Рози Дикинс, Эндрю Прентайс

Китайские мифы для детей

First published in 2019 by Usborne Publishing Ltd., 83–85 Saffron Hill, London EC1N 8RT, England.

www.usborne.com

Copyright © 2019 Usborne Publishing Limited.

© Богатыренко Е. Д., перевод, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

О китайских мифах и сказках

Китай – огромная страна, её история уходит в глубину тысячелетий, а культура славится богатыми традициями устного народного творчества. В этой книге представлены мифы и сказки, собранные в разных уголках Китая. Сюжеты их вечны, они волнуют и старых, и малых, а персонажи и детали жизни – необычны и удивительны, поэтому, дорогой читатель, усаживайся поудобнее – тебя ждёт увлекательное чтение.

В стародавние времена мифы и сказки слагались с самыми разными целями. Одни служили для развлечения, другие – для обучения, третьи – такие как «Лисица и тигр» и «Лягушка в колодце» – в назидание. Порой слова в этих сказках были настолько остры и точны, а мысль – так верна и ясна, что длинные истории разбирались на пословицы и поговорки, которые обретали вторую жизнь и передавались из уст в уста, из поколения в поколение.

Древние традиции и народные праздники, которые в Китае отмечают особенно пышно, красной нитью вплетены в традиционные сказочные сюжеты. Например, «Мышиная свадьба» и «Чудовище по имени Нянь» – здесь события развиваются в канун китайского Нового года*. Этот праздник и сегодня популярен во всём мире, он приходится на самое начало весны, в зависимости от лунного календаря, поэтому китайский Новый год иначе называют Праздником Весны.

Поскольку мифы и народные сказки появились, когда человечество едва делало первые шаги, никто уже не может точно сказать, кто и когда сочинил ту или иную сказку. Все эти истории пересказывались по множеству раз, и каждый рассказчик становился соавтором, добавляя что-то своё. Так, с одной стороны, появилось множество версий одной и той же сказки, с другой – сказания, рождённые разными народами в разных частях света, имеют очень похожие сюжеты. Интересно сравнить китайскую сказку «Золотые туфельки» и всем известную «Золушку» или «Тётушку Тигрицу» и «Красную шапочку». И задаться вопросом, в чём особенность истории, которая пришла к нам из Китая.

Лисица и тигр

Эта народная сказка впервые увидела свет в старинной книге «Стратегии сражающихся царств»*, написанной в назидание китайским лидерам и предводителям.

Давным-давно на высокой горе, окутанной туманом, жил страшный тигр. Он рыскал повсюду в поисках добычи и пожирал всех, кто встречался ему на пути. Он верил, что ни одно живое существо на свете не может сравниться с ним в силе и красоте. Особенно он гордился своим длинным хвостом и тонкими усами.

Все прочие обитатели горы жили в страхе. Они очень боялись тигра, способного неслышно подкрадываться к жертве, молниеносно хватая её острыми зубами. Они прозвали его Тихой Смертью и Властелином Горы.

Тигр был уверен, что полностью соответствует этому прозвищу. Когтями он оставлял заметные следы на деревьях и даже на камнях, чтобы обозначить границы своих владений. По ночам он рычал на луну, призывая её спуститься с неба и сразиться с ним. Но луна так и не ответила на этот призыв.

Как-то утром, когда погода была особенно хороша, тигр грелся на солнышке, растянувшись на скальном уступе. Вдруг до его слуха донёсся хруст веток. Тигр поднял голову и обрадовался: он увидел рыжую лисицу, которая прогуливалась среди жёлтых лиственниц, не ведая страха.

– Вот и завтрак! – подумал тигр и тотчас принял боевую стойку охотника. Он быстро и бесшумно бежал среди деревьев на полусогнутых лапах, подбираясь всё ближе к жертве, и в нужный момент бросился на маленькую лисичку, пригвоздив её к земле.

Хищник разинул пасть и приготовился как следует подкрепиться.

– Ты совершаешь страшную ошибку, – неожиданно промолвила лисица. – Я хотела предостеречь тебя.

Тигр изумился. Он привык, что животные умоляют сохранить им жизнь или в слезах просят пожалеть их детёнышей. А лисица говорила спокойным, даже скучающим голосом.

– Прошу прощения, – прорычал тигр. – Не вижу я тут никакой ошибки.

– А ты знаешь, кто я? – надменно спросила лисица.

– Ты – глупая-преглупая лиса, и скоро я тебя съем!

– О нет, – хихикнула лисица. – Я и есть царица этой горы.

– Что?! – Тигр был настолько потрясён, что выпустил лисицу. – Это же смешно! Все знают, что Властелин Горы – это я. Меня ещё называют Тихой Смертью.

– Это очень мило, – фыркнула лисица, отряхиваясь, – и даже славно. Но сам Властелин Небес послал меня на эту гору, чтобы я стала её новой царицей. Если ты меня сожрёшь, он будет ужасно расстроен. И тебе придётся несладко.

Тигр поёжился. Разумеется, он слышал о Властелине Небес, главном среди богов, но ему никак не удавалось представить себе, что бог может интересоваться такими вещами, которые происходят на какой-то одной горе, пусть даже очень высокой и величественной.

– Чем ты можешь доказать своё наглое утверждение? – прорычал тигр. – Нет, я просто сожру тебя, и дело с концом!

– Мне не нужно ничего доказывать, – ответила лисица. – Пойдём со мной, Тихая Смерть, и я всё тебе покажу.

Тигр не мог прийти в себя от изумления и согласился. Они вместе стали пробираться среди деревьев. Лисица не заботилась о том, чтобы ступать тише, и скоро об их приближении узнали все звери в лесу. Поспешно убежали пугливые олени, подняв белые хвостики. Птицы с деревьев криком предупреждали лес об опасности. Сверчки стрекотали, сурки пищали. Каждый зверь, заметивший тигра и лисицу, спешил как можно скорее убраться от них подальше, предупредив остальных.

Лисица всё время бесстрашно шествовала перед тигром, гордо выпятив грудь, и тигр начал тревожиться.

«Может быть, в её словах не всё так просто, – думал он. – Надо же, как все звери разбегаются при её приближении».

Вдруг лисица резко остановилась. Прямо перед ней, среди ветвей и листьев, пробирался маленький жучок.

Лисица нагнулась так низко, что уткнулась носом в листья прямо позади ничего не подозревавшего жучка.

– Бу-у! – внезапно воскликнула она.

Жучок обернулся и, увидев, что за парочка подошла к нему, опрокинулся на спину и притворился мёртвым. Вынести этого тигр уже не мог.

– Прости меня, Царица горы! – воскликнул он и бросился бежать, петляя среди деревьев, чтобы царица-лисица не могла догнать его и отомстить.

А лисица, тихонько посмеиваясь про себя, осторожно перевернула жучка со спины на живот.

– Ох, жучок, ну и глупый же этот тигр! – сказала она. – Он и не понял, что звери боялись его, а не меня. Знаешь, если тебя создали самым огромным из всех зверей, это вовсе не означает, что у тебя самые лучшие мозги!

– Да здравствует Царица горы! – воскликнул жучок. – Ты – молодец!

И лисица, всё ещё посмеиваясь, направилась дальше в лес по своим делам. С тех пор тигр больше никогда не докучал ей.

Жемчужина, сияющая во мраке ночи

Эта сказка повествует о дочери Царя драконов*. В китайской мифологии цари драконов – это могущественные божества, управляющие погодой и стихией воды. Иногда они принимают облик драконов, а иногда – людей.

Май Ли, старшая дочь Царя драконов, страшно беспокоилась. Ей так хотелось повидать мир, познать приключения и испытать сильные чувства! Но отец её желал лишь одного – чтобы та смирно сидела во дворце и выбирала себе мужа.

Исполняя волю Царя драконов, трое из его почётной свиты – советник Краб, маршал Угорь и генерал Камбала – прочёсывали морскую страну с севера на юг и с запада на восток, подыскивая подходящих женихов. Впрочем, сколько бы кораблей они ни топили, сколько бы сами ни бегали, ни плавали и ни ползали, толку не было никакого. Разборчивая принцесса отвергала одного за другим всех предложенных благородных претендентов на её руку и сердце.

– Я не хочу выходить замуж за кого-то богатого и могущественного! – настаивала она. – Мой муж должен быть честным и храбрым.

В конце концов капризы дочери вывели Царя драконов из терпения.

– Ты должна наконец выбрать себе мужа! – прокричал он громовым голосом. – Иначе я займусь его поиском сам!

И в этот день Май Ли решила сбежать, чтобы её не заставили выйти замуж за того, кто не был мил её сердцу. Как все драконы, принцесса обладала способностью менять облик, поэтому приняла вид старушки и потихоньку вышла из дворца. В течение многих месяцев она бродила с палочкой по дорогам своей огромной страны и исходила её вдоль и поперёк. Ей довелось пережить множество приключений и повстречать на своём пути самых разных людей.

Однажды в глухой деревушке далеко на западе Китая принцесса встретила бедного крестьянина по имени Яо Шунь. Он жил в ветхой хижине со старшим братом, которого звали Яо Пэн.

Яо Шунь не мог похвастаться большим достатком, но был счастлив поделиться с бедной голодной старушкой тем немногим, что нашлось у него в доме.

Принцесса с благодарностью приняла скромный обед, который предложил ей Яо Шунь, стала есть и тайком наблюдать за ним. Он так и сыпал весёлыми шутками, стараясь скрыть от неё, что для двоих одной порции риса слишком мало, а больше у него не было. Ей понравились его любезность и гостеприимство, его весёлый нрав и добрая улыбка.

– Вот этот человек мне подходит, – подумала Май Ли. – Я выйду замуж только за него, и ни за кого другого!

Приняв такое решение, Май Ли вернулась домой и рассказала обо всём отцу. Царь немедленно принял облик дракона – так он поступал всегда, когда злился.

– Это неслыханно! Негодная девчонка! – взревел он. – Ты убежала из дома на несколько месяцев, а теперь приходишь и говоришь глупости! С чего ты взяла, что этот крестьянин храбр и честен? Всё это никуда не годится!

– Кх-кх, – раздалось осторожное покашливание, и советник Краб бочком выступил вперёд. – Я кое-что придумал, Ваше Величество, и если мне будет позволено…

Когда советник изложил свой план, рога Царя драконов позеленели и стали отливать золотом от удовольствия. Ведь даже когда драконы сердятся, они не могут не оценить гениальности и хитроумности удачной затеи.

– Ха-ха-ха! Хорошее испытание! И у крестьянина нет никаких шансов пройти его! – засмеялся Царь. – Да. Тебя по праву называют самым коварным из всех ракообразных!

– Но если Яо Шунь справится с испытанием, я выйду за него замуж! – воскликнула Май Ли.

– Отлично! – согласился отец. – Только он всё равно не справится.

На следующую ночь Яо Шуню приснился странный сон. В его хижину вполз старый седобородый краб.

– Вставай и иди на улицу, – проскрежетал челюстями краб. – И твоя жизнь изменится самым необычайным образом.

Яо Шунь проснулся с криком, от которого вскочил и его старший брат Яо Пэн. Юноша поделился с братом своим странным сном. Вместе они выскочили из хижины и побежали к реке. И увидели что на берегу сидит прекрасная девушка. Её длинные волосы струились, касаясь воды, которая таинственно поблёскивала в свете полной луны, точно расплавленное серебро.

– Вот так штука! – негромко рассмеялась девушка. – Не ожидала, что вас будет двое.

Братьям и в голову не могло прийти, что перед ними – сама Май Ли, дочь Царя драконов.

Принцесса оглядела обоих братьев, и Яо Шунь залюбовался её ясными смеющимися глазами. Что же касается Яо Пэна, то он смотрел только на дорогое платье и драгоценные украшения таинственной незнакомки.

– Ну что ж, – сказала принцесса, – коль скоро вы пришли сюда вдвоём, ответьте мне: кто из вас храбрее и честнее?

– Я! – хором воскликнули оба брата.

– Тогда докажите это, – потребовала принцесса. – Я выйду замуж за того, кто принесёт мне сияющую жемчужину из дворца Царя драконов в Восточном море.

– Но это невозможно! – воскликнули братья. – Царь драконов живёт на дне моря!

– Возьмите вот это, – сказала девушка и, достав из волос две золотые шпильки, протянула по одной каждому из братьев. – Когда придёт время, это поможет вам проложить путь среди волн.

Братья немедленно пустились в путь.

Яо Пэн вскочил на единственную в хозяйстве лошадь и поскакал по новой Императорской дороге, которая шла через высокие горы. Яо Шунь надел старые плетёные сандалии и пошёл по извилистой пыльной дороге вдоль реки. Так они устремились на восток, но, конечно, Яо Пэн намного опередил брата.

Когда Яо Пэн приблизился к берегу моря, он увидел затопленную деревню. Все дома и поля оказались под водой. Сильный дождь лил не переставая и залил жилища бедных крестьян, которые карабкались по склону горы в поисках нового убежища.

– Ай-ай! – горько плакали они. – Если бы нам удалось ненадолго одолжить у Царя драконов его золотой ковш! Он обладает волшебной властью над водой – и только с его помощью мы могли бы спастись от этого проклятого наводнения!

Яо Пэн услышал, о чём говорили крестьяне.

– Я как раз иду к Царю, – легкомысленно заявил он. – Если хотите, я возьму у него для вас золотой ковш. Но сейчас я голоден – у вас не найдётся какой-нибудь еды?

Крестьяне очень обрадовались. Преисполненные благодарности, они отдали Яо Пэну остатки риса и отвезли его на лодке к морю по бурной переполненной водами реке.

Спустя три дня до деревни добрался и Яо Шунь. Дождь лил по-прежнему, и вода поднялась ещё выше. Яо Шунь провёл остаток дня, помогая крестьянам вынести пожитки из затопленных домов. При этом он слышал, что люди то и дело заговаривают о золотом ковше Царя драконов.

– Забавное совпадение, – подметил он. – Я как раз иду к Царю. Может быть, мне удастся одолжить у него этот ковш?

Крестьяне, пережившие столько горя, были потрясены, когда поняли, что удача улыбнулась им второй раз. К ним снова пожаловал герой, собиравшийся в гости к Царю драконов. У несчастных больше не оставалось еды, чтобы накормить Яо Шуня, но они с благодарностью приняли его предложение и умоляли младшего брата не забыть об их тяжкой участи.

– Я не забуду вас, – пообещал Яо Шунь. – И постараюсь как можно скорее вернуться к вам с золотым ковшом.

Когда крестьяне предложили отвезти его на лодке к морю, он отказался. Юноша прыгнул в реку и, рассекая воду мощными гребками, поплыл к морю самостоятельно.

Вскоре он добрался до морского побережья и увидел брата – тот дрожал от ужаса, наблюдая за грозными волнами. Огромные водяные валы обрушивались на берег, ломая даже каменные глыбы. Ветер, завывая в расселинах скал, носил по воздуху клочья пены и тысячи брызг. Братья не могли знать, что по приказу Царя драконов генерал Камбала поднял на море сильную бурю. Яо Пэн ждал долгих три дня, не решаясь бросить вызов бушующим волнам.

«Время пришло», – подумал Яо Шунь и вынул из кармана золотую шпильку. После этого, не раздумывая ни секунды, он бросился в воду. К своему великому изумлению, он даже не намок. Яростные волны расступились перед ним, словно рассечённые надвое ударом меча, и Яо Шунь упал животом на мокрый песок. Рядом с ним барахтались изумлённые рыбки. Яо Шунь огляделся и увидел широкую дорогу, которая уходила в бескрайнюю даль по ровному морскому дну.

– Я… я как раз ждал тебя, – пробормотал Яо Пэн, опасливо ступая на песок вслед за братом.

Братья пошли по морской дороге, которая открылась им между двух расступившихся водяных стен, и вскоре добрались до дворца Царя драконов. Вход во дворец охранял отряд солдат – креветок и крабов. Две креветки с длинными свисающими усами провели братьев через сотню залов, один великолепнее другого, и подвели к нефритовому трону Царя.

Роскошь тронного зала, стены которого были инкрустированы кораллами, поражала воображение. Лососи и морские звёзды в изысканных одеяниях с удивлением смотрели на братьев. Трон охраняла шеренга грозных лобстеров. Их устрашающие клешни поблёскивали в мягком свете, который проливали повсюду светящиеся анемоны – диковинные морские цветы, растущие на кораллах.

К удивлению братьев, Царь драконов обратился к ним с тёплым приветствием и внимательно выслушал рассказ о том, зачем они проделали такой длинный путь. Казалось, он был рад допустить их в свою сокровищницу, потому выставил только одно условие:

– Вы храбрые ребята, и я позволяю вам взять любую из принадлежащих мне драгоценностей – но только одну-единственную. Так что хорошенько подумайте, прежде чем сделать выбор!

Когда распахнулись ворота сокровищницы, братья с трудом поверили своим глазам. На столах и коврах красовались целые горы невиданных драгоценностей и украшений, привезённых со всех концов земли, добытых в бескрайних глубинах океана: россыпи редчайших драгоценных камней, резные статуэтки из нефрита и слоновой кости, изысканная посуда из тончайшего фарфора и сияющего хрусталя и даже магическое оружие невероятной красоты. А в самом центре зала красовалась одна гигантская сияющая жемчужина.

Яо Пэн сразу бросился к этой жемчужине. Он хотел только одного – взять в жены девушку, которую встретил на берегу реки. Жадно схватив жемчужину, он огляделся и подумал, что можно было бы захватить ещё немного других драгоценностей, но вспомнил о строгом предупреждении Царя драконов, поэтому, не прикоснувшись ни к чему более, поспешил выйти из сокровищницы тем же путём, которым вошёл.

Яо Шунь тоже увидел сверкающую жемчужину, однако он помнил обещание, которое дал жителям затопленной деревни. Поэтому попросил для себя только золотой ковш. Увы, ковш был настолько мал, что найти его среди драгоценностей оказалось не так-то легко, тем более что никто не помнил, где именно он лежит. Яо Шуню пришлось долго перебирать горы сокровищ, и лишь спустя несколько часов он обнаружил ковш, который покоился на самом дне, зажатый в лапах игрушечной механической обезьяны.

