Анна Джеймс

Потерянные сказки

Маме и папе, всегда разрешавшим мне самой выбирать свой путь

Pages & Co.

Tilly and the Lost Fairytales

Text © Anna James 2019 Illustrations © Paola Escobar 2019 Translated under licence by HarperCollins Publishers Ltd The author/illustrator asserts the moral right to be identified as the author/illustrator of the work

© Мольков К.И., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

– 1 —

Немного волшебства

Пожалуй, пять человек – это несколько многовато, чтобы поместиться внутри шкафа.

– Ещё раз напомните мне, почему мы должны отправляться в книжное странствие именно отсюда? – спросила Матильда Пейджиз, или просто Тилли, притиснутая лицом к плечу дедушки Арчибальда.

– Чисто технически нам совершенно не обязательно это делать, – ответил он. – Но отправляться в книжное странствие из шкафа эффектнее, не находишь?

Справедливости ради нужно заметить, что дедушка говорил сейчас об этом совсем не так убеждённо, как всего лишь полчаса назад, когда впервые предложил эту идею.

– Ну, если главная цель при этом добиться более тесного контакта друг с другом, тогда, конечно, так эффектнее, – промычал Оскар Ру, друг Матильды. Говорить нормально ему мешал бабушкин шарф, щекотавший нос и одновременно забивший рот своим ворсом.

– Бьюсь об заклад, что у детей Певенси из книжки про Нарнию таких проблем не было, – сказала Тилли.

– Не было, потому что они сразу выходили сквозь заднюю стенку платяного шкафа, не задерживаясь в нём, – ответила ей бабушка Элизабет. – Разумеется, им было проще.

– Хорошо, хорошо, – согласился с ней дедушка. – Теперь стало совершенно ясно, что все мои попытки добавить в книжное странствие немного поэзии и фантазии были недостаточно продуманными.

Он не без труда высвободил руку и толчком открыл дверцу шкафа. Тилли, Оскар, мама, дедушка и бабушка вывалились наружу и полной грудью вдохнули свежий, слегка пахнущий корицей воздух книжного магазина.

– Кроме того, это даже и не платяной шкаф вовсе, а какой-то чулан для всякой всячины, – недовольно проворчал Оскар.

– Я просто пытался добавить немного романтики. Дух приключений и всё такое, – вздохнул дедушка. – Хотел воссоздать атмосферу того легендарного путешествия в Нарнию. Надеялся, что мы все получим от этого огромное удовольствие. Ощутим немного волшебства, чуда.

– То, что мы из этого чулана выбрались, уже можно считать чудом, – заметила Тилли.

– По-моему, я напрасно старался и даром потратил на вас время, – проворчал Арчибальд. – А может, попробуем ещё разок? У нас же остаётся ещё целый час или около того, прежде чем нужно будет выдвигаться в Тайную библиотеку на выборы нового Главного библиотекаря.

– Нет, папа, я пас, – негромко сказала мама Тилли, Беатриса, разглаживая помявшееся платье. – В магазине, как и всегда перед Рождеством, много дел, и я думаю, что моя пара рук будет там совсем не лишней. Впрочем, тебе самому всё это очень хорошо известно…

И она, слабо улыбнувшись, направилась к двери в книжный магазин «Пейджиз и Ко», в одном доме с которым жила их семья.

– Она ещё ни разу не отправлялась в книжное странствие, после того как мы вернулись с ней из «Маленькой принцессы», – заметила Тилли, у которой сразу испортилось настроение.

– Я знаю, солнышко, я знаю, но постарайся не расстраиваться, – ответил дедушка. – Уверен, она скоро вновь придёт в себя, а пока что ей, конечно, очень тяжело. Ну, сама представь, сколько страха твоя мама натерпелась, когда почти на двенадцать лет застряла в книге! – Тут, как всегда при мысли о дочери, оказавшейся в заточении внутри экземпляра «Маленькой принцессы» с взломанной системой безопасности, на его лице появилось страдальческое выражение. – Однако нам всё же удалось вернуть её оттуда, и это самое главное. И теперь, когда стало известно, что это дело рук Чока, ему уже никогда больше не удастся повторить что-то подобное, мы не позволим.

– Не позволим… если вообще когда-нибудь найдём его, – вздохнула Тилли.

– Интересно, Амелии до того, как её выгнали, удалось что-нибудь выяснить о книге, из которой сбежал этот Чок? – спросил Оскар.

– Амелию никто не выгонял, – возразил мистер Пейджиз. – Её просто временно попросили отказаться от должности Главного библиотекаря Тайной библиотеки до тех пор, пока не будет проведено тщательное расследование.

– А по мне, это всё равно что её выгнали, – пробормотал себе под нос Оскар.

– На твой вопрос о Чоке я могу коротко ответить: нет. К сожалению, нет, – сказала бабушка. – Да у Амелии просто и времени-то не было на это. Как только стало известно об истории с Чоком, блокировщики начали настраивать против Амелии остальных библиотекарей, старались заставить их засомневаться в её способностях. Они давно стремились избавиться от неё, а то, что она приняла Чока на работу, просто стало для них удобным предлогом. Но ведь эти самозванцы с их глупым самомнением раздувают шум вокруг своих жёстких правил с одной только целью – укрепить собственные власть и влияние. – Тут дедушка накрыл бабушкину руку своей ладонью, стараясь остановить и успокоить её. – Прости, – тяжело вздохнула миссис Пейджиз. – Понимаю, что сейчас не время и не место об этом говорить.

– А могу я узнать, кто такие эти блокировщики? – спросил Оскар, и Тилли уже не в первый раз порадовалась тому, что он не стесняется спрашивать о том, чего не знает. Сама она делать это зачастую не могла.

– Да ерунда они, полный вздор, и больше ничего! – сердито воскликнул дедушка. – Просто группа библиотекарей, которые хотят заковать книжные странствия в жёсткий переплёт. Они продвигают всё более и более строгие правила, которые позволят Тайной библиотеке контролировать жизнь книжных странников. Все они объединялись вокруг Чока, он был самым рьяным сторонником строгих правил. Сейчас этим блокировщикам надо бы со стыда сгореть да по углам попрятаться, когда всем стало известно, что их вождь – всего лишь герой, сбежавший из никому не интересной книжки. Но нет, такой провал, как это часто бывает, только разжигает ненависть в тех, кто опозорился. Их кумир оказался не человеком, а вымышленным бесцветным персонажем, а они в отместку устроили охоту на ведьм, в которой их главной мишенью стала Амелия.

– Ерунда они или нет, – заметила бабушка, – но им удалось склонить на свою сторону многих библиотекарей, очень многих. Людей всё сильнее начинает беспокоить то, каким образом меняется роль Тайной библиотеки, а страх, в свою очередь, всё сильнее толкает блокировщиков на крайние меры.

– А библиотекарей не волнует, где сейчас Чок? – спросил Оскар. – Разве не опасно, если он болтается где-то здесь, рядом?

– Я думаю, они разрываются между страхом перед тем, что этот Чок может выкинуть, и желанием замолчать этот случай так, чтобы о нём не узнали в других Тайных библиотеках.

– В других Тайных библиотеках? – переспросил Оскар. – То есть вы хотите сказать, что такие же библиотеки есть и в других странах?

– Да, – ответил дедушка. – Тайные библиотеки есть почти во всех странах, хотя не во всех них имеется отдел Источников. Ну, ладно. На сегодня, я думаю, хватит говорить обо всей этой закулисной возне. Впереди нас ждёт долгий день, который обещает быть ещё утомительнее, чем вечная зима, которой правит злая королева. А потому давайте-ка сперва слегка перекусим.

Перекусили они яичницей и ломтиками авокадо на горячих, смазанных маслом булочках. Разговора за столом не получилось: бабушка с дедушкой глубоко погрузились в свои мысли, и это задумчивое настроение передалось всем остальным. Тишину нарушало только звяканье ножей о тарелки да тихое жужжание посудомоечной машины в углу кухни.

– А что, дела в библиотеке действительно настолько плохи? – устав от напряжённого молчания, нервно спросил Оскар. – У меня такое чувство, будто я на похороны попал.

– Что ж, можно сказать, что это и в самом деле похороны карьеры нашей дорогой Амелии, – проворчал дедушка. – Не говоря уже о возможной скорой кончине британских путешествий в книги, во всяком случае, в том виде, к которому мы привыкли.

– В таком случае дело действительно дрянь, – заметил Оскар.

– Брось, Арчи, – сказала бабушка. – Если вынести за скобки наши личные сожаления по поводу Амелии, всё не так уж драматично, как ты рисуешь. Книжные странствия будут продолжаться, и Британская Тайная библиотека продолжит свою работу, никуда не денется. А всё остальное… Ну, это как волны – прилив, отлив… Ты прекрасно знаешь, что засевшим в библиотеке старым грибам сразу не понравилось то, как взялась за дело Амелия. Их всегда злит, когда кто-нибудь из молодых с передовыми свежими идеями легко занимает высокий пост, о котором они всю жизнь мечтали. Ничего нового в этом нет, и можно сказать, что жизнь идёт и будет идти своим чередом.

– Ага, будет идти, пока не закончится, – мрачно уточнил дедушка.

Бабушка тут же бросила на него строгий взгляд из серии: «Ну, не при детях же!», и дедушка, фыркнув, встал из-за стола, со скрипом отодвинув свой стул. Затем он молча поставил грязную тарелку рядом с раковиной и собрался было уйти, но вместо этого вернулся и тщательно – очень тщательно! – вымыл тарелку, стараясь ни с кем не встречаться при этом взглядом.

Когда то, что ещё оставалось на столе, было съедено до последней крошки, все не спеша вышли на улицу, оставив в магазине «Пейджиз и Ко» одну только Беа.

– А вы действительно тоже хотите пойти? – спросил дедушка у Тилли и Оскара.

– Да, – в один голос откликнулись друзья. Разве могли они упустить возможность лишний раз побывать в Тайной библиотеке?

– Я, честно говоря, не уверен, разрешат ли вам присутствовать, – задумчиво, словно про себя, произнёс мистер Пейджиз, – но надеюсь, что если вы уже окажетесь там, то вас не выгонят. Да, думаю, что не выгонят, – всё так же только для самого себя решил он.

– Мне, конечно же, очень жаль Амелию, – начала Тилли, – но при этом очень хочется увидеть, как будут выбирать нового Главного библиотекаря.

– Вы говорили, что его выбирают голосованием, да? – спросил Оскар.

– Верно, – ответила бабушка. – Каждый, кто хочет занять этот пост, может выдвинуть свою кандидатуру, а затем остальные библиотекари выбирают того претендента, кто, по их мнению, лучше всего подходит для этой роли.

– Значит, ты в своё время точно так же выдвинул кандидатуру и тебя выбрали, так? – спросила дедушку Тилли.

– И он обошёл тогда тринадцать других кандидатов! – с гордостью ответила за него бабушка.

– А сколько их на этот раз? – поинтересовался Оскар.

– Всего трое, насколько мне известно, – вспомнила миссис Пейджиз. – Похоже, история с Чоком у многих охладила желание так высоко забираться. По правде сказать, неудивительно – кому же хочется с головой погружаться в этот кипящий котёл? Итак, кандидатов на должность Главного библиотекаря трое. Это Эбенезер Окпаранта, который работает в Тайной библиотеке… ну, не знаю даже, сколько лет он там работает. Такое впечатление, что с самого основания библиотеки. Затем одна женщина, Катерина Кэравей. Ну, это тёмная лошадка…

– И, наконец, Мелвилл Ундервуд, – подхватил дедушка. – Интересный, очень интересный тип. Вскоре после того, как я начал работать в Тайной библиотеке, он на несколько десятилетий исчез с горизонта вместе со своей сестрой Децимой, и мы все думали, что никогда уже больше его не увидим. Они занимались организацией сказочных туров для книжных странников, а в волшебных историях, сами понимаете, всякое произойти может. И вдруг, представьте себе, пару недель назад Мелвилл вдруг появился. Возник буквально ниоткуда, и при этом один, без сестры. Подробностей никто не знает, но он наверняка расскажет о них в своём выступлении. Честно говоря, мне он кажется недостаточно проверенным для такой работы, и лично я сделал бы ставку на старину Эбенезера. Это был бы очень надёжный Главный библиотекарь, а именно такой нам и нужен. Не время сейчас для сюрпризов, совсем не время.

– 2 —

Сказки – вещь любопытная

Дедушка заранее заказал такси до вокзала Кингс-Кросс, поэтому возле книжного магазина их уже ожидала машина. Чёрная и блестящая, как катафалк, она своим видом нисколько не улучшила общего похоронного настроения.

– Дедушка, ты сказал, что один из нынешних кандидатов организовывал туры по сказкам. Как это? – спросила Тилли, которой не давала покоя эта фраза.

– Ну, видите ли, ребята, сказки – вещь очень любопытная, удивительная даже, – ответил Арчибальд. – Вам известно, например, откуда они вообще берутся, сказки? Кто их пишет?

– Ну, братья… эти… как их… – попытался вспомнить Оскар.

– Братья Гримм, – помогла ему подруга. – А ещё Ганс Христиан Андерсен. Да много разных людей писали сказки.

– Ты права, но только отчасти. На самом деле всё не совсем так, – ответил ей дедушка. – Эти люди действительно записывали сказки, при этом во многие из них вставляя новые детали или сцены, но они не придумывали сказок, нет. Они их только собирали, то есть ходили по свету, слушали сказки и переносили на бумагу. А сами сказки – и волшебные, и бытовые – рождались у костров и возле разожжённых каминов, их шёпотом рассказывали на ночь детям, засыпавшим под них в своих спаленках или под открытым звёздным небом. Но откуда взялась та или иная сказка, кто первым придумал её, какой вариант сказки – а их почти всегда бывает очень много! – был самым первым? Узнать это практически невозможно, потому что мы знаем только записанный собирателем вариант, а он крайне редко в точности совпадает с изначальным.

– А как вы думаете, почему именно это делает книжные странствия по сказкам особенно опасными? – спросила бабушка.

– Ну, потому что… – уверенно начала Тилли, но осеклась, не в силах что-то придумать. Вместо неё ответил Оскар.

– Наверное, это как-то связано с Источниками? – сказал он, морща лоб. – Когда во время книжного странствия возникает какая-то опасность, это обычно связано с Источниками, верно?

– Так, уже теплее, теплее, – подбодрила ребят бабушка. – Продолжайте, молодые люди.

– Если существует много разных вариантов одной и той же сказки… – начала Тилли.

– …и мы не знаем, откуда эта сказка взялась… – продолжил Оскар.

– …то должны существовать разные издания Источников, – закончила Тилли.

– Совершенно верно, – кивнул дедушка. – Мы имеем множество вариантов одной и той же сказки, и каждый из них можно использовать как самостоятельный Источник. Почему так происходит? А вот именно потому, что сказку придумывает не писатель, а народ, и она передаётся из поколения в поколение не в письменном виде, а устно. При этом каждый новый рассказчик может добавить в сказку что-то своё или, наоборот, опустить какие-то детали…

– Можно сказать, что у сказок нет таких надёжных корней, как чернила, перо и бумага, – подхватила бабушка. – Сказки рождаются из воздуха и потому не подчиняются общим правилам. В отличие от прочной, написанной чернилами на бумаге истории, сказки зачастую смешиваются, сталкиваются, переплетаются друг с другом, и в результате может получиться вариант… ну, совершенно не похожий на изначальную сказку. Пытаться странствовать из одной сказки в другую очень опасно, очень. Это всё равно что искать дорогу по карте, не зная, где ты сейчас находишься. Кроме всего прочего, постоянно рождаются новые варианты сказок, а прежние варианты забываются и как бы перестают существовать. Это ещё больше увеличивает риск путешествий по ним. Время от времени Тайная библиотека организует групповые вылазки в сказки, которые всегда возглавляет очень опытный книжный странник, который понимает, чем грозит такое путешествие, и знает, как уцелеть во время него. Или, во всяком случае, попытаться уцелеть.

– А вы сами ходили в сказки? Можете нас туда сводить? – спросила Тилли.

Дедушка и бабушка переглянулись.

«Да, – подумала Тилли. – Здорово они умеют вот так, без слов понимать друг друга. Даже завидно немного. Интересно, а у меня получится когда-нибудь точно так же понимать кого-нибудь?»

И она пристально уставилась на Оскара.

– Ты… ты чего? – нервно спросил он. – У тебя такой вид… Чихнуть хочешь, что ли?

– Нет. Ничего. Не бери в голову, – покраснела Тилли и продолжила, повернувшись к бабушке и дедушке: – Так вы не ответили на мой вопрос.

– Что ж. Действительно, твоя бабушка – одна из немногих книжных странников, кто может совершать путешествия в сказки, причём официально и безопасно, – не скрывая гордости, ответил дедушка.

– Как это? – спросил Оскар.

– Как вы оба знаете, я работала в Тайной библиотеке в зале картографии, – сказала миссис Пейджиз. – Кроме наблюдения за работой реальных книжных магазинов и библиотек, в мои обязанности входило также отслеживание изменений в самих книжных историях. И я начала исследовать сказки, но затем меня заставили прекратить эту работу… Ну, скажем так, из-за расхождения во взглядах.

Тилли очень озадачили эти слова. Бабушку она знала привыкшей штурмом брать любые преграды и не понимала, что это за расхождения такие во взглядах должны были случиться, чтобы заставить её бросить свои исследования.

– А что случилось потом? Я думаю, у этой истории было продолжение? – настойчиво спросила девочка.

– Давайте об этом в другой раз, – вступил в разговор дедушка. – А сейчас мы уже приехали.

– 3 —

Слегка не в своей тарелке

На взгляд Тилли, бесконечный поток людей в одинаковых тёмно-синих кардиганах не мог остаться незамеченным для остальных посетителей Британской библиотеки. Однако, несмотря на униформу и громкие перешёптывания, они, казалось, совершенно не привлекали внимания обычных читателей.

– Они принимают их за группу туристов, – объяснил дедушка, пока они проходили через дверь с табличкой «Служебный вход», которая вела внутрь стеклянной, уставленной книгами башни в центре зала Королевской библиотеки. – Люди вообще редко замечают что-либо из того, что не представляет для них интереса. Каким образом, вы думаете, мы прятали от всех столько десятилетий свою волшебную библиотеку? Именно таким – держали её у всех на виду, и никому до нас дела не было и нет.

К неисправному на вид лифту, который спускал книжных странников из главного зала в Британскую Тайную библиотеку, выстроилась очередь. Тилли ожидала, что атмосфера здесь будет такой же мрачной, как в «Пейджиз и Ко», однако в воздухе висел негромкий гул голосов, а вокруг мелькали возбуждённые, полные ожиданий лица.

– Разве все не должны быть опечалены, как мы? – шёпотом спросил Оскар.

– Мы, – ответила ему Тилли, – опечалены потому, что Амелия наш друг. Но, как я понимаю, многие здесь недовольны тем, что она держала в тайне новости про Чока. Так что печалиться им не с чего.

– Но мы… э… на правильной стороне, правда? – промямлил Оскар.

– Стороне чего? – уточнила Тилли.

– Ну, чего бы то ни было, – ответил мальчик. – Потому что здесь явно что-то происходит.

И Тилли с большой неохотой, но была вынуждена признать, что Оскар прав и здесь действительно что-то было неладно. А как только она это признала, в груди зародилась знакомая уже тревога. Чувство сопричастности, которое Матильда испытывала с тех пор, когда впервые обнаружила, что она тоже одна из книжных странников, улетучилось. Теперь девочка ощущала себя во всей этой истории каким-то наполовину вымышленным персонажем. Она принадлежала к миру книжных странников, да, но при этом чувствовала себя отстранённой от него, словно те дети, которые вынуждены жить внутри пластиковых пузырей, потому что больны и могут заразиться от окружающих – она читала о них в одной из книг. Тилли и сама должна была теперь прятаться, заслоняться от всех, оказавшись в самой гуще происходивших в Тайной библиотеке событий, настолько сложных, что она не могла их понять. В голове пробудился тоненький голосок, спросивший, не лучше ли ей было бы никогда не узнать о своей способности путешествовать внутри книг? Зачем ей это надо: быть окружённой непонятными тайнами, ловить на себе подозрительные взгляды, постоянно чувствовать себя не в своей тарелке?

Но несмотря на всё это и невзирая на странную атмосферу, Тилли не могла не восхищаться красотой главного зала с высоко раскинувшимся над головой бирюзовым потолком и широкими деревянными арками.

К ним подбежал библиотекарь и энергично пожал дедушке руку.

– Себ! – обрадовался Оскар, узнав того, кто несколько месяцев назад помогал им с Тилли осваивать азы путешествий внутрь книг.

– Как вы все поживаете? Мистер Пейджиз, миссис Пейджиз, очень, очень рад видеть вас. Привет, Тилли, привет, Оскар, – частил Себастьян, рассыпаясь в любезностях и не в силах остановиться, хотя чувствовалось, что ему есть что сказать, причём что-то очень важное. – Если вы не возражаете, следуйте за мной, Амелия ждёт вас.

И он повёл их, всех четверых, дальше, зыркая на тех, кто внимательно провожал их взглядом. Стены комнаты, в которую привёл их библиотекарь, были покрыты книжными полками, горел камин, распространяя вокруг себя волны тепла, а перед камином прохаживалась Амелия Уиспер, теперь уже бывший Главный библиотекарь. Её длинные чёрные волосы были собраны и заколоты в пучок, эта строгая причёска делала выражение лица женщины менее дружелюбным и тёплым, чем обычно. А ещё, пожалуй, Амелия выглядела сейчас непривычно бледной и словно потускневшей.

– Спасибо, что пришли, – кивнула она.

– Как же мы могли не прийти! – воскликнула бабушка и бросилась было обнимать Амелию, но та остановила её твёрдым движением руки.

– Не надо. Не надо меня жалеть, – сказала она. – Иначе я расплачусь, а только этого мне сейчас недоставало. Кроме того, мне нужно поговорить с вами о вещах гораздо более важных, чем мои чувства. Нас с Себастьяном очень сильно волнует то, что здесь происходит.

– Ещё бы. Нас тоже это волнует, – согласился дедушка. – То, что тебя заставили отказаться от должности, что тебе пришлось выслушать массу бредовых обвинений…

– Нет, я имею в виду нечто более важное, чем это, – перебила его Амелия. – Да, конечно, у меня сердце разрывается от того, что меня решили убрать, но, в конце концов, команда Тайной библиотеки имеет полное право заменить своего капитана.

– Да уж… – пробормотал себе под нос дедушка.

– Но проблема в том, кем они меня заменят. Или, по крайней мере, попытаются заменить.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что не доверяю Мелвиллу Ундервуду. То есть совершенно не доверяю. И думаю, что он многое недоговаривает, когда рассказывает свою историю.

– Но они же его не выберут, я нисколько в этом не сомневаюсь, – заметил дедушка. – Ведь Мелвилл же только-только вернулся неизвестно откуда, и никто не знает, где он был и что делал. Нет-нет, выберут старого Эбенезера, тут и говорить не о чем.

– А вот я в этом не уверена, – возразила Амелия. – Вас не было здесь на прошлой неделе, и вы просто не знаете, что Мелвилл, как только вернулся, развил бешеную деятельность, метался по Библиотеке и всем что-то нашёптывал на ухо. Не знаю, право, о чём именно он говорил, но боюсь, что люди начали ему верить. И я не считаю простым совпадением, что именно после появления Мелвилла блокировщики прекратили ворчать и собираться маленькими группами по углам и начали вести себя более организованно.

– Если позволите мне высказать мнение, – подал голос Себ, – меня, как и вас, мистер Пейджиз, мало волнует то, где столько времени пропадал Мелвилл Ундервуд. Но этого, к сожалению, не скажешь о других. Блокировщики, которые теперь настаивают на том, чтобы именно так их все и называли, превозносят небылицы Мелвилла, потому что счастливы списать на них все нарушения, в которых можно обвинить их самих. Дескать, непредвиденные обстоятельства, которых невозможно ни избежать, ни предусмотреть, и всё такое. Однако, хотя Мелвилл и утверждает, что они с сестрой подверглись внезапному нападению, когда вели свою группу книжных странников через сборник волшебных сказок, это нападение нигде и никем не зафиксировано. Но если группа книжных странников действительно была атакована или потеряна, должна же существовать какая-то докладная, или запись в журнале, или хотя бы чьи-то личные воспоминания об этом в нашем архиве, наконец. Мелвилл утверждает, что не может с уверенностью сказать, какова дальнейшая судьба остальных членов группы, включая его собственную сестру, и никто на него не давит. Неужели это никого не интересует? Как хотите, но мне всё это кажется очень, очень подозрительным.

– Но доказательств-то никаких нет, как я понимаю? – медленно произнёс дедушка.

– В том-то и дело, – признал Себ. – Чтобы подтвердить или опровергнуть его историю, у нас ничего нет: ни доказательств, ни улик, ни свидетельств. Вот мы – группа библиотекарей, архивистов и рассказчиков. Почему нас не волнует то, что о происшествии с группой Мелвилла нет никаких официальных записей?

– Я очень боюсь, что подобные голословные выпады против Мелвилла только выставят нас на посмешище, особенно сегодня, – всё так же медленно сказал Арчибальд. – Как вы думаете, не мудрее ли будет подождать ещё немного и понаблюдать за ним? Я, честно признаться, никогда не испытывал симпатий к Мелвиллу, когда нам приходилось с ним сталкиваться. Правда, мы оба с ним были тогда совсем молодыми людьми.

– Между прочим, он и сейчас молод, – заметила Амелия.

– Ну, это как раз вовсе не удивительно, – сказала бабушка. – Всем нам хорошо известно, что в книгах время идёт по-особому и люди в них стареют медленнее, особенно в волшебных сказках.

– Да, но Мелвилл, если судить по его внешнему виду, вообще не постарел. Ни на день! – возразила Амелия. – Как было ему около тридцати, так и осталось.

– Моя дорогая Амелия, очень легко находить доказательства того, во что мы уже верим… – протянул к ней руку дедушка, но она оттолкнула её.

– Не нужно меня опекать, Арчи. Я не сторонница теорий заговора, я знаю положение дел в сегодняшней Тайной библиотеке лучше, чем вы, и отлично понимаю, что мы в данном случае имеем дело с чем-то бо́льшим, чем нашёптывания и догадки.

– Но дыма-то без огня не бывает, – заметил Себ.

Амелия предпочла его не услышать.

– Здесь происходит кое-что ещё, – твёрдо заявила она. – И с вашей стороны будет мудро всерьёз прислушаться к моим предупреждениям.

– Ты права, – виновато кивнул дедушка. – Прости, я не хотел. Просто мы с Элси очень волнуемся за тебя, ведь ты наш друг и коллега, и мне тяжело видеть, как тебе делают больнее, чем это необходимо.

– Ну, рана-то мне всё равно уже нанесена, – сурово сказала Амелия, глядя прямо перед собой. – Боль мне уже причинили, и я смогу вынести её. Смогу. Но я хочу, чтобы эта боль не была напрасной, и считаю, что пришло время получить ответ на целый ряд вопросов. В последние недели я очень много размышляла над тем, действительно ли я гожусь для роли начальника. И теперь мне стало интересно, хороший ли из меня может получиться бунтарь. Было бы познавательно проверить, хватит ли у меня на это сил. – Тут её застывший взгляд растаял, в глазах замерцал огонёк. – Так вот, если только мне удастся уговорить Себастьяна нарушить некоторые правила…

– Подождите, подождите, не всё сразу, – перебил её Себ, на лбу которого даже пот выступил при одной мысли об этом.

– 4 —

Нештатная ситуация

Себ повёл их обратно в главный зал. На невысокой эстраде уже был установлен стол и микрофон, а перед ней рядами стояли стулья для зрителей. На столе лежала огромная книга в рубиново-красном кожаном переплёте, а рядом – старинная чернильница с гусиным пером. Библиотекари уже успели занять почти все стулья, но Себ усадил дедушку, бабушку, Тилли и Оскара на забронированные для них в первом ряду места. Усаживаясь, девочка не могла не заметить, с каким нескрываемым подозрением смотрят на них многие, да что там, почти все собравшиеся.

«Интересно, кто у них вызывает такое недоверие, я или дедушка с бабушкой? – подумала Тилли. – А может быть, мы все вместе?»

– Учитывая нашу роль в той истории с Енохом Чоком, я очень удивлён, что нас посадили здесь, впереди, – шёпотом заметил дедушка.

– Чтобы было удобнее присматривать за нами, – невесело пошутила бабушка.

– Ну что вы, – сказал услышавший их Себ. – Есть традиции, которые свято соблюдаются, и одна из них гласит, что все бывшие Главные библиотекари становятся почётными гостями на церемонии избрания нового Главного библиотекаря. И я считаю, что если уж вам не удалось схватить Чока, то и никому другому это было не под силу. А Амелия… Что ж, людям проще отправить в отставку и обвинить во всём одного человека, чем дать себе труд по-настоящему глубоко задуматься над тем, что на самом деле произошло.

О направленных на неё со всех сторон взглядах Тилли моментально забыла, как только в глубине эстрады появился молодой мужчина. Он остановился и, закрыв глаза, беззвучно, сосредоточенно зашевелил губами – то ли настраивал себя перед выступлением, то ли просто молился. У мужчины – Тилли почему-то сразу подумала, что это, должно быть, Мелвилл Ундервуд, – были светлые, аккуратно подстриженные волосы, из-под тёмно-синего пиджака выглядывал библиотекарский кардиган. За его спиной вскоре появились и остановились, дружелюбно переговариваясь о чём-то друг с другом, очень древний старичок с длинной, почти до пола, серебристой бородой и одетая во всё чёрное женщина средних лет, сидевшая в инвалидном кресле.

Тем временем к Мелвиллу сзади подошла женщина-библиотекарь и легонько постучала его по плечу, выводя из медитации. Мелвилл вздрогнул, на его лице появилась недовольная гримаса, но он тут же спрятал раздражение и улыбнулся – холодно, натянуто, притворно вежливо. Женщина что-то тихо сказала Мелвиллу, указывая рукой на микрофон.

– Это он, да? – шёпотом спросила Тилли, прижимаясь к дедушке.

Дедушка поднял голову, взглянул и ответил:

– Да. Старичок с длинной бородой – это Эбенезер, ну, и женщина, как ты сама понимаешь, – Катерина.

К трём кандидатам присоединилась Амелия, и все они прошли и уселись за стол лицом к зрителям. Амелия держала голову высоко поднятой и выглядела совершенно спокойно, только слегка хмурила брови.

Словно по невидимому сигналу, в зале наступила полная тишина, если не считать какого-то пронзительно скрипнувшего стула. По ступеням на эстраду поднялся человек, который выглядел скорее банковским клерком, чем сотрудником магической библиотеки. Он подошёл к микрофону и постучал по нему пальцем. Чуткий прибор сразу откликнулся, дико взвыли динамики. Зрители в зале принялись морщиться и затыкать уши, а похожий на банковского клерка мужчина покраснел.

– Это Кассиус Маккрей, – шёпотом пояснил дедушка Тилли и Оскару. – Главный секретарь Тайной библиотеки.

За динамики Кассиус извиняться не стал, просто взглянул на микрофон так, словно тот сам это сделал. Нарочно. Чтобы сбить его с толку.

– М-да, – начал Главный секретарь. – Э… итак, мы собрались здесь на церемонию избрания нового Главного библиотекаря. Сегодня избрание нового Главного библиотекаря проходит при несколько… необычных обстоятельствах. Как вы все знаете, наш бывший коллега, Енох Чок, оказался вымышленным персонажем, сбежавшим из одного… м-да… Источника. Ему удалось проработать в нашей библиотеке , заманивая  всякого, кто обнаруживал его . Возникла, прямо скажем, нештатная ситуация. Наш бывший Главный библиотекарь, мисс Уиспер… У неё были подозрения относительно Чока, но она решила не делиться ими с нами, своими коллегами. Мы сочли, что этого достаточно, чтобы объявить мисс Уиспер неспособной исполнять свои обязанности, и отстранили её от должности. Разумеется, мы благодарны мисс Уиспер за её работу в Британской Тайной библиотеке и готовы предложить ей другую, более подходящую должность… если она, разумеется, пожелает остаться и загладить свою вину, помогая нам в поисках мистера Чока. Это расследование продолжается, и мы уверены в том, что сможем успешно завершить его. Разумеется, мы будем держать вас в курсе, это наш долг.

Всё это время Амелия держала свой подбородок высоко поднятым, на её лице не было и следа раскаяния. Тилли хотелось зааплодировать или подбежать и обнять Амелию, чтобы показать, что она её полностью поддерживает.

«Ну вот, – мелькнуло в голове девочки. – Вновь передо мной выбор, и нужно решать, на какой я стороне».

– Итак, – продолжал тем временем Кассиус, – всё это означает, что мы должны сегодня избрать нового Главного библиотекаря. У нас имеется три… хм… да, три кандидата на эту должность. Несмотря на их… так сказать… нынешний статус, устав нашей библиотеки позволяет им сделать это, и мы сейчас… м-да… услышим выступления всех троих. Затем вы сможете задать им любые вопросы и, наконец, мы проведём, согласно традиции, тайное голосование, по результатам которого будет избран новый Главный библиотекарь, который сменит на этом посту мисс Уиспер. Итак, начнём, пожалуй, с нашего дорогого друга Эбенезера Окпаранты. – Сидевший у него за спиной библиотекарь многозначительно кашлянул, и Кассиус моментально поправил себя: – Я хотел сказать, с нашего коллеги Эбенезера Окпаранты.

Старик с длинной серебристой бородой вышел к микрофону.

– Друзья мои, – с широкой улыбкой начал он. – Да, для меня все, кто сидит здесь, – мои дорогие друзья. И вот я стою перед вами – старик, да, старик, но искренне желающий объединить вас всех под эгидой принципов, которые дороги всем нам. Сейчас мы переживаем сложный период нестабильности и смуты, которому необходимо положить конец. Мы заботимся о многих магических и, бесспорно, очень важных вещах, однако наши разногласия, наши междоусобицы, наш эгоизм мешают нам, отвлекают нас от второй главной цели – предотвращать закрытие библиотек и книжных магазинов. Мы должны с новой силой возобновить эту работу, не забывая при этом о необходимости защищать и самих себя тоже. Вот две наши главные цели, к достижению которых мы должны стремиться при взаимопонимании и полном доверии друг другу. Я считаю, что в этот сложный момент мой многолетний опыт и многократно доказанная верность нашим общим целям делают меня той единственно необходимой и твёрдой рукой, которая поведёт всех нас вперёд. Я уверен, что вы сделаете правильный выбор, друзья. Благода-рю вас!

– Есть вопросы? – спросил Кассиус, и в зале сразу же вырос лес рук.

– Эбенезер, что вы собираетесь предпринять насчёт Еноха Чока? – спросил чей-то голос.

– Разумеется, я буду вместе с Амелией продолжать поиски, мы постараемся с ней всё же выяснить, куда он скрылся, и…

– Но я думаю, – перебил его голос, – нет, точнее сказать, знаю… В общем, многие считают, что теперь всех библиотекарей будут проверять, чтобы убедиться в том, что мы на самом деле те, за кого себя выдаём.

– Да нет же, – удивлённо ответил Эбенезер. – Я впервые слышу об этом. Как же мы можем работать вместе, если не будем доверять друг другу?

– И посмотрите, куда всё это нас завело, – сценическим громким шёпотом произнёс другой голос, и, услышав его, Эбенезер замешкался, явно сбитый с толку.

– С Енохом, разумеется, нужно продолжать разбираться, друзья мои, – вновь заговорил он, – хотя есть и более важные вещи. Это ослабление книжной магии в результате сокращения числа книжных магазинов и библиотек, а также странные, противоречивые данные, которые мы получаем о волшебных сказках.

– Пусть об этом Мелвилл Ундервуд расскажет! – выкрикнул женский голос. – Он, по крайней мере, сам побывал внутри этих сказок!

– Спокойно, спокойно! – воскликнул Кассиус. – Сейчас очередь Катерины выступать, а с Эбенезером я предлагаю на этом закончить.

Слегка пошатываясь, Эбенезер покинул сцену, заметно опешив от царящей в зале атмосферы. Его место заняла выкатившаяся из-за стола женщина в инвалидном кресле.

– Это Катерина Кэравей, – шепнула бабушка.

– Уважаемые коллеги, – проникновенно и уверенно начала Катерина, – слишком долгое время мы пренебрегали основной целью нашего существования и погрязли в бюрократии. Я хочу возглавить Тайную библиотеку, которая в первую очередь будет ориентирована на книжные странствия. Для этого, я считаю, нам необходимо налаживать наши связи с Архивариусами. – Тут в зале зашептались, загудели, Тилли расслышала даже несколько ехидных смешков. – Мы слишком долго пренебрегали ими, – голос Катерины окреп, перекрывая шум в зале. – Почему же тогда удивляться, что и они, в свою очередь, отдалились от нас? Давайте поделимся с ними нашими проблемами, которые необходимо решить, и вернёмся к выполнению нашего истинного предназначения.

Тилли скосила глаза и увидела, что дедушка и бабушка выглядят такими смущёнными, словно Катерина предложила обратиться за помощью к шоколадному кролику, тому самому, что ставят на стол в Пасху.

– Кого бы ты выбрала? – шёпотом спросила Тилли у бабушки.

– Если оставить в стороне тот факт, что Амелия гораздо лучше подходит на эту роль, чем любой из них, я отдала бы предпочтение Эбенезеру, – тихо ответила она. – Он мыслит в правильном направлении. Вот только боюсь, что у него не хватит уже сил бороться с бунтарями, а их здесь, оказывается, ох как много. А куда клонит Катерина, вообще непонятно. Все её предложения ужасно наивны…

– Но разве Архивариусы не могут на самом деле помочь? – возразила Тилли. – Я думала, они как бы самые главные среди книжных странников.

– Полагаться на Архивариусов – это всё равно что рассчитывать на волшебного единорога, который придёт, топнет своим золотым копытцем и вмиг решит все твои проблемы, – покачала головой бабушка.

– Может, Мелвилла тогда лучше выбрать? – прошептала Тилли, украдкой бросив ещё один взгляд на мужчину, который сверлил глазами Катерину Кэравей и задавал ей тем временем самые острые, самые гневные вопросы, сохраняя при этом вежливое выражение лица.

– Посмотрим, – ответила бабушка. Тут на них зашикали сзади, и они обе замолчали, а Катерина укатила в своём инвалидном кресле со сцены.

К микрофону вновь подошёл Кассиус. Он выглядел растерянным, а сидящая у него за спиной Амелия пыталась, но не могла сдержать улыбку.

– М-да… коллеги, – промямлил Кассиус. – Давайте не будем забывать о том, что все мы с вами коллеги, хорошо? Ну, вот… а теперь… Одним словом, у нас есть ещё один кандидат. Это давно считавшийся пропавшим без вести книжный странник, который неожиданно появился буквально в последнюю минуту и… выдвинул свою кандидатуру. Напомню, что по правилам нашей библиотеки он имел на это полное право. Те из вас, кто давно работает в библиотеке, должны помнить Мелвилла и Дециму Ундервуд, которые были активными книжными странниками и, рискуя жизнью, вели исследования, изучая пределы наших возможностей в области волшебных сказок. Потом они оба бесследно исчезли, и мы считали, что они погибли, работая в одной из самых опасных историй. Но случилось чудо, и мы все воодушевлены возвращением мистера Мелвилла Ундервуда!

Кассиус спустился со сцены, а его место занял Ундервуд. Тишина в зале сделалась звенящей, напряжённой, и Тилли саму себя поймала на том, что сидит, наклонившись вперёд и приготовившись жадно ловить каждое слово.

– Друзья мои, – бархатным обволакивающим баритоном начал Мелвилл, – я очень рад тому, что смог вернуться назад, к вам. Долгие годы я страдал, балансируя между жизнью и смертью в сказочных мирах и горюя о моей бедной сестре Дециме. Всё это время меня поддерживала и не давала погибнуть мысль о возвращении домой, в мою семью, которой я считаю Британскую Тайную библиотеку. Хоть мне довелось вплотную столкнуться с самыми опасными элементами книжных странствий, это ничуть не уменьшило моей любви к ним. Напротив, они лишь углубили моё восхищение и преклонение перед магией книжного странствования, обладать которой так счастливо выпало нам с вами. Но сама по себе эта магия не гарантирует книжному страннику безопасность. Я по собственному опыту и по опыту моих уважаемых друзей совершенно точно знаю, что она порой ведёт себя совершенно непредсказуемо. Вот почему сейчас, как никогда раньше, мы должны объединиться, чтобы всеми силами защитить книжные странствия. – Он обвёл зал внимательным, оценивающим взглядом, и Тилли заметила – или это ей лишь показалось? – что Мелвилл на секунду задержал его на дедушке и бабушке. – Британская школа книжных странствий всегда считалась оплотом мирового сообщества Тайных библиотек, и мы, безусловно, должны хранить эту традицию, – продолжил Мелвилл. – Но теперь, когда волшебные сказки становятся всё более нестабильными и непредсказуемыми, то же самое, я боюсь, может распространиться и на другие области наших странствий. Мы должны быть бдительными, очень бдительными, друзья! Я, как, полагаю, и все мы, благодарен Амелии, на протяжении последних лет возглавлявшей нашу дружную команду, однако времена меняются, и сейчас нам необходим новый лидер со свежим взглядом на наши цели и задачи. Мы больше не имеем права допускать такие катастрофические промахи, как нашумевший случай с Енохом Чоком. Подобные происшествия грозят разрушить главные принципы, на которых основана наша библиотека, принципы, по которым мы живём. Я призываю всех нас объединиться! Объединиться перед лицом нестабильности и угроз, направленных на силу и святость наших историй и на само существование Британской Тайной библиотеки. Я согласен с каждым из выступавших здесь передо мной коллег. Эбенезер прав в том, что мы должны объединиться. Катерина подняла вопрос о наших основных целях. Я поддерживаю обе эти точки зрения, но надеюсь при этом, что время, проведённое мной в сказочных землях, то есть на передовой линии книжных странствований, именно мне даёт чёткое понимание того, что нам с вами следует делать в настоящий, очень сложный момент. Кроме меня, в нашей библиотеке есть множество не менее мудрых и опытных сотрудников. Я знаю, что в годы моего отсутствия часть наших коллег усердно занимались поиском наилучших способов защиты книжных странствий. Эта группа искренне и глубоко преданных делу людей называет себя блокировщиками. Если мне будет оказана честь оказаться выбранным на пост Главного библиотекаря, я буду искренне рад работать рука об руку с ними, как и со всеми вами, стремясь объединить всех нас на основе наиболее эффективных и действенных способов, не позволяющих ни книжным персонажам, ни книжным странникам сбиться с правильного пути! – Он улыбнулся вместе со всем залом своему точному высказыванию. – А теперь, если у вас есть вопросы, я с удовольствием отвечу на них.

Раздались аплодисменты, зазвучали одобрительные реплики, и Тилли заметила, каким встревоженным в этот момент стало лицо Амелии.

– Благодарю, благодарю вас, друзья, – поблагодарил Мелвилл своим чудесным медовым голосом.

Дедушка поднял вверх руку.

– Скажите мне, Мелвилл, почему вы именно себя считаете тем лидером, который нужен? Вас же много лет не было здесь. Быть может, вам мудрее было бы сейчас спокойно осмотреться, понаблюдать, кое-чему подучиться с тем, чтобы только потом, в будущем, претендовать на место у штурвала нашего корабля? – Сказанные дедушкой слова были вежливыми, но каким холодным тоном он произнёс их!

– Видите ли, Арчибальд, – с улыбкой ответил Мелвилл, – мне кажется, что я уже сейчас могу очень многое предложить нашей Тайной библиотеке. Кое о чём я уже сказал в выступлении, но есть ещё одна вещь, о которой я не хотел упоминать, считая, что она не должна каким-то образом повлиять на выборы Главного библиотекаря. Но вы задали такой глубокий вопрос, Арчибальд, что мне не остаётся ничего иного, кроме как поделиться с вами этой своей новостью. Так вот, знайте, что я пришёл сюда не только с чётким планом, каким образом мы должны спасать мои любимые волшебные сказки, но и с неопровержимыми доказательствами того, .

– 5 —

Происходит что-то странное

На секунду в зале повисла мёртвая тишина, которую затем взорвал целый хор одновременно кричавших голосов. Мелвилл спокойно стоял, наблюдая за этим хаосом, и на его молодом красивом лице не дрогнул ни один мускул. У Тилли похолодело сердце, а бабушка и дедушка обменялись напряжёнными взглядами.

– Тишина! Тишина! – закричал выскочивший к микрофону Кассиус. – Послушайте, Мелвилл, то, что вы сказали, – это всего лишь голословное заявление. Что конкретно вам известно? Вы должны – слышите? – вы обязаны поделиться этим со всеми нами!

– Конечно, – кивнул Мелвилл и поднял вверх руку, желая успокоить зал. – Я до сих пор не рассказывал об этом только потому, что не хотел в такой ответственный момент тревожить коллег. Но я и сам сгораю от желания поделиться тем, что мне стало известно. Так вот, пытаясь вернуться домой из сказочных земель, я встретил нескольких персонажей, которые жаловались на странного человека, который очень бесцеремонно вёл себя с ними, задавал массу вопросов и повсюду совал свой нос. Я решил, что попытаюсь сам найти его, предположив, что это, как и я, ещё один книжный странник, ищущий дорогу домой. Как вы, конечно, уже догадались, это был…

– Какие у вас есть доказательства? – прозвучал голос откуда-то с задних рядов.

– Вы позволите мне отлучиться буквально на одну минуту? – спросил Мелвилл, и Кассиус беспомощно кивнул ему в ответ. Ундервуд ушёл и действительно не позже чем через минуту вернулся на сцену, на этот раз с картонной коробкой в руке. Он поставил её на стол, и зал замер в напряжённом ожидании.

– Этого будет достаточно в качестве доказательства? – спросил Мелвилл и вытащил из коробки хорошо знакомую всем серую шляпу – котелок Еноха Чока.

Секундная пауза, а затем водопад аплодисментов. Амелия, подняв бровь, взглянула на дедушку.

– Так разве это плохо? – растерянно прошептала Тилли, обращаясь к бабушке. – Мы же хотели найти Чока? Хотели. А мистер Ундервуд его нашёл. Разве это не говорит о том, что он на нашей стороне?

– Возможно, да, – ответила бабушка. – А может быть, и нет. Я не верю Мелвиллу, зато доверяю чутью Амелии. Тут много разных вопросов возникает, очень много. Ну, например, как мог Мелвилл, находясь там, узнать о том, что Чок представляет для нас угрозу здесь? Нет, мы, конечно, очень хотим, чтобы Чок был пойман, да и во многом другом можем быть согласны с Мелвиллом, но… Не знаю, не знаю. Могу только лишь сказать, что здесь, в библиотеке, происходит что-то странное.

Тем временем к микрофону возвратился Кассиус и замахал руками, пытаясь навести тишину.

– Я считаю… Да, я считаю, что нам теперь остаётся лишь проголосовать, – громко объявил он. – Мы будем приглашать вас для голосования на сцену, постепенно, ряд за рядом, так что будьте любезны занять свои места и не покидать их, пока вас не позовут. Напоминаю, что голосовать имеют право только те, кто работает в Тайной библиотеке в настоящее время, – это Кассиус сказал, глядя прямо на дедушку, который в ответ закатил глаза.

В зале стало тише, хотя негромкие переговоры всё же продолжались, а на сцену, ряд за рядом, начали подниматься библиотекари. Их было около пятидесяти, они получали бумажный листок, отмечали в нём галочкой одного из кандидатов и под пристальным взглядом Кассиуса опускали свой бюллетень в прорезь большого деревянного ящика. После того как все проголосовали, Кассиус вместе с ещё одним библиотекарем вынесли ящик из зала. Спустя примерно полчаса секретарь вернулся с побледневшим лицом.

– Мы несколько раз пересчитали и перепроверили все бюллетени, и я… м-да… рад объявить вам, что следующим Главным библиотекарем Британской Тайной библиотеки станет Мелвилл Ундервуд.

Раздался шквал аплодисментов, хотя Тилли, поворачивая голову, заметила, что в зале остались небольшие группы библиотекарей, которые сидели, сложив руки на груди. Впрочем, общее настроение было явно в пользу Мелвилла, который вновь появился на сцене, по-прежнему держа в руке котелок Чока.

– Я с нетерпением жду минуты, когда смогу приступить вместе с вами к работе, – сказал он, низко склоняя голову перед залом, который вновь взорвался аплодисментами. Когда шум несколько поутих, к столу подошёл Кассиус, а за ним и Мелвилл. Он снял пиджак, закатал рукава своего кардигана и рубашки, а Кассиус открыл лежащую на столе книгу и благоговейно разгладил её страницы.

– Значит, он сейчас впишет в книгу своё имя, и всё? И он уже Главный библиотекарь? – спросила Тилли.

– Не совсем так, – ответил дедушка. – Надеюсь, ребята, вы не слишком слабонервные, а?

– Ничуть, – с важным видом ответил Оскар, вытягивая шею, чтобы лучше видеть всё, что происходит на сцене. А там Кассиус, взяв гусиное перо, обмакнул его в чернильницу и сделал шаг навстречу Мелвиллу, который решительно кивнул и вытянул вперёд свою руку.

– Чернила Тайной библиотеки символизируют нашу историю, которая теперь становится частью вас, – официальным тоном произнёс Кассиус. Он взял протянутую руку Мелвилла за запястье, занёс её над чернильницей, а затем быстро и сильно ткнул в один из пальцев Мелвилла пером. Показалась капелька крови, и уже через мгновение она скатилась с пальца в подставленную снизу чернильницу. Тилли заметила, как тяжело сглотнул при этом Мелвилл, но не издал ни звука. – А отдав каплю своей крови, вы сами теперь становитесь частью нашей истории, – продолжил Кассиус, протягивая Мелвиллу перо, которым тот расписался в раскрытой перед ним книге. – Теперь, когда вы поставили здесь вашу подпись, ваша жизненная сила и магическая энергия Тайной библиотеки становятся единым целым.

Кассиус пожал Мелвиллу руку. Мелвилл широко улыбнулся, а затем вдруг порывисто обнял Кассиуса, разрушив тем самым торжественную формальную атмосферу.

– И это всё? – разочарованно спросил Оскар.

– Неужели и Амелия должна была сделать то же самое? – спросила у бабушки Тилли.

– Да, конечно, – ответила она. – И твой дедушка тоже прошёл в своё время через эту церемонию.

Дедушка улыбнулся и показал безымянный палец правой руки, на котором до сих пор виднелась маленькая выцветшая чёрная точка.

– А это не опасно? – спросила Тилли. – Ну, я хочу сказать, в чернилах яд какой-нибудь не может оказаться? Или ещё что-нибудь…

– Нет, – ответила бабушка. – Ничего страшного. Не опаснее, чем сделать крошечную татуировку.

– И я, как видишь, до сих пор жив и здоров, – добавил дедушка, рассеянно потирая подушечку пальца. – А теперь давайте уйдём отсюда, чтобы не вступать в неловкие разговоры. Я, знаете ли, не отказался бы сейчас от чашечки чая.

– Не спешите, – прервал его чей-то голос. Они обернулись и увидели стоящего позади их стульев Кассиуса. – Мелвилл просит вас подойти к нему на пару слов. Всех вас.

