Эбботт Милдред

Корги-детектив: жестокие вкусняшки

Mildred Abbott

Cozy Corgi Mysteries

Cruel Candy

Перевод с английского А. В. Анушкиной

© 2017 by Mildred Abbott

© Анушкина А.В., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2020

Глава 1

– Ох, Ватсон, во что я нас втянула?

Я разглядывала магазин из окна своего автомобиля. Он казался меньше, чем я себе представляла. Я наклонилась вперед, ударившись лбом о стекло. Зато довольно высокий, два этажа минимум. Обшитый темным сайдингом под бревно, с зелеными ставнями и другими декоративными элементами фасада, он казался бревенчатой избушкой, зажатой между другими магазинчиками Эстес-Парка, словно начинка в сэндвиче.

И он был моим!

Эта мысль вызвала во мне волну радостного возбуждения. Стало даже немного дурно, но прежде всего волнительно и радостно. Во всяком случае, так я уверяла себя. Однако то, как я вцепилась в руль своего «мини-купера», говорило об обратном. Я оторвала взгляд от магазина, повернулась в сторону пассажирского сиденья и изобразила на лице некое подобие улыбки. Мне нужно было быть сильной ради Ватсона.

Он лениво изогнул бровь, не удосужившись поднять голову и оставшись в свернутом положении. Я повернула в сторону парка, свободной рукой почесывая Ватсона за его остроконечными лисьими ушками.

– Ну, вот мы и приехали. Это был долгий день, я рада, что ты был моим вторым пилотом. – Немного угрюмым вторым пилотом, но для Ватсона такое состояние – норма. Эта черта характера вряд ли казалась бы привлекательной, если бы Ватсон не был таким до неприличия милым: – Я думаю, сегодня ты заслужил вкусняшку. Как считаешь?

Услышав свое самое любимое на свете слово, Ватсон тут же вскочил. Поскольку коротенькие лапки не сделали его намного выше, он начал подпрыгивать.

– Вот почему мы такая хорошая команда. Еда – наше все. Ну, после книг, разумеется.

Я вытащила из бардачка косточку и скомандовала Ватсону «сидеть» (хотя он никогда не слушался), затем решила, что дрессировка не стоит усилий, и вручила ему угощение. С прожорливостью, которой даже акула могла бы позавидовать, Ватсон выхватил «вкусняшку» из моих рук и быстро с ней расправился.

Через пару минут Ватсон снова приподнял бровь и осуждающе посмотрел на меня. Его взгляд как бы говорил: «Нечего на меня пялиться. Но я, пожалуй, могу простить тебя в обмен на еще одну вкусняшку».

Он был прав. Нечего откладывать неизбежное. Это просто глупо. Я ощущала волнение и счастье. Настало время наших приключений!

Я снова повернулась в сторону магазина, перевела дух и открыла дверцу машины. Ну вот, ничего страшного не произошло.

Мои колени подкосились, когда я ступила на тротуар, и я тяжело вздохнула, ощутив покалывание в спине. Неудивительно, ведь мы проехали полстраны, да и мне оставалось всего два года до сорокалетия. Я оглянулась и увидела, что Ватсон снова задремал, свернувшись клубочком на сиденье.

– Серьезно? То есть десять часов сна – это не предел?

Угрюмо поглядев на меня, Ватсон все-таки сдался, встал и потянулся. Он поднял свой коротенький хвост, чтобы показать, кто здесь главный, а затем лениво перелез через консоль и прыгнул рядом со мной на тротуар.

– Спасибо что присоединились ко мне, ваше высочество.

Захлопнув дверцу автомобиля, я снова взглянула на магазин и с удовольствием отметила, что не такой уж он и маленький. В глаза бросилась вывеска над дверью, которая гласила: «Рога и Копыта». Кто знает, какие ужасы таятся за заклеенными бумагой окнами? Я никогда не задумывалась, что представляет собой изнанка такого бизнеса, как таксидермия, да и вообще, кажется, не догадывалась о многом, с чем придется столкнуться в будущем. Впрочем, будь что будет! Если что, я просто заплачу одной из клининговых компаний, чтобы они выволокли оттуда весь хлам.

Эта мысль меня успокоила, но вслед за ней пришла другая. Я размышляла как городской житель. Вряд ли в таком небольшом городе, как Эстес-Парк, есть хоть одна клининговая компания.

И снова я решила: будь что будет! Сдается мне, я еще не раз повторю эту фразу.

Я заметила какое-то движение слева от моего магазина. Прежде чем я успела разглядеть человека, мое внимание привлекла ярко-красная вывеска «Греховные сласти».

Отлично. Немного подкрепиться, прежде чем я войду в магазин, заваленный окаменевшими тушками мертвых зверей, точно не помешает. Я направилась в сторону кондитерской:

– Пойдем, Ватсон! Мама тоже заслужила… – чуть не сказала «вкусняшку», – поощрение.

Когда я открыла дверь в «Греховные сласти», приятно зазвенел колокольчик. Ватсон вразвалку вошел внутрь. Я осмотрелась вокруг. Стены, шкафчики и витрины магазина были выкрашены в мои любимые природные оттенки. Здесь чувствовался домашний уют. Создать уют я хотела и в собственном магазине. Нужно только разобраться с мерзкой таксидермией. Похоже, у меня хорошие соседи.

Женщина с короткими кудрявыми темными волосами удивленно посмотрела на меня из-за прилавка. В замешательстве она перевела взгляд своих карих глаз на входную дверь, затем снова на меня.

Я изобразила застенчивую улыбку, чувствуя себя немного неловко.

– Все в порядке?

– Да! – Женщина широко улыбнулась мне в ответ: – Извините, просто мы только что закрылись. Я была в полной уверенности, что заперла дверь, – сказала она извиняющимся тоном.

– О, я могу зайти в другой раз… – начала было я, но не могла оторвать взгляд от блестящих витрин со сладостями.

– О, нет! Я сама виновата, что забыла закрыть дверь, и к тому же я еще не начала собираться, поэтому я настаиваю на том, чтобы вы остались. – Она снова улыбнулась.

– Спасибо! Обещаю, я быстро.

Я стала рассматривать витрины и засомневалась, что смогу сдержать свое обещание. Хотя кое-какие сладости уже разобрали, прилавок выглядел великолепно. Фруктовые тарты в золотистых корзиночках, брауни размером с ладонь с начинкой из орехов, карамели и разноцветных драже. Выпечка на любой вкус, трюфели разных форм и цветов, и конечно же шоколад. Так много шоколада, что я вдруг осознала: я ощущала его запах с того самого момента, как вошла в дверь. Неудивительно, что я чувствовала себя здесь как дома. Шоколад, изготовленный во всех мыслимых и немыслимых формах – с цельным и дробленым орехом, а еще глазированные крендельки, марципан и нуга.

Рай, подумала я. Я умерла и попала в рай. С трудом оторвав взгляд от разнообразных сладостей, я посмотрела на женщину:

– Кажется, я влюбилась.

Женщина вполне искренне рассмеялась и протянула мне руку:

– Я Кэти. Всегда рада познакомиться с людьми, которые любят десерты больше, чем тренировки.

Я на секунду задумалась, стоит ли мне на это обидеться. Но, взглянув на сияющую Кэти, я не смогла сдержать смех. Мне показалось, что эта женщина очень близка мне по духу.

– Да, я буду есть десерты, пока влезаю в 48-й размер. Хотя моя истинная страсть – это все-таки выпечка, а не сладости. Дайте мне буханку свежеиспеченного хлеба, и я умру от счастья.

Я пожала Кэти руку:

– И я тоже, на самом деле. Хоть я и работаю в кондитерской, но хлеб у меня получается гораздо лучше.

– Тогда я точно рада с вами познакомиться, Кэти. – Мы пожали друг другу руки, и тут я заметила, что Ватсон уже давно смотрит на меня, пуская слюни. – А это мой малыш корги, его зовут Ватсон, и я…

– Говорю тебе, Луиза, если ты будешь использовать настоящий сахар в своей выпечке вместо этих бестолковых заменителей…

Две пожилые женщины зашли в магазин через заднюю дверь, прервав меня на полуслове. Они удивленно уставились на нас с Ватсоном. Блондинка метнула взгляд на Кэти:

– Я думала, мы уже закрыты.

Кэти покраснела:

– Скорее всего, я забыла закрыть входную дверь. Прошу прощения. Но… – казалось, она пытается вспомнить, как меня зовут, – наши новые друзья очень хотят побаловать себя шоколадом.

Блондинка посмотрела на меня, затем на Ватсона. Уже в следующую секунду она широко улыбалась, хотя ее взгляд по-прежнему оставался холодным.

– Ну да, конечно! Вы обратились по адресу. «Греховные сласти» славятся лучшим в городе шоколадом.

Вторая женщина прищурилась, но ничего не сказала.

Кэти откашлялась, чтобы немного разрядить обстановку.

– Вы знаете, что именно хотите купить? Если еще не определились, я могу дать вам попробовать кусочек.

Время для знакомства определенно закончилось, что было грустно, потому что при любом другом раскладе я бы не пренебрегла предложением Кэти.

– Я только что приехала в город, мне бы нужно попасть домой. Может быть, вы просто завернете мне самое лучшее, что есть у вас в ассортименте?

Скорее всего, я потрачу больше денег, чем планировала, но раз уж мы собрались налаживать отношения с соседями, нужно действовать решительно.

– Домой? – наконец к беседе присоединилась третья женщина: – Вы здесь живете? Должно быть, вы недавно переехали, не думаю, что я видела вас здесь раньше.

– Я только что переехала. Вот буквально только что. – Я улыбнулась женщине, которая показалась мне приятнее блондинки. – Я приезжала сюда несколько раз. Моя семья здесь живет. – Я поглядывала на Кэти, надеясь вновь вовлечь ее в беседу и продолжить диалог. – Меня зовут Фред. А это – Ватсон. Мы только что совершили длинное путешествие из Канзас-Сити в Колорадо. И здесь наша первая остановка в этом городе.

Женщина хихикнула:

– Фред? Не уверена, что я раньше встречала женщин с таким именем. Меня зовут Луиза Гарбл, а это моя сестра Агата. Агата – хозяйка этой кондитерской, а мой магазин находится в паре домов отсюда, называется «Полезные десерты».

– Очень рада познакомиться с вами обеими.

Сестра? Они никак не походили на сестер. Подумав об этом, я все же заметила общие черты. Но в остальном женщины разительно отличались друг от друга. У Луизы были волосы с проседью, морщинистое лицо без макияжа, и она носила простое ситцевое платье. У Агаты же были выкрашенные в блонд, аккуратно уложенные волосы, тонна косметики на лице, яркий наряд и куча украшений.

– Мое полное имя Уинифред Пейдж, но все зовут меня просто Фред.

– О, это просто восхитительно! Оно вам подходит, – Луиза игриво пожала плечами. – Как я уже сказала, мне не встречались женщины по имени Фред, но если бы я себе такую представила, у нее были бы именно такие прекрасные каштаново-рыжие волосы, как у вас. Мне кажется, этот цвет подошел бы Агате. – Она бросила взгляд на белокурую шевелюру своей сестры.

Агата никак не прокомментировала «рыжие» фантазии Луизы.

– Пейдж? Ваша фамилия Пейдж, и ваши родственники живут в этом городе? Я не знаю никого с такой фамилией.

Я кивнула, хотя почему-то мне захотелось соврать.

– Да. Моя мама выросла здесь. Ее зовут Филлис Освальд, сейчас она носит фамилию Адамс.

Кэти и Луиза, казалось, отступили на шаг, а Агата скрестила руки на пышной груди. Атмосфера дружелюбия внезапно испарилась, особенно это было заметно по лицу Агаты.

– То-то я подумала, что слышала ваше имя раньше.

Если бы взглядом можно было убивать, меня бы точно уже не было в живых.

– Так, значит, это вы собираетесь занять таксидермическую мастерскую Сида?

Мне снова показалось, что стоило бы солгать.

– Да, но я не буду заниматься таксидермией. Я превращу мастерскую в книжный магазин. Он будет называться «В гостях у…»

– Извините, но мы уже закрылись. – Агата шумно дышала, ее ноздри раздувались. – И на будущее: я не разрешаю заходить в мой магазин с собаками.

Я застыла, не зная, что и сказать. Больше всего в Эстес-Парке меня привлекали благоприятные условия для содержания собак. Я посмотрела на Кэти и поняла, что не хочу, чтобы у этой женщины были из-за меня проблемы. Я указала на дверь:

– Прошу прощения, что… – А за что, собственно, я прошу прощения? Мы с Ватсоном уже уходим.

Луиза добродушно рассмеялась и игриво толкнула Агату в плечо, в ответ получив лишь недовольный взгляд.

– Пожалуйста, простите мою сестру. Это все от потребления масла, сахара и прочих продуктов, которые мы по замыслу Всевышнего вообще не должны употреблять в пищу. От этого она иногда бывает раздражительной.

Луизе удалось перевести диалог в дружелюбное русло, и я не стала обижаться на Агату.

Луиза обошла прилавок и, точно порхающая птичка, слегка коснулась моей руки:

– Пойдемте со мной, я угощу вас вкусными и полезными сладостями, а также у меня есть домашние лакомства для собак. – Она посмотрела на Ватсона, затем снова на меня. – Ой, а я и не заметила. Как восхитительно. Он такой же рыженький, как и вы. – Не дождавшись ответа, Луиза обратилась к корги: – Как тебя там… Ватсон, вы сказали? Хочешь вкусняшку?

Ватсон стал подпрыгивать с поднятыми передними лапами, услышав знакомое слово, чем рассмешил Луизу. Единственное, чего мне сейчас хотелось, – это убраться подальше от этих людей, но Ватсон вряд ли был со мной солидарен. Ну и к тому же, как я могла отказать этой женщине, не показавшись грубиянкой?

Мы направились вслед за Луизой к входной двери. Уходя, я оглянулась, бросила мимолетную улыбку Кэти и виновато посмотрела на Агату. Мы с Луизой вышли из магазина, проследовали мимо «Рогов и Копыт», затем она вытащила ключи и пригласила меня войти в «Полезные десерты».

– Простите, я уже закрыла магазин, но я принесу вам наши изделия из подсобки. Одну секундочку, дорогая!

Женщина зажгла свет и направилась в дальнюю часть магазина, махнув мне рукой.

Мне снова стало дурно. Мой магазин находился аккурат между кондитерских этих сестер. Луиза показалась мне милой, но одному богу известно, во что я ввязалась. Отмахнувшись от этой мысли, я осмотрелась вокруг. Планировка была точно такой же, как и в магазине Агаты, но выглядело все иначе. В кондитерской Агаты чувствовались уют, тепло и гостеприимство (что не соответствовало образу самой хозяйки), а магазин Луизы был оформлен в безвкусных пастельных тонах – тошнотворно-слащавом розовом и желтом. В животе у меня заурчало.

А Ватсон как будто ничего не замечал. Он возбужденно пыхтел и не прекращал пялиться на меня.

– Сейчас будет тебе вкусняшка, успокойся, – Я погрозила ему пальцем. – Взял и втянул меня непонятно во что.

Ватсон снова запыхтел и запрыгал, так что отдавил мне все ноги. Он ясно дал понять, что сейчас мне следует заткнуться и заняться вкусняшками.

– Вот ты смешной. – Я с ужасом оглядывала кондитерскую, будто это было место аварии, а не магазин. Да как же возможно, что Агата, которая владела уютной и ароматной кондитерской, могла быть такой раздражительной, а Луиза, чудовищно оформившая свой магазин, оказалась милейшей женщиной?

Я думала, что у меня пойдет кровь из глаз от этой палитры, но, к счастью, хозяйка быстро вернулась с огромным коричневым пакетом в одной руке и косточкой для собаки – в другой:

– Прошу прощения, мне нужно убегать. Я бы с радостью продолжила знакомство с вами и вашим милым песиком, но у нас с Агатой планы на вечер, и я не хочу заставлять ее ждать. – Луиза сунула пакет в мои руки: – На будущее: я делаю те же сладости, что и Агата, только полезнее и натуральнее. Мне нравится смешивать и подбирать вкусы.

Я выдавила из себя улыбку. Я не могла определить, что за запах доносился из пакета, но приятным его точно нельзя было назвать. Если эти десерты окажутся съедобными, я буду крайне удивлена.

– Спасибо, очень ценю вашу доброту. Прошу прощения, если я чем-то обидела…

Луиза отмахнулась от моих извинений собачьей косточкой, от которой оторвался большой кусок и улетел в другой конец помещения. С редкой для него прытью Ватсон бросился к лакомству. Луиза как будто ничего не заметила.

– Да не обращайте внимания. Агата всегда такая. Вы знаете, мы хотели выкупить таксидермическую мастерскую после того, как умер Сид, но ваша мама не захотела ее продавать. Сказала, что передаст мастерскую своей дочери. – Хотя Луиза продолжала весело щебетать, грустная улыбка выдавала ее чувства. – Я вас ни в чем не виню, дорогая. – Луиза дотронулась до моей руки. – Но, если вы решите, что хотите продать мастерскую, сообщите, пожалуйста, нам об этом. – Она наклонилась поближе и перешла на шепот: – Многие приезжают в Эстес-Парк, плененные его красотой и умиротворенностью, но потом обнаруживают, что чувствуют себя в ловушке среди этих гор – их сковывает образ жизни провинциального городка. Есть вероятность, что и с вами случится то же самое. Ну конечно же я надеюсь, что этого не произойдет, – еще одно прикосновение, – но, если все-таки произойдет, вспомните, пожалуйста, обо мне и моей сестре.

Я открыла было рот чтобы ответить, но слов не нашлось.

Но слова, казалось, и не требовались. Луиза приобняла меня за плечи, что удалось ей не без труда, ведь я была выше ее почти на десять сантиметров, и проводила к выходу. Женщина вручила мне то, что осталось от косточки:

– Она сделана из арахисовой пасты, которую я готовлю сама, и органических зерен. Косточки стоят по пять долларов за штуку, но эта за счет заведения. – Луиза открыла мне дверь и отошла в сторону. – Добро пожаловать в Эстес-Парк, Фред!

– Спасибо, Луиза! – Я схватила бумажный пакет и помахала Ватсону косточкой, пытаясь привлечь его внимание: – Давай пойдем уже, дружок!

Ватсон, который что-то вынюхивал в дальнем углу кондитерской, поднял свой любопытный нос. Я еще раз поблагодарила Луизу кивком головы и направилась к машине. В нескольких шагах от огненно-оранжевого «мини-купера», я передумала. Обернувшись, я направилась к дверям таксидермической мастерской. Я безумно желала увидеть, что же там внутри, хотела окунуться в планы по обустройству магазина, так что поехала прямо сюда, как только оказалась в городе.

Закрыв входную дверь, Луиза проследовала мимо «Рогов и Копыт». Она дружелюбно помахала мне на прощание рукой и исчезла в кондитерской своей сестры.

Выбросив из головы странных сестер, я обратилась к Ватсону, когда мы остановились у входной двери:

– Я уверена, тебе понравится то, что ты учуешь внутри. Но помни: если мы наткнемся на мертвое животное и я закричу, ты никому об этом не расскажешь. А если расскажешь, то никаких вкусняшек целую неделю! – Ватсон громко гавкнул в ответ. – Черт, я сказала «вкусняшка», да?

Услышав любимое слово во второй раз, Ватсон стал подпрыгивать. Охваченный восторгом, он дико смотрел на меня своими темно-карими глазами и напоминал бешеного зайца.

Я не смогла сдержать смех и показала Ватсону то, что осталось от косточки:

– К счастью, у нас кое-что есть, и ты получишь это, как только мы войдем внутрь.

Я остановилась перед кодовым замком на двери и опустила пакет предположительно полезных десертов к ногам. Увидев свое отражение в окне, заклеенном с внутренней стороны бумагой, что создавало эффект зеркала, я нахмурилась. Мои волосы были растрепаны, собачья шерсть на одежде блестела на солнце. Я осмотрела свою простенькую блузку. Жизнь бок о бок с корги означает, что тебе постоянно требуется ролик для чистки одежды. После дня, проведенного с Ватсоном в машине, я стала похожа на карикатурную собачницу. В довершение всего, когда я встряхнула свою длинную коричневую юбку, с меня посыпалась куча шерсти. Прекрасно. Показала себя с лучшей стороны. Встретить своих новых соседей и выглядеть при этом так, будто я сама породы корги.

Ну и ладно. Ничего уже не поделаешь. В любом случае, у меня на одежде всегда есть собачья шерсть. Отбросив беспокойство, я вытащила из кармана мобильный и принялась листать сообщения от мамы, пока не нашла код. Я вбила четыре цифры на замке и дернула ручку. Щелчка не последовало, дверь осталась заперта. Я стерла код и ввела его заново. То же самое. Я попробовала в третий раз. Потерпев очередную неудачу, я набрала номер мамы и приложила телефон к уху.

После нескольких гудков я услышала, что голосовая почта мамы переполнена и больше не может принимать сообщения. Ну и что делать дальше? Я попробовала ввести код последний раз. В какой-то момент мне пришла мысль, что можно было бы разбить окно и так проникнуть внутрь. Все-таки магазин принадлежал мне.

Взломать и войти. Что за способ начать новое приключение! Терпение не было присущей мне добродетелью, и я засопела от гнева, совсем как корги. Я опустила телефон обратно в карман.

– Кажется все наши планы коту под хвост, Ватсон.

Подняв бумажный пакет, я направилась обратно к машине, придержала дверь, чтобы Ватсон запрыгнул внутрь, и сама последовала за ним.

Поглощенная предстоящим открытием книжного магазина, я даже не думала о том, кто может быть моими соседями. Расположение между лавками Агаты и Луизы обещало быть… У меня даже слов не нашлось, чтобы точно описать, чем это могло обернуться. Но вряд ли чем-то хорошим.

Ватсон запыхтел.

– Ты тоже так думаешь, малыш? Кто знает, чего ожидать от этих двух… По крайней мере, мы с тобой вместе. – Он жалобно заскулил. – О, я смотрю, ты мне сочувствуешь. Мы…

И тут я поняла, что Ватсон вовсе не смотрел сочувствующе мне в глаза. Все его внимание было сосредоточено на моей руке.

– О, я забыла. – И я со вздохом вручила ему то, что осталось от полностью натурального собачьего лакомства.

Глава 2

Когда комбинация цифр на замке от двери моего дома также не сработала, мне страшно захотелось оставить на крыльце пакет с полезными десертами на растерзание белкам, загнать Ватсона обратно в «мини-купер» и мчать что есть мочи назад в Миссури. Или еще куда-нибудь, без разницы. Моя «перезагрузка» начиналась отнюдь не так гладко, как хотелось бы.

В этот раз на третьем гудке мама все-таки взяла трубку. Я присела на старую скамейку из коряги, а Ватсон спрыгнул с крыльца и стал наблюдать за парой бурундуков, копошившихся неподалеку в корнях елей.

Часы показывали начало седьмого, но уже стемнело и ноябрьский воздух был прохладным. Пока мы ждали, мне снова стало казаться, что спонтанные перемены в жизни – это правильно. Я уже и забыла, какие яркие звезды здесь, в покрытых густым лесом горах с острыми вершинами. Звезды были такими ясными, что, казалось, протянешь руку – и сорвешь одну прямо с небосвода. Даже завитки Млечного Пути можно было разглядеть. Легкий ветерок колыхал голые ветви тополей, приносил с собой свежий запах хвои, земли и снега. А журчание замерзающей горной реки, которая протекала в нескольких метрах от заднего двора дома, просто гипнотизировало.

Было хорошо. Очень-очень хорошо.

Я уже и забыла, как прекрасно в Эстес-Парке. Забыла, как пульс здесь замедляется, а разум расслабляется. Не имело значения, что мой книжный магазин зажат с обеих сторон кондитерскими: одной владеет женщина с тяжелым характером, а другую и кондитерской-то трудно назвать.

Почти через десять минут я осознала, что совершенно забыла, насколько далеко дом моих бабушки с дедушкой находится от цивилизации. Правда, за деревьями скрывался новый коттеджный поселок, но до него нужно было шагать полкилометра. В любое другое время я бы обрадовалась этому факту, но не сейчас, когда я не могла попасть в дом. Дедушка всегда говорил, что медведи боятся нас больше, чем мы их, но проверять его теорию на практике мне никогда не хотелось.

Когда в моей голове звуки леса стали превращаться во что-то зловещее и я подумала, что нам с Ватсоном придется отступать к «мини-куперу», сквозь деревья прорезался свет фар. Они выхватили из темноты крыльцо, а потом машина поехала по извилистой дороге, и свет исчез.

Огромный грузовик пронесся мимо, едва не задев мой задний бампер, и остановился. Мама грациозно спрыгнула на землю, что выглядело впечатляюще, учитывая ее возраст и комплекцию.

– Уинифред! – Она подбежала ко мне прежде, чем я поднялась со скамьи, и заключила меня в свои объятья. – Добро пожаловать домой, девочка моя!

– Привет, мам!

Мама была всего полтора метра ростом и казалась в моих объятиях маленькой и хрупкой куклой.

Спустя мгновение она отстранилась, бросилась к входной двери и стала вбивать, как мне показалось, случайные наборы цифр на кодовом замке.

– Давай-ка впустим тебя домой. Ты, наверное, совсем замерзла. Ты же не привыкла к таким суровым зимам, как в Колорадо.

– Ты вернулась сюда всего шесть лет назад, мам. Ну и конечно, помнишь, что на Среднем Западе зимы еще более суровые, чем у вас здесь.

Ватсон взобрался на крыльцо, повизгивая от счастья, а затем бросился к грузовику.

– О, привет, приятель! – Тощий, долговязый Барри Адамс вышел из машины, наклонился и стал энергично почесывать Ватсону бока: – Рад снова тебя видеть.

Они встречались всего два раза в жизни, но на удивление здорово подружились. Каждый раз, когда Ватсон видел Барри, он вел себя так, как будто Барри был ходящей косточкой.

Спустя несколько секунд Барри поднялся и приобнял меня. Несмотря на некоторую неловкость момента, его глубокий голос звучал тепло и дружелюбно:

– Рад, что ты приехала, Фред. Твоя мама была на седьмом небе от счастья, когда узнала, что ты снова будешь рядом с нами. Уверен, тебя ждет счастье.

Я обняла Барри в ответ. Мне нравился этот парень. Даже очень. Не так, конечно, как Ватсону, но все же… Я не относилась к нему как к отчиму: в моем возрасте это было бы странно.

– Спасибо, Барри, я тоже уверена, что все у нас будет хорошо.

– Барри! – позвала мама, не оборачиваясь, неистово нажимая кнопки в попытках подобрать код. – Ты, случайно, не помнишь комбинацию цифр, которую я здесь установила?

– Ты же положила ключ в карман, разве нет? – Он подмигнул мне.

Мама всплеснула руками и стала шарить рукой в кармане.

– Точно! Как же я могла об этом позабыть?! – Она вставила ключ в замок, повернула его и распахнула дверь. Затем мама обернулась и вручила мне ключ: – Полагаю, теперь он твой. Не волнуйся насчет кода. Я уверена, что однажды вспомню эту комбинацию.

Затем все вчетвером мы вошли в дом. Мама и Барри быстро осмотрели комнаты, включив в них свет.

Ватсон глядел на меня, высунув язык.

– Давай. – Я дала ему отмашку. – Исследуй территорию.

Ватсон отошел. Прижавшись носом к полу, он начал обнюхивать дом то там, то тут. Точно кто-то пообещал, что Ватсон найдет здесь клад.

Закрыв дверь, я тоже решила осмотреться. Дом оказался меньше, чем я запомнила – всего-то двести с лишним квадратных метров, – но зато он был симпатичнее, чем я представляла. Большую часть мебели необходимо было заменить, но в целом дизайн мне нравился. Бревенчатые стены и балки, пересекавшие потолок, отливали золотом на свету. Я заглянула на кухню. Мебель не обновляли годов с 60-х, но бабушка содержала кухню в порядке до самой смерти. Казалось, так же бережно относились к кухне те, кто в последние десять лет арендовал этот дом. Мне понравились мятно-зеленый холодильник и плита. Меня все устраивало.

– Мы приехали сюда вчера и прибрались немного. Все оказалось не так плохо, как мы полагали. Мы хотели и в магазине тоже прибраться, но до этого руки так и не дошли. – Мама провела рукой по кухонным занавескам с такой нежностью, будто погладила Ватсона. – Их я тоже сюда вчера повесила. Мне показалось, что кухню нужно немного освежить.

Я шагнула вперед, прищурив глаза:

– Это фламинго?

Мама кивнула:

– Они самые. Думаю, розовый цвет делает интерьер более жизнерадостным.

– Надеюсь, тебе они нравятся. – Барри добродушно пожал плечами: – Я выбирал материал.

– У меня нет слов. – Мне пришлось сдержать смех. Фламинго были изображены на фоне лимонно-желтых и бледно-зеленых индийских спиралей. Барри всегда носил футболки с этим узором и свободные брюки для йоги. В другой одежде я видела его лишь однажды, в день их с мамой свадьбы. – Они очаровательны. Спасибо.

Барри просиял:

– Мы бы смогли сделать гораздо больше, но ожидали твоего приезда только через шесть недель. – Мама отвернулась от занавесок, на лице ее появилось беспокойство. – Мне казалось, что ты собиралась остаться в издательстве, чтобы переезд прошел гладко.

В комнате вдруг стало жарко.

– Я передумала.

Последнее, о чем мне хотелось сейчас говорить, так это об издательстве.

Мама убрала прядь своих длинных седых волос за ухо, подошла ко мне и взяла за руку. Сквозь седину все еще проглядывал рыжий цвет – единственная внешняя черта, которую я унаследовала от мамы.

– Я знаю, что она поступила ужасно, дорогая, но Шарлотта с детства была твоей лучшей подругой. Я бы не хотела, чтобы такая мелочь, как бизнес и деньги, встали между вами.

При желании моя мама могла найти что-то хорошее даже в бешеной росомахе.

– Не надо беспокоиться о Шарлотте, поверь мне, она о нас уж точно не беспокоится. – Мама открыла рот, чтобы возразить, но я сменила тему, обратившись к Барри: – Я уже познакомилась с соседями. Оказалось, что Агата не очень-то рада моему приезду.

Барри тяжело вздохнул:

– Она тот еще фрукт. Если бы у меня в распоряжении была еще какая-нибудь недвижимость, кроме этого магазина, я бы без разговоров отдал ее тебе, только чтобы ты не пересекалась с этой особой каждый день.

Мама толкнула его в плечо:

– Да ну! Агата – хорошая женщина. Конечно, она иногда бывает ворчливой, но у нее золотое сердце. Все знают, что бизнес Луизы загнил бы через пару недель, если бы не помощь Агаты. «Греховные сласти» поддерживают «Полезные десерты» с самого их открытия. Если человек готов делать столько ради своей сестры, то он по определению не может быть плохим.

Я втянула в себя немного воздуха, прежде чем Барри успел возразить:

– О, я забыла. Луиза дала мне пакет со сладостями. Я оставила их на крыльце. Пойду-ка лучше заберу их.

– Лучше пусть они там и лежат. – Мама виновато улыбнулась.

– Все настолько плохо, да?

Они оба кивнули. В этот раз в роли оптимиста выступил Барри:

– Зато Луиза – хорошая женщина. Лучше просто некуда.

Мама хлопнула по кухонному столу:

– Вы напомнили мне! Я же приготовила рагу! Оно в машине. Сейчас вернусь. Я подумала, что ты будешь страшно голодной после долгой дороги. Ах, если бы Верона и Зельда не уехали в круиз!.. Мы бы тут же устроили наш первый семейный ужин.

Мама выпорхнула наружу. Мы с Барри смотрели ей вслед. Он застенчиво мне улыбнулся. Затем последовало молчание, которое спустя несколько мгновений нарушил вошедший в дом Ватсон. Барри потрепал его по голове, и Ватсон устроился у моих ног.

Барри откашлялся:

– Тебе нравятся эти фламинго, да?

– Барри! – Мама с порога громко окликнула его, до того как мне пришлось соврать во второй раз. – Куда ты дел рагу?

Барри вздрогнул, его лицо приняло задумчивое выражение, а водянистые голубые глаза округлились.

– О, черт! Я забыл, что она попросила меня взять его с собой. – Он поморщился: – Сейчас вернусь.

Я не смогла сдержать улыбку, глядя на него. Мне всегда казалось, что брак моих родителей был идеальным. Они прекрасно дополняли друг друга. Мама была веселой, легкомысленной и забывчивой. А папа – серьезным, добрым и смелым. Что касается союза мамы с Барри, они, напротив, были два сапога пара. Но они были счастливы. Безумно счастливы. Я радовалась, что у моей мамы в жизни сложилось два удачных брака, в то время как большинство из нас и одним не может похвастаться.

Мама выглянула из-за входной двери:

– Кажется, вы с Ватсоном сегодня поедете ужинать к нам. – Она схватила лежавший у входа бумажный пакет, который дала мне Луиза. – Вот, на случай если тебе до смерти захочется чего-то погрызть посреди ночи.

Глава 3

Уснуть мне удалось с большим трудом, что неудивительно. Я покинула Канзас-Сити в спешке, оставив упаковку и перевозку своих вещей на совести компании, которая занимается переездами. До доставки оставалось еще две недели. Чувство свободы, вызванное моей «перезагрузкой», компенсировало все неудобства, связанные с отсутствием собственной кровати. В радостном предвкушении открытия магазина, на матрасе, набивка которого сбилась в комки, поспать полноценных восемь часов мне было не суждено. Едва ли удалось урвать хотя бы пять из них.

Поэтому я вылила из кофейника почти половину свежезаваренного кофе в огромный термос, заманила сонного Ватсона в машину и поехала в центр города, когда солнце еще и не думало вставать.

Мама всегда забывала коды от замков, поэтому она сняла восемь разных ключей со своей связки и отдала мне, клятвенно заверив, что какой-нибудь из них уж точно подойдет. Шансы были невелики, но раз уж вся эта затея держалась на надежде, за нее-то я и решила ухватиться. С такими мыслями я припарковалась перед «Рогами и Копытами», не спуская глаз с ужасной деревянной вывески над дверью.

– Вот от чего нам нужно избавиться в первую очередь, Ватсон. В смысле, от отвратительного названия. – Я подмигнула ему. – «В гостях у милого корги» будет гораздо лучше, как ты считаешь? – Ватсон не удосужился отреагировать: – Ну и зануда!

После того как мне удалось убедить Ватсона покинуть теплый салон автомобиля, мы подошли к магазину, и я стала вставлять в замок один ключ за другим. Когда пятый из них не подошел, моя надежда стала улетучиваться. Я уже было решила направиться прямиком к маме, чтобы взять у нее всю связку, но тут седьмой ключ с легкостью проник в замочную скважину и издал легкий щелчок, когда я повернула ручку двери.

– Гляди-ка, надежда дает свои плоды! – Я отперла засов и остановилась. Вот оно. Я приготовилась впервые увидеть свой будущий книжный магазин, войти в то самое место, которое вернет мне смысл и полноту жизни.

Я приоткрыла дверь. Ватсон замер в состоянии боевой готовности и просунул свой нос в узкий просвет.

Сначала я удивилась его реакции, но тут же вспомнила, ЧТО это был за магазин. Сейчас моё будущее представляло собой склад мертвых зверюшек. Наверное, все-таки стоило прийти сюда при свете дня.

Ватсон толкнул дверь и засунул свою любопытную мордочку внутрь.

– Ну хоть кто-то получит удовольствие от всего этого. – Я открыла дверь, и Ватсон вбежал внутрь. – Помнишь, о чем мы с тобой договаривались? Если я закричу, это должно остаться между нами!

Ватсон не удосужился ответить.

Окна были заклеены бумагой, поэтому свет уличных фонарей не проникал в помещение. Я нащупала выключатель на стене возле двери. Переведя дух, щелкнула выключателем и огляделась.

В какой-то момент я подумала, что ошиблась магазином. Огромную центральную зону со всех сторон окружали комнаты поменьше, поэтому я не могла увидеть все и сразу. Но я пока не наблюдала ни одного чучела. Повсюду стояли мебель и витрины, но не было ни единого пушистого зверя. Вздохнув с облегчением, я вошла внутрь и закрыла за собой дверь. Шаги Ватсона, ступавшего по паркетному полу, слышались где-то сзади.

Я пошла дальше, затем остановилась, вытащила из кармана резинку для волос и наскоро собрала их в хвост. Пусть никаких животных я и не повстречала, но в помещении было довольно грязно. Меньше всего мне хотелось принести оттуда пауков в своих волосах.

Я прошлась по комнатам, щелкая одним выключателем за другим. Мое возбуждение нарастало с каждой комнатой, в которую я заходила. Не знаю, к лучшему или к худшему то, что я буду зажата между кондитерскими Луизы и Агаты. Этот маленький магазинчик был моей надеждой и даже чем-то большим. Во всяком случае, должен был стать.

Барри однажды обмолвился, что этот магазин задумывался как небольшой жилой дом и никогда не перестраивался под формат, подходящий для торговли. Тогда я решила нанять бригаду строителей, чтобы все переделать. Но, осмотрев помещение целиком, я передумала. Комнатки соединялись одна с другой и окружали центральное пространство. Нужно было только снять двери. Комнаты могли бы отражать разные темы. В одной – детские книги, в другой – кулинарные, любовные истории, детективы… у каждого жанра будет свое место.

Я хотела создать теплую и располагающую атмосферу, чтобы люди приходили в магазин не только покупать книги, но и тусоваться и получать удовольствие от чтения. Уютное убежище от остального мира, спрятанное в сердце полюбившегося туристам горного городка. Все оборачивалось даже лучше, чем я думала. В нескольких комнатах располагались камины. Я могла бы подобрать разные кресла и диваны и расставить их здесь. «В гостях у милого корги» должен стать особенным местом.

Красивая деревянная лестница, расположенная в задней части центральной зоны, вела на второй этаж. Я смогла разглядеть изогнутые перила, обрамлявшие ее. Я знала, что предыдущий арендатор жил и работал здесь, но еще не решила для себя, сдавать ли верхние помещения в аренду или сделать их частью своего книжного. Возможно, я использовала бы второй этаж в качестве склада.

По реакции Ватсона было несложно понять, где раньше располагались чучела. Особенно он интересовался углами комнат: Ватсон обнюхивал их, то и дело останавливая взгляд на пустых стенах, будто мог видеть, как они выглядели раньше. Во многих местах, судя по отсутствию пыли, когда-то что-то висело. Предыдущий арендатор скончался прошлым летом, и с тех пор магазин пустовал. Мама и Барри сказали мне, что не успели ничего здесь прибрать из-за моего внезапного приезда, однако, вполне возможно, они имели в виду генеральную уборку. Было приятно обнаружить магазин в хорошем состоянии. Я могла бы справиться с генеральной уборкой сама, раз уж не надо было ломать голову, что делать с кучей мертвых медведей, лис, пум и бог знает чего еще.

