Анна Одувалова

Ожерелье Лараны

Огромное человеческое спасибо Марине Голубевой за терпение, понимание, поддержку и Тане Панюковой за отрезвляющую критику.

Пролог

Воздух со свистом вырывался из легких, застревал в горле противным вязким комком. В левом боку кололо, а ноги в сапогах на высокой шпильке так и норовили подвернуться на неровном асфальте.

Алиса Савельева неслась по ночным проулкам, постоянно оглядываясь на бегущую сзади Ольгу, подружку, по вине которой они попали в эти неприятности. Все же идея отправиться в гости была не очень удачной. Точнее совсем неудачной.

— Анет, к-как! Как тебе это удалось? — на выдохе выпалила Оля, с облегчением запирая железную дверь в коттедж подруги.

— Давай поговорим завтра? — устало выдохнула сидящая на полу Алиса, которую друзья и близкие знакомые назвали чаще всего детским прозвищем — Анет, безуспешно пытаясь стащить длинный неудобный сапог. — Я сама ничего не понимаю. Словно помутнение какое-то нашло. Завтра все обсудим. Удрали, и очень хорошо. А сейчас надо спать и постараться ни о чем не думать. Не вспоминать, во что могут превратиться среднестатистические парни под действием алкоголя.

Вообще-то, сегодня Анет собиралась весь день проваляться на диване с книжкой, но мечты эти не сбылись. В гости заглянула лучшая подружка и спутала все карты. Пришлось сопровождать неугомонную Ольгу на студенческие посиделки. Подруга ожидала там увидеть «кра-а-асивых мальчиков».

Красивых мальчиков не наблюдалось и в помине, зато наблюдались пьяные и не в меру настырные. Особенно девушке не понравились двое — Саша и Максим. Молодые люди были немного старше остальных и не принадлежали к знакомой студенческой тусовке. Попытка уйти с «увеселительного мероприятия» мирно успехом не увенчалась. Сначала девушек уговаривали по-хорошему, а потом начали угрожать, пытаясь заставить вернуться с улицы в душную прокуренную квартиру.

— Все, ребята, пошутили и хватит! Мы поехали домой! — стараясь, чтобы голос звучал уверенно, попробовала разрешить ситуацию Анет, предусмотрительно отступая в сторону от Максима. Так страшно ей не было уже давно, сердце бешено колотилось где-то в горле, в висках стучало и непонятно с чего вдруг стало знобить. Казалось, что от испуга и нервов поднимается температура. Девушка сама толком не поняла, что произошло дальше. Ее тело само резво отскочило вправо, а на кончиках пальцев заплясал огонь. Она вскрикнула от неожиданности, и маленькая искорка, сорвавшись с руки, отбросила Макса к подъездной двери. Не раздумывая, Анет резко повернулась на каблуках, со всей силы врезала кулаком второму парню в солнечное сплетение, и помчалась в ближайший проулок, ухватив за руку изумленно застывшую подругу. Честно сказать, как они с Ольгой доскакали до дома, девушка помнила смутно.

Пытаясь отвлечься от нерадостных мыслей и уснуть, она перевернулась на другой бок. Не думать о странном происшествии было нелегко. После того, как летом Анет на несколько недель исчезла, а потом неожиданно появилась, когда и искать уже перестали, с ней периодически начали происходить непонятные вещи, да и сны стали сниться бредовые. Девушка очнулась полгода назад в больничной палате с чувством непреодолимой утраты, словно бы потеряла что-то очень дорогое для себя. С этого момента Анет все время пыталась вспомнить, что же с ней произошло. Заверениям психологов, что так ее организм защищается, не желая воскрешать в памяти что-то страшное, девушка не верила. Казалось, что она забыла такое, без чего дальше жить не имеет смысла. Анет с удивлением отметила, что многие прежние знакомые стали ей совершенно неинтересны, а их проблемы и заботы кажутся мелкими и глупыми. Привычные развлечения быстро надоедали. Из приятелей неизменной осталась только близкая со школьных лет Ольга, которая всерьез переживала за подругу и всеми силами юного психолога-недоучки (четвертый курс университета) пыталась помочь ей вспомнить, но пока безрезультатно. И мама, и Оля заметили перемены в характере девушки и странности в поведении. Они в один голос твердили, что Анет как-то странно зажигает плиту, не пользуясь ни авторозжигом, ни спичками. Сама девушка относилась к этим заявлениям скептически, но в душе жило смутное подозрение, что родительница и подружка правы. А теперь вот сегодняшние «подвиги». Где-то в глубине сознания засела мысль, что эти паранормальные способности не появились просто так — они отголосок летних происшествий, на память о которых остались только странные, приходящие каждую ночь сны. В большинстве своем бессюжетные, общим в них оставался лишь залитый солнцем луг, который постепенно бледнел, и на его фоне появлялись грустные фиолетовые глаза. А еще периодически снилась девушка-призрак, которая грустно вздыхала и, подлетев совсем близко, шептала: «Ну, когда же? Ты должна выполнить свое обещание». Последнее время сны стали несколько агрессивней, призрачная красавица уже не просила, а требовала и угрожала. Анет просыпалась с криком и страшной головной болью, которая иногда не прекращалась сутки.

«А что если это — тоже отголосок прошлого? — размышляла девушка, засыпая. — И призрак, и умение быстро реагировать на сложную ситуацию, и швыряние молниями? Вдруг еще получится все вспомнить? Кто бы знал, как мне этого хочется!».

Часть 1

Попытка вспомнить

Последние полгода в поместье Андеран[1] жизнь била ключом. После того, как новый господин-ксари[2] приступил к управлению, многое изменилось. С момента появления в замке его светлость пребывали в дурном настроении и изволили буянить и чудить. За месяц уволилась треть всех слуг, за второй — еще столько же. Зато оставшихся в замке людей уже не удивляло ничто. Самые стойкие и закаленные жизнью три месяца прятались по углам, стараясь не попадаться странному господину и его полоумному гхырху[3] на глаза, а потом немного отошли от шока и поняли, что новый хозяин не так страшен, как показалось с самого начала. Если и чудит иногда сверх меры, так это не со зла, а от великого горя. А то, что его светлость периодически бегает в образе огромного серебристого барса, это его личное, хозяйское дело. Главное, скот шибко не трогает и на пол, в отличие от своего любимца гхырха, не гадит. Ну, задрали его светлость на той неделе трех лошадей, двух овец и десяток кухарских кур, но ведь и убытки возместили на следующий же день, причем в двойном размере. Поэтому у Никория, дворецкого, уже тридцать лет управлявшего замком в поместье Андеран, к новому хозяину претензий не было никаких. Вот гхырха хозяйского, он, как и многие слуги, недолюбливал: слишком уж наглая и прожорливая скотина, и, самое главное, сделать мерзкому животному никто ничего не может. Попробуй-ка вразуми огромного, клыкастого зверя!

Сегодня его светлость опять изволили пьянствовать. Услышав визг и шум, доносящийся со второго этажа, дворецкий поспешил скрыться в маленьком зале и не ошибся. Буквально через минуту в холл влетела стайка полуодетых или полураздетых (кому как больше нравится) девиц, следом за которыми несся, перескакивая сразу через несколько ступеней, огромный серебристый кот с холеной лоснящейся шкурой. За хвост герцога, находящегося в зверином обличье, цеплялся ярко-розовый визжащий гхырх. Зюзюка (так звал хозяин своего любимца) смешно взмахивал непропорционально маленькими малиновыми крылышками и пытался затормозить задом. Зверь делал все от него зависящее, чтобы прекратить разгул своего господина. Дворецкий мысленно одобрил поведение гхырха, но сам в творящийся беспредел вмешиваться не стал. Больно надо, себе дороже. Правда, бочком выйти в холл все равно пришлось. Дверной колокольчик известил о прибытии гостей. Так как стража с внешних ворот не примчалась докладывать о посетителях, можно было сделать вывод, что пожаловал кто-то свой. А своим, допущенным в поместье в любое время дня и ночи, был только его светлость Стикур Эскорит, герцог Нарайский. Дворецкий приплясывая кинулся открывать. Приезд герцога Стикура обозначал, что в ближайшие несколько дней в поместье Андеран будет тишина и благодать. Абсолютно трезвый хозяин станет решать жизненно важные вопросы, накопившиеся в провинции, и вести себя как приличный человек, а не полубезумный ксари.

Дерри тоже почувствовал, что в замке скоро будут гости, и очень быстро сообразил, кто именно. Поэтому, грозно рыкнув на полуголых девиц, Лайтнинг попытался принять более или менее пристойный вид, по крайней мере, вернуть себе человеческое обличие. Единственного не учел изрядно пьяный мозг ксари — вся одежда осталась наверху. В последнюю минуту перед тем, как в дверях появился Стик, Дерри удалось сорвать с окна длинную светло-голубую, полупрозрачную штору. Друга Лайтнинг встретил в приличном виде — завернутый в струящуюся по полу тряпку.

Стикур оценил ситуацию с первого взгляда. Да, с его прошлого приезда ничего не изменилось! Непонятно во что обряженный Дерри задумчиво прислонился к стене и пытается состроить максимально трезвую физиономию. Судя по тому, что ободраны шторы и в замке царит бардак, пора брать ситуацию под свой контроль.

Стикур громко выругался, схватил упирающегося Лайтнинга, и даже не здороваясь, потащил его на улицу, где несколько раз макнул головой в бадью с дождевой водой. Впрочем, экзекуция не дала желаемого результата. Ксари громко ругался, брызгался ледяной водой в разные стороны, порывался сбежать, но упрямо не трезвел. После того как он взбрыкнул и поскользнулся на покрытой жидкой грязью тропинке, герцог озверел окончательно. Во-первых, Дерри, извалявшись в грязи, потерял свою странную одежку, во-вторых, стал чумазым, как свинья, а в-третьих, Стик, пытаясь его поймать, плюхнулся в лужу следом, и теперь был ничуть не чище.

Поняв, что никакими более или менее гуманными методами Дерри в себя не приведешь, Стик решил принять кардинальные протрезвляющие меры. Еще раз макнув упирающегося Лайтнинга в бочку с водой, Эскорит крикнул слуг и, дав им указания, потащил упирающегося друга вглубь замка. Ксари для порядка еще подергался, упрямо пытаясь достать из грязи свою шторину, но, осознав, что Стик его стремлений одеться не ценит, плюнул на это трудоемкое занятие.

Герцог поволок пьяного ксари в подвал замка, а точнее, в замковую темницу, которая пустовала не одно столетие. Если слуги в Андеране достаточно расторопные, то для Дерри уже должен быть готов «VIP-номер» в одной из камер. Там наглому пьянице предстоит провести несколько дней, необходимых для полного протрезвления и осознания недостойности своего поведения. К тому времени, как Стикур дотащил Дерри до входа в камеру, слуги уже успели поставить там кровать и несколько корзин, до верха наполненных различной снедью и бутылками с водой. Герцог с облегчением сгрузил громко сопящего во сне друга на смятое покрывало и, выйдя в коридор, принял меры безопасности, чтобы проснувшийся Дерри, даже если очень захочет, все равно не смог выбраться. Простые засовы тут не годились, для ксари они не являлись преградой. Чтобы поставить силовую защиту, нужен был маг, которого под рукой не имелось, поэтому Стик поступил намного проще: он забаррикадировал дверь в камеру сначала огромным дубовым шкафом, а потом еще двумя массивными столами. Теперь можно было спокойно идти отдыхать, надеясь, что дня через три Дерри созреет для серьезного разговора. Скорее всего, даже орать не будет, потому что к этому времени осознает: Стик выбрал единственно правильный способ действий.

Ощущение реальности возвращалась медленно, и принесло вместе с собой головную боль. Мир за прикрытыми веками напоминал цветной калейдоскоп кислотно-ярких красок, кружащихся в каком-то быстром и удивительно неправильном вихре. Дерри Лайтнинг глухо застонал и попытался нашарить спасительный кувшин с вином, стоящий обычно на тумбочке справа от кровати, но рука почему-то упорно хватала одну только пустоту. Ксари выругался и с величайшей осторожностью повернулся на бок. Сноп разноцветных искр снова вспыхнул в разрывающейся от боли голове, и бешеный вихрь отвратительных похмельных ощущений на долю секунды опять выкинул ксари из реальности. Парень замер, выжидая, пока мир вокруг перестанет сходить с ума, и с ужасом представил, что будет, когда он попытается открыть глаза, а все шло именно к этому. Дерри осторожно приоткрыл сначала один глаз, потом второй и попытался сфокусировать взгляд на серой шершавой стене и при этом не шевелиться. Немного отдышавшись и настроив зрение, ксари с трудом начал понимать, что находится где угодно, но точно не у себя в покоях. Медленно, отдаваясь тупой болью в висках, стали всплывать события прошлого вечера. В воспоминаниях смутной размытой тенью мелькал неожиданно нагрянувший друг — Стикур. Этот, чтоб ему пусто было, друг вчера тащил его (Дерри) куда-то вниз по замковой лестнице. Это Лайтнинг помнил отчетливо, но вот куда его тащили и, самое главное, зачем, не представлял. Боль тем временем слегка отступила, и он смог лучше разглядеть помещение, в котором оказался. Так, точно — одна из камер его же собственного замка. Единственное отличие в том, что кто-то сердобольный приволок сюда удобную кровать с чистым постельным бельем, и, похоже, еду, если он правильно понял назначение корзин у стены. Дерри тихо выругался. Даже его больной мозг мог сложить два и два. Стикур давно грозился принять кардинальные меры по борьбе с пьянством друга. А значит, торчать здесь придется дня два-три, пока не выветрится хмель. Пробовать открыть дверь, он даже не стал. Было глупо надеяться, что друг об этом не позаботился.

Лайтнинг потер лицо руками, удивившись, почему это они такие испачканные, но вспомнил свои попытки удрать по грязной тропке, и снова горестно вздохнул, окончательно смирившись с временным заключением. Дерри повернулся на бок и попытался закрыть глаза, когда его внимание привлек какой-то странный огонек в углу камеры. Огонек немного померцал и начал увеличиваться в размерах. Парень удивленно моргнул, приподнялся на локтях и уставился на материализовавшуюся у стены полупрозрачную девушку. Кого-то она очень сильно напоминала.

— Анет… — сдавленно выдохнул ксари, не в силах поверить своим глазам. Он потер лицо руками, прогоняя наваждение, но ничего не изменилось. Ушедшая было головная боль вновь застучала в висках. А полупрозрачная девушка, похожая на Ларану (такая же серебристо-прозрачная), удивленно оглянулась, услыхав свое имя, и подлетела поближе, вольготно усевшись на спинку кровати.

— Привет, — улыбнулась она, поправляя постоянно сползающую одежду, которая некстати напомнила Дерри его собственный вчерашний наряд из сорванной в холле шторы. — Что ты на меня смотришь? — поинтересовалась полупрозрачная блондинка, в очередной раз подхватывая свое странное, вечно сползающее одеяние. — Ты меня знаешь, да?

— Да, — прохрипел Дерри, до которого постепенно начала доходить суть происходящего. Слишком уж это существо напоминало Ларану — призрак.

— Значит, ты меня знаешь, — удовлетворенно произнесла девушка, подбираясь еще ближе. — А почему я не помню тебя?

— Ты призрак, — из уст молодого человека это звучало как приговор, и девушка уже хотела спросить, почему это все так печально, когда парень снова заговорил. — А ты совсем не помнишь меня? Ни капельки?

— А что, должна? — с интересом спросила Анет, внимательно разглядывая симпатичного похмельного юношу.

— Не знаю, наверное, нет.

— А ты красивый, — вынесла она вердикт, проведя холодными пальцами от запястья Дерри до локтя и дальше к плечу. Лайтнинг почти не почувствовал прикосновения, но все равно вздрогнул от неожиданности. Он вдруг ясно осознал, что сидит голый и грязный перед девушкой, пусть и умершей. Почувствовав себя полным идиотом, ксари поспешно закутался в одеяло.

— Знаешь, — оказывается, она продолжала изучать Дерри, пока тот мучился угрызениями совести, — может быть, я все же тебя помню. — Анет приблизила лицо вплотную к лицу парня, и на миг задумавшись, продолжила: — Точнее не тебя, а твои глаза. Они мне знакомы, а ты? Ты скорее нет, чем да.

Сердце Дерри рухнуло куда-то глубоко в холодную темную бездну. Он понимал, что призрак не может помнить свою жизнь, Ларана не раз говорила об этом. Но все равно где-то в глубине души жила какая-то очень слабая надежда: а вдруг?

— Глаза? — немного успокоившись, спросил ксари, но девушка уже потеряла к этой теме интерес, она принюхалась и капризным голосом произнесла:

— А что это ты такой пьяный? У тебя праздник?

— Праздник? — грустно усмехнулся парень. — Ага, уже полгода.

— Когда праздник длится полгода — это не праздник, это форменный запой, — глубокомысленно произнесла Анет, с интересом рассматривая помещение. Серые грубые каменные стены и пол никак не вязались с хорошей качественной кроватью, застеленной явно дорогим постельным бельем. Девушка уже открыла рот, чтобы поинтересоваться, откуда такое явное несоответствие, но Дерри ее перебил.

— Да какой там праздник! Это я с горя уже полгода в запое.

— Знаешь, — она внимательно посмотрела в глаза молодому человеку. — А через полгода уже все равно, что было причиной: праздник или горе. Запой, он и в Африке запой. А горе-то очень сильное?

— Да как тебе сказать? — задумался Дерри, пытаясь проанализировать свои ощущения. — Глупо и неожиданно погиб человек, который был мне дорог и которого я поклялся защищать, но не уберег.

— А ты мог его защитить?

— Ее, — автоматически поправил Дерри и тут же заткнулся, поняв, что сказал лишнее. Но что делать, надо было договаривать, а то Анет смотрела на него с любопытством, застывшим в широко раскрытых призрачных глазах. — А защитить ее не мог никто, и я в том числе. Вообще, все произошло быстро и неожиданно…

— Да уж, — печально выдохнула Анет, подумывая, а не заплакать ли от такой душещипательной истории. Но во сне зареветь почему-то не получилось, поэтому она задала следующий интересующий ее вопрос. — А ты ее любил?

— Любил? — Дерри, казалось, подавился этим словом и замолчал, размышляя. — Не знаю. Я сейчас понял, что не знаю. Наверное, мне так плохо потому, что я не успел разобраться в своих чувствах к ней. Да и не хотел, честно сказать, разбираться. Думал — само все решится. Как-нибудь. Так или иначе. Вот и решилось, правда, совсем не так, как хотелось бы.

— А она? — не унималось любопытное привидение. — Она тебя любила?

— Скорее нет, чем да. Наверное, она, как и ты, просто находила меня красивым. Я привык к такому отношению.

— А ты пробовал посмотреть на себя со стороны?

— В смысле?

— Глупо и неожиданно погибла девушка, которую ты, в общем-то, не любил, а только поклялся защищать. Она тебя тоже с твоих слов не любила. Да, я не спорю, наверное, тебе тяжело и грустно. Но не пить же из-за этого полгода?!

— Ты ничего не понимаешь! — зло выкрикнул Дерри. — Она была мне другом, больше, чем другом!

— Единственным другом, что ли? — ехидно поинтересовалась девушка, отлетая от грозно сверкающего глазами ксари чуть в сторону.

— Нет, не единственным… — несколько стушевался он, стыдясь своего слишком бурного проявления чувств.

— А раз не единственный, в чем же дело? Ты не думал, что пока ты пьешь, близкие тебе люди переживают и беспокоятся, видя, как ты из красивого, здорового парня превращаешься в хроника-алкоголика. Посмотри, где ты живешь! — Анет махнула рукой в сторону стены. — Воистину, каморка последнего окончательно спившегося бомжа. Кровать — это единственное, что ты пока не пропил, да?

— Я здесь не живу! — смущенный Дерри начал выходить из себя. — Меня сюда временно заперли!

— Кто? Белая горячка, да?

— Нет, — Лайтнинг был близок к бешенству. Конечно, в последнее время только ленивый не выказал недовольство его поведением, но сравнивать его с опустившимся пьяницей пока никому не приходило в голову. А это блондинистое чудо даже после смерти осталось такой же несносной язвой, способной вывести его из себя за считанные минуты. — Меня притащил сюда одни из моих друзей, из тех самых, кто за меня переживает. Притащил, сволочь такая, в профилактических целях. Для эффективного протрезвления. Видишь, здесь есть все необходимое для сносной жизни, кроме выпивки.

— Вот, — удовлетворенно заявила Анет. — Я же говорила, что о тебе волнуются. А ты как себя ведешь? Советую подумать над моими словами и оглядеться вокруг. Не исключено, что пока ты примитивно напивался в свое удовольствие, кто-то, может быть, вместо своих проблем решал твои. А кто-то попросту нуждался или нуждается в твоей помощи.

— Скорее всего, ты права, — через силу согласился Дерри. — Я на самом деле не столько страдал, сколько пытался уйти от проблем в личной жизни. Смерть — только повод, а причины… причин много. Они есть и никуда в ближайшее время не денутся, может быть, поэтому меня и захлестнула пучина отчаяния, и я на какое-то время сломался, пытаясь забыть все и немного отдохнуть. Признаюсь, отдых несколько затянулся, но обещаю тебе, что исправлюсь.

— Очень хорошо, — улыбнулась Анет. — Я рада, что мои нравоучения не оставили тебя равнодушным и ты задумался. Значит еще не все потеряно. А сейчас прости, но мне пора.

— Стой, — крикнул Дерри, безуспешно пытаясь поймать призрак за руку, но пальцы только скользнули по мерцающей дымке. — Останься еще хоть на чуть-чуть.

— Не могу, — покачала головой девушка, медленно растворяясь в воздухе. — Меня что-то упорно утягивает отсюда. — Но может быть, я как-нибудь приду снова, если у меня получится.

Роскошным убранством новый дворец Сарта запросто мог соперничать с великолепными интерьерами Кен-Кориона[4] — главного дворца Арм-Дамаша[5], и, скорее всего, победил бы в этом своеобразном состязании. Король преступного мира вообще был склонен к эпатажу и любил демонстрировать свои богатства. Красный и золотой — именно эти два цвета чаще всего встречались в интерьерах дворца, больше похожего то ли на музей, то ли на антикварную лавку. Картины известных мастеров древности, раритетное оружие, бесценные скульптуры и давно утерянные артефакты — всему нашлось место во владениях Сарта.

Адольф бодро шагал по мягкой ковровой дорожке на доклад к Господину. Конечно, время для аудиенции он выбрал не совсем удачное, Сарт сегодня опять изволил гневаться, но у болотного тролля был готов один небольшой сюрприз, который при удачном стечении обстоятельств мог надолго вернуть королю преступного мира хорошее расположение духа. Этот самый «сюрприз» — стройная девушка, закутанная в плащ с капюшоном, полностью закрывающим лицо — шел на почтительном расстоянии от Адольфа, под руку с придворным магом синдиката Тарманом.

— Мой Господин! — угодливо проворковал Адольф, тяжело падая на одно колено у трона Сарта. Сидящий на высоком постаменте мужчина с первого взгляда мог показаться молодым, но это была всего лишь иллюзия за счет текущей в венах Хозяина эльфийской крови. Сарт нравился женщинам, так как был дерзко красив. Черные, слегка вьющиеся волосы он носил откинутыми назад; презрительный рот, подчеркнутый тонкой ниткой усов, вечно кривил в брезгливой гримасе. В ухе неизменно болталась тяжелая золотая серьга, на лбу сверкала диадема с ромбовидным изумрудом — прямо над темными, чуть удлиненными глазами. Серьга и обруч — неотъемлемые регалии повелителя преступного мира. Без них его власть ничто, прах, пустое дуновение ветра, поэтому Сарт не расставался с ними даже во сне.

Существовал лишь один способ отнять у Сарта эти символы власти — поединок-вызов, но его условия сложны и вынудить короля принять бой было практически невозможно. По крайней мере, до сих пор Сарт успешно избегал подобных инцидентов и крепко сидел на своем теневом престоле. Король преступного мира лениво развалился на троне и в данный момент изволил скучать. Красный атласный халат, расписанный причудливыми цветами и веселенькие тапочки с загнутыми вверх расшитыми бисером носами свидетельствовали, что Хозяин в исключительно дурном настроении. Дурном настолько, что даже не удосужился переодеться для встречи со своими подданными, что случалось крайне редко.

— Адольф, — капризно протянул Сарт, принимая на троне вальяжную позу и делая небрежный жест холеной рукой. Тихая, дурманящая музыка, льющаяся по залу, тут же прекратилась, а танцовщицы испуганно замерли.

— Мне кажется, что мой первый помощник сегодня соизволит сообщить хоть какие-нибудь приятные новости, — с издевкой в холодном голосе протянул он.

— Как Господину будет угодно. — Лягушачья морда Адольфа растянулась в широкой подобострастной улыбке. — Мы с уважаемым магом, Тарманом, — Адольф махнул коротенькой пухлой ручкой в сторону застывшего у стены мага, — подумали над интересующей нас всех проблемой и пришли к выводу, что ксари гораздо выгоднее использовать, нежели убить. Охотясь за ним, мы и так потеряли слишком много ценных кадров. Есть ли смысл увеличивать потери дальше? Может, лучше попытаемся вернуть отступника?

— Вернуть, говоришь? — усмехнулся Сарт. — Ну и как, если не секрет ты собираешься его возвращать?

— Ксари нужно сделать такое предложение, от которого он не сможет отказаться.

— Например?

— Изначально его можно использовать для разового, но очень сложного задания. Одно такое у нас есть на примете, — сделал многозначительную паузу Адольф. — Зачем посылать десяток смертников, если можно отправить одного Лайтнинга? Мне думается, он пойдет на многое, если ему пообещать, что охота на него прекратится.

— Прекратить охоту в обмен на одно невыполнимое для обычного человека задание? — Сарт сморщился. — Тебе не кажется, что это чересчур щедро? Он очень сильно нас обидел.

— Почему одно? — вкрадчиво начал Адольф. — Это всего лишь положит начало нашему сотрудничеству. А чтобы подогреть интерес Лайтнинга к синдикату, у нас есть небольшой сюрприз. Я, конечно, не надеюсь, что Дерри будет, как и раньше, в составе основных сил вашей империи. Но, как мне кажется, принимая во внимание его нынешнее положение при дворе Арм-Дамаша, любая помощь графа Андеранского будет кстати.

— Кстати-то она кстати, — задумался Сарт, просчитывая в уме выгоду. — Но какой ты организовал сюрприз, способный привязать ксари к нам? Нужен ли графу Андеранскому синдикат?

— Тарман, покажи сюрприз, — позвал Адольф, отступая чуть в сторону.

— Мой Господин, — придворный маг поклонился, подводя к трону закутанную в плащ фигуру. — Позвольте представить вам очаровательную и несравненную… — маг одним жестом откинул капюшон с головы девушки.

— Лина! — теневой правитель не смог сдержать удивленного возгласа.

— Не совсем, — сдержанно улыбнулся Тарман. — Лина, как вам известно, трагически погибла пять лет назад. А это… Это ее точная анатомическая копия, впрочем, некоторые воспоминания у девушек тоже общие.

— Вы гений, маг! — обрадовался Сарт. — Безусловно, это сможет привлечь ксари на нашу сторону. Но запомните, если ваш план потерпит неудачу, Лайтнинга придется убрать. Хотя то задание, о котором мы говорили, он все же выполнит.

— Хорошо, Господин, положитесь на нас, — вышел из тени Адольф. — Мы постараемся в ближайшее время найти ксари и вступить с ним в контакт. Девушку же, я думаю, ему пока лучше не видеть, мы прибережем этот козырь на потом. У нас все получится, верьте.

— Но Адольф, — задумчиво произнес Сарт, бесцеремонно рассматривая лже-Лину, — Ты всерьез считаешь, что женщина способна заставить ксари изменить мнение о синдикате? После всех неприятностей, которые мы для него организовали? Помогать нам из добрых побуждений Дерри не будет, потому что ни к кому из нас у него не осталось ни привязанности, ни уважения, даже к тебе, Адольф. А денежное вознаграждение, которое мы можем ему предложить, могло бы заинтересовать Дерри Лайтнинга — безродного ксари, но вряд ли окажется нужным графу Андеранскому — племяннику его величества лорда Корвина. Заметь, пока у правителя Арм-Дамаша нет наследников, отступник — один из претендентов на престол. При таком раскладе мы ему просто не нужны. Ты думаешь, какая-то женщина способна изменить положение?

