Милдред Эбботт

Корги-детектив: коварные игрушки

© 2017 by Mildred Abbott

© Пехова А. С., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2020

* * *

Посвящается Нэнси Дрю, Фрине Фишер и Джулии Саус

Глава 1

В книжном магазине «В гостях у милого корги» пол недавно покрыли лаком, из-за чего в помещении до сих пор стоял резкий запах. Но, несмотря на это, Ватсон со своим чутким собачьим нюхом весь день стойко провел вместе со мной. До обеда прибыла основная часть поставок, и теперь большинство книг по крайней мере находились в магазине. Теперь я владелица не просто пустого здания. Успех!

Когда я повесила вывеску, отремонтировала пол и стены и собрала книжные полки, я наконец-то почувствовала, что моя мечта об идеальном книжном магазине начинает воплощаться в жизнь. А когда посередине главной просторной комнаты появились горы книг, она стала еще более реальной. Это дорогого стоило. Ведь сначала мне казалось, что переделать это место практически невозможно, особенно в те временные рамки, которые я себе установила. Мое сердце колотилось от радостного волнения. Это и впрямь происходило со мной. Наконец-то.

Остаток дня я провела за перетаскиванием коробок в соседние небольшие комнаты. Чем больше я работала, тем более уютным становился магазин. У меня даже появилось любимое место – угловая комната слева в конце помещения. Там был установлен самый большой в магазине камин, из речного камня. В магазине у моих дядюшек были викторианский диван и старинный торшер с необычным орнаментом. Я давно положила на них глаз, а теперь решила, что надо бы пристроить их в ту комнату. Там будет отдел детективной литературы. И вообще, каждый закуток будет выполнен в своем стиле. В комнате чуть меньше главной будут располагаться детские книги. Я очень хотела, чтобы каждый сантиметр моего магазина был особенным. И у комнаты с детективной литературой будет своя изюминка.

В следующем году в это же самое время магазинчик уже будет полностью украшен к Рождеству. Ну а пока я тратила все свое свободное время на вырезание снежинок из бумаги, а потом приклеивала их на окна, за которыми ходили толпы туристов. В следующем году тут будут фонарики, рождественские елки, а может быть, я даже сварю покупателям пряный сидр. Сейчас же для создания праздничного настроения хватит и кривовато вырезанных снежинок.

– Если ты будешь так на меня смотреть, то завтра останешься дома. – Я наклеила последнюю снежинку и сердито посмотрела на Ватсона, который все это время заглядывал мне прямо в глаза. Эти его собачьи глаза, несомненно, производили больший эффект, чем мой сердитый взгляд. – Не переживай, ты будешь там в полной безопасности. Я отдала столько денег на строительство забора, что ни один самый ужасный снежный человек не сможет перелезть через него.

Мы оба понимали, что мои слова были пустой угрозой – я не оставила бы Ватсона одного дома. Даже если бы на строительство забора потратили все запасы Форт-Нокса, я бы все равно переживала за него и не могла думать о работе. Не говоря уже о том, что мы неразлучны с тех самых пор, как он появился в моей жизни.

Ватсон пристально смотрел на меня. Затем он вдруг чихнул. И еще раз чихнул. А потом он продолжил испепелять меня взглядом.

– Парень, ты же знаешь, что магазин «Милый корги» назван в твою честь. Поэтому мы должны поработать над твоим поведением, прежде чем в магазине появятся настоящие живые покупатели.

Я была абсолютно уверена, что заметила, как помутнел взгляд его коричневых глаз. Ватсон вилял хвостом далеко не перед каждым.

Наша война в гляделки продолжалась еще несколько секунд, а затем я признала поражение. Мы оба заранее знали, что я сдамся. Оставался единственный способ, чтобы как-то задобрить его, – угостить вкусняшкой. Но за те несколько часов, что мы были в магазине, я уже и так пять раз давала ему что-нибудь вкусненькое. С тех пор, как мы переехали в Эстес-Парк, Ватсон стал чаще просить вкусняшки. Теперь он был скорее «пушистым», чем «в форме». Но я определенно не могла его за это осуждать. Моя новая подруга Кэти была пекарем и постоянно пихала мне всякие вкусности. Я была почти уверена, что у нее имеется план по обновлению моего гардероба.

– Отлично. Ты выиграл. Но книжный магазин сам себя не обустроит, понимаешь? – Я подошла к стойке, накинула куртку, взяла сумочку и доставленное не по адресу письмо. Чуть ли не каждый день мне доставляли чье-то чужое письмо. Интересно, сколько моих писем точно так же оказывались в руках других людей? Но, по крайней мере, хотя бы книги пока приходили точно по адресу.

Я не могла сердиться на Ватсона. Через две недели запах морилки, лака и других химикатов, используемых для покраски деревянных полов двух этажей магазина, наконец-то исчез. У нас было целых полтора дня, чтобы без текущих от насморка носов и слезящихся глаз окончательно доделать все работы в «Милом корги», и тогда уже можно будет расставлять книги на полки, которые занимали практически все комнаты на первом этаже. Я планировала открыть магазин в январе, то есть уже через две недели. Я боялась, что если начать укладывать книги на полки слишком рано, они пропахнут лаком и краской, и никто их не купит.

Я нацепила поводок на Ватсона и вышла из магазина. Убедившись, что надежно закрыла входную дверь, я пошла по улице. На противоположной стороне от «В гостях у милого корги» располагались два магазина со сладостями. Но пока там не было ни одного покупателя. Эти магазины выглядели совсем заброшенными, а некоторые вообще закрывались на зимнее время. Но я была уверена, что скоро там появятся покупатели.

– Еще одна остановка, и пойдем на семейный праздничный ужин.

Ватсон перевел свой безразличный взгляд на меня.

– Барри, малыш. Там будет Барри.

На этих словах его глаза загорелись, и он слегка подпрыгнул. Мой отчим был любимым человеком Ватсона, не считая, конечно же, меня. Хотя иногда я в этом сомневалась.

Еще не было и половины пятого, но небо уже потемнело, и только над вершиной гор светилась небольшая розоватая полоска. Падали крупные пушистые снежинки, а так как было холодно и безветренно, снег приятно скрипел под ногами. Наслаждаясь сказочной погодой вкупе с гирляндами, уличными фонарями и веревками блестящей мишуры, я с восхищением предвкушала начало моей новой жизни.

Когда месяц назад мы только переехали в Эстес-Парк из Канзаса, мне казалось, что мы попали внутрь сувенирного снежного шара. Теперь, когда до каникул оставалось чуть меньше недели, я убедилась, что мы живем в игрушечной рождественской деревне. Элкхорн-авеню был усыпан бесконечным рядом магазинов, большинство из которых были построены либо в характерном винтажном альпийском стиле пятидесятых и шестидесятых, либо, как мой, напоминали маленькие деревянные хижины.

Спустя пять минут мы оказались в конце квартала. Я сверилась с адресом на конверте. Обратный адрес указывал, что письмо отправлено из юридической фирмы в Денвере. Официальное местонахождение получателя не было написано, но цифры на конверте совпадали с цифрами под серебряной вывеской магазина «Отпечатки Скалистых гор».

Когда мы вошли, над дверью зазвенел колокольчик, в нос резко ударил запах, от которого Ватсон раздраженно повел мордой. Не то чтобы запах был очень неприятный, точно не такой резкий, как у меня в «Милом корги», – странная смесь тепла, пластмассы и еще чего-то, чему я не могла подобрать название. Магазин заполняли многочисленные стеллажи с футболками и толстовками, а стены были полностью обклеены обоями с геометрическим дизайном. В каждом квадрате были рисунки: от милых лесных животных до медведя Смоки и логотипов, предупреждающих об опасности походов голышом.

– Добро пожаловать и счастливого Рождества! – помахала мне из-за стойки милая блондинка.

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Я даже не заметила ее среди какофонии разноцветных тканей и картинок. Не говоря уже о том, что она была крошечной, словно фея.

– Спасибо! И вас с Рождеством! – Я показала на Ватсона. – Надеюсь, вы не против, что я с собакой.

В Эстес-Парке в основном все очень дружелюбны с собаками, но мы с Ватсоном уже наталкивались на некоторых продавцов, которые не разрешали впускать собак в свои магазины. Но их тоже можно понять: Ватсон оставлял комки своей шерсти везде, куда бы он ни шел. Об этом свидетельствовал каждый предмет моей одежды.

– Конечно, нет! – Звонкий голос женщины был похож на веселый голосок феи. – Он такой милашка. Кстати, мы продаем одежду для собак. – Осматривая Ватсона, она прищурилась. – Он… бассет-хаунд, верно? Кажется, у нас ничего нет для такой породы. Но так как я сама занимаюсь производством одежды, я могла бы что-нибудь для вас придумать. Может, этой зимой бассет-хаунд хочет себе оленьи ушки?

Я помотала головой и как-то смогла улыбнуться вместо того, чтобы скривиться.

– Спасибо, не надо. Если я попытаюсь во что-нибудь его одеть, Ватсон убьет меня, пока я буду спать. Иногда он разрешает мне повязать ему шарф, но потом несколько дней показывает свой характер. И да, он корги, – бассет-хаунд и корги оба длинные и маленькие, но на самом деле совсем не похожи. У бассет-хаунда уши практически достают до пола, а корги, по сути дела, похож на лису с точеной мордой.

– Хорошо, но если передумаете, заходите. Я с радостью сделаю что-нибудь для вашего торги. Никогда не делала шарфы, но думаю, что мне это понравится.

Торги? Надо запомнить. Это могло бы стать новой кличкой для Ватсона, когда он будет капризничать.

Когда мы подошли к стойке, мне показалось, что женщина стала еще меньше. Конечно, я уже встречалась с маленькими женщинами, и в их росте не было для меня ничего необычного. Я была почти сто восемьдесят сантиметров, и меня вполне устраивал мой рост. Но каждый раз, когда я встречала женщину маминой комплекции, мне становилось немного неловко. Я думала, что в тридцать восемь это чувство исчезнет. Может, к сорока годам…

– На самом деле я зашла не за покупками. – Я протянула конверт. – Его по ошибке принесли в мой магазин. Он адресован Саре М. Биман, на конверте написан адрес вашего магазина.

Блондинка взяла конверт, сощурилась, а затем посмотрела в конец магазина и снова улыбнулась.

– Спасибо. Я передам ей. – Она склонила голову. – Погодите. Вы сказали, что его доставили в ваш магазин? Мне кажется, мы не встречались раньше… – Она снова перевела взгляд с меня на Ватсона, и по ее реакции я поняла, что она догадалась. – А! «Милый торги», новый книжный магазин. Я видела вашу вывеску. Она прелестна.

Хоть она могла не знать породу моей собаки, но в этот самый момент я полюбила ее. Я очень гордилась своей деревянной вывеской с сидящим на стопке книг корги. Я протянула руку.

– Да, это я. Меня зовут Уинифред Пейдж, но все зовут меня просто Фред.

– Фред! Это так же прелестно, как вывеска вашего магазина. – Она положила свою крошечную ладонь в мою. – Я Пег Сингер. – Она подняла подбородок. – Мы с моим мужем Джо – владельцы магазина. – Она разорвала рукопожатие и ахнула. – У меня потрясающая идея! Ваш логотип будет замечательно смотреться на футболках и толстовках, мы даже можем поместить его на шляпы. Если вы купите целую партию, я сделаю вам скидку, а потом вы сможете повесить на одежду бирки и продавать в своем магазине. – Она показала рукой на ряд наград сзади себя. – Каждое лето у нас проходят соревнования по софтболу. Собственники магазинов объединяются в одну команду. В конце прошлого года у нас получилось так много народу, что в этом году мы решили разделиться на две команды. Вы можете стать капитаном новой команды, а ваша собака будет талисманом. Джо может сделать вам потрясающие логотипы на форму.

Я покачала головой немного более категорично, чем хотела:

– О нет, я слишком далека от спорта. В какой бы команде я ни играла, она сто процентов проиграет. Да и Ватсон такой же атлетичный, как выброшенный на берег кит. – Тут я вспомнила, что хотела найти общий язык с владельцами других магазинов, поэтому остановилась и задумалась. – Хотя и правда логотип «В гостях у милого корги» на одежде смотрелся бы очень даже мило.

– Даю вам слово, так и будет.

– Дайте мне немного подумать. – Я порылась в сумочке в поисках своих новеньких визиток. – Давайте я оставлю вам свою визитку, а вы после пришлете мне все подробности. Хорошо?

– Конечно! – Она положила визитку туда же, куда и письмо. – Через пару дней я пришлю вам несколько вариантов рисунков и возможных надписей.

Я еще не придумала, что сделать со вторым этажом магазина. Раньше там была жилая квартира – и место убийства. Я не хотела расширять книжный на два этажа, а хотела оставить его маленьким и уютным. Может быть, наверху я могла бы продавать мерч с «Милым корги».

Ватсон потянул за поводок, очевидно, устав от еще одного сильно пахнущего места. Я пошла за ним.

– Было приятно познакомиться с вами, Пег. Пожалуй, нам пора. Мой маленький друг проголодался.

Я любила Ватсона таким, какой он был, даже несмотря на его порой капризное поведение. Но что мне нравилось в собачьем «материнстве», так это то, что у меня всегда был готовый предлог, чтобы уйти.

– Я тоже была рада с вами познакомиться, Фред. – Она помахала пальцами Ватсону. – И с тобой, Волтер.

Мне и правда понравилась ее идея мерча с «Милым корги», но она дважды, а теперь уже трижды оговорилась, поэтому я опасалась, как бы она не напутала ничего с логотипом. «Милый корги» мог легко превратиться в какого-нибудь «Хилого орка». Или того хуже.

Снег парил в воздухе. Когда мы с Ватсоном вышли на улицу, холодный и свежий горный воздух так сильно контрастировал с запахом пластмассы из магазина футболок, что я постояла еще несколько секунд, просто наслаждаясь уличной свежестью.

Я направилась обратно в свой книжный. На глаза мне попался магазин по соседству с «Отпечатками Скалистых гор». Я ахнула. И как я только умудрилась пропустить его в первый раз? На витрине стояли игрушки, а сам магазин был выполнен в стиле деревянной хижины, прямо как мой книжный. На арочной деревянной вывеске над дверью было написано «Мастерская Буши Вечнозеленого». Даже с противоположной стороны улицы было заметно, что магазин полностью украшен к Рождеству, чего нельзя было сказать про магазин футболок. Я посмотрела на Ватсона и виновато улыбнулась.

– Еще одна остановка перед Барри. Но эта точно последняя. Обещаю.

Прежде чем он успел сесть в знак протеста, я открыла дверь и протолкнула его внутрь.

Я даже не сомневалась, что магазин окажется таким же милым внутри, каким он был и снаружи. Мне надо было обойти все магазины, как только мы переехали сюда, но я была настолько поглощена своей личной драмой, что не обращала внимания на красоту вокруг. Название «Буши Вечнозеленый» выбрали неудачно, но мастерская вполне подходила. У меня было такое ощущение, словно мы с Ватсоном зашли в портал и оказались в мастерской Санты на Северном полюсе. Крохотный магазинчик был битком набит игрушками. Сначала я не понимала, что же такого там было необычного, но затем до меня дошло. Ощущение, что Санта где-то рядом, стало еще сильнее. Казалось, что большинство игрушек – во многом как и сам Эстес-Парк – были откуда-то из давних-давних времен. Волчки, коробочки с выскакивающими игрушками, деревянные поезда и машины и бесконечное количество мягких зверят. Многие деревянные игрушки и статуэтки были искусно вырезаны вручную. Во всем этом игрушечном хаосе стояли, ярко переливаясь, три украшенные рождественские елки. Гирлянды вились вокруг каждого доступного предмета, очерчивая периметр помещения и выделяя стеллажи и столы.

– Ух ты! – Я стояла в восхищении, поза-быв, что мне почти сорок. Это место напоми-нало рождественское утро – запах горячего шоколада и сиропа, сейчас побегу по ступеням вниз и найду под сияющей елкой ярко упакованные подарки.

Где-то слева послышался тихий смешок.

– Никогда не устану от этого выражения на лицах наших посетителей. Раньше не замечал такого же выражения у собак, но, кажется, вашему пушистому другу здесь тоже понравилось.

Я взглянула на Ватсона. И в самом деле, он смотрел то на одно, то на другое. Кажется, он настолько увлекся этим местом, что забыл, как еще минуту назад хотел поскорее увидеться с Барри. Вот тебе и рождественское чудо. Может, мы и правда очутились в мастерской Санты?

Чтобы прийти в себя, я повернулась на звук голоса. И проглотила язык. Человек за прилавком не был эльфом. Он также не был Сантой. Это был высокий и крепкий, словно гора, мужчина. Потрясающе красивый мужчина с темными медными волосами. И если на фоне Пег я выглядела гигантом, то рядом с этим мужчиной я чувствовала себя как… ну, наверно, как Пег чувствовала себя рядом со мной.

Он посмотрел на меня, приветствуя открытой белоснежной улыбкой и удивительным образом став еще более красивым.

– У вас все хорошо?

Я кивнула. Мне пришлось облизнуть губы, чтобы не распустить повсюду слюни. Я показала на волшебную гирлянду, развешанную по магазину.

– Да. Просто я никогда раньше не видела, чтобы гирлянда так ярко сияла.

Я говорила чистую правду, кристаллическая гирлянда переливалась всеми возможными цветами радуги. Она как будто бы была сделана из множества осколков стекла или из снежинок, и поэтому переливалась бесконечными мерцаниями.

Он поморщился густыми бровями.

– О да, это затеял мой дурной братец. Довольно впечатляюще выглядит, но только если не вам приходится ее развешивать. Я истекал кровью целую неделю. – Вся его раздражительность вдруг исчезла. – Ищете подарок?

Я помотала головой. Я не искала подарок. Хотя раз уж я в магазине игрушек…

– Да, но я вообще не представляю, что именно мне нужно. У меня есть племянницы и племянники. Двоим по четырнадцать и двоим по восемь. Два мальчика, две девочки.

У него была небольшая ямочка на подбородке. Не такая глубокая, чтобы привлекать внимание, но достаточно глубокая, чтобы подчеркнуть его точеный подбородок.

– На самом деле, – продолжила я, – они мои сводные племянницы и племянники. Я не очень хорошо разбираюсь во всех этих родственных связях. У моего отчима есть две дочери, они близняшки. – Его голубые глаза вполне могли бы быть сделаны из сапфира. – И конечно же, они вышли замуж за братьев-близнецов, потому что Верона и Зельда похожи друг на друга как две капли воды, поэтому они решили выйти замуж за настоящих близнецов, чтобы окончательно всех нас запутать. У каждой из них есть четырнадцатилетний и восьмилетний ребенок, а я ума не приложу, что им подарить. Судя по тому, как они отреагировали на мои последние рождественские подарки, я вообще не умею их выбирать.

Ватсон дернул за поводок, привлекая мое внимание. Он поднял одну из своих собачьих бровей и сел.

Только что он заслужил еще одну вкусняшку.

Если я продолжу в том же духе, то перескажу этому мужчине всю свою родословную. Я снова повернулась к нему, но теперь постаралась сфокусировать свое внимание на деревянном медведе. Может, этот мужчина как солнечное затмение: ты можешь его увидеть, только если не смотришь прямо на него.

– Насчет подарков для восьмилетних я вам точно подскажу, но очень сомневаюсь, что у нас найдется что-то для подростков. Мне кажется, что теперь они хотят только смартфоны, планшеты и деньги. – Он снова рассмеялся, и я поняла, что звук его голоса отвлекает с той же силой, что и внешность, и неважно, куда я смотрю. – В зависимости от того, чем они увлекаются, я могу предложить вам кое-что… – Его голос на мгновение прервался, поэтому мне снова пришлось посмотреть ему прямо в лицо. – Погодите-ка. Я узнал вас. Вас и вашу собаку. Вы, – он пару раз щелкнул пальцами, – Фред Пейдж, вы открываете книжный магазин на месте старого магазина чучел. Где убили Агату.

Сначала мне жутко польстило, что он не только узнал меня, но и вспомнил мое имя. Но затем я поняла, что очень может быть, что он больше заинтересован не мной лично, а фактом убийства и моим последующим расследованием. И именно это помогло мне перестать вести себя как конченая дура. Это сработало гораздо лучше, чем мои попытки сфокусировать внимание на предметах вокруг.

– Да, это я. Так или иначе, мы с Ватсоном открываем книжный. А вы, должно быть… Буши?

Несмотря на то что я произнесла это, я знала, что это не так. Такого мужчину не могут звать Буши.

Он помотал головой, и я снова заметила в нем искру раздражения, как когда он говорил про гирлянду.

– Нет. Раньше этот магазин принадлежал моему отцу. Он и до сих пор вырезает из дерева много игрушек, но теперь магазин мой. Буши Вечнозеленый был одним из эльфов Санты. Он был резчиком по дереву и отвечал за магазин игрушек. Мой отец чувствовал с ним родство. Мне бы очень хотелось придумать для магазина более подходящее название, но мы работаем здесь уже больше пятидесяти лет. Нет смысла менять его сейчас, это может плохо сказаться на бизнесе. – Его обаяние вернулось. – Меня зовут Деклан, к счастью, не Буши.

Перед тем как у меня появилась возможность снова сморозить какую-нибудь глупость, раздался стук в дверь, и откуда-то сзади до нас донесся голос:

– Деклан, ты ни за что не поверишь, что я только что нашел. Я возвращался из продуктового магазина, как вдруг увидел рядом с мусорным контейнером этот старый сундук.

В магазин ввалился мужчина, неся в руках деревянную коробку. Она выглядела так, словно пролежала на дне океана целое столетие. С первого взгляда я подумала, что это брат-близнец Деклана, но это было лишь мимолетным видением. У него были тот же рост, типаж и волосы, но, несмотря на наличие сходных черт, он показался мне каким-то странным – нет, он не был уродливым, просто не такой приятный. И, даже несмотря на это, он точно приходился Деклану близким родственником.

– Я подумал, что почищу его, и папа смог бы… – Он резко замолк и остановился, как только увидел меня. – Ой, извините. Не хотел вам помешать. Я не заметил, что у нас покупатели.

Я увидела, что сзади него стоят еще два человека. Я не была уверена, появились они только что или пришли вместе со странным двойником Деклана. Древний мужчина со снежными волосами, который точно был отцом Деклана, и женщина с волосами цвета вороного крыла, такая же красивая, как Деклан. Они тоже остановились.

– Да, представь себе. В магазине игрушек настоящий живой покупатель накануне Рождества. Шок.

Холодность и перемена настроения в голосе Деклана отвлекли мое внимание от появившейся тройки людей. Красивые черты его лица вдруг стали грубыми. Но буквально стоило мне моргнуть, как он снова стал обаятельным, а его голос – мягким и приятным.

– Заодно можем и познакомиться, раз уж все оказались здесь. Это Фред Пейдж, это она открывает новый книжный. – Он показал мне на трех незнакомцев. – Это мой отец, Дункан, мой брат, Долан, и моя жена, Дафна.

– И все на букву «Д».

Не знаю, было ли это остаточным эффектом от потрясающего внешнего вида Деклана или от его внезапного перехода от доброжелательного и привлекательного к холодному и резкому, но я решила сказать это вместо здравствуйте, приятно познакомиться.

Долан истерически засмеялся, отец нахмурил брови и напомнил мне Ватсона, когда тот сердится, а Дафна улыбнулась и заговорила:

– Верно. Иногда мне интересно, не женился ли Деклан на мне только из-за моего имени. Хотите верьте, хотите нет, но мою свекровь звали Делла. – Она пожала плечами и погладила свой плоский живот. – Мы еще не знаем, мальчик это или девочка, но я уверена, что имя ребенка будет начинаться с буквы «Д».

Долан снова дико рассмеялся. Это не отталкивало, нет, просто выглядело немного странно. На самом деле что-то здесь было не так. Я не могла понять что. Я только знала, что рождественская магия мастерской Санты превратилась во что-то другое. Возможно, Ватсон тоже почуял это и потянул на себя поводок, на этот раз четко дав мне понять, что хочет уйти.

– Эм-м… – Я изо всех сил старалась сохранить легкое и непринужденное настроение, но поняла, что ничего не получилось. – Была рада с вами познакомиться. – Я перевела взгляд на Деклана, в этот раз не попав под гипнотическое влияние его внешности. – Я тороплюсь на семейный ужин. Мама собирает большой стол. Я еще забегу перед Рождеством и возьму что-нибудь для своих восьмилеток.

И снова Деклан стал очаровательным и прекрасным мужчиной с приятным голосом.

– Хорошо, обязательно. Уверен, мы найдем для вас что-нибудь особенное. Был рад познакомиться с вами, Фред. С нетерпением будем ждать, когда вы откроете свой магазин.

– Спасибо большое. – Я помахала всем на прощание. – Нам пора. Счастливого Рождества.

Когда Долан и Дафна ответили, меня уже не было в магазине. Я снова немного постояла на улице под дверью, но в этот раз воздух был не таким освежающим. Он был просто холодным. Я посмотрела на Ватсона:

– И что это только что было?

Он не потрудился ответить, а побежал по тротуару, потянув меня за собой.

Не успела я сделать и пару шагов, как до меня донесся звук громких голосов. Я посмотрела в витрину сквозь игрушки и увидела, что Деклан тряс кулаком и кричал на Дафну. Долан прыгал между ними и тоже что-то кричал, но я не могла разобрать, что именно.

Я столкнулась взглядом с Дунканом, и его старые глаза определенно точно дали мне понять, чтобы я не совала нос не в свое дело.

Я колебалась, раздумывая, могу ли я чем-то помочь.

Новым рывком поводка Ватсон принял решение за меня.

Глава 2

Мы опоздали на ужин на пятнадцать минут, еда уже была на столе. Когда мы с Ватсоном зашли в дом, все десять лиц одновременно уставились на нас.

Мой отчим засиял:

– Ватсон! Мой лучший друг!

Ватсон громко гавкнул. Лай был больше похож на голос добермана, а не корги, и прозвучал он как выстрел. Будучи маленьким парнем, он был довольно сильным благодаря своей богатой родословной. Ватсон чуть не вырвал мой большой палец, рванув поводок из рук, когда побежал навстречу Барри. Он упал на колени со стула прямо на пол, словно встретил свою давнюю любовь.

Мои племянники и племянницы засмеялись.

Удостоверившись, что мой большой палец все еще на месте, я помахала всем, одновременно вешая пальто.

– Я, конечно, понимаю, что, по сравнению с его высочеством, я вторая скрипка, но я как бы тоже здесь. Простите, что мы припозднились.

Моя крохотная мама подскочила со стула и подошла обнять меня.

– Милая, что ты, мы всегда тебя ждем и любим. Скорее садись за стол. Соевая индейка стынет. Ты же знаешь, что остывшее вегетарианское мясо – всего лишь жалкая пародия на настоящее.

Барри отвлекся от праздника любви с Ватсоном.

– Неправда! – Затем он пожал плечами. – Ну ладно, наверно, правда. Я не ел настоящего мяса уже добрых тридцать лет. Откуда мне знать? – Он подмигнул мне. – Рад тебя видеть, солнышко.

Я быстро обошла всех сидящих за столом, обнялась с Барри, сводными сестрами, их мужьями и четырьмя детьми и села рядом с мамой. Барри был единственным вегетарианцем в семье, и, к счастью, на наши новые семейные ужины мама готовила мясное блюдо для всех остальных. Сегодня это была лазанья.

Мама взяла противень с лопаткой, затем замялась и посмотрела на Барри.

– Почти забыла. Не хочешь прочитать молитву?

Он улыбнулся и немного приподнял руки над столом. Как единое целое мы взялись за руки, завершив круг.

– Мать Природа, спасибо за пищу на этом столе и за все твои дары. Спасибо за любовь к нашей семье и заботу о нас. – Его водянистые голубые глаза задорно блеснули. – И, за исключением Ватсона, который был создан таким, пожалуйста, прости мою семью за пожирание… – Он посмотрел на маму. – Скажи еще раз, что там сегодня в ла занье?

Она вздохнула:

– Говядина, свинина и телятина.

Поморщившись и кивнув, он снова продолжил обращение к небесам:

– За пожирание матери коровы, свиньи и малыша теленка.

Старшая дочь Зельды хихикнула.

– Да будет так и ныне, и присно, и во веки веков, мира во всем мире и намасте. – Барри отпустил мамину руку, говоря тем самым, что благословение свершилось, а затем поднял вверх вилку. – Вгрызайтесь, убийцы!

За все шесть лет, что Барри был женат на моей матери, я до сих пор не могла до конца понять его жизненную позицию. Он был непреклонным вегетарианцем, употреблял увеселительные наркотики – марихуану, и носил только яркие хипповские футболки и свободные брюки для йоги. Я знала, что он был очень искренен в своих верованиях. Но когда он читал свои странные молитвы за столом, мне казалось, что он делает это лишь для показухи и чтобы развеселить мою маму или немного подействовать ей на нервы.

Как и следовало ожидать, раскладывая по тарелкам порции лазаньи, мама закатила глаза и сказала:

– Вот ваши свинья и малыш теленок. Ешьте скорее, а то он так никогда не остановится. – Однако она не смогла сказать это на полном серьезе.

Вся семья принялась за ужин, застучав вилками и ножами по глиняной посуде.

Я до сих пор не могла понять, что чувствую на наших еженедельных семейных ужинах. С момента моего переезда в Эстес-Парк это был лишь третий такой ужин. Когда я переехала, мои сводные сестры и их семьи были в круизе. С одной стороны, такие ужины были какими-то по-домашнему уютными: смех и суета любящих друг друга людей, семья. Но, с другой стороны, это было мне непривычно, а иногда даже немного не к месту и тесно.

В детстве во время семейных ужинов царила атмосфера любви и заботы, но, когда ты ребенок, все кажется намного спокойнее и проще. Не считая тех случаев, когда в гости приезжали мои дядюшки. В такие большие семейные ужины, как сегодня, меня всегда накрывали воспоминания о папе. Не то чтобы мне было очень трудно. Даже несмотря на то что он умер семь лет назад, иногда было ощущение, что прошло совсем немного времени. Я надеялась, что он смотрел на нас сверху и радовался, что мама снова нашла любовь. И может быть, он посмеивался и качал головой, видя, какой бардак иногда творится в жизни его единственной дочери.

Отвлекшись от еды, я бродила взглядом по дому мамы и Барри. Мне было уютно, но в то же самое время немного неловко от того, что наряду с рождественскими украшениями из моего детства теперь здесь были украшения Барри. Рождественская игрушечная деревня, которая когда-то принадлежала моим бабушке и дедушке, теперь раскинулась у основания наряженной елки, прямо рядом с пластиковым эльфом в ярком костюме в стиле хиппи и с меховой отделкой. Барри нажал на его ухо и с ликованием продемонстрировал, как он танцует под песню «Grandma Got Ran Over by a Reindeer». Это был единственный раз, когда Барри раздражал Ватсона.

От столкновения двух миров у меня появилось странное ощущение удовольствия, смешанное с болью. Мое прошлое переплелось с настоящим. Мои детские воспоминания об отце теперь шли бок о бок с этой новой жизнью. Даже елку в моем новом жилище украшали не только сделанные мной с папой и мамой поделки, но и фигурки корги и фарфоровый фламинго в шляпе Санты от Барри.

Но в целом в этом не было ничего неприятного. За время этих каникул в моей жизни так много всего поменялось. Все в жизни идет своим чередом.

Вернувшись из своих мыслей в реальную жизнь, я остановила внимание на елке. Что-то показалось мне странно знакомым. И вдруг меня осенило.

Я указала вилкой на елку и спросила у мамы:

– Откуда у вас эта гирлянда? Я уже видела такую сегодня. Удивительно, как часто она меняет цвета.

Муж Вероны Джон нагнулся и посмотрел на меня с другого конца стола.

– Должно быть, ты была в магазине игрушек.

Я кивнула.

Не успела я ничего сказать в ответ, как муж Зельды Ноа подал голос:

– К следующему году эта гирлянда будет продаваться во всех магазинчиках этого города.

По правде говоря, я не была до конца уверена, кто из них Джон, а кто Ноа. Я знала, как зовут мужа каждой сестры, но, когда они сидели по отдельности, я не могла их различить. Зная их столько лет, я могла бы уже давно запомнить, кто есть кто, но когда одна пара идентичных близнецов выходит замуж за другую пару идентичных близнецов, путаницы просто не избежать. Поэтому я не чувствовала угрызений совести на этот счет. Дочери Барри были похожи друг на друга как две капли воды. Но, по крайней мере, у них хотя бы был разный цвет волос: Верона была блондинкой, а Зельда брюнеткой. Я была уверена, что одна из них покрасила волосы, но никогда не спрашивала у них об этом. Я бы поставила деньги на Зельду, но это все равно было бы неразумно, потому что покраситься могла любая из них.

Я тут же прочитала по гордым лицам братьев:

– Еще одно ваше изобретение?

Они оба кивнули, и один из них – одному только Богу известно, кто именно, – объяснил:

– Сначала мы взяли обычные светодиодные полосы, сделали рукава из оптических волоконных нитей, как те, которые мы использовали для ярмарок, цирков и прочего. Первый рукав мы делали очень долго, но потом придумали, как механизировать процесс. Да мы же уже рассказывали тебе об этом пару недель назад.

– Извините. Да, теперь припоминаю. Я была так занята обустройством своего дома и ремонтом магазина, что, наверное, совсем забыла.

Несмотря на то что я говорила правду, это было всего лишь оправданием. Странные изобретения близнецов приносили им довольно много денег. И для каждого своего изобретения они снимали рекламные ролики. Они были милыми ребятами, но постоянно говорили только о своих разработках. Все множество их неудачных и успешных изобретений слились воедино. Я не была уверена, что даже их жены успевали за этим следить.

– Эта гирлянда удивительно красивая. Гипнотическая, – произнесла я вслух, вспомнив, что сказал мне Деклан. – Мне кажется, ее довольно трудно повесить. Если волокна порвутся, можно легко пораниться.

Они оба кивнули с энтузиазмом, ничуть не испугавшись.

– Это проблема, которую мы продолжаем решать. Надеемся, что усовершенствуем это к следующим рождественским каникулам. Ну а пока мы наклеили на коробки предупреждающий значок и написали в инструкции, что установку гирлянды лучше производить в рабочих перчатках.

Зельда, которая сидела рядом с Барри, заговорила с поднесенной ко рту вилкой с лазаньей.

– Как только они все исправят, мальчики сделают для нас с Вероной платья с такой же подсветкой на новогоднюю вечеринку в следующем году. – Она виновато улыбнулась. – Честно говоря, мне не нравится их влияние на окружающую среду, но ради платья с подсветкой время от времени и для особых случаев я могу сделать исключение.

– Я уже сказала тебе, что не буду это надевать. Это безответственно с общественной и моральной точки зрения. – Верона пристально посмотрела на свою сестру-близняшку.

Хотя до двадцатилетия своих дочерей Барри не осознавал, что он отец, близняшки были свидетельством превосходства генов над воспитанием. Они обе были женскими версиями их отца, унаследовав его хипповский натуралистический взгляд на мир.

Верона улыбнулась мне:

– А знаешь, Фред, тебе такое платье пойдет. Твои длинные каштановые волосы сразу засияют.

Я невольно содрогнулась:

– О боже, нет. Я буду выглядеть как ходячая и говорящая рождественская елка.

Кто-то из моих племянников или племянниц засмеялся. Это меня не обидело.

– И все же последствия для природы от использования таких вещей минимальны. Для очень особых случаев можно. Я уверена, мальчики обязательно придумают, как его потом переработать. Или использовать по-другому.

– Фред, как у тебя дела с домом? – Барри добродушно прервал Зельду.

Хотя Зельда и Верона были одинаковые почти во всех отношениях, в тех немногих областях, в которых их взгляды различались, дело могло дойти до тотальной войны.

Хотя я была со своей семьей, мне было немного неловко от того, что я нахожусь в центре внимания стольких людей. Но я понимала, что это было меньшим из зол.

– Мама была права. Везти все вещи сюда из Канзаса было глупой затеей. Я отдала на благотворительность больше половины вещей, за перевозку которых заплатила. – Я посмотрела на маму и пожала плечами. – И ты была права насчет того, что в новой жизни мне будут мешать все вещи, связанные с Гарретом. Я бы хотела у тебя попросить, чтобы ты походила со мной по магазинам, когда я открою свой книжный. Мне нужно заменить все старые вещи из жизни с бывшим мужем на новые.

Мама легонько повела плечами:

– Конечно, милая. Я куплю пачку шалфея, чтобы хорошенько почистить ауру.

– Это было бы здорово, мам.

Чем дольше она была замужем за Барри, тем большей хиппи она становилась. Это было довольно мило.

Я оглянулась на своих племянников и племянниц.

– И кстати, о покупках. Мне еще надо купить вам всем подарки. Вы бы очень облегчили мне работу, если бы составили список своих желаний. В «Мастерской Буши Вечно-зеленого» есть отличный ассортимент резных деревянных игрушек, но даже владелец магазина сказал, что мне придется поискать подарки где-нибудь еще.

Зельда ахнула и посмотрела на сестру, а потом повернулась ко мне:

– Владелец? Так значит, ты познакомилась с Декланом. Правда, этот мужчина – предел всяческих мечтаний?

– Эй! Твой муж здесь!

Я обернулась посмотреть, кто из близнецов говорит. Если это муж Зельды, то его зовут Ноа. Я мысленно запомнила, что Ноа сидит справа, а Джон слева. Это поможет мне запомнить их до того, как мама подаст десерт.

Зельда отмахнулась от него:

– О, не кричи, ты же знаешь, что я обожаю тебя. И ты очень красивый. Но вас двое, а это означает, что вы заменимы. А Деклан Диамант такой лишь один.

Я чуть не поперхнулась:

– Диамант? Ты это серьезно?

Зельда посмотрела на меня так, словно я сошла с ума:

– Да. А что в этом странного? Мне кажется, эта фамилия ему очень даже подходит. Он и сам сияет как алмаз.