Учтиво поблагодарив Царя драконов за великодушие, Яо Шунь пошёл назад к берегу. Там он обнаружил, что брат ушёл, не дождавшись его. Действительно, к этому времени Яо Пэн уже добрался до затопленной деревни. За то время, пока они были во дворце, вода поднялась ещё выше. Все посевы погибли, а дома смыло потоками воды.

Несчастные жители толпой бросились к Яо Пэну и стали просить у него золотой ковш.

– Я видел Царя драконов, но он не захотел ничего дать мне, – солгал Яо Пэн. – Простите, но я не могу вам помочь.

С этими словами он поспешил домой по Императорской дороге, сгибаясь под тяжестью огромной жемчужины в заплечной суме.

Через несколько дней до деревни добрался и Яо Шунь. Приблизившись к бушующему потоку, он достал золотой ковш и начал вычерпывать воду.

Не успел он первый раз наполнить ковш, как вода отступила, и дома вновь оказались на суше. Как только он зачерпнул второй раз, на затопленных полях зашумели созревающие колосья. А после того как Яо Шунь набрал воду в ковш в третий раз, река вернулась в прежнее русло, её тихое ровное течение пришло на смену беспощадному бушующему потоку.

Когда вода отступила, все увидели огромную раковину с живой устрицей, которая лежала посреди поля, всё ещё мокрого от недавнего наводнения. Раковина была такой большой, что трое сильных мужчин с трудом смогли открыть её створки.

Внутри раковины сидела устрица, тоже огромная, словно язык великана. А в её складках покоилась маленькая чёрная жемчужина.

Крестьяне решили полакомиться гигантской устрицей, но настояли, чтобы Яо Шунь взял жемчужину себе в качестве награды за спасение деревни. Яо Шунь поблагодарил их и положил жемчужину в карман. Да, ему не удалось найти сокровище, о котором он мечтал, но юноша чувствовал себя счастливым из-за того, что помог людям справиться с наводнением.

Тем временем старший брат Яо Пэн, проведя множество дней в пути, наконец добрался до дома. Уже смеркалось, и светлячки, словно крохотные фонарики, освещали дорогу. Принцесса ждала его, её длинные волосы по-прежнему спускались к самой воде.

– Ну что, ты нашёл сияющую жемчужину? – спросила она.

– Нашёл, – ответил Яо Пэн. – Вот она!

Он вытащил из сумки жемчужину, надеясь, что её свет победит тьму… Но этого не произошло. Жемчужина утратила всё своё сияние. Он держал в руках тусклый, безжизненный мутный шар.

Принцесса слегка покачала головой.

– Но это вовсе не сияющая жемчужина, – строго сказала она.

С досадой Яо Пэн швырнул жемчужину на землю. Она треснула, и из неё вылилась дурно пахнущая жидкость.

На следующее утро домой вернулся и Яо Шунь. Он показал брату невзрачную чёрную жемчужинку, и тот расхохотался.

– Мне доводилось видеть булыжники у дороги поярче, чем эта твоя находка! – громко смеялся Яо Пэн над младшим братом.

Но вечером Яо Шунь всё же пошёл к реке и стал ждать принцессу. Она вынырнула из воды, когда солнце склонилось к закату. Яо Шунь вновь залюбовался её изяществом и весёлой улыбкой.

– Прости меня, – сказал он, – мне не удалось найти ту жемчужину, которую ты просила.

– Но ты что-то держишь в руке! – воскликнула принцесса. – Что это? Дай взглянуть!

Яо Шунь протянул маленькую тёмную жемчужину принцессе, и та подбросила её к небу. Яо Шунь ахнул. Поднимаясь всё выше и выше, жемчужина разгоралась серебристым светом, и ночь от этого становилась светлой, как день.

На какое-то мгновение показалось, что на небе зажглись две луны. Их сияние было настолько ярким, что Яо Шунь зажмурился. А когда он открыл глаза, то увидел, что снова стоит в подводном дворце Царя драконов.

Принцесса стояла рядом с ним, и оба они были одеты в алые наряды, расшитые блестящими золотыми нитями.

Яо Шунь не мог скрыть искреннего смущения.

– Кто ты на самом деле? – спросил он. – И что происходит?

Принцессе не пришлось ничего объяснять. Взглянув в её ясные смеющиеся глаза, Яо Шунь увидел, что они светятся любовью, и это стало ответом на все вопросы, которые он мог ей задать. Исполненный радости, юноша взял принцессу за руку.

– Пойдём, – сказала она с улыбкой. – Нам пора идти на нашу свадьбу.

В основе этой сказки лежит очень старая притча, написанная Чжуаном Чжи*. Выражение «лягушка на дне колодца» до сих пор бытует в Китае для описания человека, который не знает ничего о том, что происходит в мире.

Лягушка на дне колодца

В одном старом каменном колодце жила некогда лягушка. Стенки его, сложенные из бурого камня, были покрыты мягким зелёным мхом, а вода в глубине была чистой, холодной и прозрачной. Этим колодцем уже давно никто не пользовался, так что он целиком принадлежал лягушке. Она родилась в колодце, жила в колодце и очень любила свой дорогой колодец. Здесь у неё было всё, что нужно для жизни.

Целыми днями лягушка сидела в мокрой, заросшей мхом уютной расщелине, образовавшейся от времени в каменной кладке, и ждала, не пролетит ли мимо неё какое-нибудь насекомое. А может быть, проползёт. И вот – плямс! – лягушка молниеносно и стремительно вытягивала длинный розовый язык, и насекомое исчезало в её пасти. Затем раздавался слабый хруст, и на лягушкиной мордочке появлялась довольная улыбка. Большие сочные мухи, неуклюжие мотыльки, неосмотрительные пауки… Благодаря всем этим недотёпам лягушка хорошо питалась и толстела.

Но порой в лягушкину голову приходили иные мысли: она раздумывала над тем, что в жизни могут быть и другие радости. Хотя, справедливости ради, ей и сейчас живётся совсем не плохо. Любимая расщелина хороша и удобна! И вид на окружающий мир открывается замечательный.

Лягушка знала, что окружающий мир очень мал, он окружён старыми-престарыми камнями, внизу находится круглый бассейн с водой, а над головой – аккуратный кружок голубого неба. Чаще всего небо было ясным и чистым, а вода – гладкой, как зеркало, и небо отражалось в воде так чётко, что несложно было и перепутать, где небо, а где вода. Но порой небо хмурилось, и по поверхности воды стучали капельки дождя – кап-кап-кап, и тогда уже спутать небо с водой было затруднительно.

Время от времени внезапный порыв ветра поднимал с земли охапки листьев, которые плясали в воздухе, закрывая небесный круг, потом эти листья падали в колодец, плавали на поверхности воды и через какое-то время медленно шли ко дну. И очень-очень редко над краем колодца появлялась чья-нибудь голова, которая с любопытством вглядывалась в глубину колодца и исчезала. Но чаще всего не происходило ничего интересного или выдающегося.

Ночи казались лягушке длинными, а дни короткими. Солнце быстро пересекало маленький кусочек неба над колодцем, так что времени для сна у лягушки оставалось много. Она спала и видела во сне огромный мир, где просторы беспредельны, дни тянутся долго, и в других водоёмах квакают другие лягушки…

Потом она просыпалась, сонно моргала, оглядывая свой привычный мир, и тяжко вздыхала.

– Это всего лишь дурацкие сны, – говорила она себе. – Посмотри вокруг и увидишь, как мал этот мир. И тебе прекрасно известно, что никаких других миров не существует и лягушек в них тоже нет.

В один прекрасный день лягушка, как обычно, сидела в своей любимой расщелине в ожидании завтрака. Вдруг на фоне небесного круга появилось нечто необычное. Это была голова какого-то существа, и это существо смотрело на лягушку чёрными глазками, похожими на бусинки, – прежде ничего и никого похожего ей видеть не доводилось. Лягушка с удивлением уставилась на незнакомца. Его голова была покрыта морщинистой кожей, а когда гость слегка повернулся, она увидела у него за спиной огромный выпуклый твёрдый панцирь.

Существо вежливо поклонилось.

– Привет, – сказало оно сиплым старческим голосом.

– Привет, – квакнула в ответ лягушка. – А кто ты такой? И откуда ты пришёл? Раньше я не видела никого, похожего на тебя.

– Я черепаха, – ответило существо. – А мой дом находится в огромном синем океане. Я плавала вокруг света и посетила много разных мест, так что в том, что ты не видела меня прежде, никакой моей вины нет.

Лягушка надулась и выпятила грудь.

– Я тебе не верю, – гордо заявила она. – Мир – он весь вот здесь, вокруг меня, но я тебя никогда тут не видела.

Черепаха снисходительно засмеялась.

– Если ты думаешь, что мир ограничивается твоим колодцем, то тебе предстоит ещё многому научиться, моя маленькая зелёная подружка! – сказала она. – Слушай, эта крохотная капля воды – ничто в сравнении с океаном. В океане очень, очень много воды! Самый сильный ливень и самое сильное наводнение не способны наполнить океан до краёв, как и самая сильная засуха не может его осушить. Ах, как же это прекрасно – плыть по пенящимся волнам, отдаваться на волю океанских течений – а потом нырять среди блестящих рыбок, ярких кораллов и золотых песков в солнечной бухте!

– Знаешь, – продолжала черепаха, – в мире так много разных стран и так много морей, и этот мир населяют самые разные существа…

Лягушка зачарованно слушала, как черепаха описывает свои путешествия.

«Мир такой огромный! – изумлённо размышляла она. – Мне и в голову такое не приходило! Хотела бы я всё это увидеть…»

Но лягушка посмотрела на свою маленькую уютную расщелину, на привычный кружок чистой и вкусной воды. И сперва испугалась.

– Кто знает, что там, снаружи?

Она сидела в задумчивости, растерянно моргая.

Но приключений всё-таки очень хотелось. Поэтому она начала медленно, но уверенно перепрыгивать с камня на камень, карабкаясь по стенкам колодца всё выше и выше, пока наконец не выскочила на землю…

Холодный ветер подул на её мокрую шкурку – лягушка вздрогнула и поёжилась с непривычки. Вдруг она услышала, как где-то неподалёку заквакала другая лягушка.

«Точно как в моём сне!» – подумала она, и стало ей вдруг очень весело. – В конце концов я не одинока в этом огромном мире!

Лягушка посмотрела по сторонам, увидела бескрайние просторы, и ей понравилось, что всё вокруг такое большое и разнообразное: и деревья, и травы, и камни, и небо, и вода… И черепаха, смотревшая на неё своими ясными мудрыми глазами.

– Спасибо тебе, подруга! – сказала лягушка. – Ты раскрыла мне глаза. Теперь я тоже отправляюсь на поиски приключений!

И с этими словами лягушка поскакала прочь – изучать этот волнующий, этот новый и бескрайний мир.

Сон о бабочке

Легендарный китайский учёный Чжуан Цзы* часто выражал свои мысли через притчи и сказки. Эту историю он написал более 2000 лет назад – и люди по сей день пытаются постичь всю глубину её смысла.

Мудрый старец Чжуан Цзы жил скромно и просто. Это значит, что у него было немного денег на еду, но много времени на размышления. Это также значит, что он носил ветхую одежду, подошвы башмаков подвязывал верёвочками, но, несмотря на всё это, считал себя одним из самых счастливых людей на свете.

Люди знали, что Чжуан Цзы наделён даром понимать самую суть любой проблемы, и часто обращались к нему за советом. Его слава росла и росла, и в конце концов сам царь узнал о мудреце и послал за ним гонцов. Они нашли его на берегу реки – тот, как обычно по вечерам, ловил рыбу.

Гонцы соскочили со своих запылённых коней, упали на колени и поклонились. Не поднимая голов, они предложили Чжуан Цзы тысячу серебряных монет, чтобы тот отправился с ними в столицу и стал советником царя.

– Нет, благодарю покорно! – отвечал им Чжуан Цзы. – Идите туда, откуда пришли, а то распугаете мне всю рыбу.

В тот вечер рыба клевала плохо, но погода стояла тёплая. Чжуан Цзы смотрел на удочку и думал о смысле жизни. Вскоре глаза его затуманились, веки сомкнулись, и он погрузился в глубокий сон. И во сне старец увидел, что взлетел над собственным телом и стал от него удаляться. Наконец он поднялся высоко над рекой.

Удивлённый необыкновенными способностями, он оглянулся и увидел, что у него из спины выросли крылья бабочки. Эти крылья, покрытые яркими жёлтыми и синими пятнами, трепетали на ветру.

Чжуан Цзы посмотрел на руки: на их месте из мохнатого тельца выросло шесть тонких ножек. И он понял, что превратился в бабочку.

Столь странный поворот событий вовсе не испугал мудреца – напротив, Чжуан Цзы преисполнился радости. Он порхал то туда, то сюда, спускался вниз, делая при этом причудливые пируэты в воздухе, а потом, подхваченный лёгким осенним ветерком, взмывал ввысь.

Ему стали доступны новые ощущения. Теперь, будучи бабочкой, Чжуан Цзы улавливал самые тонкие перемены в движении ветра. А цветы и растения громко окликали его и пели ему песни, предлагая отведать их нектар.

Всё это настолько нравилось мудрецу, что тот совсем забыл, как раньше был человеком. Он потерял счёт времени. Ему казалось, что он всегда был бабочкой и только бабочкой. И жизнь представлялась ему теперь всего лишь лёгким, весёлым и головокружительным полётом.

Как замечательно лететь вверх!

Как чудесно лететь вниз!

Это было…

– Чжуан Цзы! – прокричал громкий голос.

Кто-то потряс его за плечо.

– Чжуан Цзы! Солнце уже садится. Вставай, дружище!

Чудесный сон рассыпался, словно песчаный замок под ударом волны. Внезапно мудрец снова оказался на земле, у подножья ветвистого дерева, и почувствовал, как сильно у него затекла шея. Больше летать он уже не мог.

Перед мудрецом стоял его друг Большой Чан.

Чжуан Цзы медленно моргнул несколько раз. Он понимал, что потерял нечто замечательное, но его волновало что-то ещё. Мудрец посмотрел на реку, на траву, а потом на Большого Чана. И казался таким удивлённым, словно видел это всё в первый раз.

– Кажется, тебе являлся призрак, – сказал Большой Чан. – Пойдём-ка со мной на постоялый двор. Выпьем чаю, это тебя взбодрит.

Попивая чай на постоялом дворе, Чжуан Цзы по-прежнему казался погружённым в свои мысли.

– Послушай, вот что, – сказал Большой Чан. – Ты уже десять минут сидишь без движения и о чём-то думаешь. Почему ты выглядишь так, словно кто-то проехался в телеге по твоей могиле? Тебе приснился кошмар?

– Совсем наоборот, – ответил Чжуан Цзы. – Это был чудесный сон.

И он рассказал, как ему понравилось быть бабочкой.

– Так в чём проблема? – спросил Большой Чан. – Это замечательно!

– Проблема в том, что я не могу точно сказать, проснулся я или нет, – ответил мудрец. – Мы с тобой как будто бы в самом деле разговариваем. И терпкий вкус чая тоже вполне реален.

Он отхлебнул ещё чаю.

– Но таким же реальным был и сон, в котором я был бабочкой. В нём тоже всё было настоящим… может быть, даже ещё более настоящим.

Большой Чан нахмурился.

– Не уверен, что понимаю тебя.

Мудрец улыбнулся:

– Я думал, что я Чжуан Цзы, которому снится, что он стал бабочкой. Но что, если я бабочка, которой снится, что она стала Чжуан Цзы?

– Хо! Ну и чушь! – усмехнулся Большой Чан. – Могу тебя заверить, что я – настоящий. И эти вкуснейшие миндальные печенья, которые я ем прямо сейчас, тоже настоящие. И могу сказать тебе, что ТЫ – тоже настоящий, старина, потому что ты, как обычно, несёшь всякую дребедень!

– Почему ты так в этом уверен? – покачал головой Чжуан Цзы. – Вполне может быть, что и ты – часть моего сна. Истина заключается в том, друг мой, что мы не можем знать наверняка, насколько мы настоящие и насколько настоящее всё вокруг.

Какое-то время друзья сидели молча, пытаясь осознать эту тревожную истину.

Вечер был великолепным. Из кухни доносились аппетитные запахи. Принесли ещё чаю и немного димсама*, потом подали кусочки жаренной на вертеле свинины с варёным рисом, пельмени на пару и черепаховый суп.

Постоялый двор наполнился тихим смехом и щёлканьем палочек, с помощью которых гости с аппетитом поглощали ужин.

Большой Чан набросился на еду. Он запихивал в рот большие куски и облизывал губы.

– Почему ты так много ешь? – спросил Чжуан Цзы, когда Большой Чан проглотил пятый кусок.

– Ну, понимаешь, приятель…

Большой Чан ухмыльнулся с набитым ртом.

– Возможно, ты и прав. Быть может, все мы бабочки и только лишь видим сон о том, как ужинаем здесь совершенно по-человечески. Но если это правда, то я считаю своим долгом сделать так, чтобы этим лёгким и прекрасным созданиям приснился сон, самый приятный на свете для всех, кто увидит себя во сне в образе человека!

С этими словами Большой Чан продолжил поглощать вкусные кушанья одно за другим.

Тётушка тигрица

Эта старинная сказка бытует у разных народов, только у одних воплощением зла выступает волк, а у других – тигр. В Китае эту сказку впервые записал поэт по имени Хуан Цынь.

Давным-давно в маленьком ветхом домике на опушке большого старого леса жила девочка Шань со своей матерью и сёстрами. Однажды мать собралась навестить бабушку. Поцеловав на прощание дочек, она взяла корзинку с гостинцами.

