Виталий Сергеевич Останин

Функция-2

Пролог

Стан под селом Карасук, Горный Алтай

— Когда тебя называют ойратом — ударь. Истинный ойрат — джунгар и никто больше. Сегодня ойратом могут назвать и монгола, и калмыка, и даже бурята. Русские говорят нам, что значение слова «ойрат» — союз. Что так называли близкородственные племена монголов, которые впоследствии создали Джунгарскую империю и правили этой землей. Ложь! Ложь, как и все, что нам говорят русские! Ойрат в изначальном значении — волк! Тотем джунгаров, степной зверь, правящий и берущий все, что может взять! Такой, как этот.

Проповедник отступил в сторону и из-за поваленного дерева, которое он использовал, как кафедру, вышел зверь. Не волк, нет, но чем-то похожий на волка. Крупнее его, по меньшей мере вдвое и в несколько раз страшнее. Мощные лапы зверя заканчивались острыми когтями, широкую грудь покрывала короткая и плотная черно-серая шерсть. Могучее тело венчалось тяжелой головой, на которой выделялось два объекта: пасть, полная зубов, каждый из которых был с палец подростка, и глаза. Глаза, в которых невозможно было не увидеть разум.

Хвост зверя взлетел вверх, демонстрируя всем острый костяной наконечник.

— Волк! — в унисон вскричала паства. — Ой-ра!

Их было немного, человек двадцать, двадцать пять. Одетые в одинаковые белые халаты и шапки с навершием в виде гребней, они походили на странствующих ярлыкчи, но не были ими. Сектанты бурханистского толка, которых довольно много в Горном Алтае. Крае диком и малонаселенном даже в начале двадцать первого века.

Секта собиралась в лесу, в трех километрах от крохотного села Карасук. Раньше сборы проводились в тамошнем доме культуры, но со временем, когда Учение претерпело изменения и стало отличаться от бурханизма, как сатанизм от христианства, им пришлось покинуть границы обитания людей. Лес стал их храмом, а с трудом обнаруживаемая поляна вдали от троп грибников и охотников — молельным залом.

Проповедник, худощавый мужчина с лицом и повадками советской интеллигенции, оглядывал вопящих людей, едва скрывая брезгливость. Человеческий мусор, жалкие, ни на что не способные существа. Жадные до чудес и свидетельств. Жаждущие увидеть и получить подтверждение тому, что реальный мир скрывает за собой таинственную мистическую изнанку. Они были абсолютно правы в своих догадках, но не имели ни малейшего представления о том, что же на самом деле прячется за краем обыденности.

— Да, перед вами Великий Волк степей. Волк джунгаров — Ой-ра. Его изображение было на стягах наших предков, когда они покоряли мир! Он живое и осязаемое свидетельство того, что все, сказанное мной — правда. Но и это еще не все, слышащие. Далеко не все. Предки послали Ой-ра первым, чтобы утвердить джунгаров в вере. Но за ним пришли и другие дары.

Им можно было говорить все что угодно: хоть про джунгаров, хоть про потомков хана Чингиза. Они были подобны растрескавшейся от летнего зноя земле, которая за секунды впитывает любую жидкость — кровь или воду — а после требует еще. Любой сколько-нибудь знающий историю человек смог бы легко разоблачить проповедника, чьи знания о предмете были почерпнуты из Википедии. Но при этом, он никогда не смог бы объяснить того же Ой-ра. И следующий номер в шоу.

Паства молчала, жадно впитывая слова своего учителя. Он видел в их глазах фанатичный блеск, понимал, что все сказанное им сейчас будет воспринято, как откровение. Потому что никто до этого не показывал им чудес. Неоязычники, бурханисты, околохристианские секты — их было много в Горном Алтае. «Звенящие кедры России» — даже на такой бред люди велись, таская на шее куски кедра, «заряжаясь» энергиями Земли и Космоса. Все секты требовали поклонения, послушания, исполнения заветов и денег. Но ни одна из них не давала того, что могла предложить боро-джан — серая вера. Доказательств.

— Дары великие. — понизил голос проповедник. Он подошел к заключительной части проповеди и знал, что в этом месте стоит нагнать побольше драматизма. — Дары тайные и дары явные. Достающиеся достойным, тем кто встанет на путь боро-джан и пойдет по нему до конца. И обретет силу легендарных багатуров, основавших джунгарское ханство. И сам станет джунгаром!

Взмах руки и теперь из-за «кафедры» вышел человек. Обычный человек, даже не ряженый, как прочие, собравшиеся в лесу. Ничем внимания к себе не привлекающий, весь какой-то средний. Среднего роста, среднего телосложения, с лицом, на которое в Горно-Алтайске никто не посмотрит дважды. Близко посаженные глаза, мелкий безвольный подбородок. Нарекать такого багатуром было смешно. Кабы это не было правдой.

— Это Каланак. Каланак-багатур. Джунгар, каким каждый из вас сможет стать, если положит свою жизнь служению боро-джан. Каланак, покажи, чем одарили тебя предки!

Проповедник видел скепсис в глазах собравшихся. Аколиты были впечатлены Зверем, но вид Каланака их смутил. Так всегда было, когда очередной группе показывали его впервые. Это пройдет, стоит ему начать действовать.

Багатур кивнул и не меняя выражения хмурого лица, присел. Так, словно был охотником и сейчас искал на ковре из листьев и мха следы добычи. Обе ноги согнуты, одна рука убирается в землю, а другая — чуть отведена в сторону для равновесия. Он замер в этой позе на два удара сердца, а потом прыгнул. Даже не прыгнул — взлетел. Вверх и чуть в сторону. На короткий миг замер в воздухе, сравнявшись с макушками деревьев, после чего опустился на землю на противоположной конце поляны. Замер, давая пастве время на реакцию. Та не подкачала и восхищенно выдохнула двумя десятками ртов.

Но представление еще только начинало набирать обороты. Ведомые помощниками проповедника, сектанты двинулись по тропинке на соседнюю поляну. Почти не отличающуюся от предыдущей, разве что одной только деталью — здесь к стволу одной из берез был прикован медведь.

Это был не уставший от людского внимания обитатель зоопарка. Не походил он и на циркового — те не смотрят на людей, как на куски самостоятельно передвигающегося мяса. Перед культистами предстал настоящий хозяин алтайской тайги. Схваченный, скованный, но не покорившийся. О последнем свидетельствовала изрытая подле березы земля и измочаленный ствол дерева, вокруг охватывающей его цепи.

При виде людей медведь зарычал и бросился в атаку. Сектанты дрогнули, испуганно закричали и бросились бы бежать, кабы не толстенная цепь, остановившая бросок зверя. Пару секунд люди ошарашено смотрели на упавшего великана, а потом, когда их первоначальный страх отступил, стали смеяться.

Пастырь дал стаду насладиться эмоциональной разрядкой, после чего вернул внимание к себе.

— Каланак способен голыми руками убить медведя. — просто сказал он. И не дожидаясь реакции последователей, распорядился. — Отпускайте зверя.

Никто на поляне не успел среагировать на эти слова. Только один человек, помощник проповедника, бесстрашно подскочил к дереву и ловко расцепил замок, скрепляющий звенья цепи. Бурый к тому времени уже поднялся с земли и теперь злыми глазами выбирал жертву, на которую кинется. Он не заметил маневра человека, даже не сразу осознал, что свободен от оков. А когда дернул шеей и обнаружил, что цепь больше не держит его…

— Бежим! — истошно заверещал один из сектантов, мужчина, чью избыточную полноту не могли скрыть даже ритуальные одежды. И первым рванул прочь.

Медведя представляют медлительным животным. Очаровательным и неуклюжим добряком, способным целыми днями обдирать с кустов малину, а во сне сосущим лапу. Мультфильмы, сказки, байки охотников — тех, кто приезжает в лес пострелять по бутылками и нарезаться до состояния единения с природой — утверждают обывателей в мысли, что так с косолапым все и обстоит. При этом почему-то называют его хозяином тайги, напрочь забывая, что косматые увальни имеют очень мало шансов получить и удержать данный титул.

А ведь медведи очень быстрые животные. Они могут развивать скорость 40–50 километров в час, что, конечно, не способно впечатлить современного городского жителя. Ну в самом деле, что такое 40, ну даже 50 километров в час? Средняя скорость движения в городе на автомобиле. Средняя, то есть не сказать чтобы высокая. Да, в пробке о ней мечтаешь, но стоит выйти на оперативный простор, как ты уже проклинаешь этого старикана на допотопном драндулете, который тащится едва-едва. То есть, те самые 50 километров в час.

Между тем, полста в час, да еще и по пересеченной местности, это серьезно. В прежние времена, когда основным средством передвижения для людей являлась лошадь, такая скорость считалась запредельной. Ветер в лицо и волосы назад, как говориться. Лошадка, даже самая что ни на есть беговая, выдавала по ровной дороге максимум сорок. А медведь мог ее догнать и не останавливаясь, переломить животине хребет. Вот что такое 50 километров в час.

Сектанты успели разве что моргнуть, а медведь уже преодолел разделяющее его и людей расстояние. Взмахнул огромной лапой, намереваясь надвое развалить ближайшего человека, замершего от первобытного ужаса, но, к счастью для последнего, был остановлен Каланаком. Возникшим словно бы ниоткуда и перехватившим когтистую длань медведя одной рукой.

Другой рукой — раскрытой ладонью! — багатур ударил поднявшегося на задние лапы зверя в грудь. Отбросив его назад метра на три.

Пока ошеломленный косолапый поднимался на ноги, тряся лобастой башкой, сектанты передумали бежать. Остановившись на краю поляны, они со страхом и возрастающим восхищением смотрели, как человек сражается с медведем. Нет, не так! Как человек убивает медведя.

Каланак скользил сквозь воздух, словно пущенная из тугого лука стрела. Миг — он стоит на том месте, откуда отправил зверя в короткий полет. Вздох — и он уже появляется чуть позади и справа от медведя. Выдох — и листву на деревьях сотрясает рев, полный боли. Глухой шлепок завершает секундную увертюру — под ноги зрителям падает кусок покрытой густой шерстью плоти.

Правая лапа животного.

Бурый не сразу понял, что умер. Попытался схватить человека пастью за плечо, но потерял равновесие, попытавшись опереться на отсутствующую конечность, и завалился на бок. Рванулся, пытаясь достать противника лапой, но тот легко уклонился и от этого удара. А больше он ничего сделать не успел. Каланак мигнул, пропадая в одном месте и появляясь в другом, и ногой перебил зверю хребет.

На некоторое время все на поляне затихло. Не полностью — медведь, умирая, жалобно поскуливал, но издаваемые им звуки скорее подчеркивали тишину, чем нарушали ее. А затем проповедник заговорил.

— Сила. — произнес он негромко и очень проникновенно. — Невероятная сила древних героев и богов была дарована Каланаку. Вы видели.

— Мы видели. — находясь будто бы в трансе, нестройно повторили за ним сектанты.

— Каланак уже не человек. Он стал больше, чем человеком. Он двигается быстрее ветра. Сражается яростнее, чем хозяин тайги. Он способен выжить после ран, которые убьют любого человека…

Голос лидера секты поднялся с каждым словом становился все тише и тише. Попавшие под магию этих слов люди на поляне, незаметно для себя, стали двигаться к нему, чтобы не пропустить ни одного звука. В их глазах горел огонь фанатичной веры. И последнюю фразу, прозвучавшую тише шепота березовых листьев на слабом ветру, они услышали не ушами, а сердцами.

— И таким может стать каждым из вас…

1

Новосибирск. М-н Родники. Ул. Тюленина. 14 мая

Тоня заняла единственную спальню. Вадим бросил свои вещи в зале, выразительно при этом на меня посмотрев, мол, моя комната. Я вздохнул и отправился в третье, самое маленькое помещение квартиры, которая обычно отводится под детскую. Долгая дорога, заполненная физически ощущаемой неприязнью Воина и приторной дружелюбностью Дипломата, закончилась ожидаемо неприятно.

Приехали!.. Столько всего пережить, столько узнать, приобрести и потерять, и только для того, чтобы отправиться в Новосибирск и застрять в дурацкой квартире на шестнадцатом этаже! В каком-то спальном районе с идиотским названием «Родники»! Где тут родники, вашу маму? Все закатано в асфальт! Не считать же таковыми фонтаны возле дома.

М-да!.. Не думал я, что разговор с Антониной Ланской закончится таким вот финтом!

Присев на кровать — думал, она окажется скрипучей, это бы отлично бы завершило список жизненных обломов, — я словно наяву вспомнил нашу с ней беседу.

— Мы должны на время увезти тебя из Благовещенска. — сказала она.

Я только что дал согласие на вступление в их дурацкий клан сверхлюдей. И ждал, что теперь передо мной раскроют наконец все тайны этого мадридского двора. Но нет, вместо рассказа мне предложили бежать.

— Зачем? Разве вы не держите за горло все СМИ в городе?

— Ты привлек слишком много внимания к своей персоне. Даже с нашими возможностями потребуется время, чтобы все утрясти.

И вот тогда я допустил вторую ошибку. Первая заключалась в том, что я вообще начал разговаривать с Тоней.

— Хорошо. — сказал я.

Боже, ну вот как можно быть таким оленем?

И ведь, главное, даже не подумал с ней спорить! Уверил себя, что нужен новусам, что они на все пойдут, чтобы меня в свои ряды заполучить и на тебе! Новосибирск! Почему именно сюда?

Вещей в рюкзаке у меня было немного — все как у того латыша, так что на их разбор я не потратил и пяти минут. Три футболки, три пары носков и трусов, запасные штаны и набор гигиенических причиндалов типа зубной пасты со щеткой и бритвенного станка. Их я даже в ванную нести не стал. Поднялся, уперся лбом в оконное стекло и стал с тоской смотреть на город, где мне предстояло жить неопределенное время.

Как всякий нормальный житель глухой провинции я недолюбливал большие города, а Новосиб был именно таким. Миллионник, да еще и спланированный максимально убого. Нет, понятно, что его строили, по сути, в военное время, а там были другие приоритеты. Но как здесь жить сейчас? Тут же на одну дорогу из края в край можно полдня потратить! А если брать в расчет поселки типа Академгородка, так и весь день целиком! То ли дело Блага: компактно, квадратно, красиво. Деревьев много, опять же. Тут — один асфальт и бетон. Жара и пылища.

«Привыкнешь!»

«Привыкну… Фигли делать!»

Вывозили меня из Благовещенска в такой спешке, будто смерть китайского Ликвидатора повлекла за собой полномасштабное военное вторжение из-за реки. Но сперва все же свозили в усадьбу, за которой я совсем недавно следил, к местному гуру. Или, как говорили сами новусы — Лидеру.

Им оказался старикан лет под двести, непонятно как еще не развалившийся на составные части, но с глазами, совершенно не тронутыми маразмом. Да и двигался он бодро, словно и не тяготили его прожитые годы. К слову, на самом-то деле, выглядел он лет на семьдесят, про двести я просто так загнул, когда первый раз ему в глаза взглянул. Было в них что-то такое, ощущение даже не возраста, а древности. Словно старикан жил так долго, что ему это слегка поднадоело, а все происходящее вокруг он стал воспринимать не более, чем мышиную возню.

И вот этими глазами он принялся меня рассматривать. Абсолютно без выражения, словно не на человека смотрел, а на вошь. Я разговор первым заводить не планировал — кто инициатор встречи вообще? Стоял себе с независимым видом, избегая сталкиваться с тяжелым взглядом. Наконец, дождался реакции.

— Молодой совсем.

«Да с твоих годов тут все молодые!» — захотелось мне ему ответить, но в последний момент сдержался. Не стоило начинать общение с Лидером семьи, куда меня «пригласили» с откровенного хамства. Но небольшая дерзость все же не повредит!

Да, Антонина мне говорила, чтобы я держался с патриархом уважительно, на вопросы отвечал просто и, самое главное, не ерничал. Но у меня на это были свои взгляды! Я с малолетства терпеть не могу, когда возрастом пытаются давить. Типа он гарантия ума!

— Это проходит с годами. — произнес нейтральным тоном. — Уж вы-то, Матвей Андрианович, должны об этом знать.

Я прямо почувствовал, как девушка, стоящая за моей спиной, напряглась. Втянула в себя воздух и задержала дыхание. Словно бы сейчас должен был раздаться раскат грома, а после ударить молнии, сжигающие наглеца, то есть меня, на месте. Но этого не случилось. Дед только свел косматые свои брови, нахмурил лоб и сузил глаза до китайских щелочек.

— Хамишь? — проговорил он.

Я неопределенно пожал плечами. Мол, ну да, немного, но не со зла — так, под обстоятельства.

— В семье подобное непозволительно.

Что-то с голосом деда произошло на этой фразе. Каким-то он стал другим. Вроде и тембр, и громкость остались прежними, но добавилось в него что-то еще. Какая-то сила, что ли. Внутри у меня все сжалось, захотелось извиниться перед пожилым человеком за неподобающее поведение и недостатки воспитания. Но одновременно с этим рыкнул Охотник — с вызовом.

— Формально, я еще не в семье.

Произнес я это, помню, максимально спокойным тоном. Смягчая ярость зверя и не желая подставляться под гнев старикана — фиг его знает на что была способна эта развалина? Тут же все супермены, вдруг и дедок лазерами из глаз пуляет?

Не стал. Или не умел. Только брови чуть приподнял, кажется, удивленно. Глаза его по-прежнему ничего не выражали, но я, на всякий случай, решил сгладил резкость.

— Пока не в семье.

Мол, так-то не против, но нужно утрясти ряд деталей, проговорить взаимные обязательства, договоры кровью подписать, ну и так далее. А то несерьезно же — пальцем поманили, и я должен к ноге припасть? Хренушки, господа новусы! Я свой собственный мальчик!

— Хочешь сказать, дерзость из тебя уйдет после принятия?

Голос деда снова изменился, исчезла из него та властность, что заставляла Охотника рваться с цепи.

— Ну тут по-разному может сложится… Не все же от меня зависит, от вас тоже.

И тут дедок улыбнулся. Вот ей Богу, лучше бы он и дальше с мордой статуи стоял! Оскал матерого зверя возник на старческом лице так неожиданно, что я едва удержался, чтобы не отступить назад.

«У него родные зубы или это протезы?» — некстати мелькнула тогда мысль. Почему-то я хорошо это запомнил.

— Хорош. Но молод еще. И не обучен. Тоня, забирай его. Связь по установленному регламенту. Доклад по прибытию. Свободны.

На сей раз пришлось потрать полторы секунды, чтобы пережить ярость моего альтер эго. Охотника так взбесила последняя фраза старика вкупе с продемонстрированным им оскалом, что я камнем замер на месте, боясь любым движением спустить зверя с цепи.

— Да, дедушка. — раздалось у меня за спиной. Рука девушки обвила мой локоть и настойчиво дернула. Антонина старалась максимально быстро свалить с глаз патриарха.

Вот, собственно, и вся встреча. Никаких объяснения, никаких «Люк, я твой отец» и массивных фолиантов с надписью по кожаной обложке «Откуда есть пошли новусы на Руси». Фигня, в общем, а не встреча. Старикан посмотрел на меня, что-то там в своей древней черепушке решил и отправил восвояси. Точнее, прямиком в аэропорт.

По дороге к нам присоединился Вадим, оказавшийся той еще задницей. Тоня коротко отрекомендовала его, как своего брата — сводного — и полковника ФСБ вдогонку. Затем, отмахнувшись от моих вопросов, стала весело рассказывать, какой хороший город Новосибирск и как она рада туда отправиться. А ты, Ваня, рад? Понимая, что никакого разговора в самолете не получится, я сообщил, что счастлив и завалился спать. А спустя несколько часов мы уже топали к автобусу в Толмачово.

Все происходило по ставшему уже привычным для меня сценарию: некогда объяснять, Лях, просто беги! Это серьезно накаляло. Настолько, что поторчав минут пять в «своей» комнате, я решил пойти прогуляться — проветрить мозги. Боялся, продолжив сидеть взаперти, я начну кидаться на людей. То есть на новусов.

Однако намерению моему не суждено было исполниться, на выходе меня остановил Вадим.

— Нельзя. — произнес эфесбешник, закрывая телом узкий коридор. — Сидим в квартире.

Последняя капля, соломинка, ломающая хребет верблюду, и каменная морда Воина — это все явления одного порядка. Обычно-то я в бутылку не лезу, стараюсь проявлять терпимость и эту, как ее, толерантность. Но чекист реально бесил! Что он о себе возомнил! Заделался моим тюремщиком? Последнее, скорее всего, было чистой правдой.

— А ты меня останови! — рявкнул я быстрее, чем успел сформулировать более адекватный ответ. И напрягся, готовясь к драке.

— Иван, не горячись. — услышав шум зарождающейся ссоры, из спальни выплыла Антонина. Она уже успела переодеться в домашний трикотажный костюм из короткого топа и бесформенных штанов-шальваров, волосы собрала на макушке в хвостик, отчего из холеной бизнесвумен превратилась в натуральную няшу.

— А че он встал? Я просто пройтись хотел.

Вадим закатил глаза под лоб, мол, вот идиот! Я чуть не врезал козлу! Тоня же мягко улыбнулась мне, как ребенку, который вдруг спросил почему вода мокрая.

— У новусов есть правила… Ты с ними еще не знаком, так что пока тебе лучше не выходить из квартиры на улицу. Пойдем, чаю выпьем? Заодно я тебе расскажу, как у нас все обстоит.

Сподобилась, наконец! Как я, значит, спрашиваю, так она с темы съезжает, а тут дракой запахло, и мы готовы говорить? Ладно, послушаем!

Некоторое время я еще играл в гляделки с Вадимом, доводя до его сведения тот факт, что в прайде он более не является единственным альфа-самцом, после чего с независимым видом, словно бы с самого начала так и собирался поступить, продефилировал на кухню.

— Рассказывай. — буркнул, когда передо мной на столе появилась чашка с янтарного цвета напитком. — Чего там у вас с космическими кораблями и большим театром?

Древний фильм о приключениях студента Шурика Тоня не смотрела, как я и предполагал. Мои сверстники вообще большей частью зависали, когда я начинал мемы из советского кино выдавать. Меня-то на них мама подсадила, еще подростку прививая вкус к качеству. Все эти «Операция Ы» и «Каникулы Петрова и Васечкина» я чуть ли не наизусть знал. Хорошие, кстати, фильмы, хоть и наивные.

— Чего? — захлопала ресницами рыжеволосая няша. Вадим, перегородивший выход из кухни, дернул уголком рта. Понял, зараза, что я сказал, ему же лет под сорок было. Но пояснять ничего не стал.

— Правила, говорю, рассказывай. Что вы тут за масонские кодексы напридумывали.

— Правила общежития. — быстро вернула самообладание девушка. — Так сложилось, что новусы живут родами и плохо реагируют на чужаков.

— Львы, типа?

— Что-то вроде. Новосибирск — чужая для нашего рода земля. Но это бы еще полбеды. Например, если в Благовещенск без злых намерений приезжает новус из Хабаровска, ему нужно лишь встретиться с уполномоченным представителем клана и получить разрешение на нахождение.

— А тут?

— Здесь по-другому все. Исторически, Новосибирск массово заселялся во время Великой Отечественной, сюда свозили промышленные мощности и научные элиты страны…

— Я умею пользоваться Википедией, кстати. На случай, если ты решила продолжать считать меня быдлом микраховским

— Не перебивай. — Вадим не повысил голос, но напустил туда столько угрозы, что я мгновенно ощетинился. — Тебе нужно четко понять, как обстоять дела, чтобы не сдохнуть самому и нас не подставить. Так что закрой рот и внимательно слушай.

Несмотря на бешенство, которое вызывал во мне этот престарелый франт с посеребренными сединой висками, я был вынужден признать его правоту. И молча кивнуть, подавляя эмоции. По большому счету он прав, а я выделывался. Мне информация нужна? Нужна! Значит надо слушать, что говорят новусы. Даже если они и будут привирать для пользы дела. Но я ведь тоже не полный чайник, смогу правду ото лжи отличить.

Но бесил меня франт конкретно! Вот прям бесил! Причем не столько даже Охотника, сколько меня лично. Странно, да?

— Прости, Антонина. Продолжай.

— Спасибо. — девушка словно бы не заметила перепалки. Сверкнула зубками и повела рассказ дальше. — Так вот, со времен войны, в Новосибирске живет пять семей. Территория города разделена между ними примерно в равных пропорциях. Рода связаны договорами о неприкосновенности границ, нарушать которые можно только в чрезвычайных обстоятельствах. Это что касается местных. Приезжим еще тяжелее. Любой чужак в городе может быть убит, если до этого не предстал перед Комитетом и не получил право здесь находиться. Понимаешь теперь?

Я медленно кивнул. Вечер, как говорил перед каждой пьянкой один из моих университетских знакомцев, стремительно переставал быть томным.

— Поэтому до съезда мы должны сидеть в квартире и ждать.

— До съезда?

— Съезд Комитета. Каждый клан делегирует на съезд по одному члену. Пять представителей говорят за кланы. Решения Комитета обязательны для исполнения.

— Совдеп какой-то… Комитет, съезды… Что за тупые названия!

— Ой, Вань, ты даже не представляешь насколько! Кланами управляют бывшие партработники, так что названия органов управления оттуда. Как и много другое, кстати… Тебе еще только предстоит осознать в какой замшелости мы живем. Но сейчас тебя не это должно волновать.

— А что?

— Ты Ликвидатор, забыл?

Забудешь такое, ага! Я действительно не относился ни к одному из типов, имевшихся в составе клана Ланских. И вообще был неведомой зверушкой, среди русских новусов раньше не встречавшейся. Ликвидаторы и Чистильщики, как мне сказали, раньше лишь приходили из Китая, убивали всех сверхлюдей, до которых могли дотянуться, после чего валили обратно. Они ни с кем не разговаривали, не вступали в переговоры, просто чистили землю от новусов и все.

И тут я такой нарядный — здрасьте, родичи!

А, да! Суперы в кланах делились по типам. Первым среди них, можно сказать, низовым, был Воин. Новус этого типа не обладал никакими особыми способностями, кроме силы, скорости и безумной, превосходящей даже мою, регенерации. Самая частая мутация, как среди клановых, так и у диких. И именно они чаще всего слетали с нарезки, превращаясь в неуправляемых, живущих на одних инстинктах, животных. Почему — никто не знал. Или не посчитал нужным мне объяснять, хотя я и спрашивал.

Следом, если снизу считать, шел Аналитик. Тип редкий и за пределами кланов не встречающийся вообще. То есть, может они и бывают среди диких, но никак себя не проявляют, да и мрут, видимо, быстро. Аналитики слишком слабы физически, слишком неприспособленные к самостоятельному существованию. Если в процессе пробуждения что-то идет не так, этот тип, как правило, просто умирает, даже в монстра не превращается. Он не может крушить черепа, не способен восстанавливаться после ранений, ну, не больше, чем обычный человек. Зато у него мозг работает, как мощнейший суперкомпьютер. Аналитик ничего не забывает, способен оперировать огромными массивами данных и находить взаимосвязи даже в совершенно не стыкующихся событиях. В общем — компьютер на ножках. Квантовый.

Наставник — третья ступень в типологии новусов. По виду и возможностям не слишком-то и превосходит обычного человека. Чуть сильнее, чуть быстрее, чуть живучее. Мозгами, как у Аналитика тоже не блещет. Но имеет какие-то ментальные способности. Про них мне, понятное дело, никто, подробно рассказывать не стал, но главная и, скажем так, типообразующая, известна. Наставник может корректировать Пробуждение. И исправлять, в зависимости от уровня развития этой самой способности, последствия неудачной мутации. Все дети в кланах рождаются под присмотром Наставника и благодаря этому, никто из них не становится диким мутантом.

Дипломат вообще зверь редкий. У Ланских только один такой — Антонина свет Игоревна, и клан ей гордится невероятно. Как и сама девушка. Простым новусам, а уж тем более кандидатам на принятие и нубасам вроде меня, про способности Дипломата ничего не говорят. Но и так из названия типа понятно, что они специалисты по укатыванию всех и вся. Меня вот, например, Тоня в клан притащила. Хотя это и не полностью ее заслуга. Просто карты так легли.

Ну и вершина эволюции новусов — Лидер. По нему, правда, информации еще меньше, чем по Дипломатам, но я так понял, что Лидер — что-то вроде псионика. Может подчинить своей воле любого новуса, ну и человека тоже. Предполагаю, что именно эту способность старикан Ланской применил против меня. Только вот она не сработала: то ли бил он не в полную силу, то ли на Ликвидаторах она не срабатывала. А может и вовсе пуля в моей голове давила на мозг в той его части, что отвечает за внушаемость.

В общем, благодаря своим способностям, Лидер держит клан, не дает ему распасться и ведет его в светлое, одному ему видимое, будущее.

Ну и я. Ликвидатор. Внеклассовый персонаж. Охотник на новусов, к ним присоединившийся. Сильный, быстрый, обладающий ментальными способностями и с пулей в башке. Хрен его знает, почему эволюция такой изгиб создала, но факт остается фактом. Мой тип заточен на борьбу с другими «новыми людьми». Что, естественно, доверия и любви ко мне не добавляет.

Есть еще типы, тот же трехлетний стрелок, но они, как я понял, появились недавно и по ним вообще ничего неизвестно.

— Нет, не забыл!

— Первый Ликвидатор в составе какого бы то ни было клана! — посчитала необходимым подчеркнуть Антонина.

— Формально, я еще не Ланской. — буркнул я.

— Заткнись… пожалуйста! Ляпни такое на съезде и живым с него не выйдет никто из нас.

— Тогда какого хрена мы сюда приехали, Тонь? На хате безвылазно чалиться я бы и в Благе смог!

Против ожидания я не получил с ноги в печень, а ведь совсем недавно девушка превращалась в фурию, стоило только мне сократить ее имя. Но в этот раз она лишь сморщила носик и произнесла.

— Съезд послезавтра. И тебе все равно будет не до прогулок. Сейчас приедет Наставник, начнет с тобой работать.

А вот это было интересно! Но я, продолжая отыгрывать пацанчика с района, выдал:

— На фига?

В смысле, я же переломался уже и больше не дикий! Контролирую себя и все такое. Зачем Наставник?

— Учить тебя быть новусом. — вместо Антонины пояснил Вадим. — Ты же не думаешь, что на одних только новообретенных способностях сможешь долго протянуть?

Ну, вообще, думал. Как-то же до сих пор протянул… Хотя ладно, если вспоминать, то примеры все сплошь неудачными выходят. Так что Наставник мне не помешает. Наверное.

— А что конкретно он будет делать?

— У него и спросишь. — зловеще хихикнула девушка.

Я на этот развод не повелся — пять лет в российском вузе, если что, а там так пугали с самого первого курса. Мол, не думайте, школота, что мы вас тут как-то угнетаем, вот вернется Боря Паровоз с академа и тогда вы поймете, что такое старшие курсы. Что характерно, на проверку Боря Парвоз оказывался добрейшим увальнем в толстенных очках на пол лица, никогда даже и не думавшим гнобить младшие курсы.

Так что намеки Тони меня не напрягли. Ну, Наставник. Ну, будет учить. Даже интересно, если уж на то пошло!

Вадим, видя, что конфликт исчерпан, ушел в зал и закрыл дверь. Мы же с девушкой еще какое-то время еще болтали на кухне, скача с темы на тему, как та блоха по… Часто тему меняли, в общем. Например:

— У нашего рода в Новосибирске есть анклав. Территориально он расположен здесь, в «Родниках». Что-то вроде филиала клана, дипмиссия, постоянно здесь проживающая. Состав небольшой: Наставник, Аналитик и три Воина. Этого достаточно, чтобы поддерживать отношения со здешними родами, и чтобы отбиться первое время, если до такого дойдет. В Комитет Ланские не входят, на съездах имеют только совещательный голос. Но уважением пользуются, по крайней мере Наставник — Родион Павлович Мелехов, он у нас звезда для всей страны. Даже безнадежных почти вытаскивает. Он с тобой и будет заниматься.

Или:

— Ты не думай, мы про Ликвидаторов от тебя ничего не скрываем, я, во всяком случае. Кланам про них почти ничего не известно. Может быть Мелехов знает больше, старику ведь уже за сотню и повидал он на своем веку много чего.

И даже так:

— Нет на тебя каких-то прямо четких планов, пойми! Твоя уникальность уже достаточный повод взять тебя в клан. А там уже ясно будет, как твой тип себя проявит.

На последней реплике, я уточнил.

— Вадим с нами для этого? Чтобы грохнуть меня, если что-то не так пойдет?

Антонина на удивление юлить не стала.

— Ну а ты как хотел? Чтобы серийного убийцу отпустили без присмотра? Вадим один из сильнейших Воинов клана.

— Я же его могу Криком обездвижить.

— Вот про это он и пытался тебе сказать — слишком ты полагаешься на свои способности. А их одних маловато для выживания в нашем мире.

Далее последовала десятиминутная лекция о бытие нового биологического вида. Перемежающаяся вставками о том, что на таких крутых, как я, достаточно комитетского патруля, вооруженного по последнему слову науки и техники человечества. Увлекшись, девушка не сразу обратила внимание на кислое выражение моего лицо, а когда заметила, смилостивилась и завершила речь словами:

— Всего-то пару дней взаперти пожить придется. Потерпи.

Я заметил, что Тоня, вырвавшись из Благовещенска стала меняться в лучшую сторону. Она все реже включала мод «богатая стерва» и чаще вела себя, как нормальный человек. Видимо, установленные в клане ограничения давили на нее, и она была рада оказаться вдали от заботливых родственников. Я лишь однажды встречавшийся с их Лидером, вполне девушку понимал.

Было еще одно наблюдение. Могу ошибаться, в сердечных делах я докой не был, но кажется, Вадим с Антониной неровно в сторону друг друга дышали. И воспринимали командировку в Новосибирск, как возможность побыть вместе. Я бы этому и вовсе внимания не придал, если бы не оговорка девушки, что они с Вадимом не кровные родственники. После этого их переглядки стали выглядеть понятнее. Несчастные, разлученные семьей влюбленные. Ми-ми-ми!

В принципе, не мое дело. Пусть хоть все время друг другом любуются, мне даже и легче — меньше внимания моей персоне. Охотник, циничная рожа, дальше пошел — предложил использовать предполагаемую связь Дипломата и Воина в своих целях. Усыпить бдительность примерным поведением и, в момент, когда они меньше всего будут ждать нападения, атаковать. Я даже обдумывать его предложения не стал — альтер эго стабильно желало помножить на ноль всех новусов в окружении. Но я его контролировал.

А вот старина Лях, замечая каждый раз многозначительные взгляды суперов впадал в меланхолию. Что-то щелкало у в груди и перед глазами появлялась Люся. Верная моя Скалли, погибшая на берегу Зеи от руки китайского Ликвидатора. Я торопливо прогонял из памяти образ гикнутой девчонки, ставшей, кто бы мог подумать, моим настоящим другом. Но желание убить какого-нибудь мутанта становилось только сильнее.

Наши кухонные разговоры были прерваны трелью дверного звонка. Тоня встала и пошла в прихожую, я последовал за ней.

— Здравствуйте, Родион Павлович! — голосом примерной восьмиклассницы прощебетала девушка, впуская внутрь пожилого мужчину. — Рада вас видеть!

— И я, дочка.

Наставник оказался невысоким, но очень коренастым мужичком лет эдак семидесяти. Живым и очень бодрым, но не как пенсионер из американской рекламы, а больше похожим на деревенского активиста. Который и в Кремль сходит, чтобы уточнить свой вопрос у президента, и местного буяна успокоит добрым словом и увесистой оплеухой. Аккуратно подстриженная седая борода, цепкие, с легкой безуминкой карие глаза, иронично сложенные губы. Ему только баяна не хватало для завершения образа. И самокрутки в углу рта.

Рука Мелехова потрепала Тоню по волосам совершенно отеческим жестом, хотя та была выше его сантиметров на тридцать.

— У деда как со здоровьем?

Голос у него был скрипучим, про такой еще говорят — пропитый или прокуренный. Но не дребезжавшим по-стариковски, а полным силы.

— А то вы не знаете! — хихикнула девушка. — Каждый день в скайпе зависаете!

Вышедший из зала Вадим коротко кивнул Наставнику, получил ответный кивок и ушел обратно. А взор старика, тем временем, переместился на меня.

— Этот?

— А тут еще кто-то есть?

Да-да, язык мой — враг мой! Знаю! Но бесит же! Зная, что из Благовещенска в Новосибирск прилетают трое, зная двоих из них и с каждым уже поручкавшись, задавать такой вопрос как-то не очень. Мог бы сказать, например, с вопросительной интонацией: «Иван?» и все было бы нормально. Но нет, нам же надо показать превосходство над сопляком-новусом! Поставить его на место и очертить границы дозволенного! Вот так — одним словом! Этот? Тот, блин!

— Матвей говорил, что ты ершистый. — старик тронул Антонину за плечо, разворачивая от себя. — Ступай, дочка. Мы с Иваном пока поговорим. На кухне.

И двинулся в сторону обозначенного помещения, предлагая следовать за ним. Ну я и пошел. Давя всполохи ярости Охотника и подбирая слова, которые бы не сагрили Наставника еще больше.

На кухне он уселся на место, которое занимала Тоня и молчал до тех пор, пока я не занял место за столом напротив него.

— Давай так, хлопчик. Я понимаю, что ты себя чувствуешь очень сильным и опасным. Еще и уникальная функция в тебе. Но ты это придуши. Иначе у нас с тобой ничего не выйдет. Я не твой враг, а тот, кто способен сделать тебя еще сильнее и опаснее. Договорились?

Мне осталось только кивнуть — ну не лезть же в бутылку! Разум, тем временем, зацепился за одно слово, сказанное стариком.

— Что значит функция?

— Тип. — моментально ответил тот. Слишком быстро. — Обычно используется слово тип, но развалины вроде меня порой говорят функция.

«Врет!» — тут же поделился своим мнением Охотник.

«Скорее, что-то недоговаривает». — согласился Лях.

— Как вы будете меня учить, Родион Павлович?

— Делать, Иван. Я не буду тебя учить, я буду тебя делать. Уже делаю.

— В смысле?

— Попробуй двинуть рукой.

Чувствуя, как в животе начинает расти ледяной колючий шар паники, я попытался поднять руку, но не смог.

— Как вы это?

— Не пугайся!

— Да я и не пугаюсь!

— Ты сейчас как будто спишь. Это будет не совсем верная формулировка, но я будто погрузил тебя в транс. Сейчас мы в твоем сознании.

— Да ладно!

Правду он говорил или нет, но я воспринимал окружающую действительность, как привычную реальность. Только вот пошевелиться не мог, будто меня опять Криком приложило.

— Эта девочка тебе очень нравилась?

Прямо за его спиной появилась Люся. Нет, не появилась, не соткалась из воздуха, она все время там была, но я ее почему-то не видел. Малиновые волосы, яркий макияж, улыбка на полных, чуть приоткрытых губах. Живая!

— Нет, не живая. Она умерла. Ликвидатор убил ее. У тебя на глазах. Сломал ей шею, в труху размолотил нижнюю челюсть. Ты же видел. Ты сам все видел.

Голос Наставника раздавался словно бы отовсюду. Может мы и правда у меня в голове и его слова отражаются от внутренних стенок черепа?

— Как вы это делаете?

Скалли исчезла, она словно никогда и не стояла за плечом старика. А мы с ним оказались не на кухне новосибирской квартиры, а в зале маминой квартиры в Благовещенске.

— Мать прекрасно понимает, что ее мальчику рано или поздно пришлось бы улететь из гнезда. Она понимает, что после тех событий ты просто обязан был уехать. Тебе бы не дали жить в городе. Она очень рада, что ты оказался невиновен.

— Вы-то откуда знаете?

— Я не знаю. Ты так считаешь. А вот еще…

В комнате возник Илья. Точно так же, как и Люся, он словно бы просто появился в поле моего зрения. Открыл рот, готовясь сказать…

— Хватит! — рявкнул я. — Прочь из моей головы, старик!

— Прогони меня.

— А кости свои потом соберешь?

— Прогони.

Конечно, с пожилыми людьми так поступать было нельзя, но какой он мне оставил выбор? Стараясь действовать не в полную силу, все-таки божий одуванчик, поломаю еще, я взмахнул рукой, отталкивая Наставника прочь от себя.

Ничего не произошло.

Я думал, что поднимаю руку, но на деле, как сидел, так и остался сидеть. Ни с места не двинулся!

— Прогони!

А старикан вырос под два с лишним метра. Его макушка чуть-чуть не доставала до потолка хрущевки. Выглядел он устрашающе, будто богатырь из древних времен — старый, седой, но все еще сильный и опасный.

Я вновь попытался его ударить, не сдерживая уже своего внутреннего зверя, но сново потерпел поражение. Что-то со мной дед сделал, обездвижил почище китайского Ликвидатора! Только не наяву.

Точно! Это же не по-настоящему! Он у меня в голове, значит и действовать нужно разумом, а не силой! Только вот как? Телекинез! Пофиг, что он у меня в демо-версии только установлен, тут может и сработать!

Сосредоточившись, я послал в сторону Наставника волну воздуха. Толкнул его снова, только на этот раз невидимыми руками. И у меня получилось! Не так, как я себе представлял, противника не подняло в воздух и не впечатало в стену. Но шатнуло! Уже прогресс!

А потом кто-то выключил свет.

— Порченый он, дочка.

Голос Наставника звучал глухо, с трудом пробиваясь сквозь две подушки, которые кто-то зачем-то положил мне на уши.

— Как это понять?

— Физически ущербен. Тут проблема не в сбое пробуждения, а в том, что у него пуля в мозгу засела. Так что вам, молодые люди, не Наставник нужен, а хирург. Нейрохирург.

— То есть, вы вообще ничего не сможете сделать?

— Кое-что могу. И уже сделал. Но вот с пулей…

— Не надо ее трогать!

Я лежал на полу. Свалился со стула в кухне, Супермен, блин! Лежал себе и слушал, как мои проблемы обсуждают посторонние мне в общем-то люди. Да еще и предлагают меня под скальпель хирурга положить. Естественно, я тут же открыл глаза, поднялся и выдал им свою точку зрения.

— Вы мне мозги в фарш перемелете — они потом отрегенятся? Что-то я сомневаюсь! Пусть сидит пока в башке пуля, жрать не просит! Если уж затеялись учить меня, то учите без телекинеза!

— Иван, не горячись…

— Что значит не горячись? Тоня, мы с тобой неделю максимум знакомы, ты что же думаешь, я сразу должен к тебе доверием воспылать? Не, красавица! Если я решу подарок китайца доставать, то сделаю это сам и без твоих подсказок.

— Это я предложил. И не обязательно нейрохирурга. — вмешался Наставник. — Пулю можно вытащить и без его помощи. Кстати, далеко не факт, что у него бы получилось. Операции на мозге современная медицина практикует, но совершенства в этом еще не достигла.

— А с чьей?

— Я могу попробовать.

— И в чем подвох?

— Неглупый мальчик. — старик обозначил одобрительную улыбку. — Два-три года и постоянные головные боли. Которые, возможно, сведут тебя с ума. Но в череп лезть не придется. Я могу заставить твои клетки перемещаться. Очень медленно.

Я завис. Наставник такое мог? Заставить пулю самостоятельно перемещаться в моей голове? Это было бы…

— Сильно голова будет болеть?

Дед пожал плечами. На лице у него застыло странное выражение: интерес естествоиспытателя, которому не терпится проверить свою идею, и скептицизм старого, много чего повидавшего человека, понимающего, что гладко обычно только на бумаге получается. То есть, и хочется ему попробовать, и колется.

— До потери сознания, скорее всего. — неохотно сообщил он.

Да ну нафиг! Я помню на третьем курсе с зубом больным месяц проходил — то денег не было, то времени. Постоянная, не сказать, чтобы сильная боль, заставляла меня просто на стены лезть, особенно по ночам. А тут два-три года! Не-не-не! Не ко времени предложение! Лучше уж под нож к хирургу!

— Пока отложим этот вопрос. — сказал я. — Не приоритет. А вы, Родион Павлович, что-то говорили про другое обучение. Что-то вы там сделали, пока я без сознания валялся.

— Да ничего особенного. — отмахнулся старик, словно бы речь шла о сущей безделице. — Подправил биоритмы мозга, снял блокировку памяти…

— Чего?

— Тоня, дочка, ты иди пока. Тут у нас разговор врача с пациентом планируется. Твое присутствие нежелательно.

Дипломат рода Ланских недовольно поджала губы, но включила мод «хорошая девочка» и, кивнув, вышла. А Наставник повернулся ко мне и глазами указал на стул.

— Не стой столбом, Иван. Разговор будет долгим.

2

Новосибирск. Железнодорожный район. Ресторан «СибирьСибирь». 17 мая

На кухонный стол лег пистолет. Бельгийский «Five-seveN», в народе называемый просто «FN». Хорошая пушка, калибр 5,7, высокая пробивная способность, отличная начальная скорость пули, правда, не очень годная останавливающая способность — ну так при таком-то калибре и весе боеприпаса это неудивительно. Сам легкий, почти полностью из полимеров, что для стрелков вроде меня скорее преимущество, чем недостаток. Используется в полиции во многих странах мира, у военных тоже в ходу. Хорошо показал себя в Афганистане у натовцев…

Откуда студент из провинциального города столько знает про забугорный пистолет? Читал. Я вообще много читаю в последние дни.

— Разбери его.

Вадим, как всегда, говорил мало. Но не как Беня Крик из «Одесских рассказов» Бабеля, который «говорит мало, но говорит смачно». Нет, Вадим говорил мало с таким видом, словно каждое его слово стоило баксов по пятьсот, а он этакими деньжищами разбрасываться не собирался. Я уже стал понемногу привыкать к этой его манере общаться, даже раздражался не всегда. По первости, конечно, бесило, врать не буду, но сейчас вполне спокойно реагировал.

Молча взял творение концерна «Fabrique Nationale» и руки сделали все сами. Выщелкнули магазин, нажали кнопку фиксации, сняли затворную раму и вытащили из нее ствол с пружиной. Покрутили последний в руках, принимая решение — снимать пружину со ствола или нафиг?

— Тебе полную разборку делать? Мне тогда отвертка нужна.

В Академии Ликвидаторов, где я был единственным слушателем, Вадим был деканом кафедры боевой подготовки. Рукопашный бой, стрельба, владение холодным оружием, модное тактикульное движение по коридорам с ловушками — следи за ступнями! — и контроль физической силы. С последним было сложнее всего, я так и норовил ударом пробить стену, а не зафиксировать касание. Но с каждым днем получалось все лучше.

Ген новуса дарил не только мощь и скорость. Он еще и работу мозга выводил на совершенно иной уровень. По крайней мере, после вмешательство Наставника.

Наше общение на кухне в день приезда в Новосибирск, было коротким. Но именно оно положило начало открытию обучения начинающих Ликвидаторов в квартире дома 26 по улице Тюленина. Введя меня в транс Родион Павлович что-то там перещелкнул в моей голове и… Нет, пуля, оставленная мне на память китайцем, не выскользнула из уха. Не раскрылись чакры, не пришло тайное знание и я не стал шарахать во все стороны телекинезом.

Но стал гораздо четче мыслить и лучше запоминать. Не знаю, как еще описать эти изменения, но если грубо — то так. Я и раньше имел много приставок «супер» к возможностям. Суперсила, суперскорость, суперрегенерация… Теперь вот к ним добавилась еще и суперпамять. Вместе с возросшей скоростью обработки входящей информации. Не путать с супермозгами, порой я продолжал тупить просто нещадно.

Зато на следующий же день я смог за час прочитать толстенную книгу. Причем не какое-то легкое чтиво, а серьезный том по медицине. Более того, я не просто его проглотил, но и понял! Ну, ладно, ладно! Понял, может и не все, но запомнил каждую страницу до последней буквы! Не то чтобы мне настолько нужно было знать точное название каждой кости и мышцы в человеческом теле, но к этому же прилагалось еще и понимание слабых мест хомо сапиенса. И знание, как одним касанием убить противника, не пробивая его при этом насквозь голой рукой. А это дорогого стоило.

Информация не укладывалась, как раньше, слоями, когда каждый следующий погребает под собой предыдущий, а вскоре до нужного тебе просто не добраться. Теперь у меня появилась довольно четкая каталогизация знаний, как в библиотеке, которую при этом, я сам построил и заполнил книгами. А значит, мог добраться до каждой, тратя минимум сил и времени. Этакий апгрейд, примерно так, наверное, себя чувствуешь, когда пересаживаешься с уставшего компа, игры на котором шли только в минимальных настройках, на мощную игровую модель. И с удивлением обнаруживаешь, что «Танки», оказывается, летают!

Но и это были не все плюшки, которыми меня осыпало после того, как старикан «подправил биотоки» моего поврежденного мозга. Тело начало подстраиваться под полученные знания. К примеру, с вечера я проглатываю книжку о действии диверсионных подразделений британского спецназа, а с утра тело уже знает, как правильно ставить ногу и заглядывать за угол в коридоре.

С пистолетом было примерно так же.

Конечно, все эти знания приходилось многократно закреплять тренировками, но в сравнении с тем временем, что на них ушли бы у обычных людей, у меня все происходило почти мгновенно — два-три дня. По скорости обучения я превосходил даже других новусов. Как мне по секрету сказал Наставник, обычный Воин, прописывает полученную информацию в тело на уровне рефлексов где-то за два-три месяца. Правда, Вадима на спарринге я победить пока не мог.

Проблема заключалась в том, что на занятиях по боевой подготовке мне запрещалось пользоваться Криком. Сила против силы, никаких читов! Наставник обосновывал свое решение тем, что у ментальных способностей есть куча ограничений, а в моем случае еще и имелся кусок металла, застрявший между полушариями. Поэтому, говорил он, делать ставку на них не стоило. По крайней мере, строить стратегию боя на нем было бы не очень умно. А вот боевые навыки и грубая сила не подведут — значит и нужно учиться ими пользоваться.

При этом им совершенно не учитывался тот факт, что Воин вообще-то сильнее Ликвидатора! Физически, я имею в виду. Мой тип все же мультикласс — всего понемногу, но ничего по-настоящему ярко выраженного. Я имел силу почти, как у Воина, мозги почти, как у Аналитика, ментальные способности почти, как у Лидера с Дипломатом. Я даже мог потягаться с Наставником в его «лечебной зоне», но именно что потягаться. Способности каждого типа новусов были сильнее моих на порядок-другой.

Да, они могли что-то одно из всего доступного для меня списка, но зато лучше. Так что фиг его знает, преимуществом были мои разносторонние возможности или слабостью. Если, например, брать онлайн-игры, в которые я в свое время довольно плотно зависал, в бою подобный мне персонаж всегда был нагибаем тем, у кого узкая специализация была прокачена до максимума.

Так что в спаррингах с Воином я больше служил грушей для отработки ударов, нежели сколько-нибудь достойным противником. Суперсила на капе плюс большой практический опыт, рвали мои возможности как ветхую тряпку. Это было обидно. И постоянно вызывало вопросы отчего мой тип такой странный.

— Сегодня у нас еще практическая стрельба. — сообщил Вадим, отбирая у меня «FN» и пряча его в наплечную кобуру.

Я кивнул — стрелять мне нравилось больше, чем получать по мордасам без возможности навалять в ответ.

— На сегодня все отменям. — на кухню вошла Антонина и положила на стол визитку. — Комитет прислал приглашение. Съезд вечером.

Наконец-то! Сидение под замком и прогулки до споркомплекса в сопровождении Вадима сидело уже в печенке. А съезд дарил возможность обрести хотя бы свободу передвижения! Пусть и не отменит навсегда занятия, где Тонин хахаль меня возит мордой по паркету.

На белом прямоугольнике было затейливым шрифтом написано два слова на английском языке. Точнее, одно слово, но на самом деле два… Короче, черные буквы складывались в название какого-то заведения: SibirSibir.

— Съезд в 20:00. Вадим, мне нужно подготовить нашего неофита. Не хватало еще чтобы по его внешнему виду судили о всех нас.

И не то чтобы меня это замечание как-то обидело, но что не так с моим видом? Подстрижен, выбрит, одежда чистая — с утра свежую футболку натянул. Чего еще тебе надо, новая аристократия мира? Костюм, как у пижона эфесбешника и бабочку на шею? Тремя минутами позже выяснилось, что я почти не ошибся.

Тоня отвела меня в свою комнату и достала из шкафа-купе плечики, с висящим на них пиджаком темно-серого цвета.

— Я последний раз такую хрень на выпускной одевал. — чувствуя растущее раздражение сообщил я девушке. — И как-то не планировал…

— Рот закрой, деревня. — беззлобно буркнула Антонина. — Мне совсем неинтересны твои предпочтения в одежде. Но мы приглашены на мероприятие определенного формата, там нельзя появиться вот так.

Рука девушки описала кривую, очерчивая меня по контуру.

— Джинсы, кстати, дорогие. — попробовал я зацепиться за последнюю линию обороны.

Но проиграл. Спорить с Дипломатом — смешно! Даже не буду упоминать, как она выстроила свои слова в такой последовательности, что прозвучавшие в ответ мои, сделались жалкими и неубедительными. С другой стороны, не слишком-то я и старался! В конце концов, в новом мире нужны учителя, и было бы верхом глупости отказываться от доставшихся тебе бесплатно. Ну, почти бесплатно!..

Следующие часы, наряженный, как чиновник-казнокрад на муниципальном корпоративе, я учился ходить, садиться и вставать. А еще произносить слова «здравствуйте», «очень рад» и «спасибо». Держать вилку и нож, но не так, как я всю жизнь считал правильным. Высчитывать объем отрезаемого кусочка пищи, ведь он, мать его, должен быть вполне определенного размера! Съезд кланов должен был произойти в ресторане под названием «СибирьСибирь».

В общем, если бы кто-то пришел и сказал: «Лях, го с псом-мутантом драться!» я бы с радостью бросил весь этот этикет и хорошие манеры и рванул на городскую свалку. Попинался бы с чудищем, в холке достигающего моего плеча, вырвал ему кадык, то есть, другими словами, прекрасно провел время! Но спасительного предложения никто не сделал, Тоня была настроена очень решительно, так что остаток дня я играл роль комнатной собачки.

— Ладно. — устало выдохнула она, когда за окном начало вечереть. — Большего из тебя за такое короткое время не вылепить.

Я чуть не задохнулся от такой наглости. Кто тут работал вообще? Вздыхает она, понимаешь! Ах-ах, с каким быдлом приходится работать! Да я уже собственные возможности перешагнул раз двадцать пять, в «Бондиане» могу сниматься на уровне Крейга!

«Но до Шона нашего Коннери, тебе все еще далеко!»

«Пожалуй…»

— Тогда давай собираться.

Как и следовало ожидать из названия, ресторан был ультрамодным и мегапафосным. Ну не могли назвать нормальное заведение вот так — «СибирьСибирь»! Наверняка в иные дни тут собирался всякий свет Новосибирска, богатые толстяки с анорексичными моделями, бизнесмены, политики, силовики. Сегодня же заведение оказалось закрытым на спецобслуживание, о чем свидетельствовала соответствующая табличка на стеклянной двери и пятерка Воинов, с предельно отсутствующим видом прогуливающихся неподалеку. Еще двое швейцарами стояли возле входа.

Другими словами, есть богатеи, а есть — элита! И это совершенно разные слои общества по уровню возможностей.

Тоня протянула одному из охранников визитку, тот покрутил ее в руках, после чего кивнул напарнику. Второй Воин открыл дверь, и делегация клана Ланских оказалась внутри.

Мы пришли втроем: Тоня, Вадим и я. Наставника, к слову, тоже приглашали, но он отказался. Буркнул, что новусов из разных семейств он видит настолько часто, что они стали его утомлять.

Всю дорогу от микрорайона до центра Воин молчал, а Дипломат доставала проверками — все ли я правильно запомнил? Я на остатках терпения отвечал на вопросы, называл по имени отчеству всех новусов, которые собирались прибыть на съезд и потихоньку зверел — этот цирк с конями начинал выводить из себя. Создавалось впечатление, что из начала двадцать первого века мы прямиком попали в середину девятнадцатого, со всеми его приемами, балами, лакеями и юнкерами. Еще бы фрак на меня напялила и на голову цилиндр!

Но сдержался, слава Ктулху! Было бы совершенно неприличным войти в дорогой ресторан в окровавленной одежде. Тем более, такой ресторан.

Не буду описывать весь его бессмысленный на мой взгляд декор, всю эту мешанину из света, дерева, стекла и зеркал. Дизайнеры явно серьезно поработали с проектом, но исполнение в натуре получилось таким себе. Не знаю в чем была проблема, может заказчик в последний момент решил внести не запланированные изменения, или строители накосячили, но на выходе получился совок в рюшечках и глянце. Как если бы СССР не развалился, а продолжил жить в этом отдельно взятом кабаке. Но при этом, лубочный такой СССР.

Не знаю, может на меня приготовления к съезду Комитета так подействовали, или сами эти понятия, пришедшие из прошлого века, но я смотрел на современные материалы и стилевые решения, и видел совок, а его у нас в Благовещенске было более чем достаточно.

Хотя вроде — с чего бы? Низко висящие «теплые» лампы над столиками явно пришли сюда из кофеен, странные фотографии на стенах — из выставочных галерей. Разве что монументальная деревянная мебель тут была не к месту, такая, скорее, органично смотрелась бы в пивняке или в гостинной у семидесятилетней бабули. Или я придираюсь от навалившегося внезапно чувства неуместности своего здесь нахождения?

За дверями нас встретил еще один Воин, хлипкий на вид паренек. Едва заметно наклонив голову в знак приветствия, он отвел нашу делегацию отдельный кабинет. Здоровенный такой, отделанный лакированными деревянными панелями — тоже привет из восьмидесятых! — и с монструозным столом в центре. За которым уже собралась настоящая элита этого города.

Их было четверо, а не пятеро, как я ожидал. Четверо среднего возраста мужчин, ровесников Вадима, примерно. Одетых в консервативного покроя костюмы — никакого тебе блескучего отлива и модных стежков по вороту. Нестареющая классика, короче. Хмурые лица, враждебные взгляды. И практически осязаемая ненависть, висящая над их головами. Не над всеми, правда.

Тоня столько мне рассказала про них, что я без труда узнал каждого. Справа сидел Григорий Гольдман, седоватый мужчина с глазами навыкате. Следующим был Петр Симонов, его я опознал по гладко выбритой голове и крючковатому носу. Андрей Пиллер, киношного вида красавчик, чем-то неуловимо напоминающий Ричарда Гира, только не такого морщинистого, как в последнем его фильме. И Илья Гончаренко, худой, будто смерть и с выражением лица гопника, встретившего на выходе из темного парка парочку влюбленных. Отсутствовал только Русико Лолидзе, которого девушка описала коротко — звероподобный абрек.

Все члены Комитета были Дипломатами из разных кланов. Собравшиеся сегодня здесь с одной только целью — посмотреть на живого и не кусающегося Ликвидатора.

— Добрый день, господа. — Тоня, едва войдя, нацепила на лицо маску хорошей девочки с бантиками. — От имени семьи Ланских, благодарю вас за приглашение.

Вадим только голову склонил в знак приветствия. Как, впрочем, и «комитетчики». Я тоже не стал выделываться и последовал их примеру.

— Присаживайтесь, молодые люди. — произнес Голдман, по очереди осмотрев каждого из нас своими неприятными глазами. — Лолидзе, как всегда, опаздывают. Подождем их представителя.

Мы, словно по команде, разместились на противоположной от «комитетчиков» стороне массивного стола и чинно сложили руки перед собой. Антонина во время инструктажа особенно настаивала на этом жесте, утверждая, что так принято на собраниях новусов. Мол, демонстрация добрых намерений. Весело живут, что тут скажешь!

— Иван Польских… — протянул Пиллер, глядя при этом на Антонину. — Перерождение произошло около месяца назад, первоначально был определен, как дикий. Множественные убийства в неуправляемом состоянии. Противостояние с доминирующим в Благовещенске родом. Тип — Ликвидатор. Я ничего не упустил?

— Разве что шумиху на весь Дальний Восток. — подал голос сидящий от него слева Симонов.

— И повышенное внимание ко всем нам со стороны неосведомленных федералов. — добавил Гончаренко.

Они что, типа, в вину мне это пытаются вменить? Мол, я их режим секретности нарушил? А берега не попутали?

Внутри мгновенно ощетинился Охотник, который агр на новусов ловил даже от слабого ветра. Я привычно дернул его за цепь и ответил с улыбкой.

— Я тоже очень рад с вами познакомиться, господа.

Зря я что ли заучивал эту фразу в квартире? Спотыкался на интонациях и выражении лица, которое должно было сохранять во время ее произнесения! Я, знаете ли, готовился!

Никто моей попытки быть дипломатичным не оценил. Все четверо смотрели на меня, как голодные африканские дети на белого человека, зачем-то забредшего в их гетто — то ли денег у него повыпрашивать, то ли попросту ограбить.

— Разговаривает! — Гольдман подался вперед, всем телом выражая удивление от осознания этого невероятного факта.

— Ланские могли просто заставить его зазубрить эту фразу. — со скепсисом откликнулся Гончаренко.

Троллят меня, суки! Специально из себя выводят! Если бы я не имел опыта общения с Дипломатами, мог бы и повестись на такой развод. Но у меня была стервочка Антонина, после нее это детский лепет.

— Гутен морген. — продолжая улыбаться, произнес я. — Гуд монинг. Бонжорно. Рад знакомству. Пожалуйста, передайте соль.

Я хотел еще добавить «попка дурак», но сдержался, решив, что это будет перебор. Краем глаза заметил, как дернулся уголок рта у Вадима. Тоня же продолжала держать на лице фарфоровую маску примерной девочки, с вниманием слушающую поучения старших. «Комитетчики» никак не отреагировали на ответный укол, продолжая сверлить меня взглядами.

— Мы понимаем, что данный тип раньше мы знали только как противника… — начала Ланская после недолгой паузы.

— Ликвидатор убил двух моих родичей. — фыркнул Пиллер. — Как вы планируете его контролировать?

— Стандартно. — произнес Вадим.

— Как и любого из перерожденных, которых обнаруживают во взрослом состоянии. — дополнила его лаконичный ответ девушка.

— Воин разве сможет с ним справится, если он впадет в безумие?

— А вы? — не удержался я. Точнее, сознательно пошел на конфликт. Пришло время продемонстрировать им того зверя, которого я обычно сдерживаю. А то взяли моду говорить обо мне в третьем лице! Да и вообще! Надо сразу границы обозначить! — Вы тут собрались, четверо Дипломатов из разных кланов, окружили себе охраной. Но уверены ли вы, что она справится? Что я не впаду в безумие прямо сейчас и не перережу весь этот цветник?

Никто не напрягся. Не сделал испуганных глаз, не начал панически озираться по сторонам, ища путь к отступлению. Все же мужчины были Дипломатами, а переговоры, я уверен, это далеко не всегда расшаркивания в кабинетах с дорогой обстановкой. Но вот взгляды у них стали злее — факт. Только Гольдман продолжал буравить меня своими вываливающимися глазищами и одобрительно улыбался.

— С норовом, значит, мальчик…

— Ага, с ним родимым. Дворовое воспитание, что поделать. Мы и дальше будем сидеть и троллить меня, или уже выдадим разрешение на прогулки и разойдемся с Богом?

Пиллер так характерно скривил губы, что я почти услышал непроизнесенное им «Щ-щенок!» Гончаренко хмыкнул с непроницаемым лицом, Симонов пожевал нижнюю губу…

— Я приношу извинения от имени рода… — начала была Антонина, но глава еврейского клана поднял руку, останавливая ее.