– Деклан Диамант? – Почему она не понимает? – Я познакомилась со всей семьей. Все их имена начинаются с буквы «Д». – Я перечислила их по пальцам: – Дункан Диамант, Деклан Диамант, Долан Диамант, Дафна Диамант. С ума можно сойти!

– Ха! – Верона хлопнула сестру по руке. – Я никогда не замечала. А ты?

Зельда покачала головой. Оба их мужа были в замешательстве.

Тут вмешался Барри, и его голос звучал мрачно:

– Лицо, может, у него и миленькое, но вот сердце совсем наоборот.

– Барри! – проворчала мама с упреком. – Ты говоришь ужасные вещи. Я, конечно, знаю, что он не самый приятный человек, но…

Барри покачал головой и опустил ее. Это был один из тех редких случаев, когда он не согласился с мамой.

– Нет, я знаю, что говорю. Он ужасный человек.

Я не могла удержаться. Единственное, что я унаследовала от мамы, – ее волосы; все остальное, в том числе мою любознательность, я получила от отца. И к тому же Барри очень нечасто высказывался так категорично против кого-то.

– Почему? Что он такого сделал?

Барри не дал маме запротестовать и сразу начал:

– Давным-давно мы с Дунканом ходили вместе в школу. Я застал еще то время, когда он со своей женой, упокой Господь ее душу, вместе построили магазин игрушек буквально из ничего и достигли невероятного успеха. Дункан стирал свои пальцы до мозолей, вырезая самые красивые музыкальные игрушки и фигурки, которые продаются теперь где угодно. Они ничего не жалели для своих мальчиков. Конечно, Долан немного не в себе, но у него сердце ангела. А вот Деклан скорее перерезал бы тебе горло, чем отдал пятидолларовую купюру.

– Барри. Не при детях. – Мама снова попыталась остановить Барри, но он был непреклонен.

Его практически трясло. Я никогда не видела, чтобы Барри был настолько зол на кого-то, даже когда ему предъявляли ложные обвинения в убийстве.

– Три года назад этот неблагодарный юноша заявил, что Дункан недееспособен, и взял все управление на себя. Магазин, дома, финансы, все. Теперь Дункан практически ничего не зарабатывает. Он просто наемный рабочий в той жизни, которую сам же и создал.

– Конечно, я даже не слышала, чтобы Дункан говорил, но он не показался мне недееспособным за те несколько минут, что я его видела.

Несмотря на протесты мамы, я всегда безоговорочно верила словам Барри. Особенно если принять во внимание то странное происшествие, что я увидела через окно их магазина.

– Разве это законно? Дункан пробовал бороться?

Барри пожал плечами, его гнев сменился выражением растерянности:

– Честно, даже не знаю. Это все равно уже не важно. Джеральд очень старался помочь, но что он мог сделать против дорогого адвоката Деклана из Денвера.

Я едва не закричала:

– Джеральд Джексон был адвокатом Дункана?

Он кивнул:

– Да, и он сделал все что мог. Просто ничего не получилось. Дункан все потерял. Теперь Деклан держит всю семью под контролем.

Я с пониманием посмотрела на маму, но она только покачала головой. Она знала, что говорить что-либо против Джеральда Джексона было бесполезно. Он был еще одним другом детства Барри. Не сомневаюсь, что как человек он просто замечательный, но вот как адвокат – он ужасен. Мама почти ни про кого не говорила ничего плохого, но, будучи столько лет замужем за детективом, она научилась замечать непрофессионализм.

Бедный Дункан Диамант, эти его грустные воспаленные глаза. Окруженный своими красивыми созданиями и такой беззащитный.

Одно можно было сказать наверняка. «Мастерская Буши Вечнозеленого» совсем не похожа на мастерскую Санта-Клауса, как мне показалось с первого взгляда.

Глава 3

К счастью, мы с Кэти заранее договорились встретиться после ее смены в кафе. Иначе я занырнула бы в ванну уже часа в два дня. Как ни было весело осознавать, что моя мечта воплощается в реальность, перетаскивать тяжелые коробки с книгами было все же немного изнурительно. Ватсон продержался со мной в главной комнате минуты три, а затем улизнул наверх, на кухню. Мне кажется, он продолжал поиски конфеты, которую нашел здесь в первый раз. Или таким образом он просто давал мне понять, как ему не нравится, что я снова притащила его сюда на весь день.

В назначенное время мы с Ватсоном вошли в кофейню «Черный медведь». Кэти как раз вешала свой фартук. Она радостно помахала нам и толкнула плечом баристу-подростка.

– Сделай Фред скидку по моей карте, пожалуйста. – Она направилась в уборную. – Я сейчас. Только переоденусь.

Зная, что употреблять кофеин в такое позднее время было бы ошибкой, я заказала свой обычный большой чай-латте. И еще я решила взять тыквенную булочку. Ну а что тут такого?.. Я ее заслужила.

Как раз к тому времени, как на стойку поставили мой чай-латте, Кэти снова присоединилась к нам с Ватсоном. Ее коричневые, обычно распущенные кучерявые волосы до плеч теперь были собраны в низкий хвост. Она обняла меня и потрепала Ватсона за ухом.

– Ты не будешь против, если поешь на ходу? Мне надо скорее покинуть это место.

Я подняла бровь и уставилась на ее свитер.

– Я ни в коем случае не модница, но ты уверена, что хочешь выйти на публику в этом?

– Тише!

Она игриво задела мою руку, из-за чего пролилась часть чая, а Ватсон, помощничек мой, быстро слизал все с пола. Кэти посмотрела на свой малиновый свитер с вышитыми на нем полярным медведем, жирафом, пингвином и мышью. Животные были в шапочках как у Санты-Клауса.

– Я считаю, что дурацкие рождественские свитера надо надевать не только на дурацкие рождественские вечеринки. Это несправедливо.

Я не могла согласиться, но почему-то после этих слов я полюбила Кэти чуточку сильнее.

– Допустим. Но почему животные сидят друг на друге? Они пытаются что-то рассмотреть наверху?

– Но они же сидят от самых больших до самых маленьких. Напоминает рождественскую ель.

Не успела я сказать, что куча животных, сидящих друг на друге, вообще не напоминает рождественскую ель, как Кэти задрала обе штанины джинсов и показала носки от двух разных пар.

– Справа – капризный рождественский единорог, а слева – Гринч, одетый как миссис Клаус.

Кэти обычно не напоминала мне Барри, но если он когда-нибудь перестанет носить свои цветастые хипповские рубашки, он будет одеваться примерно так.

– Когда я согласилась пойти с тобой выбирать рождественские подарки, несмотря на то что я ненавижу ходить по магазинам, я не думала, что соглашаюсь и на рождественские наряды.

Она отмахнулась от меня, а затем продолжила защищать свой гардероб:

– И это мне говорит Фред Пейдж, которая носит одежду цвета «детской неожиданности». Свитер цвета зеленого гороха поверх гофрированной юбки оттенка ржавчины. – Она сощурилась. – Единственное, что я ненавижу в твоем гардеробе, так это то, что у тебя реально как-то получается все это сочетать. Это просто невероятно. – Она наклонила голову и по-свойски откинула мои волосы назад. – Но зато у тебя превосходный вкус в бижутерии. При твоем росте тебе можно носить длинные серебряные серьги. Если бы их носила я, то выглядела бы еще короче.

Она взяла меня за руку и потянула к двери, по пути дав Ватсону угощение. Он схватил его и поволокся за нами.

– Пойдем скорее, пока все магазины не закрылись.

В отличие от вчерашнего вечера, сегодня небо было чистым, хотя солнце уже садилось. Легкий ветер слегка бодрил. Выпавший утром снег еще не растаял и лежал сугробами вдоль расчищенных тротуаров. От этого чувствовалась приятная рождественская атмосфера. А от уличных фонарей над Элкхорн-авеню появился легкий светящийся воздушный навес, покрывающий ряды магазинов.

Мы прошли мимо нескольких сувенирных лавок, и в каждую Кэти просто заглядывала через витрину. Я никак не могла понять, ищет ли она что-то конкретное, или мы слоняемся просто так.

– Кстати, для кого мы ищем подарки?

Я постаралась задать вопрос как можно более деликатно. Как-то раз я попыталась расспросить Кэти про ее семью, но поняла, что ей не очень-то хочется разговаривать на эту тему. Я не хотела лезть к ней в душу, но… Я была дочерью своего отца. Мне было любопытно.

Если Кэти и поняла, к чему я клоню, она никак на это не отреагировала.

– Ни для кого. Я просто люблю ходить по магазинам перед Рождеством. Хочу подарить своим коллегам из кофейни какие-нибудь маленькие бесполезные сувениры с символикой Эстес-Парка. Просто как знак внимания, не более. У Карлы, нашей хозяйки, в феврале родится малыш. Я сто лет не покупала подарки детям. Так что мне надо найти как минимум один очень милый подарок. – Она улыбнулась, ее округлое лицо выражало спокойствие и расслабленность. – Я знаю, как тебя бесит шопинг, но я могла бы помочь тебе с выбором подарков для твоих родственников.

Ответ на мой наводящий вопрос не прояснил ситуацию, кроме того, что когда-то в ее жизни были дети, которым она делала подарки.

– Если ты хочешь выбрать подарки за меня, я с радостью заплачу за все, что ты выберешь. Даже если это будут дурацкие рождественские свитера.

– Неплохая идея.

Я откусила от тыквенной булочки и сдалась. Я в нерешительности изучала умоляющую морду Ватсона. У него диета. Он жалостливо заскулил.

Была не была. Это же Рождество. Мы оба знали, что я сдамся. Я протянула оставшуюся часть булочки Ватсону. Мы остановились на несколько секунд, за которые он проглотил ее.

– Я думала, что раз ты работаешь в «Черном медведе», то выпечка там не будет сухой. Об их булочки можно зубы сломать.

– Мы ничего не печем сами. Карла заказывает все на фабрике в Денвере. – Кэти задумчиво вздохнула. – Когда я сказала ей, что была бы рада готовить выпечку дома и привозить ее в кафе, у нее была истерика. Конечно, я понимаю, что это не отвечает требованиям безопасности здоровья, но меня просто убивает, что я не могу печь. Из-за этого я даже скучаю по работе с Агатой, какой бы сварливой она ни была. Боже мой, да я даже скучаю по Лоис, даже по ее отвращению к сахару. По крайней мере, у нее выпечка всегда была свежей.

Я не смогла не засмеяться:

– Ты настоящий пекарь. Даже убийство не тревожит тебя так сильно, как готовые булочки.

Кэти безразлично пожала плечами:

– Я не говорю, что убийство – это хорошо, но давай начистоту: все мы хоть раз в жизни встречали человека, которого хотелось бы придушить. Но готовая пища? Это просто кошмар.

Я хотела пошутить, что свитер и разные носки Кэти – вот что настоящий кошмар, но вдруг увидела, что мы идем мимо «Лапок». Запаниковав, я присела на корточки, побежала, изображая краба, к стене здания и спряталась за большой витриной. Ватсон испуганно гавкнул. Оказавшись в безопасном месте, я снова выпрямилась и поняла, что Кэти нет рядом.

Она стояла напротив окна зоомагазина и смотрела на меня непонимающими глазами.

– Что ты творишь?

– Иди сюда! – Я судорожно махала ей, и наконец она подошла. – У владельца магазина есть две собаки корги, и он очень хочет, чтобы они порезвились с Ватсоном.

Кэти оглянулась на «Лапки».

– Ну и что в этом такого страшного? Мне кажется, это невероятно мило. Так мило, что я даже готова найти магазин, где продают дурацкие свитера для корги, купить три штуки, и вуаля, рождественская открытка готова.

– Во-первых, Поли какой-то странный. Он, конечно, очень милый, но есть в нем что-то такое… не могу подобрать слова. Не говоря уже о том, что он назвал своих корги в честь двух угрей из мультика «Русалочка». – Я взяла прядь волос, которая упала мне на глаза, и убрала ее за ухо. – И во-вторых, ты же знаешь, что запихнуть Ватсона в свитер, это все равно что сделать из Агаты ангельского херувимчика.

– Не-а. Ватсон меня любит. А даже если и нет, я просто буду угощать его своей выпечкой, пока буду одевать. – Кэти показала пальцем через плечо. – Ну и раз мы здесь перечисляем аргументы, то, во-вторых, я хочу, чтобы ты делала это каждый год. Это наша новая рождественская традиция. Хочу, чтобы ты и твои сто восемьдесят сантиметров сгорбились и бегали по тротуару на виду у всех туристов, будто это каким-то образом сделает тебя невидимкой.

Я открыла рот, чтобы возразить, но вдруг увидела картинку, которую она только что описала. Мои щеки запылали.

– Ладно. Ты права. Я просто запаниковала. Давай скорее пойдем, пока Поли и правда меня не заметил.

– Дорогая, если он не заметил твой перфоманс, то тебе точно нечего бояться.

Мы зашли в несколько магазинов. Кэти скупала все самые отвратительные безделушки. Карамельные шарики в шоколаде в коробке с нарисованным пометом лося, прихватки с полуголыми лесниками, совы из шишек и с повязанными войлочными шарфами.

– Ты же знаешь, что твои коллеги и так здесь живут? Не думаю, что им понадобятся все эти штуки.

– Как будто дело только в этом.

Обойдя все магазины по северной стороне улицы, мы сложили покупки в машину Кэти и пошли вверх по южной. Когда мы оказались напротив «В гостях у милого корги», Кэти приложила свою руку в перчатке к окну и заглянула внутрь магазина.

– Ух ты! Сколько коробок! Ты сегодня хорошо потрудилась.

Я уже почти забыла, как у меня болит спина.

– Да. Думаю, что завтра будет немного полегче. Хочу открыть окно и попробовать проветрить. А потом, может, начну расставлять книги.

– Это будет замечательный магазинчик, Фред. Я уже чувствую это. – Кэти отошла от окна, и мы пошли дальше. – Ты уже придумала, что будет на втором этаже?

Этот вопрос сидел где-то глубоко внутри меня весь сегодняшний день.

– Вчера днем я остановилась на том, что буду продавать там футболки с логотипом «Милого корги». Хозяйка одного магазина предложила поместить логотип магазина на футболки, толстовки, шляпы и прочее. Буду продавать мерч с «Милым корги». Сначала я думала, что это глупо. Но теперь, после того как ты спустила свою недельную зарплату на безделушки с символикой Эстес-парка, я думаю, что, может, я сижу на золотой жиле и даже не подозреваю об этом.

Она пожала плечами, но без свойственного ей энтузиазма:

– А что, это хорошая идея.

– Да? Мне кажется, или ты уже думала об этом?

Она замялась, затем снова пожала плечами:

– Да нет. Одежда с символикой «Милого корги» – это очень мило, но для этого же не нужен весь этаж. – Она замолчала на несколько секунд, когда мы проходили мимо пиццерии. – А знаешь, мне кажется, мы уже купили все что нужно. Давай напоследок зайдем в магазин игрушек, а потом купим нам ужин. Как тебе такой расклад?

– Чтобы за меня выбрали подарки, да еще и накормили ужином? Я знала, что ты любишь меня.

К тому же я снова окажусь в «Мастерской Буши Вечнозеленого». После вчерашнего урока истории от Барри мне было интересно, замечу ли я что-нибудь странное на этот раз.

– Отлично. Быстро заскочим за игрушками, а потом… – Она указала пальцем куда-то позади меня, и на ее лице появилась дурацкая ухмылка. – Но для начала нужно как-то разобраться с этим.

Я обернулась и увидела, что Ватсон присел на тротуар. Он смотрел на нас смущенными глазами, потому что мы его потревожили.

– Не надо было давать ему булочку.

Стянув сумку с плеча, я засунула в нее руку в поисках мусорного пакета. Тут я вспомнила, что уже доставала их сегодня днем. И оставила на прилавке в своем книжном. Мы были всего в двух шагах от «В гостях у милого корги». Я указала Кэти на следующий квартал.

– Может, ты пока пойдешь? Я забыла пакеты у себя в магазине. Я пока пойду возьму их и приберу здесь. Встретимся уже в магазине игрушек.

– Я могу подождать тебя.

– Нет, иди. Так мы быстрее поужинаем.

– А ты умеешь убеждать. – Кэти помахала рукой. – Увидимся.

Я подождала еще несколько секунд, чтобы Ватсон смог закончить свои дела. Затем мы направились к «Милому корги». На прилавке пакетов для мусора не оказалось. Я стала искать их по всему магазину и поняла, что они могли закатиться куда угодно, пока я перетаскивала коробки. А так как на улице полно туристов, гуляющих по городу в поисках подарков, это только вопрос времени, когда вместо подарков они найдут кое-что другое. Я оторвала длинный кусок туалетной бумаги, закрыла магазин и сломя голову понеслась к закусочной. Я бежала быстрее Ватсона, практически тащила его за собой.

К тому времени, как мы оказались на месте, кризис миновал, а ущерб уже был нанесен. Испугавшись, что наша непреднамеренная жертва теперь сидит за столиком в закусочной и пристально смотрит на нас через окно, я быстро зашагала, но на этот раз не поддалась своей новой привычке опуститься как идиот на корточки и прятаться.

Когда мы пробежали несколько магазинов, я остановилась, посмотрела на Ватсона и напомнила себе, что он в этом не виноват. Это я не выполняла «материнские» собачьи обязанности. Ватсон просто делал то, что и положено собаке.

– Ладно, нас не выгнали из города, когда мы нашли мертвого человека в магазине. Так что порча обуви туриста тем более не станет камнем преткновения.

Мы прошли перекресток, ведущий к следующему кварталу, в котором находились антикварный магазин моих дядюшек, «Отпечатки Скалистых гор» и магазин игрушек. Когда мы проходили мимо «Крыльев гор», у меня снова появилось желание пробежать мимо окна на корточках. Мне нужно избавляться от этой привычки, и как можно скорее! Мы с хозяином этого магазина диких птиц не выносили друг друга. Я постояла в нерешительности возле двери магазина игрушек, потом меня осенило, и я заговорщическим тоном пробормотала Ватсону:

– Мы всего лишь месяц в городе, но есть уже три места вместе с пиццерией-закусочной, мимо которых нам лучше не ходить. Может, им лучше бы и правда выгнать нас из города.

Ватсон просто взглянул на дверь и посмотрел на меня, как будто спрашивая, чего я жду. Разве не видно, что ему холодно, и с каких пор мне не все равно, что подумают о нас люди?

Он был прав.

Отбросив все эти мысли, я открыла дверь, и мы вошли в теплый магазин игрушек.

Мы сделали приблизительно десять шагов, успев обойти первую башню с игрушками, и остановились. Мне понадобилось какое-то время, чтобы понять, что тут происходит.

Деклан растянулся на спине перед прилавком. Кэти сидела на коленях рядом с ним, ее пальцы царапались о постоянно меняющую цвета гирлянду, которая была обернута вокруг шеи Деклана.

На фоне играла песня «Island of Misfi t Toys».

Ватсон заскулил.

У меня появилось дежавю.

Еще один мертвец. Они и правда хотят выгнать нас из Эстес-Парка.

Кэти посмотрела на нас дикими глазами, прядь ее коричневых кучерявых волос вылезла из хвоста и болталась у лица.

– Фред. Помоги мне.

Ее панический голос прервал мой шок. Отбросив поводок Ватсона, я поспешила к ней на помощь.

– Я не могу его снять. Не могу снять! – Кэти так быстро говорила, что слова слились во что-то непонятное.

И только тогда я заметила кровь на шее Деклана и руках Кэти. Я не могла понять, чья она.

Гирлянда. Дурацкая острая гирлянда Ноа и Джона.

На полпути я резко повернула в другую сторону, чуть не вывернув лодыжку, и пошла вдоль линии гирлянды за стойкой. Я выдернула вилку из розетки – мерцающие огни тут же погасли. Затем я взглянула на столешницу. Пару секунд я не могла понять, что ищу, но наконец увидела их в стакане с ручками. Я схватила ножницы и села к Деклану напротив Кэти.

– Ты можешь натянуть ее, чтобы я смогла разрезать?

Кэти непонимающе уставилась на ножницы, потом до нее дошло, и она кивнула:

– Да, могу.

Она высвободила одну руку, натянула гирлянду и засунула свободную руку между гирляндой и шеей Деклана, затаив дыхание, потому что гирлянда царапала кожу.

Этого оказалось достаточно, чтобы просунуть лезвие ножниц. К счастью, ножницы были хорошего качества, но даже с ними пришлось повозиться. Мне пришлось практически пробиваться сквозь слои стекловолокна, пластика и проволоки. Наверное, это заняло чуть меньше минуты, но мне казалось, что прошло несколько часов.

Наконец-то у нас получилось.

– Он живой? Я даже не проверила. Я сразу начала распутывать его.

Я приложила два пальца под челюсть и закрыла глаза. Спустя несколько секунд я покачала головой:

– Нет. Мы пришли слишком…

И тут я почувствовала слабую пульсацию. Слабый и неровный, но пульс был.

– Да! Он жив.

Не задумываясь, я вскочила с пола, схватила телефон с прилавка и набрала «911».

Глава 4

Офицер Грин посмотрела на меня бледно-голубыми глазами и с подозрением сощурилась.

– Почему вы снова оказались на месте преступления?

Мы стояли в магазине игрушек. На ее лице промелькнул красный свет от уезжающей машины «скорой помощи», из-за чего в ее облике появилось что-то демоническое. Честно говоря, у нас с офицером Сьюзан Грин был далеко не самый лучший опыт общения. Хотя наши встречи были очень редки, так что, может, я просто плохо ее знаю.

– Как мы уже сказали, мы с Кэти ходили по магазинам в поисках рождественских подарков. Мы зашли сюда, чтобы приобрести игрушки. – Я старалась не говорить в духе да разве это и так не понятно. – В качестве подарков.

– Неужели? – Она смотрела холодными глазами то на меня, то на Кэти. – Кэти Пиццала… Поцл… – Она посмотрела в свой блокнот. – Пиццолато.

– Можете называть меня просто Кэти П. – Кэти попыталась улыбнуться. – Или, конечно, просто Кэти.

Офицер Грин сжала губы в тонкую линию. Странно, как при этом она еще могла говорить.

– Кэти Пиццолато, никто из членов вашей семьи не живет в городе. Для кого же тогда вы хотели купить игрушки? – Не дав Кэти ответить, она тут же обратилась ко мне: – А самым младшим детям в вашей семье по восемь лет. Только не говорите мне, что вы собирались купить им старинную металлическую пирамидку или деревянные домики ручной работы.

Я уставилась на нее, с трудом скрывая удивление:

– А вы хорошо осведомлены, офицер.

– Это мой город, мисс Пейдж. Моя должность обязывает знать все, что здесь происходит. – Она взмахнула ручкой, описывая круг. – Учитывая эти факты, у вас обеих нет никаких весомых причин, чтобы покупать игрушки в этом магазине.

Я разозлилась и едва не созналась в преступлении. Ну да, мы с Кэти устали от рождественской суматохи с выбором подарков и решили придушить хозяина магазина игрушек. Чтобы разнообразить наши каникулы, видимо.

К счастью, Кэти подала голос:

– Карла, хозяйка «Черного медведя»…

– Я знаю, кто такая Карла, мисс Пиццолато.

Кэти вздрогнула.

– Хорошо… эм-м… я работаю там с…

– Это я тоже знаю, мисс Пиццолато. Мы уже установили, что я в курсе всего, что происходит в моем городе.

Кажется, офицер Грин слишком увлеклась своей должностью.

Ватсон зарычал, что привлекло ее внимание.

Я сделала шаг ближе к нему.

Хорошо, что Кэти тут же продолжила. Она говорила так быстро, словно боялась, что офицер снова ее прервет. Странно, как она еще не кричала.

– Так как Карла мой босс, и она беременна, я подумала, что смогу подыскать здесь для нее какой-нибудь подарок.

Офицер Грин открыла рот, заранее приготовив еще один аргумент, но затем неохотно кивнула:

– Вот как.

Она набросала что-то в блокноте и снова обратилась ко мне:

– А вы? Пожалуйста, только не говорите, что ваша семья готовится произвести на свет еще одного потомка.

Несмотря на все мои усилия, я взглянула на мигающие гирлянды на полках позади офицера Грин. Отогнав от себя соблазн добавить к событиям сегодняшнего дня еще одну жертву удушения, я представила, как повел бы себя отец.

– Офицер Грин, мы обе знаем, что у вас и нашей семьи напряженные отношения. Мне кажется, было бы лучше, если бы нас допросил другой офицер.

– Но я не допрашиваю вас. Это не допрос. Я не выдвигаю никаких обвинений. Я просто опрашиваю свидетелей. – Каким-то образом ее презрительная усмешка стала еще насмешливее. – И что касается другого офицера, так извините, ваш жених сейчас не в городе.

– Брэнсон мне не жених.

Да, между нами была взаимная симпатия, и Брэнсон звал меня на свидание, но дальше дело пока не зашло.

Она приподняла брови.

– В любом случае сержант Векслер не в городе. – Она улыбнулась. – Вы только тянете время. Давайте все-таки вернемся к нашим вопросам. Покушение на убийство гораздо важнее ваших взаимоотношений с моим так называемым начальником.

В этот момент другой офицер, который осматривал мой магазин в прошлом месяце, откашлялся и прервал наш разговор, держа рукой в перчатке большого деревянного щелкунчика:

– Офицер Грин, нашел это под тем огромным мишкой Тедди.

На синей каске щелкунчика было красное пятно крови.

Офицер Грин сощурилась, осматривая щелкунчика.

– Забери это. – Она снова вернулась к Кэти. – Так вы говорили, что слышали чьи-то шаги, когда вошли в магазин?

Кэти кивнула:

– Да.

– Вы не видели, чтобы кто-нибудь чем-нибудь ударил жертву? Даже не видели, как началось удушье?

– Ударил жертву? – Кэти смутилась, но смогла продолжить: – Нет. Я же говорила вам. Я зашла в магазин, потом мне показалось, что кто-то убегает, потом увидела Деклана на полу с повязанной вокруг шеи гирляндой.

Впервые в голосе Кэти прозвучала раздражительность. Или беспокойство. Я не была уверена.

Офицер Грин посмотрела на руки Кэти, а потом на мои.

– И в то же время вы обе в крови.

Я тоже посмотрела на руки. Каким-то образом во всем этом хаосе я даже не заметила, как испачкалась.

– Деклан истекал кровью. Гирлянда впилась ему в шею и в руки Кэти, когда она пыталась высвободить его.

И снова это выражение полнейшего отвращения. Откуда она только его берет.

– Да, про гирлянду я тоже знаю, мисс Пейдж. Ваша семья даровала миру еще одно чудо.

– А вы и впрямь не шутили. Даже я не знала, что эту гирлянду придумали Ноа и Джон. За всеми их изобретениями просто невозможно уследить.

Глубина ее познаний о моей семье вызывала небольшое беспокойство. Это было уже больше, чем просто «знаю свой город», как она сказала. Было очевидно, что она хотела накопать что-то на нашу семью, что-то, что могло бы усложнить нам жизнь. Поэтому я даже не попыталась отнестись к ней хоть с малой каплей уважения.

– Сьюзан, мне кажется, что вы слегка помешались на моей семье. Мне кажется, что это ненормально. Возможно, вам требуется специализированная помощь.

Это не поможет, Фред. Заткнись!

Она выпрямила плечи и подошла ко мне ближе. Мы были одного роста и примерно одинакового телосложения. Я унаследовала тяжелые папины кости, но была мягкой и фигуристой. Офицер Грин превратила свое тело в тело силача. Мне потребовалось много душевных сил, чтобы не дрогнуть от ее разгневанного вида.

– Как я уже сказала, моя работа заключается в том, чтобы обеспечить жителям этого города безопасность. Я всегда сохраняю бдительность. Даже если сержант Векслер может отвлечься на… что-то другое, обещаю вам, что я не стану.

Она сделала еще один шаг мне навстречу. Теперь она была так близко, что я чувствовала запах ее мятной жвачки.

– Итак, вы утверждаете, что пришли уже после того, как мисс Пиццолато предположительно обнаружила Деклана, подоспев как раз вовремя, чтобы отпугнуть убийцу. Если вы утвер ждаете, что ходили по магазинам со своей подругой, почему же вы были не вместе?

После стольких лет жизни с мужем в постоянных унижениях, а затем предательства лучшего друга и делового партнера, который украл у меня издательство, я хорошо научилась разговаривать с людьми, которые пользуются своей властью. А как я успела заметить, офицер Сьюзан Грин пользовалась своей властью при любом удобном случае. Снова у меня в голове завертелась бесконечная вереница слов, которые я не должна произносить. Эти слова так сильно просились сорваться с языка, что мне пришлось прикусить верхнюю губу.

– Это ведь не слишком сложный вопрос, Фред. – Офицер Грин сделала еще один шаг мне навстречу.

Ватсон снова зарычал, но в этот раз он встал передо мной и обнажил свои зубы.

И хотя я любила его за это, но потянула за поводок, чтобы он отошел мне за спину. Я не сомневалась, что, будь у нее хоть один шанс, она бы отобрала его у меня или придумала что похуже. Понимая эту возможную перспективу, я постаралась говорить вежливее:

– Ватсон… сделал кучу на тротуаре, а я забыла пакеты для мусора. Мне пришлось вернуться в свой магазин за ними.

– Да что вы говорите?! – Она сказала это таким торжествующим тоном, как будто я только что призналась, что пыталась убить Деклана. – Вы можете предоставить доказательства, что вы убрали за ним?

– Нет… – Я уставилась на нее, не ожидая такого поворота. – Я… не успела. Кто-то уже наступил.

Впервые за беседу ее голубые глаза засияли, и она вытащила из своего жилета еще один блокнот.

– Что ж, очень не хочу вас расстраивать, но мне придется выписать вам штраф. За собачьи какашки вам придется заплатить сто долларов.

Неужели она и правда стоит посреди места, где только что было совершено покушение на убийство, и выписывает мне штраф просто из-за того, что я не успела убрать за Ватсоном? Этого было вполне достаточно, чтобы у меня сорвало крышу, но я была настолько поражена тем, что, во-первых, она вслух произнесла фразу собачьи какашки, и, во-вторых, тем, как спокойно она это сказала, без тени улыбки. Поэтому я просто стояла как вкопанная.

Однако для Кэти это оказалось последней каплей, и она наконец взорвалась:

– Вы с ума сошли?! Деклана Диаманда чуть не убили, нам с Фред на счастье повезло его спасти, у меня все руки исцарапаны, мы не имеем ни малейшего понятия, кто был здесь до нас, а вы беспокоитесь о собачьих какашках? Да что с вами такое?

От такого офицер Грин могла прийти в ярость, но она лишь посмотрела на Кэти с улыбкой на лице. И это было гораздо более пугающе, чем если бы она рассвирепела.

– Прямо сейчас, мисс Пиццолато, только вы говорите о ком-то, кто был здесь. Даже ваша подруга не может поручиться за ваши слова. Как правило, самый очевидный ответ является самым правильным. Возможно, после того, как Уинифред Пейдж засорила город опасными отходами, она случайно прервала вашу попытку убийства, и вы запаниковали. Или она пытается вас прикрыть. Не очень успешно, хочу я сказать.

Кэти открыла рот, на несколько секунд потеряв возможность говорить. Затем она вспыхнула:

– Но это же абсолютно бессмысленно! Зачем мне нужно убивать Деклана Диа манта?

Офицер Грин пожала плечами:

– Мисс Пиццолато, меня гораздо меньше беспокоит причина преступления, чем то, кто его совершил. – Она опустила голову и начала записывать что-то в блокнот. – Повторите еще раз, что конкретно вы хо тели купить в «Мастерской Буши Вечно зеленого».

Опрос продолжался еще полчаса или дольше. Когда нас с Кэти отпустили из магазина игрушек, мы обе были очень злые и уставшие. А еще в моем кошельке появилась новенькая квитанция на оплату.

До «Милого корги» мы шли молча. Кэти посмотрела на пустой магазин справа, где на окне до сих пор висела вывеска «Полезные десерты».

– Я так злюсь… Теперь я понимаю, почему умерла Агата. Я бы тоже могла отдубасить кого-нибудь скалкой.

Я положила руку ей на плечо:

– Это еще одна причина, почему мы с тобой друзья. Я чувствую то же самое, я знаю, что не должна в этом признаваться, но так оно и есть.

Кэти глубоко вздохнула, и теперь в ее голосе вместе с гневом прозвучало и беспокойство:

– Нам стоит волноваться? Офицер Грин найдет любую удобную зацепку, чтобы повесить это преступление на нас. Не понимаю, почему она так ненавидит меня.

На этот счет у меня не было никаких сомнений.

– Она ненавидит не тебя.

Кэти усмехнулась:

– Да, так и есть. Это не из-за тебя. Из-за меня. Она уже давно терпеть не может мою маму и Барри. У ее брата есть магазин фокусов. А мама и Барри – собственники недвижимости. Они замечательные люди, но как хозяева не очень. Рассеянные, легкомысленные, плохо идут на сотрудничество. Ее брат много раз пытался выкупить магазин, но Барри всегда отказывал. Поэтому Сьюзан и ненавидит нашу семью и еще, наверно, потому, что из-за нас в принципе много хлопот.

– Правда? Поэтому? Она пытается повесить на нас убийство только из-за этого?

Я пожала плечами:

– Частично, да. Но мне кажется, что лично между нами тоже есть небольшая неприязнь. Я заметила это, когда она впервые допрашивала меня по делу с Агатой, а после того как Брэнсона повысили, все только усугубилось. Мне кажется, его она тоже недолюбливает. И бесится еще больше, понимая, что между нами что-то происходит.

Кэти вздохнула, как будто не спала целую неделю.

– Жаль, что он сейчас не в городе.

– Да. Мне тоже.

Брэнсон говорил мне, что его не будет в городе примерно неделю. Он настаивал, что хочет поужинать со мной перед Рождеством. Я совсем забыла об этом со всей этой суматохой с магазином.

Кэти прервала мои размышления о Брэнсоне:

– Чего я не понимаю, так это того, кто мог желать смерти Деклану? У него магазин игрушек, черт возьми! Что может быть более спокойнее, чем это.

– Ну… на самом деле… – Полагаясь на то, что сказал Барри прошлой ночью и что я видела собственными глазами, как минимум три человека могли желать смерти Деклану. – Я расскажу тебе обо всем, только давай сначала заскочим в больницу, чтобы тебе обработали руки, потом возьмем пиццу и поедем ко мне домой.

К тому времени, как Кэти уехала, было почти девять. После того как в течение нескольких часов мы сплетничали и строили догадки, мой гнев утих, но мозг все еще продолжал работу. Я уселась в кресло, на котором валялась куча вещей. Я сидела у камина и перечитывала мой любимый роман Жаклин Уинспир, а в окне отражалась мигающая рождественская елка. Вскоре от теплоты книги, камина и Ватсона у моих ног я задремала.

Я проснулась оттого, что лежащий на подлокотнике кресла телефон завибрировал. В камине остались почти одни угли, и в комнате стало прохладнее. Я взглянула на экран. Был почти час ночи, и, хотя номер был мне незнаком, по коду я определила, что звонили откуда-то из города.

Я приняла вызов.

– Алло.

– Фред!

Услышав взволнованный голос Кэти, я резко выпрямилась и случайно толкнула Ватсона ногами.

– Кэти! Что случилось?

– Меня задержали. Они говорят, что я пыталась убить Деклана.

– Что?! – Спросонья я решила, что это розыгрыш, но потом вспомнила слова офицера Грин. – Почему?

Она всхлипнула:

– Они нашли отпечатки моих пальцев на щелкунчике.

– Но откуда? – Я помолчала. – Ты трогала его? – Глупый вопрос. Конечно трогала, если на нем обнаружили отпечатки ее пальцев. – А при чем здесь щелкунчик?

– Наверное, трогала, но я даже не помню этого. Такие игрушки никогда мне не нравились. Они сказали, что его ударили им. Наверно, до того, как задушили. Все, что я помню, это то, что я вошла, увидела тело Деклана и начала снимать с него эту дурацкую гирлянду. Но, может быть… может, он лежал где-то рядом, и я переложила его. Я не помню. Все как в тумане.

Я старалась не запаниковать. Что бы ни происходило, всему можно найти объяс нение.

– Так, где ты?

– В полицейском участке. – По тону Кэти было понятно, что она считала это очевидным. – Меня задержали. Ты мой единственный телефонный звонок.

Мне надо было переварить эту информацию.

– Кэти, почему ты позвонила именно мне? Ты должна была позвонить своему адвокату.

– Адвокату? – Кэти резко повысила голос. – У меня нет адвоката! Зачем обычному человеку адвокат? Я даже не знаю никого из адвокатов. Да даже если бы и знала, у меня все равно нет на него денег. Они сказали, что предоставят мне кого-то.

– О Кэти, – проворчала я.

– Что? У меня нет таких денег!

Я была уверена на все сто процентов, какого именно адвоката ей предоставят. Даже если бы у них была целая уйма адвокатов, офицер Грин обязательно позаботилась бы, чтобы вызвали именно Джеральда Джек сона.

– Так, ладно, это, по крайней мере, лучше, чем ничего. Но пока постарайся не говорить ничего лишнего. Завтра я найду для тебя кого-нибудь получше, только сначала придумаю кого.

Хотя любой адвокат был бы лучше. Но сейчас я не хотела говорить это Кэти.

– Фред, я позвонила тебе, не чтобы разговаривать про адвокатов. – Кажется, теперь Кэти не так паниковала, а ее голос даже стал спокойнее. – Я позвонила тебе. Мне нужна ты.

– Почему? Как я могу помочь? Я же не адвокат.

И снова Кэти заговорила так, как будто причина очевидна:

– И так понятно, что я не могу положиться на полицию, если офицер Грин хочет повесить это дело на меня. Мне нужна твоя магия.

– Моя магия?

– Боже мой, да, Фред. Твоя магия! Это ты спасла честное имя Барри, когда его обвинили в убийстве Агаты. – Теперь она говорила почти шепотом, как будто ее подслушивали. – Ты должна узнать, кто это сделал.