– До бабушки путь не так близок, поэтому я вернусь только завтра, – строго сказала она дочерям. – Как только стемнеет, заприте дверь на щеколду и никого не впускайте в дом!

С этими словами мать ушла.

Когда солнце уже клонилось к закату, в дверь постучали.

– Откройте, дорогие мои, – прозвучал низкий, глухой голос. – Это ваша старая тётушка. Я пришла к вам в гости!

Девочки удивлённо переглянулись.

– Тётушка? – недоверчиво повторила Шань. – Но… мама не говорила, что вы собираетесь прийти! Тем более под самый вечер.

– Наверное, она забыла, – ответил голос из-за двери. – Уже поздно, скоро стемнеет. Пустите меня скорее в дом!

Самая младшая из сестёр, стоявшая к двери ближе всех, послушно протянула руку…

– Нет, подожди! – крикнула Шань, вспомнив, о чём их предупреждала мать, но было уже поздно – сестрёнка подняла щеколду.

Девочки увидели на пороге сгорбленную фигуру, укутанную в огромную шаль. Шаркая ногами, гостья вошла в дом. Встревоженная Шань попыталась рассмотреть её лицо, но в тусклом свете мало что было видно.

– Тётушка, позвольте мне взять вашу шаль, – вежливо предложила она.

– Нет, мне всё ещё слишком холодно, – проворчала гостья и ещё плотнее закуталась.

– Тётушка, какой же у вас хриплый голос! – воскликнула Шань.

– Ах, у меня так болит горло! – вздохнула гостья.

– Бедная тётушка! – огорчилась доверчивая младшая сестра и потянулась было, чтобы обнять и пожалеть гостью. Но в тот же миг девочка отдёрнула руку.

– Тётушка, какие же у тебя волосатые руки!

– О, это моя новая шуба! – пробурчала гостья и рассеянно помахала рукой. В слабом свете что-то блеснуло.

– Тётушка, какие же у вас длинные ногти! – вскричала Шань, всерьёз заподозрив неладное.

– Ох, у меня не было времени подстричь их, – нетерпеливо ответила гостья.

Шань твёрдо решила рассмотреть фигуру, закутанную в шаль, как можно лучше.

– Темнеет, – прошептала она. – Надо бы зажечь свечку…

– Нет! – рявкнула гостья, задувая пламя последней свечи. – Я люблю сидеть в темноте.

Однако, пока свеча ещё горела, Шань успела рассмотреть лицо, скрывавшееся под шалью, – и это была явно не их старая добрая тётушка! На лице под шалью горели голодные зелёные глаза, и было оно слишком широким для человеческого лица, слишком мохнатым и полосатым, из щёк торчали длинные усы, а изо рта… нет, из пасти – страшные острые клыки!

«Это тигрица! – поняла девочка, и её сердце заколотилось от страха. – А тигры ЕДЯТ детей. Надо придумать, как избавиться от этой нежданной и опасной гостьи».

Тигрица посмотрела на девочек и облизала губы красным шершавым языком.

– Я хочу есть, – проревела она. – За целый день я съела всего пару ячменных лепёшек.

В доказательство своих слов тигрица вытащила что-то из кармана и начала грызть – но Шань показалось, что этот предмет больше похож на кость, чем на ячменную лепёшку.

– Так что же у вас сегодня на ужин? – спросила тигрица.

Шань изо всех сил старалась быстро что-нибудь придумать.

– Как насчёт фруктов? – спросила она.

– Фруктов? – фыркнула тигрица. – Я хочу мяса!

– О, но я имею в виду ВОЛШЕБНЫЕ фрукты, – смело сказала Шань и подмигнула сёстрам. – Они вкуснее всего на свете, даже вкуснее мяса! Посмотрите, вот где они растут!

Она указала в окно на старое дерево гинкго*, стоящее в саду. С его самых высоких веток свисали крупные жёлтые плоды.

– Ну, так высоко мне не залезть, – посетовала тигрица.

– Ничего страшного, – с улыбкой ответила Шань. – Мы сами можем забраться на дерево и нарвать вам фруктов.

Тигрица засомневалась. Ей не хотелось выпускать девочек из дома, но не терпелось отведать чудесных фруктов. Тогда ей в голову пришла одна мысль.

– Отлично, – сказала она. – Только я обвяжу вас верёвкой и буду крепко держать за другой конец, пока вы будете лезть на дерево. Так надёжнее.

– Хорошо, тётушка, – кротко сказала Шань.

И вот три девочки, обвязавшись одной верёвкой, словно скалолазы, которые карабкаются по отвесной скале, ловко полезли по старым изогнутым ветвям, пробираясь среди трепещущей листвы, шелестящей, словно раскрытый веер. Оказавшись на верхушке дерева, Шань шёпотом рассказала сёстрам, что она увидела под шалью.

– Только не бойтесь, у меня есть план! – успокоила их она. – Просто делайте всё, как делаю я.

Она протянула руку и сорвала несколько крупных жёлтых плодов.

Сёстры сделали то же самое.

– Вот ваши фрукты, тётушка! – крикнула Шань, тщательно прицеливаясь.

БАМ! БАМ! БАМ!

Несколько тяжёлых круглых плодов попали тигрице прямо в нос.

– Ой! – громко вскрикнула хищница, потирая нос. Потом она недоверчиво осмотрела плоды гинкго. – Вы точно уверены, что это что-то съедобное? Они какие-то твёрдые…

– Ну, на самом деле их надо сварить, – объяснила Шань. – Если хотите, милая тётушка, мы их вам приготовим. Только принесите сюда кастрюлю с кипятком.

– Хорошо, – проворчала тигрица. Она привязала конец верёвки к ближайшему столбу, пошла в дом и вернулась с кастрюлей, из которой валил густой пар.

Сёстры набрали побольше плодов. На этот раз они целились в кастрюлю…

ПЛЮХ! ШЛЁП! БУЛЬК!

Горячая вода, едва переставшая кипеть, выплеснулась из кастрюли прямо на лапы и морду тигрицы.

– Ой-ой-ой! – взвизгнула тигрица. – Ой! Прекратите! Вы же меня ошпарили!

– Простите, тётушка! – закричали девочки, пытаясь скрыть улыбки.

– Я придумала кое-что получше, – заявила Шань. – Можете привязать конец верёвки к кастрюле? Тогда мы сможем втянуть её наверх и сварить плоды прямо на ветке, чтобы горячие брызги не летели на вас!

– Вот и хорошо, – проворчала тигрица, которая уже начала уставать от всей этой неразберихи и своего нетерпения отведать волшебных плодов. Она отвязала верёвку от столба и туго-натуго примотала её к ручкам кастрюли.

Девочки не без труда втянули тяжёлую кастрюлю на самую верхушку дерева. Затем Шань пристроила её на ветке, а сёстры, набрав побольше плодов, стали делать вид, будто готовят их.

– М-м-м, как вкусно пахнет! – громко кричали девочки, будто вдыхая запах плодов гинкго. – Даже вкуснее, чем горячий бифштекс, вкуснее жареной свинины, даже вкуснее, чем хрустящая утка…

У коварной хищницы, стоявшей под деревом, тотчас потекли слюнки.

– Быстрее! – зарычала она.

– Тётушка, милая, открой скорее рот, и мы накормим тебя варёными плодами! – крикнула Шань.

Тигрица задрала морду и широко разинула пасть.

ВШУХ!..

Шань опрокинула кастрюлю и выплеснула кипяток прямо в глотку незванной гостье, а сёстры стали пригоршнями кидать туда жёсткие плоды.

– Ой-ой-ой, ай-ай-ай, ОЙ! – взвыла от боли коварная хищница.

Но даже для разъярённого и голодного зверя всё это оказалось слишком страшным испытанием. Тигрица поджала хвост и помчалась далеко в лес. С тех пор больше её не видели.

На следующий день, когда мать вернулась от бабушки, она похвалила дочек за храбрость и находчивость и от души посмеялась над историей про «волшебные плоды».

– Глупое животное! Когда эта зверюга стучалась в наш дом, она надеялась полакомиться, но на такой приём уж точно не рассчитывала! – с гордостью говорила она дочерям. – Вижу, что с вами тремя ни один тигр не справится!

Дорисовать дракона

Художника, который «дорисовал драконов»* звали Чжан Сэнъя´о*, и жил он примерно 1500 лет назад. Благодаря ему в Китае появилось выражение «дорисовать зрачки дракону», что означает «сделать последний штрих, поставить последнюю точку».

Дело было в конце лета. Старый художник по имени Чжан Сэнъя´о сидел неподвижно, как статуя, наблюдая за тем, как красные и жёлтые листья скользят по водам Нанкинского озера*. Он сидел на одном и том же месте уже три дня.

На четвёртое утро к нему подошёл его взволнованный помощник.

– Мастер, боюсь, что монахи уже теряют терпение. Они хотят знать, когда вы начнёте работу, за которую они вам заплатили.

Чжан Сэнъя´о и бровью не повёл, и ни один мускул на его лице не выдал, что он слышит эти слова. Мастер по-прежнему не сводил глаз с озера. Помощник, уже давно привыкший к его молчанию, вздохнул, сел рядом и стал терпеливо ждать.

Прошло ещё несколько часов, и старик внезапно прошептал с благоговением:

– Ты видишь дракона?

Помощник, который к тому моменту почти заснул, перепугался. Говорили, что на дне этого озера действительно живёт огромный чёрный дракон. Но сейчас, окинув взглядом озеро, он увидел только беспечных уток, качавшихся на небольших волнах. Впрочем, человеком он был осторожным, поэтому не отвечал на вопрос до тех пор, пока не осмотрел сам всю поверхность воды.

– Мастер, здесь нет никакого дракона, – робко сказал он.

Чжан Сэнъя´о улыбнулся так спокойно, как может улыбаться человек, который провёл в размышлениях три долгих дня.

– Разве нет?

Он медленно поднялся.

– Можешь пойти и сказать настоятелю, что я готов приступить к работе.

При дворе Чжан Сэнъя´о был очень важным человеком. Долгие годы он служил главным библиотекарем императора и, кроме того, был его верным генералом, то есть одновременно командовал войсками и собирал книги. И, несмотря на все эти невероятно сложные обязанности и решение таких ответственных задач, Чжан Сэнъя´о не забывал о своём основном увлечении – живописи.

О его выдающемся мастерстве слагали легенды – в особенности когда речь шла об изображении животных. Однажды, примерно за десяток лет до описываемых событий, император с придворными отдыхал в Летнем дворце, и ему мешало спать громкое воркование голубей и горлиц за окном. Многочисленные попытки разогнать птиц не увенчались успехом. И тогда Чжан Сэнъя´о решил проблему, нарисовав c одной стороны окна парящего в небе ястреба, а с другой – беспощадного коршуна, стремительно летящего вниз, к добыче.

Эти изображения так напугали горлиц и голубей, что те перестали вить гнёзда поблизости, и император получил возможность спокойно спать в тишине.

Настоятель почтительно поклонился, приветствуя Чжана Сэнъя´о у ворот храма.

– Вы оказали нам особую честь тем, что посетили наш храм, великий мастер! Надо сказать, что я очень надеялся…

– Да, да, – перебил его Чжан Сэнъя´о. – Где стены? Я хочу немедленно начать работу над драконами!

Настоятель слегка нахмурился. Обычно художники, начиная работу над таким масштабным и важным проектом, делали сначала множество набросков, а их помощники готовили стену. Всё, что происходило в этот раз, выглядело совершенно неправильно.

И Чжан Сэнъя´о, безусловно, это понимал. И стремился успокоить встревоженного настоятеля.

– Я всегда всё готовлю в уме. Не руками, – мягко сказал он, постучав пальцем по лбу. – Чем же, по-вашему, я занимался эти три дня?

Настоятель утвердительно кивнул, скрыв изумление, вновь поклонился мастеру и провёл его в зал, который надлежало расписывать.

Художник сразу приступил к работе. Он рисовал смело и самозабвенно, переходя от одной стены к другой, как подсказывало ему вдохновение. На восточной стене Чжан Сэнъя´о изобразил лазурно-синего дракона, а напротив, на западной – дракона, сверкавшего зелёными и изумрудными красками. На южной стене красовался алый дракон, а на северной – почти чёрный, цвета полуночного неба.

Целые толпы стекались посмотреть на великого мастера за работой. Люди заглядывали в окна и толкались у дверей. Картины выходили просто невероятными: драконы c острыми рогами извивались среди облаков, сжимая в огромных когтях сияющие жемчужины. Чжан Сэнъя´о рисовал дракона буквально несколькими мазками, но каждый штрих был настолько точен и настолько изящен, что изображённые на стене благородные животные казались настоящими.

Чжан Сэнъя´о работал целый день, не прерываясь ни на минуту, а потом вытер руки о халат и бережно отложил кисти.

– Всё готово, – тихо сказал он.

Монахи пришли взглянуть на законченную работу. Они обошли весь зал, подолгу восхищаясь каждым из четырёх драконов. Но настоятель внезапно нахмурился. Его гладкий высокий лоб пересекла глубокая морщина.

– Мастер Чжан, – пробормотал он, закончив осмотр зала. – Вы действительно закончили работу?

– По-моему, всё сделано, – ответил художник. – Вам не нравится работа?

– Дело в глазах, – сказал настоятель. – Вы не нарисовали зрачки.

Другие монахи согласно закивали головами – в самом деле, глаза драконов оставались белыми, в них не хватало зрачков. Они слепо таращились со стен. Это создавало довольно странное впечатление, противоестественное и даже тревожное.

– О, я вовсе не собирался рисовать им зрачки, – объяснил Чжан. – Понимаете, в глазах каждого существа заключена его душа. Если я дорисую зрачки, мои драконы оживут и улетят со стен.

Монахи совещались недолго. На сей раз настоятель даже не пытался скрыть разочарования. Все обступили художника.

– Мастер Чжан! – строго проговорил настоятель. – При всем глубочайшем уважении к вам и вашему мнению мы всё-таки предпочитаем увидеть четырёх завершённых драконов – как было сказано в договоре, который вы подписали и согласно которому мы вам уже заплатили.

– Вы в этом совершенно уверены? – спросил художник. – Идея неверная, даже опасная.

– Нет, мы хотим, чтобы наши драконы выглядели завершёнными! – громко воскликнул настоятель. И монахи единодушно кивнули в знак согласия.

Чжан Сэнъя´о понял, что их не убедить.

– Что ж, раз вы настаиваете… Только не говорите потом, что я вас не предупреждал, – вздохнул он и взял горшок с чёрной краской. Двумя быстрыми и точными ударами кистью он нарисовал зрачки в глазах изумрудного дракона.

В тот же миг небо потемнело, и день превратился в ночь. Сверкнула молния, по небу прокатился раскат грома. Штукатурка на западной стене затрещала и пошла трещинами.

Но художник, совершенно невозмутимый, перешёл к чёрному дракону и тоже нарисовал ему зрачки. И снова сверкнула молния, и мощный порыв ветра ворвался в зал. Тела двух драконов раздулись и начали двигаться, а северная и западная стены потрескались и покосились.

– Остановитесь! – в ужасе закричал настоятель, но было уже слишком поздно.

С громовым рыком зелёный и чёрный драконы вырвались из своих стен. Полетели кирпичи и штукатурка. Монахи метались в поисках укрытия, а два мощных благородных зверя взмыли ввысь, радуясь обретённой свободе и испуская восторженный рёв.

Один только Чжан Сэнъя´о оставался неподвижным. Он смотрел, как его творения летят над озером, и на лице его играла едва уловимая тихая улыбка.

Небо быстро очистилось и прояснилось. Но обе стены так и остались лежать в руинах. Ошеломлённый настоятель в ужасе смотрел на разрушенный храм.

– Всё не так плохо, – отметил Чжан Сэнъя´о. – У вас осталось ещё две стены и два дракона. Попробуйте сохранить их.

Увы, два других дракона тоже не сохранились до наших дней – храм Анле был полностью разрушен много лет назад.

Но память о великом художнике Чжане Сэнъя´о и его выдающемся мастерстве живёт в Китае по сей день. И когда для завершения той или иной работы остаётся нанести последний штрих, китайцы говорят: «Осталось лишь дорисовать зрачки дракону».

Откуда у феникса перья

В Китае птица феникс считается символом добродетели и изящества. История о том, как феникс получил своё прекрасное оперение, на протяжении многих веков служит источником вдохновения для китайских художников и музыкантов.

Феникс был славной, но ничем не примечательной птицей. Он жил в тенистых лесах, и его тускло-коричневые перья часто делали его совершенно не заметным. Питался феникс одними каплями росы. А поступь его была настолько лёгкой, что на земле почти не оставалось следов. Но стоило птице феникс запеть, как воздух расцветал и будто переливался всеми цветами радуги от его звонких неповторимых трелей и захватывающих дух переливов.

Обитатели леса редко обращали внимание на птицу феникс. Целыми днями беспечно порхали они между ветвей, болтали о разной чепухе и хвастались друг перед другом своими яркими пёрышками или жадно клевали ягоды и разные семена, в изобилии попадавшиеся им на пути. Впрочем, если семечко оказывалось недостаточно крупным, а ягода – недостаточно сочной, птицы отбрасывали их в сторону. Порой они бросали еду на землю просто потому, что насытились, а иногда роняли, слишком поспешно хватая своими клювами. Но птицы на этот счёт совершенно не беспокоились. В самом деле, в лесу росло столько разных вкусных семян и ягод, что разве стоило волноваться по этому поводу?

Ягоды и семена, небрежно брошенные лесными птицами, падали на землю и оставались лежать, пока не прилетал феникс. С самого рассвета и до наступления темноты эта скромная птица без устали трудилась, подбирая разбросанные плоды, чтобы те не испортились и не пропали. Феникс относил их в пещеру и там аккуратно складывал: ягоды он сушил, а семена сортировал, и вскоре весь пол пещеры делался сплошь покрытым шуршащими, блестящими в темноте кучками семян.