— Все в порядке, госпожа Ланская. Любой новус в его возрасте вел бы себя так же. Сила пьянит, дарит иллюзию неуязвимости и всемогущества. Это даже хорошо, поскольку подтверждает ваши слова о его полном перерождении. Я склонен удовлетворить просьбу рода Ланских о разрешении свободного передвижения для своего нового члена. По городу, разумеется, а не по контролируемым семьями территориям.

— Поддержу. — следом за ним качнул головой Симонов. — Нормальный дерзкий молодняк. У самого такой же. Но я бы дополнил ограничения и предложил поставить парню чип.

— Это неприемлемо. — тут же отрезал Вадим.

— Согласен, перебор. — сразу пошел на попятную лысый. — Но все же, тип не изучен…

— Ответственность на нашем роде. — произнесла Антонина. — Согласно договоренностям.

— А что касается прочих условий? — подал голос Гончаренко. — Ваш Лидер говорил, что это возможно. Я дам добро от имени семьи только, если будут выполнены условия, оговоренные с Лидером Ланских.

«Что еще возможно? — я, чувствуя подвох, тут же напрягся. — Что там еще старый перец пообещал за меня?»

Тоня бросила на меня быстрый взгляд, притухни, мол, и улыбнулась мужчине.

— Здесь не место и не время обсуждать эти вопросы, Илья Андреевич.

«Да что происходит?»

— Но мы не сбрасываем их со счетов?

Клянусь, Гончаренко смотрел на меня почти плотоядно! Как… Блин, он гей что ли? Так мужик только на бабу может смотреть! Але, Тоня, вы чё там наобещали, уроды!

— Конечно, нет, Илья Андреевич. Не сбрасываем. Но это предмет отдельного разговора.

— А я против! — вмешался Пиллер. — Потенциальная полезность его типа еще не доказана, а опасность Ликвидаторов общеизвестна!

— Зря вы так, Андрей Викторович… — попыталась утихомирить красавчика девушка, но он не желал никого слушать.

— Вы с ума сошли, господа! — обращаясь ко всем присутствующим воскликнул он. — Обещание Лидера Ланских вскружило вам голову! Вы уже согласились с его предложением, еще до съезда согласились! А то, что происходит сейчас, не более чем фарс!

— Андрей. — Гольдман вроде и голоса не повысил, но Пиллер тут же замолчал. — Андрей, твои потери лишили тебя разума?

И Ричард Гир тут же сник. Сдулся, словно шарик, из которого выпустили воздух. Опустил взгляд в стол и спустя пару секунд глухо произнес:

— Нет. Я тоже вижу перспективы. Но считаю, что вы слишком легкомысленно относитесь к потенциальной опасности этого типа. У нас ведь ничего нет, кроме уверений Ланских.

Я переводил взгляд с одного говорящего на другого и никак не мог уразуметь о чем они толкуют. Что пообещал им старик Ланской? Какая полезность от меня не может перевесить опасений? Что вообще происходит? Может стоит прямо спросить? Хм-м, нет! Опыт общения с одним Дипломатом у меня уже имеется, а тут их аж четверо. К бабке не ходи — съедут с темы мягко и грамотно, еще и дураком выставят. Ладно, будем слушать, и как говорит дядя Петя, мотать на ус. Выводы оставим на потом.

— Никто и собирался позволять мальчишке гулять, где вздумается. — Гольдман продолжил успокаивать своего коллегу. — Он не будет один, в конце концов Ланские прислали сюда своего сильнейшего Воина. Да и мы будем присматривать.

— Я понимаю.

Пиллер поднял, наконец, взгляд. Лучше бы и дальше в стол смотрел! Столько в его глазах было ненависти, концентрированной и направленной именно на меня, что я моментально сагрился и ощерился в ответ.

В этот момент, когда я, пусть и не полностью серьезно, но рассматривал вариант, в котором глушу новусов Криком и сваливаю, дверь кабинета распахнулась и на пороге возник «звероподобный абрек». Лолидзе прибыли на на съезд.

Вид у грузина был не совсем подходящим для собрания. Волосы в беспорядке, пиджак распахнут, рубашка сбилась, а галстук распущен. Да и выражение лица у Дипломата пятого новосибирского клана было совершенно бешенным.

— Русико?.. — успел произнести Гольдман до того, как грузин накинулся на собравшихся. К счастью, словесно.

— Этого клан Лолидзе не простит! — гортанно выкрикнул он, остановившись перед столом. — Нам пока неизвестно, кто за этим стоит, но мы обязательно выясним! И тогда виновники умоются кровью!

На пару секунд все собравшиеся в кабинете будто оцепенели — слишком резким был переход от всем, кроме меня, понятных торгов к таким вот обвинениям. Но Дипломаты вообще очень быстро умеют переключаться. Спустя несколько секунд грузина уже прервали.

— Русико, что стряслось-то?

— Что вы себе позволяете, господин Лолидзе!

— От вас я ничего другого и не ждал! Опоздать на Комитет и появиться с непонятными обвинениями!

— О, здесь и Ланские, со своим ручным Ликвидатором! — Лолидзе вонзил в меня горящий взгляд. — Получают разрешение на свободное перемещение для своего зверька!

Я, конечно, все понимаю, высшее общество и все такое. Но если на тебя наезжают на уровне гоп-стопа, то и твой ответ должен быть ассиметричным.

— Ты за базаром следи, чурка. — довольно спокойно, но с угрозой в голосе произнес я. — Спустился с гор за солью — учи манеры.

Я знаю, что грузинов правильнее называть хачами, а не чуркам, но в данном контексте как-то все равно было. И нет, я не расист — мудаки национальности не имеют. Не знаю, как по стране в целом, а на Дальнем Востоке вопросы крови и происхождения стоят на последнем месте — так или иначе, а все мы там переселенцы. Это в столицах беда с «понаехавшими», а у меня в Благе в приятелях и чеченцы есть, и армяне, и хохлы. Черт, если верить бабуле, то я вообще на одну четвертую еврей польского происхождения!

— Я прошу не превращать съезд Комитета в разборки на рынке. — Гольдман поднял руку. Как и в прошлый раз, он не повышал голоса, но новусы вновь его послушались. Может он Лидер, а не Дипломат? Или это настолько раскаченная способность? Я вроде не чувствовал никакого давления, как было со стариком Ланских, только понимание абсолютной правильности и уместности его слов.

— Садитесь. — продолжил он, когда собравшиеся заткнулись и только перебрасывались наэлектризованным взглядами. — Русико, прошу.

Абрек неохотно, но уселся на свободное место.

— Расскажи, что привело тебя в такое неподобающее состояние, Русико? Мы, может и не друзья, но как-то наши рода умудрялись уживаться последние несколько десятков лет.

Как по мне, так удивительно, что они год протянули! Одна искра — и все! Готовы в глотки друг другу вцепиться! Но мне тоже было интересно, что же там такое случилось у грузинов, что их Дипломат, прибыв на съезд, начал с угроз.

— На клан Лолидзе совершено нападение. — проговорил грузин спокойным, даже отстраненным голосом докладчика. После того, как ярость спала, он преобразился. И больше не выглядел горцем, которому только папахи с кинжалом не хватает. Тридцатилетний интеллегентный мужчина не с такой уж и значительной, кстати, долей кавказской крови. Про то, что я его «чуркой» назвал, он словно бы и забыл.

— Когда?

— Менее двух часов назад. Неизвестные атаковали заведение из наших активов. Человеческая охрана перебита. Воин, дежуривший на объекте, взят в плен. Маячок, вшитый в одежду, уничтожен. Мы не можем его отследить.

— Новусы? — уточнил Симонов.

Лолидзе замялся на долю секунды. Так, словно ему не очень хотелось честно отвечать на вопрос.

— Полной уверенности нет, Петр. Наш Аналитик утверждает, что нападение совершили люди. Очень хорошо подготовленные к драке с новусами. Вооруженные спецоружием.

О! Так у нас и специальное оружие против новусов имеется? Не знал, не знал! Хотя так-то логично. Если есть Супермен, то должен существовать и криптонит. Ибо нефиг равновесие нагибать.

— На кого ты подумал в первую очередь?

Интересная, кстати, постановка вопроса. Не «кого подозреваешь», а «на кого в первую очередь подумал». Даже про улики и доказательства не спросил. Странно? По мне — да, но тут нужно учитывать, что новосибирцы в этом странном котле давно варятся. Наверное, вопрос не праздный.

Гольдман смотрел на Лолидзе без отрыва, словно желая взглядом залезть ему в голову и прочесть его мысли. Примерно так же вели себя и прочие новусы. Ну, кроме нас, пришлых. Нам-то все их интриги до одного места.

— Пиллеры. — выдохнул грузин. И с вызовом посмотрел на того, кого назвал.

— Ну, разумеется!

— Вы давно смотрите на левый берег! И ваши постоянные территориальные претензии, попытки пересмотреть границы!

— Этого хотят и Гончаренко!

— Никого не устраивает, что Лолидзе владеют землями в районе аэропорта!

— Но только Пиллеры постоянно об этом говорят и пытаются оттяпать себе кусок на нашей земле!

— Господа! — Гольдман, наконец, повысил голос. Короткое его слово ушатом холодной воды обрушилось на яростно спорящих мужчин, заставив их замолчать.

— Господа. — уже тоном ниже повторил он, когда в помещении установилась относительная тишина. — Давайте не будем превращать все в балаган. Русико, какой объект стал целью атаки неизвестных?

— А это имеет значение?

— Сейчас все имеет значение. Какой объект, кроме людей охраняют новусы?

Ну, да. Логично. Новусов вряд ли настолько много, чтобы Воина ставили охранять заурядный объект. Что-то очень важное там должно быть, так я думаю.

Грузин сжал зубы. Он явно не хотел отвечать на вопрос. Но и промолчать не мог. Он же пришел сюда, наехал на соседей, объявил вендетту по всем горским правилам, а теперь что — соскакивать? Не по-пацански, как-то. Да и потом, если нападавшие не были людьми кого-то из присутствующих здесь кланов, значит угрозу они представляют для всего сообщества. Так что промолчать ему никак было нельзя. Просто не дадут.

— Склад. — неохотно выдавил из себя Русико.

— Какой склад, дорогой? — поднадавил Симонов.

— Перевалочный.

На миг Дипломат грузинов даже глаза опустил. С чего бы? Впрочем, ответ я получил почти сразу.

— Да вы издеваетесь! — Гончаренко всплеснул руками.

— Русико! — Гольдман осуждающе покачал головой.

И только Пиллер сказал фразу, которая хоть что-то в этом словесном пинг-понге объяснила.

— Вы настолько зависите от доходов с работорговли?

Что? Работорговли? Грузины торгуют людьми? Да как так-то! Не, я бы понял, если чеченцы, но наши, православные грузины? Впрочем, чего это я. Новусы уже не люди. С прежними мерками к ним подходить нельзя.

— Работающий склад? — уточнил Гольдман. Лицо его сделалось восковой маской. Он явно был в бешенстве, но пока себя контролировал.

— Да. — грузин снова повесил голову, но тут же вскинулся и с вызовом посмотрел на собравшихся. — А чего вы хотели добиться своим запретом? У нас давние, хорошо налаженные связи с родней на Кавказе и Ближнем Востоке! Там есть очень высокий спрос на данный товар, и мы не можем рисковать отношениями только из-за того, что для вас данный бизнес неприемлем!

Не просто работорговля. Слова про Кавказ и Ближний Восток сложились в моей голове с прочими данными и пазл собрался. Девушки славянской внешности — вот какой товар имеет высокий спрос в Азии. Вот ведь суки!

— И поэтому ты решил, что за нападением стоит кто-то из семей? Решил, что кто-то из нас наказывает Лолидзе за неисполнение директивы?

— Да.

— Тебе еще предстоит не один десяток лет прожить, чтобы стать Дипломатом не по типу, а по разуму…

Гольдман, кажется, был разочарован молодым человеком. Смотрел на него, как на обгадившегося щенка — с легкой брезгливостью и полным отсутствием понимания, что же дальше делать.

— Зачем нам нападать на ваш склад? — Симонов пожал плечами. — Если бы мы хотели навредить вашему маленькому бизнесу, то просто слили бы информацию федералам. К чему эта дикая театральщина с нападением на склад и похищением на Воина? Кстати, а с… товаром-то что?

Грузин недобро зыркнул на мужчину, но ответил.

— Освободили. Мы пока никого не можем найти.

— Мило. То есть Лолидзе облажались по всем фронтам? Не просто потеряли свою собственность и члена семьи, но еще и подставили нас под федералов. Мило.

Симонов поднялся и внезапно рявкнул:

— А особенно мило было прийти сюда и кричать об отмщении, вместо того, чтобы включить свои мозги!

Удивительно, но на этот наезд Русико отреагировал не гневом, а опущенной головой и ссутулившимися плечами. Понимал, что погорячился и наломал дров.

Мне было безумно интересно смотреть на жизнь новусов в естественной среде обитания, но при этом я понимал, что находится дальше здесь уже опасно. Внутренние разборки кланов, федералы — я бы хотел держаться от этого всего как можно дальше. К счастью, Антонина свет Игоревна пришла к тому же выводу — Ланские-то тут тоже на птичьих правах.

— Господа. Мы можем удалиться? Я понимаю, что запрос нашего рода сейчас не ко времени…

И пауза. Очень толстая и многозначительная пауза. В ней было столько скрытого смысла, что даже новорожденный бы понял подтекст.

«Там нам уходить? — спрашивала Тоня на другом, не словесном уровне. — Понятно, что вам сейчас не до нашего Ликвидатора, но вы и правда готовы отказаться от предложения нашего Лидера?»

— Думаю, принятие решения по Ивану Польских не займет много времени. — Гольдман первым нарушил паузу. — Кто за то, чтобы разрешить свободное перемещение нового члена рода Ланских по территории Новосибирска? За исключением родовых владений, естественно.

И, запуская голосование, первым поднял руку. Симонов и Гончаренко тут же последовали его примеру. Пиллер ожидаемо проигнорировал вопрос, даже демонстративно отвернулся. Лолидзе пристально вгляделся в меня, что-то там у себя под макушкой прикидывая и просчитывая, после чего тоже вытянул руку вверх. Я, кажется, даже понял, как у него мысль работала. Он не за даруемые мне права проголосовал, а просто присоединился к большинству. С тем, чтобы минимизировать урон от своих предыдущих ошибок. Политика, блин! Везде политика!

— Решение принято. — заключил спикер съезда. — Комитет дает разрешение на пребывание в Новосибирске Ивану Польских, члену рода Ланских. Ему разрешается свободно перемещаться по всему городу, кроме территорий родовых владений других семей. В случае нарушения условий, ответственность за него принимает род Ланских. Антонина Игоревна, вы согласны с решением Комитета.

— Да. — коротко склонив голову ответила девушка. — Благодарю за доверие.

— А теперь к вопросу Лолидзе. — тут же переключился с нее на грузина Гольдман. Одновременно давая понять, что аудиенция закончена.

Вот так я получил временную прописку в Новосибирске.

3

Новосибирск. Микрорайон Родники. 24 мая

Прямой в корпус. «Расслабляющий» в голень. Боковой в корпус. Боковой в голову. Подсечка. Хук слева. Подсечка.

Первую связку я выдержал. Часть ударов заблокировал, от части уклонился. Даже попытался развить успех и перейти в контратаку. Но схлопотал прямой в голову и упал на пол. Тут же вскочил, со злостью глядя на новуса.

— Медленно. — бросил мой противник. Поднял кулаки на уровень лица и двинулся вперед.

Да чтоб тебя! Ни секунды отдыха! Не то что бы я устал, но…

Вторую связку я полностью пропустил. Зато удержался на ногах. Достижение сомнительное, но я и ему был рад. Отступил на пару шагов, чувствуя, как пульсирует болью левый бок — ребро сломано, что ли?

— Не думай. — буркнул Вадим. — Дай телу действовать.

Да я, в общем-то, и не думаю! Просто не успеваю реагировать, вот и все! Реакция, которую я уже привык считать прекрасной, не могла угнаться за скоростью, с которой Воин наносил удары.

— Ты пытаешься думать. Это не так работает.

А как, блин? Два часа физо, два часа спарринга, после которого, — ну, кто догадался? — еще два часа физо! Так это работает? Это и есть ваш метод? Серьезно? Стоило получать сверхспособности, чтобы попасть в армию?

Но Наставник и Воин в один голос утверждали, что единственный способ закрепить теоретические знания, полученные в процессе чтения и просмотра обучающих видосов, это муштра. Тогда, дескать, знания пропишуться на уровне памяти тела. С каждым поражением я верил в это все меньше.

Технически я слабее Воина. И медленнее. И регенерация похуже. Но из всех типов новусов ближе всего все же к Воину. Поэтому тренировали меня, как Воина. По лекалам, которые разработали когда-то давно и с тех пор только совершенствовали, встраивая в суперменские возможности боевые техники, придуманные обычными людьми. Мои учителя были уверенны, что проблема не в методике преподавания, а в моей неспособности ей следовать. И абсолютно серьезно планировали мести мной полы до тех пор, пока не наступит момент истины. Некий мифический прорыв, когда я вдруг пойму, КАК надо делать.

По мне так полная фигня!

Хотя нельзя было не признать, что я в тупике. Развития — скачкообразного, как ожидалось, не случилось. На сегодняшний день, а прошла уже неделя со съезда, на котором мне разрешили гулять, я не стал сильнее, быстрее и выше. Узнал больше, да. Но применять знания так быстро, как это делал тот же Вадим, не мог. Отчего очень на себя злился.

Черт его знает, в чем причина! Пуля в голове или особенности моего уникального типа, но я не мог продвинуться дальше и все тут! Мог какое-то время продержаться в спарринге против Воина, но и только. Как ни пытался отдать управление телом рефлексам, все равно нет-нет, да и пытался рассмотреть рисунок боя в целом. И тут же огребал.

Пару дней назад Родион Павлович ввел меня в транс, всесторонне изучил и выдал вердикт — все штатно. Работе рефлексов пуля нисколько не мешала, значит нужно и дальше продолжать тренировки, надеясь, что количество их рано или поздно перейдет в качество. И мы продолжали. Четвертый уже день! Два часа физо, два часа спарринга и снова два часа физо!

— Еще раз.

— Вадим, то, что ты садист, я уже в курсе! Но я-то не мазохист! Какого хрена продолжать эти тренировки, если очевидно, что я не могу действовать автоматически? Признай, тебе просто нравится меня лупцевать!

— Еще раз.

Да твою же мать! Я едва успел отступить, иначе он бы мне голову снес с плеч ударом ноги! Не, понятно, что на мне все заживает, как на монстрособаке, но это же не повод калечить соклановца каждый день!

Резко выдохнув, я попытался — в сотый уже, наверное, раз — выкинуть из головы все мысли и не думать, а позволить своему телу самостоятельно применять на практике навыки, полученные в теории. Поднял ногу, пропуская удар в голень. Жестким блоком встретил боковой в корпус, отклонил боковой в голову, попытался контратаковать…

«Забавно, у него связки шаблонные…»

…и тут же — прямой в лоб. Хрясь! Цветные круги, недолгий полет и встреча копчика с матами на полу спортзала.

«Лях, отключи свой чертов мозг уже, имбецил!»

— Медленно. Еще раз.

— Ты другие слова вообще знаешь? Заладил как попугай! Я знаю, что медленно, иначе бы не получил в лицо!

— Вставай.

— Не буду! Чушь какая-то! Это не тренировка, а избиение!

— Ты не можешь войти в состояния потока. Поэтому надо продолжать тренировки. Думаешь у меня сразу получилось? Мне понадобилось четыре года на то чтобы выйти на полный уровень владения телом.

Ох ты! У нас что, прорыв в отношениях? Статуя с острова Пасхи, оказывается, умеет разговаривать! И у нее есть прошлое! Я-то думал, что он сразу таким родился: в костюме, с пистолетом под мышкой и с каменной мордой.

— И что, мне тоже просто надо подождать несколько лет?

— У тебя все быстрее происходит, по словам Родиона Павловича. Может год…

— Еще год вот это вот терпеть?!

— Может меньше. Поднимайся.

И мы продолжили закреплять теорию, мать ее, в практике. То есть, я некоторое время защищался, потом пропускал удар или даже целую серию, и падал. А Вадим отступал на пару шагов и с методичностью робота произносил «еще».

В промежутках, то есть в те моменты, когда шипя от боли, я очередной раз поднимался на ноги, фантазировал. Представлял, как однажды не пропущу плюху, а поймаю эфэсбешника на обратке! И увижу, как тот летит через весь зал, арендованный кланом под наши тренировки, а потом врезается в шведскую стенку. И сползает по ней… Эх, мечты!

Хотя на Воина я не злился, если честно. Дружбы между нами была не возможна, но свое отношение ко мне он стал менять. Оно стало, как бы это сказать, менее враждебным, что ли. То есть, он по-прежнему смотрел на меня волком, на тренировках, тут я был полностью уверен, бил жестче, чем требовалось, но все же перестал воспринимать, как угрозу всему, что любил и стремился защитить. А именно, Антонине.

Девушка покинула квартиру на следующий день после съезда Комитета. Заселилась в какую-то дорогую гостиницу, сообщив с довольной улыбкой, что теперь ей нет необходимости жить в казарме. А мы с Вадимом остались. Ну, как остались… Ночевать дома Воин перестал сразу же как Дипломат съехала. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, где он проводит ночи.

Может и не так все, но у меня сложилось впечатление, что парочка воспринимала поездку в Новосибирск, как отпуск, совмещенный с медовым месяцем. Ликвидатор? Какой Ликвидатор? А, так мы с ним занимаемся, учим дикаря потихоньку, но без фанатизма. А в остальное время, вдали от бдительного ока главы клана, развлекаемся. А что, с Охотничком нашим какие-то проблемы?

В семье Ланских дисциплина была не слабее армейской, так что в некотором роде, я даже понимал сорокалетнего Ромео. И был доволен таким поворотом. Тотальный контроль за мной ослаб и, как показывает практика, Воин стал ко мне гораздо терпимее. Плюс у меня появилась возможность самостоятельно, без няньки, гулять по городу. Правда, только по ночам, с раннего утра до позднего вечера я был занят по макушку: чтение, тренировки, лечебные сеансы Наставника. А вот после наступления темноты…

Каждую ночь я выходил на улицу и бродил по спящему городу. Знакомился с ним, пытался понять его ритм, его дыхание. Может и чушь, но я почему-то был уверен, что должен был ему понравиться. А уж потом решить — нравится ли он мне.

Когда позволяла обстановка — бегал на полной скорости, когда нет — просто ходил по пустынным тротуарам и спящим дворам. Иногда встречал точки новусов на внутреннем сонаре, но не лез к ним. Не сразу, но я научился понимать, старого Наставника Ланских — когда вокруг постоянно находятся сверхлюди, хочется от них отдохнуть. И почувствовать себя обычным человеком.

— Сосредоточься.

Бум! Пинок в грудь отправил меня на пол. Лицо Воина нависло сверху.

— Ты о чем задумался?

— Да так, ни о чем. Просто…

— Закончили на сегодня. Как медуза, честное слово! Решил сдаться?

— Ничего я не решил! Просто… — ох эти слова-паразиты. — Просто всякое в голову лезет сегодня, сосредоточиться не могу. Напихали в голову знаний!

— В душ иди. — намека про поговорить Вадим не услышал, или, что вернее, предпочел пропустить его мимо ушей.

Спустя десять минут, значительно посвежев после водных процедур, я уже выходил из спорткомплекса.

— Домой сам дойдешь?

Воин глянул в мою сторону со странным выражением на лице. Я даже проглотил готовую сорваться с языка колкость, мол, не втерпеж уже?

— Ага.

— Ночью опять будешь шляться?

— Ты против?

— В неприятности не влипай. Помни, это не наш город.

— Забудешь, как же. Иди… — про влюбленное создание я добавлять не стал. Хоть он чекист и сволочь, но мужская солидарность, она выше этого.

А вообще, Вадим женат. И Тоня ему сестра, ну, по бумагам, не по крови. Так что я, наверное, должен бы был его осуждать за демонстрацию подрастающему поколению отсутствия моральных скреп. А я завидовал. Не из за Антонины, нет! Эта змея в моих эротических фантазиях никогда не появлялась, и слава Богу! Просто… я бы тоже от женского общества не отказался. Когда у меня последний раз было?..

«Какая короткая память!»

Скалли. Гикнутая девчонка, пустившая беглого преступника в свой дом и свою жизнь.

«И чем это для нее закончилось?»

«Я должен траур год носить?»

«Ну хотя бы месяц! Быстро у тебя все забывается!»

«Она мертва, я жив. Этого уже не изменить. Я виноват в том, что она мертва. Но не виноват, что сам выжил. Так что давай с этой хренью заканчивать!»

Диалоги с внутренним голосом меня не напрягали. Это не раздвоение личности в режиме: Лях против Охотника. Всего лишь совесть плюс воспитание против здравого смысла и здорового эгоизма. Ничего такого, у всех так, не только у мутантов-новусов. Наверное.

Но с женским обществом, как ни крути, вопрос решать надо. Не подружка, я больше в сторону платных услуг думаю — деньги-то есть. Или прошвырнуться по злачным местам и ночным клубам. Незнакомка на одну ночь — это было бы идеально! Но судьба в лице Наставника распорядилась иначе.

— Какие планы на вечер? — спросил у меня старик, едва я вошел в квартиру. Сам он тут не жил, но приходил частенько. Вот и сейчас сидел на кухне в обнимку с чайником, глядя на меня своими выцветшими, но хитрыми и полными жизни глазами.

— Перекушу и гулять пойду. Если вы не против, конечно.

— Ну что ты, Иван! С чего мне быть против? Молодому человеку нужно гулять, желательно не одному даже.

Так. Не-не! Та-а-а-к… Это что было сейчас? Старик, который использовал каждую свободную минуту для моего обучения, вдруг оказывается сторонником свободы и… Мысли он, что ли, читает?

— На лице у тебя все написано. — хмыкнул Родион Павлович. — Да и повышение уровня тестостерона у тебя отмечается последние пару дней. Так что, как Наставник, который отвечает за здоровье членов семьи здесь, я рекомендую его снизить.

А вот деды меня еще на гулянки не отправляли! Не, понятно так-то, он же реально типа семейного врача, для него такое предложение, наверное, даже странным не выглядит. Но для меня… Да пофиг, Лях! Наставник не против того, что вечерок ты не будешь читать книги! Радуйся, придурок, и вали пока он не передумал!

Есть, кстати, одно место, я в интернете видел, и подумывал его посетить, как время даст…

— Есть один ночной клуб, «Ильм» называется.

Да он реально мысли читает! Правда, я про другой думал, но давай послушаем, что скажет пожилой и уважаемый Наставник.

— Детишки местных кланов там постоянно толкутся. Место безопасное, считается нейтральной территорией. Можешь сходить туда.

Ну все! Паранойя у меня или нет, а старикан меня не просто так гулять отпускает. Он вполне конкретно направляет меня в конкретное место. С конкретной целью, надо полагать. Какой, кстати? Хочет социализировать новичка в среде новусов? Желает, чтобы я завел знакомства с молодежью других семей? А нафиг это Ланским, вообще?

А если поставить вопрос немного по-другому? Нафиг Ланским сам этот анклав в Новосибе? И зачем на самом деле они меня сюда отправили? У них есть Благовещенск, полностью им подконтрольный и управляемый. Хорошие отношения с Хабаровскими новусами — Тоня говорила — и с Владивостоком тоже, вроде, нормальные. Проще, наверное, меня туда было отправить, если цель была в том, чтобы дать шумихе улечься. А они меня в Новосиб…

Станиславский, ты тоже не веришь? Вот и я…

— Родион Павлович, а зачем ва… нашему клану анклав в Новосибирске? Влияния особого мы тут не имеем, территории своей — один этот микрорайон. С новусами местными в отношениях просителей. Зачем?

Дедок стрельнул в меня глазами, но прежде чем я смог что-то в его взгляде прочесть, уткнулся в чашку с чаем.

— Правильные вопросы задаешь, мальчик. — протянул он после недолгого молчания. — Правильные, но несвоевременные. Будь я в тебе уверен, ответил бы.

Он поднял голову и встретился со мной взглядом. Насмешливым.

— Но я в тебе не уверен. В отличие от Вадима, я знаю, что навредить семье ты не желаешь, но при этом пускать тебя дальше предбанника, извини, не стану. Пройдет время, и мы вернемся к этому разговору. А пока… Гуляй, наслаждайся силой.

Ответ меня не устроил. Так-то прав дедок, я в клане без году неделя, с чего меня во все нюансы посвящать. Но они же что-то мутили с моей тушкой в главной роли, вспомнить хотя бы те непонятные реплики новусов на Комитете. Но предпочитают играть мальчика в темную. Это напрягало.

– «Ильм», значит. — произнес я вслух совсем не то, о чем думал.

В голове всплыли, запомненные на уровне цитат великих людей, фразы новусов на съезде. Про обещания Лидера Ланских. Они аккуратно соединились с сегодняшним поведением Наставника и породили картину, которая никак не складывалась ранее. В центре композиции стоял бык, красивый, гордый, но глупый зверь. А вокруг него расположились буренки. Много буренок.

– «Ильм»… — протянул я со значением, глядя в упор на Родиона Павловича. Так, что бы он понял, что я понял. — Посмотрим, как тут золотая молодежь отдыхает.

Наставник ответил мне взглядом чистой невинности, мол, не понимаю, о чем это ты. Но я уже не был тем наивным двадцатилетним пацаном, который очнулся без памяти, и начал суматошно бегать по городу, ища ответы. Я понимал, что мир стал значительно сложнее. И понятия «нравится — не нравится», больше не являются определяющими. А вот выгода и целесообразность — наоборот.

— Окей, гугл. Ночной клуб «Ильм».

Железнодорожный район. Тот же вечер.

Всеведующий интернет сообщал, что это был даже не ночной, а караоке-клуб. Прочитав пяток отзывов, большей частью негативных, я как-то приуныл. И задумался. Перестал я понимать местных новусов. Они делят город на части, проводят съезды Комитета, на котором спокойно обсуждают вопросы работорговли, а потом идут в караоке, чтобы сбросить пар? Серьезно? И что поют? «Рюмка водки на столе?» Или «Владимирский Централ»? Божемой, а мне-то уже город начал понемногу нравиться!

К тому же отзывы… Место, где тусуется элита, я как-то иначе представлял. А тут и клоповником его обзывают, и про наглый персонал рассказывают, и вообще — никому не советуют это заведение посещать. Начитавшись такого, пока на такси ехал, я чего не надумал только!

Реальность оказалась куда хуже. Оформление фасада — лихие девяностые, про которые НТВ любит ментовские боевики снимать. Буквы вывески обмотаны неоновыми трубками, парочка которых, к тому же не горела — мягкий знак и «Л». Кстати, символично выходит — «Им». Дверь тоже выглядела пожившей, ее, кажется, пинала вся гопота района. Я даже с болезненным любопытством изучил крыльцо, рассчитывая увидеть там шелуху от семечек, но обнаружил только пару окурков.

М-да… Прекрасное место выбрали «новые люди»… Если бы Наставник меня сюда не отправил, ни за что бы внутрь не вошел. Не, не так. Если бы только на мнение Наставника опираться, то не вошел. Но ведь были еще показания «радара», который утверждал, что внутри полно мутантов. Штук двадцать, не меньше.

Внутреннее содержание «караоке-клуба» тоже не радовало — придорожное кафе, ей богу! Как такое может выжить в современных условиях крупного города, да еще и почти в самом центре находясь? Пустое, ни одного клиента, все какое-то пошарканное, даже на вид утомленное жизнью — что мебель, что персонал. Последний тут был представлен в единственном экземпляре, в виде бармена.

Смурной мужик лет тридцати, стоящий за барной стойкой, бросил на меня быстрый взгляд, и вновь вернулся к просмотру телевизора. Я бы повелся на эту игру, но способности утверждали, что передо мной новус. Не так прост кабак, как пытается выглядеть.

— Ну и где у вас тут поют?

Бармен неохотно повернулся в мою сторону и хриплым голосом ответил:

— Как сказал классик: вам — везде. Будете что-нибудь заказывать?

Он старательно продолжал находиться в образе — смесь столовской буфетчицы и владельца дешевого мотеля в американской глубинке. Но я уже заинтересовался.

— Это же не все помещение? — я обвел руками небольшой зал.

— Конечно, нет. Есть еще склад и кухня.

— И все два десятка новусов прячутся там? Маргарин разгружают?

Я даже дернуться не успел, а в руках бармена появился автомат. Укороченный «АК-74», модификация, разработанная для механиков-водителей танк… Спасибо память, но не очень ко времени!

— А ты хочешь помочь?

— А надо? Там же есть Воины? Они быстро справятся.

Направленный на меня ствол автомата я игнорировал. Хотя и понимал, что на таком расстоянии бармен, если вдруг решит стрелять, промазать не сможет. Но он не будет стрелять.

— А ты, значит, тот Ликвидатор из Ланских?

— А ты чьих?

— Всегда такое хамло?

— Только когда в меня стволом тычут.

— А если так?

Автомат исчез за стойкой, а на лице бармена возникла радушная улыбка.

— Добро пожаловать в «Ильм», Ликвидатор!

— Мужик, с твоим голосов только кат-сцены в онлайн-играх озвучивать. В «Близарде», например. Так что, увеселительное заведение, которое мне порекомендовал Родион Павлович, находится здесь? В подвале, наверное?

На деревянную и не очень чистую поверхность лег лист формата А5.

— Тут правила поведения в этом месте. — сообщил бармен голосом чуть менее торжественным. А потом и вовсе понизил его до драматического шепота: — Прочитай, прежде чем войдешь.

Значит в подвале! Тайный клуб, где новусы предаются порокам вдали от глаз людей! Так и знал! А вообще правильно! Последнее дело, если ты подвыпил и начал чудеса силы показывать, а тебя на телефон снимают и в ютуб выкладывают.

На листе ничего написано не было. То есть, вообще ничего — чистый белый лист для принтера! Я с удивлением поднял глаза на новуса-бармена и увидел его сверкающую во все тридцать два зуба улыбку.

— Ну, прости! — голос его сделался нормальным, а лицо из торжественного — смеющимся. — Не смог удержаться! Ты такой напряженный был, ужас! Наверное, ждал что-то типа масонской ложи? Прости, тут все не так. И правил никаких нет, кроме норм общежития. Входи!

И он приглашающим жестом распахнул дверь в подсобку. Не удержавшись в очередной раз, и сделав это картинно.

Я даже раздражения в отношения этого хохмача не почувствовал, не то что злобы. Просто пошутил чело… новус — нормальное дело! Ну, грех же новичка не разыграть! Я и сам вряд ли бы удержался на его месте. Хотя странно, это первый мутант, на которого я не сагрился… Почему?

В общем, ответив ему улыбкой, а не сдержанной гримасой, призванной скрыть желание ударить, я шагнул в подсобку и оказался в длинном, метров двадцать-тридцать, плохо освещенном коридоре. Который, против ожидания, уходил не вниз, а шел прямо. И вел к стене с еще одной дверью. Тяжелой даже на вид, бронированной или что-то вроде того. Распахнувшейся, едва я к ней приблизился.

За дверью был спортбар. Совершенно обычный спортбар: тихая фоновая музыка, разбросанные по большому залу столики с диванчиками, на стенах вымпелы неизвестных мне спортивных команд и спортивной же атрибутики. Все как обычно — футболки, клюшки, шлемы. Даже футбольные бутсы синего цвета к стене приколотили зачем-то.

В общем, совершенно заурядное место, непонятно зачем такое прятать маскировкой в виде «караоке-клуба». Если бы не новусы. Здесь не было ни одного человека.

Как только я вошел, все они дружно повернулись в мою сторону.

Я ожидал неприязни, злости, ненависти — понятно же, как клановые относятся к моему типу. Но вместо этого увидел только взгляды, полные любопытства. И ни капли агрессии. Это было странно. После Ланских, которые носились со мной как с «грязной» бомбой, у которой даже таймера нет, после «комитетчиков», в глазах которых плескалась осязаемая ненависть, это было предельно странно.

И еще один момент — никто из присутствующих не вызывал ярости у меня.

«Куда катится мир! Дружелюбные новусы!»

— Привет!

Пока я стоял у входа и озирался, из глубины зала вынырнул паренек лет четырнадцати. Минутой раньше я бы задался вопросом: что малолетка делает в питейном заведении? Но не теперь — возраст прочих новусов был если и больше, то ненамного.

Среднего роста, худой, со стоящими торчком светлыми волосами, парень меньше всего походил на представителя нового биологического вида, больше на участника маршей протеста. Ну из тех, которые за все хорошее и против всей фигни. Приблизился он ко мне улыбаясь, будто встретил старого друга

— Ты Ланской?

— Я Польских. — фамилию, полученную при рождении я менять пока не собирался. В некоторых случаях еще можно было принять свою принадлежность к благовещенскому роду. Но не сегодня.

— Слышал про тебя. — проигнорировав мою холодность продолжил подросток. — Ты же Ликвидатор, правда! А мы спорили, кстати, придешь ты или нет!

Уточнять откуда у них информация о моем возможном приходе я не стал — очевидно же. С сомнением посмотрел на протянутую для знакомства руку, но все же решил в бутылку со входа не лезть, и пожал ее.

— Дима! — представился паренек и тут же добавил. — Можно Дарт. Я Дипломат из Симоновых. Пойдем я тебя со всеми познакомлю!

Свой визит в секретный ночник я представлял по-другому. Примерно так: я вхожу внутрь и никто не обращает на меня внимания. Кому я нужен, вообще? А тут прямо ждали, целую экскурсию устроили, знакомят со всеми… Хрень какая-то! Но агрессии я по-прежнему не чувствовал. Ни в общем, ни направленной на меня, в частности.

Поэтому, кивнув, я последовал за ним, стараясь не удивляться. Раскланивался с молодняком из разных кланов — Дарт называл фамилии Гончаренко, Гольдманов, Симоновых. Не было Лолидзе и Пиллеров, но и они, по уверениям юного Дипломата должны были подтянуться — «вечер же только начинается!»

Я не старался запомнить имен, предпочитая изучать лица. Молодые лица, самым старшим тут был я. Возраст большинства вирировался от четырнадцати до восемнадцати лет — и как их предки из дому отпустили?

Юноши, девушки. Все подтянутые, спортивные и красивые. Идя по бару я не увидел ни одного отталкивающего лица. Открытые улыбки словно сообщали мне — расслабься, братан, ты среди своих! Полные любопытства взгляды уговаривали — ну давай, расскажи, каково это быть Ликвидатором! И настолько искренне они все выглядели, что внутренне напряжение, с которым я заходил внутрь, стало понемногу отступать. И я даже принял от Дарта бокал с каким-то коктейлем, разноцветные жидкости в котором были уложены слоями.

— Попробуй. — заметив, что я с сомнением смотрю на напиток, Дима хохотнул. — Это фирменный рецепт Симоновых!

— А пива нет? Нефильтрованного? — не боясь прослыть плебеем среди этой новой аристократии, уточнил я.

— Есть. Но ты сперва «Ильм» попробуй. Это…

И дальше он начал сыпать незнакомыми мне названиями на английском, про которые я понимал только одно — это марки каких-то элитных спиртных напитков. Под его стрекотание, я словно бы под гипнозом, поднял бокал и втянул жидкость через трубочку.

— Что это? — спросил я спустя минуту, прислушиваясь к своим ощущениям.

Коктейль не походил ни на что из того, что мне доводилось пробовать раньше. Градус вообще не чувствуется, а на языке остается вкус морозного утра — не знаю, как лучше сказать. Строго говоря, до этого я коктейлями вообще не увлекался, предпочитая чистые алкогольные напитки. Но — вкусно! И ощущения в организме какие-то странные. Словно бы внутри включили зимнее солнце — яркое, но не жаркое.

– «Ильм». Наш фирменный коктейль! — Дарт просто лучился от гордости, словно сам придумал рецепт.

— Вкусно… — я сделал еще пару глотков. — Очень.

— В нем, кроме алкоголя, немного опиатов. Они оказывают седативное действие на новусов, но…

— Ты мне что, наркоту подсунул? — я в ужасе глянул на бокал, который был уже почти пуст.

Парень вскинул руки в шутливом жесте защиты.

— Совсем немного! Да ты не парься, у нас ни один вид наркотиков привыкания не вызывает. Два часа легкого настроения и повышенное либидо — вот и весь эффект!

Я поставил бокал на пустой столик и решил вести себя осторожнее. Вроде бы пока никаких симптомов наркотического опьянения я не ощущал, но кто его знает, как они проявляются. У меня же опыта в этом нет, пару раз травку курил и все.

Но — мажоры! Глушат наркоту в секретном баре и в ус не дуют! Хотя, зря я на них, наверное, гоню — Димон нормальный, вроде, парень, пусть и школота. Да и остальные новусы делают все, чтобы новичку, вроде меня, было комфортно в незнакомом месте. Вон, улыбаются все, а девчонки даже глазки строят. Особенно та, рыженькая…

— Чем планируешь заниматься?

Увлеченный переглядками с девушками за соседним столиком, я не сразу сообразил, что вопрос Дарта адресован мне. Не зная, что ему отвечать — сам-то не особенно над этим задумывался — я неопределенно пожал плечами.

— Сейчас или вообще?

Теперь уже он дернул плечами. Развалился на кресле, блаженно щурясь и напоминая выползшую на солнце ящерку. Мелкую, обманчиво неподвижную, готовую юркнуть в щель между нагретыми камнями с случае опасности.

— Наверное, вообще. Каким ветром тебя занесло в наше болото?

— Сбежал от проблем. А почему болото? Новосиб вроде крупный город.

— Ага. Только правят тут старики, молодежи тут ловить нечего.

— Везде так.

— Не скажи! Вот Москва, Питер или Краснодар, там по-другому все!

— Хорошо там, где нас нет.

— В том-то и дело, что наши там есть!

При всем том, что говорить с Дартом было легко, словно мы давно друг друга знаем, некая неправильность выбранной темы все же чувствовалась. С одной стороны, вроде — ну что такого? Молодежь обсуждает отсутствие возможности карьерного роста, происходящей из-за обилия стариков. А с другой — вот так сразу? С незнакомым, по сути человеком, тьфу, новусом! Это же как на батю в старших классах школы жаловаться — не по понятиям.

Ну, ему-то как раз четырнадцать лет!

— Слушай, я не знаю, как тут у вас все устроено, но в одном уверен: если ничего не делать, то ничего и не будет.

Во выдал! В сенсеи решил записаться и поучить школоту уму-разуму?

— А вы что делаете? Сидите тут и пьете коктейли?

Але, Лях! Тебя куда понесло? Это наркота в напитке, сто пудов наркота! Развязала язык…

— Ты пойми, если чего-то хочешь, это надо делать. Даже если неуверен в том, что получится! Более того, если не уверен, обязательно надо делать!

Вот, уже книжная мудрость полезла! Блин, что делать? Как себе рот зашить?

Самое смешное, разумом я отчетливо понимал странность происходящего, но язык словно действовал по собственной воле. Выбросил флаг мятежа, заявив, что телу более не подчиняется и планирует образовать автономию.

— Делать что? — Дарт с серьезным лицом склонился ко мне. — Захватывать мир?

— Ну а что? По крайней мере, это прикольно!

Парень взмахнул рукой, отметая мой шутливый довод. Я, практически без удивления, увидел, как она разделилась на десяток копий и превратилась в своеобразный веер. От этого зрелища мне стало смешно, и я хихикнул. По-девчоночьи, довольно дурацким образом. Но настроение от этого, как ни странно, только улучшилось.

— И что с ним потом делать? Старичье спит и видит, как бы свое влияние расширить, а я тебе так скажу — хрень это!

— А что не хрень?

— Дарт просто бесится, что у них в клане три Дипломата и он до старости на посылках будет. — я даже не заметил, как к нашей беседе присоединился еще один человек. Чуть постарше Димы, парень лет шестнадцати. — Так что ему только и остается сидеть на веществах и на девок пялился! Я Антон, кстати. Гольдман.

— Иван. Можно Лях. — я протянул вновь прибывшему персонажу руку через стол. Заворожено глядя, как она удлиняется.

— Это из-за фамилии?

— Что? — рука удлиняется из-за фамилии? С чего бы? — А, ну да! С детства прозвище. А чего он на них пялится? На девок? Не дают?

В голове мелькнула мысль, что было бы странно, кабы давали — пацан только-только в пубертат вошел. Не, ну вот по-честному — ну какой может быть секс в его возрасте? Смех один, а не секс!

Это умозаключение показалось мне очень смешным, и некоторое время я с удовольствием рассматривал его с разных сторон. Придя, в итоге, к выводу, что мысль достойна стать крылатой фразой и войти в какие-нибудь книжки с цитатами известных людей.

— Да кому они нужны, телки стельные! — Дарт отмахнулся, совершенно не обидевшись. — Напридумывали себе всякой фигни, обязательства перед кланами, до официального разрешения ни-ни! Ничего, без них обойдемся!

— Правою рукой? — хохотнул Антон.

— Девочки есть не только в кланах. Никаких вопросов, никаких последствий.

Гольдман картинно закатил глаза.

— Дарт, ты о чем-то еще можешь думать?

— Отвали!

— О чем секретничаете, мальчики?

Рядом с Димой уселась красотка. Я внутренне подобрался при виде этих прямых черных волос, кукольного личика, невинного взгляда и чертовски привлекательной груди под тонкой тканью футболки. И ведь ей наверняка есть восемнадцать! Пусть ей будет восемнадцать, пожалуйста!

Молодой при ее появлении сразу притих, видать, боясь спугнуть момент — нечасто его тут такими знаками внимания баловали. Он, вероятно, потому, и стал моим гидом, чтобы поймать отблеск славы от таинственного Ликвидатора.

— Да-а-рт, познакомь со своим другом!

Голос у девушки был чарующим, словно звон сотканных из чистого солнечного света колокольчиков.

— Кать, тут все знают, кто он такой, чего ты дуру врубаешь! — грубость Антона разрушила сказку и я посмотрел на него неприязненно. Даже подумал о том, чтобы встать и поколотить наглеца. Нельзя же так с девушками! Тем более — такими.

Но взгляд на Катю — волшебное имя! — заставил меня забыть об агрессии. Пусть их всех, смотрит-то она на меня! И как смотрит!

Я решил повторить трюк с растягивающейся рукой, но он почему-то не сработал. Пришлось встать и лезть через стол полностью. Слыша будто через толстый слой ваты:

— Лях, ты же коктейль первый раз попробовал?

Коктейль? Какой коктейль? Он что, пытается разговор в сторону увести? Я сейчас ему устрою такой коктейль — из крови с фаршем! Кровавое смузи! Мажор, мать его!

Стоя на столе, я вперил в него яростный взгляд, но Гольдман его словно не заметил. Сильно храбрый, да? А ты кто по типу, вообще!

— Кать, вали. — глядя мне прямо в глаза произнес Антон. — Дарт, дебил, его «Ильмом» первый раз угостил. У него минут через десять такой стояк будет, что тебя все Воины в баре не спасут.

Девушка покраснела, побледнела и прыснула куда-то с невероятной скоростью. При этом — клянусь! — одарила напоследок таким обещающим взглядом, что я едва за ней не бросился. Но остановился, услышав, как Антон злым голосом выговаривает несовершеннолетнему Дипломату.

— Ты больной? У него же иммунитет еще не выработался! Дарт, ты реально клоун! Что нам с ним делать сейчас? Его сейчас на девок поведет, а он дикий совсем!

Сквозь глухое раздражение на Антона и печаль от ухода красавицы Катерины, пробилась еще одна эмоция — беспокойство. Что-то внутри меня стучалось и требовало к себе внимания. Настойчиво так требовало.

Я сосредоточился на этом стуке и словно бы увидел себя со стороны. Стоящего ногами на столе, сжимающего и разжимающего кулаки, готового броситься на… Да все равно на кого, лишь бы у того была глотка, в которую можно было вцепиться. И остатки здравого смысла, почти смытого коктейлем с наркотой, твердили одно — бежать! Бежать, пока то, что там было намешано в бокале не превратило меня в животное. Того самого зверя, который гадил в квартире и убивал людей только за то, что они перешли ему дорогу.

Видимо взгляд у меня был страшный, потому что Антон на пару с Дартом подались назад, и старший новус прошептал:

— Ну вот, началось…

И я побежал. Рывок — и я стою у выхода, распахнув дверь в коридор. Еще одна вспышка — я уже в помещении задрипанного караоке-клуба. Недоуменный взгляд бармена отпечатался у меня на сетчатке, как мгновенная фотография, но я уже вылетел на улицу и припустил со всей возможной скоростью.

Ветер бил в лицо, глаза слезились, но я несся и несся, огибая внезапно возникающие деревья, которые какого-то лешего росли посреди тротуара, и уклоняясь от сигналящих машин. В голове билась только одна мысль… Даже не мысль — побуждение! Бежать! Бежать! Еще быстрее!

Сколько прошло времени — не знаю. Остановившись, чувствуя дикий голод, я обнаружил себя на набережной реки, глядящим на спокойно текущие волны. После чего на смену стучащему кровяному метроному стали возвращаться мысли.

Я же чуть не сорвался сейчас! Чуть не устроил кровавую баню в тайном баре новусов! Мля-я-я!

И тут же следом: это шутка такая — напоить новичка наркотой? Они охренели что ли, мажоры эти? Нет, Антон вроде искренне перепугался. Но ты тоже хорош, Лях! Взять у незнакомого новуса неизвестного состава напиток! Хотелось понравиться местной молодежи? Олень северный!

После отстраненности Воина, холодного интереса Наставника, хватило капли приязни, чтобы ты поплыл! Но они казались безопасными, совершенно безопасными! И что? Они новусы! Новый биологический вид, наследующий хомо сапинсам! Они не могут быть безопасны! Они же хищники!

Как и я, кстати. Как и я. Просто человеческого во мне осталось слишком много, вот я и тянусь к нему. К любому проявлению участия и простого внимания. А надо уже забывать об этом! Забыть, как и всю свою прошлую жизнь до перерождения! Раз уж я новус, то и вести себя надо соответственно! Не уподобляться деткам, проводящим время в потягивании коктейлей! Делать себя!

Правда, что значит «делать себя» я представлял очень и очень приблизительно. Но зато после этой тренерской накачки мысли выстроились по ранжиру и я стал уже куда менее эмоционально рассуждать о том, что произошло. И главное — почему?

Дано: Наставник отправляет меня к мажорам, там меня угощают коктейлем, от которого у меня сносит крышу на почве секса. Человеческая часть моей сущности, к счастью, сумела справиться с гормональным взрывом у Охотника и не позволила случиться беде. Вопрос: знал ли Наставник, что такое возможно? Даже не обсуждаем — знал. Это я тут новичок, а он живет в Новосибе так давно, что мхом покрылся. Значит, знал. По меньшей мере, предполагал. И понимал риск, того, что я могу там сорваться, и устроить черт знает что. Второй тогда вопрос к залу — зачем ему это?

Проверка? Демонстрация? Попытка убить? Не, последнее полный бред, есть и более простые способы. Значит, проверка? Хотел понять смогу ли я удержаться? Или все-таки демонстрация? Показ дикого Ликвидатора детишкам клана, чтобы они рассказали о происшествии родителям? Смысла в этом я не вижу, но это не значит, что его тут нет. Тут же кругом политика, у этих новусов.

Что делать сейчас? Наркота, вроде, из тела вышла, спасибо внезапному кросс-фиту. Идти домой и получать нагоняй от старших «родичей»? Или вернуться в клуб и извиниться? Поставить всем по пиву и поржать вместе с ними над новичком? Второй вариант предпочтительнее, свои косяки лучше разруливать по горячим следам. Так, гугл, куда меня занесло?

Когда через десять минут осторожного бега я приблизился к караоке-клубу «Ильм», моему взгляду предстала выбитая дверь фальшивки. Сморщившись, наверняка моих рук дело, я шагнул внутрь, готовясь приносить извинения здешнему «вахтеру». И обнаружил его лежащего в луже крови. Живого, но неспособного пошевелиться. Трудное это дело, когда тебя к полу прибили толстенным деревянным колом.

— Э, братан… — присев рядом с ним, я до боли закусил нижнюю губу. Это же не я, точно не я! Такого не было, я бы запомнил!

— Там… Ваня… — хриплым шепотом произнес искалеченный новус. Только сейчас я обратил внимание на места, из которых лилась его кровь. Рваные раны из которых торчали осколки костей. Ступни, колени, локти и кисти были словно в фарш перемолоты.

Не, это точно не я!

— Дети… они за… ними… пришли…

— Кто? Охотники за вампирами? — от абсурдности ситуации я выдал первое, что пришло мне в голову.

Новус закатил глаза, затем открыл их и одними зрачками указал на подсобку.

— Иди… У меня… позвоночник… перебит… Помоги!..

4

Новосибирск, Железнодорожный район. Ночь с 24 на 25 мая.

Все детишки находились внутри и были живы. Об этом сообщил «сканнер», исправно подсвечивающий каждого новуса в районе километра, и я не видел причин ему не доверять. Больше никого в баре не было — из мутантов, в смысле, — людей способность не показывала.

«Наш Аналитик утверждает, что нападение совершили люди. Очень хорошо подготовленные, со специальным оружием».

Фраза Лолидзе, сказанная на съезде, сама всплыла в памяти. И произвела эффект последнего кусочка пазла, после установки которого собираемая картинка стала понятной. К ней тут же прилепилась недавнее зрелище обездвиженного, но почему-то оставленного в живых «вахтера». После чего мозг решительно заявил: «Не лезь!»

«Какая-то мутная фигня твориться! — подумал я, приняв к сведению сигнал тревоги. — Явно клановые разборки. Самое умное, что ты сейчас можешь сделать, это свалить отсюда, предварительно позвонив Наставнику и сообщив о происшествии. Точнее, наоборот, сперва свалить, потом позвонить».

В другой раз, при других обстоятельствах, находясь в другом настроении, я бы прислушался к голосу разума. Сейчас же больше всего мне хотелось крови.

Принято считать, что человек хозяин своей судьбы и сам творит ее. С одной стороны, так и есть. Жизнь — череда решений, правильных или нет, но всегда влекущих за собой последствия. И сегодняшний миг, настоящее, то самое пресловутое здесь и сейчас — это результат принятых, сознательно или нет, решений. Только вот решения эти — не линейны. Выбор — не цепь, скорее, паутина. В которой от каждого узелка всегда отходит больше чем две нити. А количество факторов, влияющих на принятие решения, вообще не поддается учету.

Невозможно даже предсказать, как человек отреагирует на фразу «доброе утро». С высокой степенью вероятности — взаимным пожеланием. Может, добавит к нему улыбку. А может обложит матом — не со зла, а по причине раскалывающейся от боли головы или вспомнив дурной сон.

Как вот это все предусмотреть и предсказать?

Я к чему? В другой раз, при других обстоятельствах, находясь в другом настроении, я поступил бы иначе. Не факт, что умнее, но иначе. Однако день у меня не задался с самого утра, а вечером вообще пошел в разнос. Неудачная тренировка с Вадимом, туманные намеки Наставника, детишки со своим коктейлем на наркоте… «Игру престолов» все смотрели? Ну так вот, это про меня. Что мы говорим разумным мыслям, которые приходят к нам в голову в конце не самого удачного дня? Мы говорим им — не сегодня.

Пролетев длинный коридор за удар сердца, я аккуратно приоткрыл дверь и заглянул внутрь спортбара.

Бойня — вот что я там увидел. Густой, сладкий, тошнотворно липнущий к рецепторам, запах крови, ударил сразу на входе. Крови было много: потеки на стенах, точечная россыпь на потолке, кляксы на перевернутых столах и диванах, лужи на полу.

В черных, масляно поблескивающих пятнах, лежали новусы. Все — я успел сосчитать — мозг-то как квантовый компьютер работал. Окровавленные, обездвиженные теми же методами, что и «вахтер», но, «сканнер» не ошибся — живые. Синхронно посмотревшие на меня сперва со страхом, а потом с надеждой.

Живых существ в помещении было больше. Взгляды, вонзившиеся в меня, принадлежали не только детишкам-мутантам. Кроме них в баре находилось десятка полтора обычных людей. Ну как — обычных… Черная полевая униформа, военное снаряжение и оружие — обычные люди так по кабакам не ходят. Плюс короткоствольные пистолет-пулеметы, которые тоже повернулись в мою сторону — еще пятнадцать черных зрачков.

На миг все мы замерли. Я в дверях, боевики, не ожидавшие появления гостей, перепуганные взгляды и без того неподвижных новусов. Даже, кажется, изображение на беззвучно работающем телевизоре превратилось в статичную картинку.

А потом заиграла музыка.

В каком-нибудь голливудском боевике это была бы агрессивно-энергичная тема, может немного тревожная. Что-то из «The Offspring», например «The Kids Aren't Alright» отлично бы подошла. Но у меня же не по канону всё! Даже с музыкой!..

Высокий женский голос, кажется, такой называется сопрано, взлетел в застывшей тишине бара, выводя на английском «Time to Say Goodbye». Знакомый, можно сказать классический «медляк», слышанный мной во множестве фильмов, который кто-то из новусов, наверняка, девочка, поставила на рингтон.

И с первых его аккордов время распалось на сегменты. Не замедлилось, не стало тягучим, как кленовый сироп, а как-то фрагментировалось. Стало неоднородным, короче, я не знаю, как правильно объяснить! Что-то вроде: каждой вещи — свое время, а каждому движению — свой смысл.

И музыка. Нежная, совершенно к ситуации не подходящая, но созданная словно бы для этого момента. Услышав ее, я сразу понял, что нужно делать. Не знаю, как это объяснить, да и не думал я особенно в тот момент, но все, что мне пытались вдолбить Воин Ланских и их Наставник, сделалось вдруг совершенно понятным и естественным.

Не думать.

Отдаться внутреннему приливу.

Разум все знает.

Тело все умеет.

Всего-то и делов — не мешать им работать.

Люди стали стрелять в тот же миг, как я сорвался с места. Реакция у них была отличная, но не могла сравниться с моей скоростью. Еще и фактор внезапности сыграл, иначе они начали палить, едва я дверь распахнул.

Забирая влево, я обогнул пару столиков и поваленный диван, скользнул к барной стойке, создавая впечатление, будто собираюсь спрятаться за ней от обстрела. И в тот миг, когда боевики в это поверили, изменил направление. Жесткий металлический бич, состоящий из десятка раскаленных снарядов, хлестнул на опережение, круша дерево и разнося вдребезги бутылки с элитным пойлом. Но меня там и не предполагалось.

Войдя в помещение, я отметил на внутренней карте расположение каждого юнита противника. И бежать бросился не просто так, с целью продемонстрировать, как здорово умею это делать. Своей первой целью я выбрал группу из трех боевиков, которая была чуть в стороне от основной массы. И добравшись до них, прикрываясь ими же, начал убивать.

Первый боевик изломанным манекеном полетел в стену — ударом в грудь, защищенную кевларом, я переломал ему все кости в груди. Второму свернул шею, ударив под выверенным углом в скулу. Третий замешкался, не стал стрелять в товарища, который перекрывал ему сектор обстрела, за что и поплатился разорванным горлом и несколькими пулями, вонзившимися в уже мертвое тело.

Боевики действительно были хорошо подготовлены. Не знаю, что там за «специальное оружие», про которое говорил Лолидзе, не деревянные же колья, которыми они прибивали новусов к полу, но боевики в самом деле были натасканы на борьбу с подобными мне. Потеряв всего троих, они не запаниковали, не стали беспорядочно палить во все стороны (на что я, признаться, рассчитывал), а стянулись друг к другу и забились в угол, ощетинившись стволами. Только парочка замешкалась: четвертый, стрелявший в меня, игнорируя товарища, и пятый, только наводящий свое оружие.

Я быстро с ними разобрался.

Убивая последнего — пробегая мимо, сильно ударил его в висок — я сообразил, что ими пожертвовали сознательно. Пока я тратил на них время, пусть и доли секунды, основной группе удалось завершить свой маневр.

Сейчас грянет залп из всех орудий…

«А ничего у них выучка! Без единой команды такое проделать!»

…и одному новусу придет пушистый зверь с северных границ нашей огромной страны.

Но музыка вела, и пораженческие мыслишки, проскакивая фоном, никак не влияли на работу боевого механизма Ликвидатора. Используя набранную скорость, я упал на спину и поехал в сторону противников. Сказал бы — заскользил, но это вранье. При скольжении в задницу щепки не втыкаются.

Во время движения в голову пришла вот какая мысль. Согласно прочитанным наставлениям по ведению современного боя в условиях плотной городской застройки и замкнутом помещении, поведение боевиков является тактически ошибочным. Скопление в одном месте живой силы без использования укрытий хоть и позволяет обеспечить высокую плотность огня, не обеспечивает достаточной безопасности операторов. Другими словами — одна граната и трындец котенку!

И в то же время, если учитывать не упоминаемую авторами учебников переменную в виде новусов, действовали боевики абсолютно верно. Далеко не все суперы пользовались огнестрелом, а уж гранат-то точно с собой не таскали. И люди в масках об этом прекрасно знали.

Стрекот десяти пистолет-пулеметов (я отчетливо слышал каждый из них) слился в рев какого-то древнего хтонического чудовища. Раскаленный металл пронесся сантиметрах в двадцати над лицом, задранным к потолку, когда я «скользил» к этому современному аналогу римской «черепахи».

Моего ускорения хватило на то, чтобы прокатиться под стволами противника и врезаться им в ноги, устроив полноценный «страйк». Никого, вроде не убил, но замешательство в эти плотные кегельные ряды внес не шуточное. Огнестрел на такой дистанции резко стал неэффективным (хотя стрелять они не прекратили), а их сила и уровень реакций не могли соперничать с моими.

Схватка с боевиками окончательно превратилась в синтез движения и музыки. Каждый взмах ножа, выстрел из пистолета, каждая веером разлетающаяся струя крови, каждый выкрик, стон и предсмертный хрип — все они словно бы сделались частью той музыкальной темы, которая не слишком громко звучала из динамика лежащего на полу телефона, но зато метрономом пульсировала у меня в голове. Все в ней было уместно и своевременно. Закончено и логично. Музыка, как и бойня, устроенная мной, были совершенны.

Мысли выдуло, но было ощущение, что убиваю я не людей, а сражаюсь с одним существом. Многорукой и многоногой гигантской сороконожкой. Чем-то бредовым и совершенно лавкрафтовским.

Откинувшись назад, я пропустил над головой горячий ствол ПП, ищущим мою плоть, и вскрыл стрелку горло. Толкнул мертвого в груду живых, сломал руку, затем шею его соседу слева. Подхватил выпавшее оружие и вонзил его в живот четвертого. Ногой выгнул коленный сустав пятого в обратную сторону. Заставил его крик умолкнуть, сломав трахею. Впечатал шестого в потолок, седьмым сломал стол.

Соло женского голоса взлетело и опало, опечаленное гибелью восьмого и девятого — их черепа хрустнули, столкнувшись друг с другом. Десятый выстрелил мне в спину, но взял слишком низко, ему я широким взмахом руки снес голову.

И замер, когда музыка оборвалась.

На дела рук своих смотреть не хотелось — слишком уж жестко я действовал. Но я заставил себя это сделать, хотя бы для того, чтобы не схлопать вторую пулю в задницу, выпущенную «из последних сил». И так два попадания за время скоротечной схватки — в самом начале металл вспахал щеку и срезал мочку левого уха, а в конце последний боевик умудрился выстрелить мне в задницу.

Боевой транс уходил, замещаясь сознанием. Которое тут же принялось сыпать вопросами. Почему новусов прибили к полу? Как люди вообще умудрились справиться с такой толпой суперов? И что это за оружие у них?