Глава 5

Когда бессонная ночь закончилась, я знала, с чего следовало начать. Несмотря на то что я еще была новенькой в городе, я была уверена, что среди хозяев магазинов сплетни распространяются очень быстро. Мне кажется, что основную ставку нужно было сделать на городские слухи. Я мало что знала про Деклана и остальную часть семейства Диамант, кроме того, что рассказывал Барри, но если он и правда был так ужасен, то наверняка про него ходило много сплетен. Первые, о ком я подумала, были Анна и Карл Хансены, владельцы магазина домашнего декора. Мое первоначальное впечатление о них заключалось в том, что их владение бизнесом было чем-то вроде прикрытия, чтобы они всегда могли быть в центре шумихи. Но они располагались в конце улицы и через целый квартал от «Буши», в то время как второе место в моем конкурсе сплетников досталось магазину всего через пару дверей от «Буши». Так что сначала я решила пойти к серебряным медалистам.

Но обо всем по порядку. После бессонной ночи мне нужен был кофеин. Хотя на самом деле это было лишь предлогом. Я могла проспать двенадцать часов, и все равно мне бы потребовался кофеин, чтобы нормально работать. По пути к «Черному медведю» я должна была кое в чем себе признаться. Всю ночь я проворочалась с боку на бок не только из-за того, что переживала за свою подругу. Меня ужасала одна только мысль, что Кэти проводит ночь за решеткой, ужасало, что она оказалась в центре еще одного убийства спустя всего лишь несколько недель после первого. То же самое, конечно, можно было сказать и про меня, да. Мне следовало бы перестать думать об этом как о расследовании убийства. Деклан просто был без сознания, но не мертв. Поэтому мне следовало бы перестать думать об этом как о расследовании. Я не полиция. Я бывшая учительница, ставшая бывшей издательницей, ставшая владелицей книжного магазина, которая также была дочерью детектива полиции. Вот и все.

Но кроме беспокойства за Кэти, была также и другая причина, по которой я не могла спать, – я буквально трепетала от любопытства. Из-за этого я чувствовала себя виновато. Я не должна была чувствовать то, что я тогда чувствовала. И дело не только в Кэти. Мужчину чуть не убили, а где-то в глубине души мне казалось, словно мне вручили рождественский подарок. Это была не милая загадка, которую легко решить. Это было серьезно. Жизнь и смерть. Это даже не было моей работой.

И тем не менее…

Открывая дверь в кофейню, я взглянула на Ватсона, его глаза были чистыми и яркими. По крайней мере, хоть кто-то из нас был полностью спокоен, если его мягкое посапывание во время долгого сна могло о чем-то говорить.

– Наверно, твоей мамочке нужно подлечиться.

Мне показалось, что Ватсон задумался, но затем повел носом на запах и потянул меня внутрь.

Он был прав. Пока надо сосредоточиться на текущих задачах. И если я хочу получить удовольствие от задачи, которую Кэти мне поставила, пусть так и будет. Может, я просто слишком переволновалась.

Прежде чем я успела сама над собой посмеяться, Карла заметила меня из-за прилавка, энергично помахала рукой и поздоровалась со мной. Несмотря на мою зависимость от кофеина, я никогда прежде не встречала ее, но, судя по ее выдающемуся животу, не нужно было быть детективом полиции, чтобы понять, кто она.

– Вы Фред, верно?

Я кивнула:

– Да. А это Ватсон. Вас зовут Карла.

Она слегка улыбнулась, затем, насколько только могла, нагнулась ко мне через прилавок.

– Что вообще происходит? Сегодня утром я получила от Кэти голосовое сообщение. Она сказала, что ее не будет на работе. Мне пришлось встать с кровати ни свет ни заря и притащить сюда свое опухшее тело. Она сказала, что что-то случилось, и обо всем расскажет, когда вернется. – Карла показала на толпу покупателей. – Но все говорят, что ее арестовали за попытку убийства Деклана Диаманта.

На одно мгновение я задумалась, не стоит ли солгать, но сейчас это никак мне не помогло бы. Я не знала, почему Кэти не сказала ей все как есть.

– Все верно. – Я все же решила капельку исказить истину. Несомненно, Карла разнесет все, что я скажу, так что, возможно, слухи после этого поутихнут. – Вчера мы с ней зашли в магазин игрушек и нашли Деклана на полу. Кто-то пытался задушить его.

– Задушить? – Она выпучила глаза. – Я слышала, что она ударила Деклана по голове, и теперь он в коме.

Боже мой. От одной этой фразы я заскучала по городу, где я могла весь день бродить по улицам и не столкнуться ни с одним знакомым. Кэти задержали всего лишь за несколько часов до рассвета, а уже весь город говорил о том, что она пыталась совершить убийство. И как только люди узнали о том, что Деклана ударили по голове? Даже мы с Кэти не знали об этом. Как только я задумалась об этом, ответ сразу же нашелся. Очевидно, что это Сьюзен Грин с удовольствием рассказала своему городу о Кэти Пиццолато. Я перевела взгляд на Карлу и начала говорить уверенно, но как можно более дружелюбно. Если принять оборонительную позицию, я только все испорчу.

– Я вас уверяю, она не била Деклана по голове. И уж точно она не пыталась задушить его. Все, что Кэти сделала, – попыталась спасти ему жизнь.

– Оу. – Карла слегка вздрогнула и, как мне показалось, обиделась на мои слова, несмотря на все мои попытки сохранить нейтралитет. – Оу, тогда хорошо. С ее стороны это очень… мило. – Карла провела рукой по животу. – Я рада это слышать. Она хорошая девушка, немного странная, но мне кажется, она довольно милая. Хоть и довольно скрытная. Особенно когда кто-то спрашивает у нее про семью.

Что верно, то верно. Она не рассказывала про свою семью даже мне. Но меня это не очень волновало. Не у всех есть что рассказать про свою семью. Несмотря на то что мы очень сблизились, мы знали друг друга всего лишь чуть больше месяца. Этого недостаточно, чтобы доверить мне все свои душевные переживания. Но то, что Кэти была обязана рассказывать Карле как своему боссу все детали своей личной жизни, почти заставило меня развернуть Ватсона и направиться в кофейню на другом конце города. Затем я вспомнила быстрорастущее число магазинов, которые я старалась обходить стороной. Я не могла допустить, чтобы к ним добавился еще один.

– Я ручаюсь, Кэти не убийца. И ее семейные отношения никак не влияют на ее талант баристы и просто хорошего работника. – Это тоже может пойти на пользу; это может выручить Кэти, когда она вернется. – К тому же я могу лично подтвердить, что она одна из лучших пекарей города. Она может увеличить ваш доход втрое.

По тому, как Карла сложила губы, я поняла, что эта битва проиграна.

Перед тем как она еще что-то скажет, я решила сделать заказ. Мне стало понятно, что любая информация, которую я могла бы получить от Карлы, была бы домыслом или слухом. По крайней мере, сплетни от Анны и Карла – и моих дядюшек – выглядели как основанные на реальных фактах.

– Извините, что так резко прерываю, но мне пора идти. Будьте так добры, дайте мне, пожалуйста, большую чашку чая-латте и вашу тыквенную булочку.

Может, с утра она будет мягче. А если нет, я с радостью снова нарушу диету Ватсона.

Спустя несколько минут мы с Ватсоном вышли на улицу. Я думала запрыгнуть в свой «мини-купер» и проехать два квартала до антикварного магазина моих дядюшек, но вместо этого я решила прогуляться пешком. Если я хотела что-то нарыть, попытаться выяснить, кто мог сделать такое с Декланом Диамантом, мне нужно было быть ближе к владельцам магазинов и уж точно не избегать их. Тем не менее, когда мы стали приближаться к «Лапкам», я потащила Ватсона на другую сторону дороги. Я решила, что тот факт, что я не стала изображать побег краба, – уже победа.

Перед тем как отдать Ватсону половину сухой тыквенной булочки, я дважды проверила, положила ли с собой пакеты для мусора. К счастью для него, положила, и он с жадностью проглотил свой второй завтрак.

Я взглянула на магазин игрушек, когда мы проходили мимо него. Дверь была закрыта, а в окнах было темно, как я и ожидала. Еще одна волна вины прошла сквозь меня. Вне зависимости от того, как я относилась к Деклану, его жена, его беременная жена, страдала от того, что ее муж умирает в канун Рождества. Я даже не подумала о ней в таком ключе, как о жене, будущей матери, как о женщине, которая любила своего мужа и теперь страдает.

Конечно, ничего из этого не было правдой, если все, что я думала о ней до этого, было действительно так. Всю ночь я думала, какие у нее могли бы быть мотивы, чтобы убить мужа. Полагаясь на одну только короткую сцену, свидетельницей которой я стала два дня назад, я могла сделать вывод, что их брак определенно был не без ссор. Но, опять же, многие браки далеки от идеала, но они не заканчиваются убийством. Может быть, виноват брат, который встал между Декланом и Дафной? Отец, которого Деклан лишил свободы и отобрал у него бизнес? А может, сразу все трое?

Переживать за Дафну и о том, как она себя чувствует, – не моя забота. Для этого у нее есть семья. Моей заботой было попытаться выяснить… Я покачала головой от этой мысли и открыла дверь в антикварный магазин моих дядюшек. Нет, не моя забота выяснить, кто пытался убить Деклана. Но я все равно это выясню. Кэти была права. Я помогла Барри вернуть ему его честное имя, и я помогу Кэти тоже.

– Великие небеса, это же Фред и Ватсон! Мой день только что стал лучше.

Гари улыбнулся, сидя на коленях на полу у коробки с инструментами возле разобранной лампы. Он громко закряхтел, когда начал подниматься с коленей на ноги. При росте метр восемьдесят и сильных мускулах бывшего футболиста, даже в свои шестьдесят лет он крепко сжал меня в объятиях.

– Всегда рад видеть тебя, милая.

– И я рада, дядя Гари.

И это правда было так. Даже несмотря на то что Гари был мне не родным дядей, он всегда напоминал мне моего отца: такой же низкий голос, сильное тело и спокойный, непоколебимый характер.

Отпустив меня, он энергично похлопал Ватсона по голове и обратился ко мне:

– Ты здесь либо потому, что решила забрать диван и лампу для своего магазина, либо ты слоняешься по магазинам, пытаясь помочь своей подруге.

Если о том, что случилось с Кэти, знала даже Карла, я была ни капли не удивлена, что Гари тоже об этом знал.

– На самом деле, и то, и другое. Но, конечно, любая информация по поводу Кэти будет лучше твоего антиквариата.

– Моя племянница никогда не должна говорить, что существует хоть что-то более важное, чем антиквариат. – Брат моей матери, Персиваль, вышел из-за угла, похожего на лабиринт антикварного магазина, и погрозил мне пальцем. – Если даже речь об убийстве или, как в этом случае, о попытке убийства.

Хотя оба мужчины были одинакового роста, они были абсолютно разные. Персиваль был на десять лет старше, и его худая фигура была полной противоположностью массивного тела Гари. Он мягко приобнял меня, затем наклонился ко мне лицом к лицу и показал на свою лысеющую голову.

– Поцелуй своего дядюшку, милая. Над нами висит омела.

Я понятия не имела, как смогла это пропустить, но он успел надеть на голову повязку с длинной пружиной в центре и веточкой омелы, которая подпрыгивала прямо над нами. Рассмеявшись, я быстро чмокнула его в губы, а затем он наклонился и потрепал Ватсона.

Ватсон зарычал и отступил, он смотрел широко раскрытыми испуганными глазами на колыхающуюся омелу.

Персиваль обиженно ахнул и выпрямился:

– Ах вот как. Ну посмотрим, получишь ли ты теперь от меня какую-нибудь вкусняшку.

И тут я заметила, что Ватсон вот-вот разожжет войну. Убить пришельца над головой Персиваля или получить вкусняшку. К моему глубочайшему удивлению, убийство победило. Ватсон снова зарычал, на этот раз оскалившись.

Я показала на омелу:

– Может, ты снимешь это? Кажется, Ватсону не очень понравилась твоя повязка.

Персиваль с пониманием посмотрел на меня, но задрал подбородок.

– Ну что ж, ему придется с этим смириться. Все ради моды. – Он с порицанием посмотрел на мою гофрированную юбку лососевого цвета, но, что нехарактерно для него, продержал рот на замке. – К счастью, он корги, и я знаю, что наполовину он, как и его мамочка, суперсыщик, но даже ему не добраться до этого места.

– А жаль. – Гари выпучил на меня глаза. – Двадцать лет я жду, когда же эта дурацкая повязка порвется. Я уверен, что она еще нас всех переживет.

Персиваль хлопнул Гари по руке и обратился ко мне:

– Так что же это такое, что может быть важнее антиквариата? Не поверю, что диван и лампа не будут идеально смотреться в твоем уютном книжном магазине.

– Да, ты прав, они идеально подошли бы к моему книжному. Я как раз говорила Гари, что хотела бы забрать их. Я хочу поставить их в свою комнату с детективами, в ту, в которой камин из речного камня. Как ты и советовал.

– О, ну конечно, моя драгоценная. Ты просто не могла поступить иначе. – Персиваль удовлетворенно улыбнулся. – А если ты еще услышишь меня насчет твоего гардероба…

Я рассмеялась и хлопнула его по руке:

– Я знала, что ты не сможешь удержаться, чтобы не высказать своего мнения.

– Абсолютно уверен, что мужчина с омелой на голове не вправе указывать тебе, как одеваться, Фред. – Гари искоса посмотрел на Персиваля, а затем добродушно улыбнулся мне. – Ты в любом наряде прекрасна. Мне кажется, у тебя отросли волосы. Тебе идет горная жизнь.

Обычно я стригла волосы чуть ниже плеч, но теперь они отросли, это было заметно особенно сильно, потому что от местного воздуха они перестали быть кучерявыми и стали умеренно волнистыми. А со здешней низкой влажностью это происходило чаще, чем в Канзас-Сити.

– Да, наверно. Мне и правда очень нравится здесь. Кроме уровня преступности.

Персиваль расхохотался:

– Дорогая, боюсь, что в этом виновата ты. Как только ты приехала в город, у нас впервые за много лет произошло убийство, а теперь еще и попытка убийства. – Он наклонил голову. – Но я думаю, что на самом деле все не так. Нам просто не говорят про другие убийства.

– Кстати говоря, ты сказала, что пришла к нам не только по поводу дивана и лампы. Выкладывай.

Гари показал на диван, который скоро окажется в моем магазине. Мы с Персивалем сели на него, а Гари устроился в богато украшенное кресло сбоку.

Я отстегнула с ошейника Ватсона поводок, чтобы он смог все обнюхать и отстать от омелы Персиваля.

– На самом деле это я хотела обратиться к вам с этой просьбой. Это вы выкладывайте. Я встречалась с Декланом и его семьей лишь раз, два дня назад. На первый взгляд мне показалось, что он довольно милый. Но затем я поменяла свою точку зрения. А исходя из того, что рассказал Барри, мое второе впечатление оказалось верным.

– Если твое первое впечатление было таким, что этот мужчина великолепный, потрясающий, восхитительно красивый, то, моя милая племянница, ты была права. – Персиваль обмахнул свое лицо ладонью.

Гари закатил глаза:

– А если твое второе впечатление – это что он самовлюбленный, эгоистичный нарцисс, то ты также права.

– Ну, идеальных нет. – Персиваль пожал плечами и кивнул с мудрым видом. – Все это можно сказать про бесконечное число некрасивых людей. Можно быть невероятно красивым воплощением зла.

– Воплощением зла? Ты правда думаешь, что он такой?

К моему удивлению, Гари кивнул, хотя я обращалась не к нему. И в то время, как Персиваль был склонен преувеличивать, Гари был не таким.

– Почему? Из-за того, что он сделал со своим отцом?

– О, так ты знаешь. Точно, ты же сказала, что разговаривала с Барри. – У Персиваля пропал шутливый тон, а его глаза потемнели. – Дункан никогда не был самым светлым человеком. Даже когда он был ребенком, все говорили, что у него душа старика. Но он был добрым, хоть и немного резковатым. И он лучший мастер по дереву, которого я знаю. А когда он потерял свою Деллу, а его никчемный сын украл у него из-под носа его бизнес, он стал еще и самым несчастным человеком, которого я знаю.

– Достаточно несчастным, чтобы убить собственного сына?

Гари и Персиваль вздрогнули, и Гари ответил:

– Ты и впрямь дочка своего отца, да? Не ходишь вокруг да около, а сразу к делу.

Персиваль не дал мне ответить.

– Нет. Может, в этом и проблема. Что бы ни сделал Деклан, Дункан никогда бы не смог причинить ему вред, а тем более задушить. Эти два мальчика – его самая большая слабость. Даже Делла так говорила. Он испортил их обоих. Я знаю, что Долан – слегка странная пташка, но из него вышел хороший человек. А вот из Деклана не вышел.

Я решила поднажать еще немного. Персиваль был прав. Я пользовалась методом своего отца – прямо и честно. Я знала, что это сработает не со всеми в городе, но своими дядюшками я не собиралась манипулировать.

– Тогда что по поводу Долана и Дафны? Если Деклан – такое воплощение зла, то у них есть все основания, чтобы желать ему смерти.

Мужчины кивнули. Персиваль был все так же серьезен.

– Абсолютно исключено, чтобы Долан мог так поступить. Я с детства его знаю. Пусть он не блещет красотой, как свой братец, и не унаследовал талантов своего отца, но у него такое же доброе сердце, как у его матери. Более доброго человека не найти. А Дафна? – Он пожал плечами. – Я не очень хорошо ее знаю, но по моему небольшому опыту общения с ней думаю, что в ней есть и то и другое. Так же потрясающе красива, как Деклан, и так же добра, как Долан. Ее единственная слабость – муж.

Может, она решила избавиться от своей единственной слабости. Этого я не сказала. Несмотря на то что Гари и Персиваль заслуживали доверия, мне показалось, что у них сложилось искаженное представление о семье Диамант. А учитывая, что их отношения длятся почти семьдесят лет, по крайней мере для Персиваля, это о чем-то говорило.

– А что вы можете сказать про других людей? Может, Деклан был воплощением зла только для своей семьи?

Гари поднял указательный палец и указал на меня:

– Я тоже думал об этом. Фред, ты точно выйдешь на след. Не знаю, смог ли Деклан так же по-королевски обмануть кого-то, как и его собственного отца, но всем хорошо известно, что этому человеку нельзя доверять в бизнесе. Он беспощаден с конкурентами. Что, конечно же, очень помогло его магазину. Когда парень, у которого сейчас зоомагазин, приехал в город, он хотел открыть свой магазин игрушек. Деклан обрушил на него все пламя ада.

Персиваль шмыгнул носом:

– Ну, довольно. С этим парнем и правда что-то не так. Ему лучше быть в компании животных, а не детей.

Несмотря на то что они могли говорить только про одного человека, мне нужно было убедиться. Я хотела избежать похода в зоомагазин до последнего.

– Поли Мерц? Парень, который работает в «Лапках»?

Неправильно истолковав мой тон, Персиваль поднял указательный палец:

– Так, только не обижайся. Я знаю, что у него две корги, и все вы, владельцы корги, держитесь вместе, но в нем есть что-то очень странное, но вот что, я даже не могу понять.

– На самом деле я согласна с тобой. Но я также не могу представить, чтобы он пошел против Деклана. Не то чтобы я хорошо знаю обоих мужчин.

– Не-а, я бы сказал, ты правильно их оценила. Парень из зоомагазина сдался моментально. – Гари пожал плечами. – Но я не обвиняю его. Деклан – сильный противник. Он как змея. Но конечно, это зависит от того, у кого спросить мнения о нем. Он очаровал практически всех женщин в городе. Или, по крайней мере, тех, кто делает выводы, полагаясь только на внешность.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл слов Гари, но, когда до меня дошло, огромная часть горожан стали возможными подозреваемыми.

– То есть ты хочешь сказать, что он немного бабник?

– Немного? – фыркнул Персиваль с вернувшейся к нему ясностью во взгляде. – У этого мужчины было столько любовных романов, что он мог бы выдвигаться на пост политика!

И это снова указало мне на Дафну. Указало на мужа-изменщика. Но как это могло произойти чисто физически, я не понимала. Деклан крупный, сильный и здоровый. А Дафна маленькая, женственная и беременная. Если его смогли так сильно ударить по голове, что он впал в кому, слабо себе представляю, как она могла умудриться это провернуть. Но, может…

– А эти романы случались с замужними женщинами?

Они оба кивнули.

У мужа-рогоносца определенно мог бы быть мотив. И сила. Даже если мне не удастся определить, кто это, может быть, я смогу найти что-то, что могло бы подтвердить этот мотив. Достаточно, что вернуть Кэти ее доброе имя.

Это подвело меня к еще одной причине, почему я пришла к своим дядюшкам.

– Пока мы говорим об этом, хочу спросить у вас совета. Как вы знаете, Кэти задержали по подозрению в попытке убийства Деклана, хотя на самом деле она спасла ему жизнь.

– Это возмутительно. Семейка Грин всегда была скопищем идиотов. – Персиваль с отвращением покачал головой, а Гари не стал ему перечить.

Я не знала остальных членов семьи Грин, и хоть Сьюзан мне не нравилась, но она не казалась мне идиоткой. Если бы это действительно было так, то я бы за нее не переживала.

– Пусть так, но ей удалось доставить Кэти большие неприятности. Если бы мы были в Канзас-Сити, я бы знала, кому позвонить, но здесь я никого не знаю. В городе есть хороший адвокат? Или даже в Денвере? Кто-то, кому бы я могла доверить дело Кэти.

Впервые Персиваль посмотрел на меня в полном смятении:

– Зачем? Сегодня утром я разговаривал с Джеральдом. Он все мне рассказал. Он на стороне Кэти.

Я взглянула на Гари, который прикусил верхнюю губу и слегка покачал головой.

Персиваль заговорил немного оборонительно:

– Я знаю, что он придерживается левоцентристских взглядов, но и я тоже. Он хороший адвокат. Он обязательно поможет Кэти.

Я вздохнула, поняв, что спор никуда не приведет:

– Ну что ж, тогда хорошо.

Для меня это было необъяснимым чудом. Я наблюдала эффект клуба старых приятелей миллион раз. Я еще могла понять лояльность к Джеральду свободолюбивого и либерального Барри, но от Персиваля я ждала иной реакции. Эти трое мужчин и моя мать выросли вместе; вместе с Дунканом Диамантом, если подумать. Несмотря на то что обычно она не отзывается плохо о людях, мама единственная усомнилась в способностях Джеральда Джексона. Но каким-то образом даже эти обожаемые мною мужчины завязли в клубе старых приятелей и, по-видимому, ослепли от уважения друг к другу.

Глава 6

Не знаю, о чем это говорило больше: о том, как сильно я любила Кэти, или о том, как мне нравилось играть в детектива, но, выйдя из магазина своих дядюшек, я сразу же направилась в «Лапки». Вообще, я планировала зайти в этот магазин только в самом крайнем случае. Рассказ моих дядюшек про Поли сложно назвать крайним случаем, но я определенно нашла зацепку.

«Лапки» отличались от остальных магазинов. Когда мы с Кэти занимались рождественским шопингом, я заметила, что во всех магазинчиках стоит запах корицы, гвоздики, тыквы или любого другого традиционного аромата праздника. В «Лапках» пахло абсолютно по-другому. По оживленной реакции Ватсона я поняла, что он, похоже, одобрил это место. Даже своим человеческим носом я различила кедровые чипсы, собачью еду и мускусный запах грызунов. Уверена, что для обостренного обоняния Ватсона это был настоящий шведский стол ароматов. И в довершение всего этого, сливаясь с энергичными ритмами мелодии «Rockin’ Around the Christmas Tree», звучали громкие крики попугаев, бульканье аквариумов и шум от беговых колес для хомяков.

Не успел Ватсон дойти до прилавка, как Флотсам и Джетсам выбежали откуда-то из глубины магазина как переросшие рождественские бурундуки, которых перекормили кофейными зернами. На одном из них был колпак Санты, на кончике которого вместо помпона позвякивал колокольчик. На другом корги была эльфийская шапка с острыми ушами по бокам. Тот, который был в колпаке Санты, наткнулся в проходе на собачью игрушку, удержал равновесие и добежал до Ватсона через пару секунд после другого пса. Ватсон напрягся, но разрешил двум наглым собакам скрести по нему лапами и дергать его за уши.

В отличие от многих корги, которых я знала, Ватсон был не очень игривым и также не любил это в других собаках. Обычно, если какая-нибудь собака хочет с ним поиграть, Ватсон рычит, прячется за мои ноги и ясно дает мне понять, что, если я немедленно не выпутаю его из этой ситуации, он будет припоминать мне этот случай до конца наших дней. Однако по необъяснимым причинам, если эта другая собака была корги, то он пусть и не подыгрывал, но скалился вместе с ней. Ну не так что бы слишком много скалился, но все же. Ватсон появился в моей жизни немногим более года назад, и я не знала, то ли это его прежняя жизнь превратила его в ворчуна, то ли он был таким с рождения.

– Фред! Ватсон!

Поли Мерц вышел вслед за своими корги, появившись из дальнего угла магазина, уставленного аквариумами. Когда я увидела его, у меня отвисла челюсть, но я быстро с собой справилась. Или, по крайней мере, мне так показалось. На маленьком худом мужчине были накладная борода Санты и эльфийские уши, точно такие же, как у корги.

– А я все ждал, когда вы заглянете. Каждый раз, когда я стучусь в книжный, никто даже не отвечает. Даже когда напротив него стоит ваша милая маленькая оранжевая машина. Я все хотел спланировать дату для игр наших собачек.

– О Поли, мне так жаль. Скорее всего, я либо работала наверху, либо оформляла в подвале инвентарь.

Полнейшая и наглая ложь. Благодаря большим панорамным окнам по обеим сторонам входной двери я видела, когда Поли направляется ко мне, и – я не слишком горжусь этим признанием – каждый раз пряталась.

В этот момент я прекратила обвинять себя в крабьих бегах перед окном его магазина и отчаянно пыталась найти другую тему для разговора. И я поняла, что на самом деле их очень много.

– А твоя борода очень натурально выглядит. Не могла бы подумать, что ты так проникаешься духом Рождества.

Странное высказывание, учитывая то, что я разговаривала с ним всего десять минут. Как будто я так много знала о нем.

Он улыбнулся, показав свои желтые зубы:

– Деваться некуда. Рождество завязано на коммерции и продажах. – Он пожал плечами с таким видом, словно его кто-то вынуждает идти на эту жертву. – Я делаю это ради мальчиков. Ты, наверно, заметила, что Флотсаму и Джетсаму нравится этот праздник.

В этот момент один из них укусил Ватсона за хвост. Мой маленький ворчун тут же сел, но спрятать свой крошечный хвостик у него не получилось. Он посмотрел на меня.

– Да, кажется, они… в неистовом безумии от всего этого.

Поли кивнул, не заметив, что мне и Ватсону все это неприятно:

– Что-то совсем не похоже, что Ватсон ждет праздник. У меня там припрятан костюм оленя, даже рога есть. Я могу принести, чтобы он не чувствовал себя обделенным.

– Нет, спасибо, не стоит. – Я постаралась сказать это мягко. – Иначе он убьет нас обоих.

Поли нахмурился и осмотрел Ватсона:

– Да, я и вижу. – Он наклонился почесать Ватсона за ухом.

Ватсон попробовал отклониться от него, но так как с другой стороны его прижимали Флотсам и Джетсам, ему пришлось пережить это проявление заботы.

– У тебя характер Урсулы, да? – засмеялся Поли, но вдруг резко прервался. – Нет, ты не главный злодей. Ты, скорее, Король Тритон. Он не давал Ариэль веселиться.

Я в открытую оглядывалась по сторонам в поисках гирлянды Ноа и Джона. Почему-то я забыла, как этот человек одержим «Русалочкой». Он даже назвал своих корги в честь угрей морской ведьмы.

Пора было спустить курок, пока Ватсон не потерял терпение или я не начала всерьез рассматривать возможные варианты замены гирлянды.

– Извини, что только пришла, а уже надо убегать, сегодня очень много дел. Если я хочу открыть магазин к новому году, то мне просто запрещается выходить оттуда, пока все книжки не будут на полках.

Поли оживился, на его бородатом лице появилось веселое выражение:

– Мы с мальчиками с радостью поможем тебе. Мы отличные работники. Мы успеем все доделать в два раза быстрее. – Его тон изменился. – А в оставшееся время мы всегда можем сходить куда-нибудь поужинать.

К счастью, в этот раз я решила сказать все честно, не хотела кривить душой:

– Честно говоря, я люблю держать все под своим контролем. Я хочу быть абсолютно уверена, что каждая книга стоит на своем месте. Боюсь, что после этого ты будешь считать меня самым ужасным человеком на земле.

Он осунулся:

– Ах, ну ладно.

В его голосе было столько искренности и одиночества, что мне стало не по себе за свои слова. Но свое мнение поменять я также не могла, даже если после этого я буду последней эгоисткой.

– На самом деле я забежала, чтобы… – Я не могла так сразу начать выпытывать у него информацию. Не после того, как обидела его. – …купить еще один пакет того собачьего корма, который ты продал мне в прошлом месяце. Ватсону он очень понравился.

Я была почти уверена, что Ватсон понимал многое из того, что я говорила. Но тот факт, что он не запрокидывал голову и не покатывался со смеху, подтверждал, что что-то от него ускользало. Сама только мысль, что он унизится настолько, что станет есть сухой корм для собак, даже если он стоит сто долларов за пачку, была для него почти кощунством. Каждое утро я клала корм в кормушки для бурундуков и белок на деревья возле дома.

Поли оживился:

– Замечательно! Сейчас принесу. – Он ушел.

К несчастью, угри… эм… корги, остались со мной, не дав Ватсону передышку.

Прошло несколько секунд, затем раздались громкий стон и громкий стук, после чего засвистели попугаи.

– Фред? – Смущенный голос Поли донесся откуда-то из прохода. – Ты не могла бы мне помочь?

Как и в первый раз, я снова забыла ему помочь. Ну конечно, когда я завернула за угол к ряду с собачьим кормом, то увидела, что он пытается достать пакет с верхней полки.

– Поли, извини, забыла. Минутку. Давай помогу, – сказала я, обойдя Флотсама и Джетсама, которые зажали Ватсона с двух сторон у моих ног.

Я наклонилась и плавным движением бросила пакет с собачьим кормом себе на плечо.

– Давай я… Ну… так тоже можно.

Увидев, что Поли снова смутился, я поняла, что опять все перепутала. Все, что нужно было сделать, это взять один конец пакета и притвориться, что мне нужна его помощь.

Мы вернулись к прилавку, и действительно, мне могла бы понадобиться его помощь, потому что из-за трех бегающих под ногами корги я раз двадцать споткнулась. По мягкому гортанному бурчанию Ватсона я поняла, что у нас осталось мало времени. И все равно, корги ли Флотсам и Джетсам, или нет. Я достала кредитку и решила быстро с этим покончить. Я не знала, сработает ли прямота с Поли Мерцем, как с моими дядюшками, но попытаться стоило.

– Ну и раз уж я здесь, думаю, ты слышал, что случилось с Кэти вчера вечером.

Он посмотрел на меня широко раскрытыми карими глазами и кивнул. В его глазах разгорался лихорадочный блеск.

– Ты про этого Деклана Диаманта? Да, я слышал.

Нельзя было отрицать тот факт, что в его голосе была радость. Это только подтверждало, что Персиваль и Гари говорили правду. Конечно, я никогда и не сомневалась в них, но теперь, увидев реакцию Поли Мерца, я поняла, почему он так ответил мне. Мои дядюшки были правы. Хозяева корги обычно держатся вместе. Несмотря на наши различия, что-то абсолютно мне непонятное связывало нас. Что-то положительное. Что бы это ни было, но почему-то мне было немного неловко находиться рядом с Поли Мерцем. Мне даже было почти что стыдно за это, но я привыкла доверять своим чувствам, даже если я не понимаю, в чем дело.

Я выдержала паузу на пару секунд, чтобы перевести дух.

– Да. Про того. Мне кажется, что уже весь город в курсе, что Кэти арестовали по подозрению в совершении убийства. Но уверяю тебя, что она тут совершенно ни при чем.

Блеск в его глазах стал чуть менее злым, возможно, даже его глаза выражали восхищение, хотя я не могла точно этого сказать.

– Слышал, что это ты выяснила, что случилось с Агатой. Так, значит, теперь ты занимаешься делом Кэти?

Один из угрей случайно ущипнул меня за лодыжку, потому что за ней прятался Ватсон. Я отпрыгнула, слегка вскрикнув.

Поли не попытался отозвать их. Не спрашивая, я взяла три большие кости из стеклянной банки на стойке, две бросила в разные стороны, а третью дала Ватсону. Чего и следовало ожидать, Флотсам и Джетсам тут же разбежались. Я снова обратилась к Поли:

– Я бы не сказала, что занимаюсь им. Понятно, что это не моя работа, это дело полиции. У меня просто книжный магазинчик. – Меня не прельщала перспектива, что он будет бегать по городу как крыса и разносить сплетни о том, что я делала работу лучше полиции. – Просто про тебя и Деклана ходили слухи…

На этих словах вся неловкость ушла, он стал холодным и уверенным.

– Фред, мне не нравится, на что ты намекаешь.

– Я просто… – Значение его слов не сразу до меня дошло. – О нет. Я не думаю, что ты имеешь к этому какое-то отношение. Хочу сказать, что ты не смог бы даже… – Я хотела было сказать «поднять пакет с собачьим кормом», но, к счастью, вовремя осеклась. – …муху обидеть. В конце концов, у тебя корги.

Дружелюбность во взгляде снова вернулась к нему. Ну не совсем дружелюбность, но что-то похожее.

– О, извини. Честно говоря, я ожидал, что меня станут обвинять в этом. Ни для кого не секрет, что мы с Декланом плохо ладим. А сначала я думал, что мы могли бы стать друзьями. Когда я переехал сюда, мы были в одной лиге по софтболу.

– Ты был в лиге по софтболу? – Я не хотела это говорить, как и не хотела показывать свое удивление.

Если я и обидела его, Поли никак этого не показал.

– Да. Подумай, может, ты тоже захочешь присоединиться. Особенно если Деклана больше там не будет. Многие владельцы магазинов там состоят. Пег и Джо Сингер из «Отпечатков Скалистых гор». Рион Спарк, у которого свадебный салон, Пит Миллер, стеклодув. Марк Грин, у которого лавка с фокусами. Даже его сестра-коп. Это отличный способ познакомиться, если ты новенький в городе и хочешь завести друзей. По крайней мере, так должно быть.

Если сама идея игры в софтбол еще не была такой противной, то делать это в компании Сьюзан Грин и ее брата казалось мне самоубийством. Я бы не хотела находиться рядом с ней, когда у нее в руках бита.

Поли поведал мне столько всего, что мне потребовалось усилие, чтобы собраться с мыслями. К тому же меня отвлекали Флотсам и Джетсам. Они закончили грызть кости и снова набросились на Ватсона.

– Не слышала про команду по софтболу, но слышала, что изначально ты хотел открыть магазин игрушек, но Деклан… у него были свои планы.

Он хмыкнул:

– Можно сказать и так. Он угрожал мне, чтобы я открыл другой магазин.

– Он угрожал тебе? Физически?

– Нет. – Поли покачал головой. – Официально. Сказал, что отнимет у меня все, что есть. И это несмотря на то, что в городских постановлениях не было ничего о том, что в городе может быть только один магазин игрушек. – Он посмотрел на меня. – Хотя теперь есть.

– Ты серьезно? – Я наклонилась к нему против своей воли. – Хочешь сказать, у него есть такие связи, что он смог переписать городские постановления?

Он пожал плечами, словно внезапно в нем проснулась застенчивость:

– Эстес-Парк – отличное маленькое местечко. Но они очень любят своих. Поверь мне, скоро ты в этом сама убедишься. Я слышал, что в городском совете сидят очень хорошие люди. Но также там есть парочка членов, которые считают, что местным должно житься лучше приезжих.

Это было новостью. Никто из семьи не говорил об этом. Хотя, они бы и не стали, зачем? А если это правда, то они могут даже не знать об этом. Несмотря на то что моя мама уезжала отсюда на пару десятилетий, она все равно оставалась местной. Мне было довольно легко получить лицензию на открытие книжного, я избежала волокиты. Может быть, это все поэтому. Хотя я и не была совсем местной, но близко к тому.

Но эта новость не была такой впечатляющей на фоне нападения на Деклана; он и его семья были местными. Но, может, он провернул такой же трюк с другими хозяевами магазинов города. И один из них решил бороться?

Ватсон, сидевший у моих ног, громко гавкнул. Наконец он сдался, залаял и оскалил зубы на противных корги. Я не могла заставить себя отругать его. По правде говоря, он держался гораздо лучше, чем я думала. Я толкнула одного из угрей-корги ногой, чтобы он отвлекся от Ватсона, и подписала квитанцию Поли.

– Поли, несмотря на твои изначальные трудности, мне кажется, что зоомагазин очень тебе подходит.

– Да, ты права. – Он улыбнулся, и его крысиный облик снова исчез. – Что ни делается, все к лучшему, и прочее в том же духе. Я действительно счастлив здесь. По крайней мере, что касается моего магазина.

Снова я почувствовала одиночество в его голосе, отчего мне стало неуютно и немного стыдно. Я перебросила пакет с кормом себе через плечо.

– Спасибо, что уделил мне время, Поли. – Я похлопала по пакету. – И спасибо за это. Надо бежать. Много работы.

Я уже почти ушла, как он позвал меня:

– А так что насчет прогулки с нашими корги? Я и сам немного занят, но у меня есть чуть-чуть времени в субботу вечером. Что скажешь?

Удостоверившись в том, что мне досталось от матери немного больше, чем каштановые волосы, я не могла не признать, насколько он одинок.

– Конечно. Но только недолго. Просто у меня правда столько дел.

Открытая сияющая улыбка стерла все его сходства с семейством крысиных, кроме желтоватых зубов.

– О, это прекрасно. Я так рад. Флотсам и Джетсам повеселятся всласть.

– Уверена в этом. – Я уже попрощалась, так что думала, как завершить встречу еще раз. – Увидимся в субботу.