В дальней части магазина оставались еще две закрытые двери. Я открыла первую, включила свет и обнаружила ванную комнату в довольно запущенном состоянии. Я проверила, работает ли туалет. К счастью, с ним все было в порядке. За второй дверью скрывался крошечный чулан, недостаточно просторный для нужд книжного магазина. Скорее всего, верхний этаж все же нужно будет превратить в склад. Как только я начала закрывать последнюю дверь, внутрь ворвался Ватсон и продолжил свою разведку. Он обошел комнату по периметру, затем остановился возле какого-то предмета в углу, с виду напоминавшего небольшой морозильник.

Ватсон уткнулся носом в угол между стеной и морозильником и попытался влезть в эту щель. Скуля, он пробовал протиснуться туда со все большим упорством. Повышенный интерес Ватсона к этому месту заставил мою кожу покрыться мурашками.

– Пойдем, малыш. Давай посмотрим, что там наверху!

Ватсон обернулся, заскулил и продолжил свою схватку с морозильником.

Ощущая себя жертвой в фильме ужасов, я пересекла комнату и остановилась возле морозильника. Что за идиотизм? В крайнем случае, внутри могло быть полно мяса, которое Ватсон и учуял.

Я нервничала из-за морозильника все больше, в конце концов плюнула и решила прекратить вести себя как глупая блондинка из ужастика. Широко распахнув крышку, чтобы наконец покончить с этим, я заглянула внутрь.

Два огромных черных глаза сверкнули из темноты. Я завопила, отпустила крышку и чуть было не бросилась наутек. Крышка с грохотом захлопнулась.

Потрясенный Ватсон завизжал и промчался мимо меня.

Я и сама хотела последовать его примеру, но не могла оторвать взгляд от морозильника. Что я только что увидела? Вероятнее всего, животное. Мы же в таксидермической мастерской, черт возьми! Я не думала, что мертвые звери хранятся в холодильниках, но это вполне логично. Но эти глазищи, я никогда не видела таких.

Это же было животное, верно? Очевидно, что да. Мне вовсе не нужно возвращаться и проверять, права я или нет. Я направилась к выходу, но вдруг заметила, что Ватсон стоит в дверном проеме и по-прежнему пристально смотрит на меня: «Никакого от тебя толка!»

Он вошел обратно в комнату и снова стал обнюхивать морозильник. На этот раз Ватсону удалось просунуть голову в щель: видимо, когда крышка с грохотом захлопнулась, морозильник на несколько сантиметров отодвинулся от стены. Ватсон издал рычание, еще немного покрутил своим задом и выскочил наружу, довольный, как никогда.

Он был почти уже у дверей, когда я поняла, что он что-то несет в зубах. Недолго думая, я вырвала предмет из пасти своей собаки, опасаясь, что он может быть вредным или ядовитым.

Но нет. Ватсон нес всего-навсего перо. Я повертела находку в руках и осмотрела ее на свету. Перо было светло-коричневое с белыми крапинками.

Ватсон тихо зарычал.

– Это не для тебя, дружок. Прости. – Его взгляд был прикован к перу, поэтому я положила находку в карман пиджака в надежде, что Ватсон о ней скоро позабудет. – Мы пойдем и купим тебе еще одну косточку утром, когда откроются «Полезные десерты».

Похоже, такой план действий его не удовлетворил.

Я снова посмотрела на морозильник, испытывая необъяснимую тревогу.

– О, да что же я, в самом деле…

Это было глупо и нелепо. Напомнив себе, что я все-таки предпринимательница, которая всего добилась сама, и к тому же дочь полицейского, я пошла обратно к морозильнику. Я достала мобильный и включила фонарик. Выдохнула, собравшись с мыслями, открыла крышку и направила туда луч света. В этот раз я не издала ни звука, но не смогла подавить дрожь. Из морозильника на меня глядела огромная сова.

Всего лишь сова.

Ничего опасного или даже удивительного. Наверное, когда мама с Барри вывозили весь таксидермический хлам, они не догадались проверить морозильник. Да и кто бы в здравом уме догадался? В морозильнике обычно хранят мороженое или продукты, но никак не целых животных. Хоть сова и была замороженной, я не могла отвести от нее взгляд. Даже после смерти ее глаза оставались огромными и блестящими.

Ватсон за моей спиной снова зарычал.

Пора было покончить со всем этим. Я закрыла крышку, на этот раз аккуратно, и повернулась к Ватсону. Он начал снова подбираться к морозильнику, но я взяла его на руки. Меня всегда удивляло, насколько этот малыш был тяжелым.

– Ну уж нет! Мы выходим отсюда, закрываем дверь, и ни один из нас не вернется в эту комнату, пока я не найду кого-нибудь, кто знает, что делать с мертвыми совами.

Ватсон ненавидел сидеть на руках и все дорогу пытался вырваться, пока я не отпустила его уже за порогом кладовки. Он укоризненно смотрел на меня, когда я закрывала дверь. Чтобы я поняла, что между нами все кончено, Ватсон проследовал в большую комнату, бросив напоследок в мою сторону осуждающий взгляд, и стал карабкаться вверх по лестнице.

Второй этаж. Черт! Вполне возможно, что Сид, или как его там, держал еще несколько морозилок с мертвыми животными наверху.

Придется разобраться и с этим вопросом.

Не выключая фонарик своего мобильного, я поднялась по лестнице. На удивление, ступеньки были в отличном состоянии, даже не скрипели. Я быстро нашла выключатель, погасила фонарик и положила телефон в карман, затем огляделась вокруг. Второй этаж занимал такую же площадь, что и первый, но планировка здесь была свободной, как в квартире-студии. Старая кровать Сида, диван и стенка были разбросаны по разным зонам. В северной части помещения располагались две отдельные комнаты. Одна из них была открыта и оказалась ванной. Перед второй дверью улегся счастливый Ватсон. Он помахивал хвостиком, как будто снова что-то жевал.

– Серьезно? Опять? – Я поспешила к Ватсону и попыталась вытащить из его пасти все, что там было.

Ватсон вырвался и отбежал в сторону. Его взгляд красноречиво говорил, что в ближайшие дни мне придется поплатиться за свою грубость. На полу, там, где лежал Ватсон, я обнаружила две конфеты и пустую разорванную целлофановую обертку. Я подняла их и осмотрела. Конфеты были круглые и твердые, почти как жевательная резинка, только черного цвета. Я понюхала одну из них, чтобы убедиться, что это не шоколад. Хотя, думаю, одна конфета вряд ли навредила бы Ватсону. Я слышала, как он хрустел конфетой, которую вытащил из обертки. Запах был узнаваемый. Лакрица.

Конфеты я также убрала с глаз долой в карман и сказала Ватсону:

– Забудь. После всего, что сегодня произошло, никаких натуральных собачьих лакомств ты не получишь.

Слава богу, это был не шоколад. Я любила Ватсона, но его обжорство сводило меня с ума. Ватсон отказывался есть любой корм для собак, зато все, что он находил вокруг себя, вдруг оказывалось съедобным (даже если на самом деле это было не так).

Я решила не пытаться заполучить остатки лакричной конфеты, открыла дверь, включила свет и вошла в огромную кухню.

На полу были рассыпаны конфеты. Помимо лакричных здесь валялись еще шоколадные, марципановые и мятные. Перевернутый противень с брауни лежал на столе. Одна картонная коробка была чем-то заполнена, а другую кто-то опрокинул, и рядом с ней валялись медные формочки для печенья.

Что-то коснулось края моей юбки, заставив меня вздрогнуть, и я увидела Ватсона, который проскользнул в комнату вслед за мной.

– О нет, ты не сделаешь этого. Больше никаких конфет! – Я попыталась схватить его, но он низко и угрожающе зарычал.

Я отступила. Такое рычание, которое на удивление звучало грозно, я слышала от Ватсона лишь несколько раз, когда он чувствовал, что в доме есть незнакомый человек. На меня он никогда так не рычал.

Спустя мгновение я поняла, что рычит Ватсон вовсе не на меня. Его плечи опустились, спина была напряжена, зад задран кверху, на зубах – оскал. Он крался вдоль стола, продолжая рычать.

Уже во второй раз за день я почувствовала, что мои руки покрываются мурашками. Когда я последовала за Ватсоном, я еще сильнее ощутила себя первой из жертв в фильме ужасов.

Как только Ватсон повернул за угол, он пригнулся еще ниже, его рычание усилилось. У лап Ватсона лежала огромная скалка, один конец которой был окрашен в темно-красный цвет. Я продвинулась чуть дальше, чтобы посмотреть, что находится за Г-образной стойкой, и оторопела. Агата Гарбл лежала на боку между стойкой и металлическим островком, заваленным кухонными принадлежностями. Она была в темно-фиолетовом домашнем халате, ее прекрасно уложенные светлые волосы плавали в луже крови.

Глава 4

Редкий случай, когда рядом с другой женщиной (да и мужчиной) я чувствовала себя маленькой. Но, общаясь с полицейским Сьюзан Грин, я ощущала себя крохотной сироткой. Я унаследовала от папы крепкое телосложение, которое уравновешивали женская грация и плавность линий, но офицер Грин была куда более мощной. Она выглядела так, будто по выходным толкала валуны в гору. К счастью, Сьюзан Грин была того же роста, что и я, поэтому она не смотрела на меня свысока. Взгляд ее прищуренных светло-голубых глаз был жестким.

– Это вы сообщили в полицию об убийстве, верно, мисс… – Она заглянула в свой блокнот: – Пейдж?

– Да, все верно.

Половицы наверху заскрипели. Как минимум трое полицейских занимались телом Агаты, а офицер Грин занималась мной. И она явно не испытывала воодушевления от всего происходящего.

– Я здесь одна, в смысле мы с Ватсоном. – Я указала на лежавшего у моих ног Ватсона, который засунул свою мордочку между передних лап.

Сьюзан Грин сделала еще одну пометку в блокноте, даже не взглянув на Ватсона, и продолжила допрос:

– С какой целью вы находились здесь?

– Я собираюсь открыть книжный магазин

– В «Рогах и Копытах»?

Я кивнула:

– Да, только называться он будет «В гостях у милого корги».

Офицер перестала записывать и подняла взгляд на меня:

– Насколько я знаю, Агата с Луизой собирались арендовать это помещение, чтобы расширить свой бизнес.

Это прозвучало не как вопрос.

– Честно говоря, я не знала об их планах, пока не познакомилась с ними, когда вчера днем приехала в город.

– Вы только что переехали в Эстес-Парк?

– Да, мэм. – Офицер полиции была на добрых десять лет младше меня, но я подумала, что в данном случае правильнее всего будет проявить почтение.

Невероятно, но ее взгляд стал еще холоднее.

– То есть вы хотите сказать, что только что уехали из другого города и вам удалось арендовать помещение, занять которое мечтали две местные женщины, прожившие в Эстес-Парке всю свою жизнь? И одна из них сейчас лежит мертвой над нашими головами.

Я снова посмотрела на потолок. Казалось, я слышала, как покойная Агата аплодирует обвинительному тону в голосе офицера Грин.

– Ну… Вообще-то этой недвижимостью владеют моя мама с отчимом, поэтому… – У меня пересохло в горле. – Я не знала о том, что кто-то еще претендует на это помещение, когда решила переезжать сюда. Мой отчим местный, и мать родом из этого города, хотя и вернулась сюда недавно.

Не знаю, зачем я поделилась с ней этой информацией. Наверное, потому что посчитала нужным продемонстрировать свои связи с этим городом. Уверена, что ничего плохого я не сделала, хотя офицер Грин всем своим видом внушала обратное. Оказалось, что я даже и не представляла, насколько холодными могут быть ее взгляд и тон.

– Барри Адамс – ваш отчим?

Внезапно мне захотелось солгать. Я редко испытывала подобное, но с приездом в этот город такое чувство уже становилось для меня вполне привычным.

– Да, мэм.

– А Филлис Адамс – ваша мать?

Я кивнула.

Она закатила глаза:

– Ну конечно, это многое объясняет.

– Правда?

– Правда. – Она сделала еще одну пометку в блокноте: – Мой брат владеет лавкой чудес.

Я ждала дальнейших пояснений, но потом поняла, что их не последует. По большому счету, я в них и не нуждалась. Барри унаследовал от своей семьи много недвижимости, и мама помогала ему управляться с имуществом. Они оба были прекрасными людьми, и я их очень любила, но жалела арендаторов. Мама и Барри, разумеется, никому не желали зла, но я была уверена, что все эти забытые коды от замков и путаница с ключами были только верхушкой айсберга в их бизнесе.

Офицер посмотрела на часы, как будто что-то подсчитывая в уме:

– Вы сказали, что приехали в магазин около пяти утра?

Я кивнула:

– Да, мэм.

– Вы можете называть меня офицер Грин.

– Да, мэм. – Я покачала головой: уж не вселилась ли в меня моя мама. – Прошу прощения. Офицер Грин.

Она поморщилась.

– А диспетчеру вы позвонили только час спустя. Что вы делали здесь так долго?

– Я позвонила менее чем через пять минут после того, как обнаружила тело Агаты. Даже меньше – через три минуты. – Я обвела рукой помещение: – Мы с Ватсоном осматривали здесь все, чтобы определить фронт работ для открытия книжного магазина.

Она подняла бровь:

– Ватсон?

Я указала пальцем вниз.

– О! – Она снова закатила глаза: – Ваш пес, должно быть, эксперт в строительстве или ценитель литературы?

– Отнюдь. – Офицер явно не была любительницей собак, и я нисколько этому не удивилась: – Он нашел здесь сову.

– Сову?

Я показала на дверь в задней части магазина:

– В морозильнике. Там сова. Ватсон ее нашел. – Да что со мной сегодня не так?

– Мисс Пейдж, один очень уважаемый житель этого города был убит в вашем магазине. Как вы думаете, меня действительно волнует какая-то сова?

– Нет, мэээм, ээээ… офицер Грин.

Мне требовалось пять минут, чтобы прийти в себя, может, тогда я бы перестала отвечать на вопросы как сумасшедшая. Или нет, на самом деле мне нужен был завтрак. Да, мне точно нужен завтрак.

Она тяжело вздохнула, затем снова уставилась на меня:

– А где вы были этим утром, до того как приехали сюда?

– Дома. Спала.

Я чуть не добавила, что скорее пыталась уснуть, но потом подумала, что пора заканчивать нести всякий бред. Нужно было собраться, несмотря на голод и усталость. Немногие люди могли заставить меня нервничать. То, что офицеру Грин это удалось с такой легкостью, было просто нелепо. Хотя я же не каждый день натыкаюсь на трупы. Мне позволительно быть слегка не в себе.

– Это может кто-то подтвердить?

Я снова указала на свои ноги.

Она посмотрела на Ватсона и снова начала что-то строчить в своем блокноте.

– Ну, хорошо. – Сделав последнюю пометку, офицер Грин открыла рот, чтобы что-то сказать, но звук шагов на лестнице привлек ее внимание.

Я проследила за ее взглядом, и у меня отвисла челюсть. Вот вам и доказательство того, насколько я была в шоке от ситуации с Агатой. Каким-то образом я не заметила, как в магазине оказался полицейский с портфелем в руках. Ростом около метра восьмидесяти, он выглядел так, будто только что сошел с экрана из телесериала про полицию. По моим ощущениям, ему было около сорока. Его лицо с точеными чертами лица и высокими скулами показалось мне необыкновенно красивым. Тело, спрятанное под униформой, судя по всему, было таким же точеным и прекрасным.

Мысленно я одернула себя. Наверху лежит труп бедной женщины. Последнее, на что сейчас стоит обращать внимание, так это на симпатичных полицейских. Или на его черные волосы, зачесанные назад, как у кинозвезды из старых фильмов. Только мужчин мне сейчас и не хватало!

Он улыбнулся офицеру Грин, но она не посмотрела на него. Затем полицейский перевел взгляд своих ярких зеленых глаз на меня. Этот взгляд ненадолго задержался на моем лице, затем скользнул вниз по телу, потом снова вернулся к лицу. Полицейский улыбнулся:

– Должно быть, вы – мисс Пейдж. Это ведь вы вызвали полицию, верно?

– Да, это так. – Поглядите-ка, а я ведь могу говорить. И даже вполне связно: – Меня зовут Фред.

Он прищурился, но скорее от любопытства, нежели чего-то другого:

– Фред?

– Уинифред Пейдж, сержант. – То, как закатывала глаза офицер Грин, казалось, звучало и в ее голосе. – Это – дочь Барри и Филлис Адамсов.

Я хотела поправить ее, но сержант подошел к нам и протянул руку за блокнотом офицера Грин.

Она нехотя отдала ему свои записи и покраснела.

«Злится, – подумала я. – Злится, а не смущается».

Он пробежался глазами по записям и вручил блокнот обратно Грин:

– Спасибо, офицер. Идите помогите остальным, а я займусь мисс Пейдж.

На мгновение мне показалось, что она с ним поспорит. Офицер с недовольством посмотрела на меня:

– Хорошо, сэр. – И ушла.

Полицейский протянул мне руку:

– Сержант Брэнсон Векслер. Приятно познакомиться… Фред. – Легкая улыбка тронула уголки его губ: – Очень жаль, что при таких обстоятельствах…

Несмотря на то что его тон оставался невозмутимым, я была уверена: он флиртует. Что за нелепость! Такие, как он, не флиртовали с женщинами вроде меня. Хотя, может быть, у меня уже начались галлюцинации от голода.

Он был на несколько сантиметров выше меня, и обычно такие мужчины обращали внимание на красоток блондинок или темноволосых интеллектуалок. А если уж и пускались в авантюру, то предпочитали огненно-рыжих бестий, но никак не кудрявых книжных червей вроде меня. Я взяла его руку и крепко пожала:

– Мне тоже приятно с вами познакомиться, сержант.

Он задержал мою руку в своей чуть дольше, чем полагается. Настолько дольше, что отсутствие завтрака уже не имело никакого отношения к тому, что происходило между нами.

Может быть, это какой-то метод допроса?

Он указал на стойку в центральной комнате:

– Я видел, там есть пара стульев. Не желаете ли присесть?

– Конечно, спасибо.

Я направилась туда, но вдруг услышала, как он воскликнул:

– А кто это у нас здесь?

Сержант Векслер присел на корточки и протянул тыльную сторону ладони Ватсону, который робко ее обнюхал и дал почесать себя за ушками.

Это не было демонстрацией безусловной любви, но и на отвращение не походило. Можно сказать, что Ватсон сделал сержанту комплимент.

– Это Ватсон, он – корги.

Не уверена, что стоило упоминать вторую деталь. Я не могла понять, что со мной не так. Нервотрепка с офицером Грин перешла в волнительный диалог с сержантом Векслером.

Да кого я обманываю? Я прекрасно знала, что со мной происходит.

Улыбка сержанта была искренней, он смотрел на Ватсона. Сержант протянул вторую ладонь и продолжил почесывать моего пса:

– Ватсон, да? Как тот человечек, который помогал Шерлоку Холмсу?

– Да, именно. Он…

Я хотела рассказать, почему Ватсона назвали именно так, но почему-то остановилась. Мне показалось, что это уже слишком личное, учитывая, что мы с сержантом только что познакомились. Неважно, насколько он был привлекательным и насколько он заставлял мой пульс учащаться.

Еще через пару секунд Ватсон отстранился, и сержант Векслер рассмеялся:

– А он, похоже, не из тех милых песиков…

– Зависит от обстоятельств.

Сержант встал:

– Думаю, место преступления не располагает к обнимашкам. – Векслер приподнял воображаемую шляпу. – Верно подмечено, сэр.

Сержант повернулся в сторону центральной комнаты и снова мне улыбнулся:

– Пойдем?

Мы присели на складные стулья, которые стояли за прилавком. Сержант Векслер вытащил из портфеля блокнот с желтыми листами и положил его на стойку, нацарапав что-то вверху первого листа.

– Знаю, вы только что прошли допрос у офицера Грин, но мне бы хотелось самому все услышать, раз есть такая возможность.

Он сделал паузу, и наши взгляды снова встретились. Хотя сержант Векслер и оставался дружелюбным, все намеки на флирт улетучились, и его тон стал сугубо профессиональным. Я успокоилась. Все-таки с допросом полицейского справиться было легче, чем с флиртом.

– Не могли бы вы рассказать, как обнаружили тело?

– Конечно. – Я сложила руки на коленях и решила поведать короткую версию произошедшего. Если ему нужно, пусть сам задает уточняющие вопросы: – Мы с Ватсоном пришли осмотреть магазин. Я собираюсь переоборудовать его под книжный, поэтому я хотела понять, что именно нужно здесь переделать. Когда мы поднялись наверх, я обнаружила Агату. Вернее, Ватсон обнаружил. Я увидела окровавленную скалку, а затем и саму женщину. Пару минут я в шоке смотрела на все это, а затем набрала 911.

Сержант записывал за мной и кивал, затем поднял глаза и задал следующий вопрос:

– Вы прикасались к чему-нибудь, когда зашли вовнутрь? Случайно опрокинули конфеты или попытались проверить пульс?

Я покачала головой:

– Нет, было совершенно ясно, что она мертва. Комната была в том же состоянии, что и сейчас. Повсюду конфеты. Это первое, что мы заметили. Точнее, Ватсон. Несколько конфет валялись перед дверью, и он схватил одну из них, до того как я успела что-то сообразить. Я засунула руку в карман и вытащила две конфеты в обертке. Совиное перо упало на пол, но я успела поймать его, прежде чем Ватсон это заметил, и положила обратно в карман.

Я протянула конфеты сержанту Векслеру. Он взял их и стал рассматривать.

– Вы сказали, что нашли конфеты перед дверью?

– Да.

– Дверь в кухню была закрыта, когда вы с Ватсоном поднялись наверх? – Он посмотрел на меня поверх конфет: – Сначала вы увидели лежавшие у входа конфеты, а затем зашли внутрь и обнаружили тело Агаты?

– Да. – Я кивнула: – Вообще-то их было три, но одну съел Ватсон.

Сержант улыбнулся и сделал пометку в блокноте:

– Есть какие-то предположения, что Агата могла делать в вашем магазине?

– Нет, я… – Я слегка выпрямилась. Во всей суматохе этот вопрос даже не приходил мне в голову. Наверное, потому что я еще не успела почувствовать, что этот магазин теперь мой. Учитывая, что я все-таки впервые в жизни обнаружила тело убитого человека, соображала я не очень хорошо: – Понятия не имею. Кажется, она здесь пекла… – Я подумала о коробках. – Или что-то упаковывала?

– Да, кажется, так. Странно, что она готовила именно здесь. Я, конечно, не проверял, но, скорее всего, у «Греховных сластей» имеется собственная кухня. Есть мысли, почему Агате пришлось печь в вашем магазине? – Тон сержанта Векслера не был обвинительным или осуждающим, как у офицера Грин, но что-то в нем изменилось. Я не могла понять что именно.

– Как я уже сказала другому офицеру: я приехала в город только вчера. И в тот же день познакомилась с Агатой. Сегодня я впервые зашла в этот магазин. Я не смогла бы рассказать вам, как эта кухня выглядит, где она находится и уж тем более почему кто-то другой ее использует.

– Ваши родители владеют этой недвижимостью, верно?

– Да, только Барри – мой отчим. Папа умер несколько лет назад.

Выражение его лица на мгновение смягчилось.

– Мои соболезнования, – я кивнула, но больше ничего не сказала: – Как вы думаете, ваш отчим или мама могли разрешить Агате арендовать это помещение, чтобы готовить на кухне или для чего-то еще?

– Я не знаю… – Я остановилась на полуслове. Почему-то отвечать на вопросы офицера Грин было проще, несмотря на ее явную враждебность. Обаяние сержанта Векслера отвлекало меня и сбивало с толку. Но не важно, насколько этот мужчина был хорош собой и обаятелен. Я не собиралась рассказывать ничего, что скомпрометировало бы моего отчима. Не то чтобы у меня было малейшее подозрение, что Барри способен совершить такое. Он отказывался даже ставить мышеловки, какое уж тут убийство пожилой женщины скалкой. Тем не менее я не собиралась заявлять, что Барри не питал особой любви к Агате: – Я не очень-то в курсе. Честно говоря, открыть книжный в этом месте – это была их идея. Я приехала на пару недель раньше, чем планировала, но они дали мне ясно понять, что магазин пустует с момента смерти предыдущего арендатора.

– Отлично, спасибо. – Еще одна пометка в блокноте: – Мне нужно будет поговорить с вашей матерью и отчимом. У вас есть номера их телефонов? Если нет, я уверен, что смогу без труда их найти.

– Конечно, есть. – Я вытащила свой мобильный. Причин скрывать эту информацию у меня не было.

Прежде чем я продиктовала номера, к нам подошел третий полицейский:

– Сержант, я думаю вам нужно взглянуть на это…

– Я допрашиваю свидетеля, офицер Джексон. Дайте мне пару минут, пожалуйста. – Тон Векслера стал пренебрежительным, почти надменным, совсем не таким, как при разговоре со мной.

Второй полицейский на секунду растерялся, но все-таки настоял на своем:

– Простите, сэр. Но мы нашли нечто важное в подвале.

Тут есть подвал?

– Еще одно тело, офицер? – Векслер был явно недоволен тем, что его отвлекают.

– Нет, сэр.

– Тогда дайте мне…

– В подвале теплица, сэр. Огромная.

Сержант Векслер выпрямился, а я ахнула. Полицейские с удивлением уставились на меня.

– Вы догадываетесь, что это за теплица, Фред?

Я кивнула:

– Ну да. Нелегально выращиваемая марихуана. – Еще больше удивления, на этот раз смешанного с подозрением. По их взглядам я поняла, что от меня ждут объяснений: – Мой папа был детективом. Одно из его расследований было связано с раскрытием сети наркоторговцев.

Это было последним делом, над которым папа работал. Делом, из-за которого его и убили.

Глава 5

Сержант встал со стула и последовал за офицером, и я направилась за ними. Мы сделали пару шагов, прежде чем Векслер обернулся и, приподняв свою идеально очерченную бровь, спросил:

– А куда это вы направляетесь?

Я замялась:

– В подвал… – Как только эти слова слетели с моих губ, я сразу поняла, какую глупость совершила. Конечно же мне не разрешат туда пойти.

– Вы знали про то, что находится в подвале, Фред? – Сержант развернулся ко мне, и его тон снова стал деловым и серьезным: – Неужели Ватсон мог упустить это?

Я покачала головой:

– Обычно он ищет еду, наркотики – не его профиль.

Улыбка снова коснулась уголков губ сержанта.

– Я обязательно укажу это в протоколе, чтобы ваш корги не оказался в числе подозреваемых, – его голос снова стал заигрывающим.

Офицер, который осматривал подвал, прыснул:

– Сомневаюсь, что он мог это унюхать, даже если бы его и натаскивали на поиск наркотиков. Похоже, помещение отлично изолировано.

Когда Векслер снова заговорил, намек на флирт исчез:

– Я вынужден попросить вас с Ватсоном остаться здесь, наверху.

Я кивнула, но внезапно меня накрыл приступ клаустрофобии.

– Вообще-то… – сказала я, указав на входную дверь, – вы не возражаете, если я немного подышу свежим воздухом? Мне нужно прийти в себя.

Сержант немного замялся, задумался и наконец улыбнулся:

– Конечно, только, пожалуйста, никуда не уходите.

– Я буду здесь, снаружи.

Он кивнул еще раз и проследовал за вторым полицейским в заднюю часть магазина.

Я даже не взглянула на Ватсона, просто подозвала его хлопком по бедру и направилась к выходу:

– Пойдем, малыш!

Я зажмурилась, когда мы вышли на улицу. После нескольких часов, проведенных в темном магазине, солнечный свет меня ослепил. Я посмотрела на часы. Почти восемь утра. Магазины уже начали открываться. Хотя начался зимний сезон, несколько туристов уже бродили по тротуарам. Почти каждый из них останавливался, увидев полицейские машины у входа в магазин, и с интересом меня разглядывал.

Я захотела вернуться обратно внутрь, чтобы избежать любопытных взглядов, но от этой мысли по коже побежали мурашки. Поэтому я прислонилась к стене магазина и сложила руки, пытаясь выглядеть максимально неприступно.

Теперь, когда я стояла на улице и дышала прохладным ноябрьским воздухом, вся странность ситуации стала для меня более очевидной. На втором этаже моего будущего книжного магазина – тело женщины. А в подвале – теплица с марихуаной.

Да как мама и Барри могли этого не заметить, когда наводили порядок в таксидермической мастерской? Хотя, зная их обоих, я подумала, что они могли и не догадаться заглянуть в подвал. Кто знает, может, они и вовсе не знают о существовании подвала в своем магазине.

Подвал! Какая прекрасная мысль! Мне не придется использовать второй этаж для складирования вещей. Я вдруг осознала, что улыбаюсь, и покачала головой. Боже мой! Ну нельзя же быть такой циничной! Радуюсь подвалу, в то время как бедную женщину кто-то отправил на тот свет. С другой стороны, нет ничего плохого в том, чтобы искать что-то хорошее в этой ужасной ситуации. Я заметила, что Ватсон замер, уставившись на меня:

– И не надо так осуждающе смотреть!

Услышав, как открывается дверь рядом с моим правым плечом, я вздрогнула и обернулась.

– Фред!

Мне потребовалась секунда, чтобы вспомнить имя этой симпатичной женщины с круглым лицом.

– Кэти, привет! – Я взглянула на витрину за ее спиной, ломящуюся от конфет и прочих вкусностей. У меня заурчало в животе. Но я тут же вспомнила, что труп хозяйки «Греховных сластей» в данный момент полицейские обводят мелом.

– Я тебя не заметила. Ты в курсе, что здесь делает полиция? – Кэти вышла из дверей магазина: – Я приехала минут пятнадцать назад, и они уже были здесь.

– К большому сожалению, я в курсе. – И тут до меня дошли слова Кэти: – Ты пришла только что?

Она в замешательстве кивнула.

– Разве кондитеры не встают ни свет ни заря, чтобы приготовить свежие вкусняшки к открытию?

Ватсон заскулил в попытке привлечь наше с Кэти внимание. Он поднял переднюю лапу.

– О, я произнесла то самое слово, да? – Я наклонилась и сочувственно потрепала его: – Прости, малыш! – Я улыбнулась Кэти: – Я произнесла запрещенное слово.

– Я догадалась. – Кэти вздохнула, и в ее голосе мне послышалось раздражение: – И да, ты права. Большинство кондитеров так и делают. Если бы этот магазин был моим, то я бы, конечно, приходила раньше. Но Агате не нравится, когда я нахожусь здесь в нерабочее время. Я должна делать выпечку в течение дня. Она очень строго следит за тем, когда я здесь нахожусь. – Кэти попыталась заглянуть внутрь магазина через мое плечо, но безуспешно, так как окна все еще были заклеены бумагой. – Полиция в твоем магазине?

– Да.

Кэти посмотрела на меня, ожидая дальнейших объяснений:

– У тебя все в порядке?

– Я в порядке, спасибо.

Некоторое время мы неловко постояли в молчании. Я обдумывала, как лучше поступить. Я была уверена, что не следует ничего ей рассказывать. Но было очень странно осознавать, что босс Кэти лежит мертвой в моем магазине, а я просто стою здесь и делаю вид, что ничего не произошло.

Я посмотрела по сторонам, убедилась, что вокруг нет ни души, и тихо произнесла:

– Вообще-то, Кэти, мне очень жаль сообщать тебе это, но… – Я судорожно сглотнула. Блин! Что я делаю? Мне никогда не приходилось раньше сообщать о чьей-либо смерти. Я не могла придумать, как закончить, поэтому просто сказала правду: – Кажется, Агату убили этим утром в моем магазине. Или этой ночью. Я не могу точно сказать когда.

– Агату? – Кэти попятилась назад и врезалась в дверной косяк. Она помотала головой, как будто хотела вытряхнуть из нее услышанное: – Ты серьезно?

– Да, мне очень жаль.

– Агата мертва. – Кэти снова потрясла головой, потом повторила эту фразу: – Агата мертва… – Взгляд ее карих глаз обратился ко мне: – Мертва, ты говоришь… В смысле, ее убили?

Я кивнула. Реакция Кэти показалась мне странной.

– Вау! – Кэти моргнула несколько раз, ее голос звучал будто бы издалека:

– Вау, убили. Это просто… вау. – Она оглянулась на «Греховные сласти». – Хех. Наверное, это значит… – На этой фразе она замолчала, поэтому мне так и не удалось узнать, что бы это могло значить. Когда Кэти снова посмотрела на меня, ее щеки горели румянцем: – Прости. Это ужасно. Я имею в виду Агату.

Я не сдержалась и ляпнула:

– А по тебе и не скажешь.

В ответ Кэти фыркнула и мрачно усмехнулась:

– Прошу прощения. – Она пожала плечами: – Бывает, я выражаюсь прямолинейно, и некоторых людей это пугает. Но нет, я не так уж расстроена. Удивлена? Да. Расстроена? Нет. Агата была не самой приятной женщиной и далеко не самым лучшим боссом.

– Да, я это успела заметить.

Глаза Кэти расширились после моих слов.

– Ну да. – Я пожала плечами: – Я и сама бываю прямолинейной практически всегда.

Поскольку меня воспитывал отец, который был детективом, мне часто приходилось сталкиваться со смертью. Конечно, всеми подробностями отец со мной не делился, но он никогда не считал, что нельзя плохо говорить о мертвых.

Между мной и Кэти была какая-то связь – возможно, понимание. И снова, как и вчера, я это почувствовала:

– Это может прозвучать дико, но я на ногах с самого рассвета, и из-за всех этих событий у меня во рту не было маковой росинки. Наверное, уровень сахара в моей крови падает. Не найдется ли у вас в магазине что-то более существенное, чем шоколад?

Кэти просияла:

– Да, найдется! У меня есть ролл с ветчиной и сыром, который я приготовила дома прошлой ночью, чтобы перекусить в обед. Но я могу отдать его тебе. Агата не разрешала мне печь такие вещи на продажу.

– Да тебя мне просто бог послал!

Я посмотрела на двери своего магазина в нерешительности. Будь что будет! Я же не находилась под арестом и не собиралась уходить далеко. Я направлялась в соседний магазин. И к тому же мне очень нужно было позавтракать и согреться.

Кэти вывесила на дверь табличку «Закрыто» и разогрела мне ролл.

Я слопала его с превеликим удовольствием, издавая неприличные звуки, словно занималась любовью. И дело было не только в голоде. Этот ролл был просто божественным! Прекрасное сочетание сливочного сыра, хрустящего хлеба и сочной соленой ветчины. В доказательство своей любви к Ватсону я отдавала ему каждый третий кусок ролла. Судя по всему, он ему тоже понравился.

– Кэти, что ты забыла в этой кондитерской? Тебе нужно обязательно открыть свою пекарню!

– Ну конечно! Я пыталась…

И в этот самый момент где-то в глубине магазина послышался звук открывающейся двери. Через секунду в кондитерскую влетела Луиза Гарбл. Ее длинные седые волосы были в беспорядке, а глаза широко раскрыты от страха. Она посмотрела на нас с Кэти и спросила дрожащим голосом:

– Кто-нибудь из вас видел Агату? Ее не было дома, когда я проснулась, а сейчас я вижу полицейские машины у входа…

Мы с Кэти переглянулись.

– Дорогая моя, почему бы вам не присесть? – Тон и мягкость в голосе Кэти свидетельствовали о том, что к хозяйке «Полезных десертов» она питала совершенно противоположные чувства, нежели к ее сестре. – Нам нужно кое-что вам рассказать.

– Мама, я клянусь, это действительно было одно из самых тяжелых зрелищ, которое мне довелось наблюдать. – Мы с Ватсоном уютно устроились на диване в маминой гостиной: – Луиза была убита горем. Она кричала, плакала, у нее началась истерика…

– Оно и понятно. – Барри кивнул с серьезным видом: – Они были не просто сестрами. Агата делала для Луизы все. Абсолютно. Начиная с ведения финансовых дел, и заканчивая разрешением конфликтов. Луиза, конечно, не тот человек, который часто ссорится с кем-то, она очень милая. Но я не знаю, как она справится без Агаты.

– С ней все будет хорошо. – Мамин мягкий голос, казалось, доносился издалека, она смотрела в какую-то точку поверх моего плеча. – Удивительно, как люди переносят такую боль. Мы продолжаем жить, после того как наш мир рухнул.

Я снова обратила внимание на то, какой же маленькой стала моя мама. Она и до этого всегда была миниатюрной, в отличие от папы, чью генетику я унаследовала. Но с каждым днем мама, казалось, становилась все более хрупкой.

Барри протянул руку через журнальный столик и с нежностью сжал мамину ладонь. Я прекрасно понимала, что переживает мама в данный момент. Сегодня я не раз прокручивала в голове те мрачные воспоминания. Не тогда, когда я обнаружила тело Агаты, или когда меня допрашивала полиция, да и вовсе не тот момент, когда я рассказывала Кэти о произошедшем. Но реакция Луизы… Я уже наблюдала такое однажды. Я была вместе с мамой той ночью, когда офицеры полиции пришли, чтобы сообщить нам о папиной смерти.

Так что мама знала, о чем говорит. Я тогда и не предполагала, что она, убитая горем, когда-нибудь сможет жить нормальной жизнью. И уж тем более я не предполагала, что мама вернется в свой родной город и год спустя выйдет замуж за своего друга детства.

Этот день вымотал меня до предела. Сказать, что у меня не было сил – ничего не сказать. Я не сомневалась, что ночная бессонница будет с лихвой компенсирована, как только моя голова коснется подушки. Я не планировала ставить будильник.

– Они не пустят меня в магазин еще несколько дней. Сами не знают, насколько это все затянется. Неудивительно, учитывая, что это теперь место преступления и нелегального выращивания марихуаны. – Я погладила Ватсона по спине, и он громко протяжно вздохнул: – Не лучший старт для книжного, который я хотела назвать «В гостях у милого корги». Наркотики и убийство – это совсем не мило.

Мама улыбнулась, словно пришла в себя:

– Зато велика вероятность того, что эти события привлекут посетителей на открытие твоего магазина. Уверена, каждый захочет побывать внутри, сделать пару фотографий и запостить их с хэштегом «убийство».

– С хэштегом «убийство»? – Я рассмеялась, и это меня немного расслабило.

– Ну, ты знаешь, социальные сети, все дела… Они там используют хэштеги. Мне лично не нравится Твиттер, там все чересчур драматично. Но вот Инстаграм – это весело. Хотя я не использую слишком много хэштегов в своих постах.