– 6 —

Загадки и тень на плетень

Вслед за Кассиусом они вернулись в ту же комнату, в которой разговаривали с Амелией перед началом выборов. Теперь разожжённый в камине огонь буквально бушевал, и от этого в комнате стало жарко и душно. Прилипший к их группе как ириска Себ вошёл последним и молча прикрыл за собой дверь. Единственным из всех, кто оставался свежим и спокойным на вид, был Мелвилл Ундервуд, сидевший у огня в удобном кожаном кресле. Уколотый палец его был аккуратно заклеен пластырем. А вот дружелюбный обаятельный человек, каким Мелвилл выглядел во время выборов, исчез. Лицо нового Главного библиотекаря было суровым, неприветливым, как и его взгляд, которым он окинул пришедших.

– Рад снова видеть тебя, Мелвилл, – сказал дедушка тоном, явно говорящим о том, что он совершенно не рад. – За каким дьяволом тебе понадобилась шляпа Чока? Ну, хорошо, героем перед всеми ты себя проявил, но если подумать, то не мог же ты знать о том, кто такой Чок, когда встретил его там? Давай начистоту, ладно? Ведь мы с тобой как бы на одной стороне, разве нет?

Но Мелвилл на вопросы отвечать не стал, он их словно и не услышал вовсе.

– У меня есть несколько распоряжений, которые касаются вас, – сказал он. – Во-первых, хотя вас и пригласили сюда сегодня, Арчибальд, в знак уважения перед вашими прошлыми заслугами, но отныне вам и всем членам вашей семьи вход в Британскую Тайную библиотеку запрещён. Здесь вы сможете появиться вновь только в случае какой-то чрезвычайной ситуации с книжными странниками, когда нельзя будет обойтись без вашей помощи, либо по моему личному приглашению.

– Нет, вы не можете этого сделать! – гневно выкрикнул Оскар.

– А ты кто такой? – спросил Мелвилл таким тоном, словно только что заметил Оскара.

– Оскар Ру! Вы должны меня знать, потому что это я помогал в прошлом году спасать маму Тилли и раскрыть правду о Чоке.

– А, так ты один из тех детей, которые своим неуклюжим вмешательством помогли Чоку сбежать, – холодно процедил Мелвилл. – Можете впредь больше о нём не беспокоиться. Вскоре он предстанет перед судом.

– Так всё-таки где же он? – спросила Тилли.

– Это вас не касается, – пренебрежительно бросил Ундервуд. – Совершенно не понимаю, каким образом двое детей могли оказаться втянутыми в это дело. Уму непостижимо. Именно ваша неспособность видеть всю картину целиком, а не её отдельные детали, именно ваша неспособность встать выше своей личной мести и глупой детской тяги к приключениям привели к тому, что этот опасный человек оказался на свободе.

– Побойся бога, Ундервуд, – прервал дедушка. – Тебе хорошо известно, что Чок сбежал не по их вине. Более того, без Тилли и Оскара мы, вероятно, так и не догадались бы, что Чок – это не человек, а сбежавший из Источника книжный персонаж. А теперь, быть может, ты, наконец, скажешь, зачем и откуда у тебя его шляпа? И давай не темни, не время сейчас загадки загадывать и тень на плетень наводить.

– Что ж, повторяю во второй раз и прошу тебя, Арчибальд, услышать мои слова, – ледяным тоном ответил Мелвилл. – Как я уже сказал, ко мне за помощью обращались персонажи сказочных земель, в которых я застрял. Я искал способ вернуться назад, и когда услышал про человека, который задаёт слишком много вопросов, решил, что это ещё один заблудившийся книжный странник, и принялся его искать. Я решил, что вдвоём у нас будет больше шансов найти дорогу домой, в реальный мир. Но когда я, наконец, нашёл его, он повёл себя очень агрессивно, разговаривать со мной не захотел и всё нёс какую-то чушь. Поняв, что он не в своём уме, я отвлёк его, а сам выхватил у него из кармана книгу, решив, что она поможет мне вернуться. Разумеется, я и того человека хотел захватить с собой, но он оттолкнул меня и убежал, обронив при этом свою шляпу. Я подобрал её, решив, что она поможет установить его личность, когда я вернусь. А вернувшись, я очень скоро понял, с кем именно столкнулся тогда. Тогда же, между прочим, мне стали понятны и слова Чока о каких-то детях, разрушивших его планы. – Мелвилл перевёл взгляд на Тилли и всё так же холодно продолжил: – Это плавно подводит нас к следующему пункту повестки дня. Я крайне озабочен опасными последствиями, которыми чреваты книжные странствия детей. Подвиги твоей внучки и её приятеля меня нисколько не разубедили в этом, Арчибальд, скорее наоборот. Итак, я собираюсь издать закон, запрещающий книжные странствия всем лицам, не достигшим восемнадцати лет. Путешествовать по книгам может только по-настоящему взрослый человек, знающий, что такое дисциплина, а также знакомый с историей и традициями нашей славной библиотеки.

– Вы не можете запретить нам путешествия по книгам! – в ужасе воскликнула Тилли.

– Это настоящее варварство, – поддержала её бабушка. – Мелвилл, почему вы хотите лишить детей волшебства и чудес книжных странствий?

– Потому что они недостаточно уважают законы и правила, а ещё потому, что книжные странствия – это нечто гораздо бо́льшее, чем волшебство и чудеса, – с нескрываемым презрением ответил он.

– Несмотря на все твои выверты, запретить кому-либо путешествовать по книгам невозможно, – заметил дедушка. – И тебе это очень хорошо известно.

– Возможно, нам не удастся подавить чьи-то природные способности, – спокойно сказал Мелвилл, – но мы совершенно точно можем заблокировать книги здесь, в Тайной библиотеке, и ограничить доступ к Источникам.

– Но книге-то ты не объяснишь, достаточно ли взрослый человек её читает или нет, – сказал дедушка. – Так что все твои возрастные ограничения – это полный бред.

– Ты прав, – согласился Ундервуд. – Поэтому, как мне представляется, мы должны будем заблокировать книги вообще для всех и выдавать письменное разрешение на доступ к книгам с целью совершить путешествие в них. Очень изящное решение, ты не находишь? Мы будем допускать книжные странствия только по уважительным причинам, а не просто ради развлечения или чтобы соблазнить какого-нибудь героя. – И тут он многозначительно приподнял брови.

– Да как вы смеете позволять такие гнусные намёки в адрес моей дочери?! – взвилась бабушка, и Тилли, которую она держала за руку, почувствовала, как сжимается от гнева бабушкин кулак, впиваясь ногтями в её ладонь.

– Это нечестно! – выкрикнула Тилли. – Всё было совсем не так!

– Советую держать себя в руках, – спокойно, даже лениво произнёс Мелвилл. – А вспышка вашего гнева только подтверждает, что я прав.

– Знаете что? Вы сейчас удивительно похожи на Еноха Чока, – с холодным бешенством сказала миссис Пейджиз, и на лице Мелвилла промелькнуло раздражение.

– Могу вас заверить, что я полная противоположность ему, – ответил он. – Не подумайте только, что я пытаюсь оправдаться перед вами, мне это ни к чему. Вы же сами видели, что практически все библиотекари на моей стороне. И ещё одно. Я думаю, что в нынешних условиях имеет смысл хотя бы на время ввести маркировку книжных странников. Это нужно, чтобы мы имели возможность постоянно отслеживать местонахождение каждого из них.

– Но это же, простите, называется преступным вторжением в личную жизнь, – возмутилась бабушка, а Тилли моментально вспомнила о том, как её саму – не поставив при этом в известность! – промаркировал Чок, когда пытался выяснить, кем были её родители.

– Это не пройдёт. Никто не согласится на то, чтобы на него клеймо поставили, – покачал головой дедушка. – Все откажутся. Все как один.

– Ошибаешься, Арчибальд, об этом мы уже договорились. Отныне у нас вводится обязательная маркировка.

– Обязательная маркировка? – фыркнул дедушка. – Полный бред. Нельзя по своему усмотрению перекраивать законы и правила. Ты с ума сошёл.

– И вновь ты ошибаешься, старина, – усмехнулся Мелвилл. – При творческом подходе законы и правила не только можно, но и нужно менять. Между прочим, большинство наших библиотекарей понимают – а если нет, то мы заставим их понять, – что обязательная маркировка – это совершенно необходимая мера в нынешний период нестабильности и неопределённости. Сам посуди, если ты не собираешься отправиться туда, куда не следует, то и волноваться тебе совершенно незачем, не так ли? И, напротив, будет очень подозрительно выглядеть, если ты не захочешь, чтобы другие книжные странники знали, куда ты отправляешься. К чему такая скрытность, скажи? Но прежде чем сесть на своего любимого конька, вспомни, что маркировка позволяет только увидеть, по какой именно книге ты путешествуешь. А за тем, что ты там делаешь, никто шпионить не будет и день и ночь за каждым твоим шагом наблюдать не станет. Ничего подобного. Арчибальд, мы же с тобой как-никак библиотекари, а? Короче, Себ вас промаркирует. Спасибо за сотрудничество. Начинается новая захватывающая эпоха в истории британских книжных странствий, и вам выпала великая честь стать её свидетелями.

– Погодите… – начал было Оскар, но Мелвилл резко прервал его:

– На сегодня это всё. Благодарю, что уделили мне время.

– Это тебе так просто с рук не сойдёт, – сказал дедушка.

– И, тем не менее, я собираюсь сделать именно то, что сказал, – ответил ему Мелвилл, равнодушно отворачиваясь.

– 7 —

Книжная магия

Как только за ними закрылась дверь, дедушка собрался заговорить, но Себ многозначительно взглянул на него и прижал палец к губам.

– Подождите, пока мы не окажемся в каком-нибудь уединённом месте, – почти беззвучно прошептал он, и все молча отправились за ним в другой кабинет, гораздо более скромный, чем тот, который они только что покинули.

– Я не желаю, чтобы на меня ставили клеймо! – забушевал дедушка, когда они вошли в комнату и прикрыли за собой дверь. – Это очевидное и вопиющее нарушение моих прав человека и книжного странника. Тайная библиотека не может просто так вот взять и вмешиваться в нашу личную жизнь!

– Не может, конечно, не может, – ответил ему Себ. – Но библиотека имеет власть над книжными странствиями, а значит, вправе постановить – пусть даже по весьма сомнительным этическим соображениям, – что впредь путешествия в книги разрешаются только промаркированным книжным странникам и под контролем Британской Тайной библиотеки. Кстати, «клеймо», о котором вы говорите, – вещь не постоянная, а временная. Вот на Матильде, например, уже не осталось метки, по которой за ней по пятам следовал Чок.

От воспоминания о тех событиях Тилли невольно вздрогнула.

– Себ, не нужно нас метить, – попросила бабушка. – Зачем ты это делаешь?

– Неужели вы думаете, что мне этого хочется? – обиженно ответил Себастьян. – Но вот какая штука. Буквально во время сегодняшних выборов был придуман ход, о котором мне рассказал мой друг, Уиллоу. Он считает, что я должен втереться в доверие к Мелвиллу, добиться его расположения, а затем узнавать и сообщать кому надо о его планах. Правда, я не думаю, что он на все сто убеждён в моей преданности, и потому может привлечь для маркировки кого-нибудь ещё, и вот тогда я уж точно не смогу укрывать вас. Единственное, о чём я думаю, это…

В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась и на её пороге появилась миниатюрная женщина.

– Дальше я займусь этим, Себастьян, – сухо объявила она.

– Разумеется, Анжелика, – не моргнув глазом, ответил Себ. – Занимайся. А я заберу Тилли и Оскара в соседний кабинет.

– Это ещё почему? – нахмурилась она.

– А что, разве мистер Ундервуд тебе не сказал? Их должен в своём кабинете промаркировать Уиллоу, потому что по распоряжению мистера Ундервуда книжных странников моложе восемнадцати лет теперь будут вносить в отдельные списки. Э… ведь Мелвилл говорил тебе об этом… или нет? Ой-ёй-ёй, неужели я проговорился? Выдал важную информацию раньше времени…

– Нет-нет, всё в порядке, – густо покраснев, солгала Анжелика. – Разумеется, я знала об этом, просто… просто проверяла, знаешь ли об этом ты. Всё-таки, как ты сам заметил, эта информация рассчитана только для самого ограниченного, ближнего круга…

– Ну да, – легко подтвердил Себ, подталкивая Тилли и Оскара к двери. – Очень закрытая информация, ты права. Тебе самой сколько времени на маркировку потребуется?

– Немного, минут десять, – ответила она.

– А как же дедушка с бабушкой? – шёпотом спросила Тилли, когда Себ впихнул их с Оскаром в соседний пустой кабинет.

– Ничего, я уверен, они что-нибудь придумают, – ответил Себ. – Если уж на то пошло, то им, само собой, важнее, чтобы вы не были промаркированы, а уж они-то сумеют выкрутиться, они тёртые калачи.

– А Ундервуд сможет проверить, промаркировали нас всех или нет? – заметно нервничая, спросил Оскар у Себа.

– Проверить-то он, конечно, может, – ответил Себ. – И я даже внесу ваши имена в списки промаркированных, только сделаю так, что если ему вздумается проверить по ним, в какой книге вы странствуете, то он не найдёт никаких пометок о ваших путешествиях. Вы станете вроде как невидимками.

– А как вообще контролируются путешествия в книги? – спросил Оскар.

– На каждого маркированного странника заводится что-то вроде дневника, в котором отмечается, когда и в какую книгу он отправился, – пояснил Себ. – Но ваши дневники всегда будут оставаться чистыми, потому что на самом деле вы промаркированы не будете. Пустые дневники заставят Ундервуда думать, что он очень сильно напугал вас, заставил подчиниться его воле и вы теперь в книги ни ногой. А поскольку он почти не знает вас, то и поверить в это ему будет довольно легко.

– А для дедушки и бабушки вы не могли бы сделать то же самое? – спросила Тилли.

– А вот если они, судя по дневниковым записям, никуда не будут путешествовать, это как раз очень насторожит Мелвилла. Он никогда не поверит, что ему удалось напугать Арчи и Элси с такой же лёгкостью, как вас, ребята.

Как бы ни была озабочена Тилли, при этих словах она не могла не испытать гордости за дедушку и бабушку.

– Но что именно собирается сделать с ними Анжелика? – спросил Оскар. – Тилли, например, даже не почувствовала ничего, когда её пометили, поэтому, как я понимаю, маркировка не похожа на большую чернильную печать, которую на тебя ставят, верно?

– Конечно, маркировку – или клеймо, как любит говорить Арчибальд, – нужно понимать в переносном смысле. Никто ни на кого никаких печатей не ставит, – улыбнулся Себ, несмотря на ситуацию, в которой они все находились. –  Скорее всего, Чок тайком промаркировал Тилли, когда впервые посетил магазин «Пейджиз и Ко».  Для того чтобы промаркировать кого-нибудь, нужно взять немного книжной магии и «приклеить» её к тому, за кем вы собираетесь следить. Эта магия будет оставлять свой след, по которому можно проследить перемещения странника.  Он не говорит о том, где именно находится странник в реальной жизни, но создаёт список книг, по которым этот человек путешествует. Если можно так сказать, магическая метка ведёт дневник книжных перемещений странника. Само по себе всё это никакой опасности не представляет, однако Мелвилл наметил использовать для своей слежки слишком большое количество книжной магии. А ведь эта магия вплетена в ткань сюжета, и извлекать её небезопасно.  Откачав даже немного книжной магии, вы можете изменить сюжет, направить его по другому пути. Представляете, что будет, если забирать её из книг в больших количествах? В Тайной библиотеке источником такой книжной магии всегда служили книги, которые больше не издаются, имеют какой-то дефект или содержат неверные сведения, из-за чего их нельзя ни продавать, ни одалживать. Мы покупаем их, превращаем в бумажную массу, а затем извлекаем из них немного книжной магии. Она не слишком сильна, и её очень мало, однако при этом мы не причиняем никакого вреда нормальным историям. Не забывайте, что книги – это всего лишь носители историй, но не сами истории. Таким образом, если кто-то хочет, чтобы мы могли следить за его перемещениями – например, отправляясь в какой-нибудь опасный сюжет, – на этого странника можно нанести немного книжной магии. Поместить капельку её в медальон или просто нанести на тело. Сама же книжная магия по виду напоминает чернила. Вы сами видели сегодня во время церемонии выборов, что, использованная вместо чернил, эта магия связывает Главного библиотекаря с Тайной библиотекой, и наоборот.

– И как долго сохраняется такая метка? – спросил Оскар.

– Если нанести прямо на кожу, то всего пару-тройку месяцев, – ответил Себ. – И это ещё одна причина, по которой ты не должна слишком сильно беспокоиться о дедушке и бабушке. Просто им придётся какое-то время побыть осмотрительнее, пока мы ещё что-нибудь не придумаем.

– Хорошо, – немного успокоилась Тилли. – Вы знаете, когда я раньше слышала, как люди говорят о магии книг, то никак не думала, что речь идёт о чём-то… ну, как бы это сказать… материальном.

– Ага, и я тоже, – поддержал её Оскар. – Я тоже думал, что это просто слова, волшебный мир книги, чтение – самое важное занятие на свете, бла-бла-бла… ну, короче, всё, что твердят нам учителя на уроках.

– Нет, нет, – покачал головой Себ. – То есть ваши учителя, конечно, по-своему правы, но наша книжная магия – это реальная сила, которая пронизывает все истории и приводит их в движение. Вы слышали, что сказал про волшебные сказки Мелвилл? Они нестабильны, потому что ими управляет книжная магия в её чистом виде, магия, которой нет в наших Источниках или отпечатанных книгах. Такая древняя, появившаяся до того, как люди начали писать книги, магия порой ведёт себя самым непредсказуемым образом. Даже библиотекарям неясно до конца, каким образом она работает.

– Но подождите, – остановила его Тилли. – А что тогда имел в виду Мелвилл, когда говорил о блокировке всех книг? Для этого тоже используется книжная магия?

– Лишить кого-либо способностей к книжному странствованию невозможно, зато можно закрыть странникам доступ к тем или иным книгам. Если Источник заблокирован, то никто из странников не сможет попасть ни в одно издание этой книги. Таким образом, блокировка позволяет ограничивать количество книг, по которым можно путешествовать. В начале девятнадцатого века уже была группа книжных странников, которая считала, что число людей, которым разрешено путешествовать по книгам, необходимо строго ограничить. По их мнению, книжными странниками могли становиться только немногие люди, как правило, такие же богатые, как сами эти «блокировщики». И вот теперь снова появилась группа библиотекарей, которые взяли для себя то же самое имя – «блокировщики» – и пытаются всех убедить, что контроль над книжными странствиями вещь полезная и даже необходимая.

– Но зачем? – спросила Тилли. – Что им это даёт?

– Прежде всего власть, – ответил Себ. – Если ты контролируешь что-то, это даёт тебе власть над теми, кто хочет получить это что-то. Такие люди, как эти блокировщики, ненавидят делиться. Считают, что имеют право всё прибрать к рукам. Впрочем, это не ново. Таких блокировщиков в истории было пруд пруди.

– Ну, если и было в истории много таких жадин, то это ещё не значит, что они правы, – заметила Тилли.

– Нет, конечно, – ответил Себ. – Только бороться с этим очень сложно, хотя мы всё равно будем пытаться.

– А как вы думаете, – продолжила Тилли, – Мелвилл действительно обнаружил Чока?

– Похоже на то, – кивнул Себастьян. – И это очень хорошо, хотя мне в принципе совершенно не нравится всё, что делает Мелвилл. Книжные странствия вещь очень сложная, и не всегда бывает так, что тот, кто не за нас, обязательно против нас.

– Ну, этот мистер Ундервуд совершенно точно против нас, – заметил Оскар. – Не думаю, что с ним всё так уж сложно.

– Да, но это вовсе не исключает, что у нас с ним могут оказаться общие цели, – возразил Себ. – Такие как поиски Чока, например. Так же как и нам, Мелвиллу не выгодно, чтобы Енох продолжал слоняться по историям, а тем более по волшебным сказкам. Поэтому следует сосредоточить усилия, чтобы сорвать грандиозные планы Мелвилла насчёт блокировки, но не нужно мешать ему вести поиски Чока.

В этот момент громко хлопнула дверь по соседству. Выглянув в коридор, они увидели там трёх человек, которые стояли, сердито глядя друг на друга.

– Не я принимаю решения, мистер Пейджиз, – говорила Анжелика. – Я просто выполняю свою работу. А теперь я вас должна покинуть, и если у вас имеются какие-то претензии, то обращайтесь с ними к мистеру Ундервуду.

– А вам никогда не хотелось хоть на минуту подумать своей головой, а не быть чьей-то пешкой? – разгневанно спросил её дедушка. – И делать то, что вы считаете правильным, а не то, что вам говорят?

– Да, это очень полезно – поразмыслить иногда самостоятельно, – с трудом сохраняя спокойствие, добавила бабушка. – И не бросаться, не задумываясь, выполнять любой приказ.

– Я не собираюсь из-за ваших разглагольствований терять свою работу, – отчеканила Анжелика. – И разве не главная задача для каждого старшего библиотекаря – предотвращать вещи, которые нельзя допускать?

– Нет! – взорвался дедушка. – Каждый библиотекарь – старший, главный, обыкновенный – должен заботиться о том, чтобы защищать книжные путешествия и книжных странников! Защищать их, а не превращаться в тупого, упёртого жандарма! – Тут он заметил Себа с ребятами и воскликнул: – Наконец-то! Тилли, Оскар, пойдёмте, пойдёмте скорей. Я ни минуты не хочу больше задерживаться в этом… заведении, которое стало полной противоположностью тому, для чего оно создавалось.

Дедушка обхватил Тилли и Оскара за плечи и повёл их по коридору. Бабушка и Себ двинулись за ними следом.

– Идём в зал картографии, хорошо? – сказал дедушка. – Нужно вернуться в «Пейджиз и Ко» как можно скорее, напрямую.

– Вы думаете, это сейчас не слишком опасно? – заметно нервничая, спросил Себ.

– Мне плевать, – ответил дедушка. – И вот что, Себастьян, не сочтите за труд передать Амелии мою просьбу связаться с нами, как только ей удастся выбраться из этого сумасшедшего дома.

– Конечно, передам, – кивнул библиотекарь. – И не переживайте за Тилли и Оскара, я не поставил на них метки, – добавил он тихо.

– Спасибо, – сразу смягчился Арчибальд. – Я никогда в тебе не сомневался. Приходи и ты вместе с Амелией повидать нас. Нам о многом с вами нужно поговорить.

– 8 —

Чудесное приключение!

Через полчаса они уже сидели за кухонным столом. Взрослые пили очень крепкий чай, положив в него, помимо обыкновения, целых две ложечки сахара, а дети понемногу цедили приберегаемую для особых случаев газировку.

– Я так и не могу понять, каким образом мы можем из зала картографии сразу перенестись к себе домой, – задумчиво сказала Тилли. – В этом тоже книжная магия задействована, да? А что, из дома в Тайную библиотеку мы таким способом тоже попасть можем?

– Ну, как тебе сказать, – слегка замялся дедушка. – И да и нет, пожалуй. Вообще-то, такие перемещения считаются не совсем законными. И официально магазина «Пейджиз и Ко» в этой сети давно уже не должно было остаться.

– Когда ты библиотекарь, – пришла ему на выручку бабушка, – ты имеешь возможность получать некоторые… особые услуги от своих вымышленных друзей. В данном случае я имею в виду книжных персонажей, которые умеют создавать волшебные двери и порталы, например лев из Нарнии или ещё кто-нибудь. Вот такой друг приходит в зал картографии и создаёт дверь или портал, который соединяет Тайную библиотеку с домом библиотекаря. Само собой, пользоваться таким порталом можно только в случае крайней необходимости. После того как библиотекарь увольняется, этот портал должен быть закрыт, иначе у нас вся страна была бы покрыта сетью таких ходов. И когда ты приводишь книжного персонажа для создания портала в наш реальный мир, на это в Тайной библиотеке тоже косо смотрят. Однако когда Амелию выбрали Главным библиотекарем, она наш портал закрывать не стала, оставила и, я уверена, не скажет и Мелвиллу о том, что волшебная дверь в «Пейджиз и Ко» до сих пор существует.

– На тот случай, если вам нужно будет незаметно для мистера Ундервуда попасть в Тайную библиотеку? – догадался Оскар.

– Совершенно точно, – кивнул дедушка.

– Будем надеяться, что до этого не дойдёт, – сказала миссис Пейджиз. – Прежде чем начинать что-то делать, нам нужно сначала получше разобраться в том, что там вообще происходит, в нашей библиотеке.

– И с чего же мы начнём? – спросила Тилли.

– Вы двое начнёте с того, что собирались сделать, – улыбнулась бабушка. – Поедете на Рождество в Париж, к папе Оскара.

– Но как же насчёт Мелвилла, и маркировки, и блокировки? О запрете книжных странствий для подростков до восемнадцати лет? Может, я здесь лучше чем-то смогу помочь? – продолжала настаивать Матильда.

– Пока вы будете гостить в Париже, мы подробно поговорим обо всём с Амелией и Себастьяном, – ответила бабушка. – Не стоило, пожалуй, брать вас с Оскаром на эти выборы. Спасибо Себу, он сумел на месте решить ваши проблемы. Однако это не означает, разумеется, что мы даём вам разрешение путешествовать по опасным книгам.

– А о нас с бабушкой не беспокойтесь, – добавил дедушка. – Маркировка проблема скорее этическая, чем практическая. Она вскоре разрешится, и я не думаю, что у нас возникнут какие-то трудности с книжными путешествиями, которые мы запланировали. Гораздо важнее сейчас сосредоточить все усилия, чтобы остановить блокировку книг, но это уж вы предоставьте нам. Мы сами поговорим об этом кое с кем из библиотекарей. А Чока оставим Мелвиллу, и вы в это дело тоже не впутывайтесь.

– Так что же получается? Неужели мы совсем ничем не можем помочь? – огорчился Оскар.

– Не сейчас, – ответил дедушка.

– А что, если мы проведём какие-то… исследования, я не знаю. В книгах пороемся или ещё что-нибудь? – продолжала настаивать Тилли.

– Сейчас вы поможете нам тем, что поедете в Париж, навестите папу Оскара и хорошо проведёте там время, – твёрдо заявил дедушка. – А всё остальное предоставьте нам. Всё, а теперь обедать, обедать!

Спустя полчаса дедушка водрузил на кухонный стол огромную миску спагетти с помидорами и креветками. Бабушка добавила к этому горячие, свежеиспечённые на чесночном масле хлебцы и салат из рукколы. Тут как раз и Беа присоединилась ко всем, заперев книжный магазин. Огромный кухонный стол на протяжении многих лет был центром притяжения для всей семьи Пейджиз, хранителем её традиций и воспоминаний. Нижняя сторона столешницы до сих пор была утыкана намертво посаженными на суперклей разноцветными канцелярскими кнопками, они напоминали о попытке совсем ещё маленькой тогда Тилли превратить этот стол в космический корабль. На верхней стороне столешницы навеки осталось несколько удивительно стойких пятен от красного вина, бледные круги от поставленных на стол без картонных подставок горячих кружек и многочисленные царапины от когтей кошки Алисы. Стол, вокруг которого вращалась вся вселенная семьи Пейджиз, никогда не оставался пустым. За ним не только завтракали, обедали и ужинали, за ним читали, делали домашние задания, оставляли недопитые чашки с чаем и ещё не прочитанную почту. Знаменитый это был стол, одним словом.

– Скажи, Оскар, ты давно в последний раз был в Париже? – спросила бабушка, присаживаясь на стул.

Мальчик попытался откусить уголок от хлебца, но тут же понял, что он ещё слишком горячий.

– Я не был там с прошлого лета, – ответил он, шумно дыша ртом, чтобы охладить обожжённый язык. – В прошлом семестре французская бабуля болела, потом у меня самого в школе проблемы были и всё такое… сами знаете, как это бывает. И к нам сюда папа всё это время не приезжал, у него тоже работы невпроворот было.

– Это очень мило с его стороны, что он и Тилли тоже на этот раз пригласил, – сказала Беа, накручивая спагетти на вилку, но не спеша поднести её ко рту. – А чем, ты говоришь, твой папа занимается?

– У них с новой женой художественная галерея, – ответил Оскар. – Так что дел всегда по горло. Вообще-то, я думаю, это была мамина идея отправить нас туда на Рождество.

– Но они хотя бы знают, что я тоже еду? – заволновалась Тилли.

– Знают, знают, конечно, – успокоила её бабушка. – Мы несколько раз говорили с папой Оскара по телефону, выбирали поезд, на который вам лучше взять билеты. Они знают и с нетерпением ждут встречи с тобой. Кстати, там ты и с бабушкой Оскара познакомишься, она на Рождество тоже будет гостить у них. Может быть, даже кое-что из её иллюстраций увидишь!

– У папы в квартире точно висит одна из её картинок, – подтвердил Оскар. – Суперская. Крутая и жуткая.

– Вот видишь, как здорово! – сказала бабушка, пытаясь подогреть остывающий на глазах энтузиазм Тилли.

– Да, да, просто чудесное приключение – встретить Рождество в Париже! Мечта! – присоединился к ней дедушка.

– Мы очень рады за тебя, хотя, конечно, будем немножко скучать. Правда, Беа? – спросила бабушка, обнимая дочь за плечи.

– А я уже почти не помню, какое оно, Рождество, – тихо, словно самой себе, ответила молодая женщина. – Очень интересно будет снова увидеть ёлку с игрушками, праздничную индейку и всякое такое…

– А что, разве в «Маленькой принцессе» у вас Рождества не было? – удивился Оскар.

– Наверное, было, мне кажется… – медленно ответила Беа. – Очень трудно сказать что-то конкретное о том времени. Это всё равно что вспоминать сон. Так, отдельные детали какие-то всплывают, а полная картинка – нет.

И Беа замолчала, задумчиво прокручивая в пальцах бокал с вином.

Тилли очень хотелось надеяться, что мама с каждым днём будет всё больше приходить в себя после спасения из «Маленькой принцессы», но дела, напротив, шли только хуже и хуже. Беа всё больше замыкалась в себе, всё чаще надолго замолкала, погружаясь в какие-то свои мысли и воспоминания и могла провести в таком состоянии целый день.

Но сейчас она тряхнула головой и с улыбкой сказала, глядя на Тилли:

– Но ты же ненадолго уедешь, правда? Всего на несколько дней. И у нас ещё будет много-много времени, чтобы провести его вместе. Ну, кто хочет кофе, поднимите руки!

Беа отодвинула в сторону почти нетронутую тарелку со спагетти, поднялась из-за стола, погладила Тилли по голове и отправилась ставить чайник, а Тилли…

А Тилли пыталась загнать свои опасения за маму в самый дальний и тёмный уголок души, а заодно и все беспокойства, связанные с Тайной библиотекой. Решив, наконец, что это ей удалось, она мысленно крепко-накрепко прикрыла дверь этого воображаемого чулана и подпёрла его воображаемую ручку воображаемым стулом, чтобы эти страхи сидели там и не смели рваться наружу.

– 9 —

Нечтодикое и прекрасное

По утрам в «Пейджиз и Ко» царила особенная атмосфера, которая сильнее чувствовалась, если доводилось оказаться в магазине одному. В воздухе разливалось предчувствие, ожидание каких-то невероятных приключений; быть может, это энергия просачивалась сквозь толстые обложки из книг, тесно стоящих на полках? Кто знает, кто знает.

Именно таким утром Тилли, по-турецки поджав ноги, сидела у камина на изумрудно-зелёном бархатном диване. Огонь разожгли совсем недавно, поэтому в магазине было ещё холодно, и свои ладони Тилли согревала, обхватив ими чашку с горячим напитком, который бабушка называла чёрносмородиновым глинтвейном. Снежинки кружились за окном и прилипали к стёклам.

– Порой они кажутся мне танцующими снежными эльфами, – прозвучал вдруг знакомый голос, и, обернувшись на него, Тилли увидела перед собой Аню Ширли, героиню одной из самых любимых её книг. Аня сидела на другом конце дивана и заворожённо смотрела в окно.

– Ой! – воскликнула Матильда, не в силах сдержать удивления. – Ты знаешь, что у тебя волосы… зелёные?

Аня печально посмотрела на Тилли.

– У меня сплошная полоса неудач. Ты просто не поверишь, что столько их могло сразу свалиться на одного человека. Судьба словно ополчилась на меня. Я-то думала, что крашусь в чудесный чёрный цвет, и волосы станут блестящими и элегантными, как вороново крыло, но тот человек, у которого я купила краску прямо на пороге моего дома, сыграл на моём тщеславии, обманул меня и… Ну, сама видишь. Три дня потом я без конца мыла их, сушила и снова мыла, но как были они зелёными, так и остались. И моя светская жизнь, о которой я так мечтала, закончилась, можно сказать, не начавшись. Сама понимаешь, рыжую девушку ещё можно пригласить на танец, но такую, как я… Да с этими зелёными волосами мне вообще за порог показаться нельзя, особенно в таком жадном до слухов городке, как наш Эйвонли. Только вообрази, что скажет Рейчел Линд, если только увидит меня! – Аня театрально откинула голову на спинку дивана и горестно застонала. – Нет, мне слишком стыдно покидать Зелёные мезонины, слишком стыдно! Я позволю навестить меня только моей дорогой Диане, которая не станет надо мной смеяться… Я собиралась это сделать, но вдруг очутилась здесь. Приятный сюрприз! Ты что, думала обо мне?

– Пожалуй, у тебя в некотором смысле был повод появиться, – задумчиво ответила Тилли. – Послушай, а ты знаешь, что сейчас в моде короткая стрижка? Почему бы тебе…

– Не думаю, – мрачно перебила Аня. – Хуже зелёных волос могут быть только коротко стриженные зелёные волосы. С ними меня на пушечный выстрел к приличному обществу не подпустят. Навсегда прогонят.

– Будем надеяться, что до этого не дойдёт… – вяло сказала Тилли. Вяло – потому что, перечитав не далее как на прошлой неделе «Аню из Зелёных мезонинов», она знала, что именно так, к сожалению, и случится. Аня положила свою зелёную голову ей на плечо и сказала, вздохнув:

– Зима – это самое волшебное время года, правда?

– Ты так про каждое время года говоришь, – улыбнулась Матильда.

– Может быть, – согласилась книжная героиня. – Но важно то, что именно так я и считаю в момент, когда говорю об этом. Иногда я сама замечаю, что сегодня совершенно искренне думаю о чём-то одном, а назавтра или при смене времени года начинаю думать об этом совершенно иначе. Марилла говорит, что это не важно и что ложь, во что ты её ни заверни, так ложью и останется. Но я считаю, если ты искренне веришь в то, о чём говоришь, то в этот момент это правда, что бы там ни случилось дальше, и что нет ничего плохого в том, чтобы любые вещи принимать с восторгом, особенно зиму.

– Интересно, на что похожа зима в Париже? – задумчиво произнесла Тилли.

– Ты едешь в Париж? – встрепенулась Аня. – До чего романтично! А когда?

– Совсем скоро, – ответила Тилли. – Сегодня. Наш поезд отправляется с вокзала Сент-Панкрас где-то перед обедом, кажется. Хотя я не уверена, что сейчас подходящее время для таких поездок…

– Почему? – удивилась Аня. – По-моему, для поездки в Париж любое время можно считать подходящим!

– Видишь ли, как раз здесь и сейчас происходят очень важные вещи. Много важных вещей, – пояснила Тилли. – И я не знаю, действительно не знаю, как мне быть. Бабушка и дедушка говорят, что сами всё решат, но я не уверена, смогут ли они справиться одни, без меня. А ещё Амелия – это наш друг – потеряла работу, и, кроме того, никто не занимается поисками и поимкой Чока. Вот почему мне кажется странным бросить всё в такой момент и уехать на каникулы в Париж. Тем более что и с мамой моей не всё в порядке, она по-прежнему грустит…

– По-прежнему грустит? – мягко переспросила Аня.

– Да. И почти всё время проводит здесь, в реальности. Ни разу не путешествовала ни в одну книгу с тех пор, как мы попрощались с моим отцом, и даже разговаривать со мной об этом не хочет. Словно мы с ней чужаки какие-то, честное слово.

– Ну, знаешь, я думаю, это очень непросто – расстаться однажды со своей новорождённой дочерью, а в следующий раз неожиданно увидеть её уже одиннадцатилетней, то есть вполне уже взрослой, со своими собственными мыслями, воспоминаниями и желаниями, – сказала Аня. – Конечно, это очень романтично выглядело бы в какой-нибудь книге, но когда такое случается с тобой или с твоей лучшей подругой, это приводит в замешательство и может даже обернуться трагедией.

– Ну, до трагедии, как мне кажется, ещё далеко, – напряглась Тилли. – Так что ты за меня не переживай.

– Да я и не переживаю, если честно, – простодушно ответила Аня. – Что мне переживать за девочку, которая живёт в книжном магазине, у которой есть дедушка, бабушка и даже мама, и при этом она собирается на Рождество в заснеженный волшебный Париж! А я вот никуда из Зелёных мезонинов уехать не могу, хотя охотно поменялась бы с тобой местами! Ты счастливая!

– Счастливая, – подтвердила Тилли. Она и в самом деле была счастливой, разве нет?

Громко стукнула дверь кухни, заставив Тилли вздрогнуть. Подняв голову, она увидела бабушку.

– С тобой всё в порядке, солнышко? – спросила миссис Пейджиз, присаживаясь на диван рядом с Тилли. Под мышкой бабушка держала толстенький томик.

– Здесь была Аня, только что ушла, – сказала Тилли. – Она просто так заходила, поболтать. И у неё зелёные волосы.

– А, тот случай с краской от разносчика? Жаль, что я её не застала, интересно было бы взглянуть. Вообще, очень хорошо, когда у тебя есть друзья, с которыми можно просто поболтать, – сказала бабушка. – Я очень рада, что у тебя есть Аня и Оскар. Он, между прочим, на самом деле понимает гораздо больше, чем мы иногда думаем. Для вас обоих будет просто прекрасно побывать в Париже и повидаться с его родственниками. Да, кстати, я хочу поделиться с тобой одной вещью. – Бабушка осторожно переложила принесённую книгу к себе на колени. – Я подумала, что тебе нужно взглянуть на неё. Это мой сборник волшебных сказок, оставшийся с того времени, когда я ещё работала в Тайной библиотеке. Именно с этой книги я и начинала наносить их на карту.

Книга была очень, очень старой: потрёпанная, с бумажными полосками закладок и с загнутыми кое-где уголками пожелтевших от времени листов. Тилли осторожно открыла обложку и на украшенной виньетками странице увидела напечатанные столбиком названия знакомых сказок.

– Франция в некотором смысле родина сказок. Я имею в виду самые широко известные во всей Европе сказки. Во Франции были впервые записаны даже многие сказки, появившиеся в других странах, – пояснила бабушка. – Сейчас настал такой момент, когда путешествовать по сказкам стало опасно, но как только всё немного уляжется, мы могли бы отправиться туда вместе. Если ты захочешь, конечно.

– Захочу, как же не захотеть, – моментально откликнулась Тилли, осторожно переворачивая страницы. – Послушай, ба… Ты говорила, я помню, что появились какие-то разные мнения, и поэтому ты прекратила работать над волшебными сказками. Можешь подробнее рассказать об этом?

– Ну, хорошо, – с некоторой запинкой ответила Элизабет. – Когда я была картографом, со мной работала одна библиотекарша. Мы с ней стали близкими подругами и вместе пытались создать карту сказочных земель, чтобы понять, как сказки влияют друг на друга и какие обычные в нашей реальности законы не действуют в них. Мы много раз уходили в странствие, изучали сказочные сюжеты и земли. Это, скажу я тебе, удивительные, просто очень удивительные места! Собрав огромное количество сведений, мы собирались перейти к следующему этапу: сделать сказки безопаснее, используя эти накопленные знания, и опубликовать составленные нами карты. И тут, представляешь, моя подруга то ли струсила, то ли по какой-то другой причине внезапно дала задний ход. Она вдруг объявила, что не нужно делать сказки безопаснее, что особенность сказок именно в том и состоит, что они опасны. Ещё она сказала, что мы пытаемся «причесать», заковать в жёсткие рамки нечто «дикое и прекрасное по своей природе». Да, так она и сказала: «дикое и прекрасное». Говоря по правде, кое в чём я с ней согласилась… поначалу. Но позднее она начала повсюду видеть злой умысел, заговоры и всё такое, за что её… Одним словом, ей пришлось уйти из Тайной библиотеки.

– А почему никак не удаётся достичь единого мнения о том, как же, собственно, должны проходить книжные странствия? – спросила Тилли.

– О, это, знаешь ли, вопрос очень сложный. Намного сложнее, чем тебе кажется, – ответила бабушка. – Иногда у меня возникает чувство, что бросить бы нам всем нашу библиотеку с её заморочками, и пусть люди странствуют себе по книгам, как кому захочется. Но затем я вспоминаю, как Беа влюбилась в твоего отца и захотела остаться в «Маленькой принцессе», и тогда понимаю, что Тайная библиотека с её законами и правилами очень нужна. Конечно, я не уверена, что когда-нибудь вообще удастся найти правильные ответы на все вопросы. И нам остаётся просто делать то, что в наших силах, и стремиться к лучшему, только и всего.

– Вот про мистера Ундервуда так не скажешь, – твёрдо заявила Тилли.

– Не скажешь, – согласилась бабушка. – Но это ты так думаешь и я так думаю, а сам-то Мелвилл, как я понимаю, считает иначе. Что ж, понять, почему кто-то поступает определённым образом, – это уже полдела, если ты собираешься помешать ему. Ты же сама слышала, что сказала Амелия: за кулисами библиотеки происходит что-то странное. Что-то такое, что притягивает Мелвилла Ундервуда сильнее, чем просто власть. Что именно? Вот это мы и попытаемся выяснить, когда встретимся с Амелией и Себом.

– А как же Чок? – поёжилась Тилли. – Ему пока что сходит с рук то, что он сделал с моей мамой. Разве его не нужно каким-то образом наказать, как ты считаешь?

– А ты?

– Конечно, его нужно наказать, а как же иначе? – удивилась девочка. – Иначе будет нечестно.

– Найти Чока и отдать его под суд наверняка сам Мелвилл и постарается, я думаю, – сказала бабушка. – Правда, я не представляю, к чему можно приговорить сбежавшего из книги вымышленного персонажа. Впрочем, Ундервуд очень умный человек, хотя и очень неприятный. Он понимает, что если ему удастся найти Чока и вернуть его в книгу, из которой тот сбежал, это укрепит авторитет Главного библиотекаря и станет отличным началом карьеры. Впрочем, где бы сейчас ни находился Чок, никакой угрозы для нашей семьи он не представляет. И ты в Париже будешь в полной безопасности, только не путешествуй там в книги. Не рискуй, и вернёшься домой целой и невредимой, а время там пролетит так быстро, что и глазом моргнуть не успеешь.

– В каком смысле не путешествуй в книги? – нахмурилась Тилли. – Совсем-совсем в книги не заходить, да?

– Неужели ты сама не понимаешь, что в нынешней ситуации тебе лучше совсем не заходить в книги, тем более отъехав так далеко от дома, – нахмурилась бабушка.

– По-моему, ты только что сказала, что Чок для нас больше не опасен. Или я ослышалась?

– Нет, не ослышалась, – покачала головой миссис Пейджиз. – Но сейчас следует вести себя осторожнее и держаться как можно дальше от любых опасностей, обычных для всех книжных странствий. Потерпи. Это продлится недолго, а потом всё успокоится, наладится… Так, давай-ка лучше проверим, всё ли мы с тобой собрали в твой парижский чемодан.

Бабушка поднялась на ноги и ушла, забыв сборник волшебных сказок на диване. Спустя несколько минут Тилли засунула этот томик в свой рюкзак, ожидавший её возле двери. Ну, что ж, если от неё пытаются что-то сохранить в секрете, тогда она сама проведёт… маленькое исследование.

Когда прибыло такси, чтобы отвезти Тилли на вокзал Сент-Панкрас, дедушка в десятый, наверное, раз за утро обсуждал по телефону с отцом Оскара, Габриелем, детали отправки и встречи детей.

– Да не волнуйся ты, всё будет хорошо, – успокоила его внучка. – Что с нами может случиться, если ехать здесь всего два с половиной часа?

– Я достаточно хорошо знаю вас обоих, – поднял бровь дедушка. – Вы с Оскаром за десять минут такого натворить можете, чего кому-нибудь другому за всю жизнь не удастся.

– Это точно, – с некоторой гордостью подтвердил Оскар.

– А мама попрощаться с нами придёт? – тихо спросила Тилли.

– Не думаю, солнышко, – ответил дедушка. – Ты же знаешь, как быстро она устаёт теперь, после… возвращения сюда. Вы же вчера вечером уже попрощались с ней, правда?

Тилли беспомощно повела плечами. Да, вчера они попрощались, но неужели маме так трудно просто спуститься вниз и пожелать счастливого пути своей единственной дочери?

– Ты очень скоро вернёшься назад, даже не заметишь, как время пролетит, – сказал дедушка, поднимая чемодан. – А когда приедешь, мы устроим в «Пейджиз и Ко» рождественский праздник. И ты с мамой сможешь говорить сколько угодно, хоть целыми днями. Я знаю, что и ей тоже захочется поговорить с тобой, узнать, как у тебя дела и что ты делать собираешься…

Тилли ничего на это не ответила, просто взяла дорожную сумку и пошла на улицу, к такси. Но когда она уже забиралась на сиденье, дверь магазина распахнулась, и из неё выбежала Беа в накинутом поверх фланелевой пижамы халате.

– Тилли, – слегка запыхавшись, сказала она, подходя ближе. – Как я рада, что успела застать тебя. Я буду скучать! – Беа обняла дочь и шепнула ей на ухо: – Счастливого Рождества. Я очень люблю тебя.

На сердце у Тилли вдруг стало тепло и легко. Она села в такси и долго махала рукой из окна, до тех пор, пока махавшая ей в ответ мама не превратилась в размытое туманное пятнышко.

– 10 —

Дремучий тёмный лес

Такси привезло их к вокзалу Сент-Панкрас. Дедушка, Тилли и Оскар прошли через просторный зал, под стеклянным потолком которого эхом отдавались рождественские гимны, которые кто-то наигрывал на слегка расстроенном пианино. Дальше они пробрались сквозь толпы туристов с путеводителями по Лондону в руках и отправляющихся на каникулы путешественников и пристроились к очереди у входа на платформу, возле которой уже стоял сверкающий состав «Евростара»[1]. Дедушка помог детям найти места, затем подозвал проводника и попросил его присматривать за ними. Ещё минут пять ушло на то, чтобы проверить, не забыли ли Тилли и Оскар свои документы, билеты, деньги, телефоны, а затем в их предотъездную суету вмешался проводник и сказал, аккуратно взяв дедушку под локоть:

– Прошу прощения, сэр, но вам пора выйти из вагона. Поезд отправляется. Я обещаю, что присмотрю за ребятами.

Арчибальд вышел, закрылись автоматические двери вагона, поезд свистнул и тронулся с места. Тилли и Оскар в последний раз помахали оставшемуся на перроне дедушке и отправились в путь.

– Ты не будешь против, если я почитаю немного? – почти сразу же спросила Тилли, вытаскивая из своего рюкзака украденный… нет, лучше сказать так: позаимствованный у бабушки сборник сказок.

– Конечно, читай на здоровье, – ответил Оскар. – А я пройдусь, посмотрю, где здесь кафе. Тебе взять что-нибудь?

– Нет, спасибо, – ответила Тилли, не поднимая головы от книги. Оскар пожал плечами и пошёл по проходу, слегка покачиваясь вместе с набиравшим скорость вагоном.

Тилли осторожно провела пальцем по странице с содержанием. Она искала какие-нибудь пометки, следы, оставленные бабушкой, когда она в молодости с помощью этого сборника составляла карту сказочных территорий. Но никаких следов – сделанных ногтем пометок в оглавлении или записей на бумажных закладках – Тилли найти не удалось. Не зная, что ещё можно сделать, она раскрыла книгу на странице с загнутым уголком, удобнее откинулась на спинку кресла и начала читать. Это оказалась «Красная Шапочка». Тилли читала медленно, внимательно, пытаясь найти отличия от той истории, которую она помнила с детства, когда до неё долетел какой-то странный – густой и сладкий – запах. Подумав, что это друг вернулся из кафе с вкусняшками, Тилли подняла голову, но Оскара не увидела.

Оглянувшись в поисках источника непонятного запаха, девочка очень удивилась, увидев за окном дремучий тёмный лес. Таких лесов в каких-нибудь двадцати минутах езды от Лондона быть просто не могло. Да, не могло, однако дремучий лес был. Деревья подступали всё ближе, плотно обступали .

Сбитая с толку, Тилли откинулась на спинку кресла, положила книгу на столик перед собой и вытащила из сумки телефон, собираясь найти положение поезда в приложении «Карты», но тут её насторожил . Она выпрямилась и увидела,  сомкнулись вокруг поезда сплошной стеной и стучат, скребут своими ветками по окнам вагона, .

Тилли оглянулась по сторонам, проверяя реакцию других пассажиров, но они на обступивший со всех сторон дикий тёмный лес не обращали никакого внимания, занятые своими делами: кто-то возился с собственным телефоном, кто-то с головой ушёл в книгу, кто-то дремал. Дыхание Тилли становилось всё чаще, её начала охватывать паника. А темнота вокруг поезда продолжала сгущаться, дремучий лес ломился внутрь вагона, но никто, никто в нём не замечал этого, кроме Матильды. В ушах раздался звук, похожий на хруст льда на замёрзшем озере, по которому кто-то шагает в тяжёлых сапогах. Она отшатнулась от окна, когда дерево ударило в него своей веткой, и та прошла сквозь стекло так легко, словно не было на окне никакого стекла, и, распрямившись, прилипла к потолку. Вслед за этой первой веткой хлынули другие, заполнили всё пространство вагона, извиваясь, словно покрытые коричневой мокрой корой змеи. Тилли в ужасе наблюдала за тем, как одна из ветвей, извиваясь, проползла у неё под ногами и направилась через проход к креслу, в котором, слегка приоткрыв рот, спал пожилой мужчина. Ветка скользнула вверх, к плечу спящего, нацелилась на его глаза и приоткрытый рот. Тилли почувствовала себя так, словно очутилась внутри фильма ужасов.

– Просыпайтесь! – закричала Тилли. – Просыпайтесь!

Она вскочила и бросилась к креслу, в котором спал мужчина, стремясь схватить и отвести ветку в сторону раньше, чем та задушит спящего.

– Что случилось? Что ты делаешь, девочка? – ошеломлённо пробормотал разбуженный пассажир, стирая набежавшую в уголке губ слюну.

– Деревья остановить пытаюсь! – ответила Тилли, но не успела договорить последнее слово, как дремучий тёмный лес пропал. Исчезли все деревья, словно их и не было здесь никогда. За окном светило неяркое зимнее солнце.

– Какие деревья? – нахмурился разбуженный пассажир. – Где твои родители, девочка?

– Простите… – пробормотала покрасневшая от смущения Тилли и принялась пятиться к своему креслу. – Я просто подумала… Мне привиделось… Простите, и давайте забудем об этом, если можно.

Мужчина посмотрел по сторонам, поискал взглядом родителей Тилли или проводника, не нашёл и, по всей видимости, решил махнуть рукой и никому не жаловаться.

– Сиди на месте и больше ни к кому не приставай, – строго сказал он, затем откинулся головой на спинку кресла и на удивление быстро, почти моментально, уснул вновь.

Тилли прижалась носом к оконному стеклу, пытаясь увидеть хотя бы кусочек дремучего леса, но его не было. Всё внутри неприятно похолодело. Она была уже достаточно опытной книжной странницей, чтобы понять, что именно произошло минутами раньше.