Вооружены они, кстати, были слишком уж чудно. У всех ПП «Витязи», очень и очень годный отечественный ствол. Скорострельность не самая высокая, конечно, зато пуля с хорошей убойной силой и останавливающим воздействием. Одна из вариаций «Бизона», который в свою очередь, произошел из обычного укороченного «калаша». Данный факт сразу поднимал вопрос: а не с федералами ли я сейчас воевал? «Витязь» — не самый распространенный ствол, чуть ли по заказу полицейского спеназа делается, вряд ли на свободном рынке его легко купить.

Если так — хреново. И то, что я полтора десятка «спецуры» положил, и то, что в разборки опять не по уровню влез. С последствиями совершенно непредсказуемыми. Прав был Вадим, хоть он и мудак, — думать надо не во время боя, а до него!

Ну ладно, что произошло, того уже не изменить. Чего толку пылить — будем разбираться с проблемами по мере их появления. Сейчас нужно с детишками определиться.

Неподвижность новусовской школоте гарантировали раздробленные суставы в комплекте с осиновым колом в животе. Больно должно быть — жуть! При этом все находились в сознании, только говорить не могли. Не сразу, но я обнаружил у каждого по две аккуратные, уже почти затянувшиеся, раны на шее. Они располагались симметрично, по обе стороны, чуть ниже скул. Эйдетическая память мутанта, проглотившая не один медицинский справочник, услужливо подсказала, что раны нанесены точно по месту расположения голосовых связок.

Вон чего такая тишина-то была! Точнее, мычать-то новусы мычали, но явно через силу, превозмогая боль. А я еще удивился, чего это они не кричат, не подбадривают меня криками и не обещают страшные кары своим пленителям. Не могли! Жестоко, блин, но часть меня не могла не признать — продуманно!

Я снова задался вопросом: как обычным людям, которых я положил меньше чем за минуту, удалось сотворить такое? Войти в помещение полное сверхлюдей, пусть и подростков, расстрелять всем локтевые и коленные суставы, прибить к полу, а после этого спокойненько перерезать голосовые связки, чтобы не орали. Пусть тут одни детишки, но детишки клановые! Их же, наверняка, учили похлеще, чем меня, да и начали с этим делом раньше. Тех же Ланских вспомнить, с их университетом имени товарища Ксавьера! Да тут каждый из лежащих на полу мог соперничать с отделением спецназа! А их уделали какие-то боевики!

Можно, конечно, предположить, что я нереально крут и смог сделать то, что не удалось другим, но мы ведь оба — и Лях, и Охотник — понимаем, что это не так. Да, на моей стороне был эффект неожиданности, который я полноценно использовал, но и «люди в черном» не пальцем деланы! Почему с этими справиться смогли, а со мной нет?

Детишки поглядывали на меня с вопросом, мол, чего ты мнешься? Давай, помогай! Но я не спешил. Не из злорадства, как может быть они подумали, а руководствуясь древним врачебным правилом, почерпнутым в тех же справочниках — не навреди. Сейчас ведь новусы живы и помирать не собираются вроде. А что будет, если я извлеку эти палки? Вдруг они от потери крови кончаться? Или еще от какой заразы — мне же неизвестно, что из себя представляют колья там, внутри их тел.

Снова заиграла музыка. Та самая итальянская опера с английским припевом, которая помогла войти в боевой транс. Побродив среди неподвижных тел суперов и их несостоявшихся пленителей, я отыскал источник звука — смартфон, выпавший из клатча девчушки лет семнадцати — не помню, честно говоря, как ее звали. Поднял аппарат и увидел на его экране слово «Мама». Мдя, мне что еще с родителями придется объясняться?

Мелькнула мысль свалить из бара, предоставив суперам самим разбираться со своими искалеченными детишками, но я отогнал ее сразу. Да-да, было бы, конечно, здорово, но меня уже видели все, так что смысла прятаться от надвигающейся задницы не было. Да и вообще — я же типа герой! Спас школоту от похищения, покрошил супостатов! Правда, непонятно, от кого пришли злодеи и не влезаю ли я сейчас в такие разборки, от которых лучше держаться подальше?

— Слушаю? — произнес я.

— Кто это? — холодно осведомился женский голос в ответ.

«Здравствуйте, мама… Можно я теперь так буду вас называть? Дочка ваша сейчас спит, утомилась после… в общем, устала она и прилегла.»

Подавив неуместное веселье, я представился.

— Ланской?!

— Польских. — поправил ее я. Что они привязались все со сменой фамилии!

— Что с Наташей?

«В пузе кол, а вокруг — письмена! Наверное что-то случилось!»

— На бар «Ильм» совершено нападение. Агрессоры уничтожены, дети… повреждены, но живы. Сюда бы врачей вызвать…

— Ты напал на наших детей?!

«Надо было Наставнику звонить! Или Вадиму!»

— Нет, я как раз убил тех, кто на них напал. Нет… Послушайте, женщина! Не надо на меня орать! Вызывайте врачей или кто там нужен в такой ситуации, и приезжайте сюда! Я тут буду, можете в лицо мне потом покричать! Давайте, поднимайте всю клановую конницу и сюда, я трубку кладу!

«Дипломат!»

Точно! Антонина! Не Вадиму надо звонить, не Наставнику, а Дипломату Ланских! Ее сфера деятельности, без вариантов!

— Тонь! — уже со своего телефона набрал я девушку. — Да мне пофиг, что тебе не нравится! Слушай сюда! Я в баре «Ильм», тут какие-то люди напали на детвору местную, я их покрошил и теперь не знаю, что делать. Да не школоту, дура, а тех, кто на них напал! Да, обычные люди. Перебили тут всем суставы, колья в животы воткнули и голосовые связки перерезали. Нет, я ничего не трогал, только боевиков положил. Да, до смерти! Нет, блин, не мог живого оставить! Они, знаешь ли, со стволами были! Тоня, я сижу и жду развития событий, убегать не собираюсь. Ах, я все-таки молодец? Польщен. Сама дура. Жду.

Ну все. Девушка уже сама всех обзвонит и попытается представить меня героем (что факт, между прочим!), а не агрессором-чудовищем. С учетом отношения суперов к Ликвидаторам — непростая работенка. Но она, уверен, справиться. А мне остается только ждать.

Потом я нашел Дарта, угостившего меня коктейлем, и поведал ему, молчаливому, о том, что он безответственный мудак, но именно его поведение и спасло жизнь всем, включая меня. И поэтому я на него не в обиде, и даже готов потом выпить мировую после его выздоровления, но, разумеется, пива, а не этой «новусовской огненной воды». Пацан, судя по мутному, полному боли взгляду, слушал меня не очень внимательно, но это и неважно было.

А потом прибыла кавалерия. Довольно быстро, кстати.

* * *

Меня сразу взяли в оборот трое новусов, по виду похожих на самых обычных оперов: невысокие, жилистые, с усталыми, но очень внимательными глазами. Оттеснив в угол заведения, они принялись бомбардировать вопросами, пытаясь поймать на несоответствиях, и обвинить во лжи. Но мне скрывать было нечего и я спокойно, раз за разом, повторял свою историю, чем приводил их в состояние едва сдерживаемого раздражения.

Их коллеги Воины, а с ними Аналитики и Наставники все это время бродили по залу. Первые выносили трупы, вторые фиксировали произошедшее на фото и видео, а вот третьи аккуратно снимали детей с кольев. Именно так, а не наоборот. Все-таки прав я был, решив не заниматься самодеятельностью. Палки, как выяснилось, оказались с сюрпризом. Ближе к наконечнику они имели загнутые вверх шипы, которые надежно удерживали жертв от попыток самостоятельно выдернуть эти пыточные орудия из тел.

Антонина с Вадимом прибыли минут через двадцать, когда мы с «операми» чуть не волками уже друг на друга смотрели. К этому времени всех детишек уже увезли, равно как и тех, кто на них напал, и в помещение оставались только несколько Воинов из разных кланов и мы вчетвером.

— С вашими Лидерами вопрос согласован. — без приветствий начала рыжая бестия. — Ликвидатор невиновен, это подтверждают клановые Аналитики. Жизнь четвертого поколения вне опасности. Можете отпустить нашего Ликвидатора.

«Опера» равнодушно посмотрели на девушку, потом почти синхронно перевели взгляды на блямкнувшие у них в руках телефоны, кивнули и пошли прочь. Чуть погодя за ними потянулись прочие Воины и вскоре в баре остались только Ланские.

— Чем ты думал! — тут же выдала Дипломат, сверкая глазами.

Удивительное дело, но несмотря на поздний час ее макияж был в полном порядке. А ведь ей пришлось одновременно улаживать вопрос со всеми новосибирскими кланами и мчаться сюда. Конечно, женщины и не такое могут исполнять, особенно, если есть кому машину вести. У Тони такой человек был. Вот он стоит, смотрит на меня… Одобрительно?

«Вадик, с тобой все в порядке?»

— Известное дело чем. — пародируя Родиона Павловича ответил я. Вышло, кажется, похоже, девушка даже глазами захлопала. — Дело-то молодое, кровь горячая.

— Т-ты!..

— А вот чем думал наш Наставник, который меня сюда отправил, мне самому интересно. — не дал я задать ей следующий вопрос. — И вот я что думаю — поехали к нему. Сядем все вместе, так сказать, в узком семейном кругу, и вы мне все расскажите в какой блудняк собрались меня втянуть. Хорошо?

Мне показалось или рыжая действительно покраснела? Вероятно, не показалось, потому как Вадим тоже внезапно принялся изучать пятна крови на стене.

Поехали в итоге не к Родиону Павловичу, а на квартиру в «Родниках», Наставник же по телефону сообщил, что будет ждать нас там. По пути молчали: Воин равнодушно, Дипломат раздраженно, а Ликвидатор… Я рта не открывал, опасаясь выплеснуть запал раньше времени. Понимал, что стоит мне начать говорить сейчас, моя маленькая победа над играющими меня в темную Ланскими пойдет прахом. Поэтому терпел, хоть и порывался выдать периодически что-то вроде «а вы не охренели, господа новусы?»

Старик встретил нас на кухне, где уже успел заварить ароматный, на каких-то травах, чай. И такое странное чувство меня охватило при его виде, что я даже растерялся немного. С одной стороны, именно эта старая кочерыжка отправила меня в клуб к малолеткам, что и привело к тем последствиям, которые еще предстоит разбирать. С другой же, вид у него был настолько безопасный и даже домашний, что никак не получалось навешать на него ярлык кукловода и интригана. Кем он, без сомнения, являлся.

В общем, пришлось немного напрячься, воспламеняя праведный гнев в груди, который, в свою очередь, подогрел привычную ярость к собственному виду. И только когда внутри появилось желание свернуть пеньку шею, а потом схватить за грудки и потребовать ответов — именно в такой последовательности — я успокоился. Безразлично кивнул деду и сел за кухонный стол.

— Итак. — произнес Наставник, когда все молча последовали моему примеру. — Давайте по древнему обычаю наших соседей-китайцев сперва выпьем чаю, а только потом начнем друг на друга орать.

— Разумно ли, Родион Павлович? С кипятком-то в руках? — делано усомнился я.

— Регенерация у всех хорошая. — столь же ненатурально легкомысленно отмахнулся он.

— А Тонин наряд? Это же от кутюр шмотки, дорогие небось…

— Хватит юродствовать, Польских!

— Ну не так уж я и юродствую. Кровь ведь плохо отмывается… Хотя ты ж барыня у нас, прачке отдашь. Хотя, тоже, знаешь, не гарантия.

— Ваня, а ты чего на рожон лезешь? — вставил свои «пять копеек» Вадим.

Впервые за долгое время Воин не демонстрировал покер-фейс, а смотрел заинтересованно. Я ответил ему людоедской улыбкой.

— Иван сейчас всеми доступными способами демонстрирует глубину своего раздражения и обиды. — зачем-то пояснил всем Родион Павлович. Типа, непонятно было.

— Скорее, едва сдерживаемую жажду убивать. — немного поправил я его. — Какая обида, уважаемый, о чем вы? Обидеться можно на родственников, на друзей, а вы мне, простите, глубоко чужие люди. Точнее сказать, не люди даже — мутанты.

— И тем ближе тебе, чем родная мать. — Наставник по-прежнему смотрел доброжелательно и участливо.

— Ну, матушка-то моя конский возбудитель мне в питье не подсыпала никогда.

— Довольно!

Нашу накалившуюся с каждым словом перепалку решила остановить Тоня. Что она за Дипломат такой, никак не может с эмоциями совладать? Или играет? С нее станется, двуличной стервы!

— А ты меня не затыкай, рыжая! Мне пофиг на ваши табели о рангах и договоренности с другими семьями! Я благодарен за помощь в Благе, но давай-ка вспомним, что это не я к вам просился, а ты меня вступить в семью уговаривала. Так уговаривала, что аж из трусиков выпрыгивала!

Это был явный перебор, ничего такого она не демонстрировала, однако я был уверен — при отсутствии других вариантов, Антонина прибегла бы и к древнейшему женскому способу контроля.

— Что ты несешь?!

— Скажи, что не так?

— Так. — вместо девушки ответил эфесбешник. Тихо, но очень веско. И одним словом, как ведром воды, потушил пламя спора. — Все так, Ваня, ты правильно понял.

Он по очереди посмотрел на Антонину и Родиона Павловича, словно спрашивая о чем-то без слов, после чего произнес.

— Расскажите уже парню в чем сыр-бор. Нельзя быть наполовину беременным. Либо он член нашего рода, либо нет.

Наставник согласно кивнул, а вот Тоня упрямо поджала губы, не соглашаясь. Видимо, обидело ее то, что Вадим подтвердил ее потенциальную готовность затащить меня в койку, если по другому в клан зазвать не выйдет. Точнее, сперва я подумал, что обиделась она именно на реплику Воина. Но понаблюдав за ней несколько секунд понял — нет.

Она злиться, потому что вышло не по ее. Ведь к тому, что со мной произошло сегодня, именно она приложила руку. Сразу вспомнился ее быстрый ответ по телефону, хотя девушка уже должна была спать, ее убежденность в момент моего доклада, что я покрошил деток-новусов, даже ее безупречный мейкап, абсолютно неуместный во втором часу ночи. Она не спала. Ждала моего звонка и была готова разруливать созданные мной проблемы.

— Говорил же тебе — перенакрутила ты, девочка. — произнес Родион Павлович, поднимая чашку и делая первый глоток уже остывшего за время перепалки чая. — Проще надо было, глядишь и не пришлось бы краснеть сейчас. Но, кто по молодости ошибок не совершал?

— Давайте ближе к делу. — потребовал я. Это вот жонглирование словами меня уже начало утомлять.

— Ближе, так ближе. Ежели Антонина Игоревна собирается молчать, то я и расскажу.

— Я сама. — глухим голосом произнесла девушка. Помолчала, будто бы собираясь с духом и продолжила: — Ты ведь уже сообразил о чем наш Лидер по тебе с другими семьями договаривался?

— В общих чертах. Но давай ты сама это скажешь, чтобы у нас не было непонимания в дальнейшем.

— Как угодно. Суть в том, что ты имеешь уникальный тип. Подобные тебе никогда не были в составе кланов, да и сами по себе встречаются нечасто. Поэтому, само твое появление в наших рядах сразу же подняло акции Ланских на недосягаемую высоту. Еще бы — Ликвидатор! Даже если опустить потенциальную полезность Ликвидатора в плане боевых возможностей, сам по себе генотип уже превращает тебя в очень весомую валюту.

— И вы решили этими генами поторговать? Сделать меня бычком-производителем?

— Не все так просто. То есть, да, но не без оговорок. Видишь ли, новусы боятся Ликвидаторов. Очень. Можно сказать, что такие как ты — наши единственные враги. Причем, враги не изученные и опасные. Поэтому, прежде чем предлагать товар, нужно было убедиться, что он не порченный.

«А чего сами побоялись попробовать?»

Я сморщился на моменте, когда девушка назвала меня товаром. Неприятно, хотя по сути и верно. Я был именно товаром, с помощью которого Ланские хотели добиться своих целей. Каких, кстати?

— За тобой постоянно наблюдали. Не мы, другие семьи. Для этого тебе дали иллюзию свободы и право на передвижение по городу. Тебя смотрели на тренировках, на ночных прогулках, даже во время сна тебя изучали. Ну и под конец решили проверить выходом в свет.

– «Ильм»?

— Да. Там ты должен был пройти последнюю проверку. Дать понять, насколько ты управляешь своим типом. Но она, как ты понимаешь, провалилась.

— То есть люди в черном — это не часть вашего гениального плана?

— Нет. На случай, если ты слетишь с катушек под воздействием коктейля, там дежурили лучшие оперативники трех семей.

— Там ни одного взрослого не было… Да ладно! Дети — лучшие оперативники?

— Не все. Шестеро из них. И они гибриды, ты с такими еще не сталкивался.

Ну почему же не сталкивался? Очень даже сталкивался. У вас же, у Ланских. Мальчуган, который разгонял камешки настолько, что они прошивали лист фанеры, как тонкую пленку. Вот, значит, кто это — гибриды. Ну, будем знать. И помалкивать.

— А если бы я их Криком приложил?

— Прострелили бы гортань. — пожала плечами девушка.

Кстати. Кроме шуток, надо подумать о защите шеи.

— Ладно. С этим, допустим, ясно. Палыч отправляет меня якобы блудить, хотя на само деле на смотрины адекватности племенного быка. Я экзамен проваливаю…

— На само деле ты его прошел.

— Да? Когда на стол с ногами запрыгнул?

— Ну не стал же никого трахать! Понял, что происходит и сбежал. Это, скорее, тебе в плюс засчитывается.

— Ок. Значит, выдерживаю экзамен, возвращаюсь и обнаруживаю там выездной филиал медуниверовской расчлененки. К которому вы, мои дорогие названные родственнички, совершенно не причастны. Так?

Тоня кивнул. С секундной задержкой кивнул и Вадим. Даже Родион Павлович согласно прикрыл глаза. Я тоже ненадолго прикрыл веки, но не в аналоге кивка, а просто желая на некоторое время не видеть этих рож, которые вызывали у меня острое желание причинять тяжкие телесные повреждения.

— Отлично. Значит, раз уж мы решили, что как бык-осеменитель я сообществу новусов подхожу, перейдем к другому вопросу. Кто были эти люди? Федералы?

— Конечно, нет, Ваня. — Вадим посмотрел на меня, как на ребенка. — Федералы осведомлены о появлении нового вида, но не враждуют с нами, а сотрудничают. Для них такая акция совершенно нехарактерна, да и бессмысленна, в общем-то.

— Я, безусловно, много еще чего не знаю, Вадим, но выглядело все так, что детишек хотели взять в плен. С последующим изучением и, вероятно, использованием в деле развития демократических институтов.

— Это не федералы.

— Как скажешь. А кто?

Воин пожал плечами настолько беспомощным образом, что я сразу поверил — не врет. Он и в самом деле не знает, кто были те люди. А раз не знает он, человек отвечающий, как я понимаю, за нашу безопасность, то не знает и Тоня с Палычем.

— Думаю, те же люди напали на склады Лолидзе.

— То есть, это местные разборки?

— Может быть. Мало данных. Местные рода не торопятся делиться с нами информацией. А ты не брал пленных.

— Прости, как-то не подумал об этом. Обязательно озабочусь этим в будущем. Но согласись — странно. Местные кланы были готовы положить меня, если что-то пойдет не так, но оказались беспомощными перед нападением обычных людей. Либо они здорово себя переоценивали, считая, что легко со мной справятся, либо тут какая-то темная история. При этом, Вадим, заметь — я с ними справился за минуту. А я ведь в поединке Воину проигрываю.

— Ну с людьми-то справиться не велика заслуга.

— С людьми, которые быстро и без потерь положили бар, полный новусов?

— Хорошая подготовка, фактор внезапности, оружие, заточенное на борьбу с такими как мы. Я же говорю — мало информации. Мы ничего не знаем, о том, что тут происходит, а посвящать нас в детали никто не торопится.

— Не буду с этим спорить. Но из твоих слов вытекает другой вопрос. Если ответите на него так же честно, как говорили до этого, будем и дальше играть в семью. Нет — я сваливаю и разбирайтесь со всем сами.

— Спрашивай.

— С какого перепуга Ланские так активно лезут в Новосиб? Под кланом весь Благовещенск лежит, вместе с областью, неужто землицы мало? Там вы почти боги, можете делать, что хотите и никто вам не указ — уж я-то знаю. А тут вынуждены сосуществовать с другими кланами, играть по их правилом, торговать моим юным телом. Колитесь, тут что, сокровища ариев зарыты?

Родион Павлович довольно улыбнулся, подобно учителю, услышавшего от ученика правильный вопрос. Тоня скривилась, словно бы от зубной боли, а Вадим вернул покер-фейс.

— Дело во влиянии. — произнес Наставник. — Дальневосточные роды его имеют в достатке, но только на своей территории. Там мы хозяева, но вот беда — на западе страны это ничего не значит. Это как с провинциальными олигархами. Дома они могут весь город за причинной место держать, мэра, а то и губернатора с силовиками с руки кормить, но только дома. В той же Москве они никто и звать их никак.

— И в Новосибирске?

— И здесь. Ланским, чтобы выйти за черту провинциального клана, нужны связи и влияние. Новосибирск в этом отношении идеален. Тоже провинция, но не такая глухая, как наша. Денег больше, возможностей больше. То есть трамплин для дальнейшего роста очень неплохой. При этом, здесь не так все запущено, как в той же столице, где мы могли претендовать только на роль наемников или слуг старшего рода.

— А хочется быть великими, да?

— Всем хочется. В отличие от Хабаровского, наш Лидер понимает, что в своем развитии клан достиг потолка. И дальше наш ждет только стагнация, фракционные войны внутри семьи, и деградация. Возможно даже развал на несколько малых семей с последующим поглощением их более крупными и сильными соседями.

— Например, Китаем.

— Например.

И тут, это был единственный раз за всю нашу откровенную беседу, я понял, что Наставник мне солгал. Причем, не только мне. Его ответ предназначался и Вадиму с Антониной.

Сделав в памяти зарубку, я кивнул с серьезным видом.

— Если Ланские хотят упрочить свои позиции в Новосибирске, то судьба подбросила нам неплохие карты. Я ведь герой, верно? Спаситель четвертого поколения новусов. С такой ставки можно очень неплохо влияния прирастить.

Тоня бросила на меня заинтересованный взгляд.

— Поясни.

— Обязательно. Только скажи для начала, мы можем инициировать съезд этого дурацкого Комитета?

5

Раннее утро 26 мая. Новосибирск, Кировский район.

Пастырь любил одиночество. Его редко можно было увидеть в компании учеников, за исключением, разве что, проводимых служб. Поговаривали, и он об этом прекрасно знал, что все свободное время Пастырь проводит в молитвах и врачевании. Более того, это даже не было неправдой. Относительно второго, естественно.

Даже здесь, на окраине Новосибирска, в каком-то диком рабочем предместье, который полиция посещала только по самой крайней необходимости, он занял отдельный дом, входить в который могли лишь люди из ближнего круга. Такие, как ординарец, принесший дурную весть.

Плечистый мужчина на входе сгорбился, стараясь смотреть в пол. Только бы не увидеть печать гнева на лице Пастыря, сидящего за столом. Но докладывал четко, по делу и без дрожи в голосе. Закончил фразой:

— Не вернулся никто.

Хозяин дома молчал около минуты. Помещение, освещенное лишь стоящей на столе свечой, было погружено в полумрак, по углам лежали густые тени. Дрожащий свет обрисовывало острые черты лица Пастыря и делал тени живыми.

— Внешнее наблюдение? — наконец уточнил невысокий, седоватый мужчина. Без особенного, как показалось ординарцу, интереса.

— Ушли беспрепятственно. Только одна группа оказалась внутри периметра оцепления нелюдей, но и им удалось отступить.

— Ясно. Что говорит наш осведомитель?

— Клянется, что ничего не знал об операции нелюдей.

— Считаешь, ему можно верить?

— Он на крючке, размером с лом.

Пастырю не требовались ответы на последние вопросы. Он и без ординарца прекрасно знал, что осведомитель не лжет и в самом деле был не осведомлен о проводимой нелюдями операции. Но слушая ординарца, он получал отклик и своим заключениям. И вычеркнул из списка подозреваемых еще одного фигуранта.

— Это все?

Казалось, его совершенно не заботили дурные вести, принесенные в ранний час.

— Да, Пастырь.

— Можешь быть свободен.

Сидящий за столом мужчина взмахом руки отпустил ординарца. Стоило тому выйти из комнаты, как он с тяжелым вздохом опустил голову на стол.

— Значит, минус одна боевая группа. — пробормотал он. — Минус одна группа. И ведь не узнаешь теперь, что произошло!

Пастыря куда больше волновала не потеря слаженной боевой единицы, каждая из которых была на счету, а полная неизвестность, связанная с гибелью бойцов. Именно гибелью, тут уж опытный лидер никаких сомнений не имел. Его люди могли не выйти на связь с внешним наблюдением только по одной причине — никого из них не осталось в живых.

Но как? Засада? Неужели осведомитель солгал, и в тайном логове нелюдей были не только их щенки? Или не справились? Маловероятно, бойцы прекрасно подготовлены к столкновению с таким противником, к тому же снабжены «Баньши». Это устройство, выданное ему Пророком, еще никогда не подводило.

А может Тьма все-таки выставила своего Воина? Ведь Хинчжи говорил о том, что это возможно. «Ближе к концу времен, за год до Пришествия, Тьма выставит своего Воина, чтобы помешать Предначертанному». Это бы объяснило гибель боевой группы, но — Великое Небо! — это же значило…

«Так и есть! — жестко оборвал свои размышления мужчина. — Миру остался год! Ты всегда это знал, ты трудился именно ради этого! Соберись и сделай так, чтобы все произошло так, как предначертано!»

В первую очередь нужно было поставить в известность Пророка Хунчжи. Если Воин Тьмы действительно вышел на сцену, он должен об этом знать. В конце концов, никто не знал, где тот появится, известно было только время.

«А если нет? Если я ошибся, и гибель бойцов никак не связана с пророчеством о конце времен? Сбой в работе „Банши“, неучтенные нелюди — да мало ли что? Любая мелочь могла разрушить операцию! Не хотелось бы уподобиться пастушку, который кричит „Волки!“ едва заслышит шум в кустах. Не после того, как получил столь важное задание от посланца предков!»

Значит нужно было выяснить, что произошло. Отозвать все силы, направленные на террор, и сосредоточиться на сборе информации. Любой, абсолютно любой информации. При необходимости даже рискнуть вторым, спящим пока, агентом из нелюди — если действительно наступают последние времена, тот все равно вскоре станет бесполезным. Пусть вскроется, но узнает, что произошло в баре «Ильм» сегодня ночью.

Низкий глухой стон оторвал Пастыря от размышлений. В углу, полном теней, шевельнулось тело огромного зверя. Мужчина тут же вскочил и приблизился к нему. Возложил обе руки на лобастую голову и заглянул в исходящие гноем глаза.

— Тихо, Снежок, тихо. — зашептал он голосом полным нежности. — Сейчас станет полегче, мой хороший. Сейчас будет легко и боль уйдет. Тихо-тихо-тихо…

Руки гладили голову зверя, губы шептали увещевания и вскоре чудовищное создание стало затихать. Дыхание его хоть и осталось хриплым, выровнялось.

— Ну вот видишь, Снежок, видишь? Я же говорил? Говорил. Уже полегче стало, мой хороший? Да, молодец! Ты храбрец у меня, настоящий храбрец! Засыпай. Засыпай, тебе уже недолго осталось терпеть. Денька два еще и будешь резвиться, как котенок.

Имея хорошее воображение, в звере действительно можно было разглядеть что-то кошачье. При этом ни на льва, ни на тигра, он не походил, хотя размерами превосходил обоих. Треугольный череп, скорее всего принадлежал тигру, как и тело. Только вот шерсти у него не было, с ног до головы кожу животного покрывало крепкая чешуя, то ли рыбья, то ли змеиная. Часть чешуек вдоль хребта сейчас отсутствовали, вырванные с мясом.

Могучие лапы дернулись, выпуская из подушечек острые когти, размером с палец мужчины. Но Пастырь даже не вздрогнул. Он смотрел в глубинную суть зверя и видел не чудовище, способное оставить заикой закаленного войной ветерана, а несчастное животное. Измененное дарами боро-джан, почти разумное. Страдающее и нуждающееся в помощи. Которую только он и мог оказать. Ведь именно в этом и было его предназначение.

— Спи, малыш. Скоро твоя помощь мне очень понадобиться.

6

Новосибирск. Микрорайон Кольцово. 27 мая.

Идея собрать съезд новосибирских кланов провалилась сразу же. Как говориться — надежды юношей питают. Но мне это это можно простить, я в политических танцах не понимал ничего. А вот Антонина, по должности и типу, должна была такой исход предусмотреть. И не пытаться даже, поскольку идея с самого начала была обречена на провал. Но, видимо, она пошла на поводу у моего заразительного энтузиазма. Наверное…

Как бы то не было, девушка не стала откладывать дела в долгий ящик, и обратилась сразу к неформальному лидеру «комитетчиков» — Гольдману. Но получила холодную отповедь. Мол, мы, конечно, очень благодарны вашему ручному зверьку за чудесное спасение наших детей, но есть внутренние дела семей, вот пусть они таковыми и остаются.

То есть, Ланским прямо указали на их место в пищевой пирамиде, напомнив, что они тут не в равных с прочими условиях. Едва Тоня успела положить трубку, сопроводив данное действие репликой в сторону отключившегося абонента — «Заносчивый мудак!», как зазвонил уже мой смартфон. Высветившийся номер не был мне знаком, что естественно: старые связи я оборвал, а новыми еще не обзавелся.

— Да?

— Привет! Это Дарт. Блин, Дмитрий Симонов, мы с тобой в кабаке познакомились…

— Я помню, — ему-то что надо? — Привет.

Антонина, обладая, как и прочие новусы, отличным слухом, разобрала каждое слово. И тут же сделала страшное лицо, выражение которого можно было трактовать, как «будь с ним любезен». Ага, щас! Он меня возбудителем напоил, буду я с ним реверансы крутить! С другой стороны, я то отделался пятью минутами позора и поздней пробежкой, а он отхватил по полной, пусть и не от меня.

— Как сам, Дарт? — в результате я решил ограничиться нейтральным тоном. — Одыбался уже?

— Пока лежачий — позвоночник, суки, повредили, но завтра уже буду бегать, как новенький. Слушай, Иван, тут мои предки в твою честь решили типа ужин замутить. Ты же герой, бла-бла-бла, спас нас всех от смерти страшной и неминуемой. Приходи, короче, а то если это будет традиционный семейный прием, я точно сдохну!

Приглашение к Симоновым? А это хорошая новость. Даже получше съезда, если подумать. Дарт только… Никакого чувства вины у паскуды в голосе не слышится! Как с гуся вода! Впрочем, малолетка, что с него взять?

Я кинул взгляд в сторону Дипломата, слышавшей каждое слово Дмитрия, и получил ответный кивок. Не то что мне нужно было разрешение, но мы же решили в открытую играть. По крайней мере я собирался выполнять договоренности.

Вероятно, это было какое-то немыслимое достижение — попасть на ужин к Симоновым. И до сего дня Ланские данный квест не закрыли. Только этим можно объяснить ее быструю реакцию.

— Завтра?

— Ага. В 19:00. Приглашение пришлют сегодня, там на две персоны. Тебе же есть с кем? Только ты учти, тут с других семей еще толпишка подтянется, так что все будет не мило и не по-семейному. Наоборот — официально до зубовного скрежета. Соответственно, форма одежды парадная: костюм, бабочка, подтяжки, однотонные носки.

— Подтяжки?

— Не тупи, я тебя троллю.

На некоторое время мой собеседник замолчал, я даже решил, что паренек, сказав все, что хотел, отключился. Но тут он тихо и очень серьезно произнес:

— И… Спасибо. Я тебе должен.

После чего пошли гудки отбоя.

Не успел я положить смарт на кровать, как в меня врезался визжащий на одной ноте снаряд. Я сгруппировался и дал отбой инстинктам, орущим «убивай!». Правда от серии шумных поцелуев, накрывших мое лицо, уклоняться не стал. Во-первых, бессмысленно, а во-вторых — приятно.

— Ты молодец! Ох, какой же ты молодец, Ванечка! — визжал ураган эмоций, в который внезапно превратилась обычно чопорная и холодная Ланская. Слова она выстреливала как какой-нибудь мотострелковый полк, ведущий беглый огонь по наступающему противнику. Вскоре ее речь и вовсе слились в какой-то поток: — Симоновы! Черт! Прием! Всего день! Платье! Ваня, подъем! Мы идем по магазинам!

Одна из прелестей жизни супера — сила. Суперсила, я имею в виду. Даже подготовленному атлету непросто вот так поднять девушку, аккуратно держа ее под мышки, я же даже усилий не приложил особых. Поднял в воздух и бережно поставил ее на пол.

— Але, Дипломат? — глядя в счастливые глаза Тони, сказал я. — В себя приди! У меня есть уже костюм, помнишь, на съезд покупала? Так что давай без вот этого вот всего. По магазинам, ага! Никуда я с тобой не иду, даже думать забудь. У меня с Вадимом тренировка через двадцать минут. Так что сама, мать, сама.

Удивительно, но Тоня даже не попыталась оскорбиться, видать, мощный заряд позитива получила. Крутанулась вокруг оси и, продолжая улыбаться, вылетела из комнаты.

— Вот что с вами, провинциальными дворянами, делать? Ни капли сдержанности. — буркнул я, сам еле подавляя улыбку, и пошел собираться на тренировку.

Новость хорошая, спору нет, но восторгов Антонины я не разделял. Это для нее попасть в родовое гнездо Симоновых — огромный шаг вперед в отношениях родов. Для меня же… Начнем с того, что мой статус «чудной диковины» из-за этого не изменится. Да и отношение новосибирских новусов к приезжей «родне» тоже. Хотя, кое-что из ситуации выжать можно.

В последнее время я очень много читал, и не только специальную литературу. С моей скоростью обработки данных, оставалось время и на художественные произведения. В частности, за несколько вечеров я полностью «закрыл» обязательный курс школьной и даже вузовской программы по рекомендованной литературе. Высшее общество, все же, надо соответствовать. А то заведет кто-нибудь высокоинтеллектуальную беседу о преимуществах христианства перед зороастризмом, и буду стоять, как оплеванный!

Читал я и о быте аристократов викторианской Великобритании, все эти гордость вместе с предубеждениями. Из чего сделал вывод, что новусы, сознательно или нет, всеми силами косплеят данный период мировой истории и тогдашние нравы. Принимают их, как некий эталон поведения сверхлюдей со всеми вытекающими последствиями.

Для меня, равно как и для Ланских, это значило только одно: мы не люди их круга. И ни я, ни они никогда не дождемся, чтобы в этот круг нас пригласили — не так это работает. Даже если предположить, что те же Симоновы, воспылав благодарностью к Ликвидатору, начнут всячески данный факт подчеркивать, приглашая на чай, преферанс и крикет, остальные новосибирские семьи так и продолжат считать Ланских выскочками, не достойными соседний стульчак в туалете занять. Да и сами Симоновы ровней нас воспринимать не станут. В лучшем случае — провинциальными родственниками.

Нет, в «высшее» общество, не имея на то прав по праву рождению, можно попасть только одним способом — наглостью. Той самой, дворовой, которая суть второе счастье. Ну и вызывающим поведением, замешанном на эпатаже, манерах и богатстве. С первым у меня все было в порядке, второе — подтянем в процессе, а вот третье придется занять у Ланских. Придется клану сельхозолигархов раскошеливаться, если они хотят попасть в высшую лигу.

А там, глядишь, я и собственные вопросы порешаю. Под шумок. Не вечно же мне приживалкой при клане быть.

Этими заключениями я поделился с Наставником. Опуская, естественно, свой интерес. И получил от него одобрение, вместе со словами:

— Ну попробуй. Хуже-то точно не будет.

Оптимист такой — до кончиков ногтей! Хотя, если удасться до его возраста дожить, тоже, наверное, буду со скепсисом на всю эту щенячью возню взирать.

Вадиму, отношения с которым стремительно теплели, я тоже свои планы поведал. Прямо на тренировке. Антонине же собирался донести попозже. Сильно попозже, не когда она вернется из магазинов, скупив все сколько-нибудь подходящие платья, а после приема.

Вытащил затычки наушников — там у меня теперь сплошные медляки играли, я рассказал свое видение ситуации Воину. Про наглость и про деньги.

— Может выгореть. — Вадим в первом спарринге пропустил несколько ударов и смотрел на меня с возросшим уважением. — Не понимаю только, почему ты это не обсуждаешь с Антониной?

— Потому что она богатая стерва.

— Это так, но при чем тут…

— Вадим, для людей, сорян — новусов ее круга, я не более чем прислуга. Говорящая и самодвижущаяся мебель. Я априори не способен придумать что-то умное — так она привыкла воспринимать почти всех, кто ниже. С такими, как я она может быть милой, обходительно или наоборот — холодной и гневной. Какой угодно — лишь бы к ситуации подходило. Но это все маски. Она меняет их с раннего детства и настолько уже привыкла, что не представляет иного поведения. Окружающие для нее — средства. Инструменты. А они, как ты понимаешь, не способны к мыслительному процессу. Короче, не услышит она меня сейчас.

Чекист моментально закаменел лицом. Вероятно, сейчас он примеривал мои слова к их с Тоней отношениям. Дураком он не был и понимал, что будущего у Дипломата и Воина нет и быть не может. Что все происходящее между ними — курортный роман, не более того. Сейчас он полезен девушке, а что будет потом, когда его полезность будет исчерпана? Получит отставку? Скорее всего. Да еще и настоятельную рекомендацию не ворошить прошлое. Давай, мол, будем вести себя, как цивилизованные люди — девочки обожают такие фразы.

— Формально Антонина — глава миссии. — сообщил он после некоторой паузы, в которую вместил все свои невысказанные мысли.

— Я с ней поговорю. — отмахнулся я. — Да и ты ведь ей расскажешь — я без претензий, кстати. Прямо сейчас я не хочу выслушивать ее надменные комментарии. Сперва я получу подтверждение своим выводам относительно Симоновых, тогда и поговорим.

— Каким?

— Если я правильно все понял, местные хотят одновременно продемонстрировать благодарность за спасение своих деток, и предложить девицу рода для последующего осеменения.

— Уверен? — Вадим умудрился улыбнуться и осуждающе нахмуриться разом. Типа, его покоробило моё отношение к процессу договорных случек. Ничего, потерпит. Я же терплю.

— На девяносто девять процентов. После того, как я продемонстрировал «выдающиеся» способности в баре, они куда сильнее заинтересованы в получении моего генетического типа. Понятно, напрямую этого сказать нельзя, общество не поймет, если своих дочек открытым текстом в горизонталь отправлять. Но уверен — на этом званом ужине мне обязательно подведут будущую мать моего ребенка.

— И тебя это, я смотрю, не коробит?

— Вы, господа Ланские, здорово потрудились, чтобы я максимально быстро избавился от иллюзий. Ну и потом, от страшненьких буду отказываться.

После бара и той подставы от Наставника (точнее от Тони, но какая разница), я действительно здорово изменился. Будто щелкнул в голове какой-то переключатель, и я окончательно понял, что окружен существами, для которых не более чем фигура на шахматной доске. Этакая пешка, у которой есть шансы пройти в ферзи, но шансы — не гарантия. Так-то я и раньше в облаках не витал, но ясно увидеть всю картину смог только сейчас. И сразу же принял решение — играем! Опыта у меня, конечно, поменьше, чем у записных интриганов-новусов, но зато я мультикласс.

От каждого типа я что-то получил. И от Наставника с Аналитиком, и от Воина с Дипломатом, а может даже и от Лидера чего перепало. То есть, они узкозаточеные, а я весь такой разносторонний. И потом, именно сейчас я очень востребован. Так что будем, как говориться, рубить бабло, пока хайп на подъеме! Осталось обсудить с Тоней размер приданого, которое имеет смысл требовать со своего временного тестя.

Над моральным аспектом предполагаемой сделки я не сильно парился — тут Вадиму мне врать не пришлось. Да, меня хотели использовать, причем в самом прямом значении этого слова, но кто сказал, что я не способен на алаверды? Еще как!

В общем, к 18:00 следующего дня (Дарт позвонил еще раз и передал просьбу главы своей семьи приехать пораньше) я уже въезжал в ворота поместья Симоновых. В сопровождении Антонины, естественно — приглашение-то на две персоны было.

Рыжая превзошла саму себя и выглядела наследницей королевского рода. Какого-нибудь такого небольшого, Швеция там, или Норвегия. Перебрав кучу платьев, она остановила свой выбор на совсем неброской, глубокого синего цвета модели, называемой, по ее словам «А-силуэтом». К нему прилагались ожерелье и серьги с черным жемчугом, перчатки того же цвета, что и платье, и крохотная черная сумочка. В комплексе с боевой раскраской, на самом деле очень минималистичной, смотрелось здорово. Не броско, но с таким нехилым намеком на стоимость этой кажущейся простоты.

Я собирался ехать в том же костюме, в котором был на съезде Комитета, но сделать мне этого не дали. Игнорируя наставления юного Дипломата Симоновых, в которых фигурировали слова «костюм» и «галстук», меня нарядили в спортивного кроя пиджак и джинсы, после чего я сделался похожим на молодого миллионера, получившего свой капитал на спекуляциях криптовалютой. В жизни бы такое на себя не надел, но посмотрев в зеркало был вынужден признать — мне идет.

Поместье Симоновых, как две капли воды походило на подобное же у Ланских в Благовещенске. Тоже у черта на куличках — какое-то Кольцово, до которого мы ехали около часа. Тоже обнесенное высоченным забором, и тоже представлявшее из себя крохотный, но очень богатый хутор. Главное здание, дома поменьше, какие-то постройки декоративного или хозяйственного назначения, дорожки, прудики и тэдэ. Короче говоря, видел одно родовое гнездо новусов — видел их все.

Хотя, должен признать, новосибирская версия типового кланового жилища выглядела побогаче. И как-то более стильно, что ли. Это было заметно и по материалам, явно более дорогим, и по компоновке зданий, более толковой. А еще оно было, кажется, постарше, чем у Ланских. По деревьям видно. Если в Благовещенске аллеям, высаженным на территории поместья было лет двадцать-тридцать, то тут, вероятно, не меньше шестидесяти. А той паре кедров на въезде и вовсе больше сотни.

Водитель, к слову, не наш, а от приглашающей стороны, остановил представительское немецкое купе не возле главного здания (так и хотелось назвать его корпусом), а у домика поменьше — всего-то два этажа. Где у входа нас уже нетерпеливо дожидался мой «старый» знакомый — Дарт. Живой и, по виду, ничуть не пострадавший.

— Привет! — увидев меня, он просиял, будто увидел лучшего друга. Выглядел он в этот момент сущим ребенком, несмотря на строгий пиджак и галстук. — Спасибо, что приехал.

— Привет. — отозвался я нейтрально, не очень веря в искренность этой радости. Я хоть и простил пацана за коктейль с виагрой, но осадочек остался. Да и Дипломат он, если по Антонине судить — двуличное существо.

Обойдя машину, я открыл дверь и помог выйти девушке. Глянул на Дарта и чуть не расхохотался в голос. Представитель четвертого поколения новусов семьи Симоновых поплыл, как обычный подросток. Даже жаль парня стало — дурацкий возраст, по себе помню. Полное превосходство тестостерона над высшей нервной деятельностью.

А Тоня еще и улыбнулась ослепительно этому микросамцу, отчего тот, кажется, полностью утратил связь с реальностью. Пришлось выручать. Мужская солидарность — это вам не просто слова. Это поступки!

— Дим, куда идти-то? — заняв позицию, полностью перекрывающую доступ жадному взгляду Симонову, спросил я. — И чего принимающая сторона тебя одного в дозор назначила?

Миг, и в глаза новуса вернулось осмысленное выражение. Кажется, в них даже выражение благодарности мелькнуло. Очень быстро сменившееся смущением.

— Гости еще не подъехали. Дед и отец хотели с тобой до общего приема встретиться. Только с тобой. — последнюю фразу подросток адресовал Антонине, вытянув шею, чтобы увидеть ее за моей спиной.

— Стесняется что ли? Хочет убедиться, что я не буду еду с тарелки руками хватать? — уточнил я с издевкой. Будем разыгрывать хамоватого провинциала, раз уж им так нравится. К тому же, это чистая правда. Про провинциала, в смысле, не про хама. Хотя, может я себе и льщу.

Обернулся к девушке.

— Ты же подождешь? — не спросил, уведомил. И не дожидаясь ответа, шагнул вперед. — Веди меня к своему дайме, Дарт-тян.

– «Кун» тогда уж. — буркнул подросток. — Не на дофига ты и старше.

— Вряд ли вас можно назвать друзьями. — щегольнула знанием японских суффиксов Антонина, чем заставила мои брови взлететь — цвет благовещенской аристократии знакома с аниме? Ну надо же! Или она специально японский учила?

Мою спутницу усадили в гостиной, где прислуга, обычные люди, кстати, предложили ей чай и всякие сладости. Царственным кивком отпустив меня, хотя я видел в ее глазах едва заметное негодование из-за того, что меня на беседу пригласили, а ее нет, девушка принялась дегустировать пирожные — новусам нет нужды переживать из-за лишнего веса. А мы с Дартом поднялись по мраморной лестнице на второй этаж и остановились перед темной деревянной дверью.

— Дед и отец… — перед тем, как подросток открыл дверь, произнес я. — Они тебе родные?

Видя, что Дима удивленно захлопал глазами, уточнил:

— Я около месяца, как новус. Много еще не знаю.

— Да, прости. Забываю об этом постоянно. Дед — нет. У него тут кровных родственников почти нет. А отец родной. Он Дипломат, как я. Да ты его знаешь, он же на съезде был.

— Посоветуешь, как себя с ними вести?

— Да обычно веди, не дерзи только сильно. Они нормальные. Деда может переклинить, но это его из себя надо вывести крепко. Иди, потом поболтаем. Я внизу подожду.

— Слюни только сильно не пускай!

— Отвали!

В кабинете было темно. Применительно к ситуации — опереточно темно. С таким оформлением хорошо встречаться с таинственными личностями, но никак не с руководством клана.

Окна прятались за плотными шторами, искусственных источников света не наблюдалось, но все это не помешало мне осмотреться. Около сорока квадратных метров, обшитые лакированным деревом стены, тяжелая мебель — три кресла и небольшой диван на гнутых ножках. Два новуса, сидящих лицом к входу.

И третий у меня за спиной. Дарт? Я думал он вниз пошел?..

Юный Дипломат молча подвинул меня и щелкнул выключателем. Яркий свет рассеял тени и позволил мне увидеть лица верхушки клана Симоновых. Очень и очень молодые лица.

Первый был постарше Дарта, мой ровесник, примерно. Рыхлый толстячок в очках а-ля Гарри Поттер — только шрама не хватало. Не думал, что среди новусов встречаются такие жиробасы! Как бы обмен веществ диктует…

Второй парень был сверстником Димы. Этот наоборот — худой, как скелет, словно его без еды держат и заставляют постоянно регенерировать. Лицо, хоть и осунувшееся, приятное. Но вот взгляд ботана все портил. Жертва какая-то, а не мутант.

Дед и отец? В недоумении я повернулся к Дарту и увидел, что тот давится смехом, зажимая рот ладонями. Встретившись со мной глазами, он перестал таиться и задыхаясь выдавил:

— Второй раз! Ты неисправим!

И тут в моей голове все сошлось. Первый его розыгрыш с коктейлем, теперь вот это — якобы встреча с главами семьи. Паршивец просто развел меня, пранкер драный! И ржет теперь, сволота малолетняя!

Внутри вскипела злость. Не ярость Ликвидатора, требующая убить носителя мутации, а обычная злость человека, который стал объектом розыгрыша и насмешек. Под такой эмоцией я обычно просто рожу бью.

Однако, сработала привычка сдерживаться. Не говоря ни слова, я схватил пацана за грудки, приподнял над полом и впечатал в стену.

— Я смотрю заживает на тебе все слишком быстро. — выдохнул я ему в лицо. — Так быстро, что ты, сученыш, не успеваешь правильных выводов сделать. Давай мы тебя на подольше в койку уложим, дней хотя бы на пять-шесть? Столько у тебя будут оторванные руки отрастать? Или подольше?

Симонов побелел, видел, поганец, что я не шучу ни разу. Руки поднял, губки сложив в интернациональное «воу-воу, полегче», и взглядом с меня на товарищей своих забегал. Те, что характерно, даже не дернулись другу помочь — тоже мне, друзья называются!

— Вань, ты че такой нервный? — просипел придушенный подросток. — Я ж тебя на… собрание тайного клуба… позвал! Отпусти, блин!

— Ща. Руки только вырву!

— Правда, Лях, отпусти его! — вступился наконец один из сидящих, мой ровесник. — Дарта реально заносит на поворотах, но он нормальный пацан.

Надо же, кто-то тут мое прозвище знает! Хотя, чего удивляться — небось у каждого благородного новосибирского дома имеется папочка с полной информацией на меня.

— Ага! — сделав вид, что меня совсем не покоробило это панибратское «Лях», я кровожадно оскалился. — Вот и приделаю ему тормоза сейчас. Для поворотов.

— Слово даю — не буду больше! — взмолился Дима и миг спустя кулем рухнул на пол.

Ну а что, я ж не зверь, детей уродовать. Так только, попугать для пользы дела.

— Значит у нас тут собрание тайного клуба. — совершенно спокойно, будто и не грозил недавно страшной расправой, произнес я. — И меня на него затащили хитростью, под видом беседы с Лидером семьи Симоновых. Прием-то хоть настоящий?

— Настоящий! — с совершенно неоправданной, по моему мнению, обидой, буркнул Дарт. — Я поэтому тебя и попросил приехать на час раньше, чтобы тебя старичье в оборот не взяло.

— А по-другому никак нельзя было?

— За тобой же следят постоянно! А на территории клана никто не сможет. Ну, кроме наших. Но они уверены, что я тебя позвал пораньше, чтобы поблагодарить за спасение. Еще и похвалили за то, что инициативу проявляю.

Хм, логично. В мозгах пацану не откажешь, только работают они как-то избирательно. Вот бы его потенциал, да в мирное русло.

— Ну вот я здесь. — пройдя мимо сидящих в креслах новусов, я плюхнулся на диван. — Вещай, чего сказать имел.

Подросток и оба его старших товарища некоторое время хранили молчание. Вероятно, они не так планировали начало разговора (а как, вашу маму?) и теперь не могли придумать с чего начать. Я решил им помочь.

— Вероятно, у вашего тайного клуба есть цель. — слово «тайного» я максимально выделил сарказмом.

— Да уж будь уверен! — буркнул Дарт.

Самый старший из этой цирковой тройки перебил Дипломата, решив взять ситуацию в свои руки.

— Давайте начнем с начала, будто бы дурацкой выходки Дарта не было. — стараясь говорить весомо, предложил он. — И в первую очередь познакомимся. Меня зовут Михаил, я Аналитик. Из Симоновых, естественно. Четвертое поколение.

— Андрей. — тут же отозвался «кощей». — Гибрид. Четвертый.

Я с интересом глянул на жердь. Антонина говорила, что в баре были некие «гибриды», типы новусов, с которыми я еще никогда не сталкивался. Выходит, один из них сейчас прямо передо мной. Интригующе. Если я правильно все понимаю, так новусы называли тех, чей тип был сравнительно новым и, возможно, неустойчивым.

— Иван Польских. — чувствуя себя участником кружка анонимных алкоголиков представился я. И усмехнулся половиной рта. — Ликвидатор. Так чего звали-то?

«Заговорщики» снова начали играть в переглядки. Ё-мое! Детский сад «Ромашка» на выезде. Тайные клубы… Говорить бы научились сперва!

— Парни, если будем молчать, то я пошел. Посижу с Тоней, пожру че-нить перед ужином.

— Ты должен пообещать, что никому ничего о нашей встрече не расскажешь! — потребовал толстяк.

— Да с фигов? — делано удивился я. — Я к вам не напрашивался, чтобы тайны ваши беречь.

Сделав вид, что задумался, и добавил:

— Но так и быть, обещаю никому не рассказывать, что троица клоунов играет в тайные общества. Все, мне уже можно идти?

— Иван, у нас серьезный разговор к тебе, между прочим. — проговорил Дарт. На его лице лежала печать глубочайшего раскаяния. Если бы я верил новусом, точнее Дипломатам-новусам, то решил бы, что пацану сейчас очень стыдно за свою выходку с розыгрышем.

— Так и начинать его надо было серьезно, Дима. Ладно, давайте вываливайте зачем меня звали…

— Мы тепличные! — перебил меня Аналитик. Убедился, что завладел моим вниманием и продолжил. — Ты один справился с теми, кто положил два десятка наших. Нас учили, развивали способности, но это никак не помогло, когда они понадобились. Мы даже убивать не умеем — просто не приходилось еще.

Я слегка завис от этого всплеска эмоций. Чего угодно ожидал, от предложения примкнуть к их «тайному» клубу, заканчивая попыткой перетащить меня от Ланских к Симоновым. Но не такому вот…

— Хочешь сказать, что боевики ваших положили только потому, что они были нерешительны?

— Нет, конечно! У них был прибор, который работал примерно, как твоя способность, которую ты называешь «Крик». Всех находящихся в здании новусов просто парализовало. Но дело не в этом!

— А в чем? — прибор со свойствами моей способности? Это как?

— Мы тепличные. — с горечью повторил Михаил. — Мы дали им приблизится.

— Миш, прости, но я все еще не догоняю, о чем ты?

— Я попробую объяснить. Ты новенький, тебе не очевидно то, с чем мы живем постоянно. Вот представь — четвертое поколение в социуме очень долго живущих родичей. Нафиг никому не нужное поколение.

— Почему?

— Потому что. Нашему Лидеру сто девятнадцать лет, при этом выглядит он, как бодрый старикан лет шестидесяти и помирать не собирается. Второму поколению под семьдесят почти всем, и они тоже здоровы назло всем. Кое-каких карьерных высот, да просто банальной востребованности, в клане достигло только третье поколение. Но в основном власть у первого и второго. Они живут. Решают. А мы… Мы не нужны вроде. Так, на подхвате, но и то только потому что натаскивать надо. Но больше по остаточному принципу. И так будет еще долго. Еще многие годы нам ничего не светит. Вообще ничего! Будем сидеть по барам, мотаться по дорогим магазинам, но и только. У нашего поколения, кстати, смертность такая, будто война кланов идет, как в девяностых годах прошлого века. Дохнем от фигни всякой, в основном из-за тупых разборок. А еще самоубийства. За три года восемь новусов четвертого поколения в минус, понимаешь? Понятно, что я на эмоциях, но это математика. Мы тепличные. Не нужные. И мы вымираем.

Вот уж не ожидал такой речи от своего сверстника. Я ведь с данной точки зрения кланы никогда не рассматривал — просто даже не думал в эту сторону. Казалось, что объединения новусов — монолит, в котором действует жесткая дисциплина и армейская иерархия. А тут — поди ж ты! — конфликт отцов и детей, по классику все! Но, если подумать — логично же все! Четвертому поколению не светит ничего от слова совсем. И они, вероятно, очень этим обстоятельством опечалены. Настолько, что создают «тайные» клубы и что-то там замышляют. Что, кстати? Пенсионную реформу?

— Услышал тебя. Мне вы это зачем рассказываете?

— Ты по возрасту тоже четвертый. Но у тебя уникальный тип и ты рос не в клане. Получается, что ты как первый. К тому же, ты не тепличный, крови не боишься. Я смотрел записи с бара, ты очень эффективно действовал.

— И? — направление беседы нравилось мне все меньше. Становиться оружием возмездия для малолеток в мои планы не входило. Я был почти уверен, что четвертые сейчас предложат мне перебить всех стариков в кланах. Ну а что — Ликвидатор, это же почти киллер!

Дарт уселся на диван рядом со мной и зло бросил:

— Иван, да вроде уже можно было догадаться, ты же не тупой! Мы хотим свой клан. И нам нужен лидер. Потому что ни за кем из наших мы не пойдем. А за тобой — да.

Промазал я с догадкой. Хотя…

— А индейцев Северной Америки из резервации вы не собираетесь освобождать, господа мажоры?

Судя по остекленевшим взглядам, зависли юные новусы. Не читали они в детстве тех книжек, которые мне мама скармливала, желая привить хороший вкус. А зря, там еще и здравый смысл прокачивался. Я хоть и из-под палки читал, но кое-что запомнил.

— Ладно. Забейте. Резюмируя: идея дичь. Ничего не выйдет. Я в этом не участвую. Да и вашей тройке советую отказаться.

— Нас не трое…

— Это мало что меняет. Хоть десять…

— Почти все четвертые со всех новосибирских кланов.

— Да пофиг… Что?

От заявления Михаила я натурально в осадок выпал. Нихрена у них тут ситуация запущена! Это уже не конфликт отцов и детей, это бунт поколений практически! И как старшие товарищи такое проглядели? Хотя, старшее поколение всегда слепо в таких вопросах. Да и конфликт не явный.

— Никого подобное положение не устраивает. — продолжил Аналитик Миша. — Но мы не идиоты, как ты, наверное, решил. Мы не собираемся сбегать из дома с рюкзаками за спиной и основывать клан в тайге. Мы просто хотим создать условия, при которых первое и второе поколения сочтет решение об отделении единственно верным. Хотят они или нет, но в четвертом поколении хватает и Аналитиков, и Дипломатов, и Наставников.

— Да им вас проще перебить! И воспитать новых с учетом допущенных ошибок с вами. Вы реально школота, если считаете иначе!

— Риск есть. Но с нами гибриды, а это важный ресурс. Предки не будут уничтожать то, что вырастили с таким тщанием. Каждый из них уникален, а если еще подтвердиться, что их типы по наследству передаются… Плюс ты. Если ты будешь с нами, все получится.

Так, надо валить. Не на это я сегодня вечером рассчитывал. Бли-и-и-н! Все четвертое поколение! С Новосиба валить вообще!

— И вы это втроем решили?

— Нет, наше решение поддержали все. Мы вчера обсуждали.

Сегодня же вечером валить, не дожидаясь приема! А я-то губу раскатал — в игры новусов решил поиграть! Олень, Лях, ты просто самонадеянный олень!

Однако где-то в глубине души шевельнулось желание согласиться. Дикое, совершенно неоправданное, но от этого не ставшее менее навязчивым.

«Если пойти этим путем? Обрести свой клан, людей — нет, новусов — которые пойдут за меня в огонь и воду! Подмять городок тысяч на пятьсот, из тех, что еще не захвачены мутантами, наладить контакты с федералами…»

Я тряхнул головой, отгоняя искушение.

— Вы же понимаете, ребята, что я вам прямо сейчас не отвечу?

Все трое Симоновых синхронно кивнули. И на том спасибо! Не хватало еще юношеского максимализма — здесь и сейчас!

— Хорошо. Тогда давайте на этом пока сделаем паузу. А то вы меня пыльным мешком по голове стукнули — го новый клан создавать! Пока у нас есть время до приема, я бы хотел побольше узнать о тех клоунах в баре. Не нравится мне, когда под меня косят.

7

27 мая. Новосибирск. Микрорайон Кольцово.

Прием вышел именно таким, как его и описывал Дарт. Скучным, помпезным — старперская вечеринка с лимонадом и чипсами, короче. Хотя алкоголь присутствовал, но его, по моему мнению, больше нюхали, чем пили. А еще шумно восторгались необыкновенными вкусовыми качествами оного. Непонятно с чего — вино, как вино, в любом магазине по 500 рублей за бутылку стоит.

Попади я на такое собрание «богатых и знаменитых» в прошлой, еще человеческой жизни, точно бы словил комплекс несоответствия. От каждого новуса, а за столом их собралось штук двадцать, просто фонило деньгами и властью. Я, да и Антонина тоже, рядом с ними смотрелись первоклашками, стоящими подле выпускников. Меня это слабо волновало, уже с месяц точно я не велся на все эти внешние признаки благосостояния, а Тоня… Девушка, по моему, была на седьмом небе от счастья. Судя по всему, сбылась ее мечта и она, наконец, оказалась в высшем обществе.

Она довольно быстро завладела вниманием своих соседей по столу, непрерывно что-то рассказывала, шутила и сама смеялась над шутками других. Не вульгарно, как кто-то мог подумать, а очень благовоспитанно. Порой бросала на меня взгляды, краем уха я слышал, как она рассказывала о моих талантах соседу — Дипломату Гольдманов, тоже приглашенному на светский раут.

Я же, верный своему решению демонстрировать всем хамоватого провинциала, сидел с независимым видом и потягивал пиво. Да, мне пришлось даже микроскандал устроить, когда его не захотели нести. Но, как пел Высоцкий: «Я если что решил, то выпью обязательно!», так что вскоре прислуге пришлось смириться со странным выбором гостя.

Так что я потягивал пиво, отвечал на звучавшие все реже и реже здравицы в свой адрес поднятым бокалом, и слушал, как Антонина обсуждает мои стати. Именно так, я не шучу. Ее беседа с другими новусами была подобна торгу по выставленной на продажу лошади. Разве что зубы мне никто не проверял, а так — один в один.

— Так вы говорите, что он уже вполне способен стоять спарринг против опытного Воина? Без применения псионических способностей? Как интересно!

— Согласен с вами, вряд ли травма мозга повлияет на набор генов.

— Сканирование? Очень ценная способность! Про это ваш Лидер ничего не говорил.

То есть — настоящие смотрины. Причем, не для широкого круга. На приеме были сами Симоновы, в основном представители второго и третьего поколения, и Гольдманы, в таком же, примерно, составе. Четвертых было только двое: Дарт и еще одна девушка по имени Инга. Которую посадили от меня по левую руку, недвусмысленно дав понять ее статус и задание правящей верхушки.

До этого я ее не видел. В том смысле, что в баре «Ильм» ее не было, иначе бы запомнил. Симпатичная, хотя у новусов страшненьких я до сих пор не встречал. Чуть выше ста шестидесяти сантиметров, стройная, с приятными округлостями в нужных местах и милым личиком, обрамленным светло-русыми волосами средней длины. На котором замерло не очень естественное выражение вежливой приязни. Глаза же выдавали правду, демонстрируя арктический холод. Эмоции девчонка скрывала не в пример хуже той же Тони. Что не удивительно, по типу она была Наставником.

А еще она меня боялась, но старательно подчеркивала, что я ей приятен. И в общем, и как собеседник. Наивная попытка, обращаясь к ней я за весь вечер и двух десятков слов не сказал.

Радовало, что на развод мне подсунули не совсем уж малолетку. Несмотря на эльфийское личико, годков девушке было всяко больше восемнадцати. Случись иначе… даже не знаю, как бы я реализовывал договоренности. Изменившееся тело, социальный статус и способности не смогли убрать кое-какие правильные барьеры. Например, совращение несовершеннолетней, я по прежнему считал злом.

Дарт, сидевший напротив, всеми силами давал понять, что знает, зачем мне подсадили такую соседку. Как будто без него было не понятно! Но что поделать, у пацана гормональная буря в организме, если усилий не прикладывать, только об одном и можно думать. Мои же мысли были далеки от плотских. Настолько далеки, что даже эпатировать здешнее общество не хотелось.

Голову занимали совсем другие вопросы. Например, что делать с тайным клубом «четвертых», решивших назначить меня своим лидером? Послать лесом или все-таки использовать? За первый вариант в поразительном единении выступала и холодная логика Охотника — так я привык обозначать свое альтер-эго — и здравый смысл Ляха. За второй же тянула руку неведомая сущность, обозначенная, как жаба, которая просто не желала упускать открывающиеся возможности.