Посмотрите-ка на эту модницу, которой уже почти семьдесят!

– Я не знала, что ты есть в Инстаграме.

– О, конечно, я там есть. Верона и Зельда затащили меня туда. Это очень весело. В основном я выкладываю фото своих украшений на продажу, но иногда пишу там о внуках.

Я бы с удовольствием посмотрела, как дочери-близняшки Барри учат маму пользоваться социальными сетями.

Барри ухмыльнулся:

– А помнишь, как ты случайно запостила фотографию, на которой я голый? Тебя же чуть не забанили.

Мама закатила глаза и раздраженно вздохнула:

– Я просто примеряла к фотографии разные фильтры. Они и вправду делают снимок в тысячу раз лучше. – Она похлопала Барри по руке: – Но тебе конечно же никакие фильтры не нужны. – Она снова взглянула на меня: – Клянусь, в наши дни эта страна могла бы быть чуть менее пуританской. Пенис есть у половины жителей земли, и я не понимаю, что в этом такого.

– Нет, нет, нет! – Я стала размахивать руками, издавая что-то между смехом и криком. – Достаточно того, что я наткнулась на труп сегодня. Мой бедный мозг не выдержит еще и этого!

– А хочешь посмотреть фото, которое мы с твоей мамой сделали сегодня утром? Мы его отправим в следующем месяце в качестве рождественской открытки. Мы там в шапках, как у Санта-Клауса. – Барри не смог сдержать улыбку: – Я имею в виду: в одних только шапках.

– Аа! – Я снова замахала руками: – Клянусь, вы все моей смерти желаете! Скажите, пожалуйста, что вы пошутили. – Барри хотел было ответить, но я остановила его: – Ничего не говори. Лучше я не буду знать об этом. И, пожалуйста, удалите меня из списка вашей новогодней рассылки.

Барри пожал плечами:

– Хорошо. Тебе присылать не будем. – Он перевел взгляд на Ватсона: – Но тебе отправим обязательно. Ты же не хочешь остаться без рождественской открытки, правда?

Увидев, что Барри обращается к нему, Ватсон спрыгнул с дивана и поспешил за ласками и почесываниями.

Место у моих бедер, где он только что лежал, внезапно стало неуютно прохладным.

Пока эти двое были заняты друг другом, мама обратилась ко мне:

– С другой стороны, пока тебя не пускают в магазин, мы можем все вместе заняться домом. Я знаю, что твои вещи прибудут еще через пару недель, но я помогу тебе прибраться… и, может быть, мы сходим и купим тебе что-то новое, пока ждем доставку. Начнем все с чистого листа.

Меня расстраивало, что открытие магазина придется отложить, но мама была права. Было бы здорово привести дом в порядок настолько, насколько это было возможно.

– Я не думаю, что нам нужно будет что-то покупать. Дом гораздо меньше того, в котором я жила в Канзас-Сити. Мне придется избавиться от доброй половины своих вещей.

Мама сделала протестующий жест:

– Как я уже говорила, тебе нужно было все оставить там, чтобы начать новую жизнь здесь. Я бы выбросила все, чего когда-либо касался Гаррет. Зачем нести эту негативную энергию сюда, в Колорадо?

– Почему ты так со мной поступаешь? Ну что плохого я тебе сделала? – Я потерла виски. – Сначала Агата, потом ты пугаешь меня вашей рождественской обнаженкой, а теперь еще и мужа моего бывшего вспомнила!

– Что? Я просто говорю: у тебя столько ран, которые нужно залечить, что шалфей и кристаллы не помешают. – Мама пожала плечами: – Но если ты не хочешь начинать все заново – пожалуйста! Это твой выбор. Но я все равно принесу кристаллы, чтобы окурить их травами и устранить негативную энергию.

Я ухватилась за смену темы, скорее уже от отчаяния:

– Если уж и говорить о жизни с чистого листа, то я безумно благодарна вам за то, что вы убрались в таксидермической мастерской. Не могу передать словами, как я боялась иметь дело с мертвыми животными.

Мама с Барри переглянулись, и потом оба повернулись ко мне. Мама смотрела на меня в недоумении:

– О чем ты говоришь, дорогая?

Я не знала, что и ответить.

– Ну, только то, что я сказала. Спасибо, что убрались в магазине. Я понятия не имела, что делать со всеми этими чучелами, которые… – я вспомнила имя, – оставил Сид.

Барри медленно покачал головой:

– Мы же тебе сказали, дорогая. У нас не было времени на магазин. Мы едва успели прибраться в доме и повесить занавески.

Я смотрела на них и ничего не понимала. Это шутка?

– Серьезно? То есть это не вы избавлялись от таксидермии?

Они снова отрицательно покачали головой, и мама сказала:

– Нет. Ты говоришь, там ничего не было утром, когда ты заходила?

Прежде чем я успела ответить, раздался громкий стук в дверь.

Мы втроем подпрыгнули, а Ватсон подбежал к двери, грозно гавкая.

Барри захохотал:

– Клянусь, пока не увидишь этого милаху, можно подумать, что у тебя дома живет огромный сторожевой пес. – Он пересек комнату, погладил по голове Ватсона и открыл дверь.

Мы с мамой вытянули шеи, чтобы посмотреть, кто пришел, и у меня перехватило дыхание, когда я увидела на пороге силуэт сержанта Векслера.

Он зашел в дом, слегка поморщился и кивнул мне, когда наши взгляды встретились, а потом обратился к Бари:

– Мистер Адамс?

Барри кивнул:

– Да, сэр, чем могу помочь?

Сержант Векслер снова поморщился:

– Мне очень жаль, но вам придется пройти со мной в отделение полиции, чтобы мы могли допросить вас в связи с убийством Агаты Гарбл.

Глава 6

Если бы я не осознавала, что нахожусь в провинциальном городке, посещение полицейского участка прояснило бы мне это. В те времена, когда я приходила в папино отделение в Канзас-Сити, это место было похоже на дурдом: суета, шум и хаос. И в центре всего этого стоял мой папа – сильный, высокий и готовый принять любой вызов.

Пока мы сидели в холле и ждали новостей, в маленьком полицейском участке Эстес-Парка царила тишина, как в приемном покое больницы. Иногда она нарушалась звонками телефонов. Там даже висел один из тех вдохновляющих постеров с котом на ветке, которые были популярны, когда я училась в школе. По потрепанным пожелтевшим уголкам было ясно, сколько этому постеру лет. Если бы не офицеры в униформе, я бы, наверное, вообще не смогла определить, где мы находимся.

Я держала маму за руку, ощущая, насколько хрупкой она стала за последние шесть лет. Я замечала эти изменения в моменты наших редких встреч, но сейчас была шокирована тем, что ее кожа стала тонкой, как бумага, а кости казались не толще, чем у птички. Мама подняла на меня покрасневшие от слез глаза:

– Это никогда не закончится. Да это смешно! Можно подумать, что Барри убил кого-то!

Я сжала ее ладонь:

– Мы же наблюдали это миллион раз, мама, только были тогда по другую сторону баррикад. Я уверена, что это просто протокол.

На столе стояла открытая коробка с пончиками. По мере нашего ожидания, они потихоньку исчезали.

– Кажется, здесь вообще никто никуда не торопится. А также здесь никто не заботится о том, что еду следует оставлять в комнате отдыха.

– Я просто представить себе не могу, какую связь они могли найти между этим делом и Барри. Мы ведь даже ни разу не заходили в этот магазин, с тех пор как умер Сид. Думаю, мы там были последний раз пару лет тому назад.

– Не будем гадать. Скоро нам все расскажут. – Я изо всех сил пыталась сохранить спокойствие, хотя было непонятно, почему я так волновалась: – Давай только не будем звать Джеральда Джексона. Я знаю, что они с Барри с детства дружат и…

– Это не обсуждается, Фред, – отрезала мама, в ее уставшем голосе ясно чувствовалась стальная нотка. – Все мы, и Барри, и я, и Джеральд, дружим с детства, поэтому никому другому Барри не доверит свои дела, кроме Джеральда Джексона. Никому.

– Но Джеральд? Мам, ты серьезно? Ты представляешь, что папа бы… – Под прицелом ее взгляда я замолчала. Пока еще не время.

Хотя вообще-то время было самое то. Просто мне не стоило упоминать о папе.

Движение в другом конце коридора привлекло мое внимание. Офицер Грин. Я была удивлена, что она все еще работает. Я хотела позвать ее, но потом передумала. Она достаточно ясно выразила свое отношение к маме и Барри. Может, офицер Грин и поспособствовала тому, чтобы Барри был втянут во все это.

Слава богу, она нас не заметила и пропала из виду. Я хотела снова обратиться к маме и выдвинуть новые аргументы против Джеральда, но тут в коридор вышел сержант Векслер, потягивавший какой-то напиток из пластикового стаканчика. Его появление вызвало у меня вспышку гнева, я ощущала предательство. Я осознавала, что такая реакция противоречит здравому смыслу. Мы совсем не знали друг друга. Он не мог меня предать. Но тем не менее я испытывала такие чувства.

– Сейчас вернусь, – бросила я маме.

Она посмотрела на меня в ответ и кивнула:

– Ну наконец-то. Спасибо, дорогая. Вы с отцом всегда лучше меня справлялись с такими делами.

Я сдержала себя, чтобы снова не завести разговор об отношении папы к Джеральду. На полпути по коридору позвала сержанта Векслера. Окликнув его, я поняла, что от моих шагов разносится гулкое эхо. Я пошла медленнее и заставила себя успокоиться:

– Я могу поговорить с вами?

Он замялся. Я видела какую-то борьбу в его прекрасных зеленых глазах.

Прекрасных глазах?! Эта мысль раззадорила меня еще больше.

– Прошу прощения, мисс Пейдж, но я пока не готов говорить с вами и вашей мамой.

Он изобразил улыбку, которую, вне всяких сомнений, ежедневно дарил каждому, с кем имел дело. Такую милую, дружелюбную и прохладную. Раздражение продолжало нарастать во мне.

– Тогда позвольте нам увидеться с Барри. Я уверена, что он шокирован происходящим, и к тому же эта встреча поможет моей маме прийти в себя.

– Мисс Пейдж, я знаю, вы не в курсе, как вся эта система функционирует, но поверьте мне…

– Меня зовут Фред, а не мисс Пейдж, – прошипела я в полной уверенности: что бы он ни сказал, я все равно была бы в бешенстве. Назови он меня Фред, я бы и за это оторвала ему голову и заставила бы называть меня мисс Пейдж. Но мне было уже все равно. – И, быть может, вам не говорили, но мой отец был детективом. Поэтому уж кто, как не мы с мамой, как раз-таки в курсе, как функционирует система. И я прекрасно знаю, что вы могли бы ускорить процесс, если бы были заинтересованы в этом. Сама мысль о том, что Барри может быть причастен к убийству, абсурдна! Это вам подтвердит любой, кто провел в его обществе больше двух секунд. Если вы подозреваете, что он замешан в этом деле, значит, вы просто некомпетентны!

Так, кажется, это было зря. Я редко выходила из себя, но красота сержанта вызывала у меня желание размазать его по стенке. Ну или поцеловать. Что также усиливало желание размазать его по стенке.

На удивление, когда он заговорил, в его голосе не звучала обида.

– Барри Адамс был детективом? Мы точно говорим об одном человеке, Фред? Я, может быть, и не так давно живу в Эстес-Парке, но уверен, что я бы знал об этом.

Нет, обиженным он точно не был, скорее изумленным. Что бесило не меньше.

– Так, еще раз. Я уже говорила об этом утром. Барри – мой отчим, а не отец. Очевидно, что, если вы не в состоянии усвоить такую простую информацию, вам ничего не стоит беспочвенно обвинить Барри.

Я, конечно, понимала где-то в глубине души, что если бы папа слышал, как я разговариваю с полицейским в таком неуважительном тоне, то получила бы от него нагоняй. Ну или он катался бы по полу от смеха.

Глаза сержанта Векслера, сверкая, внимательно наблюдали за мной, что вызывало раздражение. Он изучал меня, а затем продемонстрировал одну из своих дурацких обворожительных улыбок. Продолжая потягивать напиток, сержант открыл дверь в одну из пустовавших комнат недалеко от нас:

– Ну, что ж, почему бы вам не научить меня правильно выполнять мою работу?

Я вошла в комнату, дождалась, пока он закроет дверь, и подошла к столу. Садиться я не собиралась.

– Во-первых, сержант Векслер, ваш сарказм здесь совершенно неуместен.

Он ухмыльнулся:

– Брэнсон, пожалуйста.

– Что?

Он пожал плечами:

– Вы же хотели, чтобы мы называли друг друга по имени.

Я уставилась на него:

– Вы что, заигрываете со мной? – вырвалось у меня.

Он хотел что-то сказать в ответ, но передумал и затем пожал плечами.

– Я не отвечаю за то, как вы интерпретируете мои слова, Фред.

Я схватилась за край стола. Стол не шелохнулся. Привинчен, наверное, к полу. К счастью для нас обоих. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Очевидно, что мой гнев никак не мог помочь Барри.

– Да что вы вообще можете иметь против моего отчима? Я на самом деле не думаю, что вы некомпетентны. Ваш профессионализм меня впечатлил. – Я решила, что лестью добьюсь большего, нежели гневом. И как бы мне ни претила эта мысль, он меня и вправду впечатлил. – Вы же не верите, что Барри убил Агату Гарбл. Вы не можете так глупо ошибаться!

– Я смотрю, вы мастер сочетать комплименты с оскорблениями. – Он отпил немного из стаканчика, не прекращая ухмыляться. – А поскольку ваш отец был детективом, вы, очевидно, знаете, что я не могу поделиться с вами этой информацией. Вы также знаете, что я не привел бы Барри сюда, если бы у меня не было причины.

Я знала об этом. Он, в общем и целом, был прав.

– Вы можете задержать его на двадцать четыре часа без всякой реальной причины. Иногда это случается, когда у полиции нет реальных улик, но она хочет создать впечатление, что что-то делает.

Его ухмылка наконец исчезла:

– А вот это чистое оскорбление. Поверьте, Фред, я не такой полицейский. Я знаю, что делаю. – Его глаза сузились. – Я скажу вам. Учитывая сведения, которыми я располагаю, я продержу вашего отчима в отделении до утра.

Чувство вины нахлынуло на меня. Иногда мой характер помогал делу, но чаще он только усугублял положение.

– Пожалуйста, не делайте этого только потому, что я вас оскорбила. Это ниже вашего достоинства.

– Очевидно, что мы совершенно не знаем друг друга. – Брэнсон приблизился ко мне на пару шагов. Судя по его сердитому взгляду, он ожидал, что я испугаюсь, но этого не произошло. Я чувствовала что-то другое, хотя и упорно не хотела это признавать. Брэнсон посмотрел мне прямо в глаза и продолжил: – Поверьте мне, ваша критика в отношении моего профессионализма не имеет ничего общего с задержанием вашего отчима здесь до утра.

Я решила помолчать, пусть и с пятиминутным опозданием. Меньше всего мне хотелось усугубить создавшуюся ситуацию. Как ни странно, я поверила его словам. Он не просто пытался доказать свою правоту. Как бы это нелепо ни звучало, ему удалось меня убедить.

Увидев мою реакцию, Брэнсон расслабился, и его голос стал более спокойным.

– Мне очень жаль, что вам с мамой необходимо проходить через все это, особенно если учесть, что вы – часть полицейской семьи.

Он говорил искренне, и это смягчило меня.

– Спасибо. – Я откашлялась: – Простите, что вышла из себя.

– Также, признаться, я был очень удивлен, что вы, зная, как работает система, выбрали в качестве защитника Джеральда Джексона. – Нотки беспокойства прозвучали в его голосе: – К счастью, я могу посоветовать вам адвоката получше. Вам нужно просто открыть справочник, закрыть глаза, ткнуть пальцем в любую фамилию, и это будет тот самый человек.

Как будто я без тебя этого не знаю?

– Джеральд и Барри – старые друзья. – Я попыталась придать уверенность своему голосу. – Барри доверяет ему целиком и полностью.

Брэнсон прищурился:

– Тогда почему я сейчас не с ним разговариваю?

– Он пошел за чайным грибом. Ему ведь потребуются силы. – Мне захотелось провалиться сквозь землю. – Немного природной энергии.

Брэнсон усмехнулся, на секунду задумался, затем кивнул в ответ самому себе. К моему удивлению, он закрыл тему выбора адвоката для Барри.

– Давайте сделаем вот что: почему бы вам не пригласить сюда вашу маму, а я приведу Барри? – Он указал в сторону зеркала: – Я буду слушать ваш разговор, конечно. – Зеленые глаза Брэнсона заблестели, когда он приподнял свою идеальную бровь. – Надеюсь, я могу вам доверять, вы ведь не наделаете глупостей, правда?

– К сожалению, я не подготовилась и не принесла с собой пилку для ногтей. Думаю, в этот раз мы будем вести себя хорошо. – Я вдруг обнаружила, что почти смеюсь. – И спасибо вам. Я очень ценю, что вы разрешили нам с ним увидеться.

– Если хотите пригласить своего адвоката, то…

Нам бы, конечно, следовало. Джеральд мог бы организовать встречу без посторонних ушей, хотя вряд ли. Ждали бы у моря погоды.

Брэнсон задержал свой взгляд на моем лице еще немного, его улыбка смягчилась. Он собирался что-то сказать напоследок, но тут же передумал, покачал головой и сделал шаг назад.

– Идите за мамой. Я сейчас вернусь.

Как только Брэнсон привел Барри и вышел из кабинета, мама разразилась слезами. Она заключила Барри в объятия и, раскачиваясь, долго не отпускала.

Я не была в обиде на Барри. Также я не считала, что мама предала меня, когда так скоро вышла замуж после папиной смерти. Хотя иногда я задавалась вопросом: травмировало ли это событие маму меньше, чем меня? Теперь все вопросы исчезли. Мама всегда была такой нежной, глупенькой, кокетливой. При этом она была женой полицейского, которая могла справиться практически с чем угодно. Сейчас это была совсем другая женщина, не та, которая меня воспитала.

Что касается Барри, его глаза тоже были покрасневшими, а руки, которые гладили мамины волосы, дрожали.

– Все хорошая, дорогая. Все хорошо.

Я позволила им дать волю чувствам на минуту или две, а затем постучала рукой по металлическому столу, который стоял в центре кабинета:

– Я не знаю, сколько времени Брэнсон – сержант Векслер – даст нам, так что давайте поговорим.

Я подождала, пока мама и Барри придут в себя. Они сели рядом, их пальцы были переплетены.

Я посмотрела на Барри:

– Поверь мне, я знаю, что ты не причастен ко всему этому, но я уверена, что у полиции есть что-то против тебя, иначе они не стали бы задерживать тебя на ночь.

Мама глубоко вздохнула и крепче стиснула пальцы Барри в своей руке:

– Они хотят задержать тебя на ночь?

Барри повернулся ко мне:

– Хотят?

– Да, к сожалению, хотят. – Что ж, я могла бы сообщить эту новость и помягче. – Они, наверное, еще не сказали тебе об этом, но я уверена, что тебе объяснили причину твоего задержания. Что, черт возьми, происходит, Барри?

Он отвел глаза. Клянусь, я увидела, как Барри накрывало чувство вины, когда он смотрел на маму. У меня скрутило живот.

Вероятно, мама тоже заметила это:

– Барри? – Ее голос дрожал. – Ты же никак с этим не связан, да?

– Ну, конечно, нет. Я бы не смог причинить кому-то вред, даже Агате.

Я покосилась на двустороннее зеркало, хотя пообещала себе сделать вид, что мне совершенно все равно, что Брэнсон нас слушает.

Мама расслабилась. И я тоже. Я не могла себе представить, что Барри способен кому-то навредить, не говоря уже об убийстве. Но что-то здесь явно было нечисто.

Я подвинулась к нему и прикоснулась к руке, привлекая внимание:

– Эй, мы здесь!

И снова встретила виноватый потупившийся взгляд.

– Вам не понравится то, что я расскажу. Простите.

Мама вздрогнула, но руки его не отпустила – прежняя решимость возвращалась к ней.

– Да расскажи ты уже, и давайте покончим с этим! Что бы ни случилось, мы сможем с этим справиться, если будем вместе.

– Почему бы нам не дождаться Джеральда? Он уже скоро будет. Мы сможем поговорить конфиденциально.

Я бросила еще один взгляд в сторону зеркала.

– Насколько трудно добыть чайный гриб?

– Он собственные разводит. Наверное, ему пришлось ехать в Глен Хейвен. А вообще он живет через дорогу от дома Вероны и Зельды, – ответил Барри.

Ну конечно же он живет рядом с моими сводными сестрами, где не ловит мобильная связь. И конечно же он уехал за своими доморощенными грибами именно тогда, когда Барри в нем нуждался. Я хотела предложить подождать, но эта идея показалась мне бессмысленной. Как будто бы от Джеральда был какой-то толк, даже если бы вся энергия природы текла по его венам.

– Ладно. Выкладывай!

Готова поклясться, что слышала, как Брэнсон смеется за стеной.

Барри кивнул, затем набрал воздуха в легкие, чтобы начать рассказ.

– У Агаты была одна подработка. – Он размахивал свободной рукой. – Она занималась приготовлением так называемых «кайфкейков». Так называют кондитерские изделия или конфеты с начинкой из марихуаны.

– Барри, ты же знаешь, что Чарльз был детективом в отделе по борьбе с наркотиками, ну конечно же я в курсе, что такое «кайфкейки». – Мамина рука была по-прежнему в руке Барри, но голос ее стал строгим. – Также ты знаешь мое отношение к употреблению наркотиков.

– Я знаю. Прости. Отчасти поэтому я тебе и не рассказывал. – Глаза Барри расширились, он подался вперед: – И я клянусь, это – единственное, что я употреблял. Пара кайфкейков на ночь, чтобы спокойно засыпать. Я не сижу на героине, или метамфетамине, или на чем-то таком.

Мама закатила глаза:

– Да, конечно, я знаю об этом, глупое ты создание! То есть ты хочешь сказать, что употреблял кайфкейки у нас дома?

Он кивнул:

– Мне жаль, я…

Я постучала по столу:

– Народ, соберитесь. Вы можете выяснить отношения позже. Как это связано с убийством Агаты? Тебя же не могли задержать за употребление этих кайфкейков, насколько я знаю, они легализованы в Колорадо.

Мама покачала головой:

– Да, но не в Эстес-Парке. Они по-прежнему не разрешают продавать их.

– Но употреблять же их не запрещено?

Они оба кивнули.

Я взглянула на Барри:

– То есть ты хочешь сказать, что продавал их? Стал дилером? – Похоже, все-таки нужно было подождать Джеральда.

Мама ахнула, а Барри решительно покачал головой:

– Нет. Никогда. Я просто покупал кайфкейки у Агаты. Раньше… – Он поморщился. – Но после смерти Сида я стал покупать их в магазине в Лайонсе.

Послышался короткий стук в дверь, и она открылась. В кабинет заглянул Брэнсон:

– Пора заканчивать, ребята.

– Дайте нам еще пару минут. – Я поймала взгляд Брэнсона и смягчила тон: – Пожалуйста.

Он кивнул:

– Только пару минут. – Затем закрыл дверь и исчез из виду. И даже ни разу не ухмыльнулся. Поразительно!

Я перевела взгляд на Барри:

– Ближе к делу. Если употребление марихуаны не преследуется законом, значит, тебе ничего не грозит. В чем тогда дело?

Он повернулся к маме с несчастным видом, как у побитой собаки:

– Несколько месяцев назад, как раз после смерти Сида, Агата пригрозила, что расскажет тебе обо мне, если я откажусь продать ей свой магазин. – Барри картинно пожал плечами. – Я написал ей, что угрозами и шантажом она ничего не добьется, что шансов заполучить магазин у нее стало еще меньше, а я буду покупать кайфкейки в другом месте.

Мама посмотрела на него, ожидая продолжения. Но я поняла, к чему все это идет.

– Ты написал Агате? То есть ты вел с ней какую-то переписку?

Он кивнул.

Я с трудом сдержала себя, чтобы не закатить глаза.

– Таким образом, полиция получила твою записку Агате, в которой сообщается, что она пыталась тебя шантажировать, но не очень-то преуспела. Эта записка также подтверждает, что ты по меньшей мере косвенно был причастен к нелегальному бизнесу. – Ответ был очевиден, но я сегодня столько всего нового узнала о Барри, что решила подстраховаться: – Значит ты был в курсе, что Агата пользуется кухней в «Рогах и Копытах»? То есть ты причастен к этому делу. Полагаю, она готовила там свои кайфкейки. Ты знал, что в подвале выращивается марихуана?

Отвращение отразилось на лице Барри. Было очевидно, что он говорил правду.

– Нет, я об этом даже не догадывался. И я не знаю, каким образом Агата могла проникнуть в магазин. Я думал, что кайфкейки она готовит в своей кондитерской вместе с остальной продукцией. А про подвал я вообще забыл. Хотя, насколько я помню, там было просто техническое помещение, а не подвал.

Спасибо, Господи, хотя бы за это! Я, правда, не была уверена в том, что можно как-то подтвердить его слова. Даже если они не смогут привлечь Барри к делу об убийстве, его имущество использовалось для выращивания и распространения наркотических веществ.

– Есть ли еще какие-то дела, связывающие тебя с Агатой? Больше никаких?

Барри подумал пару секунд, затем покачал головой:

– Нет, думаю, больше никаких.

Я поверила ему.

Барри повернулся к маме:

– Филлис, мне очень, очень жаль. Я клянусь, это – единственное, что я от тебя скрывал. Ты же знаешь, я просто старый хиппи. Некоторые привычки очень сложно побороть. – Слезы снова навернулись на его глаза. – Даже ради любви всей своей жизни.

Слезы потекли из маминых глаз, но она собралась, выпрямилась, шея ее была напряжена.

– Об этом мы поговорим в другой раз. Мы разберемся. – Она всхлипнула. – С тобой все будет хорошо?

– Не беспокойся за меня. Уверен, со мной все будет в порядке. – Барри взглянул на меня: – Вы с Ватсоном останетесь сегодня с мамой? Я не хочу, чтобы она была одна.

– Ну конечно останемся.

Будто бы услышав последние слова, Брэнсон постучался и вошел внутрь:

– Мне очень жаль, но придется закончить этот разговор.

– Спасибо, мы уже закончили. – Я улыбнулась ему, благодарная за этот маленький подарок. Будь на месте Брэнсона папа, он поступил бы точно так же, поэтому никаких претензий к сержанту у меня больше не было. – Мы позвоним утром, чтобы узнать, когда мы сможем забрать его.

Брэнсон замялся:

– Ну, это зависит от того что мы сможем выяснить…

– Больше вы ничего не выясните. – Я намеренно пристально на него посмотрела: – Что касается убийцы, вы напрасно тратите свое время. Съесть волшебный брауни перед сном и убить человека скалкой – это совершенно разные вещи. И еще раз: любой, кто имел дело с Барри дольше минуты, может подтвердить, что он не способен на такое.

На удивление, Брэнсон позволил мне произнести мою заключительную тираду, кивнул и отступил в сторону, придерживая дверь.

Я встала, затем наклонилась, чтобы поцеловать Барри в щеку:

– Увидимся завтра.

Я подождала, пока мама попрощается с Барри, затем взяла ее за руку и вывела из отделения, специально не оборачиваясь посмотреть на Брэнсона.

Как только мы вышли, на нас ураганом набросился Джеральд. Для такого толстого коротышки он был довольно шустрым. Я предоставила возможность маме поговорить с ним, пока прогревала машину, в противном случае на нас повесили бы еще одно убийство.

Когда мы наконец выехали с парковки, мама снова дала волю слезам, ее слабые руки дрожали.

– Я знаю, что я скажу сейчас глупость, но как бы мне хотелось, чтобы твой отец был здесь! Он знал бы, как нам следует поступить. Нам обеим известно: по возможности они будут целить в самого слабого. А более легкую добычу, чем Барри, они вряд ли найдут.

И в этом мама была права. Во всем. Я сняла одну руку с руля и сжала ее ладонь:

– Я не позволю этому случиться. Я обещаю.

Глава 7

Тем вечером, когда мы с Ватсоном ехали из Канзас-Сити в Эстес-Парк, я случайно свернула на другую дорогу, и мы отклонились от привычного маршрута. Обычно мы проезжали через Большой каньон Томпсона, восхищаясь красивыми массивными каменными стенами, на фоне которых ты ощущал себя ничтожно маленьким. Но в этот раз мы повернули на шоссе № 7, которое петляло среди заросших лесом гор, и внезапно нам открылся настолько удивительный вид, что мне пришлось остановить машину и выйти из нее.

С высоты было видно, как между нескольких горных вершин, в долине, скромно ютится Эстес-Парк. Я могла разглядеть этот маленький городок целиком. Шоссе спускалось вниз, вело через огромное озеро, а затем и к самому сердцу Эстес-Парка, к множеству причудливых маленьких магазинчиков и ресторанов. Оттуда вплоть до подножий гор были разбросаны домики, коттеджи и прочие постройки. Небо казалось огромным куполом, а серебристые облака – толстым одеялом, защищающим город сверху. Снег медленно падал с неба, и тусклые лучи уходящего солнца прорывались сквозь облака то тут, то там, оставляя на земле яркие следы. Казалось, будто мы с Ватсоном стоим на пороге маленького волшебного мира, заключенного в снежную сферу. Это стало для меня хорошим предзнаменованием новой жизни. И надежд, которые я возлагала на этот маленький городок и «Милого корги».

Теперь, когда я глядела вниз на ряды магазинов, размышляя, с чего бы начать, я почти снова представила себя стоящей на том самом выступе скалы. Неужели это было всего пару дней назад? Внутри снежной сферы дела пошли вовсе не так, как я планировала. Совсем не так. Я оставила свою прежнюю жизнь в Канзас-Сити после многочисленных предательств. Я никогда бы не подумала, что поменяю предательства на убийство.

Но даже несмотря на убийство и то, что многие магазины были закрыты на зимний сезон, меня по-прежнему пленило очарование этого городка. Просто песня! Бесчисленные магазинчики, которые занимали несколько кварталов вдоль улицы Элкхорн, представляли собой смесь стилей, от горных шале до деревенских домиков и ретро-зданий 50–60-х годов. Может быть, термин «ретро» не очень подходил в данном случае, так как они не были специально оформлены в стиле тех годов, а лишь простояли шесть десятилетий. Винтаж… это слово подходило им намного лучше, чем «ретро».

Я надеялась, что мы с мамой сможем забрать Барри из отделения, как только проснемся. Но напрасно. Еще не прошло 24 часов, и по какой-то причине именно в случае с Барри они решили сделать все как положено. Конечно, это было не очень-то честно с их стороны. Мне казалось, Брэнсон не из тех, кто без веской причины стал бы демонстрировать широту своих полномочий. Хотя откуда мне знать? Я уже думала о нем как о Брэнсоне, а не о сержанте Векслере. И этот факт меня тревожил.

Мама достала свою коллекцию проволочек, ниточек, кулонов и целительных кристаллов. Я знала, что она может часами пропадать со своими украшениями. Я же не могла сидеть спокойно. Заниматься обустройством жилища мне не хотелось. Приятно было размышлять о том, что мы с сержантом Векслером теперь называли друг друга по имени, но это не означало, что я доверяла ему в случае с Барри. Я не могла просто сидеть и бездействовать. Может, я и вправду не ведала, что творю, но я не была дилетантом в таких вещах. Мой папа был детективом, бывший муж – офицером полиции, а мы с моей лучшей подругой – основательницами многомиллионного издательства, которое специализировалось исключительно на детективных романах. Я определенно могла справиться с этим.

Мне пришлось заставить замолчать слабый голосок внутри себя, который нашептывал, что я не замечала измены собственного мужа, а также не понимала все эти годы, что моя лучшая подруга собирается выкинуть меня из нашего бизнеса. Я не могла зацикливаться на этих мыслях, если хотела реально чем-то помочь Барри. В конце концов, не имело никакого значения, как именно я собираюсь это сделать и смогу ли. Я просто должна была это сделать. Но с чего начать? Я не знала почему, но мне казалось, что ответ я найду в одном из магазинов. Может быть, потому что Агата была убита в центре города, где кипела торговля. В любом случае, это не сильно сжимало круг поисков. Ну, и какой магазин кричал: «Продаем улики по делу об убийстве!» Магазин рукоделия, тягучих ирисок, пекарня, магазин футболок, лавка чудес, которая находилась за огромным водяным колесом? Я быстро отбросила последний вариант. По крайней мере пока. Брат офицера Грин. Я бы не справилась с враждебностью – во всяком случае, утром. Я уставилась на водяное колесо. Река, которая протекала через городок, уже замерзла, поэтому колесо не вращалось. Это было похоже на меня. Мои колесики тоже отказывались вращаться. Я посмотрела на Ватсона:

– Придется тебе взять контроль над ситуацией, а то я сейчас похожа вот на это самое колесо, толку от меня точно не будет. – Я сделала жест рукой вперед: – Давай веди!

Ватсон дернул ушами, принюхался и направился к выходу. Мне стало немного легче, оттого что он проследовал мимо лавки чудес. Слава богу, она его не заинтересовала. Мы проходили магазин за магазином, миновали лавку украшений североамериканских индейцев, магазин игрушек, магазин принадлежностей для скрапбукинга. К моему удивлению, Ватсон только просунул нос под дверную раму лавки деликатесов и сильно фыркнул, прежде чем двигаться дальше. То же самое произошло и с магазином сыров.

Небо было ярким, но облачным, стоял холодный день. Не хватало еще той самой влажности, которая делала зимы в Миссури такими невыносимыми, но я, тем не менее, посильнее закуталась в куртку.

– Мне кажется, что пора бросить поиски идеального места, Ватсон. Нам нужно начать хоть с чего-то. В данном случае с чего-то более теплого.

Он не удосужился отреагировать на мои слова и поковылял дальше по тротуару. Несколько туристов остановились и попытались погладить его, но Ватсон не позволил их растопыренным пальцам прикоснуться к себе.

Я улыбнулась туристам:

– Извините, он бывает не в духе по утрам, но это до первой чашки кофе.

Они искренне рассмеялись и скрылись в магазине одежды.

Кофе! Неудивительно, что в голове у меня был туман. Я настолько рьяно взялась за расследование, что даже не заварила себе ни одной чашечки кофе. Неподалеку располагалась кофейня. Там-то мы и остановимся.

Мы были уже в трех домах от моего кофеинового спасения, как Ватсон вдруг остановился, принюхался, сделал пару шагов назад и остановился напротив какой-то двери. Я посмотрела на вывеску. «Хижина и очаг», – гласила она.

– Сюда? Серьезно? – Я указала рукой в сторону кофейни. – Мы же кофе пить собирались!

Ватсон моргнул.

Ну так и есть, сама же сдуру предложила своему псу роль проводника. Придется теперь расплачиваться

– Ну хорошо. Пусть будет по-твоему. – Я толкнула дверь, впустила Ватсона и вошла внутрь. Согревающий запах глинтвейна ударил мне в нос, и я мгновенно почувствовала себя лучше.

Интерьер удивил меня. Я будто вошла в чей-то загородный дом. В чей-то богато обставленный загородный дом. Но необычная планировка разрушила это ощущение. Огромная кровать с балдахином, сделанная из массивных бревен, соседствовала с деревянной скамьей, обтянутой желтовато-коричневой кожей. Лампы из искусственно состаренного металла, на которых были вырезаны лоси и волки, сверкали янтарным светом сквозь витражные стекла.

Из дальней части помещения послышались звуки шагов, и низенькая круглая женщина в клетчатом платье, с белыми, как сахарная вата, волосами, выскочила из-за прилавка с речными камнями, расписанными изображениями котиков.

– Здравствуйте, дорогая! Я услышала, что кто-то зашел. – Глаза хозяйки магазина округлились, когда она оценила мой рост. Увидев Ватсона, женщина растаяла: – О, кто это к нам пришел, такой хороший? – Она опустилась на колени и обеими руками принялась гладить Ватсона.

Он недолго раздумывал, прежде чем принять ее ласки. Странно.

– Карл! Принеси-ка косточку для собак! – бросила женщина через плечо и снова принялась гладить Ватсона: – И побыстрее. Ты только посмотри на это чудо!

Косточка. Ну конечно. Как ему это удается?.. Очевидно, что мой пес умнее меня. Несложно было догадаться, что он искал не улики, а перекус.

Хозяйка вспомнила о моем присутствии и снова посмотрела на меня:

– О, забыла спросить: можно мы угостим его косточкой?

– Да, конечно. Спасибо. – Я обошла декоративное дерево, сделанное из оленьих рогов: – У вас тут… много необычных вещей.

– Стараемся. Многие из этих вещей уникальны. В Эстес-Парке бесчисленное количество домов и коттеджей, но это не означает, что все они должны быть обставлены одинаково. – Женщина еще раз потрепала Ватсона, затем положила руки на колени и распрямилась. – Вы, должно быть, приехали в гости. Я уверена, что запомнила бы этого малыша. Как его зовут?

– Это – Ватсон. – Я протянула руку. – А я – Фред.

– О, боже! Ну как я могла? Простите. Мне следовало бы представиться. Когда я вижу милого песика, я забываю обо всем на свете. – Женщина быстро пожала мою руку. – Я – Анна. И добро пожаловать в город! Надолго вы приехали? И откуда? – Она сыпала вопросами, явно без особого интереса к ответам на них. Вероятно, Анна задавала их миллиард раз на дню каждому, кто заходил в ее магазин. Возможно, и я скоро стану такой же.

– Я, вообще-то, недавно сюда переехала. В один из тех домиков, о которых вы только что говорили.

Голубые глаза Анны загорелись интересом.

– Как здорово! «Хижина и очаг» может стать вашим универсальным магазином. Если вам понадобится что-то, чего нет в ассортименте, мы можем заказать это или же изготовить на заказ для вас.

В дверях появился мужчина с собачьей косточкой в руках. Он был невысокий и круглый, почти такой же, как и Анна. Недостаток волос на макушке компенсировала пушистая белая борода. Запах глинтвейна и внешний вид хозяев создавали впечатление, что мы пришли в гости к Санта-Клаусу и его жене.

Анна выхватила косточку из рук мужчины и помахала ей, заставив Ватсона болтать головой взад-вперед.

– Карл, это… – Она вопросительно прищурилась: – Фред, вы сказали?

Я кивнула.

Анна пожала плечами и продолжила:

– Она только что переехала в наш город. У нее небольшой домик, и она ищет… Напомните пожалуйста, что вы ищете, моя дорогая?

– Мне очень жаль, но в данный момент я ничего не ищу. Все мои вещи еще в процессе доставки. Скорее мне придется распродавать вещи, чем покупать.

