слышал о его чудесном воскрешении из телепередачи, но никогда не думал, что встретимся.

Остальные присутствующие, как понял Саша, были уже знакомы с мистером Смитом и его детьми, Бетти и Майклом, которые отдыхали здесь каждое лето.

За обедом разговорились о политике. Валера и Саша с интересом слушали сенатора. Тот был известным в штатах правозащитником и юристом. Обед затянулся. Погода на улице была неважная. Ветер ещё не утих и море сильно шумело. В столовой же на столе стояла начатая бутылка коньяка, и разговор носил доверительный откровенный характер. Постепенно от частных вопросов политики перешли к общим вопросам государства и права. Эти вопросы особенно интересовали Валеру, как будущего юриста. Мистер Смит говорил со знанием дела.

— …Государство не может существовать без власти, а власть без законов, без аппарата насилия. Власть всегда опиралась на силу. Если власть не опирается на силу — она теряет свои властные функции. При любой форме власти в обществе всегда существуют силы стремящиеся подорвать её, заменить другой. То есть, в обществе всегда существуют недовольные, независимо от того хорошая это власть или плохая. Да и сами понятия «хорошая» или «плохая» весьма относительны и вряд ли к власти вообще применимы. Просто в разные исторические периоды любого государства людей недовольных властью было то больше, то меньше. И, самое интересное, что это мало зависела от формы власти, а больше зависело от конкретных её носителей и конкретных обстоятельств. Были периоды, когда народы бурно приветствовали королей, монархов, сажая их на трон, а потом наступали времена, когда монархов свергали и клеймили монархию. Были периоды, когда народы приветствовали диктаторов, фюреров, а затем клеймили позором диктатуру. Были периоды, когда народы радовались победе демократии, а потом разочаровывались в ней. Идеологически общество никогда не было спокойно. Оно бурлило как океан, штормило то в одном, то в другом районе, кипело как нагретый котёл и порой было не ясно, что варится в этом котле народных страстей и что, в конце концов, сварится.

— Что же, выходит, что ход истории непредсказуем и неуправляем? — спросил Валерий.

— В какой-то мере да. Особенно в прошлые века. История всегда пробовала, экспериментировала с различными формами государственного устройства. Зато теперь мы можем довольно точно сказать какие недостатки или положительные стороны имеют те или иные формы власти. Возьмём, к примеру, диктатуру.

При диктаторских формах правления у власти находится та или иная идеология: фашистская, коммунистическая, религиозная. Её представителем, носителем является диктатор и его окружение. Для того чтобы диктатор пришёл к власти, необходимо, чтобы его идеологию, хотя бы в общих чертах, разделяло достаточно большое количество людей. Но главное, чтобы существовало широкое недовольство прежней властью. Необходим кризис прежней власти, прежней идеологии или прежней безыдейности. Тогда победа новой власти обеспечена. Посмотрим, что же даёт народу идеология, находящаяся у власти?

В первое время после победы она пытается сплотить общество, завоёвывая всё новых и новых сторонников и подавляя идеологических противников. Обычно ей это удаётся. Прекращаются раздоры, конфликты на национальной, религиозной или социальной почве. Идеологический диктат безжалостно подавляет инакомыслие, оппозицию. Все несогласные уходят в глубокое подполье или уезжают из страны. Так формируется идеологическое единство общества, воспитывается патриотизм, преданность «великим идеям» — неважно каким. Это могут быть идеи исламского фундаментализма, идеи национал-шовинизма, т.е. фашизма, идеи коммунизма. Каждая новая идеология претендует на роль «истиной веры», единственно правильной, дающей людям счастье на вечные времена.

Как правило, новая идеология в первые годы своего правления позволяет добиться определённого прогресса в обществе, устраняя основные недостатки и промахи прежней власти. Идеологизированное общество ценит созданные ими моральные ценности, воспитывает уважение к закону, к правопорядку. В таком обществе наблюдается низкий уровень преступности, ответственное отношение к семье, к браку, дисциплинированность и исполнительность его членов. Принципы справедливого распределения материальных благ позволяют устранить с одной стороны нищету, с другой — излишнюю роскошь.

В то же время, господствующая идеология всячески стремиться упрочить своё положение не только в собственном государстве, но и пытается распространить своё влияние на другие народы, другие государства. Конечная цель её — мировое господство. Ей нужны победы. Застой, пассивность — гибельны для любой идеологии. Поэтому наблюдается растущая агрессивность идеологизированного общества, его милитаризация под флагом борьбы за свои идеалы и защиты их от посягательств со стороны других государств, других идеологий. Это приводит рано или поздно к вооружённым столкновениям различных идеологий, различных политических систем. Что мы собственно и наблюдали на протяжении довольно большого исторического периода, начиная со средневековых походов крестоносцев и кончая Второй мировой войной.

Одним из серьёзных недостатков идеологизированного общества является относительно низкий уровень экономического развития. Объясняется это тем, что у власти стоят люди весьма далёкие от экономики, главными для них являются духовные ценности. Отсюда довольно низкий уровень жизни, техническая отсталость. Правда, военные приготовления требуют создания передовой военной техники, развития науки. Поэтому налицо однобокость развития экономики. То, что необходимо армии — развивается усиленно, остальное — как получится.

Но проходят годы, и новая идеология перестаёт быть новой. Она канонизируется, застывает и уже не привлекает новых сторонников. Ведь всё познаётся в сравнении. И, несмотря на стремление властей оградить свой народ от растлевающего влияния «чуждых идей», они проникают, просачиваются через границы. Люди сравнивают, анализируют и начинают понимать, что их идеология не самая передовая, не самая лучшая. Они видят, что другие государства «враждебные» им, ушли вперёд в своём развитии, обогнали их экономически и технически. Народ в них живёт лучше, свободнее. Ведь идеология, находящаяся у власти, прежде всего, подавляет свободу личности. И постепенно в обществе нарастает недовольство. Власти пытаются успокоить народ, приукрашивают успехи, хватаются за реформы, за экономику. Но время упущено, да и необходимых условий для подъёма экономики у них нет. В результате идеологическая диктатура рушится либо сама собой, под действием внутренних сил общества, либо терпит военное поражение. Такой финал был уготован всем диктаторским режимам прошлого.

Теперь рассмотрим другой вариант — экономика у власти. Это, так называемые, «демократические» капиталистические государства XIX — XX веков.

— Почему «так называемые»? — спросил Валера.

— Потому что истинной демократии в них не было. «Демос» — по-гречески — народ. Демократия — это власть народа. Точнее — власть его представителей, выбранных демократическим путём, т.е. путём прямого и тайного голосования, из нескольких претендентов.

— Так ведь их так и выбирали!

— Так то оно так, да не совсем. Дело в том, что выбирали-то из тех людей, которые уже были выбраны в качестве кандидатов от той или иной партии. А для того, чтобы кандидат мог победить на выборах, необходимо организовать широкую предвыборную кампанию, затратить массу средств. Но это было по карману только очень богатым людям — представителям крупного капитала. Поэтому и побеждали всегда представители крупного бизнеса. Вот и получается, что без поддержки крупного капитала ни один претендент не смог бы сделать себе широкую рекламу в прессе, на телевидении, а значит и не смог бы быть избранным. Таким образом, в капиталистических государствах власть всегда находилась в руках представителей крупного капитала — олигархов, т.е. одной социальной группы людей, одного класса, но не народа! Поэтому назвать её демократической можно весьма условно. Подлинной демократии, т.е. власти народа, там не было.

— Но ведь в сенате и конгрессе США были представители разных партий, — возразил Валера.

— Так то оно так, но большинство из них защищали интересы крупного капитала независимо от того, каких идеологических или религиозных концепций они придерживались. Для экономики находящейся у власти, для бизнеса, главное — создание наилучших условий для экономического роста, для экономического процветания страны. Допускаются любые идеологические и религиозные концепции, лишь бы они не мешали развитию экономики, получению максимальной прибыли. Отсюда и относительная свобода слова, свобода личности в капиталистических государствах. Подавлялось только то, что мешало развитию производства, получению прибыли.

— Так может это и правильно? — спросил Валера.

— Я не могу с тобой согласиться. Дело в том, что забота только о прибыли, о чистогане, разлагает человека, подавляет его духовность, делает жадным, эгоистичным, жестоким. И не потому, что он такой от природы, а потому, что иначе просто не выжить в конкурентной борьбе. Либо ты разоришь конкурента, либо он тебя. Отсюда и жестокая эксплуатация наёмных рабочих, и масса банкротств, и безработица, а также кризисы перепроизводства, высокий уровень преступности, огромное социальное неравенство. Существовали группы полностью обездоленных, нищих людей — пролетариев, и группы очень богатых — миллионеров и миллиардеров. Культура и искусство развивались однобоко. Поощрялось только то, что приносило доход, высокие кассовые сборы. А это ведь часто весьма низкопробные поп-шоу, рассчитанные на малокультурные, непритязательные слои населения. Кроме того, ранний капитализм XIX — XX веков тоже порождал войны, но уже не за «истинную веру», а за колонии, за дешёвую рабочую силу, за сырьё, за рынки сбыта. Он породил такую позорную систему как колониализм с его жестокой эксплуатацией народов слаборазвитых стран. Так что, как видишь, голая экономика у власти — это тоже не «сахар». И не известно ещё что лучше, идеология у власти или экономика? Везде есть свои плюсы и минусы. Вот почему исторический спор между двумя этими политическими системами долгое время не мог однозначно разрешиться ни в пользу одной, ни в пользу другой формы власти. История не делала определённого выбора, она экспериментировала.

— Так, может быть, тогда просвещённая монархия решила бы все проблемы? — предложил Валерий. — Хороший умный монарх, царь, установил бы в обществе справедливость, порядок и про экономику не забыл бы и про нравственность.

— Это, если царь хороший и умный, а если нет? Тут многое зависит от личности монарха, а это вопрос непредсказуемый. При монархии власть передаётся по наследству от одной царствующей особы к другой. И если один монарх просвещённый, образованный может действительно много сделать для процветания государства, то не исключено, что другой, пришедший после него, захочет всё изменить, сделать всё по-своему. Ведь любой царь, это, прежде всего, человек и его можно воспитать в определённом направлении. Можно поставить дело так, что он будет действовать в интересах только одной определённой группы лиц. Это может быть духовенство и тогда в обществе возьмёт верх религиозная идеология, а экономика придёт в упадок. Это может быть и просвещение, тогда в обществе могут произойти положительные перемены, станут развиваться науки, искусства. Но всё это непредсказуемо. Вокруг царского трона постоянно ведётся политическая борьба, плетутся интриги. Всё делается тайно от народа, и не известно кто победит в этой борьбе. Скорей всего не самые лучшие силы общества. При монархии народ полностью отстранён от управления государством. Политическая борьба ведётся кулуарно, закулисно, с применением самых подлых приёмов и методов. Поэтому монархии умерли как политические системы раньше других. Как говорится: «Трон и эшафот — всегда рядом».

— Даа… — почесал затылок Валерий, — не хотел бы я быть монархом. Выходит, что царь — это зачастую просто марионетка в руках тайных и тёмных сил! Так что же, в конце концов, победило в споре двух политических систем: идеологической и экономической?

— Как говорят в спорте — победила дружба, — шутливо ответил сенатор. — А если говорить серьёзно, то не победила ни одна из них. Обе они постепенно трансформировались в наше цивилизованное общество. И всему виной, дружок, научно-технический прогресс. Это он в XXI веке примирил все системы, сделал их лучше, человечнее. Страны, где экономика была у власти, ушли далеко вперёд в области создания товаров и услуг для населения. В них постепенно исчезли пролетарии, за исключением, конечно, лиц, которые сознательно не хотели трудиться, вели антиобщественный образ жизни. Дело в том, что погоня за прибылью заставляла предпринимателей усиленно осваивать всё новое, прогрессивное. Это привело к бурному развитию науки и техники. Выпуск товаров всё время увеличивался. Появлялись всё новые товары и услуги. Сначала многие из них были по карману только богатым людям, но постепенно, с ростом объёмов производства, цена на них падала и они становились доступны всем трудящимся. Ведь даже очень богатый человек не может потребить слишком много. Пусть у него будет десять костюмов, но одеть-то он может только один! И не ест он за двоих. Конечно, он имеет возможность покупать всё самое лучшее, самое дорогое, но это крохи по сравнению со всё возрастающим общественным богатством. Да и потом, нарочитое расточительство, неумеренное потребление производят плохое впечатление на окружающих. Такой человек теряет уважение, престиж в обществе, а это опасно для карьеры бизнесмена. И наоборот, воспитанность, культура, чувство меры, располагают к нему других людей, способствуют успеху в делах. Вот почему современный бизнесмен — это образованный культурный человек, заботящийся о своём имидже.

Следовательно, всё богатство миллиардера — это некоторая условность. Всё, что ему принадлежит: заводы, фабрики, оборудование — это капитал, который он не может проесть, промотать, прогулять. Это капитал, который обеспечивает создание нового капитала в виде массы товаров для населения. Но и эту массу товаров капиталист не может никуда деть, кроме как продать тому же населению. Вырученные же деньги идут на оплату труда рабочих и служащих, на закупку сырья и оборудования, на расширение или реконструкцию производства. Т.е. они всё время в обороте, в движении. Бизнесмен не может положить их себе в карман, иначе он просто прогорит. Его обойдут и потопят конкуренты. Он вынужден пускать деньги в оборот! Таковы законы экономики, законы рынка. Конечно, он имеет возможность присвоить себе часть прибыли, превратить её в личное богатство. Некоторые люди так и делают. Покупают роскошные виллы, яхты, самолёты, но это при условии, что дела фирмы идут хорошо и ей не угрожает банкротство. Однако и здесь на страже интересов рабочих и служащих стоят профсоюзы, банки, совет акционеров. Дело в том, что любое крупное предприятие — это долевая собственность, в которой часть акций принадлежит администрации, другая часть — рабочим, третья часть — банкам и т. д. Все эти совладельцы предприятия внимательно следят за прибылью, за расходами, за оборотом капитала и не позволят проматывать капитал даже юридическому владельцу фирмы. Рабочие начнут бастовать, требуя повышения зарплаты, служащие также предъявят свои права на часть прибыли, а банки и налоговая инспекция потребуют свою часть доходов. В настоящее время создана довольно сложная и совершенная система контроля за деятельностью фирм, за их финансовыми делами. Так что и миллиардеры оказались под жёстким финансовым контролем со стороны государства и акционеров.

По мере того, как рынок наполнялся товарами, бизнесмены искали всё новые сферы вложения капиталов. И вот тогда, путём разумной налоговой политики и льгот, государство, органы власти, сумели создать значительные фонды для пенсионного обеспечения, для выплаты пособий по временной нетрудоспособности, по безработице, а также фонды финансирующие культуру, спорт, здравоохранение, образование. Стала возможной гуманизация капиталистического общества, большая социальная защищённость его граждан, меньшая их эксплуатация. Кстати, именно в этом сыграли большую положительную роль государства, где у власти оставалась идеология. Там было больше социальной справедливости, и это привлекало к ним симпатии многих людей всех стран. Они начинали борьбу за справедливость в своих странах, и постепенно их идеи пробивали себе дорогу, находили отклик в сердцах других людей, в том числе и капиталистов, предпринимателей. В результате сложилась общественная мораль, осуждающая неумеренную наживу, рвачество, чрезмерную эксплуатацию человека. Люди стали культурнее, человечнее, гуманнее.

— А как же с выборами? У власти-то по-прежнему одни олигархи? — спросил Александр.

— Нет. Система выборов изменилась. Теперь они полностью финансируются государством, и все кандидаты получают равные финансовые возможности для ведения предвыборной агитации. Так что, избран может быть любой талантливый политик или бизнесмен. С властью олигархов покончено. Хотя, конечно, бывают попытки подкупить средства массовой информации и получить дополнительные голоса избирателей. Однако за этим строго следит избирательная комиссия и прокуратура.

— Но почему нельзя было сразу построить такое общество?! — воскликнул Валера. — Ведь всё так просто! Зачем надо было столько исторических эпох и экспериментов, чтобы, в конце концов, прийти к такой простой и ясной модели?

— Эээ, дорогой мой! Это сейчас она кажется нам простой и ясной, — воскликнул Смит. — Человечество выстрадало эту модель цивилизованного общества. А в прежние века всё было неясно и непросто. Ты же знаешь пословицу: «сколько людей, столько и мнений». И каждый считает своё мнение верным. Вот и гребли каждый в свою сторону, каждый под себя. До настоящей демократии общество должно дорасти, оно должно выстрадать и заслужить её. Необходим определённый уровень общественного сознания, определённый уровень образования и определённый уровень развития средств массовой информации, определённый уровень свободы, чтобы стало возможным демократическое устройство общества. Свобода должна стать осознанной необходимостью большинства членов общества, их духовной потребностью. Но свобода — вещь опасная! Представь себе, что свободу, демократию подарили дикарям. Что из этого выйдет? Да ничего хорошего! Они тут же передерутся. Распадутся на различные этнические и религиозные группы, кланы, племена и начнут враждовать между собой. В каждой такой группе объявится вождь, который поведёт людей на борьбу за «священные идеалы», и так будет до тех пор, пока кто-либо наиболее удачливый, хитрый и жестокий не покорит другие племена и не установит своё безраздельное господство, диктатуру.

Выходит, что дикарям не нужна свобода и демократия. Она вредна и не понятна им. Они не смогут ею разумно воспользоваться, они не доросли до неё! Значит, всему своё время. И мы не вправе осуждать историю с позиций сегодняшнего дня, оценивать нашими мерками, что в ней было хорошего, а что плохого. По мне так и рабовладельческий строй, и феодальный, и капиталистический, и различные диктаторские режимы — все были плохи. Но тогда были другие эпохи, другие моральные ценности, другие люди, другие состояния общества и подходить к ним надо с позиций того времени. А в те далёкие времена многие диктаторы и монархи были вполне прогрессивны и исторически оправданы. Нельзя оправдать только фашизм, поскольку он уже в то время был осуждён всем человечеством. Оценки остальных политических режимов весьма противоречивы и спорны. Поэтому однозначной оценки быть не может. Даже при сталинской диктатуре в СССР было не всё так мрачно.

Возьмём хотя бы социальное положение граждан. Мы видим 8-ми часовой рабочий день, оплачиваемые отпуска, бесплатное образование, бесплатную медицинскую помощь, пенсионное обеспечение стариков и инвалидов, отсутствие безработицы, высокие темпы экономического роста и позитивный настрой людей — это не мало! А что тогда было в капиталистических странах? В той же Америке? Было больше свободы, но человек был хуже защищён социально. У кого были деньги, тот мог получить хорошее образование, развить свои способности, а у кого их не было, тот мог остаться неграмотным. Талантливый ребёнок из бедной семьи мог просто похоронить свой талант. А старость, болезни? Они были настоящим бедствием для семьи! А безработица?! Скольких она толкнула на путь преступлений или самоубийств? Сколько разрушила семей? Настроение в обществе было очень тревожным. Стачки, забастовки в Америке, в Европе — революции, войны, постоянная борьба рабочих за свои права, за социальную справедливость — вот что такое ранний капитализм. А в СССР народ жил, работал, веселился, и в целом самочувствие общества было вполне удовлетворительным, несмотря на массовые репрессии инакомыслящих. Ты пойми меня правильно, я не оправдываю диктатуру, но в те времена, в тех странах и не могли установиться другие режимы. Общество было ещё не готово к демократии.

— Ясно. Глупыми были все, — заявил Валера.

— С этим, пожалуй, можно согласиться, — кивнул головой сенатор. — Не все конечно, но большинство людей не разбиралось в политике, экономике, идеологии. Им нужны были вожди, в которых можно было верить, и за которыми можно было идти с гордо поднятой головой, борясь за «правое дело» и не отвечая ни за что. С вождями удобнее, не надо думать самому. Легко стать героем, выполняя чужие приказы. А в случае, если что не так, легко списать всё на вождей. «Это они ошибались, а мы им верили, шли за ними». Очень удобная позиция. Так оправдывали свои злодеяния все фашистские преступники.

— Выходит, и вожди были глупыми?

— Не то что глупыми, а недостаточно мудрыми и аморальными, плохо воспитанными. Ум — это быстродействующий фактор мышления, направленный на решение сиюминутных задач, а мудрость — это взгляд в будущее, взгляд как бы со стороны на ретроспективу и перспективу событий. Это системный анализ явлений в жизни общества. Мудрость — это умение предвидеть отдалённые результаты своих и чужих поступков. Ум позволяет человеку быстро оценить сложившуюся ситуацию и принять правильное решение. Он больше подходит для игровых ситуаций. Мудрость позволяет управлять отдалёнными событиями, готовить для них почву, направлять ход истории тонко и незаметно. Умных людей много, а вот мудрых — единицы. Умные спешат, торопятся. Они живут сегодняшним днём. А мудрые действуют не спеша, не ища сиюминутной выгоды. Иногда их поступки кажутся непонятными, противоречащими «здравому смыслу» или наивными, и лишь потом, годы спустя, становится виден их глубокий смысл.

Достаточно умным человек становится уже к двадцати годам, но по настоящему мудрым — лишь после сорока, да и то далеко не каждый. Много вреда принесла людям их недальновидность, эгоизм, желание счастья только для себя. Но не менее вредны и всевозможные утопии, призраки вроде призрака коммунизма или тысячелетнего рейха. Сколько крови и страданий стоили они людям! Конечно, человек вправе мечтать, но политик не может позволить себе иллюзии, слишком высока плата за них! Чего, например, стоила идея В. И. Ленина о диктатуре пролетариата? Сначала капиталисты, чиновники считали народ чернью, быдлом и жестоко эксплуатировали его. Потом революция, классовая борьба, и победивший народ на одной шестой части планеты уничтожает капитализм. Но «вместе с водой выплёскивают и ребёнка». Уничтожают не только капиталистов, но и техническую, и творческую интеллигенцию: специалистов, экономистов, юристов — весь цвет нации. И что же в результате построили? Государство диктатуры пролетариата? Нет. Никакой диктатуры пролетариат осуществить не смог. Серые безграмотные массы не могли управлять государством, они были способны только разрушать. Власть захватили вожди. Они установили свою командно-бюрократическую диктатуру, в которую и попал «освободившийся» пролетариат и крестьянство. Так идея «диктатуры пролетариата» обернулась диктатурой партийной номенклатуры, диктатурой беззакония. Идеи свободы и демократии, которые подняли народ на революцию, были растоптаны, задушены сторонниками казарменного социализма.

Ошибку поняли через семьдесят лет, когда зашли в окончательный идеологический и экономический тупик. Никакого социализма, а тем более коммунизма не получилось. Лишь тогда сделали вывод, что классовая борьба не принесёт освобождение и счастье народу. Общество нельзя построить по определённой надуманной схеме, нельзя насильно изъять из него какие-то классы и сословия. Законы общественного развития, как и законы природы, нельзя выдумывать, их надо открывать, изучать и принимать такими, каковы они есть. Только опираясь на объективные исторические закономерности, а не на теоретические построения схоластов и догматиков, мы можем успешно двигаться вперёд, строить своё действительно светлое будущее. И заметьте, друзья, ни одна революция на Земле не принесла народам счастья. Ни одна не добилась тех целей, которые ставила перед собой. Кто-то из мудрых сказал: «Революции готовят гении, осуществляют герои, а плодами их пользуются проходимцы». Я считаю, что это верно. Только эволюционный путь развития способен созидать, пусть медленно, но верно. Может быть, мы когда-нибудь и придём к коммунизму, я, например, не представляю себе иной общественной формации на далёких космических поселениях, но это будет эволюционный путь и не для всего человечества, а для отдельных сообществ.

Присутствующие задумались.

— Мистер Смит, а как вы считаете, нужны ли вообще политические партии, политическая борьба, если она ведёт к революциям, к государственным переворотам? — спросил Валера. — Может их всех лучше распустить? Пусть люди выбирают политиков, а не партии.

— Вопрос резонный, дружок. Но что значит распустить? Это же нарушение прав человека. Объединяясь в партии, в различные движения, люди преследуют определённые политические или экономические цели. Их голос становится слышнее. В демократическом обществе стараются удовлетворить, по возможности, интересы всех групп населения, всех слоёв общества, если они не противоречат интересам большинства. Если же их интересы не совпадают, то ищется разумный компромисс, который в какой-то мере удовлетворяет интересы всех заинтересованных сторон. Только так демократическое общество может двигаться вперёд. Не по пути вооружённой борьбы и права сильного, а по пути разумных компромиссов, добровольного отказа от чрезмерных притязаний одних и ущемления прав других граждан. Отказ от использования силы в решении политических вопросов — первая заповедь демократии. Вторая заповедь — всегда действуй в рамках существующих законов. Не нравится закон — критикуй, добивайся его отмены, корректировки, предлагай свой вариант, агитируй, доказывай! Если ты прав, тебя рано или поздно поймут, поддержат. Может быть не сразу поддержат, большинство народа и парламентариев достаточно консервативны, но полезная, разумная идея никогда не умрёт. В конце концов, она пробьёт себе дорогу. Просто общество должно созреть, дорасти до неё.

— Но это же может затянуться надолго. Так можно «пробивать» всю жизнь! — возразил Валера.

— Значит, идея плоха или слишком нова и несвоевременна, не ясна для большинства законодателей. Значит, время её ещё не пришло. Что делать!? Толкать её насильно, действовать незаконными средствами? Насаждать «огнём и мечём»? Такое уже было в нашей истории. Уже пытались насильно осчастливить народ, затолкать его в «светлое будущее». Но оказалось, что это невозможно. Никакая блестящая идея не стоит и дюжины человеческих жизней. Слава меньшинству, которое генерирует блестящие идеи, можно пожалеть большинство, которое не всегда сразу понимает и поддерживает их, но позор тем, кто осмелится добиваться их осуществления любой ценой, не считаясь с законом, с мнением большинства.

Валера задумался. — Наверное, я экстремист. У меня не хватает терпения ждать, агитировать. Мне хочется всё сделать сразу.

— Ты не один такой. Молодёжь вообще нетерпелива. Ей всё хочется сделать быстро, сразу, а ритм и скорость протекания исторических процессов не совпадает со скоростью физиологических реакций человека. История нетороплива и подстёгивать её вредно. Поэтому долг пожилых людей одерживать молодёжь, направлять её энергию, способности в русло созидания, а не разрушения, — заметил сенатор.

Разговор был окончен. Евгений Робертович встал из-за стола. Поднялись и остальные.

— Ну что, Джон, пойдём теперь ко мне, — предложил Смит. — Сыграем в гольф, пообщаемся.

— Пошли, — согласился Евгений Робертович.

Идеология

Найск, квартира Майоровых.

Когда в квартире появились гости, Юля купала Вику. Та весело дрыгала ручонками, сучила ножками.

— Ну-ка, покажи свою малышку, — попросил Евгений Робертович.

— Пожалуйста, смотрите какие мы уже большие! Два с половиной месяца нам.

Вика таращила серые глазёнки на незнакомых мужчин и даже попыталась заплакать, но передумала. Юля опустила её в бассейн, чуть придерживая за животик. Малышка плотно стиснула губки, подняла голову и заработала ручонками.

— Ух, ты! Мы уже плаваем! — восхищённо произнёс Георгий Евгеньевич.

Саша стоял рядом и гордо ухмылялся, снисходительно поглядывая на Вику. Кто-кто, а он то знал её способности. Ему не раз приходилось помогать Юле, когда Сергей отсутствовал. Это он убедил Юлю поучить Вику плавать и теперь был доволен, как бывает доволен тренер своими учениками.

Потом все сели за стол. Разговор крутился вокруг общины.

— За нашу дружбу, — предложил Сергей, — за то, что она помогает нам делать одно большое дело!

Выпили по рюмке крымского муската.

— А давайте подумаем о том, чем духовно будет жить наша община. Какие в ней будут праздники, обычаи, обряды. Или, как теперь говорят, какая будет идеология? — предложил Евгений Робертович.

— Зачем нам идеология? — удивился Александр. — Лучше жить без всякой идеологии. Живи, как хочешь, и всё.

— Нет, так нельзя, — возразил дедушка. — Сознание человека не терпит пустоты. Всё равно в него проникнет какая-то идеология, какое-то мировоззрение. Оно может быть научным или антинаучным, материалистическим или идеалистическим. Оно может вести человека по жизни, а может мешать ему, толкать на дурные поступки, на бесполезную трату сил и времени. Мы должны воспитывать у членов общины уважительное отношение к общечеловеческим ценностям, к человеческой морали. И, наконец, мы должны зарегистрировать Устав общины. Иначе её не узаконят.

— А я думал, что у нас будет полная идеологическая свобода, — разочаровано произнёс Саша.

— Идеологическая свобода — это хорошо, но только от части. Человечество уже накопило кое-какой опыт в этом отношении, и положительный и отрицательный. Отсутствие идеологического контроля в обществе — это мнимая свобода. Множество мировоззрений и идеологий попытаются заполнить образовавшийся идеологический вакуум. И не все они хороши, безвредны, приемлемы. Часто люди, лишённые идеологического руководства со стороны государства, попадают под жёсткий идейный прессинг со стороны различных религиозных общин и сект. И тут возможны разные варианты. Есть религии положительные, учащие людей добру, справедливости, моральному совершенству. Проповедующие общечеловеческие ценности, такие как: «не убий», «не укради», «не прелюбодействуй», «люби ближнего», «умей прощать» и другие. Но есть религиозные секты, проповедующие насилие над личностью или самоистязание, духовный и физический мазохизм. Они сковывают сознание человека многочисленными запретами или «табу», изнуряют человека бесконечными молитвами, постами, воздержаниями. Укрощают дух и плоть человека, замутняют его разум. Требуют беспрекословного повиновения верующих своим духовным пастырям, а если потребуется, то и принятия мученической смерти за веру. Члены этих сект психологически задавлены, зомбированы. О какой же свободе духа можно говорить в таких сектах? В них нередки случаи истязания ослушников за «грехи», случаи членовредительства, а то и убийства. В них господствуют страх и покорность. Вырваться из такой секты человеку практически невозможно. И долг государства сказать «нет» таким изуверским сектам, запретить их.

Вседозволенность и фанатизм в области идеологии ничего общего не имеют с идеологической свободой. Свобода — это там, где человек чувствует себя свободно. И только такая свобода делает его счастливым. Только такую свободу можно приветствовать. Свободу, улучшающую жизнь человека, способствующую раскрытию его духовных сил, свободу, направленную на созидание, а не на разрушение. Свободу творчества, дарящую людям красоту, гуманизм, а не наоборот. Вот такая свобода нам нужна.

— Верно, — поддержал отца Георгий Евгеньевич. — Вспомни, Сашок, сколько воин было из-за религиозных распрей, из-за националистической или фашистской идеологии! Ты хочешь, чтобы и общины воевали между собой как когда-то индейские племена? Ведь общин становится всё больше.

— Нет, я этого не хочу. Но мне не понятно почему люди не могут договориться, например, об единой религии?

— Эээ! дорогой, тут всё не так просто, — покачал головой Евгений Робертович. — Религия, вера — это определённые стереотипы мышления, поведения, традиций, культуры, которые вырабатывались веками и передавались из поколения в поколение. А ничто так твёрдо не усваивается, как то, что привито с детства, что вошло в сознание в виде идеологических штампов, канонов, а тем более в массовое сознание. Когда человек видит, что не только он, но и все окружающие проступают так же, он более чем уверен в своей правоте. Здесь сказывается закон толпы. Не может человек противостоять толпе. Это очень трудно и небезопасно. А главное, что им и не нужно менять свою веру. Она их вполне устраивает. И только тогда, когда старые предрассудки, обычаи, традиции вступают в противоречие с новыми реалиями жизни, когда они начинают мешать, появляются тенденции к их пересмотру. Так было неоднократно в истории народов. Ушли в прошлое многие церковные праздники, посты. Они мешали напряжённому трудовому ритму и технологическому циклу на предприятиях с непрерывным производством. Отменён обычай носить паранджу для женщин в мусульманских странах. Мужчины и женщины теперь могут обучаться и работать вместе. Таковы были требования развивающейся промышленности и науки. Под натиском достижений науки ушли в прошлое многие суеверия, шаманство, чёрная и белая магия, астрология, хиромантия, ненаучные методы лечения. Человечество постепенно избавляется от иллюзий, но очень медленно.

— Деда, вот ты у нас учёный, тогда объясни мне, почему в науке мы видим единство всех образованных людей, а в идеолгии нет? — спросил Александр. — Ведь никто не станет отрицать закон Ома, законы Ньютона, Эйнштейна. Я хочу сказать, что в науке едины и буддист, и христианин, и мусульманин, и иудей. Неужели и в идеологии нельзя выработать единую общечеловеческую мораль, философию, мировоззрение?

— Как тебе это объяснить, внучек?.. Дело в том, что наука, техника — это сферы материального, а идеология — сфера духовного. Но духовное не подчиняется законам физики, математики. Это сугубо личное, индивидуальное. Это продукт мышления, то есть не материальная субстанция. Каждый человек сам себе философ. Его сознание, мозг работают в определённой конкретной идеологической среде, и в то же время с определённой долей независимости. Вот эта независимость и порождает расхождение во взглядах, в мировоззрении. Это как две щепки, брошенные в реку, не могут долго плыть вместе, если их ничто не связывает. Они обязательно разойдутся, и чем дальше, тем больше. Тоже и в идеологии. Это как Броуновское движение молекул. Это кипение мысли, информационный пар, стремящийся заполнить весь идеологический вакуум. Всё, что можно выдумать в области идеологии, религии, философии — обязательно будет выдумано! Все более-менее логичные теории и концепции имеют место и имеют своих сторонников.

— Выходит, что единство в области идеологии в принципе невозможно?

— Да, внучек. В науке всё требует строгих доказательств и экспериментальной проверки. Поэтому идеализм в науке не проходит. В духовной сфере законы природы не действуют. Это иллюзорный мир, мнимое отражение реального. И оно может быть весьма размытым, расплывчатым. Можно договориться о нормах человеческого общежития, то есть о законах совместного проживания людей. Это нормы морали и нравственности. Но остальная сфера духовной жизни человека, его религия, его философия никому не подвластны. Это его личное дело, так же как и его интимная жизнь. И нет необходимости вмешиваться в эту сферу. Только индивидуальность каждого делает людей интересными и разными. Только она позволяет человеку выразить себя в искусстве, в поэзии, в живописи, музыке, литературе.

— Всё это хорошо и, наверное, правильно, но ведь и отрицательные последствия идеологических расхождений. Ты же сам говорил о религиозных, национальных, расовых конфликтах, — заметил Георгий Евгеньевич.

— Вот потому и нельзя давать идеологии развиваться бесконтрольно, неуправляемо, расползаться по всему идеологическому вакууму. Хоть две щепки в реке и разойдутся, но в конечном итоге они приплывут в одно и то же море, по одному и тому же руслу. Идеология, как и река должна иметь свои берега и своё русло. Это поможет удержать всех в рамках приличия, пресечь все вредные, антигуманные идеологические течения.

— А почему возникают такие течения? Неужели их идеологам не понятно, что они вредные?

— Видишь ли, это не всегда видно сразу. И потом, в отношении отдельной группы людей — сторонников этой идеологии, она может быть и полезна. Но она вредна для других! Несмотря на высокий уровень развития цивилизации, в человеке ещё сохраняется эгоизм, стремление добиться благ для себя за счёт других. Это заложено у животных, это было свойственно и первобытному человеку. Ещё каких-нибудь 10 — 15 тысяч лет тому назад люди жили стаями, племенами. Кормились за счёт охоты и сбора диких плодов, корений. Племя помогало человеку выжить и этим привязывало его. Он воспринимал его как свою стаю. Зато другие племена были ему чужды. Это были враги, конкуренты! Чем их было больше на данной территории, тем меньше пищи доставалось каждому из них. Поэтому племена постоянно враждовали, уничтожали друг друга. Одновременно они расползались по континенту в поисках более благоприятных условий, более богатых регионов. Члены племени всегда чётко отличали своих от чужих. В них с детства воспитывалась неприязнь и враждебность к чужакам. Их другой внешний вид, другой язык, другая религия, обряды — всё отталкивало, отпугивало.

— Так значит, корни национальной и религиозной розни кроются в стайном инстинкте первобытного человека? — заметил Саша.

— Совершенно верно. Стайный инстинкт живуч. Он вырабатывался миллионы лет. Но его можно подавить сознанием, волей, воспитанием. Конечно, не у всех людей это получается, но главное, чтобы этот инстинкт не приводил к вражде между людьми, не принимал крайние экстремистские формы. Пусть люди обособляются по национальному и религиозному принципу. Это не страшно. Им так лучше, удобнее жить. Они чувствуют себя своими среди своих. Они развивают свою национальную культуру и тем самым вносят вклад в культуру общечеловеческую. И это хорошо. Но нельзя допускать правового неравенства по национальному или религиозному принципу. Нельзя натравливать один народ на другой. Пусть они живут раздельно, но будут добрыми соседями, друзьями.

— Но дед! Ведь внутри племени, стаи, как ты говоришь, тоже часто не было согласия. Люди ссорились, дрались, убивали друг друга.

— Да, верно. Единство в стае всегда было относительным. Оно держалось на силе и страхе, на авторитете вождя. И всегда находились недовольные, которые были не согласны с вожаком.

— Так почему же в таком случае не срабатывал стайный инстинкт?

— Стайный инстинкт срабатывал, но проявлялся и другой, не менее мощный инстинкт — эгоизм, желание выделиться, стать независимым, самоутвердиться. Потому и возникала вражда внутри племени. Большие племена дробились, делились на более мелкие, расходились в разные стороны, и это было полезно для выживания человечества. Так автоматически регулировалась плотность населения в регионе. Она снижалась там, где пищи не хватало на всех, и увеличивалась там, где её было много.

— Значит, стремление выделиться, подняться над другими, унизить других людей, тоже заложено в человеке генетически в виде инстинкта самоутверждения?

— Верно. Но чтобы подняться над другими не всегда требуется унижать других людей и расталкивать их локтями. На грубость обычно отвечают грубостью, на силу — силой. Умный человек никогда не станет идти таким путём. Другое дело дети. Он глупы и непосредственны. Они часто не могут сдержать свои чувства, эмоции и используют для самоутверждения любые средства. Если у них нет очевидных достоинств перед сверстниками, то они возмещают их достоинствами мнимыми. Например: «Я белый, а ты негр. Белый цвет лучше чёрного. Значит ты хуже меня». Или: «Я русский, а ты еврей. Евреи плохие. Они предали Христа. Значит и ты плохой». «Я сильный, а ты слабый. Ты должен бояться меня и во всём уступать, иначе я могу тебя побить».

Иногда агрессивные дети объединяются и терроризируют всех, кто не подчиняется им. Это тоже форма самоутверждения, но первобытная форма! Потом из них вырастают настоящие бандиты. Если с детства не вести воспитательную работу и не пресекать такие попытки самоутверждения, то общество будет криминальным. Такое же разделение людей возможно и на религиозной основе: «Я мусульманин и верю в Аллаха. Любая другая вера — не истинная. Так говорит мулла, а он никогда не врёт. Только я знаю истину. Значит я выше других. Я избран богом и должен покарать неверных. Это мне зачтётся как доброе дело, и я попаду в Рай». Отсюда вывод: «Чтобы попасть в Рай, нужно убивать неверных». Вот тебе и религиозная вражда, религиозный фанатизм.

— Так значит, попытка выделиться среди других, сделать карьеру, самоутвердиться в жизни — это плохо?

— Нет, внучек. Всё зависит от того, какими средствами достигается цель. Если человек действительно талантлив, трудолюбив и может лучше других выполнять какую-то работу, то и на здоровье. Пусть он займёт достойное место среди конкурентов, пусть кого-то обойдёт, кого-то задвинет. Это как в спорте — побеждает сильнейший. Но в спорте есть чёткие правила спортивной борьбы. За неспортивное поведение наказывают. Так и в жизни выработаны чёткие нравственные правила и критерии, которыми должен руководствоваться человек в конкурентной борьбе. И если он побеждает честно, то честь ему и слава, а если нечестно, то его нужно наказать. К сожалению, в жизни всё сложнее, чем в спорте. Во время состязаний судьи внимательно следят за поединком спортсменов. В жизни же не всегда за всем и за всеми можно уследить. Поэтому в жизни, особенно на низших ступенях служебной лестницы, возможны «удары ниже пояса», интриги, обманы, одним словом «неспортивное поведение». И, к сожалению, не всегда за него карают.

— Значит, человек до сих пор движим своими инстинктами?

— Да. Но это неплохо. Нужно только чтобы инстинкты контролировались разумом и не переходили определённых морально-нравственных границ. Эгоизм, карьеризм, честолюбие в определённой мере полезны. Это двигатели прогресса. Они побуждают человека трудиться эффективно, достигать высот в своей профессии, увеличивают его жизнеспособность, жизнестойкость. Но, как говориться, всё хорошо в меру.

На этом ужин закончился.

— Ну, мы поедем отдыхать в гостиницу, — сказал Евгений Робертович, поднимаясь из-за стола. — У нас номера забронированы. Спасибо, дорогие хозяева за хлеб-соль, всё было очень вкусно. Ты нас проводишь, Сергей?

— Конечно. О чём речь?

Гости оделись, попрощались и вышли.

Верность

Найск, зима.

Шёл день за днём, а отношения между Сашей и школьной подругой Аней никак не налаживались. Она была холодна с ним. В школе они почти не разговаривали, хотя по-прежнему сидели за одной партой. На тренировках она каталась с Ванечкой, а потом он провожал её до дома. Александр мучился, не зная, как искупить свою вину и как долго это будет продолжаться.

Ну, гулял он с Женкой… Но не мог же он отказать ей в её желании дружить с ним, любить его! Да и сам он был слегка влюблён в эту отчаянную девчонку. Но теперь-то Женьки нет, а Аня нравится ему всё больше! Ну, был у них с Женькой роман, но ведь всё уже позади. Зачем Аня мучает его и себя? Ведь она сама призналась как-то, что не любит Ванечку. Он её напарник по фигурному катанию, он хорошо к ней относится, он её друг, но не больше. Он, конечно, влюблён в неё, но она-то не влюблена! Да… но она ценит в нём верность, преданность. Она знает, что Ванечка ей не изменит. С ним спокойно. Он надёжен как скала. За него можно и замуж выйти… со временем. Верность… вот в чём причина. Любовь — любовью, а верность, наверное, ценится выше. А будет ли она верна своему Ванечке? Наверное, будет. У неё такое воспитание. Верность и постоянство несмотря ни на что! За это можно уважать. Но насколько её хватит? На долгие годы или на месяцы? Всё течёт и всё меняется в этом мире. Человек тоже меняется. Надо будет поговорить на эту тему с Сергеем.

Вернувшись с очередной тренировки в ледовом дворце, Александр задал Сергею волновавший его вопрос. Тот внимательно посмотрел на него.

— Совсем недавно мне пришлось серьёзно задуматься на эту тему. Думаю, что верность — это относительная моральная ценность. Верность кому? Верность чему? Верность зачем? — Вот вопросы, которые необходимо задать, прежде чем требовать верности от других и от себя самого. Какую верность ты имеешь в виду?

— Ну, верность своим убеждениям, например, — уклончиво ответил Александр.

— Верность убеждениям? Ну что же, это прекрасно, если ты не меняешь свои убеждения как перчатки. Если они продуманы и серьёзны. Но в жизни всё течёт и всё меняется. Меняются взгляды и интересы людей, да и сами люди. По мере поступления и накопления новой информации некоторые свои убеждения приходится пересматривать. Верующие становятся атеистами, политики меняют свои симпатии к политическим лидерам. Закоренелые пуритане вдруг пускаются в любовные приключения. Преступники становятся праведниками. Человеку свойственно ошибаться, но свойственно и признавать ошибки, если он человек умный. А признание ошибок влечёт за собой изменение взглядов, суждений, убеждений. Поэтому менять свои убеждения просто необходимо, если выясняется, что они не совсем верны или вовсе неверны. И в этом нет ничего плохого.

— А верность друзьям?

— Это прекрасное качество. Но только, если это друзья настоящие. Бывает ведь и фальшивая, показная дружба. «Дружба» замешанная на вредных привычках, например, на пьянстве. «Дружба» замешанная на совместных преступлениях, т.е. бандитская дружба. Но если дружба связана общим делом и скреплена доверием, уважением, то такую дружбу надо ценить и беречь. Она дорого стоит. И, наконец, дружба, основанная на глубокой взаимной привязанности, симпатии, общности интересов, увлечений. Это самая высокая и бескорыстная дружба. Вот ей-то и надо хранить верность до конца дней своих.

— Ну, а верность жене или мужу? — Наконец задал Саша волновавший его вопрос.

— Это относительная ценность. Сам по себе брачный союз — это договор, в котором супруги обязуются жить вместе, совместно вести хозяйство, помогать друг другу, растить детей, воспитывать их. Вот собственно и всё.

— А вечно любить друг друга и не изменять? Они же клянутся в вечной любви и верности!

— Это было раньше. Теперь в вечной любви не клянутся. Нельзя клясться в том, в чём ты не уверен, чем ты не можешь управлять. А мы не можем управлять своим чувством любви. Это подсознательное чувство, инстинкт, зов генов. Конечно, желательно выходить замуж по любви. Но это далеко не всегда возможно. Не получается. Найти свою «половину», свою единственную и любимую, суждено не каждому.

Раньше считалось, что для женитьбы любовь вообще не нужна. Родители находили пару своему сыну или дочке, засылали сватов и играли свадьбу. А дальше уж как получится! «Стерпится — слюбится», такие были в ту пору поговорки. Теперь дело сдвинулось в лучшую сторону. Многие женятся по любви, но большинство — по симпатии, по дружбе, или потому, что лучшего варианта просто не найти. Не очень привлекательная девушка посидит, посидит в девках, да и выйдет замуж за приличного хоть и некрасивого парня только потому, что тот сделал ей предложение. А он женился на ней потому, что та, которую он любит, вышла замуж за другого. Так что не многие счастливы в браке. К тому же, при таком порядке нарушается принцип естественного отбора в природе. Красивые и некрасивые, здоровые и нездоровые — все имеют семьи, все имеют детей. От некрасивых супругов рождаются некрасивые дети, от нездоровых — нездоровые, от глупых — глупые. А это ведёт к вырождению человечества. Уже привело. Нарушен главный принцип природы, доставшийся нам от предков — красивый и здоровый мужчина должен иметь большое потомство. Хилый или больной не должен иметь детей. Так повелевает Природа, а идти против неё — грех.

— Так что же? Выходит, совсем не обязательно хранить верность жене?

— Я этого не сказал. По возможности надо хранить. Иначе зачем было вступать в брак? О детях надо заботиться. Дружбу семейную беречь. Ну а любовь… — это уж как получится… Ведь сердцу не прикажешь! А что же делать, если ты полюбил другую или другого? Зажать свои чувства в кулак и не встречаться с другими женщинами или мужчинами? Можно какое-то время. Ну, а если очень тяжко? Почему бы любовникам ни побыть немного вдвоём? Почему не доставить радость любимому человеку, которому ты нужен и который тебя любит? Кому от этого плохо? Есть пословица: «если нельзя, но очень хочется, то можно». Но храни это в тайне, чтобы не травмировать жену. А если попался — то кайся.

— Может тогда лучше разойтись, чем жить с нелюбимой?

— И такой вариант возможен. Тут всё сугубо индивидуально. Иногда лучше неполная семья, без мужчины, но зато спокойная, дружная. Но это, как говориться, крайний случай. Не желательно доводить дело до развода.

— Но как же тогда сделать, чтобы и семья была цела, и супруги были счастливы в личной жизни?

— Во-первых, необходимо стремиться сделать семейную жизнь, как можно более интересной. Ведь существует масса развлечений и удовольствий.

Во-вторых, необходимо постараться исключить из жизни всё, что нервирует, раздражает кого-либо из супругов. Это, прежде всего, вредные привычки, сквернословие, неряшливость, грубость. Не укрепляют семью и длительные отлучки под всевозможными предлогами, уклонение от исполнения супружеских обязанностей, невнимательность, неразборчивость в друзьях, излишнее гостеприимство, превращающее уютное семейное гнёздышко в проходной двор.

В-третьих, не надо стремиться постоянно контролировать жену или мужа, держать «под колпаком» или «возле юбки». Недоверие раздражает, угнетает. Ничто так не разрушает семью, как обязаловка, принуждение. Ведь чем больше запрещать, ограничивать, тем больше хочется нарушить. Запретный плод сладок. А лучший способ преодолеть желание — это удовлетворить его. Поэтому лучше иногда просто «не заметить» лёгких прегрешений мужа.

— А если муж на совсем уйдёт к любовнице и бросит семью?

— А зачем ему уходить, если в семье нормальный психологический климат? Ведь он лишится своего верного друга — жены, лишится детей, которых любит, лишится семейного тепла, уюта. Ведь сильная любовь — это беспокойство, это муки, это почти болезнь. Но она проходит или засыпает на время, когда влюблённый достигает своей цели — обладания возлюбленной. Значит можно вылечиться, не бросая семью. Просто не надо ему мешать. Время вылечит!

— Ну а если он уйдёт из дома на неделю, на месяц?

— Тогда нужно поставить вопрос ребром. Выяснить, что не устраивает его в семье, чем он недоволен. Если причины устранимы — постараться устранить их. Если не устранимы — то развод. Тут ничего другого не придумаешь. Если мужа не тянет в семью длительное время, значит эта семья ему не нужна. Тогда пусть уходит. Насильно мил не будешь, а жить вместе по обязанности сейчас никого не заставишь. Не те времена. Да и что толку от семьи, где супруги постоянно ссорятся?

— А как же быть с чувством ревности? Ведь ревность способна толкнуть даже на преступление.

— Да, чувство ревности — очень сильное чувство и с ним нельзя не считаться. Но ему нельзя давать волю. Это чувство собственника: «моя жена», «моя машина», «моя вобла» — чувствуешь! «Что моё, то моё! Другому не дам! Усё тильки до себе!» — как говорят на Украине. Здесь право личной собственности пытаются распространить и на человека. Но человек — не вещь! Беспочвенная ревность отравляет дружбу, гасит любовь. Но если для ревности у супруга есть основания, то жена должна покаяться и больше не травмировать мужа. Иначе он вправе бросить её. Ведь именно женщина должна быть хранительницей домашнего очага, именно на ней лежит ответственность за семейный уют, за дружбу, за доверие. Поэтому женщина должна быть особенно осторожна. Оттолкнуть мужчину просто, но завоевать его сердце вновь — почти не возможно!

— Но ведь говорят же: «тот кто любит — ревнует всегда».

— Правильно. Небольшая ревность даже полезна. Она заставляет человека взглянуть на себя со стороны, побуждает следить за собой, быть опрятным, красивым, добрым, внимательным. Учит дорожить супругом или супругой. Муж, по настоящему любящий свою жену, не должен зря травмировать её, не должен делать ей больно. А потому не должен вступать в случайные интимные связи. Любовь надо беречь, если она есть. Ну а если уж поддался соблазну, не устоял и тебя засекли — кайся, проси прощения. И не надо делать из этого трагедию. Не надо преувеличивать значение любовных увлечений. Это не измена, не предательство, это болезнь, которая проходит и часто делает семью ещё крепче. Муж будет только благодарен жене простившей его. Крепкая здоровая семья выше любви, важнее. Любовь проходит, а семья остаётся. Она наша опора, наша надежда на будущее, она наша тихая гавань в старости. Она замешана на более серьёзных чувствах: на дружбе, взаимной привязанности, доброте, уважении, на любви к детям. И даже если нет любви, но осталось всё остальное — семью надо беречь. Надо уметь прощать. Ведь все мы в чём-то грешны. Совместная жизнь — это всегда компромиссы, всегда уступки. И, поверь мне, от хороших жён мужья не уходят, а любимым мужьям их жёны не изменяют.

— Ясно. Значит, если любишь жену и не хочешь неприятностей на свою шею, то лучше не изменяй ей. А если разлюбил, то постарайся сберечь семью. Ну, а верность жене — это уж как получится. Тут природа берёт своё, зов генов! А что ты скажешь на счёт верности слову?

— Верность слову всегда была и будет в цене. Тут двух мнений быть не может. Дал слово — держи!

— А если человек дал слово, а потом понял, что ошибся, что не может его сдержать. Что ему делать?

— Объясниться, попросить прощения, возместить ущерб, если он есть. Только не обманывай, не лги, не изворачивайся. Иначе ты потеряешь уважение. Тебе перестанут доверять. А это самое страшное. А без доверия в жизни ничего не достигнешь.

Человек вправе ошибаться, вправе менять свои взгляды, но он не в праве лгать, обманывать друзей. Он может спорить, доказывать, но он не в праве предать. Проходят годы, меняются обычаи, нравы. Всё выше поднимается планка дозволенного, всё более свободным становится человек, особенно в личной, интимной сфере. Но всегда, во все времена будут цениться верность слову и другу, будут наказываться обман и предательство. Это ценности непреходящие, вечные.

— Ясно. Значит, верность дружбе и верность слову ценнее всего, — тихо произнёс Александр. — Любовь — любовью, а дружбу предавать нельзя. Но сколько может быть друзей и подруг? Друзей может быть много, а подруг? Почему только одна? У мусульман разрешено многожёнство, у христиан — нет. Ничего не ясно!

— Тут и я затрудняюсь с ответом, — заметил Сергей.

Александр прошёл в свою комнату, лёг на диван и стал думать.

Социальная справедливость

Найск, квартира Майоровых.

Как-то в конце недели Александр пришёл из школы и сел обедать. Он собирался отдохнуть с полчасика и отправиться в Медвежью падь на горнолыжную трассу. Дедушка сегодня был дома и тоже присоединился к Саше. Юля накрыла на стол.

— Ну, что, внучек, в школе хорошего? — спросил Евгений Робертович.

— А чего там хорошего? Учат нас. Забивают голову всякой ерундой.

— Какой же, например?

— Да вот по истории уже месяц изучаем экономические системы прошлого. Рабовладельческую, феодальную, капиталистическую, социалистическую. Зачем это надо? — пожал плечами Саша.

— Наверное, чтобы не делать тех ошибок, какие делали раньше. Чтобы иметь эффективную экономику.

— А какая у нас сейчас экономика?

— Сейчас у нас экономика развитого цивилизованного общества.

— А это капиталистическая или социалистическая?

— Ни та и ни другая. На мой взгляд, экономика — это наука, а наука не может быть ни капиталистической, ни социалистической, как не может быть капиталистической физика, химия, математика. Нет капиталистической экономики, нет социалистической экономики, есть просто государственный хозяйственный механизм, хороший или плохой, эффективный или неэффективный. Приклеивание к экономике политических ярлыков не ведёт ни к чему хорошему, поскольку они делают её догматичной, загоняют в рамки политических пристрастий правящей партии. Такая экономика не оптимальна, не научна. Хозяйственный механизм, формы управления производством не терпят застоя. Они подвижны, они должны изменяться по мере подъёма экономики на новые ступени, по мере развития производительных сил общества.

То, что было хорошо 10 — 20 лет назад, сегодня уже не оптимально. Нужно постоянно искать новые формы управления экономикой. Менять соотношение частной и государственной собственности, менять приоритеты в отраслях, пропорции между ними, инвестиции. Это сложно. Нужно очень тонко чувствовать состояние экономики в данный период и принимать единственно правильные решения, чтобы сохранить высокие темпы роста промышленности, сельского хозяйства, науки.

Когда после Второй мировой войны многие государства лежали в руинах и их экономика находилась в стагнации, тогда быстрый подъём экономики был возможен только при наличии хорошо продуманного плана и государственного регулирования всех важнейших отраслей народного хозяйства. Особенно таких, как сырьевые отрасли, энергетика, транспорт, связь, производство средств производства. Но по мере подъёма экономики регулирующая роль государства постепенно снижалась. Частные кампании и фирмы быстро становились на ноги и сами начинали успешно справляться с возложенными на них задачами. Государство, правительство теперь лишь контролировало деятельность фирм, монополий и пресекало возможность неумеренной наживы одних и разорение других. Своей инвестиционной политикой и налогами оно регулировало пропорции между различными отраслями экономики и добивалось решения необходимых политических и социальных проблем у себя в стране и за рубежом. Так было в капиталистических государствах, где существовали государственная и частная формы собственности, и где можно было легко менять пропорции между ними.

Социалистические государства имели только государственную форму собственности на средства производства и поначалу тоже развивались неплохо. Но по мере роста экономики, роста количества фирм, товаров, услуг, государственное регулирование становилось всё менее эффективным, несмотря на раздутые штаты министерств и ведомств. Отсутствие рынка, конкуренции и личной заинтересованности работников управления в результатах своего труда породило безответственность, халатность, что и привело к низкому качеству управления, к снижению эффективности экономики и, как следствие, к снижению темпов роста промышленного производства, к более низкому жизненному уровню народа в странах социализма.

Борясь с капиталистической эксплуатацией, стараясь защитить интересы трудящихся, руководители этих стран отказались от частной собственности на средства производства. Но, как говориться, «вместе с водой выплеснули и ребёнка» — утратили заинтересованность рабочих и служащих в результатах своего труда, заинтересованность в росте производительности труда. Плюс невозможность, сложность централизованного управления всеми предприятиями из столицы, из министерств. В результате получили застой в экономике, бесхозяйственность, неэффективное использование производственных мощностей и сырьевых ресурсов.

В итоге, в конце двадцатого века социализм перестал существовать как политическая система.

— Да, но в этих странах, говорят, было больше социальной справедливости? — заметил Саша.

— Это верно. Отсутствие безработицы, бесплатное образование, медицинская помощь, привлекали к странам социализма умы многих людей. Но более низкий уровень жизни отпугивал те же умы. Жить там они не хотели.

На первый взгляд может показаться, что противоречия между капитализмом и социализмом носили чисто экономический характер. Там рынок, частная собственность, здесь плановая экономика и государственная собственность на средства производства. Но корень противоречий я вижу не в форме собственности, а в морально-нравственных нормах, в понятии справедливости. В конечном счёте, все противоречия сводятся к тому, что считать допустимым с точки зрения справедливости?

Главный вопрос состоит в том, допустимо ли чтобы один человек был богаче другого в сто, в тысячу раз и более? Допустимо ли столь сильное социальное неравенство? Может ли оно быть морально оправдано? Если исповедовать принцип равной оплаты за равный труд — то не может. И капитализм тут проигрывает социализму по нравственным критериям. Не может один человек трудится в сто, в тысячу раз эффективнее другого, если за единицу отсчёта взять так называемый средний показатель — производительность труда рабочего или служащего средней квалификации. Конечно, если взять за единицу отсчёта труд лентяя или безработного, то при делении на ноль может получиться разница в бесконечность. Но мы говорим о людях, которые хотят и умеют работать. И вот тут-то способности каждого должны определять его уровень жизни, материальный достаток. Можно говорить о разнице в эффективности труда в пять, в десять раз, но не больше. Конечно, под эффективностью понимаются не только количественные характеристики труда, но и качественные. То есть принимается в расчёт не только количество произведённой продукции, но и её качество. Это значит, что чем выше квалификация рабочего, инженера, менеджера, тем дороже должен оплачиваться его труд. Но насколько дороже? Вот вопрос! Количество измерить просто, а как быть с качеством? Как измерить квалификацию учёного, педагога, артиста? Можно подсчитать количество научных трудов, можно подсчитать хорошие и плохие отзывы зрителей, но всё равно это не гарантирует от ошибок. Ведь не все научные труды равноценны и не все зрители в театре объективны. Да и нужно ли только материальными благами вознаграждать за труд? Нормально ли это с точки зрения норм морали?

Какое место в жизни человека должны занимать материальные блага? Достаточно ли того, что высоко талантливый человек будет материально обеспечен в десять раз лучше среднего рабочего, но при этом у него будет известность, слава, поклонники, ученики? Стоит ли стремиться к безудержному обогащению? И так ли уж талантливы современные миллионеры и миллиардеры? Нет. При ближайшем рассмотрении оказывается, что большинство из них по уровню своих знаний и способностей не очень-то отличаются от среднего человека. Они не работают по 24 часа в сутки, не генерируют сногсшибательных идей по улучшению производства, по экономическому подъёму страны. У них нет научных работ или произведений в области искусства. В лучшем случае они образованы, воспитаны, но и только! Так почему же они должны жить в сто, в тысячу раз лучше рабочих, инженеров, которые трудятся на их заводе или фабрике? Какое у них на это моральное право? — Никакого.

— Да, но состояние многих из них скапливалось по крохам годами, — заметила Юля. — Переходило по наследству от деда к отцу, от отца к сыну. Да и как мы можем обеспечить на практике работу нравственного принципа «равную оплату за равный труд»? Всё лишнее отобрать в пользу государства? Но где гарантия, что какой-нибудь чиновник или чиновники не завладеют этим? Или всё отобрать и разделить между членами общества? Но станут ли они от этого богаче, счастливее? Да и как делить, по какому принципу? Неясно. И зачем отбирать? Если это богатство — завод, фабрика, магазин, то не всё ли равно за кем оно числится? За государством или за конкретным владельцем. А если владелец попытается воспользоваться им в личных корыстных целях, то быстро он промотает его. Оно перейдёт в руки других людей. Тогда и отбирать ничего не надо!

— Согласен. Если богатство накоплено по крохам долгими годами и поколениями, то оно вполне законно и отобрать его никто не имеет права. Люди годами напряжённо трудились и ограничивали свои потребности, создавая капитал. Это законно. Но есть и другие формы создания капитала. Например, прадедушка был пират и награбил тысячи долларов. Дедушка пустил их в дело и приумножил богатство, отец окончил Оксфорд и, успешно управляя фирмой, нажил миллионы. А теперь эти миллионы достались сыну. Вроде бы всё законно. Грязные первоначальные деньги отмыты и приумножены. Правнук не может отвечать за грехи своего прадеда. Но первоначальные-то деньги были грязными! Да и само преумножение денег не всегда бывает чистым. И тут опять встаёт вопрос о нравственных нормах приумножения капитала. Наверное, каждый согласится, что грабить и воровать безнравственно. А если воровать по чуть-чуть, но всю жизнь? Это нравственно или нет? А если не воровать, а просто недоплачивать своим рабочим, инженерам? Если занизить расценки труда? Это как назвать? Воровство? Жульничество? А ведь именно так накапливаются состояния! Владелец фирмы, беря на работу наёмного рабочего, договаривается с ним об оплате и при этом заранее планирует нажиться на нём. Условия договора он чётко выполняет, и вы не можете на него пожаловаться. Но он богатеет, сорит деньгами направо и налево, а вы бедны. Это справедливо? Нет. А как сделать справедливо? Нужно установить контроль над владельцем фирмы, над его личными доходами и расходами. Пусть богатеет фирма в целом, все рабочие и служащие, а не только её владелец. Иногда целесообразно вообще устранить зарвавшегося владельца, национализировать предприятие, выкупив его. Преобразовать в акционерное общество с долевым участием государства, банков, других фирм, а также частных инвесторов (рабочих, служащих). Назначить директора предприятия и пусть его зарплата и премия зависит от успехов всего предприятия. При этом, конечно, следует сохранить рыночные отношения, конкуренцию, чтобы был стимул работать лучше, развивать производство.

— А как быть, если человек никого не обманывал, не грабил, а люди сами несут ему деньги? — спросил Саша. — Скажем это какой-то благотворительный фонд или сбербанк. В нём скапливаются миллионы и миллиарды. Чьи это деньги?

— Это деньги фонда, банка, но не его владельца. Эти деньги должны работать, а не лежать мёртвым грузом. Владелец не в праве их тратить на себя. Он, как и любой директор фирмы, должен жить на свою зарплату. И это справедливо.

— Значит даже самые талантливые люди, гении, не имеют права жить лучше среднестатистического рабочего более чем в десять раз? А если люди пришли на концерт любимого артиста и заплатили большие деньги за билеты, что ему делать с этими деньгами? — не унимался Александр.

— Ну, во-первых, талант, гений тоже должен иметь совесть. Он не должен заламывать слишком высокие цены за концерт. Во-вторых, лишние деньги он может потратить на благотворительные цели, на помощь инвалидам, сиротам, студентам. Да мало ли где ещё нужны деньги! И в-третьих, я не говорил, что именно в десять раз и не больше. Это ориентировочная цифра. Для гениев можно сделать исключение. Пусть гений позволит себе больше роскоши, чем просто талантливый человек. Гениев не так уж много и человечество на них не разориться. Но ответь мне на такой вопрос. Гений — артист и гений — учёный, они равноценны между собой?

— Наверное, да.

— Но гению — артисту люди сами несут деньги, а гению — учёному нет. Труд у них одинаково тяжёл, а пользы человечеству от гения — учёного даже больше. Однако жить он может гораздо хуже артиста. Это справедливо?

— Нет.

— А что же делать?

— Платить гению — учёному столько же, сколько гению — артисту.

— Но как это сделать?

— А для этого и существуют всякого рода премии за выдающиеся достижения в науке, технике, в искусстве и в спорте, — подсказала Юля.

— Верно. За выдающиеся работы надо премировать отдельно. И об этом должно заботиться государство. Тогда социальный статус гения — учёного, гения — артиста и гения — спортсмена сравняется. И пусть в какой-то период времени они станут богаче среднего рабочего даже в сто раз! Это не страшно. Ведь они заслужили свои награды и премии. Они никого не ограбили и ни у кого не украли эти деньги. Выдающиеся достижения даются великим трудом. Долгие годы люди идут к ним, получая обычную зарплату. А премия — это компенсация за тот титанический труд, который раньше оставался незамеченным и который, наконец, вылился в рекорд, в открытие, в произведение искусства, в изобретение.

— Значит вполне возможно примирить мораль и законность, рыночную экономику и социальную справедливость? — спросил Саша.

— Их уже примирили. Бывают, конечно, в рыночной экономике казусы, когда кто-то вдруг прогорает, а кто-то получает слишком большие доходы. Но для этого есть государство, законы. Получил слишком большую прибыль — плати прогрессивный налог. Прогорел — получи страховку, помощь от государства. И будь умнее в следующий раз.

Основной принцип социальной справедливости в цивилизованном обществе — это принцип эквивалентности распределения материальных и духовных благ. Он зиждется на формуле: «сколько ты дал обществу, столько и общество должно отдать тебе». Из него, как следствие вытекает, что в справедливом высоконравственном обществе:

— все трудоспособные члены общества обязаны трудиться;

— оплата труда должна производится в соответствии с его количеством, качеством и общественной значимостью (бесполезный для общества труд не оплачивается);

— все члены общества имеют равную оплату за равный труд.

Первое следствие приводит нас к тому, что все трудоспособные члены общества обрабатывают нетрудоспособных (детей, инвалидов, стариков). Одновременно ведётся борьба с бездельниками, тунеядцами, разгильдяями, с нетрудовыми доходами.

Второе следствие позволяет избежать уравниловки в оплате труда. Оно позволяет повышать оплату тем, кто трудится интенсивнее и создаёт материальные или духовные ценности более высокого качества, чей труд требует более высокой квалификации. Общество реализует это право через механизм спроса и предложения, т.е. через рыночный механизм образования цен. Но не всё можно отдать в руки рынка. То, что касается научных разработок, высоких технологий, произведений искусства, то тут общество не способно что-либо правильно оценить и цена этих продуктов устанавливается специалистами — экспертами, назначенными государством. То же можно сказать и о руководящих работниках. Их квалификацию и уровень оплаты может оценить только совет директоров исходя из того, как идут дела на предприятии.

Третье следствие гласит, что оплата труда должна производиться независимо от социального положения, пола, возраста, национальности, убеждений и любых других факторов, не влияющих на качество продукции, на качество услуг. Однако если какой-либо из этих факторов влияет на эффективность труда (например, красота для манекенщицы), то оплата может изменяться в зависимости от возраста, фигуры, походки и т. д.

— Да, но принцип равной оплаты за равный труд не всегда достижим на практике, — заметила Юля. — Если предприятие расположено далеко от источников сырья, электроэнергии или от потребителей продукции, то ему приходится больше тратить на транспортировку сырья, материалов и себестоимость товаров возрастает. Следовательно, чтобы иметь прибыль и успешно конкурировать на рынке, ему придётся платить своим рабочим меньше, чем на таком же предприятии находящимся в более выгодных условиях.

— Это верно. Географический фактор, природные условия и законы рынка могут влиять на уровень оплаты труда и за один и тот же труд на разных предприятиях могут платить по-разному, но всё это должно быть экономически обосновано, а главное, что в рамках одного предприятия этот принцип должен выполняться неукоснительно.

Конечно, реализация указанных принципов на практике — задача непростая. Не всегда удаётся правильно оценить общественную полезность труда, не всегда правильно оценивается квалификация работника. Имеют место как завышенная, так и заниженная оценки, но всё же эти принципы позволяют сделать общество более справедливым гуманным по отношению к человеку. И в этом их ценность.

Александр отставил пустую тарелку и встал из-за стола.

— Спасибо. Я пойду к себе. Полежу минут двадцать, подумаю. Мы ещё этого в школе не проходили.

Библия

Найск, мединститут.

Сергей и Андрей сидели за компьютерами и строчили дипломные проекты.

В лабораторию вошёл профессор Лебедев.

— Добрый день, коллеги. Не помешаю?

Сергей усмехнулся. — Вы, Леонид Иванович, здесь хозяин, это мы тут гости. Или вы хотите спросить: «Дорогие гости, не надоели ли вам хозяева?»

— Ну что вы! Сидите, работайте на здоровье. У меня только небольшое сообщение. Вам надо зайти в кассу и получить премию за участие в НИР по определению мутаций генома человека.

— Да? Это очень кстати, — заявил Сергей. — А то я уже на «мели». Спасибо, Леонид Иванович, вы настоящий друг.

— А ещё я хочу сообщить вам, что пришло заключение из Института генетики по геному вашего подопечного Александра Губерта. Помните, мы анализировали его сперму в конце ноября?

— Как же, как же, помню, помню, — оживился Сергей. — Ну и что там сказано?

— Там сказано, что данная мутация не представляет опасности для потомства. Сходные мутации уже наблюдались японскими учёными после атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. Правда, только в одной, а не в двух хромосомах сразу. Но, по мнению специалистов-генетиков, это не имеет существенного значения. Новые гены кодируют один и тот же белок. Ожидается небольшое увеличение объёма головного мозга у новорождённого, примерно на 5%. Это будет мало заметно для окружающих. Сказать, что его дети будут гениальны тоже нельзя. Всё зависит от условий их дальнейшего развития и воспитания. Для гениальности необходимо совпадение нескольких факторов. Хотя определённые задатки у них будут.

— Но это уже здорово! — воскликнул Сергей.

— Однако, возможны и некоторые издержки, — продолжал Лебедев. — Повышенный объём мозга требует улучшенного кровоснабжения. И здесь возможна недостаточная адаптация организма. Она может проявиться в периодических головных болях, повышенной утомляемости и, наконец, в признаках шизофрении.

— Это плохо.

— Да. Но этого можно избежать, если правильно определить допустимые нагрузки на мозг, на нервную систему. Режим труда и отдыха, хорошее питание, занятия спортом — всё это может устранить неблагоприятные симптомы.

— А ещё говорят, что человек — божественное творение! — усмехнулся Андрей. — Оказывается всё очень просто. Получил небольшое облучение и родил гения!

— Ну, это ты малость подзагнул, — заметил Лебедев. — Скорее родишь дебила, чем гения, а то и вовсе станешь бесплодным. У Губерта произошло редкое стечение обстоятельств, что и привело к редкой мутации генома. Возможно, он один такой на Земном шаре.

— Так ведь каждый человек по-своему уникален, — заметил Сергей.

— Это верно, — согласился Леонид Иванович. — И это никак не вяжется с библейским преданием об Адаме и Еве. Ведь по Библии Ева была создана из ребра Адама. Значит, получена методом клонирования! А клонирование запрещает уникальность. При клонировании возникает точная копия родителя. По всем законам генетики, методом клонирования из мужчины мог получиться только мужчина.

— Да, недоработочка в Библии, — согласился Андрей. — Для создания Евы, богу нужна была сперма Адама, а не ребро. Только в ней есть свободные «Х» и «Y» хромосомы, которые можно комбинировать и получать разнополых детей. И потом, от Адама и Евы должны были пойти только белые дети. Откуда же тогда взялись негры?

— А ответ простой, — заявил Сергей. — Тот, кто писал Библию, не знал о существовании в Африке чернокожей расы. Не знал он и о монголоидной расе в Азии. Он вообще плохо знал Землю. Считал, что она плоская, как блин и покоится на трёх китах, плавающих в бесконечном океане.

— Сразу видно, что ты не читал Библию, — заметил Леонид Иванович. — Там совершенно другая версия творения Земли. Хотите, я скажу вам, что там написано?

Сергей и Андрей согласно кивнули.

— Там сказано, что в начале Бог создал небо и землю. Земля была бесформенна, пустынна и погружена в вечный мрак. Всюду простирались только воды, а над ними носился дух божий. И сказал бог: «Да будет свет!» И увидев, что свет хорош, он отделил его от тьмы и назвал днём, а тьму назвал ночью.

На следующий день сотворил он небесный свод посреди вод, разделив их на две части: на воды, которые были на земле и на воды, которые в виде туч и дождей повисли в небе.

На третий день он собрал воды на земле в одно место, и тогда показалась суша. И назвал бог скопление вод морем, а сушу землёю. И повелел он тогда, чтобы на земле произросли многие виды растений, дающих семена, и деревьев, родящих плоды.

На четвёртый день создал он два тела небесных: большое, чтобы светило днём, и меньшее для освещения ночи. Так возникли Солнце и Луна, для того чтобы отличать день от ночи и обозначать времена года, дни и месяцы. На своде неба бог поместил множество звёзд.

На пятый день он призвал к жизни чудища морские и всякую иную тварь, обитающую в воде, а также птиц, парящих над землёй. И благословил их, сказав: плодитесь и размножайтесь и заполняйте как море, так и воздух. На шестой день создал он скотов и гадов, и всяких других животных, передвигающихся по земле. И под самый конец сотворил человека — Адама, по образу и подобию своему, чтобы властвовал над всею Землёю, над всем, что жило и росло на земле.

На седьмой день бог отдыхал после своей работы, и этот день благословил и сделал его праздником на вечные времена. Вот какова библейская легенда о сотворении мира.

— А когда же появилась Ева? — спросил Андрей.

— А это произошло много позже, и было это так.

На плодородной равнине, лежавшей на востоке, Бог сотворил сад, известный всем как райский сад, и поселил в нём Адама. В Раю росло множество разных деревьев, полезных своими сладкими плодами. В самом центре Рая стояли дерево жизни и дерево познания добра и зла. Бог разрешил Адаму вкушать плоды со всех деревьев, за исключением дерева познания добра и зла, к плодам которого запретил прикасаться под угрозой смерти.

Бог знал, что человеку нехорошо оставаться в одиночестве, и привёл к нему разных зверей, живущих на земле, и птиц, летающих в воздухе. Адам дал имена зверям, птицам и прочим тварям, но всё равно чувствовал себя одиноким, потому что не было с ним рядом друга, подобного ему.

Тогда бог наслал на Адама крепкий сон, вынул у него ребро и создал из этого ребра женщину. И сказал Адам: «Вот это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женой, ибо взята от мужа. Потому оставит человек отца своего и мать своих и прилепится к жене своей, и будут они одна плоть».

— А почему бы ему ни сотворить Еву из глины, как и Адама? — спросил Сергей.

— Тогда бы они были равноправны, а так Ева — лишь ребро Адама. Еве бог сказал, что она должна рожать детей и подчиняться мужу, который будет властвовать над нею.

— Да, интересная сказка. А я видел на картинах, изображающих Адама, что у него есть пупок, — заметил Андрей. — Но если бог создал Адама из глины и вдохнул в него жизнь, то у него не могло быть матери, и пуповина ему была не нужна. Значит, и пупка не было. То же самое можно сказать и о Еве.

— Верно. Это тоже нонсенс, — согласился профессор. — Вообще в христианской религии много парадоксов. Например, если обычный человек умирает, то, согласно христианскому учению, душа его отлетает от тела и уносится на небеса. Там она попадает в Рай или в Ад. Так почему же душа сына божьего — Иисуса Христа не покинула его тело? Почему он воскрес из мёртвых и вознёсся на небеса вместе со своим бренным телом, которое там ему совершенно не нужно? Зачем ему руки и ноги, если нет опоры, нет предметов, которые можно брать? Почему он вознёсся на небо вместе с пищеварительным трактом, и со всем его содержимым?.. Если он бог, то на небе должна быть только его божественная душа, его разум, но не тело!

А тело его было человеческим. Согласно Библии, он родился человеком. Значит, у него был обычный двойной набор хромосом и обычная молекула ДНК. Половина его хромосом досталась ему от матери — Марии Магдалины, а половина — от бога-отца. Значит, бог-отец не был бесплотен! У него была сперма и сперматозоиды!

Допустим, что «греха» совокупления между Марий и богом-отцом не было. Допустим, что архангел Гавриил произвёл искусственное осеменение Марии во сне. Но это ничего по существу не меняет. Значит, бог-отец был полноценный мужчина. Иначе откуда взяться сперме? Значит, бог-отец был вполне материален и имел человеческий облик, чего церковь и не отрицает. «Бог сотворил человека по образу и подобию своему» — сказано в Библии. Но тогда богу-отцу, богу Яхве (Иегове), необходимо было питать своё тело. Иисус Христос ел пищу и животную и растительную. То же самое должен был делать и бог-отец. Но на небе, в космосе пищи нет. Значит либо богу не нужно тело, либо он должен был жить на Земле.

Но как могло первоначально возникнуть тело, когда не было ни Земли, ни Вселенной? И зачем богу-отцу тело? А если он не имеет, и никогда не имел тела, если он голый Разум, лишённый плоти, то он не мог сотворить человека по образу и подобию своему. И откуда тогда взялся бог-отец? Кто его сотворил? Другой бог? Но кто создал первого?

Здесь нет ответа, и не может быть потому, что Библия — это сказка. Но сказка умная и красивая. Содержание Библии богато, как сама жизнь. Идиллические сцены на её страницах перемежаются картинами кровавых войн, эксцессами разнузданности и разврата, а также эпизодами, которые потрясают своим трагизмом. Как красочна галерея образов! Достаточно взять Самсона, мятущегося, безумного… Или одинокого царя Саула, или изысканного и весьма предприимчивого Соломона, который нажил огромное состояние на торговле лошадьми и производстве меди.

События эти венчает коллективная трагедия еврейского народа, угнанного в вавилонское рабство. Не всё в Библии фантазия. Там есть и достоверные исторические события, проливающие свет на историю человечества в очень далёкие времена, на самую раннюю шумерскую цивилизацию.