Закинув в багажник моего «мини-купера» пакет стодолларового корма для белок, я купила два бургера «У Пенелопы», и мы с Ватсоном направились в живописную местность за южной стороной магазинов, где текла река. Город недавно благоустроили, сделав акцент на его природных особенностях. Из больших валунов сформировали небольшие горы по обе стороны от реки. Посадили очаровательную рощу с елями и осинами. Теперь деревья были украшены рождественскими огнями. На территории парка выложили известняковые дорожки, оборудовали площадки для пикников, окруженные бронзовыми статуями диких зверей.

Сидя за нашим столиком для пикника, я видела задний фасад здания, в котором была антикварная лавка моих дядюшек. Только в Эстес-Парке задний фасад магазинов был так же очарователен, как и передний. Даже переулки между некоторыми из них больше походили на кирпичные тосканские, только здесь тут и там стояли мусорные контейнеры.

Распаковав меньший из двух бургеров – тот, что был без сыра, – я разломала его на четыре части и положила кусочки у лап Ватсона.

– Ты сегодня заслужил это, дружок. Диета подождет.

Всю дорогу от «Лапок» Ватсон дулся, и тут он вдруг радостно посмотрел на меня. Я близка к прощению. Но я слишком хорошо его знала, чтобы понять, что один бургер не спасет меня. И, несмотря на то что он понимал большую часть моих слов, я надеялась, он пропустил часть про запланированные игрища. А если все-таки нет, в следующие пару дней не хватит и тысячи бургеров, чтобы растопить его сердце.

Несмотря на то что небо было закрыто мягкими облаками, день был светлый. Лениво падал снег. Было холодно, но с кофтой ничуть не дискомфортно. Конечно, было бы гораздо логичнее поесть в книжном, но после разговора с Поли мне нужен был свежий воздух. И безусловно, я была в долгу перед Ватсоном.

На улице позади магазинов было меньше туристов, а благодаря извилистым тропинкам и деревьям мне казалось, что я сижу в укромном рождественском местечке.

Почти прикончив чизбургер и картошку фри, я снова почувствовала себя человеком. Что заставило меня подумать о Кэти. Следующая задача – ее проведать. Может, принести ей чизбургер? Если я все правильно помнила, Брэнсон должен был вернуться в город завтра. Я уверена, что он вытащит Кэти оттуда, потому что на ее некомпетентного адвоката рассчитывать не приходится.

А может, после этого мне стоит пойти домой и поискать в Интернете адвокатов в Денвере.

Среди снега, веток голых осин и моих мыслей я почти упустила движение в переулке в нескольких метрах позади магазинов. Но когда я узнала красивые вороные волосы Дафны, струящиеся по ее спине, я сосредоточила свое внимание на ней. Она бросила большой пакет в мусорный контейнер и встала, закрыв лицо руками. Даже издалека по тому, как дергались ее плечи, я поняла, что она плачет.

Мне снова стало стыдно из-за своих подозрений. Я гадала, могла ли она убить своего мужа, и вот она стоит, плачет. Несмотря на то, каким ужасным был Деклан, она все равно любила его. Пока я решала, подойти ли к ней и предложить свою помощь или оставить одну, кто-то успел сделать это за меня. Я узнала Долана по волосам, как до этого узнала Дафну. Его медно-оранжевые волосы светились сквозь падающий снег.

В подтверждение услышанным ранее словам о добром сердце Долана, он приобнял Дафну, успокаивая ее. По крайней мере, ее поддерживала семья Деклана. Как, должно быть, ужасно, когда ты ждешь первого ребенка и не уверена, выйдет ли твой муж из комы… Бедная женщина.

Только я хотела отвернуться, как Долан отпустил ее, немного отстраняясь назад, и сказал что-то своей невестке. И тут он поцеловал ее. Я вскочила с лавочки, отчего Ватсон испугался. Я тут же начала придумывать объяснения поцелую. Просто семейный знак внимания. Да я сама в то утро поцеловала в губы своего дядю. Но затем Дафна провела рукой по спине Долана, запустила пальцы в его волосы и притянула его к себе для поцелуя.

Может, она не настолько страдающая жена…

Глава 7

– Кэти, ты правда не обязана это делать, – усмехнулась я через разделявшую нас стопку книг высотой в три коробки. – Сегодня первый день, как ты свободная женщина. Есть куча других веселых занятий.

Она покачала головой, и ее кудри разлетелись.

– Нет. Я только рада тебе помочь. – Она наклонилась, выбрала несколько книг из коробки и начала расставлять их на полке. – Сегодня утром я проснулась в собственной кровати, слава Господу! Это все, чего я хотела.

– Что же, не понравились тюремные койки? Насколько я правильно помню, Барри говорил, что они – верх роскоши.

Она съежилась, затем подняла бровь:

– Ничего не имею против Барри, но ты же видела своего отчима, да?

Я хихикнула и расставила несколько книг в своей части комнаты. Несмотря на то что я была полным контрол-фриком, я не смогла ей отказать, когда она предложила помочь мне с инвентаризацией. Мы начали с главной комнаты. С отделом детективов я хотела разобраться сама.

– Кстати, о стариках. Ты звонила тому из Денвера, которого я нашла? Вчера вечером я была настолько рассержена на офицера Грин за то, что она не дала мне с тобой увидеться, что чуть было не придушила ее. Но зато у меня появилось время, чтобы найти хорошего адвоката.

Кэти опешила и пожала плечами:

– Нет, не звонила. Не думаю, что мне стоит об этом беспокоиться. Сержант Векслер дал понять офицеру Грин, какой идиоткой она была, что подозревала меня. Думаю, что для меня теперь все хорошо. К тому же ты знаешь, что я откладываю деньги, чтобы арендовать место для своей пекарни. Последнее, на что я хочу потратить свои и так небольшие накопления, это адвокат. В конце концов, рядом с тобой есть два пустующих магазина. Может, когда-нибудь один из них будет моим.

Я знала, что Кэти очень этого хотела. К сожалению, собственность принадлежала дальним родственникам Лоис и Агаты в Оклахоме, которые теперь ссорились по поводу наследства, поэтому магазины были свободны.

Я заговорила, стараясь не смотреть на Кэти:

– Я так рада, что Брэн… Сержант Векслер приехал вчера вечером и выпустил тебя. Я думала, что он не появится до сегодняшнего дня.

– Ну, был уже час ночи, так что формально… – Я почувствовала на себе взгляд Кэти. – Он еще не объявлялся?

Я покачала головой:

– Нет. И не должен.

– Ну да, – фыркнула она. – Не надо притворяться передо мной, ладно? И называть его сержант Векслер тоже не надо.

Я посмотрела на нее. Кэти снова пожала плечами:

– Что? Это правда. И я хочу сказать тебе, что вчера он проявил себя как настоящий рыцарь. Как он ворвался туда! У меня было такое ощущение, словно он вернулся в Эстес и приехал в участок сразу же, как только узнал обо мне. – Кэти явно на что-то намекала. – И мы обе знаем, что он сделал это не ради меня.

– А как иначе? Он хороший полицейский. Все, кто тебя знает, понимают, что ты не способна на убийство.

– Фред, сержант Векслер совсем не знает меня.

– Может быть, и так. Но он не идиот. Ты бы не смогла за те три минуты, что меня не было, успеть дойти до магазина игрушек, прийти в ярость и попытаться убить мужчину вдвое больше себя. – Несмотря на все мои протесты, осознание того факта, что из-за меня Брэнсон полетел в полицейский участок посреди ночи, заставляло мое сердце бешено стучать и глупо оправдываться. – Я здесь абсолютно ни при чем.

Кэти снова усмехнулась, но не стала развивать эту тему. Она расставила еще несколько книг и начала с раздражением в голосе говорить:

– Я тебе еще не все успела рассказать. Угадай, кто сделал мне хороший выговор, как только я проснулась.

Я повернулась:

– Понятия не имею. Кто?

– Карла! – Кэти уставилась на меня своими карими глазами. – Ты можешь в это поверить? Она узнала, что меня выпустили, и хотела узнать, почему я не пришла на утреннюю смену.

Я хотела рассмеяться, но поняла, что Кэти не шутила.

– Ты это серьезно?

Кэти кивнула:

– Серьезнее некуда. А я еще считала Агату строгим начальником.

Может, мне стоит пересмотреть свои приоритеты и начать ездить за кофе на другой конец города.

– Ты заслуживаешь большего. Надеюсь, скоро все разрешится с соседними магазинами. Будет так здорово, если ты будешь работать рядом, а твоя мечта о своей пекарне наконец-то воплотится в жизнь. Разве не классно? Я в книжном своей мечты, и ты в пекарне своей мечты.

Она ничего не ответила, как-то странно на меня посмотрела и нерешительно заговорила:

– На самом деле, по этому поводу… Я тут подумала…

Ее прервал стук в дверь. Мы обернулись, и мое сердце предательски замерло.

– Кстати, о птичках. О красивых птичках.

Я проигнорировала насмешку Кэти и направилась к двери, чтобы впустить сержанта Векслера. В последний раз я видела его пару недель назад.

Он дружелюбно улыбнулся, и мне на секунду показалось, что он собирается меня обнять. Возможно, и обнял бы, если бы я не была так сильно напряжена.

– Фред, ты прямо как услада для уставших глаз.

Да?

– Да ну что ты, ты только с отпуска. Уверена, меня нельзя сравнить с каким-нибудь залитым солнцем пляжем.

Он скривил губы:

– Ну, это был не совсем отпуск.

Он вошел в магазин, я закрыла дверь. Он улыбнулся Кэти.

– Слышал, вчера ты сбежала с каторги.

– Благодаря тебе. – Кэти непринужденно улыбнулась. Хоть она и считала его красавчиком, он не производил на нее такого эффекта, как на меня. – Спасибо, что пришли спасти меня, сержант.

Он раздраженно отмахнулся:

– Не благодари. Для начала тебя там вообще не должно было быть. Простите, что не был здесь, когда вам обеим нужна была моя помощь. – Эти его зеленые глаза снова вспыхнули. – Вам помочь распаковать книги?

Как и пару раз до этого, его предложение только сбило меня с толку. Мужчины в моей семье, мой папа, дядюшки, Барри и даже мужья моих сестер все были вежливыми и добрыми, когда дело касалось их жен и родственниц. Несмотря на то что я была в разводе уже несколько лет, я почему-то думала, что любой мужчина не из моей семьи будет относиться ко мне как к слуге. По правде говоря, я постоянно была настороже.

– Это было бы замечательно. Спасибо. Но ты разве не на службе? Не уверена, как город отнесется к тому, что их налоги на твою зарплату пойдут на то, чтобы расставлять книжки в «Милом корги».

Подмигнув, он подошел к коробке, которую опустошала Кэти, и присоединился к ней.

– Ну, я могу совмещать. Я здесь не только для того, чтобы раскладывать инвентарь. Я здесь по служебному делу. – Он пожал плечами. – Ну или не совсем по служебному.

Кэти выпрямилась.

– Пожалуйста, только не говори, что тебе придется вернуть меня в участок. Даже для допроса. Если когда-нибудь я и окажусь снова в полицейском участке, то не так скоро.

Посмеиваясь, он похлопал ее по плечу и покачал головой:

– Нет. Все хорошо. Хотя… – Он посмотрел на меня. – Как бы нелепо ни было считать Кэти настоящим подозреваемым, я не могу обвинить офицера Грин в том, что она сделала. Вы знали, что отпечатки, обнаруженные на том ужасном щелкунчике, принадлежат только Кэти и членам семьи Диамант? Не хочу сказать, что Кэти могла такое совершить, особенно, когда тебя не было всего несколько минут, но странно, что не обнаружилось отпечатков кого-то еще, правда ведь?

– Ты сказал, что там обнаружили отпечатки некоторых членов семьи Деклана. Может, один из них…

Неожиданно меня осенило. Брэнсон пришел сюда, к нам, ко мне. И обсуждает с нами факты, которые он не должен раскрывать.

– Погоди-ка. Что ты делаешь? Почему ты рассказываешь нам это?

Он поставил еще одну книгу и полностью повернулся ко мне, эмоции в его глазах было трудно описать словами. Или это было что-то, что мне было неловко называть.

– Может, мы не так близко знакомы, Уини фред Пейдж, но держу пари, что, когда твоего друга обвинили в покушении на убийство, ты взяла дело в свои руки.

Я стояла в нерешительности, пытаясь понять, так ли это.

– Вы уже дали мне понять, сержант Векслер, чтобы я не совала нос не в свои дела. Предоставьте полиции самой делать свою работу, если я правильно помню.

Он ухмыльнулся, и каким-то образом выражение его лица стало еще более привлекательным.

– А мне помнится, что ты говорила, как не любишь, чтобы тебе указывали, что делать. И что если ты действительно возьмешься за дело, то, возможно, раскроешь его быстрее всех.

– Мне кажется, я говорила не совсем так.

Еще одна ухмылка.

– Так ты хочешь, чтобы я сделал вид, что не заметил, как ты ходила по городу и собирала показания?

Я не знала, что ответить. Не думаю, что мои дядюшки стали бы докладывать ему, чтобы пожаловаться. Как, в общем-то, и Поли. А никого больше я не расспрашивала. Когда меня не пропустили к Кэти, я провела остаток вечера в поисках порядочного адвоката. Тогда это казалось мне более важным.

– Тебе никто ничего не говорил. Это лишь предположения.

– Не сказал бы, что лишь предположения. Мне кажется, я вычислил твои слабости.

– Послушай теперь сюда. – Кэти повернулась к Брэнсону и гневно продолжила: – Что бы Фред ни сделала, и я сейчас не говорю, что она что-то сделала, она делала для того, чтобы помочь мне. Я сделала для себя выводы, когда ты сказал, что полиция арестовала меня по ошибке. Чего же можно ожидать…

– Воу-воу. – Он поднял руки. – Во-первых, я ни на что не жаловался. – Он снова посмотрел на меня. – И ты уже доказала, что у тебя острый ум и природное чутье. Если ты не нарушаешь законы и не препятствуешь делам полиции, я не собираюсь вставлять тебе палки в колеса.

Я застыла, совершенно сбитая с толку:

– Не собираешься?

Брэнсон улыбнулся, это выглядело почти нежно.

– А должен? Ты этого от меня хочешь? Чтобы я сказал тебе, что ты не имеешь права расследовать дело только потому, что ты не офицер полиции? Или что только потому, что твой отец был детективом, не означает, что ты унаследовала его умения? Или ты хочешь, чтобы я сказал тебе оставить это дело для больших мальчиков? Что это мужское дело?

Да, все из вышеперечисленного. Я хотела именно этого. И хотя я не сказала это вслух, я знала, что ответ читался в моих глазах.

Он с минуту изучал меня. Мои щеки запылали, но мне не было слишком неловко. Кэти смотрела то на меня, то на него. В конце концов, Брэнсон просто сделал вид, словно ничего не произошло.

– Если у тебя есть какая-нибудь информация, буду благодарен за нее. Как я сказал, было очень глупо думать, что Кэти могла быть как-то в этом замешана, учитывая все обстоятельства. Но я не могу не согласиться с офицером Грин, – как бы мне этого ни хотелось, – учитывая отпечатки пальцев.

Ладно, кажется, нам все-таки придется это сделать. Я проглотила слюну и начала:

– Ты сказал, что на щелкунчике были и другие отпечатки, принадлежащие членам семьи Деклана. Может, это сделал один из них.

Он наклонил голову, по выражению его лица я поняла, что эта мысль не была для него нова. Он улыбнулся уголком губ:

– Вполне справедливо. Но проблема в том, – и это еще одна загвоздка, – что на месте преступления была кровь лишь двух человек. Деклана и Кэти. Если бы Деклана пытался убить один из членов его семьи, то там наверняка должна была быть и его кровь тоже.

– Об этом я не подумала. – Кэти посмотрела на свои руки, которые все еще были в порезах. – Невозможно обмотать эту гирлянду вокруг шеи и не порезаться.

Ответ был очевиден.

– Только если они были не в…

– Привет! Извините, если прерываю вас.

Я повернулась на голос и не сразу узнала женщину в дверях. Наверно, забыла закрыть дверь за Брэнсоном. Блондинка запнулась, когда заметила Брэнсона и Кэти.

– Извините. Кажется, я не вовремя. Просто у меня перерыв в магазине, и я подумала, что мы как раз могли бы обсудить логотип. Зайду попозже.

И тут я наконец узнала ее – женщина из «Отпечатков Скалистых гор».

– Пэг, мне так жаль. Из-за всех этих проблем я совсем забыла про логотип для «Милого корги». – Я обратилась к Брэнсону и Кэти: – Ты помнишь, я тебе говорила. О том, что на втором этаже можно продавать мерч с «Милым корги».

Я удивилась выражению лица Кэти, но оно быстро преобразилось в улыбку.

– Да, конечно.

– Звучит неплохо. – Брэнсон кивнул Пег. – Рад тебя видеть, Пег. Как у вас с Джо дела?

– Все хорошо.

– Отлично. Кстати, я загляну к тебе попозже. Знаю, что вы уже давали показания полиции, но раз уж вы здесь недалеко, я все равно заскочу. Было бы здорово, если у вас нашлось бы немного времени для меня. Иногда может всплыть такая информация, о которой и не догадывался.

– Конечно. – Пег переложила из одной руки в другую листы бумаги. Как я догадалась, различные варианты логотипа. – Приходите в любое удобное время, сержант, мы с Джо всегда будем готовы. Всегда ждем.

Мне вдруг показалось, что четыре человека – это уже слишком много.

– Пег, не могла бы ты пока показать свои наброски Кэти? Подождешь, пока я закончу с Брэнс… э… сержантом Векслером?

Пег была размером с фею и такая же шустрая. Она широко раскрыла глаза. Она вскользь посмотрела на Брэнсона. Мне нужно было быть осторожнее. Я не знала Пег, но, если она хотя бы наполовину такая же сплетница, как мои дядюшки, ко второй половине дня город заполнится веселыми слухами.

– О, конечно. К тому же, кажется, что здесь у вас полно дел. У меня в магазине сидит мой сильный муж, я могу одолжить его вам на пару часов, если вам нужно ускорить распаковку всех этих коробок.

Брэнсон хмыкнул:

– Это ты заработала все награды для команды по софтболу, а не Джо.

В ее глазах вспыхнула гордость:

– Верно, но он жмет больше меня, поэтому таскание тяжестей полностью на нем. – Пег посмотрела на меня. – Ему, правда, было бы не трудно помочь.

– Спасибо, это очень мило, но не хотелось бы навязываться.

Я посмотрела на Кэти. Я не понимала, почему ей так не нравилась идея мерча с корги, но я надеялась, что скетчи Пег заставят ее поменять свое мнение. Более того, я не понимала, почему мнение Кэти по этому вопросу имело такое большое значение для меня. Я не искала себе нового бизнес-партнера.

– Кэти, посмотри пока на эскизы. Я закончу с сержантом Векслером и сразу же присоединюсь.

Я напомнила себе, что я не только не искала нового бизнес-партнера, но также не искала мужчину. Было несложно забыть об этом в присутствии Брэнсона Векслера. Мы сделали несколько шагов назад, и я заговорила, понизив голос:

– Итак, я хотела сказать, что наверняка преступник был в перчатках, согласен?

– Конечно согласен. – Он ухмыльнулся. – Вот видишь. Я же говорил, что у тебя чутье.

Он явно хотел быть со мной милым и льстил мне. Я закатила глаза:

– О, ну перестань. Ты же не хочешь меня обидеть. Не надо иметь много мозгов, чтобы понять, что, если нет отпечатков, значит, вероятнее всего, преступник воспользовался перчатками.

Я посмотрела в сторону, чтобы убедиться, что Пег не подслушивает. Возможные сплетни про меня и Брэнсона – это одно дело, но совершенно другое – разносить своим соседям по бизнесу, что я обвиняю их в попытке убийства члена их семьи.

– Может быть, нападавший все-таки был членом семьи Деклана. Мы с Ватсоном, – я показала наверх, как если бы сейчас значило, где он находится, – сегодня днем видели, как Долан и Дафна целуются. Но это был не сестринско-братский поцелуй, если такой вообще существует.

– Серьезно? – Он выпучил глаза, и флирт совсем исчез из его тона. – А вот это уже новости. – Он на секунду задумался. – Это вполне может быть причиной для подозрений. Дафна могла хотеть закончить брак, а Долан мог сделать это в приступе ревности к брату. – Брэнсон прищурился, снова задумавшись. – Хоть я и не представляю, как Дафна могла такое совершить. Деклан – большой мужчина.

– Об этом я и думала. Все говорят, какой Долан замечательный и добрый.

Казалось, что Брэнсон не обеспокоился на его счет.

– Он не стал бы убивать жену своего брата. – Он снова пожал плечами. Затем он заговорил мягче: – Возможно, вскоре это все равно будет неважно. Я слышал, что состояние Деклана улучшается. Когда человек в коме, нет точной гарантии, когда он проснется, но, если и когда он все же проснется, велики шансы, что он расскажет, кто на него напал. Только если это не было для него полной неожиданностью, так как напали сзади. Доктор надеется, что скоро он поправится.

Кэти облегченно вздохнула. Я не заметила, как девушки подошли ближе к нам.

– О, это чудесные новости. Не могу дождаться, чтобы он поскорее пришел в себя и снял с меня все подозрения. – Она покраснела. – И конечно, чтобы Деклану поскорее стало лучше.

Брэнсон усмехнулся:

– Теперь понимаю, почему вы двое так сдружились. – Он кивнул в сторону Пег, но продолжал смотреть на меня. – Кажется, вам есть что обсудить. Фред, ты помнишь, что мы кое-что обсуждали до того, как я уехал из города. Кажется, Рождество было дедлайном, верно? – Он подмигнул и приподнял шляпу, которой не было, подошел к двери, повернулся и одарил нас идеальной улыбкой. – Леди. – Он ушел.

Как я ни старалась, но не могла сосредоточиться на распечатках различного мерча с логотипом «Милого корги». Все мои мысли теперь крутились вокруг того, что Брэнсону хотелось со мной поужинать. Пойти на свидание.

По этому поводу я нервничала гораздо сильнее, чем когда решала, что сделать со вторым этажом магазина, или думала, кто пытался убить Деклана Диаманта.

Глава 8

– Толстовки с логотипом «Милого корги» реально классные. И шляпы тоже.

Когда Пег была в книжном, я заказала у нее толстовки, просто чтобы понять, как лого будет смотреться на одежде. Я изучала выражение лица Кэти, пока она не отрываясь продолжала расставлять книги.

– Но вот рюмки – это уже перебор. Не хочу, чтобы магазин ассоциировали с таким позиционированием.

Кэти выдохнула, но никак не прокомментировала, а просто потянулась за следующей книгой.

Я не могла понять, почему Кэти стала такой сердитой после того, как Пег ушла. Она вела себя не как обычно.

– Ты знаешь о Пег что-то такое, чего не знаю я?

Она испуганно посмотрела на меня, широко раскрыв глаза.

– Нет, не знаю. А что?

– Просто мне кажется, что каждый раз, когда я начинаю говорить на эту тему, тебе как-то некомфортно. Я подумала, может, Пег – такой же человек, как Агата или Карла.

– Нет, не думаю. – Она улыбнулась, но сделала это с усилием, легкость в ее тоне тоже была напускная. – И да, толстовки и правда милейшие, и шляпки хорошие, и, конечно, большое жирное «нет» стопкам.

Возникшее между нами напряжение подтвердило, что мне следует заняться этим самой.

– Ну, тогда я рада, что наши мнения совпадают.

Кэти поставила еще пару книг, затем повернулась ко мне:

– Я просто подумала, что, может быть, мы могли бы… – Она посмотрела за мое плечо в окно и вдруг вздрогнула. – Это что еще такое?

Я обернулась посмотреть, что такое она увидела. А через секунду разразилась смехом. Прямо через улицу, в магазине «Хижина и очаг», Анна и Карл Хэнсоны открыто смотрели на меня и Кэти через свое окно. Наверно, было слишком ярко, потому что Анна прижала ладонь к стеклу и стояла близко к нему. Заметив, что я смотрю на них, они слегка подскочили, неловко помахали и поспешили отойти от окна. Я наклонилась к Кэти, посмеиваясь:

– А они не слишком-то тактичные, да?

– Ты думаешь? – Она улыбнулась, все ее напряжение исчезло. – Я хоть и не опытный сыщик, но моя тонкая интуиция подсказывает мне, что они хотят поговорить с тобой.

Я задумалась на полсекунды. Брэнсон убедил нас, что с Кэти сняты все обвинения, несмотря на отпечатки пальцев. У нее было алиби в моем лице. Так что теперь я не могла сказать, что делаю это ради Кэти. Я сделаю это только потому, что мне любопытно, потому что я хочу разобраться. Теперь в этом нет ничего альтруистического.

И меня это не беспокоило.

Я положила книгу, которую держала в руках, на полку и вытерла руки об юбку – скорее привычка, потому что на новых книгах обычно нет слоя пыли.

– Ты не против, если я пойду поговорю с ними? Как ты заметила, ничего в городе не проходит мимо них.

Кэти искренне улыбнулась:

– Ничего другого и не ожидала. С нетерпением жду, что тебе удастся узнать от них.

– Ну, тогда я скоро вернусь.

Я подошла к стойке и взяла свою сумочку, накинула ее на плечо и, уже направившись к выходу, вспомнила любовь Анны к собакам. Остановившись на крыльце, я крикнула на второй этаж:

– Ватсон! Тихий час закончился!

Спустя пару секунд вверху раздался громкий зевок. Я легко могла представить его. Он вытянул передние лапы, хвост торчит, похожий на ручку. Прошло еще несколько секунд, и послышались медленные шаги его лап по твердой древесине.

Кэти тоже представила эту картину.

– А он любит, чтобы его ждали, да?

Это еще слабо сказано.

– Просто напоминает мне, кто здесь главный.

– Очевидно.

– Хочешь поменять ход игры? – Я подмигнула ей, и она кивнула. Я посмотрела наверх и снова крикнула: – Ватсон, вкусняшки!

В одно мгновение его шаги изменились от шороха церковной мыши до топота стада слонов. Мы с Кэти увидели, как он несется по краю перил, теряет сцепление с недавно отремонтированными деревянными полами, задние ноги скользят позади него. Он сумел найти равновесие, чуть было не врезавшись в стену, а затем сорвался со ступенек с дикими от волнения глазами, а его язык развевался изо рта словно флаг. Он побежал, заскользив по полу, и врезался в мои лодыжки.

Кэти чуть не надорвала живот от смеха.

Ватсон даже не посмотрел на нее, зато смотрел на обе мои руки и лицо, спрашивая, где еда.

Я пощекотала розовое пятнышко на его морде.

– Вы, сэр корги, сплошное недоразумение.

Он сердито посмотрел, заскулил и осторожно подпрыгнул на передних лапах, напоминая мне о том волшебном слове, что я произнесла.

– Пойдем. Мы идем к Анне. Она даст тебе твою вкусняшку.

Снова услышав это слово, Ватсон послушно вышел за мной из магазина, мы пересекли улицу и вошли в «Хижину и очаг».

Магазин домашнего декора походил на элитную бревенчатую хижину. Хотя место было переполнено товарами, оно источало комфорт, очарование и уют. Но в то же время достаточно было просто взглянуть на вещи, чтобы понять, что каждый предмет будет стоить вам небольшого состояния.

Анна и Карл стояли за прилавком, внимательно изучая какие-то документы, которые они вместе держали. Если бы я не знала, что они там, то не заметила бы их. Они были невысокие и округлые. У Анны были белые пушистые волосы, а Карл был в очках и полностью лысым. Я предположила, что им примерно по шестьдесят. Когда я встретила их в первый раз, они напомнили мне мистера и миссис Клаус, но теперь они и были мистером и миссис Клаус. На Карле был красный наряд, обшитый белым мехом, его живот перетягивал широкий блестящий черный пояс. Анна была в обтягивающем фартуке с изображением оленей.

Я чуть не засмеялась. Они могли быть сплетниками первого класса, но актеры из них были не очень. Я решила подыграть им и не стала упоминать об инциденте у окна, поскольку, очевидно, я должна была поверить, что они действительно стояли там и битый час изучали этот листок бумаги.

– Ну какие же вы милые! У меня такое ощущение, словно я приехала на Северный полюс.

Анна в роли миссис Клаус подняла взгляд и начала играть так хорошо, что сама невольно вздрогнула.

– О Фред, дорогая моя. Так приятно тебя видеть. – Она довольно дружелюбно улыбнулась мне, но, когда она перевела взгляд вниз и увидела Ватсона, ее улыбка превратила ее в настоящую красотку. Она издала пронзительный писк. – О, и Ватсон! – Она хлопнула Карла по руке и поспешно вышла из-за стойки. – Иди, принеси ему вкусняшку. И надень бороду. Как ты собираешься быть Сантой без бороды?

На щеках Карла появился розовый цвет, он кивнул мне и побрел к задней комнате.

А в это время Анна уже стояла на коленях перед Ватсоном, вокруг них развевалась красная ткань ее юбки.

– Подожди, маленькая куколка. Он сейчас придет. Принесет тебе твою вкусняшку.

Ватсон не сходил от нее с ума, как от Барри, но независимо от того, нравилась ли она ему на самом деле, или он просто считал ее дозатором лакомства, Ватсон позволял ласкать себя и даже лизал ее руку.

Обо мне забыли примерно на минуту, пока не вернулся Карл. Он протянул маленькое коричневое собачье печенье, которое Ватсон секунду разглядывал. Это было явно не то, что он ожидал. Но тем не менее взял.

Анна встала и снова хлопнула Карла по руке, на этот раз это было громко.

– Да что ты делаешь? Я говорила тебе, что мы бережем собачьи кости для Ватсона. И ты знаешь, что это я даю лакомства собакам, а не ты. – Она снова ударила его, на этот раз еще сильнее. – И ты забыл свою бороду. В очередной раз.

Его румянец стал ярче, Карл стыдливо вздохнул и снова покинул нас.

Анна покачала головой, явно извиняясь передо мной из-за того, какими глупыми могут быть мужья.

– У нас осталось только пять собачьих косточек от Лоис. Я говорила Карлу, что мы бережем каждую для вашего Ватсона. Я не знаю, что мы будем делать, когда они закончатся, но мы что-нибудь придумаем.

В экокондитерской Лоис Гарбл делает только два продукта, которые кому-нибудь нравятся. Один – лакричные конфетки. И второй – натуральные косточки для собак. По правде говоря, я была немного озадачена. Я предполагала, что Анна вела себя так с каждой собакой, но мне немного льстило, что она так высоко ценила Ватсона.

– Это так мило с вашей стороны, Анна.

Она махнула рукой и наклонилась к Ватсону, чтобы почесать ему макушку.

Вернулся Карл с большой натуральной косточкой в руках, огромная борода Санты-Клауса закрывала половину его лица. В этот раз он действовал согласно правилам: он передал косточку Анне, чтобы она сама скормила ее Ватсону. Теперь Ватсон был на седьмом небе от счастья.

Борода Карла не могла сравниться с бородой Поли.

– Боже мой. Вы и правда как мистер и миссис Клаус. Удивительно.

Анна кивнула:

– Мы наряжаемся так каждый год. В Рождественский сочельник мы идем в больницу и навещаем детей. Это самое важное событие наших каникул.

Оказалось, что Анна и Карл полны сюрпризов, а я недооценивала их. Я, конечно, подозревала, что за их масками двух городских сплетников скрывается что-то большее, но я не ожидала такой доброты.

Пока я думала над подходящим ответом, Анна снова заговорила, на этот раз полностью сосредоточив свое внимание на мне:

– Итак, расскажите нам все в подробностях. Мы слышали, что вы были там. По правде говоря, я думала, что вы придете поговорить с нами раньше, но лучше поздно, чем никогда. – Она немного наклонилась ко мне и заговорщицки понизила голос. – Мы слышали, что кровь была везде. Просто везде. Конечно, я сказала, что это все звучит как обман, но мы слышали только это.

– Нет. Кровь была не везде. Ее было немного. – Я не была детективом. И одним из плюсов этого было то, что я могла не переживать, какую информацию можно разглашать, а какую нет. – Там было немного крови из-за гирлянды, но она не была разлита по всему магазину.

Карл раздраженно вздохнул, Анна одобрительно кивнула.

– Эти парни приходили сюда, хотели продать нам эту гирлянду. Я знаю, что они – ваша семья, но… – Она цокнула языком и покачала головой. – Кому нужна такая гирлянда, которую нужно вешать в перчатках? Рождество должно быть красивым, а не кровавым.

Я не могла не согласиться с ней. Так как они были центром мира сплетен, я подозревала, что они уже слышали, но все же хотела быть полностью уверенной, что о Кэти не говорят ничего дурного, пусть даже это и слухи.

– Ватсон наделал кучу на тротуаре, когда мы с Кэти шли к магазину игрушек. Поэтому мне пришлось вернуться, чтобы взять пакет для мусора. С Кэти мы встретились уже в магазине.

Я решила опустить тот момент, что не успела убрать за Ватсоном, чтобы она не посчитала меня недостойной быть «мамой» корги и закрыла для меня свой магазин сплетен.

– Мы разминулись всего на пару минут. Когда я вошла, Кэти стояла там на коленях, изо всех сил стараясь снять гирлянду с шеи Деклана, сама порезавшись в процессе. Она спасла ему жизнь.

Анна и Карл кивали на протяжении всего моего рассказа. Они уже все это слышали, но мои последние слова их взволновали.

– Кэти спасла ему жизнь?

– Да. Она ослабила гирлянду, так что я смогла перерезать ее. Но только благодаря ей преступник не успел доделать свое дело до конца и скрылся.

Опять же я не знала, насколько это было правдой, но казалось, что все именно так и было. Я старалась извлечь любую возможную пользу из ситуации.

Анна погрозила Карлу пальцем.

– Вот видишь, а я говорила тебе, что эта девочка никогда бы не смогла причинить другому зла. Даже если она работала на Агату.

Карл прищурился:

– Ну ты же сама говорила…

Она снова стукнула его:

– Замолчи, Карл. – Она обратилась ко мне: – Как я понимаю, вы с Кэти хорошие подруги.

– Да, верно. Она…

– Еще, как я понимаю, вы также дружите с тем привлекательным сержантом.

Как долго они подглядывали за нами через окно? Хотя я и так знала, что обо мне и Брэнсоне ходят слухи.

– Он очень хороший полицейский.

Анна кивнула и улыбнулась, предоставив мне возможность продолжить. Когда же я не продолжила, она моргнула с небольшим раздражением.

– Ну, надо сказать, я не удивлена. Деклан Диамант хоть и привлекательный злодей, но тем не менее все же злодей. Очевидно, поскольку бедная Кэти ни на кого не нападала, я бы поставила свои деньги на Дункана. Если бы у меня был ребенок, который поступил со мной так же, как Деклан поступил со своим отцом, я бы тоже задушила его рождественской мишурой.

– Я говорил тебе тысячу раз, что Дункан ни за что на свете не поступил бы так.

Впервые Карл не согласился с Анной. Раньше он делал вид, что ему некомфортно от ее сплетен, хотя вскоре переходил на ее путь, но полное несогласие скрывать не смог.

– Дункан – добропорядочный семьянин. Он скорее задушит себя, чем одного из своих мальчиков.

Анна в замешательстве пожала плечами, ее огромная грудь всколыхнулась.

– Ты имеешь право на свое мнение, Карл. Ты уже много раз ошибался.

Он посмотрел на нее раздраженно:

– Ну, я думаю, что ужасно указывать пальцем на этого несчастного человека. Как будто у него без того не было душераздирающих историй, так теперь люди в его родном городе, люди, для которых он всю жизнь был уважаемым человеком, обвиняют его в попытке убить своего собственного ребенка.

Похоже, некоторые пришли к единодушию в отношении Дункана Диаманта. Но я не могла не задаться вопросом, было ли это просто еще одним ответвлением клуба старых приятелей. Если они действительно верили, что Джеральд Джексон был приличным адвокатом, я не была уверена, насколько я могу доверять их суждениям о Дункане. Но было ясно, что если мы продолжим в том же духе, то не добьемся ничего, кроме семейной ссоры. Любопытнее всего мне было понять, что произошло вчера.

– Кстати, я слышала, что у Деклана были интрижки на стороне. В то время как дома у него беременная жена. Будь я на ее месте, я бы не на шутку разозлилась, а вы?

Анна ахнула. Она была в шоке, и ее глаза блестели от восторга.

– Что? Думаете, Дафна могла это сделать? Такую теорию я не слышала.

Я опомнилась, что не хочу, чтобы Диаманты узнали, как я сплетничаю о них, но было уже слишком поздно. Избавляя себя от необходимости подтвердить или опровергнуть эти слова, я перевела внимание на Ватсона, который счастливо растянулся у наших ног, все еще облизывая косточку.

– Было вкусно, не так ли, малыш? Ты давно таким не лакомился.

Он взглянул на меня, явно раздраженный тем, что я прервала его эйфорию поедания косточки. Он дал мне понять, что догадался, что все это время я нагло использовала его. Но я сомневалась, что, получив свое любимое лакомство, он слишком возражал.

К моему удивлению, Анна не отвлеклась тут же на Ватсона.

– Да, а это действительно идея. И такая неожиданная. Я бы никогда не подумала…

Анна часто задышала, жадно глотая воздух, несколько раз щелкнула пальцами и сделала шаг назад, чем напугала Карла и Ватсона, из-за чего пес спрятался за моей юбкой. Анна даже не заметила. Она начала размахивать руками. На секунду я испугалась, что у нее может быть приступ. Затем она указала на меня, ее голос звучал взволнованно:

– Но если учесть то, что произошло вчера вечером в китайском ресторане, это могло бы иметь смысл.

Повисла пауза, и теперь Карл стал жадно глотать воздух:

– О-о! Ты права.

Они уставились на меня, ожидая такой же реакции. Когда от них не последовало последующих объяснений, я решила признаться:

– Извините. Не уверена, что понимаю, о чем вы говорите. Вчера вечером я была дома и искала адвоката для Кэти, так, на всякий случай. А сразу с утра пошла к себе в магазин.