Взгляды хозяев мгновенно потухли.

– Но мне очень нравится ваш магазин. Я уверена, что, как только разберусь с доставкой вещей и приведу все в порядок, мне обязательно что-нибудь понадобится. Судя по тому, что я вижу вокруг, я еще многого не знаю об обустройстве бревенчатого домика.

– Это правда. – Мой ответ лишь отчасти утешил Анну. – Может быть, вы передумаете перевозить свои старые вещи. Я всегда говорю: если хочешь начать новую жизнь, не стоит тащить в неё вещи из старой.

Я не смогла сдержать смех:

– Вы знаете, моя мама вчера сказала мне абсолютно то же самое!

Собачья косточка описала дугу в воздухе.

– Очень мудрая женщина, судя по всему. Приведите ее с собой, я уверена, она поможет понять, что вам нужно.

Ватсон тихонько заскулил.

– О, смотри-ка… Прости, мой хороший. – Анна наклонилась и протянула внушительного размера косточку Ватсону. – Эти косточки, кстати, местного производства. Их делают в «Полезных десертах», прямо через дорогу. Господь мне свидетель, стряпня бедняжки Луизы нравится разве что собакам.

– Анна! – впервые заговорил Карл. Скорее пискнул. – Ну как можно такое говорить? – Он посмотрел не меня с раздражением, и хотя тон его смягчился, голос все равно был похож на мышиный писк. – Луиза такая милая женщина! И если ты ищешь полезную замену сладостям, это то, что нужно. – Карл похлопал себя по животу: – Но мы с моей супругой пока не готовы пойти на такие жертвы.

Мне показалось, что Анна хочет возразить, поэтому я решила подыграть. Плюс это был идеальный момент, чтобы перейти к делу.

– Вообще-то это уже не первая косточка из «Полезных десертов», которой угощается Ватсон. И вы правы, он их очень любит. – Я указала на окно: – Я собираюсь открыть свой книжный магазин, где раньше были «Рога и Копыта». А с Луизой мы познакомились пару дней назад, в день моего приезда.

– Так это были вы? – Как я и предполагала, мои слова раззадорили Анну. Она ахнула и скрестила руки на груди. – Я слышала, что кто-то собирается занять это помещение. – Ее глаза снова округлились, а тон становился все более возбужденным. – И с чего началось ваше знакомство с городом! Я слышала, что это вы обнаружили тело Агаты, не говоря уже о наркопритоне в подвале… – Разумеется, Анна оказалась той еще сплетницей, но я никогда бы не подумала, что она может быть в курсе всех этих деталей. Быстро же здесь разносятся новости!

Пока я думала, что ответить, Анна схватила меня за руку:

– Расскажи нам все! Я слышала, что она была убита молотком для отбивных. Глэдис вчера сказала. Но, как по мне, это чушь собачья. Откуда бы взялся этот молоток в кондитерской? – Я удивилась способности Анны говорить столько всего на одном дыхании. – Я подумала, что, может, она использовала его для колки орехов или чего-то в этом духе, но звучит как-то неправдоподобно. Вряд ли это профессионально, хоть я никогда особо не интересовалась, чем занимается Агата. Вернее, занималась, упокой, Господь, душу этой кровожадной шлюшки.

– Анна! – писк Карла заставил Ватсона заскулить, несмотря на то что он был занят поеданием лакомства. – Бедную женщину лишили жизни! Не говори таких ужасных вещей!

Тирада Анны была настолько пламенной, что я не успевала не то что вставить слово, а просто придумать ответ.

– Не надо заводить меня, Карл Хэнсон. То, что ее убили, не означает, что она была святой. – Анна указала пальцем, на котором красовалось кольцо, в мою сторону, словно я собиралась поддержать ее мужа. – Поверьте мне, Агата долгие годы этого добивалась. Удивительно, что ее не укокошили еще несколько лет назад.

Карл раздраженно шикнул на жену, затем обратился ко мне:

– Пожалуйста, простите мою супругу. Это маленький городок, и особо делать здесь нечего. Иногда она развлекает себя местными сплетнями.

Анна уперла руки в боки и метнула на Карла грозный взгляд:

– Не смей корчить из себя саму невинность. Неужто не ты мне вчера вечером рассказывал про Питера Миллера. – Она посмотрела в мою сторону и добавила шепотом: – У него стеклодувная мастерская, ближе к национальному парку, он счастлив в браке, отец троих детей. – Затем Анна снова повернулась к своему мужу и продолжила уже в полный голос: – И про то, как ты застукал его с Джентри Сойером? – Она остановилась, чтобы сделать вдох, и снова обратилась ко мне шепотом: – А у Джентри – магазин новогодних подарков недалеко от стеклодувной мастерской. Он тоже счастлив в браке и воспитывает сына. И еще у него есть классный маленький бигль, которого зовут Снупи. Так себе, конечно, кличка, но тем не менее он такой лапочка! – И снова в полный голос, обращаясь к Карлу: – Так что не надо мне тут рассказывать, кто из нас кормится слухами. Тот, кто их распускает, видимо. – На последней фразе Анна похлопала мужа по груди.

Я приложила все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы не рассмеяться. Здесь пахло скандалом, Анна тяжело дышала, и я решила воспользоваться моментом и доиграть свою роль до конца. Мысленно перелистнув страницу пьесы, где в главной роли выступала Анна, я начала свое действие: приблизилась к Хэнсонам и, загадочно понизив голос, произнесла:

– Ну раз уж вы подняли эту тему… должна признаться, что встретила на днях Агату. И, кстати, да, она вела себя довольно грубо.

– Грубо? – Тихий голос Карла дрогнул, и мужчина подтвердил все, что сказала его жена. – Да это еще мягко сказано! – Анна кивнула. – Эта женщина – исчадие ада. И убийца.

В отличие от своей жены, Карл не пытался шептать ради выразительности:

– Люди ее называют «черная вдова». Она была замужем три раза.

– Три раза!!! – Анна выпучила глаза. – Да какая, позвольте поинтересоваться, уважающая себя женщина выходит замуж трижды?

– Да если бы дело было только в количестве браков! – Карл бросил недовольный взгляд на жену, которая перебила его, затем снова обратился ко мне: – И что вы думаете случилось с ее мужьями? Мертвы! Все трое. В одном случае – сердечный приступ, в другом – автомобильная авария. Говорю же вам, черная вдова.

– Ну, как я уже сказала, Агата Гарбл получила по заслугам. – Анна скрестила руки на груди и подняла подбородок.

Карл виновато улыбнулся:

– Я все-таки считаю, что это перебор. Нельзя так говорить о мертвых. – Он коснулся своими пухлыми пальцами моей руки, в которой я держала поводок. – Может быть, вы заметили что-то еще, когда встретились с Агатой на днях?

Нужно было придумать способ вытянуть из них все что можно и при этом не прослыть местной сплетницей. Хотя на фоне этих двоих мне вряд ли бы это удалось. Они любому сплетнику дали бы фору. Поэтому я решилась:

– Да ничего особенного, просто она грубо вела себя с Кэти, девушкой, которая у нее работает, и была довольно резка по отношению к Луизе. Не уверена, что «резка» – это подходящее слово. Однако я слышала, что Агата здорово поддерживала Луизу, поэтому не думаю, что она была уж настолько плохой.

Они оба кивнули, и Анна сказала:

– Вынуждена согласиться. Это спасает ее душу. Луиза такая милая, бедная овечка. Но ее сладости годятся только разве что… – Анна посмотрела на Ватсона: – В любом случае, Луиза заслужила добрую сестру. Я бы сказала так: Луиза – это самое лучшее, что было в жизни Агаты. Луиза любила ее, несмотря на ужасный характер. Агата хорошо относилась к сестре, даже если и из корыстных соображений.

Холодный воздух с улицы проник в магазин, когда внутрь зашла семейная пара.

Анна громко и жизнерадостно поприветствовала гостей, хотя ей не хотелось прерывать разговор:

– Добро пожаловать в «Хижину и очаг»! Мы к вашим услугам, обращайтесь. Можете спокойно осмотреться. – Когда Анна повернулась ко мне, добродушное выражение ее лица не изменилось. – Жаль, что мы так мало пообщались, Фред. – Она наклонилась, чтобы погладить Ватсона по голове, но тот отстранился. Конечно, он ведь уже получил, что хотел. – В любом случае, добро пожаловать в наш город! Славно, что кто-то займет таксидермическую мастерскую. Погодите, вы сказали, что собираетесь открыть книжный магазин? Это хорошая идея. Помните, что мы находимся через дорогу от вас. Мы будем за вами присматривать. Если что-то потребуется, просто дайте знать. И маму приводите. Мы поможем вам обустроить ваш домик по высшему классу. – И тут Анна вспомнила про Карла: – Господи, ну что ты здесь все ошиваешься? Нам же только что доставили декоративные подушки. Думаешь, они сами себя распакуют?

Карл едва заметно кивнул мне и поспешно ретировался.

– Приятно было с вами познакомиться, дорогая. Я надеюсь, что вам с Ватсоном понравится жить в нашем маленьком городке. – Анна улыбнулась еще раз и, прежде чем заняться посетителями, помахала мне на прощание рукой.

Когда мы ступили на тротуар, я заметила, что на улице стало светлее, но никак не теплее. Если до этого я не была уверена, хочу ли я кофе, то сейчас определенно хочу. Я с улыбкой взглянула на Ватсона:

– А ты определенно заслужил еще одну вкусняшку. Конечно, все, что говорят эти двое, нужно воспринимать с недоверием и скептицизмом, но это отличный выбор, мистер Ватсон, просто отличный.

Я не стала бы вешать на Агату клеймо убийцы своих мужей. Но то, что каждый из них погиб по необъяснимым причинам, могло быть связано с убийством самой женщины. А это уже совсем другой угол, нежели бизнес по приготовлению кайфкейков. И Барри точно не имеет к истории с мужьями никакого отношения.

Глава 8

После огромной кружки чая-латте и лепешки с клюквой и апельсином я почувствовала, что у меня появились силы идти дальше. В кофейне «Черный медведь» не продавали еду для собак, поэтому Ватсону досталась пара кусочков от моей лепешки. Он более чем заслужил угощение.

В кафе я согрелась и воспрянула духом: когда я воспроизвела в памяти разговор с Анной и Карлом, во мне зародилась надежда, Может быть, я действительно способна сделать это.

Я не надеялась раскрыть убийство Агаты, но начала чувствовать уверенность в том, что смогу найти достаточно улик, чтобы доказать невиновность Барри.

Мы с Ватсоном оделись и вышли обратно на холод, перешли дорогу и быстро зашагали по противоположной стороне улицы. Узнать о судьбе трех бывших мужей Агаты было неожиданностью, но эта информация никак не помогала определить вектор для дальнейших поисков. Я не видела в округе магазина ритуальных товаров. Куда пойти, чтобы найти людей, которые были злы на Агату из-за смерти ее мужей? Я снова предоставила Ватсону возможность возглавить наш маленький отряд. Но, похоже, он нигде не собирался останавливаться, просто обнюхивал двери магазинов и уныло брел мимо. Таким образом мы дошли до «Рогов и Копыт». Сначала мне показалось, что Ватсон узнал наш магазин, и я решила сделать остановку. Но нет, он остановился у входа в «Полезные десерты».

Я сказала:

– Серьезно? Огромная косточка, почти четверть лепешки и тебе все мало? Хотя, согласна, лепешка была немного суховата, и хозяева пожалели шоколадной крошки, но все же…

Я заглянула в окно. В магазине было темно, как и в соседней кондитерской «Греховные сласти». Никакого намека на присутствие Кэти или Луизы, также никакого движения не наблюдалось и в моем магазине – значит, полицейских там не было. Мне было строго-настрого запрещено заходить туда, пока не получу официальное разрешение.

– Извини, дружище. Твой любимый магазин закрыт. – Я направилась вперед: – Веди меня, куда теперь?

Ватсон просто моргнул в ответ и снова уставился на вход в «Полезные десерты».

– Отлично. – Я подошла к нему: – Думаю, ты достаточно потрудился этим утром. Посмотрим, как я теперь справлюсь.

Мы прошли мимо мастерской по изготовлению ретрофотографий, кафе-мороженого, магазина кексов и зоомагазина. От последнего Ватсона пришлось оттаскивать, так как он все-таки учуял запах собачьих лакомств.

Ни один из магазинов не показался мне достойным внимания, и мы остановились через улицу от водяного колеса, где находились «Викторианские трофеи». Я хотела зайти поздороваться чуть позже, но сейчас был самый подходящий момент. Плюс Персиваль и Гэри тоже могли поделиться со мной сплетнями, пусть и не так профессионально, как Карл и Анна.

Мы только перешли порог антикварной лавки, как раздался вопль и высокий худощавый мужчина в темно-пурпурной шубе бросился ко мне из-за прилавка, размахивая руками, и заключил меня в огромные объятья:

– Я ждал, когда же ты наконец к нам зайдешь!

Я обняла его в ответ.

– Привет, дядя Персиваль! Я очень рада тебя видеть, впрочем, как обычно.

Он сделал шаг назад и стал рассматривать меня на расстояния вытянутой руки.

– Волосы – прекрасные и безупречные, как всегда. Макияж, – он всплеснул руками, – лучше, чем в прошлом году, когда мы в последний раз виделись, но нужно бы поработать с подводкой. А губы хороши. Я рад, что ты помнишь об акценте на глазах и легком блеске на губах. – Взгляд дяди Персиваля скользнул по моему телу, и он поморщился. – Фред, да ну?! Тебе что, прочитать еще одну лекцию? Как ты, человек, в котором течет моя кровь, можешь думать, что эти метелкообразные юбки еще носят, я никак не пойму! Клянусь, даже у дочерей Барри есть врожденное чувство стиля, хотя у него самого, очевидно, в крови индийские спирали. – Дядя убрал собачий волос с моего плеча, затем улыбнулся и ласково потрепал меня по щеке: – Но мы все-таки семья, поэтому мне придется любить тебя, несмотря на твой вкус. – Он хитро прищурился. – Только не говори, что ты носишь ковбойские сапоги вместе с этой ужасной тряпкой!

– Хорошо, не скажу.

Дядя картинно застонал, а я не смогла удержаться и рассмеялась:

– Не много ли критики от человека, который одет в темно-пурпурную шубу? Где, интересно, водятся животные такого необычного окраса?

Он открыл рот от изумления.

– Дорогая моя, это – искусственный мех. Может я и живу в горах, но не дикарь же. А цвет называется «бойзенова ягода».

В сравнении со своим старшим братом мама казалась просто воплощением разума и сдержанности. Карие глаза Персиваля горели от радости, когда он смотрел на меня.

– Гэри, милый, выходи! Наша блудная племянница вернулась в семью!

Мужчина, примерно одного роста с Персивалем, выбрался из недр магазина. Шестидесятилетний Гэри был на десять лет моложе своего партнера. Он обладал мягким голосом и каким-то образом смог сохранить физическую форму со времен занятий футболом. Смуглое лицо Гэри растянулось в улыбке, когда он обнял меня.

– Рад тебя видеть, милая. – Его глубокий баритон пронзил меня.

Они оба поздоровались с Ватсоном, который принял их приветствия спокойно, но не более того, а потом снова переключились на меня.

Персиваль схватил мою руку:

– Я разговаривал с твоей мамой сегодня утром. Она рассказала, что произошло. И еще она сказала, что ты решила вести собственное расследование.

– Нет. – Я покачала головой. – Я не веду никакого расследования. Я не воображаю себя папой или кем-то в этом духе. Но подозревать Барри – это маразм. Я решила, что тоже могу попытаться выяснить что-нибудь, что поможет нам спасти его доброе имя.

– Ты всегда была папиной девочкой! – Такая душевность прозвучала в голосе дяди, что я улыбнулась ему, стараясь спрятать свое смущение.

Когда дядюшки приезжали к нам в гости, папа и Гэри становились лучшими корешами. Мама с Персивалем обсуждали моду, еду и кино, а папа, Гэри и я говорили о спорте. Не то чтобы я очень интересовалась этой темой, но я знала, что, если подожду достаточно долго, Гэри удастся разговорить папу и тот расскажет о своих расследованиях. После нескольких бутылок пива отец всегда говорил немного больше, чем обычно в моем присутствии.

Я решила опустить эти нежности:

– Ребят, что вы думаете о Брэ… э… сержанте Векслере?

– А, Брэнсон… – Брови Персиваля взлетели вверх, они всегда были слишком подвижными: – Я бы сказал, что он дьявольски красив.

Гэри закатил глаза, но все-таки кивнул:

– Кажется, он неплохой парень. Мы общались с ним всего-то ничего. Он приехал в Эстес-Парк три или четыре года назад. И думаю, он честный человек. – Гэри пожал плечами. – Ну, если, конечно, не решит и дальше держать Барри. Достаточно просто пообщаться с этим парнем две секунды, чтобы понять: он никому не причинит вреда.

Я колебалась, стараясь понять, не предаю ли я доверие Барри, но решила, что важнее будет выяснить как можно больше деталей, которые помогли бы вызволить отчима, нежели сохранить его секреты. Я оглянулась будто, в магазине был еще кто-то:

– Мама рассказала вам, почему его задержали?

Персиваль и Гэри переглянулись, затем Персиваль сжал указательный и большой пальцы вместе и поднес их к губам, преувеличенно громко сделав вид, что он затягивается.

Пришел мой черед закатывать глаза:

– Ага. Что-то в этом духе.

– Отвратительно, что твоя мама узнала обо всем таким вот образом. Она очень милосердная женщина, но к веществам беспощадна. Брак с твоим отцом только укрепил ее убеждения, я полагаю. Я всегда беспокоился о том, что будет, если она узнает о пристрастиях Барри.

– А вы знали об этом? – Скрывать от мамы правду – это не было похоже на Персиваля.

Мои дядюшки снова переглянулись.

– Дорогая, это не было таким уж страшным секретом, что у Агаты можно было достать эти штуки, по крайней мере среди тех, кто «в теме». Но мы, конечно, не знали, где она готовит, да и нас это не сильно интересовало.

– Так же как и то, что у нее там произрастает в подвале. – Гэри тихо присвистнул.

Я чуть было не спросила, есть ли подтвержденная информация о количестве марихуаны, которую выращивала Агата, но только потом до меня дошел смысл их слов.

– Погодите-ка, и вы тоже…

Гэри, казалось, немного смутился:

– Теперь это законно.

Персиваль вздохнул.

– О да, мы ждали, когда это наконец легализуют. – Он сжал мою руку, прежде чем отпустить. – Дорогая Фред, не каждый из нас вырос в полицейской семье. Мы дети 60-х и 70-х. И поверь мне, за кайфкейками особо не уследишь. Вчера косяк – сегодня деньжата. Теперь, если ты хочешь хорошо провести время…

Я подняла руку:

– Если только вы не думаете, что этим можно помочь Барри, пожалуйста, избавьте меня от подробностей!

– Ну конечно! – Гэри на секунду задержал взгляд на лице своего мужа, а затем снова повернулся ко мне: – Некоторое время тому назад Барри перестал ходить к Агате. Мы тогда правда не знали, что она грозилась рассказать все Филлис. Барри просто сказал нам, что в Лайонсе товар ему понравился больше.

Персиваль отмахнулся:

– Ну, посвяти нас. Что тебе удалось выяснить?

– Немногое. На самом деле, кроме кофейни, я всего-то в одном месте побывала. В «Хижине и очаге».

Гэри громко воскликнул, что было для него нехарактерно, и хлопнул себя по колену:

– Ты начала с Анны и Карла? Девушка, да вы меня удивляете! – Персиваль потер ладони от нетерпения: – Скорее всего, они наговорили тебе всяких глупых сплетен, но уверен – это было увлекательно. Так что они тебе рассказали?

Я растерялась. Если я действительно собираюсь искать улики, что-то нужно держать при себе. Но они были моей семьей, и кто знает, может, то, что я расскажу, заставит их вспомнить еще какие-нибудь детали, которым они раньше просто не придавали значения.

– Так, хорошо, кто-нибудь из вас слышал, что Агату называют «Черная вдова»?

– «Черная вдова»? – Персиваль изменился в лице. – Это все, что ты узнала от Хэнсонов? Милая, я бы и сам мог тебе об этом рассказать. Все говорят о причастности Агаты к смерти ее мужчин. Но конечно же никто не пытался найти тому доказательства. Бог свидетель, она была способна на это!

– Да нет. – Гэри поморщился: – Она, конечно, была далеко не самой милой женщиной в округе, но убить она точно не могла. Мне казалось, что она любила всех своих мужей. По крайней мере настолько, насколько она умела любить кого-то, кроме Луизы. Она их не убивала.

Я посмотрела на Персиваля, ожидая подтверждения. Он пожал плечами:

– Да. Пожалуй, я согласен.

Как и в магазине товаров для дома, наш разговор прервал поток холодного воздуха с улицы. Мы уставились на миниатюрную фигуру женщины, показавшуюся на пороге.

Не сразу, но я узнала Луизу Гарбл, которая спрятала лицо под черной вуалью шляпы. Еще больше времени потребовалось ей, чтобы вспомнить меня. Луиза замерла на секунду, а затем бросилась ко мне:

– О, Фред! – На удивление, она крепко меня обняла. – Я хотела найти вас сегодня. Вы были так добры ко мне вчера, когда я была в полном отчаянии. Это был худший день в моей жизни, но как же хорошо, что рядом со мной оказались вы и Кэти!

Я утешающе похлопала ее по спине и посмотрела на своих дядюшек умоляющим о спасении взглядом. Луиза и вправду была в ужасном состоянии, но утешить ее смогла только Кэти. Я совершенно не знала, что делать, и просто мямлила какую-то чушь и гладила ее по плечу.

Секунду спустя Луиза выпустила меня из объятий и заметила Ватсона:

– О, и ты здесь, милый малыш. У меня нет с собой косточек. Мне очень жаль. – Она пошарила в корзинке и вытащила оттуда нечто, напоминающее пряничного человечка. – Не совсем для собак, но зато натуральное. Никакого шоколада и прочих вредностей. Не возражаете?

Ватсон запыхтел так, будто говорил мне: «Только попробуй отказаться!»

– Ну конечно, очень мило с вашей стороны.

Луиза вручила Ватсону печеньку, он взял ее и гордой походкой удалился. Ватсон обернулся и посмотрел на поводок. Я отпустила его, чтобы он мог забраться за прилавок и спокойно там съесть свою вкусняшку.

Луиза протянула корзинку Персивалю и Гэри:

– Я пекла и день и ночь, и вот что получилось. Если я останавливаюсь хоть на секунду, тут же начинаю плакать. Теперь я не знаю, что делать со всей этой выпечкой. Не могу собраться и открыть кондитерскую. Просто не хочу, и все. Даже мысль о походе по магазинам убивает меня. Просто убивает.

Персиваль с тоской в глазах положил на прилавок корзинку с выпечкой, и они с Гэри окружили Луизу, будто раненую маленькую птичку.

– Ты не одна, Луиза. С тобой все жители нашего городка.

– Персиваль говорит правду, дорогая. Мы – твоя семья. Каждый из нас.

– Какие же вы милые! – Луиза всхлипнула, и сквозь вуаль было видно, что на ее щеке блестит слеза. Женщина повернулась ко мне: – Простите, как грубо я поступила! Я вошла, а вы разговаривали, и я перебила вас. Я не буду вам мешать, если вы выбираете здесь что-то. Я знаю, вам нужно обживаться в новом доме. Уверена, вам понадобится что-нибудь из антиквариата. Лучше, чем у Гэри с Персивалем, в округе вы ничего не найдете.

– О, нет, Луиза, вы вовсе нас не отвлекаете. – Мне захотелось снова погладить ее по плечу. Но бог знает, к чему это могло привести.

– Фред – наша племянница. Ее мама – родная сестра Персиваля. – В устах Гэри это безобидное заявление прозвучало утешительно. Навык, которым я так и не овладела.

На секунду Луиза застыла, а потом снова защебетала:

– Ну вот, теперь вы видите, в каком я ужасном состоянии. Ну конечно же! Мы говорили об этом тем вечером. Ты – дочка Филлис и Барри. – Она вырвалась из объятий моих дядюшек и схватила меня за руки. – Ох, Фред! Я бы даже не подумала. – Луиза снова всхлипнула. – Я слышала про бедного Барри. Разумеется, я сразу позвонила в полицию и сказала, что это какая-то ошибка. Барри – милейший человек. Он не мог сотворить такое с Агатой.

Луиза мне нравилась, но в тот момент она просто покорила мое сердце.

– Вы серьезно это сделали? Позвонили в полицию?

– Ну конечно же позвонила. Мне хочется справедливости, но не ценой свободы невинного человека.

– Спасибо, – только и успела сказать я, прежде чем к моему горлу подступил ком.

Луиза напоследок сжала мои пальцы, с любовью глядя на дядюшек.

– И я должна поблагодарить вас за то, что вы так радушно меня приняли. Пару корзинок я отнесла в центр. Но не все были такими гостеприимными. Я чувствовала себя так неловко, что чуть было не вернулась домой. Но мне так не хочется сейчас быть одной.

Гэри расправил свои мускулистые плечи:

– Кто был неприветлив к вам, Луиза? Я представить себе не могу.

Луиза горько вздохнула.

– А я могу. Могу представить очень хорошо. Мне в жизни не было так стыдно. – Она снова всхлипнула. – В одну минуту я рыдаю, потому что не знаю, как жить без моей сестры, в другую я просто с ума схожу, меня трясет. Это унизительно. Узнать, что некоторые были в курсе ее дел. Все это время они смотрели мне в глаза, думая, что я знаю, чем занимается Агата. Этими… – Луиза понизила голос и произнесла едва слышно: – Наркотиками.

Поскольку не у всех был талант сглаживать острые углы, как у Гэри, Персиваль воскликнул:

– Что?! В смысле, вы не знали?

Луиза заплакала.

Я стояла поодаль, пока Гэри с Персивалем успокаивали Луизу. Когда она перестала всхлипывать, у меня в кармане завибрировал телефон. Это была мама. Я нажала зеленую кнопку:

– Ты в порядке?

– Да! – Мамин голос был в миллион раз звонче, чем утром, когда я уезжала. – Они только что позвонили. Они выпускают Барри под залог. Но я не могу вести машину: я слишком взволнованна. Ты не можешь прийти за мной, Фред? Заберем его вместе?

Глава 9

– А в тюрьме эти койки, кстати, вполне себе удобные. Еда оставляла желать лучшего, конечно, но зато спалось прекрасно. – Барри счастливо улыбнулся мне в отражении зеркала заднего вида.

Они с мамой хотели сидеть вместе, поэтому вдвоем втиснулись на заднее сидение «мини-купера». Ватсон занял свое привычное место рядом со мной. Я ожидала увидеть уставшего и осунувшегося Барри, но он, напротив, выглядел жизнерадостным, выспавшимся и сияющим.

– О, кстати! Вы ни за что не догадаетесь, кто был моим соседом по камере этой ночью! – Барри ударил ладонью о ладонь. – Но попробуйте.

Мама захихикала:

– Единственный человек, которого я могу представить себе в тюрьме, – это Марк Грин, но я не думаю, что ты был бы таким довольным, если бы оказался с ним в одной камере.

Барри вздрогнул:

– О, боже мой, ну нет! Тогда мне пришлось бы спать с одним открытым глазом.

Я посмотрела в зеркало заднего вида:

– А кто такой Марк Грин?

– Владелец лавки чудес. – Мамин тон показался мне виноватым. – Я знаю, что неблагодарно с моей стороны говорить такие вещи, но он далеко не самый приятный человек.

Грин. Ну конечно! Можно было бы и сразу догадаться. Брат офицера Грин. Кажется, наша неприязнь была взаимной.

Прежде чем я успела расспросить их подробнее, Барри протянул руку и хлопнул меня по плечу:

– Теперь твоя очередь, Фред, попробуй угадать!

– Серьезно, Барри? Ты только что вышел из тюрьмы и играешь с нами в загадки?

Он хмыкнул:

– Ну и ладно. Я сам скажу. – Барри повернулся к маме, так как ей явно было интересно: – Саймон Фолк.

– Кто? – Мама удивленно вздохнула: – Ах, Саймон! Новый менеджер свадебного салона. Я всего-то пару раз его видела, но он показался мне милым молодым человеком.

– Очень! Он мне тоже понравился. Должен признаться, мы душевно провели вечер. Кажется, они с Райаном подрались из-за новой поставки свадебных платьев. Хотя я не могу представить себе, как Саймон ударяет кого-то кулаком. Он и в самом деле нежная душа. – Барри протяжно вздохнул. – Саймона выпустили за несколько часов до моего освобождения. И, скажу вам, после его ухода время тянулось томительно долго. Я никогда не мог и предположить, что в свадебном бизнесе столько закулисных драм.

Мама с всезнающим видом щелкнула пальцами:

– Капитализм, мой дорогой. Бездушный капитализм.

Я не смогла удержаться от смеха и обернулась:

– Вы понимаете, что вы двое владеете по меньшей мере четвертью всей недвижимости в центре города?

Мама нахмурила брови:

– Я не понимаю, к чему это ты, дорогая.

Я знала, что лучше не лезть в этот темный омут. Поэтому, вернувшись к дороге, я сказала Барри:

– Я так рада, что твое заключение показалось тебе небольшим отпуском. Мы с мамой очень переживали за тебя.

– Не стоит беспокоиться. Должен признаться, сержант Векслер, очевидно, думал, что я замышляю что-то нехорошее, но он был очень добр ко мне. Жаль, я не застал его, когда уходил. Может, я пришлю ему открытку с благодарностями или что-нибудь в этом роде.

– Не смей! Мне плевать, шантажировала тебя Агата или нет. И плевать, прав ли сержант в том, что задержал тебя. Мы не присылаем открыток тем, кто сажает нас в тюрьму!

– Но он же меня и отпустил, Фред! Это не так уж и мало.

Я посмотрела на него в зеркало:

– Это только потому, что прошло двадцать четыре часа, Барри. Ты все еще в списке подозреваемых. – Я люблю и маму, и Барри, но иногда их легкомысленное поведение выводит меня из себя. – И пока мы обсуждаем эту тему, почему бы вам не рассказать мне все сплетни, которые вы слышали об Агате? Может, дело вовсе не в изготовлении кайфкейков или выращивании марихуаны. Наверняка у ее умерших мужей остались семьи, которые винят Агату и хотят ей отомстить.

Мама засмеялась:

– Это же глупо, моя дорогая! Это не криминальный сериал. И все это только слухи. Не могу сказать, что Агата – самая замечательная на свете женщина, но убийцей она точно не была.

Я собиралась спросить маму, какие криминальные сериалы она смотрит, но решила, что это к делу не относится.

– Если ты так думаешь, это вовсе не означает, что кто-то, кто имеет отношение к делу, думает так же. Даже если мы и не можем вычислить, кто это, перед нами открывается совершенно другое направление в расследовании, и к этому направлению Барри не имеет никакого отношения.

Я свернула с улицы Элкхорн и поехала дорогой, ведущей к дому.

– О, Фред! – Мама протянула руку и сжала мою ладонь. – Пожалуйста, будь осторожна!

Я в недоумении посмотрела на нее:

– Ты о чем?

– Ты сказала «дело». В точности как твой отец. Я бы посоветовала тебе не вмешиваться. Пусть полиция разбирается. Барри невиновен, и это будет доказано. Что бы ни случилось, кто-то убил Агату. А если ты расцениваешь это как «дело», найдутся те, кому не понравится, что ты ведешь собственное расследование. – Мама вздохнула. – Но также я знаю, что ты дочь своего отца. Просить или умолять тебя остановиться бесполезно. Поэтому просто будь осторожна! Я не могу тебя потерять, ни за что!

Я не знала, что и ответить. Мне очень льстило сравнение с отцом, что было глупо, потому что я слышала это от каждого, кто знал папу. Но в такие моменты мне казалось, что он рядом. Я и не думала, что подвергаю себя опасности. Может, и это тоже было глупо. Расспрашивать об убийстве? Конечно же убийце такие вопросы не понравятся. Я прогнала эти мысли, как только мы подъехали к дому.

– Может быть, вы и правы. Может, нет ничего общего между убийством Агаты и черной вдовой. Но мне бы хотелось, чтобы вы подумали о тех трех мужьях, если вы их знали. Есть ли у них семьи в городе? Возможно, вы вспомните кого-то, кто способен убить человека скалкой…

Я припарковалась и обернулась, чтобы посмотреть Барри в глаза:

– Как называется ваша лавка с кайфкейками в Лайонсе? Или она там единственная?

Он виновато взглянул на маму, но все-таки ответил:

– «Зеленый обжора».

Мама закатила глаза.

Барри спросил:

– Ты туда поедешь? Я с тобой.

– О, нет, нельзя! – Мама положила руку на колено Барри. – Последнее, что нам сейчас нужно, это чтобы тебя замели за покупку очередных кайфкейков.

Оскорбленный Барри выглядел почти смешно.

– Я же не за покупками туда собираюсь. Ты только что попросила Фред быть осторожной, я хочу подстраховать ее. – Он почесал нос и понизил голос почти до шепота: – А если даже я что-то и куплю там, это же не запрещено законом.

Мое терпение лопнуло.

– Значит так, во-первых, это никакое не «дело», как бы я его ни называла. Поэтому помощь мне не нужна. Я просто собираюсь взглянуть на это место и задать пару вопросов. Во-вторых, это самое важное… – Я пристально посмотрела на Барри. – Ты со мной не поедешь.

– Но…

– Ты никуда не поедешь! – воскликнули мы с мамой в унисон, а после рассмеялись друг над другом.

Когда я была уже на полпути к Лайонсу, пошел сильный снег. Я подумала, не придется ли мне менять машину, учитывая насколько снежные зимы в горах. Но пока передний привод справлялся с погодными условиями. Я достаточно легко нашла «Зеленого обжору». Никогда раньше не бывала в таких местах, поэтому ожидала увидеть какую-нибудь развалюху. Но вместо этого передо мной предстало современное здание в форме куба, построенное из бетона, стекла и светлого дерева.

Во время поездки я убеждала себя, что моя нарастающая нервозность связана со снегопадом и скользкой дорогой, а не с местом, в которое я направлялась. Но самообман развеялся, а мои нервы успокоились, когда я увидела пункт назначения. Он не был похож на опасный наркопритон.

Поскольку мы находились в безлюдном месте, я не стала брать поводок, позволив Ватсону идти рядом со мной по тротуару.

Когда мы вошли внутрь, я открыла рот от изумления. Это выглядело так, будто компания «Эппл» согрешила с «Азбукой вкуса» и у них родился маленький «Зеленый обжора». Внутри все сияло, так же как и снаружи. Планировка была открытой, дизайн – минималистичным, а отделка – дорогой. Витрины представляли собой массивные блестящие пластиковые овалы и напоминали о космической эре. Неудивительно, что, по словам Барри, продукция здесь стоила гораздо дороже.

Мы с Ватсоном медленно прошли мимо нескольких витрин. В них лежало множество листьев, видимо марихуаны, к которым были прикреплены этикетки, как в элитных кофейнях. А с другой стороны я увидела выпечку, еще более аппетитную, чем в «Греховных сластях». Я обратилась к Ватсону, не отрывая взгляда от брауни цвета красного бархата:

– Даже и не думай, ничего ты из этого не получишь. Если так пойдет и дальше, ты будешь похож на рыжее волосатое бревно. – К тому же я даже не представляла, сколько здесь могут стоить собачьи вкусняшки.

Легкий смешок за спиной заставил меня подпрыгнуть, и я обернулась. За прилавком стоял симпатичный молодой мужчина. По крайней мере, мне показалось, что он симпатичный, так как одет он был в какой-то карнавальный костюм. Хеллоуин же вроде прошел несколько недель назад.

– Извините, не хотел вас напугать. – Мужчина мило мне улыбнулся. – Я не слышал, как вы вошли. Вы часто разговариваете со своим псом?

Разговариваю со своим псом? Я посмотрела на Ватсона, а он взглянул на меня… Хм, а я ведь об этом не задумывалась.

– Вы знаете, похоже, что да.

– А он у вас классный малый. У нас есть собачьи вкусняшки. Как я понял, вы беспокоитесь о его физической форме, но мне кажется, из него получилось бы милейшее бревнышко.

Ватсон стал повизгивать, услышав любимое слово. Я проигнорировала его.

– Нет, спасибо, ему достаточно. И как бы это смешно ни звучало, я была бы плохой мамочкой для этого корги, если бы разрешила ему принимать наркотические вещества.

Мужчина смутился и покачал головой:

– О, нет, собачьи вкусняшки у нас самые обычные. Ничего там такого внутри нет.

Еще один визг от Ватсона.

Мужчина подкрутил кончик своих усов:

– Ну, даже если вашему псу больше нельзя есть, у нас достаточно вкусняшек для людей. Не хотите ли попробовать?

Ватсон зарычал. Я посмотрела на него и раздраженно сказала мужчине:

– Прекратите произносить это слово!

Он смутился еще больше:

– Какое слово?

Я указала на Ватсона и произнесла одними губами:

– Вкусняшки.

Покрасневшие глаза мужчины расширились, а затем он улыбнулся:

– Оу, понял. Извините. – Мой собеседник задумался на мгновение, потом снова подкрутил усы. – Итак, может быть, попробуете наши деликатесы?

Когда мужчина в очередной раз потянул себя за ус, я поняла, что он вовсе не в карнавальном костюме. На нем были коричневая шляпа с маленьким красным пером, обтягивающая рубашка цвета красного золота под таким же обтягивающим шелковым жилетом и серый шарф. Рукава рубашки были закатаны, так что я могла разглядеть на руках мужчины яркие татуировки. Кажется, он был из хипстеров. Но не из тех хипстеров, которых мне доводилось видеть в Канзас-Сити. Я попыталась сосредоточиться на цели своего визита.

Я и так здорово растерялась из-за самого факта пребывания в таком заведении, но дизайнерский интерьер и модернизированная версия Марка Твена в роли продавца наркотиков совершенно сбили меня с толку.

– Я, э… честно говоря, я никогда не бывала в таких магазинах. И я даже не знаю, с чего начать.

Его глаза загорелись.

– Девственница. Как будто уроки прогуливает.

Он жестом указал на витрины магазина:

– Как вы думаете, что вам интересно больше всего? Курение, вейпы, настойки, масла, кайфкейки?

Настойки?

– Мм… кайфкейки?

– Кайфкейки! – Он понимающе кивнул. – Так я и думал. Выглядишь как любительница кайфкейков.

И снова я потеряла дар речи. Я выгляжу как любительница кайфкейков? Он что, на мой вес намекал? Поскольку я была минимум лет на 15 старше этого парня, я сомневалась, что он может обращаться ко мне на «ты».