– Эй, ты книжку обронила, – раздался голос Оскара. Он наклонился и поднял с пола бабушкин сборник сказок, да так неуклюже поднял, что смял страницу, которую перед этим читала Тилли. Когда же Оскар принялся разглаживать эту страницу, Тилли увидела, что находится на другой её стороне, и побледнела.

Чёрно-белый рисунок с изображением того самого дремучего тёмного леса, что совсем недавно рвался сквозь окна внутрь вагона. Сейчас чёрные ветки деревьев тянулись к краям страницы, словно всё ещё пытались сбежать с неё.

Оскар поставил на столик пакет апельсинового сока и помасленную картонную тарелочку с разогретым в микроволновке тостом с сыром. Тост уже был разрезан пополам.

– Я подумал, что ты, наверное, тоже захочешь, – сказал мальчик, беря одну половинку тоста, а вторую пододвигая к Тилли. – И вторую трубочку для сока тоже прихватил. Эй!.. – спросил он, присмотревшись. – С тобой всё в порядке? Ты что такая бледная? Тебя укачало, может быть? Принести тебе воды вместо сока?

– Нет-нет, со мной всё в порядке, спасибо, – ответила Тилли. Она была не готова прямо сейчас делиться тем, что с ней случилось. И вообще она дико устала от странных вещей, постоянно происходивших с ней в последнее время, и ей просто не хотелось думать о них.  Не хотелось, и всё. Осторожно, чтобы не обжечь пальцы, она взяла предложенную Оскаром половинку тоста. – Понимаешь, мне просто показалось, будто я увидела что-то странное в окне, но это, наверное, просто была игра света.

– Ладно, – ответил Оскар, которого, судя по тону, не слишком убедили эти слова. Затем он вставил в пакет с соком две соломинки, протянул одну из них Тилли и сказал: – Держи. Хотя постой! У тебя что-то в волосах застряло.

Он протянул руку и вытащил из её волос осиновый листочек.

– Странно, – воскликнула Тилли, пытаясь казаться удивлённой. Она взяла у Оскара сухой листик и смяла его в своей ладони.

Спустя два с половиной часа «Евростар» вкатился под своды парижского Северного вокзала. Тилли и Оскар вытащили вещи на перрон и остановились, оглядываясь по сторонам.

– Вот он! Вот он! – сильнее, чем следовало бы, подтолкнул Тилли локтем в бок Оскар, указывая на мужчину, стоящего на другом конце платформы. – Пошли!

Мужчина тоже заметил их, и его лицо расплылось в широкой улыбке. Он зашагал навстречу, и они встретились примерно на середине платформы. Мужчина крепко обнял Оскара, а затем повернулся к Тилли.

– А ты, должно быть, Матильда, – сказал он на правильном английском, хотя и с довольно сильным французским акцентом. Мужчина был высоким, с тёмными густыми волосами, в узких брюках, удобных ботинках и элегантном чёрном пальто. – А я Габриель, отец Оскара.

– Здравствуйте, – ужасно засмущалась Тилли. – Я, вообще-то, Тилли, а не Матильда. Ну, то есть я Матильда, но все зовут меня Тилли.

– Добро пожаловать, Тилли, – улыбнулся Габриель. – Мы очень рады видеть тебя здесь.

– Спасибо за то, что пригласили меня, – вежливо поблагодарила она.

– Это просто замечательно, что ты смогла приехать вместе с Оскаром, – сказал Габриель. – Они с Мэри столько о тебе говорили! Ну, поехали домой, обедать. On y va![2]

Они спустились в парижское метро, которое оказалось похожим на лондонскую подземку, хотя и не совсем. Минут пятнадцать ехали, а затем поднялись по ступеням и вышли на улицу. Парижские улицы! Морозные, волшебные, романтичные, они казались Тилли ожившими декорациями из любимых с детства книг. Выйдя из метро, они втроём немного постояли на припорошённом тонким слоем снега тротуаре, глубоко вдыхая свежий бодрящий воздух. Над их головами перекинулась зелёная металлическая арка с прикреплённой на ней табличкой с названием станции метро. Вдоль улицы протянулись ярко освещённые витрины кафе – несмотря на морозную (для Парижа, разумеется!) погоду, прямо под полосатыми тентами стояли на улице столики, за одним из которых сидела и пила горячий шоколад элегантно одетая пара французов.

Дальше Габриель повёл детей по узкой улице, в конце которой перед ними открылась небольшая площадь. Дома из светлого камня были оплетены тёмными сухими лозами, ближе к лету они превратятся в роскошный живой покров из лиловой глицинии. Отсюда они направились к одному из угловых зданий и вошли внутрь через большую старинную дверь. За ней начиналась каменная лестница.

– К сожалению, лифта у нас нет, – сказал Габриель. – Но мы живём всего лишь на третьем этаже, так что подниматься придётся не слишком высоко. Добро пожаловать, Тилли, вперёд, Оскар, пойдёмте скорее домой, в тепло.

Они поднялись к окрашенной в сиренево-голубой цвет двери, за которой открылась маленькая площадка. Габриель открыл выходившую на неё дверь, и оттуда сразу накатила пряная волна, в которой мускатный орех и гвоздика смешались со свежим ароматом хвои – так может пахнуть только настоящая, живая рождественская ёлка. Из комнаты в глубине квартиры доносились звуки музыки. Остановившись, Тилли узнала в них «Мессию» Генделя.

– Проходи, проходи, – нетерпеливо подтолкнул её Оскар. Он уже разулся и поставил свои ботинки возле целой груды обуви, скопившейся под зеркалом. Тилли сделала то же самое. Габриель принял у неё пальто и шарф и повесил их на вешалку на противоположной стене.

– Добро пожаловать, добро пожаловать! – произнёс новый голос, и в дверном проёме появилась миниатюрная женщина с широкой улыбкой на лице. – Оскар, дорогой, как же ты вырос! – Она обняла мальчика. – А это, как я догадываюсь, Матильда! Очень, очень рада тебя видеть. Спасибо, что приехала погостить. А меня зовут Маргарита, я жена Габриеля.

Женщина наклонилась и расцеловала Тилли в обе щёки. От неё тонко пахло дорогими духами.

– Благодарю за приглашение, – сказала Тилли. – А меня вы можете называть Тилли. Просто Тилли.

– Тилли! Восхитительно! Ну, выбирайтесь же из прихожей, проходите в гостиную! Сначала согрейтесь, перекусим вместе, а потом покажем ваши комнаты и отнесём туда вещи.

Все прошли вслед за Маргаритой в гостиную с высоким потолком. Она ослепила Тилли буйством красок, но больше всего её поразили большие окна, за которыми был виден Париж. У одного из окон стояли два кресла с перекинутыми через спинки яркими пледами. В одном углу гостиной стояла живая рождественская ёлка, украшенная светящимися гирляндами и серебряными шарами, а музыка Генделя звучала из проигрывателя, стоявшего на набитом виниловыми пластинками шкафчике.

Из гостиной они прошли на кухню. Здесь тоже было высокое окно, точнее, застеклённая дверь, через которую в тёплую солнечную погоду можно было выйти на маленький балкон. У противоположной стены стоял большой деревянный стол. Он был уже накрыт: в хлебнице лежал нарезанный толстыми ломтями узкий, восхитительно хрустящий французский багет и стояли три блюда с разными сортами сыра. А ещё большая узорчатая миска, полная листьев салата, и две такие же узорчатые, только чуть поменьше размером, плошки: одна с маслинами, вторая с зелёными оливками. Дети и взрослые уселись за стол и принялись за ланч, разговаривая обо всём подряд: поездах и сыре, Париже и Рождестве. И Тилли вдруг подумалось, до чего же славно будет хотя бы пару дней провести, не думая о книжных странствиях, блокировках, маркировках и вообще обо всём, что связано с книжной магией.

– 11 —

Что самое худшее из того, что может случиться?

– …Вот почему никогда не следует доверять овцеводу из Марселя, – торжественно закончил Габриель свою ужасно долгую и запутанную историю о производстве молока во Франции. – Но довольно о сыре. Давайте я покажу вам ваши комнаты, а разговоры оставим до завтра.

Тилли попыталась улыбнуться и вежливо кивнула. Она никогда не слышала, чтобы кто-то так долго и нудно говорил о сыре. Габриель подхватил дорожные сумки ребят и повёл их за собой.

– Здесь у нас ванная, – указал он кивком на две закрытые двери. – А рядом с ней мой кабинет. Правда, теперь в нём расположилась моя мама. Она поправляется после операции. Сейчас она спит, но вскоре вы с ней познакомитесь.

Вслед за Габриелем ребята поднялись по узкой лестнице в комнату старшей сестры Оскара, где должна была остановиться Тилли. Она была маленькая, квадратная, с протянутыми из угла в угол гирляндами зажжённых китайских фонариков, освещавших прикреплённые к стенам постеры и вырезки из журналов, связанные с философией, феминизмом и поэзией. Бо́льшую часть одной из стен занимали две беспорядочно заставленные книжные полки, а над заваленной скомканными одеялами кроватью висел огромный плакат с портретом Симоны де Бовуар, известной писательницы и борца за права женщин. Честно говоря, поначалу Тилли была слегка разочарована тем, что из окон этой спальни не видна Эйфелева башня, но тут же успокоила себя тем, что нельзя же, например, видеть Биг Бен из каждого лондонского окна, правда?

– Нужно будет порыться в книжках Эмили, – сказал Оскар, когда Габриель ушёл. – Посмотрим, нельзя ли нам прогуляться в какую-нибудь из них!

– Нет, – твёрдо возразила Тилли, изо всех сил стараясь прогнать воспоминание о том, что случилось с ней в поезде. – Здесь мы путешествовать в книги не будем, понял? Это можно делать только из книжного магазина или библиотеки. Меня и бабушка на всякий случай перед отъездом об этом предупреждала.

– Да брось ты! – махнул рукой Оскар. – У нас практически нет шансов налететь там на Чока, ты сама это понимаешь.

– Ну, кто знает, кто знает, – рассудительно ответила Тилли. – Нам с тобой известно лишь, что взрослые вроде бы собираются решить проблему с Чоком, но лично я не уверена, что им удастся быстро с ним справиться.

– Да ладно, кто вообще заметит, если мы слегка попутешествуем по книгам отсюда, из Парижа? – продолжал убеждать её Оскар. – Зато как следует повеселимся на Рождество! Ни в какие опасные места не пойдём, выберем что-нибудь приятное и лёгкое. Из книжного магазина, говоришь, нужно путешествовать? Хорошо, бабуля наверняка знает, где здесь хорошие книжные магазины, покажет или подскажет. Как насчёт прогуляться в Нарнию, а?

– По-твоему, Нарния – это достаточно весёлое и безопасное место, чтобы отправиться туда на Рождество? – хмыкнула Тилли.

– А что? Там знаешь как классно! Самое главное, правильно себя вести, и всё будет отлично.

– Нет, я совершенно не хочу встретиться с Белой ведьмой, – решительно возразила Тилли. – И даже рахат-лукум я не люблю.

– Вот вечно ты так: отказываешься сходить в по-настоящему захватывающее место, – насупился Оскар. – Но согласись, не можем же мы отправиться на какой-нибудь скучный пикник с Крысой и Кротом из «Ветра в ивах»? Это же для самых маленьких, такие книжки!

– А почему, собственно, нет? – ответила Тилли. – «Ветер в ивах»… Занятно, забавно и, что самое главное, безопасно.

– Но что такого ужасного может с нами случиться в книге? В нормальной книге, я имел в виду, – не сдавался Оскар.

– Уже забыл, как тебе пришлось идти по доске над морем? – напомнила Тилли.

– И что? Всё равно даже это хорошо закончилось!

– А о том, что происходит сейчас в Тайной библиотеке, тебе рассказать или сам знаешь?

– Да, но весь сыр-бор там всего лишь из-за каких-то сказок, – парировал Оскар. – Да, я помню про этих… как там… блокировщиков, но это не делает книжные странствия более опасными… пока, по крайней мере. Книги всё ещё безопасны, они не заблокированы, мы с тобой не промаркированы. На твоём месте я сейчас вовсю занимался бы книжными странствиями, пока Ундервуд не запретил их для тех, кому нет восемнадцати.

– Да, это, пожалуй, первая здравая мысль, которую я от тебя услышала, – согласилась Тилли. – Но дело в том, что Чок всё ещё на свободе. Он где-то там, а мы не знаем, где именно, в каких книгах скрывается и что замышляет. А ведь Чок любую книгу может превратить в западню!

– Ну почему? Кое-что нам известно. Мы знаем, например, что, если верить Ундервуду, Чок сейчас завяз где-то в волшебных сказках, – возразил Оскар. – И потом, не можем же мы полностью отказаться от книжных странствий! Ведь это будет то самое, чего хочет Чок. И Ундервуд именно этого добивается, разве нет?

– Я… э… да, пожалуй, – начала колебаться Тилли.

– Самое главное, держаться вместе и не забывать заранее проверить последнюю страницу. Ну же, Тилли, давай, соглашайся, мы же знаем, что и как нужно делать! – воскликнул Оскар. – Просто станем держаться подальше от волшебных сказок, и всё будет в шоколаде!

– Да, ты прав, конечно, – кивнула Тилли. – Прости, я просто что-то разнервничалась в последнее время.

– Всё в порядке, – озорно подмигнул ей Оскар. – Мы оба знаем, что ты у нас самая осторожная и разумная, это я сорвиголова и…

– Ну-ну! – запротестовала Тилли.

– Да, ты права, – ухмыльнулся Оскар. – Я тоже очень разумный.

Спустившись вниз, они обнаружили появившуюся в гостиной очень симпатичную пожилую женщину. Она сидела в одном из кресел возле окна и смотрела сквозь него на запорошенные снегом крыши. Её такие же белые, как этот снег, волосы были аккуратно собраны в пучок, в ушах поблескивали элегантные бриллиантовые серёжки. Одета пожилая леди была в облегающие чёрные брюки, шёлковую – сразу видно, что дорогую! – блузку, а на плечи у неё была наброшена кашемировая шаль, малиновая, в тон губной помаде.

– Mamie! – воскликнул Оскар. Он подбежал к своей бабушке и поцеловал её в обе щёки.

– Ну, зачем же так официально, mon cher, – улыбнулась она и нежно обняла внука. – А это, должно быть, Матильда!

Тилли поспешила подойти ближе и неуклюже замялась, не зная, то ли поцеловать бабушку Оскара, то ли просто пожать ей руку. В результате она сделала книксен и вежливо сказала:

– Бонжур… эм… мадам.

– Очень приятно видеть, что ты пытаешься немного говорить по-французски, Матильда, – сказала Mamie. – Но ты не беспокойся, проработав много лет с вашими писателями и издателями, я вполне сносно говорю по-английски. А меня ты можешь называть просто Клара.

– А вы меня – Тилли.

– Прекрасно. Можно сказать, что мы с тобой уже почти подружились.

– Так вы работали с английскими писателями? – с интересом спросила девочка.

– Да, среди книг, которые я иллюстрировала, было много английских, – ответила Клара. – Если ты обернёшься, то сможешь увидеть то, что я ещё в молодости нарисовала для сборника волшебных сказок.

Тилли обернулась и увидела очень красивую яркую акварель. На ней был изображён волшебный замок, окружённый тёмным лесом, а над всем этим – тревожное фиолетовое небо. Эта картина моментально напомнила Тилли тот мрачный дремучий лес, который привиделся ей в поезде, и как-то сразу подумалось вдруг о том, какие кошмарные создания могут скрываться там среди деревьев.

– Страшноватая картина, – заметила Тилли, не в силах оторвать глаз от акварели.

– Волшебные сказки часто бывают страшноватыми, думаю, ты и сама это знаешь, – ответила Клара. – Ты же любишь читать, Тилли, а значит, ты должна знать настоящие волшебные сказки, а не то, как их подают в примитивных ярких мультиках для детей.

– Да, наверное, вы правы, – ответила девочка, продолжая пристально разглядывать нарисованный лес, словно ожидая увидеть, как что-то движется там между деревьями. – Но, если честно, мне сказки всегда не очень нравились, во всяком случае, не так сильно, как многим. Слишком уж в них всё предсказуемо. Если злая мачеха, то она в конце окажется замаскированной ведьмой. Если принцесса, то сначала ей будет плохо, а потом она выйдет замуж за принца, который явится на коне, чтобы спасти её. Правда, я перед самым отъездом сюда неожиданно узнала, что волшебные сказки очень любит моя бабушка, так что собираюсь попробовать ещё раз перечитать их. Может, старые варианты этих сказок окажутся интереснее новых.

– Думаю, что так оно и будет, – кивнула Клара. – И удивлюсь, если они покажутся тебе такими же, как ты говоришь – предсказуемыми.

– Mamie, мы вообще-то хотели тебя спросить, где здесь ближайший книжный магазин. Хотелось бы в него заглянуть, – сказал Оскар.

– Книжных здесь очень много, Париж всё-таки, – улыбнулась Клара. – Но, как я понимаю, вы хотите найти для себя что-нибудь почитать, правильно? В таком случае я рекомендую вам магазин моей подруги Гретхен, в нём очень много интересных книг, причём и на французском, и на английском. Пожалуй, завтра утром я сама вас туда отведу.

– Не уверен, что это стоит делать, мама, – возразил Габриель, нежно кладя руку ей на плечо.

– Не волнуйся, mon cher, – ответила Клара, мягко, но решительно отводя его руку. – Я закажу такси, которое отвезёт нас в магазин, а оттуда мы тоже на такси вернёмся, так что всё будет хорошо. Решено, завтра съездим к Гретхен. А сейчас я хотела бы пойти к себе в кабинет. Можешь принести мой ужин туда, Габриель? А с вами, молодые люди, встречаемся завтра в десять утра, договорились? Bon nuit.

С этими словами Клара медленно, но грациозно поднялась на ноги, всех поцеловала в щёки и удалилась, закрыв за собой дверь.

Остаток вечера незаметно пролетел за едой и разговорами, и с каждой минутой Тилли чувствовала себя здесь всё уютнее, прямо как дома, в «Пейджиз и Ко». Только отправляясь спать, она вдруг вспомнила, что так до сих пор и не позвонила ни бабушке с дедушкой, ни маме. Тилли извинилась раза три, не меньше, снова поблагодарила Габриеля с Маргаритой за гостеприимство и поспешила наверх, искать свой забытый в спальне телефон. На нём оказалось несколько пропущенных звонков. Она срочно стала набирать номер.

– Это ты, Тилли? Привет! – раздался в телефоне взволнованный голос дедушки. – С тобой всё в порядке?

– Да, это я, – чувствуя себя виноватой, ответила девочка. – Прости, что не позвонила раньше, заболталась. У меня всё отлично.

– Хорошо, солнышко, но впредь не забывай оставаться на связи. Ведь ты сейчас так далеко от нас, – сказал дедушка, явно стараясь скрыть свою озабоченность. – Как тебе семья Оскара?

– Они все просто замечательные, – весело ответила Тилли. – Приветливые, добрые. Мы с ними столько сыра съели! У меня здесь своя комната, и всё прекрасно. А ещё я познакомилась с Кларой.

– Кто такая Клара?

– Бабушка Оскара! Ну, знаешь, та самая, которая болела, и из-за этого Оскар остался дома, когда… когда всё случилось.

– О, значит, вы с ней уже на «ты»! – поддразнил её дедушка. Его голос снова стал ровным и тёплым, как всегда. – Надеюсь, ты не задумала присмотреть себе новую бабушку?

– Да нет же! – в таком же лёгком, шутливом тоне ответила Тилли. – Меня интересуют только те бабушки и дедушки, у которых есть свой книжный магазин. И вообще, Клара, она… Не знаю, какое правильное слово тут подобрать. Понимаешь, она ничуть не страшная и дружелюбная, но… типа строгая, что ли. А ещё она губной помадой пользуется!

– Я тоже губной помадой пользуюсь… иногда! – раздался в трубке голос бабушки.

– Ты у меня на громкой связи, – пояснил дедушка.

– А мама рядом? – спросила Тилли.

– Я здесь, здесь, моя родная, – сказала Беа. – Очень рада, что тебя хорошо приняли. А как там Париж поживает? Всё такой же весёлый и праздничный? Последний раз я была там ещё подростком.

– Может, нам собраться и нанести как-нибудь в будущем году семейный визит в Париж, а? – предложил дедушка.

– Может быть, – тихо ответила Беа.

– Какие планы на завтра? – спросил у Тилли дедушка.

– Клара поведёт нас с Оскаром в книжный магазин. Это нормально?

– Конечно, нормально, – откликнулся дедушка. – Только не забывай про осторожность, Тилли, хорошо? Мы верим, что вы с Оскаром будете вести себя благоразумно.

Тилли издала неопределённый звук, который, по её мнению, мог сойти за согласие, и спросила:

– Как вы думаете, в этом магазине могут оказаться книжные странники?

– Это я могу проверить с помощью Арии из Зала картографии, – вступила в разговор бабушка. – Ты знаешь, как называется этот магазин?

– Нет, этого Клара не сказала, – ответила Тилли. – Завтра скажу, когда мы оттуда вернёмся.

– Хорошо, просто ты уж береги себя, солнышко, – попросила бабушка. – И не делай ничего опрометчивого. Да, кстати, куда ты положила мой сборник волшебных сказок, который листала? Нигде не могу его найти.

– Ну-у-у… – протянула Тилли, пытаясь придумать ответ. – По-моему… По-моему, я положила его на дедушкин стол.

– Ну, ладно, – сказала бабушка. Никакого подозрения или недоверия в её голосе не было, потому что Тилли никогда прежде не давала повода в чём-то себя заподозрить. Поэтому ей стало очень стыдно, и она поспешила сменить тему разговора.

– Какие новости из Тайной библиотеки?

– Не стоит тебе об этом беспокоиться, – ответил дедушка. – Мы сами во всём разберёмся, так что даже и говорить об этом не стоит.

Возникла пауза, и Тилли догадалась, что дедушка с бабушкой подталкивают маму, чтобы она сказала хоть что-нибудь.

– Береги себя, моя родная, – каким-то картонным, лишённым интонаций голосом произнесла Беа.

– Будь осторожна, Тилли, солнышко, – сказал дедушка. – Мы все очень тебя любим. Очень-очень.

– Я обещаю, – ответила Тилли, чувствуя, как сквозь ледяной озноб от чувства собственной вины за ложь в ней пробивается, рвётся на свободу какая-то бунтарская огненная сила, которой трудно, практически невозможно противостоять.

Наставшее утро выдалось прекрасным, с синим безоблачным небом, по которому, казалось, можно было плыть, подняв парус. В воздухе пахло хрустящей морозной свежестью, мягко падал снег, покрывая всё вокруг слоем белоснежной глазури. Зимний Париж был прекрасен, и Тилли очень хотелось, чтобы Аня тоже могла полюбоваться им.

Клара уже не только встала, но и была, как всегда, элегантно одета: свободные брюки цвета лаванды, чёрная водолазка и чёрные же сапоги. Когда Тилли пришла на кухню, чтобы позавтракать горячей сдобной булочкой и чашкой горячего шоколада, французская бабуля Оскара допивала чёрный кофе, просматривая утреннюю газету. Почти одновременно с Тилли на кухне появился и сам Оскар, взволнованный, с нетерпением ожидающий обещанного похода в книжный магазин.

Натянув пальто и шапки и укутавшись в шарфы, дети вслед за Кларой спустились по лестнице и вышли на улицу, где их уже ждала чёрная блестящая машина. Из неё вышел одетый в красивую униформу шофёр и открыл переднюю дверцу для пожилой женщины, а ребята забрались на заднее сиденье. Поездка в такси по парижским улицам оказалась короткой, но даже за это время Тилли успела многое увидеть. По тротуарам шли модно одетые прохожие, поодиночке, группами и парами, рука в руке. В окнах кондитерских лавок проплывали невероятные по красоте и размерам торты. Когда же такси выехало на мост через Сену, Тилли вообще показалось, что она внутри какого-то фильма. Но поездка была недолгой, и минут через пять машина свернула в тихую узенькую улочку, на которой по первому впечатлению не было ничего похожего на книжный магазин.

– Сюда, – сказала Клара, направляясь к неприметной двери. На каменной стене над ней висел колокольчик, а сбоку виднелась скромная дощечка с нарисованным золотым кружком, внутри которого блестело золотое пёрышко. Надпись над значком гласила: «Волшебная шкатулка». Клара толчком открыла дверь, вошла, и Тилли с Оскаром последовали за ней, втайне ожидая, что сейчас перенесутся в какой-то фантастический мир.

Комната, куда они попали, на самом деле оказалась маленькой, с письменным столом, на котором громоздились стопки книг, среди которых с трудом втиснулся кассовый аппарат. От этой комнаты в разных направлениях разбегались коридоры, тупички и ступеньки, помимо книжных полок на стенах висели фотографии улыбающихся людей, почтовые открытки и записки. К одной из стен прислонилась видавшая виды стремянка. Впереди, за арочным проходом, Тилли рассмотрела ещё одну комнату, намного больше той, где они сейчас находились. На полках виднелись прикреплённые кнопками бумажные листочки со сделанными от руки надписями, они разделяли книги по жанрам. Откуда-то негромко лилась джазовая музыка. За столом в потёртом кресле сидела женщина с коротко стриженными седыми волосами и большими очками в роговой оправе на носу. Она с головой ушла в раскрытую перед ней книгу. Клара деликатно кашлянула, и только тогда женщина подняла взгляд.

– Клара! On est gate! – вскочила она, опрокинув на пол несколько книг, которые до этого опасно балансировали на подлокотнике её кресла. – Et qui est-ce?

Она с улыбкой посмотрела на Тилли и Оскара, а они на неё – удивлённо и даже с некоторой оторопью.

– Понятно, французский отпадает, – тут же перешла на английский язык женщина, причём говорила она на нём совершенно чисто, без малейшего акцента. – Как я понимаю, это твой внук?

– Он самый, – кивнула Клара, подталкивая Оскара вперёд, чтобы тот пожал женщине руку.

– Очень приятно, Оскар, – сказала женщина. – А меня зовут Гретхен. Я много слышала о тебе, а теперь рада увидеть. А кто это с вами?

– Это моя подруга, – пояснил Оскар. – Приехала погостить вместе со мной.

– Здравствуйте, – сказала Тилли. – Какой у вас магазин… битком набитый.

Гретхен ничуть не смутилась и не обиделась.

– Да, ты права, – рассмеялась она. – Набитый. Но Оскар забыл представить нас. Как я могу тебя называть?

– Я Матильда. Матильда Пейджиз. Но все обычно называют меня просто Тилли.

– Матильда Пейджиз, – задумчиво повторила Гретхен, пристально вглядываясь в лицо Тилли. – Очень, очень приятно с тобой познакомиться. А меня зовут Гретхен Штайн. Добро пожаловать в «Волшебную шкатулку».

– Да, Гретхен, чтобы сделать нашу сегодняшнюю встречу ещё приятнее, скажу тебе, что мой внук и его подруга, как я догадываюсь, книжные странники.

– Что?! – аж подпрыгнул от неожиданности Оскар и резко повернулся к бабушке. – Откуда ты вообще знаешь, что это такое?

– А сам-то ты от кого получил эту способность, не догадываешься, mon cher? – с озорной улыбкой ответила ему Клара.

– 12 —

Найди свою собственную тропу

– Прости… ты что? Ты тоже книжная странница? – ошеломлённо уставился на свою Mamie Оскар.

– Да, разумеется, – просто ответила она.

– А папа? Он тоже?

– Нет, не думаю, – покачала головой Клара. – Вот если бы можно было путешествовать в живопись, то он наверняка стал бы картинным странником. Впрочем, может быть, у них и есть какое-то своё сообщество странников, мы не знаем. Но путешествовать в книги? Нет.

– А когда ты поняла, что я тоже могу оказаться книжным странником?

– Наверняка я уверена не была, но Матильда… – улыбнулась Клара, – Тилли, я знаю твоего дедушку, и бабушку тоже, и потому как только услышала твоё имя, то подумала, как интересно, что именно вы стали друзьями, ты и мой внук. Ну, а когда вы начали спрашивать меня о том, как вам попасть в книжный магазин, у меня даже сердце сжалось от предчувствия, и я рада, что оно меня не обмануло!

– А вы, как я понимаю, тоже книжная странница? – спросила Тилли, обращаясь к Гретхен.

– Да, это так, – ответила она.

– И вы знаете моих дедушку и бабушку?

– Да. Правда, я, если можно так сказать, «дикая» странница. Видишь ли, мне всегда было наплевать на все правила и запреты Тайных библиотек. Я сама по себе. А раз так, то вы, ребята, можете немного развлечься. Выбирайте себе книгу – и вперёд!

– Не могу припомнить, чтобы кто-то мне вот так сказал: «Выбери книгу и сходи в неё развлечься»! – Тилли чувствовала, как разгорается её мятежный дух, закипает, толкает к новым приключениям…

«Может, прав был Оскар и я постоянно слишком осторожничаю?» – подумала она.

Вот перед ней Гретхен и Клара. Обе – взрослые… и это ещё мягко сказано. Обе – книжные странницы. И обе явно доверяют ей и Оскару. А дедушка и бабушка, скорее всего, просто перестраховывались из-за того, что случилось с её мамой, вот и всё. Но здесь дедушки с бабушкой нет, они ничего не узнают, а то, чего человек не знает, и вреда ему не может причинить, верно? Тилли набрала в грудь воздуха и спросила:

– Мы должны будем сказать вам, куда решили отправиться?

– А это ещё зачем? – удивилась Гретхен.

– На тот случай, если что-то вдруг пойдёт не так, я полагаю, – сказала Тилли. – Мои дедушка и бабушка любят знать, куда мы отправились, так, на всякий случай. Ведь там встречаются плохие люди, даже другие книжные странники в том числе.

– Это всё так, конечно, – ответила Гретхен, – но плохих людей повсюду можно встретить, даже в Тайных библиотеках. А вам известно…

– Ну же, Гретхен, – со смехом перебила её Клара. – То, что у тебя не сложилось с Тайной библиотекой, ещё не означает, что они там все и всегда не правы. Давайте не будем трогать эту тему и предоставим Оскару и Матильде самим выбирать свой путь, хорошо?

– Именно об этом я и хотела сказать! – воскликнула Гретхен. – Ищите свою собственную тропу! Не следуйте слепо по той дороге, которую кто-то уже проложил до вас.

– Но я думал, что мы должны следовать установленным Тайной библиотекой правилам, – сказал Оскар, и Гретхен, услышав это, закатила глаза.

– Конечно же вы не должны им следовать, – сказала она. – Во всяком случае, в этом книжном магазине они не действуют. Моей «Волшебной шкатулки» нет ни на одной карте, и она не подчиняется правилам ни одной из Тайных библиотек. Я признаю только власть Архивариусов, которые не вмешиваются в личную жизнь людей.

– В настоящее время они вообще ни во что не вмешиваются, хотим мы того или нет, – заметила Клара.

– Но я думала, что Архивариусы – это просто миф, легенда, – пробормотала Тилли.

– Уверена, что это тупицы из Тайной библиотеки вдолбили вам это, – проворчала Гретхен, и Клара накрыла её руку ладонью, стараясь успокоить подругу.

– Архивариусы много-много лет не вмешиваются в дела книжного странствования, вот поэтому многие странники и перестали верить в их существование, – сказала она. – Но лично я продолжаю верить, что, когда станет очень нужно, они придут нам на помощь.

– Но как они узнают, что им пора прийти? – спросила Тилли, думая о Мелвилле Ундервуде. – На электронную почту им написать, что ли?

– Не думаю, что у Архивариусов есть электронная почта, – улыбнулась Клара. – Говорят, что где-то есть карта, по которой их можно найти, но я не уверена, что это не выдумка. Но даже если и была бы такая карта, то вряд ли кто-нибудь помнит, где её искать.

– Нет, кто-нибудь должен это помнить, – огорчённо ответила Тилли. – Иначе какой тогда смысл в этой карте? В чём тогда вообще смысл существования Архивариусов, если их нельзя найти?

– Боюсь, на этот вопрос я тебе ответить не смогу, – сказала Клара. – Ну, а теперь вы можете вдвоём прогуляться в какую-нибудь книгу, oui? Куда бы вам хотелось отправиться? – Она огляделась по сторонам, сняла с ближайшей полки неприметную книгу в мягкой обложке и спросила: – Подойдёт?

– Но это же… сборник волшебных сказок, – робко возразила Тилли.

– Ну да. Ты же сама говорила мне, что хочешь заново перечитать старые сказки, – ответила Клара.

– Да, но я имела в виду именно перечитать, а не посетить, – сказала Тилли. – Моя бабушка говорила мне, что не разрешает нам с Оскаром путешествовать в волшебные сказки, потому что это слишком опасно!

– Но я тоже бабушка, и я считаю, что вы уже достаточно взрослые, чтобы постоять за себя! – улыбнулась Клара.

Тилли и Оскар переглянулись.

– Ну, если Mamie говорит, что всё будет в порядке… – сказал Оскар, забирая книгу из рук Клары.

– Так, значит, волшебные сказки на самом деле не опасны? – продолжала допытываться Тилли.

– Конечно, сказки более непредсказуемы по сравнению с историями, которые рождались сразу на бумаге, – сказала Гретхен. – Но именно это и делает их такими прекрасными и волнующими! С вами всё будет в порядке, просто будьте повнимательней, держитесь вместе и избегайте заведомо опасных ситуаций. Помните, что ваш главный помощник – это здравый смысл.

– Ты точно уверена, что это не опасно? – спросил Оскар свою Mamie, страстно желая поверить, что так оно и есть. – А то нам наговорили, что в сказках происходит столько странного…

– Много странного происходит везде, не только в сказках, Оскар, – ответила Клара. – Я думаю, что именно эти странности делают интереснее нашу жизнь. Впрочем, как хотите…

Она протянула руку за книгой, но мальчик крепко вцепился в неё.

– Мы слышали, что помимо обычных странностей в сказках сейчас стало особенно опасно, – сказала Тилли.

– Что вы имеете в виду и где вы об этом слышали? – довольно резко спросила Гретхен.

– В Тайной библиотеке, – ответила Тилли. – Нам сказали, что в сказках сейчас всё стало неустойчиво, зыбко, как никогда ещё не было. А вы об этом не слышали разве?

– Мне кажется, все эти слухи сильно преувеличены, – покачала головой Гретхен. – Вот я, например, буквально вчера побывала в «Золотой гусыне», и там всё было хорошо и спокойно, как всегда.

– Так вы сходили туда и взяли золотое яйцо? – воскликнул Оскар, и у него моментально загорелись глаза.

– Как бы не так! – улыбнулась Гретхен. – Из книги сюда ничего принести нельзя, да вы и сами это знаете.

– Но мы видели шляпу, которую… – Оскар запнулся и начал заново. – Мы своими глазами видели того, кто принёс кое-что из книги.

– Да, и моя мама тоже принесла с собой из книги одну вещь, – поддакнула Тилли, вспомнив про свою золотую пчелу на цепочке, которую носила не снимая. Это ожерелье было точной копией другого, точно такого же ожерелья, которое отец Тилли подарил Беа, когда та жила в «Маленькой принцессе».

– Не знаю, что там принесла из книги домой твоя мама и как такое могло произойти, – сказала Гретхен, окидывая Тилли оценивающим взглядом. – И как в нашем мире очутилась шляпа, о которой вы не желаете рассказывать. Правила таковы, что никто не может вынести из книги то, что является частью её сюжета. Другое дело – вещи посторонние, которых нет в книге. Ваша одежда, например. В ней вы пошли в книгу, в ней же и вернулись из неё. Но предметы, которые упоминаются в книге, выносить нельзя, невозможно! Так что как ни жаль, но вернулась я без золотого яйца.

– Значит, вы совсем недавно были вот в этой самой книге? – спросил Оскар, указывая на сборник сказок, который держал в руках, и желая как можно скорее и как можно дальше увести разговор в сторону от Мелвилла.

– Да, именно в эту книгу я путешествовала, так что можете мне поверить, в ней всё спокойно, – подтвердила Гретхен. – И было это только вчера. Что там так уж сильно могло всего за один день измениться?

По крутой шаткой лестнице Тилли и Оскар поднялись на следующий уровень, где тоже были причудливо расположенные комнаты, в одной из которых стояло пианино, а на нём сидела кошка.

– Как ты себя чувствуешь? – осторожно спросила Тилли у Оскара.

– Сама представь, каково это – узнать, что твоя родная бабушка всю жизнь скрывала от тебя такой большущий секрет! – потрясённо пробормотал Оскар.

– Зато это сразу всё объясняет. И то, что ты мог путешествовать в книги вместе со мной, и многое другое.

– Это круто, – согласился Оскар. – Теперь я, выходит, не просто довесок к лучшей подруге, а вроде как самостоятельный книжный путешественник. Законный волшебник, так сказать.

– Ты всегда был волшебником. Законным, – мягко сказала Тилли, и Оскар засмущался, заулыбался, а затем подсел к пианино и начал неумело наигрывать что-то похожее на «Собачий вальс».

Пока он музицировал, девочка прошлась вдоль полок, вытаскивая наугад то одну книгу, то другую, просматривала их и вскоре обнаружила любопытную вещь.

– А знаешь, – сказала она, начиная внимательнее присматриваться к книжным корешкам, – большинство книг здесь, между прочим, это сказки. – Она вытащила первую попавшуюся книгу, раскрыла её наугад…

«Красная Шапочка».

Опять.

«Как странно, – подумала Тилли. – Эту же сказку я читала в поезде, когда ехала сюда».

– Быть может, Гретхен коллекционирует сказки? – предположил Оскар. – В конце концов, у неё и магазин «Волшебной шкатулкой» называется. А сказки эти… Самые обыкновенные сказки, на мой взгляд. Ничего особенного. А ты всё же думаешь, что в них действительно очень опасно путешествовать? – покачал он томиком, который там, внизу, дала им Mamie.

– Не то чтобы я не доверяла Кларе или Гретхен, – неуверенно начала Тилли, – но где-то в сказках скрывается Чок, в сказках на десятки лет затерялся Ундервуд, и в них же погибла его сестра.

– Что с ней на самом деле случилось, мы не знаем, – осторожно заметил Оскар. – Лично я ни одному слову Мелвилла не верю.

– И правильно делаешь, – согласилась Тилли. – А я вот верю своей бабушке. И дедушке тоже. Тем более что моя бабушка сама работала в сказках, исследования там проводила, так что уж она-то много чего знает о странствиях по ним.

– Да-да, конечно, – кивнул Оскар. – Но просто я думаю, что если Mamie говорит, что всё в порядке, и мы зайдём в сказку отсюда, а не из Лондона, то, может быть, риск будет совсем небольшим, как ты думаешь? А я… я так горжусь тем, что оказался настоящим наследственным книжным странником! И я хочу немедленно отправиться в путешествие! Мы ненадолго, обещаю! Заглянем, и сразу назад, а? И выберем давай что-нибудь простенькое такое, просто чтобы попробовать. «Красная Шапочка», например. Ты как насчёт «Красной Шапочки»?

Ну вот! И он тоже насчёт «Красной Шапочки»!

– А как насчёт волка, который пытается съесть всех подряд?

– А мы в эту часть сказки не пойдём, – ответил Оскар. – В самое начало заглянем, посмотрим на Красную Шапочку, и назад!

– Ну, ладно, – нервно поёжилась Тилли. – Но только в самое начало, да?

Чтобы успокоиться, она подумала о том, как бы на её месте поступила Аня, и, как всегда, сразу почувствовала себя немного увереннее и смелее.

Давным-давно в одной деревне жила-была маленькая девочка, самая милая, самая красивая на целом свете. Мама очень любила её, а бабушка так просто души в ней не чаяла. Мама сшила своей дочке красную шапочку, и так она к лицу ей пришлась, что с той поры все так и стали называть девочку – Красная Шапочка.

А сами Тилли и Оскар стояли теперь на самом краю леса, рядом с чистеньким опрятным домиком под соломенной крышей. Дверь домика открылась, и из него вышла маленькая очаровательная девочка в ярко-красном плаще с капюшоном и с плетёной корзинкой в руках.

Девочка направилась в лес, а Тилли и Оскар проводили её взглядом.

– По-моему, всё нормально, – сказала Тилли, стараясь не думать о маленькой девочке, уходящей в глубь дремучего опасного леса. – Достаточно уже?

– Видишь ли… – ответил Оскар, – я знаю, что мы с тобой договорились всячески избегать всего, что связано с волками, но я человек добрый и просто ужасно чувствую себя от того, что стою вот тут и смотрю, как эта малышка уходит в лес, где её съедят.

– А дровосека, который спасёт её, не видно где-нибудь поблизости? – спросила Тилли.

– В этом варианте сказки никакого дровосека не предусмотрено, я проверил, – ответил Оскар, показывая страницу, которую только что просмотрел. – Здесь Красную Шапочку съедают окончательно и бесповоротно.

– Но она же не человек, а всего лишь персонаж. Ненастоящая, – тихо сказала Тилли, наблюдая за тем, как маленькая девочка всё дальше скрывается в тени деревьев. И тут у неё похолодело в животе, потому что она вдруг подумала о том, что если Красная Шапочка была вымышленной, тогда и её собственный отец не был настоящим, но что это означает? А то и означает, что если её отец вымышленный персонаж, то и она, Тилли, тоже как минимум наполовину ненастоящая. И она сдалась, сказала только, когда они вместе с Оскаром поспешили к лесу:

– Только знай, Оскар, если волк тебя съест, я тебе ничем помочь не смогу, !

– 13 —

Какие большие у тебя зубы!

– Хорошо, может быть, мы тогда просто попытаемся уговорить её вернуться назад? Или не слушать волка и не заговаривать с ним? – предложила Тилли, пока они шли лесом вслед за девочкой.

– Отличная мысль, – откликнулся Оскар. Он то и дело спотыкался, потому что пытался на ходу дочитать сказку до конца. – Так-так… Здесь просто сказано: «Когда Красная Шапочка шла через лес, она встретила волка». И всё. Ты что-нибудь видишь?

– Нет, только её, – ответила Тилли, шаря взглядом среди деревьев.

– Хорошо, смотрим дальше. Ага, вот. Волк побоялся есть Красную Шапочку в лесу, потому что неподалёку были дровосеки, поэтому он побежал вперёд, съел для начала бабушку и стал поджидать Красную Шапочку в бабушкиной избушке. Дождался и съел.

– Наверное, это одна из тех мрачных сказок, о которых говорила Клара, – кивнула Тилли. – Понятно теперь, почему они более добрые в других вариантах.

– Мне кажется, мы должны предупредить Красную Шапочку, – сказал Оскар. – Может, догоним и поговорим с ней?

– Твоя идея – тебе и решать, – ответила Тилли.

– Отлично, тогда пошли догонять, – сказал Оскар, но прежде чем они успели добежать, из-за деревьев .

Оскар схватил Тилли и утащил за дерево, а вот маленькая Красная Шапочка, кажется, нисколько не испугалась и даже вежливо сделала реверанс перед волком, а тот тем временем принялся кружить возле девочки.

– Куда ты идёшь? – растягивая слова, спросил волк.

– Я иду навестить мою бабушку, – вежливо ответила ему Красная Шапочка. – Несу ей пирог и маленький горшочек масла.

– А далеко она живёт, твоя бабушка? – жадно облизываясь, спросил волк.

– Да, – сказала девочка. – Это за мельницей, там, вдали. Самый первый дом на краю деревни.

– Что ж, я, пожалуй, тоже побегу и навещу её. Я этой дорогой пойду, а ты вот этой иди, и посмотрим, кто из нас придёт скорее.

Сказав это, волк забежал за деревья и моментально исчез из вида.

– Послушай, Тилли, – шепнул Оскар. – Не хочу показаться грубым, но Красная Шапочка, она… совсем спятила, что ли? Неужели не понимает, что волк хочет съесть её?

– Очевидно, не понимает, – ответила Тилли. – Но давай поторапливаться. Нам нужно догнать Красную Шапочку и сказать, что мы все вместе должны успеть к бабушке раньше волка.

Они поспешили вперёд по лесной тропинке и очень быстро догнали Красную Шапочку, которая никуда не спешила: напевала песенки, рвала цветы, то и дело останавливалась, чтобы полюбоваться на пролетающих мимо неё бабочек.

– Прошу прощения, – тронула Красную Шапочку за плечо Тилли.

Девочка обернулась, но так же, как при встрече с волком, не выглядела ни встревоженной, ни даже удивлённой.

– Здравствуйте, – сказала она. – Наверное, вы хотите узнать, куда я иду?

– Мой тебе совет, – мрачно произнёс Оскар, – прекрати разбалтывать всем подряд, куда ты идёшь и кому несёшь пирог в корзинке.

– Я иду навестить мою бабушку, – словно заведённая, продолжила Красная Шапочка. – Она живёт вон в той стороне, самый первый дом за мельницей, на краю деревни…

– Можно мы пойдём вместе с тобой? – спросила Тилли.

– Конечно, – спокойно откликнулась Красная Шапочка. – Прекрасный сегодня день для прогулки по лесу, правда?

– Не могли бы мы идти чуть быстрее? – предложил Оскар. – Ведь ты только что рассказала волку о том, где он может найти твою бабушку.

– Ага. А он ответил, что хочет узнать, кто из нас быстрее дойдёт до бабушкиного дома! Чудесная игра, как вы думаете? – улыбнулась Красная Шапочка.

– Я думаю, что волку непременно хочется первым прибежать к твоей бабушке, – с трудом сохраняя спокойствие, сказала ей Тилли. – Не хочу тебя расстраивать, только я не уверена, что волк собирается всего лишь поздороваться с твоей бабушкой. По-моему, она в большой опасности.

– В опасности? Из-за волка? – искренне удивилась Красная Шапочка. – С чего это вы взяли?

– Ну, как же… Он волк, а волки людей едят…

– И вы думаете, что он намерен съесть мою бабушку? – ахнула Красная Шапочка, в ужасе прикрывая рот нежной пухлой ладошкой.

– Да! – выходя из себя, заорал Оскар. – Именно это все волки и делают – едят людей!

– Боже мой! – воскликнула Красная Шапочка, швыряя через плечо собранный букетик лесных цветов. – В таком случае нам следует поспешить, я думаю. Эта тропинка – самый короткий путь в деревню, пойдём по ней и будем надеяться на то, что господина волка задержит что-нибудь по дороге.

– Ну наконец-то! – облегчённо выдохнула Тилли. – Кстати, как твоё настоящее имя?

Красная Шапочка непонимающе посмотрела на неё.

– Да ведь только Красной Шапочкой меня все и называют. Это потому, что у меня красный плащ с капюшоном. – Она остановилась и покрутилась на месте, демонстрируя свой плащ. Тилли и Оскар в отчаянии переглянулись.

– Замечательный плащ, – сказала Тилли, – но нам нужно спешить.

– Так как же тебя зовут на самом деле? – продолжал допытываться Оскар. – Как называли тебя папа и мама, когда у тебя ещё не было этого плаща?

– Вы знаете, я не уверена, что меня когда-нибудь звали иначе, чем теперь, – смутилась Красная Шапочка. – Наверное, у меня когда-то было другое имя… должно было быть… но я его совершенно не помню. Как странно! – Она пожала плечами, но тут же её недоумение исчезло, и она радостно воскликнула: – А знаете что? Если хотите, зовите меня для краткости просто Шапочка!

Тилли уже очень сильно сомневалась в том, что им не то что обогнать волка, но вообще до бабушкиного домика удастся когда-нибудь дойти, но деревья вдруг начали редеть, и показалась мельница, а за ней – маленькая избушка.

– Вот бабушкин дом! – воскликнула Красная Шапочка. – А вон и господин волк!

Волк действительно был уже здесь, рыскал возле бабушкиной избушки.

– Оскар, быстрее! – прошептала Тилли. – Отвлеки волка до того, как он успеет постучать в дверь!

– Что? – перепугался Оскар. – Отвлечь? А как я его отвлеку?

– Если бы мы смогли как-то попасть в дом и предупредить бабушку, – всё так же спокойно, медленно и не проявляя ни малейшего страха, сказала Красная Шапочка, и Тилли вдруг поняла, что именно нужно сейчас сделать.

– Отличная мысль, – кивнула она и быстренько нашла в книге нужное место, а затем сказала, взяв Оскара и Красную Шапочку за руки: – А теперь проскочим немного вперёд…

В следующее мгновение они все перенеслись внутрь домика. Снаружи в его дверь стучали, а внутри в постели лежала худенькая старушка. В камине весело потрескивал огонь. Тилли собиралась объяснить, каким чудесным образом они втроём появились в домике, но пока она думала, старушка заговорила сама:

– Красная Шапочка! Как хорошо, что ты пришла навестить свою больную бабушку!

– Почему никто не удивляется, какие бы странные вещи здесь ни случались? – шепнул Оскар Тилли.

– Мои дорогие, кто-нибудь из вас может открыть дверь? Стучат. Быть может, это тот симпатичный дровосек, который время от времени заглядывает ко мне?

– Наверное, следует всё-таки сначала спросить, кто там, и только потом отпирать дверь, – поспешно вставила Тилли и крикнула: – Кто там?

– Это я, твоя внучка, – раздался из-за двери писклявый ненатуральный голос, совсем не похожий на голос настоящей Красной Шапочки. – Я принесла тебе пирог и маленький горшочек масла.

– Как интересно, – заметила бабушка. – Внучка здесь, а её голос за дверью. Красная Шапочка, ты не пойдёшь, не глянешь, кто там?

– Господи, ну что за люди-то такие, – проворчала Тилли, вклиниваясь между Красной Шапочкой и дверью. – Там волк! Он хочет войти сюда и съесть всех нас! Мы не должны открывать ему дверь!

Подошёл Оскар, и они с Тилли осторожно выглянули в окошко, отогнув край кружевной занавески. Перед дверью топтался волк и постоянно оглядывался, смотрел, наверное, не идёт ли Красная Шапочка.

– Как ты думаешь, может, ему надоест торчать здесь под дверью и он уйдёт? – с надеждой в голосе спросил Оскар.

– Сомневаюсь, – ответила Тилли. – Он выглядит ужасно голодным, а Красная Шапочка и её бабушка – лакомый обед. Не думаю, что он откажется от своих намерений. Давай лучше попробуем вспомнить, как там развивались события в других версиях этой сказки.

– В этой версии упоминается о существовании дровосеков – может, нам выбраться отсюда и поискать их?

– Может быть, хотя…

Их перешёптывание резко оборвал долетевший снаружи звук глухого тяжёлого удара и раздавшийся вслед за ним пронзительный вой. Выглянув в окно, Оскар и Тилли увидели девочку, которая размахивала топором, стоя над тем, что отсюда казалось тушей мёртвого волка. Она казалась ровесницей Тилли и Оскара, была одета в чёрные шерстяные брюки, заправленные в кожаные сапоги до колен, и плотную, тоже чёрную, тунику. Помимо топора, который девочка держала в руках, за поясом у неё ещё торчал меч. Тёмные волосы были заплетены в тугие косички, а на плечи накинут тёмно-красный плащ.

– Если бы она не была здесь, с нами… – удивлённо начал Оскар.

– …можно было бы сказать, что она удивительно похожа на Красную Шапочку, – закончила за него Тилли, и они дружно повернулись, чтобы посмотреть на Красную Шапочку Номер Один, которая успела подсесть на кровать к своей бабушке.

– Бабушка, какие у тебя большие руки! – сказала она.

– Это чтобы крепче обнять тебя, моя дорогая, – ответила бабушка и действительно обняла Красную Шапочку.

– А какие у тебя большие уши!

– Это чтобы лучше слышать тебя, дитя моё.

Тилли и Оскар недоумённо переглянулись. Очень знакомый диалог у бабушки с внучкой, хотя…

– Но у этой бабушки совершенно нормальные уши, – развела руками Тилли. – И руки старушечьи – тоненькие и слабые.