— Да, думаю, Господин, — Адольф склонил голову в поклоне. — После смерти Лины у Дерри не было серьезных отношений с противоположным полом. Так, ничего не значащие мимолетные интрижки. Поэтому Лина, — ласковый взгляд в сторону замершей, словно изваяние в центре зала, фигуры, — наилучшее решение наших проблем. Оставаясь верна интересам синдиката, она может мягко и ненавязчиво заставить Дерри делать то, что нужно нам, как в плане политическом, так и в физическом. Все же ксари, что ни говори, — лучший наемный убийца за всю историю синдиката, а его прирожденный талант вкупе со способностью одолеть любые замки делает его непревзойденным вором. Он нужен нам, Господин, а значит, я приложу все усилия, чтобы способности и возможности Лайтнинга были в нашем если не полном, то хотя бы частичном распоряжении.

— Смотри, Адольф, — Сарт хлопнул в ладоши, показывая, что музыканты могут играть, а танцовщицы продолжать прерванное выступление. — Если твой план провалится, ксари умрет прямо здесь, когда придет отчитываться о выполненном задании. Ты меня понял?

— Да.

— И еще, если ты вдруг не убедишь отступника выполнить то, о чем говорилось ранее, знай: мой гнев падет на тебя. Слишком много провалов у нас в последнее время, и во всех этих историях фигурируешь ты.

Симпатичного пьяного мальчика сменила призрачная красавица, нагло ворвавшись в сон и перекроив там все на свое усмотрение. Осыпались светлыми песчинками стены, исчезла мебель и сам парень, зато появился маленький темный склеп. Сначала Анет смотрела на изящную кованую решетку со стороны, а потом с ужасом почувствовала, что заключена в холодный камень саркофага. Призрачная девушка грустно смотрела откуда-то сверху, в огромных нечеловеческих глазах сверкали слезы, и тоска сжала грудь Анет невидимым обручем.

— Когда? — поинтересовалась прозрачная красавица, подлетая вплотную. Повеяло холодом. Стало совсем страшно.

— К-то ты? — испуганно шепнула девушка, вжимаясь в холодный камень, пытаясь стать незаметной..

— Верни мне, ты обещала! — глаза призрака сверкнули, красивое лицо исказила гримаса ярости. — Верни! Иначе смерть! Останешься… здесь.

— Кто ты? Что вернуть? — превозмогая подступившую к вискам боль, крикнула Анет в темноту склепа. — Что?

Кто-то грубо и нахально тряс ее за плечи, пытаясь вытащить из сна.

— Ты опять кричала! — нервно воскликнула Оля. — Снова снятся призраки?

— Спасибо, что вытащила, — отозвалась Анет и осторожно открыла глаза. К счастью, сегодня головная боль отступила, и сон оставил только неприятные воспоминания. — Второй сон был мерзостный, а вот первый…

— Какой сон? — всплеснула руками подруга, плюхаясь на край кровати. — Ты вообще помнишь, что вчера с нами произошло? Я уж молчу о твоих паронормальных выходках. Об этом ты мне тоже расскажешь, только чуть позже. Меня сейчас волнует вот что: а если эти двое сильно пострадали и обратятся в милицию? Ты представляешь, что будет?

— Кто пострадал? А, эти… А что будет, Оль? — безразлично зевнула Анет не в силах прийти в себя после кошмара, и заработала изумленно-возмущенный взгляд подружки.

— Оля, ну подумай сама, — девушка собралась с мыслями и попыталась сформулировать ответ на вопрос, хотя голова была занята совсем другим. — Ночью приходят в отделение двое пьяных мужиков и заявляют, что их девушки побили. Сначала швырнули молнией, потом отправили в нокаут, ударом в солнечное сплетение, а после нагло сбежали. Как ты думаешь, куда их пошлют стражи порядка? Правильно. В лучшем случае домой, в худшем в вытрезвитель. Выкинь из головы эти глупости. Мы вчера ушли из гостей, пришли домой, и легли спать. По дороге никого не видели и ни с кем не разговаривали.

— Скажем так, ты меня почти убедила, — вздохнула Ольга. — Но мне бы с ними больше встречаться не хотелось. Даже когда протрезвеют, вряд ли они забудут, как ты их уделала.

— И я бы не хотела, — пожала плечами Анет. — Ты что, недельку без увеселительных мероприятий не проживешь? Проживешь, я думаю. А за это время все само собой рассосется.

— Хорошо, будем считать, что ты права, — успокоилась Оля, в общем-то, обычно не отличающаяся чрезмерной нервозностью. — А теперь давай, рассказывай мне, откуда у тебя взялись такие скрытые таланты?

— Оль, — жалобно запричитала Анет, стараясь залезть поглубже под одеяло. — Откуда же я знаю? Ты думаешь, я была в состоянии анализировать свои действия? Ты что, меня плохо знаешь? Да я там так испугалась, что со страху чуть…

— Знаю, знаю, что ты там со страху чуть не сделала, о великая гроза всех туалетов, но ты от темы-то не отвлекайся.

— А что не отвлекайся? Что я тебе могу рассказать? — вздохнула Анет. — На меня просто нашло какое-то помутнение, скорее всего, с перепугу. Потом руку неприятно закололо, будто бы свело, я ею дернула, тоже, по-моему, от нервов, ну и шарахнула в Макса молнией, перепугалась еще сильнее и уже кулаком уложила Сашу. Как я на это решилась, откуда у меня взялись силы и прочее, можешь не спрашивать, сама не знаю. Нашло что-то и все. Оль, давай я тебя лучше сон свой расскажу, а? Тот, который приятный, до призрака?

— Да что сон, — махнула рукой подруга. — Я-то, наивная, думала, может хоть сейчас что-нибудь разъяснится, и опять ничего. А тут еще эта плита, будь она неладна. И не спорь со мной, — сурово оборвала Ольга пытающуюся встать на свою защиту Анет. — Знаешь, как ты плиту зажигаешь? Не смей даже говорить ничего про авторозжиг. Я только сейчас поняла, как. На твоем пальчике вспыхивает маленький такой огонек и, естественно, про спички или свой любимый авторозжиг ты даже не вспоминаешь. И не пробуй мне доказать обратное. Мы сейчас пойдем завтракать, и ты будешь включать плиту до тех пор, пока осознанно ее не зажжешь так, как зажигаешь, когда об этом не думаешь.

— Оль, это, конечно, хорошо. Но ответь мне, зачем? Я же все равно не помню, откуда взялось это умение.

— Зря ты так говоришь. Сейчас ты уже знаешь о том, что с тобой произошло, гораздо больше, чем полгода или даже месяц назад. И если будешь прилагать усилия, то рано или поздно сможешь все вспомнить. А я уж постараюсь помочь тебе всеми силами, мне ведь тоже безумно интересно.

— Может, ты и права, — грустно улыбнулась Анет. — Но ты зря не хочешь послушать про мой сон. Он тоже, как мне кажется, имеет отношение к тому, что произошло со мной летом.

— Да? — удивилась Ольга. — Тогда давай, рассказывай. Просто я думала, тебе что-то отвлеченное снилось. Ну, мальчики, например, красивые.

— А куда же без них? — уже веселее усмехнулась девушка. — Снился очень даже красивый мальчик с фиолетовыми глазами. Что мордочка, что фигура — загляденье. Одна беда, мальчик был с конкретного похмелья и явно чувствовал себя не лучшим образом. Интересно, а когда он трезвый, одетый и умытый, он что — еще красивше? Мы мило пообщались, я его считала сном, он меня то ли призраком, то ли белой горячкой, и никто не испытывал никакого дискомфорта.

— А почему он решил, что ты призрак?

— Ну, потому что я висела там в воздухе, вся такая в одеяло замотанная, а сквозь меня стеночка каменная просвечивала. Кстати, парень этот меня узнал, а я его нет. Хотя чувствовала, что должна. Когда я его увидела, что-то такое кольнуло, но быстро исчезло. А вот глаза его мне знакомы буквально до боли, причем даже не потому, что снятся мне почти каждый день на протяжении полугода.

— Анет, — стала вдруг серьезной Ольга. — А почему ты считаешь, что этот сон имеет отношение к твоему прошлому? Может быть, тебе просто так приснился красивый парень, из-за того, что последнее время ты мучилась, пыталась вспомнить, кому принадлежат эти странные глаза из сна?

— Не знаю. Сдается мне, что имеет. Сон был, как бы это сказать, очень реальный что ли. Я ощущала качество постельного белья на кровати (и отметила про себя, что оно очень дорогое); шероховатость каменных стен, общее состояние парня (ну, что ему сейчас плохо); даже запах перегара чувствовала. Но не могу сказать с уверенностью. Я во сне ему обещала, что приду еще. Вот если получится, и сон повторится в другом антураже, тогда и будем думать на эту тему. А пока пойдем пить чай. Ладно, поверю тебе на слово и попытаюсь зажечь плиту без спичек.

Сказать — оно, конечно, всегда легче, чем сделать. Анет уже начала психовать и готова была придушить Ольгу за ее глупые идеи. Она чувствовала себя полной дурой, простояв битый час у плиты с оттопыренным пальцем. Самое главное, чаю с утра они так теще и не попили. Ждали, пока снизойдет вдохновение. Как будто нельзя просто нажать кнопочку или воспользоваться спичками, а опыты продолжить потом.

— Все, Оль, — устало заявила Анет. — Пробую последний раз. Если не получится, оставляем все опыты до следующего инцидента.

— Уговорила, — согласилась Ольга, которую саму уже утомило пыхтение подруги у плиты. Тем более, все-таки хотелось чего-нибудь съесть.

Анет ненадолго прикрыла глаза, чтобы расслабиться и сосредоточиться заново. Расслабиться получилось, а вот сосредоточиться не вышло — Ольга истерично заорала:

— Ура! Получилось! Я же тебе говорила!

Анет осторожно открыла глаза и увидела у себя на пальце весело пляшущий огонек.

— Ничего себе! — изумилась она, дернув рукой. — А что мне с ним дальше-то делать? Гасить-то как?

— Не знаю, — беспечно пожала плечами рыжая бестия. — Главное, эксперимент удался, и мы все-таки позавтракаем с чистой совестью.

Погасить огонек на пальце получилось гораздо быстрее, чем зажечь, и Анет весь завтрак развлекалась тем, что выпускала маленькие язычки пламени из разных пальцев или всей ладони. Упокоилась она только когда нечаянно подпалила мамину любимую скатерть. Ольга долго наблюдала за ней со смесью зависти и любопытства и вдруг ни с того ни с сего заявила:

— Слушай, Анет, я, кажется, придумала, как тебе помочь! Послушай меня внимательно и не перебивай. Я знаю, как ты относишься к разным гадалкам и предсказательницам, я к ним отношусь примерно так же. Но, честно сказать, если бы я не видела то, что ты сейчас делаешь, я бы тоже ни за что не поверила, что такое вообще возможно.

— Ты предлагаешь сходить к гадалке?

— Не к гадалке вообще, а к одной конкретной даме. Я с ней познакомилась на практике на втором курсе. У нас было задание сходить к какой-нибудь прорицательнице, и посмотреть, какими методами психологического воздействия она пользуется в работе. Это очень своеобразная женщина. Она меня сильно впечатлила. Не знаю, насколько она сможет нам помочь, но она поможет с большей вероятностью, чем все остальные. Есть в ней что-то такое, что нельзя объяснить простыми законами физики. Если хочешь, я позвоню и договорюсь о встрече. Заодно расскажешь про свои странные кошмары, с ними-то она точно тебе поможет.

— Давай, — после недолгого раздумья согласилась Анет, хоть подсознательно и чуяла, что Ольга опять втягивает ее в какую-то сомнительную авантюру. — Вот и хорошо, — обрадовалась подруга. — В конечном счете, что ты теряешь? В худшем случае деньги, потраченные на прием.

Зимний вечер на Арм-Дамаше — это всегда ветер и летящий огромными хлопьями снег, в этом году чаще всего с дождем. В городах на мостовых нанесенный за ночь снег таял под копытами лошадей и колесами экипажей, превращаясь в противную осеннюю грязь. За городом и то лишь недавно стали появляться первые небольшие сугробы. Едва-едва побелевшие поля были покрыты таким тонким слоем снега, что через него черными проплешинами проглядывала мерзлая земля. Сегодня, пожалуй, впервые за зиму начался настоящий снегопад. Белые хлопья валили с самого утра, и к вечеру метель усилилась.

Стикур сидел возле окна в Андеранском замке, и с отсутствующим видом разглядывал еле видный сквозь летящий снег двор. Напротив Стика в расслабленной позе, вытянув ноги на обитую кожей скамеечку, сидел Дерри. Светлые волосы спускались мокрыми прядями почти до плеч, мягкая домашняя рубашка расстегнулась на груди.

— Странно, я думал, ты будешь на меня злиться, — сказал Стикур, недовольно поглядывая на стол, где красовались приборы, но не было еды. Есть хотелось неимоверно, а слуги почему-то не спешили подавать.

— Какой смысл злиться? — пожал плечами Дерри, час назад освобожденный из темницы. — Я, как ты и хотел, подумал над своим недостойным поведением и понял, что ты абсолютно прав. Пьянками я свои проблемы не решу: ни духовные, ни иные.

— Значит, тебе надо было давным-давно устроить подобное заточение, чтоб ты одумался? — усмехнулся Стик. — Кстати, удивительно, что про тебя забыли люди Сарта. За эти полгода ни одного покушения. Тебе это не кажется странным?

— Пожалуй, нет, — Дерри задумался. — Скорее всего, это затишье перед бурей. Они провалили задание, не доставив Хакисе браслет, разгневали Сарта, и сейчас усиленно пытаются оправдаться. Я думаю, в эти месяцы и Адольфу, и Тарману было чем заняться, кроме меня.

— Например?

— Например, они вполне могли попытаться прибрать к рукам оставшийся без хозяйки замок Хакисы. Кстати, Дир с Калларионом не давали о себе знать? Они ведь тоже планировали добраться до владений чернокнижницы. Зря ты тогда не отпустил меня с ними, я более чем уверен, их интересы рано или поздно пересекутся с интересами Сарта.

— Вообще-то, Дир выходил на связь несколько дней назад. Поэтому я к тебе и приехал. А вовсе не затем, чтобы вразумлять или учить жизни. Ты уже давно не ребенок, должен сам соображать, как допустимо, и как недопустимо себя вести. Так вот, я повторюсь, Дир выходил на связь. В замок к Хакисе они не попали — это точно. Все это время наши маги искали возможность проникнуть туда, пробив дорогу между пластами реальности. После того как Анет уничтожила Хакису, замок опять провалился в Межмирье, но не так глубоко, как в прошлый раз. Тогда маги специально выкинули его за пределы арм-дамашской реальности. Сейчас же он находится вроде бы на Арм-Дамаше, а вроде бы и нет. Дирон с эльфом на подходе к замку откопали что-то интересное, с чем не могут справиться сами. Поэтому Дир хочет, чтобы мы подъехали во Влекриант уже через неделю.

— Дирон, конечно же, ничего толком не объяснил? — скорее констатировал, нежели спросил Дерри.

— Да, ты как всегда угадал. Связь была ужасная, маг не нашел кристалл[6], и поэтому излагал мысли кратко. Мне бы хотелось, чтобы во Влекриант ты отправился со мной. Конечно, это твое дело, настаивать не буду. Но, на мой взгляд, встряска и путешествие пойдут тебе на пользу. Хоть мои меры по выводу из запоя и оказали на тебя соответствующее влияние, я не уверен, что этот эффект продлится долго и через неделю тебя опять не затянет депрессия.

— Я поеду, и ты сам это знаешь без всяких слов. И меры твои тут совершенно ни при чем. Даже если бы я был пьян до безобразия, все равно бы увязался за тобой, тем более туда, где с интересами моих друзей могут перехлестнуться интересы Сарта. И вообще, в том, что я «прозрел», твоей заслуги, по сути, нет. Или она настолько мала, что ее можно не принимать во внимание. Хочешь верь, хочешь нет, но пока я боролся с похмельем в одной из темниц замка, ко мне наведался призрак Анет.

— Ты уверен? — Стик изумился настолько, что после заданного вопроса даже забыл закрыть рот. — Это действительно был призрак Анет?

— А как ты думаешь? Прозрачная, завернутая в какую-то непонятную тряпку Анет, летающая по камере — это что?

— Ну, может быть, белая горячка? — не очень уверенно предположил Эскорит.

— Нет, Стик. Это не белая горячка. Чтобы ты ни говорил, до видений я еще не допился.

— А что, возможно, — Стик задумался, потянулся к столику за длинной темной сигаретой, и несколько раз попытался прикурить ее со стороны фильтра. — Вчера с утра произошло кое-что странное. У нас немного тронулся умом твой, и без того не очень нормальный, гхырх. Зюзюка что-то громко верещал и пытался прорваться в подземелье. Всю дверь разворотил, пришлось менять. Его истерика продолжалась где-то около часа, а затем он резко прекратил безобразничать и с грустной мордой убежал в твои покои, в гардеробную, и до сих пор сидит там и не выходит.

— Думаешь, призрака учуял? Учуял и опознал, что это Анет? А такое, вообще, может быть? — Стик неопределенно пожал плечами, показывая, что он ничего не знает, а Дерри, слегка задумавшись, продолжил: — А может быть, если Анет такой же призрак, как Ларана, ее тоже можно воскресить?

— Я бы на твоем месте не стал на это рассчитывать, — тихо и грустно произнес Стикур, наконец-то разобравшийся с сигаретой. — У Каллариона пока и с Лараной не все еще получилось, из-за отсутствия золотого гарнитура, и неизвестно, завершится ли эксперимент удачей, когда украшения будут найдены. А ты хочешь, чтобы он проделал это с кем-то другим. На составление матрицы заклинания, позволяющего вернуть Ларану, он потратил несколько столетий, причем зная пристрастия девушки и то, что может заставить ее вернуться в мир живых. А ты знаешь, с помощью чего можно вернуть Анет? Я, например, не знаю. Ларана вот ни о чем кроме своих штучек дольше пяти минут говорить не может, а Анет?

— А Анет на протяжении часа читала мне лекцию о том, что пить вредно. Надо вести здоровый образ жизни и не разочаровывать друзей, которые обо мне трогательно заботятся. Причем ее лекция была так проникновенна и брала за душу, что я всерьез задумался над смыслом жизни и решил внять гласу разума, бросив свой пьяный загул к каркалам!

— Да, — протянул Стик. — Странный, однако же, призрак. Анет и после смерти отличилась. Больше она тебе ничего не говорила, ни о чем не просила?

— Не просила ни о чем. Говорила? Сказала, что меня не помнит, но ей знакомы мои глаза, и еще обещала зайти, если получится.

— Удивительный призрак, — задумчиво произнес Стикур. — Ну, об этом и поговоришь с Калларионом, когда увидишься. В конце концов, он у нас главный специалист по призракам.

— Ладно, поговорю, что мне еще остается. Кстати, нас наконец-то решили покормить! Вон еду тащат.

Тихий зимний вечер ничем не отличался от предыдущего. Метель за окном, огонь, пожирающий дрова в камине, и успевшие надоесть за долгие годы магические книги. Калларион оторвался от записей и размял затекшую от длительного сидения спину. Хрустнули позвонки, вставая на место, и сведенные судорогой мышцы отпустило. Все же, несмотря ни на что, возраст давал о себе знать, и внешне молодое тело страдало от банального ревматизма. Целебные эликсиры и мази давно перестали помогать. «Нужно что-то с этим делать, — лениво размышлял эльф. — Но не сейчас, чуть позже, когда осуществится давняя мечта». Странно было осознавать, что цель, к которой он шел так долго, наконец-то почти достигнута. Осталось совсем немного.

Черная дыра мерцающего на стене портала притягивала. Можно нырнуть в вязкое ничто и стать чуть ближе к своей мечте — недостающей части для ритуала воскрешения Лараны. Но опасно. Лучше не спешить и дождаться приезда ксари. Пусть он выясняет, что не в порядке с этим замком, и какая каркалья стая там обосновалась.

— Когда? — тихо шепнули ему на ухо. Эльф обернулся и нежно улыбнулся подлетевшей девушке-призраку. Она была прекрасна, черты совершенны даже по строгим эльфийским канонам. Жаль, что нельзя оставить ее внешность. Калларион задумчиво поглядел на огонь. К выбору тела для своей невесты следовало подойти очень и очень серьезно. Конечно, лучше всего подошла бы молодая эльфийка, хотя бы отдаленно напоминающая его возлюбленную, но он прекрасно понимал, что вряд ли получится найти такую. Еще следовало действовать очень осторожно и сохранить этот момент ритуала в тайне до последнего. Не дай боги об этом узнает Дирон, он никогда не согласится помогать, а это эльфа не устраивало. Содействие молодого мага и его друзей приходилось очень кстати.

— Когда? — напомнила о себе Ларана, начиная злиться.

— Скоро, моя радость, — как можно мягче отозвался эльф, рассматривая полупрозрачные струящиеся волосы принцессы. — Совсем скоро.

— Она, — яростно воскликнула Ларана. — Штучки должна вернуть она. Обещание. Долг.

— Как? — возмутился Калларион, порядком утомленный подобными разговорами. — Как она вернет их тебе, если уже полгода мертва?

— Долг! — бросила призрачная девушка и, не желая продолжать разговор, растворилась в воздухе блестящей переливчатой пылью.

Обещавшая позвонить «как только…» Ольга исчезла на несколько дней. Анет уже начала подумывать, что подруга просто забыла, но именно в этот момент в окно кто-то знакомо поскребся. Ольга даже отказалась заходить в дом, жестами объяснив, насколько быстро нужно собраться.

Анет влезла в первые попавшиеся штаны (ими оказались не очень новые джинсы) и в теплый вязаный свитер. Схватив с вешалки короткую зимнюю курточку, девушка на секунду задумалась и выгребла из стоявшей на столе шкатулки золото, то самое, которое было при ней, когда ее нашли летом. Вдруг показалась, что гадалке эти вещи могут быть полезны.

— Ну, ты идешь или нет? — раздался с улицы Ольгин надрывный голос.

— Иду, иду! — столь же громко и противно отозвалась Анет, влезая в ботинки на сплошной подошве. Помня о своих ночных пробежках на каблуках, девушка решила не искушать судьбу и в этот раз надеть удобную обувь, взяв пример с всегда практичной подруги.

Когда Анет, хлопнув на ходу дверью, выбежала на улицу, Ольга уже успела окончательно замерзнуть. Она хлюпала красным носом и подпрыгивала на грязной тропинке, видимо, чтобы согреться. К слову сказать, сегодня погода по своей противности превзошла саму себя. Если всю вторую половину осени и две трети декабря на улице было просто противно, то сегодня было очень противно. Ни на секунду не переставал мелкий снежок, который сразу же превращался в жидкую грязь, едва долетая до земли. Плюс порывы буквально ураганного ветра, имеющего дурацкую особенность — постоянно дуть в лицо. Мелкий колючий снег таял в накрашенных ресницах, стекая мерзкими холодными струйками по щекам. Такую погоду не выдерживал ни один, даже самый стойкий, макияж.

— Ну, что ты как долго? — обиженно пробормотала Оля, всем своим видом показывая, насколько ей противно находиться на улице.

— Как долго? — изумилась Анет. — Я собралась очень быстро, и собралась бы еще быстрее, если бы ты мне позвонила и предупредила, что идешь. Куда ты исчезла?

— Куда, куда? — буркнула рыжая, потирая замерзшие руки. — Ты думаешь, договориться о приеме просто? Все свои каналы подключила. У нее ведь все время до Нового Года по минутам расписано. Еле-еле получилось выкроить для нас с тобой полчасика. И то исключительно потому, что ее заинтересовала твоя ситуация. К ней же все приходят будущее узнавать, одна ты прошлое.

— А кстати, — поинтересовалась Анет, едва успевая за размашистым шагом подруги. — Что ты этой гадалке про меня рассказала? Все?

— Нет, не все, конечно, — ответила Ольга таким тоном, что Анет окончательно и бесповоротно уверилась в своей полной тупости. — Если рассказать все, то тебя, если не сможешь доказать свою правоту, ждет психушка. А если сможешь, то какая-нибудь лаборатория для опытов.

— Да, ты права, — вздохнула девушка, с грустью понимая, что опять сморозила глупость. — Что ты рассказала гадалке? Какой версии мне придерживаться?

— Какой-какой? Официальной, строго по содержанию больничной выписки. Ну, добавишь про странности, связанные со сменой интересов и предпочтений, непонятную любовь к физическим упражнениям, ну и слегка подкорректированные сны. Впрочем, я все это ей уже рассказала. Если она что-нибудь придумала, то, может быть, не будет излишне мучить тебя разными глупыми расспросами.

До гадалки, которую звали громким именем Эльвира Просветленная (хотя Анет подозревала, что по-настоящему провидица — какая-нибудь Маша Запупыркина) добрались практически вовремя. Бежали отчасти потому, что старались в кои-то веки не опоздать, отчасти из-за мерзопакостной погоды, которая совсем не располагала к неспешным пешим прогулкам. Жила таинственная дама-гадалка в обычной пятиэтажке, с подъездом средней степени загаженности, в маленькой квартирке на первом этаже.

Дверь им с Ольгой открыло необъятное нечто в странном одеянии, состоявшем из домашнего бордового с желтым халата и цветастого цыганского платка, повязанного вокруг того места, где должна быть талия. Судя по довольной улыбке, расплывшейся по Ольгиному лицу, можно было сделать вывод, что это и есть Эльвира Просветленная собственной персоной. Узрев хозяйку в полной красе, Анет с величайшей опаской прошла в квартиру, где она ожидала увидеть что угодно, причем все как есть страшное.

— Ни в коем случае не разувайтесь! — густым прокуренным басом одернула девушек Эльвира. — Впрочем, куртки я бы вам тоже снимать не советовала: центральное отопление, знаете ли. — Анет замешкалась на пороге, но, увидев, что рыжая подружка без возражений протопала в комнату прямо в грязных ботах и куртке, последовала за ней. Следом вплыла сама провидица, в маленькой комнате стало совсем тесно. Девушка осторожненько приткнулась в угол к стеночке, оклеенной непритязательными обоями, чтобы не дай бог не затоптали. Ольга тут же уселась на ближайший стул. Рядом уронила свое тело Эльвира, и рыжая подружка с гадалкой выпали из реальности. Или это Анет выпала, полностью загруженная кучей непонятных терминов, в равном количестве слетающих с губ как у Ольги, так и у Эльвиры. Об уныло стоящей в углу «пациентке» они даже не вспомнили. Наконец поток непонятных слов прервался, и Эльвира, обратившись к меланхоличной девушке, грозно скомандовала:

— Что стоишь, садись!

Анет послушно села на любезно подвинутый стул и испуганно уставилась на гадалку, которая уже что-то готовилась делать. Это что-то она искала в одном из шкафов традиционной для российских квартир «стенки». Вытащив из недр ящика небольшой металлический шарик на длинной цепочке, Эльвира грузно плюхнулась на стул перед Анет и уставилась в глаза девушке. Впрочем, смотрела она недолго.

— О Боже! — выдохнула Просветленная, подскакивая. — На тебе печать смерти!

— Что? — Анет испугалась не на шутку. — Какая печать?

— Умрешь ты скоро, — уже спокойнее выдохнула гадалка. — Связь с мертвыми очень сильна. Что ты им обещала и не выполнила?

— Не-не знаю, — девушка была сама не своя. Анет уже жалела, что поддалась на провокации подруги и притащилась сюда. — Я никому ничего не обещала. Или не помню об этом… — неуверенно добавила она.

— Вот что, красавицы, — Просветленная достала из-за стоящей на комоде иконы бутылку водки и щедро плеснула себе в стакан. — Я не знаю, во что вы вляпались. Точнее, ты вляпалась, — толстый палец с наращенным ногтем уткнулся в куртку Анет. — Не знаю, но могу предположить, что было дано обещание кому-то из умерших. А подобные обещания нужно выполнять.

— Но как и почему?

— У тебя слишком сильна связь с миром мертвых, это бывает в том случае, если ты что-то пообещала умершему. Твоя клятва не дает призраку покинуть наш мир, а у тебя отбирает частички жизни.