Казалось, парень вовсе не замечал моего дискомфорта, он повернулся и, продолжая болтать, повел меня к витрине с тем самым брауни цвета красного бархата, на который я глазела.

– Кайфкейки – это то, с чего стоит начинать. Многие спокойнее воспринимают такой способ употребления. Однако нужно следить за дозой. Очень легко переборщить, не зная количества или качества марихуаны. Я могу гарантировать – все, что продается в «Зеленом обжоре», сделано по высочайшим стандартам качества. Я подскажу тебе дозировку, вне зависимости от того, что ты выберешь. – Парень облокотился о прилавок, положив обе руки на стекло, и свет от овала нарисовал причудливые тени на его лице. – Эдди, кстати. Мое имя.

Я пыталась уложить в своей голове все, что он сказал до этого, поэтому мне потребовалось время, чтобы подобрать нужный ответ.

– Я – Фред. А это – Ватсон.

В какой-то момент я вдруг запаниковала и подумала, что мне следовало бы представиться вымышленным именем, но было уже слишком поздно. Слишком поздно и слишком глупо. Я же не работала под прикрытием. И не была детективом, если уж на то пошло. Я – в прошлом профессор, редактор, а теперь хозяйка книжного магазина. Вот и все.

Эдди показал на маленькие пирожные с орехом пекан, покрытые слоем карамели и кристалликами соли. Просто пальчики оближешь. Мне следовало бы прочитать самой себе ту же лекцию о вкусняшках, что и Ватсону.

– Вот эти – одни из самых популярных. И я бы рекомендовал их для тех, кто пробует в первый раз. Очень легко контролировать подходящую дозу. Можешь заморозить их, и они сохранят свои свойства после разморозки. Этот трюк не всегда проходит с выпечкой. – Затем Эдди указал на блестящую плитку шоколада: – Ну и если ты не привереда, с этим продуктом все то же самое! Также у нас есть система скидок. Если сумма покупок перевалила за 500 долларов, получаешь скидку в двадцать пять процентов на следующий заказ. Регистрация бесплатна, и я очень рекомендую ее пройти.

Внезапно я почувствовала, будто мне втюхивают какой-нибудь «Амвей». Так вот, значит, как эти кайфкейки покупаются.

Моего отца убили до того, как в нашей стране легализовали марихуану. Я была уверена, что ни одна из его встреч с наркотиками не была похожа на эту. Я даже не могла себе представить папину реакцию, если бы он попал сюда, в «Зеленого обжору». Что бы он сделал с Эдди? Эта мысль вызвала у меня желание сбежать. Я слишком много думала об отце в последнее время. На то были причины, но я теряла уверенность, когда вспоминала папу. Может быть, я зря сюда пришла? По крайней мере сегодня. Лучше куплю что-нибудь, чтобы не оставлять о себе дурного впечатления, и быстро вернусь в Эстес.

– Я возьму все, что вы посоветовали.

Как только я это произнесла, клянусь, я почувствовала папино неодобрение. Или, может быть, это из-за Ватсона, который все еще сердился на меня за то, что я отказалась покупать ему вкусняшку? В любом случае, мне нужно было не упустить момент. Но как повернуть беседу в нужное русло, чтобы меня ни в чем не заподозрили?

Ответ был очевиден.

– Мой отчим, Барри, рекомендовал мне посетить ваш магазин. Но он не сказал, что ему нужно купить. Шансов, конечно, мало, но мало ли, вдруг вы вспомните, что он обычно берет?

Это была ложь. Если Эдди хоть раз обслуживал Барри, он бы его запомнил. Хотя кто знает? Может быть, в таких магазинах персонажей вроде Барри было пруд пруди.

– Барри? – Эдди просиял и тут же растерял всю свою профессиональную выдержку. – Этот, в индийских спиралях, хиппующий Барри из Эстес-Парка? Тот самый Барри?

Я кивнула. Видимо, не пруд пруди.

– О, да он же офигенный мужик, чес слово! – Эдди стал меня рассматривать: – Подожди, ты его дочь? И ты никогда не пробовали кайфкейки?

– Падчерица.

– Ах! – Он кивнул: – Это многое объясняет, я полагаю. Ну, ты точно подсядешь на эти штуки. И, более того, я сразу дам тебе двадцать пять процентов скидки прямо сегодня. Мне нравится Барри. Для меня многое значит, что он ездит сюда, в исходную точку продаж, хотя может закупаться в Эстесе. Проценты есть проценты, но пойми меня правильно, мне удобнее, когда мои клиенты приходят ко мне напрямую. – Эдди вытащил коробку, как будто из-под дорогих конфет, и стал набивать ее брауни, глазированными крендельками, завернутыми в целлофан карамельками и мармеладными медвежатами. – Полагаю, ему нужно как обычно?

Это было «как обычно»?! Если Барри столько всего покупал, удивительно, как ему удавалось прятать это все от мамы:

– Да, конечно. Отлично.

Эдди продолжал набивать коробку и болтать:

– Серьезно, Барри – обалденный! Классный чел, и закон не нарушает. Клянусь, он даже научил меня паре способов курить траву!

О, боже мой! Если Эдди продолжит в том же духе, я определенно узнаю о Барри то, чего знать не хочу. Но кое-что из его болтовни отдалось эхом в моей голове, и у меня слегка перехватило дыхание.

Эдди посмотрел на меня:

– Все в порядке?

Я кивнула, обдумывая, насколько прямолинейной мне стоит быть. И решилась идти напролом:

– Ты сказал, что Барри приезжает в исходную точку продаж. Это значит, что Агата распространяла твою продукцию?

Эдди вздрогнул, лицо его потемнело. Похоже, он и сам не понял, что сболтнул лишнего.

А я уже все поняла. Быстро, однако.

Эдди раздумывал пару секунд, затем пожал плечами, хоть и не выглядел больше таким довольным.

– Ты – дочка Барри, и ты нам не враг. – Он наклонился ближе, и его голос понизился до злого шепота: – Не пойми меня неправильно, я – пацифист, но врать не собираюсь. Я слышал о том, что случилось с Агатой. И я ни слезинки о ней не проронил. Такие люди, как она, заслуживают быть убитыми.

Я решила поднажать еще немного, почему бы и нет?

– Да, и Барри, кажется, недолюбливал ее. Ну, вы же знаете Барри, он всех любит.

– Точно! – Эдди практически прорычал. – Мы с Сидом слаженно работали вместе многие годы. Я выращивал товар, давал ему хорошую цену, большой процент с него не сдирал. Это была расслабуха. Работалось легко и непринужденно. Хотя то, что он делал с этими зверюшками, меня, конечно, ужасало. Я ведь пацифист, как я уже сказал. – Эдди вздрогнул и продолжил: – Но потом он стал встречаться с этой карамельной женщиной, и она убедила его в том, что он мог бы заработать кучу денег, если бы выращивал товар самостоятельно. – Эдди выпрямился, расправив руки, словно его распинали. – Ты знаешь, сколько я плачу за лицензию на выращивание? Сколько проверок мне приходиться проходить? А она думает, что просто может ворваться в этот бизнес, сделать все нелегально, за закрытыми дверями, и сорвать куш? Как я уже сказал, я ее не убивал, но она это заслужила.

Она это заслужила. Кажется, я слышала подобные слова из раза в раз. Агата встречалась с Сидом? Это была новость, но мне не хотелось верить слухам.

– Она пыталась украсть у вас бизнес, не выплачивая при этом никаких пошлин, то есть делая все нелегально? Почему вы не сдали ее полиции?

– Поверь, я грозился так сделать. Но эта мегера только смеялась надо мной. Говорила, что она потащит меня за собой.

– Да как она могла? Вы же сами сказали, что платите пошлины и проходите проверки.

Щеки Эдди загорелись.

– Да, но я же снабжал Сида товаром. А ханжеский Эстес-Парк до сих пор закрыт для таких магазинов. – Эдди снова почти прорычал: – Ненавижу признавать это, но Агата потянула бы нас обоих ко дну, если бы я стал с ней бороться.

– Ах, ну да, разумно…

Вот как все обстояло. Кажется, мама с Барри были правы. Учитывая, что Агата спокойно могла угрожать людям, три мертвых мужа, вероятно, не имели никакого отношения к делу.

Я снова обратилась к Эдди, вспомнив, что мне нужно отыграть роль падчерицы наркомана-Барри:

– О, боже, это и вправду отстой. По крайней мере, ты уверен, что все сделал правильно, и теперь насчет Агаты тебе больше не стоит беспокоиться.

– Точняк! – Эдди улыбнулся и вновь расслабился. Его глаза засверкали. – Кроме того, держу пари, что скоро откроется еще одна пекарня, которая заменит кондитерскую Агаты. Может быть, я снова постучусь в ее двери.

Я дружески пожала плечами:

– Будем надеяться.

– Без сомнения! – Эдди вручил мне коробку которая была набита до отказа: – Так пойдет?

Ну и что я со всем этим буду делать?

– Выглядит прекрасно, спасибо!

– Отлично! – Эдди расплылся в улыбке, будто ожидал, что я скажу «нет». – Хорошо, что я уже сегодня даю тебе двадцатипятипроцентную скидку. У тебя день выгодных покупок! – Он закрыл коробку и перевязал ее зеленой ленточкой. Такого я уж точно не ожидала. – Неловко задавать такой вопрос дочери Барри, но все-таки: тебя нужно проконсультировать, сколько где содержится вещества и как все это употреблять?

Я покачала головой, чувствуя тошноту при этой мысли:

– Нет, спасибо. Я уверена, Барри убедится, что я все делаю правильно.

Глава 10

Будильник мигал огромными красными цифрами в темноте спальни. Было уже почти три часа ночи. Мне захотелось встать и отвернуть его экраном к стенке, чтобы не видеть это издевательское мерцание, но тихое сопение Ватсона, лежавшего рядом с кроватью, остановило меня. Мне не хотелось его тревожить. Хоть кто-то из нас спал.

Я снова напомнила себе, что я не должна раскрывать убийство Агаты. Смысл вовсе не в этом. Мне просто нужные сведения, подтверждающие, что Барри никак не связан с убийством. Пусть даже это и было очевидно каждому, кто хоть раз с ним встречался. Я чувствовала, будто мои силы уже были на исходе. Я могла бы выложить все полиции, предоставить информацию, которую мне удалось разузнать, на блюдечке с голубой каемочкой, да еще и в дизайнерской коробочке с зеленой ленточкой – пусть это будет им подарком.

Если бы все было так просто, я, вероятно, не лежала бы сейчас без сна, ворочаясь и прокручивая в голове различные варианты развития событий. То, что мама и Барри разведали о трех бывших мужьях Агаты, пока я была в Лайонсе, не давало мне ровным счетом ничего. Это и так знал каждый местный житель. Три замужества – и три мертвых мужа в итоге. Каждый сплетник города винил в их кончине Агату, но никаких доказательств не было. К тому же последняя из трех смертей произошла уже достаточно давно, поэтому, если бы семьи этих мужей захотели поднять шумиху, они бы сделали это гораздо раньше. Мама с Барри считали, что бесполезно в этом копаться. Однако месть – блюдо, которое подают холодным. Может, в этом случае его подавали со скалкой.

Но что-то в этом сценарии меня смущало. Что именно, я не могла определить. Я не верила, что именно статус черной вдовы привел Агату к смерти. После моего разговора с Эдди, у меня был еще один человек, которого она шантажировала. А ведь прошел всего лишь день с тех пор, как я начала расспрашивать местных. Мое чутье подсказывало мне, что в конечном итоге я составлю длинную книгу «Кто есть кто в Эстес-Парке». Употребление легких наркотиков было легализовано в Колорадо, но жители Эстес-Парка имели на сей счет собственное мнение. Укрытый со всех сторон горами, этот городок жил по своим правилам. Одно дело угрожать парню вроде Барри. Единственной, кого заботило его увлечение волшебными брауни, была моя мама. Но какие еще секреты могли скрываться здесь? Кого еще шантажировала Агата? Может быть, в конце концов она перешла дорогу не тому человеку?

Ватсон протяжно проскулил во сне. Наверное, ему снились вкусняшки. Что-то он был не в духе с тех пор, как мы переехали в Эстес-Парк. Я перевернулась еще раз и обняла одну из подушек. А может быть, дело вовсе не в шантаже? Эдди, казалось, был причастен к убийству не более, чем Барри, но он был очень зол. Уж слишком подчеркнуто этот парень говорил, что он пацифист. Мне казалось, я неплохо умею разбираться в людях, но кто знает? Я никогда раньше не разговаривала с мужчинами, у которых были настолько лихо закрученные усы, возможно, это-то и сбило меня с толку. Среди вороха мыслей я вдруг осознала, что поступаю неправильно. Мне нужно было выспаться. И мне нужно было перестать пытаться выяснить, кто убил Агату, и наконец сфокусироваться на поисках доказательств невиновности Барри. С другой стороны, что удалось мне добыть? Никаких серьезных улик, кроме местных сплетен. У сержанта Векслера была реальная переписка между Барри и Агатой, в которой мой отчим отказывался поддаваться на шантаж. Но мне нужно было что-то более существенное. Гораздо более существенное.

Повизгивание Ватсона вытащило меня из сна о шоколадках с закрученными усами, которые размахивали листьями марихуаны. Я взглянула на часы. Не было даже и половины четвертого. Я посмотрела на Ватсона:

– Серьезно? Да я же только что уснула!

Он поскуливал и прыгал с поднятыми передними лапами.

Мне понадобилась пара секунд, чтобы прийти в себя. Ватсон же никогда меня не будил. А потом я вспомнила, где мы находимся. Со стоном я отбросила одеяло и выбралась из постели.

– Первое, что мы сделаем завтра, – найдем фирму, которая установит нам дверцу для собак и вольер. – Я почесала Ватсона за ушком. – Пойдем, ты ни в чем не виноват. – Ватсон засеменил впереди меня и остановился перед входной дверью, продолжая подпрыгивать и подвывать. Я начала открывать дверь, но затем вспомнила, что уже середина ноября и мы в горах, поэтому схватила куртку с вешалки, одновременно пытаясь надеть ботинки, которые я оставила возле входа. Когда я стала застегивать пуговицы, Ватсон снова заскулил. Сдавшись, я схватилась за ручку входной двери.

– Ну вот и все, вот и все. Не у всех есть такая теплая шубка, как у тебя, ты же знаешь.

Я едва не выломала дверь, но все же выпустила Ватсона наружу.

Выйдя на улицу, я очень удивилась. Несмотря на сильный снег, погода была безветренной, небо – безоблачным, а полная луна и звезды освещали представший перед моим взором пейзаж. И снова ко мне вернулось ощущение пребывания в снежной сфере. Я вдохнула воздух, который пах хвоей, и почувствовала умиротворение. Проветриться было правильным решением. Мне просто нужно было сделать то, что я и планировала изначально: помочь Барри спасти свое доброе имя и затем, как только полиция закончит с моим магазином, начать обустраивать книжный и заняться собственной жизнью.

Закончив свои делишки, Ватсон стал бродить по двору.

– Иди погуляй немного, я еще не готова возвращаться, только далеко не уходи.

Он бросил взгляд на коттедж, затем на меня.

– О, боже мой. Как меня угораздило связаться с таким привередливым, хмурым маленьким существом? – Я наклонилась чтобы почесать Ватсона за ушком, но он отстранился и отбежал к двери.

Покачав головой, я проследовала за ним, открыла входную дверь и впустила Ватсона внутрь. Я прислонилась к двери, наслаждаясь видом заснеженного двора в обрамлении карниза крыши и деревянных балок крыльца. Это был рай. Хотя День благодарения должен был наступить еще только через неделю, мне захотелось поставить рождественскую елку. Скоро я буду сидеть у камина, читать книгу, а огоньки моей елки будут радостно мерцать, пока за окном идет снег. Я положила руки в карманы куртки и укуталась в нее плотнее, наслаждаясь моментом.

Внезапно что-то в кармане коснулось моих пальцев, я вытащила этот предмет и посмотрела на него при свете луны. Перо! А я про него и забыла. Какие странные вещицы я складирую у себя карманах!

То самое перо! У меня появилась новая мысль, когда я вспомнила разговор с Эдди. Что, если дело не во вкусняшках, или угрозах со стороны Агаты, или ее мерзком характере? Что, если дело вообще не в Агате? Ведь она же встречалась с Сидом.

Я разглядывала перо и размышляла. Очевидно, полиция конфисковала холодильник с совой внутри. Могло ли убийство быть связанным с таксидермией? Не принадлежала ли эта сова к виду, который находится под угрозой исчезновения? Я почти уверена, что слышала нечто подобное. Огромные черные глаза ожили в моей памяти. Слишком много смертей произошло в «Рогах и Копытах». Агата, сам Сид, бесчисленное количество животных.

Прекрасно. То, что мне было нужно. Еще одна ниточка.

Еще пару минут я смотрела на перышко, раздумывая, затем снова положила его в карман и вошла в дом. Когда я вернулась в спальню, Ватсон уже тихо посапывал на своей лежанке рядом с моей кроватью на четырех столбиках.

– Как же тебе хорошо, ты даже и представить не можешь.

Я на цыпочках пробралась через комнату и нырнула под одеяло, натягивая его до самого подбородка, и зарылась в подушки.

Красные цифры озаряли комнату, напоминая мне, что я забыла отвернуть будильник экраном к стене.

Ватсон сладко вздохнул во сне, и я закатила глаза.

Ну, ладно, будь что будет. В любом случае, вряд ли я сегодня усну.

В моем коттедже все еще не было доступа в Интернет, поэтому я решила поехать в библиотеку или к маме, чтобы кое-что разузнать. Я, конечно, сомневалась, что с помощью Гугла смогу определить, какой именно сове принадлежало это перо. Полагаю, существует немало видов с таким окрасом. Вчера я случайно заметила птичий рынок в центре города. Со стороны он выглядел как бесконечное количество кормушек и мешков зерен для птиц, но, может быть, там мне бы смогли помочь.

Одевшись потеплее, мы с Ватсоном запрыгнули в «мини-купер» и отправились в ту сторону. На полпути к центру я поняла, что упускаю из виду одну важную вещь. Я ведь теперь жила в Эстес-Парке, рядом с которым располагался национальный парк. То есть у меня под рукой был целый лес, в котором работало множество экспертов по животным.

Я остановилась рядом с кофейней, чтобы выпить чай-латте и попробовать какую-нибудь другую выпечку. Возможно, рогалик будет не таким сухим, как лепешка.

Но мне снова не повезло. А вот Ватсон с удовольствием проглотил свою половину.

Мы проехали несколько километров от центра по извилистой дороге, мимо различных кварталов, до самого входа в национальный парк. Снег перестал идти, и день был очень светлым. Эстес-Парк превратился в деревню из рождественской сказки. Было бы здорово сейчас украшать елку дома, а не расследовать убийство.

Эта мысль заставила меня задуматься.

Ну ладно. Нужно признаться себе в том, что мама была права. Я не просто пыталась спасти доброе имя Барри. Я хотела найти убийцу. Хотела, чтобы папа посмотрел на меня сверху, улыбнулся и прошептал: «Это моя девочка!» И, по правде говоря, наряжать рождественскую елку не так весело, как расследовать убийство.

Ощутив головокружение, я подъехала к одной из будок для оплаты проезда, которая выглядела как маленькая бревенчатая избушка. Я открыла окно и стала ждать, пока кто-нибудь обратит на меня внимание. Но тщетно.

Немного подождав, я решила постучать и высунулась из окна. Но ремень безопасности не пустил меня. Со стоном я отстегнула его и попробовала еще раз, побарабанив пальцами по холодному стеклу.

Охранник подпрыгнул и вскрикнул от неожиданности, когда увидел меня. Хотя глаза его округлились, а лицо выражало испуг, моя душа как будто отделилась от тела, во всяком случае, ничего подобного раньше я не испытывала. На меня смотрел сам Оскар Де Ла Хойя.

Другими словами, мужчина моей мечты. Единственный раз меня действительно увлекла беседа папы и Гэри о спорте: тогда они обсуждали один из боев Оскара Де Ла Хойи, который показали по телевизору. Я сделала вид, что не заметила, как красив был этот мужчина. Я никогда не понимала, как человек с таким прекрасным лицом мог зарабатывать на жизнь, подставляя себя под удары.

Оскар открыл окошко, и испуганное выражение его лица сменилось улыбкой, а затем он рассмеялся:

– Простите, пожалуйста! Я что-то задумался. Хорошо, что окно было закрыто, иначе вы бы услышали, как я завизжал, точно пятилетняя девчонка.

Я вроде бы ответила что-то, но не могу сказать наверняка. Я лишилась дара речи. В жизни он был гораздо красивее, чем на экране.

Оскар прищурил свои темные глаза:

– Мэм, с вами все в порядке?

Это слово вернуло меня с небес на землю. И хорошо, что вернуло. Передо мной предстал Оскар Де Ла Хойя времен, когда я училась в седьмом классе. Этому парнишке было около двадцати пяти, и он воспринимал меня как «мэм».

Этим утром я абсолютно не запаривалась по поводу подводки глаз и прозрачного блеска на губах, как учил Персиваль.

Оскар высунулся из окна и коснулся моей руки:

– Вам нужна помощь, мэм?

Вблизи оказалось, что Оскар Де Ла Хойя был скорее смазливым, чем красивым. Определенно привлекательным, но по-мальчишески привлекательным, а не по-мужски, как Брэнсон Векслер, который сполна был этим наделен.

– Мне кого-нибудь вызвать? Может, врача?

– Вам кто-нибудь говорил что вы похожи на Оскара Де Ла Хойя?

О, боже мой! О, боже! Боже! Мой!

Я не хотела этого говорить. Оно само вырвалось.

Парень добродушно улыбнулся. Ну почему он позволял кому-то избивать свое прекрасное лицо?

– Да, мне постоянно говорят об этом. Хотя этому мужику уже около пятидесяти, поэтому я не могу понять, комплимент это или оскорбление.

– А вам сколько? – И снова оно само! Может быть, воздух в комнате пропитался ароматом этих дурацких кайфкейков из дурацкого магазина, пока я спала? Меня просто накрыло – это единственное объяснение происходящему.

– Тридцать один. – Его прекрасная улыбка стала игривой: – А вам?

– Тридцать восемь, – сказала я с видом, будто только что получила подарок на день рождения.

Ему не двадцать пять! У нас всего-то семь лет разницы. И это не так уж мно…

И снова… О! Мой! Бог!

Я повернулась к Ватсону, будто ждала от него спасения. Он моргнул в ответ. Предатель! Что ж, я и сама могу справиться. Я схватила перо из подстаканника и показала его Оскару:

– Это перо принадлежит вымирающей особи?

Он отстранился, и я поняла, что сунула перо ему прямо в лицо. Продолжая улыбаться, Оскар взял перо в руку и осмотрел его.

У меня сложилось впечатление, что его улыбка из естественной превратилась в ту, которая появляется, когда человек сталкивается с психом, готовым сожрать его лицо.

Оскар провел пальцем по концу пера и нахмурился. Наконец он снова взглянул на меня:

– Понятия не имею.

– Не имеете?

Он покачал головой:

– Жаль, что расстроил вас. К сожалению, мы по долгу службы часто расстраиваем туристов. Нам постоянно приносят перья, камни, листья, веточки. Я, конечно, знаю большинство особей, находящихся в этом парке, но я вообще-то не энциклопедия.

– Оу! – То есть я не просто выставила себя дурой, так это еще и оказалось бесполезным.

Он рассмеялся:

– Должен признаться, никогда не видел, чтобы кто-то так расстраивался из-за того, что я не знаю ответа на подобный вопрос. Вы с перышком поедете назад?

Видимо, оттого что я чувствовала себя вселенской дурой, я повелась на подтрунивания Оскара и резко вырвала перо из его пальцев:

– Нет уж, не так скоро. Простите, что отвлекаю вас.

Я повернулась лицом к дороге и хотела уже гнать отсюда как можно быстрее, вдавив педаль газа в пол. Нужно было просто двигаться дальше. После всего, что произошло, возможно, стоило начать новую жизнь где-нибудь в другом месте.

– Мэм! – Меня снова передернуло, когда он произнес это слово. Я увидела, что Оскар указывает на домик неподалеку от дороги. – У меня там есть компьютер. Мы с вами вместе можем посмотреть, если вам настолько интересно.

– Нет, спасибо. Я не хочу тратить ваше время. Я уверена, что могу сделать это самостоятельно. Но еще раз спасибо. Это очень мило с вашей стороны, Оскар.

Я поняла, что моя оговорка взбесила его, но он снова улыбнулся. Парень наклонился ко мне и прошептал:

– Вы сильно расстроитесь, если я скажу вам, что не дрался ни разу в жизни, тем более на ринге?

Я не смогла удержаться от смеха:

– Честно говоря, мне от этого даже легче. Я никогда не могла понять, почему кто-то с таким прекрасным лицом, как у Оскара, может подставлять его под удары.

И снова выражение его лица дало мне понять, что я ляпнула что-то не то.

– Прекрасным, да? – Я почувствовала, как у меня загорелись щеки. Но он не позволил мне упасть в пропасть: – Я – Лео Лопес. И ваше лицо тоже слишком прекрасно, чтобы подставлять его под удары.

Он снова лишил меня дара речи. Прекрасно?

Лео пригнулся, чтобы увидеть пассажирское сиденье, и обратился к Ватсону:

– Скажи, пожалуйста, своей маме, что в обществе воспитанных людей при встрече принято представляться обоим.

К моему удивлению, Ватсон перелез через консоль, положил передние лапы мне на бедро и потянулся к Лео, позволяя ему почесать себя.

Хотя внешне никакого сходства не наблюдалось, в Лео явно было что-то от Барри Адамса.

– Эм, это – Ватсон, а его мама, которая сегодня и двух слов связать не может, Уинифред Пейдж. Но все зовут меня просто Фред.

– Красивая женщина, которую зовут Фред? – Его карие глаза снова встретились с моими. Хотя он дразнил меня, я удивилась, прочитав в его взгляде искренность. – Вы, определенно, первые из особей своего вида, которых я когда-либо встречал. – Лео сделал достаточно долгую паузу, так что меня бросило в жар, пока я представляла себе… Он снова указал в сторону домика: – Кажется, это перо представляет какую-то особенную ценность для вас. Возможно, я не знаю, в чем именно дело, но у меня есть варианты разобраться быстрее вас. Может, я помогу вам сберечь время?

Я кивнула, не уверенная, что все еще владею английским языком.

– Давайте уже паркуйтесь на обочине дороги. Я вас буду ждать там.

К тому времени как я припарковалась, Лео уже выбрался из будки и был рядом с домиком. Когда я приблизилась к своему новому знакомому, оказалось, что он сантиметров на пять ниже Брэнсона, то есть почти одного со мной роста. Он был немного удивлен. Хотя огонек в его глазах не угас.

Лео придержал дверь, чтобы мы выбрались наружу:

– В следующий раз, когда приедете в национальный парк с мистером Ватсоном, не забудьте про поводок. Это не просто правило посещения парка, но еще и ценный совет. Я регулярно слышу о том, что какой-то койот или горный лев покушался на домашних питомцев. Всего-то день назад пума сцапала кота с заднего двора, когда семья праздновала день рождения дочери. – Лео передернуло, но он усмехнулся: – Впоследствии это может сэкономить немало денег на терапию.

Я почувствовала, будто меня окатили ледяной водой. Я вспомнила, как Ватсон гулял в лунном свете прошлой ночью. А мне даже и не пришло ничего подобного в голову, что было крайне глупо. Мы ведь жили теперь в горах, а не в лучшем районе Канзас-Сити. Мысленно я уже начала продумывать, как установить собачий вольер. Плевать на стоимость, это должна быть самая надежная и проверенная штука.

– Извините, не хотел вас пугать, – словно прочитав мои мысли, сказал Лео и наклонился, чтобы погладить Ватсона, который все еще вел себя так, будто был влюблен в парня по уши. – Пока же ничего не произошло. Ваш малыш в безопасности. Обычно туристы совершают такую ошибку. Как я уже сказал, этот случай с котом произошел с местными, которым следовало бы позаботиться обо всем заранее. Не принимайте близко к сердцу.

– Нет, не извиняйтесь! – Я улыбнулась, хотя чувство вины еще терзало меня. – Хорошо, что вы предупредили. Я не турист. Я только что переехала в этот город. Я собираюсь открыть книжный магазин на месте бывшей таксидермической мастерской. И да, я хочу установить вольер у себя во дворе. Но я бы даже и не догадалась.

– О, добро пожаловать! И не парьтесь по этому поводу. Я дам вам номер моих друзей, которые занимаются строительством. Они точно справятся с вольером для вашего корги. Он будет в безопасности. Дешево, конечно, не получится, но оно того стоит. На самом деле… – Выражение лица Лео внезапно изменилось, и он снова взглянул на перо, которое я все еще держала в руке: – Подождите, вы собираетесь занять место таксидермической мастерской? Я слышал про Агату. – Лео поднял глаза на меня, а затем снова посмотрел на перо: – Это оттуда?

Я кивнула:

– Да, я нашла его за морозильником, внутри которого была мертвая сова. Но я не уверена, что это перо принадлежит именно той сове. Или что вообще в этом всем есть какой-то смысл.

– О, смысл есть. – Лео вырвал перо из моих рук и сел за компьютер. – Мы делаем все что в наших силах, но браконьерство – постоянная беда. Одна из главных. Мне всегда было интересно: принимает ли Сид участие в этом? Теперь, когда его не стало, это не так важно, но мне все равно интересно. Я делился своими подозрениями с полицией, но без каких-либо доказательств они ничего не могли с этим сделать.

Из-за плеча Лео я наблюдала, как его пальцы скользят по клавиатуре. Он точно знал, где искать. Фотографии и списки видов появлялись на экране. Мне бы понадобились часы, чтобы расшифровать эту информацию, и, вероятнее всего, у меня бы ничего не вышло. А Лео через три минуты кликнул на изображение и отодвинулся, чтобы освободить мне место рядом с компьютером.

– Это похоже на сову, которую вы видели?

Птица была очень красивой. Темно-коричневая, с белыми пятнами и темными полосками на хвосте, сфотографирована будто во время снегопада. И огромные черные глаза. Я полагаю, у всех сов огромные черные глаза.

– Думаю, да. Конечно, вы можете составить подборку из пяти разных сов, и я точно не найду между ними никакой разницы.

– Это мексиканская пятнистая сова, не на грани вымирания, но находится в списке птиц, охраняемых федеральным законом. – Лео снова взял в руку перо: – Вы не возражаете, если я оставлю его себе? Мне потребуется провести еще одно маленькое расследование. Спрошу у своего начальника.

Почему-то мне не хотелось отдавать перо. Но я все-таки кивнула.

– Спасибо, очень благодарен. Любая информация, которая может остановить браконьеров, для нас бесценна. – Лео положил перо рядом с компьютером и снова посмотрел на меня, огонек блеснул в его глазах. – Можно взять ваш номер телефона? На случай, если я найду еще что-нибудь касательно этого перышка. Полагаю, вам было бы это интересно.

Я приехала в Эстес-Парк, чтобы перезагрузить свою жизнь. По полной программе. И одним из пунктов было отпустить прошлое, связанное с моим бывшим мужем. В новой жизни не было места для отношений, мужчин и романтики. Это история о Фред Пейдж, Ватсоне и открытии книжного магазина. Я мечтала о спокойной и приятной жизни. Мне не хотелось больше никаких сложностей, кроме поисков редкой книги для искушенных читателей. И вот я здесь, почти два дня в процессе так называемой перезагрузки, и чем я занимаюсь? Расследую убийство. Что еще ужаснее, даю свой номер телефона Лео Лопесу, то есть Оскару Де Ла Хойя из национального парка.

Я не помню, как мы с Ватсоном добрались до машины и уехали оттуда. Пока мы были в пути, опустился туман. Я с укором посмотрела на Ватсона:

– Ну и что это было? Ты так радовался тому парню, как будто знаешь его много лет! Позволил чесать себя за ушком, глядел на него, будто это Барри. А ведь он тебе даже вкусняшек не предлагал!

Ватсон навострил уши и стал испытующе пялиться на меня.

– Нет уж, Иуда! Ты получишь свои вкусняшки, только когда научишься наконец останавливать меня, если я веду себя как форменная идиотка и пытаюсь разрушить нашу с тобой жизнь. А пока – никаких вкусняшек!

Ватсон заскулил и тоскливо посмотрел на бардачок, а затем снова на меня. Его прекрасные большие карие глаза были полны мольбы.

– Ну ладно! – я выровняла руль левой рукой, нажала кнопку на бардачке, и вкусняшки вместе с документами разлетелись по всему салону. Сегодня точно был день Ватсона.

Глава 11

Мы с Ватсоном поехали обратно в центр. Если бы я была в состоянии мыслить ясно, я бы конечно же отправилась домой и записала свои мысли, а также все то немногое, что мне удалось разузнать. Таким образом я смогла бы наметить план действий, используя новые зацепки. Если бы я была в состоянии мыслить ясно… Тот факт, что перо могло принадлежать особи, которая находится под угрозой исчезновения, и поведение Лео совершенно затуманили мой разум.

А может быть, меня так взволновали собственные чувства к Лео?

А может быть, меня взволновали чувства к Брэнсону?

Так, мне нельзя думать о мужчинах, тем более о двух. Если бы я вообще была в состоянии соображать, я бы сконцентрировалась на расследовании, а также узнала, нет ли поблизости женского монастыря, чтобы как можно быстрее принять там обет целомудрия. Звучит неплохо, но вряд ли это осуществимо. Не думаю, что сестрам разрешено держать корги в своих кельях. Но если серьезно: после развода в течение шести лет в моей жизни не было и намека на романтику. До настоящего момента.

В попытках выбросить из головы Лео и Брэнсона я пристегнула поводок к ошейнику Ватсона, и мы снова отправились гулять по центру. Чтобы мой мозг окончательно не превратился в сахарную вату, я решила зайти в магазин «Крылья гор», специализирующийся на диких птицах, кормушках и прочей орнитологической всячине. Место напоминало хижину шамана. Когда я задала вопрос о мексиканской пятнистой сове, владелица пустилась в долгое объяснение, словно я включила канал «Планета животных». Однако она не рассказала мне ровным счетом ничего полезного.

Прежде чем зайти в зоомагазин, мы взяли бургер с картошкой в закусочной «У Пенелопы». Я не сильно надеялась, что в зоомагазине смогу найти что-то, что соответствует моим критериям, и оказалась права. Зато владелец Полли Мерц, низенький человечек со специфической внешностью, держал двух корги. Их звали Флотсам и Джетсам. Мерц, кажется, также был заядлым поклонником Русалочки. По непонятной причине, я согласилась поучаствовать в празднике для корги в следующую пятницу.

Когда мы вышли из магазина, я внезапно столкнулась с кем-то и в попытке отойти в сторону наступила Ватсону на лапу. Он громко взвыл, я отпрыгнула и снова врезалась в того же прохожего.

– Извините, я спешу и… – Я потеряла дар речи, когда увидела те самые холодные голубые глаза.

Офицер Грин с явной ненавистью смотрела на меня. Она была в штатском, на удивление в женственном наряде: свитере и юбке. Офицер выглядела совсем по-другому. Если бы не глаза и отвращение, написанное на ее лице, я бы и вовсе ее не узнала.

– Фред, что вы здесь делаете? – Степень отвращения, которую офицер Грин демонстрировала, впечатляла.

– Да я тут просто спрашивала о… – Да я действительно была не в себе, если собралась честно ответить на ее вопрос! Мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, где я нахожусь. Так. Флотсам и Джетсам. Праздник для корги. Зоотовары: – Я спрашивала, невозможно ли заказать любимый корм Ватсона. Его нет в ассортименте.

Офицер Грин прищурилась, взглянула через мое плечо на дверь магазина, затем снова перевела взгляд на нас с Ватсоном:

– Смотрите куда идете. И я надеюсь, документы вашей собаки в порядке. Проверю при следующей встрече. – И она ушла.

Я молча смотрела ей вслед. Не думаю, что кто-то когда-либо ненавидел меня сильнее, чем офицер Грин. Да как вообще можно ненавидеть едва знакомого человека? Может, она и убила Агату? Так просто, ради удовольствия.

Едва мы с Ватсоном отошли от магазина зоотоваров, я подумала, что офицер Грин обязательно вернется и проверит, действительно ли я заказывала собачий корм. Испугавшись, я вернулась в магазин. Заплатив сотню долларов за собачий корм по спецзаказу, который Ватсон, несомненно, и есть не станет, мы закончили нашу прогулку у магазина новогодних подарков и стеклодувной мастерской. Я уже и не рассчитывала заняться сегодня делами Барри, но, вспомнив, что о владельцах этих магазинов рассказывали Анна с Карлом, решила зайти. Их не оказалось на месте.

К трем часам дня я растеряла все надежды заняться чем-то полезным. Все, что нам оставалось, это продолжать знакомиться с местными обитателями и сжигать калории от бургера, который я проглотила в качестве ланча. Чувствуя, что ситуация близка к провалу и я впустую потратила несколько часов, я решила позвонить по номеру, который дал мне Лео, чтобы обсудить строительство собачьего вольера. На удивление, друг Лео был готов встретиться со мной у меня дома уже через час.

Лео не ошибся: когда я услышала цену за работу, у меня глаза на лоб полезли. Не факт, что этот мужчина все тщательно делает. Вероятно, он просто «доит» новоселов, спекулируя на их любви к питомцам, но мне было все равно. Мы договорились, что ограда вольера будет закопана в землю на полметра, мы установим укрепленную крышу с дополнительным навесом, который будет сочетаться с крышей самого дома, а также тройной слой сетки, чтобы обеспечить надежное укрытие. Все это гарантированно защитит Ватсона от любого хищника. Работы можно будет начать уже через три дня. Ватсон будет в безопасности, и я смогу спать спокойно. Я решила, что это бесценно.

В итоге, оставив бесплодные попытки что-то разведать и спустив несколько тысяч долларов на вольер для Ватсона, я решила, что нужно спокойно пообедать. В течение часа я успела съездить в продуктовый магазин, поставить на плиту томатный суп, который уже вовсю бурлил, и заняться приготовлением жареных тостов с сыром. Я стояла на кухне и резала хлеб. Я уже развела огонь в камине и положила свою электронную книгу на подлокотник кресла. Мне нужна была одна ночь, чтобы дать передышку мозгу. Никаких мыслей о мужчинах, о прошлом или настоящем, расследовании убийства. Единственное, что могло мне помочь прийти в себя, – это чтение интересной книги в мягком кресле у камина. Мое спасение. Я уже выбрала, какую книгу буду перечитывать – «Аню из Авонлеи», любимое произведение детства. Достаточно с меня загадок. Пришло время расслабиться.