Она подошла к кровати, помахала рукой перед лицом Красной Шапочки и бабушки и сказала:

– Нам, конечно, было очень полезно повидаться с вами, однако проблема с волком, кажется, решена, и потому мы уходим домой.

– Прощайте, дорогие мои! – попрощалась с ними бабушка, а вот Красная Шапочка, казалось, ничего вокруг не замечала и продолжала барабанить свою роль.

– А какие у тебя большие зубы! – весело воскликнула она, и бабушка негромко хихикнула вместе с внучкой.

Тилли и Оскар осторожно открыли дверь домика и выглянули наружу, помня о том, что с той стороны двери должна стоять девочка с топором.

Она там и стояла.

– Привет, – весело поздоровалась девочка, небрежно стирая пучком травы волчью кровь с лезвия своего топора.

– Привет, – ответила Тилли. – Позволь спросить, а кто ты?

– Я Красная, – сказала девочка, протягивая руку. – Вот, увидела, что у вас возникли проблемы с волком…

– 14 —

Прекрасный принц к вашим услугам

Тилли посмотрела на мёртвого зверя, и её слегка замутило.

– Спасибо, – нервно поблагодарила она. – Но…

– Но здесь есть ещё одна девочка, которая называет себя Красной Шапочкой. Она сейчас в этой избушке, – подхватил Оскар. – А ты… тоже здесь живёшь?

– О, нет, – закатила глаза Вторая Красная Шапочка. – Терпеть не могу эту девчонку. Безмозглая малявка. Вечно влипает в неприятности, никакого чувства самосохранения.

– Но не можете же вы обе быть Красной Шапочкой! – взмолился Оскар.

– Фу! Прошу не называть меня так, – сказала девушка, свирепо глядя на Оскара. – Терпеть не могу это детское прозвище. Я – Красная. Просто Красная, понятно?

– Ну да… конечно. Прости, – промямлил Оскар, косясь на топор. – Ошибся, виноват.

– Ладно. Если вы сможете здесь прибрать, то я пойду, пожалуй, – сказала Красная, указав кивком головы на волчью тушу. – Я тут обучаю одного местного дровосека, как нужно правильно обращаться с топором, и не хочу опаздывать.

Не дожидаясь ответа, она накинула на голову капюшон и скрылась в лесу.

– Очень странно, – протянул Оскар, провожая её взглядом.

– По-моему, это именно то, о чём говорили нам дедушка и бабушка, не так ли? – сказала Тилли. – Волшебные сказки нестабильны, их персонажи могут удивительным образом меняться или оказываться в самых неожиданных местах. Нам нужно вернуться в «Волшебную шкатулку» раньше, чем здесь произойдёт что-нибудь ещё более странное. Остаётся радоваться, что мы с тобой не столкнулись с чем-то действительно ужасным.

– Согласен, – ответил Оскар, открывая книгу и начиная читать. Секунда-другая, и вот они уже оказались возле очень жалкой на вид хижины с ветхими стенами и зияющими в соломенной крыше дырами.

– Постой, но это же не книжный магазин, – сказала Тилли. – Что ты сделал?

– Просто прочитал последнюю строчку сказки, – ответил Оскар, показывая Тилли раскрытую страницу.

– Ой, но ты же просто последнюю строчку сказки про Красную Шапочку прочитал, а не последнюю строчку во всей книге, – покачала головой Тилли. – Поэтому, как я понимаю, мы просто оказались в самом начале следующей сказки, которая называется…

Она собралась перевернуть страницу, чтобы прочитать название, но Оскар опередил её.

– «Джек и бобовый стебель», – сказал он.

– Точно. Как ты догадался? – спросила Тилли.

Вместо ответа Оскар указал рукой туда, где за ветхой избушкой начинали твориться такие поразительные вещи, которых Тилли даже во время путешествия в Страну чудес не видела. Из земли показался и стремительно начал подниматься гигантский зелёный росток. Земля вокруг него заходила ходуном, далеко во все стороны побежали огромные трещины и борозды. Они валили деревья и кусты, сносили живые изгороди и деревянные заборы. Бобовый стебель стал уже таким большим, что на его вершину свободно можно было поставить лондонский автобус. Цвет у стебля был каким-то неестественно зелёным, словно какой-нибудь малыш нарисовал его цветными мелками. Но гораздо сильнее удивляло то, что стебель этот вырос таким образом, чтобы легко можно было забраться наверх. Для этого вокруг него спиралью обернулись шершавые, похожие на ступеньки выступы, а над ними через равные промежутки нависли отростки, заменявшие перила и поручни. Какое-то время Тилли и Оскар просто стояли и смотрели на бобовый стебель, а потом вдруг раздался шум, крики, проклятия, а затем показался скатывающийся вниз мальчик. В паре метров над землёй он спрыгнул со стебля и приземлился прямо в кучу грязи и мусора.

– Пойдём поможем ему? – шёпотом предложил Оскар. – Это же Джек, правильно?

– Думаю, что да, – ответила Тилли. – Он хороший и вреда нам причинить не должен.

Подойдя ближе, они услышали непонятный пронзительный крик. Увидев Тилли и Оскара, мальчик весело махнул им рукой и перекатился в сторону, и тогда из-под него показалась придавленная помятая курица. Оказывается, это она так истошно кричала.

– Не так-то просто спускаться с гигантского бобового стебля с курицей в руках, – сказал мальчик, стряхивая прилипшее к штанам пёрышко. – Но с ней, кажется, всё в порядке. – Курица покосилась на него и недовольно закудахтала. – Я Джек, – продолжил он, протягивая свою грязноватую, прямо скажем, руку.

– Тилли, – представилась Матильда, пожимая ему ладонь.

– А я Оскар, – сказал Оскар. – А ты, значит, Джек. Тот самый Джек и его бобовый стебель.

– Да, меня зовут Джек, и я вырастил этот бобовый стебель. Совершенно случайно вырастил, но это не суть важно. А что, это здо́рово звучит: «Джек и его бобовый стебель»! – И Джек вскинул вверх раскрытую ладонь, словно приветствуя толпу зрителей с ярко освещённой сцены. – Ребята, вы голодные? – спросил он. – Пошли к нам. Я, правда, не знаю, есть ли у нас в доме что-нибудь кроме воды, но всё равно приглашаю. Нужно поскорее рассказать маме, что я нашёл! Ведь теперь мы с ней заживём! – Джек поднял с земли потрёпанную, испуганную курицу и добавил: – Её яйца сделают нас богатыми!

– А что… яйца здесь действительно так дорого стоят? – растерянно спросил Оскар.

– Её яйца – да, – самодовольно ответил Джек, и в тот же миг Тилли догадалась, что это за курица и какие яйца она несёт.

– А, ну да, конечно, – кивнула Тилли. – Ведь ты украл эту курицу у великана с вершины стебля.

– Эй, откуда ты это узнала? – поразился Джек, нервно поглядывая на стебель, верхушка которого уже ушла за облака.

– Просто догадалась, – солгала Тилли. – Так, слышала просто, что где-то здесь живут гиганты, у которых есть всякие разные волшебные штучки.

– Смотри только, никому об этом не рассказывай, – сказал Джек, окинув Тилли оценивающим взглядом. – Иначе все захотят иметь такую же курицу. Ну, вы идёте или нет? Ух, представляю лицо мамы, когда она обо всём узнает!

Тилли и Оскар переглянулись.

– Пока мы в этой сказке, ничего плохого с нами случиться не может, – прошептал Оскар. – А я проголодался. Пойдём, по-быстрому перекусим чем-нибудь, и тут же назад.

– Ладно, – согласилась Тилли, и они вслед за Джеком направились к ветхой хижине.

Повисшая на одной петле дверь выглядела так, словно когда-то давным-давно она была голубой, но со временем почти вся краска облупилась и облетела.

– Не дворец, конечно, но всё же какой-никакой, а дом, – сказал Джек, толчком ладони открывая эту дверь.

Войдя внутрь, дети оказались в тёмной сырой комнате с пустым холодным камином. Мебели здесь почти не было, если не считать грубо сколоченного деревянного стола, за которым сидела неприветливая на вид женщина.

– Где ты был? – строго спросила она, глядя на Джека. – И кого это ты с собой привёл? Мне кормить вас нечем, и ты это знаешь. Надеюсь, вы не попрошайки? – перевела она взгляд на Тилли и Оскара. – А если воришки, то сами видите, что украсть у нас нечего.

– Это друзья, мама, – сказал Джек. – И посмотри-ка, что я тебе принёс. Теперь наша с тобой жизнь круто изменится, мы станем богатыми!

– Не верится мне в это, сынок, – устало ответила Джеку мать и спросила, повернув голову к Тилли и Оскару: – Видели, какое чудище у нас на огороде выросло?

– Такое трудно не заметить, – ответила Тилли.

– Трудно, это точно, – согласилась мать Джека. – А вы знаете, откуда он взялся, этот бобовый стебель? Я вам скажу, – и она без передышки продолжила: – Так вот, вчера, когда мы на завтрак доели последние чёрствые корочки хлеба, которые у нас оставались, я поняла, что наступил край, и если мы хотим как-то протянуть ещё одну зиму, то придётся продать нашу корову. Нашу единственную корову. Нашу, можно сказать, любимицу.

– Ой, да ладно тебе, мам, – перебил её Джек. – Ты эту корову терпеть не могла.

– Ну, может, она и была взбалмошной рухлядью, а молока нам всё же давала, – возразила женщина. – И я бы ни за что с ней не рассталась, не будь наше положение таким отчаянным. А вот этот дурачок, – она кивком указала на сына, – рано утром повёл нашу старушку на рынок. Провожая, я сказала ему: «Смотри, Джек, не продешеви. Ты парень доверчивый, так что не позволяй никому воспользоваться этой твоей слабостью, не дай себя облапошить». Ну вот, едва ушёл он и тут же возвращается, уже без коровы. И без денег. Без всего. Ах, нет, извините! С бобами. С бобами, можете себе представить? Мой дурень променял нашу единственную корову, надежду и опору нашу, на пригоршню каких-то бобов!

– Это были волшебные бобы! – возразил Джек. – Но ты мне не поверила. А теперь смотри, что из них выросло!

– Послушай, кому нужна такая магия, чтобы несъедобные растения в твоём огороде росли? – раздражённо отмахнулась мать. – Честно признаюсь, ничего волшебного я в тех бобах не приметила. Хотела даже сварить их, но увидела, что они даже и в еду не годятся. Ну, выкинула я те бобы за окошко, а теперь видите, что получилось. Волшебное растение вымахало, – закатила она глаза. – Нет бы что-нибудь стоящее из тех бобов выросло. Денежное дерево, например, или хлеб, который никогда не заканчивается, или, скажем, корова волшебная, которая сливками доится.

– А волшебная курица тебе сгодится? – озорно улыбнулся Джек.

– Курица? Волшебная? – устало переспросила его мать. – А что она может, волшебные яйца нести?

И тут, словно в ответ на её слова, курица громко прокудахтала и поднялась на своих тоненьких ножках. Под ней тускло светилось только что снесённое золотое яйцо.

– Как ты это сделал? – ахнула мать Джека. – Это фокус какой-то, да?

– Нет! – ответил Джек. – Просто я полез посмотреть, что там на вершине стебля…

– Что ты сделал? – вскрикнула мать. – Куда полез? А что бы я делать стала, если бы ты свалился оттуда да шею себе сломал?

– Ну, не сломал же я ничего, – спокойно продолжил Джек. – Короче, я залез туда и нашёл вот её.

– Вот так просто взял и нашёл? – не поверила мать. – Походил в облаках и на курицу набрёл?

– Ну, примерно так, – уклончиво ответил Джек.

– И ты хочешь сказать, что такая курица там просто разгуливала сама по себе? Ничья? И там было только небо, ты и эта курица? – не успокаивалась мать.

– Если ты хочешь знать, была ли там только одна вот эта курица, то да. Она была одна, – продолжал выкручиваться Джек, но его мать и не собиралась успокаиваться.

– И эта курица была ничья? – продолжала настаивать она. – Послушай, мне не хочется отбиваться, когда к нам явится какой-нибудь фермер и потребует вернуть его курицу.

– Фермер не явится, – сказал Джек, тщательно выбирая слова. Мать нетерпеливо притопнула ногой, поторапливая его. – Это не фермер. Это скорее… великан.

– Великан! – охнула его мать. – Ты украл волшебную курицу у великана! Что на тебя нашло, Джек? Как ты мог? Ну, всё, теперь на каждый стук ты сам открывать будешь, а я к двери даже и не подойду.

– Да ничего не будет, – не слишком уверенно успокоил Джек. – Мне кажется, он меня и не видел даже.

– Ему кажется! – с издёвкой повторила мать. – Он не уверен, но ему кажется, что великан не видел, как крадут его собственность! Теперь остаётся надеяться только на то, что этот великан – вегетарианец!

– Вообще-то, он совершенно конкретно говорил о том, что ест мясо, – признался Джек. – Даже целую песню об этом спел.

– Итак, у нас есть плотоядный, музыкально одарённый великан, у которого мой сын украл курицу. Замечательно! Просто великолепно!

– Успокойся, мам, – сказал Джек. – Он же не знает, кто я.

– Ну, конечно. Это ему подскажет бобовый стебель, что вырос у нас на огороде, – хмыкнула мать. – И что нам остаётся теперь? А остаётся нам только надеяться на то, что у этого великана талант только к музыке, а вот умение соображать и ориентироваться в пространстве у него напрочь отсутствуют. А ты твердишь, чтобы я успокоилась!

Тилли принялась листать сборник сказок, намереваясь вместе с Оскаром выбраться отсюда, но шелест страниц привлёк внимание матери Джека, и она, схватив метлу, двинулась на непрошеных гостей.

– Эй вы, двое в странных одеждах, – сказала она. – Это вы подговорили моего мальчика украсть у великана курицу?

– Нет, – ответил Оскар. – Нас вообще там не было!

Мать Джека с нескрываемым подозрением окинула Тилли и Оскара взглядом и снова завела свою шарманку:

– Может быть, мой Джек и слишком доверчивый парень, но не дурак, нет. Украсть курицу у великана! Я не верю, чтобы он сам до такого додумался…

Она смотрела так, словно готова была огреть друзей метлой, но в этот момент в воздухе раздался странный звук, такой, словно кто-то высосал из комнаты весь воздух. Тилли и Оскар зажали ладонями уши, которые заложило, как это бывает в самолете, который после взлёта начинает круто набирать высоту. Когда же закладывать уши перестало, ребята с тревогой заметили, что с Джеком и его матерью происходит что-то очень странное. Сейчас они стали похожи на изображения в зависшем видео: их фигуры, мерцая, застыли в воздухе и казались призрачными, хотя когда Оскар подошёл к Джеку и потрогал его, то ощутил под пальцами грубую ткань куртки.

– Ты такое уже видела когда-нибудь? – заметно нервничая, спросил он у Тилли.

– Нет, – коротко ответила девочка.

И тут фигура Джека внезапно разлетелась на миллион крошечных кусочков, словно упавшая на каменный пол хрустальная ваза.

Тилли побледнела и осторожно подошла к тому месту, где только что стоял Джек.

– А вот этого здесь не было, правильно? – сказала она, осторожно тыча носком ботинка .

– Что это? – спросил, подойдя к ней, Оскар. – Книжный персонаж расплавился, что ли?

– На чернила похоже, – сказала Тилли.

– Ты права, – согласился Оскар.

Тилли опустилась на колени, чтобы лучше рассмотреть лужу, но едва прикоснулась к ней пальцем, как чёрная жидкость моментально исчезла, словно впиталась в каменный пол. В ту же секунду грохнула дверь и в дом вошёл улыбающийся Джек с курицей под мышкой. Одновременно с приходом Джека стала чёткой и ожила фигура его матери. По-прежнему стоя с метлой в руке, она продолжила прерванную фразу, сердито глядя на то место, где раньше стояли Тилли и Оскар.

– Так что, если вы, двое… – поняв, что разговаривает с пустым местом, она замолчала и принялась растерянно озираться по сторонам.

– Мам! – сказал Джек. – Ни за что не догадаешься, что у меня есть!

– Что вы здесь делаете? – подозрительно уставилась на Тилли и Оскара мать Джека.

– Привет! – сказал им Джек. – Вы что, приятели моей мамы?

– Нет, это какие-то мошенники, бродяги, они тайком пробрались к нам в дом, пока я здесь прибиралась, стоя к ним спиной, – ответила его мать, направляясь к Тилли и Оскару с метлой наперевес. – Вон! Вы двое, вон, я сказала! Проваливайте, пока я на вас не донесла куда следует!

Ребята охотно покинули домик и облегчённо вздохнули, оказавшись на улице. Но, как оказалось, радоваться было рано, потому что вслед за ними вышел Джек.

– Вы простите, – сказал он. – Мама у меня бывает слегка… не в духе.

– Что верно, то верно, – пробурчал себе под нос Оскар.

– Нам пора идти, – вежливо сказала Джеку Тилли. – Прости, что побеспокоили вас с мамой.

– Нет, погодите немного, – остановил Джек. – Не уходите так быстро, ведь мы только-только встретились. Как вас зовут? Вы из деревни, да? Но я вас что-то не припоминаю.

– А разве мы уже не знако… – начал было Оскар, но остановился.

– Что мы уже? – спросил Джек.

– Ничего. Не обращай внимания, у него просто небольшой сдвиг по фазе, – быстро среагировала Тилли. – Я Тилли, а он Оскар.

– Сдвиг по фазе… – озадаченно повторил Джек.

– Ну, такое случается, когда много путешествуешь, как мы с Тилли, – подхватил эстафету Оскар. – Пожалуй, нам с ней пора домой.

– А где ваш дом? – поинтересовался Джек. От его любопытства с ума можно было сойти. – Можно, я пойду проводить вас?

– Да нет, мы уж как-нибудь сами… сами, – ответила Тилли. Она начала пятиться назад и уже ощутила, как под ногами похрустывает усыпанная гравием дорога. – Но за то, что предложил нас проводить, спасибо.

– Погоди, – сказал Джек, подходя ближе к ней.

– Нет, правда, мы сами дойдём, всё в порядке! – махнула ему рукой Тилли, выходя на середину дороги.

– Но я имел в виду… – начал Джек, и в этот момент загремели копыта и из-за поворота вылетел конь, заставив Тилли отпрыгнуть, а затем откатиться в сторону, – … что на дороге надо остерегаться всадников, – по инерции закончил он.

– Я в порядке, – потрясённо выдохнула Матильда. В целом, она действительно отделалась довольно легко, только коленку поцарапала да колготки порвала. – Он меня не задел.

Всадник тем временем остановился, развернул своего коня и шагом направил его назад.

– Миледи, как вы оказались на моём пути? – спросил он.

Он был до приторности красив: светлые волосы, тёмно-карие глаза, абсолютно прямой нос; и с такой же нелепой пышностью одет в штаны и камзол из дорогого бархата, кружевную белоснежную рубашку, а вишенкой на торте была его шляпа, украшенная целой коллекцией разнообразных перьев.

– Прошу прощения, – машинально извинилась Тилли. – Не заметила вас.

– А вы смотрели бы лучше, куда несётесь, – мрачно сказал всаднику Оскар. – Это же не ваша дорога.

– Да, конечно, дорога пока не моя, – согласился всадник. – Все дороги в этом королевстве принадлежат моему отцу, королю, но станут моими, когда я женюсь и унаследую корону.

– Ладно, в перспективе это действительно ваша дорога, – пробормотал Оскар. – Но всё равно посматривать нужно, куда вы едете.

– Позвольте возразить вам, юноша, поскольку мне приходится думать о более важных вещах, чем дорога, и самая важная среди них – любовь, разумеется. Я ищу легендарную принцессу, сердце которой собираюсь покорить своей отвагой и обаянием, – тут он снял шляпу и выписал ею в воздухе какую-то очень замысловатую фигуру. – Позвольте представиться. Прекрасный принц, к вашим услугам. Нет, ну, то есть насчёт услуг это просто так принято говорить дамам. А так-то я не собираюсь вам ни в чём помогать, я же принц, не забывайте.

– Всё ясно, – сказал Оскар. – Тогда удачи вам и скатертью дорога.

– Я ищу башню, в которой заточила прекрасную принцессу злая ведьма, – нараспев произнёс Прекрасный принц. – Не доводилось ли вам слышать об этом загадочном и зловещем месте, где томится моя любимая со сверкающими длинными волосами?

– А, так вы Рапунцель ищете! – воскликнул Оскар. Принц бочком подобрался на своём коне ближе к Оскару и пристально уставился на него сверху вниз.

– Ты знаешь её, юноша? – спросил принц.

– Я с ней никогда не встречался, – медленно, осторожно начал отвечать Оскар. – Но… слышал о ней, да.

– То есть ты хочешь сказать, что слухи о её несравненной красоте и доброте уже разлетелись по всему свету? – встревожился принц.

– Думаю, что это именно так, – не удержался Оскар, чтобы не поддразнить принца. – Во всяком случае, лично я где-то о ней читал.

– Ты читал сообщения о её страданиях и испытаниях! О них уже повсюду пишут! – в отчаянии воскликнул принц. – Я должен ехать, немедленно, пока какой-нибудь другой принц не перебежал мне дорогу и не освободил принцессу раньше меня. Ты! – указал он рукой на Оскара. – Мне кажется, что ты хорошо знаешь историю моей принцессы, поэтому ты пойдёшь со мной!

– О нет, спасибо, – твёрдо ответил ему Оскар. – Давайте как-нибудь в другой раз. К тому же ничего толкового я вам сказать не могу, где находится та башня, в которой сидит ваша принцесса, не знаю. И вообще, я просто не хочу вам помогать.

– К тому же нам пора домой, действительно пора, – добавила Тилли, отступая на шаг назад, к Джеку.

– Ты меня не понял, юноша, – сказал Прекрасный принц. Он наклонился, схватил Оскара за шиворот и забросил на лошадь, усадив перед собой. – Ты мой подданный, и мне нужна твоя помощь. Ты будешь сопровождать меня.

– Нет, погодите, – запротестовал Оскар, делая попытку слезть с коня, но принц сильной рукой удержал его и пустил коня в галоп. Тилли ещё не успела осознать того, что происходит, а принца и Оскара уже след простыл, осталось только тающее над дорогой облачко пыли.

– 15 —

Три медведя

Тилли не могла прийти в себя от ужаса, глядя на то, как исчезает вдали Оскар, а вот Джека это происшествие, похоже, нисколько не взволновало и уж тем более не расстроило.

– Ну что ж, удачи ему! – сказал Джек, помахав рукой вслед принцу и Оскару. – А принц оказался довольно дружелюбным. Знаешь, я его никогда раньше не встречал.

– Во-первых, твой принц просто ужасен, – возразила Тилли. – А во‑вторых, и это самое главное, мне просто необходимо вернуть Оскара назад. Я не могу отправиться домой без него, понимаешь, Джек? Кстати, ты видел, что Оскар вообще-то не хотел помогать принцу? Это потому, что нам к себе возвращаться надо.

– Ну и что? – выдохнул Джек. – Ты хочешь, чтобы я помог тебе искать твоего Оскара?

– Да, помоги, пожалуйста, – кивнула Тилли. – Ты знаешь, где находится эта самая башня Рапунцель?

– Боюсь, что нет, – ответил Джек. – Но я знаю кое-кого, кто может. Давай для начала заглянем к трём медведям.

Они пошли по дороге, мимо деревянного столба с прикреплёнными к нему указателями: «Лес», «Замок» и «Деревня», и вскоре оказались перед аккуратным домиком, вокруг которого раскинулся хорошо ухоженный сад. На веранде стояли три кресла-качалки – большая, среднего размера и совсем маленькая. Из высокой трубы домика картинно вился дымок, и восхитительно пахло свежим хлебом. Джек открыл белую калитку, и Тилли вслед за ним прошла по садовой тропинке, окружённой цветущими кустами лаванды, над которыми деловито жужжали пчёлы.

– Медведи очень милые, – сказал Джек. – Правда, иногда нервничают, когда видят людей. Тут была одна местная девчонка, она сначала приходила, когда медведей дома не было, и всё тут трогала, ела их еду, валялась на их кроватях. А теперь она вообще приходит сюда, когда захочет, как к себе домой.

– Эта девчонка – блондинка, верно? – спросила Тилли, совершенно точно зная, кого имеет в виду Джек.

– Блондинка? Не знаю, – растерянно ответил Джек. – Никогда её не видел. А ты? Мне казалось, что ты вообще не из наших мест. Ну да ладно. Запомни: ничего здесь не трогай без спроса, и с тобой ничего не случится.

Он постучал в дверь, окрашенную в нежный розоватый цвет, отчего казалось, будто она сделана из сахарной ваты. Дверь распахнулась, и на пороге появилась очень крупная бурая медведица в цветастом фартуке и розовых очках в оправе «кошачий глаз» с вытянутыми верхними внешними уголками.

– Джек, дорогой! – тонким голосом пропищала медведица, целуя его в обе щёки. – И ты не один! Что ж, прелестно, прелестно. – Она придирчиво оглядела Тилли с головы до ног, после чего повела их с Джеком по коврику с надписью «Добро пожаловать» на идеально чистую, соединённую с гостиной кухню. Гостиная тоже была вылизанной до блеска, и вся выдержана в бело-розовых тонах с вкраплениями золотистых деталей. В доме сильно пахло свежим хлебом и чисто выстиранным бельём. Медведица протянула лапу и обменялась с Тилли чопорным рукопожатием.

– Добро пожаловать к нам, – сказала она. – Пожалуйста, снимай свою обувь и чувствуй себя как дома. Только не вздумай съесть что-нибудь. Прости, я забыла представиться. Меня зовут Мама Медведица. Ой, пойду поставлю чайник. – Она ушла на кухню, поставила на огонь розовый чайник и тут же вернулась в гостиную. – Скажи, Джек, дорогой мой, ты давно не был в деревне? Слышал о том, что старушка, что живёт на самом конце улицы – ну, в ботинке она живёт, ты знаешь, – так вот, она связалась с дровосеком. Говорят, вчера они вместе ужинали, можешь себе представить? Но хватит, хватит о них, я терпеть не могу сплетни. Расскажи лучше, как ты?

– Да что я? – ответил Джек, потягиваясь. – Так, помаленьку. Вот, продал мамину корову за несколько волшебных бобов, из них вымахал огромный бобовый стебель до небес, я залез на него и украл у великана волшебную курицу. В общем, ничего особенного.

– Ах, Джек, ты просто чудо, – нежно проворковала Мама Медведица. – Слушай, я уже рассказывала тебе, что наш король объявил что-то вроде состязания? Он, видишь ли, не может понять, чем занимаются каждую ночь его двенадцать дочерей, и готов отдать замуж любую из них тому, кто эту загадку разгадает! Можешь себе представить?

– А у самих-то принцесс есть при этом право голоса? – не удержалась Тилли, хотя прекрасно знала, что нет никакого права голоса у двенадцати танцующих принцесс. Читала она эту сказку.

– Да как тебе такое в голову прийти могло? – удивилась Мама Медведица, с улыбкой глядя на Тилли. – Что за бред! Где это видано, чтобы принцессы сами себе мужей выбирали?

– Что тут о мужьях говорят, а? – прогремел низкий голос, и по лестнице со второго этажа спустился ещё более крупный медведь без рубашки, но зато в галстуке, приколотом прямо к его бурой шерсти заколкой, и с большими золотыми часами на огромном волосатом запястье. Он дружески хлопнул Джека лапой по спине, отчего Джек согнулся в три погибели, и чмокнул в нос Маму Медведицу, которая громко захихикала в ответ.

– Эй! – раздался тоненький голосок, и вслед за Папой Медведем по лестнице спустился совсем маленький медвежонок в балетной пачке и с очками в толстой оправе на носу. – Прекратите! Ведите себя прилично!

– Прости, Мишутка, – откликнулся Папа Медведь и пощекотал Маму Медведицу. Она снова захихикала, а Мишутка с недовольным видом закрыл себе уши лапами.

– Вообще-то, я ужасно строгий хозяин, – сказал Папа Медведь, приближаясь к Тилли, которая невольно съёжилась. Он действительно был огромным, такого кто хочешь испугается. – Ну-ну, не бойся! – рассмеялся Папа Медведь. – Тебе ничего не угрожает, если… Если только ты свои пальцы в нашу овсянку запускать не будешь! Шучу, шучу! Как тебя зовут?

– Я Тилли, – нервно ответила она и протянула свою дрожащую руку.

– И что же тебя привело сегодня к нам? – поинтересовался Папа Медведь, со всей осторожностью пожимая ей руку.

– Да вот, мы надеялись, что, может быть, вы поможете нам найти кое-кого, – начала Тилли. – Двое. Они только что здесь проскакали. На одном коне.

– Ты кого-нибудь видела, моя дорогая? – спросил Маму Медведицу Папа Медведь.

– Откуда? Да за кого вы меня принимаете? За сплетницу, которая подсматривает из-за занавесок, надеясь увидеть что-нибудь этакое? Да никогда! – откликнулась она и как бы машинально поправила край кружевной занавески, слегка сдвинутой в сторону, чтобы удобнее было наблюдать в окно.

– Я видела, – раздался мелодичный голос. Все повернулись и увидели стоящую в дверном проёме юную и потрясающе красивую блондинку. Джек смотрел на неё так, словно она была создана из волшебных бобов. Медведи отнеслись намного спокойнее.

– Так вы видели мужчину с мальчиком верхом на коне? – нетерпеливо уточнила Тилли.

– На самом деле я не уверена, – протянула прекрасная незнакомка с золотистыми волосами. – Честно говоря, не обратила на это особого внимания. Думаю, что это действительно была лошадь. Хотя мог быть и осёл. Или кролик. Да кого это волнует, в конце-то концов?

– Меня! Меня волнует! Очень! – воскликнула Тилли. – Это крайне важно, и если бы вы попытались напрячь свою память…

– Возможно, я смогла бы попробовать вспомнить поточнее, кто там был, но для этого мне сначала нужно слегка отдохнуть и освежиться, – сказала девушка, подходя к дивану. Она села на него, недовольно поморщилась, перебралась на стул, снова поморщилась, перекочевала в уютное кресло, поёрзала в нём, устраиваясь, и, наконец, устало выдохнула, улыбнувшись. – Ну, вот. Теперь хорошо.

– Так могу я теперь спросить, что же именно вы видели? И кого? – продолжала давить на неё Тилли. – Думаю, что если вы сильно напряжёте свою память, то вспомните, что это был принц и…

– Принц! – взвизгнула Златовласка (а это была именно она). – Почему ты сразу не сказала, что это был принц? Я уделила бы ему гораздо больше внимания, если бы знала, что он принц…

– На самом деле он уже положил свой глаз на Рапунцель, – ввернул Джек, по-прежнему не сводя зачарованных глаз с Златовласки. – Так что в настоящий момент можно считать этого принца вроде как недоступным.

Златовласка моментально надулась.

– Рапунцель, ты сказал? – подала голос Мама Медведица.

– Да! – горячо откликнулась Тилли, ухватившись за возможность вернуть разговор в нужное русло. – Вам известно, где она живёт?

– Скажите, до вас дошли те же слухи, что и до меня? – заговорщицким тоном спросила Мама Медведица. – Нет, я, конечно, не собираю сплетни, ни-ни, но совершенно случайно слышала, будто Рапунцель ушла сквозь трещину в небе. Впрочем, это рассказывал Мальчик-с-Пальчик, который слышал об этом от Румпельштильцхена, так что правда это или нет, кто знает?

– Ты знаешь, где она? – спросила Тилли, поворачиваясь к Джеку. – Трещина в небе?

– Да, – медленно произнёс он. – Знаю. Только никогда не ходил сквозь эту трещину.

– По-моему, это очень опасно, – заметила Мама Медведица. – Вы уж там осторожнее, ладно?

– Обещаю, – заверил её Джек. – Мы просто сходим и посмотрим, не удастся ли нам отыскать какие-нибудь следы.

– Отлично! – вскочила на ноги Тилли. – Можем мы отправиться туда прямо сейчас?

Мама Медведица негромко, но недовольно проворчала что-то в ответ.

– Вы уж простите, что мы так резко срываемся, – сказала Тилли, пытаясь умаслить её. – Просто дело в том, что мы потеряли моего лучшего друга, и его отец будет сильно волноваться, если мы не вернёмся с ним к обеду. И спасибо вам огромное за гостеприимство, у вас чудесный дом!

Тилли взглянула на Джека, и тот, к счастью, сразу понял намёк и подошёл к Златовласке, чтобы попрощаться с ней. Но Златовласка на него никакого внимания не обратила: сидела, дулась и внимательно разглядывала свои безукоризненные ногти.

– Заходи к нам в любое время, Тилли, – сказала (не слишком искренне, впрочем) Мама Медведица. – А ты, Джек, расскажи потом, какая она, эта Рапунцель. Я, например, слышала, что у неё удивительные волосы. Просто чистое золото, а не волосы!

– Не думаю, – сердито хмыкнула Златовласка. – Скорее, солома. И не слишком чистая. Лично я так слышала.

Обнявшись на прощанье по очереди со всеми тремя медведями, Джек и Тилли выбрались на свободу.

– Так что же это за трещина такая в небе? – спросила Тилли, шагая рядом с Джеком по дороге.

– Трещина как трещина. Ты что, трещин не видела? Она недалеко отсюда… Ох, чёрт, – внезапно остановился он. – Я забыл своё золотое яйцо в домике у трёх медведей.

– Оно что тебе, прямо сейчас понадобилось? – раздражённо спросила Тилли, которой не терпелось продолжить путь.

– Да, – твёрдо ответил Джек. – Это мой счастливый талисман. Кроме того, неизвестно, снесёт та курица когда-нибудь ещё одно яйцо или нет.

– Ладно, вернёмся, – неохотно согласилась Тилли. – Только давай по-быстрому.

Они то шагом, то бегом вернулись к домику трёх медведей. Джек вбежал на крыльцо, постучал, но никто не откликнулся и дверь не открыл.

– Очень странно, – удивился он. – Мы же всего пять минут как ушли отсюда! – Он постучал ещё раз, вновь не дождался ответа и тогда подбежал к окнам и начал заглядывать внутрь. – Ничего не вижу, – пожаловался Джек. – Там темно. Совсем темно. Совершенно ничего не видно.

Не на шутку разволновавшись, он вернулся к входной двери, помялся немного, затем пожал плечами, повернул круглую золочёную ручку и приоткрыл дверь.

– Эй, есть кто-нибудь дома? – крикнул он в щель. – Это Джек и Тилли! Ой!

Он резко замолчал и шире распахнул дверь. Теперь и Тилли тоже увидела, что за дверью ничего нет, кроме черноты: ни искорки света, ни теней, ни контуров каких-либо предметов.

Ничего.

– 16 —

Трещина в небе

– Что… что это? – прошептала Тилли, чувствуя подкатывающую тошноту.

– Не знаю, – ответил Джек, заметно побледнев. – Надеюсь, что с ними всё в порядке. Как ты думаешь, с ними всё в порядке? – в голосе мальчика появились истеричные нотки, и чтобы погасить начинавшуюся панику, Тилли хотелось успокоить его, вот только… Вот только у неё самой не было никаких внятных объяснений тому, что происходило прямо у них на глазах. Непроницаемая тьма за дверью выглядела, честно говоря, малообещающей для трёх медведей. Что-то шло в этих сказках совсем, совсем не так, и с каждой минутой Тилли всё сильнее начинало казаться, что вряд ли теперь она сумеет найти потерявшегося Оскара и вместе с ним вернуться домой. Ну почему она не послушалась дедушку и бабушку? Говорили же они, что ходить в волшебные сказки опасно! Правда, Клара и Гретхен, напротив, утверждали, что ничего опасного в сказках нет. Что ж, если её собственный дедушка и родная бабушка сомневаются в том, что ей удастся справиться с трудностями в стране волшебных сказок, она докажет им, что это не так. Тилли расправила плечи. Она знает, как устроен механизм книжных странствий, и у неё в руках книга, которая приведёт назад, в «Волшебную шкатулку». Значит, осталось лишь найти Оскара.

– Так, – решительно сказала Тилли, пытаясь подбодрить скорее себя, чем Джека. – Нам нужен план. Для этого мне достаточно будет просто заглянуть в мою книгу…

– И что же такого она скажет тебе, твоя книга? – спросил Джек, нервно расхаживая взад и вперёд перед дверью.

– Книга – лучший советчик, слышал такое выражение? – ответила Тилли. – Обычно это говорят в переносном смысле, но в нашей ситуации книга может дать нам самый настоящий, практический совет. Во всяком случае, я надеюсь на это.

Тилли отступила на несколько шагов в сторону от Джека и провела пальцем по оглавлению.

– Ага, вот, – сказала она самой себе. – «Златовласка и три медведя», страница восемьдесят четвёртая. Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что там написано.

Тилли открыла книгу на странице восемьдесят четыре, надеясь найти там какую-то подсказку, но страница была пуста. Нет, не совсем так. Вверху на ней было напечатано название сказки, но больше – ни единого слова. И следующие три страницы были абсолютно чистыми. Тилли начала перелистывать книгу. Хотя бо́льшая часть страниц выглядела нормально и была заполнена печатным текстом, некоторые сказки тоже исчезли, как и история Златовласки и трёх медведей. Бесследно пропала в том числе и сказка «Белоснежка и семь гномов».

– Не думаю, что ты можешь это знать, но всё-таки спрошу, – сказала она. – Скажи, Джек, тебе никогда не доводилось слышать о семи гномах и о девушке, которая живёт у них в доме? У неё кожа белая, как снег, губы красные, как кровь, а волосы чёрные, как вороново крыло…

– Ты имеешь в виду Белоснежку? – не дал ей договорить Джек. – Ты тоже её знаешь? Как странно, что мы с тобой никогда раньше не встречались, у нас, оказывается, столько общих знакомых!

– Я Белоснежку только понаслышке знаю, – ответила ему Тилли. – Но думаю, что она может кое-что знать о том, что здесь происходит. Ты можешь отвести меня к ней?

– Нет, мне нельзя! – вновь заволновался Джек. – Я обещал! Она скрывается от своей злой мачехи, которая хочет убить её! Никто не знает о том, что Белоснежка прячется у семи гномов, никто! Даже Мама Медведица! Ты говорила об этом ещё кому-нибудь?

– Ни единой душе, – торжественно заверила его Тилли. – Но я думаю, что если мы хотим найти Оскара и трёх медведей тоже, нам нужно начать именно с Белоснежки.

– Ты уверена? – спросил Джек.

– Это лучший ключ к разгадке, который у нас есть, – решительно объявила Тилли. – А значит, попробовать не только можно, но и нужно.

Они ушли от домика трёх медведей, вошли в лес, и вскоре там из-за деревьев прямо на них вышли дети, мальчик и девочка, держащиеся за руки. Маленький мальчик, увидев Тилли, вскрикнул от ужаса, а девочка твёрдо сжала и подняла кулачки, пытаясь прикрыть ими своё испуганное личико.

– Я не причиню вам вреда! – крикнула Тилли. – С вами всё в порядке? Или вы заблудились?

– Уже нет, – ответила девочка, чуть не плача и продолжая держать поднятыми свои кулачки.

– Мы домой, – сказал мальчик и потянул девочку за рукав. – Пошли, Гретель.

– А вы в лес идёте? – спросила Гретель у Тилли, вытирая нос тыльной стороной кулачка.

Джек кивнул.

– Тогда вам нужно будет вот это. – Девочка вновь взглянула на Тилли и сунула ей в руку маленький холщовый мешочек, после чего позволила мальчику утащить её вслед за собой в сторону деревни.

– «Гензель и Гретель», – тихо сказала Тилли.

– О, так ты и их знаешь! – поразился Джек. – Вообще-то, положение у них очень запутанное. Они возвращаются домой, а отец, пытаясь от них избавиться, снова отводит их в лес, бросает там, они возвращаются… И так по кругу.

– Но они такие маленькие! – ужаснулась Тилли.

– Не поддавайся на их слёзы, – ответил Джек. – На самом деле это страшная парочка. У них звериное чутьё и масса самых неожиданных трюков в рукаве. Я слышал, они даже ведьму одурачили и засунули её в печку! Так что найти дорогу к себе домой им ничего не стоит, вот только зачем они возвращаются к своему неисправимому папаше, это другой вопрос, и я на него тебе не отвечу.

Тилли развязала мешочек, который ей дала Гретель. В нём, как она и ожидала, лежала горсточка хлебных крошек. Тилли сунула мешочек к себе в карман.

– Ага, я, кажется, вспомнил, – сказал Джек, без конца считавший вполголоса деревья и кусты, мимо которых они проходили. – Процентов на восемьдесят уверен, что я вспомнил. Десятое дерево от большого ежевичного куста, затем четыре мухомора влево… Или это было четыре дерева от куста остролиста, а затем восемь цветков клевера с четырьмя лепестками направо?

Тут показался большой, покрытый жёлтенькими цветочками куст ежевики, Джек подошёл к нему и уже гораздо увереннее сказал:

– Да, это он.

Пока Тилли вместе с Джеком отсчитывала десять деревьев от ежевичного куста, в лесу как-то неожиданно тревожно стемнело, в ветвях послышалось зловещее уханье совы. Возле десятого дерева Джек посмотрел себе под ноги и увидел россыпь мухоморов с ярко-красными в белых точках шляпками. Грибы выстроились вдоль удивительно ровной линии, которая заканчивалась четырьмя мухоморами, выросшими кучкой под огромным узловатым дубом. Его могучие корни выпирали из-под земли, а огромный скрюченный ствол уходил вверх и терялся в густом пологе леса.

– Есть! – сказал Джек и уверенно повёл Тилли за собой. Обогнув огромный дуб, они увидели спрятанную между его корнями красную дверцу. Джек опустился на корточки и три раза постучал в неё.

– Эй! – позвал он. – Ворчун? Чихун? Профессор? Есть кто-нибудь дома?

Его оптимизм угас на этот раз гораздо быстрее, чем возле домика трёх медведей. Даже не позвав остальных гномов, Джек с мрачным лицом толкнул дверцу. Она распахнулась, и за ней открылась та же самая непроницаемая тьма, которую они уже видели в домике медведей.

Тилли нервно сглотнула, пытаясь вернуть себе свою былую решимость, а Джек поднял с земли камень и запустил в темноту, которая немедленно поглотила его. Камень не стукнул, ударившись обо что-нибудь, не булькнул, упав в воду, просто бесследно исчез, словно и не было его никогда.

– Плохо дело, – сказал Джек. – Думаю, нам нужно догнать Прекрасного принца и твоего приятеля. Может, попробуем спросить у принца, не знает ли он или король с королевой о том, что тут у нас творится. А потом я сразу вернусь к матушке… если она всё ещё здесь, конечно.

– Я не сомневаюсь, что с ней всё в порядке, – постаралась успокоить его Тилли, хотя сама она вовсе не была в этом уверена. – Думаю, что все они исчезли не навсегда, но лишь на время.

Джек кивнул и сказал, храбрясь:

– Пойдём. К трещине в небе.

Они осторожно прикрыли красную дверцу и как-то моментально вышли из погружённого в вечерний сумрак леса на открытое пространство, оказавшись посреди прекрасного, залитого полуденным солнечным светом поля. Вслед за Джеком Тилли прошла среди роскошных стеблей шелестящей на ветру пшеницы, а затем Джек остановился и сказал, указывая рукой наверх:

– Вот она.

То, что увидела Тилли, действительно можно было назвать трещиной в небе, и никак иначе. Она была длиной около пары метров и выглядела прорехой, появившейся в ткани Вселенной. С одной стороны трещины край синего неба болтался, словно рваные обои, а на другой её стороне напоминал битую керамическую плитку с острыми выступами. Сама трещина по ширине была как раз такой, чтобы через неё мог протиснуться взрослый человек, но прикрывавший её слой мерцающего полупрозрачного воздуха не позволял рассмотреть и понять, что находится по ту сторону. Рядом с трещиной виднелась изгородь и стоял привязанный к ней конь Прекрасного принца.

– А что, – начала Тилли, указывая рукой на трещину, – вот это… оно всегда здесь было?

– Ты знаешь, я много раз пытался вспомнить, когда именно появилась трещина, но у меня ничего не получается, – сказал Джек. – То её не было, а потом в один прекрасный день вдруг – бац! – и появилась. И люди… поначалу все были испуганы, а потом кое-кто попробовал пройти сквозь эту трещину, и большинство из них вернулись назад.

– Большинство? Но не все?

– Ага, – беззаботно подтвердил Джек. – Я думаю, то, что находится на той стороне, нравится им больше, чем то, что на этой, вот они и решают остаться там. Ну ладно. Скажи лучше, что будем дальше делать. Какой у нас план? Если хочешь, я могу пойти с тобой через эту трещину.

– Точно? Ты уверен? – облегчённо выдохнув, сказала Тилли. – Это было бы очень здо́рово, конечно, если бы ты пошёл со мной.

– Уверен, – с достоинством подтвердил Джек, хотя и побледнел. – Не могу же я просто запихнуть тебя в эту дыру и бросить, надеясь, что всё с тобой будет в порядке. Хочешь, я буду показывать дорогу?

– Нет-нет, я первой пойду, – сказала Тилли.

Протискиваться сквозь трещину было довольно трудно, и Тилли даже зацепилась джемпером за её острый зазубренный край, но затем всё же выбралась на другую сторону.

– У, да здесь всё точно так же, как у нас, – сказал протиснувшийся сквозь трещину вслед за ней Джек.

– Похоже, ты разочарован, – заметила Тилли.

– Есть немного, – признался он. – Сама понимаешь, когда в небе появляется такая громадная трещина, надеешься, что на той стороне ждут всякие чудеса. А ты так не думала?

– Знаешь, я просто очень довольна, что здесь не оказалось той непроглядной пустой тьмы, а чудеса дело десятое, – ответила Тилли, и Джек невольно поёжился, вспомнив о том, что случилось с домами его друзей.

Другая сторона трещины действительно была зеркальной копией того места, откуда они только что пришли: такое же поле золотой пшеницы, раскинувшееся под безоблачным небом. А прямо впереди поднимался холм, на вершине которого стояла высокая узкая башня.

– Мне кажется, я знаю, куда направился принц с твоим приятелем, – сказал Джек. Тилли согласно кивнула, и они направились к башне на холме.

Чем выше взбирались по склону холма Тилли и Джек, тем слышнее становился шум и возня у подножья башни. Оттуда неслись и плач, и сердитые крики. Вскоре показался и источник шума: толпа из пятидесяти мужчин, самых разных по возрасту, от юных, ещё неуклюжих подростков со свежими лицами до старичков лет под шестьдесят. Один из них даже ковылял по высокой траве, опираясь на деревянные ходунки для инвалидов. При этом все они были довольно красивыми, даже те, кто постарше, все очень дорого и пышно одеты, и все выглядели крайне взвинченными и сердитыми. Когда до башни Тилли и Джеку оставалось подняться всего несколько метров, навстречу им выскочил один из мужчин, бежавший вниз и тщетно пытавшийся скрыть текущие по щекам слёзы.

– Простите, – вежливо спросила его Тилли. – Вы не могли бы объяснить нам, что здесь происходит?

– Что происходит, что происходит! Папа сказал, что я должен просто прийти к этой башне, позвать, и прекрасная принцесса сбросит мне свои волосы, чтобы я мог забраться по ним наверх. А потом я смогу жениться на этой принцессе, и дело сделано. А она не только волосы не сбрасывает, так там внизу ещё и целая толпа принцев собралась, и все хотят на ней жениться. – Он вытер нос бархатным рукавом и спросил: – А вы тоже идёте жениться на ней?

– Мы? – слегка смутилась Тилли. – Ну нет.

– Так значит, это отец велел вам прийти сюда? – спросил Джек.

– Да, отец, – ответил несостоявшийся жених. – Он познакомился с моей мамой после того, как запер её в комнате, где она должна была прясть золото из соломы. Забираясь однажды по виноградной лозе на стену, он услышал историю о запертой в башне принцессе и решил, что мне стоит попробовать. Но слухи о Рапунцель уже успели разлететься повсюду, и хотя я пришёл сюда самым первым, сразу же и остальные набежали и начали ссориться, угрожать друг с другом на дуэли сразиться, а Рапунцель даже поговорить с нами не желает! А ведь она выбрать должна! И лестницу из своих волос нам спустить!

– А она действительно должна выбрать кого-то из вас? – спросила Тилли.

– А то как же, – ответил мужчина с таким видом, будто вопрос, который задала Тилли, был чудовищно глупым. – А как иначе ей спастись и выйти замуж?

– Ну вообще-то… – начала было Тилли, но Джек остановил её, взяв за локоть, и сказал:

– Думаю, нам самим стоит подняться и посмотреть, что там творится.

И они пошли дальше, оставив бедного принца хныкать на склоне холма. Поднявшись на самый верх, Тилли и Джек увидели толпящихся здесь принцев. Да, они громко кричали, спорили, ругались, однако до настоящих потасовок дело не доходило, принцы явно берегли свою одежду от прорех и грязи, а лица от синяков и царапин. То один, то другой из них вдруг задирал голову вверх и кричал в сторону маленького окна на вершине башни:

– Ну, давай! Сбрось вниз свои волосы! Ты же обещала!

– Поедем со мной, у меня огромный замок! Спускайся, и я покажу его тебе!

– Не слушай его, Рапунцель, он нищий босяк! У него всего три конюшни при замке!

– Пойдём со мной, у моей матери волшебное зеркальце есть, она его тебе одолжит!

Тилли и Джек пытались найти среди этого хаоса Прекрасного принца и Оскара, но безуспешно. А шум тем временем нарастал, и кто знает, чем бы всё это могло закончиться, но тут из высокого окна башни вдруг высунулась голова и громко прокричала:

– 17 —

Мне нужно придумать историю покруче

Все принцы моментально замолкли и задрали головы, уставившись на юную девушку, сердито смотревшую на них сверху вниз.

– Прошу вас, оставьте вы меня наконец в покое! – крикнула она.

Тишина продлилась всего мгновение, чтобы затем вновь взорваться неистовыми воплями.

– Рапунцель, Рапунцель, спусти свои косы!

– Нет! – крикнула она. – Я никого из вас знать не знаю! С какой стати я вам волосы свои стану спускать?

– Чтобы мы могли спасти тебя, – ответил один из принцев.

– И жениться на тебе, – добавил другой.

– Я! Вас! Не знаю! – повторила Рапунцель. – И вообще не выйду ни за кого из вас. Мне всего семнадцать, и я не хочу замуж, тем более за того, кто старше моего отца!

– Но принцессы должны выходить замуж за принцев! – выкрикнул ещё один из женихов. – Так во всех сказках положено!

– А в моей сказке так не будет, можете не сомневаться! – объявила Рапунцель. – Я решила изменить свою судьбу и своё «они жили долго и счастливо». Всё! А теперь уходите отсюда, пожалуйста!

– Отлично! – сказал один из принцев. – Я ухожу! – И он стал медленно-медленно отходить, не переставая при этом громко говорить, задрав голову: – Но так и знай, это твой последний шанс! Я на самом деле ухожу, слышишь? А ведь я очень богат! Если я уйду, то больше не вернусь, так и знай!

Единственным ответом на его слова стала банановая кожура, брошенная из окна башни так ловко, что угодила прямо в лоб этому принцу.

– Подумаешь! – сердито притопнул ногой принц. – Не очень-то и хотелось! – Он повернулся и пошёл прочь, говоря при этом так громко, чтобы все слышали его: – Да мне стоит только попросить отца, и он мне мигом другую принцессу найдёт, ещё получше даже, чем эта ваша Рапунцель!