— Даа, Леонид Иванович, вы нас удивили своими познаниями Библии, — заметил Андрей. — Я думал, что вы как убеждённый атеист, таких книг не читаете.

— Наоборот, именно чтение Библии, Корана, Талмуда и другой религиозной литературы, убедило меня в правильности моих атеистических воззрений. Атеизм не должен быть слепым, не должен быть религиозным нигилизмом. Он должен быть осознанным, аргументированным. Только такой атеизм подходит учёному.

Ну ладно, коллеги, сидите, работайте. Считайте, что у вас был небольшой перерыв.

— Нет уж, — заявил Сергей. — Сначала мы зайдём в кассу и получим премию, а потом поработаем ещё.

Экскурс в историю

Найск.

Стоял тёплый апрельский день. Приближались майские праздники. Евгений Робертович не спеша шёл по городу. Он был в шляпе, в белом плаще и с тросточкой. Весело щебетали птицы, на кустах лопались почки, газоны нарядились свежей изумрудной зеленью. Евгений Робертович шёл в гости к Юле, Сергею и Саше.

Он дошёл до их дома на улице Ермака, позвонил. Дверь открыла Юля.

— Здравствуй, красавица. Вот гулял, гулял и решил зайти к вам.

— Здравствуйте, Евгений Робертович, проходите. Мы вам всегда рады.

Гость разделся в прихожей и прошёл в гостиную.

— Вы что же, одна, голубушка?

— Нет, я с Викой. Вон играет в манеже.

— А где же ваш суженный?

— А, его днём с огнём не сыщешь. Он в институте пропадает. Дипломный проект пишет в лаборатории, в спортзал бегает, в бассейн. Вечером на курсах занимается, учится на монтажника-высотника со своими другом, Андреем. Мы видимся только вечером и утром.

— Так, так. А где же разбойник Александр?

— А разбойник должен сейчас из школы прийти, если не позвонит, что с Валерой куда-нибудь умотал. Они теперь часто вместе на мопеде катаются за городом.

— Так, так. Значит, мужчины вас покинули.

— Я уже привыкла. Вот моя радость, моя подружка, — сказала Юля, указывая на Вику. — С ней не соскучишься.

Вика стояла в манеже, держась за сетку, и внимательно разглядывала гостя. Потом закряхтела и протянула руки Юле. Та подошла к ней. Евгений Робертович тоже приблизился. Взял малышку на руки, поцеловал в нежную щёчку. В это время дверь в комнату распахнулась и на пороге появился Александр.

— Привет, дед!

— Здравствуй, внучек. Как дела, как успехи?

— Нормально. Мы сегодня по истории 20-ый век проходили, что это за кризис был в России в 90-х годах? Чем он вызван? Учитель чего-то темнил, темнил. Говорил, что во всём виноваты коммунисты. Что это они довели страну до кризиса. Но толком я ничего не понял.

— Этот кризис, внучек, был вызван попыткой сразу перейти от развитого социализма к развитому капитализму. Попыткой необдуманной и неудачной. Победившие на выборах демократы решили, что если передать государственную собственность в частные руки, то промышленность заработает лучше, эффективнее и начали ускоренную приватизацию. Наивное решение! В экономике так просто вопросы не решаются. Надо было семь раз подумать, прежде чем идти на такие реформы. Но демократы, окрылённые, вернее опьянённые, своей победой над коммунистами, не хотели ничего слушать. Им не терпелось поскорее ввести рыночную экономику и в результате они получили дикий криминальный рынок.

— А как же надо было делать? Вводить рынок постепенно?

— Конечно. Постепенно и под строгим контролем государственных органов. Нельзя было пускать в рынок криминал. Нельзя было выпускать управление экономикой из рук государства. Вот Китай избежал этой катастрофы потому, что компартия Китая никогда не выпускала из своих рук управление государством, управление экономикой. Все предприятия и учреждения находились под строгим партийным и государственным контролем, и криминалу был поставлен надёжный заслон. Деньги вкладывались в развитие производства, а не в игорный бизнес, налоги собирались полностью, а воров и жуликов сажали в тюрьмы. В результате экономика Китая вошла в рынок окрепшей, динамичной и всё время наращивала темпы развития.

— Но почему же у нас всё так получилось? Что, демократы не понимали, как надо строить рыночную экономику?

— Многие не понимали. Дело было новое и пользу от рыночных реформ, прежде всего, увидели криминальные структуры, вернее отдельные нечестные дельцы, жаждущие наживы, которые потом уже слились в криминальные структуры и прорвались к власти на волне антикоммунистической истерии. Они первые ругали, на чём свет стоит, коммунистов, хотя в большинстве своём коммунисты были честные и порядочные люди. Им не могли простить сталинские репрессии, подавление инакомыслия, хотя сами коммунисты осудили эти репрессии на 20-ом съезде партии, развенчали культ личности Сталина, убрали его из мавзолея и приняли меры, чтобы эта позорная страница в истории коммунистического движения никогда больше не повторилась. Сами коммунисты начали демократические реформы в стране во времена Горбачёва, но двигались они медленно, а экономика начала давать сбои из-за потери управления. Уже тогда началась криминализация экономики. Уже тогда появилась частная собственность, и начался полулегальный бизнес, уклоняющийся от налогов. А демократы ругали коммунистов за нерешительность, за медленное продвижение реформ, за провалы в экономической политике. И, в конце концов, добились отстранения коммунистов от власти вполне демократическим путём. Однако это только усугубило ситуацию. Развал экономики продолжался всё возрастающими темпами.

— Но почему экономика пошла по криминальному пути? Ведь в других капиталистических странах этого не было.

— Да потому, что у нас не было нормальных, цивилизованных законопослушных предпринимателей. Частное предпринимательство у нас было уничтожено в 1917 году. Правда, после гражданской войны коммунисты были вынуждены ввести НЭП — новую экономическую политику, разрешавшую мелкое частное предпринимательство. Это было необходимо, чтобы как-то выйти из экономического кризиса, из разрухи, но это была временная мера. После смерти Ленина период НЭП-а закончился. Таким образом, мы могли сформировать рынок только из представителей криминального мира. Именно преступники оказались самыми предприимчивыми людьми в России. Справедливости ради надо отметить, что и несовершенство Российских законов оставляло многочисленные лазейки для неуплаты налогов, для расцвета криминального бизнеса. Как грибы росли частные банки, которые, не вкладывая ни копейки в производство, получали огромные прибыли за счёт банковских махинаций с прокручиванием денег, за счёт строительства финансовых пирамид. Миллиарды средств уплывали за границу, началось невиданное в истории разграбление богатейшей и могущественнейшей страны.

Демократы опомнились от своей победной эйфории только тогда, когда грабить было уже нечего. Когда общество раскололось на сверхбогатых преступников и сверхбедных трудящихся, которые месяцами не получали зарплату за свой труд. К этому прибавилось и то, что государство ввело невиданные в мире высокие налоги на все виды производства. Плюс неопытность новоявленных предпринимателей в управлении частным бизнесом. В результате массовые банкротства, увольнения рабочих и служащих, безработица.

— Но почему же в других капиталистических странах этого не случилось? Почему они развивались нормально и процветали?

— Ты ошибаешься, дружёк, не все капиталистические страны процветали в конце 20-го века. Хорошо шли дела только у двух десятков стран из более чем ста пятидесяти стран мира. Но и они не всегда преуспевали. Капиталистическая экономика капризна. Ею надо очень умело управлять, а управлять научились не сразу.

На заре капитализма всегда было много криминала. Первоначальное накопление капитала — самый криминальный этап в развитии капитализма в Европе и Америке, в Азии и Африке. Это потом, когда грязные первоначальные деньги отмыты и приумножены, возможно законопослушное предпринимательство. Современные предприниматели — высокообразованные люди, окончившие «Гарварды», «Оксфорды», «Кембриджи» и т. д. Но их далёкие предки в большинстве своём были малограмотными пиратами, ворами, грабителями, взяточниками.

— Ну и что? Предками современного кроманьонца тоже были жестокие неандертальцы. Но мы же не судим современных людей за то, что их предки были жестокими дикарями.

— Верно. Не может сын отвечать за грехи отца, тем более деда или прадеда. Награбленное первоначальное богатство, как правило, не было таким уж и большим и не раз переходило из рук в руки. И лишь грамотное эффективное управление капиталом позволило его приумножить. Многие наследники состояний быстро распрощались с ним из-за неэффективного управления, из-за безудержных кутежей и растрат. Так что винить современных капиталистов не в чем. Таковы исторические законы развития общества и мы не можем произвольно менять их. Коммунисты попытались искусственно изъять из общества класс предпринимателей, и что из этого вышло? Им пришлось всё время подавлять энергичных и инициативных людей, поскольку дух предпринимательства всегда жил в народе и его нельзя было истребить. Он органически присущ человеку. На смену одному репрессированному поколению поднималось другое и его тоже приходилось силой загонять в рамки коммунистической морали. Таким образом, коммунисты обрекли себя на постоянное подавление инакомыслия, на подавление демократических свобод. Особенно жестоко это проводилось при Сталине, благодаря его диктаторским замашкам. Нельзя навязывать человечеству какую-либо теорию развития вопреки реально протекающему историческому процессу. Она обречена на провал.

— Но если Сталин был таким злодеем, почему народ не возмутился и не скинул его?

— Народ — это не единое целое. Инициативных, думающих, предприимчивых людей в народе не так уж и много. Остальная масса слепо идёт за вождями, за лидерами. По натуре они исполнители — честные и не очень, добросовестные и не очень — но исполнители, а не командиры производства. Большинство народа верило в светлое будущее своей страны, в идеологию коммунизма. Тем более что экономика СССР развивалась бурными темпами, превышающими темпы экономического развития капитализма. Подавлялся только класс предпринимателей и его идеологические сторонники. Вернее, не класс, класса уже не было, а то, что зарождалось в народе непрерывно — частное предпринимательство, жажда свободы экономической, идеологической и политической. Её-то больше всего и боялись коммунисты. Окрылённые успехами в строительстве социализма, они самоотверженно строили тоталитарное общество с жёсткой политической, идеологической и экономической системой. Только её они считали правильной и справедливой, только она имела право на существование. И они добились больших успехов в построении этой системы. Тоталитарная система, при умелом руководстве, способна создать большой экономический и военный потенциал страны, построить идеологически сплочённое общество.

Необходимо отметить, что сама по себе рыночная экономика не гарантирует от тоталитаризма и диктатуры. Демократия вполне может периодически сменяться диктатурой. Пример тому фашистская Германия, Италия, Испания, диктатура в Чили и т. д. Но исторически, к счастью, сложилось так, что фашистские диктатуры в Европе возникли одновременно с коммунистической диктатурой в СССР. Они боялись её как единственную силу, способную остановить национал-шовинизм, т.е. фашизм. С демократическими странами Европы фашисты расправились легко, а вот коммунистическая диктатура оказалась им не по зубам. История словно специально приготовила фашизму противоядие в лице коммунизма. Несомненно, что фашизм рано или поздно изжил бы себя как первобытная, человеконенавистническая идеология, но карта Европы была бы уже иной. Потребовались бы десятилетия, если не столетия, чтобы избавится от господства фашистской Германии над огромной частью планеты. И это не обошлось бы без борьбы, без многочисленных жертв. Так, что если бы демократам удалось расшатать коммунизм в СССР перед Второй Мировой войной, то они пожали бы в качестве плодов фашизм! и вряд бы были этим довольны. Ведь фашисты объявили всех не арийцев людьми второго сорта, подлежащими частичному уничтожению, а оставшиеся в живых должны были превратиться в рабов, гнущих спину на своих немецких хозяев. Об этом господа демократы предпочитают не говорить.

— Ты хочешь сказать, дед, что нет худа без добра, что коммунисты, и даже Сталин, имеют немалые заслуги перед человечеством?

— Да, Советский Союз был великой державой, а перед Сталиным преклонялись даже самые авторитетные политики, такие как Черчиль, Рузвельт, Труман и др. Преклонялись и боялись его. Демократия в те времена была несовершенна, слаба. Она ещё только зарождалась и развивалась как идеология. Человечество в большинстве своём не воспринимало демократические идеалы. Оно не доросло до них интеллектуально. Как говориться: «каждому овощу своё время». Сейчас пришло время расцвета демократии, но тогда человечество, народы были к ней не готовы. Вот чем и объясняются трудности её становления, репрессии и многочисленные жертвы среди демократов. Но иначе просто не могло быть. Если ты борешься за что-то новое, прогрессивное, будь готов к непониманию, к сопротивлению, к репрессиям. И не жалуйся — ты сам выбрал этот путь. Причём, это касается не только политической и идеологической борьбы. Такая же ситуация с новым бывает и в науке, и в технике. Хотя эта борьба там не принимает столь жестокие формы. Старое без боя не сдаётся и отмирает постепенно. Это закон исторического развития общества, а на закон обижаться бессмысленно.

Александр перекусил, и прилёг на диване. Евгений Робертович, попрощавшись с Юлей, с Викой, отправился домой.

Коммунизм

Найск, квартира Майоровых.

За ужином Александр напомнил деду про недавний разговор и спросил.

— Дед, вот ты говорил, что у нас была сталинская диктатура, что Сталин был коммунистом и что это плохо. В СССР не было демократии, не было частной собственности, не было рыночных отношений. Однако в Китае у власти тоже были коммунисты, но там они удержали власть, провели перестройку, и всё закончилось благополучно. А кто такие коммунисты и чего они хотели?

— Это не простой вопрос, внучек. Коммунисты хотели построить общество, в котором нет социального неравенства, нет частной собственности. Есть только личная и общественная собственность граждан. Общество, в котором все люди трудятся и где действует принцип «От каждого по способности, каждому по потребности». Они даже разработали моральный кодекс строителя коммунизма. Я давно читал его, но кое-что помню. Это:

— добросовестный труд на благо общества: кто не работает, тот не ест;

— забота каждого о сохранении и умножении общественного богатства;

— коллективизм и товарищеская взаимопомощь: каждый за всех, все за одного;

— гуманные отношения и взаимное уважение между людьми: человек человеку друг, товарищ и брат;

— честность и правдивость, нравственная чистота в общественной и личной жизни;

— взаимное уважение в семье, забота о воспитании детей;

— дружба и братство всех народов, нетерпимость к национальной и расовой неприязни.

Это ещё не всё, но это главное. И, несмотря на свои демократические убеждения, а именно благодаря им, я ничего не имею против коммунистического общества и считаю, что оно, несомненно, найдёт себе место в будущем.

Представь себе далёкую космическую станцию или лунное поселение, где работают только учёные, инженеры и техники. Какие там могут быть рыночные отношения?! Вы можете себе представить там грузина, торгующего помидорами? Даже если там будут выращиваться свои овощи и фрукты, то всё это будет идти в общий котёл. Там не будет денег. Финансирование всех научных исследований или космических технологий будет осуществляться на Земле. С Земли в космос будут доставляться необходимые материалы и оборудование, а на Землю будут отправляться научная и техническая продукция.

Коммунистические отношения могут быть и в замкнутых сообществах на Земле. Такие сообщества могут создаваться в закрытых общинах или в специализированных производствах, где из-за секретности рабочие и служащие проживают совместно в удалённых от других населённых пунктов. Во всех указанных случаях это замкнутые коммунистические общины (коммуны). Однако с внешним миром они будут общаться на основе традиционных товарно-денежных отношений рыночного типа.

Так что коммунизм — это вовсе не фантазия, а способ существования малых закрытых сообществ. И там вполне может быть осуществлён на практике принцип «От каждого по способности, каждому по потребности». Разумеется, потреблять можно только то, что произведено или закуплено общиной. Так, например, каждый может питаться по потребности в общественной столовой, носить принятую в общине одежду, пользоваться общим транспортом. И всё это бесплатно. А поскольку в таком обществе всё и все на виду, то любое неумеренное потребление из «общественного котла» не останется незамеченным. Поэтому общественная мораль будет воспитывать в членах общины разумное ограничение своих личных потребностей.

За пределами общины, в открытом обществе, люди общины будут вступать в обычные рыночные отношения, и там их возможности будут определяться заработанными деньгами. Т.е. члены такой общины должны иметь деньги для общения с внешним миром. Количество этих денег должно определяться той ролью (должностью, квалификацией), которую человек занимает в общине.

Таким образом, коммунизм — это общественно-экономическая формация малых закрытых обществ. Формация, подчас, единственно приемлемая и вполне разумная.

Однако и в открытом обществе могут быть элементы коммунистической экономики.

Возьмём, например, город. Его тоже можно представить как большую закрытую общину, если пренебречь приезжими и временно проживающими гражданами. В городе, например, можно сделать бесплатным городской общественный транспорт. Конечно, это он будет условно бесплатным. На самом деле все работающие граждане обязаны будут платить транспортный налог. Зато отпадёт необходимость в кассирах, турникетах, контролёрах, а это немалая экономия. Транспорт станет дешевле. Кроме того, уменьшится доля личного транспорта в городе. Многие горожане предпочтут общественный транспорт, поскольку это выгодно. Меньше станет уличное движение в городах, уменьшатся автомобильные пробки, улучшится экология. Личный автомобиль в основном станет средством для загородных поездок.

Вы можете возразить мне, что люди ездят по-разному. Один ездит много, другой мало, а платить налог надо всем. Это несправедливо. Согласен. Но достичь полной справедливости невозможно и при платном проезде. Один едет всего одну остановку, другой несколько, а платят все одинаково. Это тоже несправедливо. Зато, при бесплатном транспорте, люди станут больше ездить и на короткие и длинные дистанции, и никаких обид. Легче станет общаться, решать деловые вопросы, а это прямая выгода и людям и предприятиям.

— Ну, а если в город приезжает много туристов, что и их возить за счёт горожан? — спросила Юля.

— Нет, конечно. Транспортные услуги можно включить в стоимость проживания в гостиницах. Кроме того, туристы в основном предпочитают пользоваться специальными туристическими автобусами, за которые им придётся платить.

В городе также можно сделать бесплатными и некоторые продовольственные товары первой необходимости. К ним можно отнести хлеб, крупы, овощи, продукты, срок хранения которых истекает. Конечно, они будут условно бесплатными. За них также должен взиматься продовольственный налог.

— А что это даёт? — спросил Сергей.

— А это даёт возможность безработным и студентам улучшить своё материальное положение, и не умереть с голоду.

Почти у каждого человека в жизни бывают трудные моменты и общество должно поддержать его в этот период. Тогда резко снизится уличная преступность, грабежи, кражи. А это сделает проживание горожан более спокойным и комфортным. Снижаются затраты на правоохранительные органы.

— Но почему я должен оплачивать чей-то пусть даже очень скромный обед из своего кармана? — заявил Сергей. — Это несправедливо!

А разве сейчас не из кармана налогоплательщиков выплачиваются пособия по безработице, оплачивается милиция, суды, тюрьмы, лагеря для заключённых? Так что ещё надо посмотреть, что дешевле — кормить преступников в тюрьмах и безработных за счёт общего подоходного налога с граждан или ввести специальный продовольственный налог и снабжать всех граждан города бесплатным хлебом, крупами и овощами.

Можно пойти и по другому пути — сделать бесплатными не продукты, а некоторые блюда в столовых. Тогда голодный сможет бесплатно поесть, но с собой много не унесёт.

Я считаю, что такие элементы коммунизма целесообразно ввести уже сейчас и решить этот вопрос могут законодательные собрания городов и регионов. При этом экономика общества остаётся рыночной, а демократия никак не ущемляется.

— Интересно ты рассуждаешь, дед, — сказал Саша. — Тебе бы в политику идти, а ты у нас врач!

— Стар я для политики. Пусть политикой молодые занимаются. Вот у тебя, внучек, всё ещё впереди. Ты можешь стать хоть президентом, если тебя выберут.

А этом ужин был закончен.

Мыслящая энергия

Найск, мединститут.

Сергей и Андрей сидели в лаборатории и занимались дипломными проектами. Сергей работал на компьютере, Андрей листал учебник по физиологии. В лабораторию вошёл профессор Лебедев.

— Привет, друзья-приятели. Работаете. Как дела?

— Ничего. Продвигаются потихоньку, — ответил Сергей.

— А я принёс вам приятную новость. Вернее Андрею. Пришло положительное решение из Госкомитета по открытиям и изобретениям на твою заявку. Считай, что открытие у тебя в кармане. Так что поздравляю, коллега.

И Леонид Иванович протянул Андрею листок бумаги с текстом заключения. Андрей осторожно взял его и прочёл.

— Ну, слава богу! — воскликнул он. А я уже начал беспокоиться. Нет и нет ничего. Четыре месяца ходила заявка!

— Четыре — это немного. Могли и через полгода прислать отказ. Ведь нужно получить положительные отзывы из Института генетики, из Академии медицинских наук, проверить патентную чистоту открытия, правильность оформления заявки. Если у тебя нет возражений по формулировке открытия, предложенной в заключении, то пиши в Госкомитет, что ты согласен. Тогда через месяц получишь авторское свидетельство на своё открытие. А там и премию от Международного комитета.

— Поздравляю, — сказал Сергей, пожав Андрею руку. — Это дело надо бы отметить!

— Сейчас подготовлю письмо в Госкомитет и сбегаю в магазин, — ответил Андрей.

— Давай я сбегаю, — предложил Сергей.

— Андрей вынул из кошелька пятёрку и протянул другу.

Вскоре Сергей вернулся с бутылкой сухого вина и фруктами. Лебедев с Андреем уже отпечатали на принтере нужную бумагу.

Сергей достал из стеклянного шкафа три мензурки и наполнил их вином. — За твой успех, Энди!

— Тебе здорово повезло, что заявка прошла с первого захода, — заметил Леонид Иванович. — Это бывает не часто. Другие годами переписываются, доказывая свою правоту.

— Сходи, поставь богу свечку, — пошутил Сергей.

— Бог тут не причём. Просто Андрей не пожалел времени на оформление заявки. Всё написал чётко и ясно. Представил все документы, подтверждающие открытие. Всё сам проверил и результат налицо, — заявил Лебедев. — Кстати, я тут недавно прочёл в журнале статью одного горе-философа, который доказывает, что существование бога вполне возможно с точки зрения современной физики. Я не берусь точно пересказать его статью, но смысл таков.

Идеалисты утверждают, что мысль обладает энергией, энергией созидания. Современные учёные — астрофизики также считают, что весь космос заполнен энергией. По теории Эйнштейна, любая масса может быть превращена в энергию и обратно. Вспомни его знаменитую формулу: энергия равна массе тела, умноженной на скорость света в квадрате. Следовательно, вся масса Вселенной возникла из разлитой в Космосе энергии. Мы знаем о неустойчивости вакуума, о его постоянном «кипении». Знаем критическую величину плотности энергии вакуума, при которой рождается вещество, знаем о волнах в вакууме, о Хиггисовых полях, но, в принципе, мы знаем о вакууме ещё далеко не всё. Если действительно энергия мысли и энергия вакуума едины, — пишет автор, — то мысль может творить вещество, а Космос может мыслить. И тогда правы идеалисты, утверждающие, что мир, Вселенная возникли по замыслу её творца, который не материален в нашем понимании и состоит из мыслящей энергии Космоса. Тогда и Земля, и все существа, населяющие её, есть божественное творение.

Далее это философ пишет, что он, конечно, далёк от мысли, что эта разумная мыслящая субстанция — Космос вмешивается в дела людей на Земле, тем более в судьбу каждого человека. По-видимому, у неё более глобальные интересы и задачи в масштабах всей Вселенной. Но вполне возможно, что мыслительная энергия людей, попадая в ближний космос, воспринимается его энергией, вливается в неё. Иными словами, живая материя, мозг, вырабатывает космическую энергию, а космическая энергия воспринимается живой материей, живой клеткой. Значит, существует некий энергообмен между Космосом и живыми существами.

Таким образом, — делает вывод этот учёный, — материалисты пока что не в состоянии доказать, что мысль не может творить, создавать материю. Наоборот, похоже, что энергия Космоса может мыслить и творить, а значит, бог существует. Бог, не имеющий плоти, бог, разлитый повсюду, окружающий нас и всё, что существует во Вселенной. Бог — энергия, бог — мысль, бог — идея, бог — Великий космический разум. Это, конечно, не значит, что человеку нужно преклоняться перед ним, славословить, восхвалять, выпрашивать у него всяческие земные блага. Это глупо. Лесть, поклонение, мольбы приятны людям власть имущим, но не богу. Это им нужна покорность подданных, деньги, слава. И за моралью нашей бог не следит — разбирайтесь между собой сами! У бога другие заботы. Он существует вне пространства и времени, вне нашего бытия и сознания. Он вечен и бесконечен. Он не имеет ни начала, ни конца. Он — вечное движение и превращение энергии! Вот смысл его статьи.

И что вы, ребята, думаете об этой «философии»?

— Всё логично, — заявил Сергей, — но при условии, что энергия Космоса способна мыслить и что она сродни энергии мысли. А это никак не доказывается. Я думаю так: если бог есть, то почему бы ему громко, во всеуслышание не заявить о себе? Не показаться всем сразу через разверзшиеся небеса и не сказать: «Я ваш бог и буду управлять вами». Чего он боится или не может? И почему мы поклоняемся богу — сыну, Христу, а не богу — отцу, Яхве?

Таким образом, если бог и есть, то ему совершенно безразлично человечество. Тем более каждый из нас в отдельности (существуют людишки и ладно). Всемогущий и всемилостивейший он допустил столько несправедливости, столько горя на Земле, что мы вправе усомниться в его существовании! Одна Вторая мировая война чего стоит! Десятки миллионов убитых! Руины сотен городов! Сотни тысяч детей — сирот. Ясно, что у бога другие интересы. Богу — богово, а Кесарю — кесарево. Наша Земля — это песчинка в мироздании и влияние бога на ней никак не проявляется. А если это так, то доказать существование бога или его отсутствие практически невозможно.

Вот я, например, берусь утверждать, что под нами на большой глубине лежит большой камень. Я верю, что он там есть. Но ты, Андрей, можешь не согласиться со мной. Мы можем спорить по этому поводу сколько угодно, но никто никому ничего не докажет потому, что камень никак себя не проявляет. А главное, нам обоим совершенно безразлично есть он там или нет, ибо знание о нём совершенно бесполезно!

— А мне кажется, что есть очень простое доказательство невозможности существования бога, — заявил Андрей.

— Какое?

— Ответь мне, Серёга, ты веришь в чудеса?

— Я? Нет. Чудеса бывают только в цирке, у фокусников. Чудеса — это нарушение причинно-следственных связей в природе, нарушение законов физики. А это невозможно. Если бы законы физики нарушались, мир, Вселенная были бы нестабильны, неустойчивы. Они вообще не могли бы существовать!

— Верно, — поддержал Леонид Иванович. — До сих пор нам неизвестны случаи нарушения законов физики или химии. Они незыблемы на протяжении всего развития Вселенной. Это научный факт.

— А законы физики или химии есть не что иное, как причинно-следственные связи в их количественном и качественном выражении, — продолжил Андрей.

— Согласен, — кивнул Сергей. — Следовательно, в природе невозможно нарушение причинно-следственных связей. Не может ракета взлететь раньше, чем заработает её двигатель. Причинно-следственные связи опираются на временные факторы, причина всегда идёт впереди следствия, и время не может течь в обратную сторону. Но причём тут бог?

— А притом, что бог — это чудо! Он сам творил чудеса, согласно Библии, и сам является чудом. Он существует вне законов физики или химии, вне причинно-следственных связей. Следовательно, его существование невозможно. Не признавать чудеса и признавать бога нелогично, это абсурд. Вот и все доказательства.

— Интересно… Я вынужден с тобой согласиться… Нелогичность допустима только в нашем сознании. Только мысленно можно игнорировать причинно-следственные связи и фантазировать. Следовательно, бог может существовать только в нашем сознании, — резюмировал Сергей. — Но бог нужен людям, особенно слабым людям. Сильный человек действует и надеется на себя, слабый молится богу и надеется на его помощь.

— Ну, вот вы и ответили горе-философу, — произнёс Лебедев. — Его «теория» базируется на бездоказательных допущениях: «если мысль обладает энергией созидания», " если энергия мысли и энергия вакуума едины», «если мыслящая энергия разлита в Космосе». Не слишком ли много «если»? Мы-то с вами знаем, что мысль это процесс, процесс обработки информации в нашем мозгу. Если нет мозга, то нет и мысли. Науке неизвестна «мыслящая энергия». Есть только мыслящая материя: естественный или искусственный интеллект, мозг или суперкомпьютер. Есть инопланетные цивилизации, искусственный космический разум, но это всё порождение высокоорганизованной материи, а не наоборот. Здесь идеалисты опять путают причину и следствие.

— Да, теперь всё встало на свои места, — заметил Андрей.

Они допили вино и отправились по домам.

Национальный вопрос

Найск. Клиника мединститута.

На следующий день Сергей и Юля навестили Сашу в клинике. Они застали его в холле.

— Привет, сосулька! — весело приветствовал Сашу Сергей. — Как дела?

Александр обрадовался и вскочил на ноги.

— Я уже без палок хожу! Во! смотрите!

И он сделал несколько осторожных шагов от дивана и обратно.

— Ещё трудновато без палок, но ничего, скоро я буду бегать!

— Молодец, — похвалила его Юля.

— Вы знаете, пока вас тут не было, я узнал столько новостей! У меня уже «крыша поехала». Оказывается, давно уже нет никаких границ. Можно ездить куда захочешь совершенно свободно. У всех единый паспорт. И жить можно, где захочешь. Нет никаких эмигрантов, никакого подданства. Вот здорово!

— Да это уже лет тридцать наверно, как все страны объединились и создали Всемирный президентский совет во главе с Президентом Земли, — пояснил Сергей. — Теперь нет ни границ, ни армий. Границы чисто административные, а порядок поддерживают полиция и подразделения сил Организации объединённых наций. Но они малочисленны по сравнению с прежними миллионными армиями. Слава богу, человечество, наконец, поняло, что оружием, насилием счастья не добудешь. Только, по-моему, оно слишком долго шло к этой простой истине. Из-за чего только не враждовали! Как только не разделяли людей дерьмовые политики! И по национальному признаку, и по расовому, и по религиозному, и по классовому. И всё это приносило лишь одни несчастья. Одну идеологию вечно противопоставляли другой, использовали религию, язык, национальные традиции, чтобы нагнетать конфликты, сеять вражду, недоверие, смуту.

К счастью, эти времена закончились. Люди, наконец, поняли, что никакая идеология, никакая религия, никакая политика не стоят того, чтобы из-за них лилась человеческая кровь. Все проблемы человечество может решить, не прибегая к силе. Кто-то из великих сказал, что «доброта спасёт мир». Раньше доброта считалась признаком слабости. Однако, чем добрее человек, тем менее он эгоистичен, тем менее он болен этой пресловутой непримиримостью, желанием всё сделать по-своему.

— Так значит теперь надо быть «бесхребетным», со всем соглашаться? — удивлённо спросил Александр.

— Нет, этого я не сказал. Там, где речь идёт о соблюдении законности, прав человека, там необходимо быть твёрдым и принципиальным. Во всех остальных случаях можно и нужно искать компромисс, проявлять гибкость, мудрость и добрую волю, — пояснил Сергей.

— Значит теперь ни национальность, ни религия не имеют никакого значения?

— Ни национальность, ни религия, ни убеждения человека не дают ему никаких привилегий и никак не отражаются на его карьере. В расчёт принимаются только его дела, поступки. И это правильно. Если они не выходят за рамки законов, то человек пользуется всеми положенными ему правами. Ни в одной анкете, ни в одном документе нет вопросов относительно национальности, вероисповедания или политических взглядов человека. Всё это относится к его личным духовным ценностям, в которые общество, государство не имеют право вторгаться. Запомни, сосулька, нет плохих рас и народов, а есть плохие люди, и они есть в любой расе или нации. Но хороших людей гораздо больше и все они могут и должны дружить между собой.

Другое дело, что человеку самому бывает не безразлично кто он по национальности. Любой человек с детства живёт и воспитывается в определённой культурной среде имеющей свой язык, своё искусство, свои обычаи, наконец, свою манеру поведения, черты лица и другие признаки национальности или расы. Естественно, что человек выросший в этой среде, усваивает её язык, обычаи, культуру. Всё это становится ему близким, дорогим и он считает эту среду своей. Тем самым, он сам определяет свою национальность. При этом его генетическая природа не имеет никакого значения. Ведь все национальности и расы на Земле настолько уже перемешались за многовековую историю человечества, что выделить сейчас чистую расу, а тем более национальность очень трудно, а главное, не нужно! «Чистота крови» не даёт человеку никаких преимуществ ни в плане здоровья, ни в плане его способностей. Наоборот, давно замечено, что дети от смешанных браков часто здоровее и талантливее, чем их «чистокровные» родственники. Взять, например Пушкина, Лермонтова, Гёте да и многих других великих людей — все они произошли от смешанных браков. Я тоже не могу поручиться, что где-нибудь в двадцатом колене во мне не течёт кровь потомков Чингис-хана, а уж украинской и русской крови во мне половина на половину.

А кем ты себя считаешь, Сашок?

— У меня папа еврей, а мама русская. Родной язык русский и родились мы в России. Так что я даже и не знаю… Мне это как-то всё равно. Наверное, я русский… Русский в душе.

— Вот и многим так, совершенно безразлично, какой они национальности. Они выросли в конкретной стране, они знают её язык, культуру, историю. Она близка и понятна им. Приезжая в другую страну, они сразу чувствуют разницу в языке, культуре, обычаях. И хотя сейчас уже сложилась общечеловеческая, мировая культура, имеющая интернациональный характер, однако, национальные культуры разных народов ещё долго будут существовать в разных странах. Именно они питают общечеловеческую культуру и это прекрасно. Хорошо, что на Земле много культур и много национальностей. От этого мы становимся только богаче. Ни одна культура не может быть отвергнута, ни одна культура не должна погибнуть. Искусствоведы сейчас изучают древние исчезнувшие языки, например старославянский. Люди стараются почувствовать их «вкус», их звучание, их колорит. Читают древние рукописи, церковные песнопения и открывают порой такие шедевры древнего искусства, что дух захватывает от их необычности и красоты. Это как старинные фрески после реставрации вдруг начинают сверкать такими красками, таким необычным мастерством, от которого мурашки по коже идут. А если учесть, что на территории России проживало и проживает множество народов и народностей с их самобытной культурой, то тут можно ещё копать и копать!

— Красиво говоришь, — сказала Юля, с интересом глядя на увлёкшегося Сергея.

— Это я передачу по телевизору недавно видел. Там обо всём этом очень увлекательно рассказывал один искусствовед. Мне она запомнилась.

— И как это людям охота изучать древние языки? — поморщился Александр. — Я четыре года учил в школе английский и никакого толку. Иногда тут включают телепередачи из Англии, Америки, а я смотрю как баран и ни бум-бум. Все понимают, а я нет.

— Английский уже давно принят как международный язык общения, его теперь знает каждый школьник и даже дошколята, — заявил Сергей. — Они и книжки читают на английском и мультики смотрят. Сейчас любой язык выучивается за два месяца. Только обучение должно быть интенсивным. Есть специальные методики. Необходимо полное погружение в языковую среду. В школе иностранный язык вообще не преподают. Это пустая трата времени. Просто перед школой родители посылают ребёнка на специальные курсы. Два месяца тренировки и ребёнок свободно понимает разговорную речь. А дальше телевидение, радио, книги — всё постоянно сталкивает ребёнка с английским и идёт быстрое совершенствование первоначальных знаний. Тебе тоже необходимо выучить язык, иначе ты просто динозавр.

— Согласен. Мне бы на эти курсы…

— Вот выйдешь из клиники, и мы тебя устроим, — пообещала Юля.

Институт

Найск. Общежитие мединститута.

Его разбудил переливчатый звон будильника. Сергей сладко потянулся, зевнул и откинул одеяло. Полежав с минуту открытым, и, ощутив приятную утреннюю прохладу, погладил мышцы живота, груди, встал, надел плавки и подошёл к спящему Андрею.

— Вставай, засоня!

Тот открыл сонные глаза и, глянув на Сергея, отвернулся к стене.

— Да вставай же, тюлень! Ты что мне обещал? — тормошил его Сергей.

— Будь человеком, дай поспать ещё полчасика, — вяло произнёс Андрей.

— Никаких полчасика! Побежали на зарядку.

Долговязый нескладный Андрей лениво сел на кровати, протёр глаза и тоже стал натягивать плавки. Раньше, до встречи с Сергеем, он никогда не делал зарядку. Валялся в постели до последней минуты, и всё равно плохо высыпался. Его хилый организм требовал не менее 9-ти часов сна, чтобы восстановиться.

Надев лёгкие спортивные костюмы, парни вышли на улицу. Погода стояла довольно холодная. Лужи замёрзли, а на пожухлой траве серебрился иней. Сергей сделал несколько вращательных движений руками, корпусом, попрыгал на месте и предложил Андрею пробежаться в парк.

Сначала они бежали трусцой, и Андрей кое-как тянулся сзади. Затем Сергей увеличил темп, и его друг стал задыхаться. Ноги его слабели и подгибались. К счастью, парк был уже близко. Ребята подбежали к спортивной площадке, на которой разминалось несколько знакомых студентов и другие жители Найска.

— Ну вот, опять опоздали, — недовольно буркнул Сергей. — Все батуты уже заняты.

На площадке стояло около десятка мягких надувных батутов, на которых прыгали и кувыркались молодые парни и девушки. Вскоре один из батутов освободился, и Сергей с разбегу запрыгнул на него. Он стал раскачиваться, взлетая всё выше и выше. Наконец, когда высота достигла 3 — 4-х метров, студент начал крутить в воздухе сальто. Его сильные бёдра амортизировали падения и тут же подбрасывали тело вверх. Андрей с завистью смотрел на друга, делая вид, что усердно разминается.

— Давай сюда! — крикнул Сергей, — я заканчиваю.

Он перевернулся в воздухе и опустился на живот, погасив колебания. Затем ловко вскочил на ноги и спрыгнул на землю.

Андрей осторожно залез на батут, попробовал выпрямиться, но закачался и, потеряв равновесие, сел. Вокруг раздались смешки. Не обращая внимания, Андрей поднялся, успокоил пружинящую поверхность и, найдя устойчивое положение, стал раскачиваться, подпрыгивая на полусогнутых ногах всё выше и выше. Однако, едва достигнув высоты около метра, он вновь потерял равновесие и приземлился на четвереньки. Под смех мальчишек, студент нехотя слез с батута.

Тем временем, Сергей уже стоял на тумбочке у открытого бассейна. От воды поднимался пар.

— Иди сюда! — позвал он Андрея и прыгнул в воду, которая хоть и подогревалась, но была 17 — 18 градусов. Это устраивало всех желающих искупаться. Она приятно бодрила и освежала разгорячённые тела.

Проплыв в темпе стометровку, Сергей вышел и растёрся полотенцем. Андрей проплыл 50 метров и тоже вылез из воды.

— Брр..! — произнёс он. — Сколько уже плаваю с тобой, никак не привыкну к этой холодрыге!

Тощее тело парня посинело и покрылось мурашками.

— На, разотрись, как следует, а то простудишься, — предложил Сергей, протягивая Андрею полотенце.

Тот растёрся, слегка порозовел и почувствовал приятную бодрость.

— Хорошая всё-таки штука эта физзарядка, — наконец признался он. — Поначалу так не хочется вставать и идти на улицу, зато потом так легко себя чувствуешь!

Они надели спортивные костюмы и побежали в общежитие.

Поднявшись в номер, Сергей сразу залез в ванну, под тёплый душ. Андрей последовал его примеру. Ванна была достаточно большой и имела два душа — гибкий ручной и настенный. Андрей встал под душ, достал тюбик с пастой для бритья и привычно намазал кисточкой синие, покрытые жёсткой щетиной, щёки. Через минуту он смыл зеленоватую пасту, и лицо его стало совершенно чистым и гладким. Сергей проделал то же самое, хотя мог и не бриться сегодня. Его светлая щетина была почти не заметна на загорелом лице.

Одевшись и освежившись лосьоном, парни вышли из номера и прошли на первый этаж в кафе, чтобы затем отправиться в институт.

Лекции начинались ровно в девять. Приятели вошли в аудиторию и сели на свои места. Аудитория была похожа скорее на кинозал или пункт управления космическими полётами. Место каждого студента было оборудовано персональным компьютером, а на передней стене, посредине, висел громадный экран. Сбоку стояла трибуна с пультом управления.

В зал стремительно вошёл профессор Фокин, читавший физиологию человека. Студенты стоя приветствовали его. Заиграла тихая мелодичная музыка, и присутствующие зашевелили губами, повторяя за диктором слова «молитвы». Это был обязательный ритуал аутотренинга, настраивающий на сосредоточенную работу мысли.

Профессор объявил тему занятий: «Физиология дыхания». Затем включил стереовизор и студенты погрузились в изучение предмета. На экране возникали изображения отделов головного мозга, нервных волокон, связывающих спинной мозг с органами дыхания. Демонстрировались функциональные схемы работы мозга, формы электрических сигналов, потоки импульсов от мозга к лёгким и обратно, алгоритмы обработки информации. Показывались опыты на животных. После каждого тематически завершённого показа профессор просил задавать вопросы. На пульте преподавателя вспыхивал красный огонёк и раздавался писк. Профессор включал микрофон студента, желающего что-либо спросить.

Покончив с вопросами, Фокин снова включил стереовизор, и лекция продолжилась. В конце занятий он позволил себе немного отвлечься от темы и рассказал студентам забавную историю из своей медицинской практики. Он считал, что небольшая эмоциональная разрядка способствует закреплению материала и укрепляет контакт преподавателя с аудиторией.

Посмеявшись, студенты вышли в коридор.

На перемене молодёжь пила соки, звонила по мобильным телефонам, обменивалась новостями, потом снова заходила в аудиторию и всё повторялась. Опять играла тихая величавая музыка, опять студенты медленно повторяли слова «молитвы», настраивая себя на очередное занятие, и опять внимательно смотрели на экран, слушая очередную лекцию. Иногда вместо лекций проводились практические занятия. Они проводились в разных местах: в клинике, в лабораториях, в виварии и в морге. По окончании занятий многие студенты отправлялись в рекреацию, где занимались аутотренингом под руководством опытного гипнотизёра-экстрасенса. Они погружались в сон, и через полчаса чувствовали себя вполне отдохнувшими, бодрыми, готовыми к семейным заботам или любовным приключениям. Так шли неделя за неделей.

Предчувствия

Найск. Квартира Майоровых.

Как-то в один из вечеров Юля напомнила Сергею о том, что он обещал ей рассказать о предчувствиях. Сергей задумался.

— Вопрос это сложный. Тут ещё много неясного, но в основном, как мне представляется, дело вот в чём.

Многие за предчувствия выдают свои вполне обоснованные опасения за исход того или иного события. Например, кто-то из родственников тяжело болен и родные, друзья не без основания опасаются за его жизнь. Если он умрёт, то опасения, «предчувствия» подтвердятся. Если нет, то родственники вздохнут с облегчением.

Иногда дурной сон заставляет человека проявлять беспокойство. Но ведь дурной сон сам является следствием скрытой тревоги или болезни. То есть сон — это следствие, а причиной является какое-либо событие, вызвавшее тревогу, беспокойство. Человек ещё не чувствует, что он болен, но во сне уже происходят болезненные сдвиги в организме и это отражается в сновидениях. Иногда они могут пройти бесследно, и дурной сон не сбудется. Тогда человек просто забудет о нём. Но болезненные изменения могут перейти в болезнь, и человек будет всем говорить, что накануне он видел дурной сон, который сбылся.

— Но ведь бывают и другие предчувствия, — возразила Юля. — Например, предчувствие бури, урагана, землетрясения, наводнения.

— А вот здесь действительно имеют место предчувствия, — согласился Сергей. — Долгое время их не могли научно объяснить, пока не открыли в организме человека и животных третью сигнальную систему — систему на уровне живой клетки. Оказалось, что клетка человека и животного — это тоже информационная система. Она обладает способностью обмена информацией с другими соседними клетками. Все клетки обмениваются слабыми сигналами электрохимической природы. Эти сигналы нужны клеткам чтобы правильно вести себя в организме, правильно реагировать на изменение метаболизма. Долгое время, например, оставалось загадкой, как из одной оплодотворённой женской яйцеклетки в процессе её деления возникают разные органы: мышцы, кости, печень, селезёнка, почки и т. д. Как вновь образующаяся клетка узнаёт, каким органом ей надлежит стать? Только обмен электрохимическими сигналами и специальная программа развития, заложенная в генах, позволяет им узнавать своих соседей и саму себя.

— Ну и что же? Причём тут предчувствия? — недоуменно спросила Юля.

— А притом, что любые изменения в окружающей среде влияют на жизнедеятельность и самочувствие клеток, на их метаболизм. Клетка — сложная и очень чувствительная биологическая система. Она улавливает ничтожные изменения в окружающей среде и сигнализирует о них вегетативной нервной системе. Вегетативная нервная система контролирует работу всех систем организма, всех органов и корректирует её, чтобы обеспечить нормальную жизнедеятельность. Этот процесс идёт помимо нашего сознания, наш разум практически не слышит сигналы наших клеток. И в этом наша беда. Большинство людей не могут, не умеют расшифровывать небольшие сдвиги в самочувствии, в настроении, в своих ощущениях. Они остаются глухи к ним, не воспринимают их в ворохе другой информации, поступающей по зрительным и слуховым каналам.

— Ты хочешь сказать, что это клетки сигнализируют нам о приближении стихийного бедствия? — догадалась Юля.

— Совершенно верно. Именно клетка первой начинает чувствовать изменения в окружающей среде. Ты знаешь, что в клетке протекают сложные биохимические и биоэлектрические процессы и на них влияет буквально всё: и магнитное поле, и давление, и температура, и солнечная радиация, а особенно клетка не любит резких колебаний параметров, которые нарушают её метаболизм. Вот почему больные люди, у которых вегетативная нервная система расшатана и не в состоянии поддерживать параметры организма в норме, первыми чувствуют предстоящие изменения погоды. Они чувствуют и приближение стихийных бедствий, но бывают не в состоянии расшифровать сигналы клеток, понять их значение, а потому не могут предсказать события. Чувствуют это и животные. Они становятся беспокойными, пугливыми. Они лучше людей умеют слушать свой организм и понимать его, поскольку меньше загружены переработкой внешней информации.

— Ну, хорошо, — согласилась Юля, я понимаю, что резкое изменение атмосферного давления перед бурей, зловещие кучевые облака, порывы ветра, могут вызвать беспокойство у животных и у человека. Опытный человек может предсказать, что будет буря. Но вот землетрясение, оно вроде бы никак не проявляет себя заранее, а животные чувствуют его.

— Это только кажется, что не проявляет. На самом же деле есть вполне чёткие предвестники землетрясения, и учёные научились улавливать приборами. Перед землетрясением в горных породах нарастают механические напряжения. До поры, до времени, пока запас прочности горных пород достаточен, всё тихо, спокойно. Но по мере нарастания механических напряжений, свойства горных пород меняются. Ты наверное знаешь эффект пьезоэлектричества, когда под воздействием механических напряжений в кварце и многих других минералах возникают электрические заряды. Они порождают токи внутри Земли, а те, в свою очередь, изменения электромагнитного поля в районе будущего землетрясения. Кристаллы как бы «кричат» нам своими перекошенными решётками, что им тяжело, что они вот-вот разрушатся. И есть люди, которые «слышат» эти «вопли» кристаллов. Слышат своими клетками, реагирующими на внезапные скачки электромагнитного поля, на мощнейшие токи внутри Земли. Они чувствуют очень малые колебания почвы, когда ломаются ещё только отдельные кусочки горных пород. Современные приборы, конечно, более чувствительны и улавливают массу других признаков. Это и изменение проводимости горных пород, и их пластические деформации — изгибы, и изменение уровня грунтовых вод, и акустическое потрескивание пород. Но люди тоже многое чувствуют, особенно экстрасенсы, которые специально тренируются. Ведь экстрасенс в переводе на русский язык — сверхчувствительный. Его можно сравнить с профессиональным музыкантом, который слышит каждый инструмент в оркестре, каждую ноту, в то время как простые слушатели воспринимают музыку целиком, не разделяя на части. Тренированный экстрасенс может распознать больной орган у человека без всяких анализов. По состоянию слизистых оболочек, по цвету кожи напротив этого органа, по её тепловому излучению, по припухлости, наконец, по биоэлектрическим потенциалам, которые он может ощущать своими ладонями.

— Откуда ты всё это знаешь? — удивилась Юля.

— А я способный, — скромно ответил Сергей. — У меня хорошая память. Если я один раз где-нибудь услышал или прочёл что-нибудь интересное, то уже не забуду. Иногда я и сам не знаю, откуда что во мне берётся. В школе я много просматривал по Интернету, да и сейчас иногда балуюсь. А ещё телевизор, разговоры с ребятами в институте. Чего только не услышишь!

— Я тоже читала где-то, что теперь землетрясения вызывают искусственно. Взрывают под землёй небольшой ядерный заряд и получается небольшое землетрясение.

— Да, верно. Так снимают механические напряжения в земной коре, чтобы не допустить большого катастрофического землетрясения. Лучше иметь десять маленьких землетрясений, чем одно большое.

— А вот в старину, я слышала, был такой метод отыскания полезных ископаемых или воды — лозохождение назывался. Человек шёл с лозой по деревне и искал воду под землёй, чтобы затем вырыть колодец. Он держал в руке прутик ивы или вербы и вдруг лоза сама наклонялась, показывая, что в этом месте близко вода. Люди рыли колодец и точно! Вода была неглубоко. И никаких хитрых приборов, один прутик в руке и всё. Как ты это объяснишь?

— Очень просто. Эти люди тоже экстрасенсы. И, кроме того, очень опытные и наблюдательные по части признаков воды. Они и так бы могли указать это место, без всякой лозы. Но здесь ещё присутствует и элемент самогипноза. Лоза помогает им лучше сосредоточиться. Ты замечала, что когда о чём-нибудь напряжённо думаешь, то вертишь в руках карандаш или ручку, или ещё что-нибудь такое, указку, например?

— Конечно, — ответила Юля.

— Вот и они делают то же самое. Во-первых, лоза в руке успокаивает, помогает сосредоточиться, а во-вторых, она действительно работает как индикатор.

— Как это?

— А очень просто. Кроме внешних признаков наличия воды — рельефа местности, растительности, существуют ещё и некоторые слабовыраженные факторы: повышенная влажность воздуха, пониженная температура почвы. Это улавливается носом, лёгкими экстрасенса, его кожей и дополняет внешние признаки. Человек, сам того не замечая, но, ощутив всё это в комплексе, инстинктивно наклоняет ветку лозы. Делает он это непроизвольно. Просто он на это запрограммирован. Он сам загипнотизировал себя и ему кажется, что ветка наклонилась самостоятельно. Он просто не почувствовал, как его нервная система дала еле заметный импульс мышцам руки, поскольку в его мозгу возникла догадка, предчувствие, что вода близко.

Давно уже был установлен и экспериментально подтверждён факт идеамоторных реакций мышц человека в ответ на мысленные образы. Они выражаются в очень слабом неосознанном рефлекторном напряжении определённых групп мышц в ответ на мысленные действия. Этим успешно пользовались такие известные экстрасенсы прошлого как Месмер, Браун, Мессинг, Авдеев, Джуна и другие. На своих сеансах по чтению мыслей, держа испытуемого за руку, или даже находясь на некотором расстоянии от него, они чутко улавливали его идеамоторные реакции и по ним догадывались о его мыслях, желаниях. Конечно, этому надо долго учиться, но это возможно.

— Ладно, — согласилась Юля, — тут всё понятно. А как быть с фактами, когда человек, ничего не подозревая, находясь в другом городе, вдруг слышит голос своего близкого родственника? И понимает, что с ним случилась беда.

— Бывает и такое, — согласился Сергей, — но это уже отдельная тема. Разговор длинный, поэтому поговорим в другой раз.

Исповедь

Найск, весна, КСШ.

В конноспортивной школе всё шло своим чередом. Команда по конному многоборью готовилась к предстоящим соревнованиям. Снег в лесу окончательно растаял и мокрая чёрная земля быстро подсыхала. Очередная тренировка шла по обычной программе. Сначала занятия на малом и большом кругах ипподрома, затем традиционная прогулка верхом по пробуждающемуся от зимней спячки лесу.

Ни Юля, ни Сергей давно уже не появлялись в команде. Зато Анатолий, после двухнедельного апрельского запоя, за который ему крепко досталось от тренера, опять аккуратно посещал занятия. Он прилежно тренировался и вёл себя как никогда корректно, не упуская случая поухаживать за Наташей. Во время тренировок он постоянно опекал её, учил быстрой езде, технике преодоления препятствий. Тренер был очень доволен его поведением и считал это своей личной заслугой.

После очередной тренировки Наташа, как обычно, пошла к автобусной остановке. Её догнал Анатолий.

— Не хочешь немного прогуляться? — предложил он.

— Вроде, уже нагулялись, — ответила девушка, слегка удивившись неожиданному предложению.

— Разговор есть.

— А в автобусе нельзя поговорить?

— Нет.

— Ну, давай прогуляемся, — согласилась Ната, и с интересом взглянула на Анатолия.

— Я замечаю, что в последнее время ты стала как-то иначе относиться ко мне, — начал он.

— С чего ты взял?

— Так, чувствую. Ты стала как-то сдержаннее, осторожнее, что ли. Вроде как не доверяешь мне. А ведь у меня по отношению к тебе самые серьёзные намерения.

— Да что ты? — иронически произнесла Наташа. — И в чём же они заключаются?

— А ты не смейся, — обиженно вспыхнул Анатолий.

— Да нет, я ничего, это я так, извини, — смутилась девушка.

— Я хочу… Короче, я думаю, что мы очень подходим друг другу. И по росту, и по возрасту, и по характеру. Одним словом, я хочу быть с тобой.

— Ты делаешь мне предложение? — спросила Ната.

— Да. Я хочу, чтоб мы жили вместе… Если ты не против.

— …Это как-то неожиданно для меня. Я не могу так сразу тебе ответить…

— Чего ж тут неожиданного? Мы уже давно знакомы. Ты знаешь, как я к тебе отношусь.

— Всё это так… Но всё же я ещё очень мало тебя знаю…

— А кто нам мешает узнать друг друга ближе? Или тебя что-то смущает?

— Да как тебе сказать… Ходят тут разные слухи.

— Какие слухи? — насторожился Анатолий.

— Ну, что ты, например, давно уже не мальчик, и что тебя не раз видели в обществе девиц самой древней профессии. И, потом, ты любишь выпить. У тебя бывают запои.

— Понятно, — зло произнёс жокей. — Сарафанное радио работает! Ну что ж, я не собираюсь оправдываться. Всё верно. Было дело. Но я решил завязать с этим. Надоело! Опротивели мне эти «ночные бабочки» и вся их продажная любовь. Это только по началу было интересно: «котик мой, мальчик мой, давай сперва поиграем, милый. Погладь мою киску, она не кусается». Тьфу, заразы! Все деньги на них уходили. А потом до меня дошло, что всё это они говорят каждому клиенту. Что все мы для них одинаковы — козлы, а не люди. Им нужны наши деньги и только. И глазки они строят фальшивые, и ласки у них фальшивые. Обман один! Взял я как-то по пьянке да и высказал одной «киске» всё, что о ней думаю. Ну, она мне и выдала! В жизни я не слыхал такого мата. Уж на что мужики крепко ругаются, но эта любого за пояс заткнёт! Врезал я ей в ухо и ушёл не заплатив. С тех пор я к ним больше ни ногой.

— Так это ты теперь меня решил вместо той «киски» приспособить? И дёшево и удобно! — с обидой произнесла Наташа.

— Ну что ты! Как ты могла подумать такое? К тебе у меня совсем другое отношение. Ты моя подруга. Ты мне нравишься.

— И много у тебя было таких подруг?

— Нет, — серьёзно ответил Анатолий. — Всего две.

— И кто же это? — поинтересовалась Ната.

— Первую ты не знаешь. Её Таней звали. Это ещё школьная любовь. Девчонка из параллельного класса. Мне только — только 16 стукнуло, а ей ещё 15 было. За ней до меня один старшеклассник ухлёстывал, из 12-го «Б». Нравилась она мне, но дружбы у нас с ней никак не получалось. И решил я как-то за ней последить после уроков. Гляжу, а она прямиком на автомобильную свалку направилась, что неподалёку от школы. Там её и поджидал этот Гена. Забрались они в кабину старого КАМАЗ-а. Сначала целовались, а потом… Ну, в общем, уделал он её там, на мягких сидениях. Завидно мне тогда стало, почему этому «крокодилу Гене» можно, а мне нельзя?!

На следующий день подошёл я к Таньке на перемене и пригрозил, что если она мне не даст, то я всё расскажу ребятам, и родителям её записку напишу. Она испугалась, конечно, сначала в слёзы, ну а потом согласилась. Так мы с ней несколько раз встречались на свалке. Ей уже интересно со мной стало, понравилось. Ну а потом пришёл этот Гена и набил мне морду. Пришлось завязать с Танькой. Вскоре всё открылось. Танька забеременела. Родители ей сделали выкидыш. Потом она «чокнулась» на нервной почве, лежала в психушке. А потом уехала куда-то с родителями.

— А ты не думаешь, что поступил подло с этой девушкой? — спросила Наташа.

Анатолий пожал плечами. — Теперь я понимаю, что поступил нехорошо. Но тогда я об этом не думал. Нравилась она мне.

— А если у них с Геной была любовь? Может, они бы поженились со временем, знай Гена, что это его ребёнок?

— Малы они ещё для женитьбы-то. Да и Гена этот, не из тех, кто женится на первой встречной. Я его потом тоже не раз в борделе видел.

— И всё равно это подло, — твёрдо заявила Наташа.

— Согласен. Теперь я жалею, что поступил так.

— А что у тебя было с Юлей? Ведь ты ухаживал за ней до меня. Ходят слухи, что ты пытался её изнасиловать.

— Почему пытался?! Я ничего не делаю наполовину. Если я чего задумал, то добьюсь своего, будь спокойна! — хвастливо заявил Анатолий.

— Ты хочешь сказать, что ты её…?

— Конечно.

— Но ведь это же преступление! Она может тебя посадить!

— Теперь уже не посадит. Сразу надо было. А теперь ничего не докажешь! Только я был уверен, что она не станет судиться, не тот характер. Гордая она. Не допустит огласки.

— Так ты её любишь?

— Ну что ты! Как можно любить человека, которого унизил, растоптал, раздавил? Всё, я вычеркнул её из своей жизни!

— И после этого ты делаешь мне предложение?.. Ты странный парень…

— Не бойся. С теми, кто мне верен, я великодушен. Я не терплю лишь измены. Юля мне изменила и была за это наказана. Если ты будешь мне верной женой, то у нас всё будет нормально. Ты же знаешь, что я не трепач. Если сказал, значит железно!

— Но любишь ли ты меня?

— Любишь, не любишь — это не разговор. Мы не дети, и не в романы играем. Нравишься ты мне. Нужна ты мне. И не только как женщина, нужна как хозяйка, как мать моих детей. Мне уже 27. Перебесился я, понимаешь? Созрел для семейной жизни. Я для тебя ничего не пожалею. Всё у нас будет. Я не жадный. Если надо — буду вкалывать за двоих, за троих. Работать я умею и зарабатываю неплохо. А выпиваю я редко, с тоски или с расстройства какого. Надоело жить бобылём, спать с куклой. Соглашайся, Ната! Всё равно у тебя больше никого нет. Ведь не красавица ты. А мне как раз и нужна обыкновенная простая девчонка, без «архитектурных излишеств», но чтоб живая, горячая!

— Мне надо подумать, — заявила Наташа.

— Да чего там думать?! Я весь перед тобой, какой есть! Всё про себя выложил. Не хочу чтобы между нами неправда какая стояла. Врать я не люблю, соглашайся! У нас ещё будет два месяца испытательного срока. Поживём вместе, узнаем друг друга. Переходи ко мне, я живу с матерью. Она будет рада. Давно женить меня хочет. Переходи! Ты ко мне привыкнешь, я к тебе. А если передумаешь, так сможешь уйти. Насильно держать не стану.

— Боязно как-то, — поёжилась девушка. — Не могу я так сразу взять и перейти к тебе жить.

— А ты не сразу, ты постепенно. Приходи сегодня вечером в гости. С мамашей познакомишься. Я зайду за тобой часов в семь.

— Ну, хорошо, — согласилась Ната. — Давай попробуем.

— Вот и прекрасно, вот и умница. Значит до вечера?

Девушка кивнула. Анатолий обнял и поцеловал её. Сердце у Наташи тревожно и радостно забилось. «Может и правда, остепенился он? — думала девушка, стоя рядом с Анатолием в автобусе. — Хорошо, что он не врёт мне, раскаивается в грехах. Характер у него сильный. Он сможет держать себя. Кто знает, может и сладится у нас жизнь? Где их взять чистеньких-то, чтоб без греха, да без пятнышка? И на Солнце есть пятна. А жизнь-то устраивать надо, 18 уже. В крайнем случае, и развестись можно. Не я первая, не я последняя. Будь что будет».

«Прописка»

Найск. Детский дом.

В воскресенье с утра Юля поехала к Саше. Детский дом находился на окраине Найска и добираться туда было не совсем удобно. Проехав сначала пять остановок на метро, потом три остановки на автобусе, она подошла к огороженному высокой узорной решёткой старинному особняку. Вокруг особняка был разбит сад. Слева, вдоль прилегающей улицы, тянулись теннисные корты, спортивные площадки. Оттуда доносились ребячьи голоса и удары по мячу. Справа, на некотором отдалении, стоял красивый одноэтажный павильон, утопающий в зелени. На заднем дворе виднелись хозяйственные постройки. У широких ворот была калитка и рядом с ней будка дежурного по КПП. Около будки дежурил подросток лет 16-ти.

— Вы к кому? — спросил он.

— К Саше Губерту.

— А.., это новенький. К нему сейчас нельзя. Родственников пускают только с 12-ти по субботам и воскресеньям.

— Но я не знала, я здесь первый раз.

— Сейчас я доложу дежурному воспитателю. Вы кто ему?

Юля замялась.

— Да вообще-то никто. Но я ему как сестра… Он меня так и называет.

— Тогда вас не пустят. У него сейчас карантин.

— Какой ещё карантин?

— Все поступающие в детский дом проходят трёхдневный карантин. В это время их никуда не выпускают и наблюдают за ними. Нет ли у них каких заразных болезней, психических расстройств. Всякие попадают в детдом. Бывают очень запущенные: грязные, с насекомыми, с кожными заболеваниями, да и психи встречаются…

— Но он только что из клиники! У него нет никаких заболеваний. Он совершенно чистый!

— Порядок для всех один, есть инструкция Минздрава. Всё равно он сейчас в карантине.

— Ну, ты все-таки доложи, пожалуйста, я хочу поговорить с воспитателем.

Парень пожал плечами, вынул из кармана телефон и нажал кнопку вызова.

— Майя Семёновна, тут к Губерту пришли. Я объяснил, что к нему нельзя, а она настаивает.

— Хорошо, я сейчас выйду.

Юля подождала минут десять, пока широкая дверь особняка открылась и на крыльце появилась стройная моложавая женщина средних лет с красной повязкой на руке. Через минуту она подошла к КПП.

— Здравствуйте, — сказала Юля.

— Здравствуйте, что вы хотите?

— Я хочу видеть Сашу Губерта, он поступил к вам вчера.

— Но вам же объяснили порядок посещения детского дома. Во-первых, вы пришли не вовремя. Во-вторых, Губерт находится сейчас в карантинном изоляторе. Сейчас у него период адаптации.

— Да что же, он в тюрьме что ли? — не выдержала Юля.

— А вы, пожалуйста, не шумите тут, девушка. У нас здесь свои порядки. И не вам их менять. Надо было раньше думать, чтобы не доводить дело до детского дома. А то пока ребёнок с родителями, так он им не нужен, а когда их лишают родительских прав, так у них вдруг просыпается любовь к своему чаду.

— Но я ему не родственница, и, потом…

— А кто же вы ему?

— Понимаете, он девять месяцев лежал в клинике, и я к нему приходила, навещала. Мы давно знакомы. У него больше никого нет.

— Так вы ему чужой человек?

— В общем-то да, но он ко мне очень привязался. Мы как родные. Его родители давно умерли. Он круглый сирота.

— А чужих мы вообще не пускаем, — безапелляционно заявила Майя Семёновна.

— Но у него нет родственников! К нему больше никто не придёт! Поймите же вы!

— Не знаю даже как с вами и поступить… Подождите тут, я посоветуюсь с директором.

Воспитательница ушла, а Юля осталась ждать.

— Почему вас держат тут взаперти, за этой решёткой? Вы что, преступники? — спросила она у дежурившего парня.

— Разные тут есть, — уклончиво ответил подросток. — Некоторые уже в колонии побывали. Если всех распустить, так потом и не соберёшь никого.

— Но если у детей нет дома, нет родных, куда же они денутся?

— Болтаться будут по городу, хулиганить, воровать.

— Но разве все такие плохие? Есть же нормальные дети, потерявшие родителей в катастрофах или из-за болезни.

— Таких мало. Больше лишних.

— Как это «лишних»?

— Ну, от родителей лишённых прав. А кто был хорошим, здесь быстро становится плохим.

— И ты тоже плохой?

— Я не очень, есть хуже.

— И вы всё время здесь за решёткой?

— Да нет. Нас выводят. Группами, с воспитателем. А старших, таких как я, и одних выпускают. По увольнительным. Но только если ведёшь себя хорошо.

— И до скольких лет вас тут держат?

— До 18-ти. Как школу закончат, 12 классов, так и на вольное поселение.

— Это куда же?

— Да кто куда хочет. Можно ехать в любой город страны, где есть работа и дают жильё.

— А чему вас здесь учат?

— До 16-ти лет общеобразовательная подготовка, а потом профессиональная, на разных предприятиях и курсах.

— А ты на кого учишься?

— Я на дорожника. Дороги буду строить. Нужная профессия и платят прилично. А потом, мне хочется поездить везде. Я ведь почти нигде ещё не был.

— А в институты у вас поступают?

— Редко.

— Почему же?

— Не любят у нас отличников. А в институт с тройками не поступишь. Это у девчонок иногда поступают. Но тоже мало.

— У вас тут и девочки есть?

— А как же.

— И вы живёте все вместе?

— Учимся вместе, а живём порознь. В разных группах. Но многие старшеклассники давно уже с девчонками живут.

— Как это?

— Ну… как обычно…

— И ты тоже?

— А я что, рыжий? Я как все. Стыдно быть мальчиком в 16 лет!

— Вы что же, любите друг друга?

— Ха! Ещё как!

— А если она забеременеет?

— Примет таблетки и избавится от ребёнка. У нас многие девки в 14 — 15 лет уже по выкидышу сделали.

— Кошмар! — возмутилась Юля. — Это же вредно для их здоровья.

— А кто их заставляет? Пусть рожают, если хотят. Так ведь ни одна не хочет. Зачем ей ребёнок, если она и сама ещё как следует не жила?

— Но эти девушки грабят себя духовно! Лишают всего светлого и чистого в жизни.

— А где оно, это светлое да чистое? Вы его видели?

— Видела.

— А я нет… Пока ищешь это светлое да чистое, и жизнь пройдёт. Я так понимаю: надо брать от жизни всё, что можешь и пока можешь, а то другие возьмут… Вон директор с воспиталкой идут.

И парень встал по стойке смирно.

Юля узнала мужчину, который увозил вчера Сашу на автомобиле из клиники. Поздоровалась и стала сбивчиво объяснять ему кто она и почему здесь.

— Да, да, я узнал вас. Вы были вчера рядом с Сашей и с каким-то молодым человеком. Ну что ж давайте поговорим. Пройдёмте ко мне в кабинет. Вы извините нашу воспитательницу, у нас тут строго. Она выполняет мои указания. Но Александр, конечно, ребёнок особый, не испорченный. Ему здесь не место. Мы стараемся устраивать таких детей, находим им семьи. У вас, как я понимаю, ещё нет семьи, раз вы приехали одна?

— Пока нет, — смутившись, ответила Юля.

— Вы, конечно, можете оформить опекунство, если конечно у вас есть средства, но, видимо, и средств у вас нет?

— Средства у меня есть.

И Юля рассказала директору про богатого родственника Саши, Георгия Раковского.

— Видите ли, это доходы неофициальные. Сегодня они есть, завтра их нет. Вот если бы сам Раковский усыновил Сашу, тогда другое дело.

— Но сейчас он в космосе. Вернётся только в начале июля.

— Ну, это уже скоро. Каких-то два месяца осталось.

— Но я не хочу, чтобы Саша здесь находился даже месяц.

— Не знаю, как вам и помочь… Мы, конечно, можем отпустить его под расписку, но у вас ведь и жилья нет?

— Я живу в общежитии, одна в номере. Там есть свободная кровать.

— А если к вам кого-нибудь подселят?

— Я улажу этот вопрос. Договорюсь с комендантом. Это ведь на время.

— Ну, хорошо. Пишите заявление.

Юля взяла лист бумаги. — А что писать?

— Напишите, что вы собираетесь стать опекуном Александра Губерта и просите отпустить его на временное проживание с целью более близкого знакомства и проверки психологической совместимости.

Юля написала всё, что продиктовал директор.

— Ну, теперь ещё куда ни шло. Значит, я отдаю вам воспитанника пока на неделю. Через неделю быть здесь. Понятно?

— Да, да, конечно. Спасибо вам большое.

— Не за что. Это вам спасибо, что принимаете участие в судьбе Саши. Такое у нас нечасто бывает. Испорченные дети никому не нужны. Лишние они.

— Я слышала, что у вас многие воспитанники и воспитанницы вступают в интимные отношения. Это правда?

— К сожалению… Тут мы ничего поделать не можем. Если запретить, начнутся всякие извращения, преступления на половой почве. Детдомовские дети лишены родительской ласки, душевного тепла и они пытаются восполнить это физической близостью. Душевное тепло они заменяют телесным. Отсюда и духовная неразвитость, цинизм, неразборчивость в половых партнёрах. С одной стороны они вроде скороспелые, с другой — духовно бедные. Но, должен вам заметить, что такие дети нередко встречаются и во вполне благополучных с виду семьях, при живых родителях, если дома нет любви и согласия.

— Это верно, — согласилась Юля. — Так я могу забрать Сашу?

— Да, да, сейчас его приведут.

Директор нажал кнопку селектора.

— Дежурный по второму этажу слушает, — раздался голос из динамика.

— Приведите ко мне Александра Губерта из изолятора.

— Слушаюсь, гражданин директор.

Через несколько минут в кабинет вошёл Саша в сопровождении дежурного. Он был одет в какую то дешёвую синюю куртку и синие форменные брюки. Увидев Юлю, он обрадовался. Лицо его посветлело, глаза заблестели.

— Что же ты не здороваешься Александр? Или вы не знакомы? — спросил директор.

— Привет… — произнёс Саша, смутившись.

— Здравствуй. А где твой костюм? — спросила Юля.

— Костюм у меня забрали. Здесь все в униформе ходят. Гражданскую одежду выдают только в увольнение и в школу, но меня пока не выпускают.

— У него хороший и дорогой костюм. Здесь нельзя ходить в таком, — пояснил директор. — Его быстро испортят.

— Здесь плохие ребята, — сказал Саша. — Все матом ругаются, дерутся. Меня, правда, ещё не били, но обещали, как только выйду из изолятора.

— За что же? — удивилась Юля.

Александр пожал плечами.

— Новеньких всегда бьют, — пояснил директор. — Традиция у них такая, «пропиской» называется.

— Но это же варварство!

— Согласен, но мы не можем ничего сделать. Единственно, что удалось, так это договориться с заводилами, чтобы били не сильно. До первой крови.

— Куда же смотрят воспитатели?

— Воспитателям за всеми не усмотреть. Пойдёт воспитанник в туалет, там ему и двинут по носу. Или ночью «тёмную» устроят. А если он пожалуется, так ему же хуже будет. Тогда всерьёз изобьют. Тут свои порядки.

— Дикость какая-то! — возмутилась Юля. — И это в наше-то время!

— Это было во все времена и, видимо, будет, — с сожалением произнёс директор. — Эти дети видели столько несправедливости и жестокости! Их самих били родители, били сверстники. А теперь они бьют других. Детская психология.

— Забери меня отсюда, сестрёнка, — попросил Александр. — Я не хочу здесь жить.

— Да, да, Сашенька. Мы уже договорились с директором. Тебя отпустят на неделю.

— Только на неделю?

— Это пока. Там дальше видно будет.

— Поживёшь здесь несколько дней, а потом опять отпустим, — пообещал директор.

— Ну, хорошо, договорились… Дежурный!

Вошёл дежурный, стоявший за дверью.

— Отведите воспитанника в гардероб, пусть переоденется.

— Слушаюсь, гражданин директор.

Саша ушёл. Директор встал и протянул Юле руку.

— До свидания, — улыбнулась Юля. — Приятно было познакомится.

— Мне тоже.

Она вышла на крыльцо и стала ждать Сашу. Его не было минут тридцать.

«Чего это он так долго копается?» — недоумевала девушка, прохаживаясь вдоль крыльца.

Наконец появился Александр. Юля взглянула на него и не узнала. Нос распух, глаза заплаканы, на лице синяк. Из кармана пиджака торчит окровавленный носовой платок, на лацканах следы крови.

— Тебя избили?! — ужаснулась Юля. — Я сейчас же пойду к директору!

— Не надо… Хуже будет. Тогда мне вообще здесь не жить. Уже не так больно. Пойдём отсюда, — всхлипывая, произнёс Александр.

Юля стала очищать его пиджак, потом дала чистый носовой платок и они вышли за ворота особняка. Дежурный по КПП, взглянув на новенького, ехидно ухмыльнулся.

— Уже «прописали»? Ха, ха! Поррядок!

Инцидент

Найск. Общежитие мединститута.

В понедельник утром Юля, позавтракав, как всегда, отправилась в институт. Александр проводил её до дверей института и вернулся обратно, чтобы посмотреть телепередачу.

Походя к номеру, он увидел в коридоре коренастого мужчину лет 30-ти.

— А ты что здесь делаешь, шкет? Кто такой? Откуда у тебя ключи?

— Я здесь живу.

— Как это? В женском общежитии? И у кого же?

— У Юли Пахомовой. А вы кто такой?

— Я комендант этого общежития. И давно ты здесь живёшь?

— Со вчерашнего дня.

— А кто тебе разрешил? Ты что, её родственник?

— Нет.

— А кто же ты ей?

— Просто знакомый.

— Так, так. «Просто знакомый!» Великолепно! И сколько же тебе лет, «просто знакомый»?

— Шестнадцать.

— Всего-то?

— А где же твои родители? Где ты живёшь?

— У меня нет родителей. Я детдомовский.

— Так, так… Это надо же до чего дошла эта Пахомова! Уже детдомовских стала водить! Несовершеннолетних юнцов! А с виду такая порядочная. А если я тебя сейчас в милицию сдам?

— За что?

— А за то, что ты из детдома сбежал и шляешься здесь. Может, ты стащить чего-нибудь хочешь?

— Я не сбежал, меня отпустили.

— Ха! Так я тебе и поверил. И ключи ты наверняка спёр у неё, а теперь собираешься обчистить номер. Знаем мы детдомовских! А ну-ка пошли со мной.

И комендант ухватил Сашу за ухо.

— Пустите! Вы не имеете права!

— Это мы как-нибудь без тебя решим, имеем мы право или не имеем!

— Я Юле пожалуюсь!

— Твоя Юля, кажется, уже достукалась! Это ей так не пройдёт! Совращать малолетних вздумала! Взрослых кобелей ей не хватает!

— Пустите! Дурак вы! Юля мне как сестра! Она усыновить меня хочет!

— Там разберутся, усыновить, удочерить или уматерить!

На шум вышла соседка с ребёнком на руках.

— Как вам не стыдно! Что вы себе позволяете?! Сейчас же отпустите Сашу!

— А ты кто такая чтоб защищать его? Он пытался залезть в чужой номер. Он вор!

— Да он только что проводил Юлю в институт и вернулся обратно!

— Значит, ты подтверждаешь, что он тут незаконно живёт?

— Юля вчера взяла его из детского дома на неделю. Она хлопочет за него, хочет оформить опекунство.

— А зачем это ей надо? — подозрительно спросил комендант. — Ей самой ещё опекун нужен, а она опекунство оформляет. Видали!

— Уж не вы ли в «опекуны» к ней метите?

— У неё и без меня «опекунов» хватает. Белобрысый-то её где? Бросил, небось? А она ведь замуж за него собиралась! Видать, хороша птичка.

— А вам-то что за дело?

— Как это? Я отвечаю за всё, что творится в общежитии. Это моя обязанность. Бардака я здесь не потерплю!

— А у вас тут и так бардак! — накинулась на коменданта другая подошедшая студентка. — У меня как старый холодильник забрали, так уже две недели без холодильника живу! У соседей посудомойка испортилась, и кран на кухне течёт. Конец мая, а у нас ещё окна снаружи не вымыли, и половина лампочек в номерах перегорела, а вам и дела нет! Вы бы лучше за собой следили! Женщин как перчатки меняете, а всё о нашей морали заботитесь!

— Ну, ну, потише! Чего расшумелись?!

Вокруг них уже собралась порядочная толпа жильцов.

— Мы вот коллективное заявление на вас напишем, что вы тут бардак устроили, тогда посмотрим, как вы будете выглядеть!

— Да заберите вы этого сопляка! — с раздражением произнёс комендант. — Нужен он мне очень! Попугать хотел… Но если он что-нибудь тут стащит — пеняйте на себя. Я предупреждал!

— Иди, иди, моралист паршивый, пока мы тебя не проучили! — галдели женщины.

Комендант выпустил Сашино ухо и спешно ретировался. Александр зашёл в номер и разрыдался. Сердце его разрывалось от обиды и несправедливости.

Успокоившись немного, он решил пойти прогуляться по городу. Одному сидеть в общежитии было тошно.

Выйдя на улицу, паренёк побрёл куда глаза глядят. Сперва он бродил по шумным городским кварталам, чувствуя себя одиноким и никому не нужным, потом ноги сами привели его на окраину, к старому городскому кладбищу. В голову ему пришла мысль, что, возможно, здесь похоронены его отец и мать. И парень углубился в тенистые прохладные аллеи.