Как только я сняла со сковородки поджаренный сыр, в дверь постучали. Я посмотрела на экран мобильного – ни одного пропущенного. Значит, это не мама и не Барри. Я не хотела никого видеть. Сегодня я официально в уединении.

Второй стук в дверь последовал секунд через десять.

Ворча, я сняла сыр с огня и выключила конфорку. Если кто-то целенаправленно доехал до моего коттеджа, то вряд ли я так просто от него избавлюсь.

И так как мой «мини-купер», припорошенный снегом, стоял около дома, я не могла сделать вид, что никого нет.

Ватсон последовал за мной к двери, грозно рыча.

Я стала искать глазок, но вскоре поняла, что его нет. Так не пойдет. Включить глазок в список покупок. Я чуть было не распахнула дверь, но вовремя остановилась. Это было глупо, особенно учитывая то, что произошло. Ватсон рычал грозно, но охранник из него все-таки был так себе. Я застыла, взявшись за ручку двери:

– Кто там?

– Сержант Векслер. У вас найдется минутка времени?

Я сразу же узнала его голос. Мимо меня не прошло то, что Брэнсон представился официально, а тон его звучал не слишком дружелюбно. Вот тебе и не думай о мужчинах этим вечером! Я открыла дверь, и ветер со снегом ворвались в прихожую.

Я отошла в сторону:

– Заходите, не стойте на морозе!

– Спасибо. – Он топнул ногами по крыльцу и затем вошел в дом. Включить коврик в список покупок.

Я закрыла дверь и повернулась к Брэнсону. Ватсон продолжал рычать еще несколько секунд, а затем успокоился. На мгновение я снова потеряла дар речи. Впервые я видела Брэнсона без униформы. Она ему очень шла, но не поймите меня неправильно, в штатском он был не менее привлекателен. Снежинки блестели в его черных волосах, а фигура казалась еще более мужественной и стройной под зеленой фланелевой рубашкой, курткой из коричневой кожи, обтягивающими темными джинсами, заправленными в зимние ботинки. Серьезность выражения лица Брэнсона помогла мне преодолеть невольное восхищение, и дар речи все-таки ко мне вернулся.

– Чем могу помочь?

– Для начала вы можете объяснить, почему вы терроризируете расспросами хозяев местных магазинов.

Я вздрогнула:

– Терроризирую расспросами?

Он прищурился:

– А как еще это назвать?

Я хотела сказать, что назвала бы это расследованием, а потом поняла, что так будет еще хуже. Я позволила себе еще раз рассмотреть фигуру Брэнсона, в этот раз уже намеренно, чтобы убедиться, что больше не обращаю внимания на его привлекательность.

– Я не уверена, что это ваше дело, Брэнсон. Не похоже, что вы здесь по служебным делам.

– Я пришел сюда из лучших побуждений, Фред. – Он был очень серьезен, выражение его лица идеально дополняли густые брови и широкие скулы. А также низкий голос. – Но если вы хотите, чтобы все было официально, я могу надеть форму и вызвать вас в участок. – Брэнсон пожал плечами. – Все зависит от вашего решения.

Ватсон снова зарычал, чем привлек внимание сержанта.

– Твоя мама в безопасности, малыш, не злись! – Он посмотрел на меня, обращаясь при этом к Ватсону: – Она всегда будет в безопасности со мной.

Моё сердце встрепенулось, и я почувствовала, что он не лжет. Если бы он был в форме, я бы могла объяснить его слова. Полиция ассоциировалась у меня с безопасностью, с отцом. Но пока он стоял здесь в своей фланелевой рубашке, такой широкоплечий, я инстинктивно почувствовала уверенность в том, что с Брэнсоном Векслером мне ничто не грозит. Вне зависимости от того, в каком он был настроении.

У меня заурчало в животе, и я ухватилась за него. Может быть, никакого трепета и не было, просто я хотела есть. Я задумалась на мгновение, потом поняла, что устала все просчитывать, и направилась на кухню.

– Я готовила ужин. Томатный суп и жареные тосты с сыром. Хотите?

Его ярко-зеленые глаза расширились от удивления, и раздражение рассеялось.

– Я… эм… – Брэнсон бросил взгляд на камин, потом на меня, и уже во второй раз за день я увидела озорную искорку в глазах мужчины.

Я отмахнулась как бы от себя самой и пошла на кухню:

– Да бросьте вы, я голодна, вы меня отвлекли от ужина. Так что либо присоединяйтесь, либо смотрите, как я ем, и продолжайте обвинять меня в том, чего я не делала.

Брэнсон усмехнулся и последовал за мной:

– Жареные тосты с сыром и томатный суп – звучит превосходно. Спасибо.

Я почувствовала смесь трепета и «О-боже-мой-Фред-что-же-ты-творишь?».

– Прекрасно. Хотите майонез к сыру? Или вы из тех, кто не в курсе, как правильно его есть?

Он рассмеялся, на этот раз уже более раскованно:

– Не знал, что у вас такое странное чувство юмора.

Я снова включила плиту и посмотрела на него:

– Я не шучу.

Брэнсон замер, будто ожидая продолжения, а затем едва заметно кивнул:

– Ну, хорошо. В таком случае, спасибо, нет, я, пожалуй, буду есть его неправильно.

– Вам же хуже. – Я стала намазывать масло на хлеб. Флиртовала ли я? Отнюдь. – Только не пытайтесь выпросить у меня кусочек, когда увидите, насколько это аппетитно. – Застрелите меня! Да! Я флиртовала!

– Не беспокойтесь, меня вполне устроит вариант без майонеза. – Брэнсон прошел на кухню, снял с себя куртку, повесил ее на спинку стула и, оперевшись руками на кухонный стол, спросил: – Могу я вам чем-нибудь помочь?

Немного помедлив, я отрицательно покачала головой и сконцентрировалась на сыре в страхе, что моя реакция может меня выдать. Ерунда это все! Та самая ерунда, которая незаметно для тебя самой разливается теплом по телу. Та самая ерунда, которая связывала моих маму и папу, а теперь маму и Барри. Та самая ерунда, которую Гаррет не мог дать мне на протяжении восьми лет нашего брака.

– Спасибо, стаканы в ящике справа от раковины. Если вы наполните их льдом, это будет очень здорово. Лед в холодильнике.

– Понял. – И безо всяких церемоний Брэнсон стал наполнять стаканы. – Классная кухня. Мне нравится ретро. Но… – Он хихикнул: – Понимаю, что мы знакомы всего-то ничего, но я неплохо разбираюсь в людях. И я бы ни за что на свете не подумал, что такой человек, как вы, может выбрать эти занавески: в индийских спиралях с… – Брэнсон прищурился и наклонился вперед, чтобы рассмотреть их поближе, – фламинго?

Поскольку я уже чувствовала себя гораздо более легко и раскованно в его обществе, я улыбнулась:

– И вы правы. Мне подарили их мама с Барри на новоселье. Тогда я планировала избавиться от них как можно скорее, но теперь уже привыкла.

– Ну вот, я не ошибся! Вы оставили их из любви к своим близким, я так и подумал.

Я не могла определить, флиртовал Брэнсон или нет, но решила принять его высказывание как комплимент.

Ужин был уже на подходе, и мы сели за маленький зеленый деревянный столик в центре кухни.

После первого же куска тоста, который он окунул в томатный суп, Брэнсон издал стон наслаждения:

– Мм… то что надо! Сегодня был тяжелый день, а я ничего не ел с самого утра.

Я взяла свой тост:

– А я лучше с майонезом. – И тоже откусила кусочек.

Брэнсон был прав. Получилось то что надо! Пару минут мы обедали в тишине, и за это время легкость, с которой мы общались во время готовки, улетучилась.

– Насколько я помню, вы пришли сюда, чтобы отругать меня за что-то. Давайте разберемся с этим наконец!

Брэнсон вздохнул, очевидно не испытывая желания возобновлять этот разговор, но собрался с мыслями и серьезно сказал:

– Мне доложили, что вы ходите по центру города и пристаете к владельцам магазинов с некими расспросами. Что все это значит?

Ему доложили? В памяти всплыла встреча с офицером Грин. Да, готова поспорить, что знаю, откуда взялись эти доклады. Я принялась жевать свой тост, чтобы выиграть немного времени на размышление. Я ведь не сделала ничего противозаконного!

– Я же теперь и сама хозяйка магазина. Вам не кажется, что познакомиться со своими коллегами – неплохая, в моем случае, идея?

Брэнсон картинно закатил глаза, но выражение его лица было скорее насмешливым, чем недовольным.

– Что касается всего этого, Фред, давайте вы не будете делать из меня идиота и я отплачу вам тем же!

Я не смогла удержаться от смеха. С каждой минутой, проведенной в его обществе, я чувствовала себя все более уверенно.

– Отлично. Мы просто прогуливались и задавали людям вопросы, разведывали, что к чему. Агата была убита в моем магазине. В самом сердце Эстес-Парка, в окружении магазинов и людей, с которыми она работала многие годы. Значит, кто-то где-то что-то знает.

Брэнсон замер с недоеденным тостом в руках:

– Мы?

Я указала на Ватсона:

– Да. Мы.

Ватсон поднял уши, почувствовав на себе взгляд Брэнсона. Вероятно, он все еще надеялся получить кусочек тоста с сыром.

Брэнсон снова рассмеялся:

– Ах, ну конечно же. Мы. – Затем он перевел взгляд на меня и снова вернулся к своему серьезному тону: – Если все действительно так безобидно, то почему мне звонила Миртл Бентам и кудахтала, что ее допрашивают о вымирающих видах сов?

Я вспомнила суетливую хозяйку «Крылатых гор» и совершенно неженственно фыркнула в ответ:

– Вы точно сделали это нарочно.

– Я не понимаю, о чем вы говорите! – Уголки губ Брэнсона дрогнули, выдавая его.

– Кудахтала? Владелица птичьего магазина кудахтала?

Он пожал плечами с невинным видом:

– Ну вы же с ней познакомились. По-моему, этот глагол достаточно точно описывает ее поведение, разве не так?

Он не дождется от меня удовлетворительного ответа.

– Так себе шутка, вы можете и лучше.

Брэнсон наклонился ближе ко мне через стол, будто желая поделиться секретом, в глазах его плясали озорные огоньки:

– Ее фамилия – Бентам. Вы не знали, что есть такая порода кур? Впрочем, продолжайте. Вы там вроде про какие-то плохие шутки говорили.

Я этого не знала и поэтому снова рассмеялась:

– Какая прелесть! Как хорошо, что я не работаю в полиции. Я бы не удержалась и злоупотребила своими полномочиями, чтобы проверить, не меняла ли она фамилию.

Брэнсон подвинулся еще ближе:

– Именно так я и сделал. Но оказалось, что нет, фамилию она не меняла. А это значит, у нее в роду были куры, не иначе. – Он задержал свой взгляд на мне чуть дольше, чем следовало, заставив мое сердце предательски колотиться, и снова отстранился.

– Итак, вернемся к теме. Почему, скажите, если вы всего-навсего встречаетесь со своими конкурентами, Миртл Бентам звонит мне и кудахчет? – спросил Брэнсон и зачерпнул очередную ложку супа.

– Разве я говорила, что встречалась с конкурентами? – Я почувствовала, что начинаю выходить из себя, но Брэнсон оставался невозмутимым. Так, значит, это не офицер Грин. Ну или не одна она. – Я не знаю, зачем она вам жалуется. Если кому-то там и докучали разговорами, то это скорее была я. Она же сама кудахтала про сов минут сорок! Поверьте, если вы пожелаете узнать, что интересного можно найти в совиных погадках, я расскажу вам об этом все. Но прежде я должна заметить, что погадки – это остатки того, что птица съела, но не переварила и срыгнула. И, напоминаю, это продолжалось сорок минут. Сорок! Про совиную рвоту. Вы можете принять мою жалобу прямо здесь или мне нужно будет подойти в участок?

Брэнсон откинулся на спинку стула и захохотал. Когда наконец он посмотрел на меня, вытирая слезы, все что он смог сказать:

– Добро пожаловать в город, Уинифред Пейдж.

Мысленно я пообещала себе никогда не иметь дел с Миртл Бентам.

– После ее звонка… – выражение лица Брэнсона снова стало серьезным, хотя в его тоне все еще слышалась усмешка, – я прошелся еще по нескольким лавкам. Создалось впечатление, что вы очень увлечены своим делом. Вы ведь все магазины обошли, не так ли?

Как же меня это достало!

– Я же сказала, я знакомилась со своими соседями. Вы до сих пор не привели ни одного примера, когда я терроризировала кого-то расспросами.

На этот раз лицо Брэнсона потемнело.

– Также мне поступил еще один неприятный звонок из национального парка. Мужчина был решительно настроен. После вашего визита у него якобы появились доказательства, что раньше я не очень серьезно относился к его необоснованным претензиям. – Брэнсон строго посмотрел на меня: – Фред, вы же умная женщина. Я уверен, вы понимаете, что национальный парк – это не лавки в центре.

Лео звонил Брэнсону? Почему-то я вполне могу поверить, что Миртл заявляет обо мне в полицию, но чтобы Лео…

– Я не поверю, что Лео пожаловался вам на мои расспросы. Просто у меня были некоторые подозрения, которые мне нужно было проверить.

– Нет, он позвонил не по этой причине. – Глаза Брэнсона сузились, возможно оттого, что я упомянула имя Лео, но это неточно. – Пока мы не ушли от темы, есть еще одна вещь, о которой я хотел бы с вами поговорить. Мне кажется, вы унесли с собой из магазина одну важную улику. Я мог бы списать это на то, что вы не осознавали, насколько ценно это перо. Неужели у вас есть привычка брать вещи с места преступления? Мне казалось, вы должны понимать специфику работы, раз ваш папа был полицейским.

Я оторопела – его слова прозвучали как пощечина.

– Это удар ниже пояса, сержант Векслер. – Я окончательно вышла из себя. – И, кстати, вы ошибаетесь. Я бросила в карман это перо до того, как обнаружила тело Агаты. И я совершенно забыла о нем, а вспомнила лишь прошлой ночью, когда случайно нашла его в кармане. Чем я занимаюсь? Вы подозреваете моего отчима в убийстве. И, как дочь полицейского, я понимаю почему, понимаю, как вы пришли к этому, и не держу на вас зла. Однако я также в курсе, что в условиях переработок и низких зарплат полиции выгоднее закрыть дело по максимально простой схеме. – Я пыталась говорить спокойно, но мне это не удалось и я все равно продолжила повышать голос. – И если верить тому, что рассказал мне Лео, у меня есть основания для беспокойства. У Сида в морозилке лежала мертвая сова, на которую запрещено охотиться. Может быть, убийство Агаты вовсе не связано с кайфкейками или ее попытками шантажировать Барри и других людей. Может быть, дело в ее любовнике-браконьере.

Выражение лица Брэнсона менялось несколько раз на протяжении моей тирады, в конце его глаза расширились от удивления.

– Агата встречалась с Сидом?

– Да.

Он поежился:

– Я только что представил себе их, и лучше бы я этого не делал.

Мое раздражение не позволило свести все к шуточкам.

– Послушайте-ка. Я обнаружила то, о чем вы и понятия не имели, просто задавая людям вопросы.

Брэнсон вздохнул и слегка улыбнулся, его тон впервые стал снисходительным.

– Эта деталь никак не поможет вашему отчиму. Сид умер много месяцев назад. От сердечного приступа, его никто не убивал. Агата была убита на кухне, где она готовила свои кайфкейки. В этом же помещении женщина выращивала марихуану в подвале. Помещением владеет ваш отчим, которого, как известно, Агата пыталась шантажировать. Могу с уверенностью сказать вам, что убийство Агаты никак не связано с этим пером.

– Ну вы не можете всерьез полагать, что Барри убил кого-то! – Мои ногти вонзились в кожу ладоней.

– Нет, я так не думаю, – сказал Брэнсон, не меняя тона. – Но, несмотря на то что я профессионал в своем деле, я все-таки иногда ошибаюсь. И именно потому, что я профессионал, Барри по-прежнему в списке подозреваемых. В очень коротком списке.

– Именно. Профессионал вы или нет, вы ошибаетесь и ищете не в том направлении. – Я расправила плечи и подняла подбородок. – Кто-то же должен бегать и собирать факты. А если я не могу доверять полиции, то я сделаю это сама.

– Фред, – Брэнсон говорил сквозь зубы, – я понимаю, что вы хотите спасти доброе имя Барри, и понимаю, что ваш отец был детективом, поэтому вы чувствуете… что вправе претендовать на эту роль… – Он выглядел чуть ли не виноватым, когда произносил последнюю фразу, но это не ослабило эффекта. – Как я уже сказал, я профессионал в своем деле, и поэтому неважно, нравитесь вы мне или нет. Если вы продолжите в том же духе, я привлеку вас к ответственности за воспрепятствование расследованию. Вам нужно остановиться и предоставить возможность полиции заниматься своим делом.

– А вы были в курсе, что это Сид начал бизнес с кайфкейками? Он покупал марихуану в «Зеленом обжоре» в Лайонсе, а Агата отговорила его от этого. Вы знаете, что именно она подбила Сида выращивать марихуану, чтобы заработать побольше?

То ли из-за темперамента, то ли из-за желания оправдать расследование, которое я провела, слова выскакивали сами собой, я уже не могла забрать их обратно. Я пообещала себе, что никому не буду рассказывать эти детали, если они не помогут спасти доброе имя Барри. Я точно не знала, какие будут последствия, но мне не хотелось подставлять Эдди и его дело, ведь он был так добр ко мне и к Барри.

Ярость отразилась на лице Брэнсона, он сжал суповую ложку так сильно, что она дрогнула и звякнула о тарелку..

– Что?!

– Я все сказала! – Я не собиралась повторять все это. Нет.

Его ноздри раздувались.

– Этот мелкий проныра был одним из тех, кто поставлял наркоту в мой город?

Не могу сказать точно почему, но я чувствовала необходимость защитить Эдди.

– Вы упускаете самое главное. Сид был организатором, а затем за дело взялась Агата. Неизвестно, чем еще она занималась и сколько нажила врагов. Барри – лишь один из многих. И я остаюсь при своем мнении, ибо я просто общаясь с людьми, нахожу такие факты, о которых полиция и понятия не имеет. Так что не надо просить меня оставить все это, если у меня получается лучше, чем у вас.

Брэнсон казался мне стройным, мускулистым, когда он был в форме. Но когда он задрожал от гнева, эта иллюзия развеялась. Казалось, ярость изгнала из него всю силу. И хотя я не перестала чувствовать себя в безопасности рядом с Брэнсоном, я уже не была полностью уверена, насколько он предсказуем.

После нескольких секунд напряженного молчания все еще трясущийся от гнева Брэнсон встал, руки его были сжаты в кулаки.

– Спасибо за ужин. И несмотря на то, что вы думаете обо мне, моих способностях или об Эстес-Парке в целом, очень скоро вам придется отступить. Я не постесняюсь официально привлечь вас к ответственности, Фред. Самое лучшее, что вы можете сделать для своего отчима, – предоставить разобраться с делом нам. Вы будете только мешать.

Я хотела поспорить, но он уже направился к выходу.

Взявшись за ручку входной двери, Брэнсон обернулся. Пусть и безуспешно, но он, кажется, пытался смягчить свой тон.

– Есть еще один повод, по которому я приехал к вам: мы закончили с «Рогами и копытами». Может, вам и кажется, что мы бьем баклуши, но нам нужно было разобраться с местом преступления и теплицей. Мы бросили все силы на это. Я знаю, вам очень важно запустить свой бизнес… – В его взгляде читался укор. – И вот, мы закончили. Можете завтра приступать к делу. – И на этом Брэнсон ушел.

Я осталась сидеть одна, ошеломленная. Столько эмоций, мыслей и возможностей роилось у меня в голове! Через какое-то время я отдала остатки бутерброда Брэнсона Ватсону и сама откусила кусок от своего тоста. Что бы там Брэнсон ни говорил, он ошибается, если думает, что я опущу руки, когда моя семья в опасности.

Глава 12

Когда я проснулась среди ночи, чтобы вывести Ватсона на улицу (в этот раз уже на поводке), я все еще была настолько зла, что пообещала себе отправиться прямо в центр, ворваться в каждую лавку и в лоб допросить владельцев. Никто не будет мне указывать что делать. Даже если он офицер полиции.

Но к тому времени, как рассвет озарил окна моего дома, злость каким-то образом улетучилась. Все, что я разузнала, было мне предельно понятно, поэтому я решила, что стоит сделать перерыв. Может, это эгоистично, но я хотела попасть в собственный магазин, провести там побольше времени, начать планировать обустройство. К тому же я заметила, что начинаю лучше соображать, когда отвлекаюсь на другую деятельность. Может быть, в процессе работы над планом магазина «В гостях у милого корги» ко мне придет какая-нибудь дельная мысль.

Я собрала обед – томатный суп и поджаренные тосты с сыром для себя и запеченную куриную грудку для Ватсона. Затем мы снова направились в центр. К ланчу и суп и тосты уже будут холодными, но я думаю, сойдет и так. Если же нет, то на втором этаже располагается полностью функционирующая кухня. Да, там убили человека, но это еще не значит, что я не могу разогреть на плите свой ланч.

Я не стала прицеплять к ошейнику Ватсона поводок, поскольку расстояние между машиной и магазином было небольшим. Как только я открыла входную дверь, Ватсон стрелой ринулся внутрь. Ничего особенного. Если он собирается там все обследовать, я не стану ему препятствовать. Я включила свет и поняла, что слышу топот его маленьких лапок уже наверху, над своей головой.

Ну конечно же он направился именно туда, где мы обнаружили тело.

Я собиралась подготовиться, прежде чем снова обследовать второй этаж. Но лучше было не откладывать это дело. Я поднялась по лестнице и включила свет. Ватсона нигде не было видно.

– Ватсон!

Послышалось сопение, и его мордочка показалась из дверей кухни. Ну где же еще ему быть?

– Иди ко мне!

Ватсон тихонько заскулил, сделал шаг в моем направлении, но затем развернулся на месте и снова исчез.

– Ах ты маленький паршивец!

Придется с этим смириться.

Я последовала за ним, глубоко вздохнула и, мысленно отчитав себя за глупые страхи, вошла в кухню:

– Что ты здесь делаешь? Улики ищешь?

Ватсон проигнорировал мои слова, продолжая шнырять туда-сюда и что-то вынюхивать. Он поспешил к двери, обнюхал ее с обеих сторон и снова вернулся на кухню.

И тут меня осенило.

– Ты ведь ищешь конфеты, не так ли? Хочешь тех лакричных штучек, которые нашел в прошлый раз?

Вот тебе и улики. Что ж, я уже была наверху и могла осмотреться. Полиция ничего после себя не оставила. Ни меловых очертаний, ни единого пятна крови, ни скалки… ничего, что я ожидала увидеть. Помещение было идеально чистым. Даже все оборудование, казалось, вытерли, не оставив ни единого отпечатка пальца. Я вдруг осознала, что нижний этаж тоже был тщательно убран. Магазин стал намного чище, чем когда я впервые его увидела.

Моя злость на Брэнсона заметно уменьшилась. Я не сомневалась, что вся эта чистота – его заслуга.

Кухня не представляла собой ничего особенного. Она была новее, чем у меня дома, но в ней не было никакого очарования. Хотя Агата готовила здесь свои кайфкейки, никакого высокотехнологичного оборудования не наблюдалось. Я посмотрела на то место, где обнаружила тело. Эта картина все еще стояла у меня перед глазами.

– Я узнаю, кто тебя убил, Агата. Хотя, если честно, я сделаю это для Барри, а не для тебя. – Это было не совсем так. – Я сожалею о твоей потере. Хочу прояснить один момент: я собираюсь воспользоваться кухней и разогреть здесь свой ланч, поэтому, если тебя что-то не устраивает, можешь начинать преследовать меня прямо сейчас.

«Сожалею о твоей потере»? Такое говорят тому, кто был убит?

Я обнаружила, что все еще держу сумку с ланчем в руках, поэтому я подошла к холодильнику и положила туда свой суп, тосты и курицу для Ватсона. Я сделала вид, что не замечаю его, когда вышла из кухни, пусть думает что хочет.

– Я собираюсь съесть твой ланч, кстати. Удачи в поиске конфет! – Я конечно же не стану это делать, но пусть подумает над своим поведением.

Спустившись вниз, я решила сначала разобраться с самыми неприятными делами, поэтому заглянула в кладовку. Я была уверена, что морозильник уже пустой. Но, к своему удивлению, я вообще его не обнаружила. Ну и как мне это понимать?

Может быть, они изъяли его как улику и вернут после того, как закроют дело? Немного поразмыслив, я решила при следующей встрече сказать Брэнсону, чтобы он по возможности избавился от этой вещи. Я не собиралась хранить в морозильнике еду или что-то еще. Я никогда не смогу спокойно открывать его и всегда буду представлять мертвую сову и ее жуткий взгляд.

Я перемещалась из одной маленькой комнатки в другую. Приятное возбуждение нарастало во мне, когда я воображала, как прекрасно все здесь организую. Даже если сейчас помещение выглядело тоскливым и унылым, я легко это исправлю.

Я подошла к окнам. Все прохожие будут пялиться в них, пытаясь разглядеть место, где была убита Агата Гарбл, или же увидеть женщину, которая обнаружила ее тело. Да и черт с ними! Я расправлюсь с этим так же, как и с кухней. Не прошло и пяти минут, как я уже сорвала всю бумагу, которой были заклеены окна, и в комнату ворвался утренний свет, освещая помещение.

Если бы я не была так взволнована, то этот момент мог бы все изменить. Магазин предстал передо мной во всем своем великолепии. На стенах, в местах, где висели чучела, виднелись небольшие повреждения, но не было ничего такого, что не скрыл бы книжный шкаф.

Все раздражение в отношении Брэнсона развеялось, ведь он подарил мне возможность как можно скорее погрузиться в дело. Теперь я полностью была готова к новой жизни. В какой-то момент я даже почувствовала, что благодарна Шарлотте, которая вонзила мне нож в спину. Но я быстро избавилась от этой мысли. Что-что, а благодарности она точно не заслуживает. Но в итоге у меня было достаточно денег, которых при скромном существовании хватило бы до конца жизни. И, бог мне свидетель, не было иного способа открыть собственный книжный магазин. Как ни крути, Шарлотта украла мою карьеру. Хотя я и получила существенные выплаты, это было ничто по сравнению с тем, чего издательский дом добьется к моменту нашего выхода на пенсию.

В окне показалось дружелюбное круглое лицо и улыбнулось мне, слегка ошарашив и вернув меня в реальность. Пока я выбиралась из воспоминаний о прошлом, мне понадобилось некоторое время, чтобы понять, кто махал мне рукой. И когда до меня наконец дошло, я поспешила к входной двери, чтобы впустить гостью:

– Кэти! Что ты здесь делаешь? – Дурацкий вопрос. – Ты на перерыве?

Кэти вошла внутрь. Прежде чем я успела закрыть входную дверь, Ватсон разразился лаем и скатился с верхнего этажа вниз по ступенькам, в полной готовности расправиться с незваными гостями. Он гавкнул еще несколько раз, затем Кэти опустилась на колени и протянула руку ладонью вверх. Ватсон обнюхал ее, ткнул пальцы носом в знак одобрения и снова отправился восвояси.

Кэти поднялась и улыбнулась мне:

– А он у тебя не самый ласковый малыш, да?

– О, нет. Хотя с некоторыми людьми он ладит.

Я закатила глаза, увидев, что Ватсон снова карабкается по ступенькам наверх. Стоит отдать ему должное: Ватсон был полон решимости, когда дело касалось еды.

– Хотя, знаешь, иногда он ласков даже со мной. Обычно когда у меня есть еда. Но он украл мое сердце, этот маленький монстр. Он думает, что я служу ему. Иногда мне кажется, что он, в общем-то, прав.

– Но он очень классный, это уж вне всяких сомнений. – Кэти огляделась вокруг, а затем снова обратилась ко мне: – Обе кондитерские еще закрыты. Все пока в подвешенном состоянии. – Она вздохнула: – Вот поэтому я и приехала в центр. Нужно было проветриться. А потом я увидела, что у тебя на окнах больше нет бумаги. И подумала зайти поздороваться, посмотреть, как у тебя дела.

На секунду мне показалось, что Кэти тоже ведет собственное расследование, но потом я поняла, что это уже паранойя.

– Очень мило с твоей стороны! У меня все хорошо. Рада, что мне наконец разрешили вернуться сюда. Нужно немного времени, чтобы привести все в порядок, но я думаю, что в итоге получится красиво. Маленький уютный книжный магазинчик.

– Место – прекрасное! Всяко лучше, чем таксидермическая мастерская.

Я передернулась:

– В этом смысле планка не слишком высокая.

Кэти заметно нервничала. Она облизала губы, прежде чем заговорить снова.

– Вы, рыжеволосые, можете носить самые ужасные в мире цвета и при этом прекрасно выглядеть. Я просто понять не могу как!

Я немного опешила, так как определенно не ожидала такого замечания:

– Прости, что?

Она сделала волнообразный жест рукой, указывая на мой наряд:

– На тебе горчичного цвета свитер и пестрая юбка ярко-зеленого и тускло-коричневого цвета. В общем, все оттенки детской неожиданности. Но тем не менее они оттеняют твою кожу, так что она светится, и волосы практически сияют!

Кэти была права. Земляные тона мне подходили больше всего, но все же…

– Хм, спасибо..

– Ну вот возьмем меня, например. Если я надену что-то такой же расцветки, я буду похожа на тяжелобольную женщину. Мне приходится носить синее, зеленое и прочие изумрудные цвета. К счастью, я их люблю, поэтому не жалуюсь.

Да что, черт возьми, происходит?

– Ну, твоя кожа загорелая и сияет вполне естественно, поэтому, думаю, ты права.

Кэти кивнула.

– У меня сицилийские корни. – Она снова стала рассматривать магазин. – У нас у всех в семье хорошая кожа.

– Кэти. – Я решила спросить напрямую: – Что происходит? Приятно, что ты зашла поздороваться, но наш разговор о цветах и моде становится странным, и я не знаю, что мне делать дальше.

Она облегченно выдохнула:

– О да, ты права, прости. Мне просто хотелось поболтать с кем-то. О чем угодно. Хоть об оттенках детской неожиданности. – Кэти снова изобразила волну рукой. – Ты, конечно, прекрасно смотришься в этих цветах. Но мне просто необходимо поговорить с кем-то, кто по уровню развития превосходит пятилетнего ребенка и может заставить мой мозг шевелиться. Я теперь с Луизой, с тех пор как убили Агату, и я немного… в отчаянии.

– Ты такая молодец, что помогаешь Луизе в тяжелый момент! – Кэти тараторила так быстро, что мне пришлось еще раз прокрутить в голове все сказанное, прежде чем я уловила суть. – Если я не ошибаюсь, Луизе чуть больше пяти лет.

Кэти закатила глаза:

– Я тоже так думала. Мы работали с ней два года, и я понятия не имела, что она вот такая… – Кэти потупила взгляд: – Я теперь зауважала Агату, а это о чем-то да говорит. Если бы я была Агатой, то ты, скорее всего, обнаружила бы здесь тело Луизы.

Какие странные вещи она говорит. Луиза… кто бы мог подумать? Интересно…

– Ну все, теперь до меня дошло, в чем дело. Хочешь присесть и поговорить об этом? – Я указала на складные стулья, на которых всего пару дней назад мы сидели с Брэнсоном.

– О, нет! Я о таком даже и не мечтала. Тебе же столько всего нужно сделать! – На этих словах Кэти, тем не менее, плюхнулась на один из стульев: – Но, если у тебя найдется секундочка, я ей воспользуюсь. Я знаю, что так шутить ужасно, но ты можешь спасти меня от убийства.

Я села на стул напротив Кэти. Мне до ужаса хотелось услышать ее рассказ. Кэти пребывала в смятении, но я чувствовала, что ее история очень важна. Вот только выглядело это все как-то неловко, как будто мы занимались полицейским расследованием или чем-то в этом роде.

– Мы можем пройти на кухню, там, наверное, найдется чай или что-нибудь перекусить. Или могу поделиться с тобой томатным супом. Если тебя это не будет напрягать, конечно.

Кэти в недоумении посмотрела на меня:

– Почему это должно меня напрягать?

– Ну… на кухне я и нашла тело Агаты.

Ее глаза заблестели.

– Ах, ну да! Здесь она готовила свои кайфкейки и прочие штуки. Может быть, там остались какие-то припасы? – Голос Кэти звучал так, будто я только что преподнесла ей подарок к Рождеству. – Ты не возражаешь, если я испеку что-нибудь, пока мы болтаем? Что-нибудь простое и быстрое. Пока я жила с Луизой, мне не разрешалось готовить ничего, кроме веганских рецептов без сахара. – Она покачала головой: – Без. Сахара.

Расположение, которое я однажды почувствовала к Кэти, вернулось. Эта женщина была странной, но она все равно мне очень нравилась.

– М-да… Мне нравится, что ты не боишься находиться в комнате, в которой убили человека и… ты на нас обеих приготовишь?

– Ну конечно! – С этими словами Кэти буквально взлетела со стула и направилась на второй этаж. При этом она походила на Ватсона, карабкающегося вверх по лестнице.

Как я и предполагала, все ингредиенты были изъяты полицией. Кэти сказала, что так же дела обстоят и в магазине Агаты.

В доказательство того, насколько она отчаялась, Кэти сбегала в продуктовый магазин, и уже очень скоро она готовила основу для лимонных пирожных и была по локоть в муке и сахарной пудре.

Кэти мне сразу понравилась, но я была уверена, что к концу готовки я практически влюблюсь в эту женщину. Я позволила ей погрузиться в процесс и только потом начала задавать вопросы:

– Итак, расскажи мне, что такого страшного вытворяет Луиза? С виду она очень милая старушка.

– Да, так оно и есть! Она такая милая бедная овечка. – Кэти ответила спокойно, а затем засыпала сахарную пудру в миксер. – Но, точнее сказать, она – очень напористая маленькая овечка.

Забавно, Кэти была вторым человеком, кто сравнивал Луизу с овечкой.

Она повернулась к Ватсону, который преследовал ее с того самого момента, как она начала готовить:

– Она буквально путалась у меня под ногами, так что я практически спотыкалась об нее. Мы всегда очень мило с ней общались, но в данном случае все выглядело так, будто мы в один момент стали лучшими друзьями или сестрами… – Кэти многозначительно посмотрела на меня: – Сиамскими сестрами.

Кэти рассмеялась над собственной шуткой, и я к ней присоединилась. Луиза и вправду оказалась не так проста, как мне казалось. Но она ведь была убита горем, когда заходила в «Викторианские рога» пару дней назад, поэтому, вероятно, такого поведения стоило ожидать.

– Она выглядит довольно хрупкой. Тебе не кажется, что ей на самом деле просто страшно оставаться одной?

– Я уверена, что так оно и есть, конечно. И я чувствую себя ужасно оттого, что осуждаю ее. Но с Луизой у меня не было ни единой секунды на себя. Слава богу, у нее сегодня запись в парикмахерской, она пропадает там часами.

Я стала кивать, но потом замерла:

– Часами в парикмахерской? Я бы могла такое подумать об Агате, но никак не о Луизе. Ее волосы выглядят естественно.

Кэти закатила глаза:

– Да, правда. Но тем не менее процесс занимает время. Поверь мне, я знаю обо всем в подробностях. Она ходит к одному из этих гомеопатов-парикмахеров. Сначала они наносят маску из овсянки, потом какое-то средство на основе майонеза, но только домашнего, без добавления яиц конечно же. А после…

– О’кей, я поняла. Тогда все вроде бы логично. – Я подмигнула Кэти. – Если вы и вправду стали сиамскими близняшками, я удивлена, почему ты не наносишь маску из овсянки.

Кэти поморщилась:

– О, она пыталась и меня туда затащить. Даже немного билась в истерике. Но я должна была настоять на своем хоть в чем-то. – Кэти указала пальцами на свои локоны, шлейф из муки протянулся за движением ее руки. – И этим чем-то стали мои волосы. Говорю тебе, Фред. Я готова взять обратно все плохие слова в адрес Агаты. Неудивительно, что она постоянно была злая. Луиза – очень милая, но такая собственница! Я встречалась однажды с мужчиной, таким же собственником. Наш роман продлился около двух недель. И это были самые худшие две недели в моей жизни! Такое ощущение, будто она владеет мной.

Пока я переваривала все услышанное, в мою голову закралась ужасная мысль…

– А ты знала, что Агата встречалась с Сидом?

Кэти уронила руки на стол и уставилась на меня в изумлении.

– Ты шутишь? Агата ненавидела его. – Она огляделась по сторонам. – Хотя я же не знала, что она готовит эти кайфкейки, и раз она делала это на кухне у Сида… кто знает! Агата вела себя так, будто ненавидит всех, кроме Луизы. И я слышала, что она много раз была замужем, может, ей по душе такая романтика…

Кэти поставила стеклянную форму в духовку и начала разбивать яйца в чашу миксера, но вдруг резко подняла глаза на меня:

– А кто тебе рассказал про Сида и Агату? Я бы ни за что не догадалась.

– Парень, который владеет «Зеленым обжорой» в Лайонсе. Я недавно заезжала к нему поговорить. – Я не была уверена, сыграл ли здесь свою роль мой разговор с Брэнсоном накануне, но почему-то я почувствовала смущение, когда призналась Кэти: – Я тут расспрашивала людей. Думала, быть может, узнаю что-то, что поможет Барри.

К моему удивлению, Кэти ухмыльнулась:

– Ничего удивительного тут нет. Вот за что ты мне нравишься! – Она нервно хихикнула, как школьница, что совершенно не соответствовало ее образу. – Я, кстати, и сама вчера заходила к Эдди.

– Заходила?

Кэти кивнула:

– Да, я смылась из дому на пару часов, а когда вернулась к Луизе, она захлебывалась слезами. Я даже и не знаю, зачем пошла туда, я так по-идиотски себя чувствовала, когда узнала, что все происходило прямо у меня под носом. Многие думают, что я была в курсе того, что Агата готовила кайфкейки. Но клянусь, я ничего не знала! Как и Луиза. Это ее сломало. А мне захотелось понять, насколько нужно было быть идиоткой, чтобы не замечать таких вещей. Эдди вел себя очень мило. Он заверил меня в том, что я не могла ни о чем догадаться, поскольку все было четко организовано. И у него также не нашлось ни единого доброго слова для Агаты.

– Расскажи мне!

Я почувствовала себя виноватой по отношению к Эдди. Я была уверена, что после моего разговора с Брэнсоном у него будут неприятности. Возможно, стоит съездить к Эдди во второй половине дня и попросить у него прощения. Ну или предупредить его.