— То есть, — встряла Ольга, — по сути, Анет, своей энергией питает какую-то мертвую субстанцию. Но это что-то нереальное! Даже не верится!

— Не верьте, — гадалка опустошила налитую в стакан водку одним глотком. — Мне-то что? Только вот сдохнет твоя подружка, и очень скоро.

— Не хочу! — встрепенулась Анет, бледнея. — Что делать-то?

— Подожди, я подумаю, — Эльвира поднялась и, поманив за собой пальцем Олю, скрылась в коридоре. Вернулись они через несколько минут.

— Просветленная сейчас попытается погрузить тебя в гипнотический сон, тогда, быть может, с твоего сознания снимется блок, и ты сможешь что-нибудь вспомнить, — пояснила ситуацию перепуганная Ольга.

— Я одна боюсь, — буркнула Анет, которой почему-то в гипноз совершенно не хотелось. — Давай ты погрузишься со мной?

— Зачем? — искренне изумилась рыжая бестия.

— Ну, Оль, пожалуйста! — девушка вцепилась подруге в руку.

— Ладно, — Ольга согласно кивнула. — Если тебе так легче, составлю тебе компанию, только не ной.

— Ну что, начнем? — спросила Просветленная. — Но сразу предупреждаю, я не шарлатанка, у меня есть настоящая сила. Ты точно хочешь все вспомнить?

— Да, хочу.

— Не боишься, что ситуация выйдет из-под контроля, и тебе придется пройти нелегкий путь, чтобы вспомнить?

— Не боюсь, — нагло соврала Анет, у которой было одно желание — встать и смыться. Но Ольга накрепко вцепилась ей в руку.

— Тогда вперед! — голос Эльвиры гремел. «Как будто у меня есть выбор», — с тоской подумала девушка, вглядываясь в мелькающий серебряный шарик. Глаза сами начали закрываться, а руки и ноги ослабели. Анет почувствовала, что проваливается в какой-то странный, очень глубокий сон и на долю секунды испугалась, а потом нырнула в смутно знакомую черную трубу.

— Я не могу удержать вас! Призрак! — услышала она далекий голос гадалки и отключилась.

Отъезд не задался с самого начала, и в течение дня проблемы нарастали, словно снежный ком, наваливались одна за другой. Когда же все неприятности были более или менее улажены, выяснилось, что выезжать не имеет смысла, так как на дворе поздний вечер, если не сказать, ночь.

Сначала долго не мог собраться Дерри, слоняясь по замку в безуспешных попытках найти нужную экипировку. Пока ксари одевался, а слуги паковали провиант и вещи, настало время обеда, а от стряпни Дерриного повара отказываться не хотелось.

Холодный ветер и снег на улице настроение тоже не улучшали. Лайтнинг кутался в теплый, отделанный мехом плащ с капюшоном и смотрел, как седлают огромного пепельно-серого жеребца. Ехать никуда не хотелось. Ксари устраивало то полупьяное состояние, в котором он провел последние полгода. Все заботы в это время казались мелкими и несущественными, а сейчас навалились с новой силой. Во-первых, ксари понимал, что надо отпустить от себя прошлое. Не дело постоянно вспоминать Анет и думать о том, что могло или не могло быть. Все равно ведь ничего не изменишь. Во-вторых, оставалась открытой проблема с синдикатом Сарта. Дерри не верил, что о нем забыли, скорее, готовилась какая-нибудь очень неприятная ловушка. Вопрос — какая именно, и откуда ждать очередного удара?

— Ты готов или как? — спросил Стик, постепенно выходя из себя. Лайтнинг стоял в дверях с выражением тупого удивления на лице и не торопился в седло, а время шло. Неудачный по всем статьям день еще предстояло закончить, и герцог планировал сделать это на границе графства, а до ближайшего постоялого двора оттуда было еще ехать и ехать. Ночевать в лесу категорически не хотелось. Нет, конечно, теоретически можно заночевать и на природе, а практически — холодно. Герцог искренне надеялся, что неприятности на сегодня завершились, но, как выяснилось, зря.

Вторая проблема возникла, едва выехали за ворота замка, и оказалась преддверием третьей. Нагло сбежал гхырх. Он какое-то время скакал рядом с лошадью Дерри, то и дело запрыгивая в небольшие сугробы по краям укатанной повозками дороги. Дернувшись в сторону поля, Зюзюка вдруг резко затормозил, присел на задние лапы, принюхался и, что-то заверещав, кинулся прочь от дороги. Ни на какие уговоры и крики Дерри несущийся по сугробам гхырх не реагировал. В результате часа два потратили на безрезультатные поиски ополоумевшего зверя. Лайтнинг ни в какую не соглашался плюнуть на это откровенно бесполезное занятие. С дороги пришлось временно съехать и углубиться в лес, туда, где терялись Зюзюкины следы, а в лесу ждала неприятность номер три.

Уже вечерело. Зимний день короток и солнце рано начинает сползать к горизонту, особенно хорошо это заметно в лесу, где уже немного за полдень наступают сумерки. Длинные тени от деревьев на снегу становятся темно-синими, местами приобретая даже зеленоватый оттенок, а чаща кажется мрачной и жутковатой.

— Что-то в лесу твоем сильно натоптано, — недовольно проворчал Стик, разглядывая снег, на котором осталось множество человечьих и конских следов.

— А кто же его знает? — пожал плечами Лайтнинг. — Может, лесничие натоптали.

— У тебя лесничих-то гарнизон, что ли?

— Ну, может быть, стража? Здесь же практически граница.

— Не нравится мне это, — пробормотал Стикур, прислушиваясь. — Смотри, такое впечатление, что здесь не просто несколько раз проехались на лошадях. Кажется, что катаются тут постоянно, причем уже довольно давно. Приглядись внимательнее, снег местами вытоптан практически до земли.

— Да, ты прав, — немного поразмыслив, согласился Дерри. — В какую сторону побежал Зюзюка, не разберешь.

— Дался тебе этот полоумный гхырх!

— Дался. Это последнее, что связывает нас с Анет.

— Дерри, — устало вздохнул Стик, — ты иногда несешь полную ахинею. Все-таки полгода беспробудных пьянок не прошли для тебя даром. Что ты вцепился в Зюзюку, как голодный каркал в обглоданную кость? Анет это не вернет. А гхырхи те вообще зверюги себе на уме — силой их не удержишь. Если Зюзюка захочет, то найдет нас сам, а если нет… Что ж — припасы целее, все же жрет он изрядно.

— Да, ты, наверное, прав, — задумчиво произнес Дерри. — С прошлым надо прощаться, иначе оно затянет за собой.

— Видишь, ты и сам все понимаешь, когда берешь на себя труд немного подумать, — улыбнулся Стикур. — Теперь, раз инцидент исчерпан, я думаю, мы наконец-то можем двигаться в путь, а то уже вечереет.

— Поехали, — согласился Лайтнинг, разворачивая лошадь. И вдруг сзади раздался неприятный грубый голос.

— Что вы делаете во владениях сиятельного графа Андеранского? Это частные земли, за проезд по которым нужно платить и немало.

Сзади мерзко хихикнули и Дерри начал медленно поворачиваться. От наглости говорившего он опешил настолько, что даже не смог ничего ответить. Судя по изумленной физиономии Стикура, герцог был в таком же ошалевшем состоянии. Лайтнинг с интересом уставился на нескольких индивидов странно-бандитской наружности. Впереди на пепельной, откормленной кобыле гордо восседала пародия на него самого. Светлые волосы до плеч, не натуральные, а осветленные соком проскарии, имели неприятный желтоватый оттенок. Брови явно подведены углем, слишком уж сильный контраст они составляли с выбеленными волосами. В глазах магические линзы, скорее всего, такие же, какими частенько пользовался сам Дерри. Цвет, правда, почему-то не соответствовал истине — ярко-синий. Вероятно у мага, снабдившего парня линзами, фиолетовый цвет не пользовался особой популярностью. Пародия в данный момент щурилась и премерзко улыбалась. Хотя, в первую минуту при виде лица Дерри у бандита в глазах промелькнули изумление и страх.

— А кто вы будете, если не секрет? — герцог решил взять ситуацию под свой контроль.

— Я Дерри Лайтнинг, граф Андеранский, а это моя дружина, — нагло произнес незнакомец, заставив ксари зашипеть от злости.

— Рожей ты для графа Андеранского не вышел, понимаешь ли, и адага[7] у тебя дешевая, и харя человеческая, — тихо произнес Лайтнинг, подъезжая ближе. — Чужое имя присвоить несложно, отчасти можно присвоить чужую внешность, что ты и сделал. А вот сущность чужую позаимствовать более чем проблематично. Здесь у тебя ошибочка вышла. Ксари тебе не стать никогда.

Дерри неспешно отстегнул от пояса адагу. В сгущающих сумерках холодным серебром мелькнула голубоватая пронизанная магией сталь трех лезвий: одного длинного и довольно широкого и двух чуть поуже и покороче, расположенных перпендикулярно первому. Идеальное оружие, по мнению Лайтнинга. За этой адагой он охотился не один год и теперь, добыв его в усыпальнице первого правителя ксари, по праву гордился.

— Что, посмотрим, чего стоит твоя купленная в дешевой лавке адага против настоящего оружия? — прошипел Дерри, соскакивая с коня. Лжеграф проверять ничего не хотел. Он дернулся, давая своим людям знак приготовить луки и стрелять по первому жесту, но опоздал. В руках Стика появился миниатюрный арбалет с тонкой стрелой, не больше ладони в длину, а Дерри в это время, изловчившись, сдернул противника на землю.

— Вас двое, а нас много! — заявил лжеграф, пытаясь выбраться из сугроба, его голос заметно дрожал. — А сейчас на шум вообще прибежит моя стража!

— Моя, — поправил Дерри, сбивая с ног безуспешно пытающегося встать противника. Тут же тихонько тренькнула арбалетная стрела — это Стикур ранил в руку одного чересчур ретивого лучника. Остальные притихли, глядя на подвывающего от боли товарища. Лезть на рожон никому не хотелось. Бандиты, видимо, привыкли к легкой добыче. Встретившись с серьезными противниками, пусть даже сильно уступающими численностью, они чувствовали себя неуверенно и искали возможность смотаться. Разбойники, конечно, понимали, что навались они скопом, победа была бы на их стороне, но ценой определенных потерь. Быть этими «потерями» не хотелось никому, поэтому они и бездействовали, с несчастным видом наблюдая, как их главаря бесцеремонно валяют в снегу. Дерри даже не пришлось пускать в ход свое оружие. Он решил, что марать адагу о противника, которого, в общем-то, можно побить вручную — кощунство. Лжеграф вяло пытался отбиваться, но больше орал, сыпля угрозами, чаще всего невыполнимыми. На эти вопли прискакал долгожданный отряд стражи. На что надеялся заметно взбодрившийся самозванец, совершенно непонятно. То ли он был полным идиотом, то ли считал идиотами стражников, ожидая, что те не смогут отличить ксари от человека. В кои-то веки происхождение играло Дерри на руку. Отряд из пяти стражников-дежурных сразу же опознал присутствующих. Сначала Стикура Эскорита — его светлость герцог Нарайский был известной фигурой, где бы ни появился. Особенно хорошо его знал начальник Дерриной стражи, которого тот лично рекомендовал другу на эту должность. После того как стражи рассыпались в приветствиях перед герцогом Нарайским, пришел черед двух графов. Их сравнили и общим голосованием единодушно признали Дерри настоящим. После этого весьма актуальным стал вопрос о том, куда девать пойманных в лесу бандитов. За решением этих, в общем-то, бытовых проблем незаметно пролетели те несколько часов, за которые планировалось добраться до границы и ближайшего постоялого двора. Вместо этого пришлось поворачивать назад, сначала в гарнизон, помогая сопровождать бандитов в тюрьму, а потом и в сам замок. Ехать дальше сегодня смысла не было.

— Что за на фиг?! — услышала Анет, медленно приходя в себя после полета по черной трубе, и открыла глаза, через секунду захлопнув их снова. Было холодно и мокро, рядом противно стенала Ольга, и девушка в очередной раз поразилась насколько у подруги богатый лексикон по части всевозможных цензурных и не очень цензурных ругательств. Анет несколько раз вздохнула, собираясь с мыслями, и решила, что сидеть зажмурившись в сугробе — не лучшее решение проблемы. Глаза открывать все равно рано или поздно придется, да и задницу из сугроба неплохо бы вытащить. Девушки оказались в заснеженном лесу. Так как зима в этом году еще толком и не наступила, сугробы были чисто символическими и доходили Анет всего до середины икры.

— Ну что это за дрянь такая? — бушевала рыжая, отряхиваясь от снега. — Это что за новый вид гипноза?

— Гипноз? — удивленно округлила глаза Анет. — Ничего себе гипноз, Оля, ты в своем уме? А холод, ветер, и самый что ни на есть настоящий снег — это тоже все гипноз?

— Ну-у, — с сомнением протянула подруга, — Эльвира Просветленная очень хороший специалист.

— Какой бы она ни была специалист — это все реально, — уверенно заявила Анет, потрогав снег и осторожно отломив сухую веточку от невысокого кустика.

— Но тогда куда мы попали?

— А я знаю? — огрызнулась Анет и, пресекая возражения подруги, добавила: — и вообще, если бы не твоя гадалка, сидели бы мы дома и чай пили. Перед телевизором, в тепле и уюте!

Тут немного не по себе стало Ольге: как ни крути, а идея идти к гадалке принадлежала именно ей.

— Слушай! — лицо подруги преобразилось, озаренное идей. — А может, ключ к твоим воспоминаниям — здесь? Посмотри, ты раньше тут не бывала?

— Я вообще ни разу не бывала зимой в лесу! Здесь же одни сугробы. Ничего не поймешь!

— Может, здесь ты и останавливалась летом? Посмотри повнимательнее. Этот лес не кажется тебе знакомым? Может, тут летает призрак, которому ты наобещала невесть что, а?

— Не знаю, — обреченно сказала Анет, но по сторонам все-таки послушно огляделась. — Елки как елки, — девушка прошлась по небольшой полянке, изучая припорошенные снегом деревья и бормоча себе под нос. — Деревья вроде бы тоже самые обычные и ничем не примечательные. Вон даже болотце какое-то замерзшее имеется.

Она подошла чуть ближе к небольшому то ли озерцу, то ли прудику. Посмотрев на замерзшую воду, слегка припорошенную снегом, девушка вдруг нехорошо улыбнулась и довольным голосом с некоторым оттенком злорадства произнесла, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Так тебе и надо, выдра зеленоволосая! Что, замерзла твоя грязная лужа? Вот и сиди теперь там, лягушка пупырчатая!

— Эй! Ты что? — обеспокоенным голосом поинтересовалась Ольга. — С тобой все нормально?

— А? Чего? — опомнилась Анет и уставилась на подругу голубыми и абсолютно невинными глазами.

— Ты кого это сейчас так изысканно крыла?

— Да так, нашло что-то, — пожала плечами невозмутимая блондинка, и, не удержавшись, потопала по гладкому льду, проверяя, насколько он крепкий.

— Ты, по-моему, что-то вспомнила, — вкрадчиво поинтересовалась у нее подруга.

— Оль, не знаю. Ничего конкретного точно не вспомнила. Просто возникло странное ощущение, что все это, — Анет обвела рукой лес, — мне смутно знакомо. И лужа эта тоже знакома, и она меня злит. Не знаю только, почему.

— Значит, мы сюда попали не зря, — зябко передернула плечами Ольга. — Знать бы еще, куда — сюда? Что мы с тобой делать-то будем? Тебе не кажется, что сидеть здесь и ждать непонятно чего по меньшей мере глупо? Тем более, на улице не лето.

— Да, ты права, — вздохнула Анет. — Надо куда-нибудь идти. В лесу могут быть голодные, злые звери, а я не хочу оказаться чьим-то обедом. Или уже ужином? Пойдем вон туда, — девушка неопределенно махнула рукой. — Нравится мне тот просвет между деревьями.

Посчитав, что направление выбрано, и говорить, в общем-то, больше не о чем, Анет уверенно потопала вперед, тараня сугробы, не обращая внимания, идет ли за ней Ольга. Так как ругань не смолкала ни на секунду и тише не становилась, девушка сделала вполне логичный вывод, что подруга следует по уже проторенной дорожке сзади. Оля совершенно не понимала, куда и зачем они тащатся. Было просто необходимо найти какой-нибудь населенный пункт и уже потом думать, как оттуда добраться до дома. Она с тоской покрутила в руках мобильник, который писал на дисплее яркими буквами, что сеть не доступна. Анет уверенно пробиралась сквозь ельник, и Оля искренне надеялась, что подруга знает, куда идти, хотя бы приблизительно.

Тем временем лес на самом деле поредел, и впереди показалось снежно-белое пространство, судя по всему, поле.

— Вот, я же говорила, — удовлетворенно произнесла Анет, показывая пальцем на горизонт. — А вон там должно быть жилье!

— Откуда ты знаешь? — удивилась Ольга, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-нибудь там, где снежно-белое поле переходило в мутное зимнее небо.

— Да есть там деревенька, — уверенно гнула свое Анет. — Я знаю это. Вон и тропинка через поле идет в ту строну. По ней мы и двинемся, я думаю. Все равно терять нам нечего, и вряд ли у тебя имеются другие предложения.

Анет бодро пошагала дальше, а Ольга, у которой и в самом деле не было ни единого конструктивного предложения, со стоном потащилась следом. Чем дальше, тем меньше ей нравилось это приключение. Казалось, что в деревеньке неприятности не закончатся, а только начнутся. Что благодарить за столь упаднические мысли, женскую интуицию или не вовремя проснувшийся в душе пессимизм, Ольга не знала, но поганое ощущение не хотело отступать. Это изрядно напрягало. Неприятности девушка не переносила хронически, стараясь, чтобы все в ее жизни шло как по маслу. Поступить в институт — так с первого раза и без бессонных ночей за зубрежкой к вступительным экзаменам. Учиться — весело, беззаботно, на одни пятерки, и чтобы время погулять оставалось. А если уж приключения — значит, легкие и ненапряжные. Любить в двадцать лет рано — так и нафиг нам эта любовь сдалась, пусть будут мимолетные, но веселые интрижки. Нынешняя же ситуация никак не хотела вписываться в привычную для Оли жизненную схему, где все происходит когда ей это нужно, и ровно в том количестве, в котором хочется. Здесь все было абсолютно не так, природа и то какая-то очень уж дикая. Даже вдалеке не виднелось ничего похожего на автомобильную трассу. Ольге это абсолютно не нравилось потому, что обозначать могло одно — их забросило куда-то далеко, например, в безлюдную Сибирь. Когда Ольга озвучила свои мысли вслух, Анет в очередной раз ляпнула нечто очень странное.

— Ну, Оленька, ты даешь! Откуда здесь возьмутся автомобильные трассы и самолеты? — причем сказано это было таким удивленным, и в то же время безапелляционным тоном, что и возразить не получилось.

Хотя для зимы на улице было удивительно тепло, Ольга умудрилась замерзнуть из-за сырости и неприятного ветра, гуляющего по полю. Снег уже успел промочить швы на не очень качественных ботинках, которые она собиралась сменить еще сезон назад, но как всегда именно на самое нужное денег не хватило. Вот и приходилось ходить в том, что осталось с позапрошлой зимы. В городе, да еще в нормальную погоду, эта обувь годилась, а вот для пеших прогулок по заснеженным полям — нет. Хорошо хоть до деревни было совсем недалеко, и оставалась надежда, что там можно будет обогреться и что-нибудь съесть. Не может быть, чтобы там не нашлось ни одного сердобольного человека.

— Анет, — начала Ольга, останавливаясь у покосившегося частокола. — Тебе не кажется, что эта деревня странная какая-то?

— Нет, нормальная вроде бы.

— Ты что, совсем глупая, да? Посмотри повнимательней. Из всей сельхозтехники одна лошадь и две телеги! А где тракторы, комбайны? В конце концов, где линии электропередач? Даже в самой захудалой деревне в три дома все это обязательно должно быть. А здесь прямо средневековье какое-то!

— Ну да, почти средневековье, и что? — пожала плечами девушка и потопала дальше, как ни в чем не бывало.

— Эй, стой! — ухватила ее за рукав Ольга. — Подожди и объясни мне нормально, что происходит. И не пытайся мне сказать, что ты ничего не знаешь и не помнишь, иначе я за себя не ручаюсь, побью точно!

— Оль, — несчастным голосом протянула Анет, — но я и в самом деле ничего не помню!

— Если бы ты ничего не помнила, не знала и не понимала, то была бы в таком же состоянии, как и я. То есть удивленная донельзя, на грани истерики. А зная твой характер, может, и того хуже. Ты же, судя по всему, вообще ничему не удивляешься, как будто так и надо.

— Я и в самом деле не знаю, что тебе сказать, — вздохнула Анет. — То состояние, в котором я нахожусь сейчас, трудно описать и объяснить. Меня на самом деле все эти странные события мало удивляют, а что касается отсутствия здесь машин, самолетов и прочей техники, я это заметила после того, как ты мне сказала. И сразу же в ответ на твои слова в душе возник какой-то протест, я поняла, что не может здесь быть всего этого. Твои замечания насчет автомобильной трассы мне, если честно, показались просто абсурдными. Не могу тебе это объяснить. Не знаю, где мы находимся, но твердо уверена, ничего технического ты здесь не найдешь. Считай, что это женская интуиция.

— Странно все это, — со вздохом отстала от подруги Ольга, ничего толком не добившись. — Пойдем, что ли, попытаем счастья в деревне. Все равно ничего другого нам не остается. Может, ты что-нибудь вспомнишь.

Анет вошла в деревню первой. Смеркалось. Небольшие домики, хаотично разбросанные по обнесенному частоколом пятачку, не образовывали даже подобия улиц. Девушка уверенно шла между небольшими сугробами по узкой тропинке вглубь деревни. Немногочисленные люди, спешащие по своим делам, не обращали на чужеземок никакого внимания. Анет поймала всего несколько заинтересованных взглядов, и то направленных не на нее саму, а, скорее, на одежду, которая сильно отличалась от местных нарядов. Самым удивленным был, пожалуй, Ольгин взгляд. Она крутила головой из стороны в сторону, с любопытством разглядывая одетых в странные тулупы местных жителей Одежда у одних словно была срисована с картины «Боярыня Морозова», а другие и вовсе будто сбежали с зимнего съезда толкинистов. Короткие курточки, отделанные мехом, странные штаны, издалека казалось — из замши, и теплые длинные плащи серии «привет вампирам». Женщины все поголовно в платках и длинных цветастых юбках, спускающихся из-под приталенных курточек, отороченных мехом. Деревенские дома были ухоженные и аккуратные, в большинстве своем низенькие, с резными наличниками. Заборы, в отличие от наших деревень, не поднимались косым частоколом почти по самую крышу, а едва достигали метра в высоту. Снежные сугробы в сгущающихся сумерках отливали сине-зеленым. А еще Олю смутил мужик, странный такой мужик. Закутанный в тулуп, так, что из меха торчал один крючковатый нос и колючие, слишком близко посаженные маленькие глазки.

— Анет… посмотри на дядьку, что с ним? Нос как у бабы-яги и кожа какая-то серая. Больной что ли? Да нет, даже если больной, то все равно странный.

— Может, полуорк?

— Полу кто???

— Анет! Девочка моя! — закричал кто-то с улицы, и Ольга, подавившись очередной тирадой, увидела, что подругу обнимает невысокая пожилая женщина, одетая в длинную отороченную мехом одежду, судя по всему, из мягкой замши. Это одеяние смотрелось на порядок богаче, чем у остальных селян. — А где же друзья твои? Да что ж это я вас разговорами на улице занимаю. Пойдемте скорее в дом. У меня ведь как раз пироги поспели, впрочем, что это я, пироги у меня всегда. — Оля послушно потащилась за оживленно щебечущей женщиной и подругой, на лице у которой застыла удивленная и вместе с тем глупо-счастливая улыбка. Это могло обозначать только то, что Анет опять все это кажется смутно знакомым, но ничего конкретного она так и не вспомнила.

Чуть позже, в доме за чашкой чая, создавшуюся ситуацию удалось немного прояснить. Женщину звали Ашан-Марра. Анет и в самом деле бывала раньше в этой деревне, которая называлась не очень благозвучно «Дохлые гнилушки», причем не одна, а с тремя попутчиками. На Ольгин вопрос, а где эти самые «Дохлые гнилушки» находятся, Ашан-Марра ненадолго призадумалась, и со вздохом объяснила девушкам, что с Земли они попали на Арм-Дамаш. Анет это известие восприняла нормально, а вот Ольгу другой мир выбил из колеи окончательно. Сначала она молчала, глупо хлопая глазами. Потом не хотела верить, доказывая, что других миров нет, а если вдруг и есть, это место никак не может быть другим миром, приводила в доказательство один-единственный довод, который сводился к тому, что здесь, в этой деревне, она чувствует себя комфортно и может свободно дышать. Когда же немного отошла, подумала и сопоставила факты, такие, как отсутствие техники, удивительно белый снег и попавшийся странный мужик, то поняла, что слова Ашан-Марры соответствуют истине. Тогда с девушкой случилась банальная истерика, характерная скорее для неуравновешенной Анет. В результате Олю пришлось отпаивать успокаивающим настоем из трав.

— Так, — глубоко вздохнула Ольга, которая достаточно быстро взяла себя в руки и пришла в норму. — Как я поняла, дела у нас обстоят следующим образом. Когда Анет в прошлом году пропала у нас с Земли, она очутилась здесь — на Арм-Дамаше, причем не просто так, а с важной миссией. Немалую роль в том, что она оказалась здесь, сыграл старинный браслет, от которого на данный момент остался только странный ожог. Тогда же, летом, она в сопровождении трех молодых людей, один из которых ксари, другой — маг, а третий — воин, была в этой деревне. Пока не спрашиваю, что здесь за маги и кто такой ксари, я это выясню позже, пока только пытаюсь уяснить для себя картину происходящего, честно сказать, получается не очень. Так вот, летом Анет пробыла здесь несколько дней, а потом уехала, появившись только сегодня. То есть через полгода. А миссию-то свою она выполнила или как? Она же вроде бы должна была убить какую-то страшную ведьму. Хотя «Анет» и «убить» в моем понимании вещи несовместимые.

— И тем не менее, она это сделала, — серьезно сказала Ашан-Марра. — Изгнание Хакисы совершено по всем правилам. Об этом известно всем до единого жителям Арм-Дамаша. Только вот… — ведунья замялась. — Ходят слухи, что будто бы Хранительница во время ритуала погибла. Поэтому я и обрадовалась, увидев тебя, Анет, живой и невредимой. А ты совсем ничего не помнишь? Ни меня, ни своих попутчиков?

— Нет, — грустно покачала головой Анет, запивая горячим чаем очередной кусок пирога. — Но когда вы сказали, что я приезжала не одна, я поняла, что это и в самом деле так. А когда услышала, что здесь меня считают погибшей, в груди что-то сжалось, и я осознала, что мне не хочется, чтобы те, с кем я была здесь, считали меня мертвой. Захотелось найти их и сказать, что это неправда и я жива. Только знать бы, кого и где искать. Как же я хочу все вспомнить!

— До чего странно, — озабоченно произнесла ведунья. — Исчезли факты, но остались чувства, и это причиняет тебе боль. Налицо явное магическое вмешательство. Но сейчас мне ничего не приходит в голову.

— А когда Анет останавливалась здесь в прошлый раз, — задумчиво поинтересовалась Оля, — рядом не было никакого призрака?

— Призрака?

— Да, призрака. Анет наобещала ему чего-то, а что именно — не помнит.

— Да как же ты это, деточка? — Ашан-Марра всплеснула руками и подбежала к гостье. — Да разве ж можно! Что ты пообещала?

— Не помню, — всхлипнула девушка, — не помню! Скорее всего, обещание я дала какой-то молодой женщине. Она очень красивая, в длинном прозрачном платье. Приходит ко мне почти каждую ночь во снах и требует вернуть «их»! Кого «их», я не понимаю!