Карл вздрогнул:

– Новый адвокат для Кэти? К чему он ей? Джеральд сказал мне, что он занимается ее делом.

Анна закатила глаза так сильно, что они чуть не вылезли из орбит. Она уставилась на мужа, словно он самый большой придурок в мире. Впервые наши с Анной взгляды полностью совпадали. Но я не могла допустить, чтобы она перевела тему на Джеральда Джексона.

– Что случилось вчера в китайском ресторане?

Анна повернулась ко мне, ее взгляд стал еще более голодным, она становилась жадной до сплетен.

– Вчера вечером Деклан подал Дафне документы о разводе, прямо посреди китайского ресторана, прямо среди всех, кто ужинал. Вы можете себе представить, каким сильным это должно быть унижением?

Я ждала кульминацию, но она так и не последовала.

– Извините, но как это возможно? Деклан в больнице. – Когда ответа по-прежнему не было, я добавила. – В коме.

На этот раз Анна закатила глаза из-за меня.

– Милая, ну, конечно, я не имею в виду самого Деклана. Кто-то от его имени. Очевидно, он организовал доставку документов о разводе до того, как два дня назад на него напали. Неважно, в коме он сейчас или нет. Я уверена, что тот, кого он нанял, либо не знал, что на него напали, либо ему уже заплатили, так что он решил, что ему следует выполнить работу.

Это логично. Вроде. Дафни получила документы на развод вчера ночью. Через сутки после нападения на Деклана. И всего спустя несколько часов после того, как я увидела, как она целуется с Доланом. Возможно, они знали, что это произойдет.

– Вы там были? Она выглядела потрясенной?

Анна сморщила нос, покачивая головой:

– О боже, нет. Мы едим только американскую еду. Желудок Карла не выдерживает ничего экзотического. – Она похлопала его по выпирающему животу. – Но я слышала, что она сидела там, холодная, спокойная и белая, как призрак. Так что на самом деле ее вид не выдал никакой реакции. Затем она передала документы своему тестю. Тут Дункан вышел из себя. Он встал из-за стола, закричал на бедного парня, который просто передал бумаги. Мол, как тот посмел поступить так с ними, когда у их семьи такое горе. – Она подняла брови. – Если вы хотите что-то спросить, то вот еще одно доказательство против Дункана. Так теряет самообладание. Прямо посреди ресторана, на публике.

– Да говорю же я тебе, Дункан никогда бы не смог так поступить. Он не нападал на своего сына.

Он – нет, но, может, это мог сделать брат Деклана. Может, Деклан узнал про их роман и приготовился поделиться этим со всем городом или с отцом. Или, может быть, Деклан сказал Дафне, что он хочет развода, а она не захотела терять свою долю в бизнесе. В любом случае, даже находясь в больничной палате в бессознательном состоянии, Деклан Диамант мог заставить свою семью страдать.

Глава 9

Выйдя из «Хижины и очага», я размышляла над различными происшествиями, которые могли случиться в семье Диамантов, я также думала о том, что, возможно, попытка выяснить, кто из них пытался убить Деклана, была пустой тратой времени. Может быть, они сделали это все вместе, втроем. Но Кэти говорила, что слышала убегающие шаги только одного человека. Я должна была проверить.

Я была настолько погружена в свои размышления, что едва успела отойти от магазина на три шага, как с кем-то столкнулась.

Он издал громкий ух, и на землю полетели пакеты. Ватсон дико залаял.

– Ох, извините, пожалуйста. Это все из-за меня. Я не смотрела по… – Мое зрение опередило губы, я закрыла рот. Или, по крайней мере, перестала произносить слова. Уверена, в тот момент мой рот был открыт.

Лео Лопез протянул мне руку, успокаивая меня:

– Ничего страшного. Это я виноват.

Он смотрел на меня желто-карими глазами. Затем он посмотрел на Ватсона.

Только тогда я поняла, Ватсон безумно лаял не от того, что мы резко с кем-то столкнулись, а потому что он был приятно взволнован. Он стоял на задних лапах, а передними лапами стучал по коленям Лео. Хотя мы встречались только раз, реакция Ватсона на Лео была такой, словно он двойник Барри.

Лео наклонился и обеими руками потрепал Ватсона за ушами.

– Я тоже рад тебя видеть, малыш. Ты хороший мальчик. Хороший мальчик. – Он говорил с ним как с ребенком, но это не раздражало. – Ты хорошо заботишься о своей мамочке?

Я специально засмеялась. Надеюсь, это выглядело естественно.

– Если под «заботой» ты имеешь в виду объедать меня, то да. Вполне хорошо.

– Ну и отлично.

К счастью, на этом Лео не прекратил обделять Ватсона своим вниманием. А у меня было необходимое мне время, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями.

Я переехала в Эстес-Парк, чтобы начать жизнь с чистого листа. Проводить время с семьей, открыть милый книжный магазинчик и каждый вечер сидеть у камина, читая книгу в компании Ватсона у моих ног. Мне это нравилось. Я покончила с романтикой, с мужчинами, с мужьями или отношениями. Мне хватило встречи с Брэнсоном Векслером, вся эта его классическая внешность и мускулы, облитые в полицейскую форму. Но что еще хуже, пару дней спустя я столкнулась с Лео Лопесом. Еще один мужчина в форме. Смотритель парка, с лицом и телом под копирку молодого Оскара Де Ла Хойи – он был младше меня на пять лет, и он действительно был молод. Увидев Лео всего один раз, мне почти удалось выкинуть его из головы. Но, судя по учащенному сердцебиению, мое сердце не могло сделать то же самое.

Неистовое оживление Ватсона сменилось скулящим обожанием. Лео поднял с земли пару выпавших из его сумки пакетов и снова улыбнулся мне:

– Рад видеть тебя, Фред. Давно не виделись.

В то время как Брэнсон был выше меня на несколько сантиметров, Лео был выше меня совсем на капельку, так что наши глаза были почти на одном уровне. И даже в зимнем свете его глаза блестели словно медовые. Мне даже пришлось перевести взгляд. Я показала на свой магазин дальше по улице.

– Я так занята делами в «Милом корги», хочу открыть в январе, да еще и обустраиваю свой домик, так что у меня нет и свободной минутки.

– Да, помню. Ты писала про это.

В его тоне не было обвинения, но я не могла не почувствовать упрек, специально он так сказал или нет. Лео написал мне сообщение примерно спустя неделю после нашего знакомства, он хотел сходить со мной поужинать. В тот момент дело об убийстве Агаты было только-только закрыто, и Брэнсон тоже позвал меня на ужин. Может быть, я выбрала самый легкий выход из ситуации, написав ему в ответ, что очень бы хотела сходить, но сейчас я очень занята делами в магазине. С тем же успехом можно было написать: «Было бы здорово, но мне надо помыть голову». Возникшее чувство вины раздражало меня. Я переехала в Эстес-Парк ради себя, а не ради поисков мужчины. Не полицейского, не смотрителя парка, и вообще, никакого высокого, темноволосого и красивого молодого человека в форме.

– Я и правда очень тороплюсь. – Я снова показала рукой через улицу, словно он уже забыл, где находится мой магазин. – Там сейчас Кэти, она расставляет книги. Нужно идти ей помочь.

– Не нужно ничего мне объяснять, Фред. Ты ничего мне не должна. – Он снова улыбнулся, он был невозмутим. – Очень жду, когда откроется «В гостях у милого корги». Как я говорил, книжный вместо магазина набивки чучел – это гораздо приятнее. Я ненавидел то место.

Теперь он говорил серьезнее и снова дотронулся до моей руки, на этот раз как-то по-другому. Это не было неприятно.

– Я хотел еще раз поблагодарить тебя. Хоть это и не положило конец браконьерству, но, по крайней мере, одним браконьером стало меньше.

– Ты же знаешь, что я не убивала Сида? Я нашла его уже мертвым в морозилке.

Он пожал плечами, как будто мелкие детали не имели значения.

– Ну, ты нашла еще одну улику, даже несмотря на то что сержант Векслер сказал, что это не имеет отношения к делу.

Я уже замечала по легкому тону и расплывчатым увиливаниям, что у Брэнсона и Лео было что-то в прошлом. Что-то не очень хорошее. Я старалась не обращать на это внимания.

– Тебе помочь? – Я указала на его нагруженные пакетами руки, изо всех сил стараясь не замечать мышц. – Покупаешь подарки на Рождество?

– Да. Завтра уезжаю домой. У меня только что закончилась смена в парке, решил упаковать подарки. – Подбородком он указал на соседний квартал. – К счастью, я уже купил игрушки для племянниц и племянников. Иначе не знаю, что бы мне пришлось делать, ведь… – Его улыбка дрогнула, и он покраснел. – Прости. Бессердечно говорить такие вещи. Я точно не это имел в виду. Слышал, что благодаря тебе и Кэти Деклан остался в живых.

Интересно, почему из уст разных людей одна и та же история звучала по-разному. Я совсем не удивилась, что Лео знал эту историю именно в таком свете.

– Верно. Кажется, он сейчас в коме, но я слышала, что он идет на поправку. Так что, возможно, скоро он очнется, и все загадки наконец исчезнут.

Лео наклонил свою красивую голову, на его левой щеке образовалась небольшая ямочка.

– Загадка? Ты снова в деле? Как с совой?

Прошла всего секунда, но она показалась мне вечностью. Я чуть не соврала, боясь, что буду выглядеть глупо. И снова во мне вспыхнуло раздражение – не на него, на себя.

– Да, в деле. Сначала я хотела лишь освободить Кэти, но, кажется, это у меня уже получилось. А теперь… – Я пожала плечами – не хотела ничего приукрашивать. – Ну, а теперь мне просто любопытно.

Его улыбка не исчезла, а в глазах не появилась насмешка. Он одобрительно кивнул:

– Ты удивительное создание, Фред Пейдж.

– Нет, едва ли. Мой отец был детективом. Иногда он обсуждал со мной свои дела. И некоторое время я была замужем за полицейским, хотя он и наполовину не был таким офицером, каким был мой папа. Или наполовину мужчиной, если уж на то пошло.

Он выпучил глаза. Интересно, я упомянула своего бывшего мужа, чтобы испугать его?

– Наверно, можно сказать, что это у меня в крови.

Он на мгновение отвлекся на Ватсона, который снова тыкался головой в его лодыжку. Он наклонился, чтобы подарить ему больше любви, но его внимание все так же было направлено на меня.

– Ну вот, как я и сказал, удивительное создание. Надо было раньше это понять. Я провожу свои дни с удивительными и красивыми созданиями.

Теперь была моя очередь краснеть, и я в третий раз показала в сторону своего магазина.

– Мне нужно возвращаться. Я правда очень…

– Занята. – Он подмигнул, и хотя в его голосе не было ни капли юмора, он все равно не звучал обвинительно. – Я уже это слышал.

Мне показалось, что он задумался и впервые был немного не уверен.

– Я закончил с покупками. Я бы с радостью мог помочь тебе… и твоей подруге. С еще одной парой рук дело пойдет быстрее. И тогда я смогу говорить, что я знал «Милого корги», еще когда…

Брэнсон Векслер и Лео Лопез в моем магазине с разницей всего в час – самый быстрый способ разжечь там пожар. Или просто дело было только во мне.

– Нет, спасибо, не надо. Спасибо за предложение.

Его тон не изменился, но в глазах отчетливо читалось разочарование. Я чувствовала то же самое.

– Ну тогда, надеюсь, вы справитесь сами. С нетерпением жду торжественного открытия.

– Да, и я. Если оно вообще когда-нибудь будет.

Я стояла в нерешительности, думая, как сказать ему, что передумала. Нужно придумать что-нибудь менее прямое, чем подожди, не уходи, пожалуйста, вернись.

– Хорошей поездки и отличных выходных с семьей.

– Спасибо. Тоже желаю тебе чудесных каникул со своей семьей. – Лео начал меня обходить и остановился, когда поравнялся со мной, теперь его золотые глаза стали еще ближе. – И, Фред, я правда был рад тебя встретить.

Я кивнула и проглотила слюну. Он отошел от меня на несколько шагов, когда я наконец смогла говорить и пробубнила, что тоже была рада его видеть. Но уверена, он не услышал меня. Вдруг до меня дошло. Я ведь даже не поблагодарила его за наводку на его друга, который построил забор, чтобы Ватсон мог бегать по территории. Это было бы отличным предлогом для завязывания новой беседы, и может, он снова предложил бы помочь мне и Кэти. Сжав зубы, я решила не поддаваться импульсу.

Ватсон заскулил, и мне потребовалась вся моя воля, чтобы не обернуться вслед за ним. Я посмотрела по сторонам, и мы с Ватсоном побежали через дорогу обратно в «Милый корги».

Я думала, что Кэти тут же станет расспрашивать меня, что я узнала от Анны и Карла. Но она облокотилась на полузаполненную книжную полку, скрестив руки и подняв одну бровь.

– Так-так, Уинифред Пейдж, ты что-то от меня скрываешь. Не знала, что у тебя два жениха.

– Нет. У меня даже одного нет…

И почему вообще я оправдывалась, когда у всех вокруг другое мнение на этот счет? Как бы то ни было, от этого никуда не деться.

– Я приехала сюда ради семьи, книг и, надеюсь, ради твоей домашней выпечки из твоей пекарни. До тех пор тема мужчин даже не обсуждается.

Кэти погрозила мне пальцем.

Я прервала ее:

– И почему ты подглядывала за нами, маленькая любопытная Варвара? Хочешь посоревноваться с Анной и Карлом? Я была о тебе лучшего мнения, Кэти Пиццолато.

Она закатила глаза:

– Значит, ты ошибалась. – Она озорно улыбнулась. – Но ты продолжай это себе говорить, друг мой. Что ты здесь для семьи, книг и выпечки. Правильно. А я здесь из-за того, что от недостатка влажности мои губы все время трескаются. То, что происходит с тобой, это же замечательно.

– Знаешь что, ты…

Кэти хихикнула и покачала головой.

– Самый замечательный и очаровательный человек. Я знаю.

Я рассмеялась:

– Ну да, думаю, это правда.

Мы заказали пиццу и поработали еще около часа, потом пошли по домам. Было понятно, что, несмотря на то что Кэти выспалась, она все равно устала от заключения. Мы с Ватсоном поехали домой мимо новых построек мини-бревенчатых коттеджей и пошли по лесу к настоящей бревенчатой хижине моих дедушки и бабушки. Мы вошли внутрь. Я уже представляла, как свернусь калачиком у камина, когда мне пришла в голову одна мысль.

Я побежала на кухню и достала для Ватсона маленькое угощение из баночки с печеньем в форме корги. Не то чтобы он хотел есть: это было предоплатой за то, что его раздражало.

– Скоро вернусь. Меня не будет всего час.

Пока он поглощал свое угощение, я выбежала на улицу, заперла дверь и прыгнула в «мини-купер». Я не знала, впустит ли меня персонал больницы в палату Деклана, но я подумала, что у меня есть шанс. Поскольку было хорошо известно, что я была на месте преступления в тот вечер, и хотя некоторые обвиняли Кэти в попытке убить его, многие также говорили, что благодаря мне Деклан был еще жив. Я даже не представляла, что собиралась там найти. Что-то. Даже если бы это была просто чересчур болтливая медсестра, которая могла обронить, кто к нему приходил, или он что-то пробормотал в своем коматозном смятении.

Или, может, моя сегодняшняя удача на красивых мужчин продолжится и на вечер, и стоит мне войти в палату, как он очнется. Пригласит меня на ужин или что-нибудь в этом духе. От этой мысли я рассмеялась. Может, он и был бабником, и даже понравился мне при первой встрече, но я не была уверена (по крайней мере, судя по его жене), что высокая и широкоплечая женщина с каштановыми волосами могла составить Деклану компанию на ужин. Но я бы ни за что на свете не подумала, что это могло быть справедливо также и для Брэнсона с Лео.

К счастью, как и полицейский участок, больница также была стереотипом маленького тихого городка. Там не было ни дежурных охранников, ни стойки регистрации, ни даже вывески отделения неврологии, где я бы точно нашла его.

Я прошла по коридору, никого не встретив. На дверях под номерами палат стирающимся маркером были написаны имена пациентов. Я услышала, как хлопнула дверь, отчего я от неожиданности подпрыгнула, но никто не появился, поэтому я продолжила поиски. На полпути по коридору я нашла его – комната 324, Д. Диамант. Оглянувшись, я заметила пару медсестер в дальнем конце коридора. Они разговаривали с полицейским. Вероятно, это охранник, который должен был караулить у двери Деклана. Они не смотрели в мою сторону, поэтому я вошла в палату.

Эта палата была похожа на любую другую обычную больничную палату. Пахло антисептиком, и даже при том, что над закрытым окном висела одинокая рождественская гирлянда, в тусклом свете это выглядело угнетающе. Тишину нарушали лишь звуковой сигнал мониторов и механический хрип вентилятора. Провода и трубки, казалось, текли из рук Деклана, повязки окружали его шею, а рот и нос были покрыты оборудованием, благодаря которому он мог дышать. Но, несмотря на все эти приземленные приспособления, Деклан выглядел как мужской вариант Белоснежки. Просто ждущий поцелуя.

Ну что ж, удачи, приятель. Слышала, что у тебя было достаточно поцелуев.

Я подошла на пару шагов ближе к кровати, все еще не представляя, что я хочу найти. На прикроватной тумбочке были несколько открыток, шарики с надписью: «Выздоравливай скорее» и маленькая веточка розмарина в виде рождественской елки. Не было ни голубого щелкунчика, ни сияющей гирлянды, ни перчаток убийцы. Ничего.

Просто Деклан.

– Кто же сделал с тобой такое? – Я прищурилась, силой воли заставляя его проснуться и ответить. – И за какой такой ужасный поступок ты это заслужил?

Он глубоко вздохнул, подавился трубкой во рту, я подумала, что сейчас его глаза откроются, и он ответит мне. Равномерное биение пульса на экране монитора замерцало, ритм сбился, а затем кривая превратилась в одну длинную непрерывную нить. Я взглянула на монитор показателей сердца: зазубренные красные шипы вытянулись в ровную линию.

Мое сердце замерло, а ноги побежали, не успел мозг сообразить, что делать. Я вылетела из палаты и чуть не упала в коридоре.

– Помогите! Медсестра! Скорее!

По коридору уже бежали три медсестры, по-видимому, их успела предупредить система. Полицейского не было. Они пролетели мимо, даже не взглянув на меня, и столпились вокруг Деклана.

Я прислонилась к двери. Я слушала. Менее чем через полминуты раздалось еще несколько шагов, и женщина средних лет в больничном халате тоже пробежала мимо меня в палату. Как я предположила, доктор.

Из-за своего бешено стучащего сердца, из-за орущего на меня разума, я почти не слышала, что они там делали. Нужно было уходить оттуда. Но я не могла; я застыла. Спокойствие наконец заставило меня двигаться. Когда я заметила, что тихий звуковой сигнал вовсе замолчал, я поняла, что Деклан Диамант мертв. На мгновение я подумала о том, чтобы остаться на месте, но затем представила, как на место происшествия прибывает офицер Грин. Не имело значения, вернулся Брэнсон в город или нет. Я оглянулась, увидела лестничную клетку через несколько дверей от себя и скрылась.

Глава 10

За окном моей гостиной падал снег, прямо передо мной сверкала рождественская елка, уютно потрескивал огонь в камине, наполняя комнату светом и теплом, от горячего шоколада исходил пар, я сидела в мягком кресле, на моих коленях лежала недочитанная книга, а у моих ног мягко посапывал корги. Но, несмотря на все это, мой мозг продолжал работать, а кровь, казалось, была неспособна замедлить стремительное течение по моим венам.

Я была в палате, когда умер Деклан Диамант.

И я сбежала.

По крайней мере, я позвала на помощь, не то чтобы это как-то помогло. Но я сбежала.

Я размышляла над тем, что бы обо мне подумали, если бы одна из медсестер узнала меня. Реакция грозного офицера Грин в больнице была бы пустяком по сравнению с ее возможным визитом ко мне домой. Я сама не могла понять, кто я такая. Я Уинифред Венди Пейдж, дочь Чарльза Пейджа, лучшего детектива во всем мире, который умер при исполнении служебных обязанностей. Я не сбегаю. Несмотря ни на что.

Но я сбежала. Может, на самом деле я всего лишь хозяйка книжного магазина. Ни больше, ни меньше. Кажется, здесь нечего стесняться. Но я чувствовала, что помогать Барри, потом Кэти, потом просто пытаться сложить кусочки пазла вместе – все это так естественно для меня. Но это был не пазл. Это жизнь и смерть. И как дочка Чарльза Пейджа, я должна была понимать это как никто другой.

По стене гостиной промелькнул свет автомобильных фар. К дому подъехала машина и припарковалась перед крыльцом. Я почти почувствовала облегчение. По крайней мере, один из этих сценариев был бы закончен – я могла бы прекратить беспокоиться о том, узнал ли кто-то меня в больнице, или прекратить предвкушать ликование в глазах офицера Грин, когда она вызовет меня в участок на допрос.

Все закончится.

Раздался стук в дверь, Ватсон вскочил и залаял. Я похлопала его по голове.

– Все в порядке, мальчик.

Я подошла к входной двери. Я хотела распахнуть ее нараспашку, но потом вспомнила, что я одинокая женщина, живущая одна в бревенчатой хижине посреди леса. Как оказалось, эта красивая городская туристическая ловушка не такая уж тихая безопасная гавань, как я себе представляла. Я посмотрела в недавно установленный глазок и удивленно посмотрела еще раз. Не офицер Грин.

Я открыла дверь.

– Привет. Что ты здесь делаешь?

Брэнсон потоптался на коврике, чтобы сбросить снег с ботинок, затем вошел внутрь. Он выглядел больше, чем был на самом деле, из-за униформы с пуленепробиваемым жилетом и оружейной кобурой. Он косо на меня взглянул.

– Тебе действительно нужно задавать этот вопрос?

Нет, конечно нет. Я ждала другого человека, но исход все равно один.

– Позволь мне только взять куртку, и я поеду с тобой.

Он слегка вздрогнул:

– Поедешь со мной?

– Да. В участок, на допрос.

Он некоторое время стоял, изучая меня, затем закрыл дверь. Я даже не заметила, что на улице холодно, и снег залетал в дом, а Ватсон встал между мной и Брэнсоном в оборонительную позицию.

– Ты хочешь поехать в участок?

Я задумалась. Может, я что-то не так поняла. Может, все мои страхи были ни к чему. Медсестры не узнали меня. Да и в самом деле, почему должны были; я была новенькой в городе. Только потому, что многие распускали слухи, еще не означало, что все были такие. Может, Брэнсон приехал напомнить о том, что хотел поужинать вместе со мной. Хотя это было не в его стиле. И также не то, чего я сейчас хотела. Но, учитывая обстоятельства, возможно, этот – лучший из двух вариантов. Ну что бы то ни было. Только что я сидела у камина, поедая себя за то, что сбежала. Мне было все равно, знал Брэнсон или нет. Я хотела, чтобы все мои карты были на столе. Я хотела снова почувствовать себя дочерью Чарльза Пейджа.

– Сегодня вечером я была в больнице, когда умер Деклан Диамант. Я решила, что ты приехал именно поэтому.

Губы Брэнсона дернулись, и я подумала, что он сейчас улыбнется, но он не улыбнулся.

– Да. Вот почему я здесь. Я подумал, что смогу помочь тебе выпутаться из этой ситуации.

Значит, он знал.

– И ты не повезешь меня в участок?

Он нахмурил брови, а затем оглядел мою хижину.

– Ты проделала большую работу с тех пор, как я был здесь в последний раз. Выглядит как настоящий дом. Тебе идет.

– Спасибо. Здесь стало намного лучше. Хочу заменить некоторые вещи на новые. Начать заново. На самом деле, надеюсь, что… – Я вспомнила, о чем мы говорили до этого. – Погоди. Что происходит? Почему мы разговариваем о моем доме?

Брэнсон пожал плечами, потом все-таки улыбнулся:

– Просто твой дом хорошо подходит для беседы. Гораздо лучше, чем полицейский участок, не так ли?

Я задумалась:

– Как я понимаю, этот разговор неофициальный?

Он снова пожал плечами:

– Нет никакой причины ему быть официальным. Если только ты как-то не замешана в его смерти.

Я вздрогнула:

– Нет, конечно же нет. Но разве тебе не нужно…

– О Фред. – Улыбка сохранилась на его лице, он покачал головой. – Я уже давно раскусил тебя. Ты женщина, которая соблюдает правила. И готов поспорить, что твой отец был таким же мужчиной.

– Да, он был именно таким. И хотелось бы надеяться, что я тоже такая.

– М-да. Вижу осуждение в твоих глазах. На самом деле ты винишь меня в том, что я не отвез тебя в участок. – Он негромко рассмеялся. – Я не всегда следую правилам, Фред. Мы оба знаем, что ты не убивала Деклана Диаманта. Так с какой стати мне нужно везти тебя в участок?

Он видит осуждение? Я даже не знала, что осуждаю его. Хотя, может, и осуждала.

– Ну, естественно, кто-то узнал меня. Разве не нужно все запротоколировать? Все равно это придется потом сделать.

Он вздохнул, снова осмотрелся вокруг и показал на кружку возле кресла.

– Фред, сегодня был очень длинный вечер. Не нальешь мне чего-нибудь?

– Хочешь горячий шоколад?

Он закатил глаза, но улыбнулся еще шире.

– Ну, честно говоря, я рассчитывал на что-то более крепкое, но, конечно, горячий шоколад тоже был бы неплох.

Сначала я хотела поспорить с ним, сказать ему, что да, я хочу поехать в участок. Сделать все официально, но, может, он был прав. И, честно говоря, я устала думать обо всем.

– Хорошо. Проходи. У меня на плите кастрюля греется. – Я развернулась и направилась на кухню, Ватсон побежал за мной, а Брэнсон остался в комнате.

Он решил занять то же место, что и в прошлый раз. Я достала из шкафа кружку и налила в нее горячий шоколад.

– Ты и правда решила оставить эти разноцветные занавески с фламинго, да?

Они были бельмом на глазу, но достались мне от Барри и мамы. Я уже почти не замечала их, а когда замечала, они заставляли меня невольно улыбнуться.

– У них есть характер.

– В них определенно что-то есть. – Брэнсон хихикнул, взял кружку из моих рук и вдохнул запах корицы и шоколада. – Это и правда прекрасно.

Я приготовила ему напиток и решила сразу перейти к делу:

– Итак, ты не повезешь меня в участок, но очевидно, что кто-то меня опознал. Рассказывай. Почему ты разговариваешь со мной здесь, а не там, где положено?

– На самом деле никто тебя не узнал, – усмехнулся он. – Мы уже взяли у всех показания. Офицер Грин разговаривала с доктором. Она сказала, что одна из медсестер увидела тебя, когда ты позвала на помощь из его палаты. Она запомнила только, что это была высокая рыжеволосая женщина. Во всей этой суматохе она не смогла больше ничего вспомнить.

– Рыжеволосая женщина?

Как будто это имело какое-то значение.

– Ее слова, не мои. – Он снова усмехнулся. – Я могу продолжить говорить о потрясающем цвете твоих волос, но оставлю это на тот вечер, когда ты согласишься поужинать со мной.

– Ты невыносим. – Я наполнила кружку горячим шоколадом и поднесла ее к губам, чтобы скрыть какую-либо реакцию, какую мое тело может выдать.

– Я это уже слышал. – Он поставил свою кружку на стол между нами. – Технически, тебя не опознали, но я знаю только одну высокую рыжеволосую женщину, которая случайно могла оказаться в палате Деклана Диаманта во время его убийства.

– Справедливый вывод, мое почтение. И да, я была там. Я подумала, что вдруг я смогу заметить что-нибудь, что пропустила полиция, или поговорить с медсестрами и узнать, кто навещал его. Но… – Слова Брэнсона только сейчас дошли до меня. – Ты сказал, что его убили?

Он медленно кивнул:

– А ты разве не знала?

– Нет. Я пробыла там всего ничего. Когда я вошла, мне показалось, что он в полном порядке. Аппаратура показывала ровное сердцебиение. И вдруг неожиданно мониторы замигали, и его сердце остановилось.

Он сощурился, но я не почувствовала недоверия.

– Должно быть, ты разминулась с убийцей всего на пару секунд.

– Это не имеет никакого значения, Брэнсон.

Я потрясла головой и попыталась проанализировать ситуацию.

– Там был полицейский. Он разговаривал с медсестрами в коридоре. Он бы заметил.

– Но тебя же он не заметил, не так ли? – Брэнсон поднял бровь. – Офицер Борланд не главная гордость нашего участка, так сказать.

Это и так было понятно. Он не прибежал вместе с медсестрами. Возможно, зашел в туалет или вышел покурить.

– Даже если это и так. Я была в палате. Все было в порядке. Его сердце равномерно стучало, а в следующую секунду просто остановилось.

Брэнсон отпил из своей кружки и медленно кивнул:

– Сердечный приступ. Похоже на то, что кто-то испортил провода в капельнице. Кто-то пустил по ним маленький воздушный пузырь. Мог сделать что угодно еще. Вызвал инсульт, дыхательную недостаточность, но в случае Деклана – сердечный приступ. Конечно, это все домыслы, пока ничего не подтверждено вскрытием, но это уже достаточно ясно. – Он пристально посмотрел на меня, на этот раз уже серьезно. – Я знаю, что ты не делала этого, Фред. Я не хочу причинять горе тебе или вашей семье после всего, что произошло. Если ты что-нибудь видела, мне нужно знать. В зависимости от этого нам, возможно, придется поехать в участок и оформить твои показания официально. Но я постараюсь не делать этого. Ты что-нибудь помнишь?

– Брэнсон, как я уже сказала, я могу поехать в участок. Это было бы правильно…

– Я понял, Нэнси Дрю. Ты поступаешь правильно. Я знаю. – Он наклонился и положил свою ладонь на мою. – Ты можешь что-нибудь вспомнить?

Я хотела начать спорить, но поняла, что это было бы бессмысленно. Я закрыла глаза, пытаясь представить произошедшее. Слышно гудение оборудования, пахнет дезинфицирующим средством. Я покачала головой, затем услышала шаги медсестер, они бегут ко мне. Я вспомнила, как и сама побежала, хлопнув дверью и направившись к своей машине. Я открыла глаза.

– Дверь.

Он поднял брови.

– Дверь?

– Да. Дверь к лестнице. Когда я вышла в коридор, она хлопнула.

– Я не понимаю, при чем здесь…

– Когда я шла по коридору, еще до того, как зашла в палату Деклана, я услышала, как хлопнула дверь. Готова поспорить, что это была та же самая дверь. Ты прав. Я разминулась с убийцей на долю секунды.

– Это все, что ты помнишь? – Он отпустил мою руку и откинулся в кресле.

– Все. Начнем с того, что я даже никого не видела. Но по крайней мере, это доказательство, ну, вроде того, что там кто-то был.

Он пожал плечами:

– Верно. Но этого недостаточно. Очевидно, что там кто-то был, раз в его капельнице был воздух. Как очевидно и то, что ты разминулась с ним. Ты уверена, что больше ничего не видела? Обрывок одежды или что-то в этом роде, чтобы хотя бы понять, мужчина это был или женщина.

Я снова покачала головой:

– Нет. Ничего. Извини.

Брэнсон прикусил верхнюю губу и задумался. Я попыталась снова:

– Нам правда следует отправиться в участок. Запротоколировать все официально. Так, на всякий случай.

Его глаза вспыхнули с легким намеком на раздражение:

– Нет. Я уже сказал. Нет никаких причин для этого. Все, к чему бы это привело, – куча бумажной волокиты. А затем Сьюзен на протяжении нескольких дней с пеной у рта пыталась бы доказать, что это твоих рук дело. А тем временем у настоящего убийцы было бы больше времени, чтобы сбежать или замести следы. Я не ставлю какие-то правила или протокол выше конечного результата.

Определенно, он был не таким полицейским, как мой отец. Это не означало, что он был хуже, нет. Просто другой. И все же тут я вспомнила Лео. Откуда-то у него возникли подозрения, что магазин чучел был причастен к браконьерству, а Брэнсон даже не стал его слушать. В тот раз Брэнсон ошибался, по крайней мере, так казалось.

– Я все же думаю…

Брэнсон встал:

– Фред, если ты хочешь пойти в участок и дать официальные показания, пожалуйста. – Его голос был резким, не злым, но более резким, чем до этого. – Но я не буду тратить на это время. Как я уже сказал, это вызовет лишь больше хлопот для всех нас. Я верю в твои умения. Я бы предпочел, чтобы ты лучше в течение следующих дней попыталась разузнать, что на самом деле произошло, а не спорила со Сьюзен о причастности к убийству.

Я не могла сказать, что полностью соглашалась с Брэнсоном, но частично он был прав. Особенно по поводу того, что мне придется доказывать, что я ничего не совершала. А офицер Грин точно мне покою не даст. В конце концов, я кивнула:

– Хорошо.

Он кивнул мне в ответ, и капля его дружелюбия вернулась.

– Отлично. Спасибо, что уделила мне время и спасибо за шоколад.

Выражение его лица изменилось: что-то непонятное промелькнуло в нем. Когда он заговорил, то снова стал собой:

– Спокойной ночи, Фред. Всегда рад повидаться с тобой.

С этим он ушел.

Спустя десять минут Ватсон уже храпел. Мне посчастливилось поспать целых два часа. Теперь я могла подумать не только над убийством Деклана, но и над позицией Брэнсона. Он определенно был не таким офицером, каким был мой отец, но, с другой стороны, я не уверена, всегда ли «другой» значит «хуже», или просто это-то и значит – «другой».

Как я и думала, на следующий день у меня было ужасное состояние. Настолько, что я даже не могла решить, с кем поговорить о Деклане. Так что я просто решила продолжить работу в «Милом корги». Мой мозг часто начинал устанавливать связи и открывался новым идеям, когда отвлекался на что-то другое. К тому же книги сами себя не разложат.

К полудню Кэти закончила смену в «Черном медведе» и присоединилась ко мне. Я рассказала ей о ночных событиях. К моему удивлению, единственное, за что она сделала мне выговор, это что я не взяла ее с собой в больницу.

Теория Кэти заключалась в том, что Долан и Дафна были в сговоре, они хотели убрать заведующего всем братца и мужа-изменника. Это была довольно неплохая теория, но были и другие.

– Но подумай, что бы это означало для бедного Дункана? Старший сын убит, младший сын и невестка – убийцы и вместе сидят за решеткой. Он один в игрушечной лавке, в полном одиночестве. – Кэти задумалась. – Хотя Дафна беременна. Возможно, он сможет воспитывать внука. Но мне кажется, что он слишком старый и сварливый, ему было бы трудно справляться одному.

Почему-то я даже не подумала о ребенке. В какой ужасной обстановке он родится, особенно если теория Кэти верна.

– Не знаю. Я все же думаю, что Дункан может быть причастен к убийству. Учитывая все те предательства Деклана. Да, все говорят, что у него нежная душа и он просто добрый старик, но также говорят, что Джеральд Джексон – хороший адвокат. Поэтому я не хочу слишком полагаться на мнение своих коллег о Дункане.

В то утро я расставляла книги в магазине и в мыслях то и дело возвращалась к Дункану. За ланчем я даже пошла в магазин игрушек купить что-нибудь. Я хотела поговорить с ним и постараться выяснить, что они чувствуют по поводу смерти Деклана.

– Магазин игрушек все еще закрыт. У меня нет веских причин появляться у них на пороге. Но все действительно похоже на то, словно документы о разводе от Деклана стали последней каплей для Дункана. Возможно, именно поэтому он пошел в больницу и закончил начатое.

Кэти покачала головой, но не взглянула на меня. Она разрезала скотч на новой коробке с книгами.

– Я просто не могу этого понять. Дункан, каким бы сварливым он ни был, – он художник, создатель. Он делает игрушки для детей, черт возьми! С тем же успехом можно обвинить в убийстве Санту.

– Не знаю, дойдет ли до того, чтобы ставить Дункана наравне с Сантой. Ты сама сказала, что он сварливый. Санта должен быть радостным. Как мне не хотелось это признавать, Карл Хэнсон подходит на роль Санты намного лучше, чем Дункан Диамант.

Она отмахнулась, услышав эту мысль:

– И снова я повторюсь, Дункан – создатель. Он привносит в мир новые вещи, а не разрушает их. Ну и что, что его собственное создание пыталось убить его сына. – Кэти содрогнулась. – Мне никогда не нравились эти щелкунчики. А сейчас и подавно.

– Они довольно жуткие, с этими их ртами. Так и ждут, чтобы расколошматить что-нибудь.

– А ты знала… – Кэти замолчала и посмотрела на меня. Она была сама серьезность. – …что первых деревянных щелкунчиков вырезали немецкие шахтеры? У них была такая подработка. В свободное время они вырезали щелкунчиков, а потом продавали их на стороне.

– Знаешь, Кэти, я точно этого не знала.

Она решительно кивнула, откидывая назад уже такие знакомые и милые кудри.

– Это правда. Их часто дарили немецким детям на удачу.

Я уставилась на нее:

– Ты очень много знаешь о том, что так тебя пугает.

Она подняла указательный палец.

– Мой любимый факт, что некоторых вырезали в виде политиков, которых все презирали, и что на самом деле щелкунчиков не использовали для колки орехов. Конечно, люди, которые их делали, говорили, что любое сходство совершенно случайно. Но я думаю, это объясняет, почему я чувствую то, что чувствую. В них изначально заложена какая-та жутковатость.

– Кэти, что ты несешь?..

И тут до меня дошло, и я засмеялась. Я забыла об одной из ее странностей, о которых она мне рассказывала.

– О, я поняла! Тебя затянуло в бездну фактов и мелочей о щелкунчиках, не так ли?

Она приподняла подбородок:

– Возможно.

Она и правда была что-то с чем-то.

– Мне кажется, тебе не стоит дружить с Гуглом. Боюсь, однажды ты там утонешь и никогда не выплывешь.