– Ты знаешь, что несколько лет назад в Северной Каролине обнаружили новорожденных с положительным результатом теста на употребление марихуаны?

Вопрос Кэти был настолько неожиданным, что Эдди мигом исчез из моих мыслей. Казалось, она хотела отвлечь меня.

– Вроде не слышала об этом.

Кэти понимающе кивнула, очищая лимон:

– Правда. И медсестрам пришлось поставить в известность социальную службу, потому что кто-то же давал детям марихуану, и, разумеется, это могли быть только их матери. – Она посмотрела на меня, ожидая реакции.

– Ну, разумеется. – Если Кэти играла со мной, она определенно обладала фантастическими актерскими навыками. Я обожала эту женщину.

– Ну… – Кэти опустила палец в яичную смесь, облизала его и удовлетворенно улыбнулась. – Оказалось, что ни одна из тех матерей не употребляла наркотики. Было установлено, что некоторые детские мыла и шампуни, в которых, в общем-то, не содержалось никаких каннабиноидов и от которых малыши точно не ловили кайф, заставляли тесты показывать ложный положительный результат.

Я ждала продолжения истории, но его не последовало.

– О, ну это просто… что-то с чем-то!

Кэти кивнула:

– Ага.

Снова возникла неловкая пауза, но никаких объяснений я не дождалась.

– Кэти, а причем здесь Агата?

– Не знаю… – Казалось, она размышляла об этом, пока вытаскивала из духовки глазурь, а затем обратилась ко мне: – А ты как думаешь?

Я покачала головой, сдерживая смех:

– Я сомневаюсь, но мало ли… может, тебе что-то известно, раз уж ты эту тему начала?

– Нет, я просто поделилась интересным фактом о марихуане. – Кэти пожала плечами. – Иногда я начинаю копаться в какой-то актуальной для меня теме. Правда, с Луизой, которая всегда у меня за спиной, многое мне узнать не удалось, разве что совсем чуть-чуть. Это была одна из интересных историй.

– Ну тогда ладно. Никогда не знаешь, когда тебе понадобится случайный факт. Однажды он может стать решающим. – Да я была само остроумие!

Кэти вылила лимонную смесь в готовую основу из теста и поставила все в духовку со вздохом умиротворения:

– Я не знаю, как тебя благодарить, Фред. Снова чувствую себя собой.

– Это я должна тебя благодарить. За божественную выпечку, за то, что теперь эта кухня будет ассоциироваться у меня с чем-то приятным, и за возможность обсудить свои идеи. – Было бы глупо произносить такое вслух, но я и вправду чувствовала, что у меня появился первый друг в этом городе. – Возможно, это прозвучит ужасно, но как бы это ни было великодушно, ты не обязана оставаться с Луизой и все брать на себя. Это слишком много для любого человека. Если Агате нравилось нянчиться со своей сестрой – это не наши проблемы.

Кэти виновато потупила взгляд и заговорила смущенно:

– Мне нужно тебе кое в чем признаться. – Я удивленно подняла брови, и она продолжила: – Просто в Эстес-Парке очень тяжело найти коммерческое помещение в аренду. Особенно такое, которое подойдет под пекарню. Агата и Луиза совместно числятся арендаторами «Греховных сластей» и «Полезных десертов». Я надеюсь, что Луиза разрешит мне снимать помещение Агаты. Наконец-то я смогу открыть собственную пекарню, как и мечтала. – Кэти поморщилась. – Мне правда нравилась Луиза. И будет нравиться снова, когда я перестану хотеть ее задушить. Но аренда – одна из главных причин, по которой я все еще с ней. Я отвратительна, правда?

Я рассмеялась:

– Почему-то, Кэти, дорогая, ты теперь нравишься мне еще больше.

Это было правдой. Но аренда также могла стать причиной, по которой Кэти хотела убрать Агату с дороги. Хотя я просто не могла представить, что Кэти способна на такие вещи.

Она расплылась в улыбке, хотя ее глаза и расширились от удивления. Кэти установила таймер над духовкой:

– Чуть не забыла. – Она подошла к раковине и начала мыть посуду, продолжая болтать: – Хочешь еще какой-нибудь интересный факт о марихуане? Я обнаружила их тонну. Я даже могу сказать тебе, какая мощность ламп лучше всего подходит для оптимального роста растений.

Я выпрямилась – слова Кэти напомнили мне об одном важном деле.

– Я забыла, что не проверила подвал, где Агата и Сид выращивали свою продукцию. Барри сказал, что это не более чем техническое помещение. – Я указала на дверь – Хочешь проверить подвал со мной?

– Ты же знаешь, что хочу!

Кэти слегка протерла руки кухонным полотенцем, и мы поспешили на нижний этаж.

В прихожей рядом с кладовкой располагалась еще одна дверь, которая вела к длинному лестничному пролету. Я щелкнула выключателем у дверного проема, и мы пошли вниз. Я разинула рот от изумления, когда мы оказались в огромной комнате, которая занимала практически половину площади верхнего этажа. Потолок возвышался над моей головой на несколько сантиметров. Я подняла руку и коснулась тыльной стороны половиц первого этажа.

– Они хорошо потрудились. Может быть, Барри подзабыл, но техническое помещение определенно не предполагает наличия почти двухметровых потолков.

Комната была пуста, только лампы светились над головой. Никаких следов теплиц, марихуаны или чего-то еще.

Я почувствовала волнение и посмотрела на Кэти.

– Хочешь услышать, почему я отвратительный человек?

На ее лице появилась улыбка, и она кивнула:

– Чем бы ни занимались Агата и Сид, они сделали здесь всю непосильную работу, и теперь у меня есть настоящая кладовая. И я этому рада.

Глава 13

Кэти нарезала охлажденные лимонные пирожные и посыпала их сверху сахарной пудрой, после чего выбрала четыре штуки и переложила их на блюдо.

– Как хорошо, что я не из тех женщин, которые питаются одними салатами! В этой штуке, должно быть, двухдневная норма калорий. – Я взяла одно пирожное, понюхала его и случайно подняла в воздухе облако сахарной пудры, которое, вкупе с медленно падающим за окном снегом, создало идеальную праздничную атмосферу. Приближение Рождества чувствовалось в воздухе, даже несмотря на весь творившийся вокруг кавардак.

Кэти усмехнулась:

– Не-а, в сравнении с моими имбирными пряниками, которые подаются с мороженым, эти лимонные пирожные еще ерунда.

Я начала смеяться, но, когда я откусила кусочек пирожного, смех перешел в звук, который больше напоминал страстный стон в момент оргазма. Нежный, терпкий, сладкий, ароматный, на вкус десерт оказался еще лучше, чем он пах.

– О боже, кажется, я влюбилась в тебя.

– Подожди, ты еще не пробовала мои несладкие блюда. А это моя специализация. – Кэти хихикнула: – Тогда ты мне еще и предложение сделаешь!

– Я уже близка к этому. – Откусив еще кусочек, я снова зажмурилась от удовольствия.

Ватсон уже разделался с курицей и теперь смотрел на нас в ожидании продолжения банкета. Я сделала вид, что не замечаю его.

– Ты не думаешь, что мы с тобой ужасные люди, раз можем наслаждаться едой здесь, где убили Агату?

Кэти пожала плечами:

– Вовсе нет. Кухня – это помещение для приготовления и употребления пищи. Но уж точно не для убийств или смерти. Это не мы, а убийца и Агата использовали его не по назначению. – Кэти сделала еще один большой укус, словно в подтверждение своих слов.

– Ладно, а теперь серьезно: где ты пропадала всю мою жизнь?

– Если я расскажу об этом, мне придется тебя прикончить. – Кэти стала хохотать, но вдруг резко замолчала: – О’кей, признаю, это перебор, даже для меня.

Наши взгляды встретились над тарелкой с пирожными, и мы снова рассмеялись.

Боже, как же хорошо от души посмеяться! Как хорошо, когда все нормально и ты чувствуешь себя счастливой! На меня нахлынули теплые чувства к Кэти, я потянулась через стол и сжала ее запястье:

– Спасибо тебе за все. Ты себе не представляешь, насколько мне все это было нужно! Такое ощущение, что я миллион лет не смеялась.

– На тебя многое навалилось с тех пор, как ты приехала в этот город. Скажем так, тебя можно понять.

– Это началось еще задолго до моего приезда сюда. – Тени прошлого снова вернулись ко мне. – Поэтому я, собственно, и уехала. Спасибо тебе.

Румянец залил щеки Кэти, и она улыбнулась:

– Я тоже тебе благодарна. Поверь мне, таких моментов с Агатой у меня не было. Что бы ни привело тебя в этот город, я рада, что так случилось. – Она хотела откусить еще кусочек и вдруг остановилась. – Все же… Должна признаться, мне любопытно, почему ты выбрала именно Эстес-Парк. Я понимаю, что у тебя здесь живет мама, но Эстес не лучшее место для одинокой женщины в расцвете лет.

– Но ты же здесь, не так ли?

Кэти запаниковала, и впервые ее улыбка показалась мне натянутой. Кэти покачала головой, ее кудри запрыгали. Впрочем, она быстро вернулась к своему привычному жизнерадостному состоянию.

– О, нет, не надо. Мы говорили о тебе, и я первая спросила. – В ее карих глазах заблестели озорные искорки – Я же говорила: если мне что-то любопытно, я начинаю искать информацию. Итак, насколько я поняла, ты основала свое издательство. Книжный магазин – это дочернее предприятие твоей фирмы или что-то в этом духе?

На секунду меня смутила мысль, что Кэти навела обо мне справки в Интернете. Но потом я вспомнила ее сомнительные истории о марихуане. Наверное, такая она и есть, эта Кэти.

Она быстро сдала назад:

– Конечно, тебе не обязательно рассказывать мне об этом… Нечего мне совать нос в чужие дела.

Ей конечно же не стоило совать нос в чужие дела, но внезапно мне захотелось поделиться всем этим с кем-то, кому не обязательно принимать мою сторону, только потому что мы – семья. Что-то такое было в Кэти, что-то она скрывала. Может, я, подобно Барри и Джеральду, вела себя как наивная дурочка, но я чувствовала, что Кэти можно доверять.

– Нет, все в порядке, я могу рассказать об этом. И нет, книжный не имеет отношения к издательству. Мы разбежались с моим партнером по бизнесу. Я больше не работаю в той компании.

Кэти замялась, будто решая, задать ли ей следующий вопрос. Но я уже достаточно хорошо ее изучила, так что не сомневалась, что Кэти все равно спросит. И она не обманула моих ожиданий.

– Должна признаться, я удивлена. Я, честно говоря, думала, что у тебя был тяжелый развод. И ты решила изменить жизнь или как-то так.

– Ты очень близка к истине. – О, боже мой, неужели я такая предсказуемая? Одинокая женщина едет через всю страну, чтобы начать новую жизнь. – Я развелась шесть лет назад. Это еще одна старая как мир история. Муж променял свою жену на молоденькую модель c гораздо более выдающимися достоинствами.

Кэти усмехнулась, но скорее из сочувствия:

– Могу себе представить.

– Тогда я тоже решила изменить свою жизнь. – Да, кажется, я и вправду предсказуема. Придется смириться с этим. – Я была профессором в колледже, специализировалась на британской и американской литературе. После того как муж от меня ушел, я бросила преподавательскую деятельность. С моей подругой детства, Шарлоттой, мы открыли издательство. К нашему удивлению, через год оно стало невероятно успешным. По сей день не могу сказать почему, ведь столько маленьких издательств закрываются ежедневно. Может, нам просто повезло. Ну, как бы там ни было, те шесть лет, которые я работала рука об руку с Шарлоттой, были лучшими в моей жизни. Я даже благодарна Гаррету за его измену, это событие сделало мою жизнь намного лучше.

Чувство утраты пронзило меня. Я же и вправду построила такую прекрасную жизнь. Большего я и не желала.

– Мне очень жаль, Фред. – На этот раз Кэти дружески сжала мою руку. Она выдержала паузу и спросила – Говоришь, вы с Шарлоттой разбежались?

Я не смогла сдержать горький смешок:

– Для меня это был единственный достойный выход из положения. Я была идиоткой, а Шарлотта решила, что бизнес для нее важнее дружбы.

– Нет! – возмутилась Кэти: – Не нужно так о себе говорить! Ты не можешь считать себя идиоткой только из-за какого-то ужасного человека.

– Да, но в моем случае это так. Если коротко, то Шарлотта лучше разбиралась в цифрах. А я – в творческой составляющей дела. Поэтому мы с ней были отличной командой. Она занималась финансами и контрактами, а я – рукописями и писателями. Выбирала книги, которые, как я считала, будут иметь успех. И мы обе знали толк в своем деле. Шарлотта с самого начала заключала соглашения так, чтобы она могла без труда выкинуть меня из бизнеса. Нужно было мне с самого начала нанять юриста, чтобы он изучал каждый контракт. Но ведь Шарлотта была моей лучшей подругой! Мне и в голову не приходило, что она строит козни. И вот, одно крупное издательство связалось с нами и предложило объединиться. Я была против, но не подозревала, что мое слово не имеет никакого веса. И в результате теперь компания Шарлотты – часть «большой пятерки», а я здесь открываю свой книжный магазин.

Кэти была возмущена:

– Тебе нужно подать на нее в суд!

Я снова рассмеялась, хоть ничего смешного здесь не было.

– Последние девять месяцев мы только тем и занимались, что судились. И отчасти поэтому я и переехала сюда раньше, чем планировала. В какой-то момент я просто сдалась. Я увидела, что меня ждет еще несколько лет судебных тяжб. Так жить невозможно. Поэтому я просто вышла из игры. Конечно же мне заплатили немалые деньги, но это ничто в сравнении с тем, что мне полагалось на самом деле. – Я стала бродить взад-вперед по кухне: – Не могу сказать, что я счастлива оттого, что все так вышло, но я рада быть здесь. И я в предвкушении открытия «Милого корги». Я готова к простой, красивой, легкой жизни. Только Ватсон, я, семья, книжный, этот прекрасный городок в сердце гор и… – я сердечно улыбнулась Кэти, – новые друзья. Идеальная жизнь. Правда, немного иная, чем я предполагала. Но кто знает, может, это даже и к лучшему.

– Будем надеяться. – Кэти улыбнулась мне в ответ, но ее улыбка показалась мне ехидной. – Не хочу прослыть скептиком, но я не знаю, о чем говорит то, что твоя новая жизнь началась с убийства. Удивляюсь, что ты все еще здесь. Я думала, ты мигом схватишь своего шерстяного друга, посадишь его на переднее сиденье, и след тебя простыл.

– Как я уже сказала, кажется, мне нравится валять дурочку. И хотя пока у меня нет еще никаких книг, я буду бороться за это местечко. Чего бы мне это ни стоило, я заставлю мой проект работать! Подожди немного, и ты все увидишь. «В гостях у милого корги» станет лучшим из книжных магазинов, которые ты когда-либо посещала.

– Ты знаешь, Фред, я в тебе не сомневаюсь. – Кэти посмотрела на мою пустую тарелку. А я даже и не заметила, как все слопала. – Хочешь еще?

– Ты шутишь? Первые два пирожных были огромными, как айсберги!

– Ну, а я хочу третий кусочек. – Кэти прищурилась. – Мне кажется, тебе нужно съесть еще одно пирожное, просто чтобы твой бывший муж и твоя бывшая подруга удостоверились, что ты намерена наслаждаться каждой секундой своей новой жизни.

Ну кто мог поспорить с этим? Я протянула Кэти тарелку:

– Клади еще, подруга! В этой жизни нет места подсчету калорий!

Мы так хорошо провели время с Кэти, что я подумала предложить ей остаться и обсудить оформление магазина. Но я этого не сделала. Не потому, что Кэти мне не нравилась или я ей не доверяла. Просто я хотела, чтобы это был мой магазин. Я хотела самостоятельно принимать каждое решение. Никаких бизнес-партнеров. Этот магазин будет всецело принадлежать Уинифред Венди Пейдж, и больше никому. Ну, никому, кроме Ватсона, пожалуй.

Поскольку солнце садилось рано в такое время года, а я потеряла счет времени, когда мы с Ватсоном покинули «Милого корги», на улице было уже темно.

После разговора с Кэти Эдди не вылезал у меня из головы. Я не считала его своим другом и относилась к нему не так, как к Кэти, но я и вправду чувствовала вину за то, что с такой легкостью сдала Эдди Брэнсону. А может быть, я мысленно возвращалась к ситуации с Шарлоттой. В любом случае это был явно не тот человек, на которого я бы хотела равняться.

Хотя стемнело рано, дороги были чистыми, поскольку в этот день выпало мало снега. Я была уже на полпути в Лайонс, когда поняла, что мне следовало хотя бы позвонить Эдди. Я знала, что «Зеленый обжора» закрывался около десяти вечера, но это вовсе не означало, что Эдди будет там. Но так как мобильная связь в промежутке между Эстес-Парком и Лайонсом не ловила, мы с Ватсоном просто поехали дальше.

Примерно в половине седьмого мы были уже на месте. Я снова не взяла с собой поводок, поэтому Ватсон поплелся за мной по тротуару, а затем перевалился через порог «Зеленого обжоры». Как и прежде, помещение было идеально чистым, огромные пластиковые овалы излучали мягкий свет. Эдди нигде не было видно. Никого нигде не было видно. Играла тихая музыка, но люди отсутствовали.

Сначала я подумала позвать Эдди, но я не хотела быть такой назойливой и решила подождать. Вместо того чтобы рассматривать кайфкейки, я бродила в другой части магазина, изучая какие-то неведомые приспособления. Я понятия не имела, для чего предназначено большинство из них.

Ассортимент трубок для курения выглядел впечатляюще. Здесь были представлены трубки на любой вкус: от обычных стеклянных, до замысловатых конструкций в форме драконов и фей. Мне понравилась одна из стекла и металла, c циферблатами и колесиками, в стиле стимпанк. Эта трубка напоминала произведение искусства. Надо будет спросить у Эдди, работают ли эти все колесики и циферблаты или это просто декор.

Когда я рассматривала магазин, во мне нарастала тревога. Что-то было не так.

– Эдди?

Ватсон вздрогнул, услышав мой голос. Странно, но я и сама его испугалась. Было как-то уж слишком тихо.

Не раздумывая, я зашла за прилавок и направилась к задней двери. Лампы горели тускло, освещая небольшое помещение, которое, видимо, использовалось как склад. Грамотная планировка, современный дизайн, чистота – кладовая не отличалась от остального магазина. По-прежнему не наблюдалось никакого движения и было тихо.

– Эдди?

Ватсон заскулил и опустил голову. Повизгивая, он взглянул на меня, а затем снова стал нюхать пол и направился к двери в дальней части магазина, которую я и сама только что заметила. Ватсон с небольшим опережением добрался до нее, прижался носом к щели под дверью и грозно зарычал.

Я взялась за ручку и почувствовала неуверенность. Зачем я это делаю? Как обычно, валяю дурочку? В одной из точек распространения наркотиков уже случилось убийство, и вот я теперь в другой, и снова одна.

Почему-то, то ли от глупости, то ли от упрямства, идея броситься назад и вызвать полицию показалась мне не самой удачной. Я надавила на ручку двери и распахнула ее.

В комнате было темно, но запах там витал какой-то знакомый.

Рычание Ватсона стало громче.

Мои руки задрожали, я нащупала рядом с дверным проемом выключатель и включила свет.

На этот раз, когда я нашла тело, у меня не перехватило дыхание.

Почему-то этого я и ожидала.

Эдди лежал на полу лицом вниз. Он лежал ногами к двери, и я не могла разглядеть его лицо, но я точно была уверена, что это Эдди, даже не видя его закрученных усов. Несмотря на то, что он был в другой одежде, она очень напоминала ту, в которой я застала его в прошлый раз. Эдди можно было принять за спящего, если бы он не лежал на полу. Его ноги и руки были расслаблены. Огромная лужа крови растекалась под ним, сочась из огромной раны на затылке. Какая-то безумная мысль пришла ко мне – проверить, действительно ли Эдди мертв.

Я подошла к телу, но так и не смогла заставить себя прикоснуться к нему. Нечего там уже было проверять. Я никогда не видела огнестрельного ранения, но точно была уверена, что это оно. По крови я каким-то образом определила, что убийство произошло не так уж давно.

Продолжая рычать, Ватсон бросился к телу и стал обнюхивать подошвы ботинок Эдди.

Я хлопнула ладонью по бедру:

– Нет, не подходи, малыш!

И снова звук моего голоса заставил вздрогнуть нас обоих. Я замерла. Эдди вряд ли мог меня услышать. Но что, если убийца все еще где-то рядом?

Как только ко мне пришла эта мысль, я тут же прогнала ее. Если бы здесь кто-то был, я бы поняла это еще при входе.

Не дожидаясь, пока Ватсон начнет исполнять какие-нибудь из своих любимых выкрутасов, я схватила его в охапку и понесла в машину. Захлопнув двери, я набрала 911 и сообщила, что жду их у входа в магазин.

Бедный Эдди. Бедный, бедный Эдди. Единственным человеком, который горевал об Агате, была Луиза. Почему-то я не сомневалась, что с Эдди все будет иначе.

Ко мне пришла безумная мысль, что теперь-то уж Брэнсон не доставит ему никаких проблем. Эдди не узнает о том, что я сдала его с потрохами. Я потрясла головой, пытаясь выбросить из нее такие мысли. Какой ужас.

Хотя кое-что я знала наверняка. Для убийства Эдди было гораздо меньше мотивов. Это не имело никакого отношения ни к бывшим мужьям, ни к совиным перьям. Я предположила, что убийство может быть связано с шантажом, но не смогла представить себе, чтобы Эдди был в этом замешан.

Также я подумала: лучше бы Эдди убили тогда, когда Барри сидел за решеткой. Тогда стало бы ясно, что мой отчим здесь ни при чем.

Глава 14

– Клянусь вам, сержант Векслер был очень добр ко мне. – Барри оторвался от стены, которую отмывал. Он забывал выжимать губку, после того как замачивал ее в пенистой воде, и в результате вся его розово-голубая футболка в индийских спиралях была насквозь мокрой: – Когда сержант явился к нам домой, он будто бы забыл, что меня вообще в чем-то подозревали.

Я не верила, что сам Брэнсон действительно подозревал Барри в убийстве Агаты. И этот факт заставлял меня испытывать смешанные чувства. Вчера Брэнсон не приезжал в «Зеленого обжору», поэтому я и понятия не имела, что оно так обернется.

Мама тоже была по пояс мокрой, после того как отмыла половину противоположной стены.

– Ну, конечно же! Никто в здравом уме не мог бы подумать, что ты способен причинить кому-то вред. И он должен был быть любезен после всех неприятностей, которые он нам доставил. Я так рада, что у нас есть алиби в отношении того наркоторговца из Лайонса.

– Его звали Эдди, мама. И он был хорошим человеком.

Я все еще чувствовала себя виноватой перед Эдди. Пусть это уже и не имело никакого значения. Ничего уже не изменишь. Но все-таки, пока мы с Кэти сплетничали, поедая свежеиспеченные лимонные пирожные, кто-то застрелил Эдди.

– Да, он был хорошим парнем. – Барри бросил взгляд на меня. – Ты тоже так думаешь, Фред?

Ватсон перепрыгивал через лужицы воды, оставляя за собой мокрые следы.

– Ватсон! – пронзительно крикнул Персиваль. – Я же только что закончил мыть полы!

– А я говорил, что протирать пол нужно в самом конце уборки, – сказал Гэри, указывая шпателем на Персиваля. Между фраз он перекатывал во рту леденец. – Когда я закончу отскребать эту шпаклевку, здесь будет ужасный бардак. И я не хочу слышать никаких возражений по этому поводу.

– Фред сказала, что ей наплевать на дырки. Их закроют книжные шкафы. – Персиваль и Гэри пререкались с тех самых пор, как приехали с моими родителями в «Милого Корги» час с лишним назад.

– Так, вы двое! Никаких ссор в моем книжном! – Я переключила внимание на Барри, скорее чтобы не попасть под словесный обстрел. – Я виделась с Эдди всего один раз, но он мне показался милым. И он совершенно точно очень любил тебя.

Мама страдальчески вздохнула:

– Неудивительно. Барри рассказал мне, как часто он ездил в Лайонс и насколько был там расточителен.

Барри что-то пробурчал себе под нос.

Четверо из нас настояли на генеральной уборке, когда мне наконец разрешили вернуться в магазин. Нам было легче наводить порядки благодаря Брэнсону и его полицейской команде. Пока мама не успела завестись, я снова перевела тему беседы:

– Так ты действительно думаешь, что Брэнсон, то есть сержант Векслер, верит в твое алиби?

Мама ответила за Барри.

– Четверо из нас вчера были на турнире по картам. Мы были все вместе. Поэтому у него три алиби.

– Полагаю, вы тем самым доставили Векслеру массу неудобств. – Я что, злилась? Мне казалось, что так оно и есть, но слово все-таки было не совсем правильным.

Персиваль ухмыльнулся, продолжая вытирать собачьи следы с пола. Кажется, Ватсону нравилась эта игра.

– Можешь больше не называть его сержантом Векслером, дорогая. Мы все знаем, что вы обращаетесь друг к другу по имени. И он больше не намерен упрятать твоего отчима за решетку, поэтому теперь можешь быть уверена: мы всей семьей за то, чтобы ты пригласила этого красавчика на свидание!

Пока я не запротестовала, Барри поддержал предложение:

– Да, я думаю, тебе стоит это сделать. Ты ему точно нравишься. Он даже спрашивал про тебя сегодня утром. Интересовался, как ты себя чувствуешь после обнаружения тела Эдди.

– Он спрашивал?

Барри кивнул.

Я поняла, что «злость» совсем не то слово, оно не могло передать мои чувства. Мне было больно. Брэнсон знал, что именно я нашла тело Эдди, и ему следовало бы догадаться, чем это чревато. Конечно, я беспокоилась, что полиция может повесить и это убийство на моего отчима. Но Брэнсон даже не позвонил.

Осознав это, я захотела выхватить у Барри ведро с грязной водой и опрокинуть его себе на голову. Я не должна была испытывать всех этих чувств к Брэнсону Векслеру.

– Я поверю в это, только когда увижу своими глазами. Не удивлюсь, если Брэнсон неожиданно ворвется сюда и возобновит свои допросы.

– Нет, он не станет так делать. Он сказал, что подозрения с Барри сняты. – Мама опустила губку в свое ведро, вытерла руки о джинсы и подошла ко мне, чтобы потрепать за щеку: – Все закончилось, моя сладкая. И я очень благодарна тебе за все, что ты пыталась сделать для Барри. Ты действительно дочь своего отца. Но сейчас можно расслабиться. Все кончено. Сержант Векслер сказал, что он не может пока озвучить все детали дела, но убийства Агаты и Эдди должны быть связаны. Они оба занимались каким-то темным бизнесом и, вероятно, нажили себе общего врага. – Мама опустила руку и мило улыбнулась мне: – Персиваль прав. Брэнсон – очень симпатичный мужчина и уж точно отличный полицейский, прямо как твой отец. Мне кажется, он бы тебе подошел.

Я знала: мама уже отчаялась, что я когда-то заведу новые отношения. Она хотела, чтобы я была так же счастлива, как дочери Барри со своими мужьями и детьми. Маму испугали мои намерения вернуться в Эстес-Парк, поселиться в домике бабушки и дедушки и открыть книжный магазин. Она не верила, что со мной все в порядке. И раз уж подозрения уже сняты…

– Вчера я тоже так подумала. Не о Брэнсоне, а о том, что убийства Агаты и Эдди как-то связаны… – Я бросила убийственный взгляд на Персиваля, который поднял палец вверх и приготовился продолжить свою проповедь: – Но чем больше я об этом думаю, тем меньше в этом смысла. Никто из вас не видел тел. А они были разными, абсолютно. Эдди получил пулю в затылок, и он лежал, будто бы уснул. А Агату ударили скалкой по голове – видимо потому, что она стала громко кричать. Тело распласталось по полу. Если бы их смерти действительно были связаны с наркобизнесом и если бы их убил один и тот же человек, то почему, черт возьми, он использовал скалку, когда у него было ружье?

Четыре пары глаз уставились на меня. Очевидно, такая мысль не приходила моим близким.

Гэри вытащил из кармана конфету, чем привлек внимание Ватсона, развернул ее и положил в рот, а затем произнес.

– Это очень здравая мысль, Фред. Но ты уже выполнила свою задачу. Барри вне списка подозреваемых. Дальше предоставь это дело полиции. – Гэри сердечно улыбнулся мне. – Твоя задача теперь – превратить это пустое помещение в самый уютный и милый книжный магазин во всем мире. Вот и все.

Как прекрасно это звучало! Было бы все так просто.

– Не думаю, что я закончила свою миссию в отношении Барри. Мне не удалось ничего для него сделать, все это просто стечение обстоятельств.

– Но ты же нашла тело Эдди! – Барри взглянул на меня. – А это и привело к тому, что с меня сняли подозрения.

– Его в любом случае кто-нибудь бы нашел. Не обязательно я.

Было бы лучше, если бы тело Эдди действительно нашел кто-то другой. Почему-то, после того как я обнаружила Агату, мне ни разу не вспомнилась картина места преступления. В случае с Эдди все было наоборот. Его безжизненное тело то и дело всплывало в моей памяти.

– Впрочем, в любом случае, все кончено. И все мы живы-здоровы. Мне кажется, это – успех. – Мама махнула рукой в сторону лестницы. – И я рада, что ты решила нанять рабочих, чтобы отремонтировать полы, а не ставить сразу книжные полки. Мне кажется, что тебе стоит сделать то же самое и наверху, даже если ты еще не решила, будешь ли расширять свой книжный до второго этажа. Если надумаешь, все уже будет готово.

Я с некоторым трудом сосредоточилась на магазине.

– Думаю, ты права. Стоит этим заняться, на всякий случай.

– Хорошо! – Мама хлопнула в ладоши. – В таком случае, Персиваль, я думаю, на сегодня мы почти закончили. Тебе осталось только еще раз все протереть, если, конечно, мы сможем заставить Ватсона посидеть тихо. Я говорю, что пора собираться домой на ужин. У меня в холодильнике целая сковородка энчилады, нужно только разогреть в духовке.

– Ах, ну конечно! Оставить всю самую грязную работу старшему брату! Кто бы сомневался! – сказал Персиваль маме. – И знаешь ведь, что ради твоей энчилады я сделаю все что угодно.

Гэри вытащил еще одну конфету из своего кармана, но она выскользнула у него из пальцев и упала на пол. Ватсон тут же подбежал к ней.

– О, нет, не получишь! – К удивлению, я тут же подскочила к этой конфете и буквально вырвала ее у Ватсона из пасти. Я победоносно взглянула на него: – Быстрее надо быть, маленький паршивец! – Я протянула конфету Гэри и тут же уставилась на нее, пытаясь воссоздать какой-то образ в своей памяти.

– Ты в порядке, дорогая? – Гэри вытащил еще одну конфету из кармана, и протянул мне. – Вот, возьми другую.

– Нет, спасибо, я… – И тут я вспомнила. Лакрица! Я обратилась к Гэри: – Где ты их взял?

– Да у нас целая куча таких в магазине валяется. – Он закатил глаза. – Луиза каждый день таскает нам по целой корзине. Мы выбрасываем все, кроме конфет. Из всей ее стряпни можно есть только лакричные карамельки. И наверное, это в принципе единственная съедобная штука без сахара.

Я уставилась на леденец. Луиза?

Мы с Гэри переглянулись, и я обратилась уже ко всем присутствовавшим:

– Агата тоже делала такие?

Барри ответил:

– Нет, она не делала леденцы вообще. Даже с марихуаной. И это была единственная моя претензия к ее ассортименту. Приходилось либо быстро съедать кайфкейки, либо замораживать. Что в принципе неплохо, но разморозку надо планировать заранее. А такие штуки, как леденцы, очень просты в употреблении – просто разворачиваешь их и засовываешь в рот. И никто, – Барри виновато посмотрел на маму, – ничего не заподозрил.

Моё сердце стало выстукивать бешеный ритм. Я держала в руках лакричную конфету, будто это была важнейшая улика, которую я собиралась представить на заседании суда.

– Вот именно такую штуку съел Ватсон тем самым утром, когда мы обнаружили тело Агаты. Ее он нашел там, возле двери в кухню, на втором этаже. А потом мы нашли другие лакричные конфеты, уже на кухне.

Я ожидала услышать какие-то междометия, но четыре пары глаз снова уставились на меня в недоумении, и я осталась без какой-либо обратной связи.

Я потрясла конфетой, которую держала в руке:

– Вы же сказали, что Агата никогда не делала таких вещей! А Луиза утверждает, что понятия не имела о том, что Агата готовила кайфкейки и использовала эту кухню! – По-прежнему никакой реакции, все четверо просто уставились на меня. Я снова потрясла конфетой. – Если Луиза единственная, кто готовил такие леденцы, то какого черта они делали на кухне, когда убили Агату?

Я почувствовала, что до них наконец-то дошло, правда, огонек понимания светил едва-едва. Гэри оказался единственным, кто переварил эту информацию.

– Как такое могло произойти? Ну, например, конфеты лежали в кармане у Агаты, так же как у меня сейчас, и они попросту рассыпались по полу.

Остальные кивнули в знак согласия с ним. И я была вынуждена признать, что такая вероятность существовала. Но не совсем.

– У меня сложилось впечатление, что Агате не нравилась стряпня Луизы. – Я была уверена, что не выдумываю, но не могла вспомнить откуда я это знаю.

– Сомневаюсь, что нравилась. Нечего там любить. Но, может быть, ей пришлись по душе вот эти конфетки. – Гэри пожал плечами. – Поверь мне, они помогают сохранить хорошие отношения, особенно если рядом находится Луиза.

Мама подошла ко мне и взяла меня за руку:

– Пусть полиция с этим разбирается, дорогая. Я уверена, что все хорошо. Давай закончим на сегодня и поедем домой ужинать.

Глава 15

Сославшись на то, что мне нужно закончить еще кое-какие дела наверху, во что, полагаю, никто не поверил, я отправила семью на ужин, пообещав, что скоро сама приеду к маме. Мне нужно было подумать. Без посторонних.

Хотя я еще и не могла собрать воедино кусочки этого пазла, интуиция подсказывала мне, что мои догадки в отношении Луизы верны. Честно говоря, я не могла представить, как она это делает, но теперь уже не видела никого иного в роли убийцы. Ну и как теперь быть?

Ватсон ходил за мной по пятам, пока я раздумывала и нарезала круги по магазину. Потом я поняла, что мы оставляем следы на полу, который помыл Персиваль.

На секунду мне стало стыдно, а затем я удивилась, зачем мы вообще стали мыть эти полы. Я же собираюсь их ремонтировать!

Отмахнувшись от этих мыслей, неважных и ненужных, я продолжила наматывать круги по магазину. Они все ошибаются. Пусть даже я и не могла пока объяснить почему. Просто они ошибаются и все. Я знаю, это была Луиза. Я поняла это, когда увидела лакричный леденец. Я просто знала.

Но в чем-то ведь мама была права. Все-таки это работа полиции. И что я собираюсь делать? Ворваться к Луизе домой и самостоятельно задержать ее? Позвонить Кэти и…

Кэти.

Если я не ошибалась, Кэти этот вопрос должен волновать больше, чем меня.

Несмотря на всю свою уверенность, как только я набрала номер Брэнсона, я почувствовала себя глупо.

Он взял трубку:

– Фред, как дела?

Должно быть, он сохранил в справочнике мой номер. Мне потребовалось время, чтобы собраться с духом и ответить. Я решила не обращать внимания на такие мелочи. Неважно и не нужно.

– Послушай меня… – Я отбросила все вежливости и любезности, чтобы сохранить самообладание. – Я знаю, кто убил Агату.

На другом конце линии воцарилось молчание. В голосе Брэнсона послышалась неуверенность:

– Неужели?

– Да, знаю. – Я перестала нарезать круги и остановилась, закрывая глаза и прокручивая эти мысли снова и снова у себя в голове. – Тем утром мы с Ватсоном обнаружили тело Агаты из-за лакричных конфет. Ватсон нашел их у кухонной двери – вот почему я вошла внутрь и увидела Агату. Конфеты были также разбросаны по всей кухне.

– Что?

Я перебила его, зная, что если остановлюсь, то вряд ли смогу повторить все это еще раз:

– Выяснилось, что Агата никогда не готовила лакричных конфет. Их делает только Луиза. А Луиза утверждает, что понятия не имела о том, чем занималась Агата в магазине у Сида. Так что же тогда лакричные леденцы делали на кухне?

– То есть… ты считаешь, что Луиза убила Агату только потому, что нашла на месте преступления лакричные конфеты?

По тону я поняла, что трачу свое время впустую.

– Да.

– Почему у Агаты не могло быть с собой лакричных леденцов, которые делала Луиза? Может, они ей нравились.

– Агате не нравилось ничего из того, что готовила Луиза. – Я до сих пор не могла вспомнить, откуда я это знаю.

– Фред… – Брэнсон вздохнул. Он не был раздражен, но начал говорить со мной, как с ребенком: – Я знаю, твой папа был детективом. И я знаю, что ты смелая и умная женщина. Но сейчас мне кажется, что тебя немного занесло. – Он заговорил оживленнее. – Я думал, ты рада, что с твоего отчима сняты подозрения.

– Да, рада! – Глупо, но я попробовала еще раз донести до него свои доводы, вспомнив один важный пункт: – А как насчет мест преступления? Они же абсолютные разные. Ты видел. Агату убили скалкой, и она буквально распласталась на полу. Там был ужасный бардак. А Эдди выстрелили в затылок, и его тело… Я не знаю, но все было по-другому. Как ты это объяснишь?

– Я не видел тела Эдди. Лайонс не входит в зону моей ответственности. Но я видел фото и читал отчеты. – Брэнсон снова общался со мной, как с маленьким ребенком. – Несмотря на то, что орудия убийства разные, очевидно, что между ними есть связь. Обе жертвы имели отношение к нелегальной продаже наркотиков. Они знали друг друга и находились во враждебных отношениях. Их убили одного за другим, и это не совпадение, Фред. Или, быть может, Луиза и Эдди убила?

– Я не знаю! Может быть, и убила! – Мое терпение заканчивалось. – Нет, я так не думаю. Не то чтобы я очень хорошо знаю Луизу, но представить не могу, зачем бы ей понадобилось убивать Эдди.

Тон Брэнсона смягчился, и он заговорил с нежностью и состраданием, что взбесило меня еще больше:

– А зачем ей убивать Агату?

– Я не думаю, что она знала об отношениях Агаты и Сида. А оказалось, что Луиза та еще собственница.

– Сид умер много месяцев назад, Фред.