Был у нее, правда, один аргумент, который я никак не мог игнорировать. Точнее, не аргумент даже, а пониманием того, что «четвертые» правы. Пусть и не во всем, пусть слишком прямолинейно мыслят, но правы. Сейчас, как они выражаются, банкуют старики. А с их сроком жизни у моего поколения, конкретно у меня, мало шансов нормально подняться. Не то чтобы я считал себя карьеристом, основным императивом для меня была и оставалась личная безопасность, а не власть. Но как ее обеспечить, безопасность эту, если властью, или хотя бы нормальными возможностями не обладаешь?

С другой стороны, чем выше взлетаешь, тем для большего количества конкурентов ты становишься мишенью. Пока летаешь где-то по над травой, тебя не особенно и замечают, но стоит приблизиться к солнцу, как тут же куча голодных глаз и оптических прицелов принимаются отслеживать твой путь.

И что выбрать? Продолжать следовать своему плану? Делать то, что от меня ждут и выстраивать свою игру? Это возможно. За исключением одного маленького момента, о котором мне «заговорщики», сами того не желая, напомнили. Дракона можно убить, но слишком высока вероятность самому стать им. Играя по правилам стариков, я имею очень хорошие шансы им уподобиться.

Свой клан на этом фоне выглядит очень даже привлекательно. Собрать молодняк, рвануть в провинцию, да и осесть там. Со временем можно и о более крупных городах подумать. Что там Аналитик говорил — создать условия, при которых массовый исход четвертого поколения будет воспринят как единственный приемлемый вариант. Может и выгорит…

Только вот боевики с «Криком»…

То, что рассказали мне про них «четвертые» заставляло всерьез задуматься над таким вариантом: забиться по камень и не отсвечивать. Почему? Да так, инстинкты…

Раньше новосибирские кланы уже с боевиками сталкивались. Не так эпично, конечно. Года три назад, по словам Михаила Симонова, в городе появились какие-то фанатики, которые много знали о новусах и очень их, при этом, не любили. Называли отродьями дьявола и прочими нелицеприятными эпитетами с использованием религиозного окраса. Сектанты чистой воды, которым кто-то явно рассказал большую часть правды о новом биологическом виде. Они были просто одержимы идеей истребить суперов, но вот беда — уровень подготовки хромал. Клановые бойцы их даже всерьез не воспринимали, грохнули десятка два самых диких, допросили выживших, да и забыли. Мало ли в современном обществе сумасшедших?

Три года про них ничего не было слышно. Совсем, все даже решили, что получив отпор секта сожрала сама себя или распалась. Даже нападение на «склад» Лолидзе с ними никак не связали и вполне понятно почему. Тогда, все-таки, действовали плохо подготовленные люди с огнем в глазах, а тут — профессионалы. На минуточку, вынесшие двух Воинов и не потеряв при этом ни одного бойца!

До второго нападения, когда боевики попытались выкрасть весь генофонд кланов, новусы считали, что имеют дело с федералами. Официальная власть страны знала про мутантов, более того, сотрудничала с ними. Многие кланы — это мне тоже Михаил рассказал, отправляли своих Воинов служить в силы специального назначения, а уж про Аналитиков в дипломатическом корпусе, Наставников в здравоохранении, я уже сам додумал. Причем, подозреваю, мои фантазии все равно были недостаточно смелыми.

Так вот, новусы были уверены, что удар по Лолидзе совершили федералы. С целью напомнить у кого дубина больше, да и совсем уж берега попутавших работорговцев заодно на место поставить. Такое периодически случалось, большая часть кланов воспринимала чистки спокойно — в каждом стаде найдется паршивая овца.

Но когда нападение было совершено на детей… Тут мутанты крепко задумались. Посадили всех Аналитиков за обработку данных и пришли-таки к выводу, что федералы не при чем, а следы ведут… к сектантам, про которых и думать забыли!

Новое пришествие фанатиков, значительно лучше подготовленных и оснащенных, новусов не напугало — они и так жили в состоянии постоянной междуусобной войны. Но мобилизовало. Начались активные поиски клана, который мог бы стоять за боевиками, в кои то веки к делам стали привлекать молодежь…

— А точно не вы за этим стоите? — в той части рассказа я перебил Михаила.

— Слово дать? Ты не поверишь, правда? Но это не мы, хотя ситуация и правда выглядит, как смоделированная нами. Какие-то клоуны начинают джихад против новусов, старики ставят под ружье всех, до кого могут дотянуться. Начинается война, а на ней, как известно, в званиях растут быстро. Но это не мы, Иван. Сам прикинь — как бы мы просчитали, что ты вернешься в бар и всех нас спасешь?

Не то чтобы я полностью принял аргумент Аналитика, но звучали его слова непротиворечиво. К тому же, некий неизвестный клан, как заказчик нападения, смотрелся значительно правдоподобнее, чем мышкующиеся «четвертые».

Чтобы знать, как работает «Крик», надо, во-первых, знать о существовании способности, а во-вторых — иметь образец, желательно живой, для изучения. А в то, что малолетки держат в плену Ликвидатора, и обладают развитыми лабораториями для воссоздания биологического оружия в виде технического средства, не верил даже я.

Так что единственным подозреваемым оставался некий неизвестный клан. Например, кто-то из местных. Те же Пиллеры. У них с Лолидзе давние терки имелись, к тому же детворы именно этой семейки не было в баре в момент нападения. Ну, еще и Лолидзе отсутствовали, но грузины всегда особнячком держались.

Вот так вот все выглядело. Запутано и неприятно. А мне тут жить, к слову, какое-то время. И чую не дадут неконфликтному Ликвидатору в стороне отсидеться. Те же «четвертые», которые почувствовав грядущие изменения, резко увеличат активность вне зависимости от моего им ответа. Школота-то они школота, но клановая, обученная и со связями. И сколько бы они не называли себя тепличными, нагадить вполне способны.

Да и это их предложение возглавить восстание — слишком уж оно на подставу походит. Я, может, совсем параноиком заделался, но лучше думать о людях хуже, чем они есть, и разочароваться, чем наоборот.

И вообще, лидеров революции обычно мочат в сортирах! Сразу же после революции.

Посылать их в лес за дровами все же не стоило. Пожалуй, с «четвертыми» нужно максимально сдружится и собрать побольше информации. Не только от этой троицы из «тайного» клуба, но и от остальных. Той же «нареченной» моей. Может она тоже в «клубе», но даже если нет — может кое-что знать.

Прийдя к такому выводу, я резко встал, скрипнув ножками стула по паркету. Взоры чинно беседующих новусов тут же обратились на меня. Сделалось очень неуютно — я не любитель становиться центром внимания.

«Ты поручик Ржевский! — сказал я себе. — Хам, бабник и животное. Но воспитанное и обаятельное. Только так с ними и можно!»

— Инга, не составите мне компанию на прогулке? Заодно покажете мне поместье вашей семьи…

И многозначительно так посмотрел на девушку. Бедняжка аж зарделась — более прямого предложения отправится в постель, да еще и посреди приема, сложно было представить. А я еще и стариков ее взглядом обвел, мол, никто не против? Вроде, для того сюда девку и привели?

Лидер клана на приеме не присутствовал, вместо него рулил банкетом уже знакомый мне Дипломат, отец Дарта. Он то и покачал своей лысой головой, но не гневно, а с таким добродушным осуждением.

— Молодым людям действительно скучно с нами, стариками. Идите, пройдитесь. Инга, покажи нашему гостю все, что он захочет увидеть.

Мдя, уел меня Дипломат, прям вот уел! Я то рассчитывал на какое-то возмущение, а он, собака, прямым текстом девчонке приказал ноги раздвигать. Я даже жалостью к ней проникся на секундочку. А еще стал лучше понимать мотивы заговорщиков «четвертых». С такой «родней» волей не волей о переезде задумаешься.

Дарт дернулся было из-за стола, решив, что разрешение на прогулку касается и его. Я пригвоздил его к месту холодным взглядом, который без вариантов трактовался, как «сиди тут». А ты что думал, Дима, в сказку попал? Хотели Лидера себе — нате вам Лидера!

Минут десять мы с Ингой бесцельно бродили по огромной территории поместья. Симоновых. Она исполняла обязанности гида, что-то рассказывала о постройках, в основном о их назначении и годе постройки, я старательно выбирал маршрут таким образом, чтобы мы оказаться в глуши. И когда решил, что небольшая аллея подходит для моих целей идеально, остановился и повернулся к спутнице.

Девушка, немного ожившая за время прогулки, сразу же превратилась в ледышку. Тот же холод в глазах, напряженная поза. Дуреха, ты решила, что я тебя тут насиловать собираюсь? Или… как называют действия сексуального характера, когда объект против, но не сопротивляется?

— Инга, давай расставим точки над иностранной буквой. — произнес я, делая полшага назад. Так ей комфортнее должно быть. Любому человеку конфортнее, когда над ним не нависают.

— Ты о чем? — без интереса спросила она, глядя куда-то в сторону.

— О том, что ты должна сделать, и о том, что должен сделать я.

— Да?

Такое «да?» девушки произносят, если хотят максимально убедить собеседника (но в основном себя), что прошлой ночью ничего не было.

Вот тут я психанул немного. Точнее, сделал вид, что психанул. Мол, я весь из себя такой самец, а она, видишь ли, недотрогу непонимающую из себя строит!

— Ну давай я прямо скажу. Мне нужно за тобой для приличия поухаживать или прямо тут на траву валить? Лично мне без разницы, могу и с конфетно-букетным периодом, чтоб тебе полегче было.

Вот! Хорошо! Огонь в глазах! А то как рыба снулая! С такой уже можно разговаривать.

— Хам!

— Ага. Только мы ведь оба знаем, чего твой клан хочет от тебя, а мой — от меня. Можем, конечно, делать вид, что все не так. Но это так.

— Да пошел ты!

— Поверь, прямо сейчас могу развернуться и уйти. Ты думаешь, меня заводит ситуация? Я же не бык племенной!

— А кто?

— Слушай, я же по хорошему пытаюсь. Но если я бык, то ты, прости, телка. И если тебя все устраивает, поднимай юбку и падай.

— Ты бы этого и хотел, да?

— Нет. Но ты же меня не слышишь.

Все-таки прав был Михаил. Тепличное у них поколение. Скорее всего, договорные браки практиковались, но вот так в лоб никто девчонок под нужного самца еще не подкладывал. А сами они привыкли, что все из себя «короли ночной Вероны», и только их хотелки выполняются.

— То есть ты меня не хочешь?

О как! Я и правда ничего такого делать не собирался, но девчонка, видать, в клинч вошла. То что нужно!

— Не-а. Меня женщины возбуждают, а не тупые коровы.

— Ах ты урод!

От парочки ударов я увернулся довольно легко, третий заблокировал, а потом решил, что дал ей достаточно времени на выпуск пара, и свалил девушку подсечкой. Все же Дипломат — не Воин. Против обычного человека она, безусловно, просто дисишная Чудо-Женщина, но мне не ровня.

Инга подниматься не спешила. Лежала на спине и смотрела на меня с ожиданием. Решила, что у Ликвидаторов такие брачные игры? Зря, милая, зря.

— Остыла? Уже можем поговорить?

— О чем?

— О нас. О стариках, которые считают, что мы должны, как животные спариваться по свистку.

И уселся рядом с ней на траву. Она, чуть помедлив, повторила мою позу.

— Зачем?

— Что зачем? Зачем об этом говорить?

— Зачем тебе об этом говорить? У тебя что, выбор есть?

— У всех есть.

— Очень смешно!

— Поясни?

— Ты и дня без клана не продержишься! Сожрут соседи или свои же.

— Ну не знаю. Я почти неделю от Ланских по Благовещенску бегал. И свалил бы, если бы не Ликвидатор китайский…

Я специально поднял эту не самую приятную для меня тему, будившую неприятные воспоминания. Зато сыграл на извечном женском любопытстве, и не прогадал. Инга держалась меньше минуты, а потом попросила:

— Расскажешь?

Она уже поняла, что кувырканий на траве у нас не случится, успела облегченно по этому поводу выдохнуть, обидеться на отказ, вернуть самообладание и, наконец, вошла в то эмоциональное состояние, которое мне требовалось.

— Да чего там рассказывать… — максимально небрежным тоном произнес я. — Я же не в клане родился, вся эта фигня с суперсилами на меня обрушилась внезапно. Началось с того, что я две недели просто пропустил — ничего о них вспомнить не могу даже сейчас.

И я начал выкладывать ей тщательно отредактированную историю о том, как обычный благовещенский студент стал обладателем редкого и почти неизученного типа генетического развития. Много, конечно, пришлось опустить — незачем ей про ту же Люсю знать. И про то, на чем меня Ланские взяли. Главное было заставить ее не видеть во мне противника, и с этой задачей я справился минут за пятнадцать.

После чего, послушав ее ахи и охи, сопровождающиеся заверениями, что у них тут все гораздо скучнее, приступил к распросу девчонки. Интересовало меня многое, но сперва решил пройтись по тонкому льду. Со всевозможными реверансами уточнил у Инги о том, что она получает в клане от «договорного брака» со мной. И по какому принципу ее вобще выбрали?

— Тип Наставника самый пластичный. Мы же вроде целителей и не только для новусов. Лучше всего приспосабливаемся, подстраиваемся — это у нас в генах. К тому же дети, которые рождаются от таких, как я, всегда гарантированно новусы. Причем не важно кто был отцом. От мужчины, конечно, тоже много зависит, но в основном тип. А как выбирали… Из «четвертых» в клане я самый сильный носитель типа.

— И что, ты даже не спорила?

— А смысл, Вань? Ну отказалась бы я — никто ведь и не заставлял. Другая бы пришла. Это ведь шанс для таких как я хоть как-то подняться. Хоть за счет ребенка. А если «гибрид» родишь — вообще считай будущее себе обеспечила.

— То есть других социальных лифтов у вас в клане нет? — уточнил я, ставя плюсик рядом с рассказом Аналитика. Выходило, что не врал он.

— Не так, чтобы нет. Но Наставники, понимаешь… Мы вообще по типу больше на обслуживание своих заточены. Аналитики могут и за пределами клана работать, Воины тоже, Дипломаты тем более. А мы… Ну да, можем лечить. Но максимально эффективно только новусов, а с людьми современная техника лучше наших пасов справляется. Ну разве что с диагностикой мы впереди. Да и такая себе это карьера — врачом много не заработаешь, по крайней мере на старте, а пока имя сделаешь, полжизни пройдет. Не все на это готовы.

— Ну да, с ребенком проще.

— Вот только давай без осуждения! Не вам, мужикам, об этом судить. Что у нас, что у челов — типично мужской мир. Вам все пути открыты…

— Челов?

— Людей, в смысле. У одного фантаста в книжке так людей так называли, вот и прилипло.

— Ясно. А можешь мне про «гибридов» побольше рассказать?

— Зачем? — с подозрением глянула на меня девушка.

— Затем, что я полный нуб, а кем, потенциально способен стать мой ребенок, очень интересно.

— А-а. — протянула она. Голос, как я заметил, значительно похолодел.

— Инга, я сейчас не про тебя и меня, а вообще.

— Ага — вообще. Знаю я вас! Чел, новус — у мужиков одно на уме!

— Ну так то да, глупо спорить! — хохотнул я. И вспомнил фразу, вычитанную недавно: — Но строго по согласию.

Девушка ответила неуверенной улыбкой, но про «гибридов» рассказала. Не очень много, правда. Чуть больше, чем я уже знал или догадывался. По ее словам, кланы просто с ума сходили по селекции, стремясь родить в своих рядах мультиклассового персонажа. В смысле, вроде меня, чтобы не на узкие задачи был нацелен, а мог в разных областях быть талантливым. Выходило пока не очень, но новусы не сдавались. С моим появлением шансы на успех, как я понял, возросли — вот и причина моей популярности.

Пока же рождались новые типы, но никак не многозадачные юниты. Псионы, как тот же Андрей, кинетики, вроде того пацана из поместья Ланских, стреляющего камешками, и пустые. Последний термин ничего такого страшного не обозначал, кстати — так называли обычных людей, родившихся от союза мутантов. Таких детишек обычно сдавали в детдом, приглядывали лет до пяти-шести, и, если способности к тому времени не проявлялись, забывали.

Больше узнать не удалось. То ли информация относилась к разряду стратегической и за здорово живешь чужаку ее никто сообщать не станет, то ли Инга и сама ничего толком про «гибридов» не знала. В смысле: как они появляются и почему? Хотя, последний вариант сомнителен. Не в обществе, где женщины рассчитывают изменить свое будущее с помощью рождения такого ребенка.

Я давить не стал и сменил тему на другую: как вообще живется не особенно востребованным новусам четвертого поколения в рамках клана? Ничего особенно ценного не узнал, но стал куда лучше понимать общество суперов. Дьявол, как говорят, кроется в деталях.

Потом мы решили, что погуляли достаточно отправились обратно. По пути я достраивал в голове схему того, что удалось узнать сегодня и приходил к заключению, что «заговорщики» все-таки не врали. У них тут все действительно очень грустно в плане самореализации. А значит они вполне могут быть заинтересованы во мне, как в «лидере». Непонятно, правда, как они намереваются это провернуть, но это можно выяснить и в процессе.

Важнее другое. Правы оказывались не Лях с Охотником, а жаба. А если она права, то у меня появился шанс. Не слишком хороший, но всяко лучший, чем выступать осеменителем в интересах Ланских и надеяться, что они меня за это когда-нибудь поблагодарят. Свой клан — это, конечно, не совсем то, к чему я стремился, но куда лучше предыдущих моих планов. Если выгорит, конечно.

А вообще, забавно выходило. Новый эволюционный вид возник, а новое мышление — нет. Люди так и остались людьми, несмотря на то, что получили в свое распоряжение силы, которыми, судя по всяким мифам, обладали полубоги. Те же разборки, интриги, те же желания пролезть повыше и потеплее. Удивительно, что они еще до гражданской войны с таким не докатились.

Старики, если я прав, вообще мух не ловят. Создали для себя все условия, живут припеваючи, о судьбах мира думают, а преемственностью поколений не озаботились. А зря! На этом проколе не одна человеческая империя распалась.

— Кстати, прости что опять к этой теме возвращаюсь, просто подставить тебя не хочу, — остановил я девушку неподалеку от особняка, в котором проходил прием. — Тебе не прилетит, за то что ты ничего не сделала? Ну, мы, в смысле… В общем, ты поняла…

После того, как мы с Ингой немного подружились, говорить напрямую о договорном сексе стало как-то неудобно. Но она действительно все поняла, женщина же. Улыбнулась даже покровительственно.

— Не прилетит. Я тебе позвоню, договоримся о встрече.

И ушла, оставив меня глупо хлопать глазами.

Вот все, вроде, сделал, чтобы на меня не смотрели, как на объект плотского интереса, а она все равно свидание назначила. Как у них, у женщин, вообще, в голове всё работает?

3 июня. Новосибирск. Микрорайон Родники.

С того самого дня, я его даже на календаре красным обвел, чтобы иметь возможность Антонину троллить, мы стали частыми гостями в имениях новосибирских новусов. Побывали у Гольдманов в Академгородке, у Гончаренко в Бердске, даже Пиллеры наступили на горло гордости и пригласили нас с Тоней в свое родовое гнездо в Мочищах. Только Лолидзе никакой активности не проявляли, сидели в своей Криводановке за рекой и делали вид, что вся суета вокруг Ликвидатора их не касается. Ну с ними, как я понимал, всегда отношения были непростые, а после вскрывшегося факта работорговли (о котором и до этого все прекрасно знали) они и вовсе сделались в обществе новусов париями.

Каждая из семей выставила от себя претендентку в мой личный гарем. Шучу, конечно, максимум что я мог от них ожидать это однократный сеанс секса. Ну может быть еще повторный, если девчонки с первого раза не залетят. Но это не мешало мне, пусть и не всерьёз, называть себя шейхом.

Самих, собственно, встречь столь важному делу, как повышение популяции в Новосибирске новусов, не было еще ни одной. Инга не звонила, да и я события не форсировал, отдавая все свободное от светских раутов время тренировкам и развитию способностей. Для своих «наложниц» я стараясь сделаться если не другом, то хотя бы приятелем. И потихоньку собирал информацию. Которой те с разной степенью охоты делились.

Так от Лены Гольдман (Наставник, 19 лет, романтично настроенная и очень домашняя девочка) я узнал, что ее семья действительно является неким рефери для прочих кланов. И связно это, как ни странно, с советским периодом, когда клан возглавлял руководство региона по партийной линии. Времени с тех пор прошло много, но поведенческие паттерны остались.

Оля Гончаренко (Наставник, 21 год, циничная стерва и карьеристка) на мою открытость и дружелюбие не купилась. Во время прогулки она взяла быка за рога — я понимаю, насколько это двусмысленно звучит — и потребовала исполнения обязательств немедленно. Пришлось ей доступно объяснять, что мир, человеческий или новусовский — неважно, не зря называется патриархальным. В общем, расстались мы в напряженных отношениях, но с обещанием встречу повторить попозже. Ага, жду с содроганием!

А вот Галя из Пиллеров (Наставник, 18 лет, короткие зеленые волосы и пирсинг везде, где только можно) меня порадовала. Она оказалась членом Сопротивления, в смысле, «тайного» клуба четвертого поколения, и с ней почти не возникло проблем. Она уточнила до чего мы договорились с другими девушками и сама предложила с ней поступить так же. То есть, подождать и помариновать старшие поколения.

С ней, правда, меня подкараулила другая беда. Девчонка отчего-то решила, что я уже сказал «четвертым» да, и вела себя так, будто я уже возглавлял новосозданный клан. То есть, считала меня Лидером со всеми вытекающими последствиями. Пришлось даже Дарту звонить и просить вставить панкующему Наставнику мозги вправить. Оно, конечно, приятно, когда рядом есть кто-то, готовый без раздумий выполнить твой приказ и, скажем, сигануть с крыши высотного здания, но напрягало больше чем трафило. Не люблю, когда за меня решают, да и конспирации урон.

Так, в общем и жил с неделю где-то. А потом события понеслись вскачь.

День я, как обычно, начал с пробежки по находящейся неподалеку лесополосе, после чего намеревался позавтракать, немного почитать — с вчера пару книжек не добил — после чего сходить на тренировку к Вадиму и на правеж к Наставнику. Родион Павлович в последние несколько дней сумел добиться со мной значительного прогресса. Каким-то образом воздействуя на чакры, или что там целители новусовские делают, он сумел значительно расширить мой арсенал суперспособностей.

На самом деле, никаких новых у меня не появилось, зато прежние стали работать лучше и четче контролироваться. Например, сканер. Теперь с его помощью я мог не только определять примерное расстояние до новуса, но и его тип. Да, не всегда точно, да, на дистанции не превышающей сотню метров, но и это большой шаг вперед, я считаю! Но самое главное было даже не в этом. А в понимании, что способности мои можно развивать. И, соответственно, делаться сильнее и опаснее для недругов.

С «Криком» тоже произошли некоторые изменения. Суть в том, что каким-то образом мог производить звуковую волну, не воспринимаемую человеческим ухом, но вырубавшую мутантов. С точки зрения человской науки это был инфразвук, причем внятно произвести замеры у нас не получалось по причине отсутствия подобного оборудования. Зато могли усилить. После манипуляций Родиона Павловича с моим организмом, у меня получилось не только производить инфразвук, но и контролировать длину волны и частоту ее колебаний. В теории это значило, что воздействовать я могу не только на очень восприимчивых новусов, но и на обычных людей. А возможно даже наносить им летальные повреждения, разрывая звуковыми колебаниями внутренние органы.

Правда, только в теории. Пока все, чему я научился на практики под руководством Наставника, это создавать «Крик» более направленным. То есть, глушить новусов выборочно. Что тоже, конечно, хорошо.

Куда хуже обстояли дела с телекинезом. Пуля в голове делала невозможным воздействие на объект тяжелее простого карандаша, да и за такие подвиги приходилось расплачиваться жуткой головной болью. Медики, к которым меня все же свозили, не давали гарантию на успешное извлечение из мозга инородного объекта, а методику Наставника я принимать по-прежнему не желал. Несколько лет боли — благодарю покорно!

Так вот, возвращаясь с пробежки, я обнаружил, что за мной следят. Причем без всяких суперспособностей, просто почувствовал чужой взгляд между лопатками, от которого вся спина пошла мурашками. Резко обернувшись, я увидел на тропинке чудовище.

Это был оборотень. Но если прежние, которых я видел, вели свой род от собачьих, то первоосновой для создания данного мутанта явно послужил кошак. Метра три от носа, до кончика хвоста, в холке что-то около полутора метров, с клыками, не способными спрятаться во внушительную пасть, и глазами, прячущимися под костяными наростами. Вместо шерсти у животины была чешуя, как у какого-нибудь гада, мощные лапы заканчивались выпущенными когтями с мой палец размером длиной и, кажется, вдвое толще, а хвост, поднятый сейчас на манер скорпионьего, демонстрировал острое жало тридцатисантиметровой длины.

«Это не оборотень, это мантикора какая-то!» — скользнула мысль на переферии сознания, сейчас полностью захваченного Охотником. Который уже просчитал траекторию движения зверя, учел центр тяжести его тела, инерцию и еще черт знает что.

Но мантикора не нападала. Стояла на тропинке и внимательно, даже без агрессии, изучала меня своими пронзительными голубыми глазами. Только хвост бестии по-змеиному ходил из стороны в сторону.

— Ну и чего надо? — спросил я.

Сам нападать не собирался. Не то чтобы думал, будто тварь постоит, постоит, да и отправится по своим делам, но пока ведь не нападает. А провоцировать эту трехтонную тушу на агрессию я как-то не планировал. Да и всегда лучше включаться в бой вторым, так хоть есть возможность посмотреть способности противника, не раскрывая свои.

Отвечать котяра не стала. Вместо этого она медленно, не делая резких движения повернулась ко мне спиной, и пошла прочь. Остановилась через шагов десять и повернулась назад. В ее глазах, больше похожих на человеческие, чем на кошачьи, словно бы возник вопрос: «Ну и чего стоим?»

— Ты, типа, проводник, что ли? — с довольно глупым видом спросил я.

Мантикора, не удостоив меня ответом, отвернулась и пошла прочь. С секундной задержкой я последовал за ней.

8

3 июня. Новосибирск. Микрорайон Родники.

Естественно, я подумал о ловушке — не надо считать меня идиотом! Мантикора могла вывести меня на толпу новусов, пусть бы я и мог их обнаружить загодя. Или, что хуже, на группу боевиков, готовых к стрельбе и имеющих взведенный и готовый к действию прибор, созданный на основе моего «Крика». Могла. Но ради всех богов — ничего попроще нельзя было придумать? Да вот прямо сейчас: зверь бы атаковал, а боевики поддержали его огнестрелом из кустов.

Шагая за котярой, которая довольно быстро свернула с тропинки в лес, я чего только в голове не надумал по поводу всех этих причин и следствий. Но в конечном итоге пришел к выводу, что засады мне опасаться не стоит. Как и агрессии мутанта, изящно скользящего между деревьями. Скорее всего, таким экстравагантным способом меня пригласили на встречу, зная, что я, как минимум, заинтересуюсь проводником.

Кто? Для чего? Тут, на мой взгляд, возможны были два варианта. В первом меня на встречу вызвал таинственный клан, стоящий за боевиками, и разговор с ними пойдет о том, чтобы привлечь меня в союзники. Во втором — тоже клан, но из местных, не желавший светиться перед остальными, желал завербовать меня в свои ряды. Кому еще могла служить неведомая зверюшка, пришедшая в сибирскую лесополосу прямо с египетских или персидских мифов? Федералам, что ли?

Топали мы недолго, минут двадцать. И остановились на участке смешанного леса, ничем от прочих не отличавшихся. Тот же набор березок, елок и деревьев «породы ильм» — я же не поленился и нашел значение названия бара. Ильмом называлась группа деревьев, в которые входили вязы, бересты и даже родные мои благовещенские карагачи.

И никого. В смысле, ни людей, ни новусов. Только мы… кхм… с конем, по лесу идем.

А нет! Вон точка появилась на сканере. Далеко, на самой границе чувствительности, плюс-минус два камэ, значит. Двигалась она не быстро и не медленно, но прямо в мою сторону. Подождав еще минут пять, я с дистанции в сотню метров просканировал еще не видимого мной новуса и опознал его, как Наставника. Несколько удивившись, обычно-то на переговоры Дипломатов принято посылать.

Ничего плохого про данный тип сказать не хочу, но Наставники в боевом значении, стояли всего лишь на ступеньку выше абсолютного новусовского дна — Аналитика. То есть, могли дать жару, если их не трогать пару минут. За это время они могли залезть в голову противника и тогда становились настоящими монстрами. Была у них в арсенале крайне неприятная способность — погружать оппонента в некое подобие виртуальной реальности и там всласть над ним измываться. Но для такого фокуса даже опытному Наставнику, вроде Родиона Павловича, нужно было иметь постоянный физический контакт с объектом. А кто бы ему его дал!

Еще через минуту, раздвинув ветви кустарника, к нам с мантикорой вышел среднего возраста мужчина. Невысокий, худощавый, сутулый, с лицом угрюмым, несущем на себе печать вечной усталости. Учитель географии, ни дать, ни взять. Одет он был, правда, не как интеллигент, а военный: хорошие трекинговые ботинки, брюки-«карго» болотного цвета, куртку того же цвета со множеством карманов.

Кошак, при появлении нового действующего лица, скользнул к нему и принялся тереться лобастой башкой о плечо мужчины. Тот тоже соорудил на лице улыбку, отвечая на ласку, и стал чесать зверя за ухом.

Некоторое время мы так и стояли среди деревьев: он гладил свою ручную зверюгу, а я молча наблюдал за этим совершенно сюрреалистичным зрелищем. Тишину нарушил Наставник — я был уверен, что не ошибся типом.

— Благодарю, что пришел.

Я махнул рукой, пустое, мол. Как тут откажешься, когда так настойчиво приглашают. Да и недалеко.

— Можешь называть меня Пастырь.

— А ты меня — царь. — отозвался я.

Не люблю эти претенциозные погоняла! Пастырь, ага. Я плотник, и пришел в этот мир, чтобы спасти вас всех.

Мужчина сморщился, но на ерничество мое отвечать не стал.

— Я хотел с тобой познакомится…

— Очень приятно!

— И обсудить возникшее между нами недоразумение.

— Ты так называешь пальбу в баре?

Я уже не сомневался, что на встречу пришел представитель того клана, который стоял за боевиками. Кто еще мог упомянуть «недоразумение»?

— Выбор стороны, которой ты служишь, ошибочен.

— Никому я не служу!

— Все кому-то служат. — отмахнулся Пастырь.

— Да? Ну, допустим. А кому тогда служишь ты?

— Свету.

Ну, приехали! Свету! Никого поумнее прислать на переговоры не могли?

— Свету не знаю. Тоню знаю, Ингу знаю, Галю…

— Можешь прятаться за сарказмом сколько угодно. Тем более, что ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

«Понимаю, что у тебя фантазия буйная и жбан течет!»

— Пока не очень. Давай в открытую уже. Ты стоял за нападением на бар «Ильм»?

— Да. — Не стал отрицать мужчина.

— И тебе это приказал сделать Свет, которому ты служишь?

— Здравый смысл.

— Слушай, мужик, мы с тобой так далеко не уедем! Без вот этого вот всего можно? Ты меня позвал — говори что хотел! Сразу предупреждаю, что к попытке вербовки я отношусь негативно! Последнее время все только и делают, что вербуют мою тушку, преследуя свои интересы.

Мантикора зевнула, продемонстрировав впечатляющий набор зубов. Их у нее оказалось неожиданно много, не один ряд, даже не два. При этом зверюга не угрожала, просто делать ей было нечего, вот она пасть и раззявила. После чего кошачьим движением крутанулась и улеглась у ног Пастыря. Из чего я сделал вывод, что пока у нас разговор идет не напряженный, и использовать животину в качестве аргумента вербовщик не планирует.

— Ты ничего не знаешь о войне, которая идет? — чуть наклонив голову уточнил мужчина.

— Если ты о клановых разборках, то некоторое представление имею.

— Мышиная возня за влияние в среде отступников — это не война.

Вот! Пошла информация! Только ради этого стоило с ним разговаривать! Крохи, оговорки, но из них со временем можно сложить полноценную картину. Сейчас моё видение происходящего было преступно узким. Отступники — очень интересно! Почему этот Наставник так называет клановых? От чего они отступили?

— Так и ты пока ничего впечатляющего пока не сделал. Наехал на Лолидзе с их складом живого товара, попытался зачем-то похитить детишек четвертого поколения…

— Их еще можно спасти, в отличие от их отцов и матерей. Вина детей лишь в том, что родились они без права выбора стороны.

— Вот заладил — сторона, сторона. О каких сторонах ты говоришь?

— Обычно их две. Всегда две. Свет и Тьма. Добро и Зло. Порядок и Хаос.

— Ты уже шесть назвал, мужик! Ладно-ладно, шучу. Просто ты серьезный такой: «свет и тьма»! Ужас просто. Нельзя так. Я лично не вижу тут сторон. Цвета эти твои — не более чем точка зрения. Зависит от угла, с которого смотришь. Наши «разведчики» и их «шпионы», типа того.

Клановых новусов, конечно, можно было назвать злом только за то, как они относились ко мне, как к семенному банку. С другой стороны, говорить, что ты за добро, а самому устраивать геноцид, тоже не очень правильно. По кругу-то все хороши, пробы ставить некуда!

— Тогда, как ты назовешь тварей, которые торгуют людьми?

— Лолидзе мрази, конечно, тут ты прав. Но ты-то чем лучше? Отправил боевиков в бар к малолеткам, искалечил их…

— Им это не навредило.

— Знаешь что! Если у кого-то хорошая регенерация, это не повод им брюхо осиновым колом с шипами пробивать.

— Только чтобы обездвижить. Ты же убил пятнадцать моих людей.

— С автоматами, чувак! И стреляли они на поражение — какой у меня был выбор?

Наставник из неизвестного клана усмехнулся. По доброму так усмехнулся. Мол, выбор всегда есть. Но вслух ничего не сказал.

Я тоже замолчал, размышляя над своей дальнейшей стратегией. Недолго, почти сразу в мозжечок постучался один очень интересный факт. Все время находящийся перед глазами, но словно бы игнорируемый сознанием.

— Слушай, а как ты зверя своего дрессировал?

В «дикой» природе мутанты-зооморфы людям не служили. У меня у самого было несколько возможностей в этом убедиться, да и клановые в один голос утверждали, что подобное невозможно. У них подход простой: увидел зверя — убей. Меньше внимания обывателей — всем лучше.

У меня все еще проще. Ярость, которую я испытывал к зверям-мутантам, было почти невозможно контролировать. Новусов я терпеть мог, хотя и желал им постоянно причинить телесные повреждения максимальной тяжести. Но с ними контроль работал, причем, чем младше был супер, тем легче мне его было терпеть. На четвертое поколение, кстати, я вообще не агрился.

А тут мантикора. Я должен слюной брызгать и тянуться к ее глотке. Но мне пофиг. Вообще!

— Я не дрессировал Снежка. Я его исправил. Он был болен, а я его лечил. С тех пор мы вместе. Удивлен?

— Да не то слово.

— Уверен, ты считал подобное невозможным. Но что ты вообще знаешь о происходящем? Кто мы такие, по-твоему? Люди, получившие способности богов?

— Мутация, — не раздумывая, ответил я. — Очередной виток развития человечества…

— Бред! — перебил меня собеседник. Тема явно была для него больной. Голос мужчины неожиданно сделался злым. — Сказочки, которые отступники скармливают таким как ты! Наивным и глупым детям, которым даже не сообщают о возможности выбора! Ха! Мутация! Скажи на милость — ты уже родился с ней?

Отвечать я не стал, но он прекрасно понял и без слов.

— Нет! Ты пришел в себя, в крови и дерьме, ничего не помня о последних днях! Совсем ничего! Ты по кускам собирал свою память и ужасался тому, что содеял! Ты обнаружил у себя возможности, которых раньше не было! Скажи, это похоже на мутацию?

Тут, положим, он был прав. Мутация не так работает. Конечно, если мы говорим про реальный мир, а не про комиксы «Марвел», где достаточно быть укушенным радиоактивным пауком и получить на утро суперспособности. Или упасть в лужу с токсичными отходами и выжить… В общем, я не об этом. Мужик был прав, я и сам об этом часто думал. Правда, не пришел ни к чему. А старшие новусы, тот же Родион Павлович, при попытке завести разговор на данную тему, сразу же находил дела за пределами моего общества.

— У первого поколения всегда так, как я понял. — уклончиво протянул я.

Раз мой собеседник так завелся, есть вероятность, что он расскажет свою версию происхождения таких, как я. Надо только немного его подтолкнуть.

— Рожденные от батыров, пусть и отступников, тоже становятся батырами. Но они таковы по рождению, а первые — избраны.

Голос мужчины сменил тональность. Теперь он не зло плевался обличениями, а говорил медленно и торжественно. Сразу стало понятно, почему у него погоняло такое. Пастырь проповедовал.

«А ведь Аналитик Симоновых называл их фанатиками. Неужели, правда?»

— Как все запущено… А без мистики нельзя?

— Когда тебя коснулась высшая сила, как еще ты будешь это называть? Спонтанной неконтролируемой генетической мутацией?

— Ок. Значит избранные. Едем дальше.

Все с ним ясно — православие головного мозга. Высшие силы, избранные — все, как бабушки в церквях любят. Но! Несмотря на обертку, говорил-то он в целом интересные вещи. Заставляющие задуматься, по меньшей мере.

— То есть я — избранный?

Пастырь молча кивнул. Внимательно изучил мое лицо, на котором я старательно держал максимально серьезное выражение, и продолжил.

— Как и я. Как и каждый, кто получил дар, а не родился с ним.

Интересная концепция. Типа, первое поколение неведомыми силами создано, а все последующие — побочный эффект. Который не планировался. И ведь, что забавно: клановые ничего такого не говорят, но ведут себя плюс-минус в рамках данного утверждения. Вспомнить хотя бы договорные случки, которые они устраивают своим потомкам…

Со следующей фразы Пастыря я совсем пророс.

— Мы сыны божии, а семя наше — нефилимы.

Кто? Я же встречал это слово. Блин, не могу вспомнить! Игры? Фильмы? Блин, память, можно побыстрее по каталогу пробежаться? Во! Падшие! Точно Библия! Мифические великаны, рожденные в сожительстве «сынов божьих» и «дочерей человеческих». Обладающие огромной силой, ростом метра три или даже больше. Голиаф, которого камнем в лоб убил Давид, самый известный в мировой литературе из них. Вроде.

Не, объяснение про мутацию и возникновение нового биологического вида, хоть и светилось дырами в логике, но все же было более правдоподобным, чем тот лютый бред, изливаемый мне сейчас. Ангелы, твою мать! Он считает, что мы ангелы?

Или это проверка на критическое мышление? Вывалить на меня такой треш и посмотреть, как я на него отреагирую? Вряд ли. Я, конечно, не детектор лжи, но Пастырь, похоже верит в то, о чем говорит. Кукушка у него основательно съехала. Что за клан, вообще, такой, за ним стоит? И с чего они терпят больного на голову Наставника? Из-за его способности «исцелять» мутантов-зооморфов и ставить их на службу клану? Вполне.

Так, вернемся к нашим баранам, то есть ангелам, или кем он там нас считает. Имеет смысл с ним дальше разговаривать? Или рвануть на форсаже и пусть попробует догнать? Наверное, стоит, дослушать, все же. Бред, не бред, а концепцию лучше в полном объеме получить. К тому же, он вербовать меня пришел, вдруг что-то действительно интересное предложит? Про «тайный» клуб четвертых я сперва тоже, как про бред думал, а сейчас как одну из основных версий развития событий рассматриваю.

— Значит так… Пастырь. Ты меня заинтересовал. Давай так: я пообещаю, что не буду ерничать до конца твоего рассказа, а ты, не скача с носа на хвост, обрисовываешь свою версию происхождения таких как мы. А потом уже поговорим о войне добра и зла, и о том, зачем я понадобился Свету. Ок?

Мой собеседник удовлетворенно кивнул. Кажется, его подобный подход более чем устраивал.

— Тогда нам понадобиться это.

Сделав шаг к ближайшему дереву, мужчина вытащил из-за ствола два раскладных трехногих туристических стула. Точнее даже табурета. Один из которых протянул мне. Ишь ты, подготовился!

— Садись. Рассказ будет долгим. Я тоже не сразу нашел ответы. Мне понадобилось для этого шесть лет блужданий во тьме и встреча с Пророком.

Блин, еще и Пророки!.. Ну ладно, обещал же не ерничать.

Прежде чем воспользоваться табуретом, я внимательно осмотрел его. Мало ли, вдруг там ядовитые лезвия спрятаны в ножках или еще чего. Паранойя понемногу становилась нормой жизни, хотя ее проявления еще заставляли меня испытывать неловкость.

— Ну, поехали!

Усевшись на стул, я завел ногу на ногу, а руки сцепил в замок на колене. Внутренне усмехнулся, когда заметил, что Пастырь изобразил ту же позу — видимо, в другой сидеть удобно на этих крошечных кусках ткани на ножках не получалось.

Теория нового Дарвина, как я и ожидал, была густо замешана на религии. Причем, не на какой-то конкретной, а совершенно безумном сплаве христианства, иудаизма, буддизма, монгольского, кажется, язычества и последних достижений науки. Не то чтобы я впервые в жизни с таким столкнулся, ютуб, слава Ктулху, бесплатный, а там какого только сюра не встретишь! И тоже теории попадались — закачаешься. Про плоскую землю, про греческих богов, которые суть падшие ангелы, про Нибиру, что уже давно заменили мировые правительства своими марионетками. Вот и Пастырь что-то такое вещал. С тематическим, естественно, уклоном.

Грубо: некая высшая сила, наделяет людей силами полубожественными. Или ангельскими, тут кому как удобнее. Естественно, делает она это не просто так, а имея некую цель. В нашем случае — готовясь к концу времен. Который конец света, Армагеддон и прочее все. Высшей силе надо, чтобы все прошло по плану, чтобы добро, в конечном итоге, победило зло. При этом, конец времен все равно произойдет, небеса свернутся подобно пергаменту и так далее, но потом наступит всеобщее счастье и благодать.

Короче, ничего такого Пастырь не сказал, чего я от попов не слышал. С одной только разницей — мы. Вся его «новая» религия держалась на суперах.

Высшая сила наделяет «избранных» своими дарами. Заранее. Чтобы человек, а не каждый такое касание божественной длани еще выдержит — многие дохнут и с ума сходят — сумел адаптироваться и научился пользоваться заемным могуществом. По словам Пастыря, изменения происходили на генетическом уровне, делая «избранного» подобием человека, каким он станет после конца света. Сильного, не подверженного болезням, бессмертного. Почти. Потому что благодать-то еще не наступила, а сейчас происходит процесс призыва и подготовки гвардии Судного дня. И мы вроде демо-версий с урезанными возможностями. А «прем» выдадут потом. После бета-теста.

Враг рода человеческого, естественно, не сидит сложа руки. Понимая, что может проиграть войну, он совращает «избранных» мирскими дарами. Деньги, власть, женщины — полный набор! И те, забыв о своей миссии, ведутся. Образовывают кланы, рождают детей-нефилимов, в общем, стремятся стать «царями земными», а про грядущую войну и не вспоминают. Другими словами, кланы — зло и тьма. Но есть и те, кто не сошли с «пути праведного». Только живут они, почему-то, в Китае.

Очень хотелось спросить, почему высшая сила в очередной раз не использовала для этих целей евреев, но я себя сдержал. Не смотря на то, что версия безумного Пастыря была совершенно адовым трешем, рассказывал он увлекательно. И, может быть, даже говорил правду, если очистить ее напильником от наслоений псевдорелигиозного бреда.

Конечно, не только в Китае жили те, кто не забыли о своих задачах, но и по всему миру, в России тоже. Просто именно азиаты-избранные сохранили понимание истинного пути. И из Китая вершили свое правосудие над отступниками, пока трубы Судного дня еще не сыграли побудку.

На этом моменте я вспомнил китайского Ликвидатора с сингапурским пистолетом-пулеметом. То, как он изучал меня, перед тем, как убить. Его отношение вспомнил: холодное, безэмоциональное, машинное. Я ведь и правда был для него просто объектом, которого нужно было уничтожить, но никаких эмоций не вызывал.

Еще я вспомнил переписку своего дядьки с его коллегой. В ней фигурировало множество «висяков» на стволе, из которого меня пытались убить. Вспомнил слова Антонины на самом старте вербовки в клан Ланских, про то, что с Китаем у новусов идет война, и мне там без поддержки не прожить и дня.

Много еще чего в памяти всплыло, даже сам тот факт, что я при виде старшего поколения новуса или зооморфа впадаю в боевую ярость. Вдруг это осколки памяти стучатся в стенки черепа, сообщая, что передо мной находится классовый враг, а я этот стук услышать не могу — мешает пуля, засевшая в мозгу?

Кстати о пуле. В концепцию Пастыря она не очень вписывалась. Я бы даже сказал, разрушала ее. Всего один довод, который я, естественно, озвучивать не стал. Если силы у нас, новусов, являются подарком высших сил, то как, простите, банальный кусок металла в голове может помешать им работать? Почему он блокирует тот же телекинез, если в основе силы — божий дар? Ему же пофиг должно быть на презренную плоть? Шах и мат!

Под конец рассказа Наставник неизвестного клана вообще пошел в разнос. Обозначил мою фигуру, как ключевую в этой битве добра и зла. То ли Антихристом, то ли Воином Равновесия, которому только предстоит сделать выбор стороны. И именно поэтому все хотят заполучить меня в свои ряды!

Тут я, каюсь, не выдержал и, маскируя вырвавшийся смешок, сильно закашлялся. Ну и космогония у человека в голове! Исход последней битвы определит выбор студента-недоучки! С типом Ликвидатор и, будем честны, с не самыми великими мозгами.

Когда мужчина закончил говорить, я выждал еще около минуты, чтобы удостовериться, что он сказал все, что хотел, после чего уточнил.

— А когда у нас конец света?

В памяти сразу всплыл диалог из первой части «Людей в черном» — однозначно лучшем фильме трилогии.

«Он сказал, что миру придет конец!»

«Он не сказал когда?»

Пастырь был психом — я окончательно в этом убедился. Только слетевшие с катушек могут с таким серьезным видом нести подобную дичь. Но еще он был новусом, а у его ног лежала киса, способная завалить уссурийского тигра на завтрак, поэтому я старался говорить спокойно, не используя оценочных суждений вслух. Потому как с психами надо осторожно.

— С момента твоего вступления в игру — около года.

— Это тебе Пророк сказал? Кто он такой, кстати?

— Подобный нам.

— С прямой связью с высшими силами, я полагаю?

Пастырь только плечами дернул, мол, может да, может и нет.

— Ясно. А ты назначил встречу, чтобы убедить меня отринуть тьму и примкнуть к свету?

Кивок.

— Ну, знаешь, такие решения не принимаются быстро…

— Ты ответишь сейчас.

В голосе Наставника появилась сталь. Едва слышимая, но безошибочно мной определяемая. Вот даже как? Ну, что-то такое я и ожидал. А заставить меня сможешь?

На всякий случай я просканировал окрестности, но подкравшихся суперов не обнаружил. Что не исключало прячущегося в кустах взвода автоматчиков, относящихся к обычным хомо сапиенсов.

— А если я не хочу отвечать сейчас? — осторожно уточнил я. — Ты на меня Снежка натравишь?

— Ты можешь его покалечить. Мне бы этого не хотелось.

— Тогда что? Или мне надо сказать «нет», чтобы это узнать?

— Ты мне не веришь, верно?

— И да, и нет. Допускаю, что кое-что из сказанного тобой правда, но с высшими силами был явный перебор.

— Тогда позволь мне показать тебе кое-что. Это изменит твое мнение, я уверен.

— Ну, давай…

Пастырь поднялся со стула и двинулся ко мне. Три шага, что-то около одной секунды, то есть вполне достаточно времени, чтобы я среагировал на движение и не дал ему приблизиться. Но я протормозил. Не знаю почему, но ту секунду, пока он шел ко мне, я оставался сидеть. И дернулся только тогда, когда его руки легли мне на виски. А потом мое сознание взорвалось блестящим конфетти.

Лицо, которое я увидел, открыв глаза, принадлежало не Пастырю, а Вадиму. Воин Ланских глядел на меня с тревогой.

— Ты чего тут делаешь?

Голос у меня был хриплым, будто голосовые связки использовались впервые за сутки.

— Тебя, дурня, спасаю.

— Круто. Спас?

— Вроде.

— А Наставник сбежал?

— Ты про новуса, который держал твою голову в руках?

— Ага.

— Сбежал. Верхом на тигре. Так он Наставник?

— Ну да.

— И ты дал ему к себе прикоснуться? К голове?

Я сморщился. Сам не знаю, как это произошло! Сидели, разговаривали, а потом он встал и пошел на меня. А я, вместо того, чтобы разорвать дистанцию, остался сидеть. Черт, глупо-то как! Я же знал, что Наставнику нельзя давать к себе прикасаться!

— Не знаю, как это вышло… А ты как здесь оказался?

Вадим, вместо ответа, продемонстрировал крошечный девайс, снятый, вероятно, с моей одежды.

— Прекрасно. — кисло протянул я. — Следите за своим ручным зверьком?

— Как выяснилось — совершенно оправданно. А вообще, если ты забыл, в городе произошло уже два нападения на новусов. И только что я предотвратил третье.

— Ты молодец, Вадим.

Перед внутренним взором замелькали картинки образов — никаких суперспособностей, одно только воображение. Вот Вадим сидит в комнате перед мониторами, отслеживая мое местоположение. Красная точка двигается по лесополосе, и это нормально — объект же вышел на пробежку. Но вот точка замирает и довольно долго никуда не двигается. Минуту, две, три… Вадим начинает нервничать. Сообщает Антонине о ситуации и выдвигается мне на помощь. И обнаруживает меня в объятиях незнакомого новуса. Рядом с которым еще и мантикора дрессированная.

Оглядевшись по сторонам, я не обнаружил ни одного трупа, перепаханной земли, сломанных деревьев и луж крови. Зато наткнулся на четверых новусов, охраняющих периметр, пока мы с Вадимом болтали. Не из Ланских, кстати… Он что, еще и подмогу успел собрать? Ну тогда понятно, почему боя не произошло. Видя преимущество противника, Наставник просто предпочел сбежать.

— Я-то да. А вот про тебя такого сказать нельзя.

Согласен, ваша честь. Я втупил. Мрачно втупил. Непонятно почему, но на целую секунду замер и пропустил момент атаки. Заслушался? Да не может быть! Я полностью контролировал ситуацию, ни на миг не терял критичности восприятия. Слушал весь этот бред, но не верил в него. Не загипнотизировал же он меня!

Стоп! Наставники же как раз ближе к медикам, чем к бойцам… А про гипноз я в рамках общеобразовательного курсам молодого новуса читал. Я вообще много чего по медицине прочел. Ну-ка, ну-ка…

Прикрыв глаза, я принялся в деталях вспоминать наш с ним разговор, каждое его слово и интонацию, с которой оно было произнесено. Безрезультатно. Никаких постоянно повторяемых слов-триггеров, которые бы ввели меня в состояние транса. Никаких модуляций голосовых, игры на эмоциях. Но как тогда?!

А что, если… Вот! Я сажусь на стул, закидываю ногу на ногу, а руками обхватываю колено в замок. Пастырь с секундной паузой повторяет мою позу с точностью до наклона головы. Я тогда еще отметил этот факт, но объяснил для себя, как единственную удобную позу, в которой можно сидеть на не самом удобном стуле. И потом, каждый раз, когда я менял позу, он ее копировал. Я чесал в затылке, и он отзывался тем же движением. Подстройка! Тварь! Простейший прием из практики психотерапевтов! Ты просто повторяешь за собеседником каждый его жест, делая это с небольшой задержкой, и через какое-то время его настороженность снижается. Ты просто становишься зеркалом, двойником, тем, кто не способен представлять опасность!

Высшие силы, ага, счас! Мерзавец весь этот разговор построил только для того, чтобы усыпить мою бдительность на одну несчастную секунду и войти в физический контакт! Воин, твою мать, Равновесия! Развесил уши!

И что он потом намеревался со мной делать? Отдать мантикоре для позднего завтрака? Погрузить на нее и утащить в свое логово? Или заточить меня в тюрьму собственного разума, и убедить в том, что я должен стать его солдатом?

Да любой из вариантов, я думаю, его бы устроил. Но не хватило времени. Хвала Вадиму-параноику и его недоверию! Хвала следящим девайсам и атмосфере постоянной тревоги в обществе новусов!

Поднявшись на ноги, я благодарно кивнул Воину.

— Спасибо. Ты меня спас.

— Моя работа. — отмахнулся тот, но я заметил, что ему было приятно. Или я выдавал желаемое за действительное?

Уже двигаясь к дому, я продолжал размышлять о произошедшем. Слова Пастыря — насколько они были правдивы? Не в том смысле, верю я ему или нет. Просто во время рассказа мне казалось, что сам он верит в то, что говорит. Теперь, после того, как выяснилось, что он так заманивал в ловушку неосторожного Ликвидатора, я уже не был в этом уверен. Или все-таки верил?

Да какая разница! Верил, не верил — ясно же для чего он все делал!

Ну, не скажи. Разница есть. Правду он говорил или нет, но вопросы-то поднимал грамотные. Терминологию только использовал дикую, а в остальном…

Новусы первого поколения очень сильно отличаются от второго и последующих — факт. Они держат всю власть в своих руках и не собираются ею делиться — с этим тоже спорить сложно. К своим потомкам, как по крови, так и по, скажем, духу, они относятся совсем не как любящие родители. Скорее, как хозяева к слугам. Важным, полезным, но слугам. Разводили их, как породистых животных, желая получить потомство с максимально полезными характеристиками.

Про то, как они к людям относились, тот же случай с Лолидзе прекрасно иллюстрирует. Да и мои Ланские… Вспомнить, как легко они смогли замять убийства в Благовещенске только ради того, чтобы заполучить меня в свои ряды. Да и прочее все. И Китай еще…

Получается, что ничего я не знаю о том, что на самом деле происходит. Мутация или божественные дары — это даже не слишком важно. Куда важнее другое. В основе общество нового биологического общества лежит какая-то тайна. Скорее всего, ничего общего не имеющая ни с версией клановых, ни с точкой зрения безумного Пастыря. И старшие поколения ее скрывают.

Вспомнился первый разговор с Родионом Павловичем, а старик-то с первого поколения был. Тогда он назвал мой тип — уникальной функцией. А потом сделал вид, что оговорился. Да так резво еще, что я сразу же понял — врет. Правда, потом отвлекся на его чудеса с погружением в собственное сознание, и забыл. А сейчас вспомнил.

Вывод прост. Наставник Ланских должен знать правду. А значит, я должен из него эту правду выбить.

— Так значит, на встречу они отправили Наставника?

Часом позже я уже сидел на кухне и взглядом опытного полицейского следователя смотрел на Родиона Павловича. Которому от моей великолепной актерской игры было ни тепло, ни холодно. Старик, выслушав мой рассказ, погрузился то ли в дрему, то ли в задумчивость — попробуй разбери, если глаза закрыты, а мышцы лица расслаблены.

За последние десять минут он первый раз рот открыл, задал уточняющий вопрос. И, видимо, снова решил уйти в нирвану.

— Родион Павлович! — рявкнул я, теряя остатки терпения. — Хватит спать!

Глаза старого новуса открылись и посмотрели на меня с удивлением.

— Что?

«Он что, реально спал?»

— По существу есть что сказать? Кто это был? Что им было нужно? Почему все за мной охотятся? И что за треш нес этот больной на голову придурок? Почему с Китаем война?

— Да?

— Что «да»?!

— Еще вопросы будут или ты закончил?

Я вскочил на ноги, давая постоянно контролируемой ярости и жажде убийства, выглянуть наружу. На секунду-другую, не больше, а то ее потом обратно фиг загонишь.

— Как же вы меня достали со своими играми в политику! Решили, что мир на вас клином сошелся? Что я вечно буду собачкой комнатной вокруг бегать? Старик, хватит юлить, твою мать! Я по горло сыт всей этой хренью! Отвечай уже на чертов вопрос!

— Или?..

— Или клан Ланских может искать себе новый инструмент для реализации своих планов!

— А ты что же? Никак уйдешь?

Наставника, похоже, не впечатлила и эта грань моего таланта. Он по-прежнему расслабленно сидел за столом и с едва демонстрируемым интересом следил тем, как я разбрызгиваю слюну.

— Из клана? Да в легкую — встал и пошел! Даже вещи собирать не буду!

— Ну, иди.

— И все?

Видимо я слегка переиграл в гневного Ликвидатора… Все-таки прочитанные методички по актерскому мастерству без ежедневной практики мало что стоили.

— А что еще ты хотел услышать? Что без клана ты обречен? Что не проживешь один? Этого я не буду говорить. Шансы выжить у тебя есть, пусть и не слишком высокие.

Выполнивший свою задачу гнев был запинан под кровать, а я, словно бы и не демонстрировал несколько секунд назад вспышку ярости, спокойно спросил:

— То есть разговаривать по существу мы не будем?

— Ну почему же? — отозвался старик, который, как выяснилось, видел всю мою игру насквозь. — Можем поговорить. Только, знаешь… Я с годами стал таким снобом, давно уже перестал пытаться впечатлить юных глупцов. А вот по умным молодым собеседникам, напротив, соскучился. Ты из каких будешь?

И хитро-хитро так на меня посмотрел. Я же, полностью отключив эмоции, сосредоточился на решении экзаменационной задачи, которую Наставник передо мной поставил.

Что он хочет услышать? Мои выводы из сегодняшнего происшествия? Догадки по неизвестному клану, пославшего безумного Пастыря? Мнение по поводу настоящих целей сил, стоящих за боевиками? Нет, это все не то! И, главное, все это меня не очень-то и интересует. Какой смысл обсуждать события, являющимися последствиями, игнорируя первопричину? Старик ждет от меня правильного вопроса, и я, кажется, знаю, какого.

— Кто мы такие, Родион Павлович?

— Хороший вопрос, Ваня. — произнес тот с довольным видом. — Не разочаровал! Другое дело, не будешь ли ты разочарован, узнав ответ?

9

3 июня. Новосибирск. Маринс Парк Отель.

Каждый раз, когда Пастырь смотрел на Пророка и его приближенных, он получал очередное доказательство существованию сил, превосходящих человеческие на порядки. И укреплялся в вере, которая нет-нет, да и ослабевала под воздействием мирских страстей. Существ, находящихся сейчас в номере гостиницы, можно было принять за обычных людей только являясь слепым и глухим от рождения.

Или простым смертным, лишенным духовного зрения. Их глазам предстали бы двенадцать ничем не примечательных китайцев, туристов разного возраста и пола. Приехавших в столицу Сибири за дешевым шоппингом и яркими впечатлениями — стремительно богатевший «средний» класс Поднебесной мог себе позволить и не такие чудачества.

Но Пастырь видел не тела. Точнее, плотские оболочки он тоже видел, но куда внимательнее смотрел на ауру. Огромное, полное разных цветов пятно, не способное из-за своих размеров уместиться в одном живом существе, и поэтому наполнявшее всю дюжину.

Двенадцать человек словно бы имели одну душу. Или одну суть, объединявшую их в единое существо. Пастырь видел силу, что струится внутри, протуберанцы ее тянулись от одного человека к другому. Видел и ликовал — каждая встреча с Пророком наполняла его радостью от верно выбранного пути.

Пастырь был весьма удивлен, когда Пророк не просто прознал о постигшей своего подчиненного неудаче, но и смог так быстро, в тот же день, прибыть в Новосибирск. Или он уже находился здесь? Впрочем, десятиминутный разговор с высшим существом дал ему ответы на все вопросы, в том числе и на незаданные. И возможность проникнуться важностью готовящихся событий в одном из провинциальных российских городов.

Шутка ли — участвовать в подготовке того, что изменит представление большинства живущих в неведении людей о реальности!

Но сперва предстояло разобраться с союзниками, которые, видимо, решили саботировать великий план.

Пророк никогда не демонстрировал эмоций — ни мимикой, ни всполохами ауры. Высшее существо из иных планов бытия не нуждалось в них. Но сегодня, Пастырь был в этом абсолютно уверен, хотя и не смог бы сказать почему, его духовный наставник был недоволен.

Двенадцать человек, несущие печать ауры Пророка, расположились в гостинной «президентского» номера полукругом. Они заняли все сидячие места, но и их не хватило — пятерым пришлось стоять вдоль стен. Как и их гостям: Пастырю и представителю одного из местных родов, пошедшего на сделку.

— Результат наших трудов уже должен был быть виден. — произнес невысокий пожилой китаец, обычно говоривший с Пастырем от имени Пророка. Он сидел в центре «построения», давая понять гостям, кого считать главным.

— Наши союзники недостаточно усердны. — отозвалась старушка, устроившаяся в кресле по левую руку от него. Жизнь в ней, казалось, едва теплится, но голос звучал твердо.

— Вероятность негативного исхода превышает допустимую погрешность в шесть раз. — дополнил толстый до неприличия мальчишка-гик. Такие, обычно, рождаются у переживших голодное время родителей, компенсирующих свои страхи чрезмерной заботой и опекой ребенка.

Китайцы говорили на русском языке без малейшего акцента, словно он был им родным. Несколько лет назад, при первой встречи Пастыря с Пророком, этот факт удивил его куда больше, чем то, что разными голосами с ним общается одно существо.

Представитель местных отступников (кажется, они называли себя новусами), нервно сглотнул. Он первый раз вживую общался с Пророком, о котором раньше только слышал от Пастыря, и не очень-то верил в его существование. До встречи лицом к лицу, он, как и пославшие его, был уверен, музыку заказывали в Новосибирске. А теперь осознал, что именно им уголовлена роль пешек, а не тем, кого они прогнозировали на данную роль.

Да и в целом, в присутствии существа, чья природа выходила за рамки его понимания, отступник чувствовал себя нервно.

— Мы не могли предусмотреть появление Ликвидатора! — попытался оправдаться он.

— Неверно. — перебил его толстый мальчик. — Вероятность появления Ивана Польских в Новосибирске превышала шестидесяти процентов.

— Но кто же знал, что он сможет справится с людьми вашего ставленника?

Пастырь поморщился — этого и он не мог предусмотреть. Но Пророк, кажется, в неудаче своего подчиненного, не видел ничего непоправимого.

— Захват четвертого поколения не являлся приоритетной задачей. — произнес он голосом старушка. — И спрос по ним будет не с вашей фракции. У вас же имелись другие приказы, которые вы даже не пытались выполнять.

Впервые на его памяти, Пророк говорил столь прямо. Не пытался смягчить сказанное, а называл вещи своими именами. Клану местных отступников был дан приказ, а вовсе не озвучена просьба об оказании услуги. Кажется, новусы начали осознавать это только сейчас.

— Знаете что! — у мужчины все же хватило духу спорить с Пророком. Пастырь удивился этой самонадеянности — неужели глупец не чувствует исходящей от того силы? — Вы потребовали, чтобы мы напали на Гольдманов! Как, интересно, вы себе это представляли? Наши силы приблизительно равны, да и…

— Вам гарантировали поддержку. — к разговору присоединился четвертый человек, массивный китаец среднего возраста. У него был внушительного размера живот и толстая золотая цепь на шее.

— Языком трепать — не мешки ворочать! — у этого посланника язык опережал мысль.

— Незнакомая идиома. — мальчишка-гик вместо обиды на явное оскорбление повернул голову в сторону того, кого считал своим консультантом: — Пастырь?

— Это значит, что он не поверил вашим обещаниям.