– Одним меньше! – раздался радостный голос из окна башни. – Ну что ж, времени у меня сколько хочешь, бананов тоже на всех хватит. Продолжим?

На то, чтобы скиснуть, много времени принцам не понадобилось. Окончательно поняв, что Рапунцель непреклонна, они понемногу начали расходиться. Тилли вновь и вновь искала среди них Прекрасного принца и Оскара, но по-прежнему не находила. Наконец под башней остался один последний принц, он спал на траве, посасывая во сне большой палец, очевидно, утомился от переживаний.

– Где же они? Где? – раздражённо, почти истерично воскликнула Тилли.

– А давай у неё спросим, – предложил Джек, указывая рукой наверх. Как раз в этот момент Рапунцель осторожно высунулась из окна, желая посмотреть, как там дела внизу.

– А, вы всё ещё здесь, – недовольно сказала она, увидев Тилли и Джека.

– Да мы не с принцами, мы сами по себе! – крикнул ей в ответ Джек. – И жениться на тебе мы вовсе не собираемся, клянусь! Просто мы ищем своего друга, которого потеряли. Точнее, его похитил один из принцев и увёз на своём коне.

– Никогда в жизни не видела такого бестолкового коронованного сборища, как эти принцы, – вздохнула Рапунцель. – А это кто там завалялся? Ещё один из них? – указала она пальцем на спящего принца.

– Ага. Но мы от него сейчас избавимся, – сказал Джек и ткнул принца в бок.

– Что? Кто? Это был не я! – забормотал разбуженный принц. Он протёр глаза, оглянулся по сторонам и удивлённо спросил: – А куда все остальные подевались?

– Боюсь, что ты всё проспал, приятель, – твёрдо, хотя и доброжелательно сказал ему Джек. – Она уже выбрала себе принца и ускакала с ним на закат, а все остальные разбрелись по домам. Так что придётся тебе искать другую попавшую в беду прекрасную даму.

– М-да, – сказал принц, поднимаясь на ноги и начиная отряхивать кружевные оборки. – А знаете, я вовсе не уверен, что моё сердце действительно лежало к этой Рапунцель, о которой столько всем лапши на уши вешали. По правде говоря, мне всегда гораздо больше нравилась Элиза, которая работает в пекарне у нас в деревне. Она и хлеб замечательно печёт, и симпатичная, и нам с ней всегда весело вместе. А Рапунцель… Да ну её! Пойду-ка я к Элизе.

– Отличный план! – одобрил Джек.

Принц радостно улыбнулся и лёгким шагом отправился прочь, вспоминая по пути вслух о том, какие чудесные кексы печёт его возлюбленная Элиза.

– Горизонт чист! – крикнула Тилли, когда Рапунцель вновь высунулась из окна.

– Отлично! – ответила принцесса. – Сейчас спущусь!

Внезапно из окна хлынул поток светлых, заплетённых в казавшуюся бесконечной косу волос. Свободный конец косы грудой свалился на землю, став похожим на огромное, затесавшееся среди травы и прутиков птичье гнездо. Затем из окна вылезла сама Рапунцель и начала спускаться по этой косе. Тилли вначале не поняла, как такое возможно, спускаться с башни по своей собственной косе, но потом разобралась, в чём дело. Просто эта роскошная коса не росла на голове Рапунцель, а существовала сама по себе. У принцессы же волосы оказались очень коротко и довольно неровно подстрижены. Обхватив свою ненастоящую косу руками и ногами, Рапунцель скользнула по ней на землю с такой ловкостью, что сразу становилось ясно, что она уже далеко не в первый раз проделывает это.

– Привет, как поживаете? Я Рапунцель, очень приятно познакомиться, – сказала она, разглаживая на себе платье. – Спасибо за то, что помогли убрать этих принцев. Я ваша должница.

– Да не за что, – застенчиво ответил Джек и отвесил ей неуклюжий полупоклон.

– Значит, ты можешь приходить и уходить из башни, когда захочешь? – спросила Тилли, указывая на косу.

– Конечно, – ответила Рапунцель. – Слух о том, что злая ведьма держит меня взаперти, я решила пустить для того, чтобы ко мне не сватался никто из принцев, но просчиталась. Всё получилось прямо наоборот, они все как мухи на мёд сюда слетелись. Пожалуй, мне нужно другую историю придумать, покруче. Или ведьму настоящую себе завести, – задумчиво продолжила она. – Хорошая ведьма точно разгонит эту толпу, с ней эти неженки связываться не рискнут. Так что вы там говорили о своём приятеле, которого похитил принц на коне? Мне с башни далеко видно, может, я их и заметила. Как они выглядят?

– Друга нашего зовут Оскар, он примерно одного со мной роста, кожа смуглая, волосы тёмные, вьющиеся, – сказала Тилли. – А принц, который его увёз… Ну, он такой же, как все они, только на коне. Был на коне, но сюда пешком должен был прийти. А похитил он Оскара для того, чтобы тот помог ему найти тебя. Вот почему мы здесь. Только они тебя, похоже, так и не нашли.

– А с какой стороны они должны были прийти? – спросила Рапунцель.

– Вон оттуда, – указал рукой Джек. – Через трещину в небе.

– Через трещину в небе? – озадаченно переспросила Рапунцель. – Это что ещё такое?

– Ну, эту штуку трудно не заметить, – ответил Джек. – Такая большая, старая… трещина, в общем… В небе. Вон там, у подножия холма. Ты никак не могла не увидеть эту трещину со своей башни. Даже отсюда она очень хорошо…

И тут Джек резко замолчал, потому что взглянул вниз с холма и не увидел там ничего необычного.

– Вы мне её покажете? – заинтересовалась Рапунцель.

– Конечно, – охотно согласился Джек.

– Эй, а как же насчёт Оскара? – напомнила ему Тилли.

– Мы будем искать следы, – ответил ей Джек. – На пути между трещиной в небе и башней Рапунцель явно что-то произошло, потому что мы видели на той стороне привязанного коня принца Чарминга, а у башни на этой стороне не видели ни принца, ни Оскара. Где же они?

– Хорошо, – согласилась Тилли. – Только найти Оскара мы должны прежде, чем тьма поглотит ещё что-нибудь.

– Простите, что кого проглотит? – переспросила Рапунцель. – Наверное, я слишком засиделась в своей башне и от жизни отстала. Не понимаю, о чём речь.

– Я тебе всё объясню по дороге, – сказал Джек и вместе с Рапунцель начал спускаться по склону холма, о чём-то оживлённо болтая. Тилли шла в паре шагов позади. Где-то примерно на середине холма Рапунцель как-то между делом предупредила Тилли, сказав ей через плечо:

– Смотри под ноги, не наступи в лужу.

– Какую ещё лужу? – переспросила Тилли, озадаченная тем, что вроде бы здесь раньше вообще никакой воды не было, да и что такого страшного случится, даже если и наступишь ногой в лужу? Рапунцель, не оборачиваясь, указала рукой влево, и Тилли увидела, что там действительно лужа… Точнее, как бы лужа, потому что никакой воды в ней не было. В этой луже вообще ничего не было, только пустота. Та самая беспросветная тьма, которую они с Джеком видели за дверью домика трёх медведей и за дверью домика семи гномов под дубом. Лужа была чёрной дырой в траве, которая всасывала в себя свет, и он бесследно пропадал в ней. У этой чёрной дыры не было не только дна, у неё и стенок не было: просто пустое мёртвое чёрное пятно.

– А тебе известно, что это за лужа? – спросила Тилли.

– Нет, понятия не имею, – беззаботно откликнулась Рапунцель. – Просто недавно эта лужа появилась, а на прошлой неделе я со своей башни видела, как в неё провалился один принц. Наступил в лужу и пропал. Вот только что был, шёл ко мне свататься и вдруг – бац! – и исчез. Потому я тебя и предупредила, чтобы ты от этой лужи подальше держалась. На всякий случай.

– А другие лужи здесь есть? – спросила Тилли.

– Не знаю, не видела, – ответила Рапунцель. – Хотя вот эта лужа, по-моему, постепенно становится всё больше.

– Ну да, всё нормально и ничего особенного, – пробормотала себе под нос Тилли, стараясь держаться как можно дальше от края так называемой лужи. – Просто посреди поля появилось огромное пятно, которое всасывает в себя принцев, только и всего. Подумаешь, невидаль какая!

Чем дальше они спускались по склону холма, тем понятнее им становилось, что никакой трещины в небе нет, во всяком случае, там, где она была раньше. Вокруг были всё те же пшеничные поля, деревья вдали, солнце над головой, но ни дыр в небе и ничего, что было бы покрыто липкой чёрной жидкостью. Рапунцель явно заскучала, похоже, она уже начинала жалеть, что согласилась пойти с Тилли и Джеком.

– Клянусь, она была. Вот на этом самом месте была, – сказал Джек, тревожно оглядываясь вокруг. – Эй, но если трещины больше нет, то как же я теперь домой попаду?

– Может, трещина есть, только сильно уменьшилась? – предположила Тилли, чувствуя, что ей становится не по себе. – Давайте пройдём ещё немного вперёд, посмотрим. Вдруг мы немного не на то место вышли?

– Нет, на то самое, – возразил ей Джек, указывая на изгородь. – Смотрите.

Они присмотрелись и увидели прицепившийся к изгороди и трепыхавшийся на ветру клочок серого пуха. По цвету он совершенно точно совпадал с джемпером Тилли, которым она зацепилась за край трещины, когда пролезала сюда.

– Здесь что-то было, клянусь, – сказала Тилли, обращаясь к Рапунцель. – И оно выглядело как прореха в ткани окружающего нас мира. Ну, или как трещина в небе. Быть может, она сама собой затянулась? Взяла и срослась?

– Я не говорю, что вы с Джеком всё выдумали про эту трещину, – начала Рапунцель, разворачиваясь назад, к своему холму. – Просто говорю, что…

Закончить свою фразу она не успела, её прервал раздавшийся где-то совсем рядом оглушительный хриплый крик.

– 18 —

Путь домой никогда не бывает единственным

– Есть там кто-нибудь? – надрывался голос. – На помощь! Прошу вас, помогите!

– Где вы? – крикнула в ответ Тилли. – Мы вас не видим!

– Тилли! Это ты, Тилли? – отчаянно вскрикнул другой, на этот раз знакомый голос. – Это я, Оскар! Ещё никогда в жизни не был так рад услышать тебя!

– Слава богу! – откликнулась Тилли. У неё отлегло от сердца. К счастью, Оскар был жив и даже где-то неподалёку.

– А ты где, дружище? – крикнул Джек.

– Не знаю, – ответил Оскар. – Мы ничего не видим!

Они втроём, включая Рапунцель, посмотрели по сторонам, но не увидели ни одной живой души, только пшеничные поля да деревья вдали.

– Продолжайте говорить, не молчите! – крикнула в пустоту Рапунцель. – Мы попробуем найти вас по голосу!

– Тилли! Тилли! Тилли! – начал выкрикивать Оскар, а затем к нему добавился и завыл на все лады первый голос, принадлежавший, надо думать, Прекрасному принцу. Пойдя на голоса, Тилли, Рапунцель и Джек добрались до самого края поля.

– Сюда! – кричал Оскар.

– Осторожнее! – вторил ему принц.

И тут они увидели её, чёрную дыру. Она была посреди травы всего в нескольких шагах от них, а на дне дыры, на глубине около четырёх метров сидели Прекрасный принц и Оскар, оба ужасно несчастные на вид и с ног до головы перепачканные капавшей на них с краёв дыры липкой чёрной гадостью, .

Тилли лихорадочно размышляла. Она чувствовала себя так, словно у неё в руках оказалась коробка с кусочками головоломки, но совершенно не было времени, чтобы правильно сложить их. И прежде всего следовало понять, от одной и той же головоломки все эти кусочки или всё же нет?

– Как хорошо, что ты пришла, – сказал Оскар. – А я уж начал опасаться, что теперь весь остаток своей жизни проведу в этой липкой дыре вдвоём с… с… – Тилли видела, что он пытается подобрать подходящее слово, чтобы описать им принца, но никак не может. В конечном итоге Оскар просто отчаянно махнул рукой и гневно взглянул на своего спутника, а тот в ответ показал ему язык. Оскар перевёл свой взгляд наверх, на Тилли.

– Вот видишь, с кем мне приходится иметь дело, – с отчаянием сказал он и закатил глаза.

– Но разве это я виноват в том, что кто-то оставил огромную яму посреди поля? – проворчал Чарминг. – Хорошо, согласен, мой отец очень небрежно относится к тому, как используются земли здесь, в дальних уголках королевства…

Слушать его никто не стал.

– Как же всё-таки вы здесь очутились? – поинтересовался Джек, с опаской заглядывая в узкое отверстие ямы.

– Прошли сквозь ту трещину в небе, – затараторил принц. – Пешком! Моего верного коня пришлось привязать к столбу и дальше идти пешком. Пешком, понимаете?

– Прогуляться не проблема, – сказал Оскар, вновь закатывая глаза. – Проблема в том, что на другой стороне сразу начали происходить странные вещи. Безумные. Во-первых, небо. Оно очень быстро меняло свой цвет. Такое ощущение было, будто кто-то на большой скорости перематывает видео с закатом: вперёд-назад, вперёд-назад. Во-вторых люди. Они шли-шли, а затем исчезали. Просто исчезали, прямо у нас на глазах. Затем вдруг откуда-то появился волк и начал спрашивать, не знаем ли мы с принцем, куда подевались три поросёнка. Затем я пытался покинуть этот бред и вернуться к вам, ребята, но не заметил края вот этой ямы и свалился в неё. А следом за мной в ней оказался и этот вот… приятель.

– Если бы мой юный оруженосец внимательнее смотрел под ноги… – начал Прекрасный принц.

– Я не твой юный оруженосец! – рявкнул Оскар таким тоном, что стало понятно – этот спор у них возник не в первый раз.

– Сказать по правде, мне совсем неинтересно, почему вы здесь оказались, – зевнула Рапунцель, – но вот эти двое очень хотят выручить своего друга, так что давайте все вместе подумаем, как вас вытаскивать.

– Как бы нам найти что-нибудь, чтобы им вниз опустить, а? – спросила Тилли, оглядываясь вокруг.

– Ладно, сейчас, – вздохнула Рапунцель с таким видом, будто Тилли уже несколько часов пристаёт к ней со своими расспросами. Она сделала шаг назад, закрыла глаза и сосредоточилась. И тут же волосы у неё на голове зашевелились, завились и с невероятной скоростью начали расти. Вначале они вспенились шапкой, словно надутый воздушный шар, а вскоре и вовсе упали до самой земли. Рапунцель открыла глаза, оценивающе взглянула вниз, кивнула, затем вытащила из кармана фартука ножницы и отрезала волосы. Ловким привычным движением девушка связала их узлом и забросила конец получившейся верёвки прямо в чёрную яму. Первым – очень быстро и без какого-то труда – из ямы выбрался Оскар, а вот принц медлил, тянул время, брезгливо рассматривая волосы.

– Давай уже, – сказала ему Рапунцель. – Мы не собираемся тут до вечера из-за тебя торчать.

– А если я по твоим волосам вылезу, это значит, что я потом смогу на тебе жениться? – с затаённой надеждой спросил принц.

– Если не хочешь, чтобы я бросила тебя в этой дыре, замолчи и вылезай поживее, – закатила глаза Рапунцель. Упираясь каблуками в землю, она удерживала волосяную верёвку, пока принц неуклюже выползал по ней на траву. Здесь потный, липкий и помятый принц немедленно направился к Рапунцель и опустился перед ней на колено, нацеливаясь поцеловать ей руку.

– О, прекрасная дева, – завёл он. – Теперь, когда мне удалось спасти тебя, я хочу смиренно просить…

– Притормози, – бесцеремонно оборвала его Рапунцель. – Это я тебя спасла, а не ты меня.

– Ну, это я так, к слову, – пояснил Прекрасный принц, пытаясь изобразить неотразимую улыбку. Но Рапунцель просто отдёрнула свою руку, повернулась и ушла, а её горе-ухажёр так и остался стоять на одном колене.

– Оскар, уходим! – воскликнула Тилли, раскрывая свой сборник сказок. – Так! Где мы тут? – Она провела пальцем по странице с оглавлением. – Хм, а сказки про Рапунцель здесь почему-то нет. – Она нервно сглотнула. – Не понимаю, что это может означать. Куда же делась эта сказка, если её даже в оглавлении нет?

– Думаю, это означает, что нас с тобой больше нет в этой книге, – тихо сказал Оскар. – У меня есть ужасное предчувствие, что трещина в небе – это своего рода портал между книгами. И попали мы с тобой сейчас в какую-то непонятную историю. Во всяком случае, я такую сказку – «Джек и странная чёрная дыра на поле» – никогда не читал и ничего о ней не слышал.

– Так что же нам делать? – спросила Тилли. – Может быть, нам просто вчитать себя в одну из тех историй, что имеются в этой книжке, и мы вернёмся назад, а?

– Попытаться можно, конечно, – ответил Оскар. – Но только вспомни разговор, который был в такси, когда мы ехали на выборы нового Главного библиотекаря. Твоя бабушка сказала, что вчитывать себя из одной книги в другую очень опасно. Было такое?

– Да, ты прав, было, – согласилась Тилли. – «Путешествовать из книги в книгу – это всё равно что прокладывать по карте путь, не зная, где ты находишься сейчас». Именно так она и сказала.

– Ну, а с другой стороны, разве у нас есть ещё варианты? – нервно спросил Оскар. – И что самое худшее, что с нами может при этом случиться?

– Самое худшее? – переспросила Тилли и начала перечислять. – Во-первых, мы можем перестать существовать, во‑вторых, с нами может случиться то же, что и с Джеком и его матерью в их хижине. А ещё мы можем застрять в какой-нибудь вечной петле или умереть ужасной смертью. Наконец, нас может засосать в форзац или пустой лист в конце книги… Впрочем, постой…

Тилли сделала паузу, обдумывая то, что пришло ей в голову, а затем медленно заговорила:

– Слушай сюда. А что, если нам поступить так же, как мы это когда-то сделали в «Алисе в Стране чудес»? То есть проникнуть через форзац в Тайную библиотеку?

– И мы при этом вернёмся в Лондон?

– Нет, не думаю, – ответила Тилли. – Где-то в самой Франции тоже должна быть хотя бы одна Тайная библиотека. И если так, то она, скорее всего, находится в Париже. А эта книга, что у нас, – из французского книжного магазина. Но в любом случае по мне лучше застрять где-нибудь в реальной Франции, чем здесь.

– Согласен, – кивнул Оскар. – Я тебе доверяю. И обещаю никогда не винить тебя, даже если мы умрём ужасной смертью. Слово скаута.

– А разве ты скаут?

– В данный момент это значения не имеет, – ответил Оскар и отдал Тилли салют, хотя тот жест, который, по мнению Оскара, должен был изображать салют скаута, скорее напоминал корявое приветствие Спока из «Звёздного пути». Впрочем, это было даже к лучшему, он снял напряжение, заставил Тилли улыбнуться и придал ей необходимую отвагу.

– Попрощаемся с ними? – спросил Оскар, кивком указывая в сторону сказочных персонажей.

– С Джеком и Рапунцель – да, – ответила Тилли.

Грязный надувшийся Прекрасный принц сидел чуть в сторонке на камне, а Джек и Рапунцель тем временем оживлённо болтали друг с другом, совершенно не обращая на него внимания.

– Мы отправляемся, – сказал Оскар. – Спасибо вам за помощь.

– Надеюсь, ты тоже сумеешь благополучно добраться до дома, Джек, – добавила Тилли.

– Да я вообще-то подумываю здесь пока задержаться, – ответил Джек, с улыбкой глядя на Рапунцель. – Вдвоём посмеёмся над принцами, которые снова придут свататься. Видите ли, Рапунцель нужна ведьма, а я очень люблю наряжаться и дурачиться. А там, глядишь, и трещина в небе снова появится или ещё что-то случится. Путь домой никогда не бывает единственным.

– Эй, а как же я? – простонал Прекрасный принц. – А я-то как теперь домой попаду? Ведь у меня даже коня больше нет!

– Почему бы тебе не поискать какого-нибудь одинокого правителя? – посоветовал Джек. – Может быть, он сумеет помочь или просто возьмёт тебя к себе в сыновья.

– Эй! – оживился вдруг принц, указывая пальцем на Оскара. – А ты точно не хочешь стать моим оруженосцем? От тебя, конечно, толку было мало, когда мы башню искали, но, может быть, ты поможешь мне найти дорогу домой? Или хотя бы чей-нибудь ещё замок. Или, ещё лучше, какую-нибудь другую принцессу!

Оскар ничего не ответил, только окинул принца испепеляющим взглядом.

– Ладно, будете в наших краях – заходите в гости, – сказала Рапунцель. – Покричите совой возле башни, и мы будем знать, что это вы. Я тут же спущу вам волосы. И жениться на мне после этого будет совершенно не обязательно.

Они обнялись на прощание все вчетвером, а затем Тилли открыла книгу сказок на последней, пустой странице.

– Ну, теперь держись крепче, – сказала она, взяла Оскара за руку и прочитала последнюю строчку в книге, надеясь, что её план сработает.

– 19 —

В каждой истории есть доля правды

Темнота обступила их со всех сторон, и в ней постепенно растворился сказочный мир. Тилли и Оскар старались сохранять спокойствие. Наступила показавшаяся им вечностью пауза, а затем тьма начала рассеиваться, примерно так же происходит, когда вашу спальню освещают ещё не первые лучи солнца, а только лишь светлеющее перед зарёй небо. Теперь друзья вновь почувствовали, что стоят на чём-то твёрдом, а из темноты проступают контуры каких-то предметов.

– Итак, мы уже где-то, – сказала Тилли. – А «где-то» – это полная противоположность «нигде». Что ж, очень неплохо для начала.

Свет продолжал прибывать, и в считаные секунды Тилли и Оскару стало понятно, что сейчас они находятся в комнате. Реальной комнате, и стоят между двух столов, а за этими столами сидят люди и ошеломлённо смотрят на них. Со своего места поднялся стройный, хорошо одетый мужчина. Он встал так резко, что опрокинул стоящий перед ним стакан с водой.

– Qui etes-vous? – воскликнул мужчина. – Dites-moi! Maintenant!

Сидевшая за другим столом женщина продолжала молча смотреть на них, слегка приоткрыв от удивления рот.

– Uh, je ne… je suis anglais, – заикаясь, выдавил из себя Оскар.

– Вы англичане? – уже по-английски, но с сильным французским акцентом переспросил мужчина и сразу успокоился, будто тот факт, что перед ним англичане, а не французы, многое объяснял.

– Oui… да, – подтвердила Тилли, очень обрадованная тем, что дальше можно общаться на родном языке. – Прошу прощения, что мы вот так ворвались в ваш офис… Вы не могли бы сказать нам, где мы сейчас находимся?

– Вы в… La Sous-Bibliotheque de France! – ответил мужчина с таким видом, будто это и так должно быть очевидно каждому. Тилли облегчённо выдохнула. Итак, они оказались в Тайной библиотеке. Во Французской Тайной библиотеке.

– Скажите, мы по-прежнему в Париже? – уточнила у него Тилли.

– Mais oui, – ответил он. – А где же ещё? Вы двое, как я понимаю, книжные… скитальцы, или как там у вас принято говорить в Англии? Но что вы делаете в нашем офисе и как вас занесло сюда?

– Вам угрожает опасность? – впервые подала голос женщина, и Тилли с благодарностью взглянула на неё.

– Нет, благодарю вас. Не угрожает. Мы… Мы просто застряли в книге, – ответила она, пытаясь на ходу отредактировать правду.

– И вы попали сюда из Англии? – озадаченно спросила женщина.

– Нет, нет, – вступил в разговор Оскар. – Всё не настолько плохо. Мы приехали погостить в Париж и застряли в книге, которую здесь читали.

– Ну, это хорошо, – сказала женщина. – Лучше, чем оказаться в чужой стране. Простите нас за не слишком вежливый приём. Меня зовут Колетт Чжоу, а это мой коллега, Марсель Пети.

Мужчина вежливо наклонил голову.

– Меня зовут Оскар, – сказал Оскар. – А это Тилли. Мы пришли через «Волшебную шкатулку»… вы знаете о ней? Хозяйку этого магазина зовут Гретхен… Гретхен… Может, ты вспомнишь, как её фамилия, Тилли?

– Не имеете ли вы в виду Гретхен Штайн? – спросила Колетт, бросив тревожный взгляд на Марселя.

– Совершенно верно, – кивнул Оскар. – Так вы её знаете?

– Да, конечно, – ответила Колетт. – Её в нашей библиотеке все знают.

Марсель вышел из-за своего стола и приблизился к ребятам.

– Значит, вы отправились странствовать из «Волшебной шкатулки»? – жестко спросил он. Тилли и Оскар согласно кивнули. – Тогда вам нужно пройти со мной. Немедленно.

– Погоди, Марсель! – остановила его Колетт. – Подожди минутку! Мы всё ещё не знаем, что на самом деле произошло. Разумно ли сразу вести их наверх, не разузнав как можно больше?

– Что ты имеешь в виду? – остановился Марсель возле двери.

– Ребята, откуда вы знаете Гретхен? – спросила Колетт. Она по-прежнему держалась дружелюбнее, чем Марсель.

– Да мы вообще её толком не знаем, – ответила Тилли. – Только сегодня с ней познакомились. Мы приехали на каникулы к отцу Оскара, а «Волшебная шкатулка» была ближайшим к его дому книжным магазином. Вот мы и отправились туда, чтобы уйти в книжное странствие.

– Вот видишь, Марсель, – сказала Колетт. – Они с ней не работают. Скажите, это же не она просила вас сюда приехать?

– Нет, конечно! – воскликнула Тилли. – Мы вовсе не собирались сюда попадать. Мы просто хотели домой.

– А зачем ей вообще надо было просить нас приехать сюда, этой Гретхен? – спросил Оскар.

– Это вас не касается, – ответил Марсель. – Мы не знаем, кто вы и можно ли верить тому, что вы говорите.

– Кто мы? Я Матильда Пейджиз, – сказала Тилли. – Я живу в Лондоне, в книжном магазине «Пейджиз и Ко» со своими дедушкой и бабушкой. Их зовут Арчи и Элси Пейджиз.

– Ты внучка Арчибальда Пейджиза? – переспросил Марсель, снимая руку с дверной ручки.

– Да, – с гордостью подтвердила Тилли.

– А ты – друг семьи Пейджиз? – спросил Марсель у Оскара.

– Да, – спокойно ответил Оскар. – Если уж совсем точно, то можно сказать, что мы лучшие друзья.

– Вот видишь, Марсель! Им можно верить! – улыбнулась Колетт. Она поднялась на ноги и жестом пригласила ребят пройти к маленькому дивану у противоположной стены комнаты. – Давайте присядем и поговорим. Вы не возражаете?

– Нисколько, – ответила Тилли. – А вы, значит, знакомы с моим дедушкой?

– О, нет, – покачала головой Колетт. – Но мы наслышаны, разумеется, и о нём самом, и о том, как он любит книги и читателей. Тебе очень повезло, что у тебя такой дедушка, Тилли, и что ты живёшь в его книжном магазине.

– Я это знаю, – с чувством ответила Тилли.

– Я не думаю, что его следовало просить остановиться, когда… – Колетт замолчала и, склонив голову набок, внимательно посмотрела на Тилли. – Так ты внучка Арчибальда Пейджиза…

Тилли кивнула, понимая, что сейчас Колетт что-то просчитывает в уме.

– И твоя мама – его дочь?

– Как правило, именно так и бывает, – негромко проворчал себе под нос Оскар.

– Да, моя мама, Беатриса, его дочь, – ответила Тилли.

– С ней сейчас всё в порядке? – тактично спросила Колетт.

– Да, – подтвердила Тилли. Разумеется, новость о том, что её мама пыталась изменить Источник, должна была разнестись по всем Тайным библиотекам. – Она в порядке, но… Вам известно что-нибудь о том, что произошло с Енохом Чоком?

– Мне кажется знакомым это имя. Он сотрудник лондонской Тайной библиотеки, non? – сказал Марсель. – Но о каких-то проблемах с ним мы не слышали. От нас что-то скрывают?

– Ну как… – замялась Тилли, чувствуя себя ужасно неловко. – Мне очень не хочется навлекать на кого-либо неприятности, но… Одним словом, Чок был образцовым регистратором лондонской Тайной библиотеки, а потом выяснилось, что он не человек. Он оказался вымышленным персонажем, который сбежал из Источника, а затем много лет жил в реальном мире, пытаясь найти способ самому стать настоящим. Именно Чок на двенадцать лет запер в книге мою маму, чтобы она никому не могла рассказать правду о нём.

– Оказывается, всё гораздо серьёзнее, чем я могла себе представить, – заметила Колетт, накрывая руку Тилли своей ладонью. – Но теперь, ты говоришь, она вернулась домой?

– Да, – с гордостью подтвердил Оскар. – Это мы с Тилли спасли её.

Колетт тепло улыбнулась ему.

– А где сейчас этот Чок? – спросил Марсель. – Его изловили, вернули в книгу и заблокировали там?

– К сожалению, нет, – покачала головой Тилли. – Чок сбежал, и никто не знал, куда он отправился. А наш Главный библиотекарь Амелия Уиспер потеряла своё место из-за того, что никому не рассказывала, что Чок сбежал, и пыталась всё уладить своими силами. У нас теперь новый Главный библиотекарь, Мелвилл Ундервуд, который говорит, что ему известно, где скрывается Чок, и обещает поймать и вернуть его. На самом деле этот Мелвилл сам по себе человек ужасный и вредный. Знаете, он собирается запретить книжные странствия подросткам до восемнадцати лет…

Слушая свои собственные объяснения, Тилли всё отчётливее понимала, насколько бессвязным получается её рассказ. Неразбериха какая-то. Каша.

– Ужасно слышать, что происходит в вашей Тайной библиотеке, – покачала головой Колетт. – До нас долетали, конечно, кое-какие слухи, но, судя по вашим словам, этот Ундервуд действительно опасный человек. Нужно будет попросить нашего Главного библиотекаря, чтобы он официально поговорил с ним.

– На меня он произвёл самое неприятное впечатление, – заметил Оскар.

– Вы что, встречались с ним? – удивилась Колетт.

– Да, – ответила Тилли. – Дедушка и бабушка брали нас с собой на выборы нового Главного библиотекаря. Речь Ундервуд произнёс очень хорошую, весь зал покорил, но затем мы встретились с ним уже наедине, и он объявил, что собирается запретить детям путешествия в книги.

– А ещё он хочет начать блокировать книги, – добавил Оскар. – Сказал, что теперь люди будут спрашивать в Тайной библиотеке разрешение на каждое книжное странствие.

– Это отвратительно! – воскликнул Марсель. – Этого нельзя допустить! Скажите, а что-нибудь делается, чтобы остановить Ундервуда?

– Практически ничего, – ответил Оскар. – Большинство библиотекарей его поддерживают. Когда он заявил о необходимости обезопасить книжные странствия в Британии, все они встали и долго аплодировали ему стоя.

– Так быть не должно, – покачала головой Колетт. – Мне становится страшно за то, что будет дальше.

– А кто ваш Главный библиотекарь? – спросила Тилли. – Он может что-нибудь сделать?

– О, Жан-Поль прекрасный человек, – ответил Марсель. – Нам с ним очень повезло. Уж он-то ничего от своих коллег в других Тайных библиотеках скрывать не станет.

– А ты тоже из семьи книжных странников? – приветливо спросила Колетт, обращаясь к Оскару.

– О, да! – с гордостью ответил он. – Моя бабушка – Клара Ру!

– Клара? – переспросила Колетт. – Я не очень близко знаю её, но мы с ней несколько раз встречались. Она очень талантливая художница. У нас в отделе Источников хранится несколько книг с её иллюстрациями.

– Круто! – просиял Оскар, наслаждаясь тем, что и его семья пользуется известностью.

– Но погодите, – сказала Тилли. – Вы любите Клару, но она подруга Гретхен, которая вам совершенно не нравится. Как это увязать? И почему вы так забеспокоились, когда мы сказали, что ушли в книжное странствие из «Волшебной шкатулки»?

– Потому что она отказывается делать то, что ей говорят! – сердито воскликнул Марсель. – Она просто издевается над нашей Тайной библиотекой!

– Она не считает, что мы здесь занимаемся каким-то полезным делом, – гораздо спокойнее, чем Марсель, продолжила Колетт. – Ей, видите ли, не нравятся библиотечные правила. Она не желает зарегистрировать в нашей библиотеке ни себя, ни свою «Волшебную шкатулку». Гретхен позволяет людям в своём магазине и в своих книгах делать всё, что им вздумается. Ходят слухи, что у неё самой было множество любовных романов в книгах, но… – тут она смутилась и покраснела, – подобные вещи обсуждать с детьми мне не стоит. Гретхен считает, что все – любые! – библиотечные правила придуманы людьми вроде этого вашего Ундервуда. Она не признаёт никаких границ! Впрочем, может, она не так уж и неправа, если учесть то, что происходит в вашей Тайной библиотеке…

– Нет, – твёрдо заявил Марсель. – Если жизнь без правил вариант, то только для неё одной. Гретхен не менее опасна, чем Ундервуд, хотя по-своему, конечно. Я не согласен ни с одним из них. В Тайной библиотеке недопустимы такие крайности, какие предлагают эти двое. Должен быть некий средний путь.

– Но мне совершенно не хотелось бы иметь такого начальника, как Ундервуд, – сказала Колетт.

– Ты предпочла бы Гретхен Штайн? – спросил Марсель.

– Если честно, не знаю, – пожала плечами Колетт. – Она, в отличие от Ундервуда, любит книжные истории, а он, судя по всему, только рвётся к власти. К сожалению, такие типы редко оказываются хорошими людьми.

– Да, но как же тогда те, кто стоит ещё выше, кто обладает гораздо бо́льшей властью? Архивариусы, например? – спросила Тилли. – Как вы думаете, нельзя ли нам обратиться к ним и попросить помочь избавиться от Ундервуда?

– Может быть, может быть, – тихо ответила Колетт и нахмурилась.

– Нет, конечно! – громко и пылко воскликнул Марсель. – Архивариусы! Вот уже две сотни лет никто, нигде и никогда не слышал от них ни единого словечка! То ли нет больше Архивариусов, то ли и не существовали они никогда, а были всего лишь мифом, волшебной сказочкой. Вы что думаете, прежние Главные библиотекари не пытались обратиться к Архивариусам за помощью, когда попадали в сложные ситуации? Пытались. Получили от них ответ? Нет, не получили. Так что Архивариусы – это всего лишь выдумка, которая должна давать людям надежду. Успокаивать их.

– Значит, вы считаете, что никаких Архивариусов нет? – печально сказала Тилли.

– Мне очень хочется, чтобы они были, – мягко, почти нежно ответил ей Марсель. – Но нет никаких доказательств того, что Архивариусы существуют. Одни только рассказы о них. Например, легенда о карте, которая может привести к Архивариусам. Но ведь это всего лишь миф, приключенческая история для начинающих книжных странников. Я не думаю, что сейчас было бы разумно верить в сказку об Архивариусах. Не те сейчас времена.

Тилли почувствовала себя опустошённой, поняла, что бесполезно надеяться на то, что явится кто-то умный, сильный и добрый и всё исправит, спасёт положение.

– Хотя… – сказала Колетт и посмотрела на Марселя, который резко тряхнул головой.

– Что «хотя»? – уцепился за слово Оскар.

– Хотя в каждой истории есть доля правды, – пояснила Колетт. – И любая история – это не какая-то чужая страна, но дорога, ведущая туда, где мы находимся сегодня.

– Ладно, хватит говорить загадками, – поморщился Марсель. – Вы двое должны ответить ещё на несколько вопросов, после чего мы решим, то ли отвести вас на разговор с нашим Главным библиотекарем, то ли просто проводить домой. В какой книге вы были?

– Вот в этой, – ответила Тилли, показывая сборник.

– Волшебные сказки, – покачал головой Марсель. – Кто вам сказал, что это хорошая мысль – отправиться в сказки?

– Гретхен нам сказала…

– А, ну да, я совсем забыл, что в этой истории всё упирается в Гретхен, – проворчал Марсель. – И она, конечно же, сказала, что путешествовать туда совершенно не опасно. Представляю себе детей, отправившихся в сказку на свой страх и риск!

– Да нет, всё было, в принципе, не так уж плохо, – словно оправдываясь, сказал Оскар. – Правда, случались там и очень странные вещи, очень странные.

– Например?

– Ну, некоторые истории… они потерялись, что ли, – пояснила Тилли, хотя не была уверена, что эти слова правильно описывают то, что она чувствовала в тех сказках. – А в тех, что ещё оставались, встречались такие места, где должны вроде бы находиться какие-то предметы или персонажи, но вместо них оказывались провалы в бесконечную пустую тьму. Да вот, сами посмотрите. – Она открыла книгу там, где должна была находиться сказка о трёх медведях, но на этом месте остались лишь пустые страницы. – Вот видите, пусто.

– Можно мне? – спросила Колетт, протягивая руку за книгой, которую тут же отдала Тилли. – Да, здесь много сказок исчезло, – сказала она, перелистывая сборник. – А в какой из них вы были?

– Ну, где мы совершенно точно были, так это в сказке про Джека и бобовый стебель, – ответил Оскар.

Колетт нашла по оглавлению сказку про Джека, открыла её и нахмурила брови. На месте этой сказки тоже остались только пустые страницы.

– 20 —

Главное – не сама цель, а движение к цели

– Где Джек? Что произошло? – встревожилась Тилли.

– Может быть, сказка исчезла потому, что Джек перешёл в новую книгу вместе с нами? – предположил Оскар. – А когда трещина исчезла, просто не смог попасть домой.

– Трещина исчезла? – удивлённо переспросил Марсель.

– Ну, да. Это была большая трещина в небе, – пояснил Оскар. – Мы прошли сквозь неё и думаем, что именно поэтому попали не в ту книгу.

– Вот видишь, ты говорил, что всё было не так уж плохо, но вы оказались не в той книге, non? – сказал Марсель. – А в конце концов оказались здесь. Как это у вас получилось? Предполагается, что так не должно быть.

– Мы попали сюда через форзац, – не подумав, ответила Тилли.

– Но такого не должно быть, – сказала Колетт, пристально глядя на Тилли. – Если читатель попадает в форзац, он может очень надолго застрять там. Как вы выбрались сюда? Такое случается с вымышленными персонажами, но не с такими, как вы.

Тилли пожала плечами и постаралась изобразить на лице растерянность и смущение.

– Не знаю, – потупилась она. – Мне дедушка и бабушка говорили, что в волшебных сказках существуют свои, особенные законы и правила. Может, поэтому так получилось?

– Может быть, может быть, – задумчиво ответила Колетт. – Сказочные миры действительно очень странное место. И судя по тому, что мы о них слышим, они становятся всё более странными. Честно говоря, нам очень тревожно слышать от вас о потерявшихся сказках и трещинах в небе.

– А мы ещё видели, как один персонаж раздулся и лопнул, а в дверь вошла его новая копия, – сказал Оскар.

– И лужу небытия прямо посреди поля, – добавила Тилли.

– Лужу чего? – переспросил Марсель. – Я не понял, что это за слово.

– Я не знаю, как это толковее объяснить, – сказала Тилли. – Ну, понимаете, это такая чёрная дыра, а у неё внутри непроглядная тьма и пустота. Лужа, сделанная из небытия, из ничего… А Рапунцель видела, как в такой чёрной дыре исчез принц.

– Прекрасный принц? – сказал Марсель. – Когда это случилось?

– Нет, какой-то другой принц. С этим принцем были мы…

– Просто какой-то Прекрасный принц, – перебил её Оскар. – У них там всех принцев Прекрасными называют.

– Ты прав, Оскар, – согласилась Колетт. – Именно так сказочных принцев и называют. Просто дело в том, что на прошлой неделе к нам через форзац выпал один такой… Прекрасный принц. Мы, разумеется, вернули его на место, но перед этим он рассказал, что просто шёл и вдруг очутился здесь. Мне интересно…

– Что-то тут не так, – перебил Марсель. – Конечно, волшебные сказки всегда были опасным местом, но трещины и чёрные дыры – это что-то новенькое. Ладно, мы запишем всё, что вы нам рассказали, и позаботимся, чтобы вы благополучно добрались до дома. Оскар, где живёт твой отец?

– Но сначала нужно будет завернуть в «Волшебную шкатулку», отдать Гретхен эту книгу, – сказал Оскар. – А уже оттуда домой, но там почти рядом, доберёмся без проблем. Спасибо вам.

– Мы возьмём вам машину, – сказал Марсель. – Идите за мной.

Пока они, покинув офис, шли по длинному широкому коридору, Марсель не переставая рассказывал об истории Французской Тайной библиотеки.

– Когда поднимемся выше, вы сами увидите, что мы находимся под старым зданием Национальной библиотеки на Рю де Ришелье, это в самом центре Парижа. Здесь рядом музей Лувр, в котором хранится знаменитая картина «Мона Лиза». В 1996 году бо́льшую часть собрания библиотеки перенесли в новое здание на берегу реки, но мы решили остаться здесь и заняли основную часть освободившегося места. Ну, вот, пришли.

Марсель толкнул двойные двери, и, пройдя в них, все они оказались в огромном атриуме с купольным потолком, чем-то напоминавшим главный зал Британской Тайной библиотеки. Правда, вместо больших арок, перекинутых в Лондоне от одного края потолка до другого, во французской библиотеке раскинулся ряд кремового цвета куполов, вершина каждого из которых была украшена золотым узором и светильником, чтобы создать иллюзию окон. Боковые стороны куполов спускались до самого пола узкими, изящными, кремовыми с позолотой колоннами, казавшимися слишком хрупкими, чтобы удерживать на себе вес потолка. Вдоль стен поднимались деревянные винтовые лестницы, ведущие к самым верхним книжным полкам, которыми были увешаны все стены огромного зала.

– Что скажете? – с гордостью спросил Марсель.

– Вот это да! – восхищённо выдохнула Тилли.

– Да, это самая красивая Тайная библиотека в мире, – сказал Марсель, и Тилли не могла не согласиться с ним.

Когда они вышли на улицу, Марсель почти сразу поймал такси и усадил Тилли и Оскара на заднее сиденье. После этого он назвал водителю адрес, сунул ему в открытое окно несколько евро, а затем снова вернулся к ребятам.

– Он отвезёт вас в книжный магазин, – сказал Марсель.

– Спасибо вам огромное за помощь, – улыбнулась ему Тилли.

Но не успел Марсель осторожно захлопнуть дверцу машины, как на улицу выскочила раскрасневшаяся от быстрого бега по лестницам Колетт.

– Подождите! – запыхавшись, воскликнула она, и Тилли опустила стекло. – У меня есть для вас подарок. – Колетт передала Тилли пакет из коричневой обёрточной бумаги. – Не открывай его сейчас, я буду смущаться. Это просто маленькая вещица, которая окажется полезна, если вы вдруг почувствуете, что потерялись и ищете для себя новую тропу.

Марсель нахмурился, глядя на неё, но Колетт улыбнулась и успокаивающе похлопала его по руке.

– Ладно, – сказал Марсель в окошко такси. – Хотя мне кажется, что вы сегодня поделились с нами не всем, что с вами произошло, но думаю, вы сделали это из каких-то лучших побуждений. Во всяком случае, хочу надеяться и верить, что это именно так. Возможно, вы не станете рассказывать Гретхен того, что рассказали нам о волшебных сказках, и знаешь что, Матильда, советую тебе расспросить её о тех временах, когда она была сотрудницей Британской Тайной библиотеки. Спроси и посмотри, что тебе скажет на это Гретхен. Берегите себя, mes amies.

Тилли и Оскар несколько нервно кивнули в ответ, Марсель легонько постучал по крыше машины, и такси тронулось в путь, шурша колёсами по свежему снегу.

До «Волшебной шкатулки» они доехали очень быстро, а взглянув на часы Оскара, обнаружили, что в целом отсутствовали в реальном мире всего лишь около сорока пяти минут.

– Наверное, я никогда не привыкну к тому, как идёт время в книгах, – сказал Оскар.

– А кто знает, как оно идёт в волшебных сказках? – добавила Тилли. – Насколько нам известно, оно там может даже течь вспять, и если бы мы не оказались в Тайной библиотеке, то могли бы выйти из книги раньше, чем вошли в неё!

– Этого я просто не могу себе представить, слишком сложно, – ответил Оскар. – Давай лучше посмотрим, что дала нам Колетт?

Тилли открыла пакет и вытащила из него клубок красной пряжи и очень тоненькую брошюрку под названием «История библиотек».

– Если честно, я ожидал чего угодно, только не этого, – сказал Оскар. – Это что, шутка?

Тилли тоже была озадачена и слегка разочарована.

– Колетт сказала, что это пригодится, если мы вдруг потеряемся. Но я что-то не понимаю.

Девочка полистала брошюрку. Напечатанная очень мелким и нечётким шрифтом, она, кажется, рассказывала именно о том, что было указано на титульном листе.

– Книжные странники вообще любят говорить загадками, ты согласна? – закатил глаза Оскар. – Не понимаю, почему хотя бы раз нельзя сказать о чём-то прямо? Нет, всё огородами, огородами. Неужели Колетт трудно было сказать, например: «Тилли, Оскар, вот вам клубок красной пряжи. Он может пригодиться, когда вам нужно будет что-нибудь связать вместе или упаковать подарки». А ещё, я думаю, она переоценила твой интерес к библиотекам. Этот буклет даже на вид кажется смертельно скучным, его даже открывать не хочется.

– Приберегу его на чёрный день, – сказала Тилли. – Ну, а насчёт загадок, ты же сам знаешь, что все библиотекари любят говорить намёками. «Главное – не сама цель, а движение к цели», и всё такое, что постоянно встречаешь в книгах. Думаю, так они хотят приучить нас мыслить самостоятельно.

– Ну да, ну да, – пробурчал Оскар.

Тилли начала засовывать клубок и брошюрку в карман, поняла, что в нём что-то уже есть, и вытащила наружу маленький холщовый мешочек с хлебными крошками.

– Что это? – спросил Оскар.

– Хлебные крошки. Их дали мне Гензель и Гретель, – ответила Тилли, разглядывая мешочек. – Мы с Джеком наткнулись на них в лесу, когда искали тебя.

– Ну конечно, самое интересное я опять пропустил, – жалобно сказал Оскар. – Но постой, как тебе удалось их сохранить? Разве мы можем выносить что-нибудь из книг?

– Думаю, что не можем, – ответила Тилли, смущённо глядя на холщовый мешочек в своей руке.

– Или это какой-то волшебный трюк? – спросил Оскар.

Тилли пожала плечами, вслух ничего не ответила, а про себя подумала: «Вот ещё один кусочек пазла, который ну совершенно никуда не вписывается».

Спустя несколько минут такси подъехало к «Волшебной шкатулке». Ребята вошли в дом и обнаружили Гретхен и Клару, которые сидели за столом, пили кофе, весело болтали о чём-то и, кажется, думать забыли про Тилли и Оскара.

– А, вот и наши путешественники! – спокойно улыбнулась Гретхен, увидев их. – Где были, что видели?

– Ну, начали мы с «Красной Шапочки», – как можно небрежнее ответила Тилли. – Потом слегка отклонились в сторону…

– Понимаю, – улыбнулась Клара, но в её взгляде читался вопрос. – И откуда же вы, в конце концов, сейчас пришли?

– Из Французской Тайной библиотеки, – сказал Оскар, и Гретхен, услышав это, явно напряглась.

– Как вы туда попали? – удивилась Клара.

– Через форзац, – не подумав, ляпнул Оскар прежде, чем Тилли успела толкнуть его локтем, желая напомнить, что они не должны были путешествовать таким образом. – Я думаю, что мы можем сказать Mamie, – заморгал он.

– Сказать мне? Что именно? – спросила Клара.

– Да так, ничего, – ответила Тилли. – Просто мы оказались в другой версии волшебных сказок, и потому новая книга отбросила нас назад в Тайную библиотеку. Это такая мера предосторожности. А в целом, как вы и сказали, ничего опасного и страшного с нами не случилось!

– Но в Тайной библиотеке вы оказались через форзац? – переспросила Гретхен, с любопытством глядя на Тилли.

– Да, но вы же знаете, что такое волшебные сказки! – сказала Тилли. – Это вещь совершенно непредсказуемая!

– А что же вы тогда делали в Тайной библиотеке? – спросила Клара, возвращая разговор в прежнее русло.

– О, там было чудесно, – с явным облегчением ответила Тилли. – Там все такие милые, доброжелательные

– Ну, прямо уж милые, – проворчала Гретхен.

– Они так и говорили, что вы скажете что-то вроде этого, – простодушно заметил Оскар, и, услышав это, Клара рассмеялась.

– Почему вам так сильно не нравятся Тайные библиотеки? – спросила у Гретхен Тилли.

– Не могу представить ничего ужаснее, чем подчиняться законам и правилам огромной организации, которая желает отслеживать и контролировать всё, что я делаю. Я принципиально с этим не согласна, – вздохнула Гретхен.

– Но какие-то правила всё же нужны, не так ли? – не очень уверенно сказала Тилли.

– Нужны ли правила помимо тех, что диктует нам здравый смысл? – моментально парировала Гретхен. – И вообще, разве уже были Тайные библиотеки, когда люди только-только стали открывать в себе способность к книжным странствиям? Не было тогда никаких библиотек.

– А когда это было? – спросил Оскар. – Ну, то есть когда появились самые первые книжные странники?

– Точно этого никто не знает, – ответила ему Клара. – Давно. Очень давно.

– Лично я верю в то, что люди начали ощущать себя внутри историй с того момента, когда эти истории начали рассказывать, – сказала Гретхен. – Ну, а Тайные библиотеки и библиотекари с их правилами – всё это появилось гораздо позднее.

– Но не все же библиотекари такие, – возразила Тилли. – Вот мои дедушка и бабушка тоже были библиотекарями, но такими не были и никогда не хотели стать.

– Довольно трудно объективно судить о людях, которых мы любим, – заметила Гретхен.

– Перестань, – с ноткой угрозы в голосе сказала ей Клара.

– Как вас прикажете понимать? – начала сердиться Тилли, которую задели слова Гретхен. – Вы же говорили, что совершенно не знаете их, зато я их хорошо знаю, и они не такие, как вы о них сказали. Они верят во всё то же, во что верите вы. Кстати, судя по акценту, вы англичанка, но при этом никогда не были знакомы с моими дедушкой и бабушкой. Однако именно мой дедушка был Главным библиотекарем Британской Тайной библиотеки как раз в то время, когда вы должны были открыть в себе дар путешествовать в книги. Как же получилось, что вы его не знали? Никак не были связаны с Британской Тайной библиотекой? Почему?

– Вот что, Тилли, – сказала Гретхен, отводя глаза в сторону. – Я должна тебе кое-что сказать…

– Ну-ну, сейчас будет сюрприз, – пробормотала Тилли, чувствуя себя так, словно шагает по тонкому льду. Впрочем, так она чувствовала себя всегда, когда разговаривала с Гретхен.

– На самом деле я знаю твоих бабушку и дедушку, – призналась Гретхен.

– Значит, вы солгали, – коротко заметила Тилли.

– Гретхен! – удивилась Клара. – Ты никогда мне этого не говорила!

– Так откуда вы их знаете? – спросила Тилли. – И почему это надо было держать в секрете?

– Если честно, то мы с Элси Пейджиз когда-то были лучшими подругами, – призналась Гретхен.

– Не понимаю, зачем вам нужно было лгать об этом, – пожала плечами Тилли, чувствуя себя сбитой с толку и обманутой.

– Мне тоже хотелось бы это услышать, – заметила Клара.