Так жизнь в лесу шла своим чередом, пока не наступило долгое, жаркое лето и не началась засуха. День за днём, неделя за неделей небо оставалось ослепительно синим и безоблачным. Иссушенные беспощадным зноем, не получающие ни капельки дождя, листья пожелтели, ягоды на ветках засохли, а семена не вызрели. Вскоре птицам стало уже совершенно нечего есть – ничего съедобного найти в лесу они уже не могли. Лесные птахи впали в отчаяние.

– Кушать, кушать! – чирикал молодой воробей.

– И мне, и мне! – вторил его дружок-зяблик.

– Мы все умрём с голоду, – стонал фазан, грустно встряхивая длинным хвостом.

– Нет-нет-нет еды, нет еды, – рыдали лесные голуби, и их жалобные крики разносились по всему лесу.

Феникс издалека услышал этот горестный плач.

– Мои друзья-птицы в беде, – подумал он. – Я могу им помочь!

Он расправил тусклые крылья, взмыл в воздух и полетел между деревьями, крича изо всех сил:

– Если вам нужна еда, у меня есть чем поделиться! Летите за мной, и я вам покажу…

Голодные птицы быстро слетелись на этот призыв, и феникс отвёл их к своей пещере. Едва оказавшись внутри, птицы возбуждённо зачирикали и защебетали. Перед ними высились горы сушёных ягод, которые блестели в сумерках, как драгоценные камни, а груды крупных золотистых семечек доходили почти до верхнего свода пещеры. Этого количества еды было более чем достаточно, чтобы лесные птахи смогли продержаться до окончания засухи.

– Берите всё, что вам нужно! – щедро сказал хозяин пещеры. – Здесь хватит на всех, и ещё останется.

Так добрый, трудолюбивый феникс спас лесных птиц.

– О, мудрый и дальновидный брат, с этого дня ты станешь нашим царём! – радостным хором кричали, ворковали, куковали и чирикали птицы.

– Позволь нам выразить благодарность и преподнести тебе подарок, достойный царственной особы, – добавила мудрая старая сорока.

И вот птицы, одна за другой, стали с благодарностью подходить к фениксу, и каждая выдёргивала из своего оперения по пёрышку – кто из груди, кто из крыла, а кто из хвоста. Так каждая птица положила на пол пещеры по одному яркому пёрышку. И выросла там целая гора птичьих перьев самых разных цветов и оттенков: от жемчужно-белых до угольно-чёрных, от нефритово-зелёных до рубиново-красных и золотых. Были там и перья в крапинку, и полосатые, и перья, сверкавшие огнём, когда на них падал солнечный свет, – точно вся невыразимая красота этого прекрасного мира, казалось, явилась в пещеру птицы феникс.

Два искусных ткачика сплели из перьев великолепную разноцветную мантию и преподнесли своему новому царю. И когда феникс надел эту мантию, то совершенно преобразился.

Теперь он не был невзрачной тускло-коричневой птичкой. Это был ослепительный красавец. Его перья сияли так ярко, что, казалось, самый воздух вокруг феникса начинает светиться. Особенно ярко сияли крылья. А со спины птицу украшал великолепный длинный хвост.

Феникс очень любит свою мантию из перьев и носит её не снимая по сей день. И если когда-нибудь вам доведётся повстречать этого благородного царя птиц, вы сразу его узнаете!

Здесь не спрятано серебро

Китайцы порой говорят: «Здесь не спрятано серебро» – что это значит? Всё началось с этой старой-престарой сказки. Так говорят о людях, которые хотят что-то скрыть, но выдают себя самым нелепым образом.

Давным-давно, когда берега реки Ли* были не такими шумными, как в наши дни, когда растений, зверей и птиц по берегам было больше, чем сейчас, бедный рыбак по имени Чжан Сан каждый вечер выходил рыбачить на своей старой лодке с худыми бортами. Казалось бы, странное это дело – ловить рыбу по ночам, но Чжан Сан не был обычным рыбаком, поскольку не пользовался ни сетью, ни удочкой. Ему помогали бакланы* – такие особенные птицы, специально обученные человеком для рыбной ловли.

Бакланы лучше всего ловят рыбу именно ночью. Поэтому каждый вечер Чжан Сан усаживал рядом свою дрессированную стаю, зажигал фонарь на носу старой лодки и выходил на середину спокойной тёмной реки.

Выбрав подходящее место, рыбак выпускал бакланов. Мигающий свет фонаря выманивал на поверхность целые косяки речных карпов, изобилием которых славилась неглубокая река Ли. Бакланы пикировали и выхватывали из воды одну рыбину за другой. Мелкую рыбёшку они без труда проглатывали, а крупную приносили в лодку. Там рыбак раскладывал улов по кучкам, отливающим серебром в лунном свете. Таким необычным образом ему удавалось наловить достаточно рыбы, чтобы утром продать её на рынке и заработать немного денег.

Чжан Сан был прост и довольно беден, но очень любил своих птиц и хорошо о них заботился. Он старался одинаково относиться и проявлять внимание ко всей стае, но с той минуты, как начал работать с бакланом по кличке Куай, другие птицы словно перестали существовать для него. Ни одного баклана не удавалось ему обучить рыбацкому делу так быстро! Ни одна птица не имела такого умного и понимающего взгляда, как у Куая.

– Мы с тобой далеко пойдём, Куай! – воскликнул Чжан, когда в первый раз взял Куая с собой на рыбалку.

Может показаться странным, что человек разговаривает с птицей, но длинными тихими ночами на реке одинокий рыбак привык вести долгие разговоры со своими учёными бакланами.

Так или иначе, Чжан не уставал удивляться: Куай был прекрасным ловцом рыбы. Он приносил её в пять раз больше, чем все остальные бакланы. Если раньше рыбак выручал на рынке всего по несколько медяков, то сейчас за улов ему давали серебряные монетки.

Поначалу Чжан радовался новоприобретённому богатству, но потом начал беспокоиться.

– Я провожу всю ночь на реке, – сказал он Куаю. – Вдруг, пока меня нет дома, кто-нибудь украдёт мои деньги? Не могу же я брать их с собой, это дополнительная нагрузка на лодку, но сразу взять и потратить их все мне тоже непросто!

Это было чистой правдой – Чжан не привык к роскоши.

Куай ничего не ответил, а просто нырнул в чёрную воду. Через несколько секунд он вынырнул с гордым видом, держа в клюве очередного карпа.

Чем больше серебра скапливалось у рыбака, тем больше он волновался. Вскоре набралось больше трёх сотен серебряных монет, которые он хранил в коробке под кроватью. Тревожные мысли не давали ему спать.

Прошло ещё несколько месяцев, и от постоянных волнений Чжан Сан похудел и побледнел.

– Сегодня мой приятель, свиновод Ван Эр, говорил как-то подозрительно! – заявил он, выгребая на середину реки. – Он принялся гадать, на что я собираюсь потратить накопленные деньги.

Казалось, что Куай, сидевший на борту лодки, покачал головой, словно показывая, как всё это его утомляет.

– Я согласен с тобой, Куай, – сказал Чжан Сан, – Ван Эр – человек жадный. Мои деньги вполне могут стать для него слишком большим искушением. Ты прав, мне надо как можно скорее что-то с этим богатством сделать.

Чжан внимательно посмотрел на птицу, и ему почудилось, будто Куай кивнул в знак согласия.

Во всём, что касается реки, Чжан понимал лучше многих. Он помнил каждый камень, каждый поворот течения, разбирался в настроениях рыб и знал, как меняется их поведение в зависимости от погоды и времени года, как меняется в течение года сама река. Однако стоило ему отойти от воды, всё словно переворачивалось. На суше Чжан Сан чувствовал себя примерно так же, как речной карп в пустыне, и с грустью сознавал это. И понимал, что во всём, что касается хранения денег, ему следует быть предельно осторожным.

На следующий день рано утром, усадив своих бакланов в сарай отдыхать после ночной охоты, рыбак отправился в сад и выкопал там глубокую яму под вишнёвым деревом. В эту яму он положил коробку с серебряными монетами и засыпал её землёй. Чжан Сан работал очень быстро, чтобы Ван Эр не успел ничего заметить.

Потом, чтобы окончательно убедиться, что деньги в полной безопасности, незадачливый прятальщик взял дощечку и написал на ней: «Здесь НЕ закопаны триста серебряных монет!» С чувством выполненного долга он прибил дощечку к стволу дерева.

Полностью удовлетворённый своей работой, рыбак улёгся спать и впервые за несколько месяцев заснул спокойным сном. Проснулся он, когда солнце уже клонилось к закату, и сразу побежал к вишнёвому дереву, чтобы убедиться, что всё в порядке.

Представьте себе ужас, овладевший бедным рыбаком, когда он увидел, что вся земля под деревом перекопана, а коробка с серебром пропала! К стволу дерева была прибита новая дощечка с надписью: «Ван Эр НЕ украл триста серебряных монет».

Всю долгую холодную ночь, которую, как обычно, Чжан Сан провёл с птицами на реке, он промаялся в смятении и страшном недоумении, пытаясь понять, кто мог украсть деньги из-под вишнёвого дерева? Он снова завёл разговор с Куаем:

– Первый, на кого я мог бы подумать, это Ван Эр, – рассуждал он. – Но тот точно не виноват, это же очевидно, об этом даже написано на дощечке. Вот я и думаю: что за негодяй украл моё серебро?

Куай уставился на хозяина, и насмешливый взгляд птицы словно говорил, что мир странен, огромен и полон неразгаданных тайн.

– Я знаю, Куай, знаю, – сказал Чжан Сан. – Вы, птицы, гораздо лучше людей.

В ту ночь рыба ловилась плохо, и когда под утро рыбак возвращался домой, он чувствовал себя глубоко несчастным. К его удивлению, Ван Эр поджидал его на скамейке возле дома.

«Как странно, – подумал Чжан Сан. – Чего он хочет?»

– Доброе утро, Чжан Сан! – приветствовал его приятель. – У меня для тебя сюрприз!

С этими словами он вынул из-за спины коробку с серебром.

– Невероятно! – восторженно воскликнул Чжан Сан. – Расскажи же мне, как тебе удалось поймать вора?

– Ты удивлён… – Ван Эр часто заморгал, не в силах справиться с изумлением. – Ты что, не догадываешься, кто взял деньги? А ведь вор оставил тебе хорошую подсказку!

– Ума не приложу, – ответил Чжан. – Это трудная загадка для меня, к тому же я до сих пор не понимаю, как этот вор догадался, где именно нужно копать. Ну, как же тебе удалось его поймать?

– Как я его поймал? – Ван Эр захихикал, потом засмеялся, а потом его смех перерос в громкий хохот, с которым он сам никак не мог справиться. Этот хохот сотрясал всё его тело, и ему пришлось сесть на землю, чтобы прийти в себя.

Чжан Сан и его бакланы с удивлением смотрели на хохочущего гостя.

– Он совсем спятил, потому что проводит всё время со своими свиньями, – шепнул рыбак Куаю. – Но я так благодарен доброму приятелю, что не стану никому рассказывать о том, что он сошёл с ума.

Чжан Сан терпеливо ждал, пока Ван Эр закончит смеяться.

– Ну, так ты расскажешь мне, как тебе удалось поймать вора? – спросил он, когда тот наконец успокоился.

– Я… Мне пришлось выдержать настоящий бой, – отвечал Ван Эр, изо всех сил стараясь не рассмеяться снова. – Мне… мне пришлось заглянуть в собственную душу, чтобы узнать правду! – он снова хихикнул. – Я искал повсюду, а ответ всё это время был тут, рядом, буквально передо мной. Чтобы найти виновника, мне пришлось всего-навсего посмотреть в зеркало.

– В зеркало? – воскликнул Чжан Сан. – То есть ты поймал вора с помощью колдовства? Ты поступил очень мудро.

Ван Эр посмотрел на своего наивного приятеля, даже не пытаясь скрыть изумления.

– Друг мой… Я знаю, что вор пытался помочь тебе.

– Что это значит? – удивился Чжан. – Это довольно странный способ помочь человеку – украсть его сбереженья! Мне кажется, что единственный, кто помог мне, это ты, Ван Эр!

– Так дело в том, что вором-то был я! – воскликнул Ван Эр и тяжело вздохнул.

– Ты? – Чжан Сан разинул рот и стал похож на одного из пойманных карпов. – Но… но…

Ван Эр терпеливо ждал, пока его дорогой бесхитростный приятель не осознает, что произошло на самом деле. На это ушло немало времени. Ван Эр наблюдал, как менялось его лицо – сперва на нём отразилось потрясение, потом удивление, потом восхищение, и наконец Чжан Сан улыбнулся.

– Значит, ты сделал это, чтобы помочь мне? – воскликнул рыбак. – Вот это да! Друг мой, теперь я всё понял!

– Надеюсь, что это так! – Ван Эр встал, и они крепко обнялись.

И когда над туманной рекой взошло солнце, два друга привязали лодку и отнесли коробку с деньгами обратно в дом рыбака.

Мышиная свадьба

В Китае, как и в других странах Азии, бытуют разные версии этой легенды. И даже в наши дни некоторые люди на третий день празднования китайского Нового года* – в день «Мышиной свадьбы» – оставляют для мышей праздничные угощения.

Когда-то очень давно жила-была семья мышей: мама-мышь, папа-мышь и их единственная дочка – умненькая маленькая мышка с мягкой белой шёрсткой, изящными лапками и тонким розовым хвостиком. Родители обожали её и старались, чтобы малышка всегда получала всё самое лучшее – самые жирные кусочки ветчины на ужин и самые мягкие лоскутки для тёплой постельки.

Мышиная семья жила тихо и счастливо, и это продолжалось до той поры, пока дочка-мышь не выросла настолько, чтобы подумать о создании собственной семьи.

– Пора выдавать замуж нашу дорогую доченьку, – сказала как-то мама-мышь своему супругу.

– Нужно найти ей самого лучшего мужа, – ответил папа-мышь. – Он должен быть сильным и могущественным.

– Да, – сказала мать, – чтобы всегда мог позаботиться о нашей милой малышке. А кто самый сильный на свете?

Папа-мышь задумчиво наморщил нос и посмотрел на золотой солнечный луч, который медленно полз по полу мышиной норы.

– Знаю! – воскликнул он. – Солнце! Оно могущественнее всех на свете, ведь его лучи обогревают весь мир!

Мать кивнула и позвала дочку. Всё семейство вскарабкалось на вершину холма. Стоял ясный весенний день, солнце сияло на синем небе.

Папа-мышь встал на задние лапы и закричал:

– О Солнце, правда ли, что ты – самое великое, что существует на свете?

Солнце улыбнулось и засияло ещё ярче. Однако прежде, чем оно успело ответить, набежал лёгкий ветерок и принёс маленькое белое облачко, заслонившее солнечный лик.

– Смотри-ка, – сказала мама-мышь, когда померк солнечный свет, – облако, оказывается, сильнее солнца! Ты видишь, оно смогло остановить солнечные лучи.

Тогда папа-мышь снова закричал:

– О Облако, правда ли, что ты – самое великое, что существует на свете?

Облако раздулось от гордости. Однако прежде, чем оно успело ответить, ветер усилился – и разорвал облако на мелкие белые клочки.

– Смотри-ка, – сказала мама-мышь. – Оказывается, ветер сильнее облака! Посмотри, с какой лёгкостью он разорвал его в клочья!

Тогда папа-мышь снова закричал:

– О Ветер, правда ли, что ты – самое великое, что существует на свете?

Услышав эти слова, ветер от удовольствия подул ещё сильнее. И разошёлся настолько, что сдул маленьких мышек с вершины холма. Кубарем покатились они по склону, подпрыгивая и натыкаясь на кочки…

– Ай-ай-ай! – пищали они. – Ой-ой-ой!

БУМ!

Мышиное семейство шлёпнулось о старую каменную стену, и их стремительное падение прекратилось. С благодарностью посмотрев на стену, они кое-как поднялись, отряхнулись и пригладили шёрстку.

– Ну что же, – сказала мама-мышь. – Эта стена сильнее ветра! Видите, с какой лёгкостью она остановила этот шквал!

Стена ничего не ответила – на то она и была стеной. Но пока мыши стояли возле неё в ожидании ответа, послышался шорох, будто рядом кто-то скребётся.

– Что бы это могло быть? – удивилась мать.

– Смотри! – пропищала дочь и указала на что-то лапкой.

Прямо у подножия стены они разглядели маленькое отверстие. Внезапно из него полетела пыль, а следом выглянула усатая мордочка. Это была ещё одна мышь, которая как раз делала себе норку.

– ВОТ КТО сильнее всех на свете! – с улыбкой сказала дочка-мышь. – Смотрите, как легко он проделал дыру в стене! Я должна выйти замуж за мышь – за этого сильного и умного представителя нашего рода!

Отцу и матери пришлось согласиться – доказательство, что дочь совершенно права, было прямо перед их розовыми носами.

Так в скором времени маленькая мышка получила в мужья красавца-мышонка – того самого, кто сумел построить норку в каменной стене. Молодой муж был очень хорош собой – с чёрной шёрсткой, холёными усами и весёлым нравом. Он был счастлив, что нашёл себе жену, и она согласилась вместе с ним обустраивать новый дом в каменной стене.

Мыши со всей округи собрались, чтобы отметить свадьбу песнями и танцами. В подарок молодым они принесли печенье и кусочки ветчины и устроили пышный праздник при свете молодой весенней луны.

Свадьба состоялась на третий день китайского Нового года – и некоторые жители Китая до сих пор уверяют, что если в этот день подольше не ложиться спать, то можно увидеть толпы мышей, отмечающих большой праздник.

Впрочем, лучше отправиться в постель пораньше, чтобы не помешать зверькам веселиться. Только обязательно оставьте им немного еды – тогда мыши будут довольны и не станут вредить людям в наступившем новом году.