— Вероятно, наш союзник посчитал, что мы намерены были использовать силы его фракции, как пушечное мясо. — задумчиво произнесла старушка. — Но чем мы подвигли его к такому выводу?

Говорила она о присутствующем здесь посланце отстраненно, так, словно бы его не было. Или он перестал представлять хоть какую-то ценность. Пастырь знал, что так дела и обстояли.

— Думаю, наши союзники просто не воспринимали всерьез заключенные договоренности. С этими их «семьями» часто так бывает. Мы должны преподать урок тем, кто нам служит. — пенсионер-китаец сокрушенно покачал головой, словно необходимость этого его удручала. После чего уточнил у Пастыря. — Твое знание человеческой природы всегда помогало нам. Сообщи свое мнение: стоит ли нам отправить послание союзникам? И будет ли оно понято ими правильно?

— Без сомнений, Пророк! — не раздумывая отозвался тот.

— Тогда решено.

Пожилой китаец не подал никакого знака, да это и не было нужно тому, кто является лишь составной частью целого. Один из стоящих у стены мужчин неуловимым движением перетек к отступнику и резко ударил его рукой в лицо.

Ожидавший казни Пастырь жадно наблюдал, как пальцы бойца, погружаются в глаза отступника, достигают мозга и мгновенно обрывают его бессмысленную жизнь. Тело рухнуло на пол номера, даже не успев осознать, что его убило.

Китайцы же продолжили разговор, не обращая внимания на совершенное у них на глазах убийство. Только толстый мальчишка произнес отсутствующим голосом:

— Вероятность разрыва союза составляет менее пяти процентов.

— Приемлимо. — пенсионер прикрыл глаза, размышляя. — В структуре отступников данный индивид был наставником?

— Да, Пророк.

— Это объясняет его низкую реакцию. Но ведь «новусы» отправляют на переговоры тех, кого зовут дипломатами?

— Думаю, они посчитали вероятность подобного исхода слишком высокой, и отдали того, кого не жаль потерять.

— Что ж. Это рациональный поступок. Продолжим. — голос вновь подала старуха. — Мы должны пересмотреть последовательность действий?

— Отрицательно. — отозвался мальчишка. — Борьба фракций отступников по-прежнему представляется самым надежным методом достижения цели.

— Но факты говорят о том, что они боятся выступать в открытую.

— Значит мы должны продемонстрировать им достойный для этого повод. Сместим акцент страха на нас. Казнь отступника прекрасно это покажет.

— Я поговорю с их Лидером. — вмешался в размышления Пророка Пастырь. — Он сделает верные выводы из казни, я уверен.

— Подтверждаю. Вероятность восемьдесят три процента.

— Принимается.

— Дату оставляем прежней? — уточнил Пастырь.

— Есть предложение сместить на более поздний срок?

Мужчина на миг задумался. Переговоры с Лидером отступников не должны были стать проблемой, вот только в том, что они выступят в назначенное время, он сомневался. Однако, если отрезать им пути к отступлению… И использовать мальчишку-Ликвидатора. Да, это может сработать!

Пастырь коротко обрисовал свой план и добился благосклонного кивка от мальчишки-толстяка.

— Вероятность высокая. Необходимо время для точного анализа. Однако, процент ошибки незначителен.

— Принимается. Операцию следует провести в течение ближайших четырех дней.

Пастырь склонил голову в знак согласия и уважения к мудрости Пророка. Взглядом указал на тело отступника, и вопросительно вскинул брови.

— Мы об этом позаботимся. — ответил ему тот из носителей сущности пророка, который убил Наставника новусов. — Впрочем… Твои питомцы голодны?

10

3 июня. Новосибирск. Микрорайон «Родники»

Против моих ожиданий, старик Ланской был настроен на откровенный разговор. Что сразу же насторожило Охотника, да и Ляха заставило прогонять каждое сказанное слово через фильтр критического восприятия. Не к добру это, когда мастера скрытности и магистры недоговоренности внезапно начинают играть в искренность.

Ну в самом деле, как мне было еще реагировать на фразу: «Пора тебе все рассказать»? Что дальше от него ждать? Мема «Люк, я твой отец»?

Правда, начав за здравие, закончил Наставник, за упокой.

— Никто точно ответ на этот вопрос не знает — что сделало нас такими, как мы есть. Да не щурься ты, как чекист на допросе! Домыслов много, теорий еще больше, но факт в том, что ни одна из них не является доказанной. Однако, я тебя уверяю, никакого мистицизма в нашем происхождении нет. И то, что говорил тебе Пастырь этот твой, не более, чем бред свихнувшегося во время перерождения фанатика.

— Откуда знаете? — не постеснялся я перебить пожилого человека. — Если точно неизвестно, то любое из предположений может оказаться верным.

— Софистика, мой юный друг! — отмахнулся тот. — Есть вещи, которые не нужно доказывать — и так ясно. Ты же вот не станешь дерьмо ложкой хлебать, чтобы удостовериться в том, что в пищу оно не пригодно? Вот так и тут.

Мы расположились с Родионом Павловичем на привычном месте, кухне трехкомнатной штаб-квартиры Ланских. И, походив вокруг да около, приступили к основной части беседы.

— Но ты не спеши разочаровываться. — приободрил меня Наставник после того, как расстроил вводной частью. — Хоть нам неизвестен пусковой механизм, делающий обычных людей новусами, кое-какой информацией первое поколение владеет. И ее достаточно, чтобы полностью объяснить весь тот религиозный бред, который на тебя вывалил порченный.

Я демонстративно поставил локти на стол, сцепил кисти в замок и водрузил на эту подпорку подбородок. Жест интернациональный и, может быть, немного обидный, когда обращен младшим к старшему — излагай, мол — но старикан сам виноват!

— Как тебе известно, новусом можно стать двумя способами: пережить перерождение или родиться в нужной семье. Первым способом никто не пользуется уже достаточно давно, массовый эффект, как мы считаем, закончился еще до революции прошлого века. Единичные случаи все еще происходят, все их наше сообщество пытается отслеживать. Большая часть переродившихся в этом веке по непонятной нам причине становятся дикими — таковым считали и тебя.

Я вспомнил, как пришел в себя, не помня последние две недели, как наяву увидел свою «гостинку», в которой действительно жил неразумный хищник, и кивнул согласно.

— Тех кого не нейтрализуют в человеческом обличье, потом находят и уничтожают уже в зверином. С такими ты тоже встречался.

— Они что — люди?! — А вот этого я не знал. — Но как?

— Неуправляемая мутация. — пожал плечами Родион Павлович. — Без надзора Наставника гарантированно наступает в течение полугода у всех диких.

— Мантикора Пастыря — тоже?

То то мне взгляд зверя показался слишком разумным. Практически человеческим.

— Да. Некоторые особенно одаренные Наставники могут останавливать процесс деградации личности и создавать из них почти разумных боевых зверей. Мантикора из таких?

— Похоже на то…

— Значит Пастырь очень сильный Наставник. — удовлетворенно произнес старик. И развел руками: — Как видишь — никакой мистики.

— Угу. Одна только фантастика.

— В некотором роде. Едем дальше? Учитывая, что процесс появления мутаций первого рода, как у первого поколения и у тебя, почти сошел на нет, мы полагаем так: что бы не запускало процесс, работать оно перестало. Или выдохлось. Если взять за основу теорию о космическом излучении, которое обрушилось на старушку Землю, небесное тело, его породившее, удалилось от планеты. Ну или выдохся газ, который немцы, готовясь к первой мировой, разработали.

Я вопросительно поднял бровь.

— Немцы, — неохотно и чуть смущенно пояснил Родион Павлович. — Во времена моей молодости очень популярная версия была. Дескать, ученые Германии разработали химический состав, который распылялся в воздухе с аэропланов и изменял попавших под его воздействие людей. Чтобы перерожденные сеяли террор в рядах противника. Согласен, предположение дикое, но у нас, знаешь ли, в тот период интернета не было.

Мне осталось только кивнуть, принимая это объяснение. В конце концов, я в первый день после перерождения тоже много версий настроил. Разных: от бесчеловечного эксперимента военных, до мутаций в стиле черепашек-ниндзя.

— Теперь к твоему Пастырю. — посчитав, что закончил с вводной частью, Наставник перешел к основному вопросу. — Он, скорее всего, клеврет функций. И тоже из перерожденных. Видимо в процессе что-то пошло не так, и его замкнуло на религиозной почве. Сам выжил, начал зверушек диких лечит, Айболит недобитый. Вот наши противники им и воспользовались. Умело обратив его религиозный пыл против нас. Он, поди, и не догадывается кому служит. Впрочем, о функциях сегодня мало кто знает. По нашей же вине.

Функции. Я уже слышал это слово, даже вспоминал недавно. Так Наставник по какой-то причине обозвал тип, к которому я отношусь. Точнее, не именно мой, а тип, как я понял, вообще. Только потом сразу же врубил заднюю и сделал вид, что просто оговорился. Мол, использовал понятие, вышедшее из употребления.

А еще я помнил, пусть уже и весьма смутно, как воспринимал свои способности и тягу к убийствам всех, кто обладал мутацией. Это было когда я бегал от правоохранительных органов, бандитов и Ланских в родном Благовещенске. Именно, как функцию. Свою важнейшую функцию — охоту и уничтожение диких и… новусов.

— А вы, выходит, знаете?

— Практически все первое поколение знает. Кое-кто из второго — доверенные лица. А вот третье и четвертое — нет. Мы решили, что не нужно оно им.

— Почему?

— А зачем? Для них функции — новусы из другой страны, с которыми у нас какие-то имущественные разборки. Обычное дело, никакой войны, которая к тому же скатилась до вооруженного нейтралитета. Видишь какое дело, Ваня. Функции же почти не отличаются от нас. Тоже мутировавшие люди, даже классификация по типам примерно схожая. Но при этом… Большинство из нас считает, что функции — альтернативная ветвь развития новусов. И с чего-то вбившая себе в головы убежденность, что места на планете хватит только одному новому виду. Мы, как ты понял, с ними воюем. Точнее сказать, они с нами воюют. И вот зачем молодежи об этом знать? Она же горячая, молодежь-то. Потянет на подвиги…

В завершении Родион Павлович развел руки в стороны. Некоторое время я молча на него смотрел, даже не пытаясь соорудить на лице выражение, свидетельствующее, что я проникся доверием и важностью раскрытой мне информации. А на случай, если он был плохим физиономистом, еще и добавил голосом:

— Ха. Ха. Ха.

Дело было не в том, что я не поверил словам Наставника. Просто это было… Ну не знаю, как адаптация Библии для детей младшего дошкольного возраста, вот! Блин, что ж меня-то даже в сравнениях на религиозную тематику уносит? Явно переобщался с фанатиком в лесу! Но по сути — где-то так. В ярких красочных книжках для малышей тоже общая линия с «полной» версией выдерживается, вот только из-за упрощения материала воспринимается она как наивная детская сказочка. Доверия у способного критически мыслить человека не вызывающая.

— Я что-то не так сказал? — старик поднял бровь. Кажется мое отношение его задело.

— Да не, все норм, Родион Павлович! Примерно так, выходит, поправьте, если я ошибаюсь. Давным-давно, без всяких видимых причин, некоторые люди стали мутировать в новусов. Но не от рождения та мутация проходила, а внезапно, часто у взрослых людей даже. И теряли люди те память, а когда в себя приходили, обнаруживали себя в крови и дерьме, иногда среди горы трупов. И никто не знал о причинах недуга столь тяжкого. И не могли помочь лекари известные. Впрочем, те кто изменился и выжил при этом, силу обретя, уже и не задавались подобными вопросами. Но это только присказка, сказка-то впереди будет…

— Воспитал, на свою голову… Знаешь, Ваня, начитанность ведь не только для сарказма можно использовать.

— Я лишь в начале пути, о мудрый Наставник!

— Ладно, я тебя понял. Считаешь, что я вру или упрощаю?

— Второе. Не думаю, что вы бы стали мне именно врать, я ведь со временем сам правду узнаю. Но либо очень сильно упрощаете, что не дает мне до конца понять ситуацию, либо не договариваете.

— Тогда что ты хочешь услышать? Как один крестьянский сын из глухой деревни в Орловской губернии пришел в себя описываемым тобой образом? Как ужаснулся он содеянному и бежал из родных мест, да осел в большом городе? Как встретил он себе подобных и никто не смог дать ему внятного объяснения происходящему? Или про то, как создавались первые кланы новусов, ничем на сегодняшние не похожие, поскольку в основе тех сообществ лежало желание выжить и понять себя, а не жажда подмять под себя мир?

— Далеко вас от малой родины занесло…

— За свою долгую жизнь, Ваня, я много где побывал. И много чего видел. И далеко не всему увиденному могу дать объяснения по сей день, хотя, как ты понимаешь, жизненного опыта у меня на десяток олухов вроде тебя хватит.

Впервые на моей памяти старик выглядел ожившим. Обычно-то он такой весь из себя Будда в засушенном виде, которого страсти мирские не волнуют, а сегодня даже из-за стола поднялся, принялся небольшое пространство кухни шагами мерить.

— Еще я могу тебе рассказать о том, как средство выживания стало самоцелью и превратилось в то, что ты сегодня вокруг себя видишь. И про войну с Китаем могу поведать. Ты скажи, главное, что конкретно тебя интересует? Только учитывай, что по каждому из заданных тобой вопросов, нам с тобой не по часу говорить придеться.

В-о-от, это уже похоже на правду. Не знаю, мне старика удалось зацепить или он сам так разговор спланировал, но похоже мы наконец подошли к подробностям.

— Тогда давайте начнем с функций. И с того, почему эта «альтернативная» ветвь развития хочет уничтожить новусов?

— Тогда придется с самого начала, иначе ты ничего не поймешь. — С легкой издевкой согласился Наставник.

Родион Павлович не солгал, что разговор изрядно затянется. Нам потребовался весь день на то, чтобы я худо-бедно разложил по полочкам им сказанное. Хорошо хоть на кухне сели, было чем подкрепиться, пока говорили, а то бы желудок к позвоночнику прилип.

Надо сказать, рассказ Наставника, отличался от общепринятой истории, которую я уже немного знал, не слишком. В деталях, но зато кардинально все менявшим. Старшие поколения не лгали своим детям и воспитанникам, они просто не говорили всей правды.

В официальной версии утверждалось, что новусы появились в начале прошлого века. И сразу же стали формировать кланы, понимая, что они — будущее человечества. По словам Родиона Павловича все было далеко не так благостно. А отдельные эпизоды первым поколением вообще из истории были стерты. Таких, например, как парочка крестьянских восстаний, возглавляемых новусами, или истинных причин кадровых чисток в сталинском управленческом аппарате.

В результате она стала походить на историю государства Российского, которая переписывалась так часто, что сейчас в ней уже сам черт ногу сломит. Ну, или, по крайней мере, не слишком умный студент, вроде меня.

Ладно, по порядку…

Новусами стали называть себя первые мутанты в Европе на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков. Именно немецкие, французские и английские суперы выдвинули теорию о новом витке развитии человечества и как результат появления сверхлюдей. Это и с философией их тогдашней здорово перекликалось, с тем же Ницше, например, ну и вообще, с «бременем белого человека». К тому же Старый свет как раз переживал бум научно-технического прогресса, в котором Богу и прочей метафизике отводилось очень незначительная роль. В общем, семена на благодатную почву легли.

В Российской империи, где развитых более менее городов имелось на порядок меньше, чем в Европах, а народ был больше темный и невежественный, все было с точностью до наоборот. Особенно в глубинке. Перерожденные, а было среди них множество выходцев с низов, не особенно разбирались в том, что с ними произошло, а банально пытались выжить.

Разными способами. Кому-то суперсилы в голову ударили и они принялись разбойничать в своих медвежьих углах, периодически поднимая на вилы поместное дворянство и купечество. Те же, кто был поумнее, бежали в столицы и там пытались наладить новую жизнь. В противовес агрессивным, к себе внимания не привлекая. Они-то и выжили, заложив основу для будущих кланов, а те, кто кровушку лил, в конечном итоге, в землю легли — против карательных отрядов армии у одиночек шансов не было изначально.

До революции семнадцатого года новусы успели сбиться в сообщества и даже наладили какие-то связи с коллегами из соседних стран. Жили, кстати, тогда, они большей частью мирно и дружно. Наверное, потому что было их мало и делить еще было нечего, а исследовательский зуд объединял несмотря на границы и языковые барьеры. От того, вероятно, и вышло, что русские суперы, приняли версию запада почти без правок. И себя стали называть по западному.

Потом пришла революция, которую сменила гражданская война, разрушившая все имеющие международные связи. В условиях вынужденной изоляции — границы-то почти закрылись, новусы начали поход за властью. Русские, в частности, пришли к уже уверенно чувствовавшим себя на вершине пищевой цепочки большевикам, и предложили сотрудничество.

Питерские и московские мутанты прекрасно понимали, что несмотря на все свои силы, они не могут тягаться с государственной машиной. Даже такой новорожденной, как Республика Советов, имевшей опыт в искоренении инакомыслия.

Победители не стали запирать суперов по лабораториям, хотя отдельные попытки и имелись, а вместо этого стали использовать их. Как воинов, разведчиков, провокаторов и лекарей. Многие партийные бонзы того времени не одно покушение соратников смогли пережить, опираясь на целительские возможности Наставников.

Взамен, новусы получили определенную автономию, но под пристальным надзором государства и обязательным призывом на действительную воинскую службу, если дело мировой революции того потребует. Суперы согласились и принялись активно заполнять своими людьми надзорные органы. Закончив это дело как раз под большую чистку партийной номенклатуры в тридцатых годах прошлого века.

Победивший пролетариат и не заметил, как новусы, низведенные до положения высокоранговых слуг, выбили почти всех, кто был посвящен в их тайну. Оставив только узкий круг тех, кого планировали использовать в дальнейшем.

Это, кстати, не значило, что они захватили власть в стране — всего лишь обеспечили себе безопасность и завели нужные связи.

Занятые вопросами выживания и своеобразной политической борьбой, новусы обратили внимание на то, как живут их «братья» по крови в других странах только в середине тридцатых годов. И выяснили, что почти везде сверхлюди действовали сходным образом. Но не все добились успеха.

В Германии, например, новусы все-таки легли под скальпель исследователей — нацисты очень хотели получить сверхчеловеческие возможности, которые бы доказали всему миру их право на доминирование. Толку особого не добились, создали несколько кадавров нежизнеспособных, да особый отдел по изучению всяких странных дел и Шамбалы организовали.

В Америке правительство, напротив, с мутантами решило сотрудничать, даже в спецслужбы их взяли. А легендировало их в своей, особой американской манере. Породили целый культ супергероев в маскарадных костюмах, профинансировали несколько издательств на выпуск комиксов. Неизвестно, действительно ли ряженые линчеватели бегали по улицам американских городов, но зато если бы кто из американских граждан и увидел что-то странное, это всегда можно было списать на впечатлительность и передозировку с графическими новеллами.

А еще был Китай. Огромная неизвестная страна. Не особенно интересная широкой публике в Европе — своих страстей хватало. И там все было совсем по-другому.

В то время на просторах Поднебесной бушевала гражданская война, в которой за власть боролись сразу несколько фракций. В конечном итоге выжило только две, верхушка одной из которых была чуть ли не полностью укомплектована новусами.

Учитывая политических платформ и огромную протяженность общих границ, советское правительство оказывало им полную поддержку. А советские суперы оправили делегатов.

Но, как выяснилось, жестоко просчитались. Китайские братья по мутации оказались совсем не похожими на западных. По словам Родиона Павловича, сперва этого даже не заметили. Потом, когда различия стали бросаться в глаза, попытались объяснить все разницей менталитетов — ну, типа, «Запад есть Запад, Восток есть Восток», и все такое. Правда, последующие события доказали ошибочность и этой теории.

Первых послов, прибывших с лозунгом «новусы всех стран объединяйтесь», китайцы убили. Не сразу, а пообщавшись, выяснив цели гостей и заверив тех в дружбе на век. А потом собрали на подписание договора и убили. Всех.

Дело, к слову, не самое простое, все-таки в числе делегатов был только один Дипломат, а Воинов в Поднебесную отправили с десяток. И это были не тепличные вояки из четвертого поколения, а настоящие волкодавы из первого, крови пролившие на приличных размеров озеро.

Но китайцы справились. Как? Свидетелей не осталось. Да и картинных жестов, вроде отправки оторванных голов в обратную сторону азиаты не совершали. Соль в том, что убив послов они просто про них забыли и вернулись к своим делам. То ли серьезной силой не посчитали, то ли еще по каким причинам.

Наши о гибели посольства узнали далеко не сразу — расстояния-то тогда по другому работали. А когда правда всплыла, направили все свои возможности и влияние на то, чтобы Советская Россия в качестве союзника стала поддерживать другую фракцию, рвущуюся к власти над Китаем. А сами собрали карательные отряды и рванули наказывать обидчиков.

Так началась война между новусами и функциями. Последними стали называть именно китайских мутантов, всем похожих на европейских, кроме мышления. Оно у них было абсолютно чуждое, построенное на каких-то неочевидных людям целях.

Объяснения Родиона Павловича по данному вопросу звучали не очень внятно. Но если в сухом остатке, главное отличие функций от новусов заключалось в отрицании индивидуальности отдельной биологической единицы. Редкие пленные, которых удалось взять в ходе военных действий, пролили немного света на вопрос, но до конца он так и остался без ответа.

Каждый тип у азиатов являлся лишь составной частью целого — поэтому, кстати, их и стали называть функциями. Воин, Наставник, Дипломат — по отдельности их классы не отличались от европейских. Но каким-то образом они могли объединяться в единую сущность. Типа коллективного разума, как я понял. И называли они это Структурой. Она-то и являлась, по мнению функций, целью, к которой должны идти все мутанты. Те же, кто отказывались принимать этот путь, становились врагами и подлежали уничтожению.

В составе Структуры мутанты действительно умножали свои возможности. Одна группа связанных в Структуру функций становилась на порядок эффективнее, чем равное количество отдельных новусов.

В общем, врага себе русские нажили неслабого. Но, к счастью, врага далекого и стремящегося к обособлению. За пару лет боев новусы поняли, что если не лезть на территорию Китая, то и войны-то как таковой нет. А тут, как по заказу, Германия начала на мировое господство претендовать. В общем, русским суперам стало не до азиатов. Почти до самого конца Второй Мировой войны.

Китайцы проявили себя под самый ее финал. Советский Союз как раз добивал фашистов и готовился к переброске войск в Маньчжурию, когда на Дальнем Востоке началась война невидимая. Функции напустили на новусов Ликвидаторов. Неизвестный ранее тип, способный в одиночку проредить целые сообщества новусов. Среди европейцев, кстати, тип никогда раньше не встречался.

Безжалостные убийцы вырезали новусов под корень, не щадя и оказавшихся поблизости обычных людей. Советские суперы отвечали на террор еще большим террором. Переброшенные вместе с армейской группировкой, целью которой являлось освобождения Китая от Японии, они исповедовали тактику огня и меча, и пленных уже не брали. Били по площадям: если встречались деревни, где были замечены функции, то их выжигали полностью.

Родиону Павловичу довелось там повоевать. Собственно, после Дальневосточной зачистки он и осел в Благовещенске, сделавшись правой рукой тамошнего Лидера — Ланского. Как и всякий нормальный ветеран, о боевых действиях Наставник говорил скупо и неохотно, упирая в основном на задачи и обходя стороной использованные средства. Типа, много наших полегло, но мы победили, а остальное неважно.

Военные действия двух эволюционных ветвей осложнялись еще и тем, что между именно человеческими государствами, в смысле между Китаем и Советским Союзом, был мир и даже дружба. Геноцидить местное население, пусть бы оно и не являлось людьми в полном смысле этого слова, в то время, как на митингах звучали фразы «Русский с китайцем братья на век», было непросто. А развернуть политику Советского Союза в отношении крупной азиатской страны на враждебную и вовсе не представлялось возможным. В конце концов, русские только-только пережили мясорубку Второй Мировой, страна лежала в руинах — в общем, никто бы не понял такого.

Как выяснилось, и не нужно было. Пропустив по удару, стороны замерли, подобно бойцам на ринге, ожидая ошибки противника. Но ни один, ни другой не спешили ее совершать.

Вялотекущие боевые действия продолжались целых шесть лет, но уже без огонька, который был характерен для первого этапа. В конце концов, стороны разошлись по своим сторонам границы и стали крепить оборону. Функции не спешили наносить ответный удар того же масштаба, который получили, а новусы были слишком заняты внутренними делами.

Именно в тот период и начали создаваться кланы в том виде, в котором они существуют сейчас. И появилось на свет второе поколение — первые дети, рожденные с устойчивой мутацией. Которым уже не рассказывали всей правды, предпочитая давать ту информацию, которая будет полезна. Ликвидаторы порой появлялись на горизонте, но к счастью, созданные функциями убийцы были товаром штучным. И действовали, как киллеры-одиночки. С которыми вполне можно было бороться, если выстроить внятную систему безопасности.

Так вот и жили, на территорию друг к другу большими батальонами не ходили, но при случае старались резать противника, где только возможно.

Из рассказа Родиона Павловича выходило, что я — творение китайских генных инженеров, или что там функции с людьми делали, превращая их в машины для убийства. Становилось понятно, почему новусы, в частности благовещенские, ведущие постоянную незримую войну, ко мне так враждебно отнеслись. Непонятным же осталось, зачем функциям создавать своего киллера из русских? Вариант диверсии?

— Может быть. — не очень уверенно согласился Наставник. — А когда твое перерождение сорвалось, они отправили Ликвидатора, чтобы избавиться от результатов неудачного эксперимента.

— Получается, функции знают секрет нашего происхождения, раз умеют создавать подобных себе?

Это было, пожалуй, самое важное, что я сегодня от старика услышал. За исключением самого факта существования второй ветви на эволюционном древе суперов.

— Мы тоже умеем. — невесело хохотнул старик. — Но за три рожденных в кланах поколения к их результату мы не особенно приблизились. К сожалению, делиться своими тайнами функции не желают. А заставить их это сделать мы не можем.

Картина мира сделалась полнее. Стало понятным настороженное и даже злобное местами отношение новусов ко мне — я ведь был оружием единственного их естественного врага. И пусть не я лично, но подобные мне существа, отметились убийствами родни у многих новусов.

С другой же стороны, я был отличен от прочих Ликвидаторов. Тем, что не стал бездумным убийцей, а сохранил человеческий рассудок, пусть и не без помощи пули в голове. Это давало новусам надежду, что однажды тщательно контролируемые браки принесут нужный результат.

Я, кстати, в последнее, не очень верил. Из объяснений Родиона Павловича я понял, что функции владели знаниями, а новусы бродили в темноте на ощупь. Китайцы осознано вывели убийцу новусов, а русские, не владея информацией, лишь пытались повторить их результат.

Оставался только один вопрос, ответа на который я не получил. С чего вообще старик сделался таким откровенным? Из-за появления, как он выразился, клеврета функций — Пастыря? Решил, что дальше меня держать в неведении стало опасно? Но тогда имело смысл данную информацию довести до всех прочих поколений новусов, третьего и четвертого, по крайней мере. Что способен сделать один боец в войне, которую мутанты ведут уже не один десяток лет?

Да и вообще — что это за политика информационного сдерживания? С чего первое поколение решило, что их дети обязательно полезут на Китай воевать? То есть, причина, вроде, и веская, но какая-то… надуманная.

Не очень я, короче говоря, верил в то, что Наставник был со мной полностью откровенен. В целом-то да, он не врал, но и всего не говорил. Были, мне кажется, кое-какие нюансы, в которые он меня посвящать не счел необходимым. Скорее всего, как и каждая из сторон в этой войне, он желал меня использовать. Как? Да как все — как оружие!

Не то чтобы я раньше этого не понимал, но после разговора с Наставником, пришло очень четкое понимание — со стариками каши не сваришь. Одиночкой тоже много не набегаешь — пристукнут или одни, или другие. Стало быть, надо было соглашаться с предложением четвертых. На своих, разумеется, условиях. Которые не мешало бы придумать.

— У нас гости. — сообщил вдруг Родион Павлович.

Пока я размышлял над важными стратегическими вопросами, старик крутил в руках смартфон. Повернутый в мою сторону, сейчас экран демонстрировал изображение с веб-камеры. Место, с которого шла трансляции я опознал с задержкой в несколько секунд — двор нашего дома на Тюленина.

Нарушая правила дорожного движения, разумной парковки и здравого смысла, с проезжей части на тротуар и зону детской площадки въехали шесть массивных, наглухо тонированных черных джипа. Раскрыв двери, они синхронно выпустили из своих недр небольшую армию людей. Точнее, нелюдей — я запоздало просканировал пространство и опознал в прибывших новусов. Три десятка новусов. Причем, не все прибывшие были зафиксированы на камеру, часть находилась с другой стороны дома. Вглядевшись в экран, я едва сдержался, чтобы не плюнуть. Черноволосые, смуглые новусы, одетые, как агенты ФБР в американских сериалах, в хорошие костюмы.

— Лолидзе. — опережая меня произнес Наставник. — Как неожиданно.

Блин, а нас только двое! Вадима же специально попросили уйти, чтобы разговору не мешал!

— Валим!

Старик, вместо того, чтобы ответить, мазнул пальцем по экрана, меняя камеру. Теперь смартфон показывал обратную сторону дома, где тоже имелась шестерка черных «бумеров». Тоже полные членов опального клана, которые пока не покидали машины.

— На крышу!

— Вань, сядь за стол. — спокойно проговорил Родион Павлович. Во-первых, башни эти довольно обособленно стоят о прочих высоток, так что по крышам мы не уйдем. А во-вторых — анклав Ланских находился на территории Пиллеров. И нападение на нас равно развязыванию клановой войны. На что Лолидзе не пойдут без поддержки других кланов — банально не справятся.

— Да их тут черти сколько! — сканер выдавал около семидесяти целей, окружающих многоэтажку, в одной из квартир которой находились мы с Наставником. — По вашему они поговорить приехали? Такой толпой?

— Согласен, ситуация непростая. Все-таки почти половина боевых сил клана тут.

— И я с таким количеством точно не справлюсь!

Старик посмотрел на меня, как на забавного щенка. Который храбро тявкает, но при этом отчаянно трусит. Понятия не имею, с какими мыслями на самом деле Наставник остановил свой взгляд на мне, но именно так я себя сейчас и чувствовал.

— Жаль. — наконец вымолвил он. — А я так на тебя рассчитывал!

— Родион Павлович, хорош шутить!

— А что нам, Иван, еще остается. Лолидзе уже в здании.

Я прикрыл глаза, давя панику, больше подходящую студенту-недоучке, а не новусу-Ликвидатору. Разум послушно избавился от мандража, и принялся холодно и очень эффективно просчитывать развития событий.

Вход в квартиру один. И это могло бы создать нападающим проблемы, будь они людьми. В узком коридоре их численное преимущество уже не будет ничего решать, а если я еще первую волну «криком» парализую…

Вот только они, мать их мутантку, суперы. И войти могут не только через дверь. Например, через стену смежных квартир, просто проломив хлипкие перегородки. Или, вообще, запрыгнуть в окно с верхнего или нижнего этажа. Балкон, опять же…

Хорошо, что у меня есть сканер! Благодаря этой способности, которую я усердно тренировал, меня не так просто обойти с фланга и тыла. Не то чтобы это имеет какое-то значение при той разнице в силах, но… Так, не понял? Почему все стоят, а на лифте поднимаются только четверо?

Родион Павлович, словно подслушав мои мысли, сообщил:

— Большая часть бойцов осталась на месте.

— Тогда зачем они приехали такой толпой?

Вместо ответа Наставника я услышал трель дверного звонка. Не скрежет выбиваемой железной двери, а звонок!

— Вань, открой дверь-то. — старика словно бы не волновали все эти маневры грузинского клана. — Нехорошо гостей в дверях держать.

11

4 июня. Новосибирск. Микрорайон «Родники»

— Пять миллионов долларов мелкими купюрами, вертолет с пилотом и воздушный коридор до мексиканской границы. — сообщил я грузину с абсолютно серьезным лицом. И, подумав, добавил: — И уберите снайпера с крыши!

Выражение лица Русико, до этого демонстрирующее внимание и доброжелательность, как и положено Дипломату на переговорах, пошло волнами, сменяясь недоумением.

— Снайпера? — уточнил он. — Какого снайпера?

Мне показалось, что Дипломат не произнес, а проартикулировал «нахрен» между этими двумя словами. Но нет, он же такой воспитанный, такой подготовленный… Он бы не стал!

— Ой, все! — дикие они все-таки, новусы эти. Ну классика же! Они вообще американские боевики не смотрели? — Забей.

— Если тебе нужны деньги, то мы готовы обсудить сумму…

Деньги? Нет, а серьезно, может с них наликом взять за услуги?

Когда дети гор окружили дом своими черными тонированными джипами, но вместо нападения отправили делегатов, я растерялся. Не, ну правда, ждал бойни, а вместо этого получил переговоры. Лолидзе отчего-то очень хотели заручиться моей поддержкой. Не клана Ланских, а именно моей. Чертовски приятно и абсолютно несвоевременно.

Оказалось, что иным образом, то есть без вооруженного кортежа, сил у которого хватило бы на захват небольшой банановой республики, грузины опасались передвигаться по городу. Они очень боялись очередного нападения. И поэтому сделались такими вот цыганами. Оставив «некомботантов» на базе клана, основные силы рванули на поиски союзников.

Работорговцев уже несколько дней кошмарили со страшной силой в бизнесе и по жизни. Сектанты нападали на их предприятия, разбросанные по городу, похищали отбившихся от общей массы одиночек и даже атаковали родовую усадьбу клана. Правда, последнее действие было, скорее, демонстрацией, чем настоящим штурмом. Куча пальбы без жертв и быстрое отступление. С толстым таким намеком: смотрите, мол, мы вас вычислили по айпи и знаем где вы живете. Бойтесь!

Складывалось впечатление (да ладно, все же очевидно!), что сектантам кто-то очень здорово помогал. И дело было не только в Пастыре со своим зверинцем, и не в приборе даже, работающем на принципах моей способности-глушилки. Дело было в информации. Кто-то сливал ее боевикам, как бедуины из проходящего по пустыни нефтепровода. И был этот кто-то из местных кланов, без вариантов. Иначе бы хрена с два они смогли так эффективно нагибать грузин.

Своего сектанты добились — новусы кавказского происхождения запаниковали. Привыкшие к роли доминанта, они впервые за долгое время почувствовали себя жертвами. Волками, которых охотники обложили со всех сторон, и которые не вполне уже понимали, где настоящее пламя, а где развешанные по веткам лоскуты красной материи.

При этом для грузин было очевидно, что обращаться за помощью к другим кланам нельзя. Не то чтобы это ударило по репутации, она и так в местном комьюнити держалась на уровне канализационных труб, просто это действие поставило Лолидзе в зависимое от других положение. А то и вовсе к утрате статуса самостоятельного клана привести. Чего гордые дети гор, несмотря на риск, не желали.

Последнее, кстати, Родион Павлович отметил, сам-то Русико подобного говорить не стал. После чего старик еще и развил мысль: Ланские, мол, как бы и не настоящий клан, диктовать свои условия не будут, даже если очень захотят. Ну и Ликвидатор у них есть. Очень полезный боевой юнит, со множеством интересных способностей. К тому же совершенно не шарит в местных раскладах. Надо брать, короче.

Грузинский Дипломат возразил, дескать, Ликвидатор нам нужен вовсе не для силовых акций — своих Воинов хватает — а для получения доказательств того, что за сектантами стоят новусы. Ну и для поиска штаб-квартиру оных, чтобы можно было нанести удар возмездия. А то бедолаги утомились выступать боксерской грушей.

Я сидел, слушал все это и понимал, что влезать в чужие разборки нельзя. Не, так то сканером поработать не напряжно, но… Клановые склоки — это же практически семейные скандалы — родичи-то помирятся рано или поздно, а ты виноватым останешься. Да и работорговцы мне не нравились чисто субъективно. Ну не люблю я упырей!

Однако, Функции, про которые я Лолидзе не сказал (сам узнает в течение пары часов от своего Лидера), не давали мне ответить отказом. Все же с азиатами у меня давние счеты, да и сейчас они определенно выбрали несчастного Ляха своей целью — встреча с тронутым Наставником как бы намекала. На ту же сторону весов лег также и аргумент в три десятка готовых к штурму новусов под окнами. Не факт, что грузины разыграют эту карту в случае моего отказа, но зачем проверять?

В общем, как говорят в новостях на федеральных каналах, переговоры явно зашли в тупик.

— Русико, — сказал я, пристально глядя грузину в глаза. Он уже закончил меня уговаривать и ждал ответа. — Это очень интересное предложение: побегать по городу, поискать врагов. Я всегда за подобный кипеш, у кого хочешь спроси. Но именно сейчас я к нему не готов. Понимаешь, слишком все неожиданно, да и своих проблем выше крыши. В общем, дай мне время на подумать. Пару-тройку дней, ок?

— У нас может не оказаться этого времени. — мрачно отозвался Дипломат. Ответ его не удовлетворил.

Пришлось собрать всю выдержку, чтобы не среагировать на явную агрессию в голосе оппонента. Непростая задача: одновременно отказать, но сделать это так, чтобы собеседник не обиделся. И сам при этом слабаком не выглядел, отсрочку выпрашивающим.

— Ну перестань! Лолидзе — сильный клан, такой кусок города держит! Что вам могут сделать обычные людишки? Ну, пошумят немного, постреляют. Запритесь на базе, ощетиньтесь стволами и дайте ребятам спустить пар. Не идиоты же они, родовое гнездо штурмовать!

— То есть ты отказываешься?

Видимо, не получилось…

— Нет! Как ты такое мог подумать!..

Блин, залебезил!.. Да что с тобой, Лях! Ты что, боишься этого хмыря в дорогом костюме? Ты же, мать твою, Ликвидатор! Убийца! Ты тут всех можешь на ноль помножить! Наверное…

— Но если ты хочешь так считать — ю велкам, как говорят инглиши. Я тебе позицию свою озвучил: сперва дела клана, потом помощь нуждающимся. Условия обговорим через пару дней. Услышал меня?

Вах, какой я грозный! Аж у самого спина холодным потом покрылась! Не сказал — в камне высек!

Про Функций и то, что сектантами рулит безумный Наставник, способный создавать боевых зверей, я по прежнему решил умолчать. Ибо нефиг! Информация — тоже товар, а мне пока никто не заплатил.

— Два дня. — Лолидзе задумчиво огладил подбородок. Похоже я добился чего хотел.

— Максимум, три, дорогой! — Я даже руки к сердцу приложил, мол, гадом буду, если не так!

— Я позвоню.

Русико с присными двинулся к двери, посчитав, что разговор мы закончили. Наивный грузинский мужчина!

— Кстати… — он обернулся, вопросительно вскидывая брови. Типа, что еще? — Какую выгоду извлекают Лолидзе от нашего сотрудничества, я вижу. А что получаю я?

Дипломат широко улыбнулся. Торг — это то что он умел и, как все кавказцы, любил.

— А что ты хочешь, дорогой?

— Шутка про баксы и вертолет была шуткой лишь наполовину.

— Деньги?

— Да деньги я и без вас найти смогу, хотя и говорят, что их много не бывает. У тебя есть что предложить.

— Женщину?

Я скривился.

— Русико, я и так без симпатии отношусь к вашему «бизнесу», а ты еще и усугубляешь! Да и предложение… такое себе. Семьи Новосибирска и так уже очередь из своих девочек выстроили, даже не знаю что с этим гаремом делать. А ты говоришь — женщина!

— А если не просто женщина?

— Умелая наложница меня тоже не интересует.

Внутри поднималась волна гадливости, в том числе и к себе. Сама моя суть требовала уничтожить выродка, который не просто торговал людьми, а еще и так спокойно об этом говорил. А я ему еще и подыгрываю! Но — держаться, Лях! Держаться! Мало ли что тебе не нравится? Лолидзе могут быть полезны, а наказать их можно и позже. Например, когда рядом не будет тридцати Воинов в боевой готовности.

— Зачем наложница, дорогой? — он меня явно дразнил. Даже акцент прорезался, хотя до этого на русском он чисто говорил. — Женщина-новус! Гибрид! Молодая, красивая и тип уникальный!

Я было собрался открытым текстом послать грузина в те края, из которых не возвращаются, как заметил мелькнувший на лице присутствующего на переговорах Наставника интерес.

— Что за тип? — уточнил я, подчиняясь внезапному импульсу.

Родион Павлович одобрительно качнул головой.

— Электричество.

Я ничего из этого емкого определения не понял, но у старика глаза загорелись.

— В чем подвох, Русико? — Наставник сам решил вступить в переговоры. Блин, реально у новусов пунктик на теме гибридов!

— Какой подвох, уважаемый? Зачем подвох? Хороший тип! Мы ее для важного человека берегли, но вам готовы отдать.

— Кончай паясничать! — оборвал его я, добавив в голос металла.

Пусть мне не нравилась идея брать за услуги живым товаром, но не дело на переговорах показывать оппоненту разлад в собственном лагере. А Родион Павлович предложением очень заинтересовался. Я бы, конечно, предпочел получить от Лолидзе услугу или информацию, но… Надеюсь, старик приготовил вменяемое объяснение своему поступку.

— Шуток не понимаешь, да? — без акцента, но с неуловимой грузинской интонацией произнес Русико. И уже нормально закончил, обращаясь к Ланскому. — Дикая она, Родион Павлович. На начальной стадии. Еще разум не утратила, но это вопрос времени. Наши Наставники ничего сделать не смогли.

— Берем.

Да ладно! Серьезно что ли? Блин, ну старик отжег, конечно! Вот так вот слить мою помощь за дикую девку-гибрида? Ок! Будет должен! И много!

— Да, Русико. Меня устраивает предложение.

— Тогда мы свяжемся с тобой, когда ты будешь готов нам помочь, да? И обговорим, куда доставить девчонку.

Когда грузинская колонна «бронетехники» все же отъехала от нашего дома, я облегченно выдохнул и посмотрел на свои руки. Вроде не дрожат. Перевел взгляд на Родиона Павловича и обнаружил, что тот ехидно ухмыляется.

— Что?

— Хорошо держался. Будто Дипломат.

— Ой, я так рад, что Наставник гордится своим бестолковым учеником! Только, как нам это поможет? И на кой, простите, хрен, нам дикий мутант?

Старикан дернул плечом.

— Пригодится. Гибриды очень ценны, а эта — особенно.

— Чем, интересно?

— Ты про электромагнитный импульс слышал?

— Ну, в общих чертах.

— Выводит из строя все, что работает на электричестве.

— Девка? Круто, конечно. Не, правда, круто! Только… она же дикая?

— А я один из лучших Наставников на территории страны.

Хм-м. То есть, старикан думает вернуть девчонке разум, и тем привязать к клану. Который с такой ЭМИ-гранатой усилится многократно! В современном мире все работает на электричестве…

Ох, что-то я уже как новусы стал рассуждать. Усилить клан, выторговать услугу — тьфу, на тебя, Лях! Ладно! Девка — вопрос не сегодняшнего дня. Подумаем об этом, когда (и если!) окажем помощь Лолидзе. Сейчас на повестке и так вопросов больше, чем хотелось бы.

Те же Функции. По хорошему надо бить в набат, собирать сход кланов, поднимать страну огромную на смертный бой с врагом. А Родион Павлович выглядит так, словно ничего страшного не происходит. Ну Функции, ну активизировались. Не война же еще. Вот начнется война, тогда винтовку и достану.

— Скажи мне мудрый старец, а может Ланским из города свалить? Ну, я к тому, что слишком тут как-то напряженно становится. Что нам тот Новосибирск? Никакие далекоидущие планы клана не стоят такого риска. Махнем в Благу, пусть они сами тут все разруливают. А когда все закончиться, вернемся? Если будет куда.

Говоря это, я был не вполне искренен. Бегство… да, было отличным решением, я его рассматривал — в героев пусть идиоты играют. Вписываться в войну, да еще ничего не зная о противнике, то еще развлечение.

Но! Во-первых, побег не решал никаких задача, кроме сиюминутной безопасности, а во-вторых, утомило меня бегать. Да и точку зрения Наставника хотелось прощупать.

— Это Тоне решать, не мне.

— Да ладно! Ты же на прямой связи с Лидером! Звякни по скайпу, обрисуй ситуацию… Уверен, он примет решение уводить людей.

— Матвей уже знает.

— И что?

— И все. Решение отдано на откуп Тоне, мы выполняем ее распоряжения. Я, кстати, полностью данное решение поддерживаю.

— Но функции!..

— Ваня, они существовали и до твоего рождения. И мы как-то жили с этим. Да, потери возможны. Но выяснить почему наши китайские товарищи проявляют такой интерес к Новосибирску стоит любого риска. Ланские, если ты помнишь, живут на границе с Китаем и для нас эта информация жизненно важна. Сейчас все говорит о том, что азиаты начали новую волну экспансии.

Как будто китайцы когда-то это дело прекращали! Но я услышал ответ и понял позицию клана — воевать лучше на чужой земле. Цинично и… разумно. Только почему у меня ощущение, что именно Ваню Польских будут заталкивать в ствол гаубицы и использовать в качестве снаряда?

Оставалось лишь кивнуть и уйти. Говорить с Наставником было больше не о чем. А вот с кое-кем помоложе — очень даже.

Встречу с тайным клубом юных заговорщиков я решил назначить на утро следующего дня. Все-таки засиделись мы с Наставником за разговором, да и визит грузин все планы на вечер пустил под откос. Однако, стоило мне набрать Дарта, чтобы договориться о встрече с активом «сопротивления», как он буквально выдохнул в трубку.

— Блин, как же ты вовремя! Приезжай прямо сейчас!

И продиктовав адрес, отключился. Я только головой покачал. Ну прямо как Шерлок Холмс в исполнении Бенедикта Камбербэтча: «Если можете — приезжайте, если не можете — все равно приезжайте!»

Что там могло случиться у четвертых? Вряд ли что-то смертельно серьезное: на заднем фоне никто не кричал, да и Дима не хрипел из последних сил. Но я все равно решил поехать — заснуть после подобного приглашения все равно не удасться, любопытство замучает.

Местом, куда меня пригласил Симонов, была какая-то промзона. Рядом, судя по металлическому лязгу колес, проходила железная дорога, да и редкие гудки тепловозов говорили об этом. Таксист нервно поглядывал по сторонам, но останавливаться и высаживать меня не пытался. Я его опасения вполне понимал: по левую сторону чернели контуры плохо освещенных боксов, а по правую — темнел лес. И никого! Ни одной живой души! Вот начну я его сейчас душить — никто и не поможет.

Лес, кстати, покрывал значительную территорию. Если судить по гугл-картам, не меньше, чем площадь пары десятков городских кварталов. Вот, люблю, я, блин, Новосибирск! Не город, а агломерация поселков городского типа! Высотки, высотки, потом, хлоп — лес на десятки гектаров.

Сканер засек метки пятерых новусов примерно в полукилометре справа, в лесу.

— И что вы делаете в такой час в таком месте? — спросил я по телефону у Дарта, когда таксист с отчетливым облегчением на лице уехал. Хотел добавить с интонацией взрослого — «молодой человек», но сдержался. Подростки — народ обидчивый. Да и на нервах он что-то.

— Не по телефону, Лях! Ты уже доехал? Давай к нам! Ты же видишь, где мы?

— Ну, общее направление… — моя способность, к сожалению, не отрисовывала перед глазами карту местности, только указывала направление. Без учета оврагов, сопок и прочих милых особенностей рельефа местности. — Скажи мне честно, чтобы потом не пришлось никого убивать… Это же не засада? Потому что, если это…

— Что? Лях, ты че? У нас траблы! Какая, нахрен, засада?!

Судя по всему, Дипломат Симоновых был не в курсе сегодняшних событий. Ну тех, в которых тоже фигурировал лес, мантикора, религиозный фанатик с суперспособностями. Ладно, поверим на слово. И будем надеяться, что это не очередной розыгрыш пацана.

Минут за десять я добрался до стоящей на небольшой полянке группы людей. Пару раз, оступившись, упал. Несмотря на возможности ночного зрения — порвал рукав рубашки. А еще обзавелся царапиной на лице, которая, впрочем, почти сразу заросла, но сам факт! В общем, к пятерке новусов я подошел не в самом лучшем расположении духа.

— Ну? — вместо приветствия бросил я освещенным лунным светом людям.

Признаться, я все еще ожидал, что из-за деревьев сейчас выскочит кто-нибудь и начнет радостно вопить «повелся!». Но пока сцена выглядела чем угодно, только не площадкой для розыгрыша.

Очень уютное местечко выбрали новусы, надо сказать. Светодиодная люстра на ветке разгоняла ночную темень, делая ее более густой и таинственной. Совсем не то же самое, если смотреть на лес через призму ночного зрения. Две здоровенных сосны — несостоявшиеся мачты — задушили прочую растительность надежнее, чем это сделали бы самые навороченные пестициды. Получилась небольшая, покрытая хвоей, полянка, на которой и находились все действующие лица. Пятеро, как и показывал сканер, но знакомы мне были только четверо.

Дима Симонов сидел на земле, схватившись руками за голову, и раскачиваясь. Рядом с ним стоял Михаил — Аналитик с внешностью разжиревшего Гарри Поттера, и, кажется, утешал подростка. Чуть поодаль держался за дерево Андрей, который Гибрид. Ему, кажется, было плохо, какая-то поза у него была странная. Да и Инга Симонова его по спине гладила, что-то успокаивающе приговаривая.

Пятый персонаж был пленником. Девчушкой лет пятнадцати, примотанной к стволу одной из сосен стальной проволокой!

— Вот! — Дима поднял голову и указал на нее рукой с видом, словно я все должен был сразу же понять.

Пленница уже не пыталась вырваться. Но раньше старалась, судя по крови на одежде. Точнее, остатках одежды: белье, изодранная юбка, рукав от блузки. Несмотря на почти полную наготу девушки, никакого эротизма картина не вызывала. Фигурка у нее уже вполне оформленная была, но ведь дитё дитём еще! Да и в кровище вся. Лицо девушки я тоже разглядеть не мог — мешал кляп во рту и фиксирующая его для надежности широкая полоса желтого скотча. Только глаза ее видел. Которые очень зло сверкали.

— Дим, я даже не предполагал, что твои проблемы с девушками зашли так далеко.

Пленница была Воином. Как не боевые типы смогли ее скрутить — непонятно. Она же их должна была по елкам тут всех развешать. В виде разорванных на части тел. Наверное, гибрид с ней справился, не иначе, ведь о его возможностях я не знал ничего.

— Да пошел ты! Сука хотела нас сдать!

Не то чтобы я сразу все понял, но на всякий случай кивнул.

— И вы привезли ее в лес, прикрутили к дереву и?..

Инга приблизилась, положила руку мне на предплечье, привлекая внимание. Сообразила, что объяснения от мальчиков делают ситуацию еще запутаннее.

— Это Аня Гончаренко. Мы ее пару дней назад пригласили в клуб. Проверяли. Ну и выяснили, что она к нам кротом внедряется.

Я снова кивнул, теперь уже сообразив в чем дело.

— Первое правило бойцовского клуба — никто не должен знать о бойцовском клубе! Это понятно. А меня-то чего звали? Кончили бы девку, прикопали в лесу, да и всего делов!

Говоря это я внимательно смотрел на лица заговорщиков (кстати, не знал, что Инга тоже в «тайном» клубе). И то, что я видел, мне не нравилось. Четвертые явно рассматривали вариант с убийством девушки, просто не могли решиться реализовать его. А когда я позвонил, решили перевалить эту работенку на меня.

Анна смотрела на меня со злобой, даже дернулась несколько раз, пуская кровь на металлические путы. Надо же, чем это я ее так задел? Или это репутация шагает впереди меня? Ну, та, про Ликвидатора, который не знает жалости и все такое?

Ответить мне так никто и не удосужился. Из чего я сделал вывод, что в своих предположениях относительно четвертых полностью прав. Но все же уточнил, а то уже не раз попадал в глупую ситуацию из-за неверно сделанных выводов.

— Хотите, чтобы я ее убил?

Все сразу стали отводить глаза, словно какое-то пятно на коре ближайшей березы их стало интересовать невероятно. Только Дарт, стыдливо пряча глаза, качнул головой.

— А как же клан, Дима? — я откровенно забавлялся. — Как ты собирался построить клан, если не можешь убить стукача? Ты что, думал все будет легко и просто? Скажешь старикам, что будешь мутить свою тему с преферансом и куртизанками, и они тебе денег на карточку переведут для стартапа? Так что ли?

— Я этого никогда не делал. — выдавил из себя Дипломат. — Никто из нас этого не делал.

— Ну так вот тебе шанс! Боевое крещение, можно сказать! Причем безопасное! Девушка хорошо зафиксирована и в предварительных ласках не нуждается. Подошел, голову отрезал и вся недолга! Даже отрывать не обязательно, ты же Дипломат, а не варвар!

Справа раздались булькающие звуки. Я рефлекторно повернулся и увидел, как Андрей-Кощей сгибается вдвое. Боги Египта, он что, блюет?! Вон чего он так стоял! Видать «честь» прикончить стукача сперва доверили ему.

— М-да, господа декабристы… — только и смог выдавить я. — С вами каши не сваришь…

Только не надо думать, что я весь такой зверь, у которого руки по локоть в крови невинных жертв. Девчонку я не собирался убивать, но то, как новусы четвертого поколения к этому отнеслись, рассказало мне о них гораздо больше, чем они сами.

Дети! Решившие поиграть во взрослых дети! А я-то на них надежды возлагал…

— Никуда не уходить. — буркнул я и нырнул в темноту.

По дороге сюда я приметил упавшее дерево, достаточно толстое и сухое, чтобы стать пищей для костра. Лежало оно недалеко, метрах в пятидесяти. Так что вскоре я уже вернулся к новусам, неся его на плече. Бросил ствол на землю и начал обламывать ветки.

— Спички есть у кого?

— Зажигалка. — неуверенно произнесла Инга, протягивая пластиковую одноразовую поделку из Китая. Зачем она мне, девушка спросить не решилась. Видимо решила, что сейчас я буду сжигать пленницу, к ногам которой и летели обломанные ветки.

— Ты куришь, что ли? Учти, милая, если мы будем встречаться, придется бросить. Я пепельницу целовать не собираюсь.

— Что?!

— Бросить курить, говорю, придется. Это не обсуждается, кстати. Я в подобных вопросах очень консервативен…

— Ты что несешь вообще?!

— В смысле? А, ты про наше свидание? Да, я понимаю, мы с ним еще не определились, но это же неизбежно, да? Так что давай сразу стрелу и забьем? Стоп! Слушай, а давай сразу здесь все сделаем? Чего тянуть-то? Отойдем метров на сто, пацаны даже не услышат ничего. Да и тебе полегче — темнота, лес, романтика!

Болтая без остановки, я продолжал разбирать дерево на пригодные для костра запчасти. В сторону Инги, да и Ани тоже, которая начала еще активнее вырываться из стальных пут, даже не смотрел. Но истеричный вопль моей «нареченной» все равно не стал неожиданностью. Когда целенаправленно провоцируешь человека, он рано или поздно сорвется. Вопрос времени.

— Ты совсем охренел, что ли, дебил? Тебя сюда за этим что ли позвали, самец долбаный!

— А неважно, Инга, зачем меня позвали. — в отличие от нее, я не кричал, а говорил спокойно и, как мне казалось, весомо. — Супружеский долг все равно придется отдавать теперь. Тайный клуб свой вы уже, считай, просрали. Не, ну серьезно, с таким-то подходом — какой вам нафиг свой клан? Так что самое время возвращаться в мыслях к беременности и пеленкам. Может повезет и родишь гибрида. Хотя… Толку от них, как я вижу, немного.

— Вань, тебе нравится других унижать, да? — Дарт задал вопрос без надрыва. Понимал, что они все облажались и я имею полное право их троллить, как хочу.

— Да не то чтобы.

Усмехнувшись себе под нос, я принялся сооружать из веток и щепы кострище. Метрах в двух от дерева, к которому была привязана Анна. Я не выживальщик, но на природу с друзьями в прошлой жизни частенько выбирался, так что получалось у меня вполне прилично.

— Просто интересно стало. Какой вообще был план? В смысле, с кланом? Это ж не в лужу плюнуть, Дарт. Тут и деньги нужны, и, простите, дамы, — яйца. Как вы собирались все устроить?

— Средствами будущий клан обеспечен. — вместо Дипломата ответил Аналитик. Михаил присел на корточки рядом со мной и тяжело вздохнул. — Мы перевели из разных источников довольно крупную сумму, отследить почти нереально, и инвестировали средства в одну динамично развивающуюся блокчейн-платформу. Уже пару лет как. Капитализация по прошлому году достигла тысячи ста процентов…

— Ну деньги — ладно! — никогда не понимал в биткоинах, поэтому решил и дальше не загружать этим голову. — А остальное? Как вы собирались выходить из ситуаций вроде этой?

— Есть же Воины! — вступилась за парней Инга. Она все еще дулась, но уже сообразила, что я ее просто из себя выводил, а не в самом деле предлагал уединиться. — Они бы…

И замолчала, не закончив. Потому, как я тут же принялся преувеличенно внимательно оглядываться по сторонам, выискивая в лесу спрятавшихся Воинов четвертого поколения, которые могли бы взять на себя грязную работу.

— Ты тоже их не видишь, да? Может быть потому, что их тут нет?

Дарт не был человеком, который умеет долго переживать. Вроде бы только что изображал на лице мировую скорбь и уныние, но уже отошел и решил оправдаться.

— Вань, тут просто все закрутилось так! Эта овца!.. Мы тупо оказались не готовы к такому!

— Предпосылки были. — Михаил одной фразой разрушил линию защиты Дипломата. — Ее предательство было весьма вероятным.

Я хмыкнул, но ничего не сказал. Да и трудно говорить, когда раздуваешь угольки будущего костра. Некоторое время все следили за моим священнодействием, а потом Инга не выдержала и спросила.

— Тебе зачем вообще костер?

Язычки пламени, еще хрупкие, как всякая новорожденная жизнь, начали вгрызаться в тоненькие щепки. Но уже через минуту окрепли и аппетитно захрустели предложенным сушняком. Я поднялся с колен, посмотрел на девушку через огонь и пояснил.

— Вот красивая ты девка, Инга. Одна беда — дура. Мы же на природе! Как на природе без костра? Ладно, садитесь к огню… декабристы! И рассказывайте по порядку, что у вас с Анной ибн Гончаренко случилось. И кому в голову пришла гениальная мысль тащить девчонку в лес, чтобы тут прикончить?

Молодежи нужно было выговориться, а у костра это сделать проще. Да и теплее. Одеты-то все легко, Анна вообще почти голая стоит, а летние ночи в Сибири какие угодно, но не жаркие. Мы, конечно, суперы, и воспаление легких не заработаем, но это вовсе не повод мерзнуть.

Рассказчики сперва говорили скомкано, перебивая друг друга, а порой и обвиняя, но вскоре картина случившегося все же вырисовывалась у меня в голове.

Анне Гончаренко, в числе прочих «проверенных» кандидатов, вчера предложили войти в основной состав нового клана. Без подробностей, просто на уровне «мы те, про кого ты слышала» и все такое. Она согласилась. А сегодня днем один из давних членов «тайного» клуба в семье Гончаренко видел, как она выходит из кабинета Лидера клана.

Не очень опытные заговорщики, как водится, запаниковали. Сложив дважды два, они сообразили, что девчонка уже донесла на них и скорее всего получила задание внедриться в «сопротивление» и обрести доверие. И решили ее, как выразился Михаил, нейтрализовать.

Акцию решили провести втроем: Дипломат, Аналитик и Гибрид. У последнего была основанная на телекинезе способность, которая лучше всего работала с металлическими предметами. Как стрелок он мог разгонять кусочки железа, заставляя лететь их с большей чем у винтовочной пули скоростью и силой. А мог и менять пластичность металла, что и проделал, обмотав не ожидавшую нападения Воина проволокой.

В этом месте я решил, что теперь буду звать Андрея не Кащеем, а Магнето, в честь одного из антигероев Людей Икс. Надо будет ему потом каску из картона сделать и плащ из шторы. Чтобы сразу все понимали, как он опасен!

В процессе пленения Анне все же удалось вырваться. Она чуть было не убила Дарта, но всех спасла появившаяся Инга — схватка происходила в одном из подсобных посещений бара «Ильма», почти пустого на тот момент. Пользуясь тем, что Воин все еще была частично связана, Наставник погрузила ее в лечебный сон.

И именно она, руководствуясь скорее инстинктами, нежели разумом, предложила тихонько вынести пленницу из бара и отвезти в лес. Ну а парни идею поддержали, потому что были в шоке и вообще не соображали, что делали.

Я представил, как они мечутся по подсобке «Ильма», пытаясь придумать способ избавится от тела, перебирая один за другим рецепты из фильмов и сериалов. Представил, не выдержал, и заржал.

— Феерично. — закончив смеяться, сообщил я заговорщикам. — Нет, серьезно! Я тут в одном сувенирном отделе видел нашивки с Чипом и Дейлом, и надписью «Слабоумие и отвага». Надо вам купить в подарок, идеально подойдут. Да и вообще, как девиз клана нового вполне.

— А что еще нам было делать? — обиженно надула губки Инга. Парни, вот, не корчили рожи, понимали, что накосячили, как дошколята. А девица-красавица все чары свои на мне тренировала.

— Да ничего. Дали бы Аньке внедриться, кормили бы дезой. Миш, ну ладно эти все, но ты-то Аналитик. Чем думал?

Внешне я может и выглядел спокойным и собранным человеком, но внутри бушевал. Диссонанс между моими первыми представлениями о «четвертых» и правдой о том, кем они оказались на самом деле, просто рвал на части. От смеха. Причем не над ними, а над собой. Как можно было поверить, что группа подростков и инфантильных мажоров способна на что-то большее, чем удачный стартап в сфере айти?

И главное, нельзя сказать, что они просто мечтатели. И что не готовились к тому, о чем говорили. Напротив, они кучу сил на это положили. Не просто строили планы, но уже и плацдарм подготовили. Определились с местом жительства — выбрали для жительства нового клана Подмосковье — там недвижимость была дешевле, а матерые кланы периферия столицы не интересовала. Купили через подставные фирмы несколько зданий, уже завели туда строителей, формируя будущую базу.

Но у них совсем не было опыта. А еще их было слишком мало. Тех, кто делает, а не языком работает. Ядро у «революции» было крепким, но вот широкие массы их идея не покорила. Сочувствующих хватало, однако одно дело мечтать о собственном клане, в котором рулить будут четвертые, а не старики, и совсем другое, когда нужно что-то для реализации этой мечты делать. Работать, например. Или идти против воли родни.

Они мне сказали в первую встречу, что на их стороне почти все четвертые всех кланов. Соврали — теперь это было очевидно. «Почти все» о клане мечтали. Трепались в баре, когда собирались. Рассуждали о том, как бы они все устроили, если бы… На деле в активе сопротивления четвертых было всего три десятка новусов.

А когда появился я, они решили, что момент настал. Ни за кем из местных массы бы не пошли, а вот за чужим, «ничьим» Ликвидатором, тем более таким лихим и придурковатым, как я — запросто.

С моим появлением «тайный» клуб стал расширяться. И, разумеется, тут же столкнулся с предательством. Тайну легко хранить, когда о ней знают немногие. Попробуй ее сохранить, когда ретвитов за сотню!

Рекрутинг у них был реализован из рук вон плохо. Ранее заговорщики не особенно уделяли внимания этому направлению, а потом стали чрезмерно торопиться. Точнее, Дарт начал торопить остальных. Он вбил себе в голову, что стоит мне только увидеть плотные шеренги юных новусов, как я соглашусь и приму предложение возглавить клан.