– Видишь ли, Тилли, мне хотелось сначала лучше узнать тебя, – с наигранной бодростью в голосе начала Гретхен. – И совсем не хотелось, чтобы ты начала расспрашивать дедушку и бабушку обо мне раньше, чем познакомишься с моей точкой зрения на книжные странствия.

– Звучит не очень убедительно, – заметил Оскар.

– Так вы – та женщина, которая работала вместе с моей бабушкой над исследованием волшебных сказок? – спросила Тилли, в голове у которой вдруг встали на места некоторые кусочки пазла. – Та самая, с которой моя бабушка вконец рассорилась?

– Да, – сказала Гретхен. – Вот видишь, ты сама уже всё слышала, оказывается. Поэтому я ничего и не говорила! Боялась подумать о том, что они тебе могли наговорить про меня! И уж наверняка категорически запретили бы тебе приходить сюда. Прости, но я просто перепугалась, когда поняла, кто ты такая.

– Так что же всё-таки произошло между вами и Элси? – спросил Оскар. – Между прочим, ничего плохого она про вас не говорила! Просто рассказывала, что исследовала волшебные сказки вместе с напарницей, с которой позднее рассталась, потому что они не смогли договориться о том, что им делать с информацией, которую получила та женщина, то есть вы.

– Да, всё так, – согласилась Гретхен. – А теперь дайте мне минутку, чтобы сварить свежий кофе, а затем я вернусь, и мы начнём с самого начала.

– 21 —

Книга будет рада приветствовать любого читателя

– Я выросла в Англии, в сельской местности на севере графства Йоркшир, – начала Гретхен, обхватив ладонями чашечку с дымящимся кофе. – О том, что у меня есть дар путешествовать в книги, я не догадывалась очень долго, пока не стала взрослой. К тому времени я уже работала в университетской библиотеке и вдруг, неожиданно для себя, выдернула Брута из шекспировского «Юлия Цезаря». Увидев его, стоящего среди книжных полок с ножом в окровавленных руках, я едва не упала в обморок. Даже не знаю, как у меня тогда сердце выдержало. К счастью, один из университетских библиотекарей тоже оказался книжным странником. Узнав о том, что со мной случилось, он свозил меня в Тайную библиотеку, где мне сначала предложили пройти стажировку, а потом пригласили на работу. Я всегда любила работу, связанную с риском, и потому попросилась в исследовательский отдел, где занимались изучением непредсказуемых и давно устаревших и больше не печатаемых книг, а также книг, у которых имеется несколько вариантов сюжета или загадочный и странный сюжет. Я очень полюбила свою работу. Мне нравилось, что каждый день меня ждёт новая книга, полная самых неожиданных сюрпризов. Спустя несколько лет меня поставили в пару с Элси, и мы с ней сразу же поладили. Твоя бабушка умнейшая женщина, Тилли, поэтому её мозги в сочетании с моим бесстрашием позволили нам стать непревзойдённой командой. Вскоре нам поручили один из самых волнующих проектов: исследование волшебных сказок. Руководство нас заверило, что главная цель исследования – постараться как можно лучше изучить сказки и составить карты сказочных земель, которые сделают путешествия более безопасными для странников. Мне тогда и в голову не приходило, что на самом деле основной целью, о которой нам никто не говорил, было попытаться понять, почему волшебные сказки существуют по своим собственным законам. Понять затем, чтобы в дальнейшем заставить их действовать по общим, принятым в Тайной библиотеке правилам. Целый год мы с Элси усердно исследовали сказки и составляли карты, наслаждались дикой, буйной красотой сказочного мира, а в это время всё, что нам удавалось узнать, за нашей спиной и без нашего ведома использовалось против сказочных историй. Узнав, наконец, об этом, мы с Элси начали протестовать, но на нас даже внимания не обратили и потребовали, чтобы теперь мы отправлялись в сказки и пытались заблокировать некоторые границы, чтобы персонажи не могли пересекать их. Целью такой блокировки было закупорить сюжет сказки и не давать ему развиваться. Это задание стало для меня последней каплей, и я ушла из Тайной библиотеки.

– Но моя бабушка тоже не была согласна со всем этим, не так ли? – сказала Тилли.

– Думаю, что да, – кивнула Гретхен. – Но она думала, что наилучший способ остановить происходящее – это продолжать работать в Тайной библиотеке и пытаться убедить всех в своей правоте.

– Звучит весьма разумно, – заметил Оскар, за что Гретхен тут же наградила его сердитым взглядом. – Да, она правильно поступила! – упрямо повторил он.

– Ну, Элси поступила так, как она считала правильным, и то же самое сделала я, – сказала Гретхен. – И я твёрдо верю, что каждый должен быть свободен, когда выбирает дорогу, по которой ему идти. Сейчас у меня нет никаких проблем с существующими Тайными библиотеками. Я просто не согласна с их настойчивым намерением зарегистрировать всех книжных странников и заставить их подчиняться своим законам и правилам. А тогда я совершенно открыто высказала всё, что думаю, и была бы счастлива просто тихо покинуть своё место, но руководство Британской Тайной библиотеки такой сценарий не устраивал. И они исключили меня. Выгнали. С треском.

– Гретхен! Я этого не знала! – ахнула Клара.

– Что значит исключили? – спросил Оскар.

– Согласно старинным правилам, исключённому сотруднику в дальнейшем запрещается вход в Тайную библиотеку, – пояснила Гретхен. – Хотя лично мне это наказание кажется смехотворным и нелепым. Не уверена, знаете ли вы или нет, но способности к книжным странствиям человека лишить нельзя, хоть ты сто раз его исключай. А вновь посетить Британскую Тайную библиотеку у меня самой нет ни малейшего желания, так что это наказание можно считать символической бессмыслицей.

– От знающих людей я слышала, что вроде как планируется ввести блокировку книг, чтобы люди перестали путешествовать по ним, – сказала Тилли. Слова она подбирала очень осторожно, помня предупреждения Марселя насчёт Гретхен. – Что это означает? И чем, как вы думаете, это может грозить лично вам?

– Книги не интересуются тем, кто именно их читает, – ответила Гретхен. – Книга будет рада приветствовать любого читателя, ей нет дела до его возраста, происхождения, до его взглядов на мир. Книгам безразлично, можете ли вы понять каждое написанное в них слово, будете ли вы пропускать какие-то кусочки или, наоборот, перечитывать один и тот же фрагмент. Книги охотно принимают любого, кто желает исследовать их, и, к счастью, никто ещё не придумал способ запретить им это. Конечно, люди часто вмешиваются в сюжет, и в какой-то момент истории книжных странствий уставшие от этого библиотекари додумались до того, что книги можно полностью заблокировать и тем самым сделать невозможными путешествия в них. То есть книги при этом можно, как всегда, читать, но странствовать по ним уже нельзя.

– Варварская идея, – заметила Клара.

– Это нечестно! – возмутился Оскар.

– Именно это я и пытаюсь вам втолковать, – кивнула Гретхен. – Тайную библиотеку не волнует, что честно, а что нечестно. Она заботится только о том, чтобы сохранить и укрепить свою власть.

– То же самое мне и дедушка говорил, – вспомнила Тилли.

– Что ж, мне он всегда казался неплохим человеком, – сказала Гретхен. – Когда Элси начала с ним встречаться, я подумала, что это далеко не худший выбор, который она могла сделать.

– А что, книжные странницы всегда выходят замуж за книжных странников? – с любопытством спросила Тилли.

– Не всегда, конечно, – ответила Гретхен. – Хотя в таких браках есть свой особый смысл. Речь идёт о том, могут ли муж и жена разделить друг с другом великий дар к книжным странствиям или он будет вечно разделять их.

– А как насчёт романов с книжными персонажами? – негромко спросила Тилли.

– Что ж, и такое бывает, – не задумываясь, ответила Гретхен. – Было бы безумием притворяться, будто такого не происходит. У меня самой было несколько потрясающих романов с вымышленными персонажами. В своё время меня несколько раз приглашали на ужин знаменитейшие герои культовых книг.

– А вы бывали по-настоящему влюблены в них? – не отставала Тилли, помня о своей матери, по уши влюблённой в капитана Кру из «Маленькой принцессы». – Навсегда остаться с кем-нибудь из них у вас никогда не было искушения?

Оскар предостерегающе взглянул на неё.

– Нет, не было, – ответила Гретхен. – Мне слишком нравится жить здесь, в нашем мире. Но я уверена, что каждый человек вправе самостоятельно принимать решение относительно таких вещей. Можно навсегда поселиться внутри книги, а можно просто примириться с мыслью о том, что как бы ты ни была влюблена в книжного героя, привести его с собой сюда, в реальный мир, невозможно. Да, Тайная библиотека объявляет подобные романтические отношения вне закона, но если разобраться, то чем они, собственно говоря, отличаются от просто дружеских отношений, которые возникают у нас с вымышленными персонажами?

– Это так, но как бы мне ни нравилось дружить с Аней из Зелёных мезонинов, оставаться и жить с ней там мне совсем не хочется, – сказала Тилли.

– И большинство людей с тобой согласится, – кивнула Гретхен. – Но подумай сама, разве не должен каждый человек иметь право самостоятельно решать такие вещи? – и добавила, глядя прямо в лицо Тилли: – И правильно ли запрещать кому-то делать то, что не причинит никакого вреда другим людям?

– Я не уверена. – Матильда покачала головой. – А если этот человек при этом бросает людей, которым он нужен? Вот просто так, чисто теоретически, а?

– Ну, если чисто теоретически, то я скажу, что человек всё равно сам и только сам должен решать, готов ли он принести жертву и стоит ли эта жертва того, чтобы на неё пойти. По моему мнению, что бы он ни выбрал, его не должна винить или наказывать группа людей, которые заявляют о том, что действуют из лучших побуждений, а на самом деле заботятся только о том, чтобы удержать в своих руках контроль над книжными странниками.

– Как вы думаете, Архивариусы будут наказывать людей? – спросила Тилли. – Конечно, если они сами существуют.

– Я думаю, что Архивариусы не наказывать должны, а помогать, – заметила Клара. – Это же не книжная полиция какая-то.

– Значит, вы верите в то, что они существуют? – сказала Тилли.

– Да, я верю в то, что они существуют, – твёрдо заверила женщина. – Как мне кажется, их предназначение зависит от того, о чём вы их спрашиваете. Возможно, они находятся где-то в книгах. То ли надёжно спрятаны, то ли сами скрываются. Или просто ждут подходящего момента, peut-etre. Знаете, окажись Архивариусы просто выдумкой, я была бы очень сильно разочарована.

Клара широко улыбнулась Тилли, но в это время Оскар широко зевнул, и Гретхен сказала, глядя на него:

– По-моему, детям пора домой.

– Неужели до сих пор всего лишь полдень? – снова зевнул Оскар. – А уже так спать хочется.

– Вы двое всегда будете желанными гостями в моей «Волшебной шкатулке», – сказала Гретхен, пока Тилли и Оскар влезали в пальто и укутывали горло шарфами, готовясь выйти на улицу, где вновь пошёл лёгкий снежок. – Тилли, я полагаю, ты расскажешь бабушке и дедушке о своих книжных приключениях. Прошу тебя помнить, что все мы просто действовали в соответствии с принципами, которые считаем верными в тех ситуациях, когда перед нами нет чёткого пути.

С этими словами женщина закрыла за ними дверь своего магазина, и они втроём побрели домой.

– Хорошо провели утро? – спросил Габриель, когда Тилли и Оскар, волоча от усталости ноги, вошли, наконец, в прихожую и принялись раздеваться.

– Классно, – вяло ответил Оскар. – Только я люто устал и хочу спать.

– А я думал, что вы всего лишь в книжный магазин съездили, – удивился Габриель. – Где там было уставать?

– Может, свежий воздух на него так подействовал, – вежливо сказала Тилли. – А может, переезд, смена часовых поясов?

– Насколько я знаю, никакой смены часовых поясов между Лондоном и Парижем нет, – ответил Габриель. – Но понимаю, что вы очень напряжённо занимались в конце школьного семестра и ещё не отошли от учёбы. Хорошо, идите отдыхать, а я через часик принесу вам оранжада.

– Спасибо, пап, – пробормотал Оскар и, вяло перебирая ногами, начал подниматься по лестнице.

– Merci, – сказала Тилли. – Простите.

– Совершенно не за что извиняться, – ответил Габриель, озадаченно наблюдая за тем, как дети еле карабкаются по лестнице. – Сладких снов.

– 22 —

Разрыв в сюжете

Спустя час Габриель осторожно разбудил их, и Тилли поначалу никак не могла сориентироваться. Засыпала она вроде бы днём, а проснулась, когда за окнами стемнело; такие фокусы всегда сбивают наш мозг с толку.

– Я думаю, тебе пора вставать, – тихо сказал ей Габриель. – Иначе ты ночью спать не будешь. Если хочешь, спускайся вниз, сядем и вместе обсудим, куда нам пойти ужинать.

– Да, спасибо, – ответила Тилли. – Только можно я вначале позвоню своим дедушке и бабушке?

– Конечно, – кивнул папа Оскара. – Только смотри, опять не усни!

– Обещаю, – улыбнулась Тилли и потянулась за своим телефоном, заранее готовясь к предстоящему разговору.

В Лондоне откликнулись после третьего гудка.

– Тилли! Как ты? – воскликнула бабушка. – А мы тут очень по тебе соскучились!

– Со мной всё в порядке, – ответила Тилли, стараясь говорить как можно веселее и беззаботнее.

– Где успели сегодня побывать с Оскаром? – вклинился в разговор дедушка. – В музей ходили? Настоящие французские круассаны пробовали?

– Если честно, то нет, – сказала Тилли. – Мы ходили в книжный магазин и разговаривали с его хозяйкой, которая оказалась книжной странницей!

– О, замечательно! – воскликнула бабушка. – И кто же она?

– Гретхен Штайн, – нервничая, ответила Тилли, и на другом конце телефона тоже занервничали и замолчали.

– Вот как, – спустя какое-то время медленно произнёс дедушка. – А про нас с бабушкой ты ей упоминала?

– Знаете, не нужно ходить вокруг да около, – сказала Тилли. – Я знаю, кто она.

– Так, – откликнулся дедушка. – И что она на это ответила?

– Послушай, Тилли, ты, пожалуйста, не принимай близко к сердцу, если она сказала что-нибудь неприятное о тех временах, когда мы с ней работали вместе, – нервно вставила бабушка. – Её взгляд на вещи слегка отличается от нашего!

– Не волнуйтесь, – успокоила её Тилли. – Ничего ужасного она не говорила. На самом деле она вела себя очень любезно и гораздо больше беспокоилась о том, что вы про неё могли наговорить.

– Вы с ней отправлялись в книжное странствие? – спросил дедушка.

– С ней? Нет, – ответила Тилли, умудрившись не солгать.

– Я очень рада, – облегчённо вздохнула бабушка. – Ты же помнишь, что мы просили не делать этого, пока ты гостишь в Париже.

– Но когда я сказала, что мы не путешествовали в книги с ней… – тихо начала Тилли.

– Вот как, – слегка похолодел дедушка. – Ну, что ж. Честно скажу, что ты меня слегка разочаровала, Тилли.

– Я знаю, – виновато ответила она. – Но Гретхен и Клара сказали…

– Клара? Что за Клара?

– Это бабушка Оскара, – ответила Тилли. – Оказалось, что она тоже книжная странница!

– Ах, вот оно что, – сказал дедушка. – Это многое объясняет. И куда же вы отправились?

– В сборник волшебных сказок, – волнуясь, ответила Тилли. Какой смысл ей был лгать теперь?

– Матильда! – грозно произнесла бабушка. – И это после всего, что было сказано?

– Знаю, знаю, но Гретхен и Клара сказали, что мы с Оскаром достаточно взрослые, чтобы вести себя благоразумно, а в книгу мы отправляемся из книжного магазина, так что им будет известно, где мы!

– Речь идёт не о твоём благоразумии, Тилли, – сказала бабушка. – Речь идёт о том, что волшебные сказки опасны. Я рассказывала об этом не для того, чтобы напугать тебя, просто так оно и есть на самом деле. Это просто чудо, что вам удалось благополучно оттуда выбраться. И я даже не знаю, лучше это или хуже, что Гретхен вместе с вами не было. Хотя с тобой был Оскар, верно?

– Да, и можешь поверить, что мы с ним вели себя не как маленькие дети. Мы смогли сами о себе позаботиться и справились даже тогда, когда всё пошло не так!

– Что именно? Что именно пошло не так? – живо переспросил дедушка, и Тилли мысленно обругала себя за то, что вообще заикнулась об этом.

– Да так, мелочи кое-какие, – небрежным тоном ответила она. – Ну, например, Оскар в дыру провалился. Ничего особенного.

– В дыру? В какую дыру?

– Ну, это была довольно странная дыра, – вынуждена была признать Тилли. – Чёрный провал прямо посреди поля, липкий очень.

– А это не был разрыв в сюжете? – взволнованно спросил дедушка.

– Что, что? – не поняла Тилли.

– По твоим описаниям это похоже на разрыв в сюжете, – повторил дедушка. – Скажи, а перед этим вы ничего странного не заметили?

– Вообще-то, да, – припомнила Тилли. – Оскар сказал, что небо меняло цвет, и ещё что-то насчёт персонажей, которые то появлялись, то исчезали…

– Совершенно точно это был разрыв в сюжете, – сказал дедушка. – С Оскаром всё нормально? Он не начал заговариваться, говорить какие-то странные или бессмысленные вещи?

– А что, такое случается? – испугалась Тилли.

– Да! – огорчённо ответила бабушка. – Ещё раз повторю, мы не просто так тебя предупреждали о том, что в сказки ходить опасно.

– С Оскаром всё в порядке. Значит, обошлось. Рапунцель опустила ему в яму свои волосы, и он по ним вылез. Даже не ушибся, только перепачкался в грязи и той липкой гадости, которая просачивалась отовсюду. Скажите, а такие дыры в сюжете – это нормально? А чёрная липучка?

– Сам по себе разрыв в сюжете вещь нормальная. Он появляется, когда история как бы обваливается и оседает внутрь себя самой. При этом наружу всегда просачивается немного книжной магии, – пояснила бабушка. – Но эта чёрная липучка, как ты говоришь, была не только в той яме, но повсюду?

– Да, – ответила Тилли. – Она была похожа на липкие чернила. Или на нефть. А кроме разрывов сюжета там была ещё одна странность. Мы встретили там Джека, который из сказки «Джек и бобовый стебель», и он оказался очень славным парнем, но в какой-то момент Джек замер, как на стоп-кадре, а потом взорвался, и на том месте, где он только что стоял, тоже появилась чёрная липучка.

– Никогда не слышал о том, чтобы персонаж взрывался, – сказал дедушка, а затем, как догадалась Тилли, прикрыл микрофон телефона ладонью и тихо переговорил о чём-то с бабушкой. О чём именно, Тилли не расслышала.

– Но после этого с Джеком было всё в порядке, – продолжила Тилли. – Правда, до тех пор, пока его сказка не исчезла.

– Что?! – в один голос воскликнули бабушка и дедушка.

– Когда мы вернулись из другой истории, страницы в сказке про Джека и бобовый стебель оказались пустыми.

В трубке снова послышалось приглушённое бормотание двух голосов.

– Так вы эту чёрную липучку повсюду видели? – переспросил дедушка.

– Да, такие лужицы мы видели повсюду, – коротко ответила Тилли, решив не рассказывать пока что ни о трещине в небе, ни о том, как они с Оскаром очутились во Французской Тайной библиотеке. Её ужасно раздражало, что дедушка и бабушка расспрашивают её и затем что-то обсуждают между собой, а ей ничего не говорят. – Ну и что? Ведь в книжной магии нет ничего плохого!

– Это так, но только в том случае, если книжная магия выделяется внутри сюжета, а за его рамки она просачиваться не должна, – сказал дедушка. – Это очень ценный источник, который подпитывает своей энергией книжные странствия, а если книжная магия начинает просачиваться повсюду, значит, что-то идёт не так. Скажи, книга, в которую вы путешествовали, всё ещё у вас?

– Нет, мы вернули книгу Гретхен, – ответила Тилли. – Она из её книжного магазина, «Волшебной шкатулки», так он называется.

– Кстати о магазине, – сказал дедушка. – Чтобы ты на пушечный выстрел к этому магазину не приближалась, понятно?

– Вы ничего мне не позволяете! – взорвалась Тилли. – Путешествовать в книги нельзя, в книжный магазин заходить нельзя. Да чем вы вообще там занимаетесь? Гретхен, может быть, и эксцентричная особа, но она, по крайней мере, откровенно говорит с нами, и доверяет нам, и позволяет нам самим решать, что и как делать!

– И при этом она поступает нечестно, – сказал дедушка. – Гретхен позволила вам с Оскаром делать что хочется, и что получилось?

– А что такого получилось? – сердито воскликнула Тилли. Пожалуй, она ещё никогда в жизни не разговаривала таким тоном. – То, что нам позволили исследовать сказки? То, что при этом происходили кое-какие странные вещи, но мы с ними справились? То, что мы узнали о книжной магии что-то такое, что может впоследствии принести пользу? Что во всём этом ужасного, а? В чём проблема?

– Тилли, ты сейчас сама на себя не похожа, – сказала бабушка. – Не ожидала, что ты посмеешь когда-нибудь так с нами разговаривать. Мы же просто пытаемся защитить тебя, как ты не понимаешь?

– То есть мне нужно просто сидеть взаперти, никуда не высовываться, ничего не делать, помалкивать в тряпочку, и тогда, по-вашему, я буду в полной безопасности, да? – воскликнула Тилли, с трудом сдерживая подступившие к глазам слёзы. – А что, если вы обе не правы: и ты, бабушка, и Гретхен? Ты об этом никогда не думала? Да, возможно, что у Гретхен слишком вольный взгляд на книжные странствия, но ты только посмотри, сколько всяких запретов придумали для книжных странников в Британской Тайной библиотеке! Это же забор настоящий! А Ундервуд ещё выше его строить собирается!

– Мелвилл мало знает о том, что на самом деле думает большинство библиотекарей и книжных странников, – заметил дедушка.

– Думать-то они, может, и думают, но при этом дружно хлопают ему и кричат «Браво!». Такое ощущение, что только вы с бабушкой не считаете, что Ундервуд прав. Ну, может, ещё Амелия и Себ. И всё на этом.

– Я уверен, что нас гораздо больше, – сказал дедушка. – Но люди боятся потерять свою работу и потому делают вид, что поддерживают Мелвилла, а на самом деле потихоньку ведут подрывную работу изнутри, как тот же Себ, например.

– Да-да, именно так и собиралась вести себя бабушка, знаю. Нам Гретхен об этом рассказывала. – У Тилли было такое ощущение, что их разговор начинает идти по кругу.

– Ну, да, – сказала бабушка. – Она права, так я себя и повела, но это было при особых обстоятельствах и к тому же много-много лет назад. В то время я считала, что мне нужно убедить библиотекарей в том, что нам необходимо защитить волшебные сказки, но… но это было тогда, Тилли, а сейчас всё по-другому.

– По-другому, да, – с вызовом повторила Тилли. – Ну ладно, мне нужно идти. Меня ждут, мы с родственниками Оскара идём ужинать.

– А мы с нетерпением ждём тебя здесь, у нас дома, солнышко, – сказала бабушка. – И мы очень просим тебя…

Тилли с тяжёлым сердцем нажала красную клавишу на телефоне, не дав бабушке закончить начатую фразу. Телефон, как показалось Тилли, осуждающе посмотрел на неё.

– Ладно, она просто хотела в сотый раз сказать мне о том, чего я не должна делать, – вслух сказала Тилли, стараясь оправдать себя.

– С кем это ты разговариваешь? – раздался голос Оскара. – По-моему, ты слишком много в книгах сидела, если начинаешь вслух о своей жизни рассказывать.

Тилли глубоко вздохнула, улыбнулась и… успокоилась. Все проблемы с дедушкой и бабушкой можно будет решить потом, когда она вернётся домой.

В тот вечер они всей семьёй отправились ужинать в уютное бистро на площади. Заказали мидии в белом вине с чесноком и пряными травками и заедали их большими ломтями душистого хлеба с хрустящей корочкой, намазанными солёным маслом. Тилли никогда до этого не ела мидий, но очень быстро научилась открывать раковины и ловко подцеплять скользких моллюсков, которые ей очень понравились.

За десертом, на который подали посыпанные сахарной пудрой куски слоёного торта крем-брюле, все обменялись рождественскими подарками. Тилли застенчиво вручила Габриелю и Маргарите богато иллюстрированный том о художниках и писателях, которые жили и работали в Париже.  При этом у Тилли на секунду сжалось сердце, когда она вспомнила, как вместе с бабушкой выбирала эту книгу и другие подарки в магазине «Пейджиз и Ко».  Для Клары у неё была припасена «Мадам Бовари», классический французский роман в красивом тканевом переплёте, и Клара благодарно кивнула, принимая этот подарок. А от самой Клары Оскар и Тилли получили одинаковые прямоугольные свёртки. Разорвав обёрточную бумагу, они увидели прекрасные блокноты в кожаных переплётах, на которых золотыми буквами были вытиснены их имена. Блокнот, который достался Оскару, был тёмно-красным, а у Тилли – ярко-зелёным.

– Тебе блокнот, Оскар, чтобы рисовать, – сказала Клара. – Я очень рада, что ты унаследовал мою любовь к живописи. Я знаю, ты думаешь, что рисуешь довольно слабо, но этот дар у тебя в крови, развивай его, cheri. Практикуйся. Рисуй в этом альбоме всё, что тебе захочется: Париж, волшебные сказки, карты, может быть. А ты, Тилли… Я знаю, как ты любишь истории, написанные другими людьми. Почему бы тебе не попробовать написать что-нибудь самой? Попробуй, если захочешь. Места в блокноте хватит.

– Благодарю вас, – тихо сказала Тилли, поглаживая пальцами гладкую, очень приятную на ощупь обложку блокнота. – Это самый замечательный блокнот, который у меня когда-либо был. Я… я приберегу его для какого-нибудь особенного случая.

– Да, но только помни, что если набить письменный стол пустыми блокнотами, пользы от этого никакой, – добавила Клара. – Не тяни слишком долго в ожидании этого самого случая, не жди его. Нет, выходи сама искать его… и найди.

Весь остаток того морозного вечера они провели за разговорами о книгах и школе, музыке, Париже и о художественной галерее Габриеля и Маргариты. Разумеется, Тилли понимала, что никогда и ни на что не променяет своего дара к книжным странствиям и будет бороться за право путешествовать в книги, но сейчас она наслаждалась недолгой передышкой, когда можно было на время забыть обо всём, что происходит в Британской Тайной библиотеке. Откинувшись на спинку стула, девочка счастливо улыбалась, погрузившись в полусонное состояние, слушая голоса Оскара и его родственников и лениво наблюдая за падающими за стеклом снежинками.

– 23 —

Никто не может быть слишком стар для сказки на ночь

Мысли о неприятном телефонном разговоре Тилли постаралась загнать в самый дальний уголок своей памяти, поэтому чудесное ощущение покоя и того, что всё нормально, сохранилось у неё до следующего утра. Дедушке и бабушке она даже эсэмэску не написала, решив показать, что уже не маленькая и вполне может сама о себе позаботиться.

Позавтракав круассанами с шоколадной пастой и свежей клубникой, Маргарита, Оскар и Тилли тепло оделись и вышли на улицу, чтобы устроить, как выразилась Маргарита, день туриста в Париже. Квартира, где они жили с Габриелем, находилась всего в нескольких кварталах от огромной стеклянной пирамиды Лувра, на фоне которой ребята сфотографировались, изображая, будто притрагиваются к её вершине, а затем прошли вдоль длинной очереди, змеёй огибающей всё здание музея.

– Сюда лучше приходить ближе к но-чи, – заговорщицким тоном поделилась с ребятами Маргарита. – Есть дни, когда музей открыт до десяти вечера, и тогда можно спокойно побродить по нему. Даже возле «Моны Лизы» в это время почти никто не толпится, чтобы сделать селфи рядом с ней. Приезжай к нам снова, Тилли, и мы с тобой сходим.

Они пересекли огромную площадь перед Лувром и пошли вдоль похожих на зимнюю сказку садов Тюильри с их фигурными фонарями, ухоженными живыми изгородями и стройными, покрытыми сверкающим инеем деревьями. Здесь им попался мороженщик и даже несколько храбрецов, покупавших его товар, несмотря на мороз. Сами они мороженое есть не стали, но выпили в кафе по чашке горячего шоколада, съели восхитительные пастельного цвета макаруны, а затем прокатились на карусели, держась за железные шесты, такие холодные, что руки замерзали даже в перчатках. Когда карусель тронулась с места под звуки весёлой музыки, оказалось, что они были единственными, кто ехал на расписных лошадках. Тилли неслась вперёд по кругу с раскрасневшимися от мороза щеками, с беззаботной улыбкой на губах, совершенно забыв о потерявшихся волшебных сказках и Мелвилле Ундервуде, о не отпускающей её маму тоске и пытавшихся защитить свою внучку дедушке и бабушке. Она просто летела на карусели, круг за кругом, крупные снежинки мягко опускались ей на ресницы, и во всём мире для неё существовал только волшебный Париж.

Возвращаясь домой вместе с Маргаритой и Оскаром, Тилли чувствовала себя уставшей, но счастливой, как это бывает после того, как ты очень хорошо поработал весь день. А ещё у Тилли слегка щемило сердце от того, что уже пришла пора покидать прекрасный Париж с его тайнами и бесподобным горячим шоколадом.

К своему удивлению, Тилли вдруг поняла, что ей очень грустно думать о том, что она, возможно, никогда больше не увидится с Гретхен. С женщиной, которая совершенно точно знает, кто она есть, и остаётся самой собой, не обращая внимания на то, что кто-то сказал или сделал. Тилли чувствовала себя так, словно ей самой предстоит сделать очень серьёзный выбор и тоже, как Гретхен, решить, кто она и во что верит, и это при том, что она ещё слишком мало знает о таких вещах. У Тилли было такое ощущение, что её одновременно тянет в разные стороны, причём тянет так сильно, что грозит разорвать на мелкие кусочки.

После поспешных прощаний, объятий, улыбок и тайком утёртых слёз Тилли с Оскаром и Габриелем отправились на вокзал. Путешествие, которое они совершили два дня назад, начало повторяться в обратном порядке: такой же унылый, как в прошлый раз, буфет в вагоне-ресторане, тот же зимний пейзаж за окном. Единственным отличием было лишь то, что на этот раз в руках у Тилли не было бабушкиного сборника сказок, надёжно и глубоко упрятанного в дорожный рюкзак.

На вокзале Сент-Панкрас их встречали бабушка, Беа и мама Оскара, Мэри. Увидев их, Тилли вдруг испытала огромную радость от того, что вернулась домой. Это тёплое чувство захлестнуло её, несмотря на всплывшие воспоминания об ужасном телефонном разговоре. Тилли с трудом подавила в себе желание броситься обнимать бабушку и лишь сухо с ней поздоровалась, чем немало удивила Беа, которая сдерживать себя не стала и так горячо, так крепко обняла свою дочь, что у Тилли перехватило дыхание.

– Я так рада, что ты вернулась, – прошептала Беа, касаясь губами волос Тилли. – Мама и папа говорили, что ты очень интересно провела время в Париже. Я ужасно по тебе соскучилась.

Тилли почувствовала, что внутри у неё разжалась какая-то пружина, очень давно державшая её в напряжении, и с радостью зарылась лицом в мамину шубку, пахнущую мятой бумагой и ещё чуть-чуть нафталином, словно она долгое время провисела у дальней стенки платяного шкафа.

– Надеюсь, вас ещё не тошнит друг от друга? – спросила бабушка, лукаво поглядывая на Тилли и Оскара.

– Нет, а что? – растерянно спросил Оскар.

– А то, что мы приглашаем тебя и твою маму встретить Рождество вместе с нами, – с улыбкой объявила бабушка.

– Взаправду? – переспросил Оскар и, расплывшись в улыбке до ушей, повернулся к своей маме. – И мы пойдём?

– Взаправду, – с улыбкой ответила Мэри. – Мы с Арчи и Элси разговаривали о ближайших планах, и я сказала, что мы с тобой, как правило, не готовим рождественскую индейку, потому что встречаем праздник только вдвоём, и они настояли на том, чтобы мы присоединились к ним. Сказали, что в «Пейджиз и Ко» на всех места хватит.

– Рождество праздник не только семейный, он и для наших друзей тоже, – сказала бабушка.

– Но у меня ни для кого подарков нет! – ошеломлённо прошептала Тилли.

– Уж книга-то для каждого в нашем магазине всегда найдётся, – улыбнулась бабушка.

– Отлично! – воспрянула духом Тилли оттого, что теперь рядом с ней будет верный союзник Оскар. – Рождество в книжном магазине, что может быть чудеснее!

Тилли вместе с мамой вошла в двери «Пейджиз и Ко», чувствуя себя при этом так, словно погружается в тёплую, ласкающую ванну. В окна магазина проникал лунный свет и серебрил корешки выстроившихся на полках книг. Тилли невольно стала нащупывать ладонь матери, и Беа взяла дочь за руку так, словно это был самый естественный на свете жест. Так, держась за руки, они направились через магазин к двери, которая вела на кухню, но прежде чем они дошли до неё, дверь открылась и на пороге появился дедушка.

– Тилли! – громко воскликнул он, раскрывая внучке объятия. – Как мы рады, что ты снова дома, солнышко! Мы любим тебя. Очень, очень любим! И вы как раз вовремя, ужин готов!

С кухни докатилась волна восхитительных ароматов, от которых у Тилли сразу потекли слюнки, и она внезапно поняла, до чего сильно проголодалась. Вскоре они вшестером уселись за кухонный стол, и дедушка выставил на него огромное блюдо сосисок в тесте с золотистой дымящейся корочкой. Судя по всему, вчерашняя размолвка была забыта, но Тилли не могла понять, радует это её или скорее огорчает.

– Сосиски из мясной лавки напротив, – весело пояснял мистер Пейджиз, раскладывая еду по тарелкам. – Знаешь, Тилли, я решил, что к вашему с Оскаром возвращению нужно приготовить что-нибудь на самом деле английское!

Кроме сосисок в тесте на столе появилась зелёная фасоль и луковая подливка, которая очень хороша, чтобы макать в неё сосиски в тесте.

Разговор за столом шёл обо всём, кроме книжных странствий, из-за мамы Оскара, которая не была книжной странницей. Вслед за сосисками подоспел десерт, и после сливочного пудинга и ванильного мороженого, которое Тилли уже с трудом осилила, у детей начали слипаться глаза.

Как оказалось, бабушка с дедушкой уже заранее обо всём позаботились, и потому Тилли, тяжело поднявшись со своего стула и пожелав всем спокойной ночи, сразу же отправилась наверх, в свою комнату. Там она начала было распаковывать дорожные сумки, но сил на это у неё не хватило, и девочка успела вытащить только свои самые ценные вещи: бабушкин сборник сказок, холщовый мешочек с хлебными крошками, клубок красной пряжи и подаренную Колетт брошюрку «История библиотек». Убедившись в том, что все её сокровища остаются в целости и сохранности, Тилли переоделась в пижаму, забралась в тёплую (кто-то догадался заботливо подложить под одеяло горячую грелку) постель, уютно свернулась калачиком и собиралась уже выключить свет, как в дверь осторожно постучали.

– Ты ещё не слишком стара для сказки на ночь? – спросила Беа, заглядывая в дверь.

– Для сказки на ночь никто не стар, – ответила Тилли.

– 24 —

С какого места надо читать, правил нет

– Какая сказка тебе больше всего нравится? – спросила Беа, обводя взглядом плотно набитые книгами полки книжного шкафа. Её внимание привлекли странные вещицы, которые Тилли разложила на одной из них. Первым делом мама взяла тоненькую брошюрку.

– «История библиотек», – прочитала она название на первой странице. – Довольно… сложная книжечка. Из Парижа?

– Угу, – неопределённо промычала Тилли.

– И всё остальное тоже? – спросила Беа, озадаченно разглядывая сборник сказок, моток красной пряжи и холщовый мешочек с хлебными крошками.

– Не совсем, – пояснила Тилли. – Книга бабушкина, я просто взяла на время. Клубок пряжи подарила одна знакомая парижская библиотекарша. Она же, кстати, и брошюру мне дала. А мешочек… Понимаешь, я случайно притащила его с собой из книжного странствия.

– Ты вынесла его из книги? – удивилась Беа.

– А что, нельзя было? – слегка ощетинилась Тилли, не желая, впрочем, ещё раз поругаться.

– Мне, в общем-то, всё равно, можно выносить что-нибудь из книги или нет, – скрывая улыбку, ответила Беа. – Просто считается, что это невозможно. Как тебе это удалось?

– Совершенно случайно, – сказала Тилли. – Я положила мешочек в карман и забыла, а когда мы вышли из книги в реальность, оказалось, что он по-прежнему у меня. Ну и что? А разве ты в своё время не принесла с собой ожерелье с пчёлкой? Ожерелье, мешочек, какая разница?

– Знаешь, я раньше об этом как-то не задумывалась, – покачала головой Беа. – Пчёлка? Я думаю, что смогла её вынести, потому что она нигде не упоминается в тексте книги. Но, учитывая, о чём ты мне только что рассказала, это скорее могло получиться, потому что я в тот момент была беременна тобой. Очень любопытно, очень. Знаешь, давай не будем пока что говорить об этом бабушке и дедушке, это их сильно встревожит. А ты, если с тобой снова такое произойдёт, дай мне знать, хорошо? – Тилли кивнула, с радостным удивлением глядя на свою маму. – Я знаю, дедушка и бабушка очень строго следят за твоими книжными странствиями, но пойми, Тилли, это они просто страхуются после того, что случилось со мной. И хотят, чтобы все мы оставались в безопасности.

О пережитых испытаниях мама упомянула впервые после возвращения из «Маленькой принцессы». Как бы вскользь, однако воспоминания, очевидно, с новой силой нахлынули на неё, и Беа вновь погрузилась в полусонное состояние, в котором постоянно оставалась в последнее время. Но даже секундный проблеск той, прежней Беа ужасно обрадовал Тилли и вселил в неё надежду, что мама вскоре вернётся из своего полусна и станет в будущем её надёжным союзником и советчицей. Беа тем временем взяла в руки брошюру.

– Ты сказала, это тебе дала знакомая библиотекарша в Париже?

– Да, но для сказки на ночь она точно не подойдёт, – ответила Тилли. – Это же история библиотек, да к тому же напечатана ужасно мелким шрифтом.

– Ну, ладно, не сейчас, так не сейчас, – согласилась Беа. – Думаю, придёт день, когда тебе будет интересно погрузиться в эту книжечку. – Она пролистала страницы, и из них выпорхнул маленький бумажный листок. На нём каким-то странным паучьим почерком было написано: «Путь к свободе начинается в 20540». И всё, и больше ничего.

– Ты это видела? – спросила Беа, показывая листочек Тилли.

– Нет, – ответила она, вылезая из постели, чтобы подойти ближе.

– Путь к свободе… Интересно, что бы это значило? – медленно произнесла Беа, морща от напряжения лоб. – Для даты или времени пять цифр недостаточно… Ну-ка, погоди… Ты знаешь, что такое почтовый индекс?

Тилли отрицательно покачала головой.

– Американцы называют его ещё почтовым кодом, – начала объяснять Беа. – В нём пять цифр, как и здесь. Разумеется, это всего лишь моё предположение, и оно может оказаться ошибочным, но…

– А ты могла бы определить, чей это почтовый индекс? – спросила Тилли.

– Давай посмотрим. – Беа вытащила из кармана джинсов телефон и залезла в интернет. – Знаешь, если это действительно почтовый индекс, то он указывает на Вашингтон, федеральный округ Колумбия, Соединённые Штаты. И смотри-ка, под этим почтовым индексом по адресу Индепенденс-авеню, 101, числится Библиотека Конгресса США. Крупнейшая библиотека в мире!

– Путь к свободе! – воскликнула Тилли, указывая пальцем на надпись, сделанную паучьим почерком на листочке бумаги.

– Да! Да! – торжествующе воскликнула Беа. – Похоже, это действительно адрес Библиотеки Конгресса. И это не так уж удивительно, поскольку брошюра-то как раз о библиотеках.

– Ты была там? – спросила Тилли. – В Библиотеке Конгресса?

– Нет, не была, – ответила Беа. – Но полагаю, это прекрасная библиотека.

– А Американская Тайная библиотека там тоже есть, как думаешь?

– Не сомневаюсь, – твёрдо ответила Беа. – Ой, взгляни-ка. – Она внимательнее присмотрелась к обратной стороне бумажного листочка. – Там ещё что-то есть, в складке. Снова цифры и буквы. У тебя глаза острее моих, попробуй прочитать.

Она передала листочек Тилли, и та поднесла его ближе к глазам.

– ТН, – прочитала она вслух. – 6110649, по-моему, а затем то ли ещё одна единичка, то ли двойка. Не разобрать, смазалось так, что не прочитаешь.

Беа попыталась найти, что значат эти цифры, но безуспешно.

– Это что, телефонный номер? – предположила Тилли.

– Возможно, – ответила Беа. – Эти цифры каким-то образом должны быть связаны с Библиотекой Конгресса, как я думаю, если эта записка вообще что-то значит. А может быть, она не значит ничего. Кто, говоришь, дал тебе эту брошюру?

– Библиотекарша по имени Колетт, – ответила Тилли.

– Она из обычной библиотеки или из Тайной?

– Из Тайной.

– Интересно, что она пыталась сказать этой запиской? – задумчиво произнесла Беа. – Она ещё что-нибудь говорила? Рассказывала?

– Честно говоря, не помню, – подумав, ответила Тилли. – Что-то насчёт того, чтобы потеряться… или вернуться домой? Не помню, она какими-то загадками об этом говорила.

– Ох уж эти мне библиотекари, – закатила глаза Беа. – Никогда не скажут по-простому, что они имеют в виду.

– Ты собираешься когда-нибудь вернуться в Тайную библиотеку? – спросила Тилли.

– Не уверена, – медленно ответила Беа. – При одной мысли, чтобы отправиться в книгу, мне становится жутко. Боюсь, что книжные странствия больше не будут для меня простым и увлекательным занятием. С тех пор как я встретила твоего отца, всё изменилось.

– Теперь ты поступила бы иначе? – спросила Тилли, отведя взгляд в сторону. – Ну, то есть, если бы ты могла переиграть всё с самого начала?

– Нет, – не задумываясь, ответила Беа. – То, что произошло тогда, в конечном счёте привело нас с тобой сюда, в то место, где мне хочется быть. У нас позади интересное долгое путешествие, полное трудностей и неожиданностей, каких и представить себе невозможно, но мы преодолели их. Мы с тобой вместе, и у нас есть наши бабушка и дедушка, и магазин «Пейджиз и Ко» тоже. У нас есть наша семья, наши друзья и наши истории, и мы, по правде сказать, не так уж плохо справляемся со всеми своими делами. – Она помолчала немного, потом продолжила: – Я знаю, последние несколько месяцев выдались очень странными, нам пришлось заново узнавать друг друга. Но, Матильда, – Беа крепко сжала руки Тилли в своих ладонях, – никогда, никогда не сомневайся в том, что я очень сильно люблю тебя, и не думай, что мне хочется быть где-то ещё, кроме как с тобой. Прямо сейчас я больше всего хочу сидеть у тебя на кровати. Ты не против, я надеюсь? Ну, ступай, выбери книгу, которая тебе нравится.

Тилли подошла к своим полкам, и её взгляд сразу остановился на одной из самых любимых книг. Это был «Таинственный сад» Фрэнсис Элизы Бёрнетт, той самой, что написала «Маленькую принцессу».

– Эта книга подойдёт? – спросила она у Беа.

– Да, конечно, – ответила та. – С самого начала будем читать?

– Нет, давай пропускать грустные моменты, – сказала Тилли, радуясь, что так они проскочат печальное начало истории, где юную Мэри Леннокс после смерти родителей отсылают жить к дяде в уединённое поместье Мисселтуэйт. – Давай читать сразу ближе к концу, когда они уже нашли сад. Это моя самая любимая часть книги, когда всё постепенно начинает налаживаться.

– По-моему, отличный план, – согласилась мама. – В конце концов, насчёт того, с какого места надо читать книги, правил нет.

Тилли устроилась на кровати вместе с Беа. Немного поёрзав, они нашли для себя удобную позу, Тилли устроилась в сгибе материнского локтя, и начали читать. Читали они вслух, по очереди, пропустив всё начало книги, где рассказывается о приезде Мэри в поместье дяди и о том, как они со своим кузеном Колином и их приятелем Диконом нашли заброшенный, умирающий сад. И вот когда в очередной раз настала очередь Тилли читать книгу, вдруг начало происходить нечто удивительное.

– Здесь есть магия, хорошая магия, Мэри. Я уверен, что есть.

– Я тоже, – сказала Мэри.

– Но даже если это не настоящая магия, – сказал Колин, – мы можем притвориться, что это так. Здесь что-то есть… есть.

– Это магия, – сказала Мэри. – Но не чёрная. Это магия белая, как снег.

Они всегда называли это магией, именно так оно и казалось в следующие месяцы, удивительные месяцы, лучезарные месяцы, замечательные месяцы! О! Какие вещи происходили в этом саду! Если у вас никогда не было сада, вы этого не поймёте, а если у вас был сад, то вы сами знаете, что целой книги не хватит, чтобы описать всё, что там имело место. Поначалу казалось, что зелёные росточки никогда не пробьются сквозь землю, в траве, на клумбах и даже в трещинах стен. Но они пробились, и на них начали появляться бутоны, а затем эти бутоны стали разворачиваться, показывая лепестки всех оттенков синего, лилового, всех тонов и оттенков красного. В эти счастливые дни цветы заполнили собой каждый дюйм пространства, каждую ямку и уголок. Ирисы и белые лилии поднялись из травы, зелёные ниши сада наполнились удивительными легионами синих и белых цветков, тянули вверх свои пики стройные дельфиниумы, аквилегии или колокольчики.

Пока Тилли читала это вслух, полностью погрузившись в книгу, Беа огляделась вокруг и удивлённо ахнула, когда из-под кровати начал расстилаться травяной ковёр, покрывая весь пол весенней свежей зеленью. Затем прямо у них на глазах из-за книжных полок и шкафов вылезли и раскрыли свои бутоны цветки, наполняя комнату ароматами лета. Откуда ни возьмись, появилась малиновка, уселась на спинку кровати и принялась насвистывать свою песенку.

– Что? – вздрогнула Тилли, с некоторым испугом осматривая раскинувшийся в её спальне сад.

– Продолжай читать! – шепнула Беа, и Тилли продолжила:

Посаженные Диконом и Мэри семена росли так, словно за ними ухаживали феи. Атласные маки всех оттенков покачивались под лёгким ветерком, весело бросая вызов цветкам, которые жили в этом саду годами и теперь, наверное, удивлялись, как сюда могли попасть их новые соседи. А розы, розы! Поднимаясь из травы, они окружали солнечные часы, обвивали стволы деревьев и свисали с их ветвей, карабкались вверх по стенам и расползались по ним, каскадами спадая вниз;

сначала крошечные, но затем набухающие, как по волшебству, и взрывающиеся, разворачиваясь и превращаясь в цветочные чашечки, наполняющие воздух своим чудесным ароматом.

То, о чём читала Тилли, моментально происходило вокруг, и вскоре их кровать стала напоминать лодку, плывущую по реке из цветов. Беа и Тилли окружали теперь растения всех видов, причём среди них были не только те, что описаны в книге, многие другие добавились неизвестно откуда. Розы и подсолнухи, тюльпаны и цветы, названий которых Беа и Тилли просто не знали, повсюду поднимались на своих высоких стеблях, вьющиеся лозы тянулись вверх к выступающим прямо из стен веткам деревьев.

– И это всё делаю я? – спросила Тилли, протягивая руку, чтобы погладить головку расцветшей рядом с кроватью розы.

– Думаю, что да, – ответила Беа, изумлённо глядя на дочь. – Я всегда знала, что ты обладаешь магическими способностями.

– Это что-то вроде книжного странствия? – снова спросила Тилли.

– Наверное, да, но не совсем, – озадаченно протянула Беа. – Дело в том, что мы с тобой сейчас не в книге, это совершенно очевидно. А значит, всё это ты вызвала сюда из книги!

– Это… это потому, что я ненормальная? – осторожно спросила Тилли. – Потому что я наполовину человек, а наполовину книжный персонаж? Знаешь, мам, когда мы ехали на поезде в Париж, я читала бабушкин сборник сказок, и в какой-то момент мне показалось, что прямо к нам в вагон заползает глухой дремучий лес. Но видела его только я одна. Как думаешь, это тоже как-то связано с магией, как и этот сад?

– Начнём с того, что твоя нормальность здесь ни при чём, просто ты обладаешь особыми способностями, – сказала Беа. – И я думаю, что тогда в поезде происходило что-то похожее на то, что мы видим сейчас. Связана ли твоя особенность с тем, что ты как бы стоишь одной ногой в реальном мире, а другой – в книжном, вымышленном? Думаю, что да. – Полными восторга и света глазами Беа обвела комнату, до отказа заполненную роскошными, сладко пахнущими растениями. – Какой у тебя замечательный дар, – сказала она, целуя Тилли в макушку. – Пожалуй, в книжных странствиях всё ещё сохранилось немного красоты и чуда.

– 25 —

Чья вообще эта магия?

На следующее утро Тилли проснулась в поту, жадно глотая воздух. Ей снились кошмары. Лозы, которые всё крепче обвивают и сдавливают тело, цветы с удушающим приторно-сладким ароматом, чьи-то прячущиеся за деревьями тени. Одним словом, девочка была очень рада, что проснулась в своей комнате, в своей постели, и весь этот бред остался позади. Уступившая комнату гостям и спавшая на раскладушке Беа уже поднялась и ушла, стоящий на прикроватном столике будильник показывал одиннадцатый час утра, а значит, сочельник, то есть канун Рождества, уже давно наступил. Но ещё более странным, чем такое позднее пробуждение в сочельник, был лежащий рядом с будильником медный ключ, которого Тилли никогда раньше не видела. Она протянула руку, взяла этот ключ и нащупала пальцем что-то мягкое в углублениях его замысловатых бороздок. Перевернув ключ, Тилли обнаружила, что к нему прилипло немного свежей, всё ещё влажной грязи.

– Не думаю, что твоё место здесь, – негромко сказала она ключу и переложила его на верхнюю полку книжного шкафа, к клубку пряжи, мешочку с хлебными крошками и брошюре об истории библиотек, чтобы позднее спросить о нём маму.

Спустившись вниз, Тилли увидела Амелию Уиспер, сидевшую за кухонным столом вместе с дедушкой и бабушкой. Лица у всех троих были мрачными, а на столе перед ними лежала тоненькая пачка листовок, одной из которых сейчас сердито размахивал дедушка.

– Неужели это сойдёт ему с рук?! – Тут он увидел Тилли и сказал: – А, привет, солнышко. Доброе утро.

Затем он положил листовку на стол и то ли разгладил свой свитер, то ли вытер об него руки.

– Что это? – спросила Матильда.

В верхнем углу листовки красовался логотип Тайной библиотеки, а ниже шёл перечень семинаров. Среди них были: «Чья вообще эта магия?», «Книги – это Источник, а не Убежище» и «Защитим детей, блокируя книги».

– Пропаганда Мелвилла в действии, – сердито сказал дедушка. – Пытается придать солидность своим предрассудкам. Но провести семинар не означает доказать свою правоту.