Старик, который сдвинул гору

Эта притча впервые встречается в старинной философской книге «Трактат учителя Ле»*. В 1945 году знаменитый китайский лидер Мао Цзэдун произнёс судьбоносную речь, где процитировал эту притчу.

Давным-давно в долине между двумя высокими горами жил старик по имени Юй Гун. Он был настолько стар, что даже не помнил, сколько ему на самом деле лет, но вся его долгая жизнь была вполне счастливой. К великой радости старика, судьба послала ему шестерых сильных сыновей и семерых здоровых дочерей, целую армию внуков и правнуков, а жена любила его, несмотря на то, что тот громко храпел каждую ночь на протяжении последних шестидесяти лет!

Юй Гун, как и многие другие жители деревни, был рыбаком. Каждое утро он вставал в полной темноте, потому что две высокие горы не пропускали свет восходящего солнца в долину. Потом вместе с другими рыбаками он проделывал долгий путь до кромки воды, где стояли лодки, а всё потому, что горы закрывали прямую дорогу к морю и приходилось их обходить, что занимало целый час! Вечером обратный путь отнимал ещё больше времени и сил, потому что идти приходилось с тяжёлым уловом.

За долгие годы Юй Гун возненавидел эти ужасные горы. Они были единственным мрачным пятном в его счастливом пребывании на этой земле, источником постоянного раздражения, тёмной тучей на солнечном небосклоне жизни.

Как-то вечером, вернувшись после очередного изнурительного похода к морю, Юй Гун внезапно понял, что больше не в силах терпеть такое положение дел. Войдя в дом, он гневно швырнул в угол корзинку с рыбой.

– Семья моя! Идите сюда и слушайте! – прокричал он. – Я должен сообщить кое-что важное!

Многочисленные дети и внуки Юй Гуна жили неподалёку, в соседних домах, и все тотчас поспешили к нему – что же им скажет старейшина рода? Даже совсем маленькие правнуки почувствовали, что происходит нечто значительное. Они внимательно слушали прадедушку, сидя на руках своих молодых родителей.

– Семья моя! Завтра я не пойду ловить рыбу! – объявил Юй Гун. – С меня хватит!

– Так что же, ты наконец решил уйти на покой? – спросила его жена Лу Хуа. – Давно пора, мой верный спутник!

– Ничего подобного, добрая моя жена, – ответил Юй Гун. – Я кое-что задумал. И собираюсь избавиться от этих проклятых гор.

– Ты… что ты собираешься сделать, муженёк? – Лу Хуа изумлённо захлопала глазами и растерянно села. Дочери бросились к ней.

– Я собираюсь их срыть, сравнять с землёй, словом, убрать! – Юй Гун так возбудился, что даже борода у него встала дыбом, и он поспешил пригладить её. – У меня было видение! Я хочу расчистить дорогу к морю. Вы что, не видите? – И он показал на горы, мрачно нависавшие над деревней. – Если мы сдвинем эти два бугра, дорога к морю будет занимать несколько минут. Подумайте, сколько времени мы сэкономим!

– Какая чудесная идея! – закричали дети, которым горы надоели не меньше, чем отцу. – Отличный план! Когда начнём работу?

– Э-э-э! Да вы все сошли с ума! – Лу Хуа запыхтела от возмущения, словно кипящий чайник. – Посмотри на себя, муженёк! У тебя руки тощие, как ивовые прутья. Каждый раз, когда я прошу тебя подмести пол, ты жалуешься, что у тебя болит спина. Ты такой старый, что даже поросёнка поднять не можешь! И как же ты собираешься сдвинуть с места гору, а то и две?

– Мне поможет семья, – спокойно ответил Юй Гун. – Завтра и начнём.

Вся семья поднялась на рассвете. Юй Гун нанёс горе первый удар мотыгой, и к нему присоединились все, кто мог отложить на время свои повседневные дела: сыновья и дочери, повзрослевшие внуки, дальние родственники, даже самые маленькие дети помогали взрослым, унося в заплечных корзинах ненужную землю, корни и мелкие камни.

За первый день семье удалось прокопать маленькую ямку; спустя три дня она заметно увеличилась; через неделю яму уже можно было назвать глубокой. Впрочем, ни Юй Гун, ни его семья не испытывали разочарования из-за того, что работа шла настолько медленно. Они продолжали копать день за днём. И яма медленно, но верно росла и росла.

Однако две горы по-прежнему возвышались над деревней, и их совершенно не волновали маленькие люди, напоминавшие муравьёв, которые копошились далеко внизу. Остальные жители деревни тоже приходили взглянуть на удивительное зрелище. Сперва они просто глазели и удивлялись. Но когда две недели спустя стало ясно, что семья Юй Гуна сдаваться не собирается, изумление сменилось насмешками.

– Юй Гун! – крикнула какая-то старушка, свесившись над краем ямы. – Ты старше черепахи! Но даже если проживёшь ещё десять черепашьих жизней, ты не доведёшь это дело до конца!

– Посмотри на эти горы! – прокричал один из рыбаков. – Они над тобой смеются.

Но Юй Гун продолжал копать. Следуя его примеру, всё семейство также не обращало внимания на насмешки и по-прежнему, каждый в меру сил, молотило гору мотыгами.

– В твои-то годы ты мог бы найти себе дело попроще, чем пытаться двигать горы, – возмутился старик по имени Чжи Соу, считавший себя очень умным. – Почему бы тебе не поиграть в шахматы? Или не заняться каллиграфией? Подумай о своей спине! Подумай о своей жене!

Юй Гун не мог не ответить на последнее замечание. Он повернулся к говорившему.

– Старина, – сказал он, – ты не видишь дальше своего здоровенного носа. Ты глупее, чем самый младший из моих правнуков.

– Тоже умник нашёлся! – фыркнул Чжи Соу. – Юй Гун, ты ставишь в глупое положение и самого себя, и всю свою семью. Ты – позор деревни.

– Ты прав, я действительно стар, – ответил Юй Гун. – Конечно, я умру прежде, чем смогу убрать эти горы. Но разве я – позор деревни? Думаю, нет.

Он показал на своих многочисленных помощников:

– Посмотри, вот моя семья. Посмотри на моих отважных и сильных сыновей, на мудрых и прекрасных дочерей, на моих внуков и правнуков. Подумай, сколько поколений ещё не родилось!

– А теперь и вы послушайте! Эй! – Юй Гун повернулся и закричал в сторону гор, бросая им вызов. – Меня не станет, но моя семья будет жить ещё очень долго! Может быть, вы огромные, но уже не будете больше расти. А если мы продолжим работу, то в один прекрасный день – я знаю это! – мы сравняем вас с землёй и расчистим дорогу к морю!

Семья Юй Гуна встретила эти слова приветствиями и продолжила работу. Чжи Соу промолчал – да и что он мог сказать, видя такое упорство?

Но не он один выслушал с интересом, какой вызов бросил горам Юй Гун. Так случилось, что один бессмертный дух поселился на поросшей лесом вершине одной из гор. Сначала дух только смеялся над крохотными людишками, которые пытаются что-то сделать у подножия горы. Но теперь он начал беспокоиться всерьёз о том, что станет с его домом.

– Юй Гун прав, – подумал дух. – Если его семья продолжит работу, то в один прекрасный день, как он и предсказывает, они разрушат гору, и я останусь без жилья.

Бессмертный дух очень расстроился и полетел на небеса, где попросил небесного правителя – Нефритового Императора* уделить ему время для разговора.

– Один непреклонный старик решил срыть мою гору. Его семья поклялась, что доведёт эту работу до конца, даже если сам старик умрёт. Остановить их невозможно. Ты должен что-то сделать!

Нефритовый Император пил чай – напиток умиротворения – и с интересом слушал рассказ бессмертного духа.

– По-моему, этот старик достоин восхищения, – задумчиво проговорил он. – И как замечательно, что все члены его семьи понимают, что такое семейная общность и чувство долга. Какие трудолюбивые и преданные люди. Эта семья заслуживает самого большого уважения!

– Но как же моя гора, о Господин? – взмолился обескураженный дух. – Моя гора!

Нефритовый Император задумался. Он выпил ещё немного умиротворяющего чаю, а потом решительно кивнул.

– Добрый дух, – сказал Нефритовый Император. – Я вынес решение. Давай-ка посмотрим, что можно сделать ещё.

На следующее утро Юй Гун проснулся очень рано от того, что в окно его спальни ударил яркий солнечный свет. Никогда прежде солнце не заглядывало на рассвете к нему в дом!

Старик разбудил жену и бросился к окну. То, что он увидел, заставило его рухнуть на колени от изумления.

С самого рождения Юй Гун привык видеть две горы, нависавшие над деревней с восточной стороны и закрывавшие утреннее солнце. Но в это утро он этих гор не увидел!

За ночь кто-то поднял обе горы и куда-то убрал. Теперь Юй Гун и все жители деревни могли беспрепятственно наблюдать, как восходящее солнце сияет над Восточно-Китайским морем.

– Никогда в жизни не видел я такой красоты! – в восторге воскликнул Юй Гун.

Он выбежал из дома и бросился прямо на берег. Купаясь в рассветных лучах, старик и не заметил, как оказался у своей лодки. Как он и мечтал, дорога к морю заняла всего несколько минут.

Юй Гун остановился у кромки воды и вдохнул полной грудью. Возглас радости и глубокого облегчения вырвался из его груди.

Морской прибой игриво выбрасывал солёные брызги на каменистый берег, на искрящихся лазурных волнах мирно покачивались белые чайки и лакомились креветками. День обещал быть поистине великолепным.

Золотые туфельки

Эта история входит в собрание сказаний поэта Дуань Чэнши*, написанных более тысячи лет назад в эпоху династии Тан.

Жила-была некогда девушка по имени Йе Шэнь – дочь главаря разбойников. Её отец и мать умерли, и жить девочке пришлось с мачехой и сводной сестрой. Волосы Йе Шэнь были черны, как вороново крыло, а глаза – зелены, как изумрудный нефрит. И была она настолько красива, насколько безобразной казалась её сводная сестра Цзюнь Ли. Лютой завистью завидовали красавице и сестра, и мачеха, и сердились всякий раз, когда та попадалась им на глаза.

Эти злобные женщины обращались с Йе Шэнь как со служанкой, а Йе Шэнь была слишком добра, чтобы жаловаться или сердиться. Целыми днями подметала она полы и мыла кастрюли, стелила кровати и штопала одежду, полола грядки и таскала тяжёлые вёдра с водой до тех пор, пока всё её тело не начинало болеть от усталости.

В награду за все эти труды мачеха давала ей самую старую и изношенную одежду и самые мизерные порции риса, так что очень часто девочка оставалась голодной. Иногда, закончив работу, Йе Шэнь брала то, что осталось от обеда мачехи и сестры, укутывалась в старый изорванный халат и уходила к реке.

В один из таких печальных дней девушка смотрела на воду и вдруг заметила, как в глубине что-то блеснуло золотом. Она нагнулась, пригляделась и увидела большую золотую рыбу, которая смотрела прямо на неё и шевелила плавниками, словно махала ей.

– Здравствуй, – сказала Йе Шэнь. – Ты тоже хочешь есть?

Вытащив из сумки хлебную корку, девушка покрошила её в воду. Рыба подплыла к самой поверхности и проглотила все крошки. Затем она подняла голову над водой и внимательно поглядела на девушку. Речная обитательница выглядела настолько дружелюбной, что Йе Шэнь заговорила с ней. И рассказала о своей жизни, о том, что никак не может угодить мачехе, сколько бы ни старалась, о том, что очень тоскует по отцу и матери. Рыба внимательно смотрела на неё, словно всё понимала, и бедная сиротка почувствовала себя не такой одинокой.

С тех пор девушка стала приходить на берег каждый день, и золотая рыба всякий раз поднималась к ней из речных глубин. Йе Шэнь делилась с ней и своей едой, и своими горестями.

Время шло, и Цзюнь Ли наконец заметила, что сестра стала часто уходить из дома. Ей захотелось узнать, в чём дело. Тайком проследила она за Йе Шэнь и увидела, как та садится на берегу реки и крошит хлеб в воду. Когда же из воды появилась золотая рыба, завистница охнула и помчалась к матери.

– Мама, ты в жизни не догадаешься, что делает Йе Шэнь! Она отдаёт наш хлеб какой-то рыбе в реке и при этом разговаривает с ней!

– С рыбой? – переспросила мать, призадумалась и облизала губы. – Это интересно. М-м-м, а не пора ли нам отведать рыбного кушанья?

И женщина придумала хитрый план.

На следующий день, когда Йе Шэнь убирала в доме, мачеха надела её старый халат, пошла к реке и бросила в воду пригоршню хлебных крошек. Ничего не подозревавшая золотая рыба подплыла совсем близко и, как обычно, приподняла голову из воды. Мачеха тотчас схватила её! Рыба извивалась и выворачивалась, пытаясь спастись. Её золотые чешуйки были мокрыми и скользкими, но мачеха крепко держала добычу.

В конце концов рыба замерла. И довольная мачеха понесла её домой.

– Хороший будет ужин, – посмеивалась она, взвешивая в руках свой страшный улов.

Придя домой, коварная женщина швырнула рыбу на кухонный стол.

– Смотри, что я поймала, – беспечно заметила она, когда в кухню вошла Йе Шэнь.

Бросив взгляд на стол, девушка зарыдала и, обливаясь слезами, выбежала из дома. Она добралась до реки и бросилась на землю.

– Ох, рыбка, как мне тебя жалко! – горько плакала девушка. – Как бы я хотела, чтобы ты была здесь!

– Успокойся, – прозвучал вдруг незнакомый голос. – Ещё не всё потеряно.

Йе Шэнь с удивлением оглянулась. Она была уверена, что на берегу никого нет, кроме неё. И только теперь заметила старца с длинными седыми волосами, одетого в халат из блестящей белой ткани.

– Это не обычная рыба, а волшебное создание, – продолжал он, – и всё волшебство таится в её костях. Сохрани их, это поможет, когда ты действительно будешь нуждаться в помощи.

Йе Шэнь всхлипнула и кивнула.

– Спасибо вам, – прошептала она. Её глаза заволокло слезами, но девушка поспешила смахнуть их, закрыв лицо руками. Когда она огляделась снова, старика уже нигде не было.

– Наверное, он тоже волшебник, – подумала девушка. – Поспешу-ка я домой, чтобы собрать косточки, пока их не выбросили.

К тому времени, как Йе Шэнь добралась до дома, мачеха и сводная сестра уже съели всю рыбу.

Они сидели и спокойно пили чай за столом, заставленным грязными мисками и тарелками.

– Как ты смеешь убегать из дома? – сердито закричала мачеха. – Ну что же, ты пропустила ужин, так что ничего сегодня вечером не получишь! Давай, поторапливайся, мой посуду!

Йе Шэнь вынесла посуду на улицу, налила воды в таз и начала мыть тарелки. Убедившись, что её никто не видит, она осторожно промыла и тонкие белые рыбьи косточки, сложила их в старый глиняный горшок и спрятала под кровать.

Шли месяцы, одно время года сменялось другим, и вот наконец вся деревня стала готовиться к Празднику Весны, иначе его называют китайским Новым годом*. Это было одно из самых важных событий года, и все жители готовились к празднику, пребывая в большом воодушевлении. Вдоль улиц развесили фонарики из красного* шёлка с золотыми кистями, на окнах и дверях домов красовались украшения из красной* бумаги. Комнаты в домах были убраны и вымыты до блеска, а на печах и плитах булькали кастрюльки с праздничным угощением, которое предстояло подать к столу вечером.

Ближе к ночи ожидалось музыкальное представление и фейерверк. Под шум и треск петард и хлопушек праздничные огни должны были осветить ночное небо, расцветив его разноцветными вспышками и фонтанами мерцающих звёзд.

Юноши и девушки в лучших нарядах собрались полюбоваться таким зрелищем. В глубине души многие надеялись встретить на празднике будущего спутника жизни – мужа или жену.

По такому случаю Цзюнь Ли, сводная сестра Йе Шэнь, специально к празднику обзавелась новым платьем из красного атласа*, обшитым золотой тесьмой. В этом платье она выглядела как помидор – круглый и красный, но мать не смела с ней спорить и всеми силами старалась убедить дочь, что та – самая красивая девушка на свете.

– Ты прелестно выглядишь, – говорила мать, убирая волосы Цзюнь Ли, украшая её прическу сияющими гребнями и большим красным шёлковым бантом. – Точно так же, как я в твоём возрасте! Все молодые люди захотят с тобой познакомиться!

– Матушка, прошу вас, можно я тоже пойду сегодня на праздник? – взмолилась Йе Шэнь. – Я сделаю всё, что мне поручено, заранее, обещаю!

– Ты? – фыркнула мачеха. – Да на тебя никто и смотреть-то не захочет. К тому же как ты пойдёшь в этих лохмотьях? Нет, ты останешься дома.

И когда мачеха с Цзюнь Ли ушли на праздник, бедная сиротка осталась совсем одна.

– Ох, как бы мне хотелось посмотреть на фейерверк, – горько вздохнула девушка. И тут ей вспомнились слова таинственного старца. – А вдруг получится? Посмотрим…

Йе Шэнь побежала на чердак, где обычно спала, и достала из-под кровати заветный глиняный горшок. Крепко зажмурившись и прижимая к себе горшок, она прошептала пожелание, вложив в эти слова всю свою душу:

– Милая моя рыбка, пожалуйста, помоги мне пойти на Праздник Весны!

Сказав это, Йе Шэнь затаила дыхание и стала с надеждой ждать… Однако минуты шли, а она так ничего нового не слышала и не чувствовала.

Не желая расставаться с последней надеждой, девушка подождала ещё немного. По-прежнему – ничего…

Горестно вздохнув, она открыла глаза – и ахнула!

Вместо лохмотьев на ней красовалось роскошное платье из мягкого голубого шёлка с длинными струящимися рукавами и широким поясом, расшитым золотом. Когда девушка двигалась, шёлк ложился мягкими волнами и переливался, подобно реке в летний солнечный день.