— Ой, как все плохо, — старая колдунья выглядела расстроенной. — Нужно вспомнить все, и как можно быстрее. Иначе утянет она тебя в мир мертвых, долг очень сильно связывает человека и призрака. А то, что она тревожит душу во снах, только приближает твой конец. Но ты не печалься, мы обязательно что-нибудь решим. А пока ложились бы вы, красавицы, спать, а завтра с утра подумаем, чем тебе, Анет, можно помочь. Должно быть средство, способное ускорить возвращение памяти. Мне кажется, что воспоминания вернутся к тебе в любом случае. Только вот когда? Чует мое сердце, это Хакиса постаралась и устроила тебе последнюю пакость. Что ни говори про чернокнижницу, а в человеческих душах она разбиралась очень хорошо. Вот и заставила тебя забыть нечто важное, а чувство утраты оставила. Хорошо, что ты смогла, пусть неосознанно, вернуться на Арм-Дамаш. А то, зная мерзкую ведьмину натуру, поверь мне, деточка, промучилась бы ты лет пять в безуспешных попытках все вспомнить, да и устроила свою жизнь. Замуж вышла бы, детей родила, и в одно прекрасное утро через несколько лет вспомнила бы все, а уж поздно. Ни пути к нам найти бы не смогла, да и не бросила бы свой дом, но страдала бы точно, до конца своих дней. Ведьма и у нас, на Арм-Дамаше, подобными делами не раз занималась. При этом колдовстве самое главное — изолировать объект, на который направлено действо, от его воспоминаний. В твоем случае, от нашего мира. А ты взяла и нашла сюда путь. Значит, память обязательно вернется, в структуре заклинания уже произошел сбой. А сейчас пора спать, с утра оно и думается лучше.

Кстати, девочка моя, я тебе сейчас снадобье дам, это чтобы сны нехорошие не снились. Выпей, и призрачная девушка к тебе этой ночью не придет.

— Оля, Оль! — тихо позвала Анет в темноту. — Ты уже спишь или как?

— Или как. Уснешь тут.

— Ты меня побьешь, да?

— За что, позволь спросить? Что ты еще успела натворить опасного для нашей жизни?

— Ну, — Анет замялась, не решаясь продолжить начатую мысль. Раз Ольга не злилась на нее, может, и не стоило лишний раз напоминать о неприятностях. Но желание поговорить победило страх быть побитой. — Это ведь из-за меня мы попали на Арм-Дамаш и неизвестно когда сможем вернуться домой… да и сможем ли вообще? — добавила девушка чуть слышно.

— Я, конечно, не в восторге. Причем совсем не в восторге. Дома меня устраивало абсолютно все. Но твоя-то вина в случившемся относительна. Глупое стечение обстоятельств. Тебе только посочувствовать можно. Я-то в этой дыре в первый раз, а ты летом здесь месяц зависала, да еще и с какой-то миссией. И сейчас связана этим непонятным обещанием. Я рада, что начало хоть что-то проясняться. Будем надеяться, что Ашан-Марра поможет тебе вспомнить.

— Будем, — грустно вздохнула Анет, а Оля поинтересовалась:

— Скажи мне: ты что, правда ту бабу зловредную убила?

— Наверное, — буркнула подруга. — Раз об этом весь Арм-Дамаш знает. И не только ее, еще кого-то точно убивала.

— Ты что, с ума сошла? Ты бы не смогла! Да и я бы, признаться, тоже.

— Не знаю. Может, мне это кажется, а может, и ты бы смогла в определенных обстоятельствах.

— Да уж, как я тебе сочувствую. А ты уверена, что ты еще хочешь что-то вспомнить? Может, наши врачи были правы, и твой мозг просто блокировал опасные для нервной системы воспоминания?

— Ты знаешь, Оль, — твердо сказала Анет, — я не помню, что со мной произошло. Но одно сказать могу точно, сочувствовать мне не надо. Мне тут хорошо и комфортно. Я как будто домой вернулась. Сейчас мне еще больше хочется вспомнить. И мне кажется, что здесь, на Арм-Дамаше, у меня и в самом деле все получится. В голове уже появляются смутные картины. Например, полгода назад я точно спала на этой кровати. Слушай! — вскрикнула девушка, зажимая рот рукой. — Оль, я, кажется, поняла, почему он принял меня за призрак. Это ведь был, похоже, не совсем сон. Он меня видел, в самом деле! На Арм-Дамаше меня ведь считают погибшей. А я, дура, думала, это у него с похмелья такое удивленное лицо! Значит… — девушка замолчала, обдумывая сложившуюся в голове картину — крохотный кусочек мозаики ее потерянных воспоминаний, — все, о чем мы говорили, правда? Не зря он меня узнал! Все сходится.

— Что сходится? Кто он? — оживилась Ольга. — Ты что-то вспомнила?

— Не то чтобы вспомнила, — замялась Анет, — скорее сопоставила факты, догадалась, а потом поняла, что это и в самом деле так.

— Ну, я примерно поняла, что ты имеешь в виду, — согласилась Ольга. — Но ты давай ближе к делу. Рассказывай, чего ты вспомнила?

— Не знаю даже, с чего начать, — Анет замолчала, понимая, что ей и в самом деле трудно сформулировать мысль. — Это не факты, а скорее из области личных отношений.

— Личных отношений? — еще больше оживилась Ольга. — Это же еще интереснее! Не думала, что у тебя здесь могли быть личные отношения!

— Оль, ты совсем глупая, что ли? Я пробыла здесь почти месяц, конечно, за это время у меня возникли личные отношения и с Ашан-Маррой — я правда была очень рада ее видеть — и с другими людьми. Со всеми, с кем меня свела за этот месяц судьба. И у тебя возникнут, если ты задержишься на Арм-Дамаше хотя бы на несколько дней.

— Да, ты права, — вздохнула Ольга. — Просто у меня что-то начала «ехать крыша». Пойми, пока для меня весь Арм-Дамаш — это деревня в три дома и один человек — Ашан-Марра. А под личными отношениями я подразумевала нечто другое.

— Ну тебя! — махнула Анет на подругу рукой. — Ты ни о чем, кроме мужиков, думать вообще не можешь, да? Ты меня будешь слушать, или как?

— Буду, буду. Давай рассказывай, я вся внимание.

— В общем так, этот парень из сна рассказал мне душещипательную историю о том, что полгода назад глупо и неожиданно погибла девушка…

— Которую он любил, — не удержавшись вставила Ольга.

— Да подожди ты! Опять ты все про то же, — остановила подругу Анет и продолжила рассказ. — Погибла девушка. Любил ли он ее, парень не знает сам (типично мужская логика). Скорее нет, чем да. Но их связывали дружеские отношения, которые, как я поняла из разговора, могли бы перейти или не перейти во что-то более серьезное. Но в любом случае не перешли. А еще он поклялся эту девушку защитить, но не смог. Он сказал, что никто не смог бы. Вот.

— Ты думаешь, — выдохнула рыжая, — эта девушка ты?

— Не думаю, я в этом уверена почти на сто процентов. Жаль, что я не расспросила парня, как именно она погибла. Интересно, как его зовут, этого я ведь тоже не помню.

— Не знаю, как зовут парня, — тихо сказала Ольга. — Но если мыслить логически, то погибла ты здесь тогда, когда уничтожала ту ведьму. Впрочем, Ашан-Марра об этом и говорила. Значит, и память ты потеряла тогда же.

— Может, ты и права. Не знаю, что увидели мои попутчики, но они решили, что я умерла. Только почему тело-то искать не стали? О пышных похоронах Ашан-Марра ничего не говорила. Сказала, что о моей смерти ходят слухи, а если бы было тело, одними слухами бы дело не ограничилось. Значит, погибла я как-то так, что найти останки не получилось. Может, со скалы упала или что-то в этом роде? Тогда же я, судя по всему, и потеряла память.

— Да, наверное, так и было. Ты потеряла память и вернулась на землю, а здесь сочли, что ты погибла. Видишь, ты начала что-то вспоминать. Выходит, мы не зря сюда попали. За один день мы узнали больше, чем за прошедшие полгода. Мы даже выявили на Арм-Дамаше влюбленного в тебя блондинистого субъекта.

— Оль, ты, кажется, не совсем верно оценила создавшуюся ситуацию. Что-то подсказывает мне, что «влюбленный блондинистый субъект» — это скорее я, чем он.

Четыре дня пути пролетели быстро и без неприятностей. Поэтому Стикур и Дерри, несмотря на задержку с выездом, укладывались в график, составленный герцогом, и во Влекриант успевали вовремя. Тем более теперь к горам Кенташ вела приличная дорога. Почти полгода назад повелитель Арм-Дамаша правильно оценил ситуацию с дорогами в западной части страны, и по его указу рабочие достаточно быстро разобрали завал, организованный Хакисой в Ущелье Нежити. Нагромождение камней и грязи преграждало проход в долину Д'Архар, к горам Кенташ и, следовательно, во Влекриант. Эти земли на какое-то время оказались попросту отрезаны от основной части страны, и добраться туда было чрезвычайно сложно. А если учесть, что Влекриант — один из крупнейших портовых городов, такая ситуация плохо сказывалась на экономике страны в целом и отдельно взятого региона в частности. Западные земли, расположенные у гор Кенташ, всегда держались особняком от остальной страны, там действовали свои законы и правила, зачастую более суровые, нежели в центральной части Арм-Дамаша. Когда же путь по Ущелью Нежити оказался перекрыт, ситуация у подножья гор Кенташ и вовсе обострилась. Озлобленные люди и представители других рас, закрытые в небольшой долине, с трех сторон окруженной горами, а четвертой выходящей к морю, оказались словно в клетке. Добираться до цивилизации по морю очень дорого и долго, по горам опасно; через недавно открытые катакомбы гномов невозможно пройти без карты. Начались проблемы с пищей, в провинции назревал настоящий бунт.

Но лорд Корвин успел среагировать вовремя. Новая мощеная дорога не только сократила время, необходимое чтобы пересечь Ущелье, но и в целом облегчила ситуацию в крае. Однако само Ущелье Нежити, пусть и облагороженное, более безопасным местом не стало, и разных тварей, начиная от гоблинов и заканчивая всевозможными хищниками, там не убыло. Никуда не делись и разбойники, издавна облюбовавшие этот путь для своего не слишком честного промысла. Но теперь Ущелье Нежити представляло собой достаточно широкий тракт, а не петляющую между скал трудно проходимую тропинку, заросшую мхом и кустарником, где караваны с товаром наглухо застревали в непроезжей чащобе.

Дерри Лайтнинг зябко передернул плечами под теплым пятнистым плащом из шкуры горного каркала. Даже густой мех не спасал от пронизывающего ветра. За несколько дней пути изрядно похолодало. Судя по всему, зима вспомнила о своих обязанностях, и обильный снегопад с ветром не прекращался со вчерашнего утра, переметая дорогу и затрудняя путь повозкам и лошадям. К вечеру ветер утих, но ударил ощутимый морозец. Дерри надвинул меховой капюшон пониже на лоб, прикрывая лицо. Отчасти чтобы защитить щеки и нос от колючего снега, отчасти чтобы в тени оказались его глаза, привлекающие внимание. Ксари недолюбливали везде. Этот раса была вызовом роду человеческому, слишком уж представители древнего народа походили на людей, при этом превосходя последних практически во всем: в силе, ловкости, а зачастую и в уме. Все эти качества не могли не вызвать сначала зависть, а потом и жгучую ненависть. На протяжении столетий ксари травили, словно бродячих собак, забивали камнями прямо на улицах, вырезали целыми семьями. Это время давно миновало, но ненависть осталась, глубоко затаившись в душах людей. Хотя сейчас ксари и не убивали на улицах, в мире все равно оставалось немало таких мест, куда с фиолетовыми глазами лучше не соваться. Одним из этих мест была та часть Арм-Дамаша, которая начиналась в Ущелье Нежити.

Темнело. По обеим сторонам заснеженного тракта зажигались редкие фонари. Движение оживилось. Впереди располагался один из крупных трактиров. Дерри и Стик ехали по ущелью с самого утра и забрались достаточно далеко от тех мест, где живут цивилизованные выходцы из многих миров, а Лайтнинг, как назло забыл закапать в глаза валяющиеся в сумке магические линзы. Теперь приходилось прятать лицо в складках капюшона. Самые подозрительные путники уже недоверчиво косились на его закутанную в серебристо-бежевый мех фигуру. Будь Дерри один, неприятности не заставили бы себя ждать, но рядом с ним ехал представительный герцог Нарайский. Цветные нашивки на его плаще и лошадиной упряжи принадлежали уважаемому на Арм-Дамаше роду и заставляли даже самых подозрительных расстаться со своими опасениями. Дерри же, наоборот, не рискнул нацепить свои родовые знаки отличия. Геральдические символы единственного на Арм-Дамаше дворянина-ксари знали не хуже, чем цвета герцога Нарайского. Если простой ксари мог вызвать только недовольство и желание подраться, то высокородного ксари многие желали попросту убить, дабы он своей кровью не позорил арм-дамашскую аристократию. Кстати, сама аристократия к появлению Дерри отнеслась гораздо спокойнее, нежели простой народ, а оценив заслуги перед короной, простила ему и расовую принадлежность. Вот если бы Лайтнинг был недостаточно знатен, тогда другое дело. Он навсегда бы остался изгоем в высших слоях арм-дамашской аристократии, но в этом смысле его происхождение ни у кого нареканий не вызвало. Род Дерри был старым и знатным.

— Ну что? — подал голос молчавший полдня герцог Нарайский. — Заночуем в этом трактире или попробуем добраться до следующего? Пока вроде бы не очень поздно и мы можем одолеть еще один переход.

— Заночуем тут, — простучал зубами изрядно замерзший Лайтнинг. — Я не могу больше ехать по этой отвратительной погоде. Нашла же зима, когда неожиданно наступить! Неужели не могла подождать дня три, пока мы доберемся до Влекрианта? Давай остановимся здесь, что-то очень уж холодно.

Стикур неопределенно мотнул головой, по всей видимости, соглашаясь. Ему тоже было противно и холодно, руки и ноги закоченели. Но Эскорит смотрел на эту ситуацию немного с другой стороны, нежели Дерри. Он бы предпочел ехать несколько лишних часов сегодня и тем самым сократить себе время пути на завтра и послезавтра, приблизив окончание утомительной дороги. Чем скорее они окажутся во Влекрианте, тем скорее можно будет вздохнуть спокойно. Но умоляющий взгляд замерзшего Лайтнинга и маняще теплые огни трактира сделали свое дело — Стикур изменил решение. Главную роль сыграло желание как следует согреться и поспать. Эта мечта воплотилась в маленьком двухэтажном домике, с ярко горящими окнами. Герцог понимал, что нет смысла издеваться над собой. Он по опыту знал: если усталый и замерзший организм учуял тепло и ночлег, сопротивляться бесполезно. Дальнейший путь вопреки желаниям собственного тела ни к чему хорошему не приведет. Либо упадешь от усталости, не доехав до следующего трактира пятьдесят верст, либо с горем пополам до него доберешься, но назавтра свалишься с жестокой простудой, не позволяющей ехать дальше.

К четвертому дню пребывания в гостях у Ашан-Марры, Анет начала впадать в депрессию. Что бы ни предпринимала деревенская ведунья, память к девушке не возвращалась. В голове по-прежнему теснились неясные образы, не спеша превращаться во что-то более конкретное. Конечно, Анет теперь знает о своем прошлом гораздо больше, чем до того, как попала на Арм-Дамаш, но это были не настоящие воспоминания, а нечто неопределенное. Либо сведения, почерпнутые из рассказов Ашан-Марры, либо собственные умозаключения на их основе. И все было не то, словно это не ее прошлое, а рассказ о жизни другого абсолютно чужого человека или пересказ какой-то увлекательной книги. Сведения, правда, потихоньку копились, но Анет понимала, что только собрав все мельчайшие осколки, можно воссоздать разрушенную картину случившегося. Кропотливо, не расставаясь с надеждой, она по крупицам собирала информацию из всего: рассказов ведуньи, снов, даже из небольшой прожженной пульсаром дырочки на стене избы, а потом анализировала добытый с великим трудом материал.

Девушка выяснила, что парня с фиолетовыми глазами зовут Дерри. Это имя, когда она произнесла его в первый раз, прокатилось по языку твердыми круглыми жемчужинами. Маленькими, блестящими и идеально гладкими. Она почему-то была уверена, что этот жемчуг — черный, а точнее, темно-серый с холодным металлическим отливом. Еще Анет за эти четыре дня поняла, почему же ее раздражает небольшое, покрытое льдом озерцо недалеко от Дохлых Гнилушек. Именно там летом едва не погиб Дерри, зачарованный русалкой, а потом Ашан-Марра с магом Диром несколько дней боролись с чарами водной девы, чтобы поставить парня на ноги. Следы колдовства, по словам ведуньи, вероятно, остались и по сей день. Конечно, слабо выраженные и неопасные для жизни, но все равно не очень приятные.

Ашан-Марра встретилась с девушкой в самом начале ее путешествия по Арм-Дамашу. Поэтому, как ни старалась, все равно мало что могла рассказать. По мере того, как Анет грустнела, впадая в тоску из-за невозможности собрать все кусочки и сложить пазл воспоминаний, Оля, наоборот, оживала. К ней начало возвращаться природное любопытство и стремление познать непознанное. Так как под категорию «непознанного» подходил весь этот мир, Ольга разгулялась на славу, начав детальное изучение окружающего пространства с ни в чем неповинной деревеньки. Слегка расстроила рыжую ее полная неспособность к магии, но девушка быстро утешилась, сообразив, что интересного здесь хватает и без умения колдовать. Узнав про русалку, Оля два дня подряд пыталась смотаться в лес и расковырять лед в озерце, чтобы рассмотреть и изучить его обитательницу.

Сегодня неугомонная подружка занималась делом — помогала Ашан-Марре разбирать зелья. Анет подобное времяпровождение не прельщало, из зелий она смогла запомнить только яркую склянку с противоядием, остальные баночки были на ее взгляд все одинаковы. Поэтому девушка решила немного прогуляться. За прошедшие несколько дней сильно похолодало. Вьюга, продолжавшаяся с утра до вечера, сегодня к обеду наконец-то прекратилась, оставив после себя глубокие сугробы. Ветер стих, тучи уползли на север, и мутное зимнее небо посветлело. Вылезло яркое солнышко. Девушка с наслаждением вдохнула ароматный морозный воздух и зажмурилась. Частично от удовольствия, частично от ослепительно яркого света. Высокие деревья возле заиндевевшего дома казались сплетенными из тонкой металлической проволоки. Более толстой на стволах и похожей на кружево в кроне. Анет умиротворенно разглядывала заснеженную долину и не сразу заметила явную дисгармонию в природе. Дело в том, что на идеально-белом заснеженном горизонте появилось небольшое ярко-розовое пятнышко, которое, приближаясь, с каждым мигом становилось больше и больше. Вот Анет уже могла различить контуры странного толстого зверя, размером с крупную кавказскую овчарку. Вы представляете себе розового кенгуру-переростка с красными крылышками, скачущего по заснеженному полю? Нет. Вот и Анет до этого момента не представляла.

Девушка тихонечко сползла по стенке, безуспешно пытаясь заорать. Но от испуга горло перехватило, и из него вырвался только тихий сдавленный хрип. Анет сначала понадеялась, что на нее несется обыкновенный глюк, вызванный обилием запахов у Ашан-Марры в избе, но ее робкие надежды, похоже, не желали сбываться.

— Ура! Хозяйка! Хозяйка вернулась! — расслышала девушка доносящиеся издалека вопли и поняла, что зверь реален и обращается именно к ней. Как назло, в округе никого не было. То ли селяне именно сейчас решили разбрестись по своим делам, то ли зверь и в самом деле был очень опасен, и никто не хотел с ним связываться, предпочитая отсидеться дома. Анет на дрожащих ногах попыталась подняться с крыльца и шмыгнуть за дверь, когда в голове в очередной раз что-то заклинило и вместо этих логичных действий, вскрикнув: «Зюзюка!» — девушка кинулась навстречу несущемуся животному. Опомнилась только, прижавшись к пушистому, пахнущему морозом розовому меху. Анет испуганно вытаращила глаза, не в силах сообразить, зачем же она приблизила свою смерть. Наверное, стоило заорать или кинуться наутек, но зверь что-то тихо заурчал ей на ухо, прижимаясь ближе. На девушку хлынула волна ярких образов и звуков, сначала чужеродных, а потом сделавшихся своими, родными: яркими, красочными. Веселыми и одновременно грустными.

Анет схватилась руками за голову, не в силах остановить слишком бурный поток воспоминаний, и упала в снег на колени, вскрикнув от невыносимой боли, ударившей в виски. На ее крик выбежали Ашан-Марра и Ольга. Анет лежала на снегу, а рядом обеспокоено помахивал красными крылышками встревоженный Зюзюка. Ольга сначала испугалась странного розового зверя и решила, что это он обидел ее драгоценную подругу, но ведунья объяснила, что зверь называется гхырхом, и он тоже был в компании девушки, когда та останавливалась здесь в прошлый раз. Только вот с того момента Зюзюка изрядно подрос, но вреда Анет он все равно ни за что не причинит.

В лицо пахнуло ароматом дешевого пива, табака и только что приготовленной еды. Дерри с наслаждением пустил в замерзшие легкие теплый, пропитанный уютом помещения воздух, и едва не совершил ошибку, собравшись откинуть с лица капюшон. Народу в обеденном зале было много, Лайтнинг разглядел в самом углу за небольшим столиком двух более или менее приличных на вид купцов. Почтенные господа старались есть быстрее и не привлекать к себе лишнего внимания других посетителей — в большинстве своем либо тихих подозрительных личностей с плохо запоминающимися лицами, либо огромных угрюмых мужиков с закинутыми за спину мечами. Не очень приятная и изначально враждебно ко всем настроенная публика. В центре зала, оживленно переговариваясь, сидели несколько вампиров, вальяжно облокотившись на высокие спинки стульев. Дерри из-под капюшона, надежно прикрывающего лицо, пристально вгляделся в бледные лица с правильными аристократичными чертами и облегченно вздохнул. Вампиры, конечно, не лучшие соседи в набитой народом таверне, но еще худшая компания — знакомые вампиры. Меньше всего Дерри сейчас обрадовала бы встреча с кем-нибудь из наемных убийц синдиката Сарта. К кровососам хозяин преступного мира питал огромную слабость. Нравилось ему, как «упыри» работают: жестко, четко, безжалостно. «От и до» отрабатывая заплаченные за услугу деньги, не оставляя ненужных следов и опасных свидетелей.

Пока Дерри изучал обстановку в обеденном зале, Стикур, скинув капюшон, направился к барной стойке, чтобы договориться о ночлеге. Лайтнинг остался стоять в тени у входа, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Тающий снег холодными ручейками начал стекать с капюшона на лицо и дальше за воротник теплой замшевой куртки. Дерри брезгливо вытер воду и в очередной раз отругал себя за глупую забывчивость, из-за которой не мог снять капюшон и был вынужден терпеть неудобства. Конечно, можно плюнуть на все и перестать скрывать свою сущность: не факт, что кто-то ей заинтересуется настолько, чтобы ввязаться в драку. Но Лайтнинг в данном вопросе предпочитал не рисковать и на неприятности без надобности не нарываться.

— Что это ты стоишь тут, закутанный с ног до головы? Прокаженный что ли?! — раздался из-за спины полупьяный голос, и кто-то нагло рванул Дерри за полу плаща. Капюшон тут же съехал по волосам и Лайтнинг, поняв, что скрывать свою сущность дальше все равно не получится, резко развернулся лицом к обидчику, сверкнув в полумраке яркими фиолетовыми глазами.

— Да это хуже, чем прокаженный! — отчего-то радостно воскликнул высокий тролль-наемник. — Братва! К нам на огонек заглянула тварь-ксари! Бей урода!

«Да, плохо дело», — подумал Дерри, немного отступая от стены. В руку настойчиво просилась висящая у пояса адага, но молодой человек надеялся, что до нее не дойдет. Если повезет, все ограничится обычным мордобоем. У стойки бара весь подобрался Стикур, готовый в любую минуту кинуться другу на помощь. И эта самая минута могла вот-вот наступить. Тролли-наемники поднялись из-за своего столика в полном составе и, что значительно хуже, к ним, похоже, собирались присоединиться вампиры, обычно стоящие в стороне от глупых драк на пьяную голову. Прирожденные убийцы, они считали недостойным марать свое оружие по пустякам и бесплатно. Что подвигло их подняться сейчас, Дерри не знал.

Лайтнинг настороженно рассматривал приближающихся противников. Троллей собралось много, но с ними был шанс справиться. Один уже лежал у ног ксари, тот самый первый, начавший драку. Хуже обстояло дело с вампирами, от них Дерри никак не ожидал вмешательства. Но факт оставался фактом. Три высокие фигуры в темных одеяниях приближались. Лайтнинг принял устойчивую позу, чуть согнув ноги в коленях, и потянулся за мерцающей в полумраке адагой. Но вампиры не спешили нападать. Тот, который шел впереди, нехорошо усмехнулся, сверкнув впаянным в правый клык драгоценным камнем, обогнул Дерри, и скрылся за входной дверью, впустив в помещение струю холодного воздуха. Лайтнинг успокоился: самая сложная проблема разрешилась удивительно быстро. В другом конце зала облегченно вздохнул Стик. Ксари на секунду отвлекся на друга, слишком близко подпустил к себе наемников, и тут же за это поплатился. Лайтнинг расслабился, избавившись от вампиров, и проворонил удар, пришедшийся как раз в солнечное сплетение. Судорожно выдохнул выбитый из легких воздух, инстинктивно прижав руки к груди и чуть согнувшись, и в один момент отлетел к стене, получив кулаком по неосмотрительно раскрытому лицу. Драка для него началась не лучшим образом. Полгода загула расхолодили Дерри и притупили выработанные годами инстинкты самосохранения. Он еще раз выдохнул, заставляя воздух снова циркулировать в отзывающихся болью легких и осторожно, стараясь делать как можно меньше лишних движений, шагнул вперед, разглядывая противников, воодушевленных первой легкой победой. Три тролля с зажатыми в руках кастетами вразвалочку подходили к Дерри. Лайтнинг молниеносно пригнулся, вскользь уходя от очередного удара, и плавно перетек за спину противников. Будь у него возможность или желание достать адагу — все трое были бы уже мертвы, но устраивать в таверне резню не хотелось. Если драки здесь были не редкостью, то применение серьезного боевого оружия могло вызвать бурю негодования и протеста у тех посетителей, которые до сих пор соблюдали нейтралитет. Поэтому вместо адаги пришлось ограничиться стулом, который при правильном замахе тоже давал неплохой результат. Тем более стулья в таверне оказались крепкие, дубовые. Правда, ксари не учел, что он не один такой умный. Кто-то столь же сообразительный с размаху огрел его стулом по спине, свалив на пол. Дерри резво перевернулся, уворачиваясь от грозных ножек стула и одновременно попытался определить, как идут дела у Стика.

У Стика дела шли хорошо. Отличавшийся острым изворотливым умом герцог Нарайский изначально занял стратегически выгодную позицию, запрыгнув на огромный стол. То ли мебель у хозяина таверны была на удивление качественная, то ли Стикур в последнее время много ел, то ли ножки стола оказались банально прикручены к полу, но стряхнуть Эскорита с облюбованной поверхности не смогли даже четыре тролля, которые кряхтя пытались оторвать массивную мебелину от пола. Герцог знай только держал равновесие и отмахивался от пытающихся залезть на стол противников барной табуреткой. Сидение у табуретки мягкое и маленькое, а ножки, в свою очередь, длинные. Поэтому и держать в это импровизированным оружие в руках, и размахивать им было весьма удобно. Да и эффект от табуретки был неплохой.

Убедившись, что у друга все в порядке, Дерри вскочил на ноги, сбивая на пол одного из противников, и по примеру Стика запрыгнул на один из столов — тот, что казался массивнее и устойчивее остальных. Под новым углом взглянув на импровизированное поле боя, ксари зло выругался сквозь сжатые зубы. Угораздило же их со Стикуром завернуть именно в ту таверну, где расположился на отдых отряд троллей-наемников. Причем Дерри никого не хотел убивать, чтобы не возникло лишних проблем. Ему не улыбалось всю оставшуюся жизнь скрываться не только от людей Сарта, но еще и от мстительных троллей. А оглушенные противники имели нехорошую особенность — они быстро приходили в себя и снова кидались в драку с удвоенной силой и яростью. Эта, с позволения сказать, «развлекаловка» грозила затянуться до утра и закончиться весьма печально. Сами тролли гуманистического настроя Дерри не разделяли и были не прочь заиметь на память шкуру, скальп или, на худой конец, глаз ксари. Самые нетерпеливые и нервные уже обнажили короткие кривые мечи и начали плечом к плечу продвигаться по направлению к Лайтнингу, намереваясь взять его в кольцо.