Кладбище выглядело пустынным и заросшим. Не имея ни малейшего представления где находятся могилы его родителей и как они выглядят, Саша долго бродил среди надгробий, читал надписи на обелисках, вглядывался в старые фотографии, в барельефы на камне, но не находил своих родных. Он совсем уже было отчаялся, когда услышал сзади голос.

— Мальчик, ты кого здесь ищешь?

Саша обернулся. К нему подходила седая, сухонькая старушонка.

— Я ищу своих папу и маму.

— Ты забыл, где они похоронены?

— Я и не знал никогда.

— Постой, ты говоришь неправду. На этом кладбище уже 45 лет как никого не хоронят, а твои папа и мама должны быть достаточно молоды.

— Я правду говорю. Их похоронили давно. Мне самому уже сто лет.

Старушка опасливо поглядела на подростка. «Видно у парня с головой не в порядке», — подумала она.

— Может быть, ты ищешь могилы дедушки и бабушки?

— Да, да, — поспешно согласился Саша, сообразив, что если не соврать, то ему не поверят. — Просто они были для меня как отец и мать.

— А, это другое дело, — одобрительно закивала старушка. — А фамилии-то их как?

— Фамилия их Губерт, — ответил Саша.

— А ты не ошибся? — опять недоверчиво взглянула на него старушка.

— Нет, нет. Я сам Губерт Александр.

— Я знаю могилы супругов Губерт, но они не могут быть твоими дедушкой и бабушкой. Они умерли очень давно. Моя мама рассказывала мне о них. Я не знаю, зачем ты меня обманываешь, но я могу показать тебе их могилы.

— Да не обманываю я вас! Просто долго объяснять. И потом вы всё равно не поверите мне, — с отчаянием произнёс Александр.

— Если бы ты сказал правду, я бы тебе поверила, но ты обманываешь меня. Думаешь, что я стара и ничего не понимаю.

— Нет, нет, извините, бабуля, но я не могу сказать вам правду.

— Ну да бог с тобой, не хочешь, не говори. Пойдём, я покажу тебе могилы Губертов.

Они прошли несколько десятков шагов и старушка остановилась у двух высоких надгробий из чёрного габра. Они красиво возвышались над тёмными надгробными плитами. На одном из надгробий Александр увидел барельеф отца, на другом — барельеф матери. Внизу, как и положено, надписи:

АННА СЕРГЕЕВНА ГУБЕРТ

Дорогому другу, жене и матери

от любящих и глубоко скорбящих

мужа и дочери

ЛЕВ ЯКОВЛЕВИЧ ГУБЕРТ

Дорогому отцу от любящей

и вечно скорбящей дочери

У Саши замерло сердце. Так вот где нашли свой последний приют его родные, вот где лежат их святые кости! Александр стоял с глазами полными слёз. Он опустился на колени и поклонился сперва отцу, потом матери. Старушка молча наблюдала за ним. Её тронула неподдельная скорбь этого щуплого паренька. Давно уже на этом старом кладбище никто не плакал. Тем более странно было видеть здесь слёзы в глазах парнишки. Старушка растерялась. Она не могла поверить во всё происходящее.

«Уж не чудится ли мне всё это? — подумала она и перекрестилась. — В своём ли я уме? Кто он, этот темноволосый, темноглазый мальчик, так не по-детски оплакивающий людей, которые никак не могли быть ни его родителями, ни дедом с бабкой. Уж не ангел ли он, спустившийся с неба в облике человеческом? Не чудо ли она видит перед собой? А может это сам Иисус Христос в обличии мальчика?»

На всякий случай она опустилась на колени рядом с Сашей и, истово крестясь, прочитала молитву. Затем, осторожно прикоснувшись к плечу подростка, спросила:

— Кто же ты, голубь мой? Уж не пророк ли, ни ангел ли небесный? Уж не сам ли господь бог послал мне тебя на старости лет? Вижу, что душою ты чист, хоть и сказал неправду. Откройся мне, не таись. А я век буду молиться за тебя и за усопших твоих родителей.

— Не святой я, бабушка. Не надо за меня молиться. Не понять вам кто я такой.

Александр поднялся, постоял ещё немного около могил и пошёл прочь. Старушка, проводила его долгим взглядом. Потом перекрестила себя, Сашу, могилу его родителей, и, шепча слова молитвы, заковыляла по аллее. Она была совершенно обескуражена происшедшим и спешила домой, чтобы рассказать о странном пареньке своим соседям, да поставить свечку за спасение от нечистого себя и своих близких.

Юля пришла в общежитие в третьем часу. Александр рассказал ей о стычке с комендантом. Это весьма огорчило девушку.

— Надо было мне самой предупредить коменданта о тебе. Могут быть неприятности. Он мужик вредный и злопамятный. Это я виновата, что так вышло.

— Ни в чём ты не виновата, сестрёнка, — твёрдо заявил Александр. — Не ругай себя. Ты хорошая, ты очень хорошая! Я тебя очень люблю!

Саша обнял Юлю и прижался щекой к её щеке. Она вздохнула, поцеловала его и потрепала чёрные, слегка вьющиеся волосы.

В детдоме

Найск, детский дом.

В воскресенье, ближе к обеду, Александр вернулся в детский дом. Юля сдала его дежурному воспитателю и попросила сразу же отпустить ещё на недельку.

— Обращайтесь к директору, — ответил воспитатель. — Но я считаю, что вы зря его балуете. Ему здесь жить и пусть он привыкает.

Юля решила обратиться к директору, но оказалось, что тот улетел в Москву, в министерство и вернётся только через неделю.

— Ладно, Сашенька, ничего не поделаешь. Придётся тебе подождать недельку. А в субботу я приеду и заберу тебя, — сказала она, прощаясь.

Александр шёл по коридору с дежурным воспитателем и ловил на себе косые взгляды воспитанников. Иногда раздавались смешки, иногда возгласы: ишь вырядился, лох, пижон несчастный!

— За что они меня так? — чуть не плача, спросил Саша у воспитателя.

— Одеваться надо скромнее. Твой дорогой костюм их раздражает. У них ничего подобного никогда не было и не будет.

— Я же не виноват, что мне подарили такой костюм.

— Конечно. Но и они не виноваты, что у них нет такого костюма. Сейчас ты переоденешься, и они успокоятся.

— А меня снова в изолятор?

— Нет. Ты пойдёшь в свою группу. Так распорядился директор.

— Мне надо зайти в изолятор. Я там забыл свой игровой компьютер. — О! Боюсь, что там уже ничего этого нет. Всё надо было забирать с собой. Изолятор сейчас открыт и туда может зайти кто угодно.

Так оно и оказалось. Тумбочка была пуста.

— Попробуй найти свои вещи в игротеке, — посоветовал воспитатель. Он вызвал по радиотелефону старосту третьей группы и представил его Саше.

— Вот познакомься, это твой начальник, Олег Васильев. Ты должен выполнять все его распоряжения и соблюдать распорядок дня.

Староста оказался высоким, симпатичным и крепким на вид парнем, лет 17-ти, с короткими тёмными волосами. Они прошли в раздевалку и Александр переоделся в синюю униформу. Затем он, сопровождаемый Олегом, стал знакомиться с детским домом.

Сначала они зашли в спальню, которая была пуста. Днём воспитанникам запрещалось находиться в спальне, за исключением послеобеденного часа. Кровати были аккуратно заправлены, только одна стояла без белья.

— Это твоя кровать, — сказал Олег. — Бельё получишь в баталерке.

В спальне стояло шесть кроватей. Возле каждой тумбочка с зеркалом. В тумбочке туалетные принадлежности. Кругом чистота и порядок. Это понравилось Саше.

— Спальня — это твой объект приборки, — сообщил староста.

— Как это?

— Все воспитанники старших групп расписаны по объектам приборки. Кто в классе, кто в игротеке, кто в спортзале, а кто во дворе. Ты будешь убираться в спальне.

— Это мне все кровати убирать?

— Кровати не надо. Кровать каждый убирает сам. А вот пол помыть, пыль протереть — это твоя обязанность вместе с Лёхой Лебедевым. А провинишься — туалеты будешь драить, понял?

— Понял, — уныло ответил Саша. — А почему я должен здесь убирать? Я же не уборщица.

— Потому, что так положено. Так Совет постановил. Уборщиц у нас нет. В младших группах убирают нянечки, а в старших — сами ребята. Уборщицам платить надо, но тогда мы будем получать совсем мало денег. Понял?

— Понял…

Потом они прошли в столовую, и Саша увидел аккуратные беленькие столики с красивыми гнутыми резными ножками. На каждом столике стояла вазочка с салфетками.

Затем прошли в класс. Каждое место ученика было оборудовано персональным компьютером. По вечерам воспитанники здесь занимались самоподготовкой. В связи с каникулами класс опустел, но три раза в неделю в нём занимались те, кто получил переэкзаменовку на осень. Насильно заниматься не заставляли. Лодырей выпускали с двойками в аттестате, а это влияло на возможность дальнейшего обучения по избранной профессии.

Потом староста Олег мимоходом показал Саше библиотеку, игротеку, концертный зал, бассейн, спортзал с тренажёрами, зал для спортивных игр, столярный цех, слесарную и швейную мастерские. Оказалось, что воспитанники здесь находятся на самообеспечении. Они сами изготовляют и ремонтируют мебель, помещения. Девочки старших групп, под руководством преподавателей шьют одежду.

Везде был строгий порядок. То и дело попадались дежурные с красными повязками на рукаве. Иногда Александр встречал ребят с одной или двумя золотыми нашивками на погончиках. У старосты тоже были две золотые нашивки.

— А что это за знаки у тебя на погонах? — спросил Александр.

— Две «шпалы» — это староста группы. Одна «шпала» — звеньевой. Сейчас я тебя с ним познакомлю. Ты будешь в третьем звене, а твой звеньевой — Дима Долгов, запомни. В каждой группе 4 звена по 6 человек. — А три «шпалы» у старшины потока. В нашем потоке старшеклассников две группы. Старшина потока является председателем Совета старост и звеньевых. Все должности у нас выборные, но старший воспитатель предварительно утверждает кандидатуры.

— А кто у нас старший воспитатель?

— У нас Майя Семёновна. Она отвечает за весь поток. Но у неё четверо помощников — воспитателей в группах. В нашей третьей группе воспитатель Владимир Матвеевич, по прозвищу Каштан, ты его сейчас видел. Он сегодня дежурит.

— А в нашей группе все закончили 10 классов?

— Нет. В нашей и в четвёртой группах ребята с 7-го по 12-тый класс, т.е. от 12-ти до 18-ти лет. А в первой и второй группах — малолетки, с 6-ти до 11-ти.

— А как же они тогда учатся, если они в разных классах? — удивился Александр.

— Так мы же учимся не здесь, а в общих школах. Там каждый учится в своём классе. А живём здесь, все вместе.

— А в школу вы ходите в униформе?

— Нет. Нам выдают гражданскую одежду. Униформа только здесь, чтобы не убежали в самоволку. Кстати, за самоволку у нас строго наказывают. Сажают в карцер. А кроме карцера ещё и в глаз получишь! Понял? Так что не вздумай смыться!

— Не собираюсь я смываться, — обиженно сказал Александр.

Они вошли в игротеку и у Саши заблестели глаза. Сколько тут было разных игровых автоматов, настольных игр, компьютеров! Их встретил дежурный по игротеке.

— Ты кто? — спросил он, ткнув Сашу пальцем.

— Это новенький, Александр Губерт, — ответил за него староста.

Их тотчас окружили ребята. Они разглядывали и оценивали нового воспитанника.

— Это тот, что был замороженный? — спросил парень лет 16-ти.

— Он самый.

— Как фамилия, говоришь?

— Губерт, — ответил Александр.

— Значит, будешь Губа. Сашка-Губа, понял? У нас тут у всех кликухи. Я Женька-Винт. Вообще-то моя фамилия Тихомиров, но все зовут Винтом. А это Пашка-Крюк. У него фамилия Крючков.

Саша посмотрел на тощего вертлявого парня лет 17-ти, немного сутулого и от того напоминающего крючок. Винт же был долговязый и тощий подросток с торчащими ушами.

— Эй! Дятел! — крикнул староста, — принимай пополнение.

К ним подошёл плотный коренастый парень со слегка выступающими скулами и острым птичьим носом.

— Знакомься, это твой звеньевой Дима Долгов, по прозвищу Дятел, — представил Диму староста. — Он перешёл в 12-тый класс. Дятел — твой непосредственный начальник. Всё решай с ним.

— А чего решать-то?

— А всё. Все вопросы к нему.

И староста ушёл.

— Пошли, выйдем, — предложил Дима. — Поговорить надо.

Они вышли в коридор.

— Ты сейчас дома был?

— У сестры, — соврал Александр.

— У тебя сестра здесь? Повезло… А у меня никого. Родители в авиакатастрофе погибли. Мне тогда 5 лет было. Три года жил с бабкой, потом и она померла. Старший брат тоже здесь воспитывался. Сейчас он в Красноярск уехал с женой… Послушай, а у тебя деньги есть?

— Есть немного, — слегка замявшись, ответил Александр.

— Спрячь подальше и не говори никому. Особенно Винту и Крюку. Они из колонии. И в карты с ними не играй, в миг облапошат. Карты у нас запрещены, но некоторые играют втихоря. Вообще-то у нас в группе ребята ничего. Только эти двое «оторвнные». С ними будь осторожен. Побить могут.

— А деньги у вас воспитанникам дают?

— Дают понемногу. Те, кто работают, вернее, учатся в профтехучилище, получают ещё и стипендию, а остальным воспитанникам дают по шесть рублей в месяц.

— А где их тут тратить?

— В кафе можно сходить. Оно на территории. В город иногда выходим.

— А чем вы тут занимаетесь в каникулы?

— Сейчас в основном спорт идёт. Игры разные, секции, соревнования. Ты каким спортом хочешь заниматься?

— Не знаю, — пожал плечами Александр. — Я ещё не решил. А что у вас есть?

— Много чего есть. Волейбол, баскетбол, теннис, плавание, бокс, борьба. Зимой лыжи, хоккей. А кто хочет серьёзно заниматься и имеет способности, тот может записаться в спортивную школу.

— А велосипеды у вас есть?

— Есть.

— Я в велосипедную хочу. И плаванием тоже. В две сразу можно?

— Летом хоть в три. Сейчас времени навалом.

— А кроме спорта, чем ещё можно заниматься?

— Ещё кружки разные есть. Способности развивают.

— Какие способности?

— Какие у кого обнаружат. Одни рисуют, другие лепят, третьи музыке учатся. Некоторые поют в ансамбле, танцуют. Ты что умеешь?

— Не знаю… Мне танцы нравятся.

— Ну и зря. Я в ансамбле на «синтике» играю и ударные осваиваю.

— Я тоже на синтезаторе хочу научиться, но не знаю, есть ли у меня слух.

— Это проверят. В понедельник тебя начнут таскать по всяким специалистам, таланты выискивать. И каждый будет к себе тянуть. Ты смотри, сразу не соглашайся. Пройди сперва всех, а потом выбери, что тебе больше нравится. А то некоторые с дуру наберут 3 — 4 секции, а потом жалеют, что не те выбрали.

В это время по трансляции прозвучала команда дежурного воспитателя: «Воспитанникам приготовиться к построению на обед».

— Пошли руки мыть, — сказал звеньевой. — Через 10 минут построение.

Во время построения дежурный воспитатель представил Сашу всем воспитанникам детского дома и кратко рассказал его биографию. Это вызвало всеобщий интерес, особенно у девочек. В столовой Александр ощущал на себе любопытные взгляды, слышал шушуканье. А один раз услышал вполне откровенное:

— Да врёт он всё, цену себе набивает. Я бы тоже мог придумать себе биографию, ещё и похлеще!

Звеньевой показал Саше его столик и сел неподалёку. Рядом с Сашей сели ещё трое ребят возрастом младше его на 1 — 2 года. На столе стояла суповница с первым и чашка со вторым блюдом. Ребята искоса поглядывали на Сашу, не решаясь взять половник.

— Чего сидите? — спросил Александр.

— Ждём, — ответил тот, что справа.

— Чего?

— Ты первый должен, ты старше.

— Чего считаться? Всем ведь хватит.

— Так положено.

Саша взял половник и налил себе щей. Его сосед слева тоже протянул руку к половнику, но тут же получил затрещину от другого парня.

— Не лезь, Шпилька, не твоя очередь!

— Чего дерёшься?! — обиделся Шпилька. — Сказали же, что всем хватит!

— Он новенький. Порядка не знает.

Порядок был восстановлен. Все налили щей строго по очереди.

После обеда разрешалось час отдыхать в спальне. Саша получил бельё и застелил постель. Однако, отдыхать ему не хотелось и он отправился в игротеку. Там он обнаружил двоих парней с увлечением игравших на его игровом компьютере. Свой ЭЛИК он узнал бы из тысячи.

— Это мой ЭЛИК, — сказал Александр.

— Да пошёл ты! — цикнул на него плотный нагловатый парень.

— Было ваше, стало наше, — ехидно съязвил парень ростом поменьше. — Варешку раззявать не надо!

— Вали отсюда, пока не накостыляли! — пригрозил плотный парень. Саша понял, что спорить бесполезно. Он побродил между столов, разглядывая игры. Все интересные были заняты. У игровых автоматов тоже толпились ребята. Слышались азартные возгласы вперемешку с нецензурной бранью. Александр чувствовал себя одиноким и никому не нужным. На душе было муторно, хотелось плакать. Он вышел в коридор, потоптался у окошка и прошёл в библиотеку.

Там было относительно тихо. В основном сидели девочки. Они листали журналы, книжки-картинки, читали комиксы. Рядом с библиотекой находился видеозал. Там крутили какой-то американский мультик. Саша посмотрел самый конец фильма и остался на следующий сеанс. Потом видеозал закрыли и Александр прошёл в спортзал.

Зал был большой. Посредине волейбольная и баскетбольная площадки. По бокам слева теннисные столы, справа — батуты. Вдоль стен стояли спортивные гимнастические снаряды. Из спортзала проходы вели в зал тренажёров, в душевую и в бассейн. Обе спортивные площадки были заняты. Девочки играли в волейбол, мальчики — в баскетбол. Болельщиков было немного, но реагировали они бурно. То и дело раздавались свист, возгласы:

— Мазила! Твою мать!

— Шифер, давай!

— Очко!

— Так его, Васька! Сделай ему козью рожу!

— Пробежка, козлы!

Саша посмотрел игру баскетболистов, потом перешёл на волейбольную площадку. Играли девочки — старшеклассницы. Среди болельщиков были и парни.

— Светка, бери!

— Блок!

— Мотыга, молодец!

— Ложись, чума!

— Ха, ха! Отлично! Вмажь им, Гайка!

Саша стал наблюдать за игрой девочек, разглядывая их, запоминая имена и клички. Незаметно наступил вечер.

После ужина Александр вышел в сад. Он был освещён красивыми фонарями дневного света. На скамейках сидели парочки. Обнимались и целовались в открытую. Откуда-то доносилась музыка. Саша направился в сторону звуков оркестра и вскоре оказался возле одноэтажного павильона кафе. Через распахнутые окна он увидел зал, красивые столики по бокам. На сцене играл квартет из воспитанников детдома, а в центре танцевали несколько пар. У входа стояли двое дежурных с красными повязками. Парни толпились у двери, нервно хихикая и матерясь. Это были подростки Сашиного возраста. Ребята постарше сидели за столиками, ели мороженое, пили лимонад, шутили, смеялись и великодушно угощали своих подружек.

Александр постоял, послушал музыку и пошёл дальше по территории двора.

Вблизи хозяйственных построек было темновато. Скамеек не было, зато росли высокие кусты. Вдруг Саша услышал приглушённый шёпот. Вглядевшись, он различил под кустами парочку. Они лежали обнявшись.

— А ну, вали от сюда, шкет! — послышалось из под кустов. — А то и тебя натяну!

Девушка хихикнула. Александр и сам не хотел тут задерживаться.

Саша испуганно попятился и поскорее покинул опасное место. Увиденное поразило его.

«Неужели здесь всё так просто? Всё так доступно? Неужели и он когда-нибудь сможет вот так же?»

Побродив ещё немного, Александр поднялся к себе в спальню и лёг не раздеваясь, поверх одеяла. Сердце его учащённо билось.

Через полчаса вошли двое воспитанников. Они шумно обменивались впечатлениями, были возбуждены. Сразу поднялась возня. Кто-то кого-то тискал, кто-то визжал, отбиваясь подушкой, матерился и отпускал довольно плоские шутки. Оба смеялись.

Потом пришли ещё двое парней постарше. Александр узнал в них Винта и Крюка.

— Я Нинку-Мотыгу сегодня опять трахнул, — похвастался Винт. — За руб договорились.

— А я с Раечкой целовался. Пока не даёт, но я своего добьюсь. Угощу её в буфете, подобреет. Вот только денег бы достать.

Потом оба обратили внимание на Сашу.

— Ха, смотри-ка, новенький! Ты чего тут разлёгся в одежде?! — набросился на Сашу Винт. — В одежде лежать не полагается!

Крюк ехидно заулыбался. Александр встал и начал раздеваться. Вошёл звеньевой Дима, по прозвищу Дятел.

— Пацаны, отбой! Всем спать. — И подошёл к своей кровати.

Саша откинул одеяло, сел на простыню и тут же вскочил как ужаленный. В ягодицы впились десятки колючек. Винт с Крюком прыснули со смеху. Александр отвернул простынь и обнаружил под ней несколько крупных кнопок. Звеньевой подошёл к постели, потом посмотрел на Винта с Крюком и сказал:

— Тихомирову и Крючкову два наряда на кухню.

— За что?! Мы-то тут причём?! Чуть что, сразу Тихомиров, Крючков! А ты докажи!

— Я вам завтра докажу, на кухне. А если мало будет, так и гальюны драить будете.

Винт и Крюк, недовольно сопя, полезли под одеяла. В спальне воцарилась тишина. Только Саша тихо всхлипывал, уткнувшись в подушку.

Комендант

Найск, общежитие мединститута.

Вернувшись с занятий, Юля обнаружила в дверях записку от коменданта. Он приглашал её зайти.

В предчувствии неприятного разговора, она спустилась на первый этаж.

— К вам можно?

— А, Пахомова, заходи. Давно хотел с тобой пообщаться.

— Я тоже собиралась к вам зайти, да всё некогда. То занятия, то всякие хлопоты.

— Знаю я твои хлопоты. Всё ищешь приключений на свою ж…у? Да и на мою тоже.

— Что вы имеете в виду?

— Зачем тебе этот молокосос из детдома? На кой чёрт ты его в общежитие притащила? Ты же знаешь, что в общежитии никого посторонних быть не должно. Жить в нём могут только студенты, да и то с разрешения ректора института. А ты водишь кого попало, да ещё и на ночь оставляешь. Я смотрю, ты ни сколько не заботишься о своей репутации. А она у тебя и так не блестящая.

— Что вы хотите сказать?

— То, что сказал. Сначала к тебе этот белобрысый Майоров ходил. Но я закрывал на это глаза. Дело молодое, всё понятно. К тому же он наш, из студентов. Думал, может, поженитесь, как ты мне обещала. Теперь он исчез, и ты привела юнца, которому всего 16, да ещё из детдома! Ты учти, Пахомова, что я не допущу тут разврата с несовершеннолетними!

— О чём вы говорите?! Как вам не стыдно?! Какой разврат? Вы же видите, что я беременна! — взорвалась Юля.

— Но, но! Ты тут не кричи! Я всё вижу, не слепой. Мальчишку оставлять на ночь в общежитии не позволю!

— Да вы знаете кто этот мальчик?! Это же Александр Губерт! О нём газеты писали, его по телевизору показывали! Он был заморожен и ожил через 84 года благодаря профессору Звереву. Его отец был директором нашей клиники. Сашу вся страна знает! Его за границей знают! Он теперь знаменитость в научном мире. У него родственник — известный космонавт, Георгий Раковский. Сейчас он в космосе, но скоро вернётся.

— Вот родственник его пусть и забирает. А ты ему кто?

— Я за ним ухаживала, пока он болел. Он ко мне привязался. Он мне как брат. Я ему свою кровь отдала.

— Ну и забирай его днём, приезжай к нему в детский дом. Но на ночь-то зачем оставлять юнца? Ты молодая, симпатичная, а он уже зрелый парень. Знает что к чему. Если у тебя этого и в мыслях нет, так у него появится.

— Ничего у него не появится! Он совершено чистый, неиспорченный мальчик.

— В детдоме не испорченных не бывает.

— Да в том-то и дело, что в детском доме Саша был всего один день. Я забрала его оттуда, поскольку поняла, что ему нельзя там оставаться.

— Ну, допустим. Допустим, что всё это так, как ты говоришь! Но ведь народу-то это не объяснишь! И всем рты не заткнёшь! Всё равно разговоры будут. А мне моя репутация дорога. Внешне всё должно выглядеть пристойно. Мне всё равно с кем ты спишь, но соблюдай приличия! Я тоже не святой, но формально меня ни в чём не упрекнёшь. Я всё делаю на законном основании. Вот ты, например, пришла ко мне днём, в рабочее время, и никто ничего не может сказать. А пришла бы ты ко мне вечером или ночью, и был бы повод для разговоров, сплетен. Хотя вечером мы могли бы с тобой просто пить чай. Зато сейчас мы можем спокойно делать то, что мужчина и женщина обычно делают ночью. Ты меня понимаешь?

Юля молча смотрела на коменданта и моргала глазами.

— Я, конечно, могу разрешить тебе приводить в гости этого парня. И даже закрою глаза на то, что он остаётся у тебя на ночь. Но мне нужна компенсация… За услуги нужно платить…

— Сколько? — упавшим голосом спросила Юля.

— С тебя ни сколько. Услугой за услугу.

— Я не понимаю, — произнесла Юля дрожащим голосом, — что вам нужно?

— С молоденьких девушек я беру натурой, понятно?

Юля вспыхнула. — Ну, знаете, это подло!

— Успокойся, не кипятись. — Комендант вышел из-за стола и запер дверь на ключ. — Не надо эмоций. Ты уже не девочка и терять тебе нечего. Я думаю, мы договоримся.

Юля кинулась к двери, но комендант преградил ей дорогу и, обхватив руками, прижал к себе.

— Пустите меня!

— Не дёргайся, крошка. Подумай трезво. Или ты живёшь как жила, с кем хочешь, или я подселяю к тебе соседку. Тогда твоей свободе конец. А плата-то пустяковая! Обычное дело… Пошли на диван.

— Отпустите меня! — потребовала Юля, — иначе я буду кричать.

— Всего-то один раз, не упрямься. Я не требую от тебя любви. Люби кого хочешь. Только стань моей сегодня, сейчас!

И комендант потащил её к дивану. Юли задохнулась от гнева и ненависти.

— На помощь! Помогите!

— Молчи, дура! Не дашь — осрамлю на весь институт! Добьюсь, чтобы тебя выгнали с треском!

— Но я беременна, мне нельзя!

— Ничего страшного. Ещё можно…

И комендант задрал ей вверх платье.

В это время зазвонил телефон, стоявший рядом на тумбочке. Юля схватила трубку.

— Помогите! Ааа!

Комендант озверело вырвал трубку из её рук, оборвав провод.

— Заткнись, дура!

В это время в дверь комнаты постучали.

— Помоги…

Комендант зажал ей рот, бешено сверкая глазами.

— Кого ещё там чёрт несёт? — прошипел он.

— Откройте! — послышалось из-за двери. — Что у вас там происходит?

Юля почувствовала, что ей нечем дышать и вцепилась коменданту в волосы.

— Аа! — рявкнул тот и отскочил в сторону.

— Дура! Молчи! Чёрт с тобой! Живи с кем хочешь, только молчи!

И он начал спешно приводить себя в порядок. Юля поправила платье и села на диван.

— Пересядь на стул, бешенная! — прошипел комендант и пошёл открывать дверь.

На пороге стояла соседка Юли по этажу. Она подозрительно посмотрела на красную, растрёпанную Юлю, на такого же красного, испуганного коменданта и с усмешкой сказала:

— Извините, я, кажется, вам помешала? Вы ещё не закончили.

— Нет, нет, — сказал комендант, — мы уже заканчиваем.

— А мне показалось, что здесь кто-то кричал.

— Да, мы тут немного пошумели… Поспорили. Ничего страшного.

Комендант сел за стол и откашлялся.

— Так вот, Пахомова, — обратился он официальным тоном, — пусть твой племянник пока поживёт у тебя, раз приехал. Но впредь попрошу согласовывать эти вопросы со мной. Я не могу допустить, чтобы в общежитии находились посторонние. Ты поняла?

Юля растерянно кивнула.

— Всё, свободна. А вы садитесь, пожалуйста, — обратился он к соседке Юли, — я вас слушаю.

Юля вышла от коменданта ещё не веря, что всё так благополучно закончилось. Она поднялась к себе в номер и обнаружила прядь волос в правой руке.

Саша был дома. Увидев Юлю, он обрадовался.

— Я сегодня в тире 76 очков выбил из 100! А вчера только 28. Меня ребята научили, как надо целиться.

Юля опустилась на тахту и закрыла лицо руками. Она вдруг потеряла дар речи. Александр встревожился.

— Что с тобой, сестрйнка? Тебе плохо?

Юля помахала ладонью, покрутила головой и, наконец, произнесла осипшим голосом:

— Ничего Сашенька, сейчас пройдёт. К горлу что-то подкатилось.

Она откашлялась и встала.

— Тебя обидел кто-нибудь?

— Нет, нет, ничего. С комендантом немного повздорила.

— Из-за меня?

— Да.

— Он что, не разрешил мне тут жить?

— Разрешил.

— Этот ваш комендант такой противный. Глазки маленькие и всё время бегают. Ты его не бойся. В случае чего я Сергею скажу. Сергей сильный, он его не испугается.

— Не надо ничего говорить. Всё уже в порядке. Ты можешь жить у меня до конца недели.

— Это только два дня? Как мне не хочется ехать в этот детдом!

— Тебя больше не будут бить. Не бойся. Я постараюсь взять тебя и на следующую неделю. Будешь моим постоянным гостем. Согласен?

— Если так, то согласен.

Они пообедали и пошли гулять в город.

Новая жизнь

Найск. Детский дом.

Потекли дни Сашиного пребывания в детском доме. В понедельник, как и говорил Дятел, Александр предстал перед комиссией из разных специалистов: тренеров, преподавателей музыки, танцев, живописи. Они разглядывали и расспрашивали Сашу, выясняя какие у него наклонности и что он любит. Осмотрели его фигуру, проверили голос, слух. Попросили нарисовать что-нибудь. Оказалось, что стать певцом или художником ему не грозит. Со слухом было лучше. А учитель танцев пришёл в восторг от Сашиной фигуры, его пластики и чувства ритма.

— Ты должен танцевать! Это твоё призвание. Танцы принесут тебе успех. Ты можешь стать профессиональным танцором!

Александр, не колеблясь, записался в школу танцев. Подумав немного, он записался и в музыкальную школу. Живопись Сашу не привлекала. Спортивные тренеры предлагали ему заняться лёгкой атлетикой, боксом, плаванием, карате, гимнастикой, футболом, но Александр выбрал велосипедный спорт и плавание. Когда он прикинул, сколько времени ему придётся тратить на всякие занятия и тренировки, то понял, что свободного времени почти не остаётся.

«Ну и пусть, — решил Александр. — По крайней мере, скучать будет некогда».

На музыку Александр стал ходить вместе с Гребнем. Костя — Гребень (по фамилии Гребенчук) — невысокий смуглый парнишка, ровесник Саши, был тоже в их звене. Гребень играл на электрогитаре и весьма неплохо. Саша решил научиться играть на электронном синтезаторе, который мог имитировать около двадцати музыкальных инструментов, а также мог издавать вообще ни на что не похожие «космические» звуки.

По началу занятия Саше не очень понравились. Ему пришлось изучать ноты и играть гаммы, но преподаватель сказал, что это не на долго скоро они приступят к практической игре. Будут разучивать различные аккомпанементы. Их звеньевой Дятел уже прилично играл на синтике, аккомпанируя квартету из гитары, флейты, ударника и контрабаса. Обычно в конце занятия преподаватель включал войс-адаптер и под аккомпанемент ансамбля исполнял джазовые вариации для голоса и оркестра. Саше очень нравились эти необычные концерты. Сначала он слышал низкий бас преподавателя, затем появлялся высокий женский голос, возникающий в адаптере, потом звучало переливчатое многоголосье. Слова и звуки музыки переплетались, накладывались друг на друга, звучали то тише, то громче, образуя полифонию. Саше это напоминало исполнение джазовых композиций Эллой Фитцжеральд и Луи Армстронгом, но здесь всё было красивее, сложнее и буквально завораживало слушателей. Александр с восхищением смотрел на преподавателя, который тут же, по ходу концерта, менял программу войс-адаптера и извлекал всё новые и новые непривычные, теребящие душу, звуки. Он конструировал музыку на ходу. При этом музыкальная тема почти не менялась, зато вариации её были изумительны.

Потом солистка ансамбля Ядвига Яблонска взяла микрофон и через вокалайзер подключилась к войс-адаптеру. Теперь они пели вместе, а вокалайзер аккомпанировал им, имитируя различные музыкальные инструменты. Получился целый оркестр. Он играл уже в режиме повтора, а Ядвига вплетала в мелодию всё новые и новые слова, и зазвучал прекрасный концерт. Александр был очарован красотой звуков. Он понял, что вокалайзер — это набор аккомпанементов к любой мелодии, а вид музыкального сопровождения выбирает сам исполнитель.

— Ну, как понравилось? — спросил его Дятел после очередного занятия.

— Да! — восхищённо ответил Александр. — Здорово! Мне бы научиться на этом войс-адаптере играть.

— Ха! Тут голос иметь надо. Хоть какой-нибудь, но голос. Как у Гребня, например.

Костя — Гребень сразу понравился Саше. Это был симпатичный живой парнишка, который страстно любил музыку. Ещё он неплохо пел, и занимался в студии живописи. В глазах Кости постоянно мерцали какие-то огоньки, бегали какие-то чёртики. Это говорило о скрытых желаниях и страстной душе. Всё это нравилось Саше. Единственно, что слегка шокировало его в первое время, так это употребление Костей, да и другими детдомовцами, нецензурных слов, где надо и не надо. Иначе говорить они просто не умели. Костя же особенно преуспел в этом. Мат сыпался из него как из рога изобилия. Это был своего рода жаргон, «украшавший» язык детдомовцев и делавший их легко отличимыми от остальных ребят. В детском доме никто не обращал на это внимания. Воспитатели уже устали бороться со сквернословием, зато на улице прохожие безошибочно узнавали детдомовских, как только слышали их речь.

С Костей Саша подружился. Они вместе ходили в игротеку, в библиотеку, смотрели видик. Разговорившись, Гребень нередко ударялся в безудержные фантазии с детективным сюжетом. Он без конца мог рассказывать о приключениях гангстеров, полицейских и разных мафиози, лишь бы его слушали. Привлекали его и сексуальные темы. Он знал множество неприличных анекдотов и с удовольствием рассказывал их. Сашу иногда слегка коробило от некоторых пикантных подробностей, но главное, что с Костей ему было интересно.

Как-то вечером Александр решил угостить Гребня в кафе, однако, когда он полез в куртку за деньгами, там их не оказалось. Они исчезли неизвестно когда. Скорей всего ночью.

— Ну вот, — сказал Александр чуть не плача, — деньги спёрли!

— Хреново, блин! — сказал Костя. — Ну, ничего. У меня ещё руб есть. Можем купить мороженого. А в город пойдём, бляха-муха, стырим у кого-нибудь.

— Как это «стырим» — не понял Саша.

— Очень просто. Карманы почистим.

— Так это же воровство!

— Ну и что? — невозмутимо ответил Гребень.

— Но это нехорошо… — растерянно произнёс Александр.

— Нехорошо тому, кого обчистили, а нам хорошо. У взрослых денег навалом. Пусть делятся. Христос делиться велел.

— А если попадёшься?

— Ха! Я тонко работаю! Хрен заметишь. А, в крайнем случае, и удрать можно. Главное чтобы кошелька при тебе не нашли. Нет улики — нет и преступления.

— Так это может ты у меня деньги спёр?

— Ты что! Я у своих не тырю. Это Винт или Крюк, падлы. Больше не кому. Хочешь, я и тебя обучу своему ремеслу? Тогда всегда при деньгах будешь!

— Не, не надо. Я не хочу воровать.

— Ну и дурак. По началу я тоже боялся. А потом, когда припёрли, пришлось научиться.

— Как это «припёрли»?

— Так. В долг взял раз, другой, до получки, а получку-то стырили, суки, как у тебя. Отдавать, блин, нечем! Вот и пришлось начать шманать по карманам. Иначе мне не жить было. Ну а потом пошло, поехало! Даже интересно стало. Азарт появился. Это как в карты.

— А если попадёшься, тебя ведь в колонию отправят!

— Ну и хрен с ним. В колонии тоже живут.

— Но там, говорят, плохо. Старшие издеваются, да и кормёжка неважная.

— Мне много не дадут. Полгода — год. Выдержу.

— А вырастишь, тоже воровать будешь?

— Не. Тогда я работать стану. Денег навалом будет. Нахрена мне всякую мелочь тырить?

— А кем ты работать хочешь?

— Пока не знаю. Думаю ещё. Может шофёром, блин. Я ездить люблю. Хочу мир посмотреть.

После обеда Саша отдохнул часок и пошёл учиться танцам.

Надёжный друг

Найск. Детский дом.

Александр вошёл в кафе, где обычно собиралась танцевальная группа. Все ребята были одеты в обычные спортивные костюмы. Это несколько огорчило Сашу. Он мечтал, что будет одет как испанский тореро — в короткую куртку, брюки с бахромой и сомбреро, но оказалось, что все занимаются в спортивных брюках и майках. Вскоре началась разминка. Учитель танцев играл на синтезаторе, а ученики делали упражнения — растяжки. Саша тоже старался не отставать от других. Он с завистью поглядывал, как легко и свободно девушки поднимают вверх ноги, как грациозно изгибаются их спины, как плавно они взмахивают руками. Преподаватель же был недоволен.

— Ладыгина, выше ногу, носок тяни! Яблонска, голову назад и в сторону. Танеев, музыку слушай, ритм! Губерт, не гни колени, тяни ногу… Ещё раз повторим упражнение. И… раз, два три! И… раз два, три! Хорошо. Продолжаем.

Минут через десять разминка закончилась и преподаватель подозвал к себе Сашу.

— Познакомься, это твоя партнёрша, Таня Ершова. Вы будете вместе разучивать арагонскую хоту.

Александр слегка поклонился Тане. Она же скептически оглядела его щуплую фигуру. Тем временем преподаватель трижды хлопнул в ладоши, призывая всех к порядку.

— Внимание! Сейчас, специально для Губерта, а также для всех забывчивых, ещё раз показываю арагонскую хоту.

Все повернулись к большому плоскому экрану телевизора. Раздалась зажигательная ритмичная музыка, защёлкали констаньеты и на экране появилась красивая пара, лихо крутящаяся в танце. Минут пять все смотрели на экран, затем учитель показал первое «па», второе и третье.

— Сначала повторяем за мной без музыки. И… раз, два, три; раз, два, три. Хорошо. Раз, два, три. Продолжаем под музыку! Пошли!

Заиграла музыка, Александр взял Таню за руку и они начали быстро двигаться по залу. Учитель вооружился телекамерой и стал снимать танцующих. Через десять минут он остановил танец и начал разбор ошибок, показывая на экране каждую пару. Саша поглядел на себя с Таней и ужаснулся. Во время танца ему казалось, что он делает всё правильно, красиво, изящно. Однако на экране он увидел лихо подпрыгивающего козлика, иногда теряющего устойчивость и взбрыкивающего ногами. Ребята весело смеялись.

— Ничего, — сказал учитель. — Для первого раза неплохо. Бывает и хуже. А вы, — обратился он к ребятам, — вспомните себя, прежде чем смеяться!

Ученики затихли, занятие продолжалось.

К концу занятия Александр уже знал, что Нину Лодыгину зовут Мотыгой, а Таню Ершову называют Рыбой, хотя на рыбу она вовсе не похожа.

Девушка сразу понравилась ему. Приятное лицо, красивая фигура, уже появляющаяся женственность делали её весьма привлекательной. Таня тоже не выказывала какого-либо неудовольствия своим новым партнёром. С первого танца между ними установились хорошие отношения, хотя её поведение больше напоминало покровительство старшего над младшим, более опытного над новичком.

После занятий Александр направился в игротеку. По дороге ему встретился звеньевой Дима Долгов.

— Послушай, Губа, у тебя, говорят, деньги спёрли?

Саша кивнул.

— А какого хрена ты молчишь? Почему я узнаю об этом от Гребня?

— Так что говорить-то? Всё равно их не вернёшь. Ведь никто не признается. А не пойман — не вор.

— Ну, это уж моя забота, признается или не признается. Ты обязан был доложить. Я эту гниду на чистую воду выведу! Пошли со мной.

Они прошли по коридору в игротеку. Там Дима увидел Крюка и предложил:

— Пойдём, выйдем, разговор есть.

— А что такое? — забеспокоился Крюк.

— Сейчас узнаешь, — ответил Дятел. Его голос не предвещал ничего хорошего.

Они вышли в коридор.

— Ты у Губы деньги спёр?

— Это поклёп! Ей богу не брал! Вот те крест! — и Крюк перекрестился.

— Сейчас проверим. Заходи.

И Дятел толкнул Крюка в дверь туалета.

— Да не брал я! — заорал Крюк. — Истинный крест не брал! Чтоб мне провалиться на этом месте!

— Сейчас провалишься. Выворачивай карманы.

— Нет у меня денег!

— Давай, давай, а то хуже будет, — повысил голос Дятел.

Крюк стал выворачивать карманы брюк. Денег там не оказалось.

— Куртку выворачивай.

— А они не выворачиваются, — заявил Крюк.

— А ну дай сюда! — рявкнул Дятел и полез пальцами в левый нагрудный карман.

— Это мои, я их нашёл!

— Нашёл, говоришь? — угрожающе произнёс Дятел, вытаскивая из кармана куртки сложенную трёху.

— Сколько у тебя денег было? — обратился он к Саше.

— Четыре рубля. Трёшка и рубль.

Дятел развернул трёху, внутри неё был вложен рубль.

— Ах ты паскуда вонючая! Ах ты гнида! — угрожающе двинулся Дятел на Крюка. — У своих тырить вздумал?!

Резкий удар в лицо потряс провинившегося. Он отшатнулся и схватился рукой за глаз. В следующую секунду удар в живот заставил его согнуться, и тут же он получил удар коленкой по носу. Крюк рухнул на пол. Из разбитого носа потекла кровь.

— На, возьми свои деньги, — сказал Дятел, обращаясь к Саше. — А ты, паскуда, неделю сартиры мыть будешь, понял!

Крюк лежал скорчившись на полу, закрыв лицо руками. У Саши всё перевернулось внутри от зрелища жестокой расправы.

Вдвоём с Дятлом они вышли из туалета. Александр был бледен. Ему стало жаль Крюка.

— Зачем ты его так? — сказал он Диме. — Хрен с ними, с деньгами.

— Ещё чего! — возмутился Дятел. — Если этим уркам всё прощать, так они тебе на голову сядут. С блатными только так и надо. Иначе они не понимают.

— А если он воспитателю пожалуется?

— Пусть только попробует! Он знает, что за это бывает! Мы ему такую «тёмную» устроим — век будет помнить!

— А если он Винту пожалуется и они вдвоём тебя…

— Не посмеют. Мы им в прошлом году «баню» задали, будьте-нате!

— За что?

— За «голубой» секс. Тогда они только что из колонии вернулись. Ребята мне говорили, что Крюк — пидар, а Винт — гомик, только я никак не мог их застукать. А тут они с утра в туалете закрылись и табличку повесили «идёт приборка». Все стоят, ждут, а там тихо. Не слышно чтоб убирались. Тогда я залез на плечи Ваське — старосте, ну, Олегу Васильеву, и заглянул в окошко над дверью. Смотрю, а Винт Крюка в углу зажал и «дымоход» ему драит. Ну, мы дверь вышибли и пошли их гонять! Потом они мордами в унитазах лежали, а мы их водой смывали. Кровь из них как из баранов резаных текла. Я Крюку два зуба выбил, а Васька Винту яйца отбил. Тот потом даже в санчасти лежал. Зато помогло. Больше их за этим делом не видели. До сих пор следим.

— А в спальне вчера Винт хвастал, что Нинку Мотыгу трахнул, — заявил Александр.

— Это пускай. Девок трахать можно. Они для этого и созданы. Только чтоб без насилия! Учти!

— Да я что… Я не собираюсь… — смутился Саша.

— У нас с этим строго, — продолжал Дятел. — Если кто воспитанницу снасилует, ему так врежут, что потом век бабы не захочет. Был тут у нас один такой хмырь, выпустился нынче. В восьмом классе он малолетку изнасиловал. Ну, парни шум поднимать не стали, а только устроили ему тёмную. Мешок на голову, на столе без штанов разложили, ноги раздвинули и хлыстом по яйцам так врезали, что он дурным голосом орал. Потом воспитатели расследование вели, только никто не признался. С тех пор он только суходрочкой и занимался. Ни одна девка его не подпускала. Так что учти, салага!

Саша молчал. Внутри у него всё мелко дрожало.

— А у тебя девчонка есть? — наконец спросил он, пытаясь успокоиться.

— А как же! Мы с Танюхой уже давно дружим. Любит она меня, — с гордостью сообщил Дима. — Вот из детдома выйду — женюсь на ней.

— Она тоже в 12-ый перешла?

— Нет, она только в 11-ый. Но когда девчонка замуж выходит, то её отпускают из детдома к мужу. Тем более, если ребёнок будет.

— А у вас ребёнок будет?

— Пока нет. Ребёнка я ей весной сделаю, чтоб отпустили без разговоров. А пока она предохраняется.

— А кем ты будешь, когда выйдешь отсюда? — спросил Александр.

— Я на оператора универсального робота учусь. Работа интересная и денежная. Ты этого робота видел?

Саша отрицательно покачал головой.

— Увидишь ещё. Громадина! Жуть!

— Пошли сегодня в кафе, — предложил Александр. — Теперь я богатый.

— Пошли, — согласился Дятел. — И Гребня прихватим. Я ему задолжал. Это дело надо обмыть!

В кафе они съели по две порции мороженого, выпили по чашке кофе, купили шоколадных конфет и деньги у Саши закончились. Но он не очень огорчился. Ведь в субботу приедет Юля и заберёт его к себе. А до субботы придётся потерпеть. Главное, что у него теперь есть друзья.

— Давай теперь в игротеку, — предложил Дятел.

— Пошли.

По дороге Александр вспомнил про свой игровой компьютер и решил сказать об этом звеньевому. Он теперь казался ему всемогущим джином, который может здесь всё.

— Дим, а у меня ещё и ЭЛИК спёрли, когда я вышел из изолятора. Я знаю, кто это сделал.

— Кто? — спросил Дятел.

— Я их в игротеке видел. Двое старшеклассников. Они всё время на моём ЭЛИК-е играют.

— А… Этих я знаю. Они из другой группы. С ними связываться опасно. У них своя кодла. Большая драчка будет. Покалечить могут. Ножи в ход пойдут да кастеты. Ты тут сам прошляпил. Нельзя ничего оставлять в изоляторе. Если бы они из нашей спальни украли, тогда можно было бы отобрать. Тогда всё по закону.

Саша задумался.

— А у тебя нож есть?

— А как же!

— Покажи.

Дятел огляделся по сторонам и, прикрывшись Костей, достал из кармана красивую финку с прыгающим лезвием.

— Видал?

— Дай подержать.

Дятел сунул в руку Саши тёплую рукоятку и строго сказал:

— Только тихо. Никому ни слова, понял?

— Понял, — кивнул Александр. — А зачем она тебе?

— Так, для самообороны. И чтоб другие боялись.

— А драки здесь часто бывают?

— Большие редко. При мне только один раз была. Порезали одного парня старшеклассники. Тогда двоих в колонию отправили. Они и сейчас там сидят. Хотя, наверное, их уже в тюрьму перевели. Взрослыми стали.

Александр как завороженный смотрел на блестящее лезвие ножа, на резную рукоятку с фиксатором.

— Мне бы такой… Я бы тогда тоже никого не боялся.

— Лучше не надо. Опасная это штука. Ты себе кастет сделай или простую свинчатку в руку зажми, как у меня, например.

И Дятел показал Саше ладонь правой руки, в которой лежала увесистая плоская лепёшка свинца.

— Это я ей Крюку врезал. Запомнит надолго, пидар! Мы теперь с тобой, Сашка, кореша и ты никого не бойся. Если что, мне скажи. Я в обиду не дам. Верно, Гребень?

— Верно, подтвердил Костя.

— Вот видишь, Гребень не даст соврать.

Саша всё больше восхищался Димой. С самого своего появления в детском доме он испытывал безотчётный страх перед его отчаянными обитателями, жившими по каким-то своим, неписаным законам. Он чувствовал себя среди них белой вороной. Он не знал, как вести себя и откуда ждать неприятностей. Это угнетало его. И вот теперь у него появился друг: надёжный, могущественный, уверенно плавающий в этой опасной и непонятной стихии. Даже два друга! Дятел и Гребень. И пусть Саше не всё нравилось в них, но с ними было спокойней. Они всегда были готовы прийти на помощь. Они не боялись этих урок, хотя и сами были не ангелы. И Александр был почти счастлив. С ними он обретал твёрдую почву под ногами.

Культпоход

Найск. Детский дом.

К концу недели Александр понял, что он влюблён. Такое с ним уже было в 8-ом классе, когда ему страшно нравилась его одноклассница Лена. Но тогда он не посмел за ней ухаживать. Боялся, что ребята засмеют. Лишь иногда они обменивались с Леной мимолётными взглядами, да в коридоре Саша, проходя мимо, как бы нечаянно задевал Лену плечом. А однажды они случайно столкнулись в дверях школы и Александр, совершенно неожиданно для себя, вдруг поцеловал Лену в щёку. Та сначала опешила, потом вспыхнула и растерянно сказала, — дурак… — и пошла прочь чуть не плача. Но Саша ещё долго стоял, глядя ей в след, и радовался. Слово «дурак» как музыка звучало у него в ушах.

Потом болезнь разлучила их.

И вот теперь Александр понял, что с ним творится то же самое — он влюбился! Но теперь предметом его обожания стала Таня Ершова. На каждое занятие танцевальной группы он летел как на крыльях, но ещё больше он радовался, когда видел Таню в секции плавания. Наблюдать её стройную красивую фигуру было для Саши истинным удовольствием. Иногда они обменивались дружелюбными взглядами и демонстрировали друг другу свои спортивные достижения. Таня хорошо плавала и неплохо ныряла. На одном вдохе она проныривала на ластах почти весь 50-ти метровый бассейн.

У Саши «дыхалка» была послабее, но и он делал заметные успехи в плавании кролем. Тренер часто хвалил его. Таня тоже оценила Сашу. На занятиях танцами она улыбалась ему и танцевала с явным удовольствием. Александр, как ведущий партнёр, держал её за талию, наклоняя то влево, то вправо, откидывая назад, чтобы затем резким рывком прижать к себе. Всё получалось у него красиво, изящно, вдохновенно. Учитель танцев был явно доволен успехами нового ученика и его партнёрши. Он уже лелеял мечту создать из них блестящую танцевальную пару и одержать победу на каком-нибудь конкурсе.

— Посмотрите на Губерта и Ершову, — говорил он воспитанникам, — в их танце есть душа, есть жизнь! Пусть не всё ещё гладко у них с техникой, но на них уже можно смотреть. Они стараются, они хотят танцевать! Они зажигают других!

Но чем отчётливее Саша понимал, что влюблён в Таню, тем сильнее было чувство грусти. Он знал, что Таня не для него. Она подружка Дятла и тот не бросит её, не отдаст. Хватка у него железная. И, потом, Дятел его друг, его начальник, его покровитель. Не сможет Александр встать на его пути, не имеет морального права. Да и Таня не бросит Дятла. Они давно любят друг друга. А Саша для неё так, приятный мальчик, и только. Всё, что ему остаётся, это молча любить её, не допуская даже мысли о развитии их отношений. Он всегда будет только её танцевальным партнёром. Но даже эта скромная роль была приятна ему. Когда он танцевал с Таней, всё пело и ликовало в его груди. Он забывал обо всём и был счастлив.

По ночам ему стали сниться эротические сны, в которых он нежно обнимал и целовал свою возлюбленную. Он танцевал с ней какой-то бесконечно долгий прекрасный танец. Они кружились в воздухе как два мотылька. Сплетались в объятиях и расходились, чтобы полюбоваться друг другом. А потом снова кидались в объятия. Их тела соединялись в трепетном восторге и душа Саши обливалась сладким мёдом любви. Но волшебный сон заканчивался и парень просыпался, поняв, что в очередной раз испачкал трусы ночными полюциями.

Потом он долго лежал, переживая приятные минуты близости с Таней и, наконец, засыпал, довольный, чтобы затем вновь проснуться по сигналу «подъём!». Его ждали зарядка, приборка, умывание, построение на завтрак. Словом — привычные будни. Всё это сопровождалось шумом, гамом, баловством ребят, мелкими потасовками, крепкими словечками. Саша отвлекался, забывал о Тане, и только иногда, оставаясь наедине, снова с грустью вспоминал о ней. Мысль о том, что она подружка Дятла, огорчала его, и он старался, как мог, успокоить себя.

«Ну и пусть. Главное — не видеть, не замечать этого. Лишь бы она хоть изредка была рядом, лишь бы я мог видеть её, слышать её тёплый голос, танцевать с ней. Лишь бы она улыбалась мне и снилась по ночам. Ночью, во сне, никто у меня её не отнимет!

Незаметно неделя подошла к концу. Саша знал, что завтра приедет Юля и заберёт его. Он хотел и не хотел этого. Ведь придётся оставить занятия музыкой, танцами, спортом. А главное — на целую неделю оставить Таню! Жить без неё! Конечно, у Юли с Сергеем тоже неплохо. Но у них полно своих забот — началась летняя сессия в институте. И Александр никак не мог определиться уезжать ему к Юле или остаться в детдоме. За этими мыслями и застал его звеньевой.

— Губа, ты что, оглох? В театр идёшь или нет?

— …Я бы пошёл, но у меня нет денег.

— Деньги не нужны. Мы же идём в культпоход. Каштан купил билеты. А деньги сегодня будут. Не сомневайся.

— Тогда иду.

Владимир Матвеевич, Сашин воспитатель, по прозвищу Каштан, вывел ребят за ворота детского дома и сказал.

— Матом не ругаться, вести себя прилично, руки в карманах не держать и не устраивать потасовок в театре и в транспорте.

Саша шёл рядом с Гребнем. Дятел с Лебедем шли впереди и о чём-то тихо переговаривались. Лебедь (Алексей Лебедев) был членом их звена, с которым Саша делал приборку в спальне. Он был тихим, покладистым парнем лет 14-ти и нравился Саше. Винта и Крюка не было видно.

— А Винт с Крюком где? — поинтересовался Александр у Кости Гребня.

— Гальюны драют, — ответил Гребень. — Нечего им в театре делать. И помолчав, продолжил.

— Слышь, Губа, скоро работать, блин, будем. Ты стой около меня в метро. В случае чего — прикроешь.

— Ладно, — согласился Саша, не поняв о чём речь.

Народу в вагоне поезда было довольно много. Когда же туда ввалилась толпа детдомовцев, стало и вовсе тесно. Пассажиры неодобрительно поглядывали на шумевших и толкающихся ребят, обступивших их. Гребень потащил Сашу к хорошо одетой пожилой женщине с сумочкой. С другой стороны встали Дятел и Лебедь. Поезд тронулся и Дятел, потеряв равновесие, навалился на Лебедя. Тот, толкнув женщину, свалился ей под ноги. Раздался смех. Женщина схватилась рукой за поручень и удержалась на ногах, но стала возмущаться.

— Как вам не стыдно, молодёжь! Надо же аккуратнее. Вы меня чуть с ног не сбили и даже не извинились! Есть же поручни, надо держаться.

Невысокий Лебедь начал оправдываться. Дятел извинялся, говорил, что он нечаянно. Тем временем Гребень вплотную прижался к женщине и через пару секунд протянул Саше небольшой кошелёк. Александр растерялся. Тогда Гребень быстро сунул кошелёк ему в карман и стал отодвигаться, подталкивая Сашу к дверям.

— Порядок, — шепнул он, отойдя на безопасное расстояние. Александр заметил, как Дятел и Лебедь тоже отошли от женщины. На их место тут же стали другие пассажиры.

— Ну, что у тебя там? — спросил Дятел у Гребня, когда они вышли из метрополитена.

— Не знаю ещё. Всё у Сашки.

— Доставай! — скомандовал Дятел.

Александр достал из кармана, сунутый Гребнем, кошелёк. Рука его дрожала. Дятел взял кошелёк и открыл. Там оказалась кредитная карточка с фотографией женщины и 16 рублей денег с мелочью. Карточку и кошелёк дятел не раздумывая бросил в урну, деньги же разделил на четверых. По пятёрке себе и Гребню, по трояку Лебедю и Саше. Мелочь же отправил в карман, не считая.

Александр хотел, было, отказаться от денег, но Гребень, сунув ему трояк, строго произнёс:

— Заработал — бери, братан!

Но я же ничего не сделал, — возразил Саша.

— Как это ничего? Прикрыл меня, кошелёк принял. Это твои по праву. Жаль, что мало, блин. Но ничего. Может ещё повезёт.

Александр не стал возражать. Он понял, что спорить бесполезно. Его просто не поймут и ещё, не дай бог, заподозрят в предательстве.

В театре Александр не переставал удивляться увиденному. Это был не обычный театр, а театр-аквариум. Когда поднялся огромный в ползала занавес, то перед изумлённым детдомовцем открылся сказочный подводный мир. Он был отгорожен от зрительного зала огромной вогнутой стеной, прозрачной как воздух. За стеной были совершенно необычные декорации. По краям аквариума поднимались струи серебристых пузырей, росли невиданные растения, плавали настоящие рыбы. На дне был песок, камни, диковинные раковины и громадные кораллы. Всё это подсвечивалось мощными цветными прожекторами, лазерами и вместе с музыкой создавало совершенно фантастический, призрачный, волшебный мир. Саша как завороженный смотрел во все глаза и не мог оторваться от изумительного зрелища.

Но вот началось представление. Это был спектакль-балет на сюжет одной из греческих сказок о владыке морей Нептуне и его жене — царевне Наяде; о коварных красавицах — русалках и о хищном спруте, который похитил дочь царя — прекрасную принцессу Афродиту. Об отважном и смелом юноше — её женихе, который освободил принцессу, несмотря на все козни спрута и его помощников крабов.

За стеклом аквариума разворачивалась феерическая драма борьбы добра и зла, ума и хитрости, отваги и коварства, любви и ненависти. Артисты свободно плавали плод водой, кружась в сказочном танце, то опускаясь на дно, то поднимаясь к поверхности. Они сражались и умирали, любили и страдали. Среди сказочных растений и пузырей воздуха скользили прекрасные юные тела русалок, заманивших храброго юношу в ловушку. Невеста юноши билась в объятиях ужасного спрута. Грозный Нептун выплывал на дельфине с трезубцем в руке и наводил порядок в своём подводном царстве. Прекрасная Наяда тайно помогала юноше и принцессе освободиться от злых чар колдуна-кальмара.

Саша смотрел и удивлялся. Люди плавали под водой без каких-либо дыхательных аппаратов, не всплывая на поверхность. Они жили под водой, как рыбы. Наконец он не выдержал и спросил у Кости.

— Слышь, Гребень. А почему они не тонут? Разве можно не дышать так долго?

— Они дышат водой, — шёпотом ответил Костя.

— Как водой?! Разве можно дышать водой?

— Конечно. Рыбы же дышат!

— Так у них жабры!

— А этих артистов специально готовят. Перед погружением им дают подышать какой-то дрянью, чтоб не было спазм гортани и делают укол. После этого они могут дышать водой как рыбы.

— Тише вы! — зашикали на них сзади. — Не мешайте смотреть! Александр снова стал наблюдать за подводной драмой. Ему очень нравилась прекрасная принцесса и храбрый юноша.

— А здесь всегда подводное царство показывают или и другие спектакли бывают? — снова спросил он у Гребня.

— Разное показывают. И про космос и про ангелов — на библейские темы. Только декорации тогда другие. Космические корабли офигенные летают, инопланетяне. А недавно про космических гангстеров показывали. Вот здорово, блин!

— Да тише вы! Сейчас выведем из зала, — послышалось сзади.

Саша умолк и досмотрел спектакль до перерыва.

В антракте все отправились в буфет. Александр снова оказался рядом с Гребнем. Он хотел купить кто-нибудь вкусненькое, но Костя не спешил занять очередь. Он потолкался возле столиков и пристроился за пожилым мужчиной. Когда тот подошёл к бармену, у него вдруг не оказалось карманных денег. Мужчина недоумённо шарил по карманам, не понимая, куда они могли подеваться. Решив, что он обронил их, мужчина подошёл к банкомату и снял деньги с кредитной карточки. Гребень подмигнул Саше и сказал ухмыляясь:

— Порядок, блин! У этого лоха денег навалом!

Они купили мороженного, шоколаду и съели по булочке с кофе.

— Сколько? — спросил подошедший к Косте Дятел.

— Чего сколько? — занервничал Гребень.

— Не валяй Ваньку, я видел, — резко оборвал его звеньевой.

— Червонец, — ответил Костя.

— Покажи!

Костя вытащил из кармана брюк смятую бумажку, развернул её. Там оказалось 20 рублей.

— Половина моя, — заявил Дятел.

— Так не честно! Я работал один! — возмутился Гребень.

— Не будешь обманывать, салага. Сказал червонец, червонец и получишь. А за обман в следующий раз по ушам надаю.

Дятел отобрал у Кости червонец и довольный отошёл в сторону.

— Видал, блин! Тоже мне друг называется! — обиженно произнёс Гребень. — Ни хрена не делал, а деньги забрал, курва! Мало ему пятёрки, блин! Всё на свою Таньку-Рыбу тратит. Водит её по кафешкам за мой счёт.

— А как же он её водит? — удивился Саша. — Ведь малолеток одних в город не пускают?

— С ним пускают. У него свободный выход. Он на хорошем счету у начальства.

Вторая часть спектакля проходила не менее интересно, чем первая, но на душе у Саши было пасмурно. Ему не нравилось ремесло Гребня и покровительство Дятла. И то, что на ворованные деньги он угощал Таню. И то, что Таня принимала эти угощения. Не нравилось, что в отношениях Тани и Димы замешаны грязные деньги. Если бы у них была чистая, бескорыстная любовь, Саше было бы легче. Но эти деньги… Горечь душила Сашу, в нём зрело чувство обиды, несправедливости.

«Надо уходить из детдома, — думал он. — Приедет завтра Юля и уеду хотя бы на недельку. Не хочу видеть ни Дятла, ни Гребня, ни Таньку. Противно».

По скользкой дорожке

Найск. Детский дом.

Шли дни, недели, и Саша, по кличке — Губа уже не тяготился своим пребыванием в детдоме. Отношения с ребятами наладились. Его никто уже не обзывал фраером, пижоном, лохом. Он усвоил «крепкие» словечки и часто употреблял их по поводу и без повода. Его лучший друг, Костя — Гребень, делил с ним свою небогатую воровскую добычу и они вместе проедали и пропивали её в буфете. Александр подрос, окреп, возмужал. Занятия спортом приносили свои плоды. Со звеньевым Димой — Дятлом отношения тоже были хорошие, почти дружеские. Даже Винт и Крюк зауважали его. Самолюбие Саши было удовлетворено. Он ощущал свой авторитет, свою значимость и был доволен собой. Заметные успехи Александр делал и в танцах. Он обожал свою партнёршу Таню и с удовольствием ходил на занятия. Таня отвечала ему взаимностью.

Очередной вечер танцев был в самом разгаре. Александр танцевал то с одной, то с другой девочкой и чувствовал, что имеет успех. Наконец он решил пригласить Таню. Никогда ещё он не танцевал с ней просто так, не на занятиях, а на вечеринке, не по обязанности партнёра, а по зову сердца. Они исполнили один танец, потом другой. Воспитанники с завистью смотрели на их красивые согласованные движения. Дятел сидел в оркестре и тоже наблюдал за этой блестящей парой. Сам он танцевал неважно и редко появлялся в зале. Поэтому его неприятно поразило то, как красиво и слаженно танцует его Танька с Сашкой. Ей явно нравилось танцевать с ним.

«И чего это Губа прилип к ней? Ишь, спелись! Не уж-то, он клинья под неё подбивает? — думал Дятел. — Надо его отвадить. Не пара он ей. Зелёный ещё, а туда же! Не хватало ещё, чтобы Танька с малолетним пацаном спуталась».

Выдав ещё пару вальсов и одно соло типа «рок-бэнд», Александр вышел с Татьяной на крыльцо подышать свежим воздухом. Уже темнело и воздух был напоён ароматом ночных цветов.

— Как у меня «вертушка» получилась? — спросил он.

— Здорово, — ответила Таня. — Ты молодец, отлично танцуешь. Не хуже Очинского из второй группы.

— Ха! Так, он-то сколько уже занимается? Через пару лет я и не такое выдам!

Они спустились с крыльца и пошли по дорожке.

— Через пару лет меня здесь уже не будет, — заметила Таня. — Диме весной 18, а мне 16. Мы, наверно, будущей весной поженимся и вместе уйдём отсюда. Он будет работать, а я поступлю на курсы парикмахеров.

— Ты любишь его?

— Да. Он хороший, добрый, хоть и ревнивый.

— А я тебе нравлюсь? — помолчав, спросил Александр.

— Нравишься. Ты тоже хороший. И танцуешь хорошо. Только мал ещё.

— А я люблю тебя, — серьёзно сказал Саша и слегка смутился.

— Я знаю. Я многим нравлюсь. Поэтому Дима и охраняет меня. Строгий он.

— А можно тебя поцеловать?

— Хм, об этом не спрашивают. Не боишься, так целуй.

Александр привлёк Таню к себе и нежно поцеловал в щёку. Она не отстранилась, а ещё сильнее прижалась к нему и поцеловала в губы. Парень задохнулся от счастья. Он стоял с глазами полными слёз и не верил, что это не сон. Грудь его вздымалась от переполнявших его чувств, и не было на Земле человека счастливей его.

— Нам пора, — сказала Таня. — Пошли в зал. Я боюсь за тебя. Вдруг Дима заметит наше отсутствие.

Александр проводил Татьяну в зал, но сам туда не пошёл. Ему уже расхотелось танцевать и он тихо побрёл по дорожке, переживая счастливые минуты, проведённые с Таней.

Неожиданно из кустов вынырнули Винт с Крюком.

— Губа! У тебя капитал есть? Дай в долг два рубля до получки.

Саша полез в карман и вытащил трёху.

— Вот, три рубля только. Последние.

— Тогда пошли с нами. Сейчас Мотыгу трахнем, уже договорились.

— Не… Не хочу я, — оторопело промямлил Александр.

— Да пошли! С неё всё равно сдачи не получишь. Пропадёт твой руб, Губа!

Саша нерешительно пошёл за Винтом и Крюком.

Они пришли на хозяйственный двор, к пустому сараю. Около сарая их поджидала Нинка Лодыгина, по прозвищу Мотыга. Было темновато.

— Всё в порядке! Трёха есть!

— А это ещё кто? — спросила Нина, приглядываясь. — Никак танцор? Что, тоже «клубнички» захотелось?

Саша ничего не ответил. Он нерешительно переминался с ноги на ногу, глядя на концы ботинок.

— Давай разыграем, кто первый, — предложил Крюк.

— Пусть он идёт, — сказал Винт, указывая на Сашу. — Деньги его, ему и начинать.

— Ну, пошли, артист, — сказала Нина. — Деньги-то давай.

Александр протянул трояк. Мотыга взяла его и засунула в лифчик.

В сарае было темно и она неожиданно куда-то пропала.

— Иди сюда, — послышался её голос.

— Саша пошёл налево и споткнулся обо что-то мягкое.

— Тише ты, медведь. Ложись. — И она взяла его руку.

Александр опустился на колени и дотронулся до её тела. Всё происходило как в тумане. Он плохо соображал и потому медлил. Вдруг он почувствовал, что его шею обняли и потянули вниз.

— Давай живее. Не спи, артист. Не когда мне с тобою валандаться. Доставай свой «банан».

Александр лежал не двигаясь. Во рту у него пересохло.

— Ты что, оглох?

Саша зашевелился, расстегнул брюки и извлёк слегка набухший пенис. Но дальше дело не пошло. Эрекции не было.

— Не хочу я… Не могу…

— С чего это? Сдрейфил, что ли?

Александр окончательно смутился.

— Не хорошо это, — промямлил он. — Грязно…

— Ах ты, боже мой! — опешила Нина. — Какой воспитатель-то сопливый нашёлся! Это ты мне вместо благодарности? Да что бы вы, козлы е… чие, без меня делали?! Друг друга бы в зад трахали? Или дрочились бы в туалете? Да вы должны мне спасибо сказать, что забочусь о вас, пиздюках!… Ну что? Не работает «машинка» — то?! Тогда давай танцуй отсюда, танцор!

Александр поднялся, застегнул брюки и пошёл к выходу.

— Ну, как? — спросил Винт. — Порядок?

Александр кивнул.

— Молодец, Губа. С почином тебя.

И Винт скрылся в сарае.

Крюк нетерпеливо переминался с ноги на ногу, держа левую руку в кармане брюк.

— Чего такой кислый? — обратился он к Саше. — Не понравилась что ли?

— Нет, — ответил Александр.

— А что так?

Саша пожал плечами.

— Не распробовал? Впервые наверно?

Александр кивнул.

— Я в первый раз тоже ни хрена не понял. Но второй раз уже было нормально. А сейчас, так сам не свой до этого дела! Скорей бы Винт кончил, мочи уже нет…

Винт вышел, застёгивая на ходу ширинку.

— О'кей! Давай, Крюк, пока она ещё тёпленькая. Я так ее распалил, аж дёргается вся. Даже поцеловала меня, дура. — И Винт вытер левую щёку рукавом куртки. — А ты молодец, Губа, хорошо её завёл. В прошлый раз она холодней была.

— Никого я не заводил! — раздражённо произнёс Саша и пошёл прочь. Прекрасный вечер был окончательно испорчен.

Дятел пришёл в спальню около двенадцати. Александр ещё не спал, переживая свою неудачу.

— Вставай, — сказал Дятел. — Разговор есть.

Саша с опаской взглянул на него и встал.

— Пошли, выйдем.

Дятел молча повёл его в туалет. Остановились возле умывальника.

— Ты что ж это, Губа, за моей Танькой ухлёстываешь?

Александр молчал.

— Что молчишь? В штаны, небось, наложил?

— Можешь бить. Я люблю Таню.

Дятел опешил.

— Скажите, пожалуйста, какие мы храбрые! — произнёс он, нервно сплюнув. — Люби сколько хочешь, но только на расстоянии, в «сухую». Не лезь к ней! Шею сверну! Понял?

— Она мой партнёр по танцем. Не собираюсь я её отбивать у тебя.

— Ещё бы! Больно ты ей нужен, салага!

— Сам ты салага. Тебе уже 18 скоро, а танцевать, как следует, не умеешь.

— Ха! Скажите, пожалуйста! Он меня ещё учит, дерьмо собачье. Совсем обнаглел! А ты знаешь, что у меня второй разряд по боксу?

— Плевал я на твой разряд. Не боюсь я тебя. Давай бей!

И Саша двинулся на Дятла, сжав кулаки. Дятел криво усмехнулся.

— Вот послал бог кореша!.. Я к нему всей душёй, а он под меня роет!

— Дурак ты, — заявил Александр. — Я для неё так, вроде приятеля. Не воспринимает она меня всерьёз. Тебя она любит. Замуж за тебя собирается.

— Знаю.

— Но при условии, что ты не будешь ревновать её к каждому встречному.

— Ха! Ну, положим, ты то «не каждый встречный». Видел я, как девки на тебя в зале вешались… И откуда ты только такой взялся на мою голову? Чистенький, красивенький,.. ни драться, ни ругаться не умеешь, а Таньку того и гляди на «крюк» подцепишь.

— Зря ревнуешь, Дятел. Не было у нас ничего с ней. Так, поговорили немного и только. Воздухом подышали.

— Ладно, считай, что это у нас с тобой профилактическая беседа. Если узнаю что-нибудь такое — убью!.. А на счёт танцев ты, пожалуй, прав. Надо мне подучиться немного. Может, дашь несколько уроков? Не охота мне в школу записываться. Поздно уже. Мы с тобой как-нибудь в увольнение пойдём и займёмся. Идёт? Я способный, быстро схватываю.

— А ты поучи меня боксу. А то в секцию ходить времени нет. Да и не люблю я бокс. Просто так, на всякий случай надо.

— Ладно, договорились. Айда спать, танцор.

Падение

Найск, осень.

Бракосочетание Сергея и Юли состоялось за три дня до начала судебного процесса, в субботу. На церемонии кроме Саши присутствовали Андрей с Ольгой, профессор Лебедев, мать Ольги, отец Андрея — профессор Гевко и несколько студентов — приятелей Юли и Сергея. Родителям же молодожёны о свадьбе, по понятным причинам, ничего не сообщили. Сергей хотел также пригласить следователя и защитника, но те от предложения отказались, так как не имели права вступать с подследственным в какие-либо иные отношения, кроме служебных. Это могло бы быть неправильно истолковано стороной обвинения и повредило бы Сергею.

Церемония бракосочетания была очень скромной. Все расходы взяла на себя Юля, так как Сергей был совершенно несостоятелен в материальном плане. Она купила золотые кольца, взяла на прокат подвенечное платье. Расходы по свадебному столу согласились оплатить Ольга с Андреем, а их родители оплатили церемонию во дворце бракосочетания. Так что внешне всё выглядело вполне пристойно.

После торжественной регистрации брака, свадебный кортеж направился к Ольге. У неё дома был накрыт праздничный стол. В начале банкета всё было довольно официально и немного натянуто. Молодёжь стеснялась присутствия маститых учёных. Но после бокала шампанского и двух — трёх рюмок коньяка, все расслабились, развеселились и свадьба пошла как по маслу. Гремела музыка, молодёжь танцевала, а Сергей целовал Юлю под крики «горько!» Ольга носилась на кухню и обратно, подавая закуски, и напоминала кругленький бильярдный шар, который беспрерывно толкают кием. Профессор Лебедев, положив руку на плёчо Сергея, говорил, что всё будет хорошо, что он всегда может рассчитывать на его поддержку. Порядком захмелевший жених обнял профессора и заявил, что Леонид Иванович самый лучший его друг и учитель, и что он всегда мечтал походить на него.

Александр ходил по квартире и разглядывал домашние вещи Ольги, потом обнаружил Игорька в кроватке и решил поиграть с ним. Тот таращил глазёнки, пускал слюни и радостно улыбался. Саше очень понравился малыш, и он стал давать ему в руки игрушки. Потом нашёл соску-пустышку, обмакнул её в бокал с недопитым шампанским и дал пососать малышу. Игорёк зачмокал губами, пытаясь понять вкусно это или нет. Однако, после нескольких повторов, хмельная соска ему явно понравилась. Наконец Юля заметила проделки Саши и не на шутку перепугалась. Она отобрала у него бокал и унесла в гостиную. Александр и сам успел сделать несколько глотков, и настроение у него стало приподнятым.

Поиграв с Игорьком, он решил продолжить осмотр квартиры. Вскоре подросток обнаружил на серванте кошелёк Ольги. «А вдруг там есть деньги? — мелькнула крамольная мысль. — Гребень не упустил бы такую удачу». Но усилием воли Александр подавил в себе бесовский соблазн. «Нет, нельзя. Я же в гостях. А вдруг кто увидит!». Однако червь сомнения уже грыз его. «Зачем она так бросает кошелёк? Вот шляпа! За это надо наказывать. Любой бы на моём месте стырил его». Но всё же Саша ещё колебался.

Тем временем гости увлеклись разговором. Студенты о чём-то спорили с профессором Гевко, Ольга с Юлей сплетничали на кухне. Александр, видя, что никто на него не смотрит и все порядком захмелели, прикрыл рукой кошелёк на серванте и незаметно сунул к себе в карман. Покрутившись ещё немного по комнате, он вышел в прихожую. Там был полумрак. В углу он заметил какую-то парочку, прилипшую друг к другу. «Чёрт бы их побрал. Как у нас на заднем дворе, — подумал он. — И спрятаться негде». Потом он нырнул в туалет, закрылся и с трепетом вытащил из кармана кошелёк. Там была довольно солидная пачка денег. Столько денег он ещё никогда не видел. «Во, буржуи! Живут же!» И Александр стал пересчитывать деньги. Он насчитал сто двадцать рублей. Дверь туалета дёрнули. Александр быстро сунул кошелёк в карман. Потом подумал, достал из него червонец и спрятал в куртке. «Не заметят» — решил он.

Выйдя из туалета, он подошёл к серванту и осторожно положил кошелёк на место. Сердце его тревожно билось. «Правильно ли я сделал? — эта мысль не давала покоя. — С одной стороны, вроде, украл. Но взял-то совсем немного. Надо же учить ротозеев! Гребень бы взял больше. Пусть скажут спасибо, что весь кошелёк не спёр. Но с другой стороны — это друзья Сергея и Юли, значит и мои друзья. Выходит, что я украл у друзей! Что же теперь делать? Вернуть червонец на место? Но денег у меня совсем нет, а просить у Юли неудобно. Она тоже „на мели“. Нет, пусть всё остаётся, как есть. Да, я украл, украл у друзей. Но положить обратно не могу. Опять надо воровать кошелёк, дрожать от страха. А вдруг кто увидит? Да, я дрянь, дерьмо, но об этом никто не узнает. Чем бы заняться, отвлечься от неприятных мыслей? Игорёк в спальне с Ольгой, Сергей разговаривает с Андреем, никому до меня нет дела».

Тут Саша заметил недопитый бокал шампанского.

«А что если выпить и захмелеть? Точно. Пьяных совесть не мучает».

Он взял бокал и осушил до дна. Потом обнаружил недопитую бутылку вина, налил ещё и выпил. В голову ударила волна хмельной беспечности. На всё стало наплевать. Александр, пошатываясь, вышел из-за стола. Щёки его порозовели. В прихожей он неожиданно столкнулся с Юлей, обхватил её руками и прижался к груди.

— Сестрёнка, я тебя очень люблю! Дай я тебя поцелую? — И не дожидаясь ответа, Александр полез целоваться.

— Что с тобой? — удивилась Юля. — Ты никак пьян?!