Плечи девушки укрывала накидка из переливающихся перьев зимородка. В её длинных волосах цвета воронова крыла сияли изящные золотые гребни, украшенные бирюзой. И, что самое невероятное, её изящные ножки были обуты в крошечные золотые туфельки, расшитые узором в виде рыбьей чешуи.

Не осмеливаясь во всё это поверить, Йе Шэнь сделала шаг, потом другой… Ей казалось, будто она не идёт, а парит в воздухе. Девушка закружилась в восторге, платье кружилось вместе с ней, обвивая её стройное тело, подобно речной волне.

– Как чудесно, – прошептала счастливая Йе Шэнь. – О, спасибо тебе, моя рыбка!

Когда Йе Шэнь пришла на праздник, никто не узнал её. Все с изумлением и восхищением смотрели на изысканный наряд прекрасной незнакомки. Она пробиралась сквозь толпу, наслаждаясь общим весельем и радуясь тому, что принимает участие в торжествах. Некоторые молодые люди, набравшись смелости, спрашивали, как её зовут и откуда она родом, но девушка только улыбалась в ответ и качала головой. Она не решалась ответить из опасения, что мачеха и сестра узнают её.

Издали донёсся свист взмывшей в небо петарды. Раздался громкий хлопок, и над головами собравшихся распустился огромный сверкающий цветок, а за ним – второй, потом третий… Начался фейерверк. Все замолчали, и только вздыхали, устремляя восторженные взгляды в небо.

Йе Шэнь, заворожённая зрелищем, тоже любовалась фейерверком, как вдруг почувствовала, что кто-то прикоснулся к её руке. Она с удивлением обернулась и оказалась лицом к лицу со своей сводной сестрой.

Цзюнь Ли с нескрываемым любопытством смотрела на прекрасную незнакомку.

– Кто ты такая? – спросила она. – Мне нравится твой наряд. Надо будет попросить маму, чтобы она купила мне голубое платье. Знаешь, ты очень похожа на мою сводную сестру Йе Шэнь! Думаю, может, мы даже родственницы…

При мысли о том, что её могут узнать, Йе Шэнь пришла в ужас и поспешила скрыться в толпе. Она бежала по тёмным улицам, не разбирая дороги. Не заметив маленькой ямки, она оступилась, едва удержавшись на ногах. Одна золотая туфелька слетела с её ножки и осталась лежать на земле. Девушка не решилась остановиться, чтобы подобрать её.

К тому времени, когда Йе Шень добралась до дома, волшебство прекратило своё действие, и прекрасное голубое платье снова превратилось в лохмотья. Нога, с которой упала туфелька, онемела от холода и была вся в грязи, но вторая на удивление оставалась сухой и тёплой… Девушка посмотрела вниз и заметила золотой проблеск под ветхим подолом изодранной юбки.

Вот это чудо! Вторая туфелька осталась при ней!

Йе Шэнь сняла её с ноги и благоговейно улыбнулась.

– Это был волшебный вечер, – вздохнула она и бережно положила туфельку рядом со старым глиняным горшком, где лежали рыбьи косточки.

А вторая туфелька так и осталась лежать на тёмной на улице.

На следующее утро через деревню, где жила Йе Шэнь, проезжал торговец. Он вёз целую повозку сахарных слив и прочих лакомств в императорский дворец.

В лучах восходящего солнца на дороге что-то блеснуло.

– Что это за диковинка? – изумился купец. Он остановился, чтобы рассмотреть находку поближе и поднял с земли дивной красоты крошечную золотую туфельку, расшитую узором в виде рыбьей чешуи.

– Изумительная вещь! – восхитился купец, покрутив находку в руках. – И сама туфелька, и нити, которыми она расшита, всё из чистого золота!

Туфелька выглядела настолько изящной и оригинальной, что купец решил отвезти её во дворец, чтобы преподнести императору.

Тот с благодарностью принял необычный дар. И, осмотрев туфельку, удивился не меньше, чем купец.

– Такая миниатюрная, так искусно вышита… Никогда не видел ничего подобного! Хотел бы я увидеть женщину, которая эту туфельку носила!

Твёрдо решив найти таинственную незнакомку, император отправил на её поиски целую армию. Солдаты обыскивали страну вдоль и поперёк, не пропуская ни одной деревни, ни одного города. Йе Шэнь поливала огород, когда к ним в деревню с шумом вошёл военный отряд. При виде вооружённых людей девушка прекратила работу и вежливо поклонилась – впрочем, солдаты вряд ли заметили её. Они были уверены, что ищут благородную даму, а не служанку в оборванной одежде, и промчались мимо, даже не остановившись.

Прошло много дней и много ночей, и воины вернулись к императору ни с чем, печально качая головами.

– Простите, о повелитель, мы не можем найти её, – повинились они.

Но император не сдавался.

– Поставьте туфельку в шатёр, чтобы любой мог прийти и полюбоваться на неё, – приказал он. – А потом объявите, что я желаю вернуть это сокровище той, кому оно действительно принадлежит, – той женщине, которой эта миниатюрная туфелька придётся впору.

Когда люди узнали, чего пожелал император, многие женщины устремились к шатру посмотреть на туфельку. Они часами ждали своей очереди, чтобы примерить её, но всем эта обновка оказывалась мала. Время шло, а таинственная находка так и оставалась в шатре под бдительной охраной императорской гвардии.

Как-то поздно вечером, когда все остальные женщины уже разошлись по домам, из темноты появилась тоненькая фигурка. Йе Шэнь услышала о выставленной в императорском шатре туфельке и пришла посмотреть, не та ли это туфелька, которую она потеряла. Девушка проделала долгий путь, и её жалкое платье запылилось в дороге.

Йе Шэнь сразу узнала свою пропажу. Но стоило ей лишь потянуться в ту сторону, как чья-то грубая рука схватила её. Это был один из стражников.

– Эй! – крикнул он. – Что ты тут делаешь? Ты хочешь украсть бесценную диковинку императора!

– Я не воровка! – гордо воскликнула Йе Шэнь, сжимая находку, которая невероятным образом оказалась у неё в руках. – Это моя туфелька. Пожалуйста, я могу это доказать – если только вы разрешите мне её примерить…

Стражник не слушал. Он был абсолютно уверен, что золотая туфелька не может принадлежать нищенке, грязной и оборванной. Поэтому он схватил девушку и притащил во дворец прямо к своему повелителю.

При виде стражника и того, как он обращался с бедной служанкой, император помрачнел.

– Что ты вытворяешь? – прогремел он. – Прежде всего, отпусти эту даму!

– Но, Ваше Величество, она пыталась украсть золотую туфельку! – запротестовал стражник.

Император покачал головой. Он сразу понял, что за ветхими лохмотьями скрывается совсем не простая девушка.

– Прошу вас принять извинения за то, что моя стража так грубо обошлась с вами! – ласково сказал он Йе Шэнь. Потом, посмотрев на туфельку, которую она по-прежнему сжимала в руке, добавил:

– Вы хотели примерить?

Йе Шэнь кивнула. Она изящно нагнулась и быстро надела туфельку – та пришлась ей точно впору!

Император внимательно посмотрел в зелёные глаза незнакомки и улыбнулся.

– Я перевернул всю страну, чтобы найти тебя! – торжественно воскликнул он. – И я так счастлив! Наконец-то я нашёл то, что искал.

– Нет, тут что-то нечисто! – продолжал бурчать стражник. – Наш добрый император в опасности.

В ответ Йе Шэнь опустила руку в карман и достала какую-то вещь, блеснувшую ослепительным золотым светом.

Это была вторая точно такая же туфелька!

Как только девушка надела её, ветхие лохмотья превратились в роскошное голубое платье из тончайшего шёлка, который струился, словно речные волны. Накидка из перьев зимородка украсила плечи девушки, а в волосах, чёрных, как вороново крыло, засверкали золотые гребни, украшенные бирюзой.

Все присутствующие ахнули. Только сейчас смогли они разглядеть и осознать то, ЧТО с первого взгляда разглядел император своим метким взором и горячим сердцем: перед ними стояла настоящая императрица.

– Так пусть исчезнут все сомнения! – громко провозгласил счастливый правитель. Он повернулся к Йе Шэнь и склонился перед ней в глубоком поклоне. – Моя госпожа, могу ли я просить тебя стать моей императрицей?..

Девушка в изумлении глядела на него.

– То есть ты согласна выйти за меня замуж? – просто спросил он.

– Да, – тихо прошептала Йе Шэнь, и её сердце наполнилось невероятной радостью. – Да, я согласна.

И император женился на своей прекрасной избраннице.

Узнав, как жестоко обращались с ней мачеха и сводная сестра, он приказал изгнать их из страны.

А сам окружил любимую жену всем тем, что нужно для счастья и процветания.

Так и жили они долгие годы в любви и согласии – благодаря золотой рыбе, её волшебству и золотым туфелькам, расшитым изящными узорами в виде рыбьей чешуи.

Царь обезьян

Царь обезьян* – один из самых любимых сказочных персонажей в Китае. Многочисленные истории о царе обезьян, в том числе и эта сказка, вошли в книгу «Путешествие на Запад», составленную У Чэнъэнем*.

Давным-давно, когда мир был ещё совсем молод, на склоне горы лежал камень. Гора эта, названная Горой цветов и плодов, возвышалась над маленьким островом далеко на западе от мира, населённого людьми. Камень не представлял собой ничего особенного. Он не был большим, его не покрывал особенный мох и рядом не росло удивительное растение, и на протяжении многих тысяч лет никто не приходил на него посмотреть.

Шли годы, летели столетия. Но в это время наша необъятная Вселенная, неторопливая и терпеливая, как черепаха, претворяла в жизнь свой тайный план.

Она меняла времена года, когда камень то раскалялся под палящим солнцем, то застывал под снегом и льдом, она проливала на землю дожди, смывавшие с него слой за слоем неразличимых глазу песчинок, она гоняла по земле ветры, которые смахивали отслоившиеся песчинки с его лица. Так в бесконечности времени форма камня постепенно менялась и мало- помалу его очертания стали напоминать обезьяну. И вот сходство стало настолько поразительным, что каменной обезьяне не оставалось ничего иного, кроме как чудесным образом превратиться в живого зверя.

– О-го-го! – закричала обезьяна, прыгая от радости. – Пришло время повеселиться!

Именно этим и стала заниматься обезьяна в те славные и невинные времена. Вскоре она познакомилась и подружилась с другими, обычными обезьянами, населявшими остров. Она с жадностью ела фрукты и орехи и прыгала с одного дерева на другое. И всячески дурачилась, придумывая глупые шутки. А когда намеревалась отдохнуть, то могла проспать целых три дня подряд.

По всему было ясно, что эта обезьяна создана для чего-то бо´льшего, чем быть просто животным. Однажды, лазая по камням возле водопада, она решила нырнуть – просто так, чтобы насладиться громким всплеском воды, и очутилась в пространстве между стеной ревущей воды и отвесной скалой. И там, в темноте и сырости, обнаружила она нечто совершенно удивительное – пещеру, полную цветов, в которой рядами стояли каменные дома.

– Это же рай! – захохотала обезьяна, прыгая от восторга. – Я назову это место Пещерой падающей воды!

Конечно же, она позвала в пещеру всех остальных обезьян и предложила поселиться там всем вместе. Новое жилье им настолько понравилось, что они решили выбрать эту выдающуюся обезьяну своим царём.

На протяжении нескольких столетий в этом маленьком царстве все жили счастливо и беззаботно. Но настал день, когда Обезьяна-царь задумался о будущем и неожиданно осознал, что непременно умрёт. Тут он горько и безутешно зарыдал, и покой пещерных обитателей закончился.

– Чем вы так опечалены, о господин? – обеспокоенно спрашивали другие обезьяны.

– Всё просто ужасно! Наши весёлые игры ничего не значат! – объяснил им Обезьяна-царь. – В конце концов все мы умрём, и веселиться будет только господин Яма, властелин Преисподней.

Тогда одна из обезьян рассказала царю, что какие-то люди открыли секрет бессмертия и узнали, что надо сделать, чтобы НЕ умереть.

– Ах ты, арбузная твоя башка! – воскликнул Обезьяна-царь. – Что же ты раньше не рассказала об этом своему царю? Ну ничего, вот увидите, скоро я украду у этих людей все их секреты.

И в тот же день Обезьяна-царь начал строить плот, а построив его, пустился в плавание через океан к миру людей. Там он бродил по городам, деревням и посёлкам, спрашивая всех встречных, знают ли они секрет бессмертия. Ему не удалось найти ни одного человека, обладавшего этим знанием. Оказалось, что людей занимали только самые скучные вопросы – например, сколько стоит чашка риса или как вырастить быка пожирнее. Обезьяна решила, что люди, все поголовно, оглушительные глупцы.

Наконец, после долгих лет поисков, кто-то посоветовал обезьяне посетить старого отшельника по имени Суботи, который жил в пещере. Обезьяна- царь помчался туда что было сил.

Старый мудрец сидел возле пещеры и пил чай.

– Кто ты? – Суботи осмотрел Обезьяну с ног до головы. – КТО ты такой, скажи на милость?

– Я – царь обезьян, старый сморчок! И очень давно ищу кого-нибудь мало-мальски смышлёного, кто ответит мне на очень важный вопрос. Может, ты сможешь? А ну, расскажи мне скорее, что надо сделать, чтобы жить вечно!

Суботи жил уже очень долго, но за всю свою долгую жизнь ему не встречал таких наглецов. Впрочем, он был достаточно мудр, чтобы понять, что обезьяна не совсем безнадёжна.

– Начни учиться вместе со мной, – ответил он. – И, быть может, чему-нибудь научишься.

Вначале обезьяне пришлось подметать пол и стелить кровати другим ученикам. Однако она так хорошо и усердно работала, что вскоре Суботи начал обучать её основам волшебства. Обезьяна стала очень быстрой, очень сильной и овладела восхитительным искусством перелетать на облаке на тысячи миль в любом направлении. Она выучила секретные волшебные слова, благодаря которым могла менять облик, принимая любое из семидесяти двух обличий, а также узнала заклятие, которое позволяло ей стать огромной, как гора, или маленькой, как сверчок.

Но, дорвавшись до новых возможностей, обезьяна столкнулась с неприятностями. Другие ученики из зависти стали дразнить её и уговаривать показать какой-нибудь забавный фокус. Обезьяна, стосковавшаяся по беззаботному веселью, попалась на эту уловку и с помощью заклинаний превратилась в высокую ёлку. Суботи услышал, как смеются ученики, и пришёл в великую ярость.

– Дерзкая мартышка! – кричал он. – Думаешь, что я открыл тебе эти священные тайны, чтобы ты устраивала представления? За это я НИКОГДА не открою тебе секрет бессмертия. Убирайся прочь!

И вот, спустя двадцать лет после того, как Обезьяна-царь покинул Пещеру падающей воды, он вернулся, отряхивая еловые иголки с мохнатой шкуры.

На сей раз путешествие заняло куда меньше времени, потому что Обезьяна-царь всё-таки научился летать на облаке. Однако по возвращении его ждал далеко не такой торжественный и тёплый приём, какого он ожидал. Вместо того чтобы устроить праздник, пиршества и веселье, подданные убежали в лес. Выглядели они голодными и недовольными.

– Где ты был все эти годы? – сокрушались они. – Нашу пещеру захватило трёхголовое чудовище – Демон-разрушитель. Он толще десяти слонов и ест обезьян на завтрак!

– Ну-ну! – воскликнул Обезьяна-царь. – Посмотрим, понравится ли этому демону, если на обед обезьяна надаёт ему тумаков!

С этими словами он отправился к водопаду.

– Эй ты, презренное отродье! – закричал он так громко, что его голос перекрыл рёв водопада. – Мне надо кое-что с тобой обсудить!

Демон-разрушитель просунул три свои головы через завесу падающей воды, и Обезьяна-царь нанёс ему сокрушительный удар.

Удар этот был настолько силён, что одна голова чудовища отлетела в понедельник, вторая – во вторник, а третья докатилась до вечера пятницы!

Даже сам Обезьяна-царь удивился своей силе. Но едва он успел об этом подумать, как сразу захотел большего.

– А если представить, что вместо кулаков у меня есть какое-то другое оружие? – подумал он. – Тогда весь этот демон улетел бы в следующий год!

Обезьяна-царь отлично знал, куда за оружием обратиться: во дворце Царя драконов в Восточном море хранилось множество удивительных вещей, в том числе и разное оружие. Поэтому он прямиком направился туда.

Царь драконов мирно пил чай, когда кто-то изо всех сил начал колотить в ворота его дворца.

– Там пришла какая-то обезьяна, и судя по её виду – это просто разбойник! – озабоченно доложил стражник-краб. Эта обезьяна просит, чтобы вы приняли её, Ваше Величество. Говорит, будто она царь.

– Обезьяна – царь? – переспросил Царь драконов, удивлённо поднимая одну прекрасную бровь. – Интересно, что это за обезьяна, которая похожа на разбойника. Ну уж ладно, пусть войдёт!

– Что слышно, хозяин? – спросил Обезьяна-царь, входя с важным видом в зал. Он уселся в кресло, развалившись как у себя дома. Царь драконов решил, что не будет обращать внимания на такое вопиющее нарушение этикета.

– Чему я обязан удовольствию видеть тебя здесь, о царь обезьян? – вежливо спросил он.

Но обезьяна уже набрала полные пригоршни сладостей и стала запихивать их в рот.

– М-м-м-м… Мне нужно оружие, чтобы защищать мой народ, – пояснила она, продолжая жевать и чавкать. – Прошу тебя оказать мне любезность, понимаешь? Как царь – царю.

Предводителю драконов нравилось делать благородные жесты, поэтому он вызвал десять угрей-адъютантов и приказал им принести знаменитый большой меч, который весил больше тонны. Но Обезьяна-царь взмахнул им, словно тот был легче пёрышка. Разочарованно отбросив меч, он проговорил с усмешкой:

– Слишком тонкий!