Хлопнула входная дверь, впуская клубы холодного воздуха, вихрь снежинок, и еще троих троллей. Эти были чуть выше наполнявших таверну товарищей, шире в плечах и иначе одеты. «Начальство пожаловало», — с нарастающей тоской подумал Лайтнинг, ловя на себе взгляд одного из вошедших наемников, и похолодел. Все могло обернуться значительно хуже. Дерри в который раз за вечер безнадежно вздохнул и потянулся за адагой. В таверну пожаловал Хайк — лучший из наемников, работающих на синдикат. Когда-то они были друзьями. Ну, или почти друзьями, насколько могут дружить дикий подросток ксари, воспитанный в семье аристократов, и умудренный жизнью, повидавший всякое на своем веку тролль. Но это было давно, когда Дерри носил статус нового и ценного приобретения синдиката. Сейчас же, зная цену за свою голову, Лайтнинг даже не сомневался в том, что выберет Хайк: мешок золота или старую, давно забытую дружбу. То же, что и все остальные, приходившие до него. Поэтому Дерри приготовился к серьезной и неравной драке. Его жизнь пока была нужна ему самому, и он не собирался отдавать ее даже старым друзьям, возжелавшим денег.

— Ну точно! Кого я вижу! — радостно завопил Хайк, бесцеремонно расталкивая своих подчиненных и подбираясь к столу, на котором стоял Дерри, судорожно сжимая мерцающую адагу. — Дерри Лайтнинг! Как я сразу не догадался? Где ты — там всегда драка! Давай слезай, сто лет не виделись. Совсем не ожидал тебя здесь встретить!

Дерри недоверчиво прищурился и спрыгнул на пол прямо в толпу сгрудившихся у стола троллей. Они возмущенно зарычали, пытаясь напасть, но одного грозного взгляда Хайка хватило, чтобы наемники схлынули, освободив место и подтащив к столу несколько стульев. Дерри медленно сел, знаком подзывая Стика, и настороженно уставился на Хайка. То, что тролль не стал убивать его сразу, внушало определенную надежду. Наемник редко опускался до разговора со своими жертвами, но по старой дружбе вполне мог нарушить это правило.

— Ты изменился с последней нашей встречи, — задумчиво произнес тролль.

— Все меняются, Хайк.

— Ты прав, все. Но настолько сильно — единицы. Ты стал опаснее, намного опаснее, чем тогда, и взрослее. Судьба, видимо, сильно побила тебя, ксари. Ты стал похож на дикого зверя. И взгляд у тебя звериный — точный, расчетливый, абсолютно бесстрастный и готовый в любую секунду найти подходящую жертву.

Лайтнинг напрягся: этот тролль всегда был очень проницательным. Хайк один из всех почти сразу понял, что Дерри никакой не простолюдин. Понял, но молчал об этом. И сейчас он удивительно точно подметил происшедшие изменения. Эти мысли, судя по всему, отразились каким-то непостижимым образом на обычно непроницаемом лице Дерри, потому что наемник пристально посмотрел на него и немного отстранился, откинувшись на спинку стула.

— Э, да ты, похоже, не рад меня видеть? — мрачнея, протянул Хайк. — Не любишь встречаться со старыми друзьями? Статус теперь не тот, чтобы распивать пиво с простым наемником, ты теперь, смотрю, больше с герцогами общаешься?

— Да, Хайк, я не люблю встречаться со старыми друзьями, ты прав, — медленно, подбирая каждое слово начал Дерри. — Но мой статус ни при чем. С тех пор, как я ушел из синдиката, судьба меня сводила с тремя людьми, которых я считал друзьями. Они все мертвы. Знаешь, я не люблю убивать друзей, пусть и бывших, и не люблю когда мои друзья пытаются убить меня, позарившись на мешок золота.

— А, вот ты о чем! — довольно заржал Хайк. — А я уж думал, ты совсем зазнался! Не беспокойся, я не буду пытаться тебя убить, хотя все шансы на моей стороне. Ты и так настроил против себя всю таверну. Сколько раз говорил тебе, прячь свои зенки. Неужели денег на магические линзы жалко?

— Я забыл, — поморщился Дерри, прекрасно понимая, что бывший соратник прав.

— Я не буду убивать тебя по многим причинам, но действительно существенной остается одна. Сарт отменил на тебя охоту. Не знаю, как бы я поступил, если б все было иначе, но будем считать, что все равно, не променял бы хорошие отношения на деньги. Согласись, если мы будем думать так, легче будет и тебе и мне. Тем более, это не имеет сейчас никакого значения.

— Да, ты прав Хайк, — облегченно вздохнул Дерри и призадумался. — Единственное, чего я не могу взять в толк, это отмену охоты. Последний раз, когда я сталкивался с Тарманом и Адольфом, они были настроены весьма решительно, и готовы пойти на что угодно, лишь бы порадовать хозяина моей головой.

— Тут уж я ничем тебе не могу помочь, — развел руками Хайк. — Разбирайся в этой ситуации сам. Информация это официальная и достоверная. А почему? Кто же знает. Но я бы на твоем месте радоваться не стал. Более чем уверен, Сарт что-то замышляет. Подумай, зачем ты можешь понадобиться ему живым больше, чем мертвым.

— Не знаю.

— Положение, Дерри, — тихо произнес Стикур. — Ты сейчас принадлежишь к высшим слоям аристократии Арм-Дамаша, и король преступного мира знает об этом. Скорее всего, он попробует использовать это в своих целях. Тебе надо быть очень осторожным. Я думаю, синдикат снова попытается поймать тебя на крючок. Сарту выгоднее склонить тебя к сотрудничеству, к любому сотрудничеству, чем убить.

— Слушай, — хохотнул Хайк, — а я думал, все аристократы идиоты и слабаки. Но твой друг абсолютно прав. Не завидую я тебе. Похоже, охота на тебя не закончилась, а как раз наоборот, только что началась. Будь очень осторожен и думай, на чем синдикат может тебя поймать и привязать к себе.

— Подумаю, — вздохнул Дерри, понимая, что чем дальше, тем сложнее становится ситуация. — А может, у Сарта было хорошее настроение? — с надеждой в голосе протянул Лайтнинг, понимая, что говорит глупость.

— А может, и так, — тролль улыбнулся. — У него завелась новая фаворитка, но странная какая-то. На людях появляется только под вуалью, и ни с кем не общается. Кстати, о ней за пределами синдиката упоминать категорически запрещено. Так что сейчас я выдаю тебе военную тайну. Хотя, — Хайк безразлично пожал плечами, — что с меня возьмешь: я же продажный наемник, который клятв никаких не давал и сотрудничает с синдикатом, когда ему платят. И за эти же деньги вполне может его продать. А другу тайны синдиката можно продать и просто за хороший ужин. Верно, Дерри?

— Верно, — согласился Лайтнинг, подзывая официанта и с тоской понимая, что с мечтой об отдыхе точно придется на эту ночь попрощаться. От Хайка и раньше было сложно отвязаться, а сейчас и вовсе не представлялось возможным.

На ухо кто-то громко и противно засопел, Анет махнула во сне рукой и перевернулась на другой бок, подумывая о том, что пора бы и проснуться. Девушка чувствовала, что отдыхает уже давно. Спина и руки порядочно затекли, как это бывает, когда долго лежишь в одной позе. Сопение стало громче, и девушка лениво приоткрыла один глаз. Скорее из любопытства, чем по какой-либо иной причине. Дело в том, что ни Ашан-Марра, ни Ольга так громко сопеть не могли. Значит, это был кто-то еще. Стало интересно, кто именно. Перед глазом возникло расплывчатое розовое пятно. Девушка тяжело вздохнула и, смирившись с неизбежным, открыла второй глаз для улучшения обзора. Прямо перед ее лицом торчала розовая Зюзюкина морда, с внимательными бусинками черных круглых глаз и подвижным, влажным носом.

— Ура! — завопил зверь, — хозяйка проснулась!

— Наконец-то! — выдохнула сидящая на стуле у кровати Ольга. Ее рыжие волосы пребывали в чудовищном беспорядке, а на щеке остался красный отпечаток от руки. Судя по всему, в одной позе Оля просидела достаточно долго. Мурлыкания Зюзюки она не поняла, но по радостным интонациям догадалась, что зверь доволен.

— Зюзюченька, ты здесь! Я рада тебя видеть и так по тебе соскучилась!

Увидев перед собой гхырха, Анет вспомнила и события сегодняшнего утра. Девушка надеялась, что раз сейчас за окнами темно и, судя по всему, вечер, то Зюзюка прибежал именно сегодня с утра, а не вчера или несколько дней назад. «Вспоминать, однако, удивительно больно, — подумала Анет, снова закрывая глаза. — Причем, больно и в прямом, и в переносном смысле». Голова до сих пор буквально раскалывалась, а разом навалившиеся воспоминания перемешались, и в душе царила неразбериха похлеще, чем до встречи с Зюзюкой. Сразу разобраться в этих чувствах и образах было невозможно. И хотя девушка понимала, что она наконец-то все вспомнила, точной картины происшедшего воссоздать все равно не получалось. На это требовалось время.

— Ты давай не спи больше! — встрепенулась подруга, а гхырх преданно ткнулся холодным носом Анет в руку, выражая полную солидарность с Ольгой. — Мы не поняли, что с тобой случилось. Почему ты отключилась, увидев … это.

— Зюзюку?

— Да! Кстати, почему это у него в качестве имени мое школьное прозвище?

— Ну, по характеру, вы очень даже похожи! А насчет внешности… когда я этого зверька нашла, он был маленький и тощенький, похож на розовую белку. Да и когда я в последний раз его видела, он был намного меньше и худее. Зюзюка, слушай, похоже, последние полгода для тебя прошли отнюдь не в голодных скитаниях. Кто-то очень хорошо за тобой ухаживал, вопрос — кто? И где же ты так поправился, зверь? Кто тебя откормил?

— Дерри… — зверек прикрыл лапкой мордочку.

— Вот поганец, — глубокомысленно изрекла Анет. — Довел моего зверя до ожирения. Чем хоть он тебя кормил?

— Всем… — совсем засмущался гхырх.

— Всем? Бедненький ты мой!

— Да, — захныкал Зюзюка. — Я теперь никакую няму видеть не могу, обожрался очень.

— Обожрался? — от шока у Анет даже дыхание перехватило.

— Да, — вздохнул Зюзюка и чуть веселее добавил. — Но, пока до хозяйки добирался, ничего, растряслось. Я думаю, через несколько дней все войдет в норму, и кушать я буду хорошо, как и прежде.

— Чего это он так расщедрился? Ты хочешь сказать, что безнаказанно бегал в замке правителя Арм-Дамаша?

— Не-а, в замке где много человеков и в деревне рядом. Нас все боялись, а мы играли!

— Играли? — окончательно тупея, осведомилась Анет. — Как и с кем?

— С Дерри-котом играли. Охотились на няму.

— На какую няму вы охотились?

— На разную, — Зюзюка потерся мордой о ногу девушки. — На большую бегающую няму. Человеки потом ругались, но Дерри-человека потом приходил и извинялся за то, что мы наиграли с Дерри-котом, денюжку платил за няму.

— Да… — не на шутку загрузилась Анет. — Похоже, без меня вы тут круто развлекались. Ну, Дерри Лайтнинг, ты похоже, дошел в своих загулах до полного беспредела. И как вас терпели?

— Человеки боялись, человеки Дерри называли «хозяин».

— Хозяин? Это вы в его поместье были, да?

— Человека там был хозяин, вся няма была его. Даже бегающая, жалко за нее денюжку платить было, а он все равно платил. Стыдно ему было, что другие человеки нас пугались. А Зюзюке было не стыдно, было весело.

— Стойте, стойте! — замахала руками Ольга. — Вы меня точно с ума сведете! Анет, у меня возникло два вопроса. Ответь мне на них, пожалуйста, пока новые не появились. Даже не знаю, с какого лучше начать. Ну, да это и не важно. Ты с этой розовой скотинкой говорить, что ли, можешь?

— Да, — пожала Анет плечами под одеялом. — Могу.

— Так, — протянула Ольга, еще не привыкшая к странностям Арм-Дамаша. — Час от часу не легче. Впрочем, данный вопрос не был у меня основным. Как-нибудь на досуге поразмыслим над этой информацией. Если после всех новых сведений останемся в своем уме и трезвой памяти. А пока, скажи-ка мне, ты Зюзюку вспомнила или мне опять показалось?

— Оль, я все вспомнила, — тихо прошептала Анет. — Увидела Зюзюку, прижалась к его розовой шкуре, и на меня хлынула лавина воспоминаний. Знаешь, это было что-то невообразимое. Бешеный вихрь. Вообще-то, поэтому я и отключилась. Оказывается, если вспомнить все разом — это невероятно больно. Такое впечатление, что шквал информации разрывает голову изнутри. Неприятно, однако!

— Что же ты молчишь! — всполошилась подруга, заправляя за ухо непослушную прядь волнистых волос. — Рассказывай давай быстрее. Я же от любопытства изнываю, будто ты не знаешь!

— Догадываюсь, но для меня самой все это ново. Я не знаю, с чего начать и как построить свой рассказ, чтобы ты все поняла и не запуталась в этом завале фактов.

— Рассказывай уж быстрее! — сморщилась Оля. — Ты что думаешь, если мне что-то непонятно будет, я не переспрошу?

— Ну не знаю, — с сомнением протянула Анет, но рассказ начала.

Говорила она скорее для себя, нежели чтобы удовлетворить любопытство подруги. Облекая разбросанные в недрах мозга различные обрывки фактов, воспоминаний и впечатлений в слова, она сама для себя заново восстанавливала по кусочкам, словно огромный детский пазл, всю картину своего недавнего прошлого. Начиная с того, как двенадцатого июля вышла из дома на речку. Далее описала холодную воронку, внезапно возникший под ногами водоворот, и первые впечатления от Арм-Дамаша, когда было трудно понять, что это вовсе не загробный мир, а симпатичный парень с нереальными глазами — совсем не ангел.

— Знаешь, — Анет задумалась, — необходимость идти вперед, даже несмотря на то, что этого делать не хочется, понимание, что мои спутники готовы умереть только для того, чтобы я дошла, заставили меня измениться. Многие ценности и идеалы просто разрушились. Только здесь я поняла, что такое взаимовыручка и поддержка. Только здесь я увидела, что такое настоящая любовь.

— Так, — встрепенулась Ольга, — вот с этого места можно поподробнее. Про свою любовь.

— Нет, — усмехнулась Анет. — Моя любовь здесь ни при чем. Зато при чем призрак, которому я дала обещание. Примерно в середине пути к нашей компании присоединился странный эльф, по имени Калларион. Мы еще его звали Келл. Он сильный маг и умелый воин, и поэтому его помощь оказалась как нельзя кстати. Если бы не его снадобья, скорее всего, погиб бы один из членов нашего небольшого отряда — маг Дирон. Но, несмотря на все положительные качества Келла, Стикур и Дерри — мои охранники — относились к нему с изрядной долей опаски. С самого первого дня было понятно — эльф не только хочет помочь нам, но и преследует какие-то свои, корыстные цели.

Эти самые цели стали известны после того, как я встретила в древних гробницах призрак эльфийской принцессы. Когда-то давным-давно они с эльфом любили друг друга, но Ларану убили из-за комплекта драгоценностей, подаренных женихом. Много лет Калларион потратил на поиски способа вернуть любимую к жизни, и, наконец, нашел. Но для ритуала необходимы те украденные драгоценности. Я обещала Ларане, что обязательно помогу найти их. Но, увы, не успела. Поединок с Хакисой закончился, по всей видимости, победой, но меня выкинуло с Арм-Дамаша на Землю, и обещание, данное призрачной девушке, осталось неисполненным. Вот, в общем-то, и вся история, — закончила Анет. Единственное, о чем она предпочла упомянуть вскользь — это Дерри и все с ним связанное. Она даже не рассказала Ольге о том эпизоде, когда Лайтнинг в первый раз обернулся барсом, и ей, Стику и Диру казалось, что ксари не вернется к человеческому обличию.

Время притупило воспоминания и ощущения, и девушка не могла разобраться в себе. Много из того, что полгода назад казалось прописной истиной, сейчас подверглось сомнению. Она не знала, нравился ли ей Дерри на самом деле, или это было что-то мимолетное, вызванное той необычной ситуацией, в которой она оказалась, попав на Арм-Дамаш. Да и отношение Дерри к ней было загадкой, особенно после того памятного разговора по душам во сне. Именно поэтому Анет не очень хотелось говорить на эту тему с подругой. Но Ольгу было не так-то просто провести. Все что касалось сердечных дел Анет, она помнила назубок. Конечно, сначала девушка некоторое время переваривала полученную информацию, но как только сведения более или менее уложились у рыжей в голове, она вздохнула, потерла руками виски и с маниакальным упорством продолжила допрос.

— Ладно, с обещанием более или менее разобрались, только что же тогда эта Ларана так себя ведет, пугает тебя по ночам, вы же вроде почти подругами стали, судя по твоему рассказу.

— Она неживая, призрак, и этим все сказано, — грустно улыбнулась Анет. — Ее сознание очень сильно отличается от человеческого. Принцесса зациклена на своих «штучках», а остальное ей в принципе побоку. На нее нельзя за это обижаться, нужно просто как можно быстрее помочь, и тогда все проблемы решатся сами собой.

— К этому разговору мы вернемся, а пока я хочу услышать еще кое-что.

— Да, и что же?

— Тебе не кажется, что ты мне что-то не дорассказала? — вкрадчиво уточнила Оля.

— Что не дорассказала? — удивилась увлеченная своими мыслями Анет.

— Что-что? Конечно же, что у тебя с тем блондинчиком из сна — Дерри?

— Да ничего, Оль, — вздохнула Анет. — я тебе, правда, все выложила. Он просто хорошо и качественно выполнял свою работу. А если мне тогда чего с перепугу или по дурости показалось, это — дело прошлое. Мы, конечно, за время путешествия сблизились и, можно даже сказать, подружились, но не больше. Он — классный телохранитель и готов был меня защищать до последнего. То, что данные себе самому обязательства остались невыполненными, судя по всему, очень сильно повлияло на его самооценку. Он, похоже, переживал, что я погибла, а он остался жив, хотя, по его мнению, должно бы быть наоборот. Трудно сказать, что в моих чувствах тогда было человеческой симпатией к Лайтнингу, а что преклонением перед его чувством долга.

— А сейчас? — не унималась Ольга. — Что ты чувствуешь сейчас?

— Не знаю, мне надо еще в этом разобраться.

— Я тебе помогу, — уверенно заявила подруга, попав в свою стихию (как-никак психолог, пусть и недоделанный). — Расскажи, кто он такой, что из себя представляет? Чем занимается, ну и все в этом роде.

— Что же, хорошо, — невесело усмехнулась Анет. — Я расскажу, но не уверена, что тебе понравится услышанное. Будем надеяться, что после моих слов у тебя не отпадет желание помогать мне разбираться в чем бы то ни было. Потому что не знаю, какой образ Дерри созрел у тебя в голове, но поверь мне, он не соответствует истине.

— Ты в сторону от разговора не уходи. Давай ближе к теме. Я уже поняла, что Дерри весь из себя необычный, уникальный и вообще герой, в лучших традициях этого слова.

— Нет, Оль. Не иронизируй. Ты поняла не совсем верно. Герои — это скорее твоя слабость, но попадаются они, к сожалению, лишь в сказках или кино. И на Арм-Дамаше, конечно. Так как лично тебе всегда нравились ванильные мальчики, вряд ли ты меня поймешь и одобришь. Потому что Дерри под это определение ну никак не подходит. Он совсем другое: вор, профессиональный и безжалостный убийца; оборотень-ксари, потерявший веру в себя и во все хорошее. За голову Дерри в преступном мире назначена такая цена, которую даже вслух произносить страшно. Ко всему в придачу, он племянник здешнего повелителя. И чувство долга, как бы я перед ним ни преклонялась, у него выборочное. Если Стик и Дир готовы были погибнуть за свой мир, за Арм-Дамаш, то Лайтнинг признавал только друзей. Именно за них он готов был идти до конца. Когда Дерри увидел, что я выйду против Хакисы, хотя для меня это тяжело и по большому счету не нужно, он встал на мою защиту, чтобы облегчить задачу своих друзей, но не больше.

Анет несколько минут посидела, разглядывая озадаченное лицо Ольги, помахала рукой перед пустыми глазами подруги и наконец добилась какой-то реакции.

— И после этого тебе не нравились Максим и Саша?

— Оль, чтобы понять разницу, тебе надо познакомиться и с Дерри, и со Стиком, и с Диром, и с Калларионом — он эльф, и с призраком Лараной.

— Если все, что ты говоришь, правда хотя бы наполовину, не уверена, что я этого хочу, — устало произнесла Оля, грустнея на глазах. — Ксари-оборотень, говоришь, — уныло пробормотала она, безуспешно пытаясь представить себе этого монстра. — Скажи мне, пожалуйста, а тебе оно надо было? Он ведь, получается даже не …

— Да, он не человек, — спокойно согласилась Анет. — Отсюда и фиолетовые глаза. Кстати, вторая, звериная ипостась, на мой взгляд, и есть истинная сущность Дерри. Огромный, невероятно красивый и безумно опасный кот. Абсолютно не стадное животное, привыкшее в одиночку бродить по суровым пустошам жизни. Дикий зверь, к которому страшно даже подойти, не говоря о том, чтобы приручить. Это не Земля, Оля, здесь много существ, которых по определению нельзя именовать людьми, и зачастую они гораздо больше «не люди», чем Дерри, но это не мешает им существовать, мыслить, достигать успеха в жизни, любить и быть хорошими друзьями. Это просто надо принять.

— Да уж, — ошеломленно выдохнула Ольга, предпочитая дальше не расспрашивать. Ей хватило того, что избранник подруги даже не человек. Про его занятия, которые Анет характеризовала, как «вор и профессиональный, безжалостный убийца», Оля не хотела даже вспоминать. Поэтому перешла к более насущному вопросу. Тем более Анет, похоже, тоже не была настроена на продолжение разговора. Она с отстраненным видом сидела на кровати и внимательно изучала противоположную стену комнаты. На полу дрых, довольно посапывая, Зюзюка — живое доказательство того, что весь этот кошмар Ольге не пригрезился. Огромный розовый зверь растянулся вдоль кровати и даже не обратил ни малейшего внимания, что Ольга бесцеремонно положила ему на мохнатый бок ноги в теплых вязаных носках.

— Ну и что мы будем делать дальше? Ты вроде бы все вспомнила, а где ж ты своего призрака искать будешь? Как я понимаю, обещание тебе придется выполнять по любому, — обратилась она к медитирующей Анет.

— Что будешь делать ты — не знаю. Можешь временно остаться здесь, — задумчиво отозвалась девушка. — В любом случае, домой мы попадем не раньше, чем найдем кого-нибудь из ребят. Ларана, скорее всего, должна быть с Калларионом. А где эльф, там скорее всего и Дирон. Ну, решай, ты со мной или останешься здесь?

— Я с тобой, — немного подумав, обреченно сказала Оля. — В конечном счете, Арм-Дамаш не так уж и плох, и почему бы не провести зимние каникулы здесь. Но скажи мне, как ты собралась искать своих знакомых? Арм-Дамаш-то ведь, сдается мне, не маленький?

— Ну, с этим проблем возникнуть не должно, — оживилась Анет и вскочила с кровати. — Зюзюка, ты ведь сможешь найти ребят?

Сонная морда приподнялась от пола и бессмысленно уставилась на девушку.

— Зюзюка, Дерри? — настойчиво напомнила она. — Ты найдешь мне его?

— Человеки ушли в большой, вонючий, зомбячий город.

— Большой, вонючий, зомбячий город? — переспросила Анет, задумываясь. — Во Влекриант что ли? А что они там забыли?

— Мага позвала, — вздохнул зверь. — Они ушли, а Зюзюка сбежал. Хозяйку почуял. Зюзюка человеков звал, звал, а они все равно ушли. Не пошли к хозяйке.

— Они же не понимают тебя, глупенький, — Анет потрепала зверя по мохнатой шкуре. — Но ты не волнуйся, мы пойдем за ними. Ты нас проводишь?

— Дай няму-то? — капризно щелкнул зубами гхырх, и покосился на стул. Анет автоматически взяла с тарелки пирог и сунула Зюзюке в пасть, спросив еще раз. — Ну, так проводишь?

— Зюзюка знает короткий путь, — радостно зачавкал зверь. — Зюзюка приведет хозяйку к человекам быстро. Очень быстро.

— Вот и хорошо, — кивнула Анет. — Особенно хорошо, что быстро. Не хотелось бы тащиться туда полторы недели, как в прошлый раз, — и добавила, обращаясь к подруге. — Видишь, Оль, а ты переживала. Все решаемо. Вполне можно начинать собираться в путь. Нам, кажется, повезло: Дерри, к которому нас может проводить Зюзюка, сейчас там же, где маги и Ларана.

Оля обреченно кивнула, начиная сожалеть о необдуманно высказанном желании отправиться вместе с Анет. Будь ее воля, она бы сломя голову рванула обратно на Землю, особенно после рассказа подруги, но делать было нечего. Вот и приходилось изображать бурную радость от предстоящей сомнительной авантюры. Оля вздохнула, ногой подвинула развалившегося на всю комнату Зюзюку и поплелась в центральную часть избы, где уже вовсю кипели приготовления к намеченному на завтра выходу. Ольгу радовало и заставляло молчать в тряпочку одно — впервые с того момента как летом Анет нашли на берегу реки девушка была по-настоящему счастлива. А за это не жаль было потерпеть и холод, и Арм-Дамаш, и розового гхырха, и даже, быть может, ксари-оборотня, вора и убийцу. Можно, но недолго, как искренне надеялась Ольга. А противный внутренний голос гадко нашептывал на ухо, что о принятом сегодня решении она пожалеет еще не раз и не два. Причем уже в ближайшем обозримом будущем.

Этой ночью удалось немного вздремнуть. К счастью, отряд Хайка с утра пораньше тоже должен был отправляться в путь на одно очень важное, не терпящее ни малейшей задержки задание. Поэтому даже неугомонный тролль-наемник понимал необходимость отдыха. Благодаря удачному стечению обстоятельств Стикур и Дерри выехали с самого утра, причем без головной боли, свежие и отдохнувшие.

Погода тоже не подвела. За ночь вьюга прекратилась, и теперь светило яркое, но холодное зимнее солнце. Сначала кони с трудом пробирались по наметенным за ночь сугробам, но потом двигаться стало значительно удобнее. Свежий морозный воздух заполнял легкие, вызывал пьянящее чувство свободы, улучшая мрачное настроение. Последние версты до Влекрианта ребята одолели достаточно быстро, въехали в город на закате, едва успев до закрытия ворот.

— Ну, хвала великим богам! — пробормотал Стикур, отряхивая снег с плаща перед входом в традиционную влекриантскую гостиницу: небольшое здание в два этажа, где внизу располагался средней паршивости трактир, а наверху — жилые комнаты.

— Да уж, я думал, мы никогда не доедем, — согласился Дерри, спешиваясь. — Надеюсь, что Дир и Калларион не потащат нас сразу куда-нибудь дальше, а дадут, по крайней мере, пару дней отоспаться. А то приходим мы сейчас уставшие и голодные, а они уже на чемоданах сидят и только нас и ждут. Никуда сегодня не поеду, хочу есть и спать, а в идеале, еще и помыться.

— Не думаю, что у них все настолько серьезно, — не согласился с другом Стик и, чуть задумавшись, добавил. — Ну, я на это очень надеюсь. И вообще, что гадать и забивать голову разными глупостями. Сейчас все узнаем, я думаю, наши маги уже заждались.

— Да, ты прав, заждались, — раздался знакомый голос. У порога гостиницы стоял улыбающийся Дирон, абсолютно не изменившийся за прошедшие полгода. Те же блестящие темно-каштановые волосы, забранные в хвост. Та же широкая, мальчишеская улыбка и янтарные эльфийские глаза на узком смуглом лице.

— Ты что, нас унюхал, что ли? — со смехом подошел к другу Стикур, отряхивая по дороге остатки снега с одежды.