Короче, еще раз — дети. И плевать, что некоторым уже за двадцать было. Бытие, как говориться, определяет сознание. Если человек живет, не встречая трудностей, окруженный заботой, в безопасности, лишенный при этом родителями права на принятие собственных решений, он и в тридцать дитём останется. Я на их фоне просто Родионом Павловичем выглядел! Стариком, убеленным сединами, и умудренным опытом.

В процессе того, как трое мальчишек и одна девчонка рассказывали историю своего эпического провала, я понимал их все лучше и лучше. Даже не их, а все это ущербное общество новусов, которое те устроили в Новосибирске. Черт его знает, как было на других территориях, но почему-то меня не оставляла уверенность, что и Благовещенск не особенно отличается.

Долгая жизнь «супергероев»… От старости ведь никто еще не умер, только в междусобойчиках гибли, да от рук Функций. Своей смертью, в постели, ни один мутант еще этот мир не покинул. Хотя некоторые и выглядели так, словно готовы сделать это в любой момент.

Непонимание пределов срока жизни — вот в чем основной затык. Первое поколение сперва пыталось выживать, потом укрепляло захваченные плацдармы, в процессе с Функциями воюя. Собственными детьми, как родными, так и приемными, заполнялись ключевые вакансии в кланах. Внуками — оставшиеся. А вот на правнуков должностей не хватило. Их, конечно, можно было и придумать, но старики этого не сделали. В результате на свет появились «четвертые». Чемодан без ручки: и нести тяжело, и выбросить жалко.

Их даже не особенно готовили к реальной жизни. Максимум, владению собственными типами обучали. Но без практики, которую имело второе с третьим поколение, эти знания лежали в головах юных новусов мертвым грузом.

И я даже понимал, почему старики так поступали. Когда непонятно, сколько тебе еще отпущено: десять лет или сто, об уходе на покой не задумаешься. А преемников и так слишком много. Те, которые уже обучены, хотя бы к делу пристроены. А что делать с четвертым поколением? Обучать без перспективы трудоустройства? Тогда придется чуть ли не раз в десять лет войну устраивать, чтобы обеспечивать естественную убыль населения со сверхспособностями. А первые и вторые не хотели войны. Потому что на ней можно и погибнуть. А они может быть только жить начали!

Без войны же растить волчат было опасно. Лишенная возможности карьерного роста молодежь в первую очередь будут «организовывать» вакансии внутри своих кланов, а не искать счастья за его пределами. Такие детки покажут зубки именно родителям. И попробуют устроить переворот. Скорее всего неудачный, но а вдруг им повезет?

А еще я понял вот что. Личный срок жизни у новусов может и был большим, но для общества, которое они создали, если смотреть на него через призму истории, он являлся совершенно ничтожный. Ну что можно сделать за сто лет? Ну пусть сто пятьдесят даже? Только совершить все ошибки становления и подойти к рубежу, за которым придется их разгребать. Что мы сейчас и наблюдаем.

— Ладно, повстанцы. — проговорил я, выныривая из рассуждений, прежде мне не свойственных. Вот что значит мультикласс: немножко Дипломат, чуть-чуть Аналитик. А был же нормальным человеком! — Тут у нас Империя наносит ответный удар, что вносит коррективы в ваши и мои планы. Для выхода из клана и образования собственного, время сейчас не самое удачное. Как и для разборок со стукачами.

Когда я приблизился к пленнице, она напряглась и замерла. Видать решила, что сейчас злой Ликвидатор будет отрывать ей голову. Жаль было ее разочаровывать, но убийство ни раньше, ни теперь в мои планы не входило. Как говориться, идет война, а на войне каждый солдат на счету.

— Ань, сейчас тебя Андрюха освободит, и мы поговорим. Спокойно, без нервов и попыток подраться. На случай, если ты упрямая и попытаешься кидаться, сообщаю: приложу Криком. Тебя парализует, а потом еще отходняк такой неприятный. Ты меня поняла, девочка?

С некоторой задержкой та кивнула.

— Вот и умница! Андрей, чего стоим, кого ждем? Мне самому, что ли, проволоку эту рвать?

12

6 июня. Новосибирск. Кировский район.

Тонкими ручейками ко мне стекалась информация из новусовских кланов. Не каждый их чих, конечно, но все же в значительно большем объеме, чем я изначально рассчитывал.

В каждом из родов у меня теперь имелись глаза и уши. Абсолютно незаметные, на которых настолько привыкли не обращать внимания, что те сделались вроде мебели. Четвертые ведь никогда ничем не интересовались, кроме развлечений, и это, кто бы мог подумать, сделало их идеальными шпионами.

При них спорили родители, вяло переругивалась отдыхающая смена внешнего периметра охраны, аналитики обсуждали новые данные — были плюсы при переходе кланов на осадное положение. А если кто-то и начинал подозревать детишек в неоправданном интересе к делам рода, то ему всегда можно было ответить истерикой в лучших традициях подросткового периода. Типа, «па-а-а, ну долго мы еще будем в четырех стенах сидеть?»

Особым разнообразием доклады «разведки» не блистали. Гончаренко заперлись на базе и общались с внешним миром только с помощью электронных средств связи. Гольдманы усилили охрану своих предприятий Воинами, обеспечили каждого своего родича датчиками GPS, вживленным под кожу, и активно вели переговоры о союзе с Симоновыми. Пиллеры тоже снизили активность, у них народ вообще не в городе был большей частью, куда-то умотали еще до старта событий, сопровождая важный для клана груз. В город они, если и выбирались, то только охраняемыми колоннами, как Лолидзе. Про тех, кстати, не имелось даже слухов с того момента, как они меня навестили, предложив сотрудничество. Что неудивительно, их четвертые от прочих держались особняком и раньше.

А Ланские… Ланских никто в расчет не брал, поэтому они никак не поменяли образа жизни. По крайней мере внешне. Антонина, разве что, очень сблизилась с Гольдманами, много времени проводя на их усадьбе. Вадим, кто б его спрашивал, ее сопровождал, а вот Наставник, напротив, активировал режим «отшельник», второй день не покидая свою берлогу.

Город замер в напряжении. Семьи походили на змей, прижавших головы к земле, готовых распрямиться, стремительным ударом атакую врага. Только вот, и это меня немного смущало, они не били на опережение, хотя ситуация как бы располагала. Не объединялись перед лицом общего врага, не делились друг с другом информацией.

Предпочитали политику ответного удара? Или все их правила общежития работали только в мирное время? А при наступлении опасности каждый запирался в домике? Не доверяли друг другу? Ждали подвоха? Наверняка за годы мирной жизни у них накопилось множество претензий друг к другу. Таких, что очень удобно закрывать именно во время войны?

Если так, то Функциям тут работы не много будет. Перережут новусов поодиночке, как свиней по осени.

Как бы то ни было, я свой ход сделал. Принял решение, обозначил молодежи условия и правила будущего клана. И съехал с квартиры Ланских. Снял большой дом в частном секторе, находящийся на территории условно принадлежащей Симоновым, и устроил там штаб-квартиру. В конце концов, если мои мажоры так хорошо поднялись на криптовалюте, то почему бы им не потратить немного денег на меня?

Ланские отнеслись к моему переезду по-разному. Тоня пыталась возражать и даже давить, игнорируя любые аргументы. Я сперва пытался вести себя с ней вежливо, все-таки ссора с Ланскими в мои планы не входила, но в конечном итоге заявил, что уже большой мальчик и пора бы мне начинать жить отдельно. А если кому-то что-то не нравится, то этот кто-то может попытаться меня остановить.

«Сейчас не та ситуация, когда нужно показывать характер!» — заявила она мне тогда, тоном, которые взрослые и умные разговаривают с глупыми подростками.

«И че?» — пришлось подвести черту дискуссии нерушимым аргументом, имеющимся в арсенале любого молодого человека, еще помнящим споры с родителями и учителями.

А вот Родион Павлович встал на мою сторону. Старикан, кажется, понял, что я затеял, хотя о своих планах я ему ничего не говорил. Но он же был умным, да и пожил на свете дай бог каждому, так что сам догадался. И, похоже, одобрил. К тому же у нас с ним было соглашение. Он получает ЭМИ-боеголовку, а я ее отрабатываю.

А затеял я, ни много, ни мало, вот что. Доказать старикам из новусов, что с четвертыми, читай — со мной, стоит считаться. Если под моим руководством детишки обломают зубы сектантам, да еще и Функциям нос утрут, первое со вторым поколением будут вынуждены признать независимость детишек. Тем более, что и территорию переделывать не придётся — молодежь уедет в Подмосковье на пмж.

Давить на тех, кто уже научился убивать врагов и брать силой, то, что считает своим, долгожители поостерегутся. Скорее, предпочтут получить сильного союзника, чем опасного врага. Да и не могут же не радовать успехи, пусть и не всегда родных, но правнуков! Всяко это лучше, чем вздыхать, глядя каким они растут балластом.

Оставалось только добиться реализации этих грандиозных планов.

На устройство быта и выстраивание коммуникаций с четвертым поколением у меня ушло три дня. Режим секретности с «тайного» клуба я снял сразу, так как не видел в нем никакого смысла. Руководство кланов уже знало о Функциях, всеми силами готовилось отражать атаку сектантов — не до детских игр им было. Кого-то может и цепляло, что мажоры большую часть времени стали проводить с приезжим Ликвидатором, но вслух претензий никто не высказывал.

Первой задачей для себя я определил именно сбор информации. Хватит тыкаться носом в стены в темноте! Однажды можно вместо холодного бетона почувствовать смыкающиеся челюсти капкана. Или мантикоры. А я, может, только жить начал!

Но двигалось дело медленно. Крошка за крошкой, тут словечко, там шепоток — иной раз эта неторопливость безумно бесила. Но на третий день нам повезло. Воин из Пиллеров, пятнадцатилетний бычок со смешными ушами-локаторами, случайно подслушал, как два Аналитика обсуждали рейд. С учетом того, что нам уже было известно про поиски базы сектантов, которую вели все новусы города, Михаил Симонов сделал вывод, что кому-то это удалось.

— Атаковать будут не раньше завтрашнего вечера. — поделился он со мной своим мнением.

— Почему так считаешь?

— Логистика. — пожал плечами толстый Гарри. В окружении десятка работающих мониторов, занимавших две стены зала и командного центра по совместительству, он преобразился. Стал уверенным, кажется даже постройнел. — Большая часть Воинов Пиллеров, согласно моим данным сейчас за пределами региона. Они просто не успеют подготовиться.

— Но могут привлечь к акции другие кланы.

— Маловероятно. — отрезал Аналитик. — Информация о ведущихся переговорах обязательно бы всплыла. Да и какая им в том выгода?

— Врага уничтожить! — удивился я вопросу. — Разве не в этом цель?

— В общем — да. Но есть частности. Кто уничтожит? Как? С какими потерями? Какие возьмет трофеи? Много нюансов…

— Ладно, давай тогда собирать курултай, будем решать, как нам действовать.

Безумие какое-то! У них тут враг на пороге, а они все играют в политику! Впрочем, у людей зачастую точно также. Дом горит, а супруги выясняют, кто диван покупал! Хотя, новусы и есть люди. Просто со сверхспособностями и живущие неприлично долго. В остальном же — обычные «сапиенсы»! Со всеми вытекающими.

Спустя полтора часа я убедился, что и сам такой же…

Атака гнезда сектантов была прекрасной возможностью продемонстрировать силы нового клана. И упускать такую возможность я не собирался. Правда, опыта лидера мне не хватало, да и подопечные мои не являлись дисциплинированными солдатами, молча исполняющими приказы. Не то чтобы со мной спорили по каждому поводу, просто мажоры привыкли иметь свое мнение по любому вопросу. И неважно даже, разбирались они в нем или нет.

Ох, надо поскорее придумать, как спустить школоту с небес на землю, а то натерплюсь с ними!

— Нет, кланы о помощи мы просить не будем! — я отмахнулся от Дарта в очередной раз. — Да, их бойцы опытнее и сильнее, но если мы сдадим им сектантов, они даже спасибо не скажут!

— Согласен с Иваном. — поддержал меня Влад Пиллер. Именно он принес в клювике последний кусочек мозаики, который помог определить положение базы боевиков, и поэтому «рядовой» был допущен на совещание. — Мы должны справиться своими силами.

Аня Гончаренко, два дня назад решившая, что спасенная жизнь требует постоянного служения и на этой почве заделавшись моим ординарцем и телохранителем, тоже высказалась.

— У нас восемь готовых прямо сейчас выдвинуться Воинов и один Ликвидатор! С горсткой людей мы справимся и сами!

Тот вечер в лесу он, естественно, не забыла. Но, к счастью, оказалась девицей очень благоразумной, решившей не ворошить прошлое. С Симоновыми, особенно с той троицей, которая ее держала прикрученной проволокой к дереву, Анна до сих пор держалась настороженно, но покажите мне того, кто бы все сразу все понял и простил. В пятнадцать-то лет! Правда, в спорах она всегда занимала позицию противоположную той, за которую выступали ее пленители.

Ситуацию удалось разрулить, можно сказать, без потерь. Где-то даже в плюс вышел. Молодежь приняла информацию о надвигающейся, а то и вовсе уже идущей, войне к сведению и сразу же перенастроила свое сознание на работу в новых условиях. Что не могло не радовать. Вот только это их шапкозакидательство!

— У Пиллеров и сейчас найдется восемь Воинов, но что-то они не спешат атаковать. — проговорил я без выражения. Понятно, так-то. Молодые, кровь играет, а тут первое серьезное дело в жизни! Конечно, хочется себя проявить, показать, доказать, в конце концов. Но мозг-то можно при этом включать? — Возможно там нас будут ждать не только люди, Анюта. Химеры, например, или другие… Функции. О боевых возможностях последних мы пока ничего не знаем, но Родион Павлович оценивал их очень высоко.

— Поэтому я и говорю — нужно привлекать семьи!

Дарт решил, что своим высказыванием я поддерживаю его позицию. Но у меня была другая цель — показать, что противника ни в коем случае не следует недооценивать, а нападение на охраняемую базу следует продумать чуть лучше, чем «у нас восемь Воинов! И че они нам сделают?»

Как по мне, то и два по восемь могло оказаться недостаточно. Взять одну мантикору, которая я уверен, на базе будет. Нужно было подкрепление, но откуда его было взять, не обращаясь к кланам? В четвертом поколении Воинов вообще мало, все больше «гражданские специалисты», да и к нам пока примкнули далеко не все.

Была у меня одна мыслишка, но там тоже получается на поклон идти, а это не «айс».

Именно в это время в кармане завибрировал телефон. Глянув на экран, я довольно оскалился — на овца и хач ловца! Дилемма решилась мгновенно, а в голове выстроились по ранжиру все фразы будущего разговора.

— Народ, тихо всем! Не галдите! У меня звонок от Лолидзе!

Убедившись, что все меня услышали и замолчали, я нажал на прием.

— Русико, приветствую!

— Ты закончил свои дела, дорогой?

— Не просто закончил, дорогой, уже твоими вплотную занялся!

— Вах, какой орел! Сокол! — гортанно выкрикнула трубка. После чего голос Дипломата избавился от наносного кавказского акцента, сделавшись сухим и деловым. — Конкретнее, пожалуйста, Иван.

Избегая деталей, я сообщил ему, что нашел логово сектантов, но брать его буду своими силами. Но готов принять поддержку союзников, например, бойцов Лолидзе в качестве оцепления и засадного полка. И то — по необходимости. На случай, если все пойдет не по плану.

— Имя делаешь?

— У тебя есть возражения? Данная акция решает проблемы твоей семьи, Русико.

— Нет, не возражаю. — вряд ли он сам так быстро принимал решения. Скорее всего на другом конце провода находился и Лидер клана, слышавший весь наш разговор. — Ты делаешь грязную работу, делаешь имя — меня все устраивает. Только одно условие.

— Разумное?

— Разумеется! Зачинщик нападений на семью должен быть передан нам. Живым.

Ох, горячие дети гор! Обязательно все переводить на уровень кровной мести? Или они рассчитывают разжиться информацией? Вполне, кстати… Другой вариант — публичная казнь больного на голову Наставника, и упрочение пошатнувшихся позиций семьи.

— Если такая возможность будет. Я не могу гарантировать безопасность объекта во время боя.

— Конечно, Иван. Я понимаю.

— То есть мы договорились?

— Время и место?

— Сообщу чуть позже, когда мои люди будут готовы. Ты пока готовь своих.

Отключившись, я с видом Александра Македонского, готовящегося захватывать Индию, оглядел своих притихших ближников.

— Ну что, с усилением мы решили?

— Ты же не хотел обращаться за помощью к кланам? — уточнил Дарт, соорудив на лице гримасу скепсиса. Несмотря на то, что громкую связь я не включал, все собравшиеся слышали каждое слово абонента. Новусы, блин!..

— Лолидзе уже не совсем клан. — заметил Миша. — Слишком много ударов они пропустили.

А вот с этим высказыванием я был полностью согласен.

Разведка из наших Воинов и Аналитиков отработала прекрасно. Уже через четыре часа нам была полностью известна диспозиция противника, более того, мы имели возможность наблюдать за ним в режиме реального времени. Плюсы гикнутого поколения супергероев: собирая информацию, они понатыкали веб-камер где только могли, а Михаилу только и осталось, что вывести их на мониторы командного центра. В результате «группы захвата» шли на дело под корректирующие указания Аналитика. Прям шутер какой-то. Только оружия у нас не было — планировали все сделать по-тихому.

Сектанты, как и я, ценили уединенность. Их база расположилась в частном секторе левобережья в таком глухом районе, что здесь, кажется, еще не знали, что Советский союз теперь называется Российской Федерацией. Они заняли десяток домов в тупиковом проулке, не имеющего сквозного проезда для автомобилей. Несколько троп, по которым можно было, в случае необходимости, уйти пешком, все же наблюдались. Очень грамотное и продуманное место для базы. Но все равно становящееся ловушкой, если брать ее с таким численным и качественным перевесом. Восемь Воинов, Гибрид и Ликвидатор в штурмовом отряде, десяток бойцов Лолидзе по периметру, и еще десяток — в группе быстрого реагирования.

Был, правда, прибор-парализатор, имитирующий мой Крик. И это, пожалуй, был единственный фактор риска во всей операции. Но и его ведь надо включить, а мы этого сделать не дадим. Что еще сектанты смогут нам противопоставить? Огнестрел и численность в двадцати с копейками человек? Ну, я не знаю…

Контингент, живущий в окрестностях базы сектантов, в основном был представлен пожилыми людьми, которые предпочитали сидеть по домам, а если и выбирались из дома, то только в магазин сходить или в собес за пенсией съездить. Поэтому в окрестностях все было тихо, даже подгулявших алкашей не встречалось, чего я, признаться, ждал с опаской.

Зато на нужной нам улице, несмотря на поздний час, никто не спал. Нет, в отличие от голливудских боевиков, по освещенным улицам не ходили люди в разгрузках и с автоматами наперевес, не бродили патрули с собаками, не разгружались грузовики с боеприпасами. По периметру были выставлены часовые — всего пять постов. Пара человек о чем-то трепались, стоя прямо на дороге. Основная же масса сектантов находилась во дворе одного из домов. Расположились в круг, кто сидя, кто стоя, и слушали разглагольствования какого-то оратора. Не Пророка — обычного человека.

— Новусов нет. — сказал я в гарнитуру. — Только люди.

Сканер я задействовал каждые пять-десять секунд, но способность показывала только группу бойцов Лолидзе, затаившуюся в полукилометре к северу и цепочку новусов охранения.

Этот вариант мы оговорили заранее. Была вероятность того, что командование секты будет в отлучке. В этом случае мы быстро выбиваем посты, после чего истребляем живую силу, оставляя в живых только несколько пленных для допроса. Конечно, было бы куда лучше накрыть всю эту компанию, но и лишить Пророка подручных тоже дорогого стоило.

А пленники могли указать, где его потом искать. Наставники это вполне спокойно вытащат из их сознания безо всяких пыток.

Был только один момент, который я пока никак не мог оценить. Во дворе дома, соседнего с тем, где собрались на свою вечернюю «проповедь» сектанты, стоял здоровенный грузовик-дальнобойщик. С фурой, в которую можно было загнать три, а то и четыре легковушки в ряд. Я опасался, что там может скрываться то, что сделает штурм не таким легким делом. Например, там мог быть загон для химер. Или в экранированном изнутри чем-то блокирующим мою способность прятались Функции. Но узнать точно разведке не удалось. На всякий случай поставили камеру, которая смотрела только на фуру, и смирились с неизбежностью.

Я выдохнул, готовясь отдать приказ к атаке. Перед глазами встала воображаемая карта местности: чуть изогнутая турецкой саблей улочка, острие которой упиралось в рощу с густым подлеском, а рукоятью являлся въезд. В десяти метрах от него находилась группа Андрея-Магнето. Я и еще четверо Воинов зашли со стороны рощи. Редкая цепочка новусов на удалении восьми сотен метров окружала «саблю», еще одна группа, крупнее наших двух, таилась за домами во полукилометре — подлетное время меньше минуты. Большинство сектантов в куче, посты срисовали, за фурой пристально следят. Ну что, вроде все учли…

В это время сканер показал, что засадный полк — отряд Лолидзе, двинулся к базе сектантов. Во время десятисекундной паузы между применением способности, они сумели преодолеть почти половину дистанции. Теперь они неуклонно двигались к массовому скоплению боевиков.

— Русико, какого хрена?! — прошипел я в микрофон.

— Лолидзе вышли из канала сразу же, как ты сообщил об отсутствии новусов. — проговорил Михаил.

— Урод!

В сердцах, я стукнул кулаком по земле, вбивая в нее попавший под раздачу камень.

Грузин меня кинул! Получил информацию по противнику, уточнение, что никого из мутантов рядом нет, и приказал атаковать. И плевать на договоренности! Чертов чурка!

Но зачем? Зачем ему рисковать своими людьми? Я думал, что просчитал вероломного Дипломата, решил, что при любом раскладе ему выгоднее дождаться того, чтобы в бой вступили мои люди. Меньше риска и все такое. А вот так — зачем?

Трофеи и пленники — скорее всего из-за этого. Михаил же говорил про нюансы. К тому же, новусов повозили мордой по грязи обычные люди и теперь они решили отыграться за свой страх и унижение. Блин, не учел горячую кровь и мстительность грузин! Думал они расчетливые и логичные ребята.

— Не лезем! — буркнул я в общий канал. — Не хватало еще под «френдли фаер» попасть. Андрей, бери свою четверку и тащись ко мне. Не дробим силы, пошла какая-то непонятная пьянка, лучше вместе держаться.

— Принято. У нас на пути часовой. Сагрился на пальбу, нас не видит. Убираем?

— Можешь захватить?

— Положительно.

Спецназовец, мать его! Положительно! Еще бы «роджер» сказал, позер! Ладно, это просто нервы, пацан не причем. Пока вторая группа двигалась ко мне, я быстро прогнал ситуацию: что еще могу сделать? Дождаться, пока Лолидзе нападут и бахнуть по ним Криком? А потом набить им морды за самоуправство и нарушение договоренностей? Детсад, конечно, и толку, главное, нет никакого. Блин, ну вот ведь уроды!

Оставалось только сидеть и смотреть, как улочку пересекают одетые в черное «черные», растекаясь и начиная зачистку. Ну и материться — в основном на себя, за то, что не предусмотрел такого развития событий.

— Кинули нас грузины? — уточнил Магнето, бесшумно возникая в метре от меня. Безразлично так спросил, и — вот за это я ему прям благодарен был! — не добавляя «твои». А имел право, между прочим! Я их позвал!

— Да, козлы, блин! Ладно, пусть их уже. Будем ждать развития событий. Часовой жив?

— Связан. — Магнето обозначил головой движение назад и в сторону, где, вероятно, лежал скованный проволокой сектант.

Затрещали первые выстрелы: то ли боевики успели схватиться за оружие, то ли Лолидзе шли с огнестрелом. Скорее, первое, били очередями, а новусы больше по пистолетам, с ними в городе удобнее, чем с автоматами и дробовиками.

Вскоре к грохоту стрельбы присоединились крики боли — Воины добрались до близкого контакта и начали бой в своем любимом стиле — рвать противника на части. Только вот были крики редкими, одиночными. Почему-то я представлял, что ор должен стоять многоголосый и до небес.

А потом крики смолкли и началась стрельба. Нехорошая такая стрельба: скупые короткие очереди обычно раздают победители в качестве контроля, проигравшие же, как правило, панически опустошают магазины.

— Миш, что там?

— Камеры слишком далеко, не вижу. — отозвался Аналитик, который в отличии от нас видел хоть что-то.

— Фуру глянь! Оттуда никакую гадость не выпустили?

— Не. Чисто. Стоит закрытая.

Блин, да что ж там стряслось-то? Я врубил сканнер и ахнул — из десятка бойцов Лолидзе светились точки только у шестерых. Остальных я не видел, что могло значить только одно — Воины мертвы. Но как? Десять Воинов на два десятка людей — ну, на три, если часовые успели — это же бойня без вариантов!

Глушилка? Это возможно. Но тогда, получается, нас ждали? И это ловушка? Но, мать вашу, как? У них что, стукачи в кланах? Только этим можно объяснить такой слив…

Очень хотелось подойти поближе и посмотреть, что произошло. Был бы я, как раньше, одиночкой, так бы и сделал. Но теперь-то на мне висел клан, причем клан мажоров-малолеток, у которых никакого боевого опыта не было. Просто так кидать их навстречу неизвестной опасности глупо. Но и отступать сразу, едва только что-то пошло не так, не самый лучший способ завоевывать авторитет среди починенных. Да и как уйти, когда враг применил какое-то секретное оружие? Нужно же разведать! А то, может, я вообще все неправильно понял…

— Андрюх, ты за старшего. Я быстренько подберусь, гляну, что за дерьмо там твориться. Миша, веди меня.

Очень спорное решение, лидер по-хорошему на передовую лезть не должен. С другой стороны — я не Лидер. Я Ликвидатор. Функция, созданная для охоты. Так что норм, да и возражений я не услышал. Мол, куда, командир? Давай лучше я! Ага! Лес рук!

Со всей возможной скоростью рванул к ближайшему забору. Доски, набитые внахлест друг на друга, защитой от автоматного огня не станут, но хотя бы скроют меня от противника.

Присел, а потом резко выглянул, стараясь одним взглядом охватить все, что творилось в окрестностях. Ничего и никого. Миша очень своевременно сообщил:

— Вся движуха через два дома прямо. Там, где собрание. Не хватает разрешения камер, не вижу подробностей.

— Фуру паси!

— Постоянно.

Сами глянем — что нам камеры! Еще одна перебежка, туда, где только что погасла точка Лолидзе — пятый труп! Сорок метров, кажется, пролетел на одном выдохе.

— Тут осторожнее!

Так же, сусликом, высунул голову из-за досок и сразу спрятался обратно. Мозг с некоторым запозданием обработал картинку и выдал неприятные новости. Нас действительно ждали. Сидящие на проповеди сектанты были приманкой. Еще какое-то количество боевиков ждали в засаде, прячась в домах, в хозпостройках и за поленницами. Но не они сломали хребет дерзкой атаке Лолидзе.

Новусы, те кто еще были живы, едва двигались. Видимо, они попали под удар глушилки, и теперь напоминали жуков, упавших на спину. Полностью их не вырубило, но дезориентировало капитально. Те, кто уже погиб, попали под аналог Крика на открытой местности и их моментально расстреляли. Оставшимся повезло больше, и они успели отползти в непростреливаемые уголки. Но к ним уже подбирались, соблюдая максимальную осторожность, сектанты.

Мои действия? Своих в эту мясорубку кидать нельзя. Кстати, а почему нас глушилка не зацепила? Небольшой радиус действия? Лях, не о том думаешь! Принимай, твою мать, уже решение! Вписываться или нет?

Плюс: противник отвлекся на Лолидзе и есть хороший шанс застать его врасплох. Кого бы они не ждали, вряд ли расчет был на две волны.

Минус: какова гарантия того, что нас так же не приложит глушилкой, когда мы подойдем достаточно близко?

И вообще, с фигов я должен спасать клоунов, которые первыми нарушили договоренности? Да, они приняли на себя удар, который предназначался нам, но не из благих намерений, а по собственной тупости и жадности!

С другой стороны: задачу боевого слаживания клана и демонстрацию силы никто не отменял…

М-да, Лях! А ты думал лидер клана — это такой крутой чувак в кабинете с дорогой мебелью, который всеми командует? У власти очень много неприятных особенностей, знаешь ли! Принятие решений и ответственность за них, например!

Внезапно, прерывая мои душевные терзания, прямо посреди поля боя сканер отрисовал три новые точки новусов. Только что было пять, а вдруг стало восемь. Я от удивления даже высунулся из-за укрытия, желая увидеть, кто это из Лолидзе научился размножаться почкованием. Или воскрешателем.

Оказалось, грузины к этому не причастны. На поле боя вышли химеры.

Видимо они прятались не в фуре, а в домах под защитой чего-то экранирующего и теперь вышли наружу довершить разгром. Блин, надо обязательно этот вопрос изучить, второй раз уже кому-то удается от способности спрятаться!

Три, мать их, химеры: старая знакомая мантикора Пастыря, какая-то двухметровая в холке животина, очень похожая на первого в моей новой жизни монстропса, и третья, разглядеть которую я никак не мог, так как носилась она просто с невероятной скоростью.

«Так, ну теперь точно бежать!» — оформилось, наконец, решение. С каждым из противников мы, может, и справились по отдельности, но вместе… Слишком высок риск!

Не успел я скомандовать отбой операции, как понял, что две из трех боевых животин направляются к моим Воинам. Кошмарить грузин осталась только мантикора. Прямо сейчас она изящным прыжком преодолела поленницу, за которой прятался еще не очухавшийся новус, и пронзила ему голову своим скорпионьим хвостом.

— Андрей, к вам две химеры! Готовность!

— Вижу, принимаем.

Голос у гибрида звучал хоть и напряженно, но спокойно. Что радовало, не хватало, чтобы на первой боевой операции цвет рыцарства кланов запаниковал.

Нас с ним разделяло метров шестьдесят. Которые я преодолел очень быстро, но все же недостаточно, чтобы успеть к началу схватки. Химеры тоже довольно бодро передвигались. И когда я добрался до своих, они уже дрались.

13

6 июня. Новосибирск. Кировский район

В воздухе перед Андреем висели несколько металлических предметов. Пара ножей, гвозди, короткие куски проволоки и обрезок трубы в локоть длинной. Причем, висели они не статично, приклеенные к воздуху, а постоянно перемещались, выплетая сложные узоры и формируя своеобразный щит перед Гибридом. Защитный периметр как раз продемонстрировал себя во всей красе, как раз, когда я появился на месте схватки.

Химера, атакующая новуса, попыталась прорваться в плотный контакт, но получила чувствительный удар по носу куском трубы, отвлеклась на мельтешение гвоздей и пропустила ответку. Один из ножей, настоящий тесак с длинным широким лезвием, выскользнул из хоровода и погрузился зверю в глаз.

Больше всего противник гибрида походил на ласку или норку. Короткие лапы с длинными когтями, гибкое змеиное тело, острая морда. Практически, как оригинал, только вместо кожи чешуя, и размером с сенбернара. От удара химера завизжала, распахнув длинную пасть, полную мелких, словно иглы, но очень опасных зубов.

Но не отступила. Единственный оставшийся у твари черный глаз горел ненавистью. Осознанной человеческой ненавистью. Как и мантикора, ласка была разумна.

Вновь попытавшись атаковать, мутант торпедой рванул вперед, но дернувшись, замер, словно его схватил за хвост великан. Воспользовавшись дезориентацией зверя, Андрей опутал его заднюю лапу куском колючей проволоки, торчащей из земли. Черт его знает, откуда она тут взялась и как глубоко уходила под почву, но проворность ласки снизила. Но даже попав в этот импровизированный капкан, тварь не стала мене опасной, что и не замедлила продемонстрировать.

Сунувшийся к ней Воин, прикрывавший гибрида, получил мощный удар в живот, и осел на землю. Андрей схватил его за шкирку и дернул к себе за спину, здраво рассудив, что с висящими наружу кишками много не навоюешь.

С каждым рывком химера срывала с опутанной проволокой лапы целые куски плоти, но попыток вырваться не оставляла. При этом она еще умудрялась уворачиваться от большей части атак Магнето, пропустив только укол в глаз. Хотя, нет. Андрей ей еще несколько кусков проволоки ей под кожу загнал, но не похоже было, чтобы твари это как-то мешало.

Метрах в пяти от схватки гибрида с лаской, четверка Воинов сражалась с монстропесиком и дела у них шли не в пример лучше. Химеру уже загнали в угол, точнее прижали к кирпичной стене хозяйственной постройки, и теперь по очереди лупили ее. Псина огрызалась, к моменту моего появления, уже сломав одному новусу руку ударом хвоста, но конец ее был предопределен.

Я не стал дожидаться чистой победы своих людей и напал на ласку со спины. Сперва хотел хлестнуть по обеим химерам Криком, но с контролем площади воздействия и направленностью удара у меня еще были некоторые проблемы, а значит, под раздачу могли попасть и четвертые. Поэтому, не мудрствуя лукаво, я запрыгнул химере на спину, одной рукой обняв шею удушающим, а второй ухватившись за рукоять ножа, торчащей из глазницы.

Ласка взвилась, заставив меня почувствовать себя участником соревнований по родео. Изогнувшись всем телом, ударила меня под копчик крупом, заставив подлететь в воздух. К счастью, я не выпустил ножа, и маневр зверюги ей же боком и вышел. Лезвие, глубоко вошедшее в глазницу, дернулось, причиняя химере боль, и она опала на землю, скуля и скребя передней лапой морду.

Конечности у мутанта были подлиннее, чем у прототипа, но достать меня у нее все же не вышло. Попытка упасть на спину и придавить обидчика весом, тоже закончилась ничем — не настолько тварь была тяжелой, да и шипов по хребту не имела. А вот я, пользуясь ее дезориентацией и шоком, ударил кулаком по рукояти ножа.

Визгом меня оглушило. Не обращая внимания на звон в ушах и взбесившийся мускулистый шланг, вырывающийся из хватки ног, я еще раза четыре саданул по ножу, заставляя его погружаться все глубже и глубже. Пока, наконец, лезвие не пробила какую-то кость в черепушке химеры и не добралась до мозга.

Испустив последний визг-стон, ласка изогнулась всем телом, и обмякла.

Волчара, которого прессовали Воины, решил судьбу не испытывать и сбежать. Бросился грудью на одного из четвертых, снес его своим весом и кинулся в открывшийся пролом. Андрей, которые не мог атаковать ласку, пока я с ней боролся, переключил внимание на второго монстра, и успел вогнать в него все свои металлические снаряды. Но то ли меткость его подвела, то ли песик был более опытным боевым зверем, но железо не поразило ему никаких важных органов. Завязло в толстой шкуре, а то и вовсе отскочило от нее. А монстропес сбежал.

Я быстро оценил потери, которые нам принесло нападение химер. Пятеро раненых, причем двое — довольно серьезно. Первым был тот Воин, которому ласка разорвала живот. Сейчас он лежал в позе эмбриона, и едва слышно постанывал. Вторым оказался боец, хотя какой, нафиг, боец — подросток! — с белым, как снег лицом. Он сидел, привалившись спиной к кирпичной стене, и с каким-то детским изумлением рассматривал левую руку. Точнее, то, что от нее осталось, поскольку выше локтя она отсутствовала.

Помирать, кажется, никто не собирался, кровь у однорукого уже остановилась, а Воин с разорванным брюхам и вовсе пытался мужественно скалиться. Но выглядели раны, конечно, жутковато. Не знаю, до каких пределов распространяются возможности регенерации новусовских организмов. Пузо-то точно зарастет, а вот с потерей конечности мне еще сталкиваться не приходилось. Думаю, отрастёт, я же выжил как-то с пулей в голове!

Прочие повреждения относились к незначительным: сломанная рука, оторванный лоскут кожи на лице, глубокая борозда через грудь. Я и сам во время родео немного пострадал. Только сейчас заметил, что шершавой шкурой ласки мне стесало кожу на внутренней поверхности бедер. Но это фигня, главное, что никто не погиб. Для первого боя, можно сказать, просто прекрасный результат! Малой кровью отделались.

— Ну что, солдаты! С первым боем вас!

Я хотел выкрикнуть это бодрым голосом, так, что бы ободрение прозвучало весело и задорно, но получилось какое-то хриплое карканье. Когда я голос сорвать успел, интересно? Когда бежал к четвертым или уже на спине у ласки? Что-то я там орал кровожадное, правда не помню что. Скорее всего, вариации на тему «сдохни, тварь!»

Четвертые, тем не менее, отреагировали на высказывание улыбками, смущенными и гордыми одновременно. Вот как важно самим победу одержать! Одно дело знать, что ты весь из себя такой супергерой с плечами не про каждую дверь, и совсем другое самому побывать в бою. Только так можно выяснить пределы своей силы, и я не про физическую говорю, если что.

Ладно, закончили с воодушевлением отряда, нам еще с сектантами разбираться. О бегстве теперь речь идти не могла.

— Андрюх, позаботься о раненых. Подготовь к транспортировке. Миша, какой расклад?

— Грузовик собрался уезжать!

— Аня, Влад — быстро туда! Остановить любой ценой. Доклад Мишке. Остальные — за мной.

Фура, подозреваю там и был прибор, копирующий мою способность, была важна, но сперва нужно было разобраться с сектантами и Лолидзе. Однако оказалось, что бой на тупиковой улице уже закончился. Лолидзе, стоявшие в оцеплении, получили сигнал от своих гибнущих товарищей, и пришли на помощь. Их появление окончательно разрушило планы сектантов. Окруженные суперами, они сражались до конца, не помышляя о бегстве. В результате, уйти удалось только мантикоре и волку. Их тел среди трупов я не увидел.

Грузины в этом сражении потеряли почти весь «засадный» полк. Восемь новусов из десяти были убиты. Сектанты знали с кем воюют, и каждый враг, до которого им удалось добраться, получил автоматную очередь в голову с близкого расстояния. Представив, что вместо Воинов Лолидзе лежат мои четвертые, я содрогнулся. Стратег, мля! Впрочем, всего не предусмотришь, хотя стремиться надо. Против нас явно не пацаны из подворотни играют.

— Фура у нас. — доложился в ухо Михаил. — Тут Лолидзе подошли, нападать не нападают, но смотрят очень недобро.

Мой взгляд тут же зацепился за фигуру в строгом деловом костюме, которая на фоне побоища смотрелась чужеродно. Дипломат прибыл, скотина двуличная! И, видать, уже отдал приказ отжать грузовик.

— Придурок! — приблизившись к Лолидзе, я выплюнул полную презрения фразу ему в лицо. — Ну и чего ты добился своим кидаловом, олень горный?

Выразительно оглядел поле боя, задерживаясь на трупах Воинов. Их живые товарищи сейчас занимались тем, что сносил и погибших к подъехавшим внедорожникам. Кроме тех, которые блокировали грузовик.

Русико встретил мой взгляд твердо, даже усмехнуться себе позволил. Мол, приемлимые потери. Я понимал, что он играет, делает вид, что все в порядке, а там, в глубине души, рвет и мечет. Но рассчитывает на что-то, чем сможет оправдаться перед руководством клана. Никак на глушилку глаза положил? Наивный грузин!

— Людей своих забрал и свалил отсюда. Две минуты у тебя.

Произнес я это спокойно, но угрозу в голосе Дипломат уловил. О дележке трофеев мы заранее не договаривались, Русико вообще тогда делал вид, что интересует его только месть и тушка Пастыря. Если бы все прошло в рамках договоренностей, можно было бы и поторговаться — не ругаться же с союзниками. Но теперь, после их предательства… Нет! Я свои обязательства выполнил, угрозу их семье уничтожили именно с моей помощью. Точнее, с помощью моего клана, но это детали.

Грузин снова издевательски улыбнулся и, в свою очередь, огляделся. Даже более демонстративно, чем это сделал я минуту назад. Ну да, да, у него тут десяток Воинов на ногах, плюс еще Наставники подъехали, чтобы выживших подлечить. А за моей спиной стоит двое подростков, разной степени помятости. Гибрид остался с ранеными, да еще двое ему помогали, а последнюю пару я отправил на захват грузовика.

Закончив обзор возможностей, Русико посмотрел на меня с невысказанным вопросом, который можно было понять как «а то что?» Я не стал его разочаровывать, широко и слегка безумно оскалился, после чего нарочито кашлянул. Горец все понял — дураком он не был. Сообразил, что я намекаю на возможность применения Крика. С последующей резней беззащитных новусов.

— Ты готов пойти на конфликт с нами? — уточнил он.

— Я? На конфликт? У нас было соглашение, олень! Ты его нарушил. Сам с этого еще и огреб. Если бы не мои люди, твоих бы тут химеры на лоскуты порвали!

Не совсем правда, но и пусть! Не настолько большой вклад внесли четвертые в эту схватку. Хотя, как посмотреть! Если бы мы не оттянули на себяхимер, для Лолидзе все закончилось бы куда плачевнее. Полагаю, его и за эти потери глава клана по головке не погладит — восемь Воинов за пару минут слить!

Понятно, почему он так жаждет оставить поле боя за собой. После такого фиаско ему нужны трофеи, иначе дома Дипломата ждет конец! Вот и стоял он, пряча за самоуверенным выражением лица страх. И давил — как Дипломат давил — на отношения. Мол, будь осмотрительнее, думай о будущем и все такое. Кланы там, не кланы, мой человек свяжется с твоим человеком… Ага, счас! У меня тоже много что зависело от выхлопа с этой схватки.

— Ну так что, Русико? Мне повысить голос?

Грузин ощетинился. Весь его лоск осыпался шелухой, показывая истинное лицо новуса — звериное.

— Ты пожалеешь!

— Уже жалею. О том, что с черными связался вообще. Кстати, дорогой! Ты мне еще девчонку должен, помнишь такое? Завтра до полудня она должна быт у Родиона Павловича.

Со стороны могло показаться, что я совсем берега потерял. Не просто гнал вероломного союзника с территории, но еще и унижал в процессе. Но это, если не понимать простой вещи — его, Русико Лолидзе сути. Он был хищником и признавал только силу. Никакие доводы разума и логики не смогли бы мне помочь в разговоре с ним. А вот готовность идти до конца — очень даже.

Я, может, и не настолько крутой, и не смогу Криком накрыть всю их гоп-компанию, но ты поди проверь. А с пяток Воинов точно успею положить, пока они ватные будут. Да и мои вряд ли будут стоять без дела. В общем, патовая ситуация. Выиграет тот, кто более отморожен.

По правде, я был уверен, что Русико отдаст приказ атаковать. Если я прав (а я прав!) и в фуре стоит прибор-глушилка, то он не сможет отказаться от такого вкусного и неприлично большого куска пирога. Да ему его же Лидер потом голову оторвет — упустить из рук абсолютное ултимативное оружие против новусов!

Кавказец был Дипломатом и получше меня понимал по каким ставкам пошла игра. Если до этой схватки на безымянной улочке у кланов были только догадки о существовании прибора на базе Крика, то теперь появились доказательства. Ну, почти появились — фура-то вон стоит, метров двадцать.

Но он слился. Меньше минуты напряженных переглядок, и стало понятно, что без башки тут я. Думаю, Русико понял, что в случае резни, он станет первой жертвой. Гарантированная смерть прямо сейчас и вероятная, но необязательная получасом позже — даже не знаю, что выбрать!

Он не стал ничего говорить. Признал поражение. Зыркнул на меня злобно, но мне почудилось, что в его взгляде мелькнуло уважение хищника, который встретился с другим таким же, но более безжалостным.

— К фуре никого не подпускать. — произнес я в гарнитуру специально для него, а то вдруг еще передумает. — Грузины полезут — убить.

А после просто стоял, глядя, как Лолидзе грузятся в машины и уезжают. И только убедившись, что поле боя осталось за нами, выдохнул и севшим голосом обратился к Аналитику.

— Миха, давай сюда спецов. Посмотрим, чего нам тут бог послал. И гони всех свободных четвертых в оцепление района. С ментами, кстати, все норм? Решили?

Самым серьезным трофеем, который нам достался по итогам безумной и едва не сорвавшейся акции, был прибор, копирующий мою способность. Как я и предполагал, находился он в грузовике и занимал всю фуру.

Двери пришлось взламывать. Оператор прибора, как и водитель, «оказали сопротивление» и не успели сообщить двум малолетним Воинам код от цифрового замка. Но у нас же был гибрид, работающий с металлом!

Андрей замер напротив фуры, напрягся, будто бычок, который собрался бодаться со стеной, а потом резко раскинул руки в сторону. Движение получилось почти танцевальным, а распахнувшиеся створки только усилили эффект — хоть клип снимай! Музончик только попопсовее подобрать.

Нашим любопытным взорам предстало оборудование, с помощью которого группа обычных людей под руководством одного скорбного на голову Наставника держали в страхе пять новусовских кланов города-миллионика. Куча шкафов с электроникой, толстые экранированные кабели, и сама установка в середине. Здоровенная медная труба, похожая по форме на гудок с детского велосипеда, только размером раз в двадцать больше.

Несмотря на стимпанковский внешний вид, было совершенно понятно, что перед нами не бутафория, а настоящий, вполне рабочий агрегат. И дело не в мигающих диодах, и не в гудении серверных шкафов, которыми были плотно заставлены стены фуры. Скорее наоборот, внешний вид прибора был настолько нелепым, что становилось совершенно понятно, что подделкой он быть не может. Не знаю, как лучше объяснить… Но как, блин, вообще можно соединить современные технологии с этим, мать его, горном!

— Трындец… — Дарт, прибывший к нам вместе с отрядом «специалистов», некуртуазно сел на землю, не заботясь о чистоте одежды. — Походу мы сами себя переиграли, парни.

— Тут парней столько же, сколько и девушек! — обиделась Аня, пропустив мимо ушей содержательную часть послания Дипломата.

— Это, конечно, очень нам поможет…

Я понимал причину обеспокоенности Димы, но не разделял его пессимизма. Да, кланам вряд ли понравится, что кто-то кроме Ликвидатора (который, на минуточку, представлен пока в единственном экземпляре!) может раздавать новусам направленные ультразвуковые плюхи. И они постараются наложить лапы на наше приобретение. С целью уничтожения, а может, наоборот, копирования и…

Хотя нет, я вполне разделял пессимизм Дипломата.

— Может, взорвем?

— И что нам это даст? Старики теперь точно знают, что технология существует. А они упертые, никаких сил не пожалеют, чтобы ее заполучить.

— Ну и пусть «заполучают»! Нам-то что? Шкафы разобьем, фуру спалим — и взятки гладки!

Зря я это сказал. Реплика в стиле Вани Ляха, а не мудрого вождя племени четвертых. Никак не привыкну к тому, что теперь мне за языком надо следить куда тщательнее, чем раньше. Воины посмотрели на меня с немым изумлением, а Дарт просто махнул рукой, мол, что с тебя, ущербного взять.

— Но если серьезно, то есть идея, как все красиво разыграть. Чтобы и волки были сыты, и овцы целы.

Дипломат умудрился состряпать на своем юном лице очень взрослое выражение скептицизма. Которое даже не говорило — кричало: «Ну, расскажи же нам свою гениальную идею!» И я бы с удовольствием, но никакого плана действий у меня не было. Я и фразу эту бросил, чтобы восстановить пошатнувшийся имидж. Не факт, кстати, что получилось.

Все, чего я хотел от сегодняшней вылазки — продемонстрировать силу нового клана и заставить стариков считаться с молодыми. Эти вот многоходовки да еще и подобного уровня, мне точно были не нужны! Я даже в самых больных фантазиях не предполагал, что дело примет такой оборот. Но именно здесь, столкнувшись с предательством временных союзников, до меня дошло. Бойтесь, как говориться, своих желаний…

— Не здесь и не сейчас. — отрезал я с уверенностью настоящего лидера. Слова в которых я не уверен, чувства, которые я не испытывал. Блин, как за пару дней я умудрился все сделать таким сложным? — У нас найдется место, где мы можем сховать установку на пару дней.

Дарт прикрыл глаза, вспоминая, и кивнул.

— Но не больше. Старшие быстро найдут. Наши лежки при желании довольно легко вычислить. — и добавил, как бы оправдываясь: — Раньше просто задачи такой не было.

— А больше и не понадобится.

За два дня я что-нибудь придумаю! Должен придумать!

— Аня, Влад, поручаю вам охранять прибор. Справитесь?

— Конечно!

— По домам не возвращаетесь, сразу отсюда едете в место, которое определит Дарт. Миша позаботиться о чистой одежде и еде. Дальше. Дарт, сделай так, чтобы никто, кроме охраны и нас с тобой, ну может Миши еще, не знал, где храниться фура. Но чтобы все кланы в городе знали, что прибор у нас.

— Хех, я кажись понимаю, что ты задумал! — довольно оскалился четвертый.

«Вот и расскажешь потом, а то я-то не в курсе!»

— Позже обсудим. Сделаешь?

— Не скажу, что это будет просто…

— Дима, блин!

— Да сделаю, сделаю, не пыли! Все будет ок!

— А в технике у нас рубит кто-нибудь? Нужно разобраться, как эта бандура работает.

— Найдем.

Еще какое-то время покомандовав на месте первой и славной победы клана «Слабоумие и Отвага», я делегировал обязанности управления Аналитику, а сам отправился на штаб-квартиру. Как таковых дел на остаток дня, точнее ночи, у меня не имелось, однако требовалось решить, и как можно скорее, что делать дальше.

Чем больше я думал об этом, тем больше понимал обреченность в голосе Дарта, когда тот произнес «трындец», глядя на медный рожок, подключенный к серверным шкафам. Желая привлечь внимание к четвертым, я, пусть и невольно, очень сильно перестарался. И вместо громкой и красивой победы создал для наших задниц настоящий геморрой. Блин, ну вот почему сейчас мне резко стала понятна роль установки в дальнейшем развитии событий, а до этого — смотрел и не видел? Я, конечно, не знал, что она может быть здесь, но предположить-то можно было?

Уже с утра — я уверен, Лолидзе начнут действовать даже раньше, ну и Дарт постарается — все заинтересованные лица в городе будут владеть информацией по прибору. Старики умнее меня, точнее даже — опытнее. Они враз сообразят, что за оружие оказалось в руках их малолетних отпрысков. Одно дело Ликвидатор со способностями — он один и он человек. С человеком можно договориться, его можно запугать — вариантов масса. А вот техника, она договороспособности не имеет. К кому в руки попала, тому и служит.

А еще любую технологию можно повторить. И со временем усовершенствовать, если понять принципы ее действия. Как вам такое будущее, господа суперы: коробочка в кармане, превращающая Воина в мешок из костей и мяса? Настоящее яблоко раздора! Кланы и сейчас не особенно ровно друг к другу дышат, а с такой вот плюшкой…

Спустя пару часов на мозговой штурм в командном центре собрался узкий круг доверенных лиц. Тех, перед которыми я не боялся ляпнуть глупость и потерять очки репутации. Понимал (равно, как и они), что в одной лодке локтями лучше не пихаться.

— Миш, а если мы ее выставим на торги?

— Слабый вариант. — отозвался Михаил. — Мы просто не успеем провести торги, схрон с прибором найдут раньше. А зачем платить, если можно забрать? Да и потом… Какова должна быть цена?

— Хорошо! Тогда разбираемся с технологией, копируем и раздаем всем! Чтобы как в мультике том, помнишь? «А если все вокруг супергерои, то никто не супергерой!»

— Сомнительно. Опять же — время. Копировать технологию, это же тебе не F5 на клавиатуре нажать. А потом, это все равно приведет к гонке вооружений. Да и не пойдут старики на такое. Все хотят иметь преимущество. Зачем, ты думаешь, они как ненормальные, селекцию ведут? Гибриды, новые устойчивые мутации.

— Да понятно… А если?..

— Слушай! — перебил меня Дарт. — А если мы ее сольем Лолидзе? Ты же на это намекал тогда?

Я сперва хотел покрутить пальцем у виска, выражая свое отношение к идее сперва забрать установку у грузин, а потом отдать ее им. Но уже поднимая руку к голове, задумался. А правда? Дальше сформулировать ничего не успел, потому что Аналитик с Дипломатом затараторили со скоростью пулемета. По очереди, словно синхронизировали мозговую активность.

— Не отдаем — сливаем! — Дима.

— Даем информации просочиться, где мы спрятали! — Миша.

— Прямо сегодня, по горячим следам!

— Они не удержаться, нападут!

— Только обыграть, чтоб они не поняли!

— И тогда к нам вопросов нет!

— А кланы на них сагрятся!

— Только у них появится прибор…

— А мы его испортим!

— Так, стопэ, горячие новосибирские мутанты! — я, как и Магнето, устал крутить головой с одного новуса на другого. — Я правильно понял? Вы предлагаете слить Лолидзе инфу о месте, где мы спрятали фуру, чтобы они ее отбили, и попали под пресс других кланов?

— Ну, да!

— Ты же это имел в виду?

— Клюнут, без вариантов!

— Только нужна жертва, иначе они не поверят. — жонглирование фразами остановил гибрид. Все сразу посмотрели на него, после чего опустили головы. Только Михаил перед тем кивнул согласно. И я.

Идея была неплохой. Вполне возможно, что она даже сработает. Только Андрей был прав, Лолидзе должны взять установку в бою. В противном случае они не поверят. Поймут, что приз им просто отдали. А значит, сообразят и для чего.

— Еще, кстати, не факт, что они захотят забрать прибор. — высказал Андрей еще одну здравую мысль. — Не дурнее же они нас с вами, понимают, что остальные их тут же в первый пункт списка врагов запишут.

Дарт отмахнулся.

— Их и так никто не любит.

— Сам факт их существования, как клана, находится под вопросом. — добавил Миша. — Два провала, потери. Они пойдут на все, чтобы избежать этого. Даже на противостояние со всеми разом. Тем более, что с прибором у них появится неплохой шанс.

— Значит, решили? — Дарт, а потом и все остальные, посмотрели на меня.

Я сперва не очень понял вопроса в их взглядах, все-таки не так давно на руководящей должности. А когда сообразил, скривился. Четвертые ждали от меня принятия решения — именно я должен был сказать «да». И назначить тех, кто, возможно, погибнет, обеспечивая правдоподобность нашего замысла.

Ох, как же это… Напрягало! Тут за себя-то не уверен — правильно поступаешь или нет, а тебе еще за других думать! Кому жить, кому умирать! И ведь не скажешь: «Воу-воу! Я на такое не подписывался!» Подписывался. Сам. Добровольно. Теперь вот давай, решай.

Видя мои сомнения, Дарт добавил:

— Надо бы этой же ночью слить информацию грузинам. Чтобы достовернее было.

— Тогда, может, я?

— Тебе нельзя! — Аналитик с Дипломатом выдали это в унисон. После чего Михаил пояснил: — Во-первых, зная о тебе, они могут и не напасть. А во-вторых, Лидер не должен…

— Я Ликвидатор, вообще-то. Если кто забыл. Моя функция… — ах ты ж! По Фрейду оговорочка! — Мой тип не для командования.

— Это не важно. — Дарт, несмотря на свою репутацию и несерьезный внешний вид, порой мог выглядеть, как настоящий Дипломат. Собранный, спокойный, уверенный в каждом своем слове. — Ты Лидер. Если погибнешь ты, погибнет и весь клан. Точнее, разбежится по семьям, но это одно и то же.

— Ну не могу же я просто приказать кому-то умереть, а самому остаться в стороне!

— Еще как можешь! Теперь это — твоя функция. — На этом слове он специально сделал акцент. — К тому же, умирать кому-то вовсе не обязательно. Мы же дети! Мажоры! Пороха не нюхали, крови не лили. Только и можем по клубам зависать и брендовые шмотки по бутикам скупать! Надо это использовать в полный рост. Проинструктируем Воинов, что как только случиться нападение, пусть трусливо бегут изо всех сил. Никого это даже не удивит, чего-то подобного от нас и ждут. Риск, конечно, существует, но незначительный. Так что давай, не загоняйся, а принимай решение и назначай добровольцев. Я вот Аньку Гончаренко предлагаю. Чего вы на меня так смотрите? Она вечно против меня выступает!

Шутка Дарта немного разрядила обстановку и я пришел к выводу, что действительно себя накрутил. В самом деле, с чего я решил, что умирать «приманке» нужно обязательно?

— Только я бы еще взрывчатку заложил. Ну, так, чтобы Лолидзе ее нашли. Это добавит убедительности, мы, мол, до конца готовы были идти. Только облажались.

— А вот на этот счет можешь не волноваться. — ухмыльнулся наш Гарри Поттер. — Специалисты уже просканировали фуру и обнаружили три заряда взрывчатки. Еще сектанты заложили. Скорее всего, активация взрывателей происходит при неправильном запуске установки. Так что можно не париться, все будет очень убедительно!

14

7 июня. Новосибирск. Криводановка

Настроение у Дипломата было отличным. Даже прекрасным. Настолько, что хотелось петь, или даже, пока никто не видит, пару раз подпрыгнуть. Щенячье чувство, совершенно неуместное для новуса его положения. Но повод был достойным. Сперва все потерять, а потом вернуть, да еще и с прибытком. Таких эмоциональных качелей у Русико Лолидзе не случалось уже очень давно.

Он вспомнил запись с камер Воинов, когда они ворвались на схрон малолеток-четвертых. Их перепуганные лица, на которых застыли выражения шока и полного непонимания, что делать. Суетливые движения, когда они бросились в рассыпную, даже не пытаясь защитить свое имущество, взятое их лидером в бою. Мажоры, настоящие мажоры! Никогда не видевшие ничего страшнее родительского гнева. Они не хотели умирать и по этому с легким сердцем все бросили и сбежали.

Даже активировать взрывчатку они не смогли! Заложили три заряда, явно рассчитывая, что смогут этим кого-то шантажировать, но не нашли в себе достаточно душевных сил, чтобы довести начатое до конца.

Дипломат предполагал возможность трусливой реакции четвертых и специально довел до каждого бойца штурмового отряда — бегущих подростков преследовать и убивать не нужно! Без веской причины. Это бы осложнило и без того непростые отношения с русскими кланами. Одно дело, если детишки, возомнившие себя новым кланом, станут драться. И совсем другое, если побегут.

Фура, которую Ликвидатор Ланских отобрал у Лолидзе, стояла за воротами автомобильного бокса. Детишки спрятали свою добычу на территории заброшенной воинской части. Найти ее было нелегко, но, к счастью, Русико сохранил кое-какие связи и добыл информацию, а ведь малолетние мажоры считали ее секретной. Нужно лучше подбирать персонал, что тут еще можно сказать.

Русико гордился проведенной операцией. Считал ее образцово подготовленной и проведенной: ни столкновения, ни жертв, только добыча. И какая! Кардинальным образом меняющая расклад сил в городе. И превращающая Лолидзе из обычного клана в доминирующий.

Теперь-то Пиллеры и Сомоновы не смогут смотреть на них свысока. Не посмеют большинством голосов навязывать свои правила игра, прогибая новусов под законы обычных людей. Уже совсем скоро Лолидзе смогут делать, что хотят, и не оглядываться на других. А каждый, кому придет в голову назвать их черными, умрет.

Пара месяцев, конечно, придется подождать пока все привыкнут и смиряться с новым положением дел. Но использование кнута и раздача пряников ускорит процесс, и уже к осени в Новосибирске останется только одна правящая семья. С федералами тоже проблем не возникнет — гораздо проще вести разговор с одним лидером, чем сразу с пятью, каждый из которых, к тому же, имеет собственное, отличное от других, мнение.

Но прежде, чем заняться новусами, нужно закрыть вопрос по сектантам. Точнее, с их Пастырем, этим предателем собственного вида. С людишек взять нечего, они просто встали под руку того, кому эволюцией предопределено господствовать над ними. А вот предательство, да еще и сотрудничество со старым врагом — такое надо наказывать! Выкорчевывать саму мысль о подобной возможности! А заодно и глубоко поселить в человеческой памяти мысль от невозможности сопротивления! Новусы правят — люди служат. Только так! Любое инакомыслие следует расценивать, как преступление. И наказывать сообразно.

После ночного боя, где Лолидзе потеряли восемь Воинов, их политика должна стать очень жесткой. Добить остатки сектантов теперь будет не сложно — Пастырь уже лишился большей части своих последователей. Функции же, по мнению Аналитиков, в открытое столкновение не полезут, иначе бы не пытались натравить на кланы людей под руководством ренегата.

Лидер уже просчитывает следующие шаги семьи…

— Вы позволите?

Разрушая ход мыслей, дверь в кабинет Дипломата приоткрылась. Внутрь робко заглянул Гольяновский. Человек, ученый-электроакустик, привлеченный семьей для изучения захваченного прибора. Чем хорош Новосибирск, с его богатыми традициями в сфере прикладной науки, так это тем, что найти здесь можно практически любого специалиста.

— Входите, Герман Леонидович! — радушно пригласил ученого Русико. — Вы ведь с новостями?

Шестью часами раньше, Дипломату пришлось убеждать специалиста, что установка, для изучения которой его пригласили, действительно существует. Человек отказывался верить в возможность практической реализации того, что было возможным только в теории. Тогда его голос звучал уверенно и даже надменно. Теперь же, когда у него появилась возможность руками потрогать то, что он считал фантастикой, гонору поубавилось.

— Эм… Да… Понимаете… О заключении говорить еще рано, слишком уж с невероятным образцом технологии вы меня познакомили. Но предварительно… М-да, предварительно… Видите ли какая штука — устройство не самодостаточно.

— В каком смысле? — Новусу вдруг стало тревожно. Он еще не понимал, чем именно вызвана тревога, но в том, что она не ложная, был практически уверен.

— Как бы вам сказать… Только подчеркиваю, это лишь гипотеза! Устройство является составной частью комплекса. Оно генерирует — я пока не понимаю, как — звуковые волны в определенном диапазоне. Само по себе это не бог весть какое достижение, есть масса приборов, которые…

— Герман Леонидович, короче!

— Да-да, понимаю! Если коротко, и не углубляясь в теорию, то волны, производимые устройством, предназначены для создания определенных колебаний при взаимодействии с волнами, генерируемыми другими устройствами.

— Что? — в науках Дипломат был не слишком силен, а потому объяснения ученого его больше запутали, чем дали ясность.

— Попробую объяснить на примере. — не смутился человек. — Вы знакомы с методом триангуляции? Определение источника сигнала с трех точек.

— В общих чертах…

— Здесь похожая ситуация, только наоборот! Я предполагаю, что волны определенного диапазона и колебания, сходятся в точке пересечения и создают тот самый эффект, о котором вы мне рассказывали! И источников волн должно быть по меньшей мере три.

— То есть, для достижения эффекта нужно не одно устройство, а три?

— Или более. Мне сложно судить о целом по фрагменту, но могу вас заверить, что волны, излучаемые вашим устройством, вполне изучены и не дают эффекта, о котором вы мне говорили. Даже при увеличении амплитуды колебания это всего лишь…

Тревога превратилась в понимание, а потом трансформировалась в страх. Русико понял, что его обманули. Обманул — Ликвидатор! Этот мальчишка подсунул ему не работающий прибор! Заставил взять его силой! Сам сообщил — теперь Дипломат был в этом уверен — о месте хранения фуры, обеспечил видимость охраны и распустил слухи, о том, что прибор, копирующий его способность, находится у Лолидзе.

«Впрочем, с последним я сам постарался! Фактически уведомил каждого новуса в городе, о том что наш клан завладел технологией, обеспечивающей преимущество! Желал запугать, а в итоге… Подставился! Сученыш! Два оставшихся генератора, получается, у него? Скорее всего, он же тогда просто выгнал силы клана с территории сектантов! У него была возможность хорошенько поискать трофеи! Тварь!»