— Прости меня, если можешь. Я дерьмо, я вор. Я деньги украл.

— Что ты такое говоришь? Ты бредишь? Тебе плохо?

— Мне очень плохо. Меня надо посадить в тюрьму. Я вытащил десять рублей из кошелька на серванте, — лепетал Александр заплетающимся языком.

— Не может быть. Ты несёшь чушь!

Тогда Саша показал Юле червонец.

— Зачем же ты это сделал?

— Не знаю. Просто так. У меня совсем нет денег.

— Но ты бы мог спросить у меня. Я как раз собиралась дать тебе немного.

— У тебя у самой мало. Ты же потратилась.

— Твои деньги лежат у меня отдельно. Я их не трачу. Я положила их на другой счёт. Это деньги Георгия Евгеньевича.

— Ну и зря. Тратила бы их сколько надо. Зачем мне столько денег?

— Ты вырастишь, и они тебе пригодятся.

Саша заплакал.

— Прости меня, Петровна! Я никогда больше не буду воровать! Это так подло, так низко! Прости!

— Ладно, Саша. Я тебе верю. Но эти деньги надо вернуть.

— Как же я их верну? А если заметят?

— Дай деньги мне. Я сама всё сделаю.

Юля подошла к серванту, открыла кошелёк и положила в него десятку. Никто этого не заметил и не обратил внимания. Александр пришёл в восторг.

— Ну, Петровна! Ты даёшь! Так всё просто! Наши «щипачи» тебе и в подмётки не годятся.

— А что, у вас есть карманные воры?

— А то нет! Это же детдом!

Юля покачала головой.

Настал вечер и гости начали расходиться. Стали собираться и Сергей с Юлей.

— Оставайтесь у нас ночевать, — предложила Ольга. — Я постелю вам в гостиной на диване.

— Да нет, спасибо, — поблагодарила Юля. — Я не могу нигде спать, кроме своего общежития. Да и Сергею надо вернуться до 24-х часов.

Молодожёны, сняв свадебные наряды, переоделись в обычную одежду и снова стали прежними Сергеем и Юлей. Они повезли Сашу в детдом. Александр всю дорогу молчал. Юля ничего не сказала Сергею о его проделке, и он был благодарен ей за это. У ворот детдома она дала Саше немного денег. Он сморщился как от зубной боли, но пятёрку взял.

Трудный выбор

Найск, начало августа.

В детском доме проходила летняя спартакиада. С утра на спортивной площадке собрались участники и зрители. Было шумно и весело. То тут, то там возникали лёгкие потасовки. Ребята нервничали, готовясь к соревнованиям, разминались. Первыми соревновались малыши. Они бежали 100 метров, вели мяч и плавали в открытом бассейне. Потом дошла очередь до старшеклассников. Соревновались звеньями. Шесть человек каждого звена участвовали в эстафете из шести видов спорта.

Звеньевой Дима Долгов (по прозвищу Дятел) суетился и нервничал, нет зная, как лучше расставить своих подопечных.

— Ты Губа, давай к бассейну, поплывёшь стометровку. Ты, Винт, поведёшь мяч. У тебя вроде неплохо получается. Я пойду по полосе препятствий. Гребень, давай гони на лыжероллерах. Лебедь, побежишь на 1000 метров. А ты, Крюк, полезешь по канату. Понял?

— Мне не залезть, — заявил Крюк, — я пробовал. Давай лучше я 1000 метров побегу.

— Да ты через 100 метров сдохнешь!

— Мне тоже на канат не залезть, — заявил Лебедь.

— Вот бог послал хилятиков! — возмущался Дятел. — Ну что с вами делать?! Гребень, давай на канат. Ты должен залезть!

Гребень нехотя пошёл к перекладине с канатами.

— Ты, Лебедь, можешь на лыжероллерах гонять?

— Немного могу.

— А ты, глиста? — обратился он к Крюку.

— Я плохо.

— Тьфу ты! — плюнул Дятел.

— Третьей и четвёртой группам мальчиков приготовиться к старту, — послышалась команда физорга.

— Всё. На старт, — скомандовал Дятел. — Крюк, на лыжероллеры! И попробуй только упасть, гнида!

Крюк нехотя поплёлся к площадке с лыжероллерами.

— Губа, давай к бассейну.

— У меня плавки спадают. Резинка слабая.

— Раньше думать надо было!

Саша пошёл к бассейну.

Вскоре прозвучала команда:

— На старт! Внимание! Марш!

Раздался пистолетный выстрел и бегуны на 1000 метров рванулись вперёд. Бежало 8 человек, по одному от каждого звена.

— Давайте, хилятики, жмите! — подбадривали зрители своих фаворитов.

Лыжероллерщики готовились принять эстафету.

Лебедь «жал» изо всех сил и сначала держался в группе. Но после 500 метров начал отставать. Вперёд вырвались ребята постарше и повыше ростом. Закончил он дистанцию последним, проиграв лидеру 16 секунд. Дятел стоял у полосы препятствий и скрипел зубами от досады и злости. Наконец, Лебедь коснулся рукой плеча Крюка и тот рванулся с места беспорядочно размахивая лыжными палками. Зрители покатывались со смеху. Крюк слегка замешкался на старте, но потом всё же набрал скорость и, качаясь как пьяный, бросился догонять ушедших вперёд. Старался он изо всех сил, но смотреть на это без смеха было невозможно. На повороте Крюк упал, но тут же вскочил и помчался дальше, широко разбрасывая палки. Разрыв между третьим звеном и другими ребятами увеличивался. Они проигрывали уже секунд двадцать. Наконец Крюк добежал до Дятла и в падении коснулся его рукой. Дима рванулся вперёд как тигр. Сначала он бежал вдоль бревна приподнятого над землёй, затем перепрыгнул ров с водой, прополз в узкой трубе, поднялся и спустился на руках по наклонной металлической лестнице, перепрыгнул через барьер. Последним испытанием был бег по батутам, поставленным один за другим. Дима не бежал а летел по ним, перепрыгивая с одного на другой. Он не сделал ни одной ошибки, везде действовал чётко и уверенно. Его коренастая фигура мелькала как в ускоренной киносъёмке. Отличная координация движений и ловкость позволили ему сократить разрыв и почти догнать лидеров. Но полоса препятствий закончилась и эстафету принял Гребень. Он подпрыгнул, ухватился за канат и полез вверх на одних руках, беспорядочно болтая ногами. Но, дойдя до середины, понял, что на одних руках ему не влезть и стал помогать ногами.

— Давай жми! Жми! — кричал снизу Дятел. — Что ты ползёшь как вошь по мокрому ху..! Нажми ещё чуть-чуть!

И Костя жал из последних сил. Наконец он коснулся рукой верхней перекладины и начал быстро скользить вниз, обжигая руки. Шлёпнувшись на землю, он задел Винта рукой и тот рванулся вперёд, ведя перед собой мяч. Вёл он не очень умело, но всё же удержал мяч на дорожке. Саша стоял на тумбочке готовый к прыжку. Как только Винт пересёк финишную черту, Александр прыгнул в бассейн и почувствовал, что плавки предательски соскользнули с бёдер. Он успел задержать их рукой и поправить, но время было упущено. Девчонки, стоявшие возле бассейна, прыснули со смеху. Александр рванулся вперёд, ничего не видя и не слыша. Постепенно он успокоился, взял себя в руки, и движения его стали более чёткими. Он вспомнил, как учил его тренер и после 25 метров шёл уже четвёртым, обогнав двух хилятиков. После 50 метров он был уже третьим.

— Санька давай! Жми! Хорошо идёшь! — кричал ему Дятел. — Губа, не подведи!

Но сил оставалось всё меньше. Дыхание сбивалось.

«Только бы не хлебнуть воды. Только бы не задохнуться» — думал Саша, отдавая последние силы.

В конце дистанции он был уже вторым. Дятел ликовал.

— Ну, Губа, молодец! Не подвёл! — торжествовал Дима, обнимая мокрого, запыхавшегося Сашу. — Иди, одевайся и к трибуне. У нас второе место!

— Если бы не плавки, я бы первым пришёл, — оправдывался Александр. — Как чувствовал, что они спадут, гады!

— Да чёрт с ним! Второе тоже не плохо. Главное, что мы не последние!

Через десять минут все три победивших звена стояли возле трибуны и принимали поздравления с «золотыми», «серебряными» и «бронзовыми» медалями.

— Сегодня вечером идём всем звеном в кафе, я угощаю, — заявил Дятел.

Неожиданно Александр увидел в толпе зрителей Юлю, Сергея и лысого мужчину, в котором сразу узнал Георгия Евгеньевича. Они стояли рядом с директором детского дома и о чём-то оживлённо беседовали. Саша не ожидал увидеть их здесь сегодня, в будний день и всех сразу. От неожиданности он растерялся. Он вдруг почувствовал, что сейчас непременно должно произойти что-то очень важное и не знал радоваться ему или огорчаться.

«А вдруг дядя Жора решил забрать его из детского дома с собой, в Москву? Соглашаться ему или нет? А вдруг Юля откажется взять его к себе? Что тогда делать?»

Саше стало не по себе. А Юля, заметив его, приветливо помахала рукой. Александр окончательно смутился.

«Зачем они приехали? Теперь уже поздно. Я привык здесь. У меня здесь друзья. Хорошие или плохие — не важно. Я и сам не святой. Но мне здесь нравится!»

Александр подумал, что здесь, в детдоме, он всё время занят, здесь ему некогда скучать. То музыка, то танцы, то плавание, то велосипед. И везде у него успехи. И везде он уже чего-то достиг. А, кроме того, игротека, видео-зал, библиотека, компьютеры, да и просто общение с ребятами. И, потом, здесь Таня! Пусть она не любит его, но и не отвергает! Она его партнёрша по танцам. Он может смотреть на неё, прикасаться к ней, разговаривать с ней, а больше ему ничего и не надо. Он счастлив!

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Саши, пока оркестр играл туш, пока их поздравляли и вручали преходящий вымпел.

Наконец торжественная церемония закончилась и Александр стал пробираться к Юле.

— О, да тебя и не узнать! — воскликнул Георгий Евгеньевич. — Возмужал, подрос! Молодец!

Как самочувствие?

— Нормально. Недавно анализы в клинике сдавал, сказали, что всё хорошо.

— Ну и прекрасно. А как ребята, не обижают?

— Да нет. Ребята хорошие… в основном.

— А мы тут решаем вопрос, как с тобой поступить. Есть два варианта. Первый — это усыновить тебя. Тогда ты будешь жить у меня в Москве, а в Найск сможешь приезжать в гости. Другой вариант — это опекунство Сергея и Юли. Тогда ты будешь жить здесь, а в Москву можешь приезжать в гости. Финансовое обеспечение опекунства я беру на себя. В таком варианте все юридические препятствия устраняются.

— А здесь где я буду жить? Ведь у Юли и Сергея нет своего жилья.

— Этот вопрос тоже можно решить, главное — это твоё согласие.

Александр растерянно посмотрел на Юлю. Конечно, ему хотелось иметь свой дом, свою семью, свободу, но тогда он должен будет расстаться с детским домом, с ребятами. Ему будет очень не хватать их, особенно Кости с его постоянными анекдотами, детективными историями и прочей болтовнёй. Душа Саши разрывалась на части и он не знал, что ответить.

— Тебя что-то смущает? — спросила Юля.

— Я не знаю… Мне жаль расставаться с ребятами… с разными секциями. Если бы можно было сюда приходить… играть, заниматься.

— Ну, это не проблема, — заявил Георгий. — Я могу договориться с директором, чтобы тебя пускали на занятия, пока осенью ты не пойдёшь в школу. А там тоже будут ребята, секции, спорт.

— Тогда я согласен, — повеселел Александр.

— Значит, оформляем опекунство? — спросил Георгий.

Саша утвердительно кивнул.

— Так. Теперь будем решать вопрос с квартирой. Вы согласны на трёхкомнатную? — спросил Георгий Сергея и Юлю.

— Конечно! Нам и двух комнат хватит.

— Две комнаты мало. Тем более что вы ждёте прибавления семьи. Значит, сейчас едем в бюро по обмену и продаже жилплощади. Время дорого. Вперёд!

Новоселье

Найск, август месяц.

На оформление опекунства ушло три дня. За это время Сергей восстановился в институте и ему назначили сдачу экзаменов за четвёртый курс на конец августа. До начала экзаменов оставалось три недели. Можно было успеть погостить дома, съездить к родителям Юли, да и в Найске отдохнуть с недельку.

Георгий Евгеньевич, узнав о планах молодожёнов посетить Орёл и Самару, предложил заехать к нему в Москву. Всё равно у них в Москве пересадка. Сергей и Юля не стали возражать. Им и самим хотелось посмотреть, как живут космонавты на Земле.

Наконец все документы на опекунство были оформлены, и городская комиссия по делам несовершеннолетних вынесла решение об установлении опекунства над Губертом Александром Львовичем до достижения им восемнадцатилетнего возраста. Опекунами назначались супруги Майоровы, материальным спонсором был утверждён Раковский Георгий Евгеньевич.

Наступил день прощания Саши с детским домом. Всё смешалось в его душе, и радость, и грусть. С утра они ходили с Димой и Костей по дорожкам детдомовского сада и говорили о всякой всячине. Костя пытался острить, рассказывал неприличные анекдоты, но получалось всё как-то не очень весело. Саша слушал его звонкий, приятный голос, пересыпанный крепкими словечками, смотрел в его блестящие с хитринкой глаза и думал, что теряет хорошего друга, который не раз по-братски делил с ним небогатую воровскую добычу.

«Надо бы сказать ему, чтобы был осторожен, — подумал Александр. — Кто теперь его прикроет, подстрахует? Жаль, если попадётся. Хороший он парень. А главное, талантливый. Вон как на гитаре играет! И голос неплохой, приятный. А выдумщик какой! Конечно, и наврать может с три короба, но ложь у него безобидная, интересная. Врёт он ради удовольствия, бескорыстно».

Однако не успел Саша ничего сказать Косте. К воротам детского дома подкатила серебристая «Волга» и из неё вышли Сергей, Юля и Георгий Евгеньевич. Дежурный по КПП доложил об этом директору. По трансляции объявили «большой сбор» и воспитанники стали выходить на построение.

— Это за мной, — с грустью произнёс Александр.

— Повезло тебе, — отозвался Дятел. — А мы с Гребнем так и будем торчать здесь до посинения. Хотя мне-то уже немного осталось, скоро свобода!

— И чего это, Губа, тебя провожают с такой помпой? — удивлялся Костя. — Обычно, если кого забирают, то в тихую, без шума.

— И правильно, — заявил Дятел. — Зачем другим душу травить?

Ребята были правы. Случаи усыновления или удочерения в детдоме были не редки, но брали в основном воспитанников из младших групп и чаще девочек, с ними проще. Забирали тихо, без шума. Но сегодня всё было иначе. Впервые забирали воспитанника из старшей группы. Забирали какие-то совсем молодые студенты. И что было уж совсем удивительно — всем этим занимался известный космонавт Георгий Раковский, который славился своей благотворительностью. Естественно, что руководство детского дома не могло пройти мимо такого неординарного события, не хотело упустить шанс хоть немного поправить финансовое положение своего заведения.

На предыдущей встрече с Раковским директор детского дома сетовал на плохое материальное обеспечение, низкую зарплату воспитателей, крохотные стипендии воспитанников. На необходимость ремонта многих помещений, на старую мебель, нехватку компьютеров, спортивного инвентаря, реквизита для кружков и секций. Георгию Евгеньевичу не нужно было долго объяснять, он всё понимал с полуслова.

— Хорошо, — сказал он, — я подумаю, что смогу для вас сделать.

И вот сегодня весь личный состав детского дома был построен на торжественной линейке. Директор выступил с приветственной речью, в которой восхищался благородным поступком супругов Майоровых, решившихся взять в свою молодую семью Сашу Губерта. Представил он воспитанникам и космонавта Раковского, который стал спонсором этого дела. Дежурный воспитатель, Майя Семёновна, преподнесла Георгию цветы. Оркестр сыграл туш. Сашу пригласили на трибуну и он встал рядом с Сергеем и Юлей.

Потом выступил знаменитый космонавт. Он говорил о том какая большая и красивая наша Земля, какие широкие перспективы открываются перед воспитанниками детского дома за его воротами. Но для достижения этих великих целей нужно хорошо учиться, хорошо вести себя и много работать. Он понимал, что говорит прописные, уже набившие оскомину, истины, что одними призывами хорошо себя вести и хорошо учиться ничего не добьёшься. Но что ещё он мог сказать ребятам на этой пышной официальной церемонии? Чем ещё он мог помочь этим несчастным детям?

В заключение своей речи Георгий Евгеньевич объявил, что дарит детскому дому чек на 100000 рублей на ремонт здания и покупку мебели. Все зааплодировали. Георгий тут же вручил чек директору, оркестр заиграл туш, Майя Семёновна кинулась целовать космонавта, потом рванулась к Саше и чуть не задушила его в своих объятиях. Со слезами на глазах она говорила, что любит его как родного и, что ей очень жаль расставаться с ним.

Откуда-то появились вездесущие корреспонденты. Они щёлкали фотоаппаратами, целились в Сашу и Георгия Евгеньевича телекамерами и совали свои микрофоны директору. Майя Семёновна успела побывать во всех кадрах и раздавала интервью направо и налево. Про Юлю и Сергея совсем забыли.

Наконец все кадры были отсняты, все интервью взяты и под звуки славянского марша Саша, в сопровождении директора и воспитателей, двинулся к стоявшей у ворот машине. Садясь в «Волгу» он увидел Костю и Диму, прилипших к решётке забора.

— Я ещё приеду! — крикнул он. — Пока!

Машина тронулась, Саша, Юля, Сергей и Георгий поехали в новую квартиру. По дороге заехали к Ольге и Андрею, чтобы пригласить их на новоселье.

Сегодня совпало всё: и новоселье, и прибытие Саши, и проводы Георгия Евгеньевича. Накануне был заказан праздничный обед, который должны были доставить из ресторана вместе с официантом. Вскоре обед был доставлен.

Александр ходил по квартире и восхищался.

— Здесь как во дворце! Всё такое красивое и так чисто! Не валяются ни книжки, ни игрушки.

— Ну, надеюсь, это не на долго, — пошутил Георгий. — Думаю, Саша наведёт здесь «порядок».

— Пусть наводит, — согласилась Юля. — Хоть на жильё будет похоже, а не на музей.

— Мы ещё и собаку заведём, — заявил Сергей. — Тогда совсем хорошо будет.

— Ура! — закричал Александр. — Я давно хотел собаку! Большую, лохматую! Она квартиру сторожить будет.

— Теперь незачем сторожить квартиры, — смеясь, заметил Георгий Евгеньевич. — Квартирных краж практически не бывает.

— Зачем же тогда такие хитрые электронные замки? — спросил Александр.

— Вот потому и не бывает, что замки хитрые, — ответил Сергей. — Перевелись воры-то, дисквалифицировались!

В гостиной накрыли овальный стол и Юля, на правах хозяйки, рассадила всех по своим местам. Ольга с Андреем прибыли вовремя. Сергей выключил верхний свет и включил стереовизор. Экран исчез, а вместо него появилось голубое небо и широкая привольная степь. В вышине пел жаворонок, лёгкий ветерок из кондиционера доносил запахи трав. Они качались, напоминая морскую зыбь.

— Вот здорово! — восхищался Саша. — И освещения никакого не надо. Я теперь каждый день новый клип буду устанавливать. Всё равно как новый вид из окна!

Георгий Евгеньевич поднял бокал за здоровье всех присутствующих, за будущую счастливую семейную жизнь Саши, Сергея и Юли. Александр сидел за столом и глаза его разбегались от обилия закусок и напитков.

— Вот бы сюда наших детдомовских короедов! Они бы обалдели от такой жрачки! Гребень наверняка бы объелся, а Винт с Крюком упились бы вусмерть, — заявил Саша.

— Что тебе положить? — спросила Юля.

Но Саша не знал, что ему выбрать и только глотал слюни. Тогда Юля предложила ему попробовать салат из омаров с дольками ананаса и маслинами. Официант тут же наполнил Сашину тарелку.

Все мужчины выпили за счастливую семейную жизнь по бокалу шампанского, а женщины и Саша слегка пригубили душистый пенистый напиток. Потом были ещё тосты. Георгий Евгеньевич разговорился с Андреем. Тот понравился ему серьёзностью, эрудицией, воспитанностью.

— Отличные вы ребята! — заявил Георгий на прощание. — Правда, Серёжка слегка авантюрист и склонен к рискованным неординарным поступкам. Но такие люди тоже нужны. Вы хорошо дополняете и уравновешиваете друг друга. После окончания института я приглашаю вас на космическую станцию «Голиаф». Хорошие врачи нам нужны.

Юля и Сергей договорились приехать в Москву через недельку. Им хотелось немного побыть в Найске, обжить свою новую квартиру. Отдохнуть, позагорать, покупаться на озере, походить на концерты, словом, пожить в своё удовольствие. Они проводили Георгия в аэропорт и вернулись в «пещеру».

Весь оставшийся вечер Саша посвятил освоению бытовой техники. Он учился пользоваться стереовизором, акустическим центром, микроволновой печкой и другими техническими «штучками». В половине одиннадцатого Сергей уложил его спать, сказав, что они с Юлей устали и хотят отдохнуть. Александр догадался, что молодожёнам не терпится остаться вдвоём, и ушёл к себе в комнату. Он лежал в непривычной тишине на широкой удобной кровати при свете ночника и вспоминал детский дом.

«Надо бы пригласить Диму и Костю сюда, показать им квартиру. Они лопнут от зависти, увидев такую роскошь. А ещё надо угостить их как следует. Такой жрачки как здесь они отродясь не ели».

Потом он задремал. Ему снились отец и мать. Они были совсем молодые, весёлые.

Беседа

Найск, мединститут.

В Найске всё шло своим чередом. Андрей завершал доработку модели генома 23-ей Y-хромосомы в соответствии с общепринятой концепцией. Сроки поджимали, и он почти каждый вечер допоздна пропадал в лаборатории. Днём же он прилежно занимался на курсах подготовки водителей, а утром они с Ольгой и Игорем обычно отправлялись на озеро.

Но и во время утренних прогулок с Ольгой мысли Андрея частенько были там, в лаборатории. Работа захватила его и Ольга потеряла всякую надежду разговорить своего спутника. Они лишь изредка обменивались короткими фразами, причём Андрей часто отвечал невпопад, что страшно злило Ольгу.

— Ну, о чём ты только думаешь, балбес! Я же с тобой разговариваю! Или тебе совсем наплевать на меня?!

Андрей извинялся за свою невнимательность, на несколько минут включался в разговор, но темы тряпок, цен и фасонов одежды мало волновали его. Он плохо разбирался в ценах и ещё хуже в современной моде.

Иногда Ольга рассказывала ему об их общих знакомых, которых Андрей почему-то никак не мог вспомнить. Он делал вид, что понимает о ком идёт речь, но вдруг неудачным ответом обнаруживал своё полное незнание. Это приводило Ольгу в бешенство.

— Больше я с тобой вообще ни о чём говорить не буду! — взрывалась она. — Лучше разговаривать с телеграфным столбом! Остолоп несчастный!

Она надолго замолкала и думала, что ей достался далеко не самый лучший муж. Её беспокоила новая беременность и Ольга всё чаще раздумывала оставить ребёнка или нет? Со всё меньшей охотой она уступала сексуальным порывам Андрея, которые уже начали надоедать ей. Ей казалось, что муж её слишком груб в сексе и что она нужна ему лишь как самка. Что он больше не любит её и живёт с ней по привычке.

Андрей же просто не обращал внимания на эти житейские мелочи. Он понимал недовольство Ольги, но ничего не мог с собой поделать. Он чувствовал, что они слишком разные люди и что он действительно во многом виноват. Он не умеет заинтересовать жену, он плохой собеседник, он часто бывает невнимателен к ней. Его мозги слишком рациональны и устремлены к сложным научным проблемам. Но он не мог быть другим. Ольга нравилась ему как женщина, и он прощал ей грубость и издёвки. Он относился к ней всегда снисходительно, по-джентельменски. Иногда его просто смешила её вспыльчивость, но иногда и огорчала. Ольга умела больно уколоть самолюбие.

Больше всего на свете Андрей любил Игоря. С ним он мог заниматься часами и если бы не его постоянная загруженность научными проблемами, Игорёк заполнил бы всё его время. Ему нравилось таскать его на руках, разговаривать с ним, смотреть, как он улыбается, смеётся и каждый день подмечать что-то новое, делающее сына взрослее и привлекательнее.

Игорь рос здоровым крепким мальчиком и в этом была немалая заслуга Андрея, приучившего его к воде, солнцу, воздуху, к движению и не позволявшему Ольге кутать и баловать малыша всякой калорийной и сладкой пищей. На этой почве у них не раз происходили мелкие стычки, но тут Андрей терял своё великодушие и уступчивость. Он становился неумолим как скала. И Ольга отступала, видя, что спорить и ругаться с Энди бесполезно. Она даже уважала его за эту твёрдокаменность, досадуя только, что на этот раз вышло не по её. Порой Ольге казалось, что Андрей любит Игоря больше, чем она и Ольга старалась отвлечь сына от мужа, чтобы получить лишний раз подтверждение в преданности Игоря ей, матери. Андрей отдавал Гуньку Ольге с неохотой, и самолюбие его страдало. Ему казалось, что Ольга боится надолго доверять ему сына, ревнует Игоря к нему, хотя и не говорит об этом.

И всё же, несмотря на мелкие обиды и разногласия, их отношения оставались достаточно корректными, как у вполне интеллигентных людей. Андрей старался по возможности сглаживать все острые углы, обходить противоречия, но удавалось ему это всё труднее. Он чувствовал растущую напряжённость в отношениях с Ольгой. Лишь интересная работа скрашивала его безрадостную жизнь.

В очередной раз, придя в лабораторию, Андрей застал там профессора Лебедева и доцента Кондеева. Они сидели за компьютером и о чём-то беседовали.

— О! Ты-то нам и нужен! — воскликнул Кондеев. — Опять нестыковка получается. По 116-ой мутации не выдаётся прогноз доминантности гена.

— Посмотрим, — спокойно ответил Андрей. — Возможно этот ген всегда рецессивен.

— Разбирайся быстрее. Через неделю у меня отпуск, — заявил Кондеев. — Дальше я откладывать не могу. Лето уже кончается.

— Ничего страшного, — успокоил его Леонид Иванович. — Работа в основном закончена, а мелкие нестыковки ещё долго будут нас мучить. Их все сразу не обнаружишь. Устраним по мере выявления. Чем чаще будем использовать модель, тем быстрее выявим все её недостатки. По другим моделям дела обстоят не лучше. Почти каждую неделю получаем извещения о корректировке из других лабораторий мира. Андрей и так много сделал, молодец. Почти все каникулы на неё угрохал.

И помолчав немного, спросил. — Как жена-то не ругает, что сидишь тут вечерами?

Андрей пожал плечами. — Привыкла уже. Хотя и ворчит иногда, что прихожу поздно.

— Ничего. Зато у тебя все задатки настоящего учёного. А быть женой учёного нелегко. Твоей Ольге придётся смириться, что наука у тебя на первом месте, а семья на втором. Моя половина уже давно с этим смирилась. А раньше бунтовала по молодости. Женщины, особенно молодые, хотят, чтобы мужчины всё внимание уделяли только им, чтобы «носили их на руках». Обычно они более самолюбивы и эгоистичны, чем их мужья, хотя, конечно бывает и наоборот.

Андрей молча кивнул.

— А ты заметил, дорогой, что покладистому добродушному мужчине, альтруисту по характеру, как правило, попадаются женщины — эгоистки, а доброй, покладистой женщине — наоборот, мужчина — эгоист? И это не простое совпадение. Это закономерность! Замечено, что такие супружеские пары обладают хорошей психологической совместимостью и образуют довольно крепкую семью, несмотря на частые разногласия и даже ссоры. Недостатки одного члена семьи как бы уравновешиваются положительными качествами другого и в целом семья от этого выигрывает. Один играет роль любящего, другой — любимого. Любимый — это эгоист. Причём, интересно, что эгоист выступает в этом качестве только по отношению к альтруисту. По отношению к другим окружающим, его поведение может меняться даже на противоположное. Например, по отношению к своим детям эгоист часто становится альтруистом. Обычно дети всю жизнь являются эгоистами по отношению к своим родителям. Даже в зрелом возрасте они ждут от них заботы и внимания. И в то же время, в отношениях с окружающими ведут себя умеренными альтруистами.

Мне известен случай, когда женщина, эгоистка по натуре, избалованная родителями, влюбившись, вдруг стала альтруисткой и во всём угождала своему мужу, ещё большему эгоисту, чем она. В конце концов, он бросил её и нашёл себе такую стерву, которая «села на него верхом и ножки свесила». Оказывается, несмотря на его эгоистический характер, ему нужна была женщина, которая могла бы обуздать его своей энергией, напором, непомерными требованиями. И хоть они частенько ругались, и он бывал бит при этом, но разводиться не собирался. Он очень любил свою жену и терпел все её выходки. Она, конечно, тоже любила его, но в силу своего несносного характера, не могла не обижать.

— Да, жизнь сложная штука, — согласился Андрей. — Порой бывает трудно разобраться во взаимоотношениях мужчины и женщины. Кажется, что они живут плохо, вот-вот разойдутся. Ссоры и драки каждый день слышатся за стенкой. Но попробуйте сказать что-нибудь плохое про её супруга! Тут же на тебя обрушится град проклятий. Оказывается, они просто обожают друг друга! И все их ссоры не больше чем любовная игра. Другие же наоборот, живут вроде бы тихо, мирно, а потом бац! и разошлись. Оказывается, они терпеть не могли друг друга.

— И всё-таки, самые крепкие супружеские пары, когда оба супруга в меру эгоисты и альтруисты одновременно. Когда каждый в меру думает о себе и заботится о другом. Когда оба ведут себя с достоинством и с уважением к другому. Чисто альтруистическая, жертвенная любовь унижает человека и не ценится его половиной. Жёсткий эгоизм, себялюбие тоже не годятся для супружеской жизни. Два эгоиста никогда не уживутся друг с другом, если один из них не пожертвует своим «Я». А двум альтруистам будет попросту скучно вместе. Людям интересно жить, если один из них от души отдаёт, а другой с благодарностью принимает его заботу и ласку. Когда же оба стараются отдать или взять, то семья не получается. Плохо также, если один только отдаёт, а другой только берёт, причём без благодарности. И всё ему или ей мало. Такая семья тоже не полноценна. … А у тебя, извини за нескромный вопрос, какие отношения с Ольгой? Я подозреваю, что ты по натуре альтруист. Тебе легче отдать, чем взять. Значит, жена у тебя должна быть эгоисткой.

— Похоже на то. Но мне нечего дать ей кроме любви и стипендии. Я, конечно, стараюсь: занимаюсь с сыном, хожу на атлетику, чтобы нравится ей, заканчиваю водительские курсы. Скоро смогу возить её на машине. Но она ничего этого не замечает. Привыкла уже. Ей кажется, что я недостаточно уделяю ей внимания, недостаточно забочусь о ней. Ревнует меня к сыну, боится, что он полюбит меня больше чем её.

— Так я и полагал, — грустно произнёс Леонид Иванович. — Ты делаешь те же ошибки, что и я делал в молодости. Из-за этого мы с женой чуть не расстались. Ты воспитываешь в Ольге неблагодарный эгоизм! Чем больше ты будешь угождать ей, тем меньше тебя будут ценить! Жена должна гордиться своим мужем, тогда она будет уважать его, держаться за него. А уважать она тебя станет, если ты сам будешь вести себя с достоинством. Почаще рассказывай ей о своих успехах в науке, в учёбе. Требуй уважительного отношения к себе. Покажи, что ты нравишься другим женщинам, пусть она слегка поревнует. Стань гордым, уверенным в себе, великодушным. В мужчине женщина должна видеть опору, защитника, ну и друга, конечно. Не навязчиво делай ей иногда комплименты. Подчеркни её аккуратность, женственность, хозяйственность и она воспылает к тебе любовью.

— Но для этого мне надо стать другим человеком, — усмехнулся Андрей.

— Стань, если надо!

— Вы думаете, это так просто?

— Знаю, что не просто. По себе знаю. Но возможно. Главное начать.

— Надо будет попробовать…

— Попробуй. Иначе я не гарантирую твоё семейное счастье. А мне бы не хотелось, чтобы у тебя были проблемы. Ты самый способный мой ученик.

— Спасибо, Леонид Иванович. Я и сам чувствую, что не всё у меня ладно в семье, только не пойму как быть и что делать? Трудно мне с женщинами.

— Ладно, не буду тебе мешать. Надеюсь, что всё обойдётся. Работай.

Профессор ушёл, а Андрей склонился над алгоритмом модели. Пробило одиннадцать часов, когда он, наконец, нашёл ошибку в программе.

Тяжёлый удар

Найск. Квартира Майоровых.

На утро Александр проснулся в хорошем настроении. Во сне он опять видел Таню и в душе его жила радость от их встречи. Сегодня он, после нескольких месяцев отсутствия, поедет в детский дом

и увидит своих друзей, а главное её! Увидит её стройную фигуру, её приятное лицо, её серые глаза, услышит её мягкий тёплый голос. Он представил себе, как встретят его Дятел и Гребень, как они обрадуются его приезду, сколько будет дружеских шлепков и объятий.

Позавтракав, он отпросился у Юли и направился в метро. Вот и знакомые ворота детского дома. На КПП дежурил старшеклассник, который пропустил его без лишних слов. Саша шёл по двору, поглядывая по сторонам и надеясь увидеть кого-нибудь из своего звена. Вскоре возле батутов он заметил Лёшку — Лебедя.

— Привет! — окликнул его Александр.

— А, Санька, привет! Появился. Где пропадал-то? Совсем нас забыл.

— Да не забыл. Уезжал я. В Москве был, у Раковских. Пол России проехал. Вчера только вернулся. А вы тут как?

— Да хреново…

— А чего так?

— ЧП у нас было. Гребень с Дятлом попались.

— Как попались?

— На кошельке.

— Да ну! Ну и что?

— А то. Нет больше ни Гребня, ни Дятла. Гребень в колонии, а Дятел тю-тю… на небе!

— Как на небе?!

— Так. Убили Дятла.

— Кто?!

— В колонии, урки убили.

Александр опешил. Он не знал, верить Лебедю или нет. Всё услышанное оглушило его.

— Послушай… а может у тебя с головкой тю-тю?

К ним подошли Винт с Крюком.

— Привет, — тихо сказал Винт. — Ты уже слышал?

Саша кивнул.

— Нет больше Дятла. Нет больше нашего звена. Раскидали нас по разным звеньям.

Винт проглотил комок в горле.

— Хоть и доставалось нам от него, но мы не в обиде. За дело бил. После колонии мы последние подонки были. Он, можно сказать, людьми нас сделал. Конечно мы и сейчас не ангелы, но всё же…

— Как это случилось, — спросил Александр осипшим голосом.

— Да всё началось как обычно, — вяло ответил Лебедь. — Ехали в метро. Гребень пристроился к одному мужику. Кошелёк у него нащупал. Мы с Дятлом по его сигналу свалку затеяли. Я мужика толкнул, он возмущаться стал, ну а Костя к нему в карман… Только не успел он кошелёк вынуть. Мужик дёрнулся и почувствовал видно. Схватил Костю за руку, а тот растерялся, кошелёк не выпустил. Ну, тут и началось! В это время поезд к остановке подъехал, двери открылись. Дятел как врежет тому мужику в челюсть, Костю за руку и бежать. Только схватили их на эскалаторе. Мужику Дятел челюсть сломал кастетом. Забрали их в полицию, в детдом сообщили. А через неделю посадили обоих в колонию. Косте год дали, а Дятлу два. После 18-ти его бы в тюрьму перевели. Только не дожил он до тюрьмы. Кончили его на следующий же день… Трое подонков решили Костю изнасиловать. Хотели пидара из него сделать… Ну, Гребень сопротивляться стал, Дятла крикнул. Тот влетел и сходу одному в челюсть, другому в поддых, а третий его на нож поймал. Сначала в живот ударил, а потом прямо в сердце… Зверьё было… На них восемь групповых изнасилований висело… Так и не стало нашего Дятла.

Саша был потрясён. Как нелепо всё получилось! Казалось, что Костя никогда не попадётся, что удача всегда будет на его стороне, и вот на тебе! Александр обвёл глазами троих притихших ребят. Спросил: — где его похоронили?

— Нигде. Сожгли его. Кремировали. Брат его приезжал из Красноярска. Пепел забрал. Некому здесь за его могилой ухаживать…

— Пойду я, пожалуй, — помолчав, произнёс Александр онемевшими губами.

— Иди, — ответил Лебедь. — Не придёшь больше?

Саша грустно покачал головой.

— Тогда прощай…

— Прощай, Лёха…

Александр брёл по дорожке, ничего не замечая вокруг. Вдруг он услышал, как кто-то тихонько окликнул его.

— Саша… Саш!

Он обернулся и увидел Таню.

— Я давно за тобой слежу. Тебе уже рассказали?

Александр кивнул.

— Нет больше Димы… Не судьба нам с ним видно…

— Это он из-за тебя попался, — жёстко произнёс Александр. — Ворованные деньги на тебя тратил.

— Я не знала, что он этим занимается. Не нужны мне его деньги. Я любила его не из-за денег. Как жаль… Если бы знать заранее… Ничего от него не осталось…

Таня заплакала.

— Не надо, — тихо сказал Александр, — не плачь. Ничего уже сделать нельзя.

— Не могу я его забыть. Мне так тяжело, так больно! Вот тебя увидела, и на сердце теплее стало. Вы же дружили с ним. Ты здесь, а мне кажется, что и он где-то рядом. Пойдём с тобой, погуляем немного. Не уходи так сразу. Ты же любишь меня? Сам говорил.

Они пошли по аллее хозяйственного двора. Таня взяла Сашу под руку.

— Пусть будет так, будто ты Дима. Мне так спокойней, легче. Никого у меня теперь нет. Его брат дал мне горсточку пепла. Я не стала его хранить. Высыпала вот под этим кустом. Здесь мы впервые с ним близко узнали друг друга. Здесь я и забеременела от него. А потом избавилась от ребёнка… Ничего у меня от него не осталось… Расскажи мне, как ты живёшь? Не молчи. Я хочу хоть немного забыться с тобой.

— Живу… хорошо. Нормально живу. В семье…

Александр вздохнул, и начал было рассказать Тане о космонавте Раковском, но рассказа не получилось.

Вскоре они зашли за сараи. Неожиданно Таня порывисто обняла его.

— Поцелуй меня. Помнишь, как мы целовались тайком от Димы?

Александр слегка опешил, но нагнулся и поцеловал Таню.

— Ещё, ещё. Ты не стесняйся!

Их губы слились в долгом поцелуе. У Саши перехватило дыхание. Закружилась голова. Он плохо соображал от волнения. Таня прижалась к нему и, глядя заплаканными глазами, с каким-то душевным надрывом сказала: — Ну что же ты… Смелее… Возьми меня… Как Дима! Ну!

— Нет, что ты! — промямлил Саша. — А как же Дима?

— Да нет больше Димы! Не надо больше о нём. Я хочу быть с тобой!

— Но я не могу… не могу предать его…

— Кого? Ведь нет же никого!

— Но ты должна быть вена его памяти… Хоть какое-то время… Нельзя так сразу… Грех.

Глаза у Тани потухли. Она выпустила Сашу из своих объятий и горько усмехнулась.

— Ну что же… Может ты и прав. Прости меня. От горя я потеряла голову. Хотела забыться с тобой… Другой бы не отказался на твоём месте… Ко мне многие теперь клеются.

— Вот и трахайся с ними! — зло сказал Александр.

— Другие мне не нужны. Я хотела тебя. Неужели ты меня ни сколько не любишь?

— Дура! — в отчаянии крикнул Саша. — Я хочу, чтобы у нас всё чисто было! Подожди немного. Не могу я сейчас… Так сразу…

— Ты ещё придёшь?

Саша молчал.

— Если придёшь, то я буду ждать. Понял? Обещай мне, что придёшь.

— Приду, — сказал Александр. — Только и ты ни с кем ни-ни.

— Даю слово.

— Ладно. Верю… А теперь мне надо идти… Пока. Пусть всё пройдёт, всё успокоится. Тогда я приду.

Они расстались. Таня с тоской посмотрела вслед уходящему парню.

Из детского дома Александр вернулся сам не свой. Он был ошеломлён и потрясён происшедшим. Случившееся не укладывалось в голове.

«Как это я мог так беззаботно отдыхать на даче у Раковских, когда здесь творилось такое?! Почему я ничего не почувствовал, не догадался? А Таня! Как она себя вела!? Как ей не стыдно? Всего неделя прошла, как не стало Димы, а она уже ищет другого! Впрочем… она выбрала меня, а не кого-нибудь другого. Ясно, что я ей не безразличен… Конечно, ей тяжело, её можно понять… К кому же ей идти со своим горем? Но нельзя же так сразу! Ведь она любила Диму. Они собирались пожениться. Впрочем, бог ей судья. Тут можно потерять голову. Нечего её винить. От горя она сама не знала, что делала. Хорошо, что я не поддался соблазну, не омрачил память друга. Да и она, наверное, рада, что осталась чиста перед Димой, не согрешила со мной. Пройдёт время, всё уляжется, успокоится и тогда можно будет снова прийти в детский дом. И мы сможем побыть вдвоём уже, не стыдясь своих отношений. Ведь во сне мы уже столько раз были вместе!»

Юля заметила подавленное состояние Саши и спросила в чём дело? Он рассказал ей всё. Она выслушала его и тоже расстроилась. Юля хорошо помнила обоих мальчиков, и они понравились ей.

— Ты видишь, к чему приводят дурные наклонности? Как ребята сами ломают себе жизнь из-за глупости, невоспитанности! Хорошо, что ты ушёл из детского дома. Неизвестно чему бы там тебя научили твои друзья. Мог бы и ты оказаться на их месте.

— Нет. Больше я никогда не буду воровать. Это так стыдно! Да и зачем? У меня и так всё есть.

— Я рада, что ты это понял.

Юля погладила волосы Саши, прижала к груди его голову. Ему стало хорошо и спокойно, как когда-то с мамой.

Тёща

Москва. Квартира Раковских.

Наступил день отъезда Сергея и Юли. Билеты на скорый поезд Москва — Орёл были заказаны накануне по телефону.

Через полчаса вертолёт Раковского приземлился на привокзальной площади. Сергей и Юля тепло попрощались с гостеприимными хозяевами, с Сашей, и отправились за своими билетами. Через час они уже сидели в поезде, который уносил их на юг.

За окном мелькали станции, полустанки, встречные поезда, путепроводы. Потом пошли бесконечные поля, луга, фермы, изредка прерываемые массивами леса, реками, озёрами. Всё мелькало как в калейдоскопе. Юля смотрела в окно и узнавала не раз уже виденные пейзажи, говорившие о скором свидании с домом, с родителями. Она вспоминала мать, отца, брата Юрку, его жену Лену, племянника Серёжку, но к радости встречи примешивалась лёгкая тревога, беспокойство. Как-то встретят её родители, как они примут Сергея?

Сергей тоже смотрел в окно и думал о своём. Он вспоминал институт, товарищей, Андрея. Ему уже надоело безделье, которое именуется отдыхом и вся эта сытая, беззаботная и удобная жизнь, скрашиваемая лишь близостью Юли да сменой привычной обстановки далёкого провинциального Найска. Он уже тосковал по институту, по своей лаборатории, по научной работе. В голове его зрело несколько оригинальных идей относительно информационной модели генома и ему не терпелось обсудить их с Андреем, с профессором Лебедевым. Одним словом, в отпуске он жил ожиданиями. Ожиданием знакомства с Юлиными родителям, ожиданием интересной научной работы в институте и, наконец, ожиданием рождения своей дочурки, которая наполнила бы его жизнь новыми приятными заботами, нежностью и любовью.

Его отношения с Юлей теперь не имели той яркой эмоциональной окраски, как раньше. Сергей уже не горел тем неодолимым любовным жаром, который ещё недавно был смыслом и содержанием его жизни. Их отношения стали ровными, спокойными и удобными. Сергея вполне устраивала их тихое семейное счастье, сексуальный комфорт и душевное равновесие. Его любовь к Юле как бы тихо дремала, нежась в тепле и уюте. Он уже не замечал её, как не замечают привычную и удобную одежду. Однажды Сергей даже испугался, решив, что незаметно для себя разлюбил жену. Но стоило ему лишь на мгновение представить, что её нет рядом, что он опять одинок, как тут же в душе проснулся страх, растерянность и чувство утраты чего-то самого дорогого и близкого. Сергей понял, что он не может жить без Юли, что он по-прежнему любит её, только эта любовь теперь стала спокойной, привычной. Она уже слилась с сердечной дружбой, взаимной привязанностью и чисто родственными узами.

Юля оформила декретный отпуск, и занятия в институте теперь откладывались как минимум на год. Ей было жаль прерывать учёбу, расставаться с привычной студенческой аудиторией, но жизнь, природа, требовали от неё исполнения своих материнских обязанностей, и она не могла противиться этому. Законы природы важнее законов человеческих, важнее материальной выгоды и мудрее «здравого смысла». Вот и сейчас, сидя в мягком кресле вагона и поглядывая в окно, она думала о ребёнке. Она чувствовала его, она мысленно разговаривала с ним, ласкала его и старалась представить, каким он будет, когда появится на свет.

Уже миновали Тулу и поезд подходил к Орлу. Сергей и Юля стояли в тамбуре, готовясь к выходу. Наконец поезд остановился, и пассажиры устремились на перрон.

Отец встретил их на площади у вокзала. Юля ещё издали заметила его высокую, худощавую фигуру. Пётр Антонович был в лёгкой ковбойке и джинсах. Ветер трепал его тёмные с изрядной проседью волосы, лицо было бронзовым от загара, сухим, морщинистым. Юля подошла к отцу, Сергей же остановился поодаль с саквояжем в руке, не желая мешать первым минутам их встречи.

Отец скептически с ног до головы оглядел дочку. На ней был просторный лёгкий сарафан уже не скрывавший округлость живота. Они обнялись, поцеловались.

— Ну, здравствуй, па.

— Здравствуй, дочка. Если б не лицо, да голос и не признал бы. А какая была фигурка!

— Ну что ты, па, нашёл о чём жалеть! Фигурка ещё будет. Главное, что я счастлива. У меня теперь семья.

— Это он? — спросил отец, кивнув в сторону Сергея.

— Он, — ответила Юля.

— Здоровый кобель.

— Ну что ты говоришь, па! Как тебе не стыдно? Он мой муж, отец моего ребёнка.

— Так, так… А где же третий?

— Какой третий?

— Ну, тот, отмороженный.

— А, Саша! Он остался в Москве, вернее под Москвой, на даче у Раковских. Мы за ним заедем на обратном пути.

— Так, так… Ну что же, садитесь да поедем. Обрадуем мать.

Юля сделала знак Сергею. Он подошёл.

— Знакомься папа, это Сергей Майоров, мой муж.

— Здрасти, — сухо произнёс Сергей.

— Здрасти, здрасти. Будем знакомы. Пётр Антонович — отец Юли.

— Очень приятно.

— Приятно, неприятно, а познакомиться не мешает, — заявил Пётр Антонович, садясь в машину.

Ехали молча. Разговор как-то не клеился.

— Скоро жатва начнётся, — выдавил из себя Сергей, глядя на созревающие поля пшеницы.

— А ты что, сельским хозяйством интересуешься? — спросил тесть.

— Да так… Мне всё интересно. Вообще-то я медик. Будущий врач. А пока что студент четвёртого курса.

— Пятого уже, — поправила Юля.

— Да, вернее, пятого, — согласился Сергей.

— Значит, врачом будете…

— Врачом.

— Ну а какого, так сказать, профиля? Хирург али терапевт?

— Генетик.

— …А это по каким же болезням? — озадаченно спросил Пётр Антонович.

— По наследственным. Будем бороться за здоровое потомство, генетические дефекты устранять.

— Здоровое потомство — это хорошо. Дети должны быть здоровыми. А то вон сколько больных вокруг. У кого аллергия, у кого диатез, а у кого и вовсе дурдом в голове. Только я понимаю это так — прежде всего родители должны быть здоровы. Ну и образ жизни, питание и всё такое должны быть в норме. Тогда и дети будут здоровы.

— Вы всё правильно понимаете, Пётр Антонович. Только родителям надо помочь. Не все знают, чем они могут заболеть в будущем и чем может заболеть их ребёнок.

— Оно конечно. Разве наперёд узнаешь, от чего помрёшь! Мне вот уже за пятьдесят, а до сих пор не знаю, чем завтра заболею.

— Вам, по-моему, уже ничего не грозит кроме старости. Вы безнадёжно здоровы, — заявил Сергей.

— А ты почём знаешь?

— Это и невооружённым глазом видно.

— Ха. Так-то оно так, только чёрт его знает, что дальше будет.

— Живите, как жили до сих пор. Не меняйте образа жизни и всё будет в порядке.

— Так куда ж его менять? И захочешь сменить, так не сможешь. Хозяйство ведь не бросишь!

Они подъехали к большому белому двухэтажному особняку, похожему на американский коттедж и остановились у крыльца. Вокруг дома разгуливали куры, индейки. Неподалёку играли двое ребятишек. Старшему было на вид около пяти. Он катался на детском велосипедике. Младший, лет двух, без штанов упоительно шлёпал босой ногой по луже, оставшейся после недавнего дождя. Брызги грязи летели во все стороны, покрывая малыша с головы до ног.

— Ах ты господи! — воскликнул Пётр Антонович. — Вот наказание! И чего это Ленка за детьми не смотрит! Костя! Ты что же это делаешь, негодник! А ну-ка иди сюда, дедушка даст по попке!

Костя, увидев сердитого деда, а с ним незнакомых ему парня и девушку, убежал за дом.

— Вот пусть тебя там крапива пожжёт! — крикнул Пётр Антонович.

Старший пацан остановил велосипед, посмотрел на приезжих и, радостно закричав, бросился к ним.

— Тётя Юла! Тётя Юла плиехала!

Он подбежал к Юле и хотел кинуться к ней на шею, но, увидев её округлый живот, остановился в нерешительности. Она нагнулась и поцеловала племянника, потрепала его непослушные вихры.

— Серёжка! Какой же ты большой стал, загорелый! Соскучился без меня?

— Ага. Никто со мной не иглает. А што это у тебя пузо такое? Как у тёти Лены. Ты што, тоже албуз плоглотила?

— Нет, я дыню съела.

— А я дыни ел и ничего…

На крыльцо вышла мать Юли, Людмила Александровна. Всплеснула руками и запричитала.

— Доченька, ты ли это?! Господи, да что ж это такое?! Зимой была ещё стройная, а теперь? Господи, да что же вы всё не по-людски то делаете? Ну, как можно без свадьбы такое сотворить?

Юля подошла к матери, обняла её. Та отвернулась, закрыв лицо руками.

— Ну что ты, ма? Что тут такого? Ведь мы поженились. Всё законно.

— Законно?! Ни отца, ни мать на свадьбу не пригласили! Стыд-то какой! Будто враги мы вам! Будто вы безродные какие! Соседи, знакомые спрашивают, а я и сказать, что не знаю. Последней узнала, что дочка замуж вышла и ребёнка ожидает! Разве это дело?! Разве матери не обидно? И чего скрывать-то, чего прятаться? Ведь всё можно было по-человечески, честь по чести сделать! Это всё басурман твой тебя запутал. Сама бы ты так не поступила!

— Тише, мама, Сергей услышит.

— А пусть слышит, я правду говорю, — причитала Людмила Александровна сквозь слёзы.

— Ну ладно, ну успокойся, ма. Я тебе всё объясню. Так получилось. Так надо было.

— Чего мне объяснять? Порядочные люди так не поступают!

Со стороны свинофермы к ним приближались брат Юрий со своей женой Леной. Та тоже была в просторном халате и двигалась осторожно, донашивая последние дни своего третьего ребёнка.

Они поздоровались с Юлей и Юрий, оглядев сестру, присвистнул.

— Фью, сестрёнка! Ты даёшь! Эк тебя раздуло! Зимой ещё худенькой была, а сейчас… Скоро выдашь-то?

— Скоро, — ответила Юля. — После твоей Лены.

— Ну и правильно. Дети — дело хорошее, полезное.

— Помолчал бы лучше, — перебила его Людмила Александровна. — Чего уж тут хорошего?!

— Да брось ты, мать, сырость разводить! Пора ей уже детей нянчить. Время подошло — не удержишь. Природа у них такая, женская.

— Да я разве против детей? Я же хочу, чтобы всё по-человечески, по-людски было!

— А у них и так по-человечески. Мужик у неё законный, всё в норме. С мужем-то познакомь, — обратился он к Юле.

Юля взглянула на своего, стоявшего поодаль, супруга, о котором все позабыли, и поняла, что он на пределе. Сергей стоял, нервно покусывая губу, и всё что он думал, отражалось на его лице. А думал он, что сейчас плюнет на всё, бросит саквояж и уедет прочь от этих незнакомых и враждебных ему людей.

— Сергей! Ну что ты там стоишь? Иди, познакомься, — позвала Юля.

— Стоит ли? — вызывающе произнёс студент, еле сдерживая себя. — По-моему, я здесь лишний.

— Да ты не обижайся, свояк, — произнёс Юрий, подходя к Сергею. — Предки у нас старомодные, но не вредные. Приспособятся.

— Это для вас они хорошие… — пробурчал Сергей.

— Ладно, кончай, мать, причитать! — прикрикнул Пётр Антонович. — Так гостей не встречают. Что толку от твоих слёз?! Что сделано, то сделано. По-другому уже не будет. А гостя уважить надо. Чай теперь родственники. Какой ни есть, а законный супруг. Иди, познакомься, зятёк, подойди к матери.

Сергей нерешительно подошёл к Людмиле Александровне. Та оглядела его с ног до головы, вздохнула, и, показав рукой на дверь, произнесла:

— Ну что ж, входите, молодой человек, гостем будете. Вы уж извините, ежели что не так, ежели не угодила чем. Только и вы меня понять должны. Я своей дочери зла не желаю.

— Выходит, я желаю зла Юле! — взорвался Сергей.

— Да кто вас разберёт, молодых-то. Испортил девку, а что дальше будет одному богу известно.

— Мама, перестань! Никто меня не портил! Я сама всё решила. Я уже взрослая женщина!

— Да какая ты взрослая?! Давно ли, как Костя, без штанов по двору бегала!

— Эк куда хватила, старая! — не выдержал Пётр Антонович. — То, считай, двадцать лет назад было!

Сергей и Юля вошли в дом, сняли обувь.

— Проходите наверх, там вам всё приготовлено. Отдыхайте с дороги, — сказала тёща. — А я пойду на стол соберу. Как-никак, а событие. Отметить надо. Чтобы всё как у людей было.

Сергей и Юля поднялись наверх и оказались в просторной чистой комнате. Она напоминала номер в общежитии. Сергей поставил саквояж в шкаф и облегчённо вздохнул. Наконец-то кончилась эта пытка — знакомство с Юлиными родителями. Он плюхнулся на кровать слева, Юля присела на соседнюю.

— Ты не обращай внимания на них, чижик. Это всё пройдёт. Обиделись они, что мы сделали всё без них.

— Пусть и дальше обижаются. Мне с ними не жить. Завтра же уедем отсюда!

— Ну что ты так сразу «уедем»? Надо же погостить немного.

— Кому надо? Тебе? Вот ты и гости! А я уеду к своим предкам.

— Но нельзя же так, неудобно. Мы ведь тоже с тобой виноваты, что так поступили с ними.

— Ты уже раскаиваешься, что вышла за меня?

— Я не в этом раскаиваюсь. Плохо, что всё получилось не так, как мы планировали.

— Можно всё переиграть. Сперва развестись, а потом опять пожениться, но уже в присутствии твоих предков. С их, так сказать, благословения!

— Не говори глупости. Я всё улажу. Ты побудь здесь, а я пойду, поговорю с родителями.

— Оправдываться будешь? Доказывать, что я не верблюд?

— Просто я им всё объясню. Ведь они ничего не знают о тебе!

— Во, во! Расскажи им, что я был женат и у меня есть ребёнок. Это сразу успокоит их.

— Ну, зачем ты так?!.. — Юля заплакала.

Сергей с минуту сидел набычившись, потом подошёл к ней, сел рядом, обнял за плечи.

— Прости, малыш. Давай уедем отсюда пока не поздно. Пока мы окончательно не поссорились. Не нужны нам ни чьи родители. Поедем в Найск! Можно погостить ещё с недельку у Раковских, забрать Сашку и в Найск!

— Ну, пойми ты! Не могу я сразу вот так взять и уехать! Возьми себя в руки, пожалуйста! Мы столько с тобой пережили. Неужели мы поссоримся из-за такой мелочи?! Я всё улажу. Поверь мне.

Сергей молчал, нервно теребя брючный ремень.

Юля вышла из комнаты и спустилась вниз. Прошло не более десяти минут, а Сергей уже не находил себе места. Он то садился, то вставал с кровати, ходил по комнате, смотрел в окно. В душе у него всё кипело.

«Эх, напиться бы сейчас! Вот тогда можно было бы и поговорить! Выяснить отношения. Сказать им всё, что я о них думаю! Это надо же так встретить! Ничего не зная, уже заранее решить, что я кобель, басурман, запутал, испортил их дочку! Ох уж эти мне сельские жители! Обязательно им надо чтобы всё „как у людей“ было. Всё они с оглядкой делают. „А что вдруг соседи подумают?“, „А как у других?“. Живут по каким-то дедовским законам. На всё у них заведён „порядок“. И не дай бог что-то сделать не так, не по ихнему! И сразу ты „кобель“, „басурман“. Ведь напоют сейчас Юле чёрт знает чего! А ей, в её положении, расстраиваться совершенно излишне».

Но вот послышались шаги в коридоре и Юля заглянула в дверь.

— Пойдём вниз. Тебя ждут. Не психуй, пожалуйста, всё будет нормально. Веди себя прилично.

В уютной гостиной стол был уже накрыт. Отец Юли ходил по комнате, нервно потирая мозолистые руки. Юрий сидел вместе с Леной на диване, ожидая приглашения. Мать суетилась у стола, поправляя без надобности тарелки, чашки, стопки. Наконец, она вздохнула и произнесла заупокойным голосом:

— Прошу всех к столу. Доченька, Сергей Владимирович, садитесь, пожалуйста, сюда.

И она указала Сергею на его место.

— А сюда нельзя? — зло спросил Сергей, показывая на место напротив.

Тесть крякнул, выражая неодобрение, но промолчал. Людмила Александровна заморгала глазами, недоуменно глядя на зятя. Юля нервно взглянула на мужа и села там, где показала мать. Сергей молча сел рядом. Ему стало неловко за свой срыв. Все присутствующие сделали вид, что не заметили выходки Сергея.

— Ну, что же, — произнёс Пётр Антонович, наполнив стопки водкой, — будем знакомы. За знакомство, так сказать.

Он поднялся из-за стола и чокнулся с Сергеем. Брат Юрка тоже протянул руку и стукнул стопку Сергея так, что вино пролилось на скатерть. Мать укоризненно посмотрела на сына.

— В нашем мужском полку прибыло, — сказал Юрий. — Будь здоров, свояк! Держи хвост пистолетом!

Все выпили. Сергей не любил водку, предпочитал коньяк, но сейчас ему было всё равно. Надо было снять нервное напряжение. Он выпил и приятное тепло разлилось по телу. Раздражённость, стресс стали спадать.

Женщины водку пить не стали, одна лишь Людмила Александровна выпила полстопки. Ей тоже было не по себе.

— Юрка, а ты свинарник закрыл? Свиней там не продует? — спросила она.

— Закрыл, закрыл. Ни хрена им не будет, твоим свиньям. За столом сидишь, а о свиньях думаешь, — недовольно проворчал Юрий.

— И то верно, — поддержал отец. — Давайте лучше попросим гостя рассказать о себе. Кто он такой, откуда родом?

— Юля и так вам уже всё рассказала, — заносчиво ответил Сергей.

— А мы хотим услышать от тебя. Одно дело Юля, другое ты.

— Решили проверить показания дочки? Не доверяете?

— А ты не петушись, милок, не петушись! То, что ты горяч, мы уже знаем. А ты спокойно, по-родственному, возьми и расскажи. Давайте-ка, нальём ещё по стопке. А то «по сухому» разговор не клеится.

Выпили ещё разок. Сергей порозовел, глаза заблестели. Он почувствовал раскованность, уверенность в себе. Раздражение прошло и он решил, что, пожалуй, можно рассказать кое-что. Всё равно им уже многое известно. И студент стал рассказывать, где он родился и рос. Про свой посёлок на Волге, про отца и мать, про то, как приехал в далёкий Найск и поступил в институт, как встретил там Юлю. Рассказал и про Сашу, про его семью и про его родственника — космонавта Раковского.

Больше всего рассказ Сергея тронул Людмилу Александровну. Она вздыхала, охала, удивлялась, и уже не было никакой настороженности, враждебности в её взгляде. А Юрка сидел с открытым ртом и смотрел на Сергея как на инопланетянина.

— Вот это да! — восхищённо произнёс он. — А я сижу тут со своими свиньями и ни черта не знаю, что на свете-то делается! Оказывается уже вон до чего дошли! Замороженного покойника оживили!

Они выпили по третьей и Пётр Антонович спросил:

— Ну а с дочкой-то, отчего раньше не поженились? Тянули столько.

— Женат я был, — ответил Сергей. — На школьной подруге женился. Родители уговорили. Любви у меня к ней не было. Жили так, по необходимости. Чтобы всё «как у людей» было.

— А когда развёлся, отчего ж с Юлей нормальную свадьбу не сыграли?

— Юля была уже на шестом месяце. Чего ж нам молодожёнов-то изображать? Да и не люблю я пышных торжеств. Фальшивые они какие-то. Шуму много, а толку… Первая моя свадьба очень пышной была… С тех пор у меня недоверие к пышным свадьбам. Любовь шума не любит, если она настоящая, а не показная.

— Это ты верно подметил. У нас с матерью тоже всё скромно было, а жизнь прожили душа в душу, — заметил Пётр Антонович.

— Ну, хоть бы нас-то пригласили, — не выдержала Любовь Александровна. — Пусть свадьба скромная, но родителей-то надо уважить!

— Так получилось, — сказал Сергей. — С нами тогда космонавт Раковский был. Он улетать собирался, а нам в качестве свадебного подарка квартиру купил. Не могли мы со свадьбой тянуть. Иначе бы и Сашку нам не отдали.

— А чего ж вы это чудо сюда не привезли? — спросил Юрка.

— Успеется ещё. Пусть на даче у Раковских отдыхает, к экзаменам готовится, — ответила Юля.

— Ну, что же, мать, всё теперь ясно, — констатировал Пётр Антонович. — Их тоже понять можно. Дела-то у них какие! Космонавты, наука! Это у нас с тобой всё просто. А молодёжь-то, она не так теперь живёт, интереснее. Старые мы с тобой. Многого не знаем. Я предлагаю считать их визит продолжением свадьбы. Как будто там был первый этап, а здесь второй начинается.

— Правильно! — поддержал Юрка. — Ты гений, батя. Я предлагаю выпить за молодых. За жениха и невесту!

— Сядь и помолчи, когда тебя не спрашивают! Я с матерью разговариваю, — осадил его отец. — Ты как, Мила, не возражаешь?

Глаза Людмилы Александровны наполнились теплом, она заулыбалась, встала из-за стола.

— А что, может, и правда ещё раз свадьбу сыграем? Скромную, но с родителями. Сегодня у нас, а потом к Серёжиным родителям поедем, познакомимся. Всё честь по чести. У них погуляем!

Идея Сергею понравилась. Он посмотрел на Юлю, та кивнула головой.

— Мы не против, — заявил «жених». — Свадьба, так свадьба.

Юрка встал из-за стола и наполнил стопки. Его прилично пошатывало.

— Ну, что же, — торжественно произнёс Пётр Антонович. — Тогда, мать, тебе слово.

Людмила Александровна поднялась, посмотрела на Юлю и Сергея счастливыми глазами и сказала:

— Дети мои, Серёжа и Юля, я благословляю вас. Живите дружно и счастливо. Дай бог вам здоровья, детей и любви. А остальное приложится.

Сергей с Юлей поднялись из-за стола, посмотрели друг на друга и почувствовали себя молодожёнами.

— Горько! — закричал Юрка. — Горько!

— Горько! — подхватили все.

Сергей обнял Юлю, поцеловал, затем поднял свою стопку, чокнулся со всеми и выпил. Юля улыбаясь, тоже чокнулась с родителями, но водку пить не стала, лишь смочила губы.

— А подарков-то свадебных мы им не приготовили! — всплеснула руками Людмила Александровна.

— Ничего, мать, подарки можно и завтра купить, — успокоил её Пётр Антонович.

Потом он произнёс тост за молодых и все выпили снова. Юрка полез целоваться к Сергею.

— Ты мне сразу понравился, свояк. Пошли моих свиней посмотрим? Я недавно ферму купил. Во, ферма!

Сергею уже давно хотелось выйти по малой нужде и он согласился. Они обнялись и, пошатываясь, двинулись в сторону свинарника.

— Ты меня уважаешь? — спросил Юрка.

— Ага, — ответил Сергей.

— Я тебя тоже. А свиней ты любишь?

— А как же?

— Я тоже. Вот они, хрюшечки мои родненькие!

Свиньи совали морды сквозь прутья решётки и хрюкали. Юрка шлёпал их ладонью по носу, чесал за ухом.

— А где у тебя тут можно отлить? — спросил Сергей.

— Да лей прямо туда, — показал Юрий в загон. — Сейчас душ включу.

Сергей, и Юрка за кампанию, встали рядом и стали поливать лежавшую на полу свиноматку. Сергей попал ей в ухо. Свинья недовольно хрюкнула, поднялась на ноги и стала трясти головой. Юрка хмыкнул.

Затем он включил душ и свиньи, хрюкая, повставали с пластикового настила, подставляя бока под вращающиеся струи воды.

— Любят мыться, гады! Хоть и свиньи, а чистоплотные. Хочешь, покажу, как их забивают?

— Нет, не надо, — поморщился Сергей. — Не порти настроение. В другой раз покажешь. Сегодня всё-таки праздник, пусть живут. Я дарую им жизнь!

— Ну, тогда пошли домой. Пропустим ещё по рюмашке.

И они, пошатываясь, двинулись в сторону дома, поддерживая друг друга. С трудом поднялись на ступеньки крыльца, вошли в дом. Женщины сидели за столом и что-то оживлённо обсуждали. Сергей прислушался, но не смог различить не слова. Фразы сливались в сплошной гул, текли как вода.

«Здорово я набрался», — подумал он.

Пётр Антонович заметил вошедших и громко объявил.

— Всё, жених на месте. Кончай базар, бабы. У меня есть тост. Предлагаю выпить за нашу будущую внучку, которая скоро появится на свет благодаря Сергею и Юле.

— Не надо бы вам сейчас детей-то, — вздохнула Людмила Александровна. — Юле год пропустить придётся, в учёбе отстанет. Да уж теперь чего говорить. Со вторым только не торопитесь. Пусть дочка институт закончит.

Они снова выпили. У Юрки глаза уже смотрели в разные стороны.

— Молодец, Серёга! Поздравляю! Ты настоящий мужик! Дай я тебя обниму. — И Юрий повис на Сергее. — Ты главное, свояк, со вторым не тяни. Чем больше детей, тем лучше. Скорей вырастут — помощники будут. А девка — это тоже неплохо, в хозяйстве пригодиться. Будет за братьями меньшими смотреть, по дому помогать.

Потом подошла Лена и увела вконец захмелевшего мужа спать. На его месте оказался Пётр Антонович.

— Давай-ка поговорим, зятёк, как мужчины, — предложил он, наливая очередную стопку. — Ты как?

— Я в н..н..норме.., — ответил Сергей запинаясь.

— Тогда порррядок…

Через полчаса Юля заметила, что Сергей уже в дымину пьян. Разговаривая с отцом, он еле ворочал языком и утирал слёзы.

— Пойдём, пойдём, Серёжа, отдохни, — предложила Юля. Ты уже хорош. Папа, ну что ты так его напоил?!

— Ничего, дочка. Всё в н..норме. Зато мы теперь познакомились по-настоящему. Мужик он ничего, только ершистый малость и в голове у него винегрет. Всё мне про какие-то хромосомы рассказывал, про закон Менделя. А теперь вот кажется ему, что сидит он в тюрьме. Сидит и плачет! Причём тут тюрьма?

— Да слушай ты его больше! Он совсем уже ничего не соображает! — в сердцах воскликнула Юля и потащила Сергея наверх. Лена помогала ей, поддерживая с другой стороны.

Школа

США. Флорида. Вилла Раковских.

В понедельник утром Георгий Евгеньевич повёз ребят в Кендалл чтобы оформить в школу. Вскоре они увидели невысокое двухэтажное довольно симпатичное здание, выстроенное буквой «П». Оно располагалось на южной окраине Кендалла. Вокруг школы был разбит сад с пышными кустами роз, пальмами и низким подстриженным кустарником. В общем, это была обычная провинциальная школа на 500 мест.

Школьный двор представлял собой большую ровную площадку, покрытую упругим пластиком. За нею располагался спортивный комплекс с теннисными кортами, площадками для бейсбола, волейбола, а дальше начинался крутой овраг, поросший колючим кустарником. Напротив школы, на противоположной стороне улицы, расположился городской сад.

Георгий поставил машину на стоянку, и трое ребят последовали за ним. В вестибюле их встретил дежурный.

— Нам нужен директор, — сказал Раковский.

— Второй этаж, налево, сразу за преподавательской, — ответил вахтёр.

По широкой мраморной лестнице они поднялись на второй этаж и оказались в просторном коридоре. По стенам висели портреты известных учёных, цитаты из произведений великих писателей. Всё было скромно, но со вкусом. Георгий нашёл нужную дверь и постучал.

— Войдите! — послышалось за дверью.

Все четверо вошли в кабинет директора. Ребята в нерешительности остановились, переминаясь с ноги на ногу. Георгий Евгеньевич прошёл к директорскому столу, поздоровался.

За столом сидел невысокий, лысоватый, довольно полный человек лет пятидесяти. Он оглядел Раковского, притихших ребят и кивнул на кресло стоящее возле стола.

— Присядьте. Чем могу служить?

— Вот, привёл к вам своих сорванцов, господин директор. Мы прибыли из России и хотели бы поступить в вашу школу. Ненадолго, месяца на два. Потом мы уедем обратно.

— Вы русские?

— Да, мы здесь гостим у своего родственника. Не хотелось, чтобы ребята отстали в учёбе. Я слышал, что школьные программы в России и Америке примерно одинаковы.

— А как у них с языком? Они говорят по-английски?

— О, да! Не беспокойтесь. Вилли и Джеин — свободно, а Алекс ещё не очень. Понимает практически всё, но говорит с акцентом. Однако я думаю, будет лучше, если он не станет терять зря время. Пусть занимается со всеми.

— У вас с собой есть документы?

— Конечно.

— Хорошо, пишите заявление.

Пока Георгий писал заявление, директор разглядывал его паспорт. Это была пластмассовая пластинка с фотографией, фамилией, именем и отчеством, датой рождения, штрихкодом и магнитной полоской, на которой были зашифрованы все этапы биографии владельца, отпечатки его пальцев и данные анализа хромосом. Однако все эти сведения могли прочесть только специалисты из отдела криминалистики.

— О! Да вы Жорж Раковский! — воскликнул директор. — Известный космонавт! Очень приятно познакомиться. То-то ваше лицо показалось мне знакомым. Значит, вы приехали к своему отцу? Остановились на вилле Раковского старшего?

— Да. Совершенно верно.

— А это ваши дети?

— Вы правы.

— Надеюсь, они не будут огорчать нас своим поведением?

И директор взглянул на притихших ребят.

— До сих пор у меня не было с ними проблем, — ответил Георгий.

— Ну что же, будем надеяться, что и у нас они будут вести себя достойно. Плату за обучение внесёте сразу за два месяца или только за сентябрь?

— Давайте сразу.

— Хорошо. Тогда я выписываю им пропуска.

Директор достал из ящика письменного стола три пластиковые карточки с магнитными полосками и вставил одну из них в небольшой прибор.

— Ваше имя, фамилия, молодой человек? — обратился он к Валерию.

— Валерий Раковский, — ответил тот. — Можете записать Вилли.

— Какой класс?

— Одиннадцатый.

— Специализация?

— Гуманитарий с юридическим уклоном.

— Ясно. В 12-й «Б», — сказал директор и нажал кнопку. Через секунду карточка выскочила ему в руку.

— Теперь вы, молодой человек, — обратился он к Саше.

— Алекс Губерт. Одиннадцатый класс, — ответил Александр волнуясь.

Директор вопросительно взглянул на Георгия Евгеньевича.

— Это мой племянник, — поспешно пояснил Раковский. — Сын сестры.

— А, понятно. Специализация?

Саша задумался.

— Ну, кем ты хочешь стать? — нетерпеливо спросил директор.

— Врачом.

— Значит гуманитарий с техническим уклоном. В 11-й «А», понял?

Саша кивнул.

Через минуту и он получил свою карточку — пропуск. Вскоре такую же карточку получила и Женя, только в 11-й «Б» класс с биологическим уклоном.

— Порядок знаете? — спросил директор.

Ребята вопросительно посмотрели на него.

— Объясняю. Утром приходите в школу к 9.00. Попрошу не опаздывать. Кстати, как будете добираться?

— Мне сообщили, что недалеко от виллы проходит школьный автобус, — ответил Георгий.

— Да, верно. Я скажу водителю, чтобы он останавливался на повороте. Автобус будет где-то в районе 8.20 — 8.30. Обратно автобус идёт в два часа. Занятия кончаются в час, для тех, кто нормально успевает, так что дети смогут погулять. Здесь рядом хороший городской сад. Только пусть не увлекаются аттракционами, а то могут опоздать на автобус. Тогда им придётся добираться до виллы самостоятельно.

Вопросов нет?

— А зачем эти карточки? — спросил Александр и почувствовал, как Валера толкнул его в бок.

— Я тебе всё объясню, болван! — шепнул он.

Саша не стал больше ничего спрашивать.

— Ну, если вам всё ясно, то можете идти по своим классам, — объявил директор.

Они вышли в коридор. Было без 10-ти минут девять. Коридор быстро заполнялся учениками. В преподавательскую входили и выходили учителя. Мимо прошёл дежурный старшеклассник с повязкой на рукаве и подозрительно оглядел новичков.

— Ну, я поехал, а вы оставайтесь, — сказал Георгий. — Заеду за вами в час дня. Счастливо.

— А где мой класс? Куда мне идти? — спросил Александр, волнуясь.

— А я откуда знаю? — ответил Валера. — Погляди расписание занятий.

— А где тут расписание?

— В вестибюле! Не видел что ли?

Они спустились на первый этаж, и подошли к световому электронному табло.

— Но тут же ничего нет!

— Дубина! Нажми вон ту кнопку с 11-ым «А».

Саша неуверенно нажал кнопку. На табло высветилось:

6 сентября (понедельник):

— математика каб. №216

уроки: I, II, III (VI — доп.)

— химия каб. №114

уроки: IV, V

7 сентября (вторник):

— физика каб. №202

уроки: I, II, III (VI — доп.)

— физ. Подготовка спортзал

уроки: IV, V

8 сентября (среда):

— биология каб. №109

уроки: I, II, III (VI — доп.)

— этика и эстетика каб. №111

уроки: IV, V

9 сентября (четверг):

— математика каб. №216

уроки: I, II, III (VI — доп.)

— физ. подготовка спортплощадка

уроки: IV, V

10 сентября (пятница):

— химия каб. №114

уроки: I, II, III (VI — доп.)

— биология каб. №109

уроки: IV, V

— А что это тут написано»(VI — доп.)»? — спросил Александр.

— Это ты можешь заниматься дополнительно, если не успеваешь, — пояснил Валерий. — Преподаватель скажет, если надо остаться.

И он нажал кнопку с индексом 12-ым «Б». Потом кнопку нажала Женя, и они быстро заспешили к своим кабинетам.

— А мой-то где? — заволновался Саша, — 216-ый?

— Кабинет 216, значит второй этаж, 16-ый кабинет. Беги быстрее, — пояснил на ходу Валерий.

Время уже поджимало. По коридору один за другим спешили ученики. Вот и дверь с №216. У двери регистрационный автомат. Александр заметил, как ученик вставил в него свою карточку и в автомате загорелся зелёный огонёк. Саша сделал то же самое и вошёл в класс. Сердце его учащённо билось.

Он увидел ряды удобных кресел, расположенных полукругом возле стола учителя. В первом ряду их было шесть, в последующих рядах больше. На столе учителя лежал плоский ящик. Позади стола, на возвышении, висел большой широкий экран. Классной доски не было. Ребята садились в кресла и опускали вниз какую-то плоскую коробку, вроде столешницы, которая была установлена вертикально на правом подлокотнике. Александр узнал в ней школьный компьютер.

Передние кресла были все заняты, но сзади, на возвышении стояли несколько свободных. Александр прошёл в задний ряд, ощущая на себе любопытные взгляды присутствующих, сел в свободное кресло и опустил столешницу — компьютер. В углу панели он заметил небольшой зелёный огонёк.

«Значит, исправен», — подумал он.

Прозвенел звонок и в класс вошёл учитель математики.

— Добрый день, — приветствовал он ребят. Затем обвёл класс глазами и увидел Сашу. — Новенький?

— Да, ответил Александр.

— Как фамилия?

— Губерт, Алекс.

— Откуда?

— Из России.

— О! Редкий гость.

— Где живёшь?

— На вилле Раковского. В 12-ти километрах отсюда.

— Хорошо, садись.

Учитель объявил тему занятий и предложил начать с повторения пройденного. Он написал на дисплее своего компьютера уравнение, которое тут же высветилось на настенном экране.

— Кто желает его решить? Только быстро.

Александр заметил, как несколько ребят почти одновременно нажали красные кнопки в подлокотниках кресел. Учитель взглянул на пульт управления и сказал:

— Кресло №8. Кто у нас там?

— Фреди Майер, — послышалось справа.

— Так, Фреди, давай попробуй. В прошлый раз у тебя плохо получалось.

Учитель нажал кнопку на пульте, а Фреди стал писать световым карандашом на дисплее своего компьютера. На большом экране высветились буквы и цифры. Все следили за тем, как Фреди решает уравнение.