— Ну, можно сказать и так, — согласился Дир, жестом приглашая Стика и Дерри в помещение.

Общим советом было решено, что ужинать лучше в обжитых магами комнатах, а не на первом этаже в обеденном зале, чтобы никакие сторонние свидетели не помешали разговору. Тем более, магические линзы Дерри уже прекращали действовать, а капать в глаза какую-то пакость на ночь глядя ксари не хотелось. Всем своим видом маги выражали явное нетерпение, и стремились как можно скорее поделиться с друзьями новостями, но пока Стик и Дерри ели, никакого душевного разговора все равно не получилось. На все вопросы ребята отвечали невразумительным «угу, м-чав!».

Дерри доел последний кусок мяса из своей тарелки и сыто откинулся на спинку кресла, вытянул промерзшие за день пути ноги к весело потрескивающему камину, жар от которого согревал и убаюкивал. Накатившее блаженство заставило ксари закрыть глаза и окончательно расслабиться. Разговаривать ни с кем и ни о чем не хотелось, первая радость от встречи с друзьями прошла, и теперь казалось, что обмен информацией вполне может подождать до утра. Впрочем, Дир и Калларион, неделю изнывавшие в трактире от бездействия, считали иначе.

— Мы вас заждались, — начал Калларион, заставив Дерри вынырнуть из накатившего сладкой волной сна. Лайтнинг лениво открыл глаза и с удивлением увидел сидящую на ручке его кресла Ларану.

— А ты перестал грустить, — мягко констатировала факт призрачная девушка. Ее бледное, полупрозрачное с огромными желтыми глазами лицо почти касалось щеки Дерри. Будучи существом непредсказуемым и свободным от условностей, Ларана не считала нужным здороваться или как-то предупреждать о своем чаще всего внезапном появлении.

— И тебе привет, обворожительная эльфийская принцесса, — скорее подумал, нежели произнес Дерри, прекрасно понимая, что призрак все равно его услышит, как бы тихо ни звучал голос. Говорить вслух не хотелось, чтобы не отвлекать занятых серьезным разговором друзей и не обращать на себя внимания. Но его бездействие все равно не прошло мимо всезнающего Дира.

— Дерри, ты вообще нас слушаешь или треплешься ни о чем с Лараной? — поинтересовался маг недовольным голосом. — Судя по глупому и невинному выражению твоего сонного лица, скорее второе, чем первое. А зря. Нам с Калларионом в первую очередь понадобится именно твоя помощь.

— Я тебя внимательно слушаю, Дир, — демонстративно зевнул Лайтнинг, протирая рукой слипающиеся глаза.

— Ты, наверное, слышал, — как ни в чем не бывало продолжил Дирон, не обращая внимание на засыпающего ксари, — что после изгнания Хакисы ее замок немного сместился между мирами и завис непонятно где. Видимая его часть осталась на Арм-Дамаше, а все остальное где-то в межмирье. Мы с Келлом несколько месяцев бились, все искали возможность проникнуть в замок, пока, наконец, не пришли к выводу, что единственный приемлемый путь — это «коридор между мирами». Несколько недель ушло на подготовку этого непростого заклинания. Основная проблема в том, что необходимо было точно установить расположение замка и произвести расчеты. Так вот, когда наконец-то все было готово, оказалось, что мы, такие умные, далеко не первые. Замок Хакисы давно и основательно кем-то занят. Мы не стали соваться далеко. По всей территории бывших владений чернокнижницы выставлена охрана. Мне кажется, что разумнее всего будет не светиться и не рисковать напрасно, а отправить на разведку тебя в зверином обличье. Поэтому, собственно говоря, мы и ждали вас. Как теперь достать из замка украшения Лараны, ума не приложу.

— Ладно, с украшениями разберемся после того как изучим обстановку, — уже совершенно натурально зевнул Дерри. — А где хоть этот ваш проход расположен? Опять куда-нибудь заставите тащиться с утра пораньше? А погода, спешу заметить, удивительно мерзопакостная. Терпеть не могу зиму!

— Как, впрочем, и лето, — не удержался от колкости полусонный Стикур, но его словоизлияния перебил эльф.

— Нет, даже не беспокойся, — засуетился Калларион, зачем-то сдирая со стены большой толстый ковер, сотканный из шерсти. Вопрос застрял у Дерри в горле, так как на стене под ковром появилась клубящаяся черная пустота. — Все сделали в лучшем виде, — довольно изрек эльфийский маг. — Старались, можно прямо сейчас на разведку.

— Нет уж, прямо сейчас увольте, — заупрямился Дерри. — Завтра, друзья мои, завтра. Вы тут сидите уже неделю и можете совершенно спокойно подождать до утра. Ничего страшного с вами не случится, а я устал, как последняя собака, и хочу спать.

— Ладно, ладно, — недовольно сморщился Дирон, по большому счету не ожидавший от вредного ксари иного ответа. — Иди уж, спи. Но завтра с утра, будь добр, разведай, что к чему, а то жуть как интересно, кто оккупировал замок Хакисы.

— Есть у меня одна идейка по этому поводу, — задумчиво протянул Дерри, взяв со стола бокал вина, прямо через призрачный стан Лараны. Девушка обиженно фыркнула, но стерпела это бесцеремонное обращение. К Дерри она относилась лучше, чем к кому-либо из живых существ, исключение, пожалуй, составлял только Калларион. Сам же ксари возмущения призрака вообще предпочел не замечать, и как ни в чем не бывало продолжил дальше. — Но пока это мое предположение не подтвердят факты, я придержу свое мнение при себе.

— Дерри, так нечестно! — начал Дир, но Лайтнинг лишь махнул рукой.

— Честно, нечестно! Дирон, ты словно ребенок. Что толку от моих предположений и умозаключений, если они основаны исключительно на голой интуиции. Какой смысл высказывать эти идеи, если я своими глазами не видел ничего кроме этой черной дыры в стене. Вот сбегаю завтра на разведку, и тогда мы вернемся к этому вопросу. А сейчас я намерен лечь спать. Надеюсь, вы с Келлом забронировали комнаты и на нашу долю тоже.

— А как же, — обреченно вздохнул Дирон, смирившись с мыслью, что сегодня он от Дерри все равно ничего не узнает. — В нашем распоряжении весь этот этаж, других постояльцев нет. Обходится недешево, но мы можем себе это позволить. Не ютиться же, в самом деле, в одной маленькой комнатушке.

Сегодняшний день буквально доконал Лайтнинга. Промерзшие мышцы даже после горячего омовения были вялыми и совершенно отказывались слушаться. Молодой человек искренне надеялся, что это последствия утомительной дороги, а не привет от начинающейся простуды. Лайтнинг поспешил скорее залечь под теплое одеяло. Единственное, что до сих пор заставляло его держаться на ногах — это Мерцающий. Зверь услышал про предстоящую вылазку, которая должна была пройти при его непосредственном участии, и своей радостью вливал силы в ослабевшее человеческое тело. Лайтнинг даже переживал, что из-за возбуждения кота не сможет толком заснуть, но Мерцающий достаточно быстро успокоился, поняв, что человеку нужно отдохнуть, иначе утренняя вылазка вполне может накрыться, потому что Дерри попросту будет не в состоянии встать с кровати.

Лайтнинг уже практически заснул, когда к нему еще раз явилась Ларана. Девушка совершенно неожиданно возникла из воздуха серебристым туманным облаком и села на край кровати, внимательно разглядывая сонное лицо ксари.

— Ты ведь поможешь ей найти штучки? — поинтересовалась она и, не дожидаясь ответа, сменила тему. — Твоя грусть почти прошла — это хорошо. Для нее больше нет повода. Все возвращается на круги своя. Так и должно быть, если штучки вернутся ко мне.

— Кому ей? — крикнул Дерри, но Ларана растворилась в темноте комнаты неожиданно, как и появилась, а парень остался лежать с широко раскрытыми глазами, безуспешно пытаясь понять, что же значат слова девушки-призрака. Чем дальше, тем меньше он понимал происходящее. Ларана напомнила ему недавнюю встречу с Анет, и ксари выругался, вспомнив, что забыл поговорить на эту тему с Калларионом. Он какое-то время боролся с желанием встать и попробовать найти эльфа, но усталость победила желание посоветоваться с магом. «В конце концов, до утра вряд ли что-нибудь изменится, — заключил Дерри, проваливаясь в сон. — Завтра все узнаю».

Утро, как и предполагал Дерри, началось погано и поздно. Яркое, но абсолютно не греющее зимнее солнце золотисто-зеленым светом заливало комнату. Особенно наглые лучи падали прямо на лицо ксари, пытаясь сквозь ресницы пробраться к плотно прикрытым глазам. До некоторого времени абсолютно безуспешно. Проснулся Дерри далеко за полдень с больной головой, саднящим горлом и, судя по всему, высокой температурой. Вылезать из-под одеяла не было ни малейшего желания, все мышцы свело судорогой и хотелось одного — спать дальше. Этому низменному желанию немного сопротивлялась совесть, которая истошно напоминала про обещанную Дирону разведку. Но одна лишь мысль о промозглом холоде улицы, да и просто о том, чтобы встать и куда-то идти, моментально заглушала надоедливый внутренний голос, зудевший, что данные обещания надо выполнять, хотя бы время от времени. Не в силах решить, что же делать дальше: то ли нагло отключиться и уснуть, то ли выйти к ребятам и продемонстрировать свое больное состояние, дабы никто не приставал и не ждал от него никакой активности сегодня, Дерри лежал, завернувшись в одеяло в болезненной полудреме. Любая мысль, возникающая в голове, моментально отзывалась тупой болью в висках, простуженный организм отказывался функционировать даже так. О том, чтобы подняться, не хотелось даже думать. «Почему у меня все не как у людей? — размышлял Лайтнинг, разглядывая колышущуюся за окном ветку, и тут же сам отвечал на свой вопрос. — Потому что я не человек. Даже простыть как все нормальные люди не могу. Что у Стикура, что у Дирона любая простуда заканчивается насморком, больным горлом и общей не слишком заметной слабостью. Я же вечно страдаю дня три не в силах поднять от подушки больную голову, мучаясь от высокой температуры и полной беспомощности. Вот и сейчас лежу здесь и жду, когда же обо мне хоть кто-нибудь вспомнит и придумает способ облегчить мои страдания».

Спустя некоторое время в комнату заглянул Дир (не иначе как учуявший деррины угрызения совести и страдания) и, увидев абсолютно нерабочее состояние друга, тут же куда-то исчез, вернувшись через пятнадцать минут с кружкой горячего, воняющего не пойми чем отвара. Дерри недовольно сморщился, понюхав подозрительное варево. Его терпкий запах уже расползался по комнате удушливыми, беловатыми струями. Но наполняющую кружку жидкость ксари выпил, пусть и с изрядной долей опасения. Горячая густая масса прокатилась по горлу, выжигая болезнь изнутри. Но неприятные ощущения быстро схлынули, оставив тепло, разливающееся по венам. Глаза самопроизвольно закрылись, и Дерри уснул, не успев даже поблагодарить друга.

Второй раз Лайтнинг пришел в себя вечером. На улице за окном уже стемнело, а в комнату сквозь тонкие тюлевые занавески пробирался серебристый, слегка мерцающий свет луны. Унылая и однообразная обстановка гостиничного номера от этого приобрела какое-то странное очарование. Все оттенки от светло-серого до черного на мебели, коврах, стенах и потолке да серебристое мерцание лунных бликов: это делало, в общем-то, обычную комнату нереальной, волшебной. В светлом проеме окна медленно покачивалась заиндевевшая ветка дерева, бросая корявую тень на подоконник и слегка колеблющуюся штору. Дерри медленно сел, прогоняя наваждение, вызванное очарованием зимнего лунного света, и осторожно потянулся. Не испытав никаких дискомфортных ощущений, которые обычно являются неизменными спутниками простуды, мысленно поблагодарил Дирона. Хотя, если признаться честно, ксари не сомневался, что к столь качественно лечащему пойлу приложил руку еще и эльф. В магическом арсенале Дира подобного чудодейственного средства раньше не было, по крайней мере, Лайтнинг ничего похожего не помнил.

— Ну что ж, — сказал молодой человек себе под нос, тупо уставившись сквозь серебристый полумрак гостиничной комнаты на противоположную стену. — Раз вылазка сегодня обломилась, пожалуй, стоит поискать Каллариона и попытаться разузнать у него про странный призрак по имени Анет. И заодно поинтересоваться у ребят, что же такое непонятное случилось с гхырхом, и как его можно вернуть.

Чтобы ни говорил Стик по поводу того, что с исчезновением Зюзюки жизнь стала проще, Дерри этого признавать не хотел. За последние полгода он успел привыкнуть к сумасбродному питомцу Анет и искренне по нему скучал. И дело не только в том, что гхырх — единственное, что осталось от погибшей девушки. Зюзюка стал частью и его жизни. Лайтнинг подозревал, что, несмотря на все свои слова, Стикур тоже расстроен из-за того, что зверь сбежал, просто не хочет показать свою слабость и привязанность к прожорливой и глупой (по его мнению) скотине. Насчет глупости Зюзюки Лайтнинг тоже мог бы поспорить: за время совместного проживания гхырх проявил удивительную сообразительность в некоторых вопросах, и тупым его назвать язык не поворачивался. Бегство Зюзюки сложно было объяснить, и Дерри не верил, что виной всему взбалмошный характер гхырха.

Молодой человек через силу заставил себя подняться с кровати и натянуть на усталое тело одежду, висевшую на спинке стула. Как бы ни было лень, ксари понимал, что проваляться в кровати до утра — не лучшее решение, гораздо умнее попытаться получить ответы на интересующие его вопросы, раз вечер все равно волей судьбы оказался свободен.

Эльфа Дерри обнаружил в комнате, приспособленной магами под гостиную, в компании Стикура и Дира. Все трое расположились возле камина и, судя по блаженным лицам, наслаждались жизнью и теплом. Мелькающая то тут, то там Ларана особо ничем не наслаждалась, она бесцельно летала по комнате, иногда плавно скользя в пространстве, а иногда резко переносясь с места на место, возникая прямо из воздуха в снопе маленьких блестящих искорок.

— О, Дерри соизволил проснуться! — оживился Стикур. — Но, к сожалению, есть у нас нечего. Мы думали, ты проваляешься до утра и ничего съестного не оставили. Если хочешь чего-нибудь пожевать, придется тебе самому спуститься вниз и сделать заказ.

— Нет, — устало покачал головой ксари и плюхнулся в свободное кресло. Хотя болезнь и ушла, неприятная слабость все равно осталась. — Что-то я сегодня совсем не проголодался.

— Это что-то новенькое! — удивленно приподнял брови Дирон. — Дерри Лайтнинг, который отказывается от еды — такое редко увидишь. Видимо ты и правда серьезно простыл. А то мы, признаться честно, начали подозревать в тебе симулянта. Ты, как всегда, в своем репертуаре: лишь бы испортить чьи-нибудь планы!

— Если будешь язвить, — вяло пробормотал Дерри, разглядывая лепнину на потолке, — я и завтра весь день проболею. А может быть и послезавтра, лично мне торопиться некуда. Да и Ларана, как бы ни хотела найти свои «штучки», обходилась без них тысячу с лишним лет и еще немного потерпит, ничего страшного не произойдет. Правильно я говорю, принцесса?

— Как всегда, — шелестящим голосом пропела призрачная девушка, подлетая ближе к Дерри. — Я подожду, но не тысячу лет. Все равно вернуть их должна она.

В комнате повисло тяжелое молчание, только Дерри, сжав зубы, попытался его разрядить.

— Вот видишь, Дир, — натянуто улыбнулся ксари. — Ларана меня поддерживает. Так что не язви, себе дороже выйдет.

— Молчу, — тут же отозвался вмиг присмиревший Дирон. — Если хочешь, я даже сам закажу тебе ужин. Только ты завтра не болей, пожалуйста.

— Хочу ужин, — моментально пронюхав выгоду, отозвался прибодрившийся Дерри, обнаружив, что и в самом деле проголодался. Но самому спускаться на первый этаж и заказывать еду не хотелось. Да, и глаза, опять же. Использовать ужасно щиплющие и неудобные линзы ради пяти минут в обществе незнакомых людей совершенно не хотелось. Дир, пойманный на слове, со вздохом поплелся на кухню, а Дерри решил обсудить с Калларионом свой странный то ли бред, то ли сон, в котором произошла встреча с призрачной Анет. Эльф внимательно выслушал рассказ Лайтнинга, задумчиво теребя блестящую прядь гладких иссиня-черных волос, задал несколько уточняющих вопросов и уверенно сказал:

— Это все полная и беспросветная ерунда. Если ты, Дерри, твердо уверен, что тебя посетила не госпожа белая горячка в образе Анет, то я не знаю, что это было. Но могу сказать однозначно — это не призрак.

— А кто? — тупо переспросил Лайтнинг, мысленно отметая возможность логичного, но неприятного исхода беспробудных пьянок.

— Не знаю! — пожал плечами Калларион. — Я все же склоняюсь к галлюцинациям от запоя. Может, в них и неприятно признаваться, но это самый возможный из всех вариантов.

— Нет, Келл, — вмешался в разговор Стикур, — я склонен верить Дерри. Понимаешь, у «белочки», как и у призраков, есть свои отличительные черты. И это странное происшествие не похоже ни на пьяные видения, ни на явление призрака. Вот если бы, по рассказам Дерри, Анет бегала по камере и предлагала ему уйти в светлое будущее через канализационную шахту — тогда я бы тоже сделал вывод, что Лайтнинг допился, и у него начались глюки. А так не сходится. Очень уж логично Анет высказывала свои мысли, причем в присущей исключительно ей манере. Слишком содержательный и правильный разговор получился. Опять же спьяну все больше зеленые гномики приходят, ну или розовые слоники в юбочках, на худой конец. А не девушки, завернутые в одеяло с лекциями о вреде алкоголя. А ты почему решил, что это был не призрак?

— Стикур, ты сам только что сказал про характерные черты, присущие тому или иному явлению, — вздохнул эльф. — И четкая логика не свойственна ни глюкам от белой горячки, но и, как ни прискорбно об этом говорить, призрачным существам. Призрак редко бывает хоть сколь-либо логичен. Возьми, к примеру, ту же Ларану. Она способна давать иной раз очень ценные советы, но они коротки и зачастую расплывчаты. Пояснить то, что она сказала буквально минуту назад, принцесса не в состоянии. Потому что очень быстро забывает сказанное, если это не имеет отношения к ее «штучкам». Вот о своих украшениях Ларана может говорить бесконечно, любой разговор рано или поздно перескочит на то, что заставило призрак остаться в этом мире. У вашей «призрачной» Анет подобной темы, судя по всему, нет, а значит, она по определению не может быть призрачным существом. Извините, ребята, но если вас кто-то ругает за то, что вы вот уже полгода в запое, и взывает к вашей совести — это может быть кто угодно, но не призрак. Поверьте моим знаниям и опыту.

— А что это тогда было? — опять попытался уяснить для себя Дерри.

— Над этим стоит поразмыслить, но сейчас я тебе ничего вразумительного не скажу. Позже покопаюсь в своих книгах. Завтра, пока ты будешь исследовать бывшие угодья Хакисы. Может, и наткнусь на интересную информацию. А пока никакими конкретными сведениями порадовать тебя, к сожалению, не могу. Я с таким никогда не сталкивался, хоть сталкивался я за свою невероятно длинную жизнь со многим, а все, что имело отношения к призракам, еще и пристально изучал.

В дверном проеме появился Дирон с подносом. Он, судя по всему, не ограничился едой для одного Дерри, а решил, что подкрепиться не помешает всем.

— Слушайте, — начал он, придерживая дверь ногой и с трудом протаскивая громоздкий поднос в комнату. — Я еще вчера хотел у вас спросить, но забыл. Что вы Зюзюку-то с собой не взяли?

— Да взяли мы его, — сказал Дерри, пытаясь утащить с подноса аппетитный кусок мяса. — А эта мохнатая скотина взяла и сбежала! Найду паршивца, прибью самолично. Куда его понесло? На улице зима и собачий холод, где его теперь искать — ума не приложу!

— Гхырх сбежал? — изумился Калларион. — И когда?

— Да в тот же день, когда мы выехали из замка. Его побег и был одной из причин, почему мы задержались и приехали чуть позже, чем планировали. Полдня потратили на поиски этого негодника, и все бесполезно. Как в воду канул, ни на какие призывы не отзывался. Унесся, словно за ним бежала стая каркалов, не меньше.

— Зюзюка вообще странно себя вел в последнее время, — задумчиво произнес Стик. — В тот день, когда Дерри протрезвлялся в одной из камер своего замка, и его навестила неопознанная субстанция в виде Анет, гхырх словно сорвался с цепи, все пытался пробраться вниз, в подвал. Всю дверь деревянную с железной обшивкой изодрал, паршивец, пришлось новую ставить. А потом сутки ничего не жрал, сидел у Лайтнинга в гардеробной, за шкафом, грустно вздыхал и отказывался выходить.

— Да, очень странно, — пробормотал Калларион себе под нос, поднимаясь. — Еще и гхырх сбежал, — и уже обращаясь к ребятам: — Я пошел спать, что-то устал за день. Дерри, я подумаю над твоим рассказом, а ты выздоравливай окончательно. Завтра обязательно надо разведать, кто опередил нас и занял замок Хакисы. Не нравится мне это. Будет достаточно сложно достать из сокровищницы украшения Лараны, а мне они нужны. Зря я, что ли, охотился за ними тысячу лет? Мне надо найти способ проникнуть в замок и забрать оттуда недостающий для ритуала элемент.

— Разведаем, разведаем, — согласился Дерри, задумчиво глядя вслед удаляющемуся эльфу. — Но вот полегчает ли нам от этой разведки? Сдается мне, что не очень. Если там обосновались те, о ком я так часто вспоминаю, достать из дворца что-либо будет невероятно сложно, практически невозможно. С другой стороны, нам не привыкать к сложным поручениям. Это, можно сказать, стало нашей профессией, если не стилем жизни.

Собрались на удивление быстро. Оказывается, если очень надо, Анет могла быть вполне организованной. У девушки, как ни странно, не возникло проблем с выбором необходимых в дороге вещей и упаковкой заплечных сумок, тем более в этом ей активно помогали Ашан-Марра и Ольга. С самого утра подруги, снабженные припасами и Зюзюкой в качестве проводника, отправились в путь. Тяжелую сцену прощания удалось сократить. Ашан-Марра на секунду выбежала из избы, смахивая со щек непрошеные слезы, поцеловала девушек на прощанье, всплакнула и умчалась на другой конец деревни принимать роды.

Потерев рукой увлажнившиеся глаза, Анет вышла за калитку, настороженно рассматривая широкие лыжи. Она долго крутила их в руках и с тоской думала, как это правильно нацепить и не проще ли отправиться пешком. Правда, вспомнив, как они с Ольгой почти неделю назад добирались до дома Ашан-Марры по полю (а снега тогда было значительно меньше), Анет поняла, что лыжи — это наилучший вариант. Вопрос только, как далеко она на них уедет. Это при условии, что ей удастся нацепить две громоздкие доски с загнутыми вверх носами. Самое обидное, что у Ольги дела шли значительно лучше: она быстро справилась со странными креплениями, и теперь твердо стояла на ногах, наблюдая за мучениями подруги со смесью странного садистского удовольствия и любопытства. Рядом, нетерпеливо подпрыгивая, крутился Зюзюка, пытался помочь. Сил у зверя было много, а вот толку от его помощи — ноль. Анет несколько раз чуть не потеряла равновесие и не упала в сугроб, балансируя на одной ноге, потому что любопытный гхырх поддевал ее носом под коленку в тот момент, когда девушка примеривалась и старалась попасть сапогом в неудобное лыжное крепление.

— Да уйди ты, зараза мохнатая! — в сердцах выдохнула Анет и, не удержавшись на ногах, рухнула прямо на лыжи. Девушка взвыла, когда жесткий край деревяшки неприятно уперся ей в бедро, и, потирая травмированное место, несчастным голосом обратилась к подруге:

— Оль, ну как я в этом буду передвигаться, если даже нацепить на себя не могу? Ты-то каждую зиму на этой пакости катаешься. А я? Я один раз с тобой выбралась на лыжную прогулку и, поверь, ярких впечатлений мне хватило надолго. Да что говорить, они живы до сих пор. Особенно тот знаменательный спуск с горки. Где я, где лыжи, где горка! Кошмар! У меня неделю потом синяки заживали, а в новой курточке я после этого памятного события только снег во дворе дома разгребала, в качестве зимнего фитнеса!

Видя, что подруга почти готова, Ольга не спеша тронулась в путь, полной грудью вдыхая ароматный студеный воздух, за ней вприпрыжку кинулся Зюзюка. Анет с кряхтением двинулась следом, пытаясь не наступить одной лыжиной на другую. Противный гхырх, как назло, носился розовой молнией по всему полю, топча проторенную Ольгой лыжню, и Анет приходилось самостоятельно таранить высокие сугробы, пытаясь при этом удержать равновесие. Неуверенно стоящая на ногах девушка вскоре более или менее освоила технику передвижения на лыжах и дела пошли чуть резвее, тем более радостный Зюзюка немного успокоился и перестал поганить остающуюся после Ольги лыжню. Гхырх старался держаться как можно ближе к Анет и постоянно бормотал под нос:

— Хозяйка, хозяйка! Ура, вернулась хозяйка!

Анет подмывало спросить у Зюзюки, что это за короткий путь до Влекрианта, и как быстро они попадут в город, но девушка понимала, что проявлять любопытство, скорее всего, бессмысленно. Словарный запас гхырха весьма ограничен, и поэтому добиться от него вразумительного ответа было сложно. Зверь передал информацию так полно, как только мог. И пытаться выведать у него точное время в пути вряд ли имело смысл. Зюзюка бы просто растерялся и, скорее всего, неправильно понял вопрос. В его понимании «быстро» — это «быстро».

Снежно-белое поле сменилось лесом, и идти на лыжах стало значительно труднее. Анет чувствовала себя каким-то слонопотамом, так как места между деревьями ей явно не хватало. Ольга порхала меж елочками словно ласточка, а Анет со скрипом и пыхтением объезжала каждое дерево, очень стараясь ни на что не наткнуться и не упасть. Получалось далеко не всегда, и после каждой неудачи девушке приходилось подолгу барахтаться в снегу, пытаясь развернуть ноги с лыжами так, чтобы можно было ехать дальше. Сие занятие было кропотливым и небыстрым. После очередного падения носки лыж зачастую смотрели в противоположные стороны, и вернуть их на место, при этом не прибив Ольгу, Зюзюку или себя было сложно. Пока Анет копошилась в сугробе, Оля и гхырх с одинаковым нетерпением наблюдали за ее потугами.

К середине дня выдохлись настолько, что решили сделать привал, устроившись на каком-то торчащем из сугроба бревне. Зюзюка усталости девушек не понимал и не разделял, поэтому, быстро сожрав причитающуюся ему долю обеда, принялся нарезать круги по поляне, взрыхляя носом сугробы и закапываясь в пушистый снег.

— А это розовое недоразумение точно выведет нас, куда надо? Ну, или хотя бы куда-нибудь? — с сомнением в голосе поинтересовалась Ольга, указывая пальцем на выныривающего из сугроба гхырха. — А то мы уже часа четыре плутаем по лесу и никакого просвета не видно. По-моему, мы заблудились.

— Зюзюка? — спросила Анет, копаясь в сумке в поисках чего-нибудь повкуснее. — Мы случаем не заблудились?

— Не-а! — радостно отозвался зверь, подбегая ближе. — Зюзюка отведет хозяйку к человекам быстро!

— Оль, он говорит, что все нормально, — перевела девушка. — Ты не переживай, все будет хорошо, вот увидишь!

— Не уверена, — скептически хрюкнула подруга. — Не доверяю я твоим друзьям.

— Почему? Как им можно не доверять, они столько раз рисковали жизнью ради меня.

— Все равно, — уперлась Оля. — По твоим рассказам, не мужики, а уголовники какие-то. Как представлю себе эти бритые затылки, мне просто дурно становится. Наши местные братки отдыхают. Не могу я тебя к ним отпустить одну. Только через мой труп.

— Ну и зря. Они классные!

— Угу, классные, — буркнула Ольга. — Один — ушастый эльф, другой оборотень-убийца, третий — маг и этим все сказано, а четвертый — головорез.