– Здравствуй, Тилли, – поздоровалась Амелия, бросив быстрый взгляд на дедушку и вставая, чтобы обнять девочку. – Как тебе Париж?

– Хорошо. Там было интересно, – неуверенно ответила Тилли.

– Элси и Арчи говорили мне, что у тебя там случилось какое-то приключение в волшебных сказках?

Тилли кивнула. Ну конечно, они обо всём ей рассказали. И наверняка общались с Амелией в эти дни гораздо больше, чем с родной внучкой.

– У вас есть какие-то новые соображения относительно того, что происходит в Библиотеке? – подчёркнуто многозначительно спросила она.

– Всё очень сложно, – ответила Амелия, то ли не заметив, то ли не пожелав замечать тона Тилли. – Такое впечатление создаётся, будто кто-то пытается использовать нестабильность в волшебных сказках для того, чтобы выкачивать книжную магию. Разумеется, первый подозреваемый для нас – это Мелвилл, учитывая его неожиданное появление и достаточно бессмысленные проекты, которые требуют больших затрат книжной магии. Но у нас нет никаких конкретных доказательств, чтобы убедить в этом остальных библиотекарей, поэтому пока что Себ просто пристально следит за ним. Даже вот эта чепуха, – она указала рукой на лежащие перед ней листовки, – даже она составлена так, что не позволяет напрямую уличить Ундервуда в том, что это именно он стоит за утечкой книжной магии.

– Как вы думаете, Мелвилл путешествует в волшебные сказки? – спросила Тилли.

– Этого мы не знаем, – ответила Амелия.

– А промаркировать его нельзя?

– Маркировать кого-либо без его ведома и согласия запрещено, – напомнила Амелия.

– Но меня-то Чок без всякого ведома промаркировал в своё время! – сердито сказала Тилли.

– Не можем же мы опускаться до его уровня! – вспыхнула Амелия.

– Ну, хорошо. А Чока Мелвилл уже нашёл? – резко сменила тему Тилли. – Говорил, что найдёт. Кто-нибудь вообще проверяет, ищет он Чока или нет? Вообще, хоть кто-нибудь что-нибудь делает?

– С момента выборов всего несколько дней прошло, Тилли. Успокойся, – сказал дедушка. – И не забывай, что мы с твоей бабушкой не можем больше отправляться в книжные странствия без разрешения Мелвилла, а Амелия находится сейчас в Тайной библиотеке, как говорится, под колпаком. Мы ничего не можем поделать с Чоком. Попытки самим искать его – пустая трата сил и времени, тем более, если Мелвилл уже сам этим занимается. Нам нужно сосредоточиться на более важных вещах.

– Мелвилл заверяет, что лично занимается проблемой Чока и держит её под своим контролем, – сказала Амелия. – И я верю ему, потому что сбежавший книжный персонаж, прежде всего, играет не на руку самому Мелвиллу, который, как вы помните, выиграл выборы именно потому, что дал обещание в кратчайшие сроки найти и обезвредить Еноха. Думаю, он сделает всё, чтобы поймать Чока.

– Давайте вспомним, что сегодня канун Рождества, – сказала бабушка. – Рассуждая о проблемах, которых нам всё равно не решить, мы ровным счётом ничего не добьёмся, тем более что несколько ближайших дней Тайная библиотека всё равно будет закрыта. У нас гостят Мэри с Оскаром, так что давайте расслабимся и встретим праздник.

– Ты права, Элси, – кивнул дедушка. – Амелия, скажи, а у тебя самой какие планы на Рождество?

– В этом году я остаюсь в Лондоне, буду встречать одна, – ответила Амелия.

– Послушай, приходи к нам! – загорелся дедушка. – Если хочешь, конечно.

Амелия раздумывала не дольше чем пару секунд.

– Это было бы просто чудесно, но вы уверены, что я при этом не нарушу ваши собственные планы? – сказала она.

– Совершенно не нарушишь, – заверил мистер Пейджиз. – Чем больше народу, тем веселее праздник. Заодно поможешь нам справиться с индейкой, она такая огромная, что ею население небольшой страны накормить можно.

Терпение Тилли лопнуло. Выносить всё это у неё больше не было никаких сил. Как они могут вести себя так, словно ничего не происходит? Говорят о какой-то индейке, хотя остаётся столько нерешённых проблем! Утечка книжной магии, пропавший Чок, Мелвилл Ундервуд с его бредовыми проектами – это что, ерунда, что ли?

– Так, значит, мы просто будем сидеть сложа руки и ждать, что будет дальше? – гораздо громче и резче, чем рассчитывала, перебила их Тилли. – Отличный план! Замечательный!

Сказав это, она стремительно развернулась и вышла из кухни, оставив всех взрослых в лёгком шоке.

Сочельник в «Пейджиз и Ко» всегда был временем волнующим и занятым. До обеда магазин оставался открытым для тех, кто в последнюю минуту искал рождественские подарки, и таких посетителей было много. Раздавались громкие голоса, шуршала обёрточная бумага, звенели монеты. Обычно Тилли очень любила помогать в такие дни в магазине, но сегодня она никак не могла отойти от разочарования, которое испытала утром. И всё же, помогая покупателям найти нужную книгу, она потихоньку оттаяла и всё сильнее начала ощущать приближение большого праздника.

Когда выдалась более-менее свободная минутка, Тилли отправилась в дальний конец зала, чтобы взглянуть на Джека, работавшего в кафе при магазине. Он был занят так же плотно, как и остальная команда «Пейджиз и Ко». Все столики были оккупированы посетителями, с довольным видом потягивающими кто кофе, кто глинтвейн, вприкуску с замечательной выпечкой, которой славился Джек. На стойке Тилли увидела мятные пирожные, посыпанные леденцовой крошкой, снеговиков из зефира и сахарного печенья, различные пирожки и сладкие булочки.

– Не могу подойти к тебе, занят! Возьми себе что-нибудь сама! – крикнул Джек, увидев её.

Тилли взяла мятное пирожное и, жуя его на ходу, поднялась на этаж детской литературы. Здесь она помогла какой-то слегка ошалевшей от суеты бабушке подобрать книжки для внуков, показала какому-то спешащему папочке, где взять экземпляр «Груффало», решила даже проблему с поиском довольно необычной для рождественского подарка книги о Распутине. Когда часы пробили четыре и последние покупатели покинули магазин, унося с собой подарки в фирменных пакетах с логотипом «Пейджиз и Ко», за ними заперли дверь и повернули висящую на ней табличку стороной, на которой было написано «Закрыто». Потом всей дружной командой поздравили друг друга, воздали должное пирожным Джека, пропели хором «Джингл беллз», после чего все сотрудники поспешили по домам встречать праздник, а семья Пейджиз вместе с Мэри и Оскаром остались и, уставшие, потянулись на кухню готовить праздничный ужин.

– Тилли, будь добра, сходи и проверь ещё разок, заперта ли входная дверь, – попросил дедушка, нарезая мускатную тыкву.

Матильда не слишком охотно поднялась со стула, направилась в полутёмный магазин и буквально врезалась там… в запыхавшуюся Гретхен.

– 26 —

Поиски не в том месте

– Что вы здесь делаете? – обомлела Тилли, пока пожилая женщина восстанавливала дыхание.

– Привет! – сказала Гретхен так, словно для неё было совершенно нормально появиться у них на пороге вечером в сочельник. – Дверь была открыта, поэтому я просто вошла.

– А бабушка и дедушка знают о вашем приезде? – спросила Тилли.

– Не думаю, – призналась Гретхен. – Но они здесь, я надеюсь? Можешь им сказать про меня?

Тилли ничего не оставалось, как только повернуться и отправиться назад на кухню. Она вошла и остановилась, глядя на бабушку, дедушку, Беа и Мэри, которые готовили еду и весело болтали между собой.

– С тобой всё в порядке, солнышко? – спросила бабушка, заметив вернувшуюся Тилли.

– Да, – ответила она. – Но… Одним словом, здесь Гретхен.

– Гретхен? – выдохнул дедушка и побледнел. Бабушка вскочила так поспешно, что с грохотом опрокинула стул, и Тилли с Оскаром прошмыгнули вслед за нею в магазин, чтобы наблюдать за встречей двух бывших подруг. Какое-то время бабушка и Гретхен стояли так, словно каждая из них увидела призрак. Затем бабушка протянула для пожатия руку, но неожиданно отдёрнула её, когда Гретхен протянула навстречу свою ладонь.

– Да обнимитесь уже! – громко посоветовал Оскар.

Так они и сделали.

– Хочешь чашечку чая? – спросила Элизабет. Бывают ситуации, когда самым лучшим способом снять напряжение и неловкость становится именно предложенная чашечка чая.

– Лучше кофе, если можно, – ответила Гретхен. – Что-то устала я с дороги.

– Сегодня сочельник, – сказала бабушка. – Самое подходящее время навестить подругу, с которой не виделась… Сколько лет мы с тобой не виделись? Тридцать? Больше?

– Да, это весьма важно, увидеться со своей старой подругой, – кивнула Гретхен. – Я очень хорошо поняла это, когда познакомилась с Тилли.

– Добро пожаловать! Знаешь, я очень рада тебя видеть даже спустя столько лет, – сказала бабушка, и Тилли заметила, как расслабились напряжённые до этого плечи Гретхен. – Проходи, устраивайся удобнее, и давай поговорим.

– Спасибо, – ответила Гретхен. – Я знаю, как сложно найти лишнюю свободную кровать в канун Рождества.

– Свободную кровать? – переспросила бабушка.

– Да, это немного неподходящее время, чтобы искать место, где можно остановиться, – продолжила Гретхен. – И что такое владеть книжным магазином в наши дни, я тоже знаю. Денег мало, хлопот много и всё такое. Вот я и подумала, может, у вас найдётся какой-нибудь диванчик или закуток, где я могла бы пристроиться…

– Конечно, – вновь прервала её бабушка. – Конечно, мы что-нибудь придумаем.

После довольно скомканной светской беседы ни о чём за ужином, где Гретхен представили Мэри как старинную подругу бабушки по работе, что, в принципе, было правдой, Беа вместе с Мэри и Оскаром отправилась наверх, решать вопросы с ночёвкой.

– Пойди и помоги им, Тилли, – предложила бабушка.

– Нет, я хочу остаться и поговорить, – ответила Тилли.

– Но нам вначале нужно переговорить между собой, втроём, – сказал дедушка. Однако Гретхен немедленно возразила, подняв бровь:

– Не понимаю, почему Тилли не может остаться. Она же вовлечена во все дела, разве нет? И то, что они с Оскаром увидели в волшебных сказках, это очень ценная информация.

– Вот видите, Гретхен считает, что я могу быть полезна, – воскликнула Тилли.

– Дело не в том, считаем ли мы тебя полезной или нет, солнышко, – сказал дедушка. – Просто нам нужно немного времени, чтобы переговорить наедине.

– Лично мне совершенно нечего скрывать от Тилли, – продолжала стоять на своём Гретхен, за что бабушка наградила её суровым взглядом и твёрдо приказала:

– Тилли, иди и помоги стелить постели. Сию минуту! Пожалуйста.

Тилли отставила стул и, тяжело волоча ноги, вышла из кухни, но не смогла удержаться от искушения остановиться за дверью и послушать, о чём они будут говорить без неё.

– Начнём с вопроса, – сказал дедушка, когда поверил в то, что Тилли ушла, – почему ты позволила Тилли и Оскару отправиться в волшебные сказки.

– Потому что хотя они и юные книжные странники, но у них хватает своего собственного ума и воли. Так что не мне указывать им, куда можно пойти, а куда нельзя, – ответила Гретхен.

– Но это же волшебные сказки, Гретхен. Волшебные… – заметила бабушка.

– Элси, мы с тобой никогда не сходились во мнении насчёт волшебных сказок. Да, они более дикие, если можно так сказать, по сравнению со многими другими историями, но если не вмешиваться в них, то и они тебе мешать не станут.

– Но ты сама знаешь, что наивно так думать, – сказал дедушка.

– Однако они оба здесь, целые и невредимые, – заметила Гретхен. – И факт остаётся фактом, что они принесли нам ценную информацию о том, какой разлад происходит внутри волшебных сказок. Собственно говоря, именно поэтому я сюда и приехала. Не за кусочком рождественского пирога и не за чашкой кофе, а для того чтобы помочь вам понять, что происходит. И хочется тебе того, Элси, или нет, но мало кто, кроме нас с тобой, так же много знает о волшебных сказках.

– С чего это вдруг такая перемена? – спросила бабушка. – Тридцать лет мы с тобой были по разные стороны баррикад, и вдруг пожалуйста!

– Послушай, не надо драматизировать, – ответила Гретхен. – Воюем мы с тобой или нет, но сейчас мы обе на одной стороне, потому что нам одинаково не нравится то, что происходит сейчас в вашей драгоценной Тайной библиотеке.

– Вот только ехидничать не надо, – резко сказал дедушка. Простить Гретхен и всё забыть ему явно было труднее, чем бабушке.

– Арчи, если кто из нас и переменился, так это ты, – ответила ему Гретхен. – Я всегда говорила, что в Тайной библиотеке у тебя даже слишком много власти, но прошло время, и кто ты сейчас? Никто.

– Ну, знаешь, это неважно, – проворчал дедушка, внутренне понимая, что Гретхен права, но не желая развивать тему. – Просто я до сих пор не уверен, что наши с тобой мотивы в достаточной мере совпадают. Мы с Элси вовсе не хотим развалить Тайную библиотеку, просто считаем, что Мелвилл Ундервуд не тот человек, который должен её возглавлять, вот и всё.

– Меня совершенно не волнует, что происходит с вашей Тайной библиотекой, – ответила Гретхен. – А раз так, то я ничего не собираюсь разваливать. Пока меня не трогают, я тоже никого трогать не стану. Я много лет прожила, не обращая внимания на библиотечные законы и правила, и дальше собираюсь продолжать в том же духе. Меня волнует совершенно другое. Я думаю, как остановить то, что происходит сейчас в волшебных сказках.

– С этим мы согласны, нас тоже беспокоит то, что там творится, – кивнула бабушка. – Но только почему именно сейчас, Гретхен? К чему такая спешка? Почему это нельзя было отложить хотя бы до окончания рождественских праздников?

– У меня есть основания считать, что вот-вот должно случиться нечто ещё более страшное, – сказала Гретхен. – И надеюсь, что вы сможете пролить больше света на то, что происходит.

– Объясни подробнее, почему ты так считаешь, – нахмурился дедушка.

– После того, что рассказала нам Тилли, я вчера отправилась в несколько хорошо известных мне сказок, и оказалось, что дела там обстоят ещё хуже, чем я подозревала, – ответила Гретхен. – Я побывала в нескольких книгах и повсюду наблюдала очень странные вещи. Многие персонажи оказались переброшенными в другие сюжеты. Я видела двенадцать недовольных принцесс в бальных туфельках, которые объединились в шайку и занимались тем, что охотились за прекрасными принцами и бросали их в темницу. Ещё там были две злые мачехи, которые яростно спорили друг с другом, кто из них прекрасней всех на свете. Помимо этого, мне встречались пустые сказки, в которых вообще не осталось ни одного персонажа. Думаю, не стоит упоминать о том, что повсюду я натыкалась на трещины, разрывы и ямы, о которых уже знала со слов Тилли. Но хуже всего то, что буквально отовсюду .

Тогда я начала расспрашивать всех персонажей, кого могла, не знают ли они о том, что происходит. И многие из них сказали, что видели высокого незнакомца с тростью, который бродил повсюду, наблюдал за всеми и часто задавал какие-то странные вопросы. Тут я вспомнила, что Тилли рассказывала мне о безобразиях, которые творятся у вас в Тайной библиотеке, и о сбежавшем персонаже. Как его?

– Тилли рассказала тебе про Еноха Чока?

– Да-да, точно так его звали! – сказала Гретхен.

– И ты проделала такой путь от Парижа до Лондона, чтобы только рассказать нам об этом? – спросил дедушка. – Разве нельзя было письмо по электронной почте прислать или позвонить, например?

– Я подумала, что, может быть, смогу вам помочь, – ответила Гретхен. – Ну, знаете, как в старые добрые времена. Что скажешь на это, Элси?

Тилли оставила их дальше обсуждать Чока, Ундервуда и странные происшествия в волшебных сказках, а сама направилась наверх, где Беа немедленно вручила ей ворох одеял и подушек.

– Как ты смотришь на то, чтобы переночевать в магазине на пару с Оскаром? – спросила она. – Нам здесь тесновато.

Из-за парижской гостьи Мэри и Беа должны были ночевать теперь вдвоём в одной спальне, а Гретхен решили отдать комнату Тилли. Ночёвка в книжном магазине всегда была для Тилли редким, но радостным событием. Это значит, что можно выбрать какой-нибудь уютный уголок, соорудить там гнездо из одеял и допоздна читать при свете фонарика. Но сегодня всё ощущалось несколько иначе, потому что впереди была не простая ночь, а особенная. Ночь перед Рождеством.

– Пойдём, я помогу тебе, – сказала Беа, начиная спускаться по ступенькам.

– Скажи, тебе нравится Гретхен? – неожиданно спросила Тилли, когда они уже оказались в магазине и направлялись к детскому отделу.

– По-моему, мы и десяти слов с ней друг другу не сказали с тех пор, как она приехала, – ответила Беа. – Думаю, этого слишком мало, чтобы составить мнение о человеке.

– Бабушка и дедушка её не любят, – заметила Тилли.

– Не уверена, что это так, – возразила Беа. – По-моему, сейчас не тот случай, когда стоит говорить о том, кто кому нравится или не нравится. Я знаю, что в прошлом у них был разный взгляд на многие вещи, но при этом у обеих имеется огромный жизненный опыт. Вероятно, дедушка и бабушка просто ещё не решили, могут ли они доверять Гретхен. А что ты сама о ней думаешь?

– Я? Мне нравится, что она обращается со мной и Оскаром как со взрослыми, – подумав немного, ответила Тилли. – Она разрешила нам самим решать, хотим мы отправиться в книжное странствие из её магазина или нет и куда именно. И никакими правилами и запретами нас не грузила.

– А дедушка и бабушка грузят?

– Да! – горячо воскликнула Тилли, складывая свои одеяла в одном из углов детской секции. Мама в другом углу готовила постель для Оскара.

– Но Гретхен и бабушка с дедушкой играют совершенно разные роли в твоей жизни, – сказала Беа. – Я нисколько не сомневаюсь, что Гретхен очень высокого мнения о тебе. И она совершенно ненамеренно подвергла вас с Оскаром опасности. Но бабушка и дедушка знают тебя лучше, чем кто-либо, и ты всегда – слышишь, Тилли, всегда! – будешь для них важнее всего на свете. Думаю, ты и сама это отлично знаешь.

– Да, знаю, – согласилась Тилли. – Действительно знаю. Но разве тебе не кажется, что кое в чём, возможно, права именно Гретхен, а не они?

– Например?

– Например, что в Тайной библиотеке придумано слишком много правил и она слишком вмешивается в жизнь людей, лишая их возможности самостоятельно принимать решения, связанные с их книжными странствиями?

– Я думаю, что многое из того, что говорит Гретхен, – это интересно, – уклончиво ответила Беа.

– А ещё она верит в Архивариусов, – добавила Тилли. – А дедушка и бабушка нет. Они говорят, что Архивариусы – это выдумка. Но я не понимаю, почему мы можем верить в какие-то истории, в магию верить, но не в Архивариусов? Почему они менее реальны, чем Алиса, Аня, Сара или… мой папа?

– Ну, – медленно, с трудом заговорила Беа, – ты же знаешь, что все эти люди не… совсем настоящие, не такие, как мы. Они… да, во многих смыслах они как бы действительно существуют, но только в пределах своих историй.

– А почему Архивариусы не могут быть такими же?

– Что ты имеешь в виду?

– Все говорят о них так, будто Архивариусы либо должны быть такими же людьми, как мы, либо их нет совсем. Но почему они не могут быть… чем-то средним? Мы сами очень много времени проводим между реальным и книжным мирами. Я сама так вообще наполовину человек, наполовину персонаж! Может быть, люди просто ищут Архивариусов не там, где нужно?

– Думаю, людям нужно чаще и внимательнее прислушиваться к тому, что ты говоришь, – кивнула Беа. – У тебя бывают очень интересные мысли.

– 27 —

Смысл жизни

Когда все остальные уже легли спать, Тилли и Оскар всё ещё продолжали разговаривать об Архивариусах. Неожиданно внизу дети услышали чьи-то шаги. Бесшумно спустившись на первый этаж, они увидели Гретхен, которая копалась в книгах.

– Прошу прощения, если разбудила, – сказала она, увидев ребят. – Просто ищу, что бы мне почитать на ночь.

– Вам помочь? – спросила Тилли.

– Нет, спасибо, не надо. Я уже нашла, что хотела, – ответила Гретхен, показывая томик в твёрдом синем переплёте. – Обещаю, что буду читать очень аккуратно и не добавлю Арчи забот.

– Без проблем, – сказала Тилли. – Спокойной ночи. И весёлого Рождества.

– Послушай, Тилли, – окликнула её Гретхен, когда Тилли собралась уходить. – Надеюсь, моё появление не стало для тебя ненужным стрессом. Я совершенно не хочу усложнять твои отношения с бабушкой и дедушкой. Пойми, я просто пытаюсь помочь.

– Я понимаю, – сказала Тилли.

– Представляю, как тебя расстраивает, что ты должна стоять в сторонке, пока взрослые строят свои планы, – продолжила Гретхен. – Но я уверена, что они вскоре что-нибудь придумают.

– Если они до сих пор ничего не сделали, – пожала плечами Тилли, – то и дальше, наверное, будут сидеть и ждать какой-нибудь ошибки Мелвилла, которую можно будет использовать против него. Только, боюсь, к тому времени будет уже поздно.

– Надеюсь, им недолго придётся ждать, – ответила Гретхен. – Могу поспорить, что уже имеется множество доказательств против Ундервуда, нужно просто знать, где их искать.

– Например? – спросила Тилли, хотя Оскар уже качал головой.

– Ну, посмотрите, как много вам двоим удалось узнать всего за одно короткое путешествие в волшебные сказки, – начала Гретхен. – Вы обнаружили разрыв в сюжете и утечку книжной магии. Твои бабушка и дедушка могли бы связать эти явления с Мелвиллом, если бы догадались. Ещё я знаю, что вы сыграли важную роль в разоблачении этого, как его, Чока. Вы очень зорко умеете наблюдать и, я уверена, многое ещё могли бы заметить и найти, если бы вам разрешали больше помогать делу.

– Нам разрешают, – прервал Оскар.

– Не разрешают, – возмущённо возразила Тилли.

– Между прочим, мы могли бы сейчас провести небольшое расследование, если хотите, – небрежно предложила Гретхен.

– Что вы имеете в виду? – спросила Тилли, хотя уже точно знала, что кроется за словами Гретхен.

– Я восхищаюсь вашей отвагой и желанием найти улики против этого… Чока. Думаю, что, несмотря на юный возраст, вам уже можно доверять и дать попробовать найти правду.

– Вы действительно считаете, что дела в волшебных сказках очень быстро меняются в худшую сторону? – спросила Тилли.

– Я могу судить только по тому, что видела до сих пор, – ответила Гретхен. – И меня очень беспокоит, что происходит со сказками. Вы поможете мне защитить их?

– Я думаю, что с нас уже хватит, спасибо, – сказал Оскар, начиная подниматься наверх, в сторону своей постели. Тилли осталась на месте.

– Так вы полагаете, что мы можем по-быстрому заглянуть в сказки и посмотреть, не удастся ли нам найти там Чока или больше узнать о делишках Мелвилла? – сказала она, приближаясь к Гретхен.

– Плохая идея, – заметил с лестницы Оскар. – Точно говорю, это очень плохая идея.

– Да, именно так, – ответила Гретхен, не обращая внимания на Оскара. – Мы не станем там ни за кем охотиться. Может, побеседуем с кем-нибудь из персонажей, видевших Чока, и просто понаблюдаем, не собирает ли кто-нибудь книжную магию, не создаёт ли проблемы. Если ничего не найдём, тоже не страшно, посмотрим тогда, какой план предложат другие. Ну, что скажешь?

– А вы обещаете, что мы сможем без приключений вернуться назад? Что не потеряемся и не застрянем в какой-то другой книге?

– Мы будем предельно осторожны, – заверила Гретхен. – Я обещаю.

– Плохая, очень плохая идея, – повторил Оскар.

– Клара всегда говорила, что у неё очень храбрый внук, – сказала Гретхен. – Но я, разумеется, пойму, если ты предпочтёшь отправиться спать.

– Я пойду, только если ты со мной пойдёшь, – объявила Тилли, глядя на Оскара.

– Само собой, я тебя одну не отпущу, – сдался Оскар. – Только учти, если идея на самом деле окажется плохой, я скажу, что предупреждал об этом.

– Договорились, – согласилась Тилли и продолжила, повернувшись к Гретхен: – Хорошо. Мы можем попытаться. Мы с Оскаром оба идём с вами, но при первых признаках того, что происходит что-то странное, немедленно возвращаемся.

– Разумеется, – сказала Гретхен. – Это будет исследовательская миссия, ничего больше. Ну, идём?

Только сейчас Тилли поняла, что книга в синем переплёте, которую держала Гретхен, была сборником волшебных сказок.

– Да, но только мы же в пижамах, – замялась Тилли.

– Не беда. Артур Дент тоже в пижаме путешествовал, и ничего, – парировала Гретхен.

– Кто-кто? – смутилась Тилли.

– Артур Дент. Герой романа Дугласа Адамса «Автостопом по Галактике», – пояснила Гретхен. – Когда-нибудь тебе обязательно нужно будет его прочитать. В нём заключён смысл жизни.

– Смысл жизни? В романе? – удивилась Тилли.

– А где же ещё можно найти смысл жизни, если не в книгах? – улыбнулась Гретхен, протягивая руку.

Тилли взглянула на Оскара, который очень старался скрыть своё волнение. Затем они взялись за руки и сделали глубокий вдох.

, повеяло холодом, и ребята начали поёживаться, сожалея, что всё-таки не сбегали переодеться во что-нибудь более тёплое.

– Где именно мы сейчас находимся? – спросила Тилли, стуча зубами от холода.

– На краю сказки «Гензель и Гретель», – ответила Гретхен. – Где-то здесь неподалёку должен быть пряничный домик.

– Что, тот самый, где живёт ведьма, которая ест детей? – всполошился Оскар. – А говорили, что мы не пойдём туда, где будет опасно!

– Не волнуйся, с ведьмой мы разговаривать не станем, – успокоила его Гретхен. – Просто в прошлый раз я именно здесь услышала, как люди упоминают про Чока, и решила, что это подходящее место, чтобы начать поиски. Давайте выбираться из леса. Смотрите, вон там уже просвет в деревьях показался.

По лесной тропинке они вышли на край поля, очень похожего на то, по которому Тилли и Оскар бродили, отправившись в волшебные сказки из Парижа. Правда, здесь был ещё стоявший на вершине холма большой каменный замок с башней и перекидным мостом через ров.

– Давайте попытаем счастья там, – предложила Гретхен, и они втроём направились к замку. – И помните, мы с вами только ищем кого-нибудь, кто может нам помочь, и больше ничего не делаем.

– Кстати о тех, кто может нам помочь, – сказала Тилли. – Я разговаривала с мамой об Архивариусах, и мне пришло в голову, что они могут обитать в книгах, как и персонажи, которых мы здесь встречаем. А вы как думаете?

– Интересная мысль, – согласилась Гретхен, шагая вместе с ребятами по мокрой траве.

– Вы абсолютно уверены в том, что Архивариусы где-то существуют, – сказала Тилли. – А почему вы так уверены? Их же никто никогда не видел.

– Все истории основаны на чём-то реальном, даже самые фантастические и невероятные, – сказала Гретхен. – Точно так же и волшебные сказки, в которых мы с вами сейчас находимся, они тоже выросли из чьих-то реальных мыслей или чувств. Я думаю, что легенды об Архивариусах тоже имеют под собой реальную основу. Да, я не знаю, кто такие Архивариусы и где они обитают. Я согласна с тем, что Архивариусы стали героями мифов, но при этом твёрдо верю, что есть некая гораздо более могущественная, чем мы сами, сила, защищающая книжные странствия. Должна быть такая сила. Просто не может её не быть. Эта сила уходит корнями в историю сюжетов, библиотек, книжных магазинов и придёт нам на помощь, когда будет нужно. Это та магия, которая позволяет нам стать частью книг, а книгам стать частью нас самих. Я убеждена в том, что, если бы мир перестал верить в силу книжных историй, если бы люди начали думать только о своих повседневных делах, забыв про силу воображения, непременно нашёлся бы кто-то, кто всё изменит. И я верю, что такой силой как раз и являются Архивариусы.

– Но кем бы ни были эти Архивариусы, какой бы силой они ни обладали, что толку, если никто не знает, где они и как поговорить с ними?

– Я уверена, что Архивариусы узна́ют, когда мы будем нуждаться в их помощи, – сказала Гретхен. – А твоя теория, Тилли, очень интересна, однако. Где-то я слышала, что Архивариусы, возможно, скрываются в напластованиях книг. Считается, что путешествовать сразу из одной книги в другую нельзя, но Архивариусы, возможно, открыли способ делать это. На самом деле внутри книги нет ничего невозможного.

– Но тогда это означает, что мест, где могут находиться Архивариусы, столько же, сколько книг, то есть бесчисленное множество, так? – спросил Оскар.

– Да, – согласилась Гретхен. – И невозможно понять, откуда следует начинать поиски Архивариусов, если у тебя нет хоть какой-то подсказки. Мне представляется, что нужна какая-то карта или что-то в этом… Погодите, – вдруг оборвала себя она. – Слышите?

Тилли остановилась и прислушалась.

– Что это? – спросила она, услышав приближающийся гул. – Похоже на поезд метро, который приближается по тоннелю к станции.

Внезапно огромные участки земли вокруг них начали проваливаться в чёрную пустоту, ту самую, которую они уже видели за дверями домика семи гномов и трёх медведей.

– Бежим! – закричала Гретхен.

Она схватила Оскара и Тилли за руки и потащила прочь от крошащейся, исчезающей в пустоте земли в сторону замка. Спустя несколько секунд гул прекратился, книжные странники оказались на безопасном расстоянии от появившихся чёрных дыр. Все трое остановились и, тяжело дыша, оглянулись назад. На небе стояла полная луна,  дыр и бесследно исчезал в них.

– Что это было? – спросила Тилли. – Новые разрывы в сюжете?

– Вот почему мы очень правильно сделали, что пришли сюда сегодня, не стали откладывать, – сказала Гретхен. – Вокруг нас рушатся волшебные сказки. Я думаю, всё обстоит гораздо серьёзнее, чем просто разрыв в сюжете. Сказки гибнут прямо у нас на глазах.

– Что? – поразилась Тилли. – И такое может случиться прямо в тот момент, когда мы сами находимся внутри такой гибнущей сказки?

– Да, – кивнула Гретхен, окидывая взглядом пустынный пейзаж. – Ткань этих сказок разрывается. Думаю, что форзацы начинают вторгаться в гибнущие вокруг нас сюжеты. Я уверена, что вы и сами знаете, что форзацы должны удерживать, связывать истории вместе, но такое вторжение может быть побочным эффектом разрушения сказок. Форзацы просто не понимают больше, что и где им удерживать. А ещё я уверена, что героиня, которую мы собираемся навестить, может нам помочь.

– Вы имеете в виду героиню, которая рассказала вам про Чока? – спросил Оскар.

– Да, – ответила Гретхен. – Я с ней разговаривала, когда последний раз была здесь, и она самой первой сказала мне, что видела его. Правда, о том, кто такой Чок, я в то время ещё не знала.

– Хорошо, давайте начнём с неё, – согласилась Тилли.

Темневший на фоне звёздного неба замок на вершине холма казался холодным и притихшим.

– Выглядит этот замок не слишком дружелюбно, – нервно заметила Тилли.

– Смотрите, перекидной мост опущен, – указала рукой Гретхен. – Очевидно, тут не боятся непрошеных гостей.

Они втроём перешли ров по скрипучему деревянному мосту и сквозь открытые ворота попали в маленький внутренний дворик замка. В одной из стен виднелась массивная дубовая дверь. Гретхен подошла к ней и сильно ударила по двери ввинченным в неё большим железным кольцом. Громкий стук далеко разнёсся в тихой ночи, и спустя короткое время дверь открылась. За нею показался залитый мягким жёлтым светом коридор, и приятно запахло вкусной горячей едой. Было довольно странно, что дверь отворилась сама по себе и на пороге никто не появился, но уютный свет и запахи успокоили Тилли и Оскара, и они вслед за Гретхен вошли внутрь. Дверь за ними сразу же захлопнулась.

– Нам сюда, – бодро сказала Гретхен и повела ребят по каменному коридору, который освещали вставленные в железные кольца факелы. В конце коридора начиналась лестница, её ступени вели куда-то вниз, в темноту.

– Очень сильно на фильм ужасов смахивает, – заметил Оскар, всматриваясь в непроглядную, как чернила, тьму.

– Не волнуйтесь, ребята, – сказала Гретхен. – Неужели вы всё ещё темноты боитесь, как маленькие?

– Да тут как-то всё вместе, – ответил Оскар. – Жутковатый замок, дыры в земле, двери, которые сами по себе открываются и закрываются, теперь вот эта тьма под ногами…

В конечном итоге Тилли и Оскару ничего не оставалось, кроме как последовать за Гретхен вниз, где под лестницей оказалась ещё одна дверь, которую Гретхен уверенно распахнула толчком ладони. Войдя в неё, они оказались в большой комнате без окон, освещённой зажжёнными факелами. Вдоль стен стояли столы, усыпанные грудами исписанных листов бумаги, среди которых стояли бутылочки с чёрной жидкостью. Тилли, как ни старалась, никак не могла прогнать вертевшееся у неё в голове слово «темница».

– Гретхен, дорогая, как я рада видеть вас! – раздался сладкий, как мёд, голос, и из тени на свет вышла высокая элегантная женщина в лиловом бархатном платье с широкой юбкой и узкими длинными рукавами, которые заканчивались острыми кончиками, прикреплёнными петелькой к среднему пальцу. Светлые волосы женщины были красиво уложены и накрыты свисающей на спину длинной чёрной вуалью. Её губы покрывал толстый слой кроваво-красной помады. Женщина тепло обняла Гретхен, так обычно встречают старинных добрых подруг, затем взяла зажатый под мышкой у Гретхен томик сказок и небрежно положила его на стол у себя за спиной.

– Вы знакомы? – спросил Оскар, придвигаясь ближе к Тилли.

– Да, – ответила Гретхен. – Это женщина, которая уже помогала мне в прошлом.

– Прошу вас, не обращайте внимания на мой мрачный наряд, – сказала женщина. – Что поделать, он неизбежная часть нашего образа. Нам, мачехам, всегда достаётся самая неблагодарная роль, даже если мы не смотримся в волшебные зеркала и не замышляем убить падчерицу. Так сказать, всегда вытаскиваем при жребии короткую соломинку.

– А что это у вас в бутылочках? – спросила Тилли, указывая рукой вокруг. – Это книжная магия?

– Остро подмечено, – сказала женщина.

– Но откуда вам известно, что это? – подозрительно прищурилась Тилли. – Вы же сказочный персонаж, правильно?

– Тилли! – осадила её Гретхен. – Леди Веспер помогает нам! Не нужно так враждебно относиться к ней.

– Простите, – извинилась Тилли. Страх показаться невежливой перед кем-то оказался сильнее внутреннего голоса, который всё громче подсказывал, что здесь что-то очень сильно не так.

– Всё в порядке, – ответила леди Веспер. – А вы не будьте такой строгой с бедной девочкой, Гретхен. Она задала мне прямой вопрос, на который я дам такой же прямой ответ. Я не знала о том, что это книжная магия, до тех пор, пока совсем недавно здесь не появилась Гретхен и не попросила меня о помощи. До этого я годами экспериментировала с этим веществом, хотя понятия не имела, что это такое на самом деле. Затем я поняла, что теперь это вещество можно встретить повсюду, а мой мир начал разваливаться на куски.

– Выходит, вы типа сумасшедший учёный, а не злая мачеха? – уточнил Оскар, заставив леди Веспер рассмеяться.

– Да, что-то вроде того, – ответила она. – О чём вы хотели меня спросить? Не зря же вы проделали такой путь, верно? И не надо так меня бояться, Тилли. Вон, посмотри, дверь за твоей спиной открыта, и ты можешь уйти в любую минуту, как только захочешь.

– Мы хотели узнать, не попадался ли вновь вам на глаза тот человек, – сказала Гретхен. – Мы думаем, что он может иметь самое прямое отношение к хаосу, который сейчас царит в вашем мире.

– К этому хаосу? – переспросил неприятный голос у них за спиной, и вслед за ним на свет вышел Енох Чок.

– 28 —

Всё это часть плана

Ласковое выражение моментально слетело с лица леди Веспер.

– Что ты здесь делаешь, идиот? – полным холода и яда голосом спросила она, а Тилли тем временем с ужасом смотрела на человечка, который в течение целых одиннадцати лет держал в неволе её маму.

– Я не вовремя пришёл, миледи? – спросил Чок и, подобострастно согнувшись, принялся пятиться назад.

– Поздно уже отыгрывать назад, дурак, – сказала Веспер. – Вернись и запри за собой дверь. Ладно, раз уж ты здесь, можно, по крайней мере, больше не прикидываться.

Чок сделал, как ему сказали, и сунул большой железный ключ к себе в карман. Мысли с бешеной скоростью неслись в голове Тилли, сталкиваясь и обгоняя друг друга.

– Так вы тоже замешаны во всём этом? – со смешанным чувством восторга и омерзения спросила она у Гретхен.

– Не волнуйся, Тилли, – ответила она. – Всё это часть плана.

– Какого плана? И чей это план? – спросил Оскар.

– Успокойся, дитя моё, – пропела своим фальшивым голосом леди Веспер. – Всё совершенно не так драматично, как может показаться. Давайте-ка присядем и поговорим спокойно. Чок, принеси нам вина и… медовых вафель, что ли? Вон там всё найдёшь, – указала она на дверь в дальнем углу комнаты. – Ну, присаживайтесь.

– Я бы не стал есть и пить то, чем здесь угощают, – шёпотом заметил Оскар, наклоняясь к Тилли.

– Это точно, – согласилась Тилли. Она была очень рада тому, что рядом с ней Оскар, несмотря даже на то, что это по её вине они оба оказались в такой непростой ситуации.

Чок принёс поднос с вином и воздушными вафлями и предложил всё это Веспер и Гретхен.

– Детей не забудь, – сказала ему Веспер, и Чок с явной неохотой протянул поднос Тилли и Оскару. Девочка чуть было не взяла вафлю, чтобы съесть её просто назло, но в последний момент передумала и сделала вид, будто вовсе не замечает его.

– Не могли бы вы объяснить нам, что здесь происходит? – спросила Тилли, украдкой поглядывая на сборник сказок в синем переплёте. Эта книга, которая была необходима, чтобы сбежать отсюда в реальный мир, лежала сейчас на столе позади Гретхен.

– На самом деле меня зовут не Веспер, – сказала хозяйка замка. – Я Децима. Децима Ундервуд. Вы, должно быть, слышали обо мне.

– То есть вы… сестра Мелвилла? Та, что умерла? – спросила Тилли.

– Ты угадала только наполовину, Тилли, – усмехнулась Децима. – А мне столько говорили, какая ты умная! Нет, девочка, я не умерла, и перед тобой не призрак. Но да, я действительно сестра Мелвилла.

– Почему вы не вернулись вместе с ним? И чем вы здесь занимаетесь? – спросила Тилли, чувствуя, как бежит холодок вдоль её спины, и понимая, как тают их с Оскаром шансы на спасение.

– Один из нас должен был остаться здесь, чтобы довести до конца начатое дело, – ответила Децима, вставая и выпрямляясь во весь свой рост. – Короткую соломинку вытащил мой брат.

– Почему короткая соломинка при этом жребии означала возвращение в реальный мир? – озадаченно спросил Оскар. – Почему вы оба хотели бы оставаться здесь?

– Потому что с того момента, как Мелвилл вернулся в реальный мир, он начал стареть, – пояснила Децима, поёжившись, словно от холода. – Именно над этим я здесь и работаю. И как бы Мелвилл ни страшился старения, он не мог не согласиться, что я лучше его в научных исследованиях. А я, в свою очередь, готова признать, что брат лучше меня умеет очаровывать людей за счёт своего обаяния и красноречия.

– Но над чем конкретно вы работаете и чем занимается вот этот? – спросил Оскар, указав кивком головы на Чока.

– Ну-ну, давай не всё сразу. Насчёт Чока вы напрасно так сильно беспокоитесь, на самом деле он очень мелкая сошка и не играет той важной роли, которую вы ему приписываете, – ответила Децима. – А над чем мы с братом здесь работаем… Скажем так, мы работаем над одной проблемой и считаем, что нам может потребоваться ваша помощь. Вот почему мы попросили Гретхен привести вас сюда, и она просто превосходно справилась с задачей.

Тилли со страхом посмотрела на Гретхен, которая стыдливо отвела взгляд.

– Так вы обманули нас?

– Не совсем, – замялась Гретхен. – Не совсем. Я просто выдумала некоторые детали, чтобы вы согласились прийти сюда.

– Не знаю, чего вы хотите, – сказала Тилли, – но вот этому, – тут она холодно посмотрела на Еноха Чока, стараясь ничем не выдать свой страх перед ним, – этому я не стану помогать никогда и ни в чём.

– Отлично понимаю тебя, – кивнула Децима. – Но я думаю, что есть вещи, в которых ты охотно согласишься помогать. Видишь ли, я пытаюсь найти способ, чтобы вылечить волшебные сказки. Вот, собственно говоря, для чего весь этот антураж. Я стараюсь понять, что именно здесь происходит и как это остановить. Так что, как видишь, мы с тобой находимся вовсе не по разные стороны баррикад.

– Тогда почему нельзя было просто попросить меня? – сказала Тилли. – И почему вам потребовалась именно я?

– Хорошо, Матильда, – ответила Децима. – Давай, как говорится, откроем все карты. Мы знаем, кто твой отец. Мы знаем, что ты наполовину человек, а наполовину книжный персонаж, и это делает тебя особенной.

– Ну уж, прямо-таки особенной, – пренебрежительно хмыкнул Чок. – Это просто биологическое отклонение. Уродство, если хотите. И не надо раздувать ещё больше её и так непомерное самомнение.

– Вот что, – сказала Тилли, поворачиваясь к Дециме. – Прежде чем мы двинемся дальше, я хочу знать, что здесь делает Чок, потому что я не собираюсь делать ничего, что хоть как-то может пойти ему на пользу. В конце концов, это именно он держал мою маму в книге целых одиннадцать лет.

Децима кивнула, а затем сказала Чоку:

– Уйди.

– Что? – возмутился Енох.

– Я сказала, уйди. Исчезни, – повторила она. – Требование Матильды вполне резонно, учитывая, каким испытаниям ты подверг её семью. Я думаю, что если мы собираемся просить Матильду о помощи, она должна получить возможность спокойно обдумать сложившуюся ситуацию без твоего раздражающего мрачного присутствия.

за собой.

– Прости меня, Тилли, – сказала Децима. – Но Чок в какой-то момент был нам нужен. Мы хотели понять, можно ли с пользой для нашего дела использовать информацию, которая у него имеется.

– Но вы здесь уже много лет, а Чок появился всего лишь несколько месяцев назад.

– Да, однако он умеет быть полезным и услужливым, и от него мы узнали немало очень важных вещей. Но можешь не беспокоиться, на этой шахматной доске Чок не больше чем пешка.

Тилли не верила ни одному слову Децимы, хотя, что уж тут скрывать, ей было очень приятно наблюдать за тем, как Чок получил по носу и был поставлен на место.

– Ну а от меня вы чего хотите? – спросила она.

– Видишь ли, мы полагаем, что раз уж ты принадлежишь сразу к обоим мирам, реальному и книжному, то можешь оказаться ключом.

– Ключом? К чему?

– К исправлению волшебных сказок, к чему же ещё? – улыбнулась Децима.

– Я? Ключом? – переспросила Тилли.

– Да, ты. Твоя уникальность делает тебя очень важным действующим лицом. И поэтому у меня есть к тебе большая просьба. Огромная.

– Что именно? – осторожно спросила Тилли.

– Капля твоей крови, – ответила Децима.

– По-моему, это тревожный сигнал, – встрял Оскар. – Не уверен, что можно ждать чего-нибудь хорошего, если у тебя берут кровь в темнице.

– Речь идёт всего об одной капле, – сказала Децима, бросив испепеляющий взгляд в сторону Оскара. – Ничего зловещего, никакой жути. Всего лишь одна крохотная капелька крови, которую мы смешаем вот с этой книжной магией и используем, чтобы исправить всё, что случилось здесь, в сказочных землях.

– Вы за этим меня сюда привели? – спросила Тилли, обращаясь к Гретхен.

– Да, – ответила она. – Прости меня за эту уловку, но, понимаешь… я очень боялась, что ты ответишь нет или обо всём расскажешь Арчи и Элси, а слепая любовь к тебе толкнёт их на какие-то безрассудные поступки…

– А вы верите Дециме? – перебила её Тилли. – Несмотря на то что у неё Чок в помощниках?

– Да, представь себе, верю, – сказала Гретхен. – Хотя раньше я не знала про Чока. Но Тилли, только представь, что именно ты и только ты станешь героиней, которая сумела вылечить сказки. А ещё представь, как гордилась бы тогда тобой твоя мама!

– Всего одна капля? – переспросила Тилли.

– Да, – кивнула Децима. – Твой дедушка был Главным библиотекарем, не так ли? Так вот, ему за всю его службу не удалось сделать и десятой доли того, что сейчас можешь сделать ты. Таким образом, ты продолжишь и укрепишь славные традиции своей семьи.

– Тилли, мне кажется, ты должна остановиться и хорошенько подумать. Хотя бы на минутку остановись, – сказал Оскар. – Послушайте, можем мы с ней переговорить с глазу на глаз? Совсем недолго?

– Боюсь, у нас нет на это времени, – ответила ему Децима. – И вообще, это Тилли должна сама решать. Не я, не Гретхен и не ты. Только она.

– Но это не опасно, правда же? – спросила Тилли, глядя на Оскара.

– Конечно, опасно, да ещё как! – ответил он. – Ты сама видела, как библиотекари взяли капельку крови у Мелвилла и связали его с историей Тайной библиотеки!

– Но там это всё происходит чисто символически, – вмешалась в разговор Децима. – Всего лишь капелька крови да чернила, и никакого колдовства.

– И после этого мы сможем вернуться домой? – спросила Тилли.

– Разумеется, – легко ответила Децима. – Гретхен сама проводит тебя и… Прости, как тебя зовут?

– Оскар, – пробурчал он. – Но это не важно.

– Отлично, – сказала Децима. – Можешь просто подойти и постоять вот здесь.

– Мне и здесь хорошо, – проворчал себе под нос Оскар и остался стоять рядом с Тилли.

– Ну, и что ты решила, Тилли? – спросила Децима, подходя на шаг ближе.

– Ладно, – ответила она. – Давайте.

Оскар открыл было рот, словно собираясь отговорить её, но в итоге лишь сказал, пожав плечами:

– Как знаешь. Тебе решать.

– Если это поможет сказкам, я это сделаю, – сказала Тилли и, собравшись с духом, протянула руку вперёд.

– 29 —

Доказательство

Децима взяла с рабочего стола стеклянную бутылочку с чёрной, как тушь, книжной магией и серебряную булавку, украшенную изящной головкой в виде розы.

– Всего лишь крохотная царапина, – сказала она, осторожно взяла Тилли за руку и легонько уколола её палец иголкой. Все наблюдали за тем, как из крошечной ранки показалась и скатилась в бутылочку с книжной магией одна капелька крови, за ней вторая.

– Удался фокус? – спросил Оскар.

– Это не фокус, – раздражённо ответила Децима, не сводя глаз с бутылочки.

– Ну, всё теперь? – потирая уколотый палец, спросила Тилли. – Мы можем уже идти?

– В принципе да, – ответила Децима. – Только вначале нам, разумеется, нужно убедиться в том, что всё получилось и работает. С секунды на секунду здесь должен появиться мой брат.

– Что? Как? – вскрикнула Тилли, чувствуя, как страх вновь сжал её сердце своей ледяной рукой.

– Мелвилл следит за нами, – сказала Децима. – Тебе, Матильда, повезло оказаться в Источнике, а это, как ты знаешь, означает, что любые изменения сюжета моментально будут появляться во всех экземплярах этого издания. К счастью, данное издание имеет крайне ограниченный тираж, всего два экземпляра. Один мы дали Гретхен, благодаря чему она так легко нашла нас, а второй экземпляр остался в Тайной библиотеке, у моего брата, который может по нему следить за всем, что происходит, и в нужный момент…

Она не договорила, потому что в центре комнаты уже стоял появившийся словно из ниоткуда Мелвилл Ундервуд. Правда, выглядел он совсем не таким, каким запомнила его Тилли. Мелвилл не был больше молодым красавцем, казалось, за последние несколько дней он резко постарел сразу лет на двадцать, не меньше.

– Да, братец, реальность плохо на тебя действует, – усмехнулась Децима. – Хотя я появилась на свет первой, сейчас ты определённо выглядишь как старший из двойни. Или, точнее, вообще как большой брат.

Мелвилл её шутку не оценил.

– Готово? – спросил он, совершенно не замечая Тилли.

– Давай проверим, – ответила Децима.

Мелвилл вышел вперёд и снял с себя рубашку. Обнажился его торс, почти полностью, кроме небольших участков на предплечьях, покрытый грубыми выцветшими татуировками, совершенно не похожими на красивые татуировки, которые Тилли довольно часто видела у приходивших к ним в магазин покупателей. Татуировки Мелвилла не были рисунками или узорами, они состояли из кругов и линий и больше всего походили на коряво сделанные надписи. Правда, разобрать их Тилли со своего места не могла.

С нарастающей тревогой Тилли и Оскар следили за тем, как Децима достала деревянную палочку с прикреплённой на её кончике иглой и обмакнула в бутылочку, в которой книжная магия была смешана с кровью Тилли. После этого Децима начала наносить быстрые уколы иглой на участки кожи, которые оставались у Мелвилла свободными от татуировок. Ундервуд закрыл глаза и тихонько скрипел зубами от боли.

– Не нравится мне всё это, – сказал Оскар.

– Что они делают? – шёпотом спросила Тилли у Гретхен, которая, морщась, наблюдала за братом и сестрой.

– Честно говоря, сама не знаю, Тилли, – ответила она. – Децима сказала, всё это нужно, чтобы спасти сказки от гибели.

– Ну, а если вы не знаете, то почему бы не спросить у них самих? – сказал Оскар. – Раньше, как мне кажется, вы были полностью уверены в том, что всё идёт по плану. Или мы просто можем уйти? Я, знаете ли, совершенно не хочу, чтобы мне тоже какую-то татуировку сделали. Нет уж, благодарю покорно.

– Никто вам татуировки делать не собирается, – ответила ему Гретхен. – Ни тебе, ни Тилли. А уйти… Да, возможно, ты прав, и нам пора уходить.

Она подошла к двери, но та по-прежнему была заперта после появления Чока.

– Боюсь, нам придётся попросить вас ещё немного задержаться здесь, – сказала Децима, не отрывая глаз от руки брата.

– Но я же сделала всё, о чём ты просила, – сказала Гретхен. – Привела с собой Тилли, хотя не совсем понятно, каким образом то, чем вы сейчас занимаетесь, может помочь волшебным сказкам. Одним словом, мы возвращаемся, а то, как изменится ситуация, проверим как-нибудь позднее, в другой раз.