– У тебя свои методы, а у меня свои. Ты можешь думать, что раскроешь убийство, поговорив со всеми грязными сплетниками в городе, но мне кажется, что исследования могут пролить свет на что-то большее.

Она слегка вздрогнула, хотя я ничего не сказала и никак не отреагировала. Затем ее тон изменился. Она говорила как-то настороженно, но были и какие-то другие эмоции. Может быть… надежда?

– Но это уже совсем другая тема. Хочешь услышать, что еще я узнала?

По ее тону я поняла, что отнекиваться бесполезно.

– Думаю, даже если я не захочу, ты все равно расскажешь.

– Итак… – Кэти вздохнула и отвернулась от меня, концентрируясь на книгах. – Существует много исследований, в которых утверждается, что книжные магазины имеют гораздо больший успех, если сверху есть пекарня. Там что-то связано с запахом свежего хлеба и печенюшек, поэтому покупателям внизу хочется покупать больше.

Резкая перемена темы сбила меня с толку.

– Что?

Она все еще не смотрела на меня. Она достала новую книгу, ее пальцы дрожали.

– Это правда. А еще я читала, что когда книжные магазины и пекарни располагаются вместе, это к удаче. – Она откашлялась. – Что-то связано с тем, что они… подходят друг другу. Понимаешь, ты покупаешь книгу, берешь с собой свежую булочку и кофе и идешь читать. Удача.

Я все поняла. И тут мне стало так стыдно, что я не сообразила сразу. Все эти намеки, эта раздражительность, стоит мне заговорить про Пэг и мерч с символикой «Милого корги».

– Кэти?

– Мм?..

Она обернулась, посмотрела на меня своими распахнутыми глазами – сама невинность. Затем она снова отвела взгляд.

– Ты хочешь открыть на втором этаже свою пекарню?

Возникла долгая пауза. Кажется, она задумалась, затем вздохнула.

– Вот это идея! Ну, я даже не знаю… А ты хочешь?

Это было так глупо, и я никогда не видела, чтобы Кэти так нервничала. Я не могла удержаться от смеха. Я подошла к ней, сжала ее за плечи и повернула лицом к себе.

– Сколько ты уже думаешь об этом?

– Не знаю. – Она пожала плечами, не в силах выдержать мой взгляд больше секунды, затем она отвернулась. – С тех пор, как ты нашла Агату. Нет, ну а что, там уже есть кухня. Кажется, в этом есть смысл. – Она поморщилась. – Я знаю, ты теперь думаешь, какая я ужасная. Нельзя было думать о таких вещах, когда Агату только убили. Но я слишком давно этого хотела. И мне кажется, это было бы просто идеально. Мы с тобой ладим… Нам очень весело вместе. Это интересная авантюра…

– Кэти. Я…

Это было так неожиданно. Пекарня наверху. В моей книжной лавке. Еще один бизнес-партнер.

Она отстранилась. По ее тону я поняла, что она разочаровалась и, возможно, даже обиделась, но она не злилась.

– Не бери в голову. Я знаю, что тебе это не надо. Ты переехала сюда, чтобы затеять свою собственную авантюру. Уинифред и Ватсон. Только вы двое. Я не хочу навязываться.

Я раздумывала, что сказать. Сначала я хотела согласиться, потом передумала, но затем картина начала формироваться. Она была права. Я приехала сюда, чтобы начать свою собственную авантюру. Чтобы наконец устроить жизнь на моих собственных условиях. Но я не знала, что делать с помещением наверху. В мечтах я представляла себе книжный магазин маленьким и уютным, а не каким-нибудь большим раскидистым домом. Я также не хотела сдавать его в аренду как квартиру. Но пекарня? В словах Кэти была доля смысла. Тогда бы в книжной лавке стоял чудесный запах. Было бы здорово вести бизнес вместе. Люди приходили бы за выпечкой, а уходили с книгой, или приходили, чтобы купить книгу, а потом поднимались по лестнице, чтобы почитать книгу за кофе с пирожным.

Казалось, что это было бы правильно. Страшно, но правильно.

Брэнсон был прав. Я всегда делала все по правилам. Во всем. Во время учебы, когда я была профессором, в браке и в издательстве с Шарлоттой. Пока все не полетело к чертям, я решила нажать на кнопку «Перезагрузка» и забыла обо всякой осторожности. Это было не по правилам. Ничего из этого не следовало правилам. И все же, я чувствовала, что это верный выбор. Книжный магазин и пекарня. Идеальное сочетание.

Я вздохнула и откинулась на книжную полку.

– Ты хочешь, чтобы я набрала тысячу килограмм, не так ли? – Я встретилась взглядом с Кэти. Она удивленно посмотрела на меня. – Только помни, что на этой кухне уже было одно мертвое тело. Легко может появиться еще одно.

– Ты хочешь сказать?.. – Кэти выпучила глаза, и выражение на ее лице менялось от разочарования до растерянности и трепета. – Ты хочешь сказать?..

Я засмеялась и почувствовала легкое волнение в своем голосе.

– Я хочу сказать, Кэти, не хочешь ли ты открыть пекарню на втором этаже моего книжного магазина? Я слышала, что проводились исследования, в которых говорится, что запах свежей выпечки может значительно увеличить продажи книг.

Кэти замерла, затем подпрыгнула, а потом с радостным визгом пробежалась на месте.

– Да! О да! Это будет потрясающе, Фред, вот подожди и увидишь. Просто великолепно!

Услышав взволнованные крики Кэти, Ватсон вскрикнул и помчался с верхнего этажа, чтобы посмотреть, в чем дело. Я покачала на него головой.

– Ты уже претендовал на верхний этаж как на свой собственный. Ты будешь так рад, что там теперь будет пекарня. Твоя диета закончилась, я буду не единственной, кто наберет сто килограммов.

Глаза Кэти блеснули, она наклонилась и потрепала морду Ватсона.

– Я никому не говорила об этом, но я знаю рецепт натуральных вкусняшек для собак от Лоис. Я хотела подождать и наготовить тебе целую кучу на Рождество. Но теперь я буду готовить для тебя новую партию каждую неделю.

При слове «вкусняшка» Ватсон безумно заскулил, приготовившись получить еду.

Я улыбнулась им обоим. Несмотря на то что я не хотела нового делового партнера, я была спокойна. Да, это было правильно. И я достаточно пожила, чтобы понимать, что ничто не может быть идеальным. Но это еще не значит, что оно не может быть чудесным.

– Ну, раз уж ты произнесла это слово, мы должны дать Ватсону желаемое. Возьму одну печеньку из своего кошелька.

Я пошла к главному прилавку, затем остановилась. У меня появилась одна мысль. Я посмотрела на Кэти.

– На самом деле в Интернете нет никаких исследований о книжных магазинах и пекарнях, не так ли?

Кэти пожала плечами, ее невинность была неубедительна.

– Ну, если ты дашь мне пять минут, я тебе все покажу. В Википедии можно разместить что угодно.

Глава 11

– Милая, это просто лучшая новость.

Мама обняла меня своими крохотными руками-крылышками. Мы впятером сидели за маленьким столиком в кафешке, но благодаря ее маленькой комплекции это можно было вынести.

– О, я вдруг вспомнила. – Она потянула руку под стол, схватила сумочку и начала копаться в ней. – Я сделала это ожерелье для Кэти. Я хотела бы, чтобы ты передала ей.

Когда она закончила говорить, на столе оказалась куча мусора. Из дорожной сумки появлялись салфетки, губная помада, морские ракушки, катушка с проволокой и широкий ассортимент монет и кусочков ворса. Наконец мама вытащила длинную цепочку из прозрачных кристаллов. Посередине красовалась бусина из крупного гладкого камня. Он был грязно-темного цвета с радужным блеском, похожим на маслянистое пятно.

– Это лабрадорит. Он защищает от злых желаний и психических атак. Я подумала, что сейчас он ей как раз пригодился бы. Конечно, теперь с нее сняты все подозрения, но мы с тобой знаем, что это может измениться в любой момент.

Барри, сидевший с другой стороны от мамы, наклонился и вытащил ожерелье из-под своей цветастой рубашки. Ожерелье подходило ей под цвет.

– Она сделала для меня такой же. Только у меня другой камень, флюорит. Он защищает от колдовства и проклятий.

Мама посмотрела на меня с пониманием:

– Вообще, я хотела использовать черный турмалин, который подходит для всесторонней защиты, но у Барри другие идеи.

– Барри, ты совсем свихнулся со своими ведьмами? – засиял Персиваль, сидящий напротив нас на другой скамейке.

Он подцепил на вилку раскаленный фахитас с курицей из тарелки, которую делил с Гари.

– Разве я уже не говорил тебе о том, чтобы ты оставил Миртл Бантам в покое?

– Ой, перестань. – Гари толкнул его локтем. – Перестань смеяться над Миртл. Эта малышка совсем безобидная.

– Безобидная! – завизжал Персиваль. – Безобидная? Пожалуйста, только не говорите, что вы забыли, когда к нам в магазин влетел воробей, и Миртл увидела, как я пытался выпроводить его обратно на улицу.

Гари поднял бровь и посмотрел на меня:

– Он выпроваживал его метлой.

– Ну да. В метле много веточек и палочек. Птицы любят веточки и палочки. Они делают из них гнезда. Там они воспитывают своих детей, черт возьми! – Забыв про курицу, Персиваль положил вилку на тарелку и яростно жестикулировал. – Она проходила мимо, а затем ворвалась в магазин, размахивая руками, визжа, крича и пища. Вы никогда не слышали такой истерики, поверьте. Как будто я пытался убить бедняжку.

Гари усмехнулся против воли. Мама тоже, хотя и шлепнула своего брата.

– Перестань. Злой ты. Миртл точно не ведьма. Она просто любит все, у чего есть крылья и перья. Ну и что, что иногда она кричит.

Так как я и сама была свидетелем пронзительной тирады Миртл Бантам, мне не очень-то хотелось возражать и спасать ее репутацию.

Единственным, кто не рассмеялся, был Барри, который теперь тряс подвеску перед Персивалем. Она переливалась пасмурным синим, белым и пурпурным цветами.

– Можешь издеваться сколько хочешь, но есть силы, с которыми никто из нас не готов иметь дело. Не приходи ко мне плакаться, когда на тебя вдруг нашлют проклятие.

Персиваль сделал жест пальцем, описав фигуру Барри в круг.

– Дорогой мой, это ты у нас с ног до головы одет во все возможные цвета сразу. Не хочу тебя расстраивать, но эти штаны и эта рубашка совершенно не сочетаются. Если кто-то из нас и проклят, так это ты.

Все еще посмеиваясь, мама развела руки по столу, дотрагиваясь до Барри и Персиваля:

– Вы двое, подождите со своими ссорами до Рождества. Уверена, внуки не захотят пропустить такое.

– Будет так здорово, если вся семья соберется. – Гари с нежностью улыбнулся маме. – Ты уверена, что нам не надо ничего приносить, кроме картофельной запеканки?

– Уверена. Все остальное уже распланировано. Верона и Зельда готовят остальные гарниры. Барри отвечает за закуски, а я приготовлю индейку и вегетарианское жаркое. – Она похлопала меня по руке. – А Фред приводит Кэти, что технически означает, что она приносит десерт.

Я неплохо готовила, но, когда предстоял семейный ужин, на мои кулинарные способности не стоило рассчитывать.

– Я предлагала принести жареный сыр.

Мама снова похлопала меня по руке.

– Я помню, дорогая. Если ты приведешь Кэти, этого будет достаточно.

– Что такое вегетарианское жаркое? – Персиваль снова посмотрел на Барри. – Или это тоже проклятие, от которого ты пытаешься защититься?

Персиваль и Барри снова начали обмениваться безобидными колкостями. Мама положила ожерелье Кэти в мою ладонь.

– Я правда думаю, что это просто замечательно, что она открывает свою пекарню. Бьюсь об заклад, это именно то, что нужно «Милому Корги». Я так рада, что вы нашли друг друга. Я очень хотела бы, чтобы она присоединилась сегодня к нам за ужином.

– Конечно, я уже пригласила ее. Сейчас она просто на седьмом небе от счастья. Она хотела прийти домой и сразу начать искать в Интернете кухонные принадлежности и оборудование для пекарни.

Мама смутилась.

– Но там же и так уже оборудована кухня. Я думала, что она сможет просто сразу заехать туда.

– И я так думала. Но оказалось, что нет. Так как для Агаты главным было сделать еду просто съедобной, старые приспособления не годятся для Кэти. Кажется, она думает о масштабе… – Я задумалась, какое слово подобрать. – Промышленной пекарни.

– Боже мой, звучит недешево. – Она задумалась и затем отогнала все мысли. – Но уверена, что все окупится. Все будет просто идеально.

– Надеюсь. Она уже давно откладывала деньги. Не хватало на открытие собственного помещения с нуля, но хватит, чтобы переделать уже имеющееся. Я так рада, что мы отремонтировали там полы и стены. Благодаря тебе.

Мама улыбнулась и отмахнулась от комплимента с той же легкостью, с какой минуту назад отгоняла серьезность.

– Рада, что ты переехала, милая. Надеюсь, что в этой новой жизни тебе повезет больше.

Я неловко наклонилась и чмокнула ее в щеку.

– Уже повезло, мам. Уже повезло.

Справедливость этих слов поразила меня.

Я сидела в окружении старшего поколения своей семьи, мы ютились на двух ярко разукрашенных лавочках за столиком у «Хабанеро», Барри и Персиваль все еще ссорились, а Гари просто наслаждался представлением. Даже учитывая случившиеся в этом городе трагедии, я была абсолютно уверена, что живу именно той жизнью, в которой я не только нуждалась, но и которую хотела.

Какое-то время мы продолжали обедать. Разговор переходил от размышлений о первом иске, который Ной и Джон получат за свою рождественскую гирлянду, к перечислению подарков, которые они купили для внуков, чтобы никто не получил одинаковое, а затем к предположениям о том, что будет с пустыми магазинами рядом с «Милым корги».

К тому времени, когда подали лепешки, я больше не могла есть. Но, конечно же, я справилась, и вскоре мои пальцы стали липкими от меда.

Мама откусила от лепешки, потом оглянулась и слегка напряглась. Я проследила за ее взглядом.

Джеральд Джексон, который был почти одинаковой ширины и высоты, шел через ресторан прямо к нашему столику. Мама наклонилась ко мне и проговорила с набитым ртом. Обычно она так не делала.

– Будь с ним вежлива, Фред.

Мне было сорок лет, а мама все равно могла сделать мне выговор за то, чего я еще даже не совершила. Она хорошо меня знала.

– Привет, ребята! Как я рад вас встретить! – Джеральд почти заглушил собой фоновую музыку.

Все трое мужчин за нашим столиком издали такой же приветственный возглас. Посыпались объятия и похлопывания по спинам.

Когда дух мужского товарищества понемногу утих, Джеральд снял шляпу и поприветствовал нас с мамой:

– Дамы, приятно вас видеть.

Меня хватило на уклончивый кивок, а маму на милое:

– Нам тоже, Джеральд, дорогой. С праздниками.

Может быть, когда-нибудь я стану такой же любезной, как моя мама. Но я сомневалась в этом.

– И тебе, Филис. Вы, должно быть, так рады, что ваша дочурка вернулась.

– О, еще как, Джеральд. Приятно, что снова вся семья в сборе на Рождество.

Она протянула руку под столом и скользнула по ноге Барри. Но я знала, в этот момент она также подразумевала и моего отца. Я часто чувствовала, словно он все еще наблюдает за нами и тоже рад, что мы все вместе.

Обменявшись любезностями, Джеральд обратился к мужчинам за столом. Он хотел было присесть на корточки, положив локти на стол, чтобы быть поближе, но понял, что это неудобно, передумал и выпрямился.

– Ужасная трагедия у Диамантов. Просто ужасная. – Он похлопал себя по груди. – Мое сердце просто разбито. Дункан пожертвовал абсолютно всем, и вот к чему это привело.

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не сказать, что именно из-за Джеральда Деклану удалось объявить своего отца недееспособным. Наверно, я сдержалась только из-за мамы.

Все за столом единодушно согласились.

– А потом еще эта сцена в китайском ресторане позавчера вечером, – цыкнул Персиваль. – И с такой милой, красивой девушкой, как Дафна. После стольких лет развратных похождений Деклана она заслуживала большего.

Почему-то во всей этой суматохе я не рассказала им про Долана и Дафну. Но теперь, в присутствии Джеральда Джексона, я этого точно не собиралась делать.

Джеральд кивнул, согласившись с Персивалем:

– И то верно. Но думаю, вы еще не слышали последних подробностей? – Его кустистые брови поднялись почти до половины его лысой головы, он посмотрел поверх очков по очереди на каждого из мужчин.

Все трое кивнули. Мама и я никак не отреагировали.

В этот раз Джеральд смог справиться со своим весом. Он оперся на руки, поставив их на край стола, и наклонился ближе к столику.

– После смерти Деклана многое прояснилось. Например, стало известно, что неделю назад он переписал свое завещание.

Барри, Персиваль и Гари сидели тихо, открыв рты, ждали продолжения. Мама подтолкнула его к продолжению рассказа:

– Ну и?.. Ты знаешь, что он поменял?

Он с удивлением посмотрел на нее, словно забыл, что она тоже здесь. Затем откашлялся, как будто раздумывал, стоит ли продолжать рассказ.

Хорошо, что официантка уже убрала тарелку Гари и Персиваля с шипящим фахитас. Я бы разбила ее об его голову.

– Джеральд, не беспокойтесь о нас с мамой. Мы справились с арестом Барри за убийство Агаты. Без чужой помощи, если вы помните.

К моему удивлению, мама меня не остановила. Джеральд, который выступал на суде в качестве адвоката Барри, опоздал настолько, что все закончилось без него. А все потому, что ему пришлось ехать в свой маленький дом в Глен-Хейвене за бутылкой комбучи.

– Ах да. Ну что ж…

Джеральд быстро моргнул несколько раз, а затем снова быстренько забыл о нас с мамой. Его взгляд заметался между Гари и Персивалем, а потом остановился на Барри. По-видимому, по мнению Джеральда, он был самым достойным шокирующих новостей.

– Как мне сказали, в первоначальном завещании весь бизнес переходил Дафне и Долану. Эти двое, конечно, позаботились бы о Дункане, как и всегда. – Он спустил очки ниже и наклонился ближе к Барри. – Но теперь он все оставил, и я все имею в виду абсолютно все, Саре Маргарет Биман.

– Да ты шутишь?! Он завещал все другой женщине? – ахнул Персиваль. – Ну и скандал!

Гари кивнул, соглашаясь.

– Бедный Дункан. Бедный, бедный Дункан. – Барри очень расстроился. – И Дафна с Доланом тоже. Он сумел предать всю свою семью.

Джеральд кивнул.

– Не знаю, как такое можно отстоять в суде, но такова воля Деклана.

Я тоже не могла представить, как это можно отстоять в суде. Хотя остальных Диамантов защищает Джеральд, так что кто знает?

После нескольких секунд тишины мама робко заговорила:

– Кто такая Сара Биман? Мне кажется, я никогда не слышала о ней.

– Без понятия. – Джеральд пожал плечами. – Вот поэтому все так непонятно. Никто ее не знает.

Я знала. Я чуть не сказала это, но вовремя спохватилась.

Может, и нет. Сара Биман. Имя было знакомо. Если бы не реакция присутствующих за столом, я бы предположила, что встречала ее, когда занималась делом Барри или Кэти. Но моя семья знает всех, кого знаю я, так что, должно быть, я никогда не встречала эту Сару.

Но я была уверена, что знала это имя.

Теперь появился новый мотив для преступления. Если кто-то из Диамантов знал о завещании, оно могло быть причиной убийства Деклана. Такое ощущение, что у них было бесконечное количество мотивов.

Глава 12

На следующее утро мы с Ватсоном зашли за нашим ежедневным чаем и булочкой в «Черный медведь». Я надеялась увидеться с Кэти, но вместо нее из-за стойки нас поприветствовала Карла. Она выглядела намного более беременной, чем днем ранее.

– Как обычно, тыквенный латте и пряничную булочку?

Карла обслуживала меня всего один раз – с чего она взяла, что это мой обычный заказ?

– Знаете, думаю, что сегодня изменю своим привычкам. Хочется чего-то новенького.

Я подмигнула ей и в ту же секунду почувствовала себя неловко. Возможно, я подумала, что это поднимет ей настроение; хотя как подмигивание может в этом помочь, я понятия не имела.

– Давайте попробуем большой чай-латте и тыквенную булочку.

Карла пожала плечами:

– Как пожелаете.

Пока она готовила мой напиток, я посмотрела за стойку и увидела лишь худого подростка, который наполнял кофемолку. Наверно, он подрабатывал во время рождественских каникул. Не прошло и двух минут, как Карла вернулась. Она передала мне чай и кусочек тыквенного хлеба. Я хотела было сказать, что просила не это, но потом подумала, что она таким образом делает мне одолжение. Я была единственной сумасшедшей, которая изо дня в день продолжала заказывать черствые булочки и думала, что они изменятся.

– Спасибо. Ах, я надеялась, что Кэти будет здесь.

Карла замерла. Кредитная карта, которую я передала ей, застыла в воздухе.

– Она позвонила мне поздно вечером, сказала, что доработает свои последние две недели и уволится. Кажется, она открывает свою собственную пекарню. – Карла фыркнула. – Я сказала ей, что она может не приходить. Все равно она была какой-то странной. Хотя, должна сказать, сегодня в пять утра я успела пожалеть о своем решении. – Карла потерла живот.

Я молчала, думая, что сейчас на меня посыпется тирада обо мне и моей книжной лавке, но ничего не последовало. Наверно, Кэти не сказала ей, где она собирается открывать пекарню, за что я была ей безмерно благодарна.

Примерно минуту спустя мы с Ватсоном шли по улице к «Милому корги». Я откусила кусочек тыквенного хлеба. Он был немного мягче, чем булочки. Когда мы перешли через дорогу, я бросила Ватсону кусочек. Уже на подходе к магазину я поняла, что моя дилемма о том, продолжать ли ходить в «Черный медведь», будет недолгой. Вскоре каждое утро чай-латте и мягкие булочки будут прямо над моей головой. Эта мысль окутала меня, словно уютный плед. Кажется, жизнь будет прекрасна: нескончаемый кофеин, нескончаемая выпечка и нескончаемые книги.

Боже мой, мне еще повезет, если я наберу всего сто килограммов.

К моему удивлению, даже проглотив тыквенный хлеб, Ватсон не побежал по ступенькам и не ушел на второй этаж, как обычно. Вместо этого он забрел в секцию нон-фикшн, в которой мы с Кэти накануне расставили книги, и уснул в лучах зимнего солнечного света, который лился через окно. Я понимала, что как бы ни были эти моменты редки, я должна наслаждаться ими, пока есть возможность. Как только Кэти станет готовить наверху, я больше никогда не увижу Ватсона.

Работая над подготовкой секции биографических книг и стараясь не разбудить Ватсона, я размышляла над последствиями нового завещания Деклана. Он оставляет все свое состояние какой-то загадочной женщине. У меня сложилось два мнения об этой ситуации. Любой из трех оставшихся Диамантов мог быть рассержен на Деклана настолько, чтобы убить его. Но у Деклана были и другие враги, не так ли? Даже если дело и не в семейной драме, было множество других причин.

И кто вообще эта загадочная женщина? В таком маленьком городке, как Эстес-Парк, все про всех знали или, по крайней мере, думали, что знали. Единственное, что я могла предположить, – женщина была не местная. Может, из Денвера или Лайонса?

Я почти закончила разбирать третью коробку с книгами, как вдруг поняла, какой сегодня день. Я посмотрела на мирно спящего Ватсона, и меня охватило чувство вины и страха. Я договаривалась с Поли Мерцем о совместной прогулке с собаками. Я испытала искушение найти предлог для отказа. У меня на носу открытие магазина, черт возьми! Если это был мой предлог для отказа от ужина с красивым смотрителем парка, я определенно могла поступить также, чтобы отгородить Ватсона от Флотсама и Джетсама. Но на самом деле я просто хотела поскорее покончить с этим.

Перед обедом позвонила Кэти. Она была в восторге от того, что смогла так быстро уволиться из кафе. Она специально поехала в Денвер, чтобы лично проверить промышленное хлебопекарное оборудование, и попросила меня сделать некоторые измерения на кухне.

Затем, пообедав остатками вчерашней мексиканской еды и дав Ватсону консервы с тунцом – как он мог отличить консервированную собачью еду от консервированного тунца, я никогда не понимала, – я вернулась к работе и снова задумалась над тем, кем была та таинственная женщина. Вскоре у меня появился новый подозреваемый. У Сары Биман, кем бы она ни была, наверняка был мотив – после смерти Деклана она должна была унаследовать все его имущество.

С наступлением полудня мои размышления по поводу убийства Деклана сменились страхом перед предстоящими собачьими игрищами. Оставалось меньше часа, а мне все больше и больше хотелось все отменить. С каждой минутой мое желание крепло. Я была настолько поглощена своими мыслями, что вскрикнула, когда через щель под дверью протолкнули почту.

Ватсон опередил меня. Он первым подошел к конвертам, понюхал их, как будто ожидал увидеть там либо вкусную еду, либо бомбу. Затем я подошла и подняла конверты, а он злобно на меня посмотрел. Там было одно барахло. Как новому магазину, который еще даже не успел открыться, могло приходить так много каталогов и заявок на оформление кредитных карт, было вне моего понимания. Я уже почти бросила все это в корзину с мусором для переработки, но вдруг заметила письмо, застрявшее в страницах цветочного каталога.

Я увидела надпись на конверте, и у меня задрожали руки. Сара М. Биман.

Остальная корреспонденция выскользнула из моих рук и со стуком упала на пол. Ватсон гавкнул. Я едва это заметила.

Сара М. Биман. Вот почему я сразу узнала это имя.

Как Джеральд говорил? Сара Маргарет Биман.

Как и прежде, на месте обратного адреса была указала юридическая фирма Денвера.

Я все еще ничего не понимала, но теперь я хотя бы убедилась, что не схожу с ума.

Я посмотрела на часы, встреча с Поли назначена через полчаса. Прошла еще одна секунда, и я решилась. Я схватила поводок со стойки и постучала по бедру.

– Пойдем, Ватсон. Надо успеть.

Когда мы дошли до «Отпечатков Скалистых гор», наши планы сорвались. Двое здоровенных мужчин заблокировали вход. Они делали что-то с дверным проемом. Только тогда я заметила, что стекло, которое раньше стояло в центре двери, отсутствовало. Ремонтники, должно быть. Я решила подождать и вернуться позже, но перспектива находиться в компании Поли и двух сумасшедших корги, все время прокручивая в своем воображении догадки, звучала как воплощение самых ужасных пыток. Я указала на пустое пространство.

– Извините, что отрываю вас. Можно мы быстренько проскочим? Не хочется вам мешать, но мы правда быстро.

Оба мужчины были недовольны, но все же один из них открыл то, что осталось от двери, и мы с Ватсоном вошли внутрь.

– Большое спасибо!

Не успели мы подойти к стойке, как Пег тут же нас заметила.

– Ой, привет! Хорошо, что вы забежали. Я как раз хотела зайти к тебе.

Это сбило меня с толку.

– Хотела зайти ко мне?

Она склонила набок свою милую блондинистую голову.

– Ну конечно, глупышка. Вы же мои клиенты. Ну или потенциальные клиенты. – Она подмигнула, затем повысила голос и откинулась на спинку кресла. – Джо, милый, принеси, пожалуйста, толстовку для Фред.

Толстовка! Я совсем про нее забыла. Пег говорила, что она будет готова к сегодняшнему дню.

Пег снова обратилась ко мне:

– Она получилась просто супермилой. Очень надеюсь, что тебе понравится. Я выбрала теплый коричневый цвет. Думаю, будет отлично сочетаться с белой надписью.

Мужчина такого же роста, как двое ремонтников, вышел из задней части магазина и протянул Пег свернутую толстовку.

– Вот, пожалуйста, любимая.

Его голос был глубоким и мягким. Вместе они смотрелись как-то не сочетаемо. Такая маленькая Пег и такой невероятно огромный Джо. Пег была красива, словно феечка, а вот про Джо этого сказать было нельзя. Мужчина он был неприглядный и неказистый. Он вежливо кивнул мне, а затем исчез за стеллажами с футболками.

Пег развернула толстовку, улыбнулась, осматривая ее, затем повернула ее лицом ко мне. Я заказывала свой размер, и рядом с миниатюрной Пег толстовка выглядела почти как палатка. В это мгновение все мои проблемы исчезли, и я выдохнула. Она была права. Логотип идеально смотрелся на мягком коричневом фоне. Как и на вывеске моего магазина, на стопке из четырех книг сидел толстый корги, а над его головой красовалась надпись: «В гостях у милого корги». Я протянула руку и коснулась корги кончиком пальца. Рисунок был теплый. Должно быть, Джо только что закончил. Я не могла оторвать взгляд.

– О Пег, это прекрасно.

– Я рада, что тебе понравилось. Мне кажется, что они будут хорошо продаваться. Особенно, если сделать широкую линейку продуктов. Да, тебе не понравилась идея с рюмками, но на самом деле есть из чего выбрать. – Она сложила толстовку, положила ее в пакет и передала мне. – Этот вариант пробный. Поноси его несколько дней, постирай пару раз, посмотри на качество. Расскажешь потом, как тебе. Мы хотели бы стать твоими поставщиками.

Я обрадовалась, что она предложила для начала немного ее поносить, а то я уже была готова подписывать все договоры. Будет наверху пекарня или нет, я все равно нашла бы где-нибудь место для товаров с логотипом «Милого корги». Даже если бы я осталась своим единственным клиентом.

– Спасибо, Пег. Уверена, что все будет хорошо. Но я все равно опробую и дам тебе знать.

После этого последовал громкий грохот, отчего Пег, Ватсон и я слегка подпрыгнули.

У входной двери раздался смущенный глубокий голос:

– Простите! Виноват. Мы вырежем новый кусок стекла. Но только понадобится еще время.

– Все в порядке, – отозвалась Пег и посмотрела на меня, сочувственно вздохнув. – Владение бизнесом – это не сплошные блестки и гламур, скоро ты сама в этом убедишься. Должно быть, какой-то хулиган вчера выстрелил по нашей парадной двери из пневматического пистолета. Хлопот было много. Дорого, но недостаточно, чтобы оформить страховку, так что пришлось вычитать из наших премий. Всегда что-нибудь случается. – Она покачала головой.

– Да, понимаю тебя. Когда я только переехала сюда, то думала, что открою магазин примерно за неделю. К тому времени, как мы все закончим, пройдет уже почти два месяца. И это еще неизвестно, успею ли я к январю.

Она пожала плечами:

– Ничего страшного, если не успеешь. Да, в зимние месяцы ты потеряешь какие-то деньги, но не целое состояние. Главное – успеть открыться к концу мая. Наш самый большой сезон – когда дети не ходят в школу. Тогда каждый сам за себя. Каждый из нас должен заработать за лето столько, чтобы хватило на целый год.

Благодаря предательству моего лучшего друга и полученной вследствие этого компенсации в долларах (которая должна была быть намного больше) мне не приходилось беспокоиться о продажах так, как многим другим владельцам магазинов. Иначе я бы и за миллион лет не открыла самый обычный книжный. Но подумала, что лучше об этом не сообщать.

– Спасибо за совет. Любой опыт по ведению магазина в туристическом городе бесценен для меня.

Я взяла в руки пакет с толстовкой и хотела уходить, а затем вспомнила, зачем вообще зашла. Я протянула ей конверт:

– О, я такая рассеянная. Чуть не забыла. Мне снова по ошибке доставили письмо.

Пег взяла его, прочитав написанное на конверте, слегка выпучила глаза. Она снова посмотрела куда-то назад. Спустя всего мгновение она улыбнулась:

– Обещаю, когда откроешь бизнес, неверно доставленная почта будет наименьшей из твоих проблем. – Она спрятала письмо. – Спасибо, что принесла. Но если письма, адресованные ей, будут продолжать приходить, можешь смело их выбрасывать.

Странная просьба.

– Кто она? Я знакома со многими в городе, но не встречала никого по имени Сара Биман.

Пег закатила глаза:

– Про что я и говорю. Даже мелочи приносят большие неудобства. Я не знаю, кто она. Мы получаем письма на ее имя с момента открытия магазина. Я могу только предположить, что она владела магазином, который располагался здесь до нас, или, может быть, она здесь работала. Не знаю. – Она откашлялась и снова взглянула за плечо. – Первые пару раз я пыталась ее найти, а затем сдалась. Полагаю, нужно связаться с почтовым отделением и сообщить, что, если им снова будут приходить письма, просто возвращать их обратно отправителю.

– Ну да, видимо, она как-то была связана с этим местом.

Я не собиралась делиться всем, что знала, но, возможно, немного сплетен могли бы развязать Пег язык, или она что-то бы вспомнила. Не сейчас, так потом.

– Диаманты ее знают.

Она вздрогнула, затем покачала головой:

– Знают? Да вряд ли. После первого письма я спрашивала у всех вокруг. Включая Диамантов. Они сказали, что не знают ее.

– Странно. Уверена, что Деклан ее знал.

Пег просто покачала головой:

– Может быть. Диаманты были удивительной семьей, но я никогда не ладила с Декланом. – Ее щеки вспыхнули. – Прости. Забыла. Про мертвых не принято говорить такие вещи. Упокой, Господь, его душу.

Я определенно не жила по этому принципу, но все равно кивнула.

– Ничего страшного. – Я подняла пакет с толстовкой. – Еще раз спасибо. Мне очень понравилось. Мне точно понадобятся другие вещи для моего магазина.

Она улыбнулась, но не так радостно, как раньше.

– Я очень рада. Работать с тобой будет одно удовольствие. Дай мне знать, что в конце концов решишь, и, конечно, если появятся любые вопросы, не стесняйся, обращайся.

Помахав рукой, я повернулась к выходу, но у двери осколки стекла еще не убрали. Один из ремонтников посмотрел на меня и просто покачал головой. Я посмотрела на Пег.

– У вас есть задний выход? Конечно, я могла бы просто взять Ватсона и перенести его через стекло, но он ненавидит, когда его берут на руки. Да я уже и так вся в собачьей шерсти. Каждый раз, когда беру его на руки, у меня ощущение, что после этого хожу в шубе из корги.

– О боже мой. Я ведь даже не подумала. Извини, пожалуйста.

Пег выбежала из-за стойки и позвала меня к себе, затем указала на дверь сзади, которая была едва видна сквозь все футболки, висевшие на пути.

– Вот здесь, дорогая. Это аллея. Она ведет к новой набережной.

Она вытянулась на носочках, похлопала меня по плечу, а затем наклонилась, чтобы проделать то же с Ватсоном, но он быстро ускакал от нее.

– Спасибо. Не принимай его поведение на свой счет: он всегда немного хмурый. Если только ты не мой дядя, не рождественское утро и не день рождения все вместе и сразу.

Мой дядя и Лео Лопез, хотела сказать я.

Она помахала мне на прощание.

– Ничего страшного. У меня дома абсолютно такая же кошка. Она просто боготворит даже землю, по которой ходит Джо. Мне кажется, меня она считает наполнителем для лотка.

Когда мы наконец распрощались, мы с Ватсоном прошли через лабиринт футболок мимо еще одного трофейного кубка и бейсбольной биты и вышли через заднюю дверь. Хотя день был облачным, было довольно светло, и я моргнула, чтобы глаза привыкли. Как только я это сделала, переулок стал выглядеть до странного знакомым, и, оглянувшись назад, я поняла почему. Это был переулок, который делили «Отпечатки Скалистых гор» и «Мастерская Буши Вечнозеленого». В этом переулке два дня назад целовались Дафна и Долан.

Когда мы с Ватсоном шли к Пег, я обратила внимание, что магазин игрушек все еще был закрыт. Теперь я испытывала искушение постучаться в заднюю дверь. Хотя, что бы я спросила, если бы кто-нибудь ответил, я понятия не имела. Если кто-то из них знал, кто такая Сара Биман, и был убийцей Деклана, то спрашивать об этом в безлюдном переулке было бы не самым умным решением. И тут я внезапно вспомнила про Поли Мерца и его корги-угрей. Я посмотрела на экран телефона. Мы почти что опоздали.

Я не замечала, что Ватсон дергает меня за поводок, пока он не издал резкий визг и не заскулил.

Я подбежала к нему и обнаружила, что он жует что-то возле мусорного контейнера.

– Ватсон. Фу.

Он снова взвизгнул, но продолжал жевать свое сокровище. Наверно, острая кость.

Я присела на корточки рядом с ним и вытащила то, что было у него во рту.

– Ты такой смешной. Только ты будешь продолжать что-то есть, даже если больно. Ты слишком хорош для нормальной собачьей еды, но это… – Я потрясла предмет, осматривая его. – Старая рабочая перчатка вдруг превратилась для тебя в деликатес?

Я прищурилась, рассматривая перчатку. На ней были кусочки чего-то красного.

Ватсон невозмутимо бросился назад в груду мусора, которая вывалилась из контейнера, и начал грызть что-то еще.

– Да сколько можно?!

Я потянула его за поводок и увидела, что он обнаружил кусок пиццы. Ну конечно, он хотел съесть перчатку, потому что она испачкалась в соусе для пиццы. Великолепно. Я снова потянула за поводок, но, когда Ватсон был одержим какой-то идеей, сдвинуть его с места было еще той задачкой. Я отбросила перчатку обратно к пицце и оттащила его, крепко держась за поводок обеими руками. Ватсон сдался только на выходе из переулка.

Он посмотрел на меня и дал мне четко понять, что я не получу никаких обнимашек.

– Приятель, смотри на меня как хочешь. Все, чего ты добился, это что мне абсолютно все равно, что будет дальше. Я думала, что ты будешь играть с Флотсамом и Джетсамом максимум тридцать минут. Но теперь я думаю, что ты заслуживаешь целый час.

Даже по пути в парк я знала, что эту угрозу никогда не выполню. Ни за что на свете я не проведу целый час наедине с Поли Мерцем.

Глава 13

Ватсон проскулил всю дорогу от аллеи до парка.