Постоянно забываю об этом.

– О’кей, я не знаю мотива. Но нутром чую, что это Луиза. И улики указывают на это. Лакричная конфета была там. Конфета, которую сделала Луиза.

Брэнсон снова вздохнул.

– Хорошо, я… учту это.

Этот тон был мне знаком. Я и сама пользовалась таким не раз. Когда разговаривала с агентом или самим автором и пыталась сказать им, что меня не заинтересовала рукопись. Они не были готовы услышать «нет», поэтому я произносила утешительное «я посмотрю, я подумаю, я дам второй шанс». Все знали, что я вру, но это было вежливо, и обе стороны чувствовали себя гораздо лучше. Типа того.

– Спасибо, я очень ценю это. – Я бросила трубку, прежде чем Брэнсон успел что-то еще сказать. Или я успела что-то еще сказать.

Я знала, что он просто выполняет свою работу. Шансы, что Брэнсон поверит в мою теорию, очень низки. Да даже моя семья не верит в то, что я говорю! Но все же… Если бы мы продолжили разговор, я точно наговорила бы чего-то, о чем потом пожалела.

Ну и пусть он думает что хочет! Я пока не знала, как доказать свою теорию, но твердо решила сделать это. Не из-за Барри. Не из-за того, что я боролась за правосудие, нет. Мне хотелось разобраться с этим. Мне нужно было разобраться. По многим причинам, которые я не старалась определить.

Я осмотрела магазин. Я была как на иголках. Нужно было чем-то занять руки. Но все дела мы уже переделали, и к тому же семья ждала меня к ужину. Несколько минут я потратила почесывая ушки Ватсону и увлеклась настолько, что он перевернулся на спину, требуя почесать ему и живот. Как обычно, после такой процедуры нам обоим полегчало. Стало спокойнее. Мне не нужно было что-то делать в тот момент. Бог знает, что я могла бы натворить!

Я закрыла магазин, и мы с Ватсоном направились к машине. Но не прошла я и нескольких метров, как заметила, что в «Полезных десертах» горит свет. Я остановилась и задумалась. Может быть, свет просто оставили включенным, хотя я и не помню, чтобы он горел там днем, но когда мы начинали уборку, было светло. А может быть, это Кэти пряталась там от Луизы? Сомневаюсь что она бы пошла туда. Может быть, это Луиза?

Может быть, Луиза.

И это предположение затмило все остальные мысли. В глубине души я понимала, что совершаю глупость. Неужели я действительно верю, что она признается в содеянном? И что я сделаю, если она вдруг признается? Мысли рассеянно бродили в моей голове, и я с легкостью их прогнала.

Я подошла к двери и постучала.

Ответа не последовало, никакого движения внутри не наблюдалось. Я снова постучала. Тишина.

Может быть, свет все-таки забыли выключить и там никого нет? Я тем не менее постучала еще раз. В задней части магазина метнулась какая-то тень, затем появилась маленькая фигурка, которая стала приближаться ко входу. По силуэту было ясно, что это Луиза. Когда она подошла ближе, кровь начала стучать у меня в висках. Я сосредоточилась на том, чтобы сохранить невозмутимый вид. Луиза знала, что у меня не было причин подозревать ее.

Луиза наклонилась к окну, фонари осветили ее лицо. Через секунду она узнала меня и просияла. Она повернула ключ в замке и открыла дверь:

– Фред! Ватсон! Какой приятный сюрприз! – Луиза прищурилась, но не так зловеще, как я себе воображала. – Что вы здесь делаете? На улице мороз!

Я сказала правду. Это было легче всего и позволило мне расслабиться.

– Я как раз прибиралась в своем магазине. Мы собираемся отремонтировать полы. Когда мы шли к машине, я заметила, что у вас горит свет. Ну я и подумала спросить, все ли у вас в порядке.

– О, да, дорогая. Я хотела кое-что испечь этим вечером. Это занятие мне просто душу лечит, понимаете? – Луиза расслабилась. – Мне так приятно, что вы помните обо мне и моей кондитерской. Но все хорошо.

Я чувствовала, что она хочет от меня избавиться. Уже через секунду она бы быстро попрощалась со мной и закрыла дверь. Я не могла этого допустить, хотя я до сих пор и не имела никакого плана действий. Я решила попросить у Луизы собачью косточку для Ватсона, чтобы попасть внутрь.

– Честно сказать, Фред, я ненавижу доставлять неудобства, но обычно, когда я здесь готовила, ко мне приходила Кэти. Помогала мне. Но сегодня она осталась дома, сказала, что не в настроении. Вот прямо так и сказала. Мне кажется, она устала от меня. – Глаза Луизы загорелись надеждой. – Не хочешь зайти ненадолго?

Я немного замялась, спрашивая себя, действительно ли я собираюсь зайти, хотя ответ мне был и так известен.

– Конечно. Может быть, вы поведаете мне секрет приготовления собачьих косточек, которые так обожает Ватсон?

Луиза отошла от двери, пропуская меня вперед, и покачала головой:

– Прости, дорогая. Знаю, что это звучит ужасно, но я никогда ни с кем не делюсь рецептами. Хотя иногда позволяю смотреть, как я готовлю. Но сегодня вечером я не собиралась делать косточки. Сегодня будут брауни с черносливом и абрикосом. Я использую их в качестве связки для муки и шоколада. Как ты знаешь, я готовлю только веганскую пищу, поэтому яйца и молоко не добавляю. Абрикос дает цвет, а чернослив – особый оттенок вкуса.

Все вышесказанное можно было бы предъявить в суде как доказательство того, что Луиза в душе убийца.

– Звучит… я бы с радостью… посмотрела на процесс приготовления.

– Прекрасно! Я так рада!

Когда Луиза закрыла за нами входную дверь, мы с Ватсоном проследовали на кухню. Хотя Эстес-Парк считается городом, в котором хорошо относятся к домашним животным, я ожидала услышать возражения по поводу присутствия собаки на кухне. Но таковых не последовало. Вместо этого Луиза вручила Ватсону огромную вкусняшку.

Итак, мы были на кухне. Здравый смысл проснулся во мне и начал сопротивляться. Если я и в самом деле считаю, что убийца – Луиза, то какого хрена я осталась с ней наедине? Еще и Ватсона подвергла опасности. Хотя я и допускала, что Луиза способна убить человека, но почему-то никак не могла представить себе, что она может обидеть животное. Веган не станет убивать собаку. Даже если Луиза действительно окажется убийцей, я в любом случае в пять раз сильнее ее. Да Луизу мог унести порыв ветра! Ну разве только она убила Эдди и прячет где-то ружье. Думать об этом было уже поздно. Я сделала свой выбор. Настало время довести дело до конца.

Луиза вернулась к приготовлению так называемых брауни, которые в тот момент представляли собой шар из коричневой массы на дне чаши миксера.

Она снова заговорила о Кэти:

– Приятно, что ты здесь, Фред. Вы такое светлое, теплое дополнение к Эстес-Парку! Как я рада, что мы теперь соседи. – Луиза сощурилась, как бы намекая, что мне следует держать наш разговор в секрете: – Должна кое в чем тебе признаться. Я хотела передать магазин моей сестры Кэти. Она была такой милой, с тех пор как не стало Агаты. Во всяком случае, так я думала. Но сейчас, мне кажется, она отстраняется. Поэтому я сомневаюсь. Посмотрим, как она будет себя вести в ближайшие несколько дней. – Луиза виновато пожала плечами: – Я знаю, что девочка мечтает о собственной пекарне, и у нее есть талант. Так же как и Агата, она не использует слишком много сахара и продуктов животного происхождения, но у нее есть талант. Я думаю, что смогу сделать из нее толкового кондитера. Но я не вижу смысла делить аренду с тем, кто находит отмазки и отлынивает.

Несмотря на то, что проще было просто согласиться со словами Луизы, я решила защитить подругу:

– Я думаю, что Кэти – идеальная кандидатура для продолжения дела Агаты. Уверена, она прекрасно справится.

Луиза бросила какие-то семена в смесь для брауни и кивнула, будто я попала в точку:

– Да, именно так. Но Кэти хочет собственную пекарню. Она не станет продолжать дело Агаты. А мне нужен человек, который будет готовить точно по рецептам сестры. Ничего не надо менять. Все должно остаться так, как было. Я думала, что Кэти именно такой человек. Что она сможет занять место Агаты в магазине.

Вот уж точно, «маленькая настырная овечка». Я решила надавить:

– Быть может, вы хотите, чтобы она заняла место Агаты и в доме? Стала для вас сестрой?

– Да, именно! – Луиза кивнула и явно почувствовала облегчение, оттого что ее понимают.

То, что она говорила, было ненормально, но Луиза, кажется, этого не осознавала. Ее лицо просияло.

– Я так рада, что ты понимаешь! Кэти, кажется, совсем не понимает. – Луиза сделала паузу, затем повернулась ко мне, и я заметила какой-то странный огонек в ее глазах. – Фред, а ты умеешь печь?

– Нет. – Я вообще-то умела. Не так, конечно, как Кэти, но Луизе незачем это было знать.

На мгновение мне показалось, что она расстроилась.

– Ничего страшного. Я тебя научу. Честно говоря, метод Агаты гораздо проще. Ты могла бы занять ее место и поселиться с Ватсоном у меня. Мы бы объединились с «Рогами и копытами». Было бы прекрасно!

У меня мурашки поползли по коже. Представить себе не могу, как Кэти жила под одной крышей с этой женщиной. Казалось, она превратилась из милой маленькой овечки в какого-то Нормана Бейтса в юбке. Но это была та самая узкая дорожка, которая могла привести к признанию. Но какой толк в признании, если это будет всего лишь ее слово против моего? Мне стоило продумать этот момент.

– Ну… а я вот как раз размышляла о том, что делать с верхним этажом магазина. У вас… есть… какие-то мысли по этому поводу?

Луиза выглядела такой милой и невинной в своем блаженстве!

– Ты мне сразу понравилась. – Луиза махнула мне рукой. – Иди сюда! Давай доделаем брауни вместе.

Телефон. Я могла бы достать его и нажать кнопку записи. А кстати, в телефоне есть такая кнопка? Я никогда не дружила с техникой. Может быть, мне удастся снять видео? Я нажму кнопки записи видео, а потом положу телефон в карман моей юбки. Только как это сделать, чтобы Луиза не заметила?

Я подошла к миксеру. Луиза наполнила небольшую ложку смесью и протянула мне:

– Вот. Попробуй.

Я наклонилась, а потом решила, что лучше все-таки взять ложку в руку. Но Луиза не позволила мне этого сделать.

– Нет. Пробуй!

Ощущая, будто меня насилуют, я опустила руку и открыла рот. Когда Луиза дала мне попробовать смесь, я собрала всю свою волю в кулак, чтобы меня не передернуло ни от отвратительного запаха и текстуры теста, ни от самого факта, что Луиза кормит меня с ложечки. Я с трудом проглотила и улыбнулась:

– Очень хорошо.

– Спасибо. Вот видишь, для сладости сахар вовсе не нужен. Я не люблю искусственную сладость. – Луиза взглянула на меня: – Как ты думаешь? Может, добавить еще меда?

Да это нужно выбросить в мусорку!

– Нет, я думаю, так идеально. – Мне захотелось принять горячий душ.

– Я согласна. – Улыбка Луизы свидетельствовала о том, что я дала верный ответ. – Я так рада, что ты зашла сегодня! Твой визит прояснил то, что я и так чувствовала, но не хотела признавать. Я размышляла, что же мне делать с Кэти. Она постоянно пытается комментировать то, что я готовлю. Как бы я ни скучала по ее компании сегодня вечером, все-таки приятно, когда тебе не указывают, как улучшить твои творения. – Луиза взглянула на меня с обожанием. – Но теперь-то я знаю, почему все шло не так. Тебя сам Бог послал, Фред. – Она стала размешивать тесто для брауни, а затем снова посмотрела на меня, прищурившись. На этот раз без показной доброты и любезности. – Ты одинока, да? Ни мужа, ни ухажера?

Я покачала головой.

– Надеешься найти себе кого-то в будущем?

– Нет. Я уже через это проходила. С меня хватит! – Хотя я просто играла свою роль, в моей памяти всплыл образ Брэнсона. – Точно хватит! – Следующим всплыл образ Лео. О боже мой.

– Умница! Так и нужно! Хорошо, что мне не придется волноваться из-за этого.

Я знала! Знала, из-за чего она убила Агату! Пусть даже Сид и умер много месяцев назад. Я пожалела, что не выяснила заранее, как включить диктофон на телефоне, но я не могла упустить такой момент.

– Полагаю, вам было тяжело узнать о том, что Агата встречается с Сидом, да?

Луиза слегка напряглась. А затем сказала:

– Нет. Мужчины всегда были слабостью Агаты. И у нее был отвратительный вкус. Я не удивилась, когда узнала про Сида. Он был ни лучше, ни хуже других ее неудачников. И протянул не намного дольше остальных. – Луиза вручила мне лимон. – Вот, я дам тебе соковыжималку. Поможешь мне? Тяжело справиться с этой штукой, руки стали слабые.

Она переключилась так резко, что это сбило меня с толку.

– Да, конечно.

– Спасибо, дорогая. Нужно сначала порезать его пополам.

Я взяла разделочную доску, которая стояла у раковины. Слова Луизы вертелись у меня в голове. «Протянул не намного дольше остальных». Это значит, что… Может быть, у меня получится добиться от нее каких-то разъяснений.

– Вы ведь недолюбливали Сида, верно? Полагаю, это разумно, учитывая род его деятельности. Мне кажется, что веган и таксидермист…

Я обернулась в тот самый момент, когда Луиза опускала на мою голову тяжелую стеклянную соковыжималку. Но сделала она это недостаточно проворно, поэтому попала в висок.

Глава 16

Моя голова пульсировала, и когда я попыталась открыть глаза, яркий свет кухонных ламп заставил меня застонать. Что-то мокрое стекало вниз по моему лицу.

– Боже мой. Ты быстро пришла в себя.

Несмотря на боль, я моргнула пару раз и открыла глаза. Все, что я увидела, – черный нос Ватсона, когда тот жалобно заскулил и облизнул мое лицо.

Затем картина стала проясняться. Я лежала на полу в кухне. Я попыталась встать, но обнаружила, что мои руки связаны.

Луиза стояла позади Ватсона и глядела на меня сверху:

– Ты меня сильно разочаровала, Фред. Я видела, как вы с тем полицейским смотрите друг на друга. И мне стало интересно. Да, мне было интересно, даже после того как ты пришла сюда сегодня. На пару минут ты убедила меня, ты и правда убедила меня в том, – Луиза горько усмехнулась, – что сможешь занять место моей сестры.

Луиза шагнула в сторону Ватсона, нож в ее руке блестел в свете кухонных ламп.

Я постаралась отодвинуть Ватсона, помогая себе головой, но он еще яростнее продолжил облизывать мое лицо.

– Пожалуйста, не трогай его, Луиза! Пожалуйста!

– Да как ты смеешь? – Шокированная, она остановилась. – Я бы никогда не причинила вред твоему псу. Ватсон не сделал ничего плохого.

Я почувствовала некоторое облегчение, несмотря на абсурдность ситуации.

– Спасибо.

Но потом я снова обратила внимание на нож, и вся благодарность иссякла. Я отшатнулась, когда Луиза снова двинулась в нашу сторону.

– О, прекрати! – Ее голос звучал раздраженно, от милого тона, который я слышала раньше, не осталось и следа. – Я не собираюсь тебя убивать. Только не здесь. Не так, как с Агатой. У меня не было сил сдвинуть ее с места. Я все еще пыталась понять, что делать с телом, когда ты нашла ее. Но больше я не собираюсь совершать таких ошибок. Именно поэтому ноги у тебя и не связаны. Мы пойдем в какое-нибудь другое место.

Я немного успокоилась. Я не могла понять, чем связаны мои руки, но Луиза не оставила мне места для маневра. Она отлично поработала. Однако же ноги мои оставались свободными. Отлично.

Зачем же тратить время? Я согнулась и попыталась своими ногами толкнуть ее, но мне удалось разве что отогнать Ватсона и перевернуться на живот.

– Как ты меня разочаровала, Фред! Я же не идиотка! – Тем не менее Луиза сделала шаг назад, все еще сжимая нож в руке. – Садись, дорогая. Нет смысла тянуть резину.

Лежа, я раскачалась, и мне удалось опереться на бок, затем я посмотрела на свои ноги. Они были связаны удлинителем, но не вплотную друг к другу. Между ногами оставалось несколько сантиметров. Этого было недостаточно, чтобы бежать или драться, но достаточно, чтобы я могла медленно ковылять.

– Мы не можем торчать здесь всю ночь, так что давай шевелись. Садись. – Луиза замерла, раздумывая. – А может, у нас и есть вся ночь. Но я не уверена. Я научилась не относиться к времени как к данности.

Я лежала, все еще пытаясь придумать план действий.

– Я сказала: садись!!! – заорала Луиза, топнув ногой.

Судя по тому, как нож дрожал в ее руке, Луиза плохо себя контролировала. Она могла вполне и передумать не трогать Ватсона или решить, что меня не нужно вывозить в другое место. Луиза была права насчет времени.

Мне нужно было выиграть его как можно больше.

Не испытывая желания и дальше ее провоцировать, я села, сделав вид, что это далось мне намного труднее, чем в действительности. Я надеялась воспользоваться этим приемом, когда Луиза заставит меня встать. Нужно было выгадать нужное время, чтобы напасть. Я легко могу толкнуть субтильную Луизу об стену и вывести ее из строя. Но это было чревато тем, что я могла запнуться об удлинитель и напороться прямо на нож.

Луиза кивнула в знак одобрения:

– Отлично. А теперь вставай!

Она и вправду не теряла времени.

Время – это ведь действительно ценная штука, подумалось мне.

Как бы выиграть его побольше? Я прочитала бесчисленное множество детективов за годы работы в издательстве, и они один за другим проносились у меня в голове. Я вспомнила один прием, старый, как первый в истории человечества детектив. Его использовали даже в мультике про инспектора Гаджета. Ну что ж, проверим, насколько он универсален.

– Так значит, ты убила Агату из-за того, что она встречалась с Сидом, да?

Если жертве удавалось вовлечь преступника в диалог, это всегда было его провалом, ну, по крайней мере, в книгах.

Наверно, Луиза не прочитала столько детективов, сколько я, потому что она проглотила приманку.

Луиза презрительно усмехнулась:

– Ну конечно же нет. Я бы никогда не убила свою сестру из-за мужчины. Убивать Агату, потому что она встречалась с теми ужасными мужиками? Нет, это же так глупо.

Хотя я должна была искать выход из положения, слова Луизы увели меня в другую сторону.

– Так, значит, и Сида тоже ты убила?

– Ну конечно же я его убила. Он хотел ее у меня отобрать.

Луиза сказала это так просто, будто бы речь шла о самой обычной вещи в мире. Мужчина занимал слишком много времени ее сестры, поэтому он заслуживал смерти. Нет, даже не мужчина, а мужчины.

– И всех остальных мужей Агаты тоже, да?

И снова взгляд Луизы подтвердил мои подозрения.

– С ними все было просто. И спланировано. Не так не продумано, как получилось с Агатой. И с тобой сейчас. Медленный яд – не новое изобретение, но оно работает. Возишься с машиной, оголенный провод падает на мокрый пол… и все. Никаких разбирательств не требуется вообще.

Я совершенно точно не ожидала таких признаний.

– Я не могу поверить, что Агата прикрывала тебя.

– Она не знала. Ну конечно же нет. – Водянистые глаза Луизы наполнились отчаянием. – Но она бы прикрыла. Если бы она узнала, и мне бы грозила тюрьма, конечно, она бы меня прикрыла – Луиза направила нож на меня. – А теперь вставай. Здесь тебе не ток-шоу. Пора покончить с этим. – Луиза отступила на шаг назад. Может она и сумасшедшая, но знала, что я так просто не сдамся ей без боя.

И я снова разыграла сцену, хотя встать действительно оказалось сложнее, чем сесть. Так как мои лодыжки были привязаны друг к другу, мне пришлось прислониться к стене, чтобы подняться. И не было никакой возможности что-либо предпринять.

Пока я пыталась встать, Ватсон, казалось, немного успокоился. Он все еще смотрел на меня огромными испуганными глазами, но отошел в сторону и стал беспокойно бродить по комнате.

– Просто для ясности, Фред… – Луиза подождала, пока я встану и посмотрю на нее. – Я не хочу этого делать, но если ты будешь сопротивляться, то мне придется причинить боль Ватсону. И тогда уж я и тебя прикончу здесь и сейчас. Потом подумаю, как убрать беспорядок, который после вас останется…

Вот что она имела в виду. Не то чтобы я сильно удивилась, но мне стало ясно, что Луиза действительно способна на все что угодно. И вот, теперь, когда я стояла перед ней, паника внутри меня нарастала, но я пыталась сосредоточиться. Должен же быть какой-то выход! Луиза была хрупкой старушкой, которая, правда, съехала с катушек. Эта женщина убила уже как минимум пятерых. Продолжать заговаривать ей зубы. Говорить, что в голову придет.

– За что ты убила Эдди?

Луиза вздрогнула, и впервые с тех пор, как я очнулась на полу, она снова стала похожа на себя прежнюю.

– Кого?

– Владельца «Зеленого обжоры».

Ее замешательство выглядело вполне искренним.

– Это магазин в Лайонсе, в котором продают марихуану. Тот, в котором Сид и Агата закупали наркотики.

Луиза выглядела довольной.

– Я не знакома с ним, но и поделом ему. Он пытался очернить имя моей сестры. Я рада, что он получил по заслугам. Жаль, что я не знаю, кто это сделал. Я бы отправила ему корзину сладостей.

Теперь я точно знала, что Агату и Эдди убили разные люди.

Ватсон по-прежнему метался туда-сюда, между мной, Луизой и входной дверью магазина. Он остановился в дверном проеме кухни, посмотрел на меня и заскулил.

Луиза направилась к нему:

– Спокойно, Ватсон! Будь хорошим мальчиком. Я не хочу делать тебе больно, но шуметь нельзя.

Я попыталась двинуться к Луизе, но остановилась, когда она повернулась ко мне.

– И ты! Давай прекращай все это! – Луиза указала ножом на заднюю дверь. – Пошевеливайся!

Я сделала пару неловких шагов. Ватсон поспешил ко мне, но потом остановился. Время. Мне нужно было время!

– Тогда почему ты убила Агату, если не из-за Сида? Почему?

Луиза начала уже отчаиваться заставить меня идти, а после моего вопроса ее губы задрожали, боль и гнев отразились на ее лице.

– Я не хотела убивать Агату. Она была моей сестрой. Она была всем миром для меня. Я просто… – Слеза скатилась по щеке Луизы, и она вытерла ее тыльной стороной ладони, приблизив нож к своему лбу на опасное расстояние.

Ватсон вернулся ко входу, безуспешно пытаясь заставить меня идти за ним.

Луиза взглянула на меня и расплакалась:

– Мне показалось, что у нее появился новый мужчина. Она сбегала из дома каждую ночь. Она думала, что я ничего не замечаю, но я замечала. И однажды я пошла следом за ней. Прямо до магазина Сида и наверх, в эту кухню. Я потребовала объяснений. И она мне во всем созналась. Во что втянул ее Сид, как она превратила это в полноценный бизнес. Как она сделала небольшое состояние на тех бедных мертвых зверюшках, которые оставил Сид, и не поделилась им со мной. И все время, пока Агата рассказывала об этом, она собирала вещи. Собирала и собирала, потому что ты приехала в город и заняла мастерскую Сида. Она говорила мне, что я должна быть благодарна, поскольку она помогала моему магазину держаться на плаву все эти годы, – Луиза понизила голос, и он зазвучал еще более устрашающе: – Я пыталась уговорить ее взять меня в дело, мы ведь могли готовить прямо здесь. – Луиза указала ножом на кухню. – Я сказала, что бизнес пойдет в гору, если использовать мои рецепты стопроцентно натуральных десертов. Но Агата лишь посмеялась. Я не хотела убивать ее, правда, не хотела! – Хотя Луиза трясла ножом перед моим носом, выражение ее лица и тон говорили о том, что она молит о понимании, о прощении: – Я бы никогда не причинила боль Агате. Но она смеялась. Смеялась над тем, что я хотела сделать ее бизнес лучше. Несмотря на то, что она держала от меня в тайне огромную часть своей жизни. Она просто выкинула меня из неё!

Слезы текли уже ручьем, и Луиза снова и снова вытирала глаза.

Уловка сработала, и мне наконец-то представился шанс. Луиза держала нож вплотную к своему лицу. Ватсон бросился ко мне от дверного проема и как раз подбежал сзади к ногам Луизы тогда, когда я кинулась на нее и толкнула плечом в грудь. От силы моего удара Луиза отступила и запнулась о бедного Ватсона, который дико взвыл, и все мы повалились на пол.

Я приземлилась на правое плечо, при этом у меня сперло дыхание, а в глазах побелело. Я заморгала, пытаясь отодвинуться назад.

Но спешить было некуда. Падая на пол, Луиза ударилась головой о край прилавка или обо что-то еще. Ее глаза были закрыты, а возле головы растекалась небольшая лужица крови.

Мертва! Я убила ее! Паника и чувство вины охватили меня, но я прогнала и то и другое.

На этот раз подняться было еще труднее. Потребовалось немало усилий, чтобы с болью в плече выпутаться из юбки, в которой застряли мои ноги. Ватсон крутился у моих лодыжек и скулил так, будто он попал в беду.

Я стала утешать его, но вдруг услышала металлический скрежет со стороны задней двери. Я попыталась пробраться в главную комнату, чтобы сбежать, хотя я и не могла сказать, от кого сбегала.

Прежде чем я успела сделать даже шаг, дверь распахнулась и в кухню вошла Кэти:

– Луиза, простите. Я себя ужасно чувствую и я не должна была…

Кэти потеряла дар речи, а ее глаза полезли на лоб, когда она увидела Луизу в крови.

Затем Кэти посмотрела на меня, на мои связанные руки и ноги:

– Фред, о, Фред! – Не замечая Луизу, Кэти бросилась ко мне и стала развязывать меня. – Фред? Что за черт?! Ты в порядке? Что происходит?

Когда мои руки уже были освобождены, я указала на Луизу и принялась развязывать ноги:

– Проверь, она мертва?

Кэти замялась на мгновение, но все-таки подошла к Луизе и присела возле нее на колени. Она помедлила еще секунду, затем приложила два пальца к шее Луизы. Удар, еще удар… Кэти взглянула на меня:

– Нет, она не умерла. Пульс есть!

– Слава богу! – Я почти что сползла на пол от облегчения, но снова обратилась к Кэти: – Набери 911, ладно?

Глава 17

Сквозь окно «Полезных десертов» я наблюдала, как Луизу положили на носилки и покатили к машине «Скорой помощи». Она так еще и не пришла в сознание.

Брэнсон провел рукой по своим темным густым волосам и покачал головой:

– Фред Пейдж, ты… просто нечто!

Хотя я и злилась на Брэнсона в последнее время, я должна была признать, что думаю о нем то же самое. Он появился спустя несколько минут после первых полицейских машин. Очевидно, Брэнсон не был при исполнении, так как он был одет в свитер, джинсы и зимние ботинки. Он зашел внутрь и взял все заботы на себя. Все это время Брэнсон покровительственно держал свою руку на моем плече и присматривал за мной, когда говорил с остальными.

Я взглянула на Кэти и вручила ей свой мобильный:

– Не могла бы ты позвонить моей маме? Расскажи, что произошло и предупреди, что ты приедешь со мной на обед.

– Да, конечно! – Кэти взяла телефон и вышла.

Когда мы остались с Брэнсоном наедине, я уже не могла удержаться:

– Я же говорила, что все дело в той лакричной конфетке!

– Да, так и есть. – Он ухмыльнулся, попытался взять меня за руку, но потом передумал. – Мне жаль, что все так произошло. Я должен был больше доверять твоей интуиции.

– Учти это на будущее.

Брови Брэнсона взлетели вверх.

– Думаешь, мне придется? Разве есть еще одно убийство, которое ты намерена расследовать?

– Нет! – Одна только мысль об этом заставила мой желудок сжаться. Я хитро прищурилась: – А что тогда с Эдди? Ты думал, что его убийство связано с убийством Агаты. Но Луиза, похоже, не понимала, о ком идет речь.

– Я ошибался. – Брэнсон пожал плечами. – Но поскольку выяснилось, что убийства не связаны между собой, я не буду работать с этим делом. Оно относится к отделению полиции Лайонса. Кстати, я слышал, что у них появился подозреваемый. – Брэнсон посмотрел на меня, прищурив глаза. – Фред, даже если подозреваемого и нет, ты не можешь расследовать убийство Эдди. Достаточно того, что произошло.

Мне понравилось, как Брэнсон защищал меня и с какой легкостью он признал свою вину и извинился. Брэнсон был совсем не похож на моего бывшего мужа, и я определила его к категории мужчин вроде Барри и моего отца. Но все же…

Я шутливо ткнула его в грудь:

– Может, до вас еще не дошло, сержант Векслер, но мне не нравится, когда мне указывают что делать. Помните об этом, или же я обещаю, что вы не найдете более быстрого способа расследовать дело.

Брэнсон захохотал, откинув голову назад, тем самым искренним смехом, которым он смеялся однажды у меня на кухне. Этот мужчина запал мне в душу, пусть даже и против моей воли. Когда Брэнсон снова посмотрел на меня, взгляд его зеленых глаз был ясным и полным обожания.

– Принял. Не указывать Фред, что нужно делать. Так точно. – Его улыбка слегка изменилась. – И в качестве подтверждения того, что я все понял, могу ли я предложить тебе обратиться в больницу? Если ты не хочешь ехать на машине «скорой помощи», я отвезу.

Я начала отнекиваться, но пульсирующая боль в голове дала мне понять, что я зря упрямлюсь.

– Я попрошу Кэти отвезти меня, перед тем как мы пойдем ужинать к маме.

Я посмотрела на Ватсона, который сидел на моей ноге и моргал. Он не сходил с этого места уже как минимум полчаса. Теперь я бы не сказала, что мой корги не был ласковым. Я не знаю, почему я посмотрела именно на Ватсона. Видимо, надеялась, что он скажет мне хорошенько подумать, прежде чем сделать то, что я собиралась сделать. Но взгляд Ватсона не выражал ничего, кроме безграничной собачьей преданности. Поэтому я самостоятельно приняла решение и повернулась к Брэнсону:

– Не хочешь присоединиться к нам после больницы? Поужинать. Мама приготовила энчиладу по бабушкиному рецепту. Она купила зеленый перец чили у какого-то торговца в каньоне, поэтому уверена, что получилось вкусно и остро.

Брэнсон покачал головой. Меня пронзило легкое разочарование, и тогда я поняла, что именно начинаю чувствовать к этому человеку.

– Нет, спасибо, я думаю, твоя семья уже достаточно пообщалась с полицией. – И в тот момент Брэнсон взял меня за руку: – Давай в другой раз? Когда тебе захочется меня увидеть. Может, поужинаем просто вдвоем? – Он указал подбородком на Ватсона: – И мелкий пусть тоже приходит, разумеется. Я знаю, что вы идете друг с другом в комплекте.

Я почти что уже согласилась, но потом пожала плечами:

– Посмотрим, сержант. Возможно, это был ваш единственный шанс. Спросите меня еще раз позже и узнаете ответ.

Брэнсон покачал головой и закатил глаза.

– Ты действительно нечто!

Вся семья изъявила желание встретить нас с Кэти в больнице, и к тому времени меня уже отпустили со справкой о том, что я здорова. Маме пришлось еще раз разогревать энчиладу, из-за чего она стала необычайно сухой, но все равно восхитительно вкусной. Я сидела за столом в окружении пяти любимых людей, Ватсон удобно устроился в моих ногах, и я чувствовала невероятную легкость, впервые за последнее время. Аромат домашней еды, мягкое сияние огней, едва различимые нежные рождественские песни, которые мама всегда ставила еще до Дня благодарения, и падающий за окошком снег заставили меня наконец почувствовать себя дома. Целиком и полностью.

После того как уехали дядюшки и Кэти, я осталась, чтобы просто побыть рядом с мамой. Через несколько дней вернутся близняшки со своими семьями, поэтому мне нужно было урвать как можно больше таких моментов до приезда внуков. По наставлению врача я осталась ночевать у мамы и Барри, чтобы они за мной присматривали.

На следующее утро Барри проводил нас с Ватсоном до машины. Мама еще спала, но мне нужно было срочно попасть домой. Удивительно, насколько быстро домик моих бабушки и дедушки стал для меня домом, хотя там даже не было моих вещей.

– Барри, задержись на секунду, ладно? – Я открыла дверь и впустила внутрь Ватсона, который прыгнул через консоль на свое место, а затем залезла под пассажирское сиденье.

Когда я вручила Барри черную коробочку, перевязанную зеленой лентой, его глаза от удивления полезли на лоб. Барри машинально обернулся в сторону дома.

Я хихикнула:

– Мы оба знаем, что мама не стала бы с этим добром церемониться. Хотя, может, и нет. Она могла сделать вид, что ничего не знает, вы же знакомы с детства. – Я постучала пальцем по коробочке: – Считай, что это последний подарок для тебя от Эдди. Он тебя действительно любил.

Барри надолго заключил меня в объятия, а когда заговорил снова, по голосу было слышно, как сильно его захлестывают эмоции.

– Я так рад, что ты жива и здорова, дитя мое! Представить себе не могу, что бы мы делали, если бы с тобой что-то случилось. – Барри отстранился и посмотрел мне в глаза. – Я всего пару раз в жизни видел твоего отца, но если учесть, что я горжусь тобой точно так же, как твоя мама, я даже и представить себе не могу, как бы тобой сейчас гордился отец.

Слезы сдавили мне горло. Я даже и не стала пытаться ответить, а просто крепко сжала плечо Барри в знак благодарности. Каким-то образом во всем круговороте событий последнего вечера впервые с прибытия в Эстес-Парк мысли об отце не приходили мне в голову. Как странно! Может быть, потому что я исполняла его долг? Ну, не совсем так. В конце концов, я еле выкарабкалась, но тем не менее…

На лице у Барри снова заиграла его чудаковатая улыбка, он говорил тихим голосом:

– Возможно, я знаю, что твоя мама нормально относится вот к этому. – Он слегка потряс коробку. – И ты, возможно, знаешь, что она нормально к этому относится. Но это вовсе не означает, что твоя мама знает, что она нормально к этому относится.

– Это будет нашим с тобой секретом. – Я подмигнула ему.

У меня ужасно болели плечо, шея и голова, но после горячего душа и нескольких таблеток обезболивающего боль стала терпимой. Если бы мне не нужно было мчаться на встречу с монтажниками, которые проводили Интернет в «Милом корги», я забралась бы в постель и поспала еще пару часов. Почему им взбрело в голову сначала проводить Интернет в магазине, и только через пару дней в доме, я понятия не имела. Еще одна особенность провинциальной жизни, которую следует принять во внимание. Мои вещи до сих пор еще ехали из Канзас-Сити, поэтому дома заняться было нечем. Но с работающим Интернетом в магазине можно было, по крайней мере, заказать оборудование и книги. Я не собиралась останавливаться только на детективах, но в первую очередь решила заказать именно их.

Когда мы с Ватсоном шли от машины к магазину, я уставилась на «Полезные десерты». Кто бы мог подумать? Я вздрогнула и перевела взгляд на «Греховные сласти». Полагаю, у меня скоро будут новые соседи. Надеюсь, они не окажутся убийцами. Еще одна радостная мысль пришла мне в голову. Может быть, Кэти все-таки откроет здесь пекарню. Было бы здорово работать с ней по соседству.

Через десять минут раздался стук в дверь. Ватсон залаял, чуть более истерично, чем обычно. Видимо, сказывался вчерашний стресс.

Мы проследовали вниз и услышали еще один стук. Сквозь стеклянную входную дверь я разглядела мужчину в униформе. Сюрприз на сюрпризе… вот за что я начинала любить жизнь в провинциальном городе. Пришли ко мне вовсе не по поводу Интернета. Вместо монтажников на пороге стоял молодой человек в коричневой униформе службы доставки, которая виднелась под его курткой. Он протянул мне планшет.

– Если вы это подпишете, я помогу занести вашу посылку внутрь. Она тяжелая.

Я бросила взгляд на огромную коробку и тут же поняла, что находится внутри. Мое сердце забилось как у ненормальной. Я нацарапала свое имя и сунула планшет обратно в руки курьеру.

– Спасибо огромное. Хорошего дня. – Затем я практически выставила парня за дверь.

Распаковывая посылку, я одарила Ватсона, наверное, самой глупой из своих улыбок:

– Подожди, сейчас увидишь. Я заказала ее на прошлой неделе, до того как мы отправились сюда.

Несмотря на то, что мы вчера прибрались в магазине, я рвала упаковку, будто это был рождественский подарок. Куски картона и упаковочной бумаги летали в воздухе как снег.

C ворчанием я вытащила огромную деревянную доску. Курьер оказался прав. Это была очень тяжелая штуковина. И это было хорошо. Чувствовалось качество. Конечно, за такие-то деньги!

После того как я освободила вывеску от последнего слоя полиэтилена, я осмотрела ее и вздохнула с облегчением. Края дерева были подпилены таким образом, что создавали силуэт открытой книги. Внешняя часть была выкрашена в белый цвет и искусственно состарена, а наверху красовались изогнутые синие буквы: «В гостях у милого корги». Под названием в том же стиле и цвете была изображена стопка книг, на которых восседал корги. Идеально.

Я наклонила вывеску так, чтобы Ватсон смог ее увидеть:

– Что думаешь? Это ты!

Ватсон подошел поближе и обнюхал ее. Некоторые элементы упаковки снова поднялись в воздух, и он потряс головой. Затем Ватсон осмотрел вывеску еще раз, с недоверием изучив нарисованного корги.

Ему не понравилось.

– Ну я понимаю, что он немного полнее тебя и… эээ… пушистее, но мне кажется, от этого он еще более милый. – Я постучала по изображению корги, сидящего на книгах. – Давай начистоту: учитывая количество вкусняшек, которые ты получил в последнее время, тебе до этого силуэта – несколько дней такого же образа жизни.

И на этой фразе, на этом магическом, дурацком, надоевшем слове, недовольство Ватсона улетучилось, и он стал поднимать свои передние лапы.

Я вздохнула:

– Ты очень предсказуем, Ватсон Пейдж! – Я прислонила тяжелую вывеску к стене и направилась к выходу. – Ну, пойдем! Уверена, в машине найдется для тебя пара вкусняшек.

Content

Эбботт Милдред
Корги-детектив: жестокие вкусняшки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17