— Молодец, — похвалил учитель, когда Фреди справился с заданием. — Считай, что ты сдал зачёт по предыдущему материалу. Остальные, у кого зачёт не сдан, останутся на шестой час.

У Саши по спине пробежали мурашки. Выходит, ему тоже надо остаться, а Георгий Евгеньевич обещал заехать за ними в час дня. Нет, сегодня оставаться нельзя. Разве что завтра?

Тем временем учитель включил свой компьютер в режим обучения, и класс приступил к изучению нового материала. В течение получаса на экране невидимый лектор читал и показывал решение биквадратных уравнений со свободными членами. Александр внимательно смотрел, слушал и, к своему удивлению, понял почти всё.

Потом прозвенел звонок на перемену. Ребята повскакали с кресел, откидывая в сторону компьютеры, и устремились в коридор. Некоторые побежали сразу в буфет выпить кислородного коктейля или пепси. Другие кому-то звонили по мобильным телефонам, третьи устроили возню.

Александр вышел в коридор и встал у окна. Оно выходило во двор. Там он увидел парней с азартом гонявших мяч. У них был урок физкультуры. Девочки играли в волейбол и теннис. Саша стоял у окна и ждал, когда же кончится перемена. Никто к нему не подошёл, не заговорил. И это его вполне устраивало. Он боялся, что обнаружит свой ужасный акцент или не поймёт чего-нибудь.

На втором уроке учитель математики спросил, всем ли понятен новый материал? Одна девочка задала вопрос. Учитель быстро нашёл нужный отрывок лекции, остановил кадр и стал объяснять своими словами. Девочка согласно закивала головой.

— Кому ещё не ясно что-нибудь? — спросил учитель.

Задали ещё несколько вопросов. Саша тоже хотел кое-что спросить, но постеснялся.

Прошло ещё минут двадцать, потом преподаватель объявил:

— Не будем больше терять время. Кому что не ясно, поймёт на конкретных примерах.

Он написал на экране биквадратное уравнение и решил его путём замены переменной. Потом ученики всем классом решали следующее уравнение. Потом ещё. И так до конца урока.

На перемене Александр опять вышел в коридор. Недалеко от него остановилось двое парней, о чём-то оживлённо беседуя. Саша невольно прислушался к их разговору. Они обсуждали какой-то новый фильм. Один из парней отчаянно жестикулировал руками. К своему удивлению Александр понял почти всё, о чём они говорили, хотя их произношение было не очень чётким. Затем снова прозвенел звонок.

Третий час был зачётным. Все решали самостоятельно уравнения, которые предлагал учитель. Александр тоже попытался решить и нервно грыз конец светового карандаша. Тем временем, преподаватель, со своего рабочего места просматривал компьютеры учеников, выводя на свой дисплей их писанину. Когда несколько ребят закончили, он написал новое уравнение и предложил его решить. Тем же, у кого не выходило первое, преподаватель подсказывал:

— Генри, у тебя ошибка в подкоренном выражении, проверь второй член.

— Алекс Губерт, у тебя ошибка в знаке, будь внимательней.

Саша вздрогнул от неожиданности, но потом сообразил, что преподаватель может просматривать и его компик. Он нашёл ошибку, исправил знак и всё пошло как по маслу.

Решив первое уравнение, Александр взялся за второе. Ему стало интересно сражаться с этими рогатыми формулами, такими страшными на вид, но вполне покорными тому, кто знает законы математики. Он сражался с ними как тореадор с быками!

Через несколько минут и второе уравнение сдалось на милость победителю.

Тем временем на экране появилось третье уравнение.

— Всем, кто решит три уравнения, поставлю зачёт, — пообещал учитель. — Остальные могут продолжить на шестом уроке или сдать зачёт в четверг.

Саша взглянул на часы. До конца урока оставалось 11 минут.

«Надо успеть, — подумал он. — Только бы не сделать ошибку, не напутать чего-нибудь!»

Александр тщательно проверил знаки, сосчитал подкоренное выражение, нашёл первый корень, второй, третий и четвёртый. До звонка оставалась пара минут. Счастливчики, решившие все уравнения, тихонько вставали с мест и покидали класс, торопясь занять место в буфете. Саша, видя, что преподаватель занят кем-то другим, нажал красную кнопку.

— Чего тебе, Алекс?

— Я решил.

— Сейчас проверю… Хорошо, зачёт.

И учитель что-то отметил в своём журнале.

Александр ликовал.

На большой перемене к нему подошёл Валерий.

— Чего стоишь как коп? Пошли, перекусим.

— Пошли, радостно согласился Александр.

Они отправились в буфет. Женя была уже там. Она махнула им рукой.

— Идите сюда, не стойте!

Валера протиснулся к Жене, и они вместе взяли несколько сэндвичей, пиццу и стаканы с соком. Саша занял место за свободным столиком.

Потом все с аппетитом жевали бутерброды с беконом, кусали мягкую, сочную, горячую пиццу и запивали персиковым соком.

— Ну, как? — спросил Валерий, глядя на Сашу.

— Вкусно…

— Я не про это. Как математика?

— Нормально. Я уже зачёт получил.

— Да ну?

— Правда.

— А мне предложили остаться на шестой час. У нас история Соединённых Штатов была, а я «ни в зуб ногой».

— А как же мы домой поедем? — спросила Женя. — За нами же папа заедет в час дня.

— Сегодня я не останусь. Сдам зачёт в следующий раз. Куплю диск и послушаю лекцию дома.

Прозвенел предупредительный звонок.

— Всё, пошли по классам, — скомандовал Валерий. — У меня сейчас юриспруденция.

— А у меня химия, — недовольно поморщился Александр.

— А у меня география, — радостно заявила Женя.

Саша нашёл свой 114-ый кабинет и вошёл. Он увидел пластиковые столы, уставленные штативами с пробирками, колбами, спиртовками, ретортами и банками. Всё находилось в своих гнёздах и имело соответствующие надписи. Слева стояли электронные весы, посредине стола лежал плоский школьный компьютер, справа стоял какой-то незнакомый прибор. Над каждым столом висел раструб вытяжной вентиляции. На стенах — таблица Д. И. Менделеева, модели атомов и молекул, многочисленные застеклённые полки с химреактивами. На задней стене было несколько раковин с кранами горячей и холодной воды, а посредине — большой стеклянный шкаф с манипуляторами и какой-то сложной химической установкой для получения особо опасных и ядовитых веществ.

На передней стене висел экран. На столе преподавателя те же штативы с пробирками, колбами, ретортами, телекамера и пульт управления.

Александр сел за свободный столик и увидел тонкие резиновые перчатки в ящике стола, ложечки, пинцеты, кисточки, пипетки, а ещё вату и какие-то медикаменты.

Вошёл преподаватель, поздоровался.

— Сегодня мы никаких опытов делать не будем, — сказал он. — Поэтому попрошу ничего руками не трогать. Всё это приготовлено для занятий 12-го класса. Мы же с вами займёмся неорганической химией, свойствами щелочных металлов.

Дальше всё пошло по известной схеме. Учитель включил компьютер, поставил компакт-диск, и ребята прослушали получасовую лекцию. Во время лекции двое девочек за соседними столами пытались о чём-то шушукаться, но учитель, бдительно следивший за дисциплиной, ту же сделал им замечание.

— Ещё одно нарушение и я удалю вас с урока, — строго сказал он.

Девочки притихли.

После лекции вопросов не задавали, и учитель предложил написать несколько уравнений химических реакций металлов с водой. Саша написал на дисплее реакцию калия с водой и получил щёлочь — едкое кали. Всё оказалось правильно.

На втором часу занятий учитель принимал зачёты по предыдущему и новому материалу. Саше опять повезло. Он снова получил зачёт.

Ровно в час дня Георгий Евгеньевич ждал их на автомобильной стоянке возле школы. Ребята вышли, обмениваясь впечатлениями.

— А на дом теперь ничего не задают? — спросил Александр.

— Как это «на дом»? — не понял Валерий.

— Ну, домашние уроки.

Валера отрицательно покачал головой.

— Если ты не успеваешь — можешь заниматься дома или остаться на шестой час. Но это твоё личное дело.

— А если я не стану заниматься?

— Ну и сиди без зачётов, — усмехнулся Валерий. — Так и получишь аттестат с прочерками.

— А на второй год не оставят?

— Хоть на десятый! Только деньги плати. Но, я думаю, вряд ли родители согласятся платить за балбеса.

— А вот эти зачёты, они что, по каждой новой теме?

— Конечно.

— А отметки ставят?

— Оценки только на экзаменах. Они идут в аттестат.

— А если ты не все зачёты сдал?

— Тогда до экзаменов не допустят.

— Понятно… Значит надо всё сдавать?

— А ты как думал? Если с трёх попыток не сдал, все остальные попытки оплачиваются дополнительно.

— Даа… — покачал головой Александр, — строго! — И почесал затылок.

— Конечно. Валандаться с тобой никто не будет. Пришёл учиться — учись, не хочешь — уходи. Дворником может и неграмотный работать.

Они сели в машину и поехали на виллу. Впереди их ждал отдых, купание в море, катание на водных лыжах.

Любимые уроки

США, Флорида. Школа под Майами.

В среду первым уроком у Саши была биология. Это был любимый его предмет. Она имела разделы ботаники, зоологии, анатомии и физиологии человека. Ботанику он закончил в 10-ом классе, а теперь ему предстояло заняться зоологией.

Кабинет зоологии был самым большим и красивым в школе. Чего тут только не было! Вдоль стен, за стеклянными витринами стояли коллекции бабочек, жучков, паучков, мух, стрекоз. В банках разместились заспиртованные моллюски, рыбки, червячки, гусеницы. На стеллажах, стенах и под потолком стояли и висели чучела птиц, мелких грызунов, змей, ящериц, ежей. Вдоль передней стены в углах и под большим экраном разместились волки, медведи, лисы, обезьяны, кенгуру. Вся задняя стена комнаты была увешана рисунками, схемами, скелетами животных, а в центре её разместился огромный аквариум. В нём, подсвеченные лампами, плавали диковинные рыбки, копошились крабы, со дна поднимались ветвистые водоросли, а на дне лежали морские звёзды, гребешки, рапаны и несколько веток кораллов.

Аквариум постоянно привлекал ребят. На перемене их просто было не выгнать из кабинета. Дежурный следил за тем, чтобы ученики ничего не трогали и не портили. Саша ходил вдоль стен, вертел головой и удивлялся.

«Здесь как в музее. Так много экспонатов! До чего же разнообразен животный мир. Как всё красиво и здорово устроено! — думал он. — Конечно, человек тоже придумал много красивых вещей: машины, самолёты, вертолёты, поезда, корабли, но они ведь не живые! Там всякие провода, шестерёнки, колёса, рычаги, металл, пластик, а тут всё совершенно иначе! Здесь всё таинственно, сложно, загадочно. Что такое жизнь? Как это сами собой зарождаются, растут, развиваются такие удивительные непохожие организмы?»

Ему хотелось поскорее проникнуть в тайны живого. Научиться понимать его законы, а может и изменять их по своей воле.

Прозвенел звонок. Александр сел за свободный стол. Столы в кабинете биологии были те же, что и в кабинете химии, но все они были оборудованы микроскопами, ванночками и хирургическим инструментом. Здесь учащиеся наблюдали жизнь микроорганизмов, их размножение, изучали строение ящериц, лягушек, морских моллюсков.

Три урока пролетели незаметно. Учитель прочитал вводную лекцию, пообещал ребятам экскурсию в зоологический музей и зоопарк Майами, показал телефильм об устройстве живой клетки. Потом ребята рассматривали под микроскопом различных бактерий, какие встречаются в воде, в воздухе и на коже человека.

Александр удивлялся тому, как много у него бактерий на коже, в слюне и даже в капле водопроводной воды. Оказывается всё вокруг усеяно бактериями! Да и внутри нас спокойно живут сотни видов, не причиняя нам никакого вреда и даже принося немалую пользу! Оказывается, человек просто не мог бы жить без кишечных бактерий, не мог бы правильно переваривать пищу. Организм его постоянно уничтожает вредных бактерий и заботиться о полезных.

На большой перемене Александр встретился с Валерой и Женей. Они сидели в буфете, закусывали гамбургерами и делились впечатлениями. Прозвенел предупредительный звонок, пора было расходиться по классам.

Следующей парой уроков у Саши была этики и эстетика. Он с интересом ждал их т.к. они начинались только с одиннадцатого класса.

Вошёл учитель. На нём был безупречный элегантный костюм, красивая причёска, небольшие усики и весь он выглядел весьма респектабельно.

— Здравствуйте. Давайте знакомиться. Меня зовут Смит Гоккинс. Я буду преподавать новые для вас предметы — этику и эстетику.

Смит Гоккинс откашлялся и хорошо поставленным голосом продолжал.

— Этика и эстетика — большой и сложный курс. Мы будем изучать с вами этику делового общения, этику семейной жизни, вопросы педагогики, воспитания детей, психологию. А начнём мы изучение психологии с поведения подростков. С проблемы так называемого «трудного возраста».

В курсе эстетики мы будем познавать законы красоты, гармонии. Знакомиться с произведениями искусства, живописи, скульптуры. Мы будем заниматься музыкой, танцами. Будем изучать красивые манеры поведения, учиться вести себя за столом, в общественных местах, красиво и со вкусом одеваться. Мы будем учиться умению поддержать разговор, найти интересные темы, умению слушать собеседника, самим правильно и красиво говорить. Всё это очень важные атрибуты нашего быта от которых напрямую зависит ваша удача в делах и счастье в личной жизни. Надеюсь, вы понимаете важность моего предмета и будете относиться к нему с должным уважением.

Смит Гоккинс отхлебнул глоток «пепси» и продолжал.

— Сегодня у нас первая, обзорная лекция. Это небольшой экскурс в различные разделы этики, в её роль и место в нашей жизни. Что же такое этика? Этика — это наука о поведении людей в процессе взаимного общения. Общаться же нам приходится постоянно.

Гоккинс говорил выразительно, не спеша передвигаясь по классу и жестикулируя руками.

— Ну, начнём хотя бы со служебного общения. В дальнейшем мы разберём с вами массу производственных ситуаций вызывающих конфликты и вы сами дадите оценку действиям начальников и подчинённых, попытаетесь найти достойный выход из каждой. Вы будете в роли начальников и в роли подчинённых поочерёдно.

Мы с вами разберём, как следует вести себя в общественных местах, как следует одеваться при обычных прогулках, посещениях театров, ресторанов. Как следует вести себя на улице, в магазине, в кафе, на транспорте и проведём практические занятия. Изучим, какие неожиданности подстерегают нас на улице, как отвечать на приставания хулиганов, как оказать помощь человеку почувствовавшему себя плохо, как уберечься от возможных дорожно-транспортных происшествий.

Мальчик в 6-ом кресле! Оставь, пожалуйста, в покое компьютер. Сегодня он нам не нужен, — сделал замечание преподаватель Фреди Майеру.

Фреди повернул компьютер на ребро и виновато опустил глаза.

Гоккинс помолчал, собираясь с мыслями и продолжал.

— Следующий большой раздел этики — дружеское общение. В нём мы познакомимся с различными типами характеров, темпераментов людей, с их эмоционально-психическим настроем, умением дружить. А, как вы убедитесь, это непросто. Даже желание дружить ещё не гарантирует прочную дружбу. Мы разберём с вами мужскую и женскую дружбу. Подробно остановимся на различных хобби, развлечениях, которые связывают людей, делают их общение приятным и полезным. Мы изучим хорошие манеры, умение поддержать разговор, умение слушать, умение красиво и выразительно рассказывать.

Далее мы рассмотрим этику семейной жизни. Взаимоотношения с близкими родственниками, с женой и детьми. Это довольно большой и важный раздел. В дружбе люди связаны между собой довольно свободно: захотели — встретились, захотели — разошлись. Они проводят в общении сравнительно непродолжительное время. В семье супруги общаются постоянно и не всякий может выдержать это длительное общение. Люди привыкают друг к другу, надоедают друг другу и от этого никуда не деться. Кроме того, супруги часто контактируют с родителями, с другими родственниками и везде необходима своя тактика, своя этика общения. Не все родственники вызывают симпатию и желание встречаться, но они есть и они дороги твоему близкому человеку или чем-то вам полезны. А бывает и наоборот, они больны, стары, немощны и их нельзя оставить одних. Жизнь в семье предъявляет высокие требования к обеим супругам. Здесь не просто дружба и любовь, здесь ещё и обязанности по отношению друг к другу, к детям к родителям. Здесь не только приятные минуты общения с любимым человеком, но и неприятности связанные с финансовыми проблемами, с болезнями, с шалостями детей. И к этому надо быть готовым. Поэтому, прежде чем решиться на ответственный шаг создания семьи, необходимо всё взвесить, оценить свои силы, готовность противостоять трудностям, разочарованиям.

Мы с вами рассмотрим наиболее часто встречающиеся трудности семейной жизни, типичные семейные конфликты, их подоплёку, и постараемся найти пути примирения супругов, возможности избежать конфликта, умения гасить его на самой ранней стадии зарождения. Мы коснёмся интимной стороны супружеской жизни, т.к. она очень важна для устойчивости и благополучия семьи. Невежество, предрассудки в интимной сфере часто делают совместную жизнь супругов невыносимой, превращают её из праздника в муку. Поэтому сексуальная безграмотность является не меньшим злом, чем сексуальная распущенность. Эти вопросы будут связаны с изучением форм полового поведения, с любовными играми, с искусством обольщения.

Если мы хотим иметь крепкую семью, счастливых детей, мы обязаны знать все тонкости интимного общения супругов. Но всё это у нас впереди. Мы займёмся этими вопросами в 12 классе. А сегодня мы начнём изучение психологии подростков.

Прозвенел звонок на перемену. Саша походил по классу, рассматривая живопись, скульптуры, потолкался в коридоре, поговорил с Фреди и снова вошёл в класс.

Занятия продолжились, но Смит Гоккинс не стал больше утомлять ребят лекциями, а показал им фильм о подростках. Потом он попросил прокомментировать его. Похожи ли ребята, снятые там, на сверстников, что в фильме реально, а что надумано? Мнения учащихся разделились. Началось бурное обсуждение. Одни говорили, что ребята в фильме нереальные, слишком умные, не по возрасту серьёзные. Другие считали, что характеры схвачены верно, но они какие-то упрощённые, прямолинейные. Третьи заявили, что в жизни так парни и девчонки не говорят, не произносят длинных монологов, не раскрывают на распашку свою душу. Что в жизни всё сложнее и потому фильм так себе, довольно примитивный.

Смит Гоккинс слушал высказывания ребят и чуть улыбался. Он был доволен, что сумел разбудить их мозг, заставить думать, анализировать, оценивать. Он специально выбрал довольно спорный и не самый удачный фильм. Впереди было ещё много фильмов о самых разных сторонах жизни и взаимоотношениях подростков. Ещё предстояли длительные беседы о хороших и плохих манерах поведения, о вредных привычках, о дурных кампаниях, о юношеском максимализме, упрямстве, стремлении подражать взрослым во всём, и в плохом и в хорошем. Беседы о физиологии подросткового возраста, о влюбчивости ребят, их гиперсексуальности и неразборчивости в нормах морали и нравственности, стремлении поскорее узнать всё, попробовать самому. Об их стремлении к игре во взрослость, к игре в любовь.

Он должен научить их разбираться в своих чувствах, понимать самих себя и окружающих. Отделять иллюзии, мечты от реальности. Дать им достойные примеры для подражания, увлечь истинным искусством. Посеять в их душах семена культуры, доброты, доверия. А это ой как непросто! Подростки пугливы, осторожны, недоверчивы по отношению к взрослым и особенно воспитателям. Власть взрослых, их постоянная опека им порядком надоели. Они хотят поскорее вырваться из паутины их внимания, жить и поступать по своему разумению, другой раз вопреки логике, разуму, советам. Они видят нечто героическое в непослушании, нарушении многочисленных «табу» которые придумали взрослые: «это нельзя!», «то не делай!», «так не говори!», «веди себя прилично!». Они стремятся к свободе личности, в том числе и к нравственной свободе. Свободе от всяческих моральных норм и правил. И никакие запреты здесь не помогут, Подросток самостоятельно должен прийти к заключению, что хорошо, а что плохо. Что можно делать, а чего нельзя. Его надо убедить незаметно, ненавязчиво, исподволь; примером, логикой, игрой, искусством.

Знания

США, Флорида, вилла Раковских.

За обедом дедушка спросил, обращаясь к внуку. — Ну что хорошего было в школе?

— А чего там может быть хорошего? — ответил Валера. — Соковыжималка какая-то. Каждый день спрашивают.

— А ты как хотел? Чтобы совсем не спрашивали?

— Это было бы самое лучшее. Тогда и учить ничего не надо. Что запомнил, то и запомнил.

— Но твои знания были бы не полны. А вернее, ты вообще бы не понимал, что вам дают. Когда нет базы знаний, дальнейшее обучение бесполезно.

— Ну и что? Пошёл бы работать. Работать куда приятнее и полезней. А то учат, учат, а толку никакого. Знаниями сыт не будешь!

— Это ты ошибаешься, дружёк. Ты думаешь, что материальные ценности важнее знаний?

— Конечно, — не задумываясь, ответил Валерий. — Что такое знания, информация? Это книги, диски, флэш-память. Сколько стоит книга или флэшка и сколько стоит автомашина?! Да все книги и диски в мире не стоят одного хорошего автомобильного завода. Там станки, автоматические линии, обрабатывающие центры на сотни миллионов долларов! А сколько продукции они выпускают? Миллион автомобилей в год! А книги что? Лежат себе на полках и ничего не производят.

— Как это не производят? Вот тут ты ошибаешься, дружёк. Конечно, разные есть книги. Есть совершенно бесполезное чтиво, призванное скрасить досуг. Есть книги, имеющие воспитательное значение, художественную ценность. А есть книги научные, хранящие информацию, знания. Они-то и есть самые ценные!

— Они самые скучные. Ничего ценного в них нет. Вся ценная информация давно занесена в компьютеры, — возразил Валерий.

— Но компьютеры это тоже хранилища информации и средства её обработки, так сказать, «в одном флаконе». В них занесена информация, добытая человечеством за всю историю, добытая по крупицам, подчас ценой неимоверных усилий, ценой жизни. Ведь не секрет, что в средние века учёных сжигали на кострах слуги католической церкви. Представь себе, что мы вдруг в один день потеряли бы всю информацию, все знания, что бы тогда стало с человечеством?

Валерий пожал плечами. — Ничего особенного. Останутся дома, машины, заводы, магазины.

— Да, но если нет технической документации, невозможен выпуск новых станков, оборудования, машин. Через несколько лет всё существующее оборудование износится, устареет, превратиться в хлам! Промышленность развалится, заводы остановятся, сельское хозяйство придёт в упадок. Начнутся голод, болезни. А через двадцать лет человечество превратится в стадо двуногих зверей пожирающих друг друга. Не будет школ, не будет больниц, опустеют города, человечество погрузится в первобытный хаос.

А теперь представь себе, что разрушены материальные ценности: дома, заводы, фабрики, железные дороги, воздушный транспорт. Такое уже бывало в истории человечества. Особенно разрушительной была Вторая мировая война. Две трети промышленного потенциала Советского Союза было уничтожено. Половина городов лежала в руинах. И что же? Через 5 — 7 лет всё восстановили. Вышли на довоенный уровень. И всё благодаря тому, что сохранилась техническая документация, сохранились специалисты, сохранились преподаватели в ВУЗ-х, т.е. сохранились знания, информация!

На этот счёт могу привести тебе одну китайскую мудрость: «Если ты дал мне рыбу — я сыт один день, но если ты научил меня ловить рыбу — я сыт всю жизнь!» Лучше не скажешь. Тут сразу видно насколько знания и умение дороже материальных ценностей. Ведь любое добытое знание работает на благо человечества постоянно, веками! Возьми любой открытый закон физики, химии, биологии. Ему же нет цены! Он бесценен, поскольку продолжает работать на благо человечества и сегодня и завтра и всегда. Благодаря ему человечество производит материальные ценности и существует. Материальные ценности служат лишь ограниченное время. Но знания, с помощью которых они созданы — вечны и не потеряют своей значимости ни через 100, ни через 1000 лет. Разве может устареть закон Ома? Разве можно отменить законы механики открытые великим Ньютоном? Они сверкают как бриллианты среди гор устаревающей сиюминутной информации и меня всегда возмущало, что люди добывающие знания, постигающие законы природы и создающие непреходящие научные ценности материально обеспечены подчас на уровне среднего бизнесмена, среднего инженера, среднего преподавателя. Тут явно сдвинута, смещена шкала ценностей. За каждое открытие, изобретение, за каждый эффективный метод в медицине, в науке, в технике нужно платить столько, сколько мы платим за выдающиеся произведения искусства, поскольку труда и таланта здесь требуется не меньше. Чтобы человек, добывший новые знания, мог гордиться собой, чтобы пока его открытия и изобретения работают, он мог жить на дивиденды от них. От этого человечество только выиграет. Это будет стимулировать развитие науки и техники.

Ты знаешь, когда я понял, что знания значительно дороже материальных ценностей?

— Когда, — спросил Валера.

— Когда мне было 26 лет. Тогда я впервые поехал в Америку на стажировку. Наша группа как-то присутствовала на презентации нового завода медицинской фирмы «Харди». На церемонии открытия произошёл один казус. Нужно было запустить автоматическую линию по производству группы лекарственных препаратов. Управляющий нажал кнопку «пуск», но линия не запустилась. Отказал какой-то электродвигатель. Создалось неловкое положение. Тогда находчивый управляющий объявил конкурс среди присутствующих специалистов. Тому, кто запустит линию — премия 100 долларов. Многие хотели бы получить 100 долларов, но никто не знал какой электродвигатель отказал, и в чём причина. Тогда вперёд вышел один молодой инженер и попросил принести ему отвёртку. Ему принесли. Он вскрыл магнитную станцию с пускателями, что-то там подкрутил и двигатель заработал. Линия пошла. Все громко зааплодировали. Но управляющему стало жаль 100 долларов и он остроумно предложил инженеру составить смету оплаты работ. «Я хочу знать, за что я должен платить вам такие деньги?» — заявил он. Тогда молодой инженер взял лист бумаги и написал:

— регулировка контакта отвёрткой — 1 доллар

— знание что и как регулировать — 99 долларов.

И фирмачу пришлось уплатить. Он уплатил не за физический труд, а за знания. Знания оказались в 99 раз дороже физического труда. Вот такая истории, дружёк.

— Всё это правильно, дед, — согласился Валерий, но больно уж тяжело достаются знания. Слишком их много. Всё пичкают, пичкают, а в результате оказывается, что половина из них не нужна.

— И тут ты не совсем прав. Конечно, часть знаний возможно и не понадобятся кому-то в жизни, но они необходимы для общего развития, для эрудиции. Нельзя готовить слишком узких специалистов. Как говорил Козьма Прутков: «Узкий специалист подобен флюсу — полнота его одностороння». С таким человеком трудно общаться в повседневной жизни. Он сведущ только в вопросах своей специальности. А общее мировоззрение у него может быть слишком поверхностным, искажённым. Поэтому задача школы — дать человеку изначальные правильные знания о материальном мире вокруг нас и о духовном мире человека.

— Да я не об этом, дед. Просто трудно всё запомнить. Сегодня вроде знаешь, а завтра часть информации уже вылетела.

— Тут я с тобой согласен, внучек. Память человека устроена так, что та информация, которая длительное время не используется, постепенно опускается как бы на дно нашей памяти. А там уплотняется, спрессовывается и постепенно разрушается. Нам трудно вспомнить в деталях, что мы делали три дня назад, а что делали месяц назад или год назад — вспомнить практически невозможно. Для длительного запоминания мы должны сделать определённые умственные усилия. У нас как бы две памяти — краткосрочная и долгосрочная. Поначалу вся информация поступает в краткосрочную память и лишь при определённом усилии и многократном повторении она перегружается в долгосрочную. Так информация фильтруется на важную и неважную. Объём человеческой памяти велик, но ограничен и без фильтрации, отсева и уплотнения информации долгосрочная память быстро перегрузилась бы.

— Надо придумать такого человека, чтобы он мог запоминать всё быстро и без усилий. Тогда обучение было бы сплошным удовольствием, — мечтательно произнёс Валерий. — А чтобы память не перегружалась, надо время от времени просматривать информацию в мозгу и стирать то, что не нужно. Остальное сжимать и освобождать место для новой информации. Как в компьютере! Но такое с человеком вряд ли возможно.

— Почему же невозможно? — возразил Евгений Робертович. — Это задача нашим евгеникам. Разобраться в механизме запоминания информации и изменить его так, чтобы стало возможно быстрое и лёгкое обучение. Уже сейчас созданы медицинские препараты, значительно улучшающие память, ускоряющие запоминание.

— А почему же мы их не применяем?

— Они достаточно дороги, и потом, применять их в школе нет смысла. Весь учебный материал рассчитан так, чтобы ученик с нормальными умственными способностями воспринимал и запоминал его без специальной стимуляции головного мозга. А вот научным работникам, преподавателям, бизнесменам, политикам, юристам такой препарат необходим. Он значительно помогает при подготовке докладов, лекций, проведении собраний, заседаний и т. д. То есть там, где нужно быстро соображать и запоминать большой объём информации. Разумеется, применять его постоянно нельзя. Создаётся слишком большая нагрузка на нервную систему. Пожилым людям его назначают в небольших дозах для поддержания умственных способностей, сохранения интеллекта.

— А у тебя, дед, есть такой препарат? — спросил Валера.

— Есть. Я применял его во время научных конференций. Он обостряет чувства, мысль, память.

— А дай мне попробовать. Может, я стану круглым отличником!

— Нет, друг мой. Мне не жалко препарата, мне жалко тебя! Так ты совсем отучишься работать. Привыкнешь к лёгкой учёбе, без усилий и уже не сможешь обучаться без препарата. Ты станешь его пленником, своего рода наркоманом. И твои природные умственные способности зачахнут, вместо того чтобы развиваться. А когда тебе действительно потребуется умственная поддержка, препарат окажется неэффективен. Ты привыкнешь к нему, и его действие постепенно ослабнет. Так что давай не будем спешить. Сначала разовьём твои природные умственные способности, ну, а если их не хватит когда-нибудь, то можно прибегнуть и к искусственной стимуляции. Помни, что человек как генотип ещё не закончил своего развития, не исчерпал своих физиологических возможностей и потому давай развивать их естественным путём: тренировкой, настойчивостью, прилежанием. А генетики пусть думают, как их развить генетически. Быть может вскоре, в недалёком будущем, человек станет значительно умнее и безо всяких медицинских препаратов.

Валерий встал из-за стола, обдумывая услышанное. На этом обед закончился.

Проблемы молодых

Орловщина. Дом Майоровых. Виктор — младший брат Сергея. Валя — его невеста.

Свадьба Виктора и Вали не отличалась особой пышностью. Всё было довольно скромно. Во дворце бракосочетания собрались самые близкие родственники. Родители были согласны с молодыми, что не стоит громко афишировать их союз.

После завершения свадебного обряда в зале регистрации, молодые прошли в банкетный зал. Лилось шампанское, родственники наперебой поздравляли молодожёнов, вручали подарки. Было много цветов, звучала торжественная музыка, звенели бокалы, и всё это радовало Валю и Виктора, вызывало чувство удовлетворения, уверенности, что всё у них будет хорошо.

Приняв все поздравления и подарки, молодые направились в дом жениха. Обед прошёл в спокойной обстановке, без особого торжества. Первый тост подняли за молодых, второй и третий за родителей жениха и невесты, а потом совсем забыли о женихе и невесте и занялись разговорами на вольные темы.

Учителя заговорили о школе, об учениках, а молодёжь решила прогуляться над Волгой, благо погода стояла хорошая. Они разбились на группы и, не спеша, двинулись к реке. Парни шли впереди, обсуждая новые марки автомобилей, их достоинства и недостатки. Здесь общепризнанным специалистом был Анатолий, работавший автослесарем. Девчата же разговорились о самой насущной для них проблеме — о детях, о воспитании малышей. Здесь в авторитете была Валентина. Разговор же начала Юля.

— Ой, девчонки, я вся в растерянности. Скоро родится дочка, а у меня никакого опыта в уходе за младенцами. Боюсь страшно! У вас у всех бабушки да дедушки рядом, а я там, в Найске одна. С Сергея-то какой помощник? Он такой же неопытный, как и я, да ещё и беспечный.

— Ничего, — успокаивала её Валентина, — научишься. Не боги горшки обжигают. Обратись в детскую консультацию, там тебе всё покажут и расскажут.

— Да я уже ходила не раз. Занятия с нами проводили. Теоретически я всё знаю: как кормить, как купать, как одевать ребёнка, а всё равно боюсь. Там ведь куклы были, а тут свой, живой. А вдруг он заболеет, а я не сразу пойму, в чём дело?

— Прежде всего, постоянно контролируй температуру, — посоветовала Валя. — У малышей при любом заболевании сразу скачет температура. Введи малышке ректальный термометр со звонком и держи постоянно на контроле. Чуть температура повысится, термометр даст сигнал.

— Это я знаю. Термометр уже купила. А что ты ещё можешь посоветовать?

— Посоветую с первых же дней начинать закаливать малыша. Главное — не перекутывать его. Периодически раскрывай его полностью. Пусть тело дышит. У новорожденного ещё сильная иммунная защита, доставшаяся ему от матери. Ребёнок достаточно устойчив к простудным заболеваниям. Этим и надо воспользоваться при закаливании. Температура воздуха в помещении должна быть 22 — 23 градуса. Сначала раскрывай не на долго, минуты на 2 — 3, затем постепенно увеличивай воздушные ванны до 6 — 10 минут. При этом желательно включать озонатор воздуха и слабое ультрафиолетовое облучение.

— Это мы можем устроить. В спальне у нас стоит ультрафиолетовый облучатель и озонатор, — сказала Юля.

— Вот и прекрасно. Туго ребёнка не пеленай. Он должен иметь возможность двигать ручками и ножками. Через месяц можно вообще не пеленать, а надевать комбинезончик. Используй подгузники, чтобы ребёнок всегда был сухой. Следи за ноготочками, чтобы он нечаянно не оцарапал себе личико.

— Это я тоже знаю. А как лучше купать ребёнка?

— Купать нужно два раза в день и, как минимум, по 10 — 15 минут. Вода должна быть 35 — 36 градусов. В конце купания можно ополоснуть ребёнка в более прохладной воде, 26 — 28 градусов.

— А я вот слышала о методе Чарковского. Там дети проводят в прохладной воде по 30 минут и более, начиная с рождения. У меня есть даже знакомые, которые успешно применяют этот метод, — сообщила Юля.

— Да, есть такой метод. При правильном применении он даёт прекрасные результаты. Но надо проконсультироваться со специалистами. Он годиться только для совершенно здоровых детей.

— А в отношении кормления ты можешь что-нибудь посоветовать?

— Самые общие рекомендации. Прежде всего, питайся хорошо сама. Тогда молоко будет вкусное. Принимай витамины. Не употребляй апельсины, мандарины, ананасы. В них есть вещества, вызывающие детскую аллергию. До двух месяцев корми только грудью, если молока хватает. А с двух месяцев можно начинать прикармливать детскими смесями. Рекомендую также детский кефир. Сперва понемногу, граммов по 50 — 60 в день. Если кефир ему нравится, можно увеличить дозу до 100 — 200 граммов, а к концу года довести до 300 — 400. Замечено, что дети, которые регулярно пьют кефир, растут крепкими и здоровыми.

— А йогурты давать можно?

— Нет. До двух лет не надо. В них много всяких вкусовых добавок, в том числе и цитрусовых. Они могут вызвать аллергию у ребёнка.

— А из фруктов что можно?

— До года только яблочное пюре. Потом можно постепенно добавлять соки и пюре из слив, груш, вишни, винограда. Клубнику — только после двух лет и понемногу. А апельсины, мандарины и ананасы до трёх лет лучше вообще не давать. Конечно, это всё очень индивидуально, но лучше не рисковать. Хуже ребёнку от этого не будет. А вообще, питание должно быть как можно проще. Каши, овощные пюре, кисломолочные продукты — вот основная еда младенца. Всё южное и заморское нашим северным детям противопоказано.

— Понятно. А вот с игрушками как быть? С чего начинать?

— До месяца давать ничего не следует. Малыш ещё ничего не понимает. Затем можно повесить над кроваткой погремушку, но так, чтобы до неё было не менее 50 — 60 сантиметров. Иначе у ребёнка может развиться косоглазие. Ведь малыш ещё не умеет наводить оба глаза на близкие предметы. Он станет смотреть на игрушку одним глазом. Второй же будет глядеть куда-нибудь в сторону. Со временем мозг просто выключит его, как ненужный, мешающий. Тогда косоглазие исправить уже трудно.

— Но ведь так он не сможет дотянуться до игрушки.

— В начале ему это и не надо. Пусть он просто смотрит на неё, а играть ей будешь ты. После двух месяцев, когда он научится сосредоточивать внимание на предмете, можно давать ему игрушки в руки. Первое время он будет быстро терять их, но в три месяца у него уже станет кое-что получаться. Осмысленные хватательные движения обычно появляются в 4 — 5 месяцев. Тогда ребёнок уже сам охотно берёт игрушки и бросает их. Это доставляет ему огромное удовольствие.

— Да, наблюдать за детьми очень интересно, — включилась в разговор Света. — Каждый день появляется что-то новое в их поведении. В начале взгляд их бессмысленный, блуждающий. Но уже через неделю — две он станет останавливаться на твоём лице, смотреть в глаза. Сперва ручонки беспомощно болтаются во все стороны, но через месяц малыш уверенно тянет их в рот, теребит пальчиками твою грудь. Это так приятно! А в полтора — два месяца он уже реагирует на звуки, поворачивает головку в сторону приближающегося человека. В три месяца он уже чувствует настроение матери, улавливает интонации в голосе, различает близких ему людей, гулит. В 6 — 7 месяцев малыш начинает лопотать что-то невнятное, разговаривает сам с собой, встаёт на ножки, держась за кровать, хорошо ползает. Ребёнок всё время учится! В 8 месяцев он уже чётко выражает свои желания голосом, мимикой, жестами. Это так интересно! А в 10 месяцев — год малыш произносит свои первые слова, вовсю бегает по квартире в ходунках и так просто. Прелесть!

— А когда нужно начинать воспитывать ребёнка? — спросила Юля.

— Как только он родится, — ответила Валентина.

— Но он же ещё ничего не понимает!

— А ты воспитывай его не словами, а делами: заботой, лаской. Это он прекрасно понимает. Не оставляй его надолго одного. Во время корми, купай, гуляй с ним, разговаривай. А вообще в воспитании нет ничего сложного. Просто надо избегать наиболее распространённых ошибок, не впадать в крайности.

— О каких ошибках ты говоришь?

— Ну, существуют разные стили воспитания. Некоторые из них педагогика не одобряет. Они способны повредить ребёнку. Например, излишне пылкий стиль.

Некоторые родители, особенно мамы, чрезмерно заласкивают своего ребёнка, сюсюкают над ним. Постоянно держат на руках, тискают, целуют в разные места, приговаривая: «ах ты мой сладенький, мой любименький, ненаглядный мой». Кладут ребёнка с собой в постель. Этого делать не следует. Ребёнок растёт излишне чувствительный, изнеженный. В нём рано просыпается сексуальность. Но выросший, он уже не получает той ласки, становится капризным, требует постоянного внимания к себе, подчёркнутой любви от родителей. В будущем его ждут многие разочарования. Он мало приспособлен к общению с окружающими, замкнут в кругу семьи, легко раним, капризен. С раннего детства занимается онанизмом. Ей или ему трудно создать семью, полюбить другого человека.

— Ясно, — сказала Юля. — Это важный момент. Не будем заласкивать.

— Но бывает и излишне требовательный стиль воспитания, продолжала Валя. — Родители слишком нетерпеливы и всячески пытаются ускорить развитие ребёнка, вырастить вундеркинда. Стараются научить его рано ходить, рано говорить, читать, считать, самостоятельно одеваться, слушаться беспрекословно. Они много занимаются с малышом, натаскивают его, перегружают. Ребёнок не получает достаточно любви, ласки. Мало играет со сверстниками. В результате, в последствии, трудности в общении с окружающими детьми. Ребёнок растёт не по годам взрослый, серьёзный. Такой стиль воспитания лишает ребёнка радостей детства, радостей игры. Он становится «белой вороной» среди других детей. Он может в чём-то и опередить своих сверстников, но это не на долго. Его сверстники оказываются богаче духовно. Они значительно опережают его в искусстве человеческого общения, а затем догоняют и в специальных знаниях. Их мозг гибче, ведь они много играли в детстве. Они более приспособлены к жизни. А вундеркинд постепенно превращается в самую заурядную личность, да ещё с комплексом амбициозности и повышенной самооценки.

— Понятно… Это тоже надо учесть, — заметила Юля, — и сказать об этом Сергею. Он у меня довольно требовательный мужчина.

— Требовательность нужна, но в меру. Необходимо давать ребёнку посильные задания, необходимо чтобы он получал радость от их выполнения.

Дальше, мы часто сталкиваемся с излишне оберегающим стилем воспитания. Родители стараются всё сделать за ребёнка сами, оградить его от житейских забот и трудностей. Ребёнок долго не умеет одеваться, не аккуратен, ленив. Родители стараются во всём угодить ему, заваливают игрушками, удовлетворяют все его капризы. Особенно этим грешат бабушки и дедушки. Ребёнок растёт избалованным, неприспособленным к жизни эгоистом. Временами он пытается избавиться от навязчивой опеки, бунтует, не слушается, грубит родителям. Со временем это становится нормой поведения. Такого человека ждут большие разочарования в личной жизни.

— Ну, бабушки и дедушки нам не страшны. У нас они будут далеко, не избалуют. А что ещё ты можешь сказать?

Валя задумалась. — Может это вам и не нужно, но скажу на всякий случай. Существует и подавляющий стиль воспитания, когда родители совершенно не считаются с желаниями ребёнка. Они заняты исключительно собой, а ребёнок как бы состоит при них этаким иждивенцем. Они требуют, чтобы он вёл себя тихо, не шумел, не баловался, слушался во всём, никуда не лазил, ничего не трогал. Кричат на него, бьют, оскорбляют, не занимаются его развитием. Чем он тише, чем послушнее, незаметнее, тем им лучше. Такие дети вырастают запуганными, забитыми, малоразвитыми, безынициативными. В подростковом возрасте стараются быть поменьше дома, попадают в дурные кампании, выходят из-под контроля родителей и учителей, становятся жестокими, циничными. Нарушают дисциплину, совершают преступления. С родителями их уже ничто не связывает. Перевоспитать их очень трудно.

— Ну, это нам, по-моему, не грозит. Я люблю детей, да и Сергей ждёт не дождётся своей дочурки.

— Но есть и другие порочные стили воспитания. Например, подкупающий стиль. Родители не скупятся на доброту и ласку, не жалеют денег на подарки. Но всё делается в обмен на послушание ребёнка. Тактика такая: будешь хорошо себя вести — получишь дорогую игрушку. В результате ребёнок вырастает приспособленцем. Внешне он готов соблюдать приличия и не нарушать моральных норм, когда ему это выгодно. Но в душе он чёрствый материалист-прагматик. Он любит деньги, дорогие вещи и старается заполучить их любой ценой. Легко идёт на сделку с совестью, склонен к хищениям, взяточничеству, мошенничеству.

— Понятно, — сказала Юля. — Это будущий жулик, аферист.

— Не всегда, конечно, но, всё равно, личность малоприятная. — Согласилась Валя. — И последнее, что я не назвала, это откровенно грубый стиль воспитания. Он встречается в малокультурных неблагополучных семьях. Родители постоянно ссорятся между собой, раздражены, а на ребёнка сыплются окрики, подзатыльники, оскорбления. Его ругают по поводу и без повода, порой просто из-за непонимания психологии ребёнка. Например, ребёнок бросил игрушку на пол. Сразу следует шлепок или окрик: «Ах ты дрянь поганая! Ты зачем игрушку ломаешь?!» А он и не думал ломать игрушку. Он даже не знал, что она ломается. Просто он экспериментирует, учится бросать. Это его естественная потребность. Но родители во всём видят злой умысел, испорченность. И вместо того, чтобы дать ребёнку мячик и поиграть с ним, наказывают его. Ясно, что хорошего ребёнка они не вырастят.

— Ну, у нас с Сергеем такого не может быть, — заявила Юля. — А какой же правильный стиль воспитания?

— А правильный стиль такой, когда ребёнка в меру ласкают, занимаются с ним, заботятся, но дают ему определённую свободу, уважают его как личность. Не опекают чрезмерно и наказывают только в редких случаях, когда он действительно серьёзно провинился. Главный воспитатель — это поведение родителей, их взаимоотношения. Ребёнок видит всё и учится всему у родителей. Пример родителей — основа для подражания. Можно наговорить массу красивых и правильных слов, но одно неправильное действие, один нехороший поступок, сведёт на нет всю словесную агитацию. Не надо воспитывать ребёнка специально, надо просто жить с ним и понимать его. Главная заповедь у воспитателей такая же, как и у врачей: не навреди! Дети очень хорошо чувствуют фальшь, лицемерие, неискренность. Они легко отличают хорошего человека от плохого. И если дети кого-то полюбили, значит это человек действительно хороший. Детей не обманешь.

Незаметно за разговором они подошли к дому. Родители уже ждали их.

— Что-то молодёжь у нас невесёлая какая-то, — сказала Анна Васильевна. — Не пляшет, не поёт!

Парни и девчата переглянулись.

— А что, верно мать говорит, — заявил Анатолий. — Давно я не плясал. Давай-ка, Валентина, вруби музыку!

Валя подошла к музыкальному центру, поставила компакт-диск. Анатолий выставил акустические колонки в раскрытые окна, и в саду зазвучали весёлые ритмы. Все собрались на площадке возле крыльца и начались танцы. Даже старшее поколение решило тряхнуть стариной и, забыв про все свои болячки, лихо крутило бёдрами и бюстами. Но вот диск кончился и в наступившей тишине возникла песня.

Когда б имел златые горы

И реки полные вина,

И тут же несколько голосов подхватили:

Всё отдал бы за ласки, взоры,

Лишь ты б владела мной одна…

За первой песней полилась вторая, за ней третья. День кончился, стемнело, а гости всё не расходились. Не часто они собирались вот так вместе, чтобы попеть, потанцевать, отдохнуть душёй.

Люди и стресс

США, Флорида, вилла Раковских.

К обеду состояние Саши улучшилось, понос прекратился, но он не захотел спуститься в столовую и попросил принести ему сухарей в спальню. Ему было стыдно глядеть в глаза Раковским, особенно Валере и Жене. Ведь это он был виноват в том, что их поездка в Окичёби не состоялась из-за его болезни.

Александр ещё грыз сухари, когда к нему вошли дедушка, Валера и Женя.

— Вот, внучек, возьми, пожуй сушёной черники. Она хорошо закрепляет. Это та, из Подмосковья, которую вы собирали на даче у Гарика.

Александр взял горсть сухих иссиня-чёрных ягод и с удовольствием отправил в рот.

— Дедушка, что со мной? Я выздоровею?

— Выздоровеешь, внучек, непременно. А в Окичёби мы ещё съездим.

— Когда? Всего два выходных осталось. Через десять дней мы улетаем в Россию, если я не умру здесь.

— Не умрёшь. Тебя обязательно вылечат. Не сомневайся, дружёк.

— Интересно, индейцы в Окичёби здорово отличаются от индейцев Майами? — спросил Александр.

— По внешнему виду — не очень. Я видел телепередачу о них. Но по образу жизни — значительно. Они живут на берегу озера и их основное занятие — рыболовство. У них целая флотилия катеров, лодок и яхт. Они отличные моряки. Продажа рыбы и рыбных продуктов — их главный бизнес. Их дети вырастают возле воды. Они хорошо развиты и здоровы. Многие женщины ловят рыбу наравне с мужчинами, но в основном они занимаются переработкой. Работают на местном консервном заводике, неподалёку от общины.

— А у них есть стеклянный купол и типпи?

— Есть.

— А под куполом летом разве не жарко? Ведь солнце нагревает его.

— Нет, наоборот. Там хорошая система вентиляции и кондиционирования. Там гораздо прохладнее, чем в жару на улице.

— А воины у них есть?

— А как же! Конечно, есть. Это обязательный атрибут любого индейского племени.

— А рисунки на теле, наряды такие же?

— Нет. Наряды и рисунки иные, но тоже красивые. Дело в том, что в рисунках любого племени должна присутствовать его символика. Поэтому рисунки одного племени не похожи на рисунки другого. У них иная школа рисования.

— А обычаи и праздники отличаются?

— Праздники в основном те же, но музыка, танцы, боги, амулеты уже другие. Хотя есть и много общего.

— У них и боги есть?

— А как же! У всех индейских племён есть свои боги. Конечно, всерьёз никто в богов не верит, но традиции соблюдают. Это часть их культуры. Религиозные обряды и праздники разнообразят и украшают жизнь, делают её эмоционально богаче, духовнее. С этими обрядами и праздниками молодёжь впитывает как элементы культуры, так и нормы морали, нравственности. Всё это лучше входит в сознание и закрепляется. Одно дело просто декларировать нормы морали сухим языком параграфов какого-нибудь кодекса, другое — преподносить ярко, красочно, эмоционально. Искусство — лучший воспитатель. Поэтому в жизни индейцев так много праздников.

— Дедушка, я вот всё думаю, жили же древние люди в своих первобытных общинах и всё у них было общее. Никто никому не завидовал, всё было по справедливости. Жили дружно, свободно, красиво. Ну и жили бы так всегда. Зачем они пришли к государствам, к войнам? Непонятно.

— Ты, дружёк, слишком идеализируешь первобытнообщинный строй. Далеко не всё было так хорошо и прекрасно. И не все наши предки жили дружно и свободно. Были разные племена, разные уклады и часто они враждовали друг с другом. Боролись за места охоты, за границы своего ареала. Вся история человечества — это история воин и конфликтов. Охота — весьма капризная особа. Сегодня повезло и в общине праздник. Завтра не повезло, и все голодают, жуют коренья, а то и нападают на соседнее племя, чтобы отобрать добычу. Как только племя разрасталось свыше нескольких десятков человек, так пищи не хватало на всех. Природа могла прокормить только малочисленные группы, не более 20 — 30 человек на пространстве в несколько квадратных километров. Голод, болезни, травмы были постоянными спутниками первобытных людей. Уже к 35 — 40-ка годам исчезали зубы, появлялись болезни желудочно-кишечного тракта от тяжёлой и грубой пищи. К 50-ти годам первобытный человек становился стариком, а многие вообще не доживали до этого возраста. Так что жизнь в те далёкие времена была далеко не сахар! Прибавь ещё постоянные войны, людоедство и ты поймёшь, что счастливых людей было немного, а счастье было недолгим.

— Неужели среди индейцев было людоедство?! — воскликнул Александр.

— Да. Захваченных в плен воинов ждала участь быть торжественно съеденными под барабанный бой, звуки бубнов и танцы. Особой жестокостью отличались племена карибов — индейцев, живших на островах Карибского моря. В некоторых племенах даже был обычай съедать стариков и калек. Они были обузой для племени.

— Кошмар… — произнёс Александр. — Я то думал, что все индейцы были добрыми и хорошими.

— Это сейчас они добрые и хорошие, когда у них всё есть, когда они стали культурными и образованными людьми. А раньше были племена, где постоянно царили вражда, насилие, жестокость. Было, например, в джунглях Венесуэлы племя яномамо, которое прославилось своей свирепостью. Численность яномамо была в десятки раз выше, чем других племён. Естественно, что прокормиться одной охотой они уже не могли. На их счастье или беду, уж и не знаю, яномамо научились выращивать бананы. Со временем эти фрукты стали основной пищей индейцев. Существовало несколько разновидностей бананов, от сладких, душистых, к которым мы привыкли, до «картофельных» — напоминающих вкус варёного картофеля.

Яномамо перестали кочевать и занялись земледелием. То есть перешли на оседлый образ жизни. Поселения яномамо — шабоно — весьма интересны.

Круглая площадка диаметром 50 — 70 метров обнесена сплошной наклонной стеной. Живущие на этом участке семьи (а у яномамо утвердился семейный образ жизни) сооружали часть общей стены. Четыре столба поддерживали наклонную крышу. Каждая секция сообщалась с соседней, перегородки отсутствовали. Так что соседи постоянно видели, что происходит в смежных «квартирах». Никаких секретов не было.

Проходы в наружной стене на ночь закладывали хворостом, чтобы никто не застиг жителей шабоно врасплох, ибо немалая часть жизни яномамо — это постоянные войны с соседями. Плюс ссоры и драки между живущими в страшной тесноте обитателями шабоно.

Юный член этого племени вырастал в обстановке постоянной агрессии и с самого начала настраивался на буйный, жестокий лад. Став взрослым, он уже на всю жизнь оставался агрессивен. Эгоизм, жадность, нетерпимость определяли всё его поведение. Драки и убийства были повседневным явлением. Чаще всего они возникали из-за кражи бананов или из-за женщин.

Положение женщины в племени яномамо было весьма незавидным — она раба, собственность своего мужа. Из-за вражды внутри племени и между племенами главе семейства нужны были в основном сыновья способные защитить шабоно, участвовать в набегах на другие селения. Поэтому рождение девочки не доставляло радости никому. Если женщина приносила в дом дочь, то рисковала получить хорошую трёпку от мужа. И нередки были случаи, когда матери просто убивали новорождённую, придушив её или трахнув головой о дерево. В итоге, в племени всегда было мало женщин. Процветали гомосексуализм, педофилия. Мужская грубость была доведена до крайности.

Дефицит женщин делал их весьма желанным товаром. Их часто воровали из других шабоно. Мужчины — воины незаметно подкрадывались к чужой деревне, подкарауливали женщину, которая отлучилась по надобности в джунгли, и похищали её. Затем насиловали и отдавали в своё шабоно. Там ею забавлялись все остальные, и стар и млад, пока она не попадала к своему будущему мужу. После этого трогать её запрещалось. Она становилась его собственностью.

— Но почему же они были такими жестокими и агрессивными? — спросил Александр.

— Стресс, дружок мой, стресс всему виной. При большой скученности люди, да что люди! и животные устают от постоянного общения друг с другом. Некуда уйти от чужих глаз, некуда скрыться. Приходится, помимо своей воли, постоянно вступать в контакты с другими. Это раздражает, нервирует. Каждый контакт — это министресс. В кровь из надпочечников впрыскивается небольшая доза адреналина. А частые стрессы — это постоянный избыток адреналина в крови. Он вызывает нервно-психические расстройства у человека и животных. Человек быстрее изнашивается, быстрее стареет, заболевает гипертонией, атеросклерозом, стенокардией, язвенной болезнью желудка, диабетом и т. д. Не случайно у руководящих работников постоянно контактирующих с людьми, очень часты сердечно-сосудистые заболевания. Замечено, что при большой скученности даже вполне миролюбивые животные становятся агрессивными, неуживчивыми.

Так, например, хомяки, живущие в клетке, хорошо чувствуют себя, когда их одна — две пары. Они ведут себя мирно, заботятся о своём потомстве. Но стоит им расплодиться сверх меры, как начинаются драки. Нередко самки воруют друг у друга детёнышей и поедают их. Даже не поедают, а просто убивают, откусывая им головы. Они инстинктивно стараются уменьшить численность своей популяции. И так ведут себя практически все животные. Известны случаи, когда тысячи крыс или леммингов без видимой причины кончали жизнь самоубийством, бросаясь в реку или в озеро. Их тоже охватывал стресс. Из-за чрезмерной скученности они покидали места своего обитания и бросались, куда глаза глядят. Если на пути встречалась река, они лезли в воду и тонули.

Приматы, обезьяны тоже не выносят скученности. Яркий пример тому — поведение шимпанзе в Национальном парке Гомбе. Учёные стали подкармливать шимпанзе бананами, чтобы те не уходили от места наблюдения. Постепенно численность обезьян росла. Росла и их агрессивность. Со временем стая раскололась на две враждующие неравные группы, которые обосновались по соседству. Их агрессивность приобрела совсем не свойственный этим животным характер. Среди них появились хулиганы, убийцы. От трёх до пяти самцов большей группы стали систематически преследовать и избивать отдельных особей меньшей группы. Это были кровавые драки совсем не похожие на обычные для шимпанзе, чисто условные выпады во время споров за главенство в стае. Если раньше такие стычки длились не больше минуты, то теперь они продолжались до двадцати минут и жертву избивали до полусмерти. Одному шимпанзе сломали ногу, другому с шерстью выдрали клочья кожи. За четыре года наблюдений погибли от ран семь самцов и одна самка.

К этим ужасным явлениям прибавились другие. Одна взрослая обезьяна и её дочь похищали детёнышей у других самок из той же группы и поедали их! Учёные наблюдали четыре случая каннибализма, но их было наверняка больше. Ещё шесть детёнышей исчезли бесследно. Вот до чего может довести стресс, вызванный перенаселённостью.

— Неужели обезьяны едят мясо? — удивился Саша.

— Едят, дружёк. Шимпанзе всеядны.

— Так, может, и киты иногда выбрасываются на берег из-за стресса?

— Вполне возможно. Стресс, по-видимому, возникает у вожака, когда он в силу старости или болезни не способен управлять стадом. Он стремиться уйти от соплеменников, но те неотрывно следуют за ним в силу инстинкта стаи. Тогда, обезумев, вожак выбрасывается на берег, и остальные киты повторяют его самоубийственный поступок.

— А почему же люди живут в городах так скученно и всё нормально? Никаких стрессов, — спросил Валерий.

— Как это всё нормально? Это только кажется, что всё нормально, — возразил Евгений Робертович. — Они просто более-менее приспособились жить вместе, не враждуя, но всё равно в городах совершается гораздо больше преступлений, чем в сельской местности. И всё это последствия стресса, вызванного перенаселённостью. Конечно, огромную роль играют условия жизни и воспитание. Сейчас люди живут в отдельных квартирах или домах довольно большой площади. Каждый может уединиться, когда захочет. Общаются они в основном с членами своей семьи: женой, детьми, близкими родственниками. Эти контакты им, как правило, приятны. Люди хорошо питаются, одеваются, нормально отдыхают.

Большое значение имеет и окружающая обстановка. Если людей окружают красивые предметы, удобства, уют, то у человека возникают положительные эмоции, снимающие стресс. Хорошо действуют занятия спортом, общение с природой, путешествия, половое общение, слушание музыки, созерцание произведений искусства. Всё это успокаивает, поднимает настроение, нормализует психосоматические и физиологические процессы в организме. Вот почему человек стремиться к красоте, к удобствам, к уюту.

Важна также доброжелательность и культура общения с окружающими, соблюдение морально-этических норм и правил поведения. Видишь, дружёк, как много нужно людям, чтобы жить вместе и избегать постоянных стрессов, конфликтов. Животные и первобытные люди не могли создать себе таких комфортных условий и потому, войны и конфликты были постоянными спутниками человечества. В человеке всегда боролись его звериная сущность, идущая из глубины веков, эгоизм и новая человеческая мораль, приобретённая им в ходе эволюции. И эта мораль постепенно вытесняет звериную сущность, держащуюся на инстинктах и эмоциях. Побеждает разум и интеллект.

— Это хорошо, — сказала молчавшая до сих пор Женя. И всё-таки индейцы жили гораздо свободней и интересней. Они были ближе к природе, чем мы.

— Ты права. Но человек снова может стать свободным и слиться с природой, не разрушая цивилизации, а совершенствуя её. И современные индейские общины подтверждают это.

— А давайте поиграем в индейцев, — предложил Валера, — Дедушка у нас будет вождём, а мы воинами! А Женька пусть будет шаманом. Она будет бить в бубен, и кричать заклинания. Сашка и я будем плясать вокруг костра, и жарить мясо на вертеле. А потом мы его съедим. И папу с мамой угостим.

Предложение всем понравилось. Валерий достал краски, индейские амулеты, перья и ребята начали разрисовывать друг друга. Потом они вооружились копьями, луками и устроили состязания. Валера победил в метании копья, а Саша — в стрельбе из лука. Дедушка занимался костром. Когда всё было готово, повариха Джерри принесла с кухни поросячий окорок и Евгений Робертович надел его на вертел. Женя взяла бубен, и начались дикие пляски во главе с «шаманом».

Потом все сидели у костра и ели горячие аппетитные куски мяса, сдобренные шашлычным соусом и лимоном. Так закончилась ещё одна неделя пребывания Саши во Флориде.

Королевство «Богема»

Найск. Квартира Майоровых.

Наступил очередной вечер. Саша уединился в своей комнате и решил ещё раз посмотреть понравившийся ему документальный фильм про «Королевство «Богема», что под Марселем. В нём жили лучшие артисты и исполнители, работающие во всех жанрах кино, театра, эстрады. Впрочем, слово «жили» для многих можно взять в кавычки, поскольку они постоянно разъезжали по всему свету с концертами, гастролями или просто путешествовали. В королевстве жили их дети, их родители, а сами знаменитости в королевстве лишь изредка отдыхали. Здесь были созданы все условия, чтобы артист чувствовал себя равным среди равных. Здесь не было зрителей и поклонников, которые осаждали их там, за стенами королевства. Здесь никто не просил у них автограф, никто не хватал за одежду, не дарил цветы и не выказывал восхищения. Здесь не щёлкали фотовспышкой и не целились телекамерой, не совали под нос микрофон и не просили интервью. Здесь они были защищены надёжной охраной от назойливых почитателей и журналистов, и это нравилось всем.

Александр надел видео-шлем и полулёжа устроился в кресле. С высоты птичьего полёта он увидел Средиземное море, лазурный Марсельский залив, берег, изрезанный многочисленными лагунами и бухтами, острова, а дальше на север — отроги Западных Альп и отдельные высокие вершины гор. Яркое южное солнце заливало всё вокруг своими тёплыми осенними лучами. Слева простирался огромный порт с белоснежными судами, бесконечными причалами, волноломами, дамбами и гаванями. Южнее и восточнее — огромный город, протянувшийся вдоль побережья и подпираемый с северо-востока невысокими хребтами и холмами. В живописных окрестностях зеленели виноградники, поля кукурузы, бахчи.

Александр остановил кадр и поочерёдно приблизил отдельные фрагменты города. Его заинтересовала великолепная позолоченная статуя мадонны на колокольне церкви Нотр-Дам де ла-Гард, городской собор на площади и улицы Марселя, все в цветах и фонтанах. Насладившись видом города, он продолжил путешествие. Камера повела его на юг, в предместья Марселя, и вот, наконец, показалось королевство. Оно было расположено на мысу и кроме центрального стеклянного купола имело целый комплекс построек.

Вдоль берега моря растянулись маленькие одноэтажные дачи — коттеджи. В хорошую погоду жители королевства жили именно в них, но в жару или в холод они предпочитали уходить под купол, в свои уютные подземные квартиры. Дело в том, что подземные квартиры королевства не были ограничены по площади. Они могли расти как вглубь, так и вширь незаметно для окружающих. Благодаря этому у некоторых знаменитостей под землёй были настоящие дворцы. На верху же располагались только площадки-дворики с цветами, беседками, фонтанами, с мягкими шезлонгами, плетёными креслами, столиками, гамаками, качелями. Вход в квартиры был как со стороны улицы, так и из под купола.

Он увидел, что рядом с куполом на берегу возвышаются два пятизвёздочных отеля для гостей. В них останавливались заезжие режиссёры, продюсеры, артисты, а также высокопоставленные особы вроде королевы английской, принца савойского и другие приглашённые для работы или отдыха деятели искусства. Внизу был пирс со множеством катеров и яхт. Артисты любили отдых на воде. За отелями находились стоянки автомашин и вертолётов, а дальше шли сценические площадки и павильоны для съёмок. Это был целый город, второй Голливуд. Здесь были студии с театральными декорациями, студии звукозаписи, студии компьютерной графики и анимации, площадки для трюков и спецэффектов, ипподром, казино, ресторан, плавательный бассейн, детдом, школа и театральный институт.

Под куполом королевства в глаза бросалась прежде всего сцена и площадка для зрителей, с креслами и столиками. Актёры и музыканты раз в неделю устраивали концерты для своих и приезжих. Особенно этим увлекались студенты театрального института. Это были вечера отдыха или «капустники». Рядом находилась танцевальная площадка. Танцы устраивались трижды в неделю, но иногда вместо них устраивались карнавалы. Продолжались они до утра. Это были феерические зрелища, заполненные светомузыкой, салютом и фейерверками. Все были в масках и роскошных карнавальных костюмах. Никто никого не узнавал, но все смеялись, танцевали, пили вино и гуляли по закоулкам и лабиринтам прекрасного сада, который занимал две трети площади королевства. Остальное пространство занимали спортивные площадки, озеро, аттракционы, уютные кафе и павильоны отдыха. Последние пользовались особой популярностью у молодёжи. За небольшую плату в них можно было снять номер на всю ночь и провести её в объятиях подруги. Можно было пригласить и профессиональную путану. Обычно они ожидали клиентов в кафе или в павильоне.

Молодёжь, да и старшее поколение жили очень напряжённой, но интересной жизнью, заполненной учёбой, концертами и амурными приключениями. О браке никто не думал. Дети рождались, но молодые мамаши тут же нанимали няню для ухода за младенцами или отдавали своё чадо в детдом. У них просто не было времени для создания нормальной семьи, для воспитания детей. Они любили своих чад, делали дорогие подарки, но это были лишь короткие встречи. Основная забота по воспитанию ложилась на плечи нянь и учителей. Всех устраивал такой порядок. Женщины даже весьма зрелого возраста чувствовали себя молодыми, не обременёнными семейными заботами, способными любить и быть любимыми. Они делали всё возможное и невозможное, чтобы всегда быть в форме. Занимались гимнастикой, соблюдали диету, принимали витамины и гормональные препараты, посещали массажиста и косметолога, делали пластические операции и умудрялись в шестьдесят выглядеть на тридцать. Вся их жизнь была борьбой. Борьбой за популярность, борьбой за мастерство, борьбой за любимого мужчину, борьбой со старостью и болезнями. Если и создавались семьи, то больше для виду. Популярный актёр женился на популярной актрисе ради ещё большей популярности. Сообщения в газетах, по телевидению, сама пышная свадебная церемония со множеством именитых гостей, создавали ажиотаж, привлекали внимание публики. Через год — два следовал скромный развод, который опять слегка приковывал внимание прессы, а за ним и новая свадьба, чтоб не забывали!

Молодёжь, конечно, не могла поддерживать популярность таким образом. Её ещё просто не было, этой популярности, поэтому не было и свадеб. Любовь была свободной и скоротечной. И не потому, что молодые переставали нравиться друг другу, а просто потому, что рядом были другие, ничуть не хуже и каждый искал что-нибудь новое, необычное в знакомствах и любовных утехах. В порядке вещей было иметь несколько подруг и несколько друзей одновременно и менять их как вздумается. Каждый хотел скорее познать жизнь во всех её проявлениях, во всём её многообразии, многоликости и многогранности. Актёры не любят постоянства. Они не могут долго играть одну и ту же роль. А играют они всегда и везде. И даже в личной жизни они не могут не играть. Часто они и не подозревают о том, что играют определённую роль, создают образ. Их чувства вполне искренни и правдивы, но проходит время и этот образ им надоедает. Приходит новая роль, возникает иная жизненная ситуация и актёр становится иным. Но опять он правдив, опять искренен, однако он уже не тот. Меняются имидж, привычки, внешность. Пора сменить и окружение: друзей, подруг.

Иногда ради популярности устраивались скандалы. Но только обязательно на публике и в присутствии журналистов. Ведь скандалы — это тоже слагаемые популярности. Они должны быть громкими и не слишком частыми. А поскольку в общине ни публики, ни журналистов не было, то и скандалы были редки. Молодёжь жила дружно и весело.

Всё это Александр узнал из пояснений и «лирических отступлений» диктора. Он увидел множество знакомых и незнакомых, знаменитых и не очень артистов, занятых на репетициях или прогуливающихся по дорожкам сада, играющих в теннис и волейбол, плавающих на яхте вдоль живописного берега и купающихся в море, скачущих на лошадях или просто загорающих в пляжных шезлонгах. Здесь они вели себя как обычные люди и если играли, то самую малость.

Фильм закончился, но Александр ещё долго лежал и думал о непростой судьбе артистов, о том, что всё в их жизни фальшиво, хоть и похоже на правду. Они страдают, радуются и любят вроде бы по-настоящему. Они вживаются в образ и живут вместе с ним и месяц и два, пока идут съёмки. Но жить в образе постоянно, не дано никому. От игры устают. И вот образ исчезает, растворяется в повседневной жизни, в повседневных заботах. Приходит усталость, спад, депрессия, и вдруг новая роль, новый образ. И снова свежи чувства, эмоции, снова хочется жить, играть и любить уже другую роль, другого человека. И так всю жизнь. Только усталость становится всё больше, а духовные взлёты всё реже. Но популярность и мастерство позволяют умело скрывать и это. Актёр уже не рад, что он актёр. Надо бы остановиться, перестать играть, заняться чем-нибудь другим, каким-нибудь настоящим делом, но что он может, что он умеет? Только играть! Он был королём и нищим, полицейским и вором, учёным и солдатом, нежным отцом и сутенёром. Он переиграл сотни ролей, но никем так и не стал по-настоящему. В жизни он отец, но его дети выросли без него. Он знаменит, но у него нет семьи, домашнего уюта. Все его знают, но он одинок. У него были жёны и подруги, но они ушли, или ушёл он. Теперь он стар, но продолжает играть, ища спасение от одиночества. Хорошо, что ещё предлагают роли. Другие его товарищи уже забыты, уже на пенсии. Они женаты, но не счастливы. Их последний брак — слишком поздний. Это бегство от одиночества. Конечно, они друзья со своими жёнами, но это дружба, а не любовь. Это опять игра, игра в любовь, которая давно прошла и не вернётся. Слишком много было вина, слишком много было женщин. Силы растрачены, нервы расстроены, чувства угасли. Но эту игру уже нельзя прервать, она последняя. За нею пустота, одиночество, могила.

А фабрика грёз под названием «Богема» рождает всё новые и новые имена, зажигает всё новые и новые звёзды, создаёт всё новые и новые иллюзии — иллюзии счастья.

Королевство «Олимп»

Найск. Квартира Майоровых.

Александр вернулся в свою комнату и лёг на кровать. Но спать не хотелось. Он надел видео-шлем и стал смотреть фильм про королевство спортсменов «Олимп». Оно было построено в Греции, на берегу Салоникского залива, на склонах горы Олимп и в живописной долине примыкающей к побережью, в 100 километрах от города-порта Салоники. Это было самое большое королевство в мире. Камера перенесла Сашу на живописное побережье Эгейского моря, которое было известно ему с малых лет из древнегреческой мифологии. Здесь когда-то жили богини муз и многочисленные античные боги. Всё здесь было освещено их присутствием. Теперь здесь жили земные боги — боги и богини спорта: современные Гераклы и Аполлоны, Зевсы и Прометеи, Авроры и Артемиды. И были их не десятки, а сотни. В королевстве поселились самые выдающиеся спортсмены: чемпионы Европы, чемпионы мира, чемпионы олимпийских игр, и их семьи.

На склонах горы Олимп расположились многочисленные спортивные комплексы, которые охватывали все виды спорта. У подножья были построены три стадиона: открытый, крытый и ледовый. Дальше шли марафонская трасса, велотрек, трасса для лыжероллеров и три трамплина с искусственным покрытием. На вершину горы Олимп вела подвесная канатная дорога. По пути было несколько площадок для дельтапланеристов. Крутые северо-восточные склоны были отданы альпинистам. Местами их специально подрезали лазером и взорвали. На западном склоне начиналась трасса для бобслея. В общем, вся знаменитая гора была превращена в спортивное сооружение.

Севернее, в живописной долине разместился автодром, чуть выше — трасса для мотогонщиков, а на побережье — водная станция и гребной канал. Вся акватория Салоникского залива была отдана яхтсменам и водномоторникам. Спортивные сооружения удачно сочетались с прекрасными садами, парками и коттеджами для тренеров, врачей и спортсменов. Но самым большим сооружением королевства был купол диаметром 1000 метров. Под ним разместилось 700 благоустроенных квартир для особо знаменитых мастеров спорта и их семей. Квартиры были в трёх уровнях, плюс открытые площадки на крыше по обе стороны стеклянных секторов. Купол был громадным, высота его достигала трёхсот метров, и чтобы украсить это сооружение, на крыше трёхэтажного опорного кольца были сделаны 500 арок в каждой из которых на постаменте была установлена скульптура, изображающая спортсмена занятого тем или иным видом спорта.

Под куполом находились плавательные бассейны, вышки для прыжков, гимнастические, волейбольные, баскетбольные, и бейсбольные площадки, теннисные корты, ринги. Всё это было отлично освещено и подготовлено для демонстраций по телевидению. Возле каждого бассейна разместились павильоны с душевыми кабинами, сауной. Под куполом также была концертная и танцевальная площадки. На концертной площадке часто выступали знаменитые артисты. Это была обычная театральная сцена и зрительный зал на 1000 мест. Там же проводились собрания общины. Вокруг танцевальной площадки стояли столики. Можно было посидеть, попить лимонаду, заказать мороженное. Многочисленные учебные площадки позволяли обучать, как школьников с шестого по двенадцатый класс, так и студентов института спорта.

Питались жители королевства в нескольких столовых, равномерно размещённых по внешнему периметру опорного кольца. Блюда заказывали заранее, в соответствии с предписаниями врачей и тренеров. В опорном кольце располагались медпункты и хранилища замороженной спермы выдающихся спортсменов, торговля которой приносила немалые доходы.

Идея собрать под одной крышей всех знаменитых спортсменов принадлежала Международному олимпийскому комитету и осуществлена она была 42 года назад. Задачей королевства «Олимп» являлось создание оптимальных условий для развития всех видов спорта и самих спортсменов.

В последние десятилетия мировые рекорды улучшались всё реже и реже, а если и улучшались, то незначительно. Человек достиг предела своего физического совершенства и дальнейшее улучшение было возможно только при перестройке на генетическом уровне. Поэтому, основные надежды возлагались на подрастающее поколение. Рождение детей строго контролировалось. Часто это было искусственное зачатие от специально подобранных доноров. Иногда по рекомендации врачей создавались временные семейные пары из выдающихся спортсмена и спортсменки. Сперма лучших спортсменов собиралась и поступала в банки элитного генофонда. Оттуда она отправлялась во все концы света для искусственного оплодотворения женщин, пожелавших родить от знаменитости. Стоила она очень дорого и пользовались ею только весьма обеспеченные особы. Сперма подростков, родившиеся от знаменитых спортсменов и подающих надежды, стоила дешевле и хорошо покупалась поклонницами из студенток и рабочей молодёжи. Благодаря такой целенаправленной работе Олимпийского комитета по улучшению генофода, в последние годы мировые рекорды дрогнули и снова пошли вверх. Девиз: «Ни капли элитной спермы в пустую!» получил понимание и поддержку у всех жителей королевства от мала до велика. Совокупление без презерватива, если оно не ставило своей целью запланированное зачатие, считалось почти что экономическим преступлением. Такое могли себе позволить только бывшие спортсмены — пенсионеры, которые уже не сдавали сперму из-за преклонного возраста. Этим часто пользовались молоденькие девушки из обслуживающего персонала, чтобы родить от своего кумира бесплатно.

Строгий распорядок дня, постоянный медицинский контроль до и после тренировок, всевозможные диеты и стимулирующие медицинские препараты — всё это позволяло выжать из человеческого тела максимум возможного. Спортсмены вели почти что спартанский образ жизни. Отбой не позже 23-х часов, подъём в 8 утра. Завтрак, обед и ужин строго по расписанию. Никаких излишеств! Ограничения в сексе всячески приветствовались, особенно перед соревнованиями. Они позволяли мужчинам увеличить силу, энергию, выносливость. Женщинам же вводили мужские половые гормоны — тестостерон. Вообще, спортсмены очень сексуальны и во многом их сила и выносливость зависят от уровня половых гормонов в крови (особенно тестостерона). Поэтому, тренировки дают более высокий эффект, если спортсмен бережёт свои гормоны, ограничивает сексуальные потребности.

Из-за многочисленных ограничений в еде, в развлечениях и сексе, спортсмены были самыми несвободными людьми в мире после преступников, но в отличие от преступников, спортсмены шли на эти ограничения добровольно и сознательно. Они были фанатично преданы спорту. Он составлял цель и смысл их жизни.

Камера переходила от одной спортивной площадки к другой, и всюду Александр видел молодых здоровых мужчин и женщин, загорелых, хорошо сложенных, ловких и быстрых. Среди них были низкие и высокие, мощные и сухие, тяжёлые и лёгкие и каждый из них преуспел в своём виде спорта.

Гимнасты были невысоки, но очень стройны и красивы как боги. У футболистов и спринтеров были мощные ноги. У штангистов всё поражало объёмом и массой. У стайеров тело было тонким, сухим, жилистым и только грудная клетка была весьма развита. У волейболистов и баскетболистов тела были сухими, длинными и очень подвижными. Пловцы были хорошо обтекаемы, имели мощные грудные мышцы, руки напоминающие грабли и ноги со ступнями огромного размера. Их можно было причислить к отряду ластоногих.

Камера задерживалась на каждой площадке не более одной минуты, но площадок было много и путешествие по ним длилось целый час. Это был очень интересный фильм. Саша увидел и знаменитых фигуристов и хоккеистов, и прыгунов с трамплина, и футболистов. Интервью они не давали, зато показали своё мастерство и это было лучше, чем любые слова.

В королевстве постоянно устраивались спортивные соревнования, чемпионаты и периодически проводились Олимпийские игры. Это приносило немалые доходы, позволяющие королевству безбедно существовать. Возглавлял королевство «Олимп» Международный олимпийский комитет, который находился там же.

В заключение диктор сказал, что королевство «Олимп» дало миру более десяти тысяч прекрасных спортсменов и внесло неоценимый вклад в улучшение генофонда человечества.

Развод

Найск. Мединститут.

Сергей уже час сидел в лаборатории, когда, наконец, появился Андрей.

— Чего опаздываешь? — спросил Сергей после взаимных приветствий.

— Да к бабе Зине забежал, проведал сына.

— Игоря? — Да. Игоря и Бима. С Игорем поиграл, с Бимом погулял. Погонял его как следует. А то Ольга с ним не играет. Водит на поводке взад-вперёд, а собаке нужна нагрузка. Он же молодой здоровый пёс!

— Ну и как там Игорь?