– Жалуйся сколько хочешь. Ты не дождешься от меня сочувствия, господин Упрямец.

От жалостливого взгляда, которым он меня одарил, я смягчилась. Ватсон словно знал, что это на меня подействует.

– Может, всего пятнадцать минут со злобными близнецами, что скажешь?

Хотя как я хотела умудриться обойтись лишь четвертью часа, не прослыв при этом самым грубым человеком во всей вселенной, я не имела ни малейшего понятия.

Когда до парка оставался всего один квартал, я подняла взгляд в зимнее ночное небо. Снег валил хлопьями.

– Спасибо за рождественское чудо, Санта.

Я могла бы свалить все на свой «мини-купер». Сказать, что у него не было полного привода. Это была абсолютная правда, так что и врать не пришлось бы. Авось Поли не знал, что «мини-купер» выпускается с передним приводом и он просто великолепно подходит для езды по гористой местности.

С удивлением я заметила Поли, Флотсама и Джетсама на детской площадке через дорогу. Когда он предложил встретиться в парке, я представила себе парк для собак или, по крайней мере, большую территорию с деревьями, полянками и дорожками. Это же была детская игровая площадка, причем крошечная. Хотя я предположила, что это была также и моя вина. Он ясно сказал, что мы встретимся в парке недалеко от пересечения Элкхорн-авеню и Ист-Риверсайд-драйв, вниз по реке. Это было посреди магазинов. Наверно, я просто не подумала, когда соглашалась. Ну вот и еще одно правдоподобное оправдание. Ватсону нужно было побегать, выплеснуть свою энергию наружу.

Я чуть не рассмеялась от этой мысли. У нас с Ватсоном были одинаковые взгляды на бег. Мы побежим, только если нас будет преследовать что-то опасное или если на финише будут подавать аппетитные кушанья. Да и вообще, Ватсон скорее начнет помогать мне распаковывать книги, чем бегать.

Когда мы переходили дорогу, Поли энергично помахал рукой, словно мы его не видели. И Флотсам, и Джетсам последовали его примеру и весело запрыгали.

Ватсон заскулил.

– Я знаю, малыш, знаю. Может, всего десять минуточек.

Когда мы подошли к ним, оба корги с разбегу врезались в нас с Ватсоном, а Поли меня обнял. По правде говоря, объятие было не совсем полноценным, так как в одной руке он держал на поводке своих гиперактивных собак. Но я была рада, потому что так оно было короче. Но при этом более неловким.

– Фред, так мило с твоей стороны прийти поиграть с нами. Я уже не думал, что ты появишься. Я пробовал организовывать собачьи игры с парой других владельцев собак в городе, и… ну…

Он выглядел таким одновременно смущенным и счастливым, что мысленно я уже начала перестраиваться. Пятнадцать минут. Человек может вынести что угодно в течение пятнадцати минут, верно?

Я не могла придумать, что сказать, хоть ты тресни. Ватсон врезался мне в ноги, избавив меня от необходимости разбираться в этом. Когда я посмотрела вниз, то увидела, что Флотсам и Джетсам все еще прыгали, на этот раз приземляясь на лапы Ватсона. Выпутываясь из сложившейся сложной ситуации, я потянула питомца за собой и уселась на качели.

Поли несколько секунд распутывал поводки, поэтому у Ватсона случилась короткая передышка.

– Отчего-то я представляла себе специальный парк для собак или что-то вроде этого. Не знаю почему, сразу не сообразила про это место, а ведь проезжала мимо миллион раз. Здесь не так уж много места для собак, да?

Поли слегка пожал плечами, и даже в темных лучах пасмурного вечера я смогла разглядеть смущение на его лице.

– Ну… Я думал, что ты не придешь. Как я уже сказал, со мной такое случалось раньше. Да, здесь есть парк для собак, но это далеко. Поэтому я подумал, что мы могли бы встретиться здесь. Если бы ты отменила встречу, было бы не так далеко идти обратно. – Его улыбка прояснилась. – Но в следующий раз мы можем встретиться и там.

Бодрость длилась всего три секунды, а затем он снова осунулся.

– Нет, не можем. Флотсам и Джетсам запрещено появляться в том парке для собак.

Он снова оживился. Никогда бы не подумала, что могут быть такие быстрые перемены настроения.

– Но вы можете прийти ко мне домой. Там много места для их игр.

О господи, вот тебе и рождественское чудо. Одна из собак врезалась в Ватсона, он взвизгнул, а затем зарычал. Обычно, играя с другими корги, он делал так намного позже. Идеальное оправдание.

– Поли, извини. Как сам видишь, Ватсон не очень любит все эти развлечения. Обычно он просто ест и спит и осуждающе смотрит на других собак и проходящих мимо людей. У него такой характер.

Поли на мгновение омрачился:

– Ну, ты можешь прийти на ужин.

Должно быть, по моим губам он увидел готовящийся ответ, поэтому тут же продолжил:

– Конечно, ты можешь прийти вместе с Ватсоном. Я могу запереть Флотсама и Джетсама в спальне. Они не помешают.

Ужин? Именно поэтому нужно было все прекратить еще в самом начале, даже если бы потом я чувствовала себя виноватой. Я потянулась, чтобы взять его за руку, но вдруг осознала, что делаю, и положила руку на колени, придерживая поводок Ватсона.

– Поли. Это очень мило, и ты очень… Это очень мило. Но я хочу сразу все прояснить. Мне не нужны свидания или отношения. Я полностью погружена в открытие бизнеса. Извини.

– Нет, нет, нет! – Поли замахал руками, из-за чего поводки Флотсама и Джетсама затряслись, а собаки непонимающе залаяли. – Я не говорю про свидание. Господи, да я знаю, что ты для меня недосягаема. К тому же я слышал, что за тобой ухаживает сержант Векслер. И конечно, я видел тебя позавчера с тем парнем, смотрителем парка, возле магазина Карла и Анны. Так что я точно не буду мешать.

Он обрушил на меня сразу так много информации, что я снова потеряла дар речи. Он видел меня с Лео? И даже до Поли Мерца дошли слухи обо мне с Брэнсоне? В этот раз я потянулась и положила свою ладонь на его, несмотря на мои инстинкты, которые подсказывали мне не делать этого.

– Поли, не говори ерунду. С чего ты взял, что я для тебя недосягаема?

Я убрала руку. Он усмехнулся, но не саркастично:

– Ой, пожалуйста, Фред. Ты настолько далека для меня, что это просто смешно. Но я правда не звал тебя на свидание. Я знаю, что мне нельзя заводить друзей, но мне просто… одиноко. Клянусь тебе, дело только в этом.

Я поверила ему. Он и правда выглядел одиноким и грустным. И кажется, он страдал. Некоторые его слова отозвались во мне и показались странными.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что тебе нельзя заводить друзей? Что это за правило такое?

Он выпучил глаза:

– О, я не совсем это имел в виду. Ничего. Я просто хотел сказать…

Могу поклясться, он подбирал слова, искал оправдание.

– Ну, я не подхожу для многих компаний. У меня желтые зубы. От меня часто пахнет рыбой, потому что я чищу аквариумы. Когда я нервничаю, я моментально потею, даже когда на улице мороз, и иногда у меня течет кровь из носа.

У наших ног раздались рычание и щелк зубов. Я подумала, что это Ватсон, и хотела наклониться, чтобы увести его в безопасное место, но это были Флотсам и Джетсам, они играли вдвоем, видимо, окончательно бросив затею пытаться развеселить Ватсона.

Какое облегчение.

Я повернулась к Поли и снова накрыла его ладонь своей:

– Поли… Никогда не замечала, что ты сильно потеешь, и ни разу не видела, как у тебя идет кровь носом.

Как только слова слетели с моих губ, я поняла, что прокомментировала не то, что надо было. Надо было сказать, что зубы у него совсем не желтые и от него не пахнет аквариумом, но было уже слишком поздно. К тому же он видел себя в зеркале. На самом деле, зубы у него и правда желтоваты.

Но все равно он улыбнулся, словно я сказала ему самый прекрасный комплимент.

Несмотря на то что он и правда не умел держать себя в обществе, я не могла понять его слова по поводу дружбы. Он что-то скрывал. Но я не давила.

Я снова проверила, как там Ватсон. Он спокойно лизал лапы, ведь его наконец-то оставили в покое. Я посмотрела на Поли:

– Мне очень жаль, что сейчас у тебя трудный период. Я знаю, как трудно быть новеньким в городе.

Он с пониманием посмотрел на меня:

– Ты переехала в город гораздо позже меня, но по тебе не скажешь, что ты испытываешь какие-то трудности.

В тот момент, когда я подыскивала слова, чтобы ответить, Ватсон опять заскулил, на этот раз так, словно у него что-то болело, и я снова приготовилась отгонять от него собак. Но его никто не беспокоил. Он лизнул лапу, а затем снова залаял. Я наклонилась, взяла лапу, которую он облизывал, и осторожно провела по ней пальцами, прощупывая подушечки. Ничего не было. Ватсон не вздрогнул от боли, как если бы в него вонзился шип или залезла заноза. Он высунул язык, чтобы облизать нос, и издал еще один, наполненный болью лай, потом чихнул, а затем снова заскулил. Ему явно было больно.

Мое сердце бешено застучало, я слетела с качелей и упала перед ним на колени.

– Что такое, милый? Что не так?

Он снова издал полный страданий вой.

Я попыталась аккуратно поднять его голову, чтобы осмотреть пасть, но было слишком темно. Я порылась в сумочке в поисках телефона, Флотсам и Джетсам врезались мне в спину, словно я играла с ними.

– Мальчики! Хватит! – прикрикнул Поли.

Он встал и быстро оттащил их в сторону, затем привязал к горке, чтобы они не смогли добраться до Ватсона, и вернулся.

– Извини.

– Ничего. – Я нашла телефон, включила на нем фонарик и дала его Поли. – Подержи, пожалуйста. Направляй в пасть Ватсона.

Он так и сделал. При свете я увидела, какие бешеные у Ватсона глаза. Я никогда не видела его таким.

Я потянулась к морде, попыталась поднять верхнюю челюсть достаточно высоко, чтобы проверить, не застряло ли что-нибудь между зубов. Он снова взвизгнул от боли и отвел голову, предупредительно зарычав. Я убрала руку. У меня перехватило дыхание, я заметила кровь на кончиках пальцев. Я посмотрела на Поли.

– Что-то не так. Нужно отвести его к ветеринару. Мне нужно идти.

– Конечно. Конечно. – Поли отдал телефон. – Ветеринарная клиника уже закрыта, но можно позвонить по телефону для экстренного вызова, и у меня есть знакомый ветеринар. Хочешь, позвоню ему и скажу, чтобы они вас ждали?

Я была чрезмерно благодарна:

– Да, было бы замечательно. Спасибо.

Я занялась Ватсоном. Взяла в руки поводок и мягко потянула его. Он осторожно встал и сделал несколько шагов. Кажется, ему было не больно, но затем он снова чихнул. Он взвыл в агонии, а после тихо заскулил.

Я наклонилась, подхватила на руки все его пятнадцать килограммов и аккуратно понесла к машине.

Когда мы доехали до ветклиники, ветеринар, доктор Салли, только припарковался. Хотя мы не виделись раньше, он не стал беспокоиться о документах и других формальностях, что я очень оценила. Он открыл клинику и начал на ходу задавать вполне ожидаемые вопросы. Была ли у Ватсона травма? Испытывал ли он какие-нибудь потрясения? Питался как обычно? Испражнения регулярные? Вовремя ли ему делались прививки?

Когда Ватсон оказался на столе для обследования, мы все еще не знали причину болей. Доктор задал волшебный вопрос:

– Он не копался в мусоре недавно?

– Нет, конечно же нет. – Я откинула падающие на глаза волосы и почувствовала, что вот-вот заплачу. Тогда я вспомнила: – Подождите. Да. Возможно… меньше часа назад, может, полчаса назад. Мы были в переулке за магазином футболок. Ватсон нашел кусок пиццы.

– От пиццы не должно стать так плохо, если только она не была протухшей. Но тогда у него просто болел бы живот, а он по-настоящему страдает. – Доктор Салли снова посмотрел на Ватсона. – Вы уверены, что дело именно в пасти?

– Да. Это точно. С лапами все в порядке. Он не скулил, когда я прощупывала его живот и все остальное.

Ветеринар посмотрел на Ватсона и протянул руку, чтобы потрогать морду. Ватсон зарычал и попытался вырваться.

– Нужно, чтобы вы его подержали. Я не смогу проверить пасть, если он будет кусаться. Иначе придется что-то придумывать. Не хочу сразу колоть успокоительные, потому что еще неизвестно, в чем дело.

Чувствуя себя предателем, я наклонилась над кушеткой и придавила Ватсона весом своего тела.

– Прости, малыш. Прости, пожалуйста.

Ватсон немного поборолся, но на самом деле мне показалось, что со мной ему стало легче. Он зарычал, когда доктор Салли снова потянулся к морде, но сдвинуться с места уже не смог. Несмотря на то что он не прекращал низко и сварливо рычать, он позволил ветеринару раздвинуть челюсти и осмотреть десны.

Ветеринар говорил довольно тихо, я едва могла различить слова:

– У него течет кровь, но я не вижу ничего, что могло бы это вызвать. Нет раздражения. Но… – Он наклонил голову и подвинулся поближе, затем повернул лампу по-другому. – Что это такое?..

Он отвернулся, достал длинный пинцет, снова наклонил голову, направил свет, как будто не мог что-то увидеть, затем полез пинцетом Ватсону в пасть и вытащил оттуда что-то крошечное и кровавое. Прищурившись, он показал мне находку.

– Вот это застряло у него в десне. Не понимаю, что это такое.

Я тоже не понимала.

Он подошел к раковине, налил воды в стакан и опустил в него щипцы. Он помешал, затем вытащил объект и поднес его к свету.

– Все еще не понимаю.

– Я тоже…

Доктор Салли слегка повернул объект. При этом его ярко-зеленая рубашка под лабораторным халатом как-то отразилась в этом странном предмете, и я наконец сообразила, что это такое. Осколок от гирлянды Ноя и Джона.

– Это стекловолокно. Из рождественской гирлянды.

Первую секунду он стоял в недоумении, а потом широко раскрыл глаза.

– А, те яркие, которые продают в этом году?

Я кивнула:

– Именно.

Он нахмурился:

– Гадкая вещица. – Он погладил Ватсона по голове. – Кто знает, как долго это в нем болталось, пока не застряло в десне. Лучше проверить, не осталось ли что-то еще.

Осталось. Пять кусочков. Три застряли в десне, два – в складках кожи изнутри щеки. Доктор также выписал мне лекарство, которое поможет вывести из организма все фрагменты, которые могли попасть в пищеварительный тракт.

– К завтрашнему дню он должен успокоиться. Если заметите какие-либо изменения, звоните мне. Не думаю, что что-то пойдет не так, это хорошее лекарство, но, если начнется кровотечение или он не будет нормально есть в течение следующих трех-четырех дней, обязательно звоните. Даже если это будет в Рождество. Странно, как он вообще подцепил эту дрянь.

Глава 14

Когда мы приехали домой, Ватсон еще спал на пассажирском сиденье. Припарковав машину, я уставилась на крыльцо дома. До него было примерно метров пять. Когда я только переехала в Эстес, я была настолько городской девчонкой, что разрешала Ватсону свободно гулять во дворе, как раньше в Канзас-Сити. Но потом Лео рассказал, что часто домашние животные попадаются в ловушку к горным львам и другим диким животным, иногда даже когда рядом их хозяева. С тех пор от машины до домика я водила его на поводке. В ветеринарной клинике мы сняли с Ватсона ошейник, и я не могла вынести мысль о том, чтобы снова надеть его. Что, если у Ватсона в горле еще остались кусочки этой ужасной гирлянды? Но я также не хотела рисковать. Не хотела, чтобы он просто шел рядом со мной, особенно ночью.

Я вышла из машины, подошла к пассажирской двери и приоткрыла ее, чтобы Ватсон не выпрыгнул, если вдруг внезапно проснется. Он открыл свои уставшие глаза и моргнул. Заслоняя собой улицу, я открыла дверь полностью и обняла его.

Когда я подняла Ватсона, он раздраженно фыркнул, нерешительно поерзал, а затем расслабился, разрешая мне нести его.

– Маленький мой. Тебе плохо, да?

Мне хотелось убить своих зятьев.

Зайдя в дом, я закрыла дверь ногой, осторожно пронесла Ватсона через комнату и положила возле кресла. Я хотела зажечь свет и посидеть вместе с ним.

Ватсон моргнул, осмотрелся, встал. Потянулся и направился в сторону спальни. Я пошла за ним. Он свернулся калачиком в своей кроватке, которая стояла прямо напротив моей кровати с балдахином. Он удовлетворенно вздохнул.

У меня отлегло. Если он уже сам выбирает, где спать, то точно идет на поправку. Я легла на пол рядом с ним, свернувшись клубочком, и нежно погладила его. Я хотела помочь ему заснуть, дать ему понять, что он не один. Через пару минут Ватсон посмотрел на меня сквозь прищуренные глаза, фыркнул, встал и перевернулся на другой бок.

Рассмеявшись, я быстро поцеловала его в макушку.

– М-да, кажется, ты уже выздоровел.

Но, несмотря на хорошие новости, я знала, что засну еще не скоро. Если вообще засну. Мысль, что внутри него были осколки стекловолокна, пугала меня до смерти. Слава богу, что некоторые из них попали в пасть, иначе я бы никогда не узнала, пока не стало бы слишком поздно. Я легла в кровать и повернулась на бок, чтобы следить за ним.

Я не могла потерять Ватсона. Просто не могла. Он появился в моей жизни в один из самых мрачных моментов, после смерти отца. Когда я сидела на коленях и рыдала, закрыв лицо руками, он подошел ко мне, приставил свой маленький лобик к моему. Оглядываясь назад, я понимаю, что этот поступок совершенно не в духе Ватсона. С того момента все стало налаживаться. Я, конечно, не верила, что мой отец после смерти переродился в собаку, но я чувствовала, что папа сделал мне подарок. Как напоминание, что он наблюдает за мной и любит меня.

Дополнительным бонусом было то, что Ватсон был очень сильной, а порой и довольно упрямой личностью. Такой пес понравился бы моему отцу. Ватсон был не из тех собак, которые пытаются произвести впечатление. И если уж на то пошло, он ожидал от мира прямо противоположного. Весь остальной мир должен был производить впечатление на него. Папе бы понравилась такая черта характера. Это снова убеждало меня в том, что он выбрал Ватсона специально для меня.

Я не могла потерять Ватсона.

Я лежала и смотрела на него. Я поняла, что на самом деле немного злилась на него, как когда-то злилась на отца за то, что его убили. Смешно подумать, но я гневалась на него за то, что он позволил себя убить и бросил нас с мамой. А теперь Ватсон, который так упрямо отказывается от собачьей еды и требует любую человеческую. В конце концов, изо всех блюд на свете он выбрал ужасную рождественскую гирлянду. В этом не было ни капли логики. Абсолютно.

Может быть, если бы гирлянда разбилась в доме или в магазине, и ее осколок от нее упал в его еду, а он бы съел и не заметил… Это хотя бы было понятно. Но гирлянды не было ни у меня дома, ни в магазине. Может быть, во время семейного ужина у мамы и Барри? Как только появилась эта мысль, я сразу же отмела ее. Это было несколько дней назад. Они не могли просто плавать у него во рту все это время. Это должно было быть свежим, что-то сегодняшнее.

Может быть, осколки были в пицце, которую он нашел сегодня в переулке за магазином игрушек. У них висела гирлянда. Может, она разбилась, и они выбросили ее, а осколки попали в пиццу.

Ответ был настолько очевиден, что я остолбенела. У меня закружилась голова, и я почувствовала себя глупой. Не пицца.

Перчатка.

Я села на кровати. Ватсон жевал большую строительную перчатку. На ней был красный соус для пиццы.

Я задумалась и забарабанила пальцами по одеялу, каждая новая мысль обрушивалась на меня, словно гигантская волна. Что, если это был не просто кусок пиццы с соусом? Что, если это была кровь? Я посмотрела на Ватсона. Он жевал перчатку. Если осколки гирлянды попали к нему из перчатки, то он нашел улику. Убийца использовал перчатку, чтобы задушить Деклана.

Прямо в мусорном контейнере за магазином? Как-то легкомысленно.

Но это не имело значения. Я была уверена, что перчатку выбросил убийца. И прямо за «Мастерской Буши Вечнозеленого». Теперь оставалось лишь выяснить, кто из Диамантов убил Деклана.

Я позвонила Брэнсону. Он не отвечал, так что я оставила голосовое сообщение. Затем написала несколько минут спустя. Снова позвонила.

Прошло десять минут. Я не могла больше ждать и позвонила в участок.

После одного гудка ответили:

– Полиция, что у вас случилось?

– Ничего не случилось, но у меня есть информация по поводу убийства Деклана Диаманта. Могу я поговорить с сержантом Векслером?

После короткой паузы послышался стук клавиатуры.

– К сожалению, сержант Векслер сейчас не на службе. Свяжу вас с офицером, который занимается этим делом.

Не успела я возразить, как оператор перевела звонок в режим ожидания. Наступила полная тишина, а равномерные гудки говорили, что я все еще на линии. У меня появилось тянущее чувство ожидания. Кто же возьмет трубку? И конечно, спустя примерно полсотни электронных гудков меня поприветствовал голос Сьюзен Грин:

– Говорит офицер Грин. У вас есть информация по делу Деклана Диаманта?

Мне захотелось повесить трубку. Я потянула палец к кнопке отключения вызова и представила, как Грин отслеживает телефонный звонок. Я поднесла телефон обратно к уху.

– Да, есть. Мне кажется, я нашла перчатку, которую надевал убийца, чтобы воспользоваться гирляндой и задушить Деклана.

Она застонала:

– Фред?

– Да. Это Фред.

– То есть вы нашли перчатку, верно?

Могу поклясться, я слышала, как закатываются ее глаза.

– Всего одну? Убийца душил и одновременно с этим исполнял лунную походку?

– Может, их две. Я не проверяла.

Удивительно, как мой голос был слышен сквозь стиснутые зубы.

– Правда? А я думала, что вам успешнее удается расследовать дела полиции, чем всем нам. Ну, знаете, настоящим полицейским?

– Я никогда так не говорила.

Ватсон тяжело вздохнул во сне, и я поняла, что повысила голос. Не подумала бы, что кто-нибудь, кроме моего бывшего мужа, мог вывести меня из себя так быстро.

– Могу я поговорить с Бренсоном… Извините, сержантом Векслером?

– А что такое, Фред? Влюбленные поссорились? Он наконец понял, что вы такая же спятившая, как и вся ваша семейка, и решил больше не отвечать на ваши звонки?

Ее мелкий смешок стал последней каплей.

Я сорвалась:

– Знаете что?! Именно это и произошло!

Я сбросила вызов.

Ладно, это было глупо. Сейчас она перезвонит и хорошенько меня отчитает. Как я посмела повесить трубку, разговаривая с офицером полиции?! И как она вообще заслужила свое звание? Это было выше моего понимания. Хотя нет. Копы типа нее были проклятием профессии моего отца.

Я ждала, когда она перезвонит. К моему удивлению, этого не случилось.

Несколько минут я размышляла, не перезвонить ли самой, и отбросила эту мысль в сторону. Даже если Грин и решила бы меня выслушать, я не надеялась, что она приняла бы мои слова всерьез. А если и приняла бы, возможно, нашла бы способ использовать это против Кэти, моих родителей или меня.

Я могу и сама забрать перчатку. Это просто. Выскользнув из постели, я услышала, как Ватсон снова зевнул во сне. Кажется, ему снилось что-то приятное.

Нет, я не оставлю его одного, равно как и не понесу его опять в машину. Я не могла им рисковать. И вероятнее всего, перчатка никуда не денется. Никто не знал, что я ее видела, а переулок находится на стороне моего магазина. Мусор будут вывозить только через три дня.

Кроме того, Брэнсон может перезвонить. Он бы меня выслушал.

Лежа в кровати, я чувствовала, что мое тело почти вибрировало от предвкушения и переживания. На один шаг ближе к разгадке убийства, на шаг ближе к полному оправданию Кэти. И хотя, возможно, мне стоило постыдиться этой мысли, но это именно я была на шаг ближе к разгадке. Следующая мысль – мне точно должно быть стыдно. Я немного разочаровалась, подумав, что перчатка укажет на убийцу Деклана. С помощью анализа ДНК или чего-то такого. Мне это казалось скучным. Я хотела сама все выяснить, а не передавать дело какой-нибудь лаборатории.

Мой живот заурчал, напомнив мне, что я даже не успела поужинать. Я тихонечко встала и пошла готовить сыр на гриле. Ватсон пришел на кухню, не заставив себя долго ждать. Ну конечно же, запах горячего хлеба на сковородке проник в его сны. Обычно я давала ему немного сыра, но сегодня не хотела рисковать его здоровьем. Вдруг он все-таки проглотил осколки гирлянды? Я просто поджарила для него ломтик хлеба, а сама ела свой бутерброд. Его закуска исчезла за пару секунд, а затем он вернулся в спальню. Он ел жадно, как обычно. Это еще один хороший знак.

Я снова задумалась о Деклане и Диамантах. Мне казалось, что я что-то упустила. Что-то очевидное. Я не удивилась, что перчатка нашлась за магазином игрушек. Конечно, со стороны убийцы это была большая неосторожность, но перчатка подтверждала мои прошлые догадки. Убийца вышел через заднюю дверь. Но кто именно? Отец, которого предали? Брат, влюбленный в его жену? Беременная жена, которая узнала, что ее муж ей изменяет?

Изменяет. Это еще один кусочек пазла… Сара Маргарет Биман.

Может, она была не просто знакомой, а кем-то большим.

С этой мыслью я оставила свою тарелку на столе в кухне, взяла ноутбук и понесла его в спальню, чтобы приглядывать за Ватсоном.

Я прислонилась к изголовью кровати, положила себе на колени пару подушек и установила ноутбук сверху, затем открыла Гугл и набрала в поисковой строке «Сара Маргарет Биман». Можно начать с самого простого.

Ничего подходящего я, конечно же, не нашла. Поиск выдал писательницу Маргарет Биман, актрису, женщину, которая работала с лошадьми, но никто из них не подходил под окружение и возраст, близкий к Деклану. Я сузила поиск до «Колорадо», но безрезультатно.

Я попробовала ввести запрос на паре сайтов по поиску людей, но все они задавали вопросы типа: Сара Маргарет Биман имеет какое-то отношение к тому-то и тому-то? Сара Маргарет Биман когда-то проживала по такому-то адресу? Сара Маргарет Биман когда-либо была осуждена за тяжкое преступление? Введя несколько раз «я не знаю», я поняла, что теряю время впустую. Притом, что каждый сайт просил ввести номер моей карточки. Я бы ввела, если бы точно знала, что это поможет. Но это не поможет.

И хотя я понимала, что сейчас теряю время, я также знала, что все равно не усну из-за своих мыслей. Так что я смирилась с судьбой. Я просто ввела «Сара». Как я и предполагала, ничего дельного это мне не дало. Поиск выдал слишком много вариантов. Включая список производных имен. Никогда бы не подумала, что женщину с именем Сара также могли звать Сади или Сал. Так странно.

Странно, но бесполезно.

Все с тем же ощущением, что я просто теряю время, я ввела в поиск второе имя «Маргарет», больше от отчаяния, а не надеясь на чудо. Как и с Сарой, снова выпал длинный список абсолютно бесполезных ссылок. Третьей ссылкой в поиске оказалась статья из Википедии. Я не решалась щелкнуть по ней мышкой. Если бы кто-то из моих бывших коллег из колледжа узнал, что я ссылалась на Википедию как на достоверный источник, они бы в прямом смысле слова меня растоптали. Ну, была не была. Я щелкнула по ссылке.

И узнала, что Маргарет – имя французского происхождения, которое перешло в английский язык. Ничего ценного или хотя бы интересного. Но после этого в статье был длинный список производных имен. Я даже близко не могла понять, какое отношение некоторые из них имеют к имени Маргарет. Но последнее имя было мне известно. Пегги.

Я уставилась на него. В моих венах похолодела кровь, а по коже побежали мурашки. Пегги – производное имя от Маргарет. Я не понимала, как они связаны, но так было написано. Черным по белому. Так что было логично, что Пег – это тоже Маргарет.

Пег. Пег Сингер. Не совсем Пег Биман, но я нашла ее. Я была готова поспорить, что Биман – девичья фамилия Пег. Эти два письма из юридической фирмы в Денвере для Сары М. Биман. Сара Маргарет Биман. По сути, Пег Биман. Я также была готова поспорить, что по крайней мере одно из них касалось завещания Деклана и судьбы магазина игрушек и семьи Диамантов. Я буквально передала в руки убийце улику.

Пег убила Деклана.

Как только появилась эта мысль, я покачала головой. В этом не было никакого смысла. Зачем Пег убивать Деклана, если он объявил ее единственной наследницей? В моем воображении нарисовалась картина, как Пег держит мою толстовку, которая по сравнению с ней кажется просто огромной. Пег не могла убить Деклана. Мало того, что у нее не было мотива, она не могла это сделать чисто физически. Как если бы карликовый пудель убил добермана.

Нет, конечно же, это не Пег. Это сделал Джо. Джо был такой же комплекции, как Деклан, даже больше.

Джо узнал, что у его жены роман с Декланом.

Я набрала сообщение Брэнсону. Я знаю, кто убил Деклана. Перезвони мне.

Глава 15

Я проснулась оттого, что в окна спальни пробивалось солнце. Я заснула прямо на покрывале, не расстилая постель. Ноутбук лежал перевернутый, словно крыша домика. На меня смотрел Ватсон. Он стоял на задних лапках, и мне были видны только его заостренные уши и шоколадные глаза. Он стучал по матрасу передними лапами и скулил.

– Ватсон, ради бога. Нельзя быть таким попрошайкой каждое…

Я вспомнила события прошлого вечера и выпрямилась. В качестве небольшого теста я слегка повысила голос, как обычно, говорила «вкусняшка» или «гулять».

– Завтрак?

Ватсон несколько раз глубоко и радостно прорычал, плюхнулся на пол и начал взволнованно подпрыгивать на двух передних лапах, словно кролик.

Я вздохнула с облегчением и чуть не заплакала. Я выскользнула из постели и обняла его.

– Тебе лучше! Ты скоро совсем поправишься, правда ведь?

Последовавший за этим лай явно был предупреждающим, он резко дернулся, посмотрев на меня боковым зрением, затем покосился на дверь спальни и снова начал подпрыгивать.

Рассмеявшись, я встала с пола:

– Да, ваше высочество. Раз вам полегчало, для вас все что угодно! Вы выбираете. Тост? Банка тунца? Может, ребрышки?

Он два раза нетерпеливо гавкнул.

– Два раза? Буду надеяться, что ты выбрал второе. Что хорошо. На самом деле у нас нет ребрышек.

Пока я шла на кухню, он скакал у моих ног, успев за такое короткое расстояние сотню раз чуть не сбить меня с ног. Не думаю, что когда-то до этого мне было так приятно чуть не упасть.

Ватсон почти прикончил свою миску с тунцом, а ко мне вернулись и другие подробности прошлой ночи. Я бросилась обратно в спальню и схватила телефон. Было одно сообщение от Вероны и одно от Кэти. Никаких пропущенных звонков и ничего от Брэнсона.

Я снова позвонила. Он снова не отвечал.

Я решила позвонить в полицию. Сьюзан уже не должна быть на службе. Но тут я задумалась. Я уже пробовала звонить в полицию. Хотела повести себя как ответственный, законопослушный гражданин. Но все вышло не так, как я себе представляла.

И, снова чувствуя себя намного, намного радостнее, чем должна была, я почистила зубы, влезла в одежду и собрала волосы в хвост быстрее, чем когда-либо прежде. Я была такая бодрая, что даже могла не заходить за кофе в «Черный медведь». Расследование убийства пробуждало меня лучше всякого кофеина.

Несмотря на то что Ватсон, по-видимому, пришел в норму, я все еще боялась надевать на него ошейник, поэтому взяла его на руки и отнесла в машину. Он бился у меня в руках, так что велика была вероятность, что ошейник надеть все же стоило, но деваться было некуда. И действительно, судя по его поведению и тому пронзительному взгляду, с которым он посмотрел на меня через окно пассажирской двери, я поняла, что единственное, чем я рискнула, это матереубийство.

Просто, чтобы сказать самой себе, что я сделала все возможное, я написала Брэнсону. «Я знаю, кто убил Деклана. Еду забирать перчатку. Перезвони мне».

Только я завела машину, как поняла, что кое-что забыла. Я побежала обратно в дом, схватила пятилитровый пакет с застежкой, и затем мы с Ватсоном отправились в путь.

Когда я попыталась погладить Ватсона по голове, он фыркнул и отвернулся. Не желая оставлять последнее слово за ним, я пощекотала его заостренный хвост. Ватсон попытался убрать его, но потерпел неудачу, отчего я хихикнула, совсем не улучшив свое положение в его глазах.

Ночью выпал снег, и теперь городок напоминал зимнюю страну чудес. Если бы у меня было время, я бы остановилась на въезде в город и понаблюдала за стадом лосей. Нет ничего более красивого. Снег тяжело лежал на ветвях деревьев, превращая каждое в рождественскую елку. Снежное одеяло покрывало каждое здание, каждый дом и магазин. Эстес-Парк превратился в волшебную рождественскую деревню, а снег сверкал на сияющем утреннем солнце.

Я снова хихикнула, вспоминая фарфоровую рождественскую деревню под елкой моей бабушки. Я лежала на животе и наблюдала, как ледяные фигуристы с питанием на батарейках крутятся по матовому зеркальному пруду. Представляла, какой будет жизнь в таком волшебном месте. Как оказалось, довольно кровавой. По крайней мере, гораздо более кровавой, чем можно было себе представить.

Я снова хихикнула. Ватсон соизволил посмотреть на меня через плечо. Откашлявшись, я сосредоточилась на дороге. Со мной что-то не так. Почему у меня такое радостное настроение? Я ведь еду забирать улику убийства.

Я припарковалась возле берега недавно переделанной набережной. С того места мне был виден переулок, на который выходил задний фасад магазинов игрушек и футболок. Выбираясь из машины, я не стала пытаться погладить Ватсона, хотя и слегка приоткрыла его окно. Не только он мог изображать недотрогу.

– Я скоро вернусь. Посиди в машине, я долго не задержусь.

Он перелез на водительское сиденье, чтобы выпрыгнуть на улицу, но я успела закрыть дверь. Он снова посмотрел на меня глазами, полными ненависти.

Повесив сумку через плечо, я вышла с парковки, прошла по маленькому деревянному мосту над узкой частью реки и направилась по извилистой, слегка припорошенной снегом песчаной тропинке. На полпути к переулку я поняла, насколько холодно на улице. Хотя это и так должно было быть понятно, учитывая, сколько кругом снега. Но утром я была так взволнована, что не взяла с собой пальто. Ну и ладно. Зато я вспомнила про полиэтиленовый пакет, нет… пакет для улик. Это было гораздо важнее, чем быть в тепле.

Я специально решила пройтись, а не парковаться прямо возле магазина. Людей совсем не было. Но даже если бы и были, я не делала ничего такого, чем обычно не занимаются люди весь день, каждый день.

Несмотря на отсутствие причин для беспокойства, мой пульс участился, когда я вышла в переулок. Было утро, светло, и я не делала ничего подозрительного.

Конечно… потому что каждое утро я копалась в чужих мусорках.

Стоя перед заснеженным мусорным баком (из-за кристально белого снега он почему-то выглядел волшебно), я поняла, что забыла взять кое-что еще. Перчатки. Во-первых, потому, что рыться в снегу будет холодно, и во-вторых, чтобы не оставить отпечатки своих пальцев. В моей голове засмеялась Сьюзен Грин, напомнив, кто из нас настоящий полицейский.

Мне было трудно признать, что она оказалась права.

Решение было очевидно. Достав из сумочки пакет, я вывернула его наизнанку и использовала его одновременно в качестве перчатки и лопатки.

К счастью, лопата мне не понадобилась. Кусок пиццы, которую нашел Ватсон, лежал около запасного выхода из магазина. Поэтому сначала я начала отсеивать снег с правой стороны от контейнера. Я не знала, под каким комком белого пуха может оказаться перчатка. Снег, конечно, красивый, но он превратил все в большие, сверкающие, неопределенной формы комки.

Смахнув горстку снега, я обнаружила пару футболок и сломанные игрушки. А потом коробку из-под пиццы. Должно быть, перчатка где-то рядом. Но я не помнила, куда она делась. Может, вытащив перчатку изо рта Ватсона, я куда-то ее отбросила. Я делаю все не так. Прежде чем идти на поиски улики, нужно было воссоздать в памяти ту сцену с Ватсоном.

Я стала энергичнее смахивать снег. Перчатка все равно не сломается, если я ударю по ней. Я задела что-то маленькое и тяжелое, оно полетело и с громким лязгом ударило в заднюю дверь «Отпечатков Скалистых гор». Я замерла в ожидании.

Ничего не произошло. Я продолжила раскидывать снег, хотя на этот раз не так энергично. Следом полетел оранжевый йо-йо, но он не наделал шума, только погрохотал по земле. А потом я нашла ее. Перчатка замерзла из-за налипшего на нее снега. Я обернула ее пакетом и триумфально застегнула застежку. Посмотрела на перчатку, улыбнулась и одобрительно кивнула:

– Попалась!

– Фред! Что ты там делаешь?

От неожиданности я подпрыгнула, чудовищно неловко пискнула и посмотрела в сторону, откуда донесся голос. Пег стояла у двери запасного выхода, приложив ладонь ко лбу и прищурившись от яркого снега.

Мои губы молча двигались пару секунд – а может, и целый час, откуда мне знать? Затем появились слова, словно меня заколдовали. Они обходили стороной мой мозг и все мыслительные процессы и выплескивались прямо изо рта.

– Когда мы вчера уходили, Ватсон съел что-то испорченное из этого контейнера. Пришлось вести его к ветеринару. Доктор Салли сказал, что если бы я нашла, что это было, то он бы помог ему.