Первым порывом, которому вовсе не стоило следовать, было желание позвонить Ликвидатору и угрозами принудить его отдать отсутствующие приборы. Пустая затея, Русико знал за собой определенную эмоциональность и уже давно научился ей управлять. Нужно лишь было дождаться, пока ярость схлынет, после чего разум переключится в режим холодной оценки фактов, и выдаст более зрелые рекомендации.

«Кланы знают о том, что прибор „Крик“ существует. Знают, что находится он у нас. Недовольны, но без проявления агрессии, они ведь уверены, что прибор работает. Возможно, они попытаются его отнять. Скорее всего, даже объединятся для этого. Но будут действовать осторожно, ведь площадь и дальность действия „Крика“ им неизвестна».

На ученого, застывшего в молчании, Лолидзе не обращал никакого внимания. Он погрузился в расчеты, оценки риска, и то, что выдавал ему сейчас тренированный разум Дипломата, не радовало.

«Ликвидатор знает, что по отдельности от комплекса, установка в наших руках работать не будет. Поэтому он специально „передал“ ее нам, переведя фокус внимания с себя на Лолидзе. Мудрый ход! И очень просчитанный! Фактически, он сделал нас заложниками ситуации, из которой возможно выйти только с его помощью — ведь недостающие элементы комплекса у него. И обезопасил себя. Стоит нам проявить агрессию или нарушить договоренности, информация о том, что у нас пустышка, а не реально работающий прибор, тут же станет известна кланам! Но как он это сделал? Он же обычный дворовый пацан, без образования и опыта! Как он смог все так точно рассчитать? Конечно, ему помогли, среди четвертых очень много Аналитиков. С другой стороны — опыта они не имеют».

— …если я больше не нужен?..

Окончание фразы ученого вырвало Русико из задумчивости. Он поднял на него взгляд, через силу улыбнулся — человек еще понадобиться, когда все части пазла окажутся на руках у клана — и ответил.

— Большое спасибо за помощь, Герман Леонидович. Остаток вашего гонорара мы сегодня же переведем на ваш счет. И очень рассчитываем, что сможем и дальше прибегать к вашим услугам.

— Конечно-конечно! Я буду рад и дальше сотрудничать с вами…

Но Дипломат его уже не слушал. Он работал над планом мероприятий по стабилизации ситуации. В первую очередь нужно отдать рабыню Ликвидатору. Это будет символ примирения и доброй воли Лолидзе. Но сделать это нужно так, чтобы исполнение прежней договоренности не было воспринято, как проявление слабости.

Затем провести встречу и прощупать его — насколько он готов к сотрудничеству? Каковы его цели? Чего добивается этот сопляк? Когда мотивы Ликвидатора станут понятны, можно вносить скорректировать свои дальнейшие действия.

Но сперва нужно сделать доклад Лидеру. Старик будет в гневе, но Русико знал, чем его смягчить.

15

9 июня. Новосибирск. Бердск

Пустыми глазами я смотрел на потолок. Изнутри, по стенкам черепной коробки неторопливо ползали мысли. Простые мысли: хорошо, тепло, сладко. Из тела будто бы удалили все кости, и оно, подобно желе, расползлось по кровати. Я сделался простейшим организмом. Амебой, которая едва шевелит своими усиками, зависнув, как в невесомости, в воде. Жаль, что подобное состояние не длиться долго.

«А давненько у меня не было женщины! Как перепахало-то!»

Теплая ладошка легла на грудь. Жаркое дыхание опалило кожу за ухом.

— Ну что, встаем?

— Есть другие предложения?

— Нет! — смешок. — Я без сил!

— Я тоже. — признание далось легко. Раньше никогда бы такого не сказал. Но сейчас смысла играть в неутомимого мачо не было. В этой постельной схватке, точнее, серии яростных схваток, кубок победителя никому не вручался. Потому, как — командная игра.

«А женщины-новуса у меня не было никогда!»

— Сходи за водой. Во рту пустыня!

— Давай ты.

— Я не могу.

— Я тоже.

— Фу на тебя!

На лицо упала подушка, и я не увидел, лишь услышал, как встала Инга и, смешно шлепая босыми ногами, отправилась на кухню.

— Принеси мне… — умирающим голосом прохрипел я.

— Фигушки! Сам иди!

— Ну, Инга-а-а!

— Да иду уже!

Подушка улетела в сторону, перед глазами возник стакан с водой. За ним, немного не в фокусе, оказалось лицо девушки, окруженное ореолом растрепанных волос.

— Да, потаскала тебя жизнь! — усмехнулась она самодовольно, забирая опустевшую посуду.

— У меня есть подозреваемый.

— Ага, у меня тоже. Вставай, Вань. Мы и так уже на полчаса дольше валяемся, чем можем себе позволить.

— Ну еще пять минуточек!

— Знаю я твои пять минут. Подъем!

Она безжалостно сдернула с меня одеяло.

Инициатором постельного марафона оказалась Инга. После того, как мы с четвертыми все-таки договорились создать свой клан, я перестал воспринимать девчонок, которых мне до этого сватали семьи, как объекты плотского интереса. Ну, типа, мы же теперь соратники, как-то это не очень умно было бы.

Как выяснилось, напрасно. Подобной старомодной точки зрения придерживался только я. Через день после битвы с сектантами Инга внезапно решила форсировать события, и буквально прямым текстом озвучила свои намерения.

— Ты же понимаешь, что в нынешней ситуации мы уже не обязаны делать того, к чему нас принуждали старшие? — играя мудрого лидера спросил я тогда.

— Черта с два я отдам перспективного мужика этим акулищам! — ответила мне Инга.

Я не очень понял, каких хищниц она упоминала, что-то не видел вокруг себя хоровода оскаленных пастей, но ответ принял и больше вопросов задавать не стал. И через пятнадцать минут мы уже рвали с друг друга одежду в съемной квартире, ключи от которой мне незаметно подсунул Дарт. Продуманный подросток.

Можно было, конечно, остаться дома, только вот он превратился в базу клана, и найти там уединенное место нечего было и пытаться. Согласен, в разгар боевых действий не очень умно отрываться от своих, но нам это было нужно. Обоим.

А перспективным я стал вот как. После захвата глушилки с последующей сдачей её грузинам, в кругах новусов нас стали обсуждать. Сперва осторожно, с недоверием, затем более смело и уверенно. К концу дня Аналитики уже имели на руках распечатки нескольких разговоров, в которых о действиях четвертых отзывались одобрительно. А я принял несколько очень интересных звонков.

Первой позвонила Антонина Ланская.

— Красивый ход. — сообщила она. — Признаю, ты меня удивил.

— Мы, моряки, такие, ну. — скромным голосом ответил я. — Девка в каждом порту…

— Лолидзе ты прямо поимел.

— Сами виноваты.

— Гольдманы хотят с тобой поговорить.

— Тонь, у меня сейчас очень плотный график…

— А давай ты не будешь выделываться!

— Да я серьезно! Знаешь сколько всего падает на голову главы клана?

— Найдешь время. Не стоит отказывать во встрече Гольдманам. Да и никому другому из правящих семей. Это будет воспринято, как неуважение. Никто не оценит попытки набить себе цену.

— Я и не набиваю!

— Вот и умница. Когда позвонят — не отказывай. На днях заскочу в твою берлогу, посмотрю хоть, как живешь. Ну все, пока.

Второй звонок был от Родиона Павловича.

— От Лолидзе девочку привезли.

— И как она?

— Плохо. Психика расшатана, деградация сознания уже практически лавинообразная. Но шансы есть. Не хочешь с ней познакомиться?

— А надо? Ее вроде вы хотели получить, а не я.

— Ты «Маленького принца» читал?

— Понял-понял, буду. Через час нормально? Не, не через час. Через два?

— Лучше завтра. Сейчас она спит. Набери с утра.

Третья беседа, состоявшаяся уже ближе к полуночи, окончательно убедила меня в том, что карты мы разыграли правильно.

Позвонил Лидером клана Гончаренко. Сильный мужской голос, в котором ни за что не заподозришь принадлежность к первому поколению, пропустил обычные вежливые фразы (это вообще, похоже, фишка новосибирцев) и сразу перешел к делу.

— Съезд семей будет завтра в нашем имении. 19:00. Я звоню лично, чтобы ты не подумал про ловушку. И понял приглашение однозначно. Будут все Лидеры.

— Понял. Благодарю за приглашение. Я буду.

И все. Короткие фразы, никакой оценки моих поступков, но зато четкое, совершенно однозначное признание.

Оглядев своих людей, я не удержался и широко улыбнулся.

— Кажется, нас собираются официально признать! Кто-нибудь, разработайте эмблему клана!

А через полчаса, оторвав от обсуждения плана действий, Инга отвела меня в сторонку, и безо всякой деликатности сообщила о своих намерениях. А я что? С делами на сегодня вроде закончили, девушка красивая, из хорошей семьи. Опять же, целитель, и недотрогу из себя не строит. Надо брать, короче. В конце концов, это же не брачный договор!

Счет времени мы не то чтобы потеряли, но поднялись поздновато. Обычно-то я встаю часов в шесть, в семь самое позднее. Тренировка, завтрак, потом дела. А тут до половины одиннадцатого провалялись — ночью ведь почти не спали. Да и с утра…

В общем — успех. Оглушительный и со всех сторон! Враги повержены, противники уважительно качают головами, а девчонки прыгают ко мне в постель, не дожидаясь приглашающего жеста. Все, короче, как я люблю! Сегодня вечером еще к Гончаренко съезжу окончательно утвержусь в роли лидера клана. Пусть не по типу, зато по факту.

Одевшись, я активировал экран смартфона и полез в почту. Михаил вчера обещал подготовить доклад о положении дел в городе. Мне нужно было подготовиться к съезду, чтобы там не тупить.

Письмо пришло. С кучкой приложенных файлов, в основном текстовых. Тыкая в каждый из них по очереди, я удовлетворенно кивал — все шло, как надо. Четвертые массово обращались к нашим рекрутерам, старики не чинили им препятствий, люди Пастыря — те, кто выжил — залегли на дно. Только вот… Блин! Последний файл скупо сообщал, что сегодня ночью погибли два новуса из Симоновых. Воины из мобильного патруля родовой усадьбы.

Сектанты? Было похоже, что виновны в убийстве они. Может быть и самонадеянно, но я-то считал, что перебил хребет организации Пастыря. И она не способна на активные действия в ближайшее время.

Но почерк их — выстрелы в голову с близкого расстояния. Следов борьбы нет, будто их вырубили глушилкой, а потом просто добили беспомощных. Как так? У Пастыря еще куча людей в живых осталось? И глушилка в придачу? Или это Лолидзе уже развлекаются с новым оборудованием? Тестят, так сказать, в полевых условиях! Тогда другой вопрос — почему жертвы не из Пиллеров? С ними у грузин давние терки.

Или все-таки сектанты? Два дня, точнее две ночи назад, мы попали в ловушку — это я понимал прекрасно. Как и то, что ждали там только нас, а не в компании с грузинами. Что означало слив информации из наших рядов. Причем, сразу после принятия решения о нападении на обнаруженный схрон, но до того, как в плане появилось дополнение в лице Лолидзе. Ребята землю рыли, изыскивая след иуды, но пока результатов не добились.

К чему это я? А вот к чему! Далеко не все силы сектантов собрались на базе той ночью. Должны были быть еще резервы. Но демонстрировать это через сутки после «ночи длинных ножей», как-то не очень умно, по моему мнению. Если это послание, мол, мы не сдохли и продолжаем пускать поезда под откосы, то непонятно для чего его посылать? Позлить кланы? Пастырь безумец, но вовсе не идиот. Сейчас лучшая тактика для него — залечь на дно. Привлекая же к себе внимание, он добивается обратного эффекта.

«Не понимаю, — отстучал я на виртуальной клавиатуре ответ Мише. — Какой смысл? Есть идеи?»

И отправился готовится к съезду. Для этого надо было вернуться на базу, как раз там и услышу соображения Аналитика.

— Не понимаю. — признался он, когда я уже одевался для визита к Гончаренко. — И другие Аналитики не понимают. Все сходятся на том, что после сокрушительного удара, сектанты должны уйти в глухую оборону, а не атаковать.

— Ну это и не атака вроде, больше на диверсию похоже. Версию с грузинами никто не рассматривает?

В попытках завязать галстук, я бросил просительный взгляд на Ингу, но та решила делать вид, что у нас чисто рабочие отношения. Пришлось откинуть полосу темно-синей материи в сторону — пойду без него.

— Почему же. Очень даже рассматривают. Только против нее множество фактов, да и следят за ними, после того, как они глушилкой обзавелись.

Осмотрев себя в зеркале, я остался доволен. Подаренный Антониной костюм смотрелся на мне солидно и вполне официально, а отсутствие удавки на шее и расстегнутая верхняя пуговица бледно-голубой рубашке делали образ слегка разгильдяйским. То, что нужно для встречи с сильными мира сего.

— То есть, все считают, что за нападением стоят люди Пастыря?

— Или Ликвидатор. Не обязательно, кстати, ты. Все же уже понимают, что функции в городе. Почему бы тут тогда не быть охотнику?

Усевшись в кресло, я закинул ногу на ногу, поймал отражение потолочной лампы на лакированный носок туфли, и поощрительно посмотрел на Аналитика. Он явно что-то хотел сказать, но не решался. Словно считал свои догадки полнейшей глупостью.

— Да вообще все странно. — обычно сдержанный, почти безэмоциональный Гарри Поттер, сейчас даже голос немного повысил. Совсем чуть-чуть, но когда ты привыкаешь к его ровному голосу, это звучало как крик. — Я чем дольше работаю над моделью происходящего, тем меньше понимаю суть. Какие-то оборванные нити, события, которые не должны происходить. Все как-то бестолково и нелогично. Я даже писать тебе ничего не стал, не смог сформулировать.

— Поясни, пожалуйста.

Сам я ничего такого не чувствовал. И «модель», как выразился Миша, была для меня проста и понятна. Функции начали новый виток войны. Целью, скорее всего, являлось полное уничтожение кланов в Новосибирске. Или их значительное ослабление, для чего и применялась пехота из сектантов и больного на голову Наставника. В случае победы, функции могли не особенно напрягаясь, вырезать остатки кланов, а при поражении — ничем не рисковали. Идеальный план!

Но Аналитик, видимо, считал иначе. Что ж, у него тип такой, стоит его послушать.

— Давай с самого начала, хорошо? Итак, функции натравливают своих ручных сектантов на новусов. Те наносят точечные удары, но ни один из них, заметь, не смертелен. Кланы переходят в режим обороны, начинают искать куда ударить в ответ. Вмешиваемся мы и тут же забираем установку. Сразу же!

— И? Слишком просто по твоему?

— Ты не думал о том, что нам его просто подарили?

Я даже вскочил, услышав такое.

— Знаешь что, Миша! Мы там двух бойцов чуть не потеряли! И это с учетом восьми погибших Воинов Лолидзе! Тебе не кажется, что как-то слишком круто это для подарка?

— А если они поступили так, как мы с Лолидзе?

— Пф-ф! Кто «они»?

— Функции?

— И слили три десятка опытных бойцов, натасканных на борьбу с новусами?

— Зато никто и думать не станет, что это развод! Я сам эту версию рассматриваю только потому, что мы ее разыграли с грузинами!

Я прикрыл глаза. Попытался бесстрастно оценить доводы Михаила. Функции сливают нам установку — зачем? Это же и против них оружие. Биологически они от новусов не отличаются, как я понимаю, значит тоже глохнут от аналога Крика. Стоп, а зачем функциям вообще давать людям оружие против себя? Они же не дебилы!

— Зачем вообще весь этот маскарад с сектантами и установкой? — в унисон моим мыслям спросил Аналитик. — Очевидно же, что люди в борьбе с такими, как мы обречены на поражение. Рано или поздно, с установкой или без нее, их бы нашли и вырезали.

— Ослабить?

Произнес я это уже без прежней уверенности. Для начала — ослабить не получилось. И потом, Аналитик прав — и не получилось бы! Рано или поздно базу сектантов выпасли бы. И вырезали. Мы просто тупые и дерзкие, ломанулись без внятной подготовки, потому все сливки и собрали. На одном везении, причем.

— Слить установку?

— Заставить новусов драться за установку!

— Если так, они просчитались. Может они и предполагали, что кланы друг другу в глотки вцепятся, но вышло совсем по-другому. Съезд ведь, Миша, не столько из-за нас собирают. Признание нас, как клана, это, скорее всего, довесок к основному вопросу. Который будет звучать так: как будем делить технологию, временно оказавшуюся в руках Лолидзе. Сам же говорил, что старики предпочитают договариваться, а не резать глотки.

— Говорил…

— То есть, если и будет резня, то закончится она уничтожением только одного клана, который всем уже давно поперек горла. И усилением прочих — не забывай, мы появляемся на сцене как раз тогда, когда с нее вот-вот уйдут Лолидзе.

— Звучит, вроде, гладко…

— Ты вот о чем подумай! Зачем функциям отдавать нам оружие, которое мы сможем применить против них?

Этот аргумент заставил Аналитика, уже готового к тому, чтобы продолжить спор, опустить голову.

— Не знаю. Просто, меня не покидает мысль, что мы что-то упустили.

— Недооценивать противника нельзя. Но и переоценивать опасно.

Миша покивал, но я видел, что сомнения его не оставили. Глянув на часы, я выругался — заболтались, а уже пора ехать к Гончаренко. Живут они на окраине, пока доберемся…

— Блин! Уже пора ехать, Миш. Давай, так! Вернусь, и мы сядем и обсудим все? Пока с ребятами покубатурь что да как, ок?

— Ок. — понуро кивнул головой толстяк.

— Все, я уехал тогда!

Как-то давно, в прошлой жизни еще, во время серфа по новостным сайтам, я наткнулся на такую формулировку — беспрецедентные меры безопасности. Кажется, она имела какое-то отношение к саммиту, в котором принимали участие главы нескольких государств. Фраза засела в голове, я ее потом еще не раз встречал. И всегда речь шла об обеспечении безопасности вип-персон.

Меня это смешило — не саммиты и не меры безопасности, сама формулировка. «Беспрецедентные!» Это же значит, что до этого никогда такого не было, верно? Что же у них за беспрецедентные меры безопасности тогда, если они раз в неделю об этом пишут?

Вот и сейчас она всплыла в голове. Когда на подъезде к поместью Гончаренко, машину начали просвечивать четвертый раз подряд. Зря Мишка гонит, не будет никакой массовой резни из-за технологии. Вон как новусы действуют: запираются в своих усадьбах, как какие-нибудь феодалы средневековые замках. Сами не выходят, гостей принимают с опаской.

Если бы это было целью функций, то можно было с уверенностью сказать, что они ее добились. Но, как по мне, китайские версии клановцев просто облажались.

Уже внутри охраняемого периметра я активировал сканер и чуть не схватился за голову от обилия целей вокруг. Даже не сразу удалось их всех сосчитать, за сотню точно! Вот уж где беспрецедентные меры безопасности, так это тут.

Я, кстати, в отличие от прочих Лидеров, приехал без внушительного сопровождения. Хотя мне и дозволялось взять эскорт в двадцать Воинов, трех Аналитиков, двух Наставников и одного Дипломата, со мной был только Дарт. Который, разумеется, внутрь зала для совещаний не пойдет. Останется коротать время в приемной. В полной готовности дать мне совет по рации.

Остальных я брать не стал. Тупо бы вышло. Они же, формально, еще члены других семей, незачем почву давать для перетолков.

— Вас ждут. — Дверь машины открыл человек, держащий в свободной руке планшет. — Прямо через центральный ход, дальше вам подскажут.

Кивнув, мы с Дипломатом двинулись в указанном направлении. И остановились, встретив у входа Вадима.

— Привет!

Даже удивительно, но при виде Воина Ланских, в душе, наряду с привычной, но послушной яростью Охотника, шевельнулось чувство, которое я никогда раньше не испытывал по отношении к тренеру. Я был рад видеть этого немногословного и жесткого мужика, который знал только один способ тренировки — лупить ученика со всей дури, пока тот сам не сообразит, что делает не так.

— Привет. Поднимайся, почти все уже собрались.

— Тоня тоже здесь?

— Да.

— Как у вас вообще дела?

— Иван, ты считаешь правильным остановиться перед встречей с Лидерами семей и потрепаться с Воином?

— Их я почти не знаю, а по тебе соскучился!

— Клоун. Иди. Потом поговорим.

Мне не показалось — я был уверен, что Вадим едва сдержал улыбку. Похоже, он тоже был рад меня видеть. Но скрывал, естественно! Он же у нас камень!

Через широкий холл нас провел еще один человек из штата распорядителей. На втором этаже передал своему брату-близнецу, который направился вглубь особняка. Пока нас вели, Дарт шепотом комментировал убранство особняка Гончаренко, а мещанская душонка Ивана Польских пыталась посчитать сколько те тратят на отопление в зимний период. И завистливо вздыхала — сумма выходила просто неприличная.

В процессе блуждания по коридорам, у меня в кармане завибрировал телефон. Глянув на экран, я удивленно вскинул брови. Вроде бы мы с Мишей не так давно расстались, надеюсь ничего не случилось?

— Да, Миш?

Слуга тут же обернулся и очень неодобрительно на нас посмотрел. Как английский дворецкий, семья которого служит дому уже пятое поколение, увидевший, что гости решили отлить в вазу династии Минь.

— Я все понял! Они специально так сделали, чтобы семьи собрались в одном месте!

— Ты о чем вообще?

— Функции! Их план был не в том, чтобы мы друг друга резать начали! Они хотели, чтобы верхушки родов собрались вместе!

— Да ладно! — неуверенно произнес я. Понимая каким-то шестым чувством, что Аналитик прав. — Ты знаешь, сколько тут охраны? У меня сканер рябит от меток! Сектанты, пусть с ними функции вместе на штурм пойдут, не пробьются даже сквозь первый периметр.

— Господин Польских? — позвал «дворецкий». — Вас ждут.

Я досадливо отмахнулся от него, а Дарту дал знак подождать.

— Лях, а им не надо пробиваться! Они уже внутри!

— Ты бредишь!

— Откуда мы узнали информацию о базе сектантов?

— Влад Пиллер подслушал…

— Он подслушал только последний кусочек мозаики. А до этого еще множество другие нам принесли в клювике. Нам слили ее, понимаешь? Специально болтали при четвертых, точно зная, что все это пойдет к нам. Под подозрением все кланы, но больше всего я грешу на Пиллеров, все-таки последняя инфа от них была. Но не факт. Сейчас разбираюсь в источниках, выстраиваю взаимосвязи…

— Но зачем играть против своих?

— Лях, ну откуда тут свои? Кланы — не союзники, они соперники. Вынужденные жить вместе и научившиеся поэтому договариваться. Они могут быть союзниками, но и функции могут стать таковыми.

— Они же враги!

— Кто сказал? Родион Павлович? Ну и что? А Лолидзе — друзья?

— Господин Польских?

— Да иду я, иду! Миша, выясняй! Собирай всех Аналитиков и выясняй, кто из новусов переметнулся к функциям!

— А ты вали оттуда!

— А если ты ошибся? Если нет никакой ловушки — как это будет выглядеть? Нет, я останусь здесь. Если что-то не так пойдет, у меня есть пара козырей.

В приемной мы остановились и, заговорщически склонив друг к другу головы, пошептались. Проговорили, на всякий случай, пути отхода и вообще наши действия, на случай, если Аналитик окажется прав. Дима предлагал его послушаться и покинуть особняк.

— Он прав хотя бы в том, что место для нападения на верхушки кланов идеальное.

— Ага. Только внутри одни Лидеры, а снаружи толпы Воинов. Как они это провернут? Все, Дарт, хватит спорить, пошел я.

Больше всего помещение в котором новусы Новосибирска собрались на съезд, походило на зал совещаний рыцарей короля Артура. Большая комната, окна закрыты плотными шторами, из мебели только шесть кресел. Круглого стола с мечами, уложенными остриями к центру не имелось, правда, его функцию визуально исполнял ковер, вокруг которого и были расставлены кресла. Гончаренко, Пиллеры, Симоновы, Гольдманы и Ланские уже сидели в своих, мое единственное стояло пустым. Из чего я сделал вывод, что грузин на сходняк даже не приглашали.

После разговора с нашим Гарри Поттером, я был вынужден смотреть на Лидеров семей и их представителей совсем другими глазами. Выискивать на пожилых лицах хоть какие-то свидетельства того, что они играли в союзе со старым врагом. И, разумеется, не находил. Эти стариканы могли с легкостью рвать покерные турниры самых высоких лиг, не то что пацана вроде меня провести.

Единственной девушкой и единственным Дипломатом на этой встрече была Антонина. Такая же собранная, как и все остальные, такая же серьезная. Понятное дело, тут уже по таким ставкам играют, что корчить из себя девочку-припевочку неуместно. Считай, один из кланов приговорили. Причем, не сказав еще не слова, просто не поставив седьмое кресло.

Лидеры молча наблюдали за мной, пока я не прошел к своему месту и не сел. Только после этого глава Гончаренко, по праву хозяина дома, произнес.

— Начнем.

Александр Викторович не выглядел стариком. Морщины на лице, седина в волосах и выцветшие до почти полной прозрачности серые глаза соответствовали биологической отметке лет в пятьдесят, максимум пятьдесят пять. Крепкого сложения, невысокий, с простым и честным лицом, он больше походил на работника сталелитейного цеха, чем на Лидера сообщества суперов. И говорил, так же — просто и веско. Как молотом махал.

— Лолидзе обречены. Нет нужды говорить почему. Требуется решить, как мы будем действовать. Нам нужна технология Ликвидатора. И обновление договоренностей.

Пару недель назад я бы не удержался и влез с какой-нибудь непрошенной репликой. Но кое-какой опыт приобрести уже успел, поэтому промолчал. Стал ждать прений.

— Совместные действия семей. — проговорил Симонов.

Андрей Юрьевич больше соответствовал клише четвертых. Натуральный старик. Седой, как лунь. Щуплый, как тростинка. Лицо худое, морщинистое, один глаз закрыт бельмом, второй — черный, смотрел цепко и жестко.

— На уничтожение? Мы действительно на это пойдем?

Натан Захарьевич. Типичный еврей, только шапочки и пейсов не хватает. Выдающийся нос, брезгливо сложенные губы рыночного валютчика, хитрые и умные глаза торгаша. Куцая седая бороденка.

— Нам не оставили выбора.

Антон Львович Пиллер из всех Лидеров был самым интеллигентным. Этакий постаревший, но все еще читающий лекции профессор. Тонкие черты лица, узкий подбородок, пронзительный взляд. Сменить ему деловой костюм на твидовый, с заплатками на локтях и поставить за трибуну в аудитории, рука сама к карману за зачеткой потянется.

Кто из них договорился о сотрудничестве с функциями? И о чем? Скорее всего об единоличной власти над городом, других причин я не видел, хотя и не отрицал их существования. Михаил считал, что Пиллер. Но с тем же успехом это могли быть и Гольдман, Гончаренко и Симонов. Причем, с учетом места проведения съезда, я бы на Гончаренко поставил. Собрать всех у себя и перебить — натуральная «Красная свадьба» из «Игры престолов» получится.

Тоня и я в обмен репликами Лидеров пока не вмешивались. Не по чину. Меня еще не нарекли самостоятельным главой, девушка же вообще Дипломат и право голоса, если и имеет, то совещательного. Да и говорили старики так, что не оставалось возможности вклиниться между ними. Вроде и не частили, оставляя паузу после каждой фразы, но я нутром чувствовал — не для меня.

— Как предлагаешь обойтись с технологией? — Симонов.

— Равный доступ всем. Изучаем, обсуждаем, воспроизводим. — Гончаренко.

— Боишься резни?

— Боюсь. Молодой человек, — кивок в мою сторону, — и тот понял. Мы, уверен, не глупее.

Сказать им про версию слива технологии? Что нам ее специально отдали, как раз для того, чтобы мы тут все передрались за нее? Не, не стоит! Сами не дураки, во-первых, могли просчитать и без меня, а во-вторых — какие ваши доказательства, господин Польских? Мнение толстяка Михаила? Основанное на чем? На схожести тактического хода, примененного нами в отношении Лолидзе? К тому же, если один из тут сидящих мужчин предатель…

И я снова промолчал. Похоже, становлюсь умнее, хех, молчу, когда бы раньше непременно вылез со своим бесценным мнением. Еще годик в этом змеином гнезде и совсем умным стану!

Лидеры продолжали спокойно обсуждать свои планы в отношении трофея, словно уже взяли его с грузин. А я смотрел на каждого выступающего и примерял к нему образ предателя. Пиллер? Симонов? Гончаренко? Гольдман? Может Антонина? Не, ну правда! Ланские же хотят расширения, сами мне говорили. Живут на границе с Китаем, вполне могли с функциями столковаться. И ко мне не лезли, едва я только кланом четвертых занялся. Словно бы это полностью укладывалось в их планы.

Вряд ли, конечно, это уже из области фантастики. Ненаучной. Сколько тут Ланских? Троих я знаю лично, с Аналитиком меня как-то знакомили, и еще про парочку Воинов слышал, но не разу не видел. Шестеро, получается? Такими силами города не берут. Даже если им функции всемерную помощь окажут. Кто-то из местных, без вариантов! Но кто?

Силы у всех примерно равны. Даже на съезд приехали с равной по численности охраной. Ну разве что у Гончаренко в своем доме преимущество. Как тут воевать? Блин, может, все-таки, Миша сам себя перехитрил?

— На том и остановимся. — резюмировал Гончаренко. — Если нет возражений.

А почему, кстати, у него собрались? Я до этого дня был уверен, что Гольдманы ветку спикера держат. И, главное, всех устраивает! Возможно, я много о кланах еще не знаю, а может это еще один факт в копилку о том, что в сговоре с функциями Гончаренко.

— У нас еще два вопроса.

А основной-то я со своими размышлениями почти пропустил. Нет, если напрячься, то память поднимет каждое слово, сказанное новусами в этой комнате, но нужды в этом не было. Что обсуждали Лидеры, я знал, к чему пришли, тоже. Смысл голову забивать?

— Я против по обоим! — Пиллер сверкнул глазами, посмотрел сперва на меня, а затем на Антонину.

А она-то тут причем? И почему у всех есть повестка совещания, а у меня нет?

— Это уже решенный факт, Антон. — Гончаренко пожал плечами. — Мы его не обсуждаем, а вырабатываем позицию по тому, как встроить его в нашу жизнь.

— Это наши дети!

— И наши. Но мы их упустили. И они вправе сами строить свою семью. Как это и принято у людей.

— Мы — не люди.

— Вот тут, Антон Львович, ты не прав. — вмешался Симонов. — Мы — люди. Отрицать происхождение, как это сделали Лолидзе, глупо. И ни к чему хорошему не приводит.

— Ты что же, угрожаешь мне?

О боги. Старики о политике начали спорить, а молодежь начала танцевать. Серьезно? Это съезд? Срач в интернетах на уровень продуктивнее! Похоже, Миша основательно перебдел в своих оценках ситуации. Эти Красную свадьбу не устроят — кишка тонка!

В это время стекла, прикрытые шторами, задрожали, а с улицы донеслись приглушенные хлопки. Не выстрелы, скорее взрывы. Я, как и все Лидеры, машинально повернулся в сторону окна, и пропустил момент, в который дверь открылась и в комнату стали вбегать люди.

Точнее, новусы, но не суть. Не успев даже подумать, я прыгнул на Антонину, свалив ее вместе с креслом и им же укрывшись. Первые очереди выдержит, а там я уже…

— Ты что творишь! — прошипела прижатая к полу Дипломат.

— Тихо!

Я ждал пальбы, но услышал напряженный голос неизвестного Воина.

— На внешний периметр совершено нападение. Три взрыва внутри, стреляли с гранатометов по машинам. Следуйте за мной.

То есть, эти ребята нас не убивать пришли, а проводить в безопасное место? К-хм! Неловко вышло.

Под ироничными взглядами стариков, я поднялся сам, помог встать на ноги Ланской и тут же получил от нее чувствительный удар острым кулачком в бок.

— Польских, ты безнадежен!

Я только вздохнул, принимая упрек. Ну, да. Перебдел. Но лучше же перебдеть, чем пулю в голову получить, да? Я, между прочим, знаю, каково это!

Лидеры спокойно и без давки покинули зал совещаний. Складывалось впечатление, что они были готовы к такому развитию событий, а значит предусмотрели и пути отхода. Будь не так, я бы окончательно в них разочаровался.

В сопровождении Воинов мы двинулись по коридорам. По пути, словно капельки ртути, стали присоединяться Аналитики, Наставники и Дипломаты — все те «гражданские» специальности, кто ждал вождей за пределами зала совещаний. Вся эта разросшаяся процессия быстро, но без паники, спустилась на первый этаж, после чего стала исчезать в темноте неприметной двери в стене.

Я старался держаться поблизости к Тоне, но так, чтобы не получить от нее очередного удара.

— Похоже, Миша оказался прав. — шепнул Дарт, которого принесло ко мне уже на подходе к темному провалу портала.

— Нападение снаружи, а не изнутри. — хмыкнул я. — Куда мы идем, кстати?

— Схрон. Подземелье, у каждой семьи такое есть. Защищенный бункер с несколькими путями отхода. Будем ждать, пока Воины нападение отобьют. Или уходить, если у них не получится.

Разумно. На что тогда рассчитывали нападавшие? Почему нападение произошло снаружи, хотя для успеха следовало начать изнутри? Когда впереди послышались едва слышимые хлопки, я понял почему.

— Назад! — рявкнул я Дарту, и потащил Тоню за руку. — Там засада!

Никогда не произносите в толпе людей или новусов слова «засада», «предательство» или «измена». Это, блин, как «пожар» кричать в многоквартирном доме! До того смирная и дисциплинированная толпа заворчала, и утратила какое-либо подобие порядка. Еще никто не заорал «бежим!» и «мы все умрем!», но наше движение в сторону противоположную от входа в бункер застопорилось намертво. Одни ломились вперед, в спасительную темноту подземелья, другие назад, на оперативный простор. Воины, сопровождавшие процессию, зависли, как вышедшие из строя автоматы.

— Да вашу же мать! Вы же суперы! — прорычал я. Одной рукой прижал Антонину к себе, напрягся, и прыжком, как пробка из бутылки шампанского, вылетел из толпы. В полете стукнувшись головой о люстру, а при приземлении сбив с ног троих охранников.

— Дарт, на выход, твою мать!

Выстрелы стали слышны уже не как хлопки. Рядом, а не в подвале. Я завертел головой, ища источник. Нашел его в пяти метрах от входной двери. Два Воина, клановую принадлежность которых сходу определить не представлялось возможным, хладнокровно стреляли в головы пытавшимся сбежать людям. Один из них увидел меня, вырвавшегося из плена толпы, и стал поворачивать ствол массивного пистолета.

«Да чтоб вас всех!» — мелькнуло в голове. Ничего более умного и сообразного ситуации почему-то не подумалось. Я открыл рот, собираясь ударить Криком. В этот момент с пола взметнулась тень и врезалась в Воинов, сбивая их с ног.

16

9 июня. Новосибирск. Бердск

Кричать я передумал. Узнал в тени Вадима. Окровавленного, в изодранном костюме, с разорванной щекой и совершенно безумно оскалившегося. Но он же на нашей стороне, да? Не хотелось бы накрыть его под шумок глушилкой. Минус один боец, так-то. Не лучшее решение, когда непонятно кто враг.

Двигался он так, что я сразу понял — на тренировках Воин не показывал и половины своих возможностей. Черная молния просто! Одно движение и два его противника оказались на полу. На втором меня чуть не стошнило, уж больно грязно работал мой тренер по рукопашному и стрелковому бою. Не, понятно, что новусов надо с гарантией убивать, чтобы в оторванной голове не появились мысли об ударе в спину «из последних сил». Но как-то слишком кроваво, будто Вадим наслаждался процессом.

— Отходим в левое крыло! — взгляд его столкнулся с моим. — Через двор не пройдем, там бойня.

Я хотел ему сказать, что тут везде бойня. Например, прямо у меня за спиной, где новусы пытались пробиться кто в подземелье, а кто подальше от него. Или внизу, в бункере, где кто-то стрелял из пистолета с глушителем в Лидеров, которые спустились туда первыми.

Хотел, но не стал. Он поопытнее меня, к тому же чекист. Надо полагать хоть раз в жизни оказывался в подобной ситуации. Что-то, кстати, он говорил про боевой опыт, приобретенный за границей. В Иностранном Легионе служил, точно! В Алжире.

Бывают такие ситуации, когда просто нужно довериться. Без доказательств, на одной интуиции. Иначе никак. Конечно, я мог и проигнорировать предложение Ланского, и самому выбрать направление бегства. Не слишком-то и сложное решение. Только мне, для этого надо было понять, что происходит.

Базис понятен: один из кланов предал другие, синхронизировал свою атаку изнутри с теми, кто проламывал внешний периметр. Но детали! Кто именно? Гольдманы? Пиллеры? Гончаренко? Симоновы? Или те же Ланские? Да, понятно, что бред, но сейчас ни с кого подозрения снимать нельзя! Вдруг все это мои земляки затеяли?

Ну а что? Сговорились с функциями, наняли… ну я не знаю — французский Иностранный Легион! и решили захватить Новосибирск. Город-то важный, центр логистики страны! Для последующей экспансии очень критичный!

Все это не словами, а образами, промелькнуло у меня в голове за какие-то пару секунд. В то же самое время я успел поставить Тоню на ноги, подтолкнуть ее в сторону Вадима и выдернул из толпы завязшего Дарта. Еще и оттолкнул какого-то настырного новуса, который зачем-то вцепился юному Дипломату в ногу. А на окончании фразы Воина, уже смотрел в указанном им направлении.

Автоматически просканировал пространство перед собой и схватился руками за голову. Блин, лучше бы я этого не делал! Чуть не ослеп! Настолько привык уже пользоваться этим своим суперменским радаром, что активировал его по делу и без такового. Так-то удобно, но не в подобной ситуации. Перед внутренним взором выскочило настоящее звездное небо! И, разумеется, никаких тебе меток «свой-чужой». Но, вроде, в левом крыле их было поменьше.

— Веди! — бросил я Вадиму, остановившись и тряся головой. Тот уверенно побежал вперед. Я еще пару раз крепко зажмурился, и припустил за ним.

Левое крыло действительно оказалось почти пустым. На двадцать метров ровного коридора, которые мы пролетели за три секунды, нам попался только один местный житель. Аналитик открыл дверь на шум, увидел окровавленную рожу бегущего Воина, и тут же захлопнул ее обратно. Когда мы повернули за угол, я услышал, как бедолага обрушивает на дверь всю мебель, до которой мог дотянуться.

Вот так, жил себе супер, никого не трогал, графики рисовал и новости анализировал. Все у него было хорошо и спокойно, будущее просматривалось на много лет вперед… И тут — шум, стрельба, драка! И в довершение четверо новусов разной степени помятости проносятся мимо его рабочего места. Какая мораль? Все может измениться в любой момент! И жизненную платформу стоит строить исходя из этого.

— Окно!

Я только голову успел повернуть в том направлении, а Вадим уже кинул в окно подхваченное по дороге кресло. Которое бессильно ударилось тяжелыми ножками о пуленепробиваемое стекло и упало на пол. Только занавески порвал, вандал.

— Дальше!

А мог бы догадаться, умник! Это же родовое гнездо, тут меры безопасности — беспрецендентные!

— Куда?

— Из здания. Это ловушка.

Понятно, что ловушка. И понятно, что из здания надо валить. Но можно как-то больше конкретики? Меня, видимо, слегка отпустило, и я начал, пусть и не вслух, а про себя, задавать вопросы. Вадим вообще знает, куда бежит? Или он на инстинктах действует? Стоит сейчас об этом спрашивать?

Бросив взгляд на Тоню, решил, что не стоит. Девушка топала за своим защитником молча, храня на лице хмурое выражение. Ни вопросов, ни уточнений. Понимала, что пушной зверь пришел, когда не ждали, и сейчас работают другие правила, не те, к которым она привыкла. И рулят не Дипломаты, а Воины. У которых на генетическом уровне прошита защита своих «гражданских». Вот закончится беготня, очутимся мы в безопасности, она сразу всем выскажет. Но это потом будет. Если доживем.

За нами никто не гнался. Зато впереди появилось четверо Воинов. Три женщины и мужчина. Судя по тому, как они мгновенно напряглись и двинулись к нам стелющимся волчьим шагом, друзьями они не были.

— Голос! — крикнул Вадим.

Сука, закончится все, убью! Собаку нашел, мать твою! Голос ему!

Но, каково бы не было мое возмущение, по сути Ланской был прав. И я не медля ни секунды ударил по противникам Криком. Четыре парализованные тушки рухнули на пол. В затылке слегка кольнуло.

— Кто?

— Гончаренко.

— То есть они предатели?

— Не понятно. Они могут просто дом защищать.

Ну, да. И то верно. Ладно, потом будем разбираться. Исходим из максимы крестоносцев: «Убивайте всех, Господь узнает своих».

Блуждания по первому этажу усадьбы привели нас к задней двери. Антонина почему-то назвала ее входом для слуг, но я не стал акцентировать на этом внимания. Куда важнее было то, что она была открыта, а за ней не оказалось новусов. Я очень осторожно применил сканер и подтвердил — чисто.

Правда, это не гарантировало отсутствие обычных людей с обычным огнестрелом в руках. События последних дней, включая сегодняшний, отлично демонстрировали, что бог по прежнему на стороне больших батальонов. Если, конечно, у батальонов есть автоматическое оружие и навыки его использования.

Вадим выскочил на улицу первым. Нырнул рыбкой, перекатился, прижался к бетонному ограждению. В ответ на его маневр раздались выстрелы. Одна пуля, срикошетив от укрытия новуса, залетела в дом. Ни в кого не попала к счастью.

— Пошли-пошли-пошли! — протараторил Воин и бросился в сторону стрелков. Надо полагать, он именно ко мне обращался, ведь кроме меня тут боевых типов не имелось.

Покидать стены дома ужасно не хотелось. Тут какая-никакая защита, а там злые люди спрятались, хотят Ваньку убить. Но я пересилил себя, рывком вырвавшись на оперативный простор. Мазнул взглядом по окрестностям, но никого не увидел. Да и не должен был. Что они, дебилы, стоять в красивых позах на фоне заката?

Пришлось еще раз активировать сканер. И броситься за точкой, предположительно бывшей Ланским. Спустя пару секунд я получил этому подтверждение. Воин как раз заканчивал убивать троих людей, засевших в кустах на холмике. С их позиции отлично простреливался вход «для слуг». Что им не очень помогло.

Всего трое на контроль выхода из дома полного новусов?.. Длинная очередь, перечеркнувшая кусты, в которых мы находились, убедила меня, что это не так.

— Твои слева, мои справа. — буркнул Вадим, с замечательным презрением игнорируя два попадания в корпус. То есть, его качнуло, но основную часть пуль принял в себя последний убитый им боец, которого он еще не успел опустить на землю.

— Ок. — отозвался я. И побежал, пригибаясь и резко меняя направление, налево.

Хорошо ему говорить — твои слева! А где они, слева? Ночь, они спрятались. Ночное зрение? Так это же не тепловизор, без движения бревно от человека фиг отличишь! Вспышек выстрелов из-за кустов я не разглядел. Боевым опытом Воина не обладаю. Как их искать вообще?

Однажды, еще в Благовещенске, я ездил со страйкболистами на ночную игру. Лес с густым подлеском, ущербная луна, тьма, хоть глаз коли! О том, что происходит на расстоянии двух метров от тебя, можно догадаться только по звуку. Лопнувший сушняк под ногой у крадущегося противника. Треск «привода» — так игроки называли свое оружие. Дыхание затаившегося в засаде человека. Когда ничего не видишь, слух сразу становится таким обостренным!

Тут было не так. Поместье Гончаренко довольно неплохо освещалось и видимость была отличной. Не как днем, конечно, но на сотне метров я мог разглядеть даже крупные буквы. Если бы кому-то в голову пришло мне их показать. Слух тоже работал, как надо, но мешали звуки боя с другой стороны здания — там и стреляли, и орали, и, кажется, даже рычали. А порученные мне стрелки лежали в засаде и не двигались.

Проблему решилась сама собой. Противник мог бы подловить меня, затаившись и подпустив поближе, а там и врезать в упор из двух стволов — после такого и новусу сделается худо. Но стрелки решили не делать ставку на кинжальный огонь, а отработали длинными очередями по быстро движущейся тени. Не попали, а себя выдали. Группа деревьев чуть выше по склону, метров тридцать.

С этого момента все стало гораздо проще. Рывок вправо, бросок вперед, снова вправо, прямо, нырок налево. И вот он я, прямо с фланга, в метре. Два мужика в масках и с автоматами — сектанты — успели только повернуться. И больше ничего.

Используя инерцию, я без затей свали одного на другого, а потом хладнокровно добил короткими ударами в основание черепа. На всякий случай после этого метнулся за дерево — мало ли? Но их было двое. И со стороны, в которую убежал Вадим, тоже никто не стрелял. Выдохнул. Подавил мысль «вот ты и стал новусом, людей убиваешь без малейших угрызений совести», и также ломая траекторию движения, побежал к дому.

— Больше никого. — Вадим вернулся раньше меня. — Уходим. Впереди лес, потом ограда, снова лес. Выйдем на дорогу, Антонина поймает машину…

«Прибавив к множественным убийствам еще и ограбление!»

— А мы здесь не останемся? Это же функции! Надо помочь!

Даже я поморщился от этого предложения Дарта. Вроде умный, но пацан пацаном еще!

— Але, Дим! Какая помощь! Тут резня и неразбериха! Все против всех! Отходим, без разговоров.

Подросток сделал недовольное лицо, но согласился.

— Я иду первым. За мной Антонина с парнем. Иван замыкает. И сканирует.

Я молча кивнул — все верно. Правильный походно-боевой ордер. Нам бы парочку Воинов на фланговое охранение, вообще бы все, как по учебнику было. И ведь мог же взять своих «четвертых», мог!

«Ага, и оставил бы их тут! Мертвыми!»

До ограды мы добрались без происшествий, а вот когда начали через нее перелазить, я подал сигнал тревоги. От группы точек, клубящихся вокруг поместья Гончаренко, отделилась группа новусов и двинулась в нашу сторону. Восемь точек. Обстановка, сделавшаяся менее нервной, позволила опознать в них пятерых Воинов, одного Аналитика и двух Наставников.

— Может это кто-то из поместья бежит? Как мы? — подал идею Дарт.

— Точно за нами. — убил я его надежду. — Идут так, словно знают, где мы.

— Не справимся. — Вадим принялся сдирать рваные тряпки, бывшие когда-то дорогим пиджаком и рубашкой. — У меня уже в животе сосет. Отходите, я их задержу. Ваня, трасса там.

В его поведении не было ни малейшей рисовки. Он был Воином, а значит — защитником. Его задача — умереть, чтобы жили другие. Этот момент настал. Вот и все, больше говорить не о чем.

— Мозг включи, Конан-варвар. — разрушил я его пафосное выступление. — Ты их задержишь максимум секунд на тридцать. Это не выиграет нам время.

— Варианты?

— Поступим иначе. Вы продолжаете движение, оставляете побольше следов, а я держусь от вас на удалении. И отсекаю нападавших по одному.

Если он защитник, то я охотник. Причем, охотник на новусов.

— Разумно. — сказал Вадим. — С твоими способностями… может получится. Только телефон свой мне отдай, вдруг они по симке нас нашли.

После того, как я это сделал, он полез через ограду. Тоня с Дартом тоже кивнули и последовали его примеру. Мне на секунду даже обидно стало — и все? Никто не воспоет мою гениальную тактическую идею? Не оценит подвиг и, возможно, жертву? Блин, что за люди эти новусы!

Я дал им углубиться в лес, после чего сам покинул границы поместья Гончаренко. Забирая влево, побежал в том же направлении. Отслеживая на радаре движение преследователей.

Они шли быстро, значительно быстрее обычного бегущего человека. Но не неслись сломя голову. Иногда останавливались, порой растягивались в цепь, но всегда возвращались на траекторию движения. Из чего я сделал вывод, что преследуют нас не используя какую-то новусовскую способность, а банально читая следы. Мы же их наоставляли будь здоров.

То, что мы разделились, они не заметили. Через ограду мы перебрались в одном месте, и потом еще некоторое время двигались в одном направлении. А оставшись один, я старался идти, оставляя поменьше следов. Понятно, что до Леголаса мне далеко, но ведь и они горожане. Вряд ли кто-то из преследователей настолько хорошо читает следы, чтобы увидеть, как группа разделилась.

Спустя какое-то время, я стал замедляться и вскоре вышел загонщикам во фланг. Дождался, когда они в очередной раз разбредутся по лесу, изучая следы, и атаковал Воина, отошедшего дальше всех. Без всяких игр в благородство — Криком.

Все должно было пройти тихо. Оглушение, убийство, отход. Пока преследователи сообразят, что лишились одного Воина, я буду уже далеко. А они поймут, что из охотников стали жертвами.

Но это же я! Если что-то может пойти не так, оно обязательно так и поступит! И вроде все рассчитал верно, дистанция от намеченного в жертву Воина до его ближайшего соратника, составляла метров тридцать. И он не мог ничего услышать.

Тем не менее, едва я применил глушилку, как план полетел к чертям. Я только и успел приблизился к жертве, отметив с удивлением, что передо мной китаец, а сканер уже показывал смещение точек новусов в мою сторону. Быстро, очень быстро. Словно в момент, когда я парализовал противника, все его друзья это почувствовали.

Я даже не успел его добить. Развернулся и рванул прочь. Бегство или тактическое отступление — неважно. В открытом бою шансы были не на моей стороне.

Преследовать меня они не стали. Собрались вокруг оглушенного Воина и оставались на месте все время, которое ему требовалось, чтобы прийти в себя. Расположились при этом грамотно. Вроде бы и рядышком, но с некоторым удалением. Так, чтобы неожиданно появившийся из темноты Ликвидатор не смог их всех положить одним Криком.

На вопрос «как?» я ответил сразу, вариантов было не слишком много. Реакция всей группы при нападении на одного, знание возможностей своего противника, Воин-китаец. Тут думай не думай, и так все понятно. Нас преследовали не новусы, а функции. Точнее, группа функций, которую Родион Павлович называл Структурой.

Во вляпался! Поиграл, блин, в героя! Всех плюсов только и было, что выход точек Вадима, Тони и Дарта за границы действия сканера. В остальном сплошные минусы.

Первый и самый жирный: дорогие китайские товарищи явно шли за мной, а не за Воином с Дипломатами. Стоило мне только проявиться, как они забыли про прежнюю цель и сосредоточились на охоте за мной. На радаре я четко видел, как они разошлись в полукруг и двинулись по оставленным следам. Шли неспешно, но стоило мне ускориться, увеличивая разрыв, как они тоже вдавливали педаль газа и сокращали разрыв.

Второй минус — нормальный следопыт среди них все-таки был. Может и не Хвост Лиса из историй про американских индейцев, но вполне себе такой достойный. Как-то же он находил раз за разом все эти обломанные мной веточки и прочие оставленные следы в темном ночном лесу. И даже умудрялся понимать на какой скорости я отступаю. С момента, как я раскрыл себя, больше обойти функций у меня не получалось.

Ну и третий… Активное использование способностей, схватка у особняка и долгий бег по лесу, жрали ресурсы организма. В животе урчало, и пусть я еще даже близко не подошел к грани истощения, с такими упорными преследователями это рано или поздно наступит.

Вариантов действий рисовалось только два. Рвануть на всех парах в попытке оторваться, или развернуться и напасть на функций, пока силы еще есть. В конце концов, Воинов там только пятеро, остальные «гражданские». Кого-то оглушу, а там посмотрим кто кого. Останавливало меня лишь то, что я ни черта не знал о боевых возможностях братьев по мутации.

Лучше бежать. Это не трусость, хотя мне тут форсить не перед кем. Просто шансов выжить больше. А речь сейчас именно об этом шла — о выживании. И я ускорился. Только даже разогнаться как следует не успел. На очередном использовании сканера, тот показал большую группу новусов, двигающихся мне на встречу. Полтора десятка точек, уверенно прущих через лес.

«Здесь и закончится славная, но короткая история Ивана Польских, поверившего в то, что круче него только горы на Кавказе!»

Загонщики позади, их товарищи — ну а кто еще это может быть? — впереди. Меня взяли в клещи, и все, что я могу сделать, это еще некоторое время побегать. Потом меня догонят. Без вариантов. Значит, будем драться. Это шанс. Небольшой, но шанс.

— Мы принимаем бой, кричали они! И проклятый лягушонок вопил громче всех.

Собственный голос в тишине ночного леса прозвучал резко и неуместно, хотя я и произнес фразу шепотом. Усмехнувшись — ну, точно, Маугли! — я побежал в обратную сторону. На встречу с функциями.

Загонщики двигались в постоянно изменяющемся построении. В исполнении сканера, их точки выглядели пенопластовыми шариками, брошенными на динамик мощной колонки. Бум — собрались в кучу! Бум — разлетелись по сторонам. Бум — вытянулись в линию. Бум — снова собрались.

Я подгадал момент, когда функции стояли плотнее всего друг к другу. Выбежал прямо на них, ударил Криком. Успел с удовлетворением отметить, как четверо противников рухнули на ковер из сухих веток и опавших листьев. И то, как остальные, даже не оглянувшись на товарищей, бросились на меня.

«Музычку бы сейчас!..» — пронеслось в сознании.

И она зазвучала. Та самая, что играла в баре «Ильм». Так ясно, словно я воткнул в уши капельки наушников. Время сплелось с ней, синхронизируя свой пульс с голосом певицы, выводящей «Time to Say Goodbye».

Оставшаяся на ногах четверка функций действовала слажено, словно обменивалась телепатическими сигналами. Мой первый удар, направленный на самое слабое звено этой цепи — Наставника — пришелся в пустоту. Чуть полноватый китаец отпрыгнул в сторону. Его сосед попытался отогнать меня широким взмахом руки, но я пропустил ее над головой. И тут же ушел в перекат — третий противник ударил ногой. Четвертая — женщина — попыталась поймать меня, но промахнулась на каких-то несколько сантиметров.

Я не пытался думать и просчитывать движения. На это просто не осталось времени. Отдался ритму, звучащему в голове, и инстинктам. Не человеческим, нет. Тем, что стали моими совсем недавно. Инстинктам Охотника.

Драться с китайцами было непросто. Не из-за кунг-фу, его-то в их исполнении я как раз и не видел. Сложно было драться с существом, у которого целых четыре пары рук, ног и глаз. А разум один. Слепых зон тот как будто не имел. Куда бы я не наносил удар, он (они) либо уворачивался, либо ставил блок, после чего сразу же переходил в контратаку.

С каждой из функций по отдельности я бы справился. Наставника бы вообще снес и не заметил, да и Воины были послабее того же Вадима. Ничего особенного, кроме вот этой их слаженности. Структура была сильна именно своей общностью. Стало понятно, почему новусы предпочли холодную войну открытым столкновениям. Это другой уровень. Совсем другой. Для победы над Структурой требовалось численное превосходство по меньше мере вдвое. А я был один. Пусть и сражался с изрядно усеченной версией.

Ни один мой удар цели так и не достиг. Зато сам один все-таки пропустил. Массивный Воин зацепил меня ногой. На излете, можно сказать. Силы удара не хватило, чтобы выгнуть мои ребра в обратную сторону, но в полет я отправился. Короткий.

Еще в воздухе сгруппировался, приземлился на ноги, и сразу откатился в сторону. Отметив, как колено китаянки впечаталось в мягкую землю, где я только что находился.

Ухватился рукой за ствол дерева, крутанулся вокруг него и впечатал обе ноги в живот потерявшей осторожность функции. Увернулся сразу от двух ударов, разорвал дистанцию и… Увидел, как из-за деревьев вылетают размазанные в воздухе тени.

Руки будто опустились. Такая апатия сразу навалилась — ложись и помирай! Мои шансы, и прежде выглядевшие не слишком высокими, стали нулевыми — подоспел засадный полк.

Но тени бросились не на меня, а на китайцев. По трое-четверо на каждую функцию. Не сразу, но я заметил голый торс Вадима, а в тенях опознал своих «мажоров». Чуть не всхлипнул от умиления — пришли за мной, надо же! Непонятно, как успели, но пришли!

Отогнав сопли, я бросился им на помощь. И меньше чем через минуту оторвал голову последней функции. Единственной женщине в Структуре. До своей смерти она продолжала драться с тем же отстраненным спокойствием на лице.

Огляделся по сторонам: лесная почва вспахана и хорошо удобрена. Десять тел: восемь китайцев, двое из «четвертых». Вадим, с сосредоточенным выражением лица бродил по полю боя, убеждаясь, что все, кому нужно было умереть, сделали это окончательно. Столкнувшись с моим взглядом, он поднял руку и показал большой палец.

Аня Гончаренко стояла на коленях рядом с телом Влада Пиллера и беззвучно выла. Молодняк «четвертых», половину из которых я даже видел впервые, ошеломленно смотрели на дела рук своих. Один, прислонившись к дереву, блевал. Первые убийства, они такие…

Разум фиксировал все эти образы равнодушно, словно видеорегистратор. Слезы, страх, отвращение. Развороченная земля, сломанные деревья, трупы. Густой полог зеленых листьев, в разрывах которого посверкивали звезды. Эти штуки, бессменно висевшие в небе, видели и не такое.

Мысли были такими же пустыми, не несущими никаких эмоций. Я выжил. Мы победили. Уничтожили большую часть Структуры, ее боевое ядро. Там, возле особняка Гончаренко, вне зависимости от эффективности внезапного нападения, погибла и большая часть сил сектантов. Но это вовсе не значило, что все закончилось. Завтра, точнее уже сегодня, в городе начнется передел сфер влияния.

Клан предателей захочет укрепить свои позиции, уничтожить семьи, оставшиеся в результате нападения без Лидеров. Вряд ли остальные будут при этом сидеть смирно и ждать конца. Я — точно не буду. Так что да. Умереть предстоит еще очень многим.

Парень, ровесник Дарта, сунул мне увесистый пакет с логотипом универмага. Мимо прошел Вадим, бросивший какую-то фразу, которую мой опустошенный разум распознал, как шутку. Я растянул резиновые губы, показывая, что услышал и понял ее, хотя это и было неправдой. Потом долго смотрел на пакет у меня в руках и пытался понять, что с ним делать.

После чего пошел к ближайшему дереву, сосне, кажется, и сел возле него, откинувшись спиной на пахнущий смолой ствол. Закрыл глаза.

Просто надо немного отдохнуть и я буду в порядке. Пару минут. Всего пару минут.

— Лях! Лях, не молчи!

Блин, я заснул, что ли? Глянул на пацана со смартфоном в руке — точно заснул! Когда моргнул, его тут не было.

Из динамика телефона продолжал кричать Михаил.

— Лях! Ваня! Да ответь же!

— Ну что?

Надолго я отключился? Вот ведь! Даже не предполагал, что можно так устать. И оголодать. В животе бурлило, как в тот день, когда я перестал быть человекам и сделался новусом. Где бы найти пожрать в сибирском лесу? Тут есть звери, интересно?

— Наши говорят, ты там к дереву прирос и вставать не хочешь. Трогать боятся — убьешь спросонья. А у нас проблемы, чувак!

— Да?

Какие еще проблемы? Мы только что тут порешали большую часть проблем!

— Давай жопу в горсть и к трассе! Там машина ждет. По пути все расскажу. И пожри че-нить, у тебя же мозги уже отключаются! Тебе принесли еду?

Я перевел взгляд на пакет — вот чего мне его в руки сунули. Надо же, а я ведь даже запах пищи не почувствовал. Раскрыв его, понял почему. Полный пакет копченых куриных окорочков в вакуумной упаковке.

Вместе с пищей в мир стали возвращаться краски, а душу — эмоции. Господи, вкуснота-то какая! Жирная холодная курица с дымком дарила неземное наслаждение! Обгладав меньше чем за минуту сразу два окорочка, я понял, что организм действительно отключил мозг, как самый энергозатратный орган. Когда рядом уселся Вадим, и стал шумно жрать мою еду, мелькнула даже мысль отогнать наглеца.

— Что за проблемы, Миша?

— Война, блин! Какие еще проблемы!

— Да? А я-то и не заметил. Конкретнее.

— Пиллеры с сектантами режут кланы. Напали и на нашу базу, но мы их с камер срисовали на подходе еще, и свалили.

Значит, Пиллеры, все-таки! Ясно. На них я и думал с самого начала. Они не только на верхушки кланов решили напасть, но и всем остальным Варфоломеевскую ночь устроить.

— Потери есть?

— Только те, что у тебя. Аня доложила уже. А мы рассредоточились малыми группами, задолбаются нас ловить!

— Молодец. Кстати, спасибо за подмогу. Я уже помирать собрался.

— Вадиму спасибо скажи. У него мозги у единственного сработали. Дарт до сих пор в ауте, за ручку водят.

Да уж, свалилось на парня. Жил себе спокойно мажором, смузи с фалафелями потреблял, а потом решил поиграть в высшей лиге. Ну ничего, если не помер, будет жить. А Вадим — молодец! Не буду у него окорочка забирать.

— Какой план, Миш?

— Ты мне скажи, ты же глава! Я только народ разогнал по норам, да систему оповещения и сбора им довел. Ты решай, что дальше делать.

Мне показалось или Ланской сейчас злорадно ухмыльнулся? Или это неверный звездный свет отразился от испачканной жиром рожи?

— Дай мне адрес, куда ехать. Пока доберусь, решу. Справитесь пока без папки?

— Да дети взрослые уже, квартиру не спалят. Только давай быстрее. А то, чувствую, из города придется бежать.

17

11 июня. Новосибирск. Краснообск.

Неправы были спецназовцы. Первым в здание входит не граната, а Крик Ликвидатора. А потом уже и гранату можно, да. Хотя не в этом конкретном случае. Зная, что в двухэтажном заброшенном бараке на краю города находится только один раненый, до сих пор не восстановившийся, Воин, и два Аналитика, я даже способность применял больше из нежелания покалечить беглецов, чем из соображений собственной безопасности.

Дальше было совсем просто. Ветхую дверь выбили пинком, бравые Воины объединенного карательного отряда устремились в проем и вскоре вытащили на свет божий три парализованные тушки. Их тут же упаковали, обмотав тонкими стальными тросами, и бросили в багажник тонированного минивэна. Пленников ждал интенсивный допрос, а потом казнь.

— На базу?

Немолодой Воин, из второго поколения, вопросительно уставился на меня. Да, вот так неожиданно, «эскадроном смерти» командую я. Сам в шоке. Небывалый карьерный рост!

— Да, давай. На сегодня закончили. Я домой поеду.

— Хорошо порыбачили!

Краем глаза я заметил, как один из «карателей», Воин из Гольдманов, злобно впечатал кулак в бочину бессознательному Аналитику. И среагировал быстрее, чем успел подумать. Одним скользящим движением приблизился к нему, и прошипел в лицо:

— В следующий раз рыбу глушить не буду. Посмотрим, такой ли ты борзый, когда она еще трепыхается.

Воин опасно сузил глаза и характерно выпятил нижнюю челюсть. Но ответить ни словом, ни делом, не успел. Я развернулся и отправился к неприметному серому «Логану», за рулем которого, всеми силами демонстрируя недовольство, сидела Инга.

— Вань, ну почему нельзя ездить на нормальной машине, а не на этом убожестве! — встретила она меня, едва я уселся рядом.

— Потому, что никто из сектантов не подумает, что новусы могут ездить на «Рено». А значит — не выстрелят из гранатомета.