— Да растёт озорник. Папой меня называет. Носится по квартире как метеор! На Биме катается. Ухватит его за шею, а пёс таскает его повсюду. И оба довольны.

— А Ольга знает, что ты навещаешь сына?

— Конечно. Зинаида Фёдоровна ей рассказывает.

— И она не против?

— Нет. Может ещё надеется, что я вернусь к ней? В январе я подал заявление на развод, в феврале нас вызвали в суд, но на суд она не явилась. Теперь вот сегодня, после обеда надо снова идти.

— Опять вызвали?

— Да.

— А если она опять не придёт?

— Тогда на третий раз нас разведут без её присутствия.

— А Зоя знает, что ты идёшь разводиться сегодня?

— Нет. А зачем её нервировать? Когда разведут, скажу. А, в общем-то, мне наплевать разведут нас или нет. Всё равно я буду жить с Зоей. Не обязательно же регистрироваться! Сделал один раз глупость и хватит.

— Как она себя чувствует-то?

— Ничего. Беременность протекает нормально. Она и Катю нормально носила. Так что осложнений не предвидится. Если первая беременность проходит нормально, то и вторая обычно без осложнений.

— А как с её матерью у вас? Помню, ты очень боялся, что не поладишь с тёщей.

— Всё нормально. Первое время она на меня косилась, не доверяла. Уходила в свою комнату. А теперь привыкла. Дочка довольна, внучка довольна, а это главное. Если бы у нас с Зоей были ссоры, тогда другое дело. По-моему я даже нравлюсь своей тёще!

— Да ну?! Тогда ты редкостный экземпляр, — пошутил Сергей.

Поработав пару часов, Андрей стал собираться в суд.

— Сюда ещё вернёшься? — спросил Сергей.

— Да. Думаю, там не долго задержаться.

Вернулся он через полтора часа.

— Ну, как? — спросил Сергей.

— Всё. Я холост!

— Значит, Ольга пришла?

— Да.

— Ну, давай, расскажи.

— Подожди. Я тут бутылку прихватил. Надо же отметить событие.

— А закусить-то нечем! Я как раз в столовую собирался.

— А я пирожков по дороге купил и яблок.

— Ну, тогда нормально. Только дверь надо закрыть, а то ходят тут всякие… Работать мешают!

Сергей закрыл дверь на ключ и достал из шкафа мензурки. Андрей открыл бутылку крымского муската и налил грамм по сто.

— За твою победу! — произнёс Сергей.

— Да… Хотя особой радости я не чувствую. Победы нет. Просто закрыл ещё одну страницу биографии. Расставил всё по местам.

Они выпили.

— Ну что Ольга? Как она вела себя?

— Да мы почти и не разговаривали с ней. Судья попросил меня объяснить, почему распалась наша семья, почему я требую развода? Ну, я сказал, что полюбил другую женщину, что у нас будет ребёнок. Ничего плохого про Ольгу не говорил. Сказал только, что мы не сошлись характером.

— Ну а Ольга что?

— А Ольга начала поливать меня. Что я распутный мужик, что я изменял ей, что таких надо судить как уголовников и сажать в тюрьму. Что я бросил сына и не помогаю ей материально. Что никогда не любил её. В общем, закатила истерику. А когда судья спросил её согласна ли она дать мне развод, Ольга ответила, что не даст ни за что.

— Ну и как же отреагировал судья?

— А он спросил Ольгу, зачем же ей такой плохой муж? Если я чудовище, то почему она за меня так держится?

— А она?

— Ну, Ольга поняла свою оплошность и стала выкручиваться. Сказала, что я не всегда был чудовищем. По началу я претворялся порядочным человеком. Но потом она поняла кто я на самом деле. Тогда судья спросил, почему же Ольга не подала на развод сама, когда убедилась, что я ей изменяю.

— Ха!.. Верно, почему?

— Она тут вовсе запуталась и начала нести какую-то чушь. Потом расплакалась, сказала, что её не понимают, ей не сочувствуют, всё время путают. Что судья сам непорядочный человек и выгораживает преступника. После этого ей перестали задавать вопросы. Судья с присяжными удалился на совещание, а мы с Ольгой остались вдвоём. Она сидела и плакала. Мне стало жаль её, но что я мог поделать? Чем помочь? Я сказал ей, что не в обиде на неё. Она подняла глаза и в них была боль. Она смотрела на меня, и мне стало не по себе. Я понял, что это боль кричит в ней, что она всё ещё любит меня. Мне стало стыдно, что я счастлив в личной жизни, а она нет. Но сделать уже ничего нельзя.

Судьи совещались недолго. Для них это обычная банальная история. Судья решил развести нас. Зачитали решение, в котором объявили, что наш брак с Ольгой расторгнут. Вот и всё. Мы вышли из зала суда вместе, а потом разошлись в разные стороны.

— А народ-то был на суде?

— Нет. Никого это дело не заинтересовало. А Юля твоя дружит с Ольгой? Звонит ей?

— Да нет. Не помню, когда и звонила. У них дружба тоже как-то разладилась. Раньше они часто были вместе. А теперь у Юли ребёнок, у Ольги ребёнок. В институте они больше не встречаются. Так что у каждой своя жизнь.

Приятели допили бутылку вина и вышли на улицу. Только что прошёл небольшой дождик и солнце выглянуло из-за туч. Изумрудная зелень пробивалась сквозь старую пожухлую траву. На кустах сирени набухли почки. Скворцы, грачи и вороны важно расхаживали по мокрым газонам, подбирая всё, что там осталось после растаявшего снега. В природе пробуждалась новая жизнь. У Андрея закончилась старая.

Друзья побродили по набережной реки, посмотрели на плывущий по воде лёд и отправились по домам.

Лекция

Найск. Мединститут.

Сергей сидел в аудитории и ёрзал, недоумённо поглядывая на пустое кресло Андрея. «И куда это он пропал? На зарядке был вместе с Зоей. Всё было нормально. Ничего мне не сказал и вдруг исчез! Что с ним случилось?»

Заканчивался второй час занятий. Профессор Гевко читал лекцию о регенерации утраченных конечностей. Сергей внимательно прослушал её, посмотрел видеофильм и отметил в тетради номер диска, который можно будет взять в библиотеке при подготовке к экзаменам.

Прозвенел звонок на перемену и тут в дверях показался Андрей. Он прошёл на своё место и поздоровался с Сергеем.

— Ты где пропал? — спросил тот.

— Да так… Надо было сходить в одно место… Игоря навестил.

— Хоть предупредил бы, а то сижу тут и не знаю что подумать. Так друзья не поступают.

Они вышли из аудитории и прогуливались в фойе, обсуждая последние новости.

Прозвенел звонок на третий час. Профессора Гевко сменил профессор Фокин. Зазвучала мелодия «Аве Мария» и зал успокоился, притих. Затем раздался голос профессора.

— Сегодня мы с вами, коллеги, поговорим о наследуемости психических признаков.

На экране появилась лаборатория-виварий с мышами. Сотрудник лаборатории начал рассказ о проделанных им экспериментах. Суть их сводилась к тому, что первоначально была взята одна пара производителей сходных между собой по большинству генетических признаков. Это были брат и сестра. Затем, путём близкородственного скрещивания и жёсткого отбора потомства, удалось вывести две линии животных. Представители одной линии относились к умным, способным мышам. Представители другой — к глупым, неспособным. Это каждый раз проверялось экспериментально по скорости обучения мышей. Им давалась одна и та же умственная задача — поиск корма в лабиринте. Умные мыши из поколения в поколение увеличивали скорость обучения в поиске корма. Восьмому поколению умных мышей потребовалось всего 5 — 7 проходов по правильному маршруту. Глупые же мыши затрачивали в восьмом поколении до 150 проходов, прежде чем начинали ориентироваться в лабиринте. Они вообще были более ленивы и флегматичны чем их смышлёные родственники.

Генетический код обеих групп мышей постоянно контролировался. Строение их мозга было практически идентично. И вот обнаружилось, что ум и глупость мышей связаны с соотношениями между двумя основными гормонами: медиатором ацетилхолином и ферментом ацетилхолинэстеразой. Вы знаете, конечно, что ацетилхолин — самый распространённый медиатор в мозгу млекопитающих. С его помощью осуществляется передача возбуждения с одного нейрона к другому. Задача ацетилхолинэстеразы — мгновенно уничтожить все молекулы медиатора, не принимавшие участия в передаче импульса возбуждения. Фермент и медиатор в мозгу кодируются разными генами. Активность этих генов и синхронность в их работе позволяют значительно улучшить обучаемость мышей. Таким образом, наличие способностей к учёбе зависит от наследственных факторов, а именно от активности определённых участков генома и желез внутренней секреции, вырабатывающих необходимые гормоны. Обучение тренирует выработку гормонов и увеличивает активность мозга. В результате, даже не очень способные животные, постепенно улучшают свои умственные показатели. Но структура мозга, его устройство у глупых мышей и у умных мышей совершенно одинаковы. Это говорит о том, что способности мышей зависят от активности тех или иных участков генома. То же самое можно сказать и о других животных: собаках, кошках и человеке.

Дополнительные подтверждения этот тезис нашёл в экспериментах с применением болевого воздействия или удара током. Здесь разница в скорости обучения между способными и неспособными мышами практически исчезала. В стрессовом состоянии у обоих видов умных и глупых мышей уровень гормонов в крови повышался, активность мозга возрастала и способности практически выравнивались. Бывали даже случаи, когда глупые мыши обучались быстрее умных. Отсюда можно сделать вывод о целесообразности применения мер психического воздействия на обучаемых с целью более быстрого их обучения и развития их способностей. Ведь строение мозга у всех людей практически одинаково, различны только характеры, темпераменты. Один более спокоен, ленив, флегматичен. Другой активен, бодр, энергичен. Но с помощью гормонов и лекарственных препаратов возможна коррекция мозговых процессов и, следовательно, коррекция способностей к обучению.

Сходного эффекта можно добиться и при психическом воздействии на человека, например гипнозом. Известно, что под воздействием гипноза люди легко поддаются внушению и отключаются от реального мира. Можно внушить человеку, что он художник и на ваших глазах он начнёт рисовать неплохие картины, конечно, если он когда-либо в детстве занимался рисованием. Можно внушить ему, что он композитор и тогда он начнёт импровизировать, напевать разные мелодии, хотя сочинением музыки никогда не занимался. Можно внушить, что он поэт и испытуемый начнёт сочинять стихи. У многих неплохо получается, особенно белые стихи. Сейчас я продемонстрирую вам несколько видеозаписей сеансов известного гипнотизёра, где испытуемые — обычные рядовые граждане с улицы.

Виварий с умными и глупыми мышами исчез и на экране возник кабинет гипнотизёра с рядами мягких кресел. В них сидели испытуемые. На головах шлемы, на столиках магнитофоны или компьютеры. Мужчины и женщины, в равном количестве, в состоянии гипноза занимались творчеством. Одни предавались компьютерной графике, другие напевали в микрофоны свои музыкальные произведения, третьи рифмовали стихи. Гипнотизёр по очереди подходил к каждому, проверял его состояние и давал оценки. «Так, молодец, у тебя всё прекрасно. Ты великий художник. Твоя картина достойна Лувра или Третьяковки». Испытуемый улыбался, довольный похвалой, и с ещё большим энтузиазмом принимался за дело.

Но вот гипнотизёр подошёл к одному из «поэтов» довольно расхлёстанного вида. Тот размахивал руками и рубил с плеча, чеканя рифмы:

Люблю тебя, моя зараза

Моя болезнь, моя проказа.

Ты мной владеешь веселясь,

В шальную голову вселясь.

Твоя любовь — и мёд и мука,

А без тебя — тоска и скука.

Иди скорей в объятья, сука,

Пока мой факел не погас!

Гипнотизёр покачал головой и, похлопав «поэта» по плечу, сказал:

— Достаточно. Больше не надо. Проснитесь. Раз, два, три!

Рядом с «поэтом» сидела «поэтесса». Горящий взгляд её отрешённо блуждал по комнате. Губы шевелились.

— Громче, — сказал гипнотизёр и поднёс свой микрофон. Послышались всхлипывающие звуки:

Какое тонкое мучение

Листвы опавшей наблюдение.

Её багрянцевый наряд

Как тихий траурный обряд.

Исчезла жизненная сила,

Кругом всё пусто и уныло,

Лишь ветер тихо шелестит

В ветвях раскидистого клёна,

А он уж неживой стоит…

В глазах поэтессы блеснули слёзы.

— Хорошо. Очень хорошо! — похвалил гипнотизёр. — Вы прекрасная поэтесса. Можете проснуться. Раз, два, три! Проснулись!

Потом он разбудил всех остальных испытуемых, и они с удивлением взирали на свои творения.

— В следующий раз поменяемся ролями. Поэты станут художниками, художники — композиторами, а композиторы попробуют свои таланты в поэзии. Спасибо, все свободны.

Экран в аудитории погас и посыпались вопросы студентов.

— Так что же, значит под гипнозом или с помощью гормонов можно сделать всех одинаково талантливыми?

— Нет, конечно. Это как в спорте. Одного можно натренировать до чемпиона, а другого сколько не тренируй — выше мастера спорта он не поднимется. Но мастерами можно сделать почти всех. Так и тут. Гипноз, гормоны помогают человеку раскрыться, проявить полностью свой талант, но величина таланта у всех разная. И это уже зависит от наследственности. По наследству могут передаваться музыкальная, зрительная и обычная память, скорость реакций, склад характера, темперамент. Всё это кодируется генами и мало зависит от соотношения гормонов в организме. Это точно установлено в экспериментах на собаках. Посмотрите, какие они все разные! Одни относятся к породам сторожевых собак, с ними лучше постороннему человеку не связываться. Другие — охотничьи. Этим лишь бы в лес, да на охоту, пойдут с кем угодно! Сенбернары и водолазы — отличные спасатели. Никакой дичью они не интересуются, а услужить людям всегда рады. У этих собак наследственно, генетически закреплены различные формы поведения.

Тут один из студентов задал коварный вопрос:

— Насколько я понял из лекции, у млекопитающих наследуются только способности к обучению, типы характеров, темпераменты, но не конкретная информация, полученная в процессе обучения. Так?

— Совершенно верно, — ответил профессор Фокин. — Сколько не обучай мышей тому, в какой камере находится корм, новое поколение должно обучиться этому заново.

— Но ведь в мозгу собак всё-таки произошли какие-то изменения, образовались какие-то рефлекторные дуги, если они от рождения, почти не обучаясь, готовы выполнять ту или иную служебную функцию, которую возложил на них человек, выводя соответствующую породу? Значит, их условный рефлекс перешёл в безусловный, наследуемый, записанный в генетическом коде?

— Согласен. Только это не информация, а способность избирательно усваивать ту или иную информацию. Она становится более доступной для понимания животным, оно быстрее её схватывает и обучается.

Прозвенел звонок, занятия окончились. Студенты покидали аудиторию. Кто-то направился в рекреацию, чтобы восстановить силы с помощью аутотренинга, кто-то помчался в столовую, а кто-то пошёл домой. У каждого были свои дела и заботы.

Ложные потребности

Найск.

Начался солнечный май. После праздника всё вокруг пробуждалось от зимнего сна. На кустах появилась нежная зелень, на деревьях набухли почки. Лица людей повеселели. Они ждали лета, отпусков, строили планы на будущее. У школьников заканчивалась последняя четверть и в школе было шумно и весело.

После занятий Александр на школьном крыльце встретил Валеру.

— Пошли к нам, — предложил тот, — пообедаем, потом на мопеде покатаемся. На стройку съездим. Там скоро купол начнут монтировать. Интересно будет.

Александр поднялся к Раковским. Дома были тётя Рита — мать Валерия, его сестра Женя и дедушка — Евгений Робертович. Рита быстро накрыла на стол. Сели обедать.

— Чем занимаешься, дед? — спросил Валерий.

— Над Уставом работаю.

— Что-то ты долго его крапаешь.

— А мне спешить не куда. Хочу сделать его интересным и полезным.

— Ну, ну. А ты не хочешь купить мне видео-шлем?

— А зачем он тебе? У нас же есть стереовизор, есть компьютер. Или тебе виртуальной реальности захотелось?

— Конечно. У Сашки есть, у многих ребят в школе есть, а у меня нет. Обижаете, предки.

— Порнофильмы ему посмотреть захотелось, — вмешалась в разговор Женя. — Я видела, как он в Интернете сайты просматривал.

— У, шпионка! — воскликнул Валерий. — А хотя бы и так. Что? не имею права? Мне уже 18!

— Видишь ли, внучек, — задумчиво произнёс Евгений Робертович, — как мужчина я тебя понимаю, но сейчас это для нас дороговато. Тебе недавно мопед подарили. Неужели тебе мало?

— Это было месяц назад. Он, конечно, мне нравится, но видео-шлем тоже нужен. Вы с отцом такими деньжищами заправляете, а на видео-шлем разориться не можете.

— Дело в том, что эти деньги не наши. Это кредиты банков. То, что было наше, мы уже вложили в строительство. Теперь у меня только пенсия, а у Гарика пенсия и зарплата. Вот и все наши доходы.

— Но с кредитов-то можно чуть-чуть на себя потратить. Этого никто и не заметит.

— Ошибаешься. Каждый месяц банки проверяют счета и если обнаружат не целевое использование кредита, то наложат штраф или заморозят кредит. Тут всё под контролем. Так что лишних денег у нас нет.

— Чёрт! Мы оказывается нищие, а я думал, мы миллионеры, — произнёс Валерий сквозь зубы.

— Ничего, внучек, это нестрашно. Твои потребности надуманы. Ты прекрасно можешь обойтись без видео-шлема. А чтобы нормально удовлетворять свои половые потребности, тебе надо завести подружку.

Наше общество часто формирует у его граждан ложные потребности. Фирмам-производителям необходимо, чтобы их товары продавались. На это нацелена вся индустрия рекламы. Все средства массовой информации: радио, телевидение, газеты, журналы занимаются рекламой товаров. Причём не самых нужных — те и так раскупают, а зачастую малонужных или вовсе не нужных. На это нацелены выставки, демонстрация мод, кинофильмы. В результате человеку вдруг хочется купить то, о чём он раньше и не думал, без чего вполне обходился.

— Ну и что в этом плохого? — спросил Валерий.

— А то, что зря растрачиваются огромные материальные ресурсы. Масса «не модных» или «не престижных» товаров не покупается, и их попросту уничтожают. Эти зря затраченные усилия могли бы пойти на создание жилья, новой техники, эти деньги можно было бы вложить в науку, в культуру, в образование, а они сгорели, пропали впустую. Вот к чему приводят ложные идолы вещизма, стремление быть «не хуже других», гонка за модой.

— Но ведь люди тратят свои деньги. Тратят куда хотят. Это их дело.

— Верно, но не совсем. Они могли бы потратить эти деньги с большей пользой для себя, если бы хорошо подумали. Ведь лишних денег не бывает. Если есть свободные деньги, их можно вложить в акции предприятий, положить в банк и иметь с них доход. Это хорошо и для вкладчиков и для предприятий. Но людям навязывается идеология вещизма, идеология потребительства. Люди хвастаются дорогими и малонужными вещами и считают, что они кого-то «переплюнули», кого-то «обскакали». Некоторые представители молодёжи считают, что жизнь должна состоять из сплошных удовольствий, что всё продаётся и всё покупается. Не надо никаких ограничений. Живи, кути, сори деньгами, бери от жизни всё. В связи с этим я хочу вам привести одно высказывание философа Шопенгауэра: «Не в богатстве счастье, ибо высшие, самые разнообразные и наиболее прочные наслаждения, это духовные. Некоторые люди в тысячу раз больше хлопочут о богатстве, чем об умственном развитии, хотя вполне очевидно, что, то, чем является индивид, гораздо важнее для нашего счастья, нежели то, что он имеет».

— Ладно, дед. Я понял. Могу и подождать. Только на день рождения шлем вы мне всё равно подарите.

— Хорошо. Я скажу Гарику о твоём желании.

На этом разговор был окончен. Парни надели куртки и пошли кататься на мопеде.

Защита

Найск. Мединститут.

К 9-ти утра 6-го июня Сергей и Андрей были уже в институте. Наступил торжественный момент его окончания — защита дипломной работы. Кроме них в аудитории находилось ещё человек семь студентов. Ровно в 9 в зал вошла Государственная комиссия из пяти человек. В составе её были профессора: Гевко, Фокин и Лебедев. Кроме них был представитель Медицинской академии и представитель Института генетики. Оба из Москвы. Секретарь комиссии — миловидная женщина лет 40 положила на покрытый зелёным сукном стол дипломные работы выпускников.

Председатель комиссии, профессор Гевко, взял верхнюю папку.

— На защиту приглашается студентка-выпускница Мальцева Елена Игоревна.

Сидевшая недалеко от Сергея тёмноволосая девушка встала и нетвёрдой походкой направилась к столу Государственной комиссии.

Лебедев раскрыл дипломный проект и прочёл отзыв научного руководителя, профессора Фокина. Темой дипломной работы девушки являлась методика восстановления утраченных конечностей.

После этого члены комиссии начали задавать вопросы. Девушка заметно нервничала и отвечала довольно сбивчиво.

— Вы не волнуйтесь, пожалуйста, Лена. Здесь все хотят вам добра, здесь ваши друзья. Мы знаем ваши успехи в учёбе и уверены, что вы достаточно хорошо подготовлены, — ободрил её профессор Фокин.

После этого Лена стала отвечать более уверенно. Под конец она окончательно взяла себя в руки, успокоилась и ответы её зазвучали вполне чётко.

— Достаточно, — сказал представитель Медицинской академии после двадцатиминутного экзамена. Каждый член комиссии поставил свою оценку и расписался в протоколе.

— Средний балл четыре и две десятых, объявил председатель. Поздравляю с успешной защитой.

Потом председатель комиссии расписался в дипломе об окончании института, который ему услужливо подала секретарь, и вручил диплом девушке. Позади Сергея из-за стола поднялся высокий черноволосый парень с букетом белых лилий. Он вручил Лене цветы, поцеловал и поздравил. Все присутствующие громко зааплодировали. Лена заулыбалась. На глазах у неё выступили слёзы счастья.

— Где думаете работать, если не секрет? — спросил Фокин.

— Поеду с мужем в Красноярск. Там есть место в краевой больнице.

— Прекрасно. Желаю удачи.

Лена с мужем вышли из аудитории.

— К столу приглашается выпускник института, магистр биологии, Майоров Сергей Владимирович, — торжественно произнёс председатель.

Сергей встал.

— Ни пуха, ни пера, — шепнул ему Андрей.

— К чёрту, — небрежно бросил магистр и двинулся по направлению к столу.

— Садитесь, молодой человек, — сказал профессор Гевко.

Сергей опустился на стул. В руках председателя он увидел пухлую папку своего дипломного проекта. Золотыми буквами на титульном листе было написано название темы: «Статистика мутаций 23-ей Y-хромосомы и вызванная ими патология». Председатель зачитал отзыв научного руководителя, профессора Лебедева. Отзыв был прекрасный.

— Так… И когда же вы успели защититься, молодой человек? — спросил представитель Института генетики.

— В прошлом году, в Париже, на симпозиуме.

— Вас посылали в Париж?

— Да. Я участвовал в НИР по исследованию мутаций генома 23-ей Y-хромосомы и предложил свой метод исследования динамики мутаций.

— Очень интересно. Расскажите о нём.

Сергей стал рассказывать о своём методе.

— Так, так… Прекрасно. Спасибо, дальше не надо. Я знаком с вашим методом. Читал в Информационном бюллетене парижской Медицинской академии. Ну а какое же количество мутаций генома 23-ей хромосомы вы исследовали?

— Более шестисот.

— Вы можете назвать последствия наиболее тяжёлых из них?

— Конечно.

Сергей стал перечислять:

— Слишком узкая крайняя плоть пениса; боковой выход урерты; сильно искривлённый пенис; недоразвитые яички; водянка яичек; непроходимость семенных протоков; пенис опущенный в мошонку; слишком короткий пенис; неразвитые клапана пещеристых тел,…

— Спасибо, достаточно. — А сколько аллелей 23-ей хромосомы вы знаете?

— Около пятидесяти.

— Назовите основные.

Сергей назвал.

— У меня больше нет вопросов, — заявил представитель Института генетики.

Пару вопросов задал профессор Лебедев. Вопросы были лёгкие, и Сергей бодро ответил на них.

— Ну что? Надеюсь, всё ясно с этим студентом? — спросил председатель комиссии.

— Да. Не будем терять время, — согласился представитель Медицинской академии.

Все члены комиссии единодушно поставили выпускнику пять баллов.

Председатель подписал и вручил Сергею диплом врача-генетика. Там уже стояла подпись ректора института и гербовая печать.

— Где думаете работать, молодой человек? — спросил представитель Института генетики. — Если желаете, я могу ходатайствовать о вашем переводе в Москву.

— Спасибо, но я думаю остаться здесь, в Найске и поступить в аспирантуру при нашем институте. Буду участвовать в НИР «Моделирование саморазвития зародыша человека по заданному генотипу».

— Ну что же, похвально. И в Сибири нужны квалифицированные кадры.

Новоиспечённый врач, Сергей Майоров, поблагодарил членов комиссии и сел на своё место. Андрей пожал ему руку. — Поздравляю, желаю стать доктором наук.

— Спасибо, — растроганно произнёс улыбающийся Сергей.

После Сергея защитились ещё двое студентов. Один получил средний балл 4, другой 4,8. Наконец председатель комиссии вызвал к столу Андрея Гевко.

— Это ваш сын? — тихо спросил представитель Института генетики.

Профессор Гевко кивнул.

— Настоящий атлет! Даже в костюме чувствуется атлетическая фигура.

Андрей широким пружинящим шагом подошёл к столу. Сел.

— Тема вашего диплома: «Неизвестные ранее сцепления 23-ей Y-хромосомы и их влияние на онтогенез». Так? — Прочёл представитель Института генетики.

Андрей кивнул.

— Очень любопытно… По-моему этого нет в учебной программе…

— Это его собственное открытие. Он имеет официальное Свидетельство от Института государственной патентной экспертизы.

— Неужели? У вас отличные кадры. Один уже магистр, другой сделал открытие. А это ведь ещё мальчишки!

Председатель комиссии зачитал отзыв научного руководителя. Потом посыпались вопросы. Всех интересовало открытие Андрея. Выпускник подробно отвечал на них. Отвечал спокойно, уверенно.

— А вы не хотите переехать в Москву и продолжить работу в Институте генетики? — спросил его московский гость.

— Нет, спасибо. Я тоже буду поступать в аспирантуру при нашем институте.

— Да что это такое! — возмутился представитель столичного ВУЗа. — В Москву и калачом не заманишь! Вот тебе и периферия, вот тебе и глубинка!

— А вы слышали, что под Найском строится община медиков и биологов? — спросил профессор Лебедев.

— Да. Что-то слышал.

— Так вот, там будут отрабатываться наиболее перспективные методы индивидуального обучения студентов, начиная со школьной скамьи. Скоро нам откроют новые штаты преподавателей. Потому многие наиболее успевающие студенты и стремятся остаться в Найске. Наш институт расширяется.

— Ааа… вот в чём дело! Тогда мне всё ясно. Этак вы и от нас перетяните к себе лучшие кадры! Надо будет подумать. Мне у вас тоже нравится.

Высокая комиссия единодушно поставила бывшему студенту Гевко оценку «отлично» и вручила диплом врача. После этого был объявлен перерыв.

В коридоре Сергея и Андрея остановил профессор Лебедев.

— Молодцы. Не подвели меня. Давайте подавайте заявления в аспирантуру и готовьтесь к экзаменам. Конкурс будет серьёзный, но у вас есть преимущества. Вы уже доказали свою высокую квалификацию и работоспособность. Надеюсь через три года увидеть вас в числе преподавателей нашего института.

— А когда экзамены? — спросил Андрей.

— В конце июля. Дату объявят. После экзаменов отпуск, а с сентября научная работа. Я уже заявил вас как предполагаемых исполнителей новой НИР.

Сергей с Андреем вышли из института. На улице их встретило яркое летнее солнце. Цвела сирень. На газонах распустились одуванчики. Лёгкий ветерок трепал волосы. Столбик термометра на дверях института перевалил за двадцать.

Сергей вытащил из кармана телефон и позвонил Юле.

— Всё в порядке. Диплом в кармане.

— Как защитился?

— Нормально.

— А Андрей?

— Тоже.

— Тогда приглашаю вас на праздничный обед. Я уже позвонила Зое. Она согласна отметить вашу защиту. Ничего не покупайте, мы уже обо всём позаботились.

— Прекрасно. Скоро будем.

И Сергей с Андреем ускорили шаг.

Нечёткие желания

Найск. Квартира Майоровых.

Александр сидел за компьютером и составлял расписание праздников общины, когда зазвонил телефон.

— Привет старик. Чем занимаешься? — раздался голос Валеры.

— Да вот мучаюсь с расписанием праздников. Надо определиться, наконец, с днём рождения общины, с днём урожая, с днём посвящения в воины, с неделей дружбы между общинами и с другими праздниками. Я уже подготовил сценарии праздничных обрядов, танцы, парад, ритуалы и прочее. Хочу показать всё это деду.

— Тогда заходи. Мы как раз тут все занимаемся вопросами комплектования. Рассылаем по E-mail приглашения тем, кого считаем достойными для проживания. А ещё я открыл сайт в Интернете по нашей общине. Там будут публиковаться все объявления, в том числе и о праздниках. Захвати с собой флэшку и приходи, обсудим.

Через двадцать минут Александр был у Раковских. Теперь вся кампания была в сборе.

— Мы решили, что официальные торжества по поводу открытия общины можно назначить на 15 июля, — сказал Евгений Робертович. — Это и будет днём её рождения. Тридцатого июня Саймонс официально сдаёт общину заказчику. Я с Георгием, представители городской администрации и банка-кредитора подписываем приёмный акт. Затем состоится банкет.

— Так и надо сделать тридцатое июня днём рождения общины, — заявила Женя.

— Не выйдет. Община к тому времени ещё не будет заселена. Поэтому праздник её рождения придётся отложить пока не приедет хотя бы половина её обитателей.

— Да, но где мы возьмём костюмы? — спросил Александр. — По сценарию на празднике все должны быть в нарядах индейцев.

— Об этом надо позаботится уже сейчас. Заказать местным театральным мастерским набедренные повязки, головные уборы с перьями, пригласить гримёров на праздник. Я сегодня же свяжусь с театральными мастерскими, — пообещал Георгий Евгеньевич. — А сейчас давай твой диск, посмотрим, что там у тебя положено по ритуалам и костюмам.

Александр подал диск Валере, тот вставил его в компьютер и все увидели рисунки праздничных костюмов индейцев, которые Александр скопировал из разных страниц Интернета, их ритуальные маски, предметы культа.

— О, Сашка! Мне тоже такой же нужен! — воскликнул Валерий.

— У меня на твой материала хватит. Вместе сделаем.

— А мне какой костюм подойдёт? — спросила Женя.

— А вот тут у меня женские костюмы и украшения. — И Александр включил следующую страницу.

— Ого! А где же я столько бус найду и браслетов?

— Да это всё искусственное, недорогое.

— А кто меня так разрисует?

— Я могу тебя разрисовать, ответил Саша. — Только грим нужен.

Рита, стоявшая рядом, всплеснула руками. — Ну и видок у меня будет в таком наряде!

— Ничего, — сказал Георгий. — Иногда не мешает сменить имидж. Все мы привыкли видеть друг друга в одном и том же виде, и поднадоели друг другу, а тут всё совершенно необычное, новое. Быть может, в этом наряде мы друг другу больше понравимся! На то и праздники, чтобы человек мог на время сменить свою постоянную оболочку, перевоплотиться.

— Даа… скоро для нас начнётся совершенно новая, необычная жизнь, — задумчиво произнёс Евгений Робертович. — Разве я мог когда-то подумать, что буду жить в общине под Найском, в «Королевстве врачей и биологов»? А теперь совсем скоро это станет реальностью. Трудновато, конечно, будет на первых порах менять весь привычный уклад жизни. Приспосабливаться к новому. Но зато интересно.

— И ты не жалеешь, отец, что ввязался в это дело? — спросил Георгий.

— Пока нет. Оно наполнило смыслом мою жизнь.

— А я вот до сих пор не могу понять хочу я жить в общине или нет, — заявила Рита. — Нет у меня чёткого желания. Плыву вместе с вами в одной лодке и надеюсь на лучшее. А что мне остаётся?

— Да, дочка, я тебя понимаю. И не одна ты так поступаешь. Многие люди, принимая жизненно важные решения, не имеют чётких желаний, не могут определиться надо им это или нет. Так бывает с вопросами веры. В кого лучше верить? В Христа, в Аллаха или в Будду? Так бывает и при вступлении в брак. На ком жениться? На Рае или на Тане? А может на Вере? И при выборе профессии возможны те же раздумья, обусловленные нечёткостью желаний. Выбрать надо, но какую? И при выборе идеологии, политической партии бывают колебания. Кто лучше, коммунисты, социалисты или демократы? Платформы похожи. За кого голосовать? Даже при выборе одежды не всегда есть чёткое желание купить что-то одно. Вроде и то неплохо и это. Но если при выборе одежды мы почти ничем не рискуем, то выбор спутника жизни, политической ориентации или религии, может круто изменить всю жизнь. И часто это делается за кампанию. Как друзья, так и я. Религию выбирать осознанно часто вообще не приходится. Если вокруг все православные, то автоматически выбирается православие. Выбирается неосознанно, а просто потому, что хочется во что-то верить. Можно сказать, что нечёткие желания правят людьми, правят миром. Поэтому в нём столько хаоса.

Человек обуреваем страстями и желаниями. Желаниями чёткими и нечёткими, ясными и неясными. Чёткие желания побуждают его к вполне определённым, мотивированным поступкам. Но с нечёткими желаниями дело обстоит сложнее. Именно они могут стать предметом идеологических и политических спекуляций, а то и причиной серьёзных правонарушений.

— Как это? — не понял Валера.

— Очень просто. Нечёткие желания легко превратить в ложные потребности и в ложные цели. Это достигается с помощью идеологической и психологической обработки. Возьмём, к примеру, рекламу товаров. Жил себе человек спокойно и до поры до времени у него не было желания купить тот или иной товар. Он считал, что этот товар ему не нужен. Но у него всегда было желание «быть не хуже других». И вдруг он узнаёт из рекламы, что сейчас престижно иметь эти вещи. И вот у него уже возникает потребность купить то, без чего он прекрасно обходился. Это называется воспитанием потребностей. Сперва неясное желание, раздумья брать или не брать, и, наконец, решение — брать!

То же самое возможно и в области идеологии. Сначала отсутствие чётких идеологических концепций, потом случайное или неслучайное знакомство с носителем той или иной идеологии. Желание заполнить хоть чем-нибудь идеологический вакуум в сознании. Затем уже сознательная ориентация на те или иные идеологические установки, догмы. И, наконец, борьба за свои идеалы. А ведь выбор идеологической ориентации во многом зависит от среды, в которой воспитывался индивидуум, от взглядов родителей, товарищей и от умения его новых знакомых убедить, превратить нечёткие желания в чёткие действия.

Особенно хорошо удаётся массированная идеологическая и психологическая обработка населения через средства массовой информации, через печать, радио, телевидение. Тогда целая страна может быть заражена национализмом, великодержавным шовинизмом или религиозным фанатизмом. Любому человеку, не лишённому честолюбия можно внушить, что он недостаточно свободен, что его недостаточно ценят, что он получает меньше, чем заслуживает, что его зажимают и не дают раскрыться. И это будет правдой, поскольку везде есть конкуренция и любой из нас недостаточно свободен и недостаточно раскрыл свои способности. Но на основании этого человека толкают на путь борьбы за ложные идеалы типа: «свободы», «равенства», «братства», которые красиво звучат, но никогда не достижимы в реальной жизни. Никогда не будет полной свободы, полного равенства людей и тем более их братства, ибо полная свобода — это анархия, развал государства. Полное равенство — это уравниловка без учёта способностей и заслуг личности. А всеобщее братство — это христианская любовь ко всем, непротивление злу — насилию, всепрощение. Это притворная, показная добродетель полная лицемерия и ханжества. Даже между родными братьями и сёстрами бывают серьёзные разногласия, тем более, никогда не будет полного согласия между разными людьми и народами.

— Так что же, значит не стоит бороться за свободу, за равенство всех людей и за братские отношения между ними? — спросил Валера.

— Мне не нравится слово «бороться», оно отдаёт насилием. Лучше сказать стремиться к свободе в рамках разумного, стремиться к политическому равенству граждан и равенству всех перед законом. Можно говорить только о юридическом равноправии и о равноценных стартовых возможностях для всех людей вступающих в сознательную жизнь. А всеобщее братство я заменил бы на терпимость к различным идеологиям и религиозным концепциям. Часто за красивыми, но абстрактными лозунгами и призывами стоят вполне чёткие и конкретные желания лидеров этих движений добиться свержения законной власти, нажить политический капитал и сделать карьеру. Расколоть многонациональную страну и ухватить себе кусок «пожирнее». Красивые лозунги служат им для одурачивания масс, воспитания ложных потребностей и ложных идеалов. И с помощью этих масс их лидеры приходят к власти.

Теперь, конечно, народы стали немного умнее, чем раньше. Свобода печати, радио, телевидения позволяют вовремя срывать маски с карьеристов и политических авантюристов, но в отсутствии подлинной демократии в прежние времена не раз удавалось дурачить народы идеями национал-патриотизма, религиозного фанатизма или классовой борьбы, и это всегда оборачивалось против самих же народов. Их правители прославляли пафос борьбы, страданий и смерти за идеалы. Считали непримиримость и фанатичную одержимость — высшей добродетелью. Но не может добродетель быть замешана на крови. Только борьба против всякого фанатизма, фетишизма, отпор религиозным и идеологическим мракобесам, жаждущим крови и власти, является истинной доблестью и геройством. Человек свободен в своих убеждениях, и никто не имеет права силой навязывать ему свои взгляды. Любой человек имеет право на искренние заблуждения, но никто не имеет право наказывать за убеждения, если они не ведут к насилию, к беззаконию или духовному порабощению других людей.

— А какая власть будет у нас в общине? — спросил Александр.

— Демократическая, выборная, — ответил Георгий. — Перед праздником рождения общины мы проведём выборы вождя, шамана и членов правления. Нам надо уже сейчас обсудить и согласовать возможные кандидатуры.

— Ну, вы тут согласовывайте, а мы пойдём, погуляем, покатаемся на аттракциончиках, — заявил Валерий. — Всё равно мы ещё не голосуем по возрасту. Сашка, Женька, идёмте!

— Пошли, — согласился Александр.

И молодёжь удалилась, оставив старших решать сложные вопросы будущей жизни общины.

Судьба

(повесть)

Встреча

Как-то в начале февраля вернувшись из школы, Александр сидел в своей комнате и путешествовал по Интернету. Юля в гостиной занималась с Викой. Дедушка ушёл на рыбалку.

Вдруг в дверь постучали. Она открылась и на пороге появилась Юля.

— Саше, к тебе пришли.

За спиной Юли Александр увидел Костю — Гребня.

— О! Какими судьбами? Заходи!

Костя нерешительно вошёл в комнату. Они не виделись с Сашей с самого лета.

— Тебя что, выпустили из колонии?

— Уже две недели.

— Но тебе же год дали.

— Скостили срок за хорошее поведение.

— Да садись ты, рассказывай, чего стоишь?

Костя опустился на стул.

— И ты снова в детдоме? — продолжал расспрашивать Саша.

— Где же мне ещё быть, блин?

— Ну, как там?

— Да ничего. Жить можно. Это не колония.

— А как наши? Лебедь, Винт, Крюк.

— Винт в гору пошёл. Его звеньевым назначили.

— Ну да?

— Да. Он теперь у начальства в авторитете.

— С чего бы это?

— А он примерный. Не ворует, не дерётся и в самоволку не бегает. С начальством не спорит. Исправился. Не малолеток же звеньевыми назначать! Меня он сразу в своё звено взял.

— А с Крюком-то он дружит?

— Не. Дружба у них врозь пошла. Крюк, блин, теперь сам по себе. Раньше они вместе в колонии были. Там Крюк у него в пидарах ходил. Ну, а теперь Крюк сам девок колбасит. Так что Винту от него никакой пользы. Он теперь меня, курва, вместо Крюка приспособил.

— Так ты что, пидаром стал? — удивлённо спросил Саша.

— В колонии и тебя бы пидаром сделали. Там урки не церемонятся. В миг «дымоход» прочистят! Вначале я сопротивлялся, а потом, когда Дятла не стало, пришлось подчиниться… Да это не страшно. Там меня только пахан «пахал». Я у него в фаворе был! Другим хуже приходилось. А теперь я у Винта под защитой, блин.

— Так Винт же девок трахает. При мне Нинку Лодыгину — Мотыгу то есть, с Крюком драли. Я им ещё трёху свою дал.

— Вот именно. На девок деньги нужны, а меня и бесплатно можно. Зато в увольнение часто пускает. Вот и сегодня опустил. Не каждому такая удача.

— И ты ради увольнения пошёл на такое? — поморщившись, сказал Александр.

— …Тебе легко осуждать. Ты там не был. Ты тут сам как пахан живёшь!

Они помолчали. Чувствовалось, что в Косте что-то надломилось. Он стал какой-то пришибленный. Говорит, а в глаза не смотрит.

— Мелочь-то больше по карманам не тыришь? — спросил Александр, чтобы как-то продолжить разговор.

— Не. Завязал. Опасно, блин. Отвлечь некому, прикрыть некому. Развалилась наша кодла.

— Значит, сидишь без денег?

— Да. Получка вся на Рыбу уходит.

— Как это?

— Да так. Теперь я с ней дружу. Как из колонии вернулся, так и законтачили мы.

— У неё же Очинский был!

— Бросил он её, сволочь. Она же теперь кривая.

— Как это?

— Ну, с одним глазом. Другой искусственный, из пластмассы.

— Как же это получилось? — упавшим голосом спросил Александр. Он был поражён столь неожиданным известием.

— Подрались они с Гайкой в столовой. Из-за Очинского. Оказалось, что тот их обоих «натягивал», а говорил, что только одну Таньку любит. Ну, Рыба Гайке в патлы вцепилась, а та хвать вилку и ей в глаз. Вот так Танька и окривела. В больнице лежала. А когда вышла, Очинский её на три буквы послал. Она сначала злая как Мегера ходила. Никого из парней к себе не подпускала. Ну, а потом пошла по рукам… Кто заплатит, тот и дерёт. Теперь они с Мотыгой подруги. Раньше Танька от неё нос воротила, а теперь сама такой же стала. Ну, а мне-то что? У Таньки и фигура, и морда, и вообще… нравится она мне. Дятел сильно её любил. Если бы его не убили, весной бы они с Танькой поженились и из детдома тю-тю. А теперь ей до 18-ти тут ошиваться. Жаль мне её… Сань, дай трёху, ты, наверно, богат?.. Я могу и отработать, если хочешь… Можешь и ты меня… поиметь… А?

Александр скривился. Костя, увидев его реакцию, заелозил на стуле. — Да ты не думай, я чистый, блин. Подмоюсь, «очко» кремом смажу и порядок. У меня и презерватив есть. Так что не хуже, чем с девкой будет! Получишь удовольствие, Санёк.

— Перестань, Гребень! Я не гомик! Трахайся с Винтом, если тебе нравится. А деньги возьми. Мне не жалко. — И Александр протянул Косте 5 рублей.

— О, Сань! Спасибо, спасибо, Санёк! Ты человек, блин. Я знал, что ты человек! Я отдам, когда работать пойду. Ты не думай, за мной не пропадёт! — И Костя стал подобострастно, двумя руками трясти Сашину руку.

— Да брось ты! Разогнись. Где твоя гордость? Ты же нормальным парнем был!

Костя замер, поднял глаза, тяжело вздохнул. — Да, Санёк. Ты прав. Я уже другой… Били меня там… унижали, падлы! — И снова сев на стул, заплакал. — Не дай бог никому туда попасть! Подонки они! Подонки! — причитал он сквозь слёзы. — С ними не справиться. Они кого хошь сломают. Там либо ты бьёшь, либо тебя бьют. Гордых они не любят. Надо льстить, пресмыкаться, угождать. Противно, а что делать?

— Прекрати. Не реви! На, вытрись. — И Саша протянул Косте платок. — Хочешь, я тебя вытащу из детдома? Ты будешь свободен, как я.

— Да что ты, Санёк! Это невозможно.

— Возможно. Ты же талант! Играешь на гитаре, рисуешь неплохо, песни сочиняешь. Хочешь, я возьму тебя в общину? Через полгода ты будешь там.

— В какую общину?

— Общину медиков и биологов, которая строится под Найском.

И Саша стал рассказывать Косте о стройке, о будущем укладе общины. Костя слушал, раскрыв рот от изумления.

— Так это ты там заправляешь?! — вырвалось у него. — Я слышал об этой общине, но что всё это ты придумал и подумать не мог! Ну, ты, Сашка, гений! Ну, ты молодец, блин! Это надо же такое придумать! И дед у тебя молодец. Это же такие деньжищи! И не жалко ведь! На них же можно было бы всю жизнь жрать, пить, гулять и ни хрена не делать. И девок можно иметь каждый день, самых дорогих, самых красивых, из борделя! Ну, вы даёте!

— Да разве в этом счастье?! — воскликнул Саша.

— А в чём же?

— Счастье в интересной жизни, в интересной работе, в занятии спортом, искусством. А ещё нужна любовь. Без любви жизнь неполноценна. Счастье в интеллекте, в свободе, в друзьях.

— Красиво говоришь… Но всё это слова. А жизнь, она бьёт, сука, и ставит на место. Мечтания потом оборачиваются крахом.

— Твоя жизнь в твоих руках. Сделай её сам такой, какой хочешь. Имей хороших и верных друзей. Конечно, если в друзья выбрать свинью, то вскоре окажешься у помойки. Держись за меня, и я вытащу тебя из дерьма. Мы будем очень здорово жить в этой общине.

— Спасибо, Санёк. Я подумаю. Ну, бывай здоров. Пока.

— Заходи. Тане привет передай. И всем нашим.

Саша проводил Костю до дверей и простился.

— Зачем он приходил? — спросила Юля.

— Да так, повидаться.

— Такие друзья тебе не нужны. Держись от них подальше. Он же в колонии был?

— Был… Освободили за хорошее поведение досрочно.

— Всё равно. Горбатого могила исправит.

— Он был неплохим парнем. А сейчас в нём что-то сломалось. Жаль мне его. Дружили мы.

Юля покачала головой. Саша ушёл в свою комнату и лёг на диван. Неожиданный визит Кости, его нелёгкая судьба, пробудили в нём множество чувств и мыслей. Он вспоминал детский дом и всё, что там происходило. Он живо представил себе Таню. Он видел её красивой, гордой и никак не мог представить себе её со стеклянным глазом, занимающуюся проституцией. Такую бы он не полюбил.

Повторный визит

Начало марта выдалось морозным. Днём морозы ослабевали, зато по ночам перешагивали за минус пятнадцать. Снегу в горах было много и Саша с удовольствием после школы катался на лыжах. Ему нравилось крутить слалом на склонах Медвежьей пади или скользить по ущелью Белёк среди весеннего леса, любуясь красотой северной природы.

Сегодня он выбрал слалом и с удовольствием раз шесть съехал с самого верха горнолыжной трассы. Затем поспешил домой, чтобы надеть видео-шлем и погрузиться в мир компьютерных игр. Однако на пороге квартиры его встретил Гребень. Прошёл почти месяц с его первого неожиданного визита.

— Привет, Сань. Я уже с полчаса тебя тут поджидаю.

— Привет. Опять в увольнении?

— Да я почти каждый день в увольнении, блин. Винт меня отпускает безо всяких.

— За «особое вознаграждение»?

— Конечно. Какой ему смысл за «так».

— Значит всё по старой схеме?

Костя пожал плечами. — Ты знаешь, меня это уже почти не колышет. Хочется ему, пускай «трахает». Зато я Таньку «пахал» на твою пятёрку будьте-нате!

— Что-то многовато на пятёрку-то?

— Ну, у меня и свои деньжата были. А теперь уже неделю как в долг деру. Понимаешь, тянет меня к ней со страшной силой. Ничего с собой поделать не могу. Да и она ко мне прикипела. Нравится ей это дело. Хоть ростом я и не вышел, зато по мужской части у меня всё о'кей! Как говориться «корявое дерево в сук растёт». Вот я в «сук» и пошёл… Ну, рассказывай, чего у тебя новенького? Может, пожрать чего найдётся, выпить? В детдоме, сам знаешь, с этим хреново.

Они беседовали уже в гостиной. Кроме них дома никого не было. Обычно в это время Юля гуляла с Викой, Сергей пропадал в институте, а дедушка сидел где-нибудь в кафе, разглядывая молодёжь, слушая музыку.

— Пожрать, конечно, найдётся. Вон сервант, открывай.

Костя бесцеремонно залез в сервант и обнаружил там лимонад, конфеты, печенье, мёд, орехи.

— Ну и житуха у тебя, Губа! — произнёс он, набивая рот орехами. — Дай бог каждому!

— Ты знаешь, я к ней уже привык и не замечаю. Вроде всё так и должно быть. Я бы, наверное, уже не смог жить в детдоме. Ну, а ты чем там занимаешься?

— Снова в ансамбль записался. На гитаре играю. О! да у тебя музыка есть! — воскликнул Гребень, заметив на стене возле ковра гитару.

— Это Серёгина. На день рождения ему подарили, а он не играет. Да и я тоже. Некогда учиться.

— Дай попробовать? У нас в детдоме электрогитары, а здесь живая, объёмная.

— Бери.

Гребень снял со стены гитару, сел в кресло и взял несколько аккордов.

— Расстроена немного.

Он подтянул струны, потренькал и вдруг ударил лихо, с перебором:

Эх! жизнь моя, житуха

Чернуха да порнуха!

Седая мать — старуха

Да пьяная братва,

Девчонки разбитные,

Ребята удалые,

Деньжата дармовые,

Гуляй, живой пока!

Александр удивлённо поднял брови. Такого блатняка он ещё не слышал. А Костя продолжал.

Эх! Девки — потаскухи,

Прилипчивы как мухи,

Засосы, зае-та-та,

До самого утра!

…………………….

Дльше пошло совсем неприличное, а Саша слушал и думал: «Костя может пропасть. Не туда он идёт. Нет у него настоящего дела, нет настоящей цели, нет настоящих друзей. Что из него выйдет, когда кончится детство? Кем он станет? Пьяницей, бабником, вором? А ведь талантливый парень. Пропадёт за зря! Надо бы его познакомить с Саймонсом. Может тот найдёт ему какую-нибудь работу по душе? Может Гребень увлечётся строительством? Надо втянуть его в наше дело».

Наконец, блатная песня кончилась. Александр похвалил Костю и предложил прогуляться на стройку. Предложение Косте понравилось.

— Пошли, блин. Я ещё ни хрена не видел. Слышал в детдоме про твою общину, но никто ничего толком не знает. Ходят всякие домыслы, да вымыслы. Только знаешь, Сань, пока не забыл, займи мне ещё трёху. А то я Таньке задолжал, понимаешь.

Александр порылся в кошельке и достал три рубля.

— Может, добавишь? Маловато как-то…

— Ты же три просил.

— Да это я поскромничал. Не хотел наглеть. Думал ты сам догадаешься.

Саша достал ещё трёху.

— Ну, теперь другое дело. Я знал, что ты настоящий друг. Поехали на твою стройку.

Минут десять они ехали на автобусе, потом шли минут двадцать пешком вдоль фундамента опорного кольца. Гребень был поражён масштабом строительства. С десяток экскаваторов рыли землю в разных местах, с десяток бульдозеров ровняли песок. Десятки автомашин и автокранов разгружали бетонные секции. Бетономешалки готовили свежий раствор. Им заливали стыки фундамента. Вокруг лежали трубы разных диаметров, запорная арматура, кольца люков. Сотни людей копошились в разных местах. На одной из площадок монтировали тяговую лебёдку для аэровоза.

Саша с Костей подошли поближе и увидели Саймонса.

— О! Мой юный друг! Рад видеть тебя. Опять какие-то идеи?

Саймонс говорил по-английски и Костя ничего не понимал.

— Да нет. Просто зашли посмотреть с приятелем. Познакомьтесь. Это Костя Гребенчук. Он из детдома. Одно время мы были там вместе и дружили. Он хороший парень.

Саймонс оглядел Костю и протянул руку. — Джефри. Главный строитель и архитектор этого сооружения, — перешёл он на ломаный русский. — Так значит ты сирота?

Костя кивнул.

— Ну и как тебе живётся в детдоме?

— Да ничего. Жить можно… — уклончиво ответил Гребень.

— Кем думаешь стать после школы?

— Шофёром хотел.

— Это хорошая профессия. Шофёры везде нужны. Сколько тебе ещё осталось?

— Три года. Мне пятнадцать.

— Ну что же, заходи, когда будешь в увольнении. Сашины друзья — мои друзья.

Саймонс хотел уже было вернуться к лебёдке, но Саша остановил его и произнёс по-английски. — Джефри, разговор есть. Может, отойдём куда?

— Пошли в вагончик. Там уютно и тепло, и никто не помешает.

Все трое поднялись в служебный вагон, который стоял неподалёку. В нём Саша увидел коммутатор селекторной связи, телевизионный монитор и усилитель громкоговорящей связи. Отсюда Джефри следил за строительными площадками, отдавал распоряжения бригадирам и мастерам, делал объявления.

Костя терялся в догадках. Почему вдруг Губа перешёл на английский? Какие у него секреты с Саймонсом?

Александр же рассказал Саймонсу о том, что Костя недавно вернулся из колонии, где сидел полгода за мелкое воровство, что в детдоме сейчас не лучшая обстановка и что Костю надо спасать. Он талантлив. Хорошо играет на гитаре, но может пропасть, если ему не помочь. Он предложил Саймонсу привлечь Костю к строительству общины, поручить ему какую-нибудь несложную, но интересную работу, поддержать материально.

Саймонс слушал, кивал головой и поглядывал на Костю. Тот понимал, что речь идёт о нём, ёрзал на стуле, пытался хоть что-нибудь уловить из разговора, но безуспешно.

Наконец разговор был окончен. Саймонс задумчиво барабанил пальцами по столу, потом предложил всем чаю.

— Вот тут Саша хлопочет за тебя, — обратился он к Косте. Просит подыскать тебе какую-нибудь работу и помочь деньгами.

Глаза у Кости загорелись. Он благодарно взглянул на Сашу. А Саймонс продолжал.

— Я подумаю, что тебе поручить… Может селекторную связь? Мой русский оставляет желать лучшего. Прорабы и мастера плохо понимают меня. Приходится много бегать по стройке, объяснять. Ты бы смог дублировать мои распоряжения? Как, ты не против?

— Я за, — ответил Костя. — Такая работёнка по мне.

— Ну, а ещё придётся много ходить по стройке смотреть, как идут дела, контролировать бригадиров, мастеров. По монитору за всем не уследишь. Мне приходится и в контору уезжать, заниматься бумагами. Ты будешь моим заместителем, моей правой рукой.

— Я согласен.

— А когда ты бываешь в увольнении?

— Да каждую среду после школы и в выходные.

— А каждый день тебя не отпускают?

— Можно попробовать договориться со звеньевым… но я не уверен…

— А если я поговорю с директором детдома?

— Попробуйте. Может и получится. Старшеклассники у нас каждый день увольняются.

— Тогда поехали.

Ребята сели в красный «Форд» Саймонса и через двадцать минут были у ворот детского дома. Потом минут тридцать ждали пока Саймонс выйдет от директора. За это время Саша успел повидать Винта, Лебедя, Крюка. Только Таня не подошла. Прошла мимо на расстоянии, взглянула издали, остановилась, потом резко отвернулась и пошла прочь.

Саймонс вышел от директора весьма довольный переговорами. В руке он держал разрешение на свободный выход для Кости.

— Всё, порядок. Ты свободен каждый день после школы до 23-х часов. На, держи!

Костя радостно взял документ и сунул в карман.

— Значит, сегодня я могу вернуться в 11 вечера?

— Конечно.

— Ура! Тогда поехали на стройку!

Они снова сели в машину, но Александр попросил подвезти его к дому. Больше дел на стройке у него не было. У подъезда они с Костей расстались, но тот пообещал ещё зайти.

В 10 вечера он опять появился у Саши. Они прошли в Сашину комнату и Костя воскликнул: — Ну, Губа, с кем ты меня познакомил?! А знаешь, что твой Джефри — гомик?

Александр растерялся. — И что? Он уже приставал к тебе?

— Не то слово! Он уже… поимел меня! Вот деньги.

И Костя показал Саше сто долларовую банкноту.

— Так много?

— Это аванс. Теперь он от меня не отстанет… А мне, в общем-то, по-фигу! Не он, так Винт драл бы. Главное, что деньги хорошие. Понравился я ему.

— Где же он тебя? — растерянно промямлил Александр, не зная, что и сказать, — в вагончике что ли?

— Зачем? Он меня домой пригласил, накормил. Сам выпил немного. Ну, а потом началось… Самец он классный, не то, что Винт! И ванна у него большая, красивая. Так что всё как в лучших домах Лондона! На твои трёхи задрипанные, держи. Теперь я богат!

— Оставь себе, — раздражённо произнёс Александр. — Считай, что я тебе их подарил.

— Ты что, осуждаешь меня?

— Не думал я, что всё так получится…

— Да брось ты, Сань, не бери в голову. Это мои проблемы. Зато теперь Винта я пошлю далеко, далеко! Хватит мне в «шестёрках» ходить. Теперь мне Винт не начальник. В гробу я его видел! Ну ладно, Санёк, мне пора. В 11 вернуться надо. Танька, небось, ждёт. Бывай. Спасибо тебе, ты настоящий друг.

Гребень ушёл, а Саша остался в полной растерянности от услышанного. Правильно ли он поступил, познакомив Джефри и Костю? Чем всё это закончится? Конечно, не все гомосексуалисты плохое люди. И Джефри вовсе неплохой мужик. Но всё получилось не совсем так, как задумал Саша. С одной стороны, всё неплохо. Костя почти не будет бывать в детском доме. Теперь он независим от Винта. Но с другой стороны, он зависим от Саймонса. Что лучше? Вопросы, вопросы, вопросы…

Будни

Закончились весенние каникулы, наступил апрель и весна окончательно вступила в свои права. После очередных занятий Александр и Валера вышли на школьное крыльцо.

— Ты в бассейн сегодня идёшь? — спросил Саша.

— Иду. Сегодня у меня тренировка, — ответил Валерий.

— А сейчас что собираешься делать?

— Не знаю. Может, на мопеде погоняю немного с ребятами.

— А меня возьмёшь? Я на велике за тобой поеду.

— Ха! Ты меня на велике хрен догонишь!

— Ну, на багажник меня посадишь. Мне хочется на стройку съездить посмотреть, что там делается.

— На стройку? Можно и на стройку. Я там тоже давно не был.

Александр позвонил Юле, что на обед не придёт, и они зашагали к дому Раковских.

Они подошли к дому Валеры, зашли во двор и Саша увидел новенький мопед. Он был красный, с чёрными шипованными шинами, блестящими ободами, приземистый, стремительный, с толстым трубчатым багажником, приборным щитком и фарой.

— Вот он, мой конёк-горбунок, — сказал Валера, любовно поглаживая руль. — В любую горку вывезет. Мощи в нём аж шесть лошадей! Трёхступенчатая автоматическая коробка передач, двухцилиндровый роторно-поршневой двигатель.

— А где же бензобак? — поинтересовался Саша.

— Какой бензобак! Деревня! Он на пропане ездит. На жидком пропане. Забудь про бензин! сосулька столетняя.

— Ну, тогда баллон должен быть газовый.

— У него рама служит баллоном. Видишь, какие трубки мощные? В них два литра пропана помещается, да ещё литр в трубках багажника.

— А аккумулятор где?

— Какой аккумулятор? Зачем? Генератор есть и хватит. Ногой кикстартер тиснул и завёл. Всё просто. Пошли ко мне, я переоденусь и возьму два шлема.

— А ты не боишься, что его тут свиснут во дворе?

— Зачем?

— Чтоб покататься.

— Кроме меня, его никто не заведёт. Нужна моя школьная карточка. На неё настроен компьютер мопеда.

— Я тебя лучше здесь подожду.

— Ну, как хочешь, я сейчас.

Валера убежал, а Александр принялся рассматривать двигатель и прочие агрегаты мопеда. Он ещё не был знаком с этой техникой.

Через пять минут Валера вышел. Он был в чёрном кожаном костюме и в красном шлеме. — На, держи, — протянул он второй шлем Саше. Затем Валерий сел за руль, достал свою пластиковую карточку и сунул в щель компьютера. Александр уселся сзади на багажник.

— Держись крепче, у него приёмистость хорошая, — обернувшись, сказал Валерий и нажал ногой кикстартер.

Мотор взревел, выбрасывая из глушителя беловатый дым. Валера толкнулся ногами и дал газ. Мопед рванулся и Александр чуть не опрокинулся на спину.

— Поосторожней, не дрова везёшь!

— Может и не дрова, но всё равно дерево, — сострил Валера.

Александр промолчал.

Через десять минут они были на окраине Найска, возле строительной площадки. Валера подрулил к вагончику Саймонса. Александр поднялся и обнаружил там Костю Гребня.

— Привет.

— О! Санька! Губа! Привет. Каким ветром тебя занесло?

— Да вот, решил посмотреть как тут у вас дела? А Джефри-то где?

— В конторе. Там подрядчик какой-то приехал. Специалист по крыше. Скоро купол монтировать начнём.

— Да? Значит, кольцо уже заканчиваете? Ну, мы пойдём, посмотрим, а потом я опять зайду.

— Давай. Я с вами не могу. Тут всё время прорабы звонят. Вопросы задают. Саймонс мне шпаргалку оставил в компьютере, что и как делать, и все монтажные чертежи, так что я им консультации даю. А если чего не знаю, звоню Саймонсу.

— Ясно. Работай. Мы тут мопед оставим. Пока.

Александр и Валера пошли вдоль опорного кольца, прошли внутрь через проезд и увидели, что строители начали монтаж центральной мачты-опоры. Она поднялась уже метров на пятьдесят. Внизу трёхпалое бетонное основание в виде конуса, выше лифтовая площадка, а дальше ствол будущего 150-ти метрового «дерева». От него шли стальные троса-оттяжки. Мелькали огни электросварки, слышался стук, лязг, визг пневмоинструмента, шум механизмов. Рядом с мачтой-опорой экскаватор рыл котлован для бассейна. Поодаль автокран закладывал фундамент сан-блока.

Но вот в воздухе показался вертолёт. Он нёс очередную 25-метровую секцию мачты. Подлетел и, зависнув над концом опоры, стал медленно снижаться. Александр заметил маленькие фигурки рабочих на верху. Они махали руками, показывая пилоту, куда ставить секцию. Потом ухватились за неё руками и слегка развернули на тросе. Вертолёт медленно снизился, и очередная секция встала на своё место. Рабочие засуетились, соединяя секцию с мачтой огромными болтами вокруг фланца. Один полез по внутренней лестнице вверх и вскоре отсоединил трос вертолёта. Тот развернулся и улетел в сторону Найска.

Александр с Валерой побродили по стройке и вышли к вагончику. Снова зашли к Косте.

— Ну, как тебе тут? Нравится? — спросил Александр.

— Ещё бы! Тут я при деле. Тут интересно.

— Саймонс тебя не обижает?

— Не. Мы с ним живём душа в душу. — Костя лукаво подмигнул. — Он собирается усыновить меня и увезти на другую стройку. Где-то под Санкт-Петербургом будут тоже строить общину. Но сначала мы поедем в отпуск на Канары. Ты представляешь? Я поеду на Канары! Буду отдыхать как миллионер. Только вот с усыновлением пока затыка. Не женат он, а власти требуют, чтоб полноценная семья была. Жениться ему надо срочно, хотя бы формально, а он не хочет. Я ему предложил такой вариант: он женится на моей Таньке для виду, забирает её и меня из детдома, и мы все вместе едем на Канары. И ему хорошо и я доволен, и Танька. Джефри обещал подумать. Танька, конечно, ему и на хрен не нужна, зато нужна мне, а я нужен ему. Получится неплохая кампания! Как ты считаешь?

— Это твои проблемы. Ты сам и решай. Если Танька не против фиктивного брака с Саймонсом, то всё о'кей.

Они поговорили ещё немного и распрощались. Александр был доволен, что у Кости всё складывается как нельзя лучше.

На стройке

Начался солнечный май. После праздника всё вокруг пробуждалось от зимнего сна. На кустах появилась нежная зелень, на деревьях набухли почки. Лица людей повеселели. Они ждали лета, отпусков, строили планы на будущее. У школьников заканчивалась последняя четверть и в школе было шумно и весело.

После занятий Александр на школьном крыльце встретил Валеру.

— Пошли к нам, — предложил тот, — пообедаем, потом на мопеде покатаемся. На стройку съездим. Там скоро купол начнут монтировать. Интересно будет.

Александр поднялся к Раковским. Дома были Рита — мать Валерия, сестра Женя и дедушка. Сели обедать.

— Чем занимаешься, дед? — спросил Валерий.

— Над Уставом общины работаю.

— Что-то ты долго его крапаешь.

— А мне спешить не куда. Хочу сделать его интересным и полезным.

— Ну, ну. А ты не хочешь купить мне видео-шлем?

— А зачем он тебе? У нас же есть стереовизор, есть компьютер. Или тебе виртуальной реальности захотелось?

— Конечно. У Сашки есть, у многих ребят в школе есть, а у меня нет. Обижаете, предки.

— Порнофильмы ему посмотреть захотелось, — вмешалась в разговор Женя. — Я видела, как он в Интернете сайты просматривал.

— У, шпионка! — воскликнул Валерий. — А хотя бы и так. Что? не имею права? Я что, не мужик? Мне уже 18!

— Да, внучек… Как мужчина я тебя понимаю, но сейчас это для нас дороговато. Тебе недавно мопед подарили. Неужели тебе мало?

— Это было месяц назад. Он, конечно, мне нравится, но видео-шлем тоже нужен. Вы с отцом такими деньжищами заправляете, а на видео-шлем разориться не можете.

— Дело в том, что эти деньги не наши. Это кредиты банков. То, что было наше, мы уже вложили в строительство. Теперь у меня только пенсия, а у Гарика пенсия и зарплата. Вот и все наши доходы.

— Но с кредитов-то можно чуть-чуть на себя потратить. Этого никто и не заметит.

— Ошибаешься, внучек. Каждый месяц банки проверяют счета и если обнаружат не целевое использование кредита, то наложат штраф или заморозят кредит. Тут всё под контролем. Так что лишних денег у нас нет.

— Чёрт! Мы оказывается нищие, а я думал, мы миллионеры, — произнёс Валерий сквозь зубы.

— Ничего, внучек, это нестрашно. Подожди немного, я скажу Гарику о твоём желании.

— Ладно, дед. Я понял. Могу и подождать. Только на день рождения шлем вы мне всё равно подарите.

После обеда Валера с Сашей поиграли немного в компьютерные игры и поехали на стройку.

— Вон смотри, где наша община. Видишь, из-за домов мачта торчит, — сказал Александр, показывая на восток. — Ночью её красными огнями освещают, чтобы вертолёт какой не врезался. Я её ещё неделю назад заметил, но тогда она ниже была.

Валера молча кивнул. Ехали минут двадцать. Вскоре мопед остановился возле вагончика Саймонса. Там дежурил Костя.

— Привет. Опять один? — спросил Александр.

— Нет. Саймонс возле третьей тяговой лебёдки крутится. Проверяет её работу. Скоро аэровоз прилетит, блин. Начнём купол монтировать.

— Когда?

— Десятого. Запаздываем немного. На пять дней, блин. Но это не страшно. Ещё можем нагнать, если из-за погоды задержек не будет. Аэровоз сегодня вылетает из Сан-Франциско с первой секцией купола. У него одна дозаправка на Алеутах. А потом прямо в Найск. Саймонс уже дал добро.

— Как у тебя-то дела? Ты говорил, что Джефри хочет тебя усыновить.

— Да вроде всё идёт как надо. Я познакомил Джефри с Танькой и та согласилась на фиктивный брак. Они уже подали заявление, блин. Теперь её тоже отпускают из детдома, когда она захочет. Вон она возле Джефри крутится, видишь?

Александр посмотрел в указанном Костей направлении и заметил силуэт Татьяны.

— А она знает, что Джефри гомик?

— Знает. Я ей всё объяснил. Это её не пугает. Ведь ей не Джефри нужен, а я. На стройке ей нравится. А с Джефри она уже подружилась. Так что всё о'кей! Хочешь, подойди к ней.

— Нет. Не стоит ворошить прошлое. Ну, пока. Мы ещё тут походим немного.

— Пока.

Александр с Валерой пошли вдоль опорного кольца в сторону входной арки. Монтаж кольца уже закончили. Все наружные стены его были облицованы гранитной плиткой ещё на заводе. Только швы портили всё дело. И сейчас рабочие закрывали их белыми пластиковыми полуколоннами с украшениями в коринфском стиле. Возле арки отделка была уже закончена и Александр был покорён красотой их будущего жилища.

Парни прошли внутрь. Тут стены кольца были облицованы мрамором, а перед ними уже укладывались мраморные плиты внутренних двориков с бассейнами. Вся остальная площадь была выровнена и сейчас самосвалы завозили песок и гравий для внутренних дорожек. Мачта-опора была смонтирована полностью и снизу её облицовывали пластиком под ствол дерева. Кругом кипела работа. Возводились стены сан-блока, ручей и берега бассейна выкладывались плиткой. На газонах живописными группами высаживались деревья и кустарники. Работали в основном школьники и студенты.

Ребята обошли внутренность кольца и остались довольны.

Вскоре они вышли наружу и Александр сел за руль мопеда. Он уже неплохо овладел вождением. Сегодня Валера разрешил подвезти его к дому. Через двадцать минут они расстались и Александр зашагал в свою «пещеру».

На высоте

После уроков Саша, Валера и Женя встретились на крыльце школы.

Вам сегодня обеспечивать Сергея, малявки. Не забыли? — спросил Валера

— Нет, — сказал Александр.

— Ну, тогда вам в одну сторону, а мне в другую.

И он зашагал вниз по улице.

Куда это он? — спросил Александр Женю.

Та пожала плечами. — Может, к дедушке пошёл в клинику.

Они двинулись по улице к дому Саши.

Вскоре они подошли к дому и опустились на минус третий этаж. Сергей уже ждал их.

— Давайте обедайте быстрее и поедем. Погода портится.

Они быстро поели и уселись в машину. По пути заехали за Андреем и через полчаса были на стройке. У вагончика увидели Костю.

— Привет, — сказал Александр.

— Привет, блин. Чего это вы приехали?

— А мы теперь тут работаем.

— Где?

— На монтаже купола. Сергей с Андреем болты завинчивают, а мы с Женькой помогаем. Опускаем их на верёвке.

— А, так это вы там на мачте вчера торчали?

— Да. На самом верху.

— Ну, я потом поднимусь к вам.

— Давай.

И Александр помахал Косте рукой.

Все четверо прошли внутрь общины, Сергей с Андреем получили амуницию, загрузили в лифт два ящика с болтами и поднялись на самую верхотуру.

На высоте погода была неважная. Порывы ветра то и дело заставляли ребят поёживаться. Небо нахмурилось. Мачта вздрагивала и покачивалась.

— Видимо, дождь будет, — произнёс Сергей, оглядывая горизонт с запада.

— Обещали во второй половине дня кратковременные дожди, — подтвердил Андрей.

Сергей с Андреем зарядили блоки, пристегнули карабины и стали спускаться вниз. Александр привязал к фалу первый болт с гайкой. Сергей держал в руке конец фала и тащил болт за собой. Тот скользил по стеклянным фрагментам сектора.

— О, тут можно и покататься! — сказала Женя и ступила на первый стеклянный четырёхугольник.

— Женька, кончай ходить по стеклу, — сказал Александр. — Вдруг оно лопнет!

— Да, как же! Оно даже не гнётся. Тут знаешь, какая толщина? Сантиметра три будет.

И она начала пританцовывать на стекле. Александр взглянул на край сегмента и увидел под ним 150-ти метровую пропасть. Ему стало не по себе.

— Нам нельзя за ограждения заходить. Сергей заругает.

Но Женя продолжала спускаться, кружась в танце.

— Там, там, тарам-там-там. Там, там, парам-пам-пам, — напевала она в ритме вальса, всё дальше удаляясь от Саши. Сектор там был шире, но более покатый. Начал накрапывать дождь.

— Женька, дура, вернись!

Александр готов был убить её от злости.

В это время Сергей заметил Женькины проделки.

— Это ещё что за фокусы! А ну марш назад! Без страховки ни шагу за ограждение. Или ты хочешь, чтобы нас с Андреем наказали, а вас выгнали отсюда?!

Женя нехотя повернулась и пошла наверх, но поскользнулась на мокром покатом стекле и упала, стукнувшись коленкой.

— Ой! Чёрт! — произнесла она, встала и, прихрамывая, дошла до фланца на котором стоял Александр.

— Так тебе и надо! Это бог тебя наказал.

Женя ступила на фланец и стала тереть ушибленное колено. Александр привязал второй болт и отправил его вниз.

— Ты нам бородок с кувалдой спусти! — крикнул Андрей. — Здесь уже бортики разошлись по высоте на сантиметр. Болты плохо входят. А ниже бортики ещё больше расходятся.

Александр привязал увесистый бородок и крикнул Андрею. — Тащи! — Следом он привязал кувалду. Вскоре всё это было внизу. И тут на лифтовой площадке появился Костя.

— Вот вы где! Ишь, куда забрались, блин! И что тут надо делать?

— Болты подавать.

В это время раздался глухой удар, за ним ещё, ещё. Это Андрей забивал кувалдой бородок в отверстия сегментов. Вся хлипкая конструкция заходила ходуном.

— О, — сказал Костя, — чувствую, мы сейчас рухнем!

Но удары вскоре прекратились. Александр привязал третий болт и отправил его вниз.

— Когда следующий аэровоз-то прилетит? — спросил он у Кости.

— Семнадцатого должен. Он задерживается на сутки из-за погоды на Алеутах. Там циклон.

— А по пути он ещё может где-нибудь приземлиться?

— Под Магаданом есть посадочная площадка. Там аэровозы постоянно летают.

— Но там, наверное, грузовые, с гондолами которые садятся на кольцо?

— Всякие. И такие летают. Эти тоже грузовые, только для больших крупногабаритных грузов. Здесь половина аэровозов наши, а половина — американские.

Они помолчали и Александр привязал новый болт.

— Женька, займись-ка делом. Отправь его вниз. Мне с Костей поговорить надо.

Женя приняла фал из рук Саши, а он с Костей отошёл за мачту. Там меньше дуло.

— Ну, как тут Танька? Где она?

— Да в вагончике, блин. Посуду моет. Мы только что пообедали.

— Значит, прижилась она здесь?

— Ещё как! — сказал Костя и досадливо сплюнул в пролёт.

— Что ты имеешь в виду?

— Да, понимаешь, блин, Саймонс теперь с Танькой живёт! Подсмотрел раз-другой, как я её натягиваю в вагончике и самому, видать, захотелось. А Танька, стерва, ещё та! Подзадоривает его: «слабо, мол, гомику девку взять». Ну, Джефри, как всегда, вечером в подпитии был, завёлся и выдрал её. На другой день ещё раз. А через пару дней Танька мне и говорит: «Я выхожу за него замуж и буду ему верна. Так что ты, Гребень, больше меня не трогай». И перестала таблетки противозачаточные принимать. Теперь она с Джефри спит, а меня по боку, блин. А Джефри на меня даже и не смотрит. На хрена я ему сдался? Он теперь от Таньки балдеет. Плохо, если он откажется усыновить меня. Придётся опять в детдом возвращаться… После такой житухи, там мне хреново будет. Винт меня совсем задолбает…

— Значит, Танька Саймонса перевоспитала? Он больше не гомик?

— Выходит так. Только по мне лучше чтоб он гомиком оставался.

— Да, но у них же разница в возрасте большая. Ему уже далеко за тридцать, а Таньке всего семнадцать.

— Ну и что? Танька в него по уши втрескалась. Как мужик он в порядке и «банан» у него будьте-нате!

— Но ведь, ты говорил, что у них фиктивный брак будет?

— Хрен в нос! Теперь уже не фиктивный, а самый настоящий! Родить она ему хочет. А Джефри и рад. Он и мечтать о ребёнке не смел. Говорит: «Если забеременеешь, пить брошу». Он теперь её на руках носит, пылинки сдувает, а на меня косится. Боится, что ребёнок от меня будет. Но Танька, стерва, меня больше не подпускает. Теперь я в другой комнате сплю. Хотел сегодня её в вагончике натянуть, ни хрена не вышло.

— Даа… — протянул Саша. — Ну и дела! А ведь это твоя идея, Таньку из детдома вытащить.

— В том-то и дело. Хотел её для себя приспособить, а вышло, что для Саймонса постарался. Обидно.

В это время раздался какой-то странный звук. Будто что-то катилось по куполу. Александр выскочил из-за мачты.

— А, чёрт! — Услышал он голос Сергея. — Кто же так болты вяжет?!

Звук нарастал, потом послышался глухой удар и Александр увидел, как болт с гайкой и шайбой, рикошетом взмыл вверх и улетел за пределы опорного кольца метров на пятьдесят.

— Женька! Это ты болт вязала?

— Тебя же нет. Вот я и привязала его.

— Дура! Надо было меня позвать!

— Спасибо за дуру!

Женя встала в кабину лифта и собралась уехать вниз.

— Подожди! — крикнул Костя. — Я с тобой. Я видел, куда он улетел. Сейчас я его найду и подниму наверх.

И вместе с Женей Костя скрылся за лифтовой дверью. Александр остался один. Он привязал новый болт и опустил Сергею.

— Хорошо, что никого не прибило вашим болтом, — крикнул Сергей.

Минут через двадцать появился Костя. Он нашёл потерянный болт.

— А где Женька? — спросил Александр.

— Она обиделась и ушла домой.

— Вот чёртова девка!

Дождь покапал и кончился, туча прошла стороной, но погода была неважная. Сергей с Андреем подняли ещё два ящика болтов и Саша с Костей продолжили работу. Потом его вызвал по телефону Саймонс.

Установили ещё шесть болтов, когда вновь начался дождь. На этот раз он сопровождался громом и молнией. Это была первая весенняя гроза.

— Надо сматываться! — крикнул Сергей. — Не дай бог молния попадёт в мачту. Может Сашку задеть!