Вы только посмотрите на это. Не просто слова, но и целые предложения, и даже правильно составленные. На, получай, Сьюзан Грин!

– Ох, как мне жаль, какой бедняжка. – Голос Пег сменился с удивленного до жалостливого. – Надеюсь, он не съел ничего ядовитого. Я бы просто… – Она резко замолчала, посмотрела на пакет в моих руках, снова на меня, снова на пакет. – Фред, а что у тебя там такое?

Участливость тут же пропала, ее голос стал ледяным, как снег.

Ее реакция сбила меня с толку. Она узнала перчатку. Значит, она знала. Определенно. Но… Пег знала?

– Просто какая-то тряпочка… эм… на ней был… ээ… соус от пиццы, поэтому он и зажевал ее. Я подумала, может, Ватсон проглотил кусок этой…

Уверена, что в этот момент Сьюзан Грин смеялась так громко, что Пег сейчас попросит ее быть потише.

– Фред…

Пег сделала шаг мне навстречу, а я непроизвольно сделала шаг назад. Она остановилась, уставившись на меня. Затем, к моему удивлению, она рванула в магазин.

Я с облегчением выдохнула, но продолжила отступать. Пока нельзя было расслабляться.

Пег выбежала обратно на улицу. Она была настолько свирепой, что я опешила. По ее дикому выражению лица было похоже, что она кричит, но она молчала. В воздухе стояла звенящая тишина. Она перепрыгнула три ступеньки с бейсбольной битой в руках, подняла ее над головой и понеслась на меня.

Я развернулась на каблуках и попыталась бежать, но поскользнулась. Еще одна идиотская ошибка: я и мои дурацкие ковбойские сапоги. Я успела сохранить баланс, не упав, и продолжила бег. Как раз в этот момент рядом с моей головой в воздухе пролетела бейсбольная бита.

Я бежала и слышала позади себя ее громкие шаги. У меня не было ни малейшего шанса спастись, и я это знала. Я не смогла бы выиграть гонку, соревнуясь со спящим бегемотом, не говоря уже о маленькой Пег Сингер, или Саре Маргарет Биман, или как ее звали… Я сорвала сумочку с плеча и бросила ее за плечо, не глядя.

Пег громко закричала, раздался грохот.

Я осмелилась оглянуться назад. Она упала, хотя я точно не знала, произошло ли это из-за того, что она запуталась в ремнях моей сумки, или в нее просто попал кусочек сосульки. Но это не имело значения. Не успела я взглянуть, как она снова встала. Пег снова побежала на меня, но уже без биты – она откатилась в сторону.

Роли поменялись. Я могла от нее убежать, но смогла бы раздавить эту маленькую феечку как букашку.

Она сделала два шага вперед, остановилась, может, прочитав все по моим глазам, а затем метнулась обратно за битой.

Снова настала пора бежать.

Благодаря тому, что ей пришлось пройти несколько метров назад, чтобы забрать биту, я пробежала тропинку, мост и направилась к машине. Я снова обрадовалась, что у меня был автомобиль. К счастью, ключ был при мне, он не выпал из кармана моей гофрированной юбки. Машина автоматически открылась, я распахнула дверь и влетела внутрь, до смерти напугав Ватсона. Заблокировала дверь и вжала ногу в педаль тормоза, чтобы запустить зажигание.

Что-то с грохотом влетело в окно, отчего я закричала, а Ватсон залаял. Стекло треснуло паутиной, но не разбилось полностью. Если ударить еще раз, оно точно разобьется. Я сдала назад и нажала на газ. Когда мы проехали мимо Пег, она снова взмахнула битой, успев зацепить фару.

Как только мы освободились, я перевела коробку передач в режим D и нажала на педаль газа еще раз. К моему удивлению, в зеркале заднего вида Пег не было видно.

Как только я добралась до выезда с парковки и начала поворачивать на улицу, раздался грохот, и между машин выехал огромный грузовик.

Я не стала разглядывать водителя. Вжав педаль в пол, я выехала на дорогу и, преодолев всего полквартала, добралась до главного перекрестка в центре города. Снова посмотрев в зеркало заднего вида, я увидела, что Пег выехала со стоянки, задние колеса ее грузовика занесло. Снова надавив на газ, я повернула направо на красный свет, молясь, чтобы по пути мне не встретились переходящие дорогу туристы. Удача была на моей стороне.

Обезумев от происходящего, я не понимала, куда теперь ехать. Обезумев совсем в край, я решила поехать домой.

Ватсон, который все это время сидел на пассажирском сиденье, заскулил, и я посмотрела на него:

– Все хорошо, малыш. Правда. Все будет хорошо.

Ложь, ложь, ложь. Я часто бывала так несправедлива к Ватсону, но сейчас эта ложь была во благо впервые за долгое время.

И тут я поразилась, насколько очевидным было решение. Полицейский участок. Плевать, там Сьюзен Грин или нет. Будь там хоть пятнадцать миллиардов Сьюзен Грин, я бы все равно туда поехала. Теперь мне всего-то нужно не попасть под огромный грузовик.

Без проблем. Бегать я не могла. Но вести машину, как дублер в «Ограблении по-итальянски»? Раз плюнуть!

К счастью, до полицейского участка был всего километр, так что мне не придется слишком долго проверять свои умения. Я проскочила следующий перекресток на красный свет, но было уже еще довольно рано, так что на пути не встретились ни машины, ни пешеходы.

Мой телефон зазвонил, засветилась передняя панель «мини-купера». Звонил Брэнсон Векслер.

Этот человек умел выбрать подходящее время.

Я нажала на руле кнопку принятия вызова, объезжая ледяную лужу, которая блестела в солнечных лучах.

– Фред. Прости меня, пожалуйста. Только что прочитал твои сообщения. Что…

– Заткнись!

Я понимала, что кричу, но я также понимала, что по-другому никак. Бедный Ватсон сидел и выл.

– Я веду Пег в полицейский участок, прямо сейчас. Я думаю, она убийца. По крайней мере, она хочет убить меня.

– Что ты…

– Я сказала, заткнись!

На левой стороне дороги я увидела полицейский участок.

– Я почти приехала. Если ты там, выходи. Если нет, позвони и скажи, что я еду.

Как это глупо звучит. Как будто я буду ждать, пока Брэнсон выйдет на улицу и вытащит меня из машины. Словно он успеет позвонить до того, как я сама влечу в участок.

Позади нас заревел двигатель машины Пег. Я снова взглянула в зеркало заднего вида и увидела, что огромная хромированная решетка радиатора стала еще больше. Еще секунд десять, и она проедет прямо по нам.

– Фред, успокойся. Я ничего не…

– Заткнись!

Мы добрались до поворота к полицейскому участку. У нас не было ни секунды. Я повернула руль влево, и на секунду машина поднялась в воздух, врезавшись в бордюр. Ватсон снова громко и истошно взвыл.

Глупо, наверно, но я опять посмотрела в зеркало заднего вида и увидела, как приближается грузовик. Пег сделала аналогичное движение рулем, задние колеса снова занесло, и машина чуть не вышла из-под контроля.

Я врезалась в столб со знаком парковки прямо напротив двери участка, успела вытянуть руку, чтобы Ватсон не свалился с сиденья, затем взяла его на руки, схватила перчатку и выскочила из машины.

Из динамиков доносился голос Брэнсона.

Ватсон был такой измученный, что даже не сопротивлялся.

– Помогите! – закричала я, ворвавшись в полицейский участок.

Я так перепугала офицера за дежурной стойкой, что он пролил кофе.

– Она хочет убить нас, – сказала я, добежав до стойки.

Я обернулась и увидела, как грузовик Пег пролетел мимо полицейского участка. Я показала на нее пальцем и посмотрела в широко раскрытые глаза офицера.

– Вам нужно догнать ее.

Глава 16

– Счастливого еще не наступившего Рождества!

Брэнсон поднял бокал вина и терпеливо ждал, пока не стало совсем неловко и я наконец не поняла, что мне нужно присоединиться к тосту.

– Счастливого еще не наступившего Рождества.

Бокалы зазвенели, и мы оба сделали по глотку. Я не была знатоком вина, но такого вкусного не пила никогда прежде. Вино было немного землистое и пряное. Идеально для праздника. Учитывая, что бутылка стоила почти триста долларов, на вкус оно должно было быть как золото. Но – увы.

Брэнсон опустил бокал, сплел пальцы и положил локти на стол.

– Кажется, тебя что-то тревожит. Все хорошо?

Я знала правильный ответ: да, все хорошо, просто немного перенервничала, потому что сегодня утром мы с Ватсоном спасались от погони. Но я была честна.

– Я чувствую себя немного не в своей тарелке. Я проезжала мимо этого ресторанчика несколько раз, и, судя по внешнему виду и названию, я бы никогда не подумала, что здесь все такое модное.

Блестящее темное дерево, матовая сталь и зажженные свечи напоминали мне фешенебельные рестораны в «Плазе».

– Ладно, признаю, что название «Паста Тимьян» не слишком настраивает на роскошный ужин.

Он осмотрел меня. Мне не было неловко, но я сильнее почувствовала, насколько мой внешний вид не соответствовал обстановке.

– Поверь мне, Фред, если кто-то здесь и не к месту, то это точно не ты. Ты прекрасно выглядишь.

Неправда. Вся моя подготовка свелась к тому, что я нарисовала на глазах стрелки и помазала губы бесцветным блеском, как научил меня Персиваль. А во всем остальном я была в своем повседневном обличье. Мандариновая блузка в крестьянском стиле, бирюзовая гофрированная юбка и белые ковбойские сапоги. Но на мысках сапог хотя бы были серебряные кончики, которые подходили к моим свисающим серебряным сережкам. Слава богу, мне удалось вставить серьги. Я даже не сделала никакой прически, просто расчесала волосы и оставила распущенными.

Брэнсон, напротив, был воплощением красоты. Он словно вышел из какого-то фильма пятидесятых. Я сидела на свидании с Роком Хадсоном в классическом черном костюме, клюквенной рубашке и изумрудно-зеленом галстуке. Рок Хадсон, который, очевидно, по-настоящему интересовался мной, а не размышлял, ждет ли меня дома брат.

Нет, это не свидание. После того как этим утром повязали Пегги, Брэнсон позвонил и предложил поужинать вместе, а заодно рассказать, как все тогда произошло.

Словно из воздуха у нашего столика появился официант в смокинге с каким-то серебряным скребком в руке и стряхнул панировочные сухари со скатерти вокруг моей тарелки. На стороне Брэнсона ему не пришлось проделывать то же самое – он не обронил ни крошки.

Официант в смокинге.

Рок Хадсон в костюме.

В центре стола стоял маленький, но пышный букет с цветком пуансеттии и веточками остролиста.

Да, свидание. Хотела я того или нет.

Я не могла заставить себя ответить на комментарий по поводу того, что «я прекрасно выгляжу», поэтому сменила тему разговора на более комфортную:

– Итак, она во всем созналась? Это Пег убила Деклана?

– Да, она созналась.

Если Брэнсон и расстроился из-за смены темы разговора, он не показал этого.

– Она созналась во всем? В нападении на него в магазине и в больнице?

– Конечно, да.

– Хм.

Смешно, но я немного расстроилась. Я ненавидела ошибаться.

Очевидно, все мои эмоции были у меня на лице, и Брэнсон усмехнулся:

– Ты думала, что это ее муж?

– Да. Я думала, что он узнал об их романе. Но в первую очередь, я не могу представить, как у маленькой Пег хватило столько смелости и сил так сильно ударить Деклана в магазине. – Я вспомнила про свой бедный побитый «мини-купер» и усмехнулась. – Хотя теперь я понимаю, откуда у нее столько софтбольных трофеев. У нее тяжелая рука.

– Да уж. – Брэнсон сделал глоток вина. – На самом деле, зная, как сильно она может ударить, я удивился, что бедный деревянный щелкунчик остался цел. Неудивительно, что Деклан попал в кому.

Эта часть истории мучила меня весь день.

– Но почему же гирлянда? Если она уже ударила его, почему не остановилась?

Он наклонил в мою сторону бокал вина.

– Фред, у тебя очень острый ум. Правда. Я и сам задал ей этот вопрос. Она не смогла ответить. Я думаю, что даже она не поняла, зачем она это сделала. Но я думаю, что наша маленькая Пег Сингер, или Сара Маргарет Биман, на самом деле никакая не убийца. Ударить кого-то один раз – это одно, а убивать – другое. Уверен, что она и не думала, что от этой гирлянды будет столько крови. Удушение чуть более бессознательно, чем избиение возлюбленного до смерти. Что же до того, что она сделала в больнице… Она могла бы задушить его подушкой, но, пустив воздух по капельнице, ей даже не пришлось к нему прикасаться.

Это логично. Хотя мне казалась, что она была готова избить меня до смерти этой бейсбольной битой. Но, с другой стороны, у нас с ней не было романа.

Вернулся официант и снова наполнил мой бокал вином. Я даже не заметила, что так быстро его опустошила. Вино шло плавно, слишком плавно, а я нервничала. Не очень хорошее сочетание. Я поднесла бокал ко рту, чтобы сделать еще один глоток, а затем поставила его на место. Я редко пила, а это означает, что я могла быстро запьянеть. На этом «свидании» я хотела держать все под контролем.

Каким-то образом глаза Брэнсона, контрастируя с изумрудным галстуком, почти засветились.

Я отодвинула бокал чуть подальше от себя.

– А Джо ничего не знал?

Впервые за вечер Брэнсон поморщился:

– Это было самым трудным за сегодня. Признаюсь, тяжело было видеть, что такой человек, как Джо, такой большой и сильный, полностью сломался. Он опустошен. Он не знал об их романе. Это Рождество для него получилось не очень веселым. Одним махом узнать, что жена изменяла ему и что он женат на убийце.

Я даже не учла этого. И я еще думала, что роман Гаррета на стороне и развод – плохо. По крайней мере, он не был убийцей или грязным полицейским.

Мне нужно проведать Джо. Дать ему знать… Дать ему знать о чем? Это был глупый порыв. Уверена, я последний человек, которого он хотел бы видеть.

– Она объяснила, почему убила Деклана? Почему она вообще напала на него? Не понимаю.

Он снова поморщился:

– Во время допроса Пег держалась в течение часа. Ни в чем не сознавалась. Затем я привел Джо. В тот самый момент для них обоих все рухнуло. И встало на свои места для меня. – Он перевел взгляд на меня. – Несмотря на интрижку, она любила своего мужа. Она правда его любила. В ту минуту, когда он сломался, она сломалась тоже. И если бы у меня оставались какие-либо сомнения в том, что она могла убить Деклана, в ее ярости на него, даже теперь она бы все равно убедила меня.

Он остановился, потому что вернулся официант, чтобы наполнить наши бокалы.

– Она хотела закончить их роман. А Деклан – нет. Он был убежден, что она уйдет от Джо, что, как мне кажется, и было ее первоначальным решением, хотя Пег и не призналась в этом. Вот почему Деклан подал на развод с Дафной. Он правда верил в то, что они с Пег будут вместе. Кажется, он почти бредил по этому поводу. Вот почему он сделал документы на ее девичью фамилию. Он был абсолютно уверен, что она уходит от Джо. Когда Пег получила обновленную версию завещания Деклана, это стало для нее последней каплей. Она пришла в ярость.

Меня охватил ужас:

– Так вот из-за чего все? Из-за того, что она прочитала завещание?

Брэнсон кивнул. Он забеспокоился:

– Да. А что?

Я глубоко вздохнула и схватилась за край стола:

– Думаю, это я передала ей то завещание. Некоторые из писем приносят мне по ошибке. Два из них были высланы на адрес магазина Пег, их отправили из юридической фирмы в Денвере.

Брэнсон протянул руку через стол, положил свою ладонь на мою и слегка сжал ее.

– Ты не виновата, Фред. Ты лишь доставила письмо туда, куда оно было отправлено.

Конечно, я это понимала, но все же мне казалось, что я вложила щелкунчика в руку Пег.

Пришел официант, поставив перед нами тарелки с ужином, затем натер сверху пармезан.

Я нахмурилась и посмотрела на свою тарелку со сливочной колбасой тальятелле. Блюдо стоило тридцать долларов, а порция была примерно вдвое меньше миски спагетти в любом другом кафе.

– Ты просто умрешь, когда попробуешь.

Брэнсон улыбнулся, затем вонзил вилку в ньокки. К счастью, он, казалось, не заметил мою реакцию.

Следуя его примеру, я воткнула вилку в толстую лапшу, скрутила ее и положила в рот. Я вздрогнула. В прямом смысле. Я в шоке посмотрела на свою тарелку, затем на Брэнсона.

– Ну, что я и говорил. – Его улыбка стала озорной. – Вся паста у них домашнего приготовления. Для тебя только самое лучшее, Фред.

Я потеряла дар речи и от его слов, и от чистого блаженства, которое происходило у меня во рту. Вино определенно не стоило своей цены, но я была готова платить тридцать долларов за укус, только чтобы снова попробовать эту пасту.

Я не смогла придумать ответ на слова Брэнсона и была не в состоянии справиться со своими чувствами по поводу вкуса блюда, поэтому издала какой-то неопределенный звук согласия и сделала еще один укус. Он был так же хорош, как и первый.

В следующие несколько минут я потерялась в удовольствии от еды. Таким же божественным был чесночный хлеб, тоже домашнего приготовления. Но постепенно изысканная еда и слова Брэнсона отошли на второй план, уступив место размышлениям о Пег.

– Я не понимаю только историю с перчаткой. Почему она поступила так опрометчиво и просто выбросила ее в мусорный контейнер за своим магазином?

Брэнсон пожевал еще несколько секунд, проглотил, затем вытер рот, хотя в этом не было необходимости.

– Кэти и правда помешала ей. Пег выскочила из задней части магазина игрушек, бросила перчатку и поспешила в свой магазин. Она подумала, что тот, кто ее прервал, мог прийти в ее магазин за помощью. Это было бы идеальное алиби. – Он пожал плечами и даже с небольшим сожалением вздохнул. – Но Пег сказала, что вернулась к мусорке и не смогла ничего найти. Она решила, что какое-то животное унесло перчатку. Лично я этот момент не совсем понимаю. Если бы я был на ее месте, то распотрошил бы весь контейнер. Я бы ни за что не оставил улику. – Он пожал одним плечом. – Хотя сегодня мы все-таки распотрошили ее, но вторую перчатку так и не нашли.

Несмотря на ситуацию, я тихо посмеялась.

– Очень понимаю. Не знаю, сколько раз я теряла ключи или мобильный телефон и едва не разрушала дом в поисках. А в итоге находила их в том месте, которое я уже проверила миллион раз.

– Может, и так, но твои ключи или телефон не являются уликами.

– Верно. – Я знала, что такое иногда случается. – И это еще одно подтверждение того, что мне нельзя убивать людей. Нечто подобное могло бы случиться со мной.

Брэнсон фыркнул, но каким-то образом этот резкий звук прозвучал элегантно.

– Правда? Ты ведешь список потенциальных жертв? Не хочешь поделиться им со мной?

Я покачала головой, хотя в моих мыслях промелькнула офицер Грин. Как и мой бывший муж, и моя бывшая лучшая подруга, которая превратилась в бывшего делового парт нера. Нет, эти двое мгновенно исчезли. Именно благодаря им я сделала свой выбор и оказалась в Эстес-Парке. Поэтому я была благодарна. Однако, чтобы стереть имя Сьюзен из списка, потребовалось немного больше усилий.

– Нет. Я не совершаю убийства. Я их только расследую.

Я ничего не могла с собой поделать.

Брэнсон не засмеялся. Во всяком случае, я могла поклясться, его взгляд стал возбужденнее.

– Что правда, то правда, Уинифред Пейдж. Что правда, то правда.

Я опустила вилку обратно в тарелку и уже приготовилась накрутить на нее побольше лапши, но обнаружила, что тарелка пуста. Брэнсон, должно быть, увидел разочарование на моем лице и засмеялся. Я застенчиво улыбнулась:

– Просто ужасно, когда ты не понимаешь, что еда уже закончилась, а ты все хочешь проглотить этот последний вкусный кусочек, который, оказывается, уже съел.

Он подмигнул:

– Здесь не очень большие порции. Можем заказать еще по тарелке.

Помоги мне, Санта, я ведь почти сказала «да». Затем я вспомнила, что у меня есть гордость.

– Нет, той порции было достаточно.

Брэнсон сощурился:

– Ты же в курсе, что я понимаю, когда ты врешь.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Ну конечно.

Он положил в рот остатки своей порции, прожевал, проглотил и снова вытер губы, хотя этого совсем не требовалось.

– Ну, тогда переходим к десерту. У них они простые и даже примитивные, но тирамису и канноли – лучшее, что я когда-либо пробовал.

Я могла только представить, какой на них ценник. Я почувствовала укол вины от осознания того, сколько Брэнсону предстоит заплатить за этот вечер, который он считал свиданием и который я не хотела никак классифицировать. Но лучшие тирамису и канноли, которые он когда-либо пробовал? Я не могла отказать. И я снова почувствовала себя виновато, потому что Ватсон остался дома. Хотя мне не придется с ним делиться.

Брэнсон заказал десерты. Я почувствовала, что он хочет что-то сказать. И хотя я не знала, что именно, я увидела какую-то искру, перемену в его поведении. Я не могла позволить ему сказать, что он хочет.

– Так где ты был? Я писала тебе и пыталась дозвониться вчера вечером и сегодня утром.

Я улыбнулась, чтобы дать ему понять, что не злюсь, одновременно с этим извиняясь, что не дала ему сказать то, что он хотел сказать мгновение назад.

– Не то чтобы тебе нужно было сидеть у телефона ради меня, но я правда хотела поступить так, как поступил бы законопослушный гражданин.

На его лице мелькнуло выражение разочарования, но быстро пропало, и он непринужденно рассмеялся.

– Ты же не хочешь заставить меня винить себя в том, что все произошло именно так, как ты хотела?

Он и правда знает мои слабые стороны.

– Я не имею в виду ничего подобного, и я точно не хотела сказать, что тебе нужно винить себя. Просто спрашиваю. Ты только что вернулся из своей двухнедельной поездки, которая, как ты сказал, была не совсем отпуском, но и не работой. То же самое прошлым вечером и сегодня утром?

Впервые ему было как-то неуютно, а может быть, он немного… запаниковал? Что бы это ни было, все тут же ушло, и легкое обаяние снова вернулось к нему.

– Да. Снова нечто подобное.

Я думала, что он продолжит свой ответ, но затем поняла, что больше ничего от него не услышу. Хорошо. Он ничего мне не должен, тем более что мы не на свидании. Даже если оно все-таки немного и свидание.

Но по какой-то причине эта его неуверенность натолкнула меня на мысли о Лео, о его теплых медово-карих глазах и его глубоком и мягком голосе.

Нет уж. Только не сейчас.

– Вы правы, сержант Векслер. Я рада, что все случилось именно так, как случилось.

Почему-то мне показалось, что для Брэнсона я была как открытая книга, поэтому я немного поколебалась, прежде чем спросить то, что я действительно хотела узнать.

– Ты сегодня случайно не сталкивался с офицером Грин? Мне было интересно, есть ли у нее какие-либо… мысли по поводу сложившейся ситуации.

Он усмехнулся, на этот раз совсем раззадорившись. Вновь появилась эта искра.

– Ты можешь быть на стороне закона и обладать сверхъестественным умением разгадывать убийства, Фред, но в тебе есть капелька лукавства.

Я покачала головой:

– Неправда. Совсем неправда. Спроси у моей мамы. Она подтвердит.

– Тогда она будет неправа. – Брэнсон снова поднял свой бокал вина. – И этому я рад.

До того, как он успел сделать глоток, нам подали тирамису и канноли. И я поняла, что если за одну вилку пасты я была готова платить тридцать долларов, то за десерты я бы утроила цену.

Глава 17

Канун Рождества мы с Ватсоном провели за расстановкой книг в отделе научной литературы. Ватсон не столько расставлял книги, сколько дремал, храпел и время от времени просил вкусняшки. Но мне было достаточно того, что он просто вел себя как обычно. Кэти продолжала звонить из Денвера, требуя от меня больше измерений площади кухни. У меня было ощущение, что она тратила на оборудование целое состояние. Персиваль и Гари принесли викторианский диван и лампу и поставили их у камина из речного камня. Несмотря на то что я еще не начала расставлять там детективы, теперь я точно убедилась, что этот уголок будет моим любимым.

Солнце село в пятом часу. За окном мерцали уличные фонари и рождественские гирлянды. Я наконец-то набралась смелости, чтобы сделать то, что было у меня на уме весь день.

Не забыв надеть пальто и взять перчатки и больше не боясь надеть на Ватсона не только ошейник с поводком, но и шарф с зелеными снежинками, я пошла с питомцем по улице, глубоко вздохнула и вошла в «Мастерскую Буши Вечнозеленого».

Как и прежде, в магазине игрушек стоял запах Рождества. Поэтому я сразу почувствовала какой-то уют, хотя прекрасно знала, что произошло в этом веселом месте. Играла легкая мелодия песни «Baby, It’s Cold Outside». Единственное, что изменилось, – не было сверкающей гирлянды и красивого мужчины за стойкой.

Мы с Ватсоном обошли высокую башню с игрушками, и Долан и Дафна улыбнулись нам из-за прилавка. На мгновение они слегка замялись, но затем снова улыбнулись. Долан держал Дафну за руку, и даже когда я это заметила, они не расцепили руки.

– Привет. Мне срочно нужно купить подарки на Рождество. – Я не могла справиться со своим переживанием. – Можно я сделаю это здесь?

Долан улыбнулся как-то по-другому, немного более искренно. И хотя эта улыбка никогда никому не вскружит голову, я поняла абсолютно все, что он хотел сказать. В этой улыбке были такая искренняя доброта и мягкость, что, по правде говоря, он был вдвое привлекательнее своего брата.

– У «Буши» вам всегда будут рады. Мы у вас в долгу.

Мне потребовалось время, чтобы сообразить, что ответить. Я совершенно определенно не ожидала такого.

– Нет, что вы.

Дафна покачала своей потрясающе красивой головой.

– Да, не спорьте. Сержант Векслер очень ясно дал нам понять, что это вы раскрыли дело. Поверьте, мы прекрасно знали, что все в городе думали по поводу того, что произошло.

Я мысленно поблагодарила Брэнсона за то, что он не упомянул, что я тоже подозревала их в убийстве Деклана.

– Мне повезло больше всего. – Я кивнула на Ватсона. – На самом деле именно его привычка постоянно искать еду открыла недостающую часть головоломки. Не я.

В задней части магазина кто-то откашлялся, мы все обернулись. Старый Дункан Диамант шел, шаркая ногами, навстречу мне. Он протянул мне какой-то предмет. Дункан не улыбался, а по его налитым кровью глазам было понятно, что последние несколько дней он провел в слезах.

– Я думал, что в этом виноваты вы. Я сделал это для вас, чтобы сказать… – Его голос дрогнул, и он слегка потряс протянутую руку.

Я взяла предмет из его рук, подняла его на свет и ахнула. Резная фигурка была меньше пяти сантиметров в высоту и десяти в длину, но была идеальной копией Ватсона. Фигурка не была покрашена, но покрыта блестящим золотисто-коричневым лаком.

Когда Персиваль и Гари принесли мебель, они рассказали мне последние сплетни. По завещанию Деклана все его имущество переходит Пег. Но, учитывая обстоятельства, Джо и Джеральд Джексон отсудили все в пользу Дункана. Джеральд занимался оформлением документов, поэтому, конечно же, Персиваль и Гари почему-то думали, что он совершил чудо.

Я смотрела на красивую статуэтку корги в моей руке и чувствовала, как горят мои глаза. Я этого не заслужила. Понятно, что они хотели выразить мне благодарность.

Но это того не стоило.

Я знала, что если скажу что-нибудь Дункану, то он по-настоящему расплачется, поэтому я встала на колени и протянула статуэтку Ватсону.

– Посмотри-ка, приятель. Это ты.

Он понюхал ее, затем быстро лизнул. Это означало, что для него это было верхом удовлетворения.

Я встала и прижала фигурку к сердцу. Благодаря Дункану, что бы ни случилось в будущем, Ватсон всегда будет со мной. Я посмотрела ему в глаза и попыталась сказать спасибо, но не смогла.

Он слегка улыбнулся. У него была грустная улыбка.

Он понял.

Я шмыгнула носом и посмотрела на Дафну и Долана. В этот момент я увидела, как Долан убрал руку с чуть выпирающего живота Дафны. И хотя это была всего лишь догадка, я бы поспорила на все, что у меня есть, что отец ребенка Дафны находился прямо здесь, в этом магазине.

В тот момент, когда я подумала, что вот-вот потеряю самообладание и заплачу, заиграла версия «Jingle Bells» со встроенным под мелодию лаем собак. Ватсон залаял, громко и совершенно не попадая в ноты.

И чары рассеялись, что было немного грустно, но одновременно с этим и облегчением.

Дафна улыбнулась, и ее голос звучал мягко и счастливо.

– Кажется, вы сказали, что хотели бы приобрести у нас рождественские подарки?

– Придется отзывать гирлянды из магазинов. Ожидается более пятнадцати судебных процессов.

Ною хватило смелости говорить так, словно он озадачен. Он жаловался Барри, пока мужчины накрывали на стол рождественские блюда. Мама и близнецы готовили еду на кухне. Они выгнали меня оттуда больше часа назад. Так что, как обычно, я сидела с парнями.

Джо говорил так же, словно он в полном смятении.

– У нас даже на упаковке нарисованы перчатки. Как будто люди не умеют читать.

– Да, это меня больше всего шокировало. – Персиваль закатил глаза и шепнул Гари: – Кто бы мог подумать, что рождественские украшения, которые легко могут сойти за орудие убийства, приведут к судебному разбирательству?

Обидевшись, Ной открыл было рот, но я успела прервать его:

– Могут ли судебные процессы как-то повредить вам? Забрать дома или еще что-нибудь?

Как я ни ненавидела эту гирлянду, я знала, что у них никогда не было никакого злого умысла.

Джон усмехнулся и отмахнулся, как будто это пара пустяков:

– Не-а. У нас хорошая страховка. И линейка продуктов, которую мы запускаем в январе, должна неплохо продаться. Даже если судебные процессы превзойдут ожидаемые траты, у нас все будет хорошо.

– Мне гирлянда нравилась. – Барри сочувственно покачал головой. – Но пришлось ее выкинуть. Все, что может причинить вред Ватсону, должно пойти на помойку.

Он повернулся и присел на корточки, глядя в глаза Ватсону, который развалился на полу в комнате.

– Правда, мальчик? Для тебя все только самое лучшее, да, малыш?

Рождественский наряд Барри состоял из красно-зеленой майки с пингвином в оленьих рогах и мешковатых штанов для йоги цвета фуксии и апельсинов. Не знаю точно, от чего у меня вспыхнул пожар в глазах. То ли от этого убийственного сочетания цветов, то ли от того, что, когда он наклонился к Ватсону, показалась его волосатая спина.

Кажется, собаки действительно дальтоники, потому что Ватсон тут же вскочил и бросился со скоростью ракеты в руки Барри.

В углу комнаты у елки, украшенной теперь скучной повседневной гирляндой, мои четыре племянницы и племянника играли со своими новыми игрушками, каждая из которых была электронная. Когда они при еха ли, им разрешили открыть по одному подарку, остальные после праздника. Я практически ненавидела их за то, что им придется открыть то, что я принесла. Я не надеялась, что кому-то из них понравятся игрушки ручной работы. Может быть, когда они вернутся домой, забросят их в чулан и забудут, а через тридцать лет снова найдут их и посмотрят на эти вечные реликвии. Может быть.

Мама высунула голову из кухни, огляделась и увидела меня.

– Милая, ты бы позвонила Кэти еще раз. Если она будет позже, ужин остынет. У нас почти все готово.

– Я звонила ей пять минут назад, мам. Сказала, что скоро придет.

Мама обычно была до безумия спокойной, за исключением тех случаев, когда она готовила. Есть надо, как только еду достали из духовки. Еда должна быть горячей и свежей, иначе это не еда.

– Если что, мы можем начать, а она потом подойдет.

– Никогда. Ни за что на свете мы не поступим так с прекрасной Кэти, – возмутилась мама.

Она исчезла на кухне, но ее голос прозвучал на фоне играющих рождественских песенок:

– Но ты позвони ей еще раз, ладно?

Да, и это я вернулась обратно, чтобы быть ближе к семье.

Неохотно согласившись, я взяла телефон. В этот момент раздался стук в дверь. Я побежала открыть ее.

– Слава богу. Мама почти превратила меня в маньяка-преследователя.

– Прости. Я просто украшала десерты утром и не смогла остановиться.

Кэти подняла поднос, покрытый серебряным куполом, на котором растаяли снежинки, стекающие по его травленой поверхности. Она протянула его мне:

– Возьмешь? Но только не опускай резко и держи ровно, я несколько часов на это потратила.

– Какая ответственность!

Я взяла поднос, он оказался легче, чем я думала.

Кэти закрыла за собой дверь и поспешила за мной. Я несла поднос на кухню, но она остановила меня в середине гостиной.

– Вот, не могу дождаться, когда ты увидишь.

Без предупреждения она резко подняла крышку и показала свой десерт.

– Пряничный домик! Это…

Я смутилась, а потом поняла. Во второй раз за день у меня перехватило дыхание, и я почувствовала, что у меня защипало глаза.

– О Кэти. Это… просто идеально.

Это была пряничная собачья будка, стороны которой были наклонены в форме шестиугольника. Впереди был арочный дверной проем, обведенный мятой. Маленькие конфеты в форме красных шариков обрамляли четыре стороны будки, в то время как апельсиновые кусочки желе в сахарной оболочке обрамляли контуры фасада. Над входом висел маленький зеленый венок с красными ягодами глазури. Снег лежал вокруг будки и на золотой крыше из фольги, а сосульки изысканно свисали с краев. Небольшая дорожка, бегущая от открытой входной двери, усеянная красными конфетами и… Я подняла голову, когда еще одна деталь встала на свое место.

– Это собачьи кости? – Кажется, Персиваль был шокирован.

Секунду спустя Барри ахнул и хлопнул в ладоши.

– Они и есть!

Конечно же, собачьи кости, стоящие торчком, изображали своего рода забор, идущий вдоль изогнутой дорожки, а также очерчивали края крыши.

Гари был рядом и подошел, присвистнув, затем с благодарностью посмотрел на Кэти:

– Девушка, если вы способны на такое, вы будете зарабатывать целое состояние в этой вашей пекарне. – Он повысил голос. – Филис, Верона, Зельда, идите сюда! Вы должны это увидеть.

– Если только она не будет украшать свои десерты собачьей едой.

Наверно, Персиваль хотел сказать это шепотом, но не вышло. Гари толкнул его локтем.

На этот раз мама перестала беспокоиться о том, чтобы садиться за стол сразу же, как только все будет готово. В течение нескольких минут вся семья стояла вокруг пряничной собачьей будки, охала, ахала и расточала бесконечные похвалы Кэти.

Она была красная, как нос у оленя Рудольфа, и абсолютно счастливая.

– Покажите Ватсону. Это в его честь.

– Ватсон, – позвала я его, присев на корточки.

Как всегда, когда он знал, что у меня в руках еда, он бросился на меня, как будто исполнение моих приказов было главной целью его жизни.

Я протянула ему домик, достаточно близко, чтобы он был на моем уровне, но достаточно далеко, чтобы ни одна собачья шерстинка не прилипла к глазури.

Он посмотрел на него широко раскрытыми глазами, фыркнул, а затем бросился на него словно акула, одним укусом вытащив добрую четверть из собачьей будки и несколько косточек из забора.

Вся семья закричала, и я быстро встала, пытаясь уберечь его от опасности, как будто ущерб еще не нанесен. Чувствуя свою вину, я повернулась к Кэти:

– Мне очень, очень жаль.

Я ожидала от нее другой реакции – ее улыбка стала больше, и она засияла.

– Хорошо! Ему понравилось!

Мама уставилась на нее:

– Дорогая, мы все любим Ватсона, но ты же потратила на это целую вечность.

Кэти нахмурила брови, она выглядела совершенно сбитой с толку, переводя взгляд с мамы на меня.

– Нет, это было для Ватсона. Вы что?! Не собираюсь же я кормить вас собачьей едой. – Она указала большим пальцем на дверь. – Для всех остальных я приготовила пряничных человечков, лимонный пирогбезе и тыквенно-морковный торт. Все в машине.

– Аллилуйя и счастливого Рождества! – Персиваль поднял руку вверх. – После постного мяса, которое на вкус хуже собачьих костей, мне нужен шведский стол из десертов! – Он обнял Кэти. – Добро пожаловать в семью. Теперь ты от нас не избавишься! Если только не использовала при готовке какой-нибудь сахарозаменитель.

Пряничный домик

Ингредиенты:

3 стакана муки

1 чайная ложка пищевой соды

3/4 чайной ложки корицы

3/4 чайной ложки имбиря

1/2 чайной ложки душистого перца

1/2 чайной ложки гвоздики

1/2 чайной ложки соли

120 г масла

1/4 стакана кондитерского жира

1/2 стакана коричневого сахара

2/3 стакана патоки (200 г)

1 яйцо

Приготовление:

1. Просейте все сыпучие ингредиенты вместе, отставьте в сторону.

2. Сливочное масло, кондитерский жир и коричневый сахар взбейте до светлого цвета.

3. Добавьте патоку и смешайте.

4. Тщательно взбейте яйцо.

5. Добавьте сухие ингредиенты в три этапа. Обязательно хорошо перемешивайте.

6. Оставьте тесто охлаждаться в течение примерно часа.

7. Разогрейте духовку до 375 градусов.

8. Раскатайте тесто и нарежьте кусочки для сборки пряничного домика.

9. Выпекайте около 15 минут до готовности.

10. Охладите пряник. Затем соберите домик, используя королевскую глазурь и конфеты на ваш выбор.

Content

Милдред Эбботт
Корги-детектив: коварные игрушки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Пряничный домик