Царь драконов побледнел от страха под своей изумрудной чешуёй.

– Да, эта обезьяна и впрямь очень опасна, – прошептал он себе под нос.

– А как насчёт вон той вещицы? – спросил незваный гость, указывая на огромную железную колонну, подпиравшую потолок. Эта высокая, как дерево, колонна стояла точно в центре зала.

– Ты что, шутишь? – ахнул Царь драконов. – Это же волшебная колонна, которую использовали, чтобы растолочь первые звёзды, выкованные для Млечного пути. Она слишком тяжела, её невозможно поднять! Она железная!

– Серьёзно? – воскликнул Обезьяна-царь. Он подскочил к колонне и вырвал её из пола так легко, словно бы это была просто палочка. – Ты в чём-то прав, эта колонна не очень подходит по размеру, она слишком велика.

В тот же миг гигантская колонна начала сжиматься и уменьшалась до тех пор, пока не достигла размеров обычной палочки. Царь драконов вздрогнул и совершенно позеленел.

– Надо ещё поменьше, – сказал Обезьяна-царь. И железный прутик сжался ещё, сделавшись не больше спички. Обезьяна заложила его за ухо и воскликнула:

– То что надо! Именно это я и называю новым оружием! – воскликнул царь обезьян, усмехаясь. – Но, знаешь, хозяин, я хочу попросить тебя ещё кое о чём.

Царь драконов не осмелился ответить отказом. Он дал обезьяне всё, о чём она просила. И даже велел братьям-драконам принести летающие башмаки, шляпу с пером феникса и золотой нагрудный щит.

Довольный трофеями, Обезьяна-царь с триумфом вернулся к подданным. Той ночью, после обильного праздничного ужина, он улёгся спать, не раздеваясь, – разумеется, в подаренных нарядах.

Ему приснилось, будто его грубо схватили два угрюмых демона. Они связали его и поволокли его душу в подземную Страну мёртвых, страшное царство, где правит господин Яма.

– Твоё время истекло, мёртвая обезьяна! – кричали они. – Теперь ты принадлежишь господину Яме.

Обезьяна-царь, оставшийся в реальном мире, уже не дышал. Но в Стране мёртвых он был по-прежнему жив и ужасно разозлился. С быстротой молнии вытащил он из-за уха железную колонну и подул на неё. Как только колонна достигла нужного размера, царь обезьян обрушил её на головы обоих демонов и бросился бежать. Демоны в ужасе мчались впереди, пытаясь скрыться от мохнатого тирана.

Раздражённый беспорядком, нарушившим покой в царстве, господин Яма отправил десять судей Суда мёртвых, чтобы перехватить обезьяну. Все их попытки успокоить её не увенчались успехом.

– Видите, ваше имя занесено в Книгу мёртвых, – пытались объяснить судьи. – Значит, вам пришло время умереть. Это нельзя оспорить.

– Принесите мне эту проклятую книгу! – завопил Обезьяна-царь. – Или вам придётся испробовать на себе мою железную палку!

При виде того, как судьи почтительно склонились перед царём обезьян, господину Яме не оставалось ничего иного, кроме как отдать Книгу мёртвых. Обезьяна-царь пролистал её и нашёл своё имя.

– Душа номер три тысячи сто пятьдесят, – громко прочёл он. – Эта обезьяна умерла тихо, во сне! Ха-ха-ха! Эта несложно исправить!

Схватив кисточку для письма, он одним взмахом зачеркнул своё имя. Потом снова взмахнул кисточкой и вычеркнул имена всех других обезьян. Так Обезьяна- царь сумел победить смерть. Его беспокойная душа, вернувшись в Пещеру падающей воды, вошла в тело, и оно снова обрело способность дышать. Теперь господин Яма не обладал властью ни над ним, ни над его подданными – другими обезьянами. Отныне никто из них умереть не мог.

Довольный проделанной за ночь работой, Обезьяна-царь выбрался из подземного царства, хорошенько отколотив по пути несколько тысяч демонов.

И… проснулся со счастливой улыбкой.

– Теперь мы будем жить вечно! – торжественно объявил он подданным.

Но другие обитатели Вселенной вовсе не чувствовали себя такими счастливыми. На следующее утро и Царь драконов, и господин Яма отправили гневные письма Нефритовому Императору – правителю Неба и Земли. В этих письмах они подробно изложили все выходки царя обезьян.

– Что это за ужасная обезьяна? – спросил Нефритовый Император, который ненавидел получать дурные вести перед завтраком. – Каким образом она могла учинить столько безобразий?

– Может, пригласишь эту обезьяну пожить у нас? Мы дадим ей какую-нибудь бессмысленную работу, – предложила супруга Императора, Небесная Императрица. – Тогда ты сможешь присматривать за ней и будешь уверен, что она не натворит новых бед.

Эта мысль пришлась Нефритовому Императору по душе. Он вызвал царя обезьян на небо. Тот с радостью принял приглашение и явился в самой нарядной одежде.

– Вот наконец-то мне оказывают такой приём, которого я заслуживаю! – обрадовался он.

– Я хотел бы поручить тебе важную работу, – солгал Император. – Хочешь стать моим коноводом?

Царь обезьян с готовностью согласился.

Поначалу ему очень нравилась его новая небесная работа. Он следил за тем, чтобы лошади были сытыми, холёными и довольными. Но по прошествии двух недель стал задумываться о том, что за работу пора бы получить плату.

Царь обезьян отправился к хранителям императорской казны и выяснил, что порученная ему работа не только не оплачивается, но даже не имеет соответствующего названия, так как придумали её совсем недавно.

Это не понравилось царю обезьян. Скрежеща зубами от ярости, он стал носиться взад и вперёд по небесам, ломая всё вокруг. Он крушил здания, вырывал с корнем деревья, бил посуду, и осколки бесценного фарфора сыпались вокруг него дождём.

Разные боги и бессмертные создания пытались остановить разъярённого зверя, но тот был слишком силён. И разбросал в разные стороны всех, кто пытался его усмирить, и даже тех, кто пытался им помогать его усмирить.

– Есть ещё безумцы, которые хотят поиграть с обезьяной? – орал он, и куча разбитых и разломанных вещей всё росла и росла. – Я сильнее всех вас!

Теперь и сам Нефритовый Император встревожился не на шутку. Создавалось впечатление, что победить царя обезьян с помощью одной лишь силы не удастся.

– Не можешь победить его силой, попробуй хитростью, используй лесть, – прошептала Небесная Императрица.

К этому моменту Нефритовый Император настолько отчаялся, что был готов на всё. Он громко воззвал к обезумевшей обезьяне:

– О могущественный Обезьяна-царь! – воскликнул он. – Может, ты хочешь получить работу получше? У меня как раз освободилась одна должность! Тебе понравится такое название – «Страж персикового сада бессмертия»? Это очень важная должность.

– А я получу при этом какой-нибудь титул? – спросил обезьяний царь. – И желательно поважнее. Или я сейчас расколочу…

– Можешь именоваться «Великим мудрецом, равным Небесам», если тебе нравится такой титул, – поспешно сказал Император.

– Мне нравится, – ответил обезьяний царь. – Потому что это правда.

На какое-то время на Небесах воцарился мир и покой. Работа обезьяны была очень простой. Слишком простой, поэтому целыми днями она бездельничала в саду, а по ночам пировала со своими друзьями. И, конечно, она очень гордилась новым титулом. Оставалась только одна проблема: персики бессмертия, созревающие один раз в шесть тысяч лет, именно сейчас начинали наливаться соком. Каждый день «смотритель сада» видел, как плоды становятся всё крупнее и сочнее, и мечтал о том, что сможет ими полакомиться.

В конце концов обезьяний царь понял, что не может совладать со своими желаниями. Он забрался на дерево и стал есть персики, и ел он их до тех пор, пока сладкий густой сок не потёк у него по подбородку и не вымазал всю шкуру.

– Ах, они такие вкусные, словно лунный свет и радуга! – вздохнул обезьяний царь и потянулся за новым персиком.

Наконец, набив живот, сколько хватило в нём места, «мудрец, равный Небесам» уснул среди ветвей.

Небесная Императрица всегда устраивала праздник в честь созревания персиков бессмертия. Её служанки пришли, чтобы собрать спелые плоды, и разбудили обезьяну.

– Великий Мудрец, куда же исчезли все персики? – спросили служанки.

Обезьяна сделала вид, что не понимает, о чём идёт речь.

– А зачем они вам? – спросила она.

– Они нужны нам для праздника, который устраивает Императрица, – ответила одна из служанок.

– Какой такой праздник? А почему не пригласили меня? – закричала обезьяна. – Это оскорбление! Императрица совершила ужасную ошибку!

Вся Небесная империя готовилась к празднику. Но обезьяна опять принялась крушить всё вокруг. В обеденном зале выставили огромные сосуды с невероятно вкусным и довольно крепким напитком – магическим пуншем. Обезьяна весь его вылакала.

Великий мудрец Лао Цзы принёс несколько котелков с особыми пилюлями бессмертия, которые приготовил своими руками. Обезьяна проглотила все разом. Она сорвала со стен все гирлянды и проткнула все шары. А потом убежала с Неба и устремилась обратно в Пещеру падающей воды.

На сей раз Император выслал войска с приказом догнать обезьяну и взять её в плен. Однако волшебные персики, магический пунш и пилюли бессмертия сделали обезьяну настолько сильной, что сотни солдат с генералами во главе не смогли её одолеть.

Пользуясь волшебными заклинаниями, обезьяний царь превратил каждый волосок своей шкуры в злобную вооружённую обезьяну. При поддержке этой армии он ввязался в бой и начал расшвыривать солдат Императора во все стороны.

– Настало время посторониться, Ваше Пустопорожнее Величество! – кричал обезьяний царь, потрясая магической железной палицей. – Теперь ты на втором месте. А на первом теперь – ОБЕЗЬЯНА!

К счастью, приглашение на праздник было послано самому могущественному существу во Вселенной – великому Будде*. Прибыв на Небеса, он застал там полный переполох.

– Что здесь происходит? – спросил Будда. – Где остальные гости?

Нефритовый Император объяснил, что праздник пришлось отменить. Более того, поскольку обезьяна выпила и съела все напитки и яства, дарующие бессмертие, она сделалась практически непобедимой.

– Позвольте мне разобраться с этим делом, – спокойно ответил Будда. Оседлав облако, он полетел к Горе цветов и плодов. Как только он прибыл туда, сражение немедленно прекратилось. А когда Будда встал на землю, оказалось, что он так высок, что голова его упирается в небо.

– Царь обезьян, я хотел бы поговорить с тобой, – сказал Будда и протянул руку. Обезьяна вскарабкалась на неё.

– Как насчёт того, чтобы заключить сделку? – продолжал Будда. – Если ты сможешь спрыгнуть с моей руки, то станешь владыкой Небес. А если не сможешь, тебе придётся принять наказание, которое я назначу тебе за все учинённые тобой безобразия.

– Ты попался! – воскликнул царь обезьян. – Для меня это пара пустяков!

Конечно, рука Будды была огромной, но ведь обезьяна знала, что может в мгновение ока перелететь за тысячи миль. И она взмыла в небо гигантским прыжком и понеслась по воздуху с такой скоростью, что весь окружающий мир превратился в одно большое размытое пятно.

Обезьяна летела так довольно долго и вдруг увидела, что перед ней возвышаются пять огромных розовых столбов, уходящих под облака.

– А! Это, наверное, столбы, обозначающие край мира! – подумала обезьяна.

Обезьяний царь опустился, подошёл к самому большому столбу и нацарапал на нём железной палицей: «Здесь была обезьяна». Затем, для большей верности, обезьяний царь помочился на столб. Довольный своим поступком, он полетел обратно к Будде.

– Мне удалось добраться до края мира, куда раньше никто не доходил! – похвастался царь обезьян. – Поприветствуй нового владыку Небес!

– Какая чушь, – сказал Будда. – Ты так и не сошёл с моей руки.

– Это невозможно! – вскричал обезьяний царь и посмотрел вниз, на ладонь Будды. То, что он увидел, в голове не укладывалось. У основания среднего пальца было что-то написано крохотными буквами. Приглядевшись, обезьяний царь понял, что эту надпись он нанёс собственной рукой всего несколько секунд назад. И, что самое ужасное, вонь обезьяньей мочи тотчас ударила ему в нос.

Впервые в жизни обезьяна поняла, что не в состоянии произнести ни слова. Она попыталась прыгнуть ещё дальше – но Будда перехватил её в воздухе и придавил к земле горой. Обезьяна не испытывала боли, поскольку была очень крепкой, но никаких шансов сбежать у неё не было. Под приветственные крики Нефритового Императора и его небесного войска Будда произнёс заклинание, которое намертво закрепило гору на месте.

– Оставайся здесь, обезьяна, – сказал Будда. – И подумай хорошенько над тем, как изменить своё поведение. Если поймёшь, как это сделать, может быть, в один прекрасный день я дам тебе свободу.

С этого момента обезьяне предстояло провести долгие-долгие годы в темноте, под одинокой горой, где она не могла ни есть, ни спать, ни даже пошевелиться.

Чудовище по имени Нянь

По преданию, в канун Нового года китайцы прятались от чудовища по имени Нянь, что по-китайски значит «год». Эта легенда о том, как нужно встречать Новый год, чтобы победить Няня.

Давным-давно, когда земля была ещё дикой, и пребывало на ней очень мало людей, в море пряталось страшное чудовище по имени Нянь. У этого грозного хищника были длинные рога, острые когти и ещё более острые зубы. Целый год он спал глубоко под водой на тёмном илистом дне океана. И только однажды в год, в канун Нового года, когда в Китае отмечают Праздник Весны, чудовище выбиралось на берег в поисках пропитания.

На берегу Нянь рыскал по прибрежным деревушкам и высматривал добычу. Он пожирал домашний скот, неосторожных диких животных, а иногда и людей, опрометчиво попавшихся ему на глаза.

Поэтому люди во всех уголках земли ужасно боялись Няня. Незадолго до страшного дня одни прятались в домах, наглухо заколачивали окна и двери и начинали молиться, чтобы чудовище не сумело пробраться внутрь; иные заколачивали дома и уходили в горы в надежде, что вдали от моря будут в безопасности.

Так в одной маленькой деревушке, пока люди забивали досками окна и двери и паковали вещи в дальнюю дорогу, одна женщина заметила старца с длинными седыми волосами. Этот старец явно многое повидал. Он стоял, опираясь на палку, и с любопытством смотрел на неё.

– Я вас не знаю, добрый прохожий, но хочу предупредить – здесь опасно оставаться сегодня ночью, – сказала она.

– А в чём дело? – невозмутимо спросил старец.

– Сюда идёт чудовище Нянь, – ответила женщина. – Он сожрёт каждого, кто встретится ему на пути. Я ухожу в горы, и вам следует сделать то же самое или, по крайней мере, укрыться в моём доме и ни в коем случае не открывать окна и двери до наступления утра.

Незнакомец улыбнулся и ответил:

– Я не боюсь никаких чудовищ. Однако хочу поблагодарить вас за доброту. И в знак благодарности постараюсь защитить вашу деревню от Няня.

– Вы не понимаете! – взмолилась женщина. – Вы не сможете победить такое чудовище, как Нянь. Если вы останетесь здесь, страшилище проглотит вас, как пирожок! Пожалуйста, прошу вас, пойдёмте со мной в горы, где вы будете в безопасности!

Но старец только улыбнулся и покачал головой. Никакие доводы на него не действовали. В конце концов женщина решила, что задерживаться в деревне опасно, и ушла.

– Берегите себя! – крикнула она на прощание.

– Не волнуйся, – ответил незнакомец и дружелюбно помахал рукой. – Со мной всё будет в порядке и с твоей деревней тоже. Твоё чудовище даже не представляет, что его здесь ждёт.

Он таинственно усмехнулся, внимательно посмотрел по сторонам и принялся за работу.

Прежде всего незнакомец отправился в лес и принёс оттуда большую охапку стеблей бамбука. Кроме того, он притащил вязанку дров, которые аккуратно сложил на площади в центре деревни. Вокруг он расставил старые металлические кастрюльки, сковородки и миски, которые позаимствовал в покинутых домах.

Затем старец распаковал вещи и вытащил из дорожной сумки пачку алой бумаги. Часть её он искусно нарезал и сложил так, что получились замечательные бумажные фонарики, которые он развесил между деревьями. На оставшихся листках старец написал стихи с пожеланиями счастья, удачи и благоденствия. Эти листочки умелец прикрепил к окнам и дверям домов, так что создавалось впечатление, будто деревня готовится не к приходу чудовища, а к большому празднику.

Наконец, когда солнце стало клониться к закату, незнакомец вернулся на площадь и поджёг заранее приготовленные дрова. Вскоре вверх взвились весёлые золотисто-оранжевые языки пламени, и ночь наполнилась светом и теплом, а время от времени темноту прорезали фонтаны искр. Таинственный путник поплотнее завернулся в плащ и стал ждать.

Тем временем в глубине солёных океанских вод зашевелился Нянь. Сильный голод заставил его пробудиться ото сна, продолжавшегося целый год. Нянь заморгал и открыл холодные круглые подслеповатые глаза. Медленно отряхнув водоросли и тину с чешуйчатой шкуры, он направился к берегу – пришло время подкрепиться! Тяжело ступая, страшный хищник выбрался на берег и направился к ближайшей деревне – той самой, где терпеливо ждал его таинственный незнакомец.

Небо над деревней было тёмным, но не таким, как в предыдущие годы, когда вдали виднелась глухая непроглядная тьма, к которой так привык Нянь. Что-то было не так. С каждым шагом беспокойство чудовища только нарастало. Когда же зверь добрался до деревни, все его ожидания рухнули. Нянь надеялся, что увидит тёмные, наглухо заколоченные дома, от которых пахнет страхом, и обязательно обнаружит то, чем можно утолить голод. Но его встретили яркие фонарики и празднично украшенные дома, улицы были не такими тёмными, и страха не вовсе не ощущалось.