Вместе с Андреем они быстро поднялись на площадку. Потом втроём заскочили в лифт. Спустились и побежали под прикрытием сегментов купола к опорному кольцу. Дождь превратился в ливень. И тут молния шарахнула в мачту, рассыпалась искрами по сегментам. В воздухе запахло озоном.

— Вовремя мы смылись оттуда, — сказал Андрей.

— Да. Повезло. В грозу работать на высоте опасно. Молния выбирает высокие предметы. Теперь эта мачта и купол будут служить громоотводом. Хорошо, что мачта заземлена. Пожар не возникнет и не убьёт никого в лифте.

Сергей с Андреем переоделись, затем все сели в машину и поехали по домам.

Сложное положение

Придя из школы, Александр взял велосипед и поехал на стройку. Ещё издали он увидел в небе серебристые сигары аэровоза, но когда подъехал, оказалось, что аэровоз уже улетел. Александр проводил его взглядом и зашёл в вагончик Саймонса. Его приветствовал Костя. Таня была там же. Она сидела возле небольшого кейса-телевизора, плоский экран которого был откинут вместе с верхней крышкой. Саша поздоровался. Таня взглянула на него и отвела глаза.

— Здорово, Губа, — ответил Костя. — Решил навестить нас?

— Да, проезжал мимо и решил проведать. Как тут, всё нормально?

— Нормально. Сегмент вчера поставили, а сегодня «пароход» отчалил. Теперь уже четыре сегмента стоят. Треть купола накрыли. Если всё без задержек пойдёт, в июне закончим.

— И тогда ты покинешь Найск?

Костя недовольно покосился на Татьяну. — А чёрт его знает! Пошли, выйдем…

Они вышли из вагончика и побрели вдоль стены опорного кольца.

— Понимаешь, блин, тут такая хреновина получилась… Саймонс с Танькой живёт, и скоро они поженятся. Тогда он должен будет усыновить меня, как обещал. Но Джефри уже сейчас косо на меня смотрит. Вот я и думаю: а на хрена я ему сдался, если у них будет нормальная семья? И Танька на меня взъелась. Я тут клеиться к ней начал, по старой дружбе, так она окрысилась, будто у нас и не было ничего такого. Святую из себя строит!.. Боюсь, что Саймонс опять меня в детдом отправит. Сейчас-то я ему ещё нужен, а как закончит строительство, так и спихнёт меня с рук долой. А всё это Танька — стерва! Изменила мне. Совратила хорошего мужика!

— Ну и что же ты собираешься делать?

— А хрен его знает… Только в детдом я не вернусь. Я уже свободу почуял. А там какой-то гомик, Винт, опять мною командовать станет. Нет, назад мне ходу нету. Хоть беги, куда глаза глядят! Да ведь поймают и вернут сюда же. Надо так убежать, чтоб не поймали. Если бы Джефри меня с собой в Америку взял… в Калифорнию. А там пусть бросает. Я и один проживу. Опять мелочь по карманам тырить стану, но в детдом не пойду.

— А ты поговори с ним. Может он тебя усыновит, как обещал?

— Лучше ты поговори. Я не сумею.

— Ладно, а где он?

— Да здесь где-то болтается. Наверно в подвале.

— А что ему там делать?

— А там комплекс по утилизации отходов сдают.

Они прошли ещё немного и остановились у больших ворот в стене, которые были распахнуты. Из ворот выехала грузовая машина с мусором.

— Там он, — сказал Костя. — Вон стоит, видишь?

Александр присмотрелся и увидел Саймонса.

— Подожди здесь, — сказал он Косте и спустился вниз по бетонным плитам.

В подвале под опорным кольцом было светло. Вдаль, пока видел глаз, уходила широкая лента транспортёра. По бокам стояли баки для мусора. Каждый из них имел надпись: стекло, дерево, пластик, пищевые отходы, чёрные металлы, цветные металлы, обувь, одежда, бумага.

Александр подошёл, поздоровался.

— А, привет, мой юный друг! Решил проведать своё будущее хозяйство или опять какая-нибудь новая идея тебя осенила? — спросил Саймонс.

— Нет. Идей больше нету. Просто хочу посмотреть.

— Ну, смотри. Хотя тут мало интересного. Всё элементарно просто. Вот кнопка пускателя. Нажимаешь её и лента транспортёра начинает двигаться. Над лентой установлены патрубки мусоропроводов всех квартир, размещённых в опорном кольце. А здесь, установлены баки для мусора. Ежедневно двое рабочих разбирают мусор, сортируют его и вызывают машину с предприятия по переработке отходов.

— Значит, теперь отходы не выбрасывают на свалки?

— Эээ, дорогой! Ты отстал от жизни. Свалок давно уже нет. Ведь всё, что попадает в отходы можно снова использовать. Это дешевле, чем заново плавить металл, стекло, изготовлять пластмассу.

— Ясно. А куда девают пищевые отходы? Они же ни на что уже не годны!

— Ошибаешься, дружёк. Все пищевые отходы засыпаются в специальные бетонные траншеи и запахиваются, закрываются землёй. Через несколько лет они полностью перегнивают и служат прекрасным органическим удобрением для фермерских полей. Их заправляют минеральными добавками и продают фермерам.

— Так что же, теперь вообще никаких отходов не существует?

— Никаких. Ещё вопросы есть?

Александр замялся.

— Ну, спрашивай, чего мнёшься?

— Тут Костя беспокоится, что вы его обратно в детдом отправите…

Саймонс сразу стал серьёзным. Помолчал.

— Видишь ли… это непростой вопрос. Я действительно собираюсь отправить его обратно. Не нужен он мне больше. У меня теперь будет нормальная семья. Мы с Таней скоро поженимся. И третий здесь лишний. Я же знаю про их прежние отношения. Пускай она уже не спит с ним больше, но он-то её любит!.. Ни к чему ему мучаться, да и мне спокойнее, если его не будет рядом. Знаешь, женское сердце доброе, мягкое… Вдруг она его пожалеет, приласкает, а потом разбирайся от кого у неё ребёнок. Как говориться, лучше от греха подальше, да и от соблазна тоже.

— Он очень не хочет снова в детдом, — со вздохом произнёс Саша. — Он уже глотнул свободы и не смирится с неволей. Он может наделать глупостей. Убежит, начнёт воровать, опять попадёт в колонию… Помните, у Антуана Де’Сент Экзюпери: «Мы в ответе за тех, кого приручили»… Вы дали ему свободу, научили многому. Он почувствовал себя человеком. И вдруг снова в детдом. Вы обманули его, обещав усыновить.

— Всё это не совсем так. Во-первых, Антуан Де'Сент Экзюпери говорит о животных. Нельзя бросать прирученных собак, кошек, им будет плохо без человека, они могут погибнуть. Костя не животное и он не погибнет в детдоме. А если убежит и станет воровать, то это его выбор. На это его никто не толкает и он должен сам отвечать за свои поступки. Он уже достаточно взрослый парень. Во-вторых, я не обещал его усыновить. Согласно заявления, я взял его для временного совместного проживания с целью ознакомления с его характером, привычками. И только, если мы окажемся совместимы и понравимся друг другу, то я могу усыновить его, опять же, если буду женат. Сейчас у него испытательный срок и окончательное решение за мной. Он числится в детдоме, и я ещё не усыновил его. Так, что никакого обмана нет. Просто мы не подходим друг другу. Так, что не надо его обнадёживать. Скажи ему, пусть готовится снова оказаться в детдоме. Считай, что он побывал в отпуске.

— Да… Как-то всё не очень здорово получилось…

— Ничем не могу помочь. Изменились обстоятельства. Так что извини, друг.

Александр попрощался с Саймонсом и вышел. Костя стоял на прежнем месте.

— Ну, что? — спросил он.

— Полный облом. Ты прав, Саймонс хочет вернуть тебя в детдом. Говорит, что ты — третий лишний.

— Чёрт! Только устроился, зажил по-человечески, деньжата появились и на тебе! Да хрен с ней с Танькой! Не трону я её! С деньгами и в бордель сходить можно и в дансинг-холл. Найду себе девок. Мне место терять не хочется. Может он меня рабочим возьмёт?

Саша пожал плечами. — Может это и выход, только тебе ещё и школу надо закончить.

— На хрена мне школа? одиннадцать классов вполне достаточно. Не всем же учёными быть! Это ты собираешься учиться дальше, а мне курсы шоферов надо закончить и порядок.

— Может это и выход, но в августе Саймонса здесь уже не будет. У него отпуск, а потом новая стройка под Санкт-Петербургом.

— Да, хреново…

— Ну ладно, пока. Больше я ничего не могу для тебя сделать.

— Будь… — ответил расстроенный Костя.

Александр сел на велосипед и поехал на горнолыжную трассу. Там он до одурения крутил виражи, падал, снова крутил и вновь падал. Наконец усталый и грязный поехал домой. В шесть вечера надо было сходить в бассейн. Там он надеялся увидеть Аню.

Побег

26 мая прозвенел последний школьный звонок. Ребята встретили его громким радостным «ура!» и рукоплесканиями. Все кинулись обниматься, поздравлять друг друга с переходом в десятый класс. Яна подбежала к Ане и поцеловала её.

— Ёлочка, поздравляю, как здорово! Уже каникулы! — И она ещё раз звонко чмокнула подругу. — Ты что, не рада?

Аня слегка улыбнулась. — Рада, рада, но у меня завтра соревнования.

— Пустяки. Ты выиграешь, обязательно выиграешь! Ты же прекрасно катаешься! И твой Ванечка — просто прелесть! Вы такая пара, такая пара!

Они возвращались из школы как, всегда втроём — Саша, Аня и Яна. У подъезда они расстались, но Саша шепнул Ане. — Выходи минут через тридцать.

Он сбегал домой, перекусил и вернулся обратно на велосипеде.

— Садись на багажник, поехали!

— Куда? — робко спросила Аня.

— Сначала заедем на стройку, а там видно будет. Ты же ещё не видала нашего строительства?

— Я была там с Ванечкой, но внутрь нас не пустили.

— А со мной везде пустят.

— Ух, ты какой важный!

Аня уселась на багажник, и они помчались на окраину Найска. У вагончика Саймонса Александр остановился.

— Постой здесь, я сейчас. — И он скрылся за дверью.

В вагончике была одна Таня.

— Привет…

— Привет.

— А где Саймонс, Костя?

— Костя пропал, а Джефри занят его поисками.

— Как пропал?

— Так. Ещё вчера. Сказал, что пойдёт в город прогуляться, и исчез. Мы прождали его до двенадцати ночи, а потом сообщили в детский дом, что он не пришёл ночевать.

— Может, он загулял где? Нашёл себе подружку и развлекается…

— Сколько же можно? Мог бы и позвонить.

— Это верно…

— Саймонс сейчас уехал в милицию. Хочет, чтобы организовали поиск.

— Постой… а последний аэровоз улетел когда?

— Вчера в двенадцать.

— А Костя когда отпросился в город?

— В десять.

— И с тех пор его не видели?

— Нет.

— А у охраны узнавали, выходил он или нет и во сколько?

— Саймонс интересовался, но охрана не помнит, чтобы он проходил.

— Странно… Ну, тогда я пошёл. Привет Саймонсу.

Александр вышел из вагончика и сел на велосипед.

— Всё в порядке? — спросила Аня.

— Да… Вот только Костя пропал куда-то.

— Какой Костя?

— Да мой детдомовский приятель. Он тут на стройке работает, а живёт у Саймонса.

— И куда же он мог деться?

— А бог его знает… Он мог и в Америку удрать на аэровозе. В последнее время его посещали такие идеи.

— А в больницу, в милицию звонили, может какое ДТП?

— Саймонс сейчас занимается поисками.

— Но, если он удрал в Америку, то его должны обнаружить. Есть-то ему надо!

— Хрен его знает… Он маленький, хитрый. Зашхерился где-нибудь и сухари грызёт. На аэровозе есть, где спрятаться.

На обратном пути Саша опять заехал в общину.

— Как Костя, нашёлся?

— Нет, — ответил Саймонс. — А у тебя нет никаких предположений?

— Думаю, он удрал в Америку. Ведь он исчез незадолго до отлёта аэровоза.

— Мне тоже приходила в голову эта мысль. Я связался с экипажем и попросил поискать его. Несладко ему придётся на большой высоте. Он может замёрзнуть, простудиться.

— Да, конечно… А они вернуться назад, если найдут его?

— Вряд ли… Аэровоз уже далеко. Ветер попутный и они летят, почти не тратя топлива. Посадка у них не запланирована. Так, что опустятся только в Калифорнии.

— Значит, обратно его вернут с очередным аэровозом?

— Видимо так…

— Ну ладно, тогда пока.

— Будь, — ответил удручённый Саймонс.

На следующий день в 12 Александр был у дома Ани. Она уже ждала его у подъезда.

— Привет, — сказал он, останавливаясь, — волнуешься?

— Конечно. Но не так, как в прошлый раз. Тогда я страшно трусила, а сегодня чувствую, что всё будет нормально. Главное, что ты рядом. Это меня успокаивает.

— Тогда поехали. Я тут захватил поесть и попить. Перекусим на природе.

Аня уселась на багажник и они двинулись в сторону стройки.

— Хочу заехать, узнать про Костю, — пояснил Саша.

Вскоре они остановились недалеко от вагончика. Саймонс стоял рядом и разговаривал с прорабом Гришей.

— Почему не монтируете четвёртый стык?

— Монтажник заболел.

— Найди замену. Сам поработай за него. Надо сдать общину во время.

— Хорошо, я что-нибудь придумаю.

Александр подошёл к Джефри. — Что нового на счёт Кости?

— Нашёлся твой Костя. На аэровозе объявился. Сутки прятался, а потом сам выполз. В туалет захотел. Оказывается, он между топливными элементами отсиживался. Там тепло и прятаться удобно. Ночью-то он вылезал потихоньку, а днём его засекли.

— И что теперь?

— Да ничего. Его там пожалели бедного-несчастного, накормили, поселили в каюте. В общем, летит в Америку. Так, что теперь ещё пять дней туда, потом неделю обратно, чёрт бы его побрал!

— Ничего. Главное, что нашёлся. Жив и здоров.

— Да. Это верно.

Они постояли ещё минут пять, посмотрели на работу монтажников, потом Саша распрощался с Саймонсом и они с Аней продолжили путешествие.

Возвращение

Саша и Валера встретились в 10 утра, как договорились накануне. Решили съездить на стройку и вообще погонять по окрестностям Найска. Погода была хорошая. Светило солнце, цвела сирень, только слегка похолодало от северного ветра. Александр не знал расписания прилёта аэровозов, но надеялся ещё раз увидеть это грандиозное зрелище.

Валера сел на мопед, а Саша резво крутил педали горного велосипеда. Однако ещё издали он заметил, что аэровоза сегодня над общиной нет. Возле общины они остановились. На их глазах высокий автокран устанавливал на крыше опорного кольца большие бетонные короба. Короба были засыпаны свежей чёрной землёй.

— Что это он делает? — спросил Валерий.

— Он сооружает на крыше теплицу, — ответил Александр. — Ты что забыл, что по проекту на крыше опорного кольца должна быть теплица для выращивания овощей? Это же идея твоего папы.

— Отец, как всегда, в своём репертуаре, — покачал головой Валера. — Одно слово — космобиолог!

Метрах в ста от автокрана, другой автокран устанавливал остеклённые металлические рамы, которые рабочие соединяли между собой. Получалась сплошная галерея теплиц. Она неплохо украшала опорное кольцо, делало его выше, воздушнее.

На куполе Александр насчитал уже 9 сегментов. Значит, был ещё один аэровоз. Его наблюдения подтвердил Саймонс, которого они встретили у входных ворот.

— Вчера улетел. Костю твоего привёз, — сказал он в ответ на вопрос Саши. — Пойди, поговори с ним. Вон он, возле вагончика стоит, на вас смотрит.

Саша и Валера подъехали.

— Привет, Гребень. Ты уже здесь?

— Да. Позавчера прилетел, блин.

— Ну и как настроение?

— Хреноватое. Хотел ещё раз в рейс слетать, да Джефри не отпустил. Ещё и за ухо меня отодрал, зараза. Собирался в детдом отправить, да экипаж аэровоза за меня заступился. Хорошие ребята. Я их всю дорогу песнями развлекал. На аэровозе у штурмана электрогитара оказалась, так я там концерты давал. Им наши русские песни во как понравились! — И Костя поднял вверх большой палец. — В общем, решили они меня к себе в команду взять, юнгой. В Сан-Франциско договорились с руководством фирмы. Сказали, что я сирота, детдомовский, что меня там обижают, ну и прочее… В Америке правозащитники вступились, и фирма дала согласие оформить меня матросом-юнгой. Теперь дело только за детдомом. Если меня отпустят, всё будет о'кей! Командир аэровоза заявление написал, чтобы меня забрать, и вместе с Саймонсом отвёз его директору детдома. За одно и меня с собой прихватили, показать, что я жив и здоров. Но директор, курва, сразу согласия не дал. Сказал, что надо подумать, посоветоваться с московским начальством. В общем, решили, что Саймонс подержит меня у себя, пока рассматривается мой вопрос. В детдоме-то я тоже не очень нужен. Боятся они что сбегу. Вот теперь опять у Саймонса ошиваюсь. Хреново, конечно. Хотелось бы снова на аэровозе полетать, да делать нечего, придётся подождать немного.

— Что, понравилось путешествовать?

— Ещё бы! Я повидал за эти две недели столько, сколько за всю жизнь не видел. И наши сибирские просторы, и горы, и Тихий океан, и Алеутские острова, но больше всего мне понравился Сан-Франциско. Вот это город! Громадина! Не то, что Найск. Да и климат там южный. Тепло, красиво. Залив прекрасный. Над заливом мосты высоченные. Под ними корабли, яхты плывут. Словами всё не передать. Это видеть надо.

— Но летели-то вы высоко. Не очень-то разберёшь, что там внизу.

— А на аэровозе бинокли есть и оптическая стереотруба с 30-ти кратным увеличением. Я через неё всё очень чётко видел. А в Сан-Франциско меня на экскурсию возил командир на своей машине. А ещё мне завод по производству сегментов купола понравился. Там прямо часть горы забетонирована в виде купола, а наверху литейная машина и прокатный стан расположены. Отливка и прокат балок для сегментов купола идут одновременно.

Из литейной машины выползает раскалённая титановая болванка и по валкам ползёт вниз. Её поливают водой, чтобы немного остыла и стала твёрдой. Пар, шипение вокруг, а она всё равно красная ползёт по валкам прокатного стана и попадает в формовочные ролики, которые вгоняют её в нужный размер. Потом она всё дальше ползёт вниз и принимает форму купола. Изгибается под собственной тяжестью и остывает. В общем, получается цельная 300-от метровая балка, к которой потом приваривают разные поперечины, и каркас будущего сегмента готов.

Прокатный стан наверху, вместе с литейной машиной медленно поворачиваются по кругу и балки сразу отливаются в том месте, где должен создаваться сегмент. Всё продумано до мелочей. Сотни сварщиков специальными автоматами варят один за другим сегменты, а потом их остекляют. Когда сегмент готов, прилетает очередной аэровоз, зацепляет сегмент своими тросами, поднимает, и гуд бай Америка! А на его месте закладывают новый.

— Да, Гребень, тебе повезло! Ты неплохо устроился, — сказал Валерий.

— Кто везёт, тому и везёт! Не надо ушами хлопать.

Ребята попрощались с Костей и подъехали к Саймонсу. Рядом с ним стояла Татьяна.

— Ну, что, поговорили?

— Да, пообщались.

— Решил я оставить парня при себе пока не будет решения детдомовского начальства. Однако сроки поджимают. Если через две недели вопрос не решится, то последний аэровоз установит последний сегмент и гуд бай! Больше полётов не будет. А там и я сдам общину Раковским и мы с Татьяной отправимся в свадебное путешествие. Костя нам не нужен.

Саймонс обнял Таню за плечи, заглянул в глаза. — Верно я говорю, любовь моя?

Татьяна расцвела в улыбке.

— Пятнадцатого у нас бракосочетание, прошу почтить нас своим присутствием. Мы с Таней приглашаем вас. Сергея с Андреем мы уже пригласили. Вон они на куполе болты крутят.

Саша, Валера и Женя посмотрели в строну купола и увидели маленькие фигурки парней, орудующих большим гаечным ключом. Они висели на беседках, на тридцатиметровой высоте.

— А папу с дедушкой? — спросил Валера.

— Им я позвоню, если не увижу в ближайшие дни. Но думаю, они скоро появятся. И папу, и маму твою пригласим и дедушку. Не беспокойся. Вы тут самые близкие мне люди. Как же без вас? Да и у Тани кроме вас никого тут нет. Про детдом она и вспоминать не хочет. Верно я говорю?

Татьяна кивнула. Ей нравилось, что Джефри во всём советуется с ней. Считает её взрослой. В последние дни она просто купалась во внезапно свалившемся на неё счастье. Она уже чувствовала себя женой Джефри и хозяйкой на его вилле в Калифорнии. Он показал ей фотографии виллы, её окрестности, море и Татьяна загорелась жаждой путешествия в Америку. Джефри казался ей большим добрым волшебником, который всё может, который достаточно богат, которого все уважают и все слушаются. Ведь на стройке он самый главный. А ещё она чувствовала, что беременна. И это радовало её. Ведь ребёнок свяжет их прочнее всяких формальностей брака. Она считала, что вытянула в жизни счастливый билет, который на долгие годы сделает её жизнь прекрасной. Она считала дни оставшиеся до свадьбы и представляла, как обрадуется Джефри, когда узнает о ребёнке. Эту весть она решила преподнести ему в день свадьбы в качестве свадебного подарка. Ведь ничего другого у неё не было.

Поговорив минут десять, Валера и Саша поехали кататься в окрестности Найска. Саша опять осваивал Валеркин мопед, а Валерий — его горный велосипед.

Они носились по горкам, занимались слаломом и были довольны своей беззаботной жизнью.

К обеду, усталые, но довольные, прикатили в квартиру Раковских, где Саша снова стал своим человеком. Даже больше, чем своим. Теперь к нему относились, как к будущему зятю.

Свадьба

Пятнадцатого июня состоялось бракосочетание Джефри Саймонса и Татьяны Ершовой. День выдался тёплый, по настоящему летний. Всё вокруг благоухало цветами, ветер доносил запах сосны и кедра с горных долин, прохожие провожали свадебный кортеж улыбками.

После торжественной церемонии во дворце бракосочетания все направились в банкетный зал ресторана «Кедр». Народу было немного. Раковские в полном составе, плюс Сергей да Андрей с Зоей, а ещё Костя и Саша. На регистрации была и Юля с Викой, но на банкет они не остались, слишком шумно для малышки. Пригласил Саймонс и нескольких прорабов со стройки. Вот и вся кампания. Лишние столы из банкетного зала были убраны и осталось довольно много места для танцев.

Больше всего внимание гостей привлекала невеста. Она была так юна и так прекрасна в праздничном подвенечном наряде, что даже Саша и Костя, знавшие её давным-давно, залюбовались ею. Александр просто не мог поверить, что это та Таня, которую он знал в детском доме, с которой не раз танцевал арагонскую хоту, и в которую был не на шутку влюблён своей первой юношеской любовью. Сам он тоже выглядел неплохо. Георгий Евгеньевич подарил ему новый стильный костюм из черной кожи, взамен замшевого, который стал Саше мал и который они с Юлей изрезали, превратив в какое-то папуасско-индейское чудо. Косте тоже купили неплохой костюм по такому случаю и теперь он выглядел намного солиднее, чем раньше.

Гости сели за праздничный стол, развёрнутый буквой «П» и торжество началось. Вернее продолжилось после регистрации. В углу расположился небольшой оркестрик, который, до начала танцев негромко исполнял джазовые вариации Дюка Эллингтона, создавая музыкальный фон. Дирижёр исполнял одновременно роль тамады, действуя по хорошо заученному сценарию. Прозвучал первый тост «За жениха и невесту!», раздались крики «горько» и свадьба покатилась по наезженной колее. Саймонс, в чёрном нарядном фраке с розою в петлице, целовал Таню, а все аплодировали и завидовали ему. Потом начались танцы. Первый танец исполнили жених с невестой, а вернее, уже законные муж и жена. Александр понял, что Саймонс плохо танцует. Если бы не Таня, которая взяла управление в свои руки, то ничего бы не получилось. Затем к ним присоединились другие пары. Сергей и Андрей по очереди танцевали с Зоей. Александр заметил, что она беременна, но это не портило её. Зоя была стройна, изящна и двигалась весьма грациозно. Ему захотелось потанцевать с Таней, но он не решался пригласить её и пригласил Женю.

Размявшись, гости опять сели за стол и потекли разговоры. Рядом с Джефри оказался Георгий Евгеньевич. По другую сторону сидел Евгений Робертович. Всё смешалось. Тамада объявлял тосты, музыкальные произведения, дирижировал, руководил, но всем уже стало наплевать на его руководство. Кто танцевал, кто беседовал за столом, кто выпивал, кто закусывал. Атмосфера была самая непринуждённая и демократичная.

— А вы знаете, что в Китае, в горных районах строят дома как бы перевёрнутые? — спрашивал подвыпивший Саймонс у Евгения Робертовича.

— Нет, в Китае не бывал. Как это «перевёрнутые»?

— А так. Внизу у них узкая часть, а вверху широкая. Получается опрокинутая пирамида.

— Но это же опасно! В горах бывают землетрясения. Зачем же они так строят?

— Землетрясения им не страшны. Дело в том, что эти дома строят в ущельях и заполняют ущелье целиком. Дом как бы перегораживает его и тянется на несколько километров вдоль, ниспадая террасами. Он опирается на прочные стены ущелья, и вся конструкция представляет собой ячеистый монолит. Ячейки — это комнаты в бетонном монолите. Комнаты без окон, как в наших подземных домах. Один такой дом — это целый город с населением в несколько тысяч человек. Внутри этого монолита проложены улицы и ездят электромобили. А крыша у дома — города плоская. В горах почти нет ровных участков, а тут огромная равнина между хребтами. На ней расположены стадионы, сады, автостоянки, вертолётные площадки, дороги. А ещё построены красивые дома. Это, как правило, офисы, магазины, предприятия, учреждения культуры. Есть даже небоскрёбы. Было ущелье, и нет его. Вместо него город. Говорят, что такое строительство намного дешевле обычного. Высота такого перевёрнутого дома доходит до ста этажей. Наверх ведут скоростные лифты для пассажиров и авторанспорта. И проблем с водой в таких районах нет. Как правило, с гор течёт какой-нибудь ручей. Его и используют для снабжения жителей питьевой водой.

— Да, интересное решение. Могу представить себе этот перевёрнутый муравейник!

Тем временем, Александр набрался храбрости и подошёл к Тане. Она уже потанцевала с Сергеем, с Валерой и теперь была свободна.

— Давай, потанцуем, — предложил он. — Давно мы с тобой не танцевали.

Таня благодарно взглянула на него. — Ты арагонскую хоту помнишь?

— Конечно.

— Тогда закажи её оркестру.

Александр сделал заказ, напомнив музыкантам известную мелодию, и повёл Таню по кругу. Вскоре разговоры за столом прекратились и взоры всех присутствующих устремились на блестящую танцевальную пару. Зажигательные ритмы и не менее зажигательные движения танцоров, воспламеняли огонь в душах зрителей.

— О! Как они танцуют! — воскликнул Саймонс. — И когда это они успели так спеться?

— Они ещё в детском доме этому научились, — пояснил Костя. — В школу танцев вместе ходили. Танька была его партнёршей.

— Ааа… Всё ясно… Смотри, как здорово у них получается. Прямо испанский тореро и красавица Кармен.

Закончился первый танец и Александр заказал румбу. Потом танцевали ламбаду, а затем бешенный стремительный рок. Александр исполнил свою коронную «вертушку» и под громкие аплодисменты публики удалился из зала. Он вышел на крыльцо ресторана немного передохнуть. Вскоре подошла Таня, поцеловала его.

— Мы так давно не были вместе, не разговаривали, не танцевали, а теперь скоро расстанемся навсегда, — с грустью сказала она. — Ты всё ещё обижаешься на меня?

— Нет, — ответил Александр. — У каждого своя дорога. У нас с тобой разные судьбы. Ты сама выбирала свой путь. Теперь ты выбрала Саймонса… Я желаю тебе счастья с ним.

— А я уже счастлива. Он очень хороший. И за ним спокойно, как за каменной стеной. Я теперь буду миссис Саймонс. Я буду жить в Калифорнии на своей вилле. У меня будут дорогие наряды, слуги.

— Разве в этом счастье? — усмехнулся Саша.

— И в этом тоже. Но главное, что он мне нравится как мужчина. Он в хорошей форме.

— А что будет через двадцать лет?

— Зачем так далеко загадывать? Может, через двадцать лет я вернусь к тебе? Я бы и сейчас вышла за тебя, жаль, что ты мал ещё и не так богат как Саймонс.

— У меня уже есть невеста.

— Да? И кто же, если не секрет? Я её знаю?

— Знаешь. Она здесь, в зале. Её звать Женя.

— А… это сестра Валеры? Понятно… И у вас уже… было это?

— Да. Она беременна. В ноябре родит мне сына или дочку.

— Значит, ты тоже нашёл своё счастье?

— Я не знаю счастье это или нет, но она мне нравится.

— А я не нравлюсь уже?

— Зачем старое ворошить? Ты не моя… Ты чужая.

— А ты не хочешь поцеловать меня на прощание? Помнишь, как мы целовались на крыльце детдомовского кафе и боялись, что Дима нас увидит?

Александр огляделся вокруг, потом обнял Татьяну и крепко поцеловал.

— Прощай… Я всегда буду тебя помнить… А теперь пошли в зал. Нас могут хватиться. Зачем тебе лишние неприятности?

Они вошли. В зале опять гремела музыка. Молодёжь танцевала. Костя танцевал с Женей, энергично виляя задом. Сергей беседовал с Георгием. Рядом сидела Рита.

— Неужели наш Сашка уже живёт с вашей Женей? — удивлялся Сергей. — Ведь ему же ещё недавно только восемнадцать исполнилось!

— Да, представь себе. Они любят друг друга. Особенно Женя. Втрескалась в него по уши. Она беременна уже третий месяц и собирается в ноябре рожать.

— Неужели?.. Так, так… Значит у нашего Сашки скоро будет ребёнок?! — удивлялся Сергей. — Тогда их надо бы поженить. Как Женя на это смотрит?

— Она спит и видит себя в объятиях Саши, — ответила Рита. — Ей ничего другого в жизни и не надо. Только Сашу и его ребёнка.

— Так может, разрешим им жить вместе? Не стоит повторять трагедию Ромео и Джульетты.

— Уже разрешили. Только они пока встречаются где-то в другом месте. Стесняются нас.

А в это время Александр разговаривал с Костей.

— Ну, как у тебя дела? Что ответил детдом на запрос командира аэровоза?

— Вчера, блин, дали добро. Местное начальство договорилось с московским. Через пять дней этот аэровоз прилетит к нам в последний раз. Надо успеть подготовить все документы. Больше рейсов не будет.

— Значит улетаешь?

— Да, блин.

— Повезло тебе.

— Да, только вот Таньку потерял. Жалко. Ну, ничего. Не пропаду. Девок можно и в борделе найти. Причём, самых красивых, самых опытных, блин! Я уже был один раз. В нашем, местном.

— Ну и как?

— Класс! Всю ночь трахался, а утром кофе выпил и как огурчик!

— Как же тебя пустили? У тебя же паспорта с собой нет.

— А это мало кого волнует. Лишь бы деньги платил. Хозяйка сделала вид, что не заметила, как я прошёл. Есть деньги — ты король, блин. Самые красивые девки — твои. Можно и с двумя сразу законтачить. Теперь все бордели мира у моих ног! Зачем жениться? Прилетел, отдохнул, развлёкся и снова в рейс. Многие мужики так живут. Моряки, лётчики, шофёры-дальнобойщики. Лет до сорока так перекантуюсь, капиталец сколочу, а потом женюсь на семнадцатилетней, как Саймонс. Тогда можно и детишками обзавестись. Возьму обязательно детдомовскую. Чтобы Таньку напоминала. Детдомовские — они не избалованы лаской, вниманием. Будет меня на руках носить.

Вечер продолжался до одиннадцати. Александр танцевал с Женей и целовался с нею в полутёмном зале.

— Давай теперь будем спать вместе, — предложил он.

— А где? У тебя или у меня?

— Лучше у меня, — сказал Александр. — Я немного стесняюсь твоих родителей. И потом, один раз мы уже у тебя спали, тайком. Помнишь гостиницу? — Женя кивнула.

— Тогда надо предупредить моих предков. Вон они собираются.

Александр и Женя подошли к Раковским.

— Мама, папа, можно мы с Сашей погуляем?

— Но уже поздно, дочка.

— Мы погуляем немного, а потом я останусь у него. Я позвоню вам. Можно?

В глазах Жени было столько мольбы, что Рита сжалилась.

— Ладно. Гуляйте. Что с вами делать? Всё равно, ведь, без нас уже всё решили. Теперь вас возле юбки не удержишь. Сами скоро родителями станете.

Гости разошлись, а Саша с Женей отправились бродить по ночному Найску.

Прощание с Костей

Двадцать второго июня Александр и Женя снова были на стройке. Опять был погожий летний день и солнце медленно поднималось над горизонтом. Аэровоз висел на своём месте и от него вниз тянулся водяной шланг. Купол был смонтирован полностью и теперь он опускался в одну из открытых форточек. Эти форточки на высоте 100 метров, напоминали лепестки цветка. Вверху они были уже, чем внизу. Их широкие нижние части скрывалась в огромных проёмах сегментов купола.

— Там жарко, наверное уже, — сказал Саша, имея ввиду внутренность общины. — Парниковый эффект.

— Пошли посмотрим, — предложила Женя.

Они вошли в ворота и оказались под куполом. Внутри действительно оказалось теплее, чем снаружи, но жары не было. Работали кондиционеры. Саймонс как раз проверял их. От кондиционеров шёл прохладный воздух, создавая лёгкий приятный ветерок.

— А, прибыли будущие хозяева общины, — пошутил он, — как вам тут?

— Нормально. А какая внутри температура? — спросил Александр.

— Сейчас 24 градуса. Её можно регулировать.

— Мне такая в самый раз. Можно ходить в лёгкой одежде, загорать, купаться в бассейне.

— Загорать ещё пока негде. Солярий на крыше сан-блока только монтируется. Его сдадут дней через пять.

Александр взглянул на красивый одноэтажный павильон «мон-плизира» и увидел, как рабочие устанавливают статуи в нишах белой стены, сходящей в бассейн.

— А купаться уже можно?

— Купайтесь, если хотите. Вода 23 градуса.

— Жаль, я плавки не захватил, — сказал Александр. — А где же Костя? Он ведь сегодня улетает?

— Да. Все документы оформлены. Теперь он член экипажа аэровоза и подчиняется командиру. Я Костей больше не командую. Ищите его на аэровозе. Они готовятся к отлёту.

Саша и Женя направились к мачте-опоре и поднялись на лифтовую площадку. Вошли в лифт и стали подниматься. Саша специально нажал кнопку девятой, предпоследней площадки и лифт остановился не дойдя до конца. Двери открылись, и они вышли на широкую круглую террасу. С неё открывался изумительный вид на общину. Теперь они видели всю планировку внутренней части: дорожки, газоны, на которых уже взошла свежая трава, экзотические деревья и кустарники, высаженные искусными садоводами, цветники по краям газонов, бассейн, ручей, спортивный комплекс, центральную площадь. А в пятидесяти метрах от них раскрылись лепестки форточек. Они как листья кувшинок могли бы принять на себя по десятку «дюймовочек».

— Ой, как здорово, — восхищённо сказала Женя. — Хорошо бы здесь устроить кафе, танцы и любоваться общиной.

— Здесь будет парашютная вышка, — заявил Александр. — Кафе будет чуть ниже, на восьмой площадке. Оттуда тоже хороший вид.

Они осмотрели общину и поднялись на самый верх. Лифт вынес их на фланец мачты, где сошлись теперь все двенадцать сегментов купола.

— Теперь тут совсем не страшно, — заметила Женя. — Нет больше зияющей 150-ти метровой пропасти внизу.

И она закружилась в вальсе на стекле последнего сегмента. Александр поймал её за руку, дал пинка и показал на трап, ведущий к платформе аэровоза. — Нам туда.

Сверху их заметил Костя.

— Санёк, Женя, идите сюда! Мы скоро отходим.

Ребята залезли на платформу аэровоза и Костя обнял Сашу.

— Молодец, что пришёл. Татьяна тоже здесь. Я водил её по всему кораблю. Вон она наверху. — И Костя указал на верхнюю палубу. — Теперь все детдомовские в сборе. С остальными я вчера уже простился, когда документы получал. Пошли, прогуляемся.

Они поднялись на верхнюю палубу аэровоза и увидели Таню. Она поздоровалась с Сашей и Женей.

— Теперь не скоро увидимся, блин. Если вообще увидимся! — возбуждённо говорил Костя. — Сейчас летим в Сан-Франциско, а оттуда в Бразилию. Там тоже община строится. А потом в Петербург летать будем, через Северный полюс. Заказов много. На наш век хватит. Фирма то одна, а Земной шарик велик. Давайте я вас сфотографирую на память.

Он сбегал в каюту и принёс фотоаппарат.

— Становитесь сюда, сейчас я его на автомат поставлю.

И он установил аппарат на корпусе лебёдки. Проверил кадр и встал вместе с ребятами. Фотоаппарат щёлкнул и из него выползла фотография. Потом ещё одна и ещё.

— У него электронная память и встроенный принтер, — пояснил Костя. — Печатай сколько хочешь. Только бумагу заряжай.

Он раздал всем по фотографии и начал показывать и рассказывать всё, что знал об аэровозе. Водил ребят по верхней палубе, потом по внутренним помещениям. Наконец его поймал капитан.

— Иди, помоги Биллу поднять водяной шланг. Приём балласта закончен.

Ребята вышли на верхнюю палубу и наблюдали, как поднимают шланг, а за ним и водяной насос.

— Ну, вот и всё, давайте прощаться, — сказал Костя. — Сейчас уберут трап, и мы отчалим.

И верно. Через минуту прозвучала команда: «По местам стоять, со швартовых сниматься». Костя обнял Сашу, Женю, потом Таню. Поцеловал её. На глазах его выступили слёзы.

— Прощайте, друзья! Помните всё хорошее, а если что было не так, то простите…

Таня, Саша и Женя спустились на фланец мачты.

«Убрать трап!» — прозвучала новая команда. Вскоре трап был убран. Послышалось нарастающее гудение воздушных винтов. Аэровоз чуть снизился и швартовные троса ослабли.

«Отдать швартовы с левого борта!»

И вскоре три троса медленно поползли вниз. Аэровоз стал удаляться, удерживаемый за правый борт. Костя стоял на палубе и махал ребятам рукой. Вот поползли вниз и швартовные правого борта. Теперь аэровоз удерживал место с помощью системы стабилизации.

Вскоре троса отцепили и аэровоз стал набирать высоту. Фигурка Кости становилась всё меньше и меньше. И вот гигантское сооружение постепенно превратилось в серебристую букву «П», потом в едва заметную точку и исчезло, растворилось в безбрежном просторе.

Саша вздохнул. — Жалко Костю. Хоть мы мало дружили в последнее время, но он был неплохим парнем. Повезло ему. Весь мир повидает теперь. Хотел быть шофёром, а стал лётчиком.

— Матросом он стал на аэровозе, — поправила Таня.

— Не матросом, а юнгой, — уточнила Женя.

— Это одно и то же.

— А на гитаре он здорово играет, — вспомнил Саша.

— Да. Этого у него не отнимешь, — согласилась Таня. — А ещё он врун первоклассный.

— Не врун, а фантазёр, — поправил Александр. — И давайте плохое не вспоминать. За плохое он уже получил своё в колонии.

Они спустились вниз и снова увидели Саймонса.

— Ну, как, проводили дружка?

— Проводили.

— Ну и хорошо. Хлопот он мне доставил немало, но я не жалею. Всё хорошо, что хорошо кончается. Скоро мы с Танюшей тоже в отпуск махнём. Сперва в Калифорнию, потом на Гавайи. В свадебное путешествие отправимся.

Саша и Женя попрощались с Джефри, с Татьяной и поехали на велосипеде домой. Пора было обедать.

Беспокойная старость

(повесть)

Визит

Евгений Робертович возвращался из океанариума в отличном настроении. Сегодня он опять встретил тех самых женщин, с которыми познакомился зимой. Они узнали его и разговорились. Оказалось, что обе они — медицинские работники. Одна врач-уролог и зовут её Нона, другая — старшая медсестра и зовут её Инна. Обе работают в клинике, знакомы со школьной скамьи. Ещё в школе были подружками, вместе поступали в медицинский институт. Только Инна не поступила и осталась работать медсестрой, а Нона выучилась на врача. Обе они не замужем. Живут вместе и не хотят разрушать свой женский союз. Им обоим по сорок два года. Узнав, что Евгений Робертович тоже врач, холостой, да ещё доктор наук, женщины пригласили его в гости.

Евгений Робертович был не прочь познакомиться поближе с симпатичными дамами. В тот же вечер он отправился в гости к своим новым знакомым. Они встретили его радушно.

— Заходите, Евгений Робертович, будьте как дома. У нас редко бывают мужчины, а такой гость, как вы, впервые. Не стесняйтесь. Сейчас сядем за стол, расслабимся, поговорим, послушаем музыку.

Евгений Робертович разделся в прихожей и прошёл в гостиную.

— Вот наша квартирка, — сказала Нона. — Здесь гостиная, а там две спальни, кухня, туалет.

Евгений Робертович отметил про себя, что у них такая же квартира, как у Сергея с Юлей. Стены покрыты фотообоями. Много мягкой мебели, стереовизор, ковры. Уютно. Словом, всё как в обычной интеллигентской квартире среднего достатка.

Вскоре сели за стол, но не в гостиной, а на кухне.

— Здесь привычней, — сказала Инна. — Вы не возражаете?

— Ну, что вы! Я и сам не люблю излишней помпезности. На кухне мне нравится. Чистенько, светленько. Эта кафельная белизна мне напоминает клинику. Кажется, что я всё ещё работаю, что я кому-то ещё нужен.

— Я вас очень понимаю, сказала Нона. — Я и представить себе не могу, как бы я жила на пенсии. Работа — смысл моей жизни. В клинике меня уважают, там чувствуешь себя человеком. Личная жизнь у нас, как видите, не сложилась. Мы обе не замужем.

— И никогда не были? — спросил Евгений Робертович.

— Нет. Мужчины у нас были, по молодости, но потом их не стало. Понимаете, не можем мы найти с ними общий язык, духовную близость. Физическая близость была, а духовной не было. Да и с физической-то вечно проблемы. Если Инна приведёт домой знакомого, я ухожу из дома. Если я приведу, она уходит.

— Зачем же уходить? У вас ведь две спальни.

— Нет. Не могу я видеть, как они танцуют, целуются, как он её соблазнять начинает. Мне становится не по себе. Ревность какая-то. Понимаете, мы с Инной любим друг друга с детства, со школьной скамьи. Мы подруги, мы одна семья.

— Ааа… Понятно. Это бывает. И потому у вас нет детей?

— У меня нет, а у Инны есть дочь. Но теперь она взрослая, замужем. Сынишка недавно родился. Она живёт сейчас у мужа. А раньше спала во второй спальне. Мы в первой, а она во второй. Так, что та спальня не пустовала.

— А вы не пытались заиметь ребёнка?

— Пыталась. Да бог не дал. Понимаете, когда с мужчиной встречаешься от случая к случаю, трудно забеременеть. С ним нужно жить постоянно, а у нас были только эпизодические встречи. И то мы не раз ссорились с Инной из-за этого. Ей не нравилось, что у меня появился мужчина, мне не нравилось, что у неё. Потом, когда она забеременела, я вообще перестала приводить сюда парней. Ведь не выставишь её, беременную, на улицу! А больше встречаться было негде. Уже после окончания института был у меня роман с одним больным. Но вскоре он выписался из клиники, и всё прекратилось.

— А что, разве другие больные не обращали на вас внимание? Вы же очень не дурны собой. И фигура у вас в норме, и внешность привлекательная. Вы очень симпатичная женщина.

— Спасибо, — улыбнулась Нона. — Но другие больные меня не интересовали как мужчины. Мне приглянулся тот. Я привязалась к нему. С ним мне было хорошо и физически и духовно. Я даже хотела выйти за него замуж. Но он оказался женат и не собирался бросать семью. У него красивая жена, прекрасные дети. Я видела их не раз вместе.

— А вы, Инна, что ж не вышли замуж? Если бы хоть одна из вас вышла замуж, ваш союз бы распался, и тогда другая тоже могла бы найти себе спутника жизни.

— А я не хотела замуж. Я любила Нону. Одно дело переспать с парнем, другое — жить с ним всю жизнь. На это у меня не хватало ни смелости, ни желания.

— Понятно. Значит, теперь вы так и будете жить вместе до конца жизни?

— Да. Мы уже вышли из того возраста, когда девчонки влюбляются в парней без памяти и выходят замуж. У нас есть дочь, и мы считаем её нашей общей дочерью, есть внук, дай бог не последний, и нам ничего другого не надо. Если вы будете изредка нас навещать, то мы будем вам благодарны. Вы хороший собеседник. Нам с вами легко. И вы мужчина, к которому мы не ревнуем друг друга. Вы нам как отец. Вы знаете, есть какое-то шестое чувство, когда увидишь человека, поговоришь с ним несколько минут, и он сразу располагает к себе. Кажется, что ты знаешь его давно — давно! Вот такое чувство у нас по отношению к вам.

— Спасибо. Мне с вами тоже очень хорошо, и не так одиноко.

— А почему вы один? Где ваша жена, дети? — спросила Нона.

— Жена моя умерла давно. Дети взрослые. Старшая дочь, Диана, живёт под Одессой, я был у неё в прошлом году, а сын, Георгий, в Москве. Но сейчас он с женой и детьми в Найске, на каникулах. Так, что я не совсем одинок. Но мне, конечно, не хватает женского общества.

— А почему вы не женитесь? Вы ещё достаточно бодрый мужчина.

— Да вот, не довелось как-то… Всю жизнь работа, работа, работа! Сначала кандидатскую писал, потом докторскую диссертацию. Потом симпозиумы, конференции и опять работа. А всё свободное время уходило на детей.

— Значит, они росли без матери?

— Да. Но у меня была прислуга. Они ни в чём не нуждались.

— Но женщины-то у вас были?

— Была одна… Я сделал её управляющей на своей вилле, во Флориде. Но в прошлом году мы расстались. Она оказалась замешанной в одной очень грязной истории. Она не была бескорыстным человеком.

— Понятно… Ну что же, мы будем рады, если вы найдёте у нас то женское общество, которого вам не хватает. Мы будем дружить с вами совершенно бескорыстно.

— Спасибо. Вы мне обе очень нравитесь.

Они сидели за столом, перед ними стояла бутылка хорошего вина, фрукты и они говорили, не стесняясь, о самых житейских вещах. Позади у каждого была большая длинная жизнь и они знали о ней всё. Поэтому и понимали друг друга с полуслова.

Они посидели часа два и Евгений Робертович стал собираться.

— Спасибо за гостеприимство. Рад был познакомиться.

— Вы хотите нас покинуть? — разочаровано спросила Инна.

— Да уже поздно…

— А куда вам спешить? Оставайтесь у нас до утра. Мы ещё посидим, потанцуем с вами, погреем друг друга.

— Нет, нет, спасибо. Мне пора домой. На первый раз достаточно. А то родственники будут беспокоиться. Да и как мужчина, я не в лучшей форме.

Он распрощался с дамами и вышел. На улице подмораживало, но в душе его расцвела весна.

У подруг

Уже несколько дней Евгений Робертович ходил под впечатлением встречи с двумя прекрасными дамами. Он вспоминал, как ему было хорошо с ними, как радовалась его душа. Ему хотелось встретиться с ними снова, но он боялся, что это свидание будет не столь удачным, как предыдущее. Он вспоминал прелестные формы Ноны — она была, худощава, стройна и женственна. И не менее прелестные формы Инны. Та была чуть ниже ростом, пышнее, особенно в бёдрах, но тоже очень привлекательна. Нона была золотисто-рыжая блондинка, Инна — осветлённая шатенка с пышными локонами. И голос у Ноны был тёплый мягкий, а у Инны высокий, сильный. Они были разные, но обе очень привлекательны.

Сегодня Евгений Робертович решился вновь позвонить подругам. Все эти дни он принимал настойку женьшеня и вводил гормональные свечи с андрогенами. Сегодня утром наблюдалась слабая эрекция. Значит можно надеяться на успех.

В шесть вечера он позвонил. Трубку взяла Нона.

— Здравствуйте Нона Васильевна. Это беспокоит вас Раковский, Евгений Робертович. Извините старика, но прошлая наша встреча произвела на меня неизгладимое впечатление. Живу надеждой вновь увидеть вас.

— Так в чём же дело? Приходите в гости. Мы будем рады.

— Тогда я подойду через полчасика.

— Хорошо. Ждём.

Через полчаса Раковский был у женщин.

Они как раз собирались ужинать.

— Я тут бутылочку вина прихватил, — сказал Евгений Робертович, — если вы не против, то давайте понемногу…

— Очень кстати. Мы не против.

Они выпили за встречу и разговорились. Сначала говорили о медицине, потом так, «за жизнь». Евгений Робертович рассказал подругам, как он остался вдовцом, как жил с Мартой во Флориде и как уехал оттуда, бежал от одиночества.

Потом в разговор вступила Инна.

— А вы не хотите послушать, как я познакомилась с отцом мой дочери? — спросила она.

Евгений Робертович кивнул. — Расскажи, дорогая. Это интересно.

— Он лежал у нас в клинике. Молодой 30-ти летний брюнет, симпатичный. Мне тогда только-только двадцать исполнилось. Я была стройна, красива и уже год работала медсестрой в урологии. Много пациентов прошли через мои руки. Десятки раз я вводила световод в урерту и почти не реагировала на мужской пенис. Работа, есть работа. А с этим, Володей, всё получилось иначе. Эрекция у него возникла спонтанно. Смотрю, парень застеснялся, покраснел, а сделать ничего не может. «Извините, — говорит, — вы очень молоды и привлекательны». «Ничего, — отвечаю, — всё нормально. Лежите спокойно». Взяла световод и стала вводить. А парень задышал как-то странно. «Что, больно?» — спрашиваю. Он головой мотает. Я дальше ввожу потихонечку и мне тоже как-то не по себе. Возбуждение какое-то охватило. Всё во мне сжалось, завибрировало. Врач смотрит на меня и не может понять, что со мной происходит. А я буквально влюбилась в этого Володю. Смотрю на него, как дура. Он смотрит на меня и шепчет: «Простите, я не хотел. Так получилось». А врач со мной тогда был опытный, старенький. Он, помню, схватил салфетку и подал мне. «На, вытрись, — говорит, — подмойся и работай дальше. Ничего страшного».

Ну, а потом всё пошло как по маслу. Уже никаких особых эмоций не было. Раздробили мы ему камень, небольшой, в левой почке, промыли песок и отпустили.

А на следующий день он пришёл ко мне в подсобку и стал извиняться. Стоит, лицо розовое, уши горят, а глаза как угольки светятся. Я как взглянула на него, так тоже порозовела. Бормочу чего-то невнятное, мол, всё нормально, не стоит беспокоиться. А сама думаю, как бы с ним законтачить? Парень рядом вертится, говорит, а сам на дверь всё поглядывает. Потом вдруг закрыл её на задвижку и меня в объятиях как стиснет! И целовать начал, страстно, неистово. А в подсобке мешки с постельным бельём лежали. Так мы на эти мешки и грохнулись. И ничего уже больше не сказали друг другу. Оба всё понимали, оба хотели одного и того же. Полное слияние душ. И тут я снова испытала оргазм, да не один! С тех пор так и пошло у нас каждый день. Мужчина он был отменный. И ни о чём мы с ним особо не говорили. Только глянем друг на друга влюблёнными глазами и на мешки. А о чём говорить? Всё и так ясно. Влюбились мы друг в друга по уши! Две недели он лежал в клинике, почки промывал, и две недели каждый день у меня был праздник. Ну, а потом выписался он, и мужчины стали мне как-то безразличны. Вскоре выяснилось, что я беременна. Через девять месяцев родилась дочь, Оксана. Вот так и закончилось моё знакомство с Володей.

— Ну, а после этого вы не виделись? — спросил Евгений Робертович.

— Встречались ещё пару раз здесь, дома. Но Нона каждый раз отчитывала меня, что я доставляю ей неудобства. Он был женат, и к нему я пойти не могла.

— Да… — произнёс Евгений Робертович. — Жизнь — сложная штука. Особенно отношения между мужчиной и женщиной. Некоторые всё время говорят о любви, а любви-то и нет. Так, один секс. А другие ничего не говорят, но жить друг без друга не могут.

Посидели ещё, поговорили, и женщины стали петь русские народные песни. Оказалось, что они давно спелись и дуэт звучит отлично. Евгений Робертович начал подпевать им, и хор зазвучал по-новому. Вечеринка превратилась в тёплую задушевную встречу трёх близких друзей. Время подходило к одиннадцати.

— Ну, что, оставайтесь у нас, — сказала Нона. Или вы опять собираетесь нас покинуть?

Евгений Робертович, подумал и решил остаться.

Утром они распрощались. Женщины пошли на работу, а Евгений Робертович — домой. Он чувствовал небольшую слабость в ногах, но на душе было легко и спокойно. Женщины согрели его стариковское сердце, и он был благодарен им. Он понял, что ещё вполне состоятелен как мужчина, если заранее принять меры. Впереди были новые встречи, новая жизнь. И он ничуть не жалел, что оказался в Найске. Что променял свою виллу на дружбу со столь пленительными особами.

Новая семья

Евгений Робертович с нетерпением ждал очередной встречи со своими подругами — копил силы. Через неделю он опять позвонил им.

— Девушки, я к вам сегодня приду. Вы не возражаете?

— Нет, Евгений Робертович, приходите. Мы будем рады.

— Зовите меня просто Джон. Я привык к этому имени в Америке. «Евгений Робертович» — это слишком официально. Ведь мы же с вами друзья, не правда ли?

— Хорошо, мы постараемся привыкнуть к вашему новому имени. Будем звать вас мистер Джон!

— Никаких «мистеров». Здесь в России это смешно.

— Хорошо, Джон, приходи к нам. Мы ждём тебя, — ответила Нона.

В шесть вечера Евгений Робертович был у подруг. Они встретили его, как всегда, приветливо, а Нона даже поцеловала.

— Ты единственный мужчина в нашем доме, — сказала она. — Мы уже порядком надоели друг другу, а ты вносишь в нашу жизнь разнообразие и какую-то мужскую ауру. С тобой мы чувствуем себя женщинами в лучшем смысле этого слова. Не бабами, готовыми поорать, поскандалить, а именно женщинами, готовыми к ласке, к сочувствию, к пониманию.

— Именно такие женщины мне и нужны. Именно за это я вас и ценю, дорогие мои.

Они сели за стол, выпили вина, и началась беседа. И тут впервые женщины услышали от Евгения Робертовича подробный рассказ про строящуюся под Найском общину медиков и биологов. О строительстве они знали и раньше, но сейчас они видели перед собой человека, который занимался этим строительством непосредственно, который стоял у его истоков, был организатором. Дамы были крайне удивлены, что Джон в возрасте семидесяти лет продал свою виллу во Флориде, квартиру в Вашингтоне и занялся строительством медико-биологической общины для молодёжи.

— Неужели вы не могли найти себе спутницу жизни там, в Америке, и жить с ней на своей шикарной вилле? Да за вас бы и молодая пошла с таким-то богатством! — воскликнула Инна.

— Вот именно! Молодая, может быть, и пошла бы, и ложилась бы со мной в постель, а втихоря наставляла бы мне «рога» с любовником. Богатство не способно сделать человека счастливым, оно не может заменить истинной и бескорыстной дружбы, верности, преданности. Я хочу, чтобы меня любили не за моё богатство. Марта нанесла мне большую душевную травму и всё из-за денег. Она изображала любовь, преданность, а оказалась змеёй, готовой предать, ужалить в любую подходящую минуту. Я долго думал над всем этим и пришёл к выводу, что буду счастлив только отказавшись от своего богатства. Тогда люди смогут относиться ко мне бескорыстно, как к равному, и только тогда, возможна искренняя дружба. И я не ошибся. Сознайтесь, поехали бы вы жить на мою виллу и стали бы дружить со мной там, в Америке?

— Сейчас бы поехали, — ответила Инна.

— Это когда мы уже подружились и стали близкими людьми. А раньше? Скажем, встретились бы мы на каком-нибудь курорте и узнали бы вы, что я очень богат. Стали бы вы за мной ухаживать, добиваться дружбы?

— Нет, — ответила Нона. — Это не в моих правилах. Я выбираю друзей и подруг равных мне по общественному положению, по материальному достатку. К миллионеру я бы не подошла. А вдруг он подумает, что мне нужно его богатство, а не он сам? А вдруг попрекнёт когда-нибудь, что я живу за его счёт? Нет, от миллионеров я держусь подальше.

— Вот именно! Я давно заметил, что люди очень меняются, как только узнают кто я такой. Всё хорошо, пока мы встречались на работе, в клинике, в институте. Больные и медперсонал хорошо ко мне относились. Но стоило пригласить кого-нибудь на мою виллу и отношение сразу менялось. Либо начиналось преклонение, заискивание, либо возникало отчуждение, замкнутость, неискренность. Одни мне завидовали, другие хотели от меня чего-то, появлялись корыстные интересы. Поэтому я и держал в Вашингтоне небольшую квартирку для друзей. В ней их не давило моё богатство, они не испытывали неловкость. А про виллу я помалкивал. Но когда с работой было покончено, когда меня отправили на пенсию, я перебрался во Флориду и там в полной мере испил всю чашу одиночества. Вот почему я ухватился за идею строительства общины, вот почему продал шикарную виллу и переехал в Найск. В сущности, я обыкновенный человек и всю свою жизнь служил людям. И не стоит мне отгораживаться от них на старости лет высокими стенами золочёной клетки. Теперь я вновь воссоединился со своей семьёй, с семьёй сына. Имею внуков и вполне доволен жизнью. В Найске у меня появились друзья-пенсионеры и, наконец, я встретил вас, мои дорогие. Я ещё не построил общины, но уже нашёл своё счастье. Да, я счастлив здесь. А если вы согласитесь переехать в общину, то мы заживём одной дружной семьёй.

— Но мы можем и здесь жить одной дружной семьёй, — заявила Нона. — Что мешает вам перебраться к нам жить? В нашу уютную квартирку.

— Спасибо за приглашение, но всё же здесь я немного оторван от своих близких, от внуков. В общине наши квартиры были бы рядом. А, впрочем, я подумаю над вашим предложением. Возможно, я буду приходить к вам почаще. У меня возникла мысль — а что, если вы поможете мне написать Устав общины?

— Ну, в этом мы, наверное, плохие помощники, — заметила Инна.

— А от вас требуется не писать, а излагать свои мысли, свои предложения. Писать буду я. У меня уже есть наброски. Я обсудил их с Гариком, с его супругой, но этого мало. Мне хотелось бы расширить круг участников обсуждения. Ведь мы должны будем принять Устав общины на общем собрании.

— А что, другие общины живут без уставов? — спросила Нона. — Наверное, можно взять и позаимствовать у них всё, что нам нужно.

— Это верно. Наработано уже немало, но мне не хочется просто копировать других. У нас специфическая, медико-биологическая община и в уставе должны найти отражение вопросы здорового быта, обучения, нравственности. Причём, нравственность врача заметно отличается от нравственности обычного человека. Врач ежедневно сталкивается с болезнью, смертью, с рождением новой жизни, со взаимоотношением полов. Он ко всему относится философски и более прагматично, чем многие прочие смертные. У него нет иллюзий, предрассудков и зашоренности. Он воспринимает человека и как материальную субстанцию и как духовную. Он лечит и плоть и душу, в отличие от церкви, которая пытается лечить душу, укрощая плоть. Но укрощение плоти часто вызывает болезнь души. Наша плоть и душа едины. И необходимо в равной мере заботится о том и о другом. Мы должны в равной мере удовлетворять и духовные и физиологические потребности человека. И в этом нет ничего греховного или скотского. Скотство начинается там, где физиология преобладает над духовностью, где ради удовлетворения животных инстинктов причиняют душевную боль и страдания другим людям. В нашем Уставе это должно быть записано красной строкой. А ещё в нём должно быть много полезных советов, как сохранить здоровье физическое и духовное. Как надо жить, чтобы жить долго и счастливо. Ведь пьянство, наркомания — это болезнь души, которая часто вызвана неправильным образом жизни, недостатком внимания, женской ласки, любви. Люди пьют и пускаются в разврат, чтобы удовлетворить свои естественные физиологические потребности в половом общении. Но при отсутствии любви на трезвую голову это делать противно, а пьяному всё нипочём. Вот и пьют, дурманят себя, пропивая стыд и совесть. В нашей общине не должно быть отвергнутых мужчин или женщин. При поступлении в общину, каждый совершеннолетний должен пройти тест на психологическую совместимость. Он должен быть достаточно контактным, доброжелательным и лёгким человеком. И тогда не будет одиноких, никому не нужных мужчин или женщин. У каждого мужчины будет любимая и у каждой женщины будет любимый.

— Но ведь любовь проходит, привязанности меняются, — возразила Инна.

— Да, к сожалению, не все постоянны в своих симпатиях, но если человек способен любить, то ему не грозит одиночество. Пусть он полюбит со временем другого человека и будет счастлив с ним.

— А тот, кого он бросил, тоже будет счастлив? — лукаво спросила Нона.

— Нет, конечно. Но любой разрыв не случаен. Значит, что-то было не так в характерах, в отношениях бывших друзей. Значит, кто-то виноват больше, а кто-то меньше, но виноваты, как правило, оба. Конечно, абсолютно все счастливы в общине не будут, но они будут свободны в своём выборе и со временем смогут найти своё счастье с другим человеком. Во всяком случае, у них больше шансов стать счастливыми. Я не наивен и не пытаюсь осчастливить всех поголовно, но если процент счастливых в общине будет больше, чем за её пределами, я сочту свою задачу выполненной.

Ну, так как? Вы согласны участвовать в разработке Устава?

— Интересное предложение, — сказала Нона. — Лично я согласна принять участие в его обсуждении. Тем более что все вечера у нас с Инной свободны. Другой раз не знаем, чем заняться. Пасьянсы раскладываем, телевизор смотрим. А тут новое интересное дело. Приходите к нам, Джон, почаще, посидим, поболтаем.

— Поболтать я люблю, но как мужчина, к сожалению, уже не могу вас часто баловать.

— Ничего, потерпим. Мы уже привыкли обходиться без мужчин. Надеюсь, на сегодняшний вечер это не распространяется? — спросила Нона.

— Я сам надеюсь, что сегодня у меня всё получится.

— Тогда не будем больше трепаться, — сказала Инна. — Духовно мы уже пообщались достаточно. Теперь — ближе к телу!

— Не возражаю, — ответил Евгений Робертович.

Подруги допили вино, включили ночник и вскоре Евгений Робертович оказался в плену у двух соблазнительных дам. У него снова была семья, были любимые жёны, и он чувствовал себя мужчиной.

Устав

Начался солнечный май. После праздника всё вокруг пробуждалось от зимнего сна. На кустах появилась нежная зелень, на деревьях набухли почки. Лица людей повеселели. Они ждали лета, отпусков, строили планы на будущее.

Все последние дни Евгений Робертович вдохновенно работал над Уставом общины. Ему хотелось сделать его не сухим и скучным, а интересным, полезным, запоминающимся. К счастью он не был бюрократом и не умел писать суконным деловым языком. Георгий и Рита иногда просматривали его писанину, посмеивались, давали советы, но уклонялись от тесной совместной работы.

Евгений Робертович всё чаще навещал своих подруг, Нону и Инну. Последний раз он был у них пять дней назад, и его снова тянуло в их тёплую кампанию. В пятницу к вечеру он закончил очередной раздел Устава и позвонил.

— Ноночка? Здравствуй, лапушка, разговор есть. Сегодня я закончил очередной раздел Устава и хочу с вами посоветоваться.

— Заходи, Джони, мы рады тебя видеть.

К семи вечера Евгений Робертович был у подруг. Он поцеловал их обоих, переоделся в домашний халат и женщины усадили его ужинать. За бутылкой сухого вина начался разговор.

— Ну, так что ты хочешь нам показать, Джони? — спросила Нона.

— А вот что. Весь Устав я решил написать, используя цитаты из произведений мировой классической литературы и народную мудрость: пословицы, поговорки.

— Это интересно, — заявила Инна.

— Вот тут я выбрал из Интернета всё, что касается морали. — И Евгений Робертович положил на стол свежую распечатку. — Прочтите и оцените, пойдёт или не пойдёт в таком виде.

Нона и Инна взглянули на лист и прочли следующее.

НОРМЫ МОРАЛИ И НРАВСТВЕННОСТИ

Каждый член общины в своей жизни должен руководствоваться моральными и нравственными принципами, выработанными человечеством на протяжении всей своей трудной истории. Нарушение этих принципов ведёт к деградации человеческой личности и осуждению его окружающими. Эти принципы дошли к нам из глубины веков и выражены в следующих пословицах и поговорках.

1. Прав тот, у кого больше прав.

2. На то и власть, чтобы жить всласть.

3. Не в свои сани не садись.

4. Каждый сверчок знай свой шесток.

5. Своя рубашка ближе к телу.

6. Трудом праведным не наживёшь палат каменных.

7. Рука руку моет.

8. Ты мне, я тебе.

9. Те, кто создают правила, живут по исключениям.

10. Не унизив других, себя не возвысишь.

11. Закон — что дышло, как повернул, так и вышло.

12. Не в деньгах счастье, а в их количестве.

13. Сытый, голодного не разумеет.

14. Если нельзя, но очень хочется, то можно.

15. Чужая душа — потёмки.

16. Любовь зла, полюбишь и козла.

17. Зачем любить, зачем страдать, коль все пути ведут в кровать.

18. С миру по нитке — голому машина.

19. Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт.

20. Ударили по левой щеке — подставь правую.

21. Не писай против ветра, себя обольёшь.

22. Кто слаб и болен, тем и заяц не доволен.

— Что это такое? — недоуменно спросила Нона. — Это же бред какой-то! Где вы откопали эти «принципы»?

Евгений Робертович лукаво ухмыльнулся. — В Интернете, дорогая.

— И вы серьёзно думаете руководствоваться ими в своей общине?

— А почему бы нет?

— Но они же совершенно аморальны!

— Да уж… — заявила Инна. — Представляю, что там будет за жизнь, если все члены общины станут руководствоваться такими «нормами»?

Евгений Робертович усмехнулся. — Я разыграл вас, дорогие мои. Это как раз те принципы, которыми не должны руководствоваться члены нашей общины. Они тоже будут в Уставе, но после тех принципов, которые сейчас общеприняты. Вот список этих принципов.

1. Не в силе правда, а в правде сила.

2. У злословящего мелкий ум и чёрное сердце.

3. Грязь в душах порождает грязь вокруг, а грязь вокруг калечит души; лишь красота спасёт мир.

4. В жизни бывает либо счастье, либо деньги, а вместе — редко.

5. Никакая ненависть не бывает столь непримиримой, как зависть.

6. Неприлично то, что неприятно для окружающих.

7. Жизнь сама по себе ни благо, ни зло: она вместилище и блага и зла, смотря по тому, во что вы её превратили.

8. Самое заветное желание подхалима — свалить своего начальника.

9. Во все времена были люди, которые ради истины готовы взойти на костёр, и были такие, которые не прочь погреть у этого костра руки.

10. Кто внешним видом ведёт себя гадко, тот показывает не только леность, но и низкие нравы.

11. Тот, кто жил для вещей — всё теряет с последним дыханием. Тот, кто жил для людей — после смерти живёт среди них.

12. Обычно о своих достоинствах кричат те, у кого их немного.

13. Плотно набитый мозг — опасная вещь, если сочетается с пустым сердцем.

14. Чужое взять — себя потерять.

15. Дружбу помни, а зло забывай.

16. Дары и мудрых ослепляют.

17. Бранью правду не добудешь.

18. Богаче всех тот, чьи радости требуют меньше всего денег.

20. На чужом несчастье счастья не построишь.

21. Критика не девушка, её нельзя любить, её надо принимать как горькое лекарство.

22. Заслуженная слава окрыляет, чрезмерная — заносит.

23. Деньги не приносят счастья, но приносят достаток и уверенность в завтрашнем дне.

24. Платье согревает тело, а дружба — душу.

25. Хитрость есть оружие слабого.

26. Богач, не помогающий бедным, подобен здоровенной кормилице, сосущей с аппетитом свою собственную грудь.

27. Не рой яму другому, сам в неё попадёшь.

28. Лишь посредственность боится быть непосредственной.

29. Привычка находить во всём только смешное, есть верный признак мелкой души и подлых нравов.

30. Соврав однажды — кто тебе поверит?

Евгений Робертович отложил листок и вопросительно взглянул на подруг.

— Ну, вот это другое дело. С этим можно согласиться, — сказала Нона. — Это действительно наша мораль. Она способна сделать человека счастливым.

— На счёт счастья у меня отдельная страница в Уставе. Это очень важный вопрос и я не хочу мешать его с остальными.

Женщины согласились.

Они допили вино и уселись на диване смотреть стереовизор. Евгений Робертович обнял обеих подруг и они прижались к нему склонив головы. Стало хорошо и спокойно.

— Ты останешься у нас на ночь? — спросила Нона.

— Останусь, мои дорогие, но только я ещё не в форме. Частая близость вредит старикам.

— А мы тоже не в форме. Нам уже не нужны любовные утехи каждый день.

— Тогда я согласен.

Утром в субботу, никто никуда не спешил и можно было поспать подольше. Евгений Робертович проснулся около девяти. Он чувствовал себя бодрым и полным сил. Нона тоже проснулась и обняла его. И тут старый профессор ощутил себя мужчиной. Он страстно обнял свою подругу и слился с ней воедино. Душа его трепетала от восторга и не было человека на свете счастливей его.

Через полчаса Инна позвала их завтракать. После завтрака они втроём решили слетать на турболёте в океанариум. Начинался новый, полный забот и развлечений, выходной день.

Роковое свидание

Работа над Уставом захватила Евгения Робертовича. Через три дня он закончил очередной раздел и позвонил своим подругам.

— Нонусик, у меня готов очередной раздел. Очень интересный. Речь пойдёт о счастье. Я выписал всё, что говорили о нём самые мудрые и великие.

— Приходи, Джони, обсудим. Только разве может быть счастье без любви?

— Нет, конечно. Но про любовь у меня тоже всё выписано.

— Это интересно. Однако я думаю, теория — хорошо, а практика лучше.

— Я согласен с тобой, лапушка. Только сегодня я ещё не совсем готов. Ну да ладно. Там видно будет. Скоро приду.

Через полчаса Евгений Робертович был у прекрасных дам. После взаимных приветствий и поцелуев, Нона сказала.

— Ну, давай-ка, Джони, посмотрим, что ты принёс нам на этот раз. Профессор разложил перед женщинами листы бумаги.

— Вот что у меня получилось.

Нона и Инна взглянули на первый лист и прочли следующее.

Счастье

Каждый человек стремиться к счастью, но не каждый его достигает. Козьма Прутков сказал: «Если хочешь быть счастливым — будь им». Однако в жизни не всё так просто. Счастливым вечно быть нельзя. Главное — не чувствовать себя несчастным, обиженным, обездоленным. Состояние спокойствия и удовлетворения — тоже приятное состояние. Оно сродни счастью, хотя и не так эмоционально насыщено. Но что же такое счастье? Есть много мыслей по этому поводу. Вот некоторые из них.

1. Счастье — это когда тебя понимают.

Да. Найти поддержку и взаимопонимание с окружающими — это очень важно. Важно, чтобы к тебе относились доброжелательно.

2. Счастье — это когда утром хочется на работу, а вечером домой. Дом и работа — это как две половинки одного каравая, каждая из них должна быть одинакова вкусна. Не может быть двух половинок разного вкуса от одной буханки. Так и счастья не может быть, если где-либо, дома или на работе человек чувствует себя несчастным.

3. Кто склонен к унынию и думает только о себе, тот никогда не будет счастлив.

Да. Пессимисты по натуре и эгоисты по воспитанию не могут быть счастливы. Для счастья надо иметь весёлый нрав и доброе сердце.

4. Счастье молчит, а несчастье кричит.

Верно. Молчаливое, тихое счастье — самое обычное состояние человека. Для того, чтобы человек чувствовал себя счастливым, он просто не должен чувствовать себя в чём-либо ущемлённым. Иными словами, необходимо в полной мере удовлетворять его потребности. Оказывается их не так уж и много. Чего хотят все нормальные взрослые люди?

— здоровья и безопасности

— удовлетворения своих физиологических потребностей

— материального достатка

— любви и семейного благополучия

— уверенности в своём будущем

— уважения, ощущения значимости, необходимости в обществе.

Практически все эти потребности вполне удовлетворимы. Об этом заботится и государство и сам индивидуум. Но главное, конечно, в руках самого человека. Государство создаёт лишь условия для удовлетворения его потребностей. И если человек уважает законы, честно трудится и правильно себя ведёт, то он всего может достичь. Вы спросите, а как же любовь? Неужели и её можно достичь правильным поведением? Конечно. Именно любовь делает человека поистине счастливым. Она может сгладить, компенсировать все мелкие неудачи. Что же говорили о любви великие?

Любовь

1. Любовь, как и огонь должна непрерывно поддерживаться. «Дровами» для любви являются красота, взаимопонимание, доброта, ласки и секс.

2. Любовь скорая, что вода полая.

Здесь говорится о том, что в любви не надо спешить. Не надо форсировать события. Чувства влюблённых должны созреть. Сперва идёт любование, наслаждение красотой, потом ласки и наслаждение близостью духовной, а потом уже близость физическая. Она является апофеозом любви духовной, её высшей точкой. Если не пройти все эти этапы, то любовь может зачахнуть, так и не расцветя. Это конечно схема, возможны и счастливые исключения, но чаще эти исключения несчастливые.

3. Любить за что-то невозможно, любят за всё сразу, оптом.

4. Любовь — это такое чувство, когда самый последний жлоб готов не забирать, а отдавать.

5. Искусство любви необходимо всем возрастам. Оно оставляет мужчин — мужчинами, а женщин — женщинами до глубокой старости.

Здесь говориться об искусстве обольщения, искусстве возбуждения сексуальных желаний, которые приносят наибольшее эмоциональное наслаждение влюблённым. Понятие любви шире, но оно включает секс, как неотъемлемый атрибут близости физической и духовной, слияние тел и слияние душ.

6. Скованность, зажатость в сексе это вовсе не дефицит сексуальности. Чаще всего это следствие неправильного воспитания, непонимания психологии интимных взаимоотношений. В определённой мере скованность, холодность, робость в сексе — следствие недостатка знаний и низкой сексуальной культуры. А последняя является частью культуры общечеловеческой.

7. Способ удовлетворения своих сексуальных потребностей является личной проблемой каждого. Общество со своей моралью не имеет права вторгаться в интимную жизнь человека, поскольку мораль — понятие общественное, а секс — дело личное. Здесь всё приемлемо, что не вредит здоровью и приятно обоим.

8. Вопреки распространённому мнению, что сексуальные фантазии это удел неврастеников, исследования показывают, что у психически здоровых людей эти фантазии достигают наивысшего уровня и чем сильней любовь, тем больше фантазий. Независимо от пола наибольшая степень эротического фантазирования наблюдается у людей образованных, культурных и информированных, более эмоционально развитых и более здоровых физически и психически.

9. В отношении к женщине мужчины разделены на два лагеря. Для одних женщина — начало высшей духовной и земной жизни. Они готовы идти на жертвы ради Любви и Женщины. Это мужчины высокой культуры и силы чувств. Для других женщина — только предмет сексуального развлечения, удовлетворения полового инстинкта, воспроизводства детей. На глубокие чувства они не способны.

От первой категории мужчин — всё благородство и бескорыстие любви. Нежность, одухотворённость, пылкость. От второй — вся похабщина, грубость, грязь, цинизм, насилие и сутенёрство.

10. При ухаживании мужчины ведут себя так, как это позволяет им женщина.

11. Если подруга требует от тебя дорогих подарков — это уже не любовь, а проституция. Будь осторожен, друг!

Нона отложила листы и с интересом взглянула на Евгения Робертовича. — Ты неплохо поработал, Джон. У меня нет возражений.

— Моя заслуга здесь невелика. Я просто собрал и отфильтровал всё, что создано другими. В том числе сексопатологами и психотерапевтами.

— Ну, мы ещё обсудим это, а сейчас давайте ужинать.

Инна накрыла на стол, достала бутылку вина и потекли разговоры.

— Вот ты пишешь, Джон, что для счастья нужна любовь. Я согласна, не должен человек жить один, без любимой или без любимого. А что ты думаешь про наши с тобой отношения? Мы знакомы недавно. Не было у нас долгих ухаживаний, любования, платонической любви. Мы как-то сразу понравились друг другу и стали спать вместе. Ты, наверное, осуждаешь нас?

— Ничуть. Мы уже в таком возрасте, когда жизненный опыт позволяет нам быстро узнать и понять другого человека. Но всё равно мы в начале знакомства присматривались друг к другу, старались узнать получше. Потом мы любовались друг другом в океанариуме, сидя за столом или ведя беседу, как сейчас. И лишь после этого начинались ласки и близость. Просто все эти периоды, довольно длительные в юном возрасте, сжались у нас в несколько часов. Возраст и опыт способствуют взаимопониманию. У нас уже нет юношеской застенчивости, стыдливости, скованности. Мы всё видели и всё знаем. Потому без лишних слов мы перешли к делу. И наша любовь от этого не пострадала. Наоборот, я ещё больше привязался к вам, дорогие мои.

— Джон, чтобы ты не чувствовал себя старым и чтобы у тебя всё сегодня получилось, я купила тебе таблетки для улучшения потенции. На, прими одну.

И Нона протянула Евгению Робертовичу пачку таблеток.

— Ааа, «Вита», знаю про них. Для молодых мужчин они вполне безопасны. Но в моём возрасте применение лекарственных стимуляторов эрекции вообще-то не рекомендуется. У них есть побочные эффекты. Они вызывают спазм сосудов. Может повыситься давление. Да и для сердца лишняя нагрузка.