— Слышали бы тебя ребята, — подавилась смехом Анет. — Особенно его светлость герцог Нарайский — это я про Стикура, ну того, который «головорез». Да и Дир бы не обрадовался. Кстати, в нем тоже есть эльфийская кровь. Он полукровка.

— А за что бы на меня обиделся этот «просто головорез»?

— Ну, Стик вообще у нас считает себя образцом дворянской чести и истинным воплощением долга перед родиной. А ты его головорезом обозвала. Его, наверное, кондрашка бы хватил от такого предположения. Ну да ладно, увидишь ребят, поймешь, что была не права. Прошу об одном, сразу не высказывай свое мнение о них. Они обидятся, причем на меня, а не на тебя. Потому что никто кроме моей персоны не мог сформировать у тебя столь превратное представление.

— Хорошо, не буду. Ты, как ни странно, во всем права. Мнение о людях за глаза составлять нельзя. Не знаю, что на меня нашло, ты вроде бы у нас всегда была правильная до невозможности и с уголовными элементами дел никаких не имела, так что подозревать, что на Арм-Дамаше ты изменила свои вкусы, наверное, глупо. Но, с другой стороны, по твоим рассказам эта троица никак не тянет на скромных добропорядочных граждан, поэтому я все равно буду настороже. А сейчас давай в путь.

— Давай. Надеюсь, раз Зюзюка сказал, что выведет нас к ребятам быстро, так оно и будет.

— Анет, — вздохнула Ольга. — Быстрее быстрого все равно не получится. Можно срезать, но ведь тоже немного.

— Не переживай, Зюзюка поведет нас самым коротким путем. — улыбнулась Анет. — А сейчас давай двинемся в путь, а то стоим тут и треплемся. А бедный зверь со скуки все сугробы уже носом перепахал. Он ведь тоже торопится. Ему пришлось бросить Дерри, который за эти полгода стал для гхырха вторым хозяином, и зверь явно переживает, что оставил друга без присмотра.

— Пойдем, пойдем, — отозвалась Ольга и первой рванула в заснеженный лес. За ней, радостно повизгивая, метнулся Зюзюка, и с кряхтением поплелась Анет, стараясь как можно быстрее опять войти в особый ритм передвижения. Пока это получалось у девушки не очень хорошо, и она подозревала, что завтра попросту не сможет встать. Радовало одно: идти на лыжах было, по крайней мере, не холодно. А все остальное — мелочи, которые можно пережить.

Серебристый барс скользнул в черный портал незаметной в утреннем полумраке тенью. Портал соединял гостиную комнату небольшого трактира во Влекрианте и земли Хакисы. Мерцающий сначала настороженно понюхал воздух, потом брезгливо поставил лапу в непонятное черное нечто и, послушный человеческой воле, вопреки страху, нырнул вперед, в густой клубящийся сумрак. Неприятное ощущение, от которого судорогой сводило мышцы, быстро прошло, и спустя долю секунды огромный серебристый кот выпрыгнул из плотного черного тумана на лесную поляну. Под лапами захрустели пожухлые, промороженные листья. Чуткие ноздри животного вздрагивали, вдыхая холодный утренний воздух, наполненный незнакомыми запахами, и выпускали небольшие облачка пара. Дерри, во время перехода державший свою вторую ипостась в жесткой мысленной узде (Мерцающий отказывался добровольно лезть в пугающую неизвестность), сейчас ослабил волю, позволив звериным инстинктам взять верх. Ксари отправился на разведку еще до наступления утра, пока все остальные спали. Он хотел как можно быстрее собрать сведения для Каллариона и Дира и стремился подтвердить или опровергнуть свои соображения по поводу новых хозяев замка Хакисы. До того, как все станет точно известно, Дерри не хотел делиться с магами своими подозрениями — это было одной из причин, почему он ушел на разведку, не дождавшись пробуждения друзей. Вторая же заключалась в банальном нежелании попусту тратить время, выслушивая многочисленные наставления и указания от Дирона и Келла. Единственной свидетельницей его ранней отлучки оказалась Ларана, которая как всегда внезапно возникла из воздуха, задумчиво посмотрела на огромного кота и так же внезапно, ничего не говоря, исчезла, на этот раз просочившись сквозь стенку белесым туманом.

Пока человеческий разум размышлял на не очень важные темы, звериное тело и инстинкты делали свое дело. Сильное поджарое животное неслышно скользило между темными болезненно изогнутыми деревьями без листвы, пробираясь к тому месту, где лес незаметно переходил в перелесок, а затем и поле. Чуткий нюх подсказывал Мерцающему, что где-то поблизости есть люди, а значит и возможность вволю поиграть. Дерри едва успел справиться со своим звериным «я», готовым к прыжку. Мерцающий протестующе мяукнул, но двинулся вперед медленнее, подкрадываясь к людям сбоку, чтобы лучше разглядеть их, а не напасть. Два молодых парня в темно-зеленых куртках с короткими арбалетами в руках. Обычная выставленная на границе владений охрана. Их одежда, поведение и даже подслушанный разговор не дали Дерри никакой информации о том, кто мог быть их хозяином. Мерцающий послал сознанию ксари волну обиды и примитивной кошачьей злости в ответ на приказ не трогать людей, не играть с ними и вообще не показываться на глаза, но Лайтнинг предпочел проигнорировать волну эмоций, мысленно пообещав, что им еще не раз представится возможность поохотиться. Только не сейчас. Сегодня их задача красться, прятаться и не попадаться никому на глаза. Барс недовольно фыркнул, но повиновался, решительно зашагав по полю вдоль кромки леса, но стараясь при этом особо не высовываться на открытое пространство.

До ворот добрались достаточно быстро. К счастью, Дир и Калларион постарались, расположив точку перехода как можно ближе к самому замку. Затаившись в небольшом овражке, заросшем колючими полусухими кустами, Дерри стал наблюдать за воротами. Хотелось бы подобраться ближе, но это было опасно. Огромный шныряющий по полю зверь скорее всего вызвал бы нездоровый интерес стражи, скучающей у ворот. «Интересно, — подумал Дерри, — а зачем здесь в лесу стража, если вся долина отрезана от мира, и попасть сюда можно только телепортом или через проход вроде того, что создали Калларион и Дир?». Лайтнинг поменял позу, выпрямив затекшую лапу и перевернувшись на другой бок, положил морду на край оврага, принюхиваясь к незнакомым запахам, и с нарастающей тоской продолжил наблюдение. Как назло ничего интересного не происходило. За несколько часов его вахты в овраге к замку не приблизилась ни одна живая душа. Стражники на воротах откровенно скучали, слоняясь из стороны в строну. Дерри с трудом поборол заманчивое желание Мерцающего немного поразвлечь изнывающих от безделья людей и то лишь потому, что перед самым кошачьим носом вдруг хлопнула озоновая вспышка открывшегося телепорта. Мерцающий испуганно зашипел и метнулся в строну, нос к носу столкнувшись с появившимся в сероватой дымке Адольфом. Болотный тролль тоже не ожидал встречи с огромным свирепым кошаком, поэтому, завизжав по-бабьи, оступился и кубарем улетел в злосчастный овраг с колючками, где не один час проторчал ксари. У Дерри душа ушла в пятки, аж икнув при этом от испуга. Он попятился, на секунду забыв, что находится в зверином обличии, и Адольф его все равно узнать не может. Рядом с вылезающим из колючек болотным троллем спустя долю секунды возник Тарман, и Лайтнинг вспомнил, что у придворного мага Сарта всегда были определенные проблемы с телепортацией. Он постоянно ошибался в координатах на несколько метров, поэтому никогда не перемещался в закрытые помещения, где поблизости могли совсем некстати оказаться стены. И угораздило же мага по ошибке попасть именно в тот овраг, который Дерри облюбовал для слежки.

Тарман среагировал значительно быстрее, чем Адольф, и кинул вперед магическую ловушку. Огромный кот развернулся в прыжке, уворачиваясь от заклинания, и понесся по направлению к лесу. Левую заднюю лапу свело острой покалывающей болью там, где ее коснулась голубоватая магическая сеть, но конечность не потеряла чувствительность и продолжала нормально функционировать. Дерри с облегчением отметил, что и в зверином обличии магия так же наносит ему минимальный урон. Из-за спины доносились гневные вопли Тармана, призывающего стражу к порядку, и одинокие хлопки арбалетных выстрелов. Но серебристый барс вихрем несся по полю и скоро скрылся в ближайших кустах. Догнать наглое животное не представлялось возможным. Как только ветки сомкнулись за пушистым кошачьим хвостом, зверь позволил себе перейти на легкий пружинящий шаг. Разведку можно было считать более или менее удачной. Если «удача» — применимое к данной ситуации слово. Дерри все еще не был уверен, что в замке Хакисы устроил резиденцию Сарт, но Адольф и Тарман, по-хозяйски разговаривающие со стражей на подходах к воротам, явно свидетельствовали, что на этой территории прочно обосновался синдикат. Все самые неприятные подозрения подтвердились, и ксари понимал, что достать из сокровищницы замка ожерелье — если, конечно, украшения все еще там — будет очень сложно, почти невозможно.

Если с любым другим владельцем драгоценностей и можно договориться, заплатив за вещь определенную сумму золотом, то с синдикатом этот номер вряд ли пройдет, разве что через подставных лиц. Потому что, выйди на представителей синдиката хоть кто-либо из их компании, цена будет одна — он, Дерри, желательно перевязанный красной подарочной ленточкой. А сам Лайтнинг совершенно не желал выступать в роли разменной монеты, даже при оплате за такую важную вещь. В то же время, он не был уверен, что Калларион, узнав, какая назначена за недостающий для проведения ритуала предмет, сможет отказаться от лелеемой тысячелетиями идеи. Скорее всего, эльф не задумываясь выменяет жизнь и свободу какого-то там ксари на столь желанное украшение. Искушать судьбу не хотелось и следовало подумать над приемлемым выходом из создавшейся ситуации, а это значило, что придется опять перебегать дорогу синдикату. При любом развитии событий получалось, что крайним будет он, ксари. Что в первом, что во втором случае остается вполне реальная опасность быть схваченным людьми Сарта. В то, что охота на него отменена, Дерри абсолютно не верил, это было просто предвестьем какой-то хорошо спланированной пакости. Ловушки, в которую он непременно должен угодить. Вопрос, в каком месте расставлены силки? Не здесь ли? Лайтнинг недовольно мотнул хвостом, отгоняя от себя упаднические мысли. В конце концов, Сарт за ним охотился, и, вероятнее всего, еще долго не откажется от этой идеи. Следовательно, перебегая дорогу синдикату, он, Дерри, ничего не теряет, а только приближает неизбежное столкновение с людьми Сарта и получает возможность сорвать их планы насчет ловушки на него любимого. А все мысли о том, что приманкой как раз и служат хранящиеся в замке украшения — полный и беспросветный бред. Ведь сколь бы ни был могущественен Сарт, он — не бог и не может знать все. А информация об украшении доступна лишь узкому кругу лиц, и вряд ли может просочиться за его пределы.

— А что, Лайтнинга еще нет? — удивленно спросил Калларион, подвигая кресло к уютно горящему камину.

— Уже нет, такая формулировка будет точней, — отозвался Стик с дивана. — Дерри предпочитает все делать в одиночку, не выслушивая перед ответственным заданием ничьих советов и наставлений. Я предполагаю, что на разведку сегодня он смылся ни свет ни заря, специально не дожидаясь того момента, когда мы проснемся. Это его обычная манера. Предполагаю, что в ближайшие два часа мы смело можем ожидать его возвращения, — пожал плечами герцог.

Эльф удивленно приподнял тонкие, вразлет, брови и задумался, по привычке теребя прядь волос. Спустя какое-то время он произнес:

— Что ж, это может, и к лучшему, если ксари не будет присутствовать при нашем дальнейшем разговоре. Мне бы хотелось сначала поделиться с вами моими соображениями. После того как мы решим, насколько они могут быть верны, вы сами определитесь, передавать ли Дерри эту информацию. Просто я боюсь, что мои слова могут оказать на него слишком сильное эмоциональное воздействие. Если то, о чем я думаю, все же не соответствует истине, ксари может опять уйти в себя на неопределенное время, а это ни к чему. Он только что справился со своими чувствами и начал адекватно реагировать на окружающий мир. Мне бы не хотелось послужить причиной его очередной депрессии. Так что сейчас дождемся Дирона, он там, внизу о чем-то увлеченно спорит с трактирщиком, и я вам поведаю, что сегодня ночью пришло мне в голову.

Стикур нервно заерзал на темно-зеленом велюровом диване, но усилием воли сдержал рвущийся наружу вопрос, считая, что герцогу не пристало выказывать нетерпение. В конце концов, любая информация, сколь бы интересной и ценной она ни была, может подождать лишние десять минут. Стикур постарался принять более или менее расслабленную позу и с показным равнодушием уставился на дверь в коридор. Со стороны могло показаться, что герцог Нарайский безразличен ко всему происходящему. Его безупречные аристократичные черты лица хранили полную невозмутимость и безмятежность, но не могли обмануть прожившего более тысячи лет эльфа. Калларион с удовлетворением отметил интерес в живых серых глазах герцога. Все же, как Стик ни старался сдерживать эмоции, это получалось у него значительно хуже, чем у того же ксари, чье настроение Калларион мог разобрать чрезвычайно редко, в те минуты, когда Дерри считал, что может приоткрыть свое истинное «я» этому миру. Или если ксари вдруг терял над собой контроль, что случалось еще реже. Стикура же выдавали глаза, выражением которых герцог пока управлять не научился, и эльфа это устраивало. Ксари же Калларион не то чтобы недолюбливал, но относился к нему с изрядной долей настороженности. Он единственный, пожалуй, мог догадаться, что с возвращением Лараны в этот мир все не так-то просто. За долгие годы жизни эльф привык читать людей, да и других существ, словно раскрытую книгу, и впервые за столетия столкнулся с чем-то неподдающимся его пониманию. Стик и Дир были намного проще, все их мысли, чувства и поступки лежали на поверхности, и предугадать поведение непохожих друг на друга братьев было несложно. Дирон в отличие от Стика даже не пытался замаскировать свои стремления и помыслы. Быть может, поэтому и общаться с ним было не в пример легче и приятнее, чем с герцогом, упорно постигающим науку скрывать от мира свое истинное «я». Пока выходило у него не очень хорошо, но, зная упорство молодого человека, Калларион предполагал, что с годами Стик освоит это умение в совершенстве. Впрочем, кто знает? Сам Калларион считал, что отгораживается от мира тот человек, которому есть что скрывать, и чьи помыслы не совсем чисты. Он уважал Дирона прежде всего за то, что молодой маг предельно честен в своих стремлениях и даже не пытался их скрыть. Герцог же был не таков. То ли цели в жизни у него были куда более приземленные, то ли Стикур отдавал дань традиции, считая, что аристократ должен быть невозмутим и бесстрастен.

Отвлек Каллариона от мыслей Дирон, неожиданно появившийся в гостиной. За ним бессловесной тенью летела Ларана, которую маг, по-видимому, не замечал. Захлопнувшаяся дверь вполне могла бы придавить девушку, имей она телесную оболочку. А так призрачная принцесса даже не заметила возникшего прямо перед носом препятствия, просочившись сквозь беленое дерево неясной голубоватой тенью. Калларион очень надеялся, что Ларана появилась в коридоре второго этажа, принадлежавшего им, а не где-нибудь в обеденном зале. Впрочем, воплей испуганной публики не слышалось, поэтому можно было надеяться, что обошлось без эксцессов. В этом смысле путешествовать с призраком, пожалуй, было еще рискованнее, чем с ксари-оборотнем. Лайтнинг хоть сам понимал, что лишний раз на людях светиться не стоит — это чревато неприятностями, причем, и лично для него, и для всех окружающих. Объяснить же это Ларане оказалось значительно труднее. Люди призрачной принцессе все равно ничего не могли сделать, а с их эмоциями и чувствами она не желала считаться еще и при жизни. Чего же ждать от нее после смерти, когда общее наплевательское отношение ко всем, кроме себя, усиливается. Поэтому появиться Ларана могла где угодно, когда угодно, причем в самый неподходящий момент. Пока подобных неприятностей удавалось избежать благодаря тому, что Ларана предпочитала уединение и не любила показываться на глаза чужакам.

— Ну, все вроде бы в сборе, — удовлетворенно отозвался эльф, отрываясь от своих философских размышлений. — Значит, я наконец-то могу рассказать о том, к каким выводам пришел сегодня ночью.

— Как все? — удивился Дирон. — А Дерри?

— Лайтнинг еще с утра пораньше смотался на разведку, которую вы активно с него требовали, так что его пока нет и не предвидится, — махнул на мага рукой Стикур, изнывающий от любопытства. — И вообще, Келл сказал, что сначала хочет обсудить этот вопрос с нами, чтобы не травмировать лишний раз ранимую душу Дерри. Судя по всему, речь сейчас пойдет об Анет.

— Да, — улыбнулся эльф, не очень удивленный догадливостью герцога. А о чем, собственно говоря, еще могла идти речь — не о ценах же на крупу? — Не буду тянуть и делать лирические отступления, постараюсь разъяснить ситуацию коротко и по существу. В общем и целом, я считаю, что Анет жива.

— Как? — изумленно выдохнул Дирон, от полноты чувств даже слегка подскочив на стуле. Стикур же только выпучил глаза и совсем неподобающе герцогу открыл рот.

— Ну, выводы я сделал на основе нескольких фактов. Во-первых, тела не нашли, пепла — тоже. Во-вторых, серьезным доказательством является сбежавший гхырх. Этот зверь может сбежать от халявной еды лишь в том случае, если учует своего истинного хозяина, и никогда больше. Зюзюка ведь не идиот, впрочем, если бы был идиотом, все равно бы никуда от миски не убежал. А в-третьих, это встреча Дерри с так называемым «призраком». Знаете, на что это больше всего похоже, если исключить белую горячку?

— Да, — прошептал Дирон, воскрешая в памяти годы, проведенные в Высшем арм-дамашском институте магии, предсказаний и целительства. — Это больше всего похоже на «сонное пришествие». Но, Келл, это заклинание доступно лишь единицам, постигшим вершину магического искусства!

— Или… вспомни-ка… «Сонное пришествие» возникает во время спонтанного выброса магической энергии во сне у потенциального, но пока не умеющего управлять своими силами мага. Чаще всего в период эмоциональных перегрузок.

— А ведь точно… — Дир хихикнул, — Помню, был у нас один случай. Студент-выпускник в течение недели перед защитой являлся во сне к председателю экзаменационной комиссии в призрачном обличии, и заунывно цитировал свою дипломную работу с требованиями оценить ее по достоинству и выставить надлежащую оценку за проделанный колоссальный труд.

— И что? — не удержался от вопроса Стикур.

— И ничего, — пожал плечами маг. — Отчислили его за неумение управлять своей магической энергией и за попытку давления на комиссию.

— А-а… — протянул герцог и задумался, пытаясь привести в порядок мысли, взбудораженные шокирующим предположением эльфа. Спустя долю секунды Стикур смог сформулировать более или менее внятный вопрос и моментально задал его Каллариону: — Но если, как ты говоришь, Анет жива, то почему все странные события начали происходить совсем недавно, буквально неделю назад? А девушку мы считаем погибшей вот уже полгода.

— Не знаю, — Келл замолчал. — Рискну предположить, что, спасая от чар Хакисы, «Низвергающий» выкинул Хранительницу с Арм-Дамаша в ее родной мир перед тем, как сам рассыпался в прах. Это вполне логично, в духе древнего артефакта: где взял, там и положил.

— То есть, — потрясенно пробормотал Дирон, — выполнил то, что мы с самого начала обещали Анет. Но, Келл, тогда бы история должна была закончиться в тот момент, полгода назад.

— Понимаешь, Дир, судя по рассказу Дерри, Анет, когда посетила его в одной из камер Андеранского замка, ничего не помнила. Она ведь не узнала вашего ксари. Зато после этого странного сна к девушке могли начать возвращаться воспоминания. Естественно, как и любой разумный человек на ее месте, Анет попыталась докопаться до истины и узнать, что же с ней произошло. Если предположить, что во время попыток выяснить свое прошлое ей удалось отыскать путь на Арм-Дамаш, то все встает на свои места…

— Ты хочешь сказать, что Анет где-то здесь и Зюзюка убежал к ней? — вскочил с дивана Стикур, разом забыв про всякую аристократическую выдержку. — Но как же она на Арм-Дамаше одна? А если Анет так ничего и не вспомнила? А если с ней что-то случилось? Как я помню, это не девица, а ходячая неприятность. Срочно на поиски!

— Сядь, — мягко произнес Калларион. — Я, честно сказать, не хотел, чтобы при этом разговоре присутствовал Дерри именно потому, что опасался от него подобной истерично-неадекватной реакции на эти ничем не подтвержденные домыслы. От тебя ничего подобного я не ожидал. Успокойся и возьми себя в руки. Мои слова ничем не доказаны. Это всего лишь догадки, которые могут быть или не быть правдой.

— Да, Стик, Келл прав, — мотнул головой разом погрустневший Дирон. — Эти сведения надо как-то проверить, но я не знаю как.

— Проверьте! — вспыхнул Стикур. Перестав себя контролировать, герцог долго не мог вернуться к своему обычному невозмутимому образу, а в данный момент еще и не хотел. — Как хотите, так и проверяйте.

— И еще одно, — Келл помолчал, — если Анет все же жива, ей придется исполнять данное Ларане обещание. Именно ей, а не кому-то другому. Мы может только помогать в меру сил.

— Почему? — герцог был не на шутку удивлен.

— Между призраком и человекам, пообещавшим ему что-либо, устанавливается связь. В данном случае, если Анет жива, имеет место связь между ней и Лараной. Тесный контакт с миром мертвых. Часть жизненной силы девушки уходит к призраку. Принцесса сейчас как гигантская пиявка, питающаяся энергией Хранительницы. И чем дольше обещание не будет выполнено, тем вероятнее, что Анет ослабеет и погибнет. Ларана злится и поэтому забирает больше силы, чем могла бы. Если девушка жива, нужно найти ее как можно быстрее и помочь выполнить обещание.

— Ее необходимо найти в любом случае, независимо от того, что и кому она обещала! — взорвался Стикур, которому не понравилась интонация эльфа.

— Да кто же спорит, — Келл размышлял о своем. Он, честно сказать, был не рад, что Хранительница, скорее всего, жива. Это все очень усложняло. Эльф боялся, что связь между Лараной и Анет за полгода чересчур окрепла, и чтобы ее оборвать мало будет просто вернуть украшения. Анет придется участвовать в ритуале передачи. А ритуал эльф планировал совместить с воскрешением. Чем это закончится для Хранительницы, он не знал, но мог предположить.

Анет проснулась от того, что слетела с мягкого бока гхырха в холодный и мокрый сугроб. Спать было и так не очень тепло и удобно, а уж тут… Девушка забарахталась, выбираясь из снега, и открыла глаза, чтобы взглядом найти наглую розовую рожу, посмевшую бесцеремонно испортить и без того не очень приятное утро. Ругательства застыли у Анет в горле. Рядом, безумно хлопая мутными сонными глазами, сидела Ольга, а впереди, напротив принявшего боевую стойку гхырха, стояли три светло-голубые, переливающиеся в лучах утреннего солнца ящерицы, величиной с хорошего волка. Гладкая, блестящая, покрытая чешуйчатыми пластинками шкура, под которой перекатывались валуны мышц, ярко-желтые немигающие глаза с вертикальными прорезями зрачков и внушительные клыки — не очень радостное утреннее зрелище. Ясно, что рептилии явились по их душу с не самыми добрыми намерениями. Скорее всего, тварям банально хотелось есть. Оскаленные морды злобно косились в сторону девушек, старательно обходя взглядом Зюзюку. Каждая ящерица в отдельности, безусловно, была слабее приготовившегося к драке гхырха, но втроем они могли представлять серьезную угрозу. «И откуда зимой взялись ящерицы? Они же, насколько я знаю, холоднокровные и при минусовой температуре должны спать», — отстраненно подумала Анет, а в это время одна из тварей зашипела и двинулась в обход розового зверя, стремясь достать более привлекательных в качестве завтрака девушек. Ольга взвизгнула и проворно отскочила назад, таща за собой застывшую в ступоре Анет. Зюзюка издал странный утробный звук и попытался схватить наступающую рептилию за длинный чешуйчатый хвост, но тут наперерез кинулась вторая тварь, с размаху ударив гхырха когтистой лапой. Зверь обиженно пискнул и шарахнулся в сторону, испуганно косясь на ставшего вдруг опасным противника. Зато от крика любимца опомнилась Анет. Увидев, что кто-то посмел обидеть гхырха, она, не вылезая из сугроба, выставила вперед руки, направив мощную струю бледно-желтого огня на ближайшую рептилию. Тварь обиженно взвыла, пытаясь сбежать из-под прицела, но Анет осторожно приподнялась сначала на колени, а потом встала на ноги и двинулась по направлению к верещавшей на снегу ящерице. В нос ударил запах горелое мяса, и девушка инстинктивно отшатнулась, сдерживая рвотный рефлекс. Она и забыла, как отвратительно воняет паленое. Видя, что хозяйка в безопасности, в бой кинулся ставший чуть осторожнее гхырх. Он медленно начал подходить к ящерице сбоку, делая обманные выпады, пока не изловчился и не вцепился рептилии в мягкое не защищенное пластинчатой чешуей горло. Брызнула желтая липкая кровь и где-то истошно заорала Ольга. Анет дернулась, понимая, что на какое-то время потеряла совершенно беззащитную подругу из вида, и развернулась на сто восемьдесят градусов. Сзади нее снег был красным, а третья, все еще живая, ящерица сидела рядом с Ольгой, оскалив окровавленную морду. Анет закричала и пальнула в тварь молнией, отгоняя от неподвижного тела подруги. Рептилия ощерилась, показывая клыки, но струя огня сбила ее в снег. Туда же кинулся гхырх, а девушка на негнущихся ногах подошла к безжизненно раскинувшейся на снегу подруге. Анет застыла, не решаясь сделать последний шаг. Лицо у Ольги было настолько белым, что сливалось бы с сугробом, если бы не алые пятна на снегу. Синяя разодранная на груди курточка набухла от крови. Анет всхлипнула, падая на колени, и зарыдала в голос, пытаясь нащупать у Оли пульс. Смысла в этом не было. Даже если Ольга осталась жива, ясно было: идти она не сможет. И Анет ее далеко не утащит, разве что привяжет к гхырху, но это тоже не выход. Значит, они так и замерзнут в лесу под елкой, и ни Дерри, ни Стик с Диром никогда не узнают, что ей удалось выжить в поединке с Хакисой. Девушка заревела еще громче и даже не заметила, как подошел погрустневший Зюзюка. Он оказался умнее своей причитающей в сугробе хозяйки и попытался устроиться так, чтобы лежащей на снегу Ольге передавалось хоть чуть-чуть тепла от его шкуры.

Через некоторое время Анет наконец поняла, что реветь дальше не в состоянии, и с трудом взяла себя в руки, заставив посмотреть на лежащую без сознания Олю. Все завершилось гораздо быстрее, чем они планировали, и намного печальнее. Анет медленно протянула руку, пытаясь нащупать у подруги пульс и, обнаружив слабое биение жилки на шее, заревела по второму кругу. Что делать дальше, она не представляла, а замерзать в сугробе абсолютно не хотелось. Осторожно передвинув Ольгу на теплый Зюзюкин бок, Анет кое-как перевязала рану на груди девушки. Точнее, перебинтовала прямо по куртке, чтобы не просачивалась кровь. Чем еще помочь подруге, она не знала и не была уверена, что сможет как следует обработать рану. Ей очень не хотелось раздевать Ольгу на морозе. Подумав, что слюна у ящериц может быть ядовитой, Анет опрометью кинулась искать сумки в надежде, что среди выделенных деревенской ведуньей снадобий окажется та единственная баночка с противоядием, которую, благодаря цвету, Анет могла опознать среди других абсолютно одинаковых склянок. Порывшись в безразмерном Ольгином рюкзаке, девушка вытащила на свет искомое снадобье, насильно влив несколько капель в рот подруге и чуть больше, примерно треть небольшого пузырька, упорно сопротивляющемуся гхырху. Зюзюка не был серьезно ранен, но ящерице удалось слегка поцарапать его бок, и, по мнению Анет, он не меньше Ольги нуждался в противоядии. Девушка дала ему побольше мутного раствора, так как весом Зюзюка превосходил ее и Ольгу вместе взятых.