Уже стреляли, кстати. Не в меня, а вообще. Устроили засаду на подъезде к поместью Симоновых, жахнули по «Мерседесу» из двух «Мух», и полетели души в небеса. Стрелков-то нашли и уничтожили. Толку, правда, от этого… Они же смертники, знали на что шли.

— И вообще, нормальная машина, не зуди. Поехали.

«Логан» ей дрова! Вот мажоры! Да для меня предел мечтаний такая машина была — пару месяцев назад. Новенькая, с салона только-только. Цвет удачный, светло-серый с перламутровым отливом. Круто же!

Хотя, вру. Не мечтал я о «Рено». В Благовещенске почтением пользуются «японки» со вторичного рынка. И я, естественно, хотел нормальный «пацанмобиль» — «Mark II». Черный и тонированный, года двенадцатого, а еще лучше — четырнадцатого. Эх!..

От окраины города, где мы взяли очередных Пиллеров, пытающихся спастись после падения клана, до нашей базы ехать было минут двадцать-двадцать пять, и то если в пробку на мосту не встанем. Инга что-то безостановочно рассказывала, но я отключил слух и прикрыл глаза. Часов тридцать уже не спал, а то и все сорок. Организм пока держался, но уже выдавал периодически сигналы, мол, пора в люлю, хозяин! На одних окорочках далеко не уедем!

А я что? Я только за! Когда вот только? Аврал же, ни минуты свободной! Жизнь пошла, как в той присказке — бери больше, кидай дальше, отдыхай пока летит. В дороге, например, от одного объекта к другому.

Последние пару дней действительно выдались напряженными. Нападение функций запустило цепную реакцию, с которой все новусы — и я в том числе — разбирались до сих пор. Многие вещи, совершенные за это время, я бы предпочел забыть, но вот беда, память у нас, мутантов, эйдетическая.

Атаку-то мы отбили. Не без моего участия, к слову. Функции, пославшие за мной большую часть Структуры, потеряли боевое ядро — его уничтожили мои «четвертые». А предатели Пиллеры с союзниками-сектантами не смогли нанести семьям «разовый непоправимый урон». Потрепали, конечно, изрядно: минус два Лидера (Гончаренко и Гольдман), куча гражданских типов, почти половина Воинов…

Меньше всего пострадали «четвертые». То ли новорожденный клан никто всерьез не воспринял, и внятных сил против него не выставил, то ли мы поступили умнее «олдфагов» — не стали ценой жизни защищать родовое гнездо. При возникшей угрозе мой «зам по мозгам» Миша ака Гарри Поттер, скомандовал разбег, так что удар Пиллеров пришелся в пустоту. Погибли только два юных Воина, да и то не во время побега, а когда меня спасали от функций. Как сказал потом выживший Лидер Симоновых — потери незначительны.

А затем я вернулся из леса, собрал «пшеков» — идея не моя, кто-то из школоты запустил и прилипло, — и устроил геноцид. Полтора десятка Воинов, которых ведет Ликвидатор — страшная сила! Особенно, когда путь им указывает группа Аналитиков с доступам к городским камерам.

Крови мы пролили — мама дорогая! Правду говорят, дети жестоки. А дети новусов — в особенности. Те, кто убивали первый раз, блевали, но затем словно становились одержимы ею. Там, где я ограничивался лаконичным и надежным убийством, вчерашние мажоры словно с цепи срывались. Рвали противников на части, даже тогда, когда в этом и необходимости не было.

Пришлось один раз положить их мордами в пол Криком. А потом провести разъяснительную беседу о том, что жесткость и жестокость — не одно и то же. Вняли, вроде, глаза стыдливо прятали и на то, что уже успели натворить, старались не смотреть. Бр-р! Не хочу об этом вспоминать!

Но, как говорится, в войне главное победа. Воспользовавшись передышкой, которую мы им дали, семьи в итоге смогли дать отпор. Немного потупили, разбираясь, кто же во всем виноват, а сообразив, ударили в ответ. Быстро и безжалостно.

За одну ночь клан Пиллеров, живший в Новосибирске со времен Великой Отечественной войны, почти полностью перестал существовать. Остатки разбежались по углам, но город покинуть не смогли — все выезды перекрыла полиция, усиленная новусами с корочками ФСБ. А мы приступили к зачистке. Пиллеры, сектанты, функции — заразу нужно было выжечь дотла.

Информагентства назвали творящийся в городе бедлам «переделом сфер влияния» и «бандитскими войнами». Я лично читал статью на вполне серьезном городском портале, где глава глава чекистов сообщал, что им удалось накрыть базу подготовки террористов. Версия так себе, но пипл схавал. Никто даже не задался вопросом: зачем готовить боевиков в центре Сибири? Очевидно же! Глушь, закон тайга, прокурор медведь. Где, если не тут?

Понятно, что в версию с террористами поверили только обыватели. Силовики, которые сейчас совместно с новусами зачищали город, понимали, что все не так просто. Но настоящей правды им не сказали, а отказываться от шумной победы над очередным очагом главной угрозы 21-го века они не стали. Дураки они, что ли, заслуженные ордена и повышения игнорировать?

Кланы разбили город с окрестностями на квадраты два на два километра. И вежливо попросили единственного знакомого Ликвидатора проверять их один за другим. Выдали в подчинение «эскадрон смерти» из десяти Воинов, двух Наставников и одного Аналитика, и отправили в поля.

Я не возражал, понимал, что лучше меня с задачей никто не справится. Единственное, что делать это просто так, без «плюшек», не собирался. Поэтому потребовал официально признать «пшеков» самостоятельным кланом. Съезда еще не было, но главы семей высказаться «за» дистанционно.

А то ведь что удумали! Потеряв в живой силе, начали активно зазывать домой вчера еще никому не нужных мажоров. Понятно, что те, вкусив крови и победы, обрели чувство собственной нужности, и вовсе не горели желанием возвращаться по домам. Но все равно лучше такое закреплять законодательно. Во избежание, так сказать.

Первых схваченных во время рейда Пиллеров допросили и интрига функций предстала перед нами во всей красе. Китайцы понимали, что играли против опытных и осторожных кланов, которые шагу без проверки Аналитиков не сделают. Поэтому создали шкатулку не с одним дном, даже не с двумя. Ложные цели, уводящие в сторону выводы, отвлекающие факторы — подготовились функции очень хорошо. Настолько, что им почти удалось.

Теперь, когда замысел их был раскрыт, все казалось простым. Настолько, что вызывало недоумение — как же раньше-то этого не заметили? Функции хотели рассорить кланы, стравить их в братоубийственной войне, а потом, используя силы сектантов, Пиллеров и Структуры, перебить занятых грызней новусов.

Предполагалось, что «княжить» в городе останутся только Пиллеры. Под протекторатом функций, естественно. Мотивы у погибшего клана тоже оказались просты и понятны — власть. Как я и говорил, несмотря на перестройку организма на генетическом уровне, новусы так и остались людьми. В отличие от функций. Тех даже допросить не удалось: либо погибли, либо смогли-таки сбежать.

В общем, хорошо простроенные планы очень умных людей разломал один неучтенный фактор — я. И, что обидно, не своим каким-то превосходством, а выдающейся бестолковостью, непредсказуемостью и неуправляемостью. Хотя с последним, можно было поспорить. Особенно после того, как стало ясно, что эту черту моего характера кое-кому использовать удалось.

Тем не менее, именно я заставил «закон Мерфи» сработать. Создал, так сказать, все условия для того, чтобы все пошло не так. Начиная со своего приезда в город и кровавого знакомства с «четвертыми». По планам китайцев, мажоры должны были начать процесс бегства из кланов во время прогнозируемой неразберихи, усугубляя общий бедлам. А они вместо этого объединились и отжали у сектантов прибор на базе моей способности.

С ним, кстати, интересная история вышла. Прибор, который мы «захватили» у сектантов, был нерабочим. Точнее, сам по себе он что-то там излучал, но никого не глушил и не парализовал. Так как являлся составной частью комплекса, и в отрыве от него становился просто фурой, набитой бесполезным оборудованием. Его специально поставили так, чтобы мы не пропустили и наверняка забрали.

И вообще, изначально его планировали слить именно Лолидзе. Грузинскому клану создали сложные условия для жизни и рассорили со всеми остальными семьями. Чтобы, когда прибор окажется у них в руках, никто ни на минуту не задумался, как именно они будут его применять.

Но и тут я со своими «пшеками» умудрился смешать все карты. Хотя, строго говоря, решение-то было не моё!

Когда мажоры объединились под моей рукой, Пиллеры пришли к выводу, что будет отличной идеей отдать установку нам. Логика железная, под Ликвидатором ведь собрались представители четвертого поколения всех новосибирских кланов. Это по мнению интриганов, должно было усилить общий разброд и шатание, окончательно рассорить семьи, которые бы пожелали забрать установку у школоты.

А мы взяли и отдали фуру грузинам. Переведя вектор агрессии на них. И вместо ожидаемого бардака в среде новусов вдруг появилась идея провести съезд и устаканить правила обращения с оружием массового поражения. Не исключено, что повлияла на стариков рассудительность молодежи.

В общем, вместо резни, нарисовались переговоры. И Пиллеры решили, что это прекрасная возможность обезглавить кланы. Функции идею поддержали, стянули к границам поместья Гончаренко силы сектантов, ну и свою Структуру в качестве основного стенобитного орудия подготовив. Расчет был на неразбериху и режим «все против всех», но тут снова Ваня «сплоховал». Решил поиграть в героя, спасти друзей и все такое. Сагрил на себя Структуру, но не сдох, как ожидалось.

Спасибо Ланским, которые с самого начала вели свою игру.

Последняя сцена в лесу была исполнена Вадимом безукоризненно. Это его мушкетёрское — «я задержу их, ничего!» было произнесено в нужном месте и нужное время. «Родственнички» вообще читали меня, как открытую книгу, стимулируя нужные им действия вовремя сказанными словами и раздражителями. В результате я ожидаемо повелся и предложил поохотится на функций. Ланские сбежали и привели моих «пшеков». Кулисы опускаются, зрители скандируют «Автора!»

А все просто на самом деле. Если бы я хотя иногда использовал голову не только, чтобы в нее есть, то дошел до выводов раньше. И без подсказок «зама по мозгам».

— Ланские всю свою жизнь прожили на границе с Поднебесной. — говорил мне очевидные вещи Михаил. — И являются, пожалуй, лучшими специалистами по функциям в стране. Так что неудивительно, что они решили разыграть твою карту против них здесь.

Разговор этот состоялся сразу после боя с функциями, на «конспиративной» квартире Аналитика, откуда он рулил разбежавшимся по городу кланом в мое отсутствие. Я к тому времени прозрел и, если честно, немного обиделся. Вот и вывалил все на Гарри Поттера. А тот, со своей привычкой расставлять факты по местам, принялся размышлять.

— Они тогда сказали, что хотят выйти из провинции на большую арену.

— Так ведь не соврали же. Просто ты думал, что их путь — это торговля с местными твоим уникальным генотипом. А они выбрали другой.

— Меня сюда привезли сюда в качестве красной тряпки для функций!

— Очень продуманный ход, согласись!

Михаил, если встречался с красивой, хорошо проработанной схемой, в отличие от меня не злился, а восхищался ею.

— Смотри. Они переместили всего одну фигуру, а решили сразу две задачи. Во-первых, потащили функций, которые к тебе не ровно дышат, за собой. А во-вторых, победили их на чужой территории, не подвергая опасности свою. Да еще и чужими руками! Клан Ланских не потерял ни одного Воина! А влияния приобрел очень много.

— Не удивлюсь, если они в Комитете получат право голоса.

— Это, считай, решенный вопрос! Местные ослабели, а Ланские усилились. Наверняка, сюда уже летит их молодое пополнение! Я тебе больше скажу. В скором времени именно Ланские будут определять политику новосибирских кланов. То, что они провернули, показывает их, как умелых игроков.

— Жуки они, а не игроки!

— Ну не знаю. Мне кажется, Антонина тебе правильно сказала. Ты же выжил? Выжил! Да, тебя использовали, и использовали в темную. Но посмотри на результат. Ты ведь не остался в накладе! Два месяца, как стал новусом, и уже — глава клана!

С этим было спорить сложно. И подумав немного, я решил отложить свои обиды в сторону. Пришла пора взрослеть. Лидеры кланов не обижаются — они просто записывают обиды в специальную черную книжечку.

Нашу базу мы заселили сразу же, как стало понятно, что победили. И теперь здесь постоянно толклись, кажется, все «четвертые» Новосибирска. Во дворе даже палатки разбили и ночевали тут. Вот бы никогда не заподозрил в таком вчерашних изнеженных мажоров.

\\\

В операционном зале так же висели экраны. Центр комнаты, как обычно, занимала грузная фигура Михаила. Аналитик ничего особенного не делал, только смотрел на них, периодически наговаривая голосовые сообщения на телефон.

— О, Лях! Уже вернулись! — радостно воскликнул он, едва мы с Ингой переступили порог комнаты. — Отлично! А у нас гости!

Я сразу же напрягся. С некоторых пор, на слово «гости» реагирую, как на угрозу. Которую лучше встречать не хлебом-солью, а длинной очередью из автомата. В голову.

В этот раз, впрочем, оно было использовано в традиционном значении. С дивана поднялся Родион Павлович, а следом за ним встала на ноги незнакомая мне девушка. Вся какая-то скукоженная, словно желавшая сделаться вдвое меньше, чем была на самом деле.

— Это Слава. — сказал старик, по обыкновению не здороваясь. — Сербка, полное имя звучит, как Славана, но она предпочитает сокращенную версию.

Девушка даже голову не подняла. Спрятала лицо за волосами, не позволяя понять хорошенькая она вообще или страшная, как похмельное утро. Волосы были густыми, длинными и светло-русыми.

— Это… она?

Я имел ввиду рабыню-электрокинетика, которую нам подарили Лолидзе. Дикого новуса, если что. Сербка… Надо же!

— Да.

Наставник мягко подтолкнул девушку в спину и она неохотно сделала шажок вперед.

— Ну, привет, Слава. — хмыкнул я. — Я Иван. Родион Павлович, а чего ты ее ко мне привез?

Ланской не успел ответить. Девушка подняла голову и я впервые увидел ее лицо. Обычное, в принципе, симпатичное, девичье личико, на котором двумя яркими пятнами горели синие глаза. Именно синие. Без белка, зрачка — просто синие. И именно горели. В смысле, слегка светились. А иногда по ним пробегали тонюсенькие паутинки молний.

— Твою мать!..

Я даже шаг назад сделал непроизвольно. Жутковатенькое зрелище, так-то! Как протосс из «СтарКрафта»!

— Родион Павлович, а чего она… такая?

Старикан довольно хихикнул. Ему понравилось впечатление, которая произвела на меня его подопечная.

— Неуправляемая мутация зашла далеко. Не все процессы удалось купировать.

— А она нормальная вообще?

— А ничего, что я тут стою?

Блин, она еще и разговаривает! Да еще и по-русски! Почему-то я решил, что она глухая, немая и вообще не в себе. Видимо из-за того, что рассказывал про нее Наставник.

— Э-э… Прости, пожалуйста, Слава. Я… кхм… неправильно понял.

А Родион Павлович веселился уже совсем откровенно. Только что не хохотал.

— Иван. Славе нужна семья. — проговорил он после некоторой паузы. — Ты примешь ее в свою?

— Это… Вы же ее вроде как к себе хотели взять? К Ланским?

— Она решила, что лучше ей будет у вас. Со сверстниками.

«Она решила! Ха, три раза! С каких это пор Ланские кому-то позволяют самим что-то решать?»

— Это так?

— Да. — просто ответила девушка, прожигая меня своими нечеловеческими глазами. — Я хочу с вами.

— Ты не переживай, Иван. — превратно понял мои сомнения Наставник. — Я стабилизировал ее состояние, она не опасна ни для себя, ни для окружающих. Только, если осознанно. Но ты же не доведешь девушку до такого?

— И зачем вы ее мне отдаете? Это же редкий тип, электрокинетик. Неужто Ланским он без надобности?

— Не отдаю. Привел к тебе, она сама просила.

Я доверчивый. Был. До недавнего времени. Сейчас уже нет. И теперь я ни за что не поверю, чтобы новусы добровольно расстались с гибридом, жизнь которого спасли от неконтролируемой мутации. Не привязали к себе узами благодарности, а просто привели к некому Ликвидатору и сказали — Вань, возьми девчонку к себе!

Ясно было, что Ланские опять что-то затеяли. Какую-то многоходовку, целей которой я не увижу до самой ее кульминации.

С другой стороны, зачем отказываться? «Родственники», конечно, хитрые черти, но и гибриды бесхозные на дороге не валяются. И потом, хотели бы они мне навредить, уже давно бы это сделали. Используют — да. Без малейшего сомнения. Но кто сказал, что в эту игру нельзя играть вдвоем?

— Что скажете, народ? — я огляделся по сторонам.

Самый лучший способ принять решение в данных обстоятельствах. Не то, что я такой демократичный лидер, который у каждого встречного-поперечного мнение спрашивает. Но лучше послушать, что они думают сейчас, чем лечить проблемы потом. А у Ланских я выясню, что они затеяли.

Никто ничего не сказал. Все смотрели на Славу, пожимали плечами и явно не желали вписываться в коллективную ответственность за непонятного мутанта. Только Кощей отлип от стены и вразвалочку направился к гостье.

— Привет. — сказал он, чуть смущенно улыбнувшись. — Я Андрей. Тоже гибрид. Маг воздуха.

С юмором у Андрюхи оказалось все в порядке, я такого от него не ждал. Его шутка разрядила обстановку, все стали улыбаться. Даже у гостьи дрогнули уголки губ.

— Значит никто не против. — подытожил я. — Тогда я тоже за. Добро пожаловать к «пшекам», Слава.

— Спасибо. — Ровно ответила она. И снова села, опустив голову. А меня вдруг посетило понимание, что она стесняется себя. Своих совершенно нечеловеческих глаз. Думает, что она урод. А для девчонок это же вообще ад.

Потом мы пили чай. Родион Павлович взял на себя заваривание, Слава с девчонками помогли сервировать стол. Кто-то с пацанов сгонял в магазин и притащил два огромных пакета со сладостями, которые смели с пугающей скоростью.

Я пытал Наставника о мотивах, он, с предельно честным лицом отвечал, что никаких скрытых мотивов у него (и у семьи), нет. Что он просто пошел навстречу желаниям девушки.

— Она очень умная. — говорил он. — Понимает, что если останется у нас, то станет оружием. Я ей все честно рассказал, как дела обстоят. Она сделала выводы.

— Ой, типа она у нас будет не оружием!

— У вас она станет такой, какой захочет. По собственной воле. А у нас ей выбора никто не даст. Вань, хочешь начистоту? Не ищи подвоха. Нет его, просто нет. Мы видим, что у твоих «пшеков» — кстати, стоит сменить самоназвание, не думаешь? — есть будущее. Большое будущее. У вас энергия молодости, которую мы уже потеряли. Считай, что это инвестиция с нашей стороны. Вклад в будущее. Которое строить вам.

— Ты так говоришь, Родион Павлович, будто вся верхушка клана собралась завтра помереть! А ниче, что вы такую схему тут провернули? И, типа, у вас молодежи нет?

— Есть. Но мы старая семья. С традициями уже. С косностью мышления, понимаешь? И детей мы так воспитываем. Они умные, наши дети, опираются на наш опыт. Перенимают его. А вы варвары…

— Ну, спасибо!..

— Но именно варвары разрушили Рим.

До меня, кажется, стало доходить. Многоходовка. Но, скорее всего, не просчитанная.

— Функции?

— Функции, Ваня, все верно. Вы еще не раз с ними столкнетесь, они тебя в покое не оставят. А мы разок тобой уже сыграли, и неплохо сыграли, как считаешь? Так почему бы еще раз не попробовать? К обоюдной выгодой, так сказать? А ты всегда можешь рассчитывать на помощь нашей семьи.

Говорю же — хитрые черти!

Когда Наставник Ланских ушел, ко мне подсел Кощей и доверительно сообщил:

— Красивая…

Я сперва не понял. Сидел, переваривал сказанное Родионом Павловичем, а тут — красивая! Кто? Не сразу сообразил, что гибрид говорит о нашей новенькой.

— Я бы сказал, экзотичная. Так-то на лицо она ничего, но глаза…

— Ага. Глаза очень красивые!

Я повернулся в сторону Андрея, внимательно его оглядел и выдал едва слышно.

— Да ты втюрился, чувак!

— Чё сразу!.. — вскинулся новус, но потом разулыбался и кивнул: — Походу…

— А чего тогда со мной сидишь трешь? Шагай к своей крале и добивайся взаимности!

«Заодно разведи на откровенность — как у нее все было с Ланскими на самом деле!» — тут же влезла заботливая часть, принадлежащая Охотнику.

Потом я заметил, что пока мы с Андреем рассматриваем смущенно болтавшую с «пшеками» синеглазку, меня, не менее внимательно разглядывала Инга. Холодными такими глазами.

— И давай, Андрюха, делай это прямо сейчас. А то Инга, похоже, решила, что это я запал на Славу.

— Боишься?

— Не хочу создавать проблем на ровном месте. Я же, типа, лидер, нафига мне все эти скандалы и интриги?

Хотя, без них, подозреваю, все равно не обойдется. Инга, как всякая нормальная девушка, решила строить гнездо. И с агрессией относилась к попыткам других барышень из этого гнезда пару веток утащить. А еще говорят, что мужики собственники! Ага! Я бы вот, например, не ревновал бы свой гарем! Точно говорю! Правда, нету у меня гарема.

Инга направилась ко мне. С ехидной улыбкой на лице — я все про тебя знаю! Села рядышком, хотя места на диване хватало.

— Кстати, я не против адюльтеров.

— С тобой согласованных?

Я даже не удивился подаче данного высказывания. Новусы же. Их так растили.

— Нет, зачем. Во-первых, это бессмысленно. А во-вторых, унизительно. Для тебя и для меня.

— И ты спокойно будешь мои походы налево терпеть?

— Нет. Но ревность демонстрировать не буду. Я понимаю, что у тебя есть обязательства.

— Громко сказано — обязательства! Зачем ты вообще этот разговор завела? Я, вроде, не бегаю за юбками с высунутыми языком.

— Ты на Славу смотрел.

— И что? Ты видела ее глаза? Как можно на нее не смотреть? К тому же на нее Андрей запал.

— Да? Неважно. Нужно было это проговорить.

Поднялась и пошла прочь, качая попкой, словно двигалась по подиуму. А я остался один, пытаясь понять, что она действительно хотела сказать. Не то же, что сказала — точно!

Женщины, блин! Вечно все усложняют! Сиди теперь, думай, какой смысл она вкладывала в свои слова. А больше-то мне заняться и нечем!

Решил не перегружать и без того измученный мозг, я решил отправиться спать. Это все мило, конечно, клановые посиделки и все такое, но фиг его знает, как все дальше будет. Может опять на несколько суток какой-нибудь кризис вылезет.

\\\

Мне удалось выспаться. Пять часов сна после неполных двух суток бодрствования для человека были бы недостаточны. Зато для мутанта — вполне. Поднявшись с дивана бодрым и отдохнувшим, я обнаружил, что наступила ночь. Усмехнулся — вот так и рождаются легенды о вампирах — и отправился в операционный зал.

— А я как раз думал тебя будить.

В помещении были только Михаил и Андрей со Славой. Парочка, кажется, нашла общий язык. Сидели в уголке, сохраняя вполне пристойную дистанцию, и негромко разговаривали. Кажется, Кощей рассказывал девушке, как устроена жизнь в социуме новусов. Безумно интересная тема для склеивания подружки, ага.

— Зачем?

А Миша, кстати, вообще спит? Я, признаться, как-то не задумывался над этим. Но торчит он тут все время.

— Датчики движения срабатывают по всему периметру. Я уже раза четыре высылал дежурную группу. Но они ничего не обнаружили. Словно кто-то специально заставляет датчик сработать, и тут же уходит.

— Да? Странно. Ну-ка, погодь…

Активировав сканер, я проверил наличие новусов в окрестностях нашей базы. И обнаружил одного не нашего. Точка перемещалась вокруг базы, ровно по периметру датчиков движения, и обходя камеры наблюдения с такой уверенностью, будто знала, где они стоят и куда направлены.

Впрочем, почему «будто»? Лично я так умею. Чувствую что-то вроде направленного излучения. Неужто китайцы «коллегу» прислали? Впрочем, «слепок» был совсем не похож на Ликвидатора.

— И никаких следов?

— Не-а. Вообще. Будто эта скотина по воздуху ходит!

— Интересно… Сходить, что ли, проверить?

— Дурной?

— Да ладно, забей! Шучу я. Но только есть у меня ощущение, что по мою душу гость. Дай-ка я еще посмотрю…

Точка пропала. Затем снова появилась на границе действия сканера. Приблизилась к датчику — на экране у Михаила тут же выскочила табличка с «алярмом». И снова ускакала за пределы видимости. Но я успел ее опознать. Мантикора Пастыря. Вот же блин!

— Зверушка командира сектантов. Помнишь Мантикору?

— Что ей тут надо?

— Не уверен. Но раньше Пастырь ее использовал, как почтового голубя.

— В смысле?..

— В смысле, он отправил тогда зверюгу, чтобы меня на встречу пригласить. А потом попытался в стазис положить и похитить.

— И ты думаешь?..

— Вряд ли. Он фанатик, но не дурак. Не стал бы второй раз такой трюк использовать, тем более облажавшись ранее.

— Тогда чего он хочет?

— Давай понаблюдаем.

И мы стали наблюдать. Мантикора еще пару раз активировала сигнализацию, отошла. А потом сменила тактику. Стала бегать туда-сюда. От места, где, как я понимал, находился вход на улицу, ведущей к нашей базе, к другому. Глянул по карте на телефоне — здание. Частный дом, как и большинство в этом околотке. Стоящий метрах в пятидесяти от границы действия сканера.

Мантикора раз десять повторила этот маневр, прежде чем до меня дошло, что она рисует стрелку на моем радаре. Типа, иди к этому дому.

— Миш, а что у нас тут. — я ткнул пальцем в картинку дома на телефоне.

— Частный дом. Пустой. Тут в начале улицы три завалюхи пустых стоят, это один из них.

— Похоже, Мантикора приглашает меня сходить туда. Очень настойчиво.

— Да ну нафиг! Это же ловушка.

— Может быть. Но кто сказал, что я пойду один? Отправь туда дежурную группу. Пусть проверят дом.

Едва Воины вышли с базы, Мантикора стремительно покинула радиус действия радара и больше в нем не появлялась. Четвертые окружили завалюху, проникли внутрь и доложили, что «все чисто». Точнее, наоборот: эти хреновы спецназовцы шумно, постоянно друг друга подначивая, сообщали, что тут «капец бардак» и «блин, я штаны порвал». Только потом, когда я рыкнул в эфир, отчитались, что никого не нашли.

— Ищите что-то, чего там быть не должно. — приказал я. — Скорее всего, оно лежит на самом видном месте.

— Это может быть конверт? — тут же пришел вопрос.

— Опиши.

— Белый конверт. Чистый, без адресов и марок. Не заклеен. Внутри лист бумаги. Ха, это тебе письмо, пляши!

— Разговорчики! Конверт на базу, режим радиомолчания. Еще кто-то будет флудить, прибью!

Пока бойцы тащились обратно, на этот раз не сопровождая каждое свое действие комментариями, мы с Мишей переглянулись с пониманием.

— На встречу будет звать. Ставлю сотку баксов.

— Да хоть штуку, не принимай, Вань. — вклинился Андрей, про которого мы уже забыть успели. — Это слишком очевидно.

Вскоре на стол лег конверт. Я вытащил из него сложенный вдвое лист бумаги. На нем от руки было написано три абзаца текста.

«Ты не обязан мне верить, скорее наоборот. Но нам надо поговорить. Можешь взять всех своих людей, окружить место встречи, а меня держать под прицелом. Я согласен».

— Слишком очевидно. — согласился я и продолжил читать.

«Я даже не против того, чтобы потом ты меня убил. Главное сперва выслушай. Мне есть, что тебе сказать. Я ошибался, очень сильно ошибался. И теперь из-за моей ошибки может пострадать очень много людей. Очень много. Я мог бы все написать и передать письмо тебе, но ты бы не поверил. Я бы точно не поверил. Это надо показать. Тогда сомнений у тебя не останется. Как не осталось у меня».

В третьем абзаце было только «Прошу, приходи», а далее место и время встречи. Сегодня ночью, через два часа. Кстати, недалеко, в Краснообске. Полчаса быстрого бега. Кстати, это еще черта города или уже нет? Фиг поймешь этот Новосибирск.

Я почему-то сразу решил, что это не ловушка. Что Пастырь действительно имеет сказать мне нечто важное. Не знаю, как объяснить. Пусть будет интуиция.

Но она могла и ошибаться. Поэтому я протянул письмо Аналитику.

— Слишком похоже на ловушку. — вынес тот ожидаемый вердикт.

— Не знаю, парни. Мне кажется, что нет. — не согласился с ним Андрей, принимая лист бумаги. — Мы же можем заранее подъехать, все проверить, обеспечить пути отхода. Можем взять всех Воинов — у кого сейчас хватит сил с нами справится?

— Ты это, выключай режим шапкозакидательства, маг воздуха. Слышал, как наш спецназ переговоры по рации ведет? Им учится еще и учиться, флудерам недобитым. Понятно, что я засаду смогу засечь. И скорее всего мы справимся, если на нас сектанты нападут.

— Ну а чего тогда?

— Не знаю. Есть ощущение, что ехать надо. И есть опасение, что это ловушка. Может я паранойю просто, но паранойя и здоровая бдительность — синонимы.

Еще минут десять мы со всех сторон обсудили ситуацию и решили все-таки ехать. Подняли в ружье весь клан, ночевавший на базе. И выдвинулись к указанным координатам колонной из шести машин. В середине которой — сплошные джипы — ехал серый «Рено Логан» лидера клана.

Может и права была Инга? Стоит поменять авто на что-то более солидное? Деньги, вроде позволяют…

18

11 июня. Село Новолуговое.

Встретились мы на окраине примыкающего к лесу коттеджного поселка, последние дома которого пока еще представляли из себя пустые кирпичные коробки. Никакой засады, как я и предполагал, не обнаружили. Воины прочесали всю территорию замершей на ночь стройки, да и я сканер не выключал практически. Нашли только Пастыря. И мантикору, спокойно лежащую у его ног. Никаких сектантов с гранатометами и снайперскими винтовками, никаких функций, и ничего, что могло бы сойти за глушилку.

На всякий случай я все же распорядился выставить оцепление вокруг места встречи. А сканер перевел на режим паранойи.

Наставник сидел на паллете с кирпичами и спокойно смотрел, как к нему приближается несколько новусов. Молодых и довольно агрессивно настроенных. Многие из них потеряли родных по его вине. А кое-кто и друзей. Та же Аня, до сих пор не пришедшая в себя после гибели Влада, смотрела на лидера сектантов с нескрываемой ненавистью.

— Решил переметнуться, когда дела пошли плохо?

Ходить вокруг да около я не собирался. Время позднее, место глухое, да и визави так себе.

— Хотел бы переметнуться, сделал бы это раньше.

Фанатик исчез. Не было больше больного блеска в глазах, как не было и страсти в голосе. Пастырь походил на усталого учителя географии, которому уже месяца четыре не платили зарплату. Посеревший какой-то, потасканный, пребывание в бегах явно не пошло ему на пользу. Был лидером сектантов, несгибаемым борцом с новусами, а превратился в средних лет мужика, внутри которого сломался стержень. Не тот, который позвоночник, а невидимая опора, благодаря которой человек продолжает жизнь, даже если современная медицина делает все, что в ее силах.

Смотрел он только на меня. И просто-таки излучал новые, не свойственные прежде эмоции: страх, отчаяние и какую-то обреченную усталость. Словно бы ему сообщили, что жить ему осталось несколько дней. Хотя, по факту так и было.

Мантикора, кстати, тоже выглядела неважно. Чешуя потускнела, хвост поник, глаза гноились. Странно, я думал мутанты не болеют. Или она с недокорма такая.

— Как знать. — я остановился от парочки шагах в пяти. — Раньше-то у тебя дела неплохо шли. Рассчитывал на победу. Интересно, ты хотя бы понимал, что в конце своей интриги, функции тебя просто грохнут? Нафига им чокнутый?

— Я благодарен, что ты пришел. — произнес он, будто не слышал ни одного моего слова.

Вздохнув, я махнул рукой.

— Ну, говори тогда. Что за страшная тайна?

— Я лучше покажу.

— Не-не, братан, я тебе прикоснуться к себе не дам!

— А словам поверишь?

— Без доказательств? Нет, конечно!

— Тогда мы в тупике? Доказательства тут. — он постучал себя пальцем по лбу. — Я могу их показать. Тебе нечего бояться.

В завершение, он обвел рукой вокруг, как бы показывая, что нас вокруг очень много, а он один, и опасности для такой толпы не представляет.

Если это ловушка, то я не понимал, на что он надеется. Ну погрузит меня в свой виар — дальше-то что? Внушит мне, что все вокруг враги и заставит убить? Так на это время требуется, и немало. Несколько сеансов, плюс какой-никакой настрой на сотрудничество. Умей Наставники убивать или зомбировать одним коротким прикосновением, на вершине общества новусов стояли бы они, а не Лидеры.

Но даже, если у него есть козырь в рукаве, он ведь должен понимать, что шансов выжить у него нет. Или он настолько фанатик, который и свою жизнь, если выполнена задача, готов принести в жертву. Может у него в руке капсула с ядом, специально разработанная функциями для убийства новусов?

— О чем хоть речь?

— О тех, кто стоял за мной все это время.

— И зачем тебе это?

— Скажем так — я утратил веру.

И усмехнулся так горько, так по-человечески, что я поверил. Утратил. Узнал что-то о своих кукловодах. Интересно, что?

— Пытаешься найти новых хозяев?

— Просто хочу передать то, что знаю. Напрямую. Мне безразлично, что станет со мной после.

Черт, как бы не уподобиться той кошке, которую сгубило любопытство! И колется, и хочется! Интересно ведь, что он там за образы собрался мне перекинуть. Родион Павлович несколько раз отправлял мне такие «информационные пакеты», так что о чем идет речь, я понимал. Что-то вроде архива, который распаковывается прямо в голове.

— Почему мне? Стой, не говори! Потому, что я избранный?

И эту издевку Пастырь проигнорировал.

— Потому что Структура почти полностью погибла, пытаясь уничтожить тебя.

Вот даже как? Структура. Не Свет и Тьма? Походу, у мужика мозги на место встали. Может рискнем?

— Чего хочешь взамен?

— Я не торгую, а отдаю.

— Все имеет цену.

— Кое-что настолько дорого, что говорить о цене смешно.

— Подарок?

— Знание — всегда дар.

— Ох, какой же ты мутный тип, Пастырь!

Тот дернул уголком губ и пожал плечами. Чем заставил меня принять решение.

— Аня. — не оборачиваясь бросил я. — ствол ему к башке. И зверюге тоже.

— Мы не причиним вреда. — впрочем, противиться Наставник не стал.

— Всем остальным — контроль. Если попробует выкинуть что-то — убить. — И уже обращаясь к Пастырю, уточнил: — Сколько времени займет контакт?

— Несколько секунд объективного времени. Пять, может шесть. Усвоение информации — минут десять.

— Симптомы? Как это будет выглядеть со стороны?

— Я положу руки тебе на виски. Тебя может трясти. Может быть в конце сеанса ты упадешь. Тут все зависит от пластичности твоего разума. Насколько он готов принимать и усваивать новое.

Ну, с этим-то у меня порядок. Как там говорил Родион Павлович? С тобой, Ваня, приятно работать — голова пустая! Не нужно ничего вытеснять.

По началу это было очень обидно!

Ну что, поверим перебежчику? Лях «за», Охотник тоже вроде не возражает. Блин, вот закинет мне сейчас в голову вирус!.. Вдруг он смертник?

Так, без паники! Интуиция молчит, опасности я не чую, так что — приступим, помолясь!

— Ладно, давай попробуем. Народ, если через семь секунд… Ну вы поняли!

Четвертые зашумели, мол, не бойся. Конечно, не им башку подставлять Наставнику, взрощенному функциями. Да, я боялся. Но все же пошел на риск. Была мыслишка поставить вместо себя кого-то из подчиненных, но я ее отмел. Власть — не только возможности. Это еще ответственность, как ни печально…

— Ну давай!

Я решительно приблизился к Пастырю, руки Наставника взлетели, потянулись к моим вискам…

В тот же миг ожила рация. Голос зама по мозгам произнес:

— Гости! Четыре камэ на юг! Десять машин! Свернули с Бердского шоссе на Первомайскую. Это Лолидзе, Лях!

Не думая, я оттолкнул Наставника. Одновременно давая Ане знак не стрелять.

— Вот, значит, как!

— Это не я. — безразличное спокойствие в голосе недавнего фанатика убедило меня больше, чем если бы он предоставил доказательства своей непричастности.

— Миш, как нас нашли?

— Жучок? Я знаю? Какого хрена? У нас же мир, вроде?

— Ага! Миру мир, маю май! Мы же им планы все коту под хвост пустили! Веди их.

— Это не центр Москвы, а окраина Новосиба. Повезло, что они вообще мимо камер проехали. Видать, сильно торопятся. Там возле моста еще одна будет, как мимо пройдут, скажу.

Нужно быстро решать, что делать. Быстро брать Пастыря с питомцем и делать ноги или устраивать Лолидзе засаду, чтобы раз и навсегда покончить с мстительной семейкой? Вот чего, спрашивается, они ко мне прицепились? Грузины же добрые и веселые! Я в кино видел! А эти прицепились, как репей, только с мясом отдирать!

Ладно, неважно! Валить или валить, вот в чем вопрос!

Включим мозги. Десять машин — это весь боевой состав клана, скорее всего. То, что от него осталось. Двадцать, а то и больше новусов. Нас тоже двадцать — как бы паритет. Правда, Воинов только половина от этого числа. Но с учетом меня, хоть небольшое, но превосходство.

Не факт. Всех Криком не накрою, они же не будут так любезны, чтобы двигаться кучно. Да и их Воины поопытнее моих. Значит другое «валить». Не кого, а куда. Отсюда. Потому что победить-то мы может и победим, но победа будет пиррова. У меня и так не слишком много боевых типов, чтобы их в каждой пьяной драке использовать.

— Народ, грузимся и уходим! Пастыря ко мне в машину. Аня, Костя — со мной.

— Погоди. — Наставник снова со своими видениями. — У нас еще есть время. Я успею показать.

— А я потом на ногах останусь? Ну вот то то! Давай в машину, ваше преосвященство! В другом месте поговорим.

— Лях, они прошли мост! Надо на запад уходить!

— Да я уже сам вижу! — множественные отметки новусов появились перед внутренним взором.

— Через Новую на Выборную…

— Миш, ты серьезно?

— Это оптимальный маршрут! — обиделся Аналитик.

— Я спрашиваю, ты серьезно считаешь, что эти ваши местные названия мне что-то скажут? Водил инструктируй, а не меня!

— А! Понял! Туплю!

— Пошли-пошли-пошли!

Погоня на машинах красиво выглядит только в кино, да и то, если у оператора руки не из задницы и с чувством вкуса порядок. В реальности погоня — это тряска. Отбитая задница, прикушенный язык, маты, летающие по салону вещи и… я уже говорил про тряску?

Мы выехали с территории коттеджного поселка, когда на другом конце длинной улице уже был виден свет фар машин Лолидзе. И рванули к Советскому шоссе, где бы оно не находилось. Какой Ботпарк — я вообще не понимал, где нахожусь! За окном мелькали мутные тени, то ли здания, то ли деревья. Редкие фонари порой выхватывали из темно-серой ночи куски окружающего мира, но этого было недостаточно, чтобы сложить полную картину.

— Потом может не оказаться времени. — сообщил Пастырь, вместе с Воинами подпрыгивающий на заднем сидении «Логана».

Мне рядом с водителем было не так тряско. Было за что держаться.

— Отвали!

— Но это важно!

— Инга, не дрова везешь!

— Сам садись и рули, умник!

— Ань, убери ствол, пока ни в кого не выстрелила!

— Нихрена себе у него скорость!

Параллельным с нами курсом двигалась мантикора, которую в отличие от хозяина, в салон не пригласили. А ведь мы больше сотни шли!

— Твоя зверюшка долго сможет такой темп держать?

— Это не важно, Иван. Она обречена, как и я. И все остальные.

— Ты о чем вообще?

— Позволь мне показать…

— Прямо сейчас?

— Говорила же! Надо было нормальную машину брать, а не эту рухлядь! Сейчас на шоссе выйдем, сразу по скорости просядем — у них движки мощнее.

Так и произошло. Едва наша колонна выбралась с проселка на ровную дорогу, преследователи стали быстро сокращать расстояние между нами.

— Я помогу. Но ты позволишь мне показать.

— Слушай, ну реально сейчас не время!

— А так?

Я даже оглянулся, чтобы посмотреть, что Пастырь имеет ввиду. И успел увидеть, как мантикора развернулась и атаковала головную машину Лолидзе.

Это было по своему красиво. Гибкая и подвижная, не смотря на свои габариты, зверюга бросилась прямо под колеса джипу. Тот вильнул, пытаясь избежать столкновения, и ему это почти удалось. Правда, не помогло. В последний момент мантикора извернулась всем телом, а ее хвост стрелой пробил лобовое стекло напротив водителя.

На такой скорости деталей я разглядеть не мог, и, скорее догадался, чем увидел, как костяное жало пронзило голову новуса, сидящего за рулем. И осталось внутри вместе с большей частью хвоста — его просто оторвало.

Мутант словно бы не заметил потери. Скользнул дальше и, сгруппировавшись, ядром влетел в салон идущего следом автомобиля.

Дальше произошло то, что и должно произойти, когда две несущихся на скорости сто сорок километров в час машины внезапно теряют управления. Идущий первым джип вильнул в сторону и начал заваливаться на бок. По законам жанра он должен был крутануться на переднем колесе, пару раз красиво перевернуться… Но не успел.

Второй автомобиль, внутри которого скорее всего уже не было живых, врезался в первый. А третий, не пострадавший от диверсии мантикоры, не успел среагировать, и впечатался во второй. Что было дальше я не разглядел, очередной поворот скрыл картину аварии. Но уверен — там сейчас настоящая собачья свалка! А значит вопрос с преследователями снят. Даже если погибших немного — новусы живучие твари! — Лолидзе потеряют время.

— Красава! — я бы хлопнул Пастыря по плечу, но с переднего сиденья это было непросто сделать.

Наставник горько улыбнулся и едва слышно что-то произнес. Я не расслышал ни слова, но прочитал по губам. Лидер сектантов прощался со своим Снежком.

— Теперь я могу показать?

— Давай доберемся до безопасного места, мужик! Не на ходу же это делать!

Таковым я уже привык считать базу клана. Да, там нет пулеметных вышек, колючей проволоки и минных полей. Это просто большой дом в частном секторе, старая купеческая усадьба, построенная еще в позапрошлом веке. Неплохо сохранившаяся, а лет пятнадцать назад еще и отреставрированная каким-то нуворишем из братвы.

Но зато свой участок с высоким забором. Куча «четвертых» под боком. И множество камер видеонаблюдения, картинка с которых транслировалась на несколько экранов в операционном зале. Взять такую крепость было легко, а вот подобраться к ней незамеченным — очень сложно. Учитывая молодость и неопытность нашего клана в играх больших дядек, мы решили сделать ставку на мобильность. То есть, приняли решение разбегаться по сторонам, если на базу нападут. Как показали события недавнего времени, выбор был сделан правильный.

Сюда мы и привезли Пастыря. Лолидзе, я был уверен, не станут сюда соваться. Не дураки же они, в конце концов. Должны понимать, что стоит им войти в зону действия камер, как мы прыснем в разные стороны и лови нас потом тряпками.

— Ну давай, колдуй. — бросил я Наставнику, когда мы выбрались из машин и сгрудились во дворе. Аня без напоминания достала пистолет и прицелилась опальному сектанту в голову.

Тот никак на угрозу не отреагировал. Сделал шаг вперед и положил руки мне на голову. Его глаза приблизились, занимая всю область видимости. А потом свет мигнул и погас.

Я летел сквозь тьму. Живую, полную миллиардов наблюдающих за мной глаз. Внимательных, любопытных, жадных, жестоких, равнодушных глаз.

Летел сквозь время — было понятно, что его течение во тьме подчиняется совершенно иным законам. Вечность слипалась в микросекунду и тут же растягивалась в бесконечность.

Я понимал, что лечу не просто так, а откуда-то куда-то. То есть у моего путешествия есть отправная точка и пункт назначения. Но ни о том, ни о другом, я не имел ни малейшего представления.

Затем внезапно полет прекратился. Вдруг. И я стал… кальмаром. Здоровенной тушей в несколько центнеров весом, которая невесомой стрелой неслась сквозь упругую толщу воды. На большой глубине и в полной темноте — сюда никогда не проникали лучи солнечного света. Одновременно с этим появилось понимание цели моего существования. Охота. Я должен был найти и уничтожить кого-то. Кто не имел права на существование. Мешал.

Не успел я разобраться с мешаниной чувств, как перестал быть водным жителем и стал медведем. Или кем-то, здорово на него похожим. Хищником, которого боятся все вокруг. Под ногами влажно чавкала грязь, а нос сообщал, что неподалеку прячется тот, кого я ищу…

В новом теле я услышал волчий вой, исходящий из моей глотки. Я стал членом крупной стаи… Нет, не так. Моя личность разделилась на всех членов стаи, по сути я и стал стаей. Которая вела жертву уже много дней. След вел в тундру, лишенную даже намека на растительность, укрытую толстым слоем синеватого снега. Мой мех сливался с ним, а лапы — несколько десятков лап — мягко ступали по тонкой корке. Над головой кружила черная точка…

…размах моих крыльев превышал три метра. Став птицей, я кружил над поверхностью, фиксируя малейшее движение. С чуткостью недоступной никому, кроме рожденных для неба, трогал кончиками маховых перьев ветер. Узнавал от него, как распределить нагрузку. Чуть повернул голову и издал радостный клекот — цель обнаружена.

Длинная цепь образов-перерождений слилась в бесшовный клип. Я успел побывать ящером, пауком, крупной кошкой, огромным и неповоротливым грызуном, медузой, рыбой и даже летающей змеей.

Я словно бы моргал со скоростью стробоскопа и на каждое закрытие век оказывался в новом теле. Я не просто представлял себя каждым из них — я был ими. Воспринимая окружающий мир их глазами или другими органами чувств. Я мыслил, как они, не испытывая никакого дискомфорта от смены сущности. Ведь все время я оставался собой. Личностью, прошедшей длинную череду перерождений. Забывшей тот облик, который был моим изначальным. Не уверенным даже в том, что он был.

И при этом помнил, что зовут меня Иван Польских. Что я человек. Новус. Ликвидатор.

А затем я увидел его. Строение или организм, которое пытается пронзить серое небо. Прекрасный в своей абсолютной чуждости, всегда разный, но сохраняющий суть, шпиль. В один момент он казался собранным из блестящего металла, и уже миг спустя я видел, что он состоит из переплетения обнаженной, пульсирующей в такт с невидимым сердцем, плоти.

Шпиль кричал… Нет. Он звал. Звал кого-то, кто должен был прийти, ориентируюсь на крик. Кого-то огромного. Мертвого, но полного жизни. Разумного, но лишенного собственных мыслей. Того, что подобно мне, летел сквозь тьму. Но имел совсем другую цель. Если я Охотник, то он…

В себя я пришел уже сидя на земле. И сперва не очень понял, почему все вокруг в крови. Сфокусировав взгляд, наткнулся на неподвижную руку, растопыренными пальцами впившуюся в землю. Оторванную от тела руку Пастыря. Повел глазами дальше, фиксируя остекленевший взгляд мертвых глаз Наставника, укоризненный, но полный понимания, взрытую землю, сломанный палисадник вокруг цветочной клумбы…

— Что произошло?

Четвертые стояли далеко. Метров семь от меня и мертвого, изувеченного тела Пастыря. А я ведь помню, что приказывал контролировать ситуацию. И как это можно сделать на такой дистанции? Потом пригляделся и увидел на лицах мажоров — надо заканчивать их так звать, кстати — страх. Ужас, даже. Это что же их так напугало? Или кто?

— Ты не помнишь? — Аня задала вопрос спокойно, но было видно, что спокойствие ее кажущееся.

— Нет.

Не помню. Но, кажется, понимаю. Их напугал я. В беспамятстве сотворил такое, что заставило отшатнуться моих новусов. Хотя… Чего гадать-то! «Сотворил!» Вон результат моих трудов лежит. По частям. Судя по выражению лица и позе, он даже не сопротивлялся.

— Через пять секунд после того, как этот… дотронулся до тебя, ты зарычал и…

Оторвал ему обе руки. А потом голову. Да, вижу. Круто, чё! Безумие возвращается? Пастырь запустил процесс вспять? Что он забросил мне в голову? Вирус?

Нет. Я не чувствовал себя безумным. Просто… Кажется, на время, пока мы с Пастырем находились в контакте, я… стал собой? Нет, не так! Та сущность, которая превратила студента в новуса стала собой. Охотник вырвал контроль и сделал то, что должен. Увидел… Угрозу? Нет, не так! Ошибку? Да, именно ошибку?

Откуда я это знаю? Это не голоса в голове, это как… как память! Видения, отправленные мне Наставником вновь замелькали перед глазами, но теперь я не утратил связи с реальностью. Это действительно было похоже на воспоминания. Которые, одновременно, были и моими, и чуждыми.

И когда я понял, что вижу…

Ох, черт! Черт-черт-черт-черт! Я понял! Бли-и-н! Лучше бы оставался в неведении! Лучше бы!.. Блин! Вот блин! Черт!

— Тихо!

Подступившую панику пришлось гасить криком. Четвертые, начавшие было подступать, отшатнулись. Решили, что это я им. Нет, ребят, это я себе! Думаете, вам страшно? Нет, хорошие мои! Это мне страшно! До усрачки, если честно! До почти неуправляемого желания сорваться с места и начать бегать кругами, подвывая от ужаса.

От осознания.

Ну, Пастырь! Ну, сука! Понятно, почему он был такой потухший. Утратил веру — ха! Тварь! Убил бы! Так уже убил… Блин! Блин! Блин!

Я не знаю, как он это узнал, может какие-то фишки Наставников? Да и пофиг, в общем-то. Главное, что я совершенно не сомневался в том, что он показал мне правду. Как и обещал, сука такая!

Не было никакой спонтанной мутации. Новусы — не результат эволюции. Не новое человечество. Мы — ошибка. Сбой. Нарушение процесса. Нас не должно быть. Должны быть только функции. Только они. А нас нужно стереть. Ликвидировать. Я как раз для этого. Охотник, функция-лейкоцит. Тот, кто убивает поврежденные, опасные для организма, клетки. Они неизбежно возникают, процесс отправки имеет процент брака… Их просто нужно своевременно удалять. Иначе они разрастутся…

Бли-и-ин! Как же охота орать!

Пастырь — сука! Понял. Конечно, он был в панике. И нашел выход — слил инфу мне. Ведь то, что он увидел, никак не объяснить сказочками про Свет и Тьму.

Все, блин, куда рациональнее и страшнее.

Это знание он не смог пережить. Я не убил его — он знал, что произойдет при передаче пакета. Это такая форма самоубийства. Знал, что в процессе передачи пакета, функция возьмет верх над человеком. Трус! Не хотел с этим жить! А мне как быть?

— Вань?.. — Инга сделал пару шагов вперед.

— Стойте там! — заорал я. — Где стоите! Минуту дайте!

Им говорить? Стоит ли? Стоит! Без вариантов! Происхождение — ладно! Это можно пережить. К тому же, в отличие от меня, они действительно новусы. В них нет никакой половинчатости — поэтому, кстати, я на них никогда и не агрился. Функция не чувствует ошибки. Только лишь легкое ощущение неправильности. Но это не вызывает желания убить. Ошибка не в них. Только в первом носителе. А затем ген слабеет. С каждым поколением. Со вторыми я еще бешусь, с третьими почти не трачу сил на самоконтроль. А четвертые, получается, почти люди. Устойчивая мутация, передающаяся по наследству.

Надо им сказать. Надо всем сказать. Подозреваю, что первые знают. Может не все, но должны были дойти до правильных выводов за сотню-то лет. Придумали сказочку про функций, как отдельную ветвь мутации. Скормили ее вторым и третьим. Раньше это работало, но сейчас… Сейчас надо орать на весь мир!

А поверят? Пастырь, мудак! Он был уверен, что не поверят. Поэтому и хотел прямо передать пакет. Тут уже от правды топором не отмашешься. Не, ну серьезно, как это можно сказать, чтобы поверили?

Ребятушки, тут такое дело… Короче, некогда объяснять, но мы, походу, инопланетяне. Ага. В смысле, вы потомки инопланетян, такие, короче — квартероны. А я вот настоящий стопроцентный пришелец. Только корью переболевший при рождении. Но это фигня, не будем заостряться на мелочах! Подумаешь — в предках зеленые человечки! Не негры же! Да и вообще, есть проблемы посерьезнее.

Какие? Вы садитесь — я скажу. Так вышло, что пришельцы собираются захватить Землю. Да, как в кино, ага. Нет, я не укурен. Плацдарм подготовлен, его ведь больше ста лет готовили, флот вторжения в пути, ждать осталось недолго.

Вот так! Есть, конечно, нюансы…

Например, не будет никаких космических кораблей, лазеры не будут пиу-пиу, флаеров не полетят над городами и шагающие машины не вылезут из под земли. Ничего такого пошлого. Все будет значительно проще. И от этого — безнадежнее…

У армии вторжения нет физических тел. Похоже, что их никогда и не было. Они — энергия. Или что-то вроде. Энергетические паразиты, скачущие от звезды к звезде. Сперва отправляют десант, просто обстреливают заархивированными личностями планету. Те проникают в людей или животных, перестраивают тела под свои нужды. И готовят площадку для Носителя.

Носитель — то существо, которое летит сейчас к Земле — это просто корабль… Даже не знаю, как описать. Что-то вроде огромного виртуального жесткого диска, на который записаны миллионы функций. Даже не функций — Структур.

Он прибудет и нам конец. Все эти, скажем, личности, мгновенно пропишутся в тела людей. С десантом было проще. Сущности могли ослабеть во время перелета, могли проиграть сражение за тело — так, кстати, новусы и появились. Но когда прибудет Носитель, все пройдет без накладок.

Не будет никакого сопротивления. Партизаны не будут вырезать патрули Чужих. Просто жили-были люди, стали функции. А че? Они уже далеко не первый раз так делают! Технология отработана!

У них странная система измерения. Но Охотник во мне ее понимает. Он знает, сколько нам осталось. Год. Триста шестьдесят восемь дней. К этому моменту Шпиль будет построен и Носитель не промахнется…

Шпиль! Вот! Даже не один — три! Триангуляция! Им нужен маяк! Это одиночками они могли стрелять с поправкой на ветер. Космический, ага! А Носитель должен видеть четкие координаты. А то промахнется и полетят миллионы функций в неизвестность… Через тернии к звездам…

Один из Шпилей должен стоять в окрестностях Новосибирска… Ну, теперь понятно, что за сыр-бор в Сибири…

— Ваня!

Вот неугомонная! Видет же — думает человек! Пытается найти выход из ситуации, которая не предусматривает выхода. Остальные, главное, молчат. Боятся? Лидер слетел с катушек, сейчас начнет резать клан…

— Лях!

Не, это не Инга. Это Миша. Вышел из берлоги мишка косолапый. С чего я его все время Гарри Поттером обзываю — он же натуральный медведь!

На останки Пастыря он не смотрит. Но не из страха. Ему пофиг, просто пофиг! Лидер клана убил врага. Да, чрезмерно жестоко. Но в своем праве, вообще-то!

Это меня немного взбодрило.

— Что?

— Гости.

— Кто? Опять Лолидзе?

— Да. Что делаем? В разбег?

В разбег… Бежать? Куда бежать? С Земли не убежишь. А грузины — настырные! Вот ведь взялись! С точки зрения того, что мне стало известно, все эти разборки — такой детский сад!

Но если сдохнуть сейчас, потом уже ничего не сделаешь! А сделать надо! Надо! Шпиль — единственное слабое место в плане вторжения. Бить нужно по нему. Здесь, в Новосибирске и, на всякий случай, еще в двух местах. Где Шпили уже начали строить.

Я посмотрел на свою армию и усмехнулся. Порченная функция-охотник и кучка потомков инопланетян против вторжения из космоса. Кто-нибудь, нарисуйте обложку — это же блокбастер! Кассовые сборы нам обеспечены!

Пахло выхлопными газами, кровью и землей. Землей, которая скоро перестанет быть родиной людей. Превратиться в еще одну захваченную функциями планету. Как было с родными мирами разумных кальмаров, синешерстных волков и летающих змей.

Люди останутся. Они уже не будут людьми.

Но это не точно.

В душе крепла уверенность, что еще можно что-то изменить. Это чисто человеческое, куда там холодному разуму функций! Они сильнее, опытнее, а мы умеем верить. Или — не верить. Например, в то, что конец неизбежен. Такое себе преимущество, но — что имеем.

— Нет, Миша. — ответил я. — Не в разбег. Куда нам бежать?

Эпилог

Порядок. Система. Логика.

Жители этой планеты имели подобные речевые конструкты в каждой языковой группе. Но при этом, кажется, понятия не имели, что они на самом деле означают. Воплощенный хаос и энтропия. Тяга к саморазрушению. Неустойчивые и неочевидные правила организации социума. Иррациональность в каждом мгновении их бессмысленного бытия.

Религия!

Цивилизация достигла уровня развития, позволяющего освоение собственной солнечной системы, вплотную подошла к созданию искусственного интеллекта и цифровой реальности, но семьдесят процентов населения до сих пор считает, что они созданы по образу и подобию некой мифической сущности!

Уточнение: не считают — верят. Не выстраивают свое мнение о данном предмете, опираясь на факты, а просто алогично принимают его.

Как подобное может сосуществовать в голове разумного существа?

С цриллами было понятно. На момент освоения, их цивилизация только-только выбралась из болот. Рептилии начали строить общество и естественно, что в их примитивном разуме спокойно уживались многочисленные пантеоны, основанные на климатических особенностях планеты. Но люди! Они добрались до расщепления атома, проникли в понимание генома — и запускали конфликты на основании различного прочтения выдуманных священных текстов!

Сравнить с нерогенами — тот же уровень развития. Но никакого сходства в индивидуальном или общественном мышлении.

Структура Шесть-Девять-Семь-Девять находилась на Земле с первой волны. Сто двадцать семь лет, если пользоваться местной системой измерения, кстати, вполне логичной. За это время она успел изучить человечество. И возненавидеть его. Признавая при этом, что люди, в качестве носителей, превосходили даже куа’кши. Скорость размножения, пластичная цепочка ДНК, приспособляемость — все было на высоте. Но мышление! Тяга к саморазрушению! Патологическая неспособность к рациональной организации общества!

Впрочем, терпеть это осталось недолго. Пятая волна уже прибыла, зачистка дефектов набирает обороты. Осталось возвести два Шпиля и дождаться Носителя с колонистами. И тогда еще одна планета будет включена в сеть. Пересадочная станция позволит исследовать этот рукав галактики и планировать дальнейшее распространение.

Но главное, можно забыть об особенностях мышления аборигенов, так беспокоящих системный разум высокоорганизованного существа. И о том, как местные дефекты едва не разрушили его планы.

Шесть-Девять-Семь-Девять допускала возможность поражения с самого начала миссии в Новосибирске. Дефекты закрепились здесь основательно, даже выстроили некое подобие Иерархии. Правда, уровень взаимодействия кластеров не вызывал ничего, кроме смеха.

Расчеты аналитического блока Структуры выдавали 1,79 процента негативного исхода. Но с момента появления дефектного чистильщика, вероятность провала начала расти. Некоторые решения пришлось принимать на ходу, опираясь на неполные данные. Более того, однажды Шесть-Девять-Семь-Девять поймала себя на мысли, что действует интуитивно! Опираясь не на расчеты, а на некое чутье. Которое, конечно, развивается у каждого разведчика, оставившего за спиной десяток освоенных колоний. Но не должно доминировать над логикой.

Потеряв большую часть себя в недавних столкновениях с новусами, Структура не имела достаточного ресурса для анализа причин совершенной ошибки. И интуитивно связывала их с взаимодействием проекта «Пастырь» и дефектного чистильщика.

Уточнение: ошибкой было разрешить Пастырю взаимодействовать с чистильщиком.

Но возможности, возникающие в случае успешной вербовки дефекта, превосходил негативные последствия. Так она считала. Мистическая платформа в качестве объяснения изменений на генетическом уровне должна была удовлетворить чистильщика. Опыт работы с Пастырем подтверждал это.

Структура по праву гордилась своим проектом. Используя сплав религиозных воззрений разных народов планеты, она растила фанатика шесть лет. Направляла его развитие в нужную сторону, снабжала человеческим и технологическим ресурсом. Из горного Алтая привезла сюда. Встроила, легендировала и в назначенное время активировала.

Но, вероятно, плотная полевая работа с дефектным диагностическим блоком как-то повлияла на Шесть-Девять-Семь-Девять. Изменила ее. В результате часть данных были неверно интерпретированы. Что и привело к провалу.

Она упустила тот момент, когда Пастырь вышел из-под контроля. Была слишком занята. Понесла потери. И когда пришло время избавляться от ненужного больше проекта, допустила ошибку.

Дефект смог уйти. В процессе уничтожил один из аналитических сегментов и получил доступ к памяти Шесть-Девять-Семь-Девять. Теперь эти данные оказались в распоряжении чистильщика. Который, к этому времени, создал новую точку силы в Новосибирске. Свой кластер.

Размышления Структуры прервал звонок сотового телефона. Тонкие пальцы постаревшей особи женского пола активировали устройство связи.

— Да.

— Необходимо провести ротацию.

— Подтверждаю. Утрачена большая часть сегментов. Снижена эффективность, требуется перестройка.

— Девять-Три-Один-Пять прибудет через два дня. Вылетай в центр.

— Предлагаю обменяться аналитическими блоками с новым координатором.

— Разумно. Уточнение: передача, не обмен.

— Хорошо. Тогда мне нужны два диагностических сегмента для полноценного функционирования.

— Предусмотрено. Прибудут вместе с Девять-Три-Один-Пять.

— Ожидаю.

— Приказ: не вмешиваться в процессы, происходящие в среде дефектов.

— Они слишком заняты собой. В моем участии нет необходимости.

— Проект «Пастырь» закрыт?

— Да. Но…

В этот момент Шесть-Девять-Семь-Девять почувствовала, как перестал функционировать ее последний защитный сегмент. Он находился в фойе отеля, контролируя подступы к ключевому узлу Структуры. Последней информацией, загруженной в память, стал образ вбегающих в помещение вооруженных людей. И дефекта-чистильщика, парализовавшего сегмент звуковой волной.

Скорость обработки информации, и без того низкая в последнее время, упала еще немного. Незначительно, защитный сегмент практически не участвовали в процессе мышления. Но после потери двух аналитических блоков, его мощности тоже была задействованы. И лишившись их, Структура на незначительный отрезок времени замерла, перестраивая связи внутри себя.

— Но? — уточнил динамик смартфона.

— Нападение. — отозвалась Шесть-Девять-Семь-Девять. — Утрачен последний защитный сегмент. Провожу эвакуацию.

Только разорвав связь с Иерархией, Структура поняла, что не успела сообщить о том, что Пастырь получил доступ к ее памяти и передал ее чистильщику. Сниженная скорость мыслительных процессов привела к тому, что люди называют забывчивостью.

.

Content

Виталий Сергеевич Останин
Функция-2

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

Эпилог