— Ну, Джон, всего одну таблетку и ты почувствуешь себя молодым. Ты же здоровый мужчина!

— Да вообще-то сердчишко у меня иногда пошаливает, но так, слегка. Ладно, давай. Будем надеяться, что всё обойдётся. Кто не рискует, тот не пьёт шампанского!

И Евгений Робертович запил розовую таблетку вином.

— Ну, так на чём мы остановились?

— Мы остановились на любви, но тут уже всё ясно. А вот на счёт уважения, чувства значимости в обществе. Его добиться не так-то просто. Некоторые добиваются его всю жизнь, но безуспешно.

— Согласен. Именно оно толкает одних людей на упорный труд, великие дела и поступки; других заставляет одеваться по последней моде, подчас отказывая себе в самом необходимом; третьих — добывать деньги всеми законными и незаконными путями и покупать дорогие «престижные» вещи; четвёртых — опускаться в болото пьянства, наркомании.

История пестрит любопытными примерами того, как известные и уважаемые люди старались ещё больше поднять чувство своей значимости, своего величия. Даже Джордж Вашингтон хотел, чтобы его титуловали «Его Величество Президент Соединённых штатов». Колумб домогался титула «Адмирал Океана и вице-президент Индии». Екатерина Великая отказывалась вскрывать письма, на которых не значилось: «Её Императорскому Величеству». Император Николай второй именовал себя «Мы, Николай Вторый». Миллионеры финансировали экспедицию Бирда в Антарктиду с условием, что цепи ледяных гор будут названы их именами. А Виктор Гюго питал надежду на то, что Париж будет переименован в его честь. Даже Шекспир, величайший из великих, пытался добавить блеска своему имени приобретением гербового щита для своего рода. Вот что делает с людьми слава.

— Ха, — усмехнулась Инна, — мы с Ноной не великие и слава нам голову не кружит. Нам вполне достаточно того признания, которое мы имеем. Мы знаем, что делаем нужное и полезное дело и больные нам благодарны. Нам приятно видеть улыбки на их лицах, слышать добрые слова. А большего нам и не надо. Мы, в общем-то, счастливы с Ноной. У нас всё есть, а теперь у нас появился ты, Джон, и мы рады каждой нашей встрече. Видеть у себя в доме приличного мужчину, слышать мужской голос для нас уже удовольствие. Ты сразу нам приглянулся, Джон. Мы нашли в тебе родственную душу.

— А давайте-ка потанцуем, девоньки, — предложил Евгений Робертович, а то вы меня совсем захвалили.

Нона включила музыку, и Евгений Робертович повёл её по кругу, обняв за талию. Он почувствовал сегодня что-то особенно притягательное в этой женщине.

Она прижалась к нему, и Джон ощутил себя мужчиной. Таблетка уже начала действовать.

— Пойдём в спальню, дорогая, — страстно зашептал он ей в ухо.

— Сейчас, сейчас, милый. Пошли.

Вскоре Евгений Робертович заставил забыть её обо всём на свете. Она стала задыхаться от страсти. Профессор же чувствовал прилив сил и энергии. Он снова был молод. Страсть охватила его сухое, жилистое тело. Внутри всё сжалось в комок мышц и в комок нервов. Прошло уже минут пятнадцать. Евгений Робертович покрылся испариной, дыхание стало прерывистым как у загнанной лошади. «Скорей бы закончить, — думал он, — уже сил нет! Ещё немного, ещё, ещё! Ааа… Боль в сердце. Ааа… Фу!.. Всё!..» И он замер, вибрируя как струна. Однако боль в сердце не отпускала. «Надо отдышаться, но воздуха не хватает! Что это? Не отпускает никак! Спазм! Надо бы принять валидол. Но он в плаще».

— Нона, голубушка… дай мне валидол… плохо… сердце!

— Но у нас нет валидола.

— Там, в плаще… скорее…

Нона бросилась в прихожую, нашла в кармане плаща валидол, быстро вернулась в спальню.

— На, Джонни. Полежи спокойно, не волнуйся. Всё пройдёт.

— Дышать… дышать трудно… Не отпускает… Надо скорую, скорую! Перебои.

Инна бросилась к телефону, вызвала скорую помощь. Нона стала одевать профессора, дала ему ещё таблетку валидола.

Скорая прибыла минут через десять. Тут же сделали укол, сняли кардиограмму.

— У него инфаркт, — сказала врач. — Надо срочно в клинику.

Два дюжих санитара погрузили профессора на носилки, отнесли вниз и закатили в машину. Врач уже приготовила капельницу. Евгений Робертович был бледен, губы посинели, дыхание было частым, поверхностным. Нона и Инна сели в машину и поехали с ним.

— Ну, как тебе, Джон?

— Немного лучше… Боль стихает…

— С ним нельзя разговаривать, — сказала врач. — Любое напряжение для него может оказаться смертельным. Сейчас он уснёт, я ввела снотворное.

— А он будет жить?

— Будущее покажет. Возможно, инфаркт не обширный. На сердце он раньше не жаловался?

— Нет. Всё было нормально.

— Ну, тогда есть надежда, что выкарабкается.

Скорая подъехала к клинике и Евгения Робертовича, уже сонного, унесли в отделение реанимации. Нона оформила документы и вместе с Инной отправилась к себе домой.

— Я назвала им наш адрес. Его-то адреса я не знаю! И телефона тоже. Он всегда сам звонил нам. Надо бы сообщить его родственникам о несчастье, но как?

— Сейчас я позвоню в справочное и узнаю его адрес и телефон, — сказала Инна.

Вскоре в квартире Раковских раздался звонок. Трубку взяла Рита.

— Слушаю вас.

— Здравствуйте. Это квартира Раковских?

— Да.

— Я приятельница Евгения Робертовича. Меня зовут Нона Васильевна. К сожалению, я должна огорчить вас. Вашему дедушке стало плохо с сердцем, и его увезли в клинику.

— Да что вы?! Как же это? Ведь он никогда не жаловался на сердце.

— Он просто не говорил вам, но в кармане носил валидол. Да вы не расстраивайтесь сильно. Врач сказал, что положение не безнадёжно. Он должен поправится. Позвоните в справочное. Будем надеяться, что всё обойдётся.

Нона положила трубку. — Это всё из-за меня! Это я дала ему проклятую таблетку. Он ещё не хотел её брать.

— Ну, кто ж мог подумать, — ответила Инна. — Эти таблетки давно рекламируют.

— Не всякой рекламе можно верить. Лучше обращаться в справочный информационный канал Интернета. Там вполне объективные сведения о всех лекарствах и о всех товарах, составленные специалистами и независимыми экспертами.

Так неожиданно печально закончился этот день.

Здоровье

Почти месяц Евгений Робертович пролежал в клинике. Нона и Инна частенько посещали его. И вот, наконец, он снова решил навестить своих подруг. Самочувствие было хорошим, а прогулки по свежему воздуху, утренняя зарядка быстро восстановили силы. Профессор позвонил Ноне и предложил встретиться, отметить его выздоровление.

— Конечно, Джон, надо встретится. Ты совсем забыл нас, — услышал он в ответ.

Подруги встретили его приветливо.

— Проходи, дорогой. Давно в нашем доме не звучала мужская речь. Они расцеловались. Евгений Робертович поставил на стол бутылку шампанского и коньяк, вручил дамам цветы.

— О, ты нас балуешь, дорогой! — воскликнула Инна.

— Это ещё не всё, вот вам по коробке конфет. Гулять, так гулять.

Вскоре все сели за праздничный стол. Выпили шампанского за здоровье старого профессора, но молодого душёй мужчины.

— Ну, как ты себя чувствуешь, милый? — спросила Нона.

— Да всё нормально. Перебои прекратились, болевых ощущений при нагрузке нет. Принимаю вот эти таблетки для поддержания сердца. Они содержат вещества расширяющие сосуды сердца и устраняют возможность сердечного приступа. Но в интимных делах надо сделать перерыв.

— Ничего. Мы подождём недельку — другую, — сказала Инна. — Зато наберёшься здоровья, пройдёшь курс физиотерапии, сеансы массажа, гипербарическую оксигенацию, и будешь как огурчик.

— Кстати о здоровье. Я собираюсь поместить в Уставе общины рубрику «Здоровье». Там будут даны советы, как членам общины сберечь и укрепить своё здоровье. Я уже выбрал из «Интернета» все необходимые рекомендации. Разрешите, я их зачитаю?

— Конечно, давай, но сначала выпьем по рюмке коньяка за твоё здоровье.

Евгений Робертович не стал возражать.

— Вот, дорогие мои, читаю:

1.«Кто смолоду не хочет работать на здоровье, тот в старости будет работать на лекарства». — Это моё изречение. Я любил повторять его у себя в клинике молодым врачам. А вот ещё одно.

2.«Не тот стар, кто далёк от колыбели, а тот, кто близок к могиле». — Здесь говорится о том, что немощный и больной человек равноценен старцу, а здоровый человек в любом возрасте молод.

3.«Здоровый организм умеет всё обратить себе на пользу, если оно не чрезмерно». — Это мой жизненный опыт, мои наблюдения. В молодости, пока организм здоров, ему не вредно ни голодание, ни переедание, ни недосыпание, ни пересыпание. И никакая пища ему не вредна, и большие физические нагрузки и гипокинезию он переносит хорошо, и половое воздержание, и половые эксцессы выдерживает. Но всё это должно быть не чрезмерно, не постоянно. Тогда испытания только тренируют организм, будят его защитные силы и он становится ещё крепче.

4.«До тридцати лет человек сам себе враг, а после тридцати — либо врач, либо дурак». — Это сказал Сенека. Это его жизненный опыт. До тридцати лет человек может гулять, кутить, перегружаться, на здоровьи это мало сказывается, а после тридцати пора остепениться и начать вести нормальный, здоровый образ жизни. Иначе не миновать болезней. Особенно важно правильно питаться. Вот что сказал по этому поводу А. П. Чехов, который, как известно, был неплохим врачом.

5.«Если вы встаёте из-за стола слегка голодным — вы наелись.

Если вы встаёте из-за стола сытым — вы переели.

Если вы встаёте из-за стола переевшим — вы отравились!»

Сказанное Чеховым подтверждают опыты на животных. Находясь на специальной урезанной диете, подопытные животные жили почти в два раза дольше, чем животные контрольной группы. Заметных результатов можно достичь при снижении калорийности пищи на 50%, причём в первую очередь пища должна быть обеднена жирами и углеводами.

— Но почему же тогда мы так любим калорийную и сладкую пищу? — спросила Инна.

— А дело в том, что в молодости организм растёт, много двигается и все эти калории нормально расходуются. Не возникает никаких отрицательных последствий. В зрелом же возрасте потребности в калориях снижаются, но организм всё равно требует сладкую и жирную пищу. Он делает запасы в виде жировых отложений на «чёрный день». Ведь в истории человечества почти не найти времени без воин, без засух, без наводнений, которые не уносили бы тысячи и миллионы жизней. Человек редко ел досыта, чаще недоедал, и организм приспособился делать запасы. Потому-то он и не отвергает сладкую и жирную пищу. Но если её чрезмерно много, то повышается уровень холестерина в крови. Он откладывается на стенках сосудов в виде бляшек и сужает их. В результате нарушается кровоснабжение органов и тканей. Это может привести к инсульту или инфаркту. Вот почему жирный человек — это больной человек.

6.«Учись довольствоваться малым» — сказал Сенека. А Квинтилиан добавил: «Я ем, чтобы жить, а не живу, чтобы есть».

А ещё важно больше двигаться, заниматься каким-либо полезным трудом. Умеренные физические и умственные нагрузки способствуют долголетию.

7.«Трудись, пока позволяют силы» — изрёк Овидий.

8. Ну и гигиена тела тоже важна. Надо избегать инфекционных заболеваний, поскольку любое из них подрывает наше здоровье. «Человек по своей природе — животное чистое и изящное» — как-то высказался Сенека. И он был прав. Тот, кто внешне неряшлив, тот имеет грязную душу и подлые нравы. А такие люди живут не долго. Вот и всё, дорогие мои.

— А вот пословицу: «В здоровом теле здоровый дух» — как ты её понимаешь, Джон? — спросила Нона.

— Это глупое изречение. «Здоровое тело — продукт здравого рассудка» — сказал Бернард Шоу.

— Ну, ты прямо энциклопедия! Сыпешь цитатами направо и налево!

— Так тема мне близкая… А не пора ли нам, девоньки, потанцевать? Давайте включим музыку!

И начались танцы. Евгений Робертович танцевал то с Ноной, то с Инной. Он чувствовал прилив сил и энергии. Потом они вместе помылись в ванной, из которой вышли весьма довольные друг другом. Евгений Робертович понял, что силы его восстановлены и он снова в хорошей форме.

На этом волшебный вечер закончился, и старый профессор лёг отдыхать. Он отдыхал душой и телом в окружении двух соблазнительных дам и чувствовал себя ещё нужным кому-то, ещё способным приносить пользу и маленькие радости близким.

Воспитание

Встречи Евгения Робертовича и двух его приятельниц, Ноны и Инны, продолжались и стали более частыми. Он приходил к ним теперь через день — два. Сегодня он пришёл около семи, когда Нона и Инна готовились ужинать.

— Привет, мои дорогие. А вот и я. Не ждали?

— Мы всегда рады тебе, Джон. Садись за кампанию.

Евгений Робертович достал бутылку сухого вина и несколько апельсинов.

— Зачем ты тратился? У нас ещё остались шоколадные конфеты с прошлого раза, — заявила Нона.

— Это пустяк. Мы закусим и конфетами и апельсинами. Давайте фужеры, девоньки.

Вскоре фужеры были налиты.

— За что будем пить? — спросила Инна. — Ты опять что-нибудь написал?

— О'йес! Я закончил очередной раздел Устава. И не далёк тот день, когда я представлю его на всеобщее обсуждение.

— И что же это за раздел, если не секрет?

— Какие от вас секреты? Я пришёл посоветоваться.

— Ну, давай, посмотрим, что там у тебя?

— Раздел называется «Воспитание». В нём идёт речь как нужно себя вести, чтобы пробудить в человеке добрые, хорошие желания и поступки. Ведь не секрет, что у любого человека есть недостатки. Человек может повернуться к людям как хорошей, так и плохой стороной, в зависимости от того, как к нему относятся другие. Я не склонен думать о людях плохо. Даже у закоренелых преступников есть хорошие стороны. Не может человек состоять только из достоинств или только из недостатков. Правильное воспитание позволяет человеку раскрыться для добра, для хороших дел. Позволяет быть оптимистом. Я не люблю моралистов, занимающихся выискиванием недостатков в других. Они считают себя непогрешимыми, а всех остальных — мусором. Они так высоки в своих глазах, что считают возможным осуждать других и диктовать им свои правила поведения. И в этом их главный недостаток, их ущербность. Обычно это высокомерные и амбициозные люди. Мне встречались такие. Может быть, их советы и верны, но форма, в которой они делают замечания, оскорбительна. И это сводит на нет все их благие намерения. Но есть и такие, которые не скупятся на доброе слово, вдохновляют людей на хорошие поступки. Их высказывания я и хочу поместить в Устав. Это Деил Карнеги, Чарльз Швэб, известные педагоги К.Д.Ушинский, В.А.Сухомлинский и другие писатели, дипломаты, учёные.

— Интересно. Давайте послушаем, — сказала Нона.

Евгений Робертович достал папку с листами бумаги и стал читать.

1. Из всех плодов наилучшие приносит хорошее воспитание.

2. Испытанием воспитанности является поведение людей при ссоре, а когда всё идёт гладко, каждый может вести себя прилично.

3. Многие беды имеют своими корнями то, что человека с детства не учат управлять своими желаниями, не учат правильно относиться к понятиям «можно», «нельзя», «надо».

4. Если вы хотите стать хорошим учителем, помните, что вежливость не менее важна, чем ум. Умейте властвовать собой, умейте сдерживать свои эмоции, особенно отрицательные.

5. Мы любим по-настоящему лишь то, чем дорожим, а дорожим лишь тем, что досталось нелегко. В пустом сердце, не знающем забот, волнений и тревог, не может быть места для настоящей любви.

6. Ничто так не прилипчиво, как подозрение. Остерегайся сплетен!

7. Человек, все помыслы которого нацелены на потребление, живёт как бы в одномерном пространстве. Обзаводясь дорогими вещами, он, в то же время, обкрадывает себя духовно. Он становится рабом вещей. Кругозор его узок, а жизнь тускла.

8. Процесс учения часто бывает горек, но плоды его всегда сладки.

9. Упрямство есть порок слабого ума.

10. В споре никогда не переходите на личности, постарайтесь быть спокойны и рассудительны.

11. Помните, что при общении с людьми, в большинстве случаев мы общаемся с созданиями эмоциональными, обросшими предрассудками и суевериями, движимыми гордостью и тщеславием. Поэтому осуждение кого-либо — это опасная искра, которая может стать причиной взрыва в пороховом погребе гордости.

Бенджамин Франклин, не отличавшийся тактом в юности, стал столь дипломатичен, столь справедлив в обращении с людьми, что был назначен американским послом во Францию. В чём секрет его успеха?

«Я не склонен дурно отзываться ни о ком, — говорил он, — и о каждом говорю всё хорошее, что мне о нём известно. Глупец может осуждать и выказывать недовольство. Большинство глупцов так и делают. Но чтобы понимать и прощать, необходимо овладеть характером и выработать самоконтроль. Вместо того чтобы осуждать людей, постараемся понять их. Постараемся постичь, почему они поступают так, а не иначе?»

12. Существует только один путь убедить кого-либо что-либо сделать — вызвать желание сделать это. Другого пути нет. Вы можете заставить человека отдать вам часы, сунув ему под ребро пистолет, вы можете принудить служащего к повиновению, пригрозив увольнением, вы можете ремнём или угрозой заставить ребёнка сделать то, чего вы хотите, но эти грубые методы обычно имеют крайне нежелательные последствия.

13. Ничего не доказывает тот, кто доказывает грубо.

14. Чарльз Швэб в фирме Э. Карнеги получал зарплату в 1.000.000 долларов в год. Когда его спросили, за что ему так много платят, он ответил — за уменье руководить людьми. Вот его секрет.

«Считаю наиболее ценным качеством, которым я обладаю, способность возбуждать в людях энтузиазм и полагаю, что способ, с помощью которого можно развить всё лучшее, что заложено в человеке — это признание его ценности и поощрение. Я придаю большое значение тому, чтобы дать человеку побудительный мотив к труду. Поэтому забочусь о том, чтобы найти то, что достойно похвалы и питаю отвращение к выискиванию ошибок. Когда мне нравится что-либо, я искренен в своём одобрении и щедр на похвалу»… «Мы даём еду нашим детям, друзьям и служащим, но как редко мы даём пищу их самоуважению! Из-за своей небрежности, невнимательности, мы забываем дать им доброе слово признания их человеческой ценности, которое звучало бы в их памяти подобно музыке»… «В чём различие между высокой оценкой и лестью? Оно несложно. Первая искренняя, вторая — нет. Первая идёт от сердца, вторая сквозь зубы. Первая правдива, вторая фальшива. Первая вызывает всеобщее одобрение, вторая — всеобщее презрение»… «Каждый человек, которого я встречаю, в какой-либо области превосходит меня. Давайте честно, искренне признавать хорошее в других».

15. Если вы хотите расположить к себе людей:

— проявляйте искренний интерес к ним;

— улыбайтесь им;

— постарайтесь быстро запомнить их имена и не путать их;

— будьте хорошим слушателем;

— начинайте разговор с вопросов, касающихся вашего собеседника;

— поступайте с людьми так, как вы хотели бы, чтобы они поступали с вами.

Никогда не проявляйте высокомерие, надменность, небрежность в отношениях с людьми, не выпячивайте своё «Я», не считайте себя умнее других.

16. Если вы спорите, горячитесь и опровергаете, вы можете порой одержать победу, но это будет Пиррова победа, потому, что вы никогда не завоюете доброй воли вашего оппонента. Между тем существует двенадцать способов склонить людей к своей точке зрения:

— единственный способ победить в споре — это уклониться от спора;

— проявляйте уважение к мнению другого, постарайтесь понять его точку зрения;

— если вы не правы, признайте это сразу и чистосердечно;

— сначала проявите своё дружеское расположение к человеку, а потом выскажите своё мнение;

— настройте человека с самого начала на положительную реакцию, отрицательный ответ — наиболее труднопреодолимое препятствие, когда человек сказал «нет», его самолюбие требует, чтобы он оставался верен своему слову;

— не говорите много, пусть говорит ваш собеседник, дайте ему возможность выговориться;

— задавайте наводящие вопросы, пусть ваш собеседник почувствует, что к вашей идее он пришёл самостоятельно;

— проявляйте сочувствие к сетованиям других;

— взывайте к благородным побуждениям и поступкам;

— меньше говорите о своих интересах, постарайтесь убедить собеседника, что это выгодно ему;

— придавайте своим идеям образность, наглядность, привлекательность;

— игра — вот что любит каждый человек, бросайте вызов, стремитесь увлечь своих противников и сторонников;

16. Если вы хотите указать человеку на ошибку, начинайте с похвалы и искреннего признания его достоинств. Обращайте внимание на ошибки лучше в косвенной форме, намёками. Дайте человеку возможность спасти своё лицо, если он совершил нечаянный промах.

17. Создайте человеку доброе имя, чтобы он стал жить в соответствии с ним. Почти каждый стремиться оправдать хорошую репутацию, если он ей обладает.

18. Не насилуйте душу человека. Внимательно присматривайтесь к законам естественного развития ребёнка, к его способностям, стремлениям, потребностям.

19. Каждый человек достоин той жизни, с которой он мирится. Раб достоин рабской жизни, если он не борется против рабства.

20. Послушный ребёнок — это не самый лучший ребёнок. Это удобный ребёнок, для родителей и педагогов. Но это не самый лучший гражданин общества. Из него может вырасти покорный, безынициативный исполнитель или трусливый карьерист.

21. Национальная гордость — самый дешёвый вид гордости. В основе её лежит непомерная спесь и возмутительная надменность. В наше время не дозволено стравливать даже собак и петухов. Люди же против воли натравливаются друг на друга смешным суеверием. Можно гордиться своей национальной культурой, но не своей национальностью.

22. В жизни побеждает тот, кто убеждает.

Вот примерно всё, что я хотел вынести на ваш суд, друзья мои.

— Неплохо. Но трудно всё это сразу переварить… Воспитание имеет ту особенность, что многим оно кажется делом знакомым и даже лёгким. И тем легче оно кажется, чем меньше человек воспитан, — заметила Нона.

Они допили вино, потанцевали и Евгений Робертович заспешил домой.

— Спасибо, дорогие мои, но мне пора. Уже поздно. Вам завтра на работу.

— Да оставайся с нами, Джон. Ведь мы собирались в общине жить вместе. Кровать большая, места хватит. А если не хочешь с нами — ложись в другой комнате.

— А вы не будете провоцировать меня на близость?

— Да нет. Мы же знаем твоё расписание.

— … Ну ладно. Остаюсь.

И вскоре душа старика отогрелась под ласками двух очаровательных дам. Он спал глубоко, спокойно и был вполне счастлив.

О труде

В квартире Раковских готовились к переезду в общину. Рита упаковывала гардероб, Георгий заказал транспорт для перевозки вещей на завтра, 25 июня. Настроение было у всех «чемоданное».

За обедом Георгий спросил Евгения Робертовича:

— Как у тебя дела с Уставом, папа? До первого июля его надо закончить и представить на обсуждение членам общины.

— Я работаю. Ты же видел, сколько у меня уже сделано?

— Да, но нет самой главной части, посвящённой социальным вопросам, вопросам управления общиной.

— Над этим я думаю. А вот только что закончил раздел о труде. Выбрал самые ценные мысли известных философов, писателей, народные пословицы, поговорки. Могу прочитать.

— А со своими подругами уже посоветовался? — усмехнувшись, спросил Георгий.

— Ещё нет, думаю сегодня навестить их. Но сначала посмотри ты.

— Хорошо. После обеда покажешь.

Закончив обед, Георгий Евгеньевич, Валера и Женя уселись на диване и Евгений Робертович стал читать свои афоризмы.

— Вот Козьма Прутков сказал, что «усердие всё превозмогает». Или аналогичная пословица: «Упорство и труд всё перетрут». Как, годиться?

— Годится, — сказал Валера. — Только через меру усердствовать вредно. Можно надорваться.

— Тебе это не грозит, — вставила Женя.

— И на этот счёт есть высказывание, — заметил Евгений Робертович. — «В жизни можно многое успеть, если не надорвёшься», — сказал как-то Джеймс Олдридж. А Максим Горький заметил: «Когда работа — удовольствие, жизнь хороша, когда работа лишь обязанность, жизнь — рабство».

— Это верно, — согласился Валерий.

А Евгений Робертович продолжал читать:

— «Тяжело тому жить, кто от работы бежит».

— «Человек работает, чтобы жить, а не живёт, чтобы работать».

— «Хорошо работает тот, кто работает спокойно».

— «Любое дело надо делать хорошо или не браться вовсе».

— Тут я не согласен, — заявил Георгий Евгеньевич. — А как же «Первый блин — комом»? Если не начинать, то и не научишься. Сразу хорошо не у всех и не всегда получается. Главное иметь желание сделать хорошо. Стараться сделать хорошо. Но предела для совершенствования нет. Не даром говорят: «Лучшее — враг хорошего».

— Да. Ты, наверное, прав, — согласился Евгений Робертович. — Желание сделать хорошо — половина успеха. На этот счёт у меня тоже цитата приготовлена. «Всякое поручение кажется лёгким, когда исполнение его представляется неизбежным; работа при этом делается охотно, даже с увлечением, и дело удаётся. Напротив, если у исполнителя западает сомнение в необходимости выполнения работы, то этим самым половина его сил парализуется».

— Да, ты прав, отец. Главное отдавать распоряжения так, чтобы у исполнителей не возникло и тени сомнений в их целесообразности. Нужна обоснованность всех распоряжений и высокая требовательность к исполнителям. Тогда дело сладится… Читай дальше.

— У меня всё, — сказал Евгений Робертович.

— Чего-то маловато… Неужели о труде больше нет высказываний знаменитостей?

— Есть, но я отобрал самые важные. Ну, вот ещё одно: «Тот, кто на работе время измеряет минутами, имеет его в 60 раз больше чем тот, кто измеряет часами». Но это сказано больше в шутку, чем всерьёз. Хотя доля истины тут есть. Необходимо беречь рабочее время, беречь минуты.

— Послушай, пап, ведь община у нас не простая, а медико-биологическая. Это научное сообщество. Кузница научных кадров. У меня давно уже собраны пословицы и цитаты о научном труде. По-моему они нам тоже очень пригодятся. Ты не желаешь послушать?

— Давай, сынок, это интересно.

Георгий Евгеньевич порылся у себя в столе и достал небольшую тетрадь.

— Вот она. Давно я в неё не заглядывал. По молодости всё собирал. Но не без пользы.

Он открыл страницу и начал читать.

1. «Теория без практики мертва, практика без теории слепа».

Это ответ на вопрос, что важнее, теоретическая или практическая подготовка. Обе они важны для врача, да и любого другого специалиста.

2. «Нет ничего более практичного, чем хорошая теория». Хорошая теория позволяет добиться отличных практических результатов, если её умело применять в деле.

3. «Только практика может подтвердить верность или не верность, полезность или бесполезность той или иной теории. Практика — есть критерий истины».

4. «Чувствовать гармонию знаний дано лишь тем, кто в многолетнем труде копил их, ощущая радость познания».

5. «Не ошибается в науке тот, кто ничего не делает. Он подобен стоящим часам, которые дважды в сутки показывают абсолютно точное время, но при этом они совершенно бесполезны. Часы же идущие, подчас изрядно, врут, но польза от них несомненна».

6. «Настоящий учёный должен быть достаточно осмотрителен, чтобы не размениваться по мелочам».

7. «Пусть лучше дурак пострадает от науки, чем наука от дурака».

8. «Истина (правда) бывает только одна, неправды или полуправды может быть сколько угодно. В этом и заключается трудность в поиске истины. Из маленьких истин складываются большие, но если хоть одна из них ложна, то большая истина не сложится или будет ущербна».

9. «Всё возможное в науке и технике начинается, казалось бы, с невозможного. Но то, что было невозможным вчера, становится возможным сегодня, завтра».

10. «Всякая научная истина сама по себе явление этически нейтральное. Приемлемым или неприемлемым можно рассматривать только её практическое применение».

Здесь говорится о том, что знания не могут быть аморальны, в том числе и знания о сексе. Аморальным может быть лишь их практическое применение.

11. «Любую, самую блестящую научную или техническую идею можно загубить на корню, небрежно поставленным экспериментом, плохо продуманной или выполненной работой».

12. «Венец научной работы есть предсказание». Предсказание результата эксперимента — это проверка теории практикой. А дальше, применение теории позволяет предсказывать результаты уже без проведения дорогостоящих экспериментов. Просто производятся необходимые расчёты. Тем самым экономится время и деньги.

13. «Корень учения горек, да плод — сладок».

14. «Одни научные доводы редко бывают достаточно убедительны. Необходим ещё и собственный опыт и собственные умозаключения».

15. «Омрачить душу учёного, это то же самое, что взять палку и ударить по рукам музыканта. Эффективность в науке определяется такими хрупкими категориями, как вдохновение, раскованность, сосредоточенность, творческий подъём, рабочее настроение. Поэтому, в научном коллективе необходимо создание атмосферы доброжелательности, демократизма, принципиальности, порядочности, заботы прежде всего об интересах дела».

16. «Никогда не беритесь за последующее, не усвоив предыдущего. Никогда не пытайтесь прикрыть недостаток знаний хотя бы и самыми смелыми догадками и гипотезами. Как бы ни тешил ваш взор своими переливами этот мыльный пузырь, он неизбежно лопнет, и ничего, кроме конфуза, у вас не получится».

— Вот всё, что у меня записано о научном труде, — произнёс Георгий. — Годится это для нашего Устава?

— Очень даже неплохо, — отметил Евгений Робертович. — Разреши, я приобщу это к своим цитатам.

Георгий протянул ему тетрадку.

— Ну, теперь я готов к беседе с приятными дамами, — весело сказал профессор.

— Ты только за этим к ним ходишь? — усмехнулся Георгий.

— В том числе и за этим. Приятное общение — одна из составляющих душевного комфорта. А для общения нужны интересные темы. Теперь у меня они есть.

Государство

Закончился июнь и Евгений Робертович заканчивал работу над Уставом общины.

— Как у тебя дела? — спросил его Георгий во время обеда.

— Сегодня думаю обсудить. Остались мелочи.

— Раздел «Социальные вопросы» написал?

— Да. Могу прочитать.

Саша, Валера и Женя насторожились.

— Хорошо. А об управлении общиной?

— Тоже. Тут всё как мы решили. Общее собрание выбирает правление, члены правления выбирают председателя. Он рулит в течение трёх лет. Потом новые выборы. На правлении решаются все жизненно важные вопросы: приёма в общину, исключения из списков общины, предоставления жилья, сбора членских взносов, поощрения и наказания и другие. Всё решает правление.

— А размер членских взносов кто определяет?

— Подсчитывает бухгалтер, Правление предлагает, а утверждает общее собрание. От уплаты членских взносов освобождаются только дети и пенсионеры. То есть, те граждане, которые не способны трудиться и зарабатывать. Трудоспособные члены общины содержат нетрудоспособных.

— Питание, лечение и обучение бесплатные?

— Да. Всё за счёт членских взносов.

— Но это только определённый прожиточный минимум, не так ли?

— Да. Нормальная потребительская корзина. Всё, что сверх неё — за свои деньги.

— А не получатся ли членские взносы слишком большими?

— Для кого как, — пожал плечами Евгений Робертович. — Для младшего медицинского персонала они, конечно, великоваты. У них зарплата низкая. А для других категорий: врачей, учёных — величина взносов вполне приемлема.

— А резервный фонд будет?

— Разумеется. Он создаётся за счёт добровольных пожертвований. Туда пойдут деньги богатых. Конечно, придётся ходить «с шапкой» и выпрашивать, но что делать? Всегда случаются непредвиденные расходы. От случайностей никто не застрахован.

— Понятно. Ну, давай посмотрим, что у тебя в социальном разделе. Как мы будем формировать общественную мораль? Чему учить молодёжь?

— Тут у меня в основном цитаты из произведений классиков. В начале — пять принципов социальной справедливости.

Основной принцип — это принцип эквивалентности: «сколько ты дал обществу, столько общество должно вернуть тебе в виде материальных и духовных благ». Из него, как следствия, вытекает, что в справедливом высоконравственном обществе:

— все трудоспособные члены обязаны трудится (кто не работает, тот не ест);

— оплата труда должна производится в соответствии с его количеством и качеством;

— критерием оплаты должна быть общественная полезность труда (бесполезный для общества труд не оплачивается);

— все члены общества имеют равную оплату за равный труд.

Каждый член общины должен подписаться под этими принципами, иначе проживание в общине невозможно. Ну а дальше у меня высказывания о свободе, о законе, о государстве. Вот послушайте.

«Человек свободен настолько, насколько он это ощущает. Абсолютной свободы нет и быть не может. Абсолютная свобода — это анархия и вседозволенность. Стремящийся к абсолютной свободе очень скоро становится на путь преступлений».

«Дикие народы требуют свободы и независимости. Культурные народы требуют порядка и процветания».

«Государство ограничивает свободу человека, но без государства человечество превратилось бы в стадо двуногих зверей».

«Государство существует не для того чтобы превращать земную жизнь в рай, а для того, чтобы помешать ей превратиться в ад».

«Закон всегда был сильнее беззакония. Беззаконие как сорняк — произрастает там, где его не пропалывают».

«Правительство, имеющее идеалы, не только верит в то, что делает, но и делает то, во что верит».

«Никакое созидание, никакое государственное строительство невозможно без подавления врагов и дураков».

«Жёсткая централизация руководства ведёт к деградации личности. (Полная идентификация себя с коллективом, вплоть до образования «одухотворённой толпы — «Мы все единое целое») Это достигается ритуальными песнями, танцами, барабанным боем, зажигательными речами, т.е. сильными эмоциями. Сознательная личность исчезает. Люди теряют человеческий облик, притупляется инстинкт самосохранения. В этом состоянии массового гипноза люди готовы на всё».

Стоп, а это для чего ты ввёл? — спросил Георгий Евгеньевич.

— А это я для Саши. Он собирается организовывать у нас в общине массовые праздники с барабанным боем, с танцами. Так чтоб знал, к чему это ведёт.

Александр заёрзал на стуле. Валера и Женя переглянулись.

— Ну не до такой же степени, — возразил он. — Существуют же в стране массовые праздники, гулянья, и это не превращает людей в зомби. Это просто сближает их духовно. Так воспитывается патриотизм, чувство локтя.

— Саша прав, — поддержал его Евгений Робертович. — Тут всё зависит от дозировки. Если переусердствовать, то можно задурить головы молодёжи. И потом, всё зависит от того, какие цели преследует праздник, что он пропагандирует? У нас должна быть запрещена пропаганда расовой и религиозной непримиримости, экстремизма, национализма, классовой борьбы. А вот пропаганда идей дружбы, труда, доброты, справедливости, спорта, здорового образа жизни должна являться целью наших праздников. «Идеи становятся материальной силой, как только они овладевают массами». Именно эти идеи должны стать движущим началом нашей общины.

— А вот Пастернак считал, что люди должны быть индивидуалистами, — заявила Рита. — Личность — вот что мы ценим в человеке.

— И он был прав. Каждый человек должен быть личностью. Но полностью обособлять себя от коллектива совершенно излишне. Люди живут и трудятся в коллективах. Только так теперь можно двигать вперёд науку, создавать технику. Да и все философские вопросы бытия, политики, нравственности надо обсуждать с другими людьми, чтобы не «заплыть» не туда. Не оказаться отщепенцем, идущим поперёк общественного мнения ради собственной индивидуальности. Так что всё хорошо в меру. Человек в меру должен быть коллективистом и индивидуалистом одновременно. Он должен развивать свои способности и таланты, непрерывно совершенствоваться, но не отрываться от коллектива. На международных космических станциях космонавты исповедуют именно этот принцип. Я против вождей и одухотворённой толпы, против пастырей и овец. Каждый человек должен иметь своё мнение, но это мнение должно быть созвучно с общепринятыми принципами гуманизма, демократии и нравственности. Так что пусть Саша устраивает праздники, но их «идеологическая начинка» должна быть хорошо продумана.

— Я берусь только за музыку, танцы, ритуал, а речи — это уже ваша забота, — сказал Александр.

— Хорошо. «Главный шаман» об этом позаботится, — усмехнулся Георгий. — Пока, до выборов, его роль исполнит наш дед, а я ему помогу.

Ну, что? Устав, как будто получился. Сейчас я его весь внимательно прочитаю, подредактирую немного и можно рассылать всем членам общины по электронной почте. Пусть изучают, обдумывают. Валера, ты поможешь разослать это по Е-mail?

— Сделаем. О чём речь?

— Ну и чудненько, — сказал Георгий, потирая руки. — А как мы назовём нашу общину? Есть предложения?

— Я предлагаю назвать её «Королевство «Эскулап» — торжественно произнёс Александр. — Мы это уже обсудили с Валерой и Женей.

— Ну что же, название мне нравится, — заметил Георгий. — Есть у кого-нибудь возражения?

— Очень точное название, — согласился Евгений Робертович.

— Значит, возражений нет. Так и запишем: «Устав королевства «Эскулап».

Обед закончился, все встали из-за стола и занялись своими делами. Александр с Женей готовили ритуал и программу праздника открытия общины. Валера полез в Интернет, а Георгий с Евгением Робертовичем занялись доработкой Устава.

Новая жизнь

Первые числа июля были заполнены новыми заботами и хлопотами. Ежедневно в общину вселялось до десяти семей. Приезжали учёные, врачи и биологи со всех концов света, приезжали с семьями.

Раздачей квартир занимался Евгений Робертович, а Саша с Женей открывали будущим постояльцам квартирные двери, сообщали коды замков, а за одно знакомились с их детьми. Дружба завязывалась сразу. Мальчишки и девчонки, парни и девушки табунами ходили по общине, всё осматривали, со всеми знакомились, обживали спортивные площадки, сан-блок, игровые автоматы, купались в бассейне и поднимались на мачту-опору.

Георгий Евгеньевич целиком погрузился в подготовку праздника. Он уже нашёл режиссёра-постановщика, организовал пошив праздничных костюмов, договорился с пиротехниками, звукорежиссёром, заказал светомузыку. А ещё он занимался всеми хозяйственными и финансовыми вопросами общины. Ему помогали Сергей и Андрей. Они переехали в общину вслед за Раковскими и сразу окунулись в хозяйственные заботы. Ведь до выборов Правления кому-то необходимо было этим заняться!

Рита на время стала кассиром и бухгалтером одновременно. Она принимала взносы, расплачивалась за коммунальные услуги и решала все семейные проблемы.

Юля подружилась с Зоей и теперь они не расставались. Их квартиры были рядом. Под куполом всегда была прекрасная погода и жители общины не сидели дома. Наибольшей популярностью у молодёжи пользовался сан-блок и бассейн. А ещё вышка для прыжков в воду. Более пожилые граждане разгуливали по дорожкам молодого сада, сидели на скамеечках, обсуждая свои насущные проблемы, поднимались в кафе, разместившееся на третьей площадке мачты-опоры. Среди них частенько появлялись Валера с Ланой. Она уже окончательно поселилась в общине, хотя официально не была её членом. Днём она училась на курсах домашних нянь, а затем приходила к Валере и оставалась у него до утра. Лана заметно похудела, но была весела и довольна судьбой. Валерий учил её игре в теннис, заставлял много двигаться, плавать в бассейне и результаты не замедлили сказаться.

Евгений Робертович часто осматривал Женю, давал ей витамины, расспрашивал о самочувствии. К нему обращались и другие беременные женщины, и никто не получал отказа. Его практика врача-гинеколога снова получила широкую популярность. Даже Валера обратился к нему с просьбой осмотреть Лану. Её беременность тоже не вызывала каких-либо опасений. А вот Нона стала его головной болью. Оказалось, что она тоже беременна. Теперь предстояло решить вопрос рожать ей в сорок два года или сделать выкидыш? Будь это чей-то чужой ребёнок, Евгений Робертович, не задумываясь, рекомендовал бы выкидыш. Но это был его ребёнок, его последний, поздний, нежданный, но очень желанный. И Евгений Робертович решил приложить все силы, знания и опыт, чтобы сохранить его. Предстояло сделать генетическую экспертизу плода, чтобы определить, нет ли у него серьёзных хромосомных или генных мутаций. Но, судя по первым признакам протекания беременности, всё шло более-менее нормально.

Ректор института тоже стал жителем общины. Он занялся подготовкой к новому учебному году. Нужно было отобрать преподавательский состав для индивидуального обучения студентов, достать необходимые видеозаписи лекций, оборудовать учебные площадки креслами и видео-шлемами. Часть учебных площадок решено было разместить на «ветвях» мачты-опоры. Чем старше курс, тем выше площадка.

Школьные площадки разместились внизу, среди живописных кустарников и молодых деревьев. Директор школы тоже стал жителем общины. Он, как и ректор, готовился к интенсивному индивидуальному обучению будущих светил медицины и биологии. Всё было в новинку и требовало большой отдачи и энтузиазма.

Кроме того, предстояло тщательно отобрать учащихся, выбрать наиболее способных и трудолюбивых не только из детей проживающих в общине, но и из жителей Найска. Для этого была создана специальная приёмная комиссия. Александр и Женя прошли все тесты и были зачислены в новую школу. Валера же решил продолжать учиться в прежней. Он хотел стать юристом и медицина его не привлекала.

Постепенно община заполнялась народом. С каждым днём в ней становилось оживлённее. Особо выдающихся светил медицинской и биологической науки встречали лично Евгений Робертович

С десятого июля начались репетиции карнавального шествия и танцев. Руководителем танцевальной группы режиссёр-постановщик назначил Сашу. Для репетиций Александр выбрал самую верхнюю площадку мачты-опоры, чтобы никто их посторонних не видел как молодёжь неумело и нескладно танцует старинные индейские танцы. По началу казалось, что из этой затеи не будет толку, но постепенно всё менялось к лучшему. Ребята постарше оказались способными учениками, и вскоре танцевальная группа добилась значительных успехов.

Четырнадцатого июля состоялась последняя генеральная репетиция. Все участники были наряжены и разрисованы до неузнаваемости. Танцоры кружились вокруг воображаемого костра и издавали какие-то гортанные звуки. Из плеера лились странные, непривычные европейскому уху ритмы. Но всё это очень нравилось Саше и Жене.

Вечером, по окончании репетиции, все спустились вниз и направились в сан-блок, чтобы смыть грим. Александр с Женей зашли в кабину.

— Ну, вот и всё, — облегчённо сказал Александр, снимая с головы перья. — Тебе понравилось, кнопка?

— Да. Всё очень здорово. А ты вообще в этом наряде похож на вождя индейского племени навахо.

— А ты напоминаешь мне жену вождя.

— Я и есть жена вождя. Ты мой вождь!

Александр улыбнулся.

Они разделись и встали под душ. Натёрлись шампунем и краска ручьями потекла по их стройным телам. Потом Александр обнял Женю и стал медленно целовать. Она приподнялась на цыпочки, обвила его шею руками. Струи тёплой воды обливали их, а они стояли и предавались любовным утехам. Они были счастливы, и будущее представлялось им безоблачным сверкающим голубым небосводом.

«Шахматное королевство»

Найск. Зима. Квартира Майоровых.

С утра Саша сделал зарядку с Сергеем, а, позавтракав, решил прогуляться на лыжах. Он шёл по ущелью один и вспоминал, как ещё совсем недавно гонял здесь с Женей с высоких холмов, носил её на руках, потом они бродили по зимнему лесу, и им было хорошо вдвоём. Он дошёл до большого камня, задумчиво постоял возле него, вспомнив про внезапную близость с Женей, и повернул назад.

Дома он застал одного дедушку.

— А ты не хочешь, внучек, посмотреть фильмы, которые оставил нам Георгий? — спросил Евгений Робертович.

— О! Это идея! Давай поглядим.

Александр включил видик, и удобно устроился на диване. Заиграла музыка, и на экране стереовизора появился большой европейский город с высоты птичьего полёта. Это был Гамбург. Широкая река со множеством мелких и крупных островов рассекала его на две неравные части. На севере острова были сплошь покрыты портовыми сооружениями, на юге была зелёная зона отдыха. Недалеко от этой зоны огромный стеклянный купол, сверкающий в лучах полуденного солнца. На вершине купола фигура шахматного ферзя, по бокам, вдоль опорного кольца другие шахматные фигуры. В центре входной арки — король, по бокам — кони, слоны, ладьи. Все фигуры выполнены из белого и чёрного мрамора.

Саша стал внимательно разглядывать купол и заметил, что часть стёкол вверху топорщатся, словно их приподняли за концы.

— Дед, они что, открываются?

— Да, это форточки. Без них под куполом будет настоящая душегубка из-за парникового эффекта.

— И у нас будут такие?

— А как же? А ещё нам установят мощные кондиционеры. Летом под куполом будет прохладнее, чем на улице в июльскую жару. Прохладный воздух будет подаваться внутрь купола вентиляторами, а нагретый — уходить через форточки вверху. Эти форточки сделаны как руль у корабля. Они поворачиваются вокруг горизонтальной оси. При этом верхняя часть стёкол уходит вниз, а нижняя поднимается вверх.

Саша заметил, что от белого опорного кольца, представляющего собой трёхэтажный жилой блок, отходят в разные стороны небольшие улочки, покрытые остроконечными стеклянными крышами, совсем как крытые улицы в Найске. В это время музыка стала тише и раздался голос диктора, говорившего по-английски.

«Перед вами шахматное королевство Германии. Оно находится в 30 километрах от Гамбурга в живописном местечке недалеко от реки Эльба. В королевстве проживает более трёх тысяч человек. Это известные на весь мир математики, программисты, шахматисты, экономисты, бизнесмены. Они съехались сюда из разных стран, чтобы жить здесь одной большой дружной семьёй. Прекрасный климат, отличная природа Германии, как нигде располагают к умственным занятиям. Благодаря им, Гамбург превратился в математическую и шахматную столицу мира. Путь в здешнюю общину открыт только высоко одарённым математикам и начинают они его, как правило, с детства. Здесь созданы все условия для развития математических способностей у детей, а их наличие гарантировано генетически. Ведь отцы и матери здешних детишек — это люди, обладающие признанными математическими способностями».

Тем временем королевство постепенно приближалось, и стала видна высокая входная арка с колоннами по бокам. Возле неё, по обе стороны скопилось множество автомашин и лёгких вертолётов. Зато вокруг остальной прилегающей территории был разбит прекрасный парк с цветущими розами, кустами сирени, боярышника и облепихи, с газонами, дорожками, скамейками, уютными беседками и фонтанами.

— Да, неплохо устроились господа математики, — комментировал Александр. — Внешне всё очень эффектно. Интересно, как там внутри?

— Сейчас увидишь.

И, словно по заказу, оператор стал показывать внутреннее устройство шахматного королевства.

Александр увидел стройных загорелых людей, одетых в лёгкие спортивные одежды, прекрасный сад из вечнозелёных деревьев и кустарников, спортивные сооружения, зоны отдыха, плавательные бассейны и площадки для занятий молодёжи — классы, как назвал их диктор. Классы были расположены по периметру жилого блока. В одних классах дети полулежали в мягких удобных креслах, на головы их были надеты видео-шлемы, в подлокотниках — компьютеры. Они получали новый учебный материал. В других, учителя активно работали с учениками, проверяя их знания, играя в интеллектуальные игры. Возраст учеников был самый различный, от пятилеток — дошколят, до юношей и девушек, которым уже за двадцать.

Александр заметил, что полы площадок — классов были покрыты крупной чёрной и белой плиткой. Они напоминали шахматную доску. На учениках и ученицах также были чёрные шорты и белые майки или футболки. На шее у многих ребят были повязаны чёрн-белые галстуки. Вообще, в королевстве преобладал чёрно-белый цвет, за исключением деревьев, кустарников и цветов росших повсюду.

А ещё Александр заметил, что ученики в классах сильно отличаются по возрасту. Рядом сидели и подростки и малолетки.

— Деда, а что, разве в одном классе могут быть ученики разного возраста?

— Могут, внучек. Каждый ученик в общине занимается по индивидуальной программе. Поэтому в 10 лет один может заниматься по программе пятого класса, а другой — десятого. Классы формируются из учеников, занимающихся по близким программам, и между ними всё время идёт соревнование. Малыши стараются догнать старшеклассников. Обучение проводится с использованием игровых методов, развивающих компьютерных программ. Часто устраиваются тематические конкурсы, викторины, олимпиады. Этим достигается высокая интенсивность обучения, подкрепляемая положительными эмоциями.

— А что означают галстуки на шее?

— А это пионеры. Дети, которые обгоняют своих сверстников на год, на два и более, принимаются в пионеры. Видишь, на их галстуках по несколько брошей-зажимов. У одних одна, у других две, а у некоторых до пяти. Это значит, что по учебной программе данный ученик обогнал своих сверстников на один, два, три года или даже на пять лет.

Далее телеоператор показал музыкальную школу, изостудию, мастерскую юного скульптора, механическую мастерскую. Оказалось, что одарённые математики обладают и другими талантами, которые ни только не мешают им умственно развиваться, но и помогают.

Саша обратил внимание на то, что внутренней стены опорного кольца как бы не существует. Вместо неё были открытые лоджии, которые служили хозяевам квартир гостиными. Беглый наезд телекамеры позволил разглядеть внутренность одной из них. Александр увидел мягкую красивую мебель, ковры, покрывавшие пол, стены, фотообои, экран стереовизора, журнальный столик и кресла вокруг него. При необходимости изоляции, лоджии закрывались шторами.

А диктор, тем временем, рассказывал о жизни обитателей шахматного королевства. Оказалось, что только дети и учащаяся молодёжь проживают в нём постоянно. Взрослые же много ездят. Кто на работу в Гамбург, кто в командировки, кто в отпуск, а кто и по личным делам. Однако некоторые специалисты предпочитают работать дома, подключившись к компьютерной сети того или иного учреждения. Место их работы может находиться за сотни и тысячи километров от места жительства, но это ничуть не мешает им общаться с начальством и сослуживцами. Электронная почта съедает расстояние и делают возможным работу в нескольких фирмах одновременно.

Особая роль в общине отводится медицинским наблюдениям. За каждым жителем королевства установлен строгий медицинский контроль. Тестирование организма проводится ежемесячно, и на основании его результатов выдаются рекомендации по режиму труда и отдыха, по физическим нагрузкам, питанию и лекарствам. Поощряются занятия спортом, прогулки, путешествия.

Особо строго медики следят за деторождением. Если женщина или супружеская пара решила завести ребёнка, то производится тщательный генетический анализ будущих родителей. Выдаются рекомендации по полу ребёнка и целесообразности зачатия его от того или иного мужчины.

Нередко женщина, по рекомендации врачей, выбирает в отцы своему ребёнку не супруга и не друга, а одного из наиболее одарённых учёных. Зачатие часто осуществляется искусственно.

Во время беременности также проводится тщательное наблюдение за развитием плода, включая генетический контроль. В результате, жители общины почти не болеют, а пожилые граждане сохраняют работоспособность до 75 — 80 лет.

— А что будет, если женщина общины забеременеет и родит ребёнка неизвестно от кого? — спросил Саша.

— О! Для неё это может плохо кончиться. В уставе королевства записано, что главными ценностями общины являются талантливые специалисты и элитный генофонд, т.е. дети, родившиеся от талантливых учёных. Поэтому, незапланированная беременность без консультации с врачами и генетиками, является грубым нарушением устава. Такая беременность должна быть прервана. А если женщина отказывается это сделать и отец ребёнка не является талантливым специалистом, то она подлежит выселению из общины.

— А сколько детей может иметь одна женщина?

— Количество детей не ограничено, поскольку женщин в общине в два раза меньше чем мужчин. Но женщины не хотят подрывать своё здоровье и рожают не более 3-х — 5-ти детей, причём больше мальчиков. Дело в том, что мужчины лучше приспособлены к тяжёлой умственной работе и не обременены семейными заботами. Поэтому в основном именно они приносят в общину большие деньги, необходимые для её существования и развития.

— Даа… Женщинам труднее. Как можно работать, имея 5 детей?!

— Оказывается можно. Для этого в общине имеется бесплатный детский сад — ясли. Поле года младенца можно устроить в ясли и женщина весь день будет свободна. Она может, преподавать в школе, в ВУЗ-е.

— А как же тогда создать семью, если женщин в общине не хватает?

— Да, семей в общине немного. Только 20 — 30% мужчин официально женаты. Это те счастливчики, которые нашли себе достойную спутницу, с которой они согласны прожить всю жизнь. Но сексуальные проблемы, так или иначе, решаются. Многие мужчины живут с подругами, которые не являются членами общины. Ведь никто не запрещает приводить к себе в гости того, кого ты хочешь! Наконец, при общине существует небольшой публичный дом, где работают Гамбургские путаны. В общем, мужчины находят выход из затруднительного положения. Главное, чтобы сексуальные проблемы не мешали, не отвлекали мужчин от напряжённых занятий, от умственного труда. Они не должны тратить много времени на поиски полового партнёра, не должны испытывать дискомфорт от не-удовлетворённых физиологических потребностей. А как они их удовлетворяют и с кем — это их личное дело. Это интимная сфера, в которую общество не в праве вмешиваться.

— Ясно. Хорошая община. Без предрассудков, — заявил Саша. — Она мне нравится. Надо бы кое-что взять на вооружение.

Евгений Робертович внимательно посмотрел на него и улыбнулся. — Да, внучек, главное для мужчины — это служба своему делу, а всё остальное второстепенно. Конечно, душевная привязанность должна быть, к женщине, к детям, и в общине это всячески приветствуется. Такая модель жизни обеспечивает каждому члену общины достижение наивысших результатов в сфере своей профессиональной деятельности.

— Понятно. Но ведь у нас тоже будет профессиональная община медиков и биологов. Значит и мы должны придерживаться этой модели?

— Совершенно верно. У членов общины не должно быть никаких физиологических проблем: ни с питанием, ни с отдыхом, ни с сексом. Всё должно быть подчинено главному — образованию, развитию таланта и его воспроизводству в последующих поколениях.

— А если у меня не окажется таланта? Что тогда, дед? Ты меня выгонишь из общины?

— Окажется, не сомневайся. Ты неглупый мальчик. Необходимо только прилежание и дух состязательности в области специальных знаний. Я верю, что ты сможешь стать хорошим врачом. Ведь твой папа был видным учёным. Да и мама была старшим научным сотрудником, кандидатом медицинских наук. У тебя неплохая наследственность.

Фильм закончился. Александр ушёл в свою комнату и лёг на диван. Он стал думать об их общине, о том, как сделать жизнь людей в ней приятной и полезной. Потом сел за компьютер и записал несколько мыслей в файл «Община».

А ближе к вечеру он пошёл на тренировку в секцию фигурного катания. Он хотел увидеть Аню, погулять с ней и рассказать об общине «Шахматное королевство». Аня довольно холодно поздоровалась с ним, но Александр не обратил на это внимания.

— Давай сегодня погуляем вместе, — предложил он.

— У меня нет настроения. Я видела, как ты гулял со своей «сестрой», и как вы целовались при всех! За все каникулы ты только раз был на тренировке, в самом начале. Я ждала тебя, — чуть не плача говорила Аня. — Уходи, ты мне не нужен. У меня есть верный друг. Он меня не предаст.

В это время Ванечка подошёл к скамейке и уставился на Сашу.

— А ну, двинься!

Александр подвинулся. Ваня сел рядом с Аней и стал снимать коньки. Он был явно не в духе.

Потом они с Аней поднялись и пошли на выход. Александр поплёлся за ними. Он чувствовал себя побитой собакой.

Экстрасенс

Найск, мединститут.

В пятницу, выходя из института, Сергей и Андрей увидели в вестибюле объявление:

Спешите, спешите!

Проездом и только один раз!

В субботу, в 12.00, в актовом зале института состоится сеанс гипноза и телепатии в исполнении известного гипнотизёра, психоаналитика и экстрасенса, г-на Вульфа.

Вход свободный.

— Может, сходим? — предложил Сергей.

— Давай. Это интересно, — согласился Андрей. — Я слышал про его опыты. Он владеет телепатией и способен выполнять движения, повинуясь мысленным приказам.

— Хорошо. Я заеду за тобой. Только надо бы придумать какое-нибудь задание господину Вульфу. Может он согласиться его выполнить?

— Да. Надо подумать. Потом созвонимся.

В субботу Сергей позвонил Андрею.

— Ты придумал задание для Вульфа?

— Нет, а ты?

— Я придумал. Только, по-моему, очень сложное.

И Сергей продиктовал Андрею свои пометки на листке бумаги.

— Да, сложновато и длинновато. Надо бы подсократить.

И они стали обсуждать другие возможные варианты. Вскоре обсуждение было закончено.

В воскресенье к 12-ти Сергей и Андрей были в зале. Задание для Вульфа лежало у Сергея в кармане. Народу было много. Кроме студентов присутствовали преподаватели, врачи клиники. Андрей пришёл с Зоей, а Сергей прихватил с собой Сашу.

Ровно в 12 на сцене появился ректор института и представил присутствующим знаменитого экстрасенса. Вульф был невысок, худощав, с большой седой лысоватой головой, немолод и слегка сутулился. Первые полчаса он посвятил лекции о научных основах гипноза, психотерапии и экстрасенсорики. Он рассказал, как, будучи недавно во Франции, в центральном банке, в присутствии комиссии, написал на простом листе бумаги цифру — 100000 евро и, после короткого разговора, подал бумажку кассиру. Тот взглянул на неё, отсчитал сто тысяч и вручил Вульфу. Бумажку же спрятал в сейф. Когда члены комиссии спросили у кассира, почему тот выдал этому господину такую сумму, тот ответил, что получил от него чек на сто тысяч. Тогда члены комиссии попросили кассира проверить чек. Кассир достал его и чуть не упал со стула. Он увидел перед собой обрывок бумаги. Кассир более 20-ти лет проработал в банке и не имел никаких нареканий по службе. Он не мог понять, каким образом его так провели. И лишь после того, как члены комиссии объяснили ему кто его обманул, и представили г-на Вульфа, мужчина пришёл в себя, принял деньги назад и расписался в акте комиссии, как участник эксперимента.

Потом г-н Вульф перешёл к практическому показу своих способностей. Для начала он предложил студентам избрать жюри, которое смогло бы подготовить для него задание и контролировать правильность его выполнения.

Через десять минут жюри избрали. Затем из зала стали поступать записки с различными заданиями для экстрасенса. Сергей отнёс свою и стал ждать. В это время гипнотизёр демонстрировал сеансы гипноза для желающих быть загипнотизированными. На сцену выходили студенты и студентки и после двухминутного общения с гипнотизёром ложились головой и пятками на два разнесённых стула. Они лежали как брёвна, не прогибаясь, хотя до этого никогда не тренировались специально.

Между тем, жюри закончило отбор заданий и объявило, что на сцену приглашается студент пятого курса, Сергей Майоров. Сергей даже вздрогнул от неожиданности. Он не очень-то надеялся, что жюри выберет именно его задание. Андрей быстро снял с руки часы и передал Сергею. Тот на ходу надел их рядом со своими, и поднялся на сцену. Вульф в это время находился за кулисами и приводил себя в рабочее состояние. Через минуту он вышел и объявил, что задание, выбранное жюри он намерен выполнить с завязанными глазами. Сергей испугался. Он знал, что задание сложное и выполнить его с завязанными глазами невозможно. Это выходило за рамки человеческих возможностей. Но всё уже было объявлено публично и отступать было поздно.

Вульфу завязали глаза сначала узкой белой повязкой, потом широким чёрным шарфом и он подозвал к себе Сергея.

— Дайте, молодой человек, мне вашу левую руку, — попросил он.

Сергей протянул ему руку. Вульф взял её за запястье пальцами правой руки.

— Давайте войдём с вами в контакт. Вы будете мысленно делать рукой и корпусом те движения, которые я вам предложу. Вы готовы?

— Да, — ответил Сергей.

— Мысленно поднимите руку вверх, отведите в сторону, повернитесь направо, налево. Так, хорошо. Согните руку в локте. Мысленно! Только мысленно. Пошевелите пальцами. Так. Сигналы хорошие. Я могу с вами работать. Начинаем выполнять задание.

А задание Сергея и Андрея состояло в следующем. На правой руке у Сергея было двое часов: его часы и Андрея. Вульф должен был снять часы Андрея, выйти в зал, найти Андрея, вернуть ему его часы, подняться на сцену и поднять правую руку Сергея вверх.

Сергей обратил внимание на то, что Вульф очень возбуждён. Он был весь наэлектризован. Движения резки, кисти рук и губы подрагивают. От него пахло каким-то лекарством. Лицо бледное, потное. Сергею стало жаль старца. В его возрасте такое нервное напряжение небезопасно.

— Я не чувствую ваших команд! — заявил Вульф.

Сергей опомнился и начал мысленно представлять себе, как гипнотизёр ищет часы на руке. Вульф схватил его правую руку, отодвинул свитер, нащупал часы Сергея и тут же начал снимать их. Часы Андрея он не заметил.

— Нет, нет, — мысленно командовал Сергей. — Другие часы, выше.

Вульф остановился на секунду, но не понял команду и, сняв часы Сергея, положил их на столик жюри. Сергей дал команду взять часы назад. Вульф нехотя выполнил её. Сергей стал представлять себе, как Вульф надевает их на руку, застёгивает ремешок, но Вульф не смог выполнить эту команду. Он не видел ремешка и пряжки. Тогда Сергей дал команду положить часы на столик. Вульф тут же выполнил её. Потом, по мысленному приказу Сергея, он снял с руки вторые часы (Андрея) и замер. Сергей скомандовал вперёд, затем налево и Вульф помчался по сцене, повернул, спустился в зал. Там он бросил руку Сергея и пошёл впереди него. Сергей едва успевал мысленно командовать: «Направо». «Вперёд».

Вульф почти бежал по центральному проходу. Сергей стал искать глазами Андрея. «Где он? Я не вижу свой ряд. Ага. Есть. Но Вульф уже рядом. Направо!»

Вульф развернулся и ринулся вправо, но команда Сергея чуть запоздала и Вульф налетел бедром на подлокотник кресла.

— Ааа! — взвыл он и схватился рукой за ушибленное место. — Что же вы так командуете, молодой человек!?

— Извините, — сказал Сергей. — Вы так спешите…

— Подождите, сейчас я выключу боль. Минутку.

Сергей увидел, как напряглось лицо экстрасенса, как заострились скулы.

— Всё. Командуйте дальше, только чётче.

Сергей мысленно погнал его вперёд вдоль ряда. Вот и Андрей. Стоп. Вульф замер, повернулся к Андрею, схватил его за руку и поволок на сцену. Такой команды Сергей не давал, но Вульф уже не слушал его. Видимо, это было стереотипным заданием всех его предшествующих выступлений.

Он сам нашёл дорогу назад. Поднялся на сцену, волоча за собой Андрея. Публика разразилась аплодисментами. Вульф тут же сунул в руку Андрею его часы. Сергей дал команду подойти к столику и взять его часы. Вульф выполнил команду. Потом Сергей потребовал вернуть ему часы и Вульф сунул часы в его руку. Последней командой в задании была команда поднять правую руку Сергея вверх. Но Вульф поднял вверх обе руки, Сергея и Андрея. Публика опять захлопала в ладоши.

— Задание выполнено! — провозгласил председатель жюри.

Сергей хотел возразить, но у него не было микрофона.

— Вы не всё сделали правильно, — сказал он Вульфу.

— Да, да, я знаю, я буду учиться, я научусь, — зашептал он Сергею. — Не выдавайте меня. Спасибо вам, спасибо!

Сергею стало жаль старика. По лицу его струился холодный пот и дышал он как загнанная лошадь. «Нелегко ему достаются эти эксперименты, — подумал Сергей. — Ладно, пусть всё остаётся, как есть. Не буду ничего говорить. Это задание невозможно выполнить с завязанными глазами. Вульф не знал этого. Он не виноват».

Потом Вульф проделал ещё несколько номеров с угадыванием мыслей на расстоянии. Он попросил желающих загадать какое-нибудь простое желание, сильно захотеть чего-нибудь.

Первая девушка встала со своего ряда и подошла к сцене. Вульф сосредоточился и произнёс: — Вы хотите пить.

Девушка кивнула головой и села на место.

Подошёл парень. Вульф задумался. — Вы хотите лечь, — произнёс он. Парень согласился.

Третья девушка вызвала лёгкий смех в зале. Вульф сказал, что она хочет выйти замуж. Девушка слегка покраснела, но не возразила.

На этом сеанс знаменитого экстрасенса и гипнотизёра закончился.

Сергей, Саша, Андрей и Зоя вышли из зала.

— Как это он делает? — нетерпеливо спросил Александр.

— Он улавливает наши биотоки, — ответил Сергей. — Если мыслеприказы достаточно сильные, то они формируют довольно приличное биополе вокруг нас. Многие тонко чувствующие люди способны улавливать желания своих собеседников, особенно близких людей. Им не надо слов. Они читают мысли друг друга. Ты не замечал такого за собой?

— Не припомню чего-то, — пожал плечами Саша.

— А у нас это часто бывает, — сказала Зоя, взглянув на Андрея. — Я чувствую без слов все его желания, стоит ему посмотреть мне в глаза.

— Особенно тонко чувствуют это животные. Например, собаки. Они не умеют говорить, но понимают друг друга и хозяина без слов. Конечно, тут играет роль и поведение, но сильные мыслеприказы животные способны улавливать на расстоянии в несколько шагов. Просто их надо правильно тренировать. Этим пользуются дрессировщики в цирке.

— Вот бы мне научиться этому, — произнёс Александр.

— Тренируйся, учись и ты всего достигнешь.

Они сели в Серёгину «Самару», подвезли к дому Андрея с Зоей и вернулись в свою квартиру.

(Примечание: Всё описанное происходило на самом деле в 1965г. при участии автора на сеансе гипнотизёра — экстрасенса Вольфа Мессинга, проводимого в Новом Петергофе, во ВВМУРЭ им. А. С. Попова)

По методике Чарковского

Найск.

Сергей и Юля подошли к знакомой двери квартиры Андрея и Ольги. Позвонили. За дверью неожиданно послышался грозный собачий лай. Вскоре дверь отворилась.

— Ааа! Путешественники! Явились. Ну, проходите, проходите, не бойтесь. Бим, на место!

В прихожей Сергей и Юля увидели здоровенного пятнистого дога, чёрнобелой масти. Пёс перестал лаять и уставился на незнакомцев.

— Бим, это свои. На место! — прикрикнула Ольга.

Бим нехотя поплёлся в гостиную.

— О, какая у вас зверюга появилась! — сказал Сергей. — Чей это?

— Да мать привела на время, пока ездила в отпуск с мужем. А теперь он тут прижился, и уходить не хочет. Андрей с ним бегает по утрам, а вечером я гуляю. С Игорёшкой и с ним. Ну, проходите, рассказывайте, как съездили, как Москва? А то мы сидим тут безвылазно и ничего не знаем. Закисли совсем.

— А Андрей-то где? — поинтересовался Сергей.

— Да в ванне. Гуньку купает. Хотите посмотреть?

— Конечно. Давно его не видели, — сказала Юля. — Сколько ему уже?

Полгода. Растёт разбойник. Купаться любит! Сам не свой до воды.

Они открыли ванну и увидели Андрея, который сидел на краю бассейна в плавках, а в воде плавал крупный загорелый малыш. Он был в купальных очках и маленьких ластах. Бассейн был доверху наполнен водой. Андрей бросал на дно пластмассовые игрушки, а малыш нырял за ними, брал в руки, разглядывал под водой и начинал играть, не спеша всплыть на поверхность. Он поднимал игрушку и отпускал, наблюдая, как она плавно тонет, колеблясь и поворачиваясь в воде.

— А он у тебя не задохнётся? — с тревогой спросила Юля.

— Нет. Он может обходиться без воздуха почти минуту. Когда ему потребуется вздохнуть, он всплывёт.

— И сколько ты его купаешь?

— Минут тридцать.

— А ты не боишься, что он простудится?

— Нет. Вода тёплая, 24 градуса. Игорёк любит такую. В озере вода была плюс 20, и то он по десять минут бултыхался. Если его как следует не накупать — будет капризничать. А так поест хорошо и спит.

Тем временем малыш вынырнул на поверхность, глотнул воздух и швырнул игрушку в отца. Тот еле уклонился в сторону. Потом покачал головой и назидательно произнёс:

— Ах ты озорник! Это так ты своего папу любишь?!

Игорь захлопал ладошками по поверхности воды, подняв тучу брызг. Андрей оказался весь мокрый.

— А ну-ка иди сюда, сейчас по попке получишь, — пригрозил папаша и попытался вытащить сына из воды.

Тот издал пронзительный визг и стал колотить отца ручонками, выражая недовольство.

— А брызгаться будешь? — строго спросил Андрей, подняв малыша на вытянутых руках. — Я вот тебе поозорничаю!

Игорь вырывался, напрягая все свои силёнки, и истошно кричал.

— Ну, чего ты его мучаешь? Отпусти его в воду! — послышался голос подоспевшей Ольги.

— Он обрызгал меня и наших гостей. Он плохо себя ведёт, — заявил Андрей.

— Да! Понимает он тебе гости они или нет. Отпусти, не травмируй ребёнка, изверг!

Андрей опустил Игоря в воду и кинул ему игрушку в самый дальний угол бассейна. Малыш рванулся к ней и вскоре настиг, не дав опуститься на дно.

— Да у тебя прямо богатырь растёт! — сказал Сергей. — Прекрасно развит физически.

— Это ещё что! Он меня вчера за нос так схватил, что я еле вырвался. Цепкий такой. До сих пор нос побаливает.

И Андрей потёр свой солидный «рубильник», как бы подтверждая сказанное.

— Так тебе и надо, — отозвалась Ольга. — Не мешало бы тебя ещё кое за что ухватить, да покрепче! Игорёк, деточка, плыви сюда, к своей мамочке!

И она постучала рукой по краю бассейна.

Малыш всплыл на поверхность с игрушкой в руках.

— Плыви сюда, деточка, плыви скорей, — уговаривала Ольга.

Но Игорь упрямо мотнул головой и снова ушёл под воду.

— Вот негодник. Всё понимает, но не слушается. Андрей, дай-ка мне мячик.

Андрей подал Ольге небольшой красный мячик.

— Сынок, на мячик, — поманила Игоря Ольга и бросила мяч в воду неподалёку от себя.

Игорёк быстро всплыл на поверхность и подплыл. Схватив мячик ручонками, он ловко бросил его в стенку. Мячик отскочил и плюхнулся в воду. Гунька восторженно засмеялся.

— Всё ясно, — сказал Андрей. — Теперь его из воды не вытащишь. Лягушонок, а не ребёнок!

Сергей и Юля с интересом наблюдали, как Игорёк играет в водное поло.

— А вы знаете, что он уже стоит на ногах и ходит, держась за руку? — продолжал Андрей. — Мы всё делаем по методике Чарковского — закаливаем его в прохладной воде, купаем в тёплой. Вода благоприятно воздействует на организм ребёнка, на его психику. Дети растут здоровыми, крепкими. Они хорошо развиты физически и умственно, уравновешены, имеют весёлый нрав. В жизни они активны и хорошо учатся. Мы с Ольгой убеждённые сторонники водного метода развития малышей.

— А вода у вас простая, водопроводная? — спросила Юля.

— Можно купать и в простой, но мы добавляем немного морской соли. Гуньке нравится слегка подсоленная.

Тем временем, Игорёшка, играя мячиком, выкинул его из бассейна и полез за ним, забравшись на край ванны. Андрей слегка придерживал его.

Игорь сполз вниз, но, не удержавшись на ногах, шлёпнулся на толстую попку. Затем быстро повернулся и, встав на четвереньки, пополз за мячом. Схватил его и пополз обратно. У края ванны приподнялся и встал, держась рукой за бортик. Однако стенка была слишком высока для него, и забраться он не мог. Бросив мячик в воду, малыш поднял руки вверх и, глядя на Андрея, закряхтел.

— Хватит купаться, — сказала Ольга. Она посадила сына на край и стала вытирать полотенцем. Игорёк протестующе закричал.

— Нечего, нечего возмущаться! Пора обедать. Ням-ням будем.

Игорёк покапризничал немного, но, видимо, слово «ням-ням» возымело действие. Против ням-ням он не возражал.

Ольга и Юля удалились в спальню. Андрей оделся и вышел из ванной.

— Что со вторым-то решили? — спросил Сергей. — Я слышал, Ольга выкидыш хочет сделать?

— Не знаю, — махнул рукой Андрей. — Мы с ней почти не разговариваем. Твердит своё: «Не нужен мне ещё один ребёнок, я и с этим замучилась». А чего она с ним замучилась? До обеда я с ним цацкаюсь, а после обеда то баба Зина придёт, то мать её прибежит. Одна она почти что и не бывает.

Они поговорили об институте, о лаборатории, но разговор как-то не клеился. Видно было, что Андрей расстроен. Вопрос о ребёнке задел его за живое.

— Да не переживай ты, — сказал Сергей. — Её тоже понять можно. Не хочет она ещё год учёбы терять. Будет у вас ещё ребёнок, успеете. Кончит Ольга институт и родит тебе.

— Как знать, — покачал головой Андрей. — Четыре года — срок не малый. Всякое может случиться. Не люблю я наперёд загадывать.

Из спальни вышли Ольга с Юлей. Вид у них был заговорщицкий.

— Ну что, всем кости перемыли? — спросил Сергей.

— Вам-то уж точно, — ответила Ольга. — Как вам тут не икалось?

— Нет. Всё нормально, — заявил Андрей. — Есть только хочется.

— Тебе всегда есть хочется! — вспылила Ольга. — Куда только девается всё? Ешь, ешь, а всё тощий!

— А ты хочешь, чтобы я был толстым?

— Я хочу, чтобы ты ел как все нормальные люди.

— Но он же «качок», — вступился за друга Сергей.

— Он и раньше ел не меньше. «Прямоточник» какой-то! Всё как в трубу вылетает!

Андрей обиженно поджал губы и отвернулся.

— Ну и пусть ест на здоровье. Еды что ли не хватает? — возмутился Сергей. — Нашла чем попрекнуть!

Ольга ничего не ответила и стала накрывать на стол. Мысленно она уже ругала себя за свой язык. Чего-чего, а еды в доме было достаточно. На это денег хватало, да и обе бабки не скупились. Зинаида Фёдоровна души не чаяла во внуке и в Андрее. Молодые частенько обедали у стариков и баба Зина потчевала их самыми вкусными блюдами. Готовить она была мастерица. Да и с собой вечно наложит целую сумку всякой вкуснятины. Одной бы Ольге этого на неделю хватило, а Андрей уминал всё за два дня. Получался парадокс: Андрей ел, а Ольга полнела. Это-то и бесило её!

Отобедав у друзей, Сергей с Юлей попрощались с гостеприимными хозяевами и отправились домой.

Заключение

Вот и закончены рассказы и повести о жизни людей в недалёком будущем. Вернее, не закончены, а прерваны. Закончить их невозможно пока продолжается жизнь героев. Ещё можно писать, писать и писать! Но я боюсь утомить моего уважаемого читателя. Думаю, что он уже имеет достаточное представление о жизни новых поколений. Поверьте, что я не выдумывал эту жизнь. Мои герои жили ей вполне самостоятельно и независимо от моей воли. Они сами вели меня по жизни.

Вы скажете, что так не бывает, что это мистика. Согласен. Но всё же я пишу о реальных своих ощущениях. Просто я вжился в их образы и мысленно поступал так, как поступали бы они.

Что же такого нового в этих людях? — спросите вы.

А разве не видно, что они более раскованы, более свободны, чем мы? Более образованы, а главное — доброжелательны! Люди стали добрее, порядочнее, гуманнее, хотя и за ними водятся грешки. Нет, они не ангелы и никогда ими не станут. Но всё же это новые люди. Они лишены религиозных, национальных, расовых и классовых предрассудков. Они трезво смотрят на жизнь, и стараются побольше быть счастливыми. Именно стараются потому, что счастье нужно создавать своими руками. Просто нужно уметь быть счастливым!

При этом под счастливой жизнью они понимают не пьяный угар или наркотический дурман, не сказочное богатство и вседозволенность, а всестороннее удовлетворение своих духовных, физических и физиологических потребностей. Жизнь их наполнена трудом, учёбой, спортом, любовью, творчеством, общением и комфортом. Она интересна и разнообразна.

При этом в обществе царят порядок и социальная справедливость. Жизнь в таком обществе безопасна и приятна. Демократия, свобода и доброжелательность, возможность раскрытия всех своих способностей, возможность достижения вершин в науке, в технике, в искусстве, в спорте — вот основные черты общества будущего, общества, которое можно и нужно построить. И я верю, что оно состоится. Пусть не скоро, но оно будет. Вся история, весь путь развития человечества говорит о том, что мы рано или поздно придём к такому цивилизованному обществу. И начинается оно уже сегодня.

Конец книги

Content

Записки атеиста
Рассказы и повести
Юрий Берков

ЮРИЙ БЕРКОВ

Записки атеиста

Предисловие

Действующие лица

Душа

Беседа в сауне

Истоки идеализма

Скользкая тема

Банька

Цивилизованное общество

Лысая обезьяна

Водная гипотеза

Фантазёры

Диспут

Разговор с сенатором

Идеология

Верность

Социальная справедливость

Библия

Экскурс в историю

Коммунизм

Мыслящая энергия

Национальный вопрос

Институт

Предчувствия

Исповедь

«Прописка»

Инцидент

В детдоме

Комендант

Новая жизнь

Надёжный друг

Культпоход

По скользкой дорожке

Падение

Трудный выбор

Новоселье

Беседа

Тяжёлый удар

Тёща

Школа

Любимые уроки

Знания

Проблемы молодых

Люди и стресс

Королевство «Богема»

Королевство «Олимп»

Развод

Лекция

Ложные потребности

Защита

Нечёткие желания

Судьба

Встреча

Повторный визит

Будни

На стройке

На высоте

Сложное положение

Побег

Возвращение

Свадьба

Прощание с Костей

Беспокойная старость

Визит

У подруг

Новая семья

Устав

Роковое свидание

Новая жизнь

«Шахматное королевство»

Экстрасенс

По методике Чарковского

Заключение