– Боюсь, что этого у вас не получится, – ответила ей Децима. – И не отвлекай меня, пока я иголку в руках держу.

И она вернулась к татуировке.

– Нужно попытаться прихватить отсюда что-нибудь для дедушки и бабушки, – тихо шепнула Оскару Тилли. – Им потребуются доказательства, чтобы убедить остальных библиотекарей в виновности Мелвилла. Придумай, что можно стащить.

Оскар бросил взгляд по сторонам, а затем едва заметным поворотом головы указал Тилли налево, где на столе сгрудились маленькие закупоренные бутылочки с книжной магией. Тилли утвердительно кивнула и незаметно взяла из общей груды два узеньких стеклянных флакончика. Один из них она опустила в карман, второй незаметно передала Оскару. А ещё спустя несколько секунд Децима закончила татуировку и довольно грубо вытерла предплечье брата какой-то тряпицей.

– Ну, есть что-нибудь? – нетерпеливо спросил Мелвилл. Децима внимательно посмотрела на него.

– Не вижу никаких изменений, – ответила она. – Взгляни сам в зеркало.

– У вас волшебное зеркальце есть? – спросил Оскар.

– Нет, это самое обыкновенное зеркало, идиот, – огрызнулась на него Децима.

– Никаких изменений, – огорчённо произнёс Мелвилл, разглядывая своё отражение в зеркале. – Ты что-то сделала не так.

– Да всё я правильно сделала, – ледяным тоном возразила Децима. – Мои предположения верны, нужно лишь всё точнее рассчитать.

– Ну так давай, шевелись, курица, – раздражённо прикрикнул на неё Мелвилл. – Ты что, не видишь, в каком я состоянии?

– Вы не могли бы сказать, каким образом всё то, что вы делаете, должно помочь волшебным сказкам? – сделала ещё одну попытку Тилли, хотя уже была уверена в том, что её обманули. Что, собственно говоря, тут же и подтвердилось.

– Ты совсем, что ли, отсталая? – сказала Децима. – Мне нет ровным счётом никакого дела до этих дурацких сказок. Меня просто поражает твоя наивность. До сих пор не верится, что тебя так легко удалось обмануть. Убедить в том, что мы тут спасением сказок занимаемся! Неудивительно, что Гретхен без труда смогла затащить тебя сюда, раз ты такая доверчивая. Нет, вы что, действительно обе поверили всему, что я говорила?

Тилли перевела взгляд на Гретхен. Та стояла бледная как мел и, судя по всему, была близка к обмороку.

– Я понятия не имела, что это ложь, – тихо сказала Гретхен. – Дурака сваляла. Прости меня, Тилли. Но я вытащу нас отсюда, обещаю.

– Не давай обещания, которых не сможешь выполнить, – вмешался было в разговор Мелвилл, но его прервал рокочущий гул, который они уже слышали там, снаружи, и по полу зазмеилась расширяющаяся трещина, отрезавшая всем им дорогу к двери и лестнице. Накренился и поехал к трещине стол, на котором лежал сборник сказок в синем переплёте, а затем повалился и беззвучно исчез, словно тот камень, который когда-то швырнул Джек в непроглядную тьму за дверцей домика гномов.

– Проклятье, – прорычал Мелвилл. – Нужно поторапливаться. Пора убираться отсюда.

– Ты полагаешь, мне известно, как это сделать? – огрызнулась на него Децима.

– Так… просто для полной ясности, – сказал Оскар. – Вы не заинтересованы в том, чтобы уладить всё это?

– Нет, дурачок, – ответила Децима. – Потому что мы сами всё это закрутили.

Эти слова стали последней каплей, переполнившей терпение Гретхен, и она медленно двинулась навстречу близнецам.

– Так, значит, это вы разрушаете волшебные сказки?

– Да, – ответила Децима. – Само собой. Уж ты-то, Гретхен, как никто другой понимаешь, насколько они хрупкие, эти сказки. Когда-то давно, во время одного из наших с братом путешествий в книги, мы случайно открыли, что если намеренно вывести сказочный сюжет из равновесия, то начинает выделяться книжная магия. А книжная магия, как известно, ценнейшее вещество, которое можно использовать в самых разных целях.

– И вы нарочно разрушали волшебные сказки? – ужаснулась Тилли.

– Да, – кивнул Мелвилл и заговорил медленно и отчётливо, словно втолковывая прописные истины маленькому ребёнку: – Если сознательно переплести друг с другом разные сказки, они становятся неустойчивыми, слабыми, и это даёт возможность персонажам легко перескакивать из одного сюжета в другой. При этом выделяется большое количество драгоценной для нас книжной магии. Должен признаться, я не совсем понимал, какую роль во всём этом играют форзацы, но… – Он прервался, посмотрел на расширяющуюся в полу щель и сказал, многозначительно посмотрев на свою сестру: – Нужно с этим разобраться. И поскорей.

Гул нарастал, стены комнаты тряслись, от трещины в полу побежали в разные стороны тонкие ответвления.

– Хорошо, – сосредоточенно нахмурила брови Децима. – До этого я использовала всего пару капель, вероятно, необходимо повысить концентрацию. Добавить ещё.

– Добавить ещё? – испуганно переспросила Тилли. – Чего добавить ещё?

– Тебя, разумеется. Твоей крови, – ответила Децима. – Подойди сюда.

– Абсолютно исключено, – воскликнул Оскар.

– Нет, – твёрдо заявила Тилли. – И вот что ещё… Я до сих пор не могу понять, при чём тут татуировки?

– Это один из лучших способов воспользоваться частью тех свойств, которыми обладает книжная магия, – ответила Децима, повышая голос, чтобы перекрыть нарастающий грохот и одновременно продолжая рыться в бумагах на столе. – Тот, кому она проникает в тело, впитывает часть бессмертной природы самих книжных историй.

– А почему нельзя просто выпить её? – с тревогой спросил Оскар.

– Пробовали мы это, конечно, пробовали, – ответил Мелвилл, держась за край стола, чтобы сохранить равновесие. – Но эффект при этом оказывался очень недолговременным. Татуировки – это самый эффективный способ впитать в себя книжную магию, который нам удалось открыть до сих пор. Однако эффект бессмертия работает, как оказалось, только пока ты находишься внутри книги. Стоит выйти из неё в реальный мир, и твоё тело начинает стремительно стареть, словно наверстывая все проведённые в книге годы. Вот почему ты нам нужна, Матильда.

– Ты наполовину принадлежишь к реальному, а наполовину к книжному миру, – подхватила Децима. – Смешав твою кровь с книжной магией, мы должны получить татуировки, которые замедлят наше старение до тех пор, пока мы не найдём способ навсегда остаться молодыми и бессмертными.

– Зачем это вам? – задала очевидный, пусть и несколько глупый вопрос Тилли.

– Ну, желание стать бессмертным, я думаю, объяснять не надо, это и так понятно, – ответила Децима. – А остальные наши цели… Я думаю, что о них вам лучше не знать. Что же касается научной стороны дела, то я охотно привлеку тебя к совместным исследованиям, Тилли. Считаю, что это будет справедливо и честно. Ну как, согласна ты ещё раз добровольно помочь нам? Решай скорее, у нас совсем не остаётся времени.

Словно в подтверждение этих слов по полу пробежала новая трещина, добралась ещё до одного стола и моментально проглотила его со всеми лежавшими на нём бумагами.

– Нет, конечно. Не помогу, – сказала Тилли, хотя и не представляла, как ей правильно поступить и что делать в такой ситуации.

– Жаль, – пожевала губами Децима. – Хотя и предсказуемо. Ну, ничего, у нас имеются и другие способы получить то, что нужно.

И она взяла со стола, рядом с которым стояла, небольшой, но острый серебряный нож.

– Нет! – крикнула Гретхен, бросаясь вперёд, чтобы встать между Ундервудами и Тилли с Оскаром. – Всё это зашло слишком далеко. То, что вы делаете, омерзительно и противозаконно. – Тут Тилли заметила текущие по щекам Гретхен слёзы. – Я не позволю причинить вред ребёнку ради достижения ваших зловещих планов!

– Наконец-то у слизняка зубки прорезались, – ухмыльнулась Децима. – То есть, пока мы использовали кровь этого ребёнка для того, что отвечало твоим планам, всё было нормально, а теперь вдруг перестало?

– Раньше я думала, что это делается для помощи волшебным сказкам, а не для их разрушения, – ответила Гретхен. – И потом, вы хотели тогда получить только одну каплю!

– Количество капель как-то не делает ваш поступок честнее, – заметил Оскар, потерявший последнюю надежду, что Гретхен способна защитить их с Тилли.

– А это, собственно, кто ещё такой? – спросил Мелвилл, только сейчас заметивший Оскара.

– Вы серьёзно? Я стоял тут всё это время!

– Он мой лучший друг, – ответила Тилли. – И не смейте его трогать.

– Прелестно. Но не волнуйся. Могу заверить, что он мне совершенно неинтересен, – сказал Мелвилл.

– А вот это было обидно, – сказал Оскар, и Тилли ошеломлённо уставилась на него.

– То есть ты хочешь сказать, – негромко произнесла она, – что не отказался бы, чтобы пара злодеев хотели выкачать из тебя всю кровь?

– Нет, я имею в виду, что очень грубо и невежливо говорить, что им всё равно, что со мной будет, – фыркнул Оскар. – Хотя готов согласиться, что это, пожалуй, не самый важный вопрос, который сейчас стоит обсуждать. – Он повернулся к троим взрослым, изумлённо следившим за их на вид совершенно беспечной беседой, и величественным тоном разрешил: – Можете продолжать.

– В любом случае люди заметят, что мы пропали, – сказала Тилли, обращаясь к Ундервудам. – Заметят и поднимут тревогу, так что вам нет никакого смысла нас убивать или что вы там ещё задумали.

– Уверен, что людям будет печально узнать, что два юных книжных странника отправились в путешествие по сказкам с широко известной в узких библиотечных кругах Гретхен и были съедены ведьмой из пряничного домика, – ехидно усмехнулся Мелвилл. – Подумать только, Арчибальд и Элизабет Пейджиз оказались настолько беспечными, что позволили единственной внучке отправиться в книжное странствие с не признающей никаких правил бунтаркой Гретхен Штайн! Какой кошмар! Какая тра-гедия!

– Хватит! Замолчите! – воскликнула Гретхен, расправляя плечи и гневно глядя на негодяев.

– Хватит? Не думаю, – сказал Мелвилл, делая широкий шаг вперёд и сильно толкнув Гретхен в плечо.

Потеряв равновесие, она отшатнулась назад.

– Нет! – в ужасе закричала Тилли и рванулась на помощь, но не успела. Гретхен упала прямо в прорезавшую пол трещину и моментально исчезла, проглоченная непроглядной тьмой.

– Что вы натворили? – в ужасе воскликнул Оскар. – Вы убили её!

– Не пори чушь, – осадила его Децима. – Она просто попала в форзацы.

– И куда она оттуда выберется? В Тайную библиотеку? – спросила Тилли.

– Нет. Боюсь, что нет.

– Так где же она?

– Думаю, плывёт в непроглядной пустоте, – ответил Мелвилл. – Но вы не волнуйтесь, когда-нибудь кто-нибудь её выудит оттуда. Возможно.

Слова Мелвилла словно повернули в голове Тилли какой-то невидимый выключатель. Она схватила Оскара за руку и попятилась назад.

– Ты мне веришь? – тихо спросила она.

– Ты ещё спрашиваешь! – обиделся Оскар, крепко сжимая её руку.

Тилли сделала глубокий вдох, потянула Оскара вслед за собой, и они, зажмурившись, вдвоём прыгнули в темноту форзацев, исчезнув в них раньше, чем Мелвилл и Децима успели глазом моргнуть.

Спустя несколько секунд знакомый запах дерева и бумаги подтвердил, что они оказались именно там, где и ожидала Тилли, а именно в Британской Тайной библиотеке.

– Даже не вздумай сказать кому-нибудь, что я заставила тебя прыгнуть в форзацы вместе со мной, – сказала она Оскару, оглядывая пустой кабинет, в котором они оказались.

– Вот ещё! – ответил он.

– Хотя я смогу понять, если ты это сделаешь, – со вздохом призналась девочка. – Послушай, мне так неловко, что я тебя втянула в эту историю.

– Не надо, не извиняйся, – перебил её Оскар. – Я же понимаю, почему тебе так хотелось туда пойти. А теперь всё в порядке. Мы спасены. Ну, или почти спасены. А эти… Им больше не скрыться после того, что мы о них узнали. Ладно, что теперь делать будем?

– Попробуем найти телефон и позвоним дедушке и бабушке, – сказала Тилли. – Сегодня сочельник, так что в библиотеке никого быть не должно. – Она пошарила рукой по стене, нашла выключатель, и загорелся свет, в котором сразу же обнаружился стоявший на столе старинный телефонный аппарат с диском. Тилли сняла трубку, облегчённо вздохнула, услышав длинный непрерывный гудок, и быстро набрала номер своего домашнего телефона. – Готова спорить, что они даже не заметили нашего отсутствия, – сказала она, приготовившись долго ждать, пока кто-нибудь возьмёт трубку, но её сняли сразу после первого гудка.

– Матильда? – услышала она взволнованный голос.

– Да, да, дедушка, это я! – откликнулась она. – Скажи, вы могли бы…

– Где вы? С вами всё в порядке? Где вы были? Гретхен и Оскар с тобой?

– Мы с Оскаром в Тайной библиотеке, – сказала Тилли. – А я думала, вы и не заметите, что нас нет!

– Матильда, – устало вздохнул дедушка. – Вы пропадали почти двое суток. Такое сложно не заметить, знаешь ли…

– 30 —

Враг британского книжного странствования

– Мы так перепугались, – сказал дедушка. – Я никогда не простил бы себе, случись с тобой что-нибудь.

– Мы в норме, – попыталась успокоить его Тилли.

– А моя мама как? – дрожащим голосом спросил Оскар.

– Она у нас, – ответил дедушка. – С ней всё в порядке, точнее, всё будет в порядке, когда она узнает, где вы. Подробнее объясняться будем после того, как доставим вас домой, и, похоже, вам предстоит долгий разговор, очень долгий. А теперь скажите, вы сейчас можете добраться до зала картографии?

Дедушка объяснил, что там вместе с Амелией встретит Тилли и Оскара, откуда они через тайный магический портал перенесутся в «Пейджиз и Ко».

– Постарайтесь никому не попадаться на глаза, – добавил он. – Амелия говорит, что сегодня кое-кто из сотрудников уже вышел на работу, включая Себа. Если всё-таки попадётесь, просите отвести вас к нему и никому ничего не рассказывайте до тех пор, пока не появимся мы с Амелией. Договорились?

Тилли и Оскар осторожно выбрались в коридор, сориентировались и взяли курс на зал картографии.

– Как же это получилось, что мы целых два дня пропадали? – потрясённо качая головой, спросил Оскар. – И что я теперь скажу маме?

– Думаешь, если ей правду сказать, она не поверит? – спросила Тилли.

– Не знаю, но, наверное, твои всё-таки что-то рассказали ей, иначе она давно бы уже в полицию обратилась.

– А что, если она действительно ходила в полицию? – перепугалась Тилли.

– Думаю, мы это скоро узнаем, – заметно нервничая, ответил Оскар. – Но сейчас нам прежде всего нужно выбраться отсюда. Знаешь, я очень плохо ориентируюсь. Ты-то сама точно знаешь, куда нам нужно идти?

– По-моему, здесь надо свернуть налево, – сказала Тилли.

– До сих пор не могу поверить, что мы пропадали несколько дней, – вернулся к старой теме Оскар, не в силах выбросить это из головы. – А казалось, мы там пробыли час, не больше.

– Время в книгах течёт очень странно, я об этом знала, – сказала Тилли. – Но никогда не слышала о том, чтобы оно текло там медленнее, чем в реальной жизни. Всегда, как правило, бывает наоборот.

– Может, это потому, что Ундервуды всё там перевернули вверх дном, – предположил Оскар. – Интересно, а Гретхен сумеет кто-нибудь найти? Я понимаю, она втравила нас в эту передрягу и всё такое, но не уверен, что за это она заслуживает того, чтобы вечно болтаться в непроглядной пустоте.

– Уверена, Амелия сможет помочь, – сглотнула Тилли.

Хотя предательство Гретхен по-прежнему её очень расстраивало, Матильда была полностью согласна с Оскаром. Слишком жестоким окажется наказание, если Гретхен придётся просидеть целую вечность, затерявшись в форзацах. Да ведь и она сама поймалась на ту же ложь, что и Гретхен. Тут они завернули за угол и столкнулись нос к носу с библиотекарем. Это оказалась Анжелика, та самая молодая женщина, которая маркировала бабушку и дедушку после выборов Главного библиотекаря.

– Что вы здесь делаете? – удивилась она.

– Э-э-э… – протянула Тилли, безуспешно пытаясь придумать отговорку, которая может объяснить, почему двое детей расхаживают по коридорам Тайной библиотеки на второй день Рождества.

– Мы Себа ищем, – пришёл ей на помощь Оскар, чётко выполняя наставления дедушки.

– Ах вот как, – повела бровями Анжелика. – Себастьян сейчас вместе со всеми на собрании. Я сама как раз туда направляюсь. Давайте я отведу вас.

– О, не беспокойтесь, – сказала Тилли. – Мы не хотим мешать собранию, ведь это такая важная вещь…

– Да, но Себ как раз там.

– Ничего, мы можем подождать.

– А вы уверены, что имеете право находиться здесь? – медленно произнесла Анжелика. – Нет, я думаю, что вам следует пройти со мной.

Что после этого оставалось делать Тилли и Оскару? Они побрели вслед за Анжеликой в большую комнату, где человек пятнадцать библиотекарей сидели за столом, внимательно слушая Мелвилла Ундервуда. Он по-прежнему выглядел мужчиной средних лет, был спокоен, чисто одет и ничем не напоминал того Мелвилла, которому в сказочном замке делала татуировку его как бы умершая сестра. Ундервуд мельком взглянул на вошедших, но никакого волнения не проявил, только спросил довольно брезгливо:

– Почему здесь эти дети, Анжелика? Да ещё и в пижамах.

Тилли совершенно забыла о том, что они с Оскаром действительно до сих пор в пижамах и домашних тапочках, и покраснела.

– Я только что подобрала их в коридоре, – объяснила Анжелика. – Они сказали, что ищут Себа.

Все, кто сидел за столом, перестали разглядывать ребят и повернули свои головы к Себу, который так пристально смотрел на Тилли, что ей стало понятно: Себ знает об их исчезновении. Он слегка приподнял брови, словно спрашивая, всё ли у них с Оскаром в порядке, и Тилли так же, едва заметно, кивнула ему в ответ.

– Простите, что помешали, – сказала Тилли. – Мы сейчас уйдём.

– Не спешите, – ровным тоном произнёс Мелвилл. – Никуда уходить не нужно. Присядьте вон там в уголке, а когда собрание закончится, мы доставим вас домой.

Не зная, что им ещё можно сделать, они присели, где было указано.

– Как я уже начал говорить перед тем, как нас прервали, – продолжил Мелвилл, – у меня есть прекрасная новость для всех вас. Я счастлив поделиться своей радостью, друзья мои. Представляете? Спустя долгие годы неведения и молчания я, наконец, получил весточку от моей дорогой давным-давно затерявшейся сестры Децимы, которую мы все считали погибшей в мире волшебных сказок.

Тилли и Оскар тревожно переглянулись.

– И уж совершенным чудом кажется то, что ей удалось не только скрыться и отсидеться в одном из дальних уголков сказочной страны, но и найти способ общаться с нами внутри книг. И теперь стало известно, что Дециме удалось сделать то, на что оказался неспособен даже я, а именно найти и взять под свой контроль Еноха Чока.

– Что? – громким шёпотом спросил Оскар, повернувшись к Тилли, за что немедленно заслужил два быстрых (хотя и брошенных по разным причинам) взгляда, один от Мелвилла, второй от Себа.

– На самом деле, – снова заговорил Мелвилл, – я убеждён, что она может привести Чока сюда и отдать под суд, причём способна сделать это в любую секунду… прямо сейчас!

Распахнулась дверь, и в комнату вошла Децима Ундервуд, одетая уже не в роскошное лиловое бархатное платье, а в какие-то рваные грязные обноски. Исчезла и её искусно сделанная причёска, сейчас волосы Децимы слиплись от грязи и неопрятно торчали во все стороны. За её спиной с самодовольным видом появился Енох Чок.

– Хватайте его! – прокричал Мелвилл, и комната моментально погрузилась в хаос, поскольку никто из собравшихся библиотекарей не знал толком, что нужно делать. Да и сам Чок удивлённо озирался вокруг, явно не понимая, кто и кого тут должен хватать. Наконец двум библиотекарям удалось нерешительно ухватить его за рукава, на что Чок возмущённо воскликнул:

– Что за шутки, Мелвилл?

– Енох Чок, вы задержаны по подозрению в действиях, угрожающих самому существованию книжных историй, в убийстве библиотекаря при вашем побеге из Источника, в насильственном удержании в заложницах внутри книги любимой всеми книжной странницы, которую вы разлучили с её дочерью, в попытке сделать себя живым в реальном мире и отказе от возвращения в свой экземпляр Источника, – прогремел Мелвилл. – Кроме того, вы обвиняетесь в преднамеренном причинении вреда волшебным сказкам ради достижения ваших личных целей. Вы признаёте свою вину?

– Да, я виноват, – сказал Чок. – Но ты же знал обо всём этом.

– Конечно, знал. Мы все знали о ваших преступлениях, – парировал Мелвилл. – И теперь вам придётся за них ответить.

– Ты меня совершенно сбил с толку, дружище, – сказал Чок и постепенно начал зеленеть, когда понял, что никто его с толку сбивать не собирался, а просто он угодил в западню, о которой совершенно не подозревал. – Мы же с тобой несколько последних месяцев работали вместе, разве не так?

– Нет, вы только полюбуйтесь, как он лжёт и изворачивается, а? – грозно произнёс Мелвилл. Чок начал вырываться из рук библиотекарей, но те оказались людьми сильными и держали крепко.

– Ты обещал мне помочь! – взвыл Чок. – Клялся, что поделишься со мной своей книжной магией, и она избавит меня, наконец, от другой магии, которой я прикован к одной книге. Я же обещал добыть её кровь! – истерично взвизгнул он, свирепо глядя на Тилли.

– Ну, вот, оказывается, мы знали не обо всех ваших преступлениях, – сочувственно покачал головой Мелвилл. – Оказывается, вы собирались использовать в своих собственных целях не только книжную магию, но, что ещё ужаснее, кровь ребёнка?

– Что за дела, Мелвилл? – воскликнул Чок. – И чего ты хочешь добиться, так поступая со мной?

– Ничего личного, Чок, – ответил ему Ундервуд. – Я просто выполняю данное в день моего избрания Главным библиотекарем обещание привести вас сюда и отдать под суд за все преступления, которые вы совершили и в которых только что признались перед свидетелями.

– Вы… – прохрипел Чок, пытаясь указать рукой в сторону Тилли и Оскара. – Скажите им, что я невиновен. – Чувствовалось, что просить о чём-то Тилли для него хуже пытки, но он находился в таком отчаянном положении, что шёл на это. – Ну, давайте, ребята, скажите, – умолял он. – Вы же там были. Видели, что они делали, слышали, что они говорили.

Тилли и Оскар сидели молча, они просто не представляли, что им делать. Они, разумеется, знали, что Мелвилл лжёт, но встать на сторону Чока? Разве могла Тилли произнести хоть одно слово в его защиту, помня о том, что Енох сделал с её мамой? Помня о том, сколько горя он принёс?

– Я не понимаю, – сказал Чок, осознав, что помощи от Тилли ему не дождаться, и вновь перешёл на дружеский тон: – Мелвилл, дружище, мы могли бы с тобой переговорить с глазу на глаз?

– Я вам не дружище, – холодно ответил Мелвилл. – Вы враг британского книжного странствования. И прекратите лгать и изворачиваться.

– Да как ты смеешь со мной так разговаривать! Всё, хватит ломать комедию! – снова взорвался Чок, а затем обратился к другим, растерянно наблюдавшим за тем, что происходит, библиотекарям: – Друзья мои! Признаюсь, я многое скрывал от вас, когда был вашим коллегой, но мы проработали бок о бок много лет, и, клянусь, я искренне стоял на защите интересов нашей Библиотеки. А хотел я всегда только одного, только того, что каждый из вас имеет от рождения: я хотел стать живым. Настоящим. Вот этот человек, Мелвилл, который стоит сейчас перед вами, он бессовестно лжёт вам прямо в лицо. Он вместе со своей сестрой последние несколько месяцев насильно удерживал меня как заложника. И это они, они воруют книжную магию!

Атмосфера в комнате стала напряжённой и неспокойной. Слова Чока взволновали многих библиотекарей, однако все его многочисленные преступления и предательство тоже не были забыты. Никто не произнёс ни слова в его защиту.

– Вы просто повторяете, словно попугай, мои обвинения, пытаясь повернуть их теперь против меня, – сказал Мелвилл. – Ну, всё, не будем попусту тратить время. Друзья мои, – обратился он к остальным библиотекарям. – Вы согласны с тем, что Енох Чок виновен во многих преступлениях против британского книжного странствования? – Библиотекари молча закивали головами, отрицать этого никто не стал. Мелвилл тоже кивнул и вытащил из внутреннего кармана пиджака маленькую невзрачную книжку в коричневом переплёте.

– Откуда она у вас? – испуганно спросил Чок. – Это моя книга.

– Нет, не ваша, – ответил Мелвилл. – Она принадлежит Тайной библиотеке и её цензорам. Как бы то ни было, ваша история подошла к концу.

И, ничего больше не добавив, безо всякого промедления Мелвилл бесцеремонно бросил книжку в разожжённый в комнате камин.

Чок дико закричал, словно его проткнули вилами, и от этого жуткого крика даже стены задрожали. Оба державших Чока библиотекаря отпустили его, расступились, а сам он в ужасе уставился на свои руки, которые начали чернеть и дымиться. Из глаз и ушей Чока потекли тоненькие чёрные струйки.

Тилли чувствовала, что её сейчас стошнит, однако не могла отвести взгляд в сторону. Все, кто находился в комнате, стояли молча, со страхом наблюдая за тем, как на их глазах кожа Чока начинает сминаться, желтеть, затем чернеть и обугливаться. В комнате запахло, нет, не горящей плотью, а горящей бумагой. Прошло совсем немного времени, и вот уже Чок из человека превратился в маленькую,

.

– 31 —

Суть дела

Едва успел догореть Чок, как одновременно произошли два события. Во-первых, картинно упала в обморок Децима Ундервуд. Во-вторых, дверь комнаты с грохотом распахнулась, и в неё вошли дедушка, Амелия и Беа.

– Мелвилл Ундервуд, я знала, что мы поймаем вас с поличным! – выкрикнула Амелия. Себ отрицательно затряс головой, зная, что симпатии библиотекарей сейчас явно на стороне Мелвилла, который только что совершил суд и расправу над Чоком. Дедушка первым делом бросился к Тилли и Оскару, проверять, всё ли с ними в порядке.

– Мисс Уиспер, – ледяным тоном произнёс Мелвилл. – Вас на это собрание не приглашали. А вам, мистер Пейджиз, должно быть известно, что ваше появление в Тайной библиотеке отныне крайне нежелательно. По-моему, я совершенно чётко довёл это до вашего сведения. А вы, – он повернулся к Беа, – вы, должно быть, его дочь. Да-да, это я и так вижу, без всяких слов, однако у вас вообще нет никакого права находиться здесь. Скажите, коллеги, может кто-нибудь заблокировать доступ к Источникам, в которых есть привлекательные мужчины? – Он противно ухмыльнулся, ожидая, что его поддержат смешками, но в комнате стояла тишина. Стало ясно, что мало кому было известно об отлучении дедушки от библиотеки.

– Когда наша внучка пропала на два дня, я не мог поднять тревогу из-за ваших дурацких запретов, – сказал дедушка.

– Так, значит, вы просто не знали, где пропадала ваша внучка целых два дня? И как раз на Рождество? – спросил Мелвилл, стараясь натолкнуть всех на мысль, что это была ужасная халатность со стороны родственников Тилли.

– Нет, мы не собирались так надолго задерживаться в книге, – громко сказала Тилли. – Наше путешествие продлилось гораздо дольше потому, что они, – тут она указала рукой на склонившегося над Децимой Мелвилла, – потому что они уничтожают волшебные сказки! Чок об этом не солгал, так оно и было!

– В таком случае почему вы до сих пор молчали? Почему не сказали ничего? – озадаченно спросил чей-то голос. Тилли повернулась и увидела, что это Кассиус. – Почему вы позволили уничтожить Чока, если он говорил правду?

– Потому что он не только правду сказал, но и принимал участие в тех ужасных делах!

– Так кого же тогда ты обвиняешь во лжи, дитя моё? – сказал Кассиус.

– Их обоих, – ответила Тилли. – Но всё, что Чок сказал про Ундервуда, это правда. Они разрушают сказки, чтобы воровать выделяющуюся при этом книжную магию!

– Это очень серьёзное обвинение против Главного библиотекаря, девочка, – поучительно заметил Кассиус. – И пока я слышу только слова, но не вижу доказательств.

– Есть у нас доказательства! Есть! – выкрикнул Оскар, засовывая руку в свой карман, чтобы вытащить спрятанный в нём флакончик. Но карман оказался пуст. – Как же это? – растерянно пробормотал Оскар. – Клянусь, в книге он у меня был!

В ответ послышались смешки.

– До чего глупый ребёнок, – снисходительно усмехнулся Мелвилл. – Думает, будто можно приносить что-либо из книг в наш мир! Знаешь, мальчик, это очень хорошо, что все украденные вещи остаются в книгах, когда ты возвращаешься. Хорошо для тебя, я хочу сказать.

А Тилли в это время чувствовала спрятанный у неё в кармане стеклянный флакончик, однако молчала, мысленно молясь о том, чтобы Оскар догадался, почему она это делает.

– Это всё? – сказал Мелвилл. – Мы услышали много нелепостей, выдумок, но не увидели ни одного доказательства. Ни одного! А что мы имеем? Насколько я понимаю, мы имеем невесть откуда взявшуюся дамочку, отставного Главного библиотекаря… простите, двух отставных Главных библиотекарей, и назойливую девочку, дочь книжной странницы и вымышленного книжного персонажа. Так?

При упоминании о родителях Тилли в комнате повисла мёртвая тишина.

– Что вы сказали, Мелвилл? – переспросил Кассиус.

– О, они от вас и это скрывали? – притворно удивился Мелвилл и вкрадчивым тоном продолжил: – Так вот, отцом Матильды является капитан Кру. Да-да, тот самый, персонаж из классической детской книжки «Маленькая принцесса». Вам всем, наверное, известно, что Беатриса Пейджиз исчезла двенадцать лет назад, но вы не знаете о том, что было этому причиной. Она попыталась, хоть и неудачно, изменить Источник для своих личных корыстных целей, потому что хотела вернуться к капитану Кру, в которого втрескалась, а спустя девять месяцев на свет появилась девочка, будущая книжная странница. Очевидно, Арчи и Элси вам об этом не рассказывали.

– Это наше семейное дело, и оно никого не касается, – сухо заявил дедушка.

– То, что у дочери библиотекаря родилась дочь от книжного персонажа, не имеет никакого отношения к Тайной библиотеке? Никого здесь не касается? – ехидно переспросил Мелвилл.

– Да, – ровным, спокойным тоном сказала Беа, заговорившая впервые за всё это время. – То, что происходит в моей жизни, никого не касается. И если вы, развесив уши, предпочитаете слушать бредни этого одержимого властью человека, который издевается над моим отцом, значит, вы заслуживаете такого… вожака.

– Ну что ж, будем на этом считать разговор оконченным, – холодно сказал Мелвилл. – Выход сами найдёте? Провожать не надо?

– Я собираюсь отыскать Архивариусов и рассказать им обо всём, что вы творите! – через плечо выкрикнула Тилли, уходя. К её ужасу, в ответ раздался взрыв смеха.

– Почему бы вам заодно не обратиться в таком случае ещё и к Доброй фее, юная леди? – хихикнул Мелвилл. – Пользы от неё для вас будет ничуть не меньше, чем от Архивариусов.

– Но… – покраснела от смущения Тилли.

– Подожди до дома, – остановил её дедушка, а сам сказал, обернувшись к Мелвиллу: – Мы этого так не оставим.

– То же самое вы обещали мне и во время нашей предыдущей встречи, Арчибальд. И как это мне до сих пор всё сходит с рук, а?

– Мне очень стыдно за всех вас, – сказала Амелия, обращаясь к остальным библиотекарям. – Подумайте и решите, на чьей стороне вы хотели бы остаться в истории книжных странствий.

Библиотекари продолжали стоять молча, с каменными лицами.

Из Тайной библиотеки их вывела Анжелика, и, пожалуй, было даже лучше, что домой они отправились не через портал в зале картографии, а тихо и спокойно на такси, и по дороге Тилли и Оскар рассказали обо всём, что им встретилось в сказках.

– Вот чего я до сих пор не понимаю, так это каким образом общались между собой Ундервуды, – сказала Тилли.

– Децима говорила, что вы были в издании Источника? – ответила Амелия, и Тилли утвердительно кивнула. – В таком случае мне представляется, что они создали свою собственную новую книгу. Скорее всего, это был сборник уже известных и написанных другими людьми волшебных сказок, но новое издание, которое превратилось в Источник. В таком случае всё, что происходит в основном Источнике, немедленно отражается и во всех остальных экземплярах этого издания. Остаётся только заглянуть в свой экземпляр и прочитать.

– Мне эта книга с самого начала знакомой показалась, – сказал Оскар. – Ну, та, в синем переплёте, которая была у Гретхен. Точно в такую книгу исчез Чок.

– Верно! – воскликнула Амелия. – Как же это я сама об этом раньше не подумала! Всё понятно! Чок и Ундервуды общались через эти книги давно, гораздо дольше, чем мы думали. Одному богу известно, как долго Чок находился под каблуком у брата и сестры, помогая им сеять раздор в Тайной библиотеке и настраивая против меня блокировщиков. Но потом он зациклился на Беа и на тебе, Арчи, и тогда Ундервуды решили избавиться от Чока. И от бедной Гретхен.

– Но мы ведь сможем вернуть её назад, правда? Она действительно пыталась остановить Дециму, когда поняла, что на самом деле происходит.

– Да, сможем, – ответила Амелия. – Привлечём к этому делу Себа. Не переживай, найдём мы Гретхен. Найдём и разберёмся с ней во всём.

– А с ней всё будет в порядке?

– Этого я гарантировать не могу, – честно призналась Амелия. – Но завтра утром мы первым делом направим Себастьяна в Отдел обработки форзацев. Пусть он оттуда начнёт поиски.

– Ладно, это будет завтра, – сказал Оскар. – А сейчас меня больше волнует, что вы рассказали моей маме и как она это восприняла.

– Ну, – ответила Амелия, – я думаю, что в принципе можно сказать, что неплохо она это восприняла, совсем неплохо.

Вернувшись в «Пейджиз и Ко», они застали Мэри за кухонным столом. Она сидела неподвижно, уставившись перед собой остекленевшим взглядом, и даже не встала навстречу Тилли и Оскару, просто смотрела на них, словно на оборотней.

– Мэри, очевидно, всё ещё переваривает свалившуюся на неё новость, – негромко сказала бабушка, заменяя стоящую перед Мэри остывшую чашку на новую, с дымящимся и очень сладким чаем. Оскар подошёл к матери и попытался обнять её.

– Прости, что ничего не рассказывал тебе, мам, – сказал он. – Но ты всё равно мне не поверила бы! А Арчи и Элси всё время присматривали за мной, клянусь!

– Я… я… – начала было Мэри, но не смогла выдавить ни слова больше.

– Это всё из-за Mamie, – добавил Оскар.

– Твоя бабушка знала женщину, которая отправила тебя в то место? – обрела, наконец, способность говорить Мэри.

– Но Mamie не знала, кто она такая на самом деле! – бросился защищать бабулю Оскар.

– Как вы заставили Мэри поверить во всё это? – тихо спросила Тилли у дедушки, глядя, как Оскар пытается успокоить свою мать.

– Когда вы исчезли, она собиралась немедленно обратиться в полицию, и единственным способом убедить Мэри не делать этого было рассказать правду. А чтобы она поверила, пришлось… показать ей. В той ситуации нам ничего другого просто не оставалось. Мы решили показать ей какое-нибудь приятное местечко и выбрали «Ветер в ивах». Устроили там небольшой пикник на берегу реки вместе с Крысой и Кротом. Хотя Мэри была напряжена и пробыли мы там недолго, она всё же смирилась с тем, что на самом деле можно путешествовать в книги. Я думаю, окончательно убедил её в этом мистер Крот, с аппетитом уписывавший сандвичи. Впрочем, хотя Мэри и передумала обращаться в полицию, переживать за вас двоих она не переставала ни на минуту. Известие о том, что некая книжная странница увела вас с собой неизвестно куда, было для неё не самым приятным, разумеется. Хорошо хоть, что она искренне поверила, что мы сможем найти вас. Знаешь, я ещё никогда в жизни не хотел так сильно, чтобы вы с Оскаром были промаркированы.

Они посмотрели на Мэри, которая сейчас крепко прижимала к себе Оскара, а тот выглядел при этом ужасно ошеломлённым и смущённым. Наконец Амелия разняла их, чтобы ответить на вопросы Мэри, которые теперь полились непрерывным потоком.

– Что будем дальше делать? – спросила Тилли, сидя за столом со своими дедушкой, бабушкой и мамой.

– Для начала, – сказала бабушка, – нам нужно собрать как можно больше информации о том, что пытаются сделать Ундервуды.

– Помимо достижения бессмертия? – приподняла бровь Тилли.

– Думаю, что их план включает в себя ещё много других деталей, но суть дела, мне кажется, ты ухватила совершенно верно.

– Чтобы убедить библиотекарей не доверять Ундервудам, нам потребуется достаточно много доказательств, – заметил дедушка. – Они очень ловко умеют манипулировать людьми и при этом используют в качестве оружия твоё происхождение, Тилли. Мы должны действовать осторожно и тщательно продумать, как переломить ситуацию. Надеюсь, нам это удастся сделать прежде, чем в Тайной библиотеке начнут блокировать доступ к книгам.

– А пока, – сказала бабушка, – самое главное для нас – быть вместе и помогать друг другу. Ну что, я, пожалуй, поставлю чайник?

Тилли кивнула. Всё вроде бы так, но ей не давала покоя настойчивая мысль, что они упускают что-то очень важное. В её спальне на верхней полке книжного шкафа лежали ключ, флакончик с книжной магией, мешочек с хлебными крошками, клубок красной пряжи, брошюрка по истории библиотек и клочок бумаги со ссылкой на Библиотеку Конгресса. Некоторые из этих вещей она нашла сама, другие кто-то дал ей, и Тилли не могла отделаться от ощущения, что этот странный набор каким-то образом поможет ей совершенно иначе взглянуть на .

Эпилог

Три месяца спустя

Жизнь понемногу вошла в обычное русло. Продолжая через Себа следить за всем, что происходит в Тайной библиотеке, они узнали, что разговоры о Мелвилле не утихают, однако так и остаются только разговорами, но ничего конкретного не делается. Тилли понимала, что сотрудники библиотеки, что характерно для всех взрослых, надеются, что такой уж большой угрозы Мелвилл не представляет, и чем что-то делать, лучше пересидеть спокойно до следующих выборов Главного библиотекаря и попробовать на них избавиться от Ундервуда мирным путём.

Впрочем, что там говорить о взрослых! Даже у самой Тилли как-то притупилось желание искать новые ключи в брошюрке, которую дала ей в Париже Колетт. Там действительно описывалась история библиотек, да к тому же напечатана брошюрка была скверно: мелким неразборчивым шрифтом.

Жизнь понемногу текла вперёд, наступили пасхальные каникулы. В один из дней Тилли с дедушкой сидели рядышком в «Пейджиз и Ко», читали и наслаждались последними лучами закатного солнца, струившимися в окна магазина вместе с весёлым чириканьем птиц.

– Интересную книжку читаешь? – спросил дедушка, отрываясь от собственной книги, чтобы сделать глоточек кофе.

Тилли показала ему обложку брошюры. Вместо закладки она использовала бумажный листок с почтовым индексом Библиотеки Конгресса и цепочкой непонятных цифр. Этот листочек напоминал ей о зимней поездке в Париж, а сейчас он выпорхнул из брошюры и спланировал на пол.

– Что это? – спросил дедушка, поднимая выпавший листочек. – И почему ты используешь листочек с библиотечным шифром как закладку?

– С библиотечным шифром? – переспросила Тилли.

– Ну да, – сказал дедушка, указывая на цепочку букв и цифр. – По этому шифру в библиотеке находят книги. Эти буквы и цифры указывают на раздел, полку и конкретную книгу, которая там находится. Этот шифр, он вроде карты, которая помогает тебе найти то, что ты ищешь. Откуда у тебя этот листок?

– Нашла в этой брошюре, – ответила Тилли.

– Интересно, куда он нас приведёт? – улыбнулся дедушка. – Ну-ка, давай посмотрим внимательнее. Так сказать, маленькое литературное расследование. – С телефона он открыл сайт, на котором перечислялись все библиотечные шифры, и поискал нужный номер. – Так-так-так, куда он нас приведёт? Ого, интересно! История античной литературы! Скажи, книга, в которой ты нашла этот листок, была библиотечной?

– Нет, – медленно сказала Тилли. – Послушай, что ты говорил про карты?

– О том, что библиотечные шифры похожи на карты? – переспросил дедушка. – Да, они ведут тебя и помогают найти то, что ты ищешь.

В голове у Матильды стремительной молнией промелькнула какая-то очень важная мысль, которую она не успела ухватить за хвостик. Промелькнула и тут же исчезла, оставив после себя лишь размытую туманную тень. Пока Тилли пыталась гнаться за этой тенью, мир и покой в «Пейджиз и Ко» разлетелся в клочки, когда в магазин пушечным ядром влетел Себ и принялся громко звать бабушку и дедушку.

– Они это сделали! Сделали! – выкрикнул он.

– Что сделали? Кто сделал? – спросил дедушка, поднимаясь на ноги.

– Они, наконец, сделали это, – задыхаясь от волнения и спешки, выдохнул Себастьян. – Они уговорили библиотекарей завтра же начать блокировать книги.

– Что ж, мы знали, что это должно случиться, – сказала вышедшая из кухни бабушка. За спиной у неё показалась Амелия. – Несмотря на то что нам очень хотелось надеяться на лучшее.

– Но нам до сих пор так и не удалось найти веских доказательств против Ундервуда, – хмуро сказал Себ. – И мы не можем больше путешествовать в книги без того, чтобы за нами не следили. Что же нам теперь делать-то, а?

Пока взрослые пытались успокоить Себа, Тилли продолжала сидеть, разглядывая бумажный листок. На одной его стороне был написан адрес, который вывел их с мамой на Библиотеку Конгресса США в Вашингтоне. На другой его стороне кто-то записал библиотечный шифр, ведущий к какой-то определённой книге. У Тилли было такое глупое ощущение, когда входишь в комнату и внезапно понимаешь, что совершенно забыл, за чем именно пришёл.

А в следующую секунду всё изменилось, и она немедленно бросилась искать Беа.

– Мама? – позвала она.

– Да, – откликнулась Беа. – У тебя всё в порядке?

– Мама, мне кажется, я знаю, где искать Архивариусов.

Конец

Жили-были…

В Париже Тилли и Оскар изучали непредсказуемый мир волшебных сказок, место, где не действуют многие обычные правила книжного странствования. Сами книжные странники считают, что это происходит от того, что сказки и мифы не основаны на каком-то единственном издании Источника. Если вы начнёте внимательно читать волшебные сказки, то вскоре убедитесь, что существует множество вариантов одного и того же сюжета и персонажей. Более того, никогда не знаешь даже, каким на этот раз будет конец у сказки – счастливым или нет.

Большинство хорошо известных нам сегодня сказок родились из устных историй, которые сотни лет рассказывали по всему миру. Учёные полагают, что некоторым сказкам насчитывается более 6500 лет!

Огромное количество известных нам сегодня волшебных сказок было собрано исследователями, которые ходили и записывали устные рассказы. Одними из самых знаменитых собирателей по праву считаются братья Гримм. Они жили в Германии и действительно были братьями. Звали их Якоб и Вильгельм.  Собранные сказки они опубликовали в виде двухтомника, который назывался «Детские и семейные сказки». Первый том был издан в 1812-м, второй – в 1815 году. Именно в этих сборниках были впервые опубликованы две сказки, в которых побывали Тилли и Оскар: «Рапунцель» и «Гензель и Гретель».

Другим знаменитым сказочником был датский писатель Ганс Христиан Андерсен, который за свою жизнь обработал и записал 3381 волшебную сказку, включая такие широко известные истории, как «Новое платье короля» и «Гадкий утёнок».

Когда Тилли и Оскар впервые отправились в сказку, они оказались в «Красной Шапочке», точнее, в одном из её вариантов, поскольку эта сказка имеет много разных сюжетов, персонажей и даже разных окончаний. Есть сведения о том, что сказку о Красной Шапочке рассказывали во Франции, начиная с десятого века, а туда она попала из Восточной Азии и начиналась как сказка о бабушке тигра.

Тилли и Оскар посетили самую первую печатную версию «Красной Шапочки», изданную в 1697 году французским писателем Шарлем Перро. Именно этот вариант отличается очень кровавым финалом, которого, к счастью для Тилли и Оскара, не произошло в «сбившейся с пути» сказке.

Так случилось, что многие известные сборники сказок появились впервые именно во Франции. Даже книжный магазин Гретхен назван в честь знаменитого иллюстрированного сборника «Волшебная шкатулка», изданного в восемнадцатом веке. Этот сборник был огромным – сорок один том! – а опубликовал его человек по имени Шарль-Жозеф де Мейер.

Когда в двадцатом веке появилось кино, помимо книг начали выпускать фильмы-сказки. Такие киностудии, как «Дисней», часто берут волшебные сказки за основу для создания собственных версий. Так, например, мультфильм «Холодное сердце» хотя и снят по сказке Ганса Христиана Андерсена «Снежная королева», но при этом сильно расходится с первоисточником, как и вольный пересказ «Рапунцель».

Вместе со своими читателями и их вкусами волшебные сказки постоянно меняются, что делает их особенно опасными для книжных странников, но ещё более привлекательными для читателей и писателей. Возможно, когда-нибудь и вы, друзья мои, напишете свою собственную волшебную сказку.

Слова благодарности

Благодарю мою семью – маму и папу, которым посвящена эта книга, – за их любовь и поддержку. Благодарю мою сестру Эстер, моих дедушек и бабушек, а также Kitchens and Brays и Cottons/Colliers/Bishops/Rices.

Благодарю Адама Кольера, который был для меня постоянным источником любви и вдохновения, поддерживал меня и правил мой текст.

Благодарю Клер Уилсон, мудрейшую и самую замечательную из всех литературных агентов. И всегда не устаю благодарить тебя, Сара Хьюджес.

Благодарю всех-всех сотрудников издательства HarperCollins Children’s Books. Особую благодарность я хочу выразить моему редактору Рейчел Денвуд, не знаю, что бы я без тебя делала, Рейчел! Твоё заботливое отношение ко мне, твоё профессиональное чутьё и несравненное чувство юмора сделали работу с тобой подобной сказке. Я очень многому научилась у тебя, спасибо. Хочу также поблагодарить Джасмин Моррисси, Ника Лейка, Анну Боулз, Саманту Стюарт, Джулию Сандерсон, Луизу Шеридан, Джо-Энн Паркинсон, Джесс Дин, Сэма Уайта, Элизу Оффорд, Бет Мейер, Алекса Коуэна, Дэвида МакДугалла, Элорин Грант, Франческу Личини-Ли, Карлу Алонци и Энн-Джанин Муртаг.

Благодарю Паолу Эскобар за прекрасные иллюстрации, воплотившие в жизнь мир «Пейджиз и Ко».

Благодарю за многие и самые разные вещи моих друзей: Лауру Иредейл, Рут Хетли, Джо Китчен, Наоми Кент, Наоми Рид, Сару Ричардс, Кэт Дойл, Кейти Уэббер, Кевина Цанга, Еву Цанг, Кирана Миллвуда Харгрейва, Тома де Фрестона, Лауру Ив, Кейт Ранделл, Розалинду Джейна, Пола Блэка, Риса Хейдона Блэка, Криса Смита, Анну Миллер, Лиззи Моррис, Джейми Райта, Йона Ушера, Джен Херлихай, Люси Мюсетт, Сару Уорт, Эми Стутц, Эрин Миногуэ, Эрика Андерсона, Сару МакКенна, Мэтта Фейрхолла и Лекса Брукмена.

Благодарю книжные магазины, библиотекарей, учителей и блогеров, которые читали мои книги и доброжелательно отзывались о них.

А больше всего я благодарю читателей книг о «Пейджиз и Ко». Это означает, что всё, что в этой истории было важным для меня, имело какое-то значение и для вас тоже.

Франко-русский словарик

Bon nuit – Доброй ночи

Dites-moi! – Говорите!

Et qui est-ce? – А это кто?

Je suis anglais – Я англичанин (англичанка)

La Sous-Bibliotheque de France – Французская Тайная библиотека

Maintenant! – Немедленно!

Mais oui – Ну да (Ну конечно)

Mamie – Бабушка

Merci – Спасибо

Mes amis – Друзья мои

Mon cher – Мой дорогой (моя дорогая)

Non – Нет

On est gate! – Кого я вижу!

On y va! – Идём!

Oui – Да

Peut-etre – Возможно

Qui etes-vous? – Кто вы?

Примечания

1

Здесь имеется в виду скоростной поезд компании Eurostar. Её поезда соединяют Лондон и графство Кент в Великобритании с городами Париж и Лилль во Франции и Брюсселем в Бельгии и пересекают пролив Ла-Манш через Евротоннель, проложенный под ним. (Здесь и далее – примечания редактора.)

2

Если вам интересны значения французских выражений героев, загляните в конец книги…

Content

Анна Джеймс
Потерянные сказки

– 1 — Немного волшебства

– 2 — Сказки – вещь любопытная

– 3 — Слегка не в своей тарелке

– 4 — Нештатная ситуация

– 5 — Происходит что-то странное

– 6 — Загадки и тень на плетень

– 7 — Книжная магия

– 8 — Чудесное приключение!

– 9 — Нечтодикое и прекрасное

– 10 — Дремучий тёмный лес

– 11 — Что самое худшее из того, что может случиться?

– 12 — Найди свою собственную тропу

– 13 — Какие большие у тебя зубы!

– 14 — Прекрасный принц к вашим услугам

– 15 — Три медведя

– 16 — Трещина в небе

– 17 — Мне нужно придумать историю покруче

– 18 — Путь домой никогда не бывает единственным

– 19 — В каждой истории есть доля правды

– 20 — Главное – не сама цель, а движение к цели

– 21 — Книга будет рада приветствовать любого читателя

– 22 — Разрыв в сюжете

– 23 — Никто не может быть слишком стар для сказки на ночь

– 24 — С какого места надо читать, правил нет

– 25 — Чья вообще эта магия?

– 26 — Поиски не в том месте

– 27 — Смысл жизни

– 28 — Всё это часть плана

– 29 — Доказательство

– 30 — Враг британского книжного странствования

– 31 — Суть дела

Эпилог Три месяца спустя

Жили-были…

Слова благодарности

Франко-русский словарик

Примечания