Пытаясь сообразить, что происходит, Нянь начал внимательно прислушиваться и втягивать носом воздух. Принюхавшись, он почувствовал, что откуда-то пахнет старым человеком… Облизываясь, он двинулся на этот запах. Но вдруг в воздухе пахнуло чем-то совсем другим – дымом от костра!

Когда этот новый запах достиг ноздрей Няня, тот начал чихать. Потом он завернул за угол и зажмурился от неожиданно яркого света. В самом центре деревенской площади плясал и трещал огонь, от которого у чудовища сразу же разболелись глаза, привыкшие к темноте и холодным подводным пейзажам. Дым довершил дело – глаза хищника стали слезиться.

Нянь растерянно заворчал. В ответ на это ворчание послышался другой, куда более громкий шум…

ТРАХ! БАХ! БУМ!

Старец барабанил по кастрюлям и сковородкам и хлопал крышками, производя ужасный грохот. Нянь потряс головой, пытаясь прочистить уши. А когда он снова взглянул на площадь, то увидел человека, который бесстрашно вышел ему навстречу. Нянь зарычал, обнажив свои длинные жёлтые клыки…

БУМ! ТРАХ! БАХ!

Казалось, что где-то поблизости палят из ружей – на самом деле это в центре костра взрывались бамбуковые стволы. (Дорогой друг, даже если ты найдёшь бамбук, не стоит проводить такой эксперимент без взрослых!)

Нянь, который, как и большинство чудовищ, в душе был весьма труслив, понял, что больше не выдержит. Голова его раскалывалась, ноздри щипало, глаза слезились, а тело сжималось от ужаса. Он развернулся и побежал прочь, обратно в мутные глубины океана. А мудрый старец только смеялся ему вдогонку.

Когда на следующий день жители вернулись домой, они с радостью обнаружили, что деревня в полном порядке, дома остались целыми и невредимыми, всё по-старому, но с той лишь разницей, что с ветвей свисали красные фонарики, а окна и двери домов кто-то украсил листами красной бумаги, написав на них стихи и добрые пожелания.

Кто бы это мог быть?..

Женщина, которая пыталась уговорить незнакомца уйти с ними в горы, обнаружила его сидящим на площади в добром здравии и благостном расположении духа.

– Добрый человек! У вас всё получилось! – воскликнула она. – Но я не понимаю… КАК вы смогли победить это страшное чудовище?

Увидев её изумление, незнакомец рассмеялся.

– Это совсем не трудно, надо только знать, что делать, – скромно ответил он. И объяснил, что жители деревни могут каждый год прогонять страшного Няня – нужно только развесить красные фонарики и другие красные украшения, зажечь поярче огонь и поднять страшный шум.

Услышав это, жители деревни так обрадовались, что нарядились в самые лучшие одежды и отправились в гости к друзьям, родным и ближайшим соседям, чтобы всем сообщить эту радостную новость. И так весь мир узнал, как победить новогоднее чудовище!

С тех пор в память о том событий в канун Нового года люди украшают дома и деревья, зажигают огни и пускают фейерверки, которые шумят куда сильнее, чем горящий в костре бамбук. Дома сверкают праздничными огнями, а люди подолгу не ложатся спать, чтобы всем вместе поприветствовать наступление Нового года, не опасаясь ужасного голодного Няня.

О художнике

Эта книга проиллюстрирована в стиле традиционной китайской живописи – с использованием особенной кисти и чернил, которыми работает художник Ли Вэйдинг (фотография в конце главы). Своими работами он сделал эту книгу поистине уникальной.

Именно так китайские художники на протяжении более двух тысяч лет создавали свои картины. Они рисовали быстро, смелыми и плавными мазками, с помощью круглой кисти, которую обмакивали в разведённые водой чернила. Самые тонкие миниатюрные детали они прорабатывали в последнюю очередь, используя для этого самый кончик кисти. До изобретения бумаги художники писали картины на шёлке. В наше время используется и бумага, и шёлк.

Для того чтобы достичь совершенства в живописи такого рода, требуются долгие годы учёбы и упорного труда. Китайские живописцы часами оттачивают определённые движения кисти, благодаря которым создаётся многообразие линий, эффектов и форм. Причём каждое движение предназначено для конкретной цели – например, если художник рисует бамбук, он использует лёгкие мазки боковой частью кисти, чтобы передать чёткие контуры листьев, а сужающиеся стволы он изображает с помощью быстрых резких ударов центральной частью кисти.

Ли Вэйдинг – знаменитый художник, профессор живописи из Шанхая, крупного города на востоке Китая. Благодаря своему утончённому мастерству и приверженности школе традиционной китайской живописи Ли Вэйдинг снискал славу не только как выдающийся живописец, но и как авторитетный эксперт в области искусств. Он был директором Института каллиграфии и живописи в Фэнхуа и заместителем директора Института искусств Вэнь Хуэй.

Комментарии

Стр. 10, 108, 137

КИТАЙСКИЙ НОВЫЙ ГОД

или Праздник Весны (Чунь цзе) – это самый главный, самый продолжительный праздник в Китае и других странах Восточной Азии – настоящий фестиваль. Он отмечается на второе новолуние после зимнего солнцестояния (после 21 декабря). В Китае этот праздник символизирует наступление Весны.

Смена лунного года ознаменована у китайцев сменой соответствующего знака зодиака: каждый год обозначается одним из 12 символических животных и особым цветом по системе «Пяти стихий». Встречая «год дракона», «год крысы» или «год быка», мы отмечаем Новый год на китайский лад.

Китайский Новый год празднуется во многих странах и не только благодаря близким культурам – японской, корейской, монгольской, тибетской. Лёгкость перемещения людей по всему миру позволила познакомить с этим праздником самые разные народы, в том числе в далёких от Китая странах.

Празднование начинается с фейерверков и шутих, люди танцуют и веселятся, жгут костры, повсюду слышится аромат благовоний. Фейерверк и благовония призваны отпугнуть злых духов и привлечь в жизнь каждого благополучие, достаток, счастье и умиротворение.

На второй день празднования ранним утром дети поздравляют родителей, желая им здоровья и счастливого Нового года. В ответ дети получают в подарок деньги в красных конвертах с пожеланиями успеха, что тоже несёт символический смысл.

Китайцы считают, что канун Нового года – лучшее время для примирения в спорах, когда стоит забыть все обиды и искренне желать окружающим мира и счастья.

«СТРАТЕГИЯ СРАЖАЮЩИХСЯ ЦАРСТВ»

(Чжаньго цэ) – книга по истории Древнего Китая эпохи сражающихся царств (V–III вв. до н. э.). Содержит речи, беседы и послания, приписываемые выдающимся деятелям истории, а также древние притчи и легенды. Наиболее ценными считаются тексты, в основе которых лежат исторические предания.

ДРАКОН

Особый персонаж в китайском фольклоре, в отличие от европейской традиции, это символ доброго начала в китайской культуре. По преданию, Дракон Лун обитает в реках, озёрах и морях, но способен взмывать в небо. Связанный со стихией воды, он помогает людям собирать хороший урожай, защищая посевы от наводнения или засухи. Не случайно древние ритуалы по вызыванию дождя уже в VI в. до н. э. не обходились без изображения дракона. В наши дни это один из ключевых персонажей китайского театра теней, его образ не меняется веками.

ЧЖУАН ЧЖИ

Также Чжуан Чжоу (англ. Zhuang Zhi), или Чжуан Цзы (англ. Chuang Tzu) – известный китайский философ IV века до н. э., входящий в число учёных Ста Школ, автор основополагающих религиозно-философских трактатов даосизма. Чжуан Чжи считал, что склонности, которые пришли к нам по наследству от предков, совмещаются с нашим личным опытом, и выбор всякого жизненного шага обусловлен этим уникальным набором и сочетанием. Так наши важные решения показались бы нам ошибочными, если бы наш жизненный опыт тогда был другим.

ДИМСАМ

(или дяньсинь, что значит «сердечно тронуть», «заказать для сердца») – лёгкие миниатюрные блюда, которые подают к столу вместе с чашкой китайского чая пуэр, как правило, до обеда. Это небольшие порции десерта, фруктов, овощей, иногда и морепродуктов, разложенные по маленьким тарелочкам.

В Южном Китае и Гонконге распространены специальные димсамовые ресторанчики, в которых в первой половине дня можно совершить традиционное утреннее чаепитие – «юм ча».

ДЕРЕВО ГИНКГО

Реликтовое растение, его называют живым ископаемым. В современном виде известно как гинкго билоба (лат. Ginkgo bilŏba). Это один из 50 видов древнейших деревьев, сохранившихся на Земле после ледникового периода, причём только на Дальнем Востоке и на территории Восточного Китая. В естественной среде обитания гинкго представляет собой могучее дерево, пряморастущее, с широкопирамидальной кроной. Его высота достигает 40 метров, а ствол в диаметре – четырёх метров. Дерево гинкго живёт до 2 тысяч лет!

Гинкго билоба ценится в ландшафтном дизайне за красоту кроны и ажурную листву. Семена гинкго используют в китайской медицине, а в отварном или жареном виде употребляют в пищу. Подсчитано, что гинкговые насаждения приносят экологическую пользу городу, равную двум миллионам долларов США в год. По итогам акции «Аллея России», гинкго двулопастный был выбран в качестве символа Пермского края.

ЧЖАН СЭНЪЯ'О

Один из четырёх отцов-основателей китайской живописи.

Он служил военным чиновником и художником при императорском дворце. Чжан Сэнъя'о работал в так называемой «индийской» манере, которую древние называли «вогнуто-выпуклой»: используя приёмы полихромной живописи, художник придавал изображениям объёмность. По легенде, мастер так расписал столичный храм Ичэн, что, к великому изумлению посетителей, привыкших к плоским изображениям, росписи действительно выглядели трёхмерными с определённого расстояния.

НАНКИНСКОЕ ОЗЕРО

расположено в городе Нанкин на востоке Китая, его называют Озеро Сюаньу. По мнению геологов, озеро образовалось, когда тектонические плиты сместились и создали гору Яншань. По легенде, император Сунь Цюань (182–252 гг.) поселился в районе Нанкина и сам создал озеро. Оно было названо в честь чёрного дракона, которого увидели в озере и посчитали богом воды. Этот дракон был похож на черепаху и немного на змею, поэтому озеро назвали Сюаньу, что означает «чёрная черепаха».

Сегодня недалеко от озера расположен железнодорожный вокзал и храм Цзи Мина. Это популярное место для прогулок. Пять островов связаны арочными мостами, по берегам разбит парк, где построены храмы, пагоды, павильоны, сады и чайные.

РЕКА ЛИ

(Лицзян) – одна из самых чистых рек Китая, жемчужина гуйлиньского пейзажа. Это одно из самых живописных мест на планете. Река Ли зарождается в горах Маоэр и протекает в Гуанси-Чжуанском округе Китая. Её общая протяженность – более 420 км. Круизы по реке Ли оставляют незабываемое впечатление.

БАКЛАН

Морская птица отряда пеликанообразных размером с утку или гуся (длина тела 50–100 см, размах крыльев 80–160 см). Длинные крылья, шея и хвост делают силуэт баклана в полёте крестообразным. Голова сидящей, плывущей или летящей птицы обычно приподнята. Обитают бакланы на морских побережьях разных континентов и островов, а также по берегам рек и озёр как в тропическом, так и в умеренном климате. В России встречается шесть разных видов этих птиц. Питаются бакланы в основном рыбой, а также моллюсками, ракообразными, лягушками, змеями и черепахами. Ещё в древности люди приручили этих птиц, надрессировав их на ловлю рыбы. Ночная рыбалка с бакланами по сей день очень популярна в Китае.

«ТРАКТАТ УЧИТЕЛЯ ЛЕ»

(Ле-цзы) – древняя китайская книга, в которой изложены основные идеи даосской натурфилософии, онтологии и космологии, прежде всего «учение о развёртывании единого первоначала в мир тьмы вещей».

В период Троецарствия трактат был утерян, и его восстановили по памяти. Есть несколько вариантов перевода трактата на русский язык.

НЕФРИТОВЫЙ ИМПЕРАТОР

(Юй-хуан шан-ди) – верховное божество даосского пантеона. Его изображают как бесстрастного мудреца, который правит небом и делами людей. В иконографии Нефритовый Император обычно восседает на троне в мантии, расшитой фигурами драконов, с нефритовой табличкой в руках. С его именем связано много легенд и поверий. Со временем Нефритовый Император стал одним из наиболее узнаваемых персонажей китайской культуры.

ДУАНЬ ЧЭНШИ

(803–863 гг.) – китайский писатель и поэт династии Тан, известен как автор древнейшей версии сказки «Золушка», которую он услышал от крестьян и записал, а французский сказочник Шарль Перро много веков спустя адаптировал древний сюжет к реалиям современников и придумал другое название.

Дуань Чэнши работал сверщиком императорских архивов и прекрасно знал историю, он записывал национальные легенды, изучал традиции и ремёсла своего народа. Его наследие частично переведено на русский язык.

КРАСНЫЙ ЦВЕТ

в китайской культуре сегодня символизирует счастье и процветание. Это основной цвет для всевозможных торжеств и церемоний, в том числе свадеб и деловых презентаций. Особую роль красный играет по время празднования китайского Нового года. Считается, что красный цвет отпугивает злых духов, которые только и ждут, чтобы явиться к людям в тот самый момент, когда один лунный год приходит на смену другому. Красные фонарики, украшения из красной бумаги или шёлка способны защитить людей и их дома от всевозможных невзгод.

ЦАРЬ ОБЕЗЬЯН

(Сунь Укун) – китайский народный и литературный персонаж, известный по роману «Путешествие на Запад». Это один самых популярных образов-трикстеров в мифологии, фольклоре и литературе – очень спорных с моральной точки зрения, но ярких по характеру и поступкам. Про таких героев говорят: «Ум без чувства ответственности». Трикстер в переводе с английского – ловкач, плут. Это антигерой, комический дублёр положительного героя, шут, очень похожий на своего короля. В мифах это может быть дух, человек или животное, не подчиняющееся общим правилам. Трикстер всегда стремится схитрить и поменять условия игры, но не ради благородной цели, а просто так, ради самой игры. И порой, совершая зло, он приносит благо, а иногда наоборот. Из наиболее известных персонажей это плут Локи (скандинавские мифы), паук Ананси (западно-африканские мифы), девица-лисица Кицунэ (японские мифы), Одиссей, Гермес, а также Дионис (древне-греческие мифы), Нестерка (белорусский фольклор), Хитрый Пётр (болгарский фольклор), Пикаро (испанский фольклор, далее герой пьес Бомарше – Фигаро), Робин Славный Малый (английский фольклор), а в русских народных сказках это Иванушка-дурачок, Лиса Патрикеевна и Петрушка.

«ПУТЕШЕСТВИЕ НА ЗАПАД»

Один из четырёх классических романов на китайском языке, впервые опубликованный в 1590-е годы без указания автора. Только к XX веку учёные пришли к выводу, что эту книгу написал книжник У Чэнъэнь.

Это фантастико-сатирический роман в 100 главах о путешествии монаха Сюаньцзана по Шёлковому пути в Индию за священными текстами. Главным действующим лицом выступает не сам Сюаньцзан, а его спутник – царь обезьян Сунь Укун. Среди других спутников Сюаньцзана – комический получеловек-полусвинья Чжу Бацзе, монах Ша Сэн и белый конь-дракон, который раньше был принцем.

БУДДА

(на санскрите – «пробудившийся», «просветлённый») – это состояние духовного совершенства, с точки зрения буддистов.

В отличие от центральных фигур других религий, Будда – это не бог (как личность, как посредник между людьми и высшими силами), а путь, способный вывести разумные существа на качественно новый уровень. Согласно учению буддистов, состояние будды – блаженство пробуждённого состояния (нирвана) – доступно всем существам, но для его достижения вначале необходимо родиться человеком.

Известны списки выдающихся буддистов, достигших высшего просветления, – «Список семи будд прошлого», «Список двадцати восьми будд прошлого». Среди них наиболее известен Сиддхартха Гаутама (называемый «Буддой Шакьямуни»), он жил с 623 по 543 год до н. э. и достиг просветления около 588 года до н. э., но буддисты не считают его ни первым, ни последним, поскольку буддой мог быть любой, кто открыл дхарму (истину) и достиг просветления.

Обезьяна не случайно не смогла спрыгнуть с ладони Будды, поскольку от себя не убежишь. В итоге она получила то существование, которое соответствовало её духовному состоянию.

ЧУДОВИЩЕ ПО ИМЕНИ НЯНЬ

В древности люди боялись новогоднего чудовища, которое могло утащить запасы еды, домашних животных и даже детей. Поэтому в новогоднюю ночь люди выкладывали у двери угощение, чтобы задобрить хищника: чем лучше угощение, тем добрее станет зверь и, насытившись, не тронет людей и скот. Однажды кто-то увидел, как чудовище испугалось маленького ребёнка, одетого в красную одежду, и люди решили, что оно боится красного цвета. С тех пор каждый раз, когда приходит Новый год, все развешивают на окнах домов и вокруг жилищ красные фонарики и свитки красной бумаги с добрыми пожеланиями, пускают фейерверки и всячески освещают пространство и шумят, чтобы чудовище обходило поселения стороной. Так сформировались древние традиции встречать Новый год, которые позже пришли из Китая в вропейские страны.

Content

Рози Дикинс, Эндрю Прентайс
Китайские мифы для детей

О китайских мифах и сказках

Лисица и тигр

Жемчужина, сияющая во мраке ночи

Лягушка на дне колодца

Сон о бабочке

Тётушка тигрица

Дорисовать дракона

Откуда у феникса перья

Здесь не спрятано серебро

Мышиная свадьба

Старик, который сдвинул гору

Золотые туфельки

Царь обезьян

Чудовище по имени Нянь

О художнике

Комментарии