С чувством выполненного долга Анет вернулась на свое место рядом с теплым зверем. Девушке живо вспомнилось, как полгода назад она так же сидела в лесу с беспомощным Дерри на руках и не знала, что делать. С одной разницей, точнее с двумя. Тогда было лето, и Лайтнинг не истекал кровью. Сейчас Анет понимала, насколько спасительными являлись эти два обстоятельства. Что-то мелькнуло в голове и пропало. Мысль, указывающая на путь к спасению, сверкнула в мозгу яркой искоркой, но тут же исчезла. Анет начала по кусочкам вспоминать тот далекий день, пытаясь вычленить из него единственное полезное на сегодня звено. «Не Зюзюка — это точно», — размышляла девушка, обхватив себя руками и вжавшись в теплый розовый мех. Отправлять куда-либо гхырха значило подписать себе смертный приговор. Им с Ольгой ни за что не продержаться до его возвращения. Их ночной костер, затоптанный в пылу драки, не давал никакого тепла и годился только чтобы разогреть на нем жалкое подобие чая, выданного из сокровенных запасов Ашан-Маррой. Огромный пушистый зверь — вот что не дало им с Олей замерзнуть ночью, если бы не теплая, хоть и чрезвычайно жесткая шерсть Зюзюки, они бы окоченели уже к рассвету. Девушка собрала разбросанные по поляне ветки и, спустив с ладони веселый огонек, разожгла костер. Оголодавшие языки пламени с урчанием накинулись на сырые дрова. Анет отстраненно наблюдала за тем, как танцует пламя. В огне рождались странные картины: цветы, деревья, непонятные двигающие тени. Чьи-то ноги, пентаграмма со свечами и пыльный пол, с удивлением отметила девушка. Она внимательнее изучила развернувшуюся перед ней сцену, но было трудно что-либо понять. Языки пламени скакали с одного сучка на другой и изображение, дернувшись, исчезало.

— Маг! — шепнули из костра, и Анет испуганно отскочила, когда перед ней возникло призрачное лицо Лараны. — Ищет маг! Зови!

— Кого звать? — икнула девушка.

— Маг ищет! Зови!

Лицо призрачной принцессы исчезло, а Анет задумалась. Единственный маг, которого могла иметь в виду Ларана — это Дир. Может, и впрямь попробовать с ним связаться, он ведь объяснял вскользь, как это сделать. Пожалуй, это действительно единственный шанс для Оли. Если удастся сконцентрировать достаточное количество энергии, может быть, что-нибудь и выйдет. Сообразить бы, как это делается. Впрочем, и соображать-то нечего, концентрируй энергию и посылай как можно более мощный мысленный вызов магу. Вот и вся премудрость. Только вот где такое количество энергии взять? Раньше на Арм-Дамаше ей существенно помогал пополнить свои резервы «Низвергающий в бездну», а сейчас можно было рассчитывать исключительно на свои собственные силы, а их не так уж и много. А если… Анет призадумалась. Не попытаться ли преобразовать в необходимую магическую энергию огонь, текущий по венам. «А что, это можно попробовать», — решила Анет и сосредоточилась, пытаясь вызвать в себе необходимые изменения. Вот она уже физически ощутила, как скачут по кровеносным сосудам маленькие язычки пламени, срываются с кончиков пальцев. Руки вытянуты над головой. Энергия, светлая и солнечная, переполняла Анет, стремясь вырваться наружу, и девушка позволила ей это сделать, выдохнув одно слово: «Дир!».

Часть 2

Попытка осознать

— Ты предлагаешь создать «Поисковую пентаграмму»? — задумчиво протянул Дирон, выпадая из реальности. Так, отгородившись от всего, он мог часами стоять, уставившись в одну точку, и думать о своем, магическом, не замечая ни людей, ни окружающих его вещей. Вот и сейчас маг, углубившись в собственные мысли, прошел сквозь Ларану, не успевшую улететь у него с дороги, и плюхнулся на стул, который собирался занять Стикур. — Но, Келл, это же невероятно сложно и требует колоссальнейших энергетических затрат. Даже если мы с тобой объединим усилия, вряд ли нашей магии хватит на это заклинание.

— Дир, не паникуй. Никто не говорит, что это легко сделать, но ведь попытаться стоит, не так ли? — не согласился с магом эльф, кошачьи глаза которого заблестели от предвкушения. — Тем более, у меня есть одна интересная вещь, которая безусловно облегчит нам задачу. Да и тебе, я думаю, будет интересно с ней поработать. Такая возможность подворачивается не каждый день. А большинству магов не выпадает ни разу за всю жизнь.

— Какая вещь? — заинтересовался Дирон, потирая руки и вскакивая со стула. Маг снова промчался сквозь недовольно пискнувшую Ларану, налетел на угол стола, выругался и с алчным огнем фанатика в глазах уставился на Каллариона.

— Вот эта, — эльф за цепочку осторожно вытащил из-под рубашки крупный, практически не обработанный изумруд, закованный в потемневшее от времени серебро.

— Артефакт, — благоговейно прошептал Дир, усилием воли удерживаясь, чтобы не протянуть руку и не потрогать хранящую мощный магический потенциал древнюю вещь. — А что это, конкретно, за камень, если не секрет? Какими силами обладает этот артефакт, и как он оказался у тебя?

— Это, как несложно догадаться, старинная эльфийская реликвия — Изумруд Эллана, — как всегда не очень охотно поделился секретом эльф. — Неужели ты думаешь, что моих собственных сил хватило бы, чтобы достичь подобных вершин в магическом искусстве и на тысячелетия продлить свой жизненный путь? Конечно же, нет. Нужна была помощь извне, причем помощь весьма и весьма солидная. Эта вещь передавалась в нашей семье от отца к сыну многие тысячелетия, считаясь чем-то вроде талисмана, оберегающего семью от беды и магического воздействия недоброжелателей. К камню не относились всерьез, но хранили и почитали, как древнейшую семейную реликвию. Я — первый, кто попытался понять истинные силы Изумруда Эллана и открыть его настоящую мощь. С тех пор он хранится у меня. Артефакт настроен на кровь нашей семьи и это одно из его неоценимых преимуществ. В руках постороннего человека изумруд полностью теряет свои силы, превращаясь в плохо обработанную древнюю стекляшку. В данный момент все силы артефакта подчинены мне и с каждым годом увеличиваются. Камень становится могущественнее, впитывая магическую энергию каждого уходящего за порог вечности члена моей семьи. С тех пор как я покинул свой народ, сила камня возросла в десятки раз: даже у нас, эльфов, за тысячу лет сменилось несколько поколений. Из тех, кто знал меня лично, в живых не осталось, пожалуй, никого. Хорошо, что у меня было несколько братьев и сестра: их семьи продолжают существовать, рождаются дети, умирают старики, а камень становится все более и более ценным. Я могу использовать его силу для собственных нужд. Мне повезло, что никто в моей семье так и не открыл секрет этой древней безделушки, иначе за мной на протяжении этой тысячи лет велась бы настоящая охота. Кто же не хочет обладать магией всех своих умерших родных?

— То есть, при создании «Магической пентаграммы» ты поделишься со мной, по сути, силой всех своих предков? — потрясенно выдохнул Дир.

— Ну, можно сказать и так, — согласно кивнул головой эльф. — Далеко не всей силой, а лишь малой ее частью, но и этого должно хватить.

— Да, при таком раскладе, пожалуй, действительно стоит попытать счастья, — улыбнулся настроившийся на серьезную работу Дирон. — Где будем создавать пентаграмму? Прямо здесь? А мы не сильно напачкаем? А то хозяин гостиницы нам точно не скажет спасибо за учиненный беспорядок.

— Кто-нибудь объяснит мне, глупому, что вы собираетесь делать? Я же ни каркала не понимаю в вашей магической болтовне! — не выдержал Стикур, который только и делал в последние полчаса, что переводил недоуменный взгляд с одного мага на другого, безуспешно пытаясь понять хоть что-нибудь из их разговора. Одни магические термины сменялись другими, потом следовали экскурсы в историю с намеками на какие-то значимые события давно минувших дней, маг и эльф хмыкали, понимающе качали головами, и абсолютно не реагировали на попытки Стика привлечь внимание.

— А тебе оно надо? — наконец нехотя соизволил отозваться Дирон, поднимая брови в безмолвной просьбе не лезть не в свое дело и не отвлекать серьезных людей неумными расспросами. — Ну, эти объяснения? Все равно ведь толком ничего не поймешь.

— Надо, — на лице герцога появилось упрямое выражение, и Дир понял, что отвертеться не выйдет. Видя затруднения молодого мага, ему на помощь пришел эльф.

— Мы собираемся создать «Поисковую пентаграмму», — начал Калларион. — В общем-то, это заклинание используется достаточно часто, но чтобы его активизировать, необходима какая-нибудь вещь, принадлежащая объекту, который требуется отыскать. А у нас, как я понимаю, подобной вещи нет, поэтому задача усложняется в разы. Своих собственных сил нам с Дироном в жизни не хватило бы для «Поисковой пентаграммы» такого уровня, но мы считаем, что с помощью «Изумруда Эллана» все должно получиться. Наша мощь возрастет в несколько раз и, соответственно, сама пентаграмма выйдет более сильной и широкого радиуса действия.

— Это все не то, — пробормотал Стикур, начиная злиться. — Мне интересно не как вы будете свою пентаграмму делать и какие сложности вам это действо сулит, а конкретно, зачем нужно это заклинание, и как оно работает.

— А-а-а… — эльф задумался, пытаясь сформулировать ответ. — Понимаешь, как бы это объяснить тебе подоступнее? «Поисковая пентаграмма» позволяет одновременно сделать три вещи. Во-первых, выйти на телепатическую связь с искомым человеком, во-вторых, обнаружить его местоположение в пространстве и, в-третьих, сразу же открыть туда портал. У этого заклинания один минус — оно обоюдное.

— Обоюдное — это как? — уточнил Стик, настроение у которого начало мало-помалу улучшаться. На сложности он предпочитал не обращать внимания, а вот перспектива сразу же найти Анет и сию же минуту доставить сюда, несомненно, радовала. Трудности же герцогу лично казались далекими и непонятными; пусть маги сами с ними сражаются и думают, как их преодолеть к всеобщей радости и успеху этой задумки.

— Обоюдное — это значит, что стремление встретится должно быть общим у мага, создающего пентаграмму, и у искомого объекта. В идеале «Поисковая пентаграмма» устанавливается в том случае, если человек должен выйти на связь, но по каким-то причинам не смог. Тогда вероятность, что объект поиска в данный момент думает о создающем пентаграмму, наиболее велика. С помощью этого заклинания очень часто ищут родных и любимых, то есть тех людей, которые думают о тебе практически постоянно и сами стремятся тебя найти. В данном случае, мы с Дироном исходим из того, что, попав на Арм-Дамаш, Анет осознанно или неосознанно будет пытаться найти вас. Соответственно, ее мысли будут работать в этом направлении и постоянно крутиться вокруг ваших персон, что облегчит нам задачу. Рано или поздно она же должна о нас подумать?

— А если она ничего не помнит? Такой вариант тоже не исключен, наоборот, он очень даже реален, — задал интересующий его вопрос Стикур, у которого поубавилось радости от слов эльфа.

— Если Анет ничего не помнит, то явно стремится как можно скорее вернуть свои воспоминания, а значит, неосознанно ищет вас — ключ к своему прошлому. Для нас это одно и то же. Ты не переживай, по идее все должно получиться, — закончил эльф несколько неуверенно.

Стикур озадачился и ушел в себя, а маги принялись за дело, в глубине души понимая, что если вдруг хозяину гостиницы придет в голову нанести постояльцам дружественный визит, им придется в экстренном порядке подыскивать новое жилище, что в данный момент нежелательно. Но это мелочи по сравнению с тем, что испытывали Дирон и эльф в предвкушении нового магического эксперимента. Дир оттащил к стенам всю мебель из центра комнаты, с помощью Каллариона скатал в трубу тяжелый ковер с густым ворсом, освобождая пыльный пол. Маг лениво потыкал грязные доски носком сапога, размышляя, стоит его протереть или сойдет и так, неуверенно взлохматил длинные, и без того растрепанные волосы. Ясно было: если пол протирать, то делать это надо собственноручно (не звать же любопытных слуг!). Исходя из этого, он решил, что все и так неплохо, и полез в карман за мелком.

Пентаграмма на пыльном полу получилась не то чтобы очень ровная, но все же напоминала звезду с относительно одинаковыми по длине лучами. Эльф ее тут же раскритиковал, заунывно твердя что-то про равновесие сил. Пришлось перечерчивать. Дирон не мог с уверенностью сказать, хуже вышло или лучше, но Калларион улыбнулся и удовлетворенно кивнул, показывая, что на этот раз все как надо. Дир еще раз внимательно посмотрел на творение рук своих, отыскивая изъяны, существенных не нашел и отправился к шкафу, в котором хранились различные магические приспособления, в том числе и свечи. Маг задумчиво остановился напротив распахнутых дверок, размышляя, какие свечи подойдут для ритуала лучше всего. Вспомнил, что Анет близка стихия огня, и вытащил красные.

Немного корявые восковые столбики ни в какую не желали стоять на неровном дощатом полу, норовя пошатнуться и упасть от малейшего неосторожного движения. Дир нервничал и пытался поставить их снова, настроение портилось, но маг не сдавался.

— Я думаю, артефакт стоит установить в центр пентаграммы, для лучшей концентрации сил, — задумчиво произнес эльф, отрешенно наблюдая за мучениями друга.

— А куда, стесняюсь спросить, встану я? Об этом ты подумал, или как? — пыхтя поинтересовался маг, устанавливая и зажигая последнюю непослушную свечу.

— Вопрос, конечно, интересный… — протянул эльф, привычно теребя прядь волос. — Даже не знаю, как поступить. Дать камень тебе в руки — нельзя, он не сработает, положить на один из лучей — тоже не стоит, будет слишком явное нарушение равновесия, и неизвестно, чем подобная вольность обернется для нас. Скорее всего, ничем хорошим.

— Что же делать? — нервно поинтересовался Дирон. — Должен же быть выход? Куда нам деть артефакт?

— Подвесьте сверху, — буркнул Стикур, уставший от бестолковых (с его точки зрения) действий суетящихся магов. Его душа жаждала развития событий, а Дирон с Калларионом пока просто мотались из стороны в сторону, учиняя беспорядок и ничего конкретного не предпринимая.

— А что, это идея! — воскликнул воодушевленный неосторожной фразой Стика Дир. — На самом деле, лучше всего повесить камень прямо над центром пентаграммы, на расстоянии чуть выше человеческого роста над полом, тогда все условия будут соблюдены: я не буду касаться артефакта руками, а камень окажется в равновесии со всеми задействованными в заклинании силами.

Стикур тихо застонал. Он и не мог предположить, что его глупое высказывание маги воспримут всерьез и решат претворить в жизнь. Тем более, что потолок над пентаграммой был высоким и удивительно гладким. Как маги собирались прикрепить к нему изумруд на толстой, витой цепочке из потемневшего от времени серебра, было непонятно. Не знали этого и сами Дирон с Калларионом. Они долго пыхтели, совещались, зло косились на люстру, висящую чуть левее пентаграммы (видимо решали, что проще: перерисовать пентаграмму или перевесить люстру в нужное место) И то и другое долго и хлопотно, а за люстру могло еще и влететь от хозяев.

В результате долгих и мучительных совместных усилий магам удалось найти компромиссный вариант, и злокозненный артефакт завис прямо в воздухе в том месте, где должен был быть — ровно в центре звезды, метрах в двух над полом. Стикур решил лишний раз не унижать свое герцогское достоинство глупыми вопросами, поэтому способ крепления артефакта остался для него тайной.

Эльф подошел по очереди к каждому лучу звезды, капнул на горящие свечи чем-то из маленькой темной бутылочки, и комнату тут же наполнил едкий и удушливый бордовый дым, который клубящимися столбами устремился к потолку. Дир в это время сделал шаг в центр пентаграммы и поднял руки над головой, смыкая указательные пальцы под неподвижно висящим артефактом. Дым начал медленно и плавно менять наклон, спиралью закручиваясь вокруг мага и растворяясь в свечении камня.

Стикур тщетно пытался разглядеть хоть что-нибудь сквозь красноватую мерцающую дымку. Виднелся только смазанный силуэт Дирона с воздетыми к «Изумруду Эллана» руками. Стик, наблюдая за магом, со все возрастающим отчаянием понимал, что ничего-то у Дира не выходит. Времени прошло уже немало, а картинка и не думала меняться: бордовый дым клубился, а Дирон все торчал, словно столб, с воздетыми к потолку руками. Минуты бежали, и фигура мага ссутулилась, руки начали медленно опускаться. Стикур готов был сам взвыть от бессилия, когда дым вдруг сгустился, потемнел и с глухим хлопком развеялся в пространстве вместе с Диром, оставив в центре пентаграммы мерцающую дыру портала.

Дирон битых четверть часа стоял в центре пентаграммы словно статуя времен правления Хакисы безуспешно, пытаясь наколдовать хоть что-то. Он проклинал всех и вся, а в первую очередь себя за самонадеянность: надо же было пусть даже на короткое время вообразить, что подобное волшебство ему под силу! Не получалось ровным счетом ничего. Туманный образ Анет, казалось, витал совсем рядом, но его не удавалось поймать. Дир даже начал сомневаться в его реальности, решив, что это видение или любопытная тень из мира мертвых. Молодой маг уже совсем отчаялся и собирался смириться с неудачной попыткой, когда в голове словно вспыхнул сноп искр: его явно призывала Анет, больше ни у кого не могло быть такой переливающейся огненной ауры. Дирон тряхнул головой, стремясь подчинить себе призыв девушки, ослабил контроль над пентаграммой и тут же улетел в услужливо распахнувшийся портал.

Холодный ветер колючими иголочками вонзился в разгоряченную кожу под тонкой льняной домашней рубашкой, не зашнурованной на груди. Маг вздрогнул от неожиданно резкой перемены климата и с облегчением заметил справа от себя мерцающее пятно портала — значит, ничего непоправимого не произошло и домой можно вернуться в любую секунду. Мысль о том, что их с Калларионом безумный эксперимент, судя по всему, увенчался успехом, не успела прийти в голову молодому человеку, так как в стороне кто-то истошно заорал знакомым голосом:

— Ура, Дирон! — маг инстинктивно отпрыгнул вбок, от греха подальше, хотя голос узнал. На него летела встрепанная и, как всегда, зареванная Анет в грязной куртке весьма странного цвета и фасона. — Дирон, слава богу! — всхлипнула девушка. — Быстрее, а то она умрет! Я тебя звала, звала, а ты не приходил! Я уже совсем отчаялась!

— Кто она? — не понял маг, прижимая к себе дрожащую от холода и плача девушку. Тут на снегу, рядом со свернувшимся в клубок гхырхом, который против обыкновения вел себя на удивление тихо, Дир заметил еще одного человека. Точнее, неподвижно лежащее тело в странных голубых штанах вроде тех, что были сейчас на Анет, и уродливой короткой куртке.

— Анет, что случилось? — произнес маг, отодвинув девушку в сторону. — Кто это?

— Это неважно, Дирон, я расскажу все позже, только сделай что-нибудь, я тебя умоляю. Оля ранена, спаси ее!

— Оля? Ранена? — Дир встревожился и сделал шаг вперед, сосредоточившись на лежащем у Зюзюки под боком теле. Куртка у девушки с огненными волосами была разодрана на груди и пропиталась кровью. Это мигом отрезвило мага, впавшего было в ступор от встречи с Анет. Дир мгновенно оценил серьезность ситуации и, осторожно подняв девушку на руки, скомандовал:

— Анет, быстро марш в телепорт. Это вон та переливающаяся в воздухе дыра. Нельзя терять ни минуты, на месте расскажешь, во что ты опять вляпалась, где пропадала полгода, пока мы переживали и убивались из-за твоей безвременной кончины, и кого это ты притащила с собой, — и, шагнув в портал, не удержался и мстительно добавил: — Причем расскажешь не мне, а Стикуру.

Анет утерла рукавом слезы с обветренных щек и вздохнула с изрядной долей облегчения. Оля была почти что спасена, а это — самое главное. К тому же нашлись ребята, что тоже немаловажно, правда, пока Анет смутно понимала, как. Чего-чего, а уж неожиданного появления Дира посредь леса она точно не ожидала. Но вопросы и ответы могли подождать, а пока она просто была счастлива. Счастлива, что, казалось бы, неразрешимая ситуация закончилась почти что благополучно. А что до ругани герцога, так к этому не привыкать. Она сможет выдержать напор Стика, тем более получать от него взбучку приходится не в первый раз и, видит бог, не в последний. А может, и вообще пронесет, в конечном счете, она же ничего плохого не сделала, если не считать, что подружка все же пострадала из-за ее халатности. Но сейчас это неважно, главное попасть в тепло и спасти Ольгину жизнь.

Лайтнинг, в на редкость дурном настроении, буквально вывалился из портала, на ходу меняя личину, и застыл в центре комнаты в немом изумлении. Во-первых, не было привычного ковра, зато на пыльном полу красовалась криво намалеванная пентаграмма с упавшими оплавленными свечами. Над ней в воздухе висела какая-то плохо ограненная стекляшка на толстой цепочке из почерневшего серебра. Во-вторых, у них в апартаментах находились гости. Первым, несомненно, бросался в глаза блудный Зюзюка, который, едва завидев Дерри, тут же восторженно взвизгнул и полез ласкаться, полностью загородив своей тушкой весь обзор. Морда у гхырха была очень и очень виноватая: видимо, паршивец понимал, что своим побегом причинил массу хлопот и заставил всех поволноваться. Лайтнинг даже не успел пикнуть, так как сразу же оказался припечатан толстым, но весьма подвижным телом к немытому полу. Парень не понимал, как эта прожорливая скотина оказалась в гостинице Влекрианта, и спросить было не у кого. То есть, чисто теоретически, все трое друзей собрались здесь, в комнате, но их внимание было приковано к кому-то лежащему на диване, а Дерри из своей невыгодной позиции «на полу под гхырхом» не мог разглядеть, к кому. Ксари приподнялся на локтях, спихивая с себя радостного гхырха, и чертыхнулся: теперь обзор закрывала широкая спина Стикура, маячившая прямо перед глазами. Лайтнинг уже открыл было рот, чтобы привлечь внимание ребят к своей скромной, вернувшейся с важного задания персоне, когда между Стиком и Диром мелькнула еще одна хрупкая фигура, принадлежащая явно не Каллариону, стоявшему чуть в стороне рядом с полупрозрачной Лараной. В свете камина блеснуло золото волос, и Дерри затаил дыхание, боясь высказать догадку вслух, боясь ошибиться и испытать разочарование. Он задержал рвущийся наружу хриплый выдох, замер, но непослушные губы все равно шепнули одно-единственное оставшееся в голове слово:

— Анет…

— Дерри! — взвизгнула, оборачиваясь, девушка и кинулась к нему, прижимаясь к плечу заплаканным лицом с красным распухшим носом и блестящими от слез глазами.

— Анет, — прошептал ксари, не в силах поверить, что происходящее реальность, а не еще один бредовый сон. Он осторожно провел рукой по ее длинным волосам, с наслаждением ощутив, что они настоящие, пусть спутанные и мокрые, но зато не призрачные. Толком не оттаявшая курточка девушки неприятно холодила кожу на груди, но зато подтверждала, что это не сон. Чем сильнее замерзали сжимающие Анет руки от мокрых волос и одежды, чем больше намокало и стыло обнаженное тело от грязной, холодной куртки, тем крепче Дерри верил в реальность происходящего. Понимание действительности медленно возвращалось к нему, превращаясь в волны глупого, безграничного счастья. Он даже не хотел думать о том, что случилось, и как Анет оказалась здесь, где была до сих пор, и почему она живая. Его мало волновало и все остальное происходящее в комнате, лежащую на диване Ольгу он не заметил, а то, что Стикур, Дир и Калларион не обращали на него никакого внимания, занимаясь своим делом, больше не задевало Дерри. На какое-то время ксари просто выпал из действительности, плохо соображая, где он, и что творится вокруг. Существовала лишь внезапно воскресшая из мертвых девушка.

Ольга пришла в себя от истеричного взвизга Анет. Над девушкой уже успели поколдовать Келл и Дирон. Она удивленно распахнула глаза, пытаясь сообразить, что, собственно, произошло и где она находится, но все эти глупые вопросы быстро отошли на второй план, как впрочем, и щемящая боль где-то в районе ребер.

— А собственно, говоря, мы где? — подала голос Оля, рассматривая голого мужика, обнимающего Анет.

— Эй, мне кто-нибудь здесь объяснит что происходит? — пришел в себя Дерри, и отодвинулся от похожей на сон, и от этого еще более опасной, Анет на почтительное расстояние. Он перевел взгляд со Стика на Дира и дальше, на Каллариона и обреченно вздохнул. Лица ребят мало отличались друг от друга и выражали удивление и легкий, но затянувшийся ступор. Судя по всему, они сами понимали не многим больше Дерри, и объяснений с этой стороны ждать не приходилось.

Ольга, не получив на свой вопрос ответа, удивленно озиралась по сторонам. Она стала медленно вникать в создавшуюся ситуацию и разбираться, кто есть кто. «Блондин, стало быть, Дерри», — размышляла она, рассматривая совершенную фигуру в центре комнаты. Нагота, казалось, абсолютно не смущала парня, он вел себя невозмутимо и уверенно, не обращая внимания на разглядывания Оли. «А вкус у Анет, ничего не скажешь, очень даже хороший, парень красивый. Даже то, что он вор, оборотень и убийца, его не портит», — размышляла девушка.

Дерри тем временем порядком надоел изучающий взгляд незнакомой девицы, валяющейся на диване. Ксари, глядя Ольге в глаза, как-то нехорошо улыбнулся, заставив ее смутиться и вжаться в диван, и одним демонстративным движением обернул вокруг бедер скатерть. Движение получилось красивым и отточенным. «Стриптизер, что ли?» — подумала Ольга, не вполне пришедшая в себя от «фирменного» взгляда Дерри.

Самого же Лайтнинга в данный момент гораздо больше интересовала Анет, причем даже не ее рассказ, а то, что девушка явно замерзла и могла простыть.

— Поверь, мне очень хочется узнать о том, что произошло за эти полгода, и как ты сумела нас найти, но позже, — тихо начал он. — Сейчас вам необходимо переодеться в сухую одежду и принять горячий душ. А вот после этого мы поговорим, хорошо?

Услышав мягкий с хрипотцой голос, живо напоминающий кошачье мурлыканье, Оля в полной мере поняла, почему Анет не осталась равнодушной к этому парню, но наваждение быстро прошло, так как Дерри добавил: — Тем более, о последних событиях я могу догадаться и сам. Судя по всему, твоя рыжая подруга стала жертвой ледяной ящерицы.

— Как? Откуда ты знаешь? Я же ничего тебе не успела рассказать! — вытаращила глаза Анет.

— Догадаться нетрудно. Посмотри на нее внимательнее, зрачки-то стали вертикальными. Похоже, в нашей разношерстной компании прибавился еще один почти оборотень.

— Что?! — завопила Ольга, подскакивая на кровати и забыв про боль и слабость. — Как?

— А сейчас извините, мне надо одеться, — Дерри проигнорировал вопли и уже из-за двери добавил: — Анет, не забудь про душ и приведи подругу в чувство, она еще легко отделалась, и все не так страшно, как может показаться сначала.

«Легко сказать, не так страшно, — с тоской подумала Анет, вглядываясь в вертикальные Олины зрачки. — Дерри, как всегда в своем репертуаре: неужели нельзя промолчать, можно подумать, он самый умный! И единственный догадался, что сущность Ольги претерпела некоторые изменения».

Как только Анет рассказала Дирону про нападение ледяных ящериц, маг тут же погрустнел и предупредил девушку о возможных последствиях, самым страшным из которых была, безусловно, смерть от яда. К счастью, склянка с противоядием Ашан-Марры оказалась как нельзя кстати, и спасла Оле жизнь. Еще одним возможным последствием являлось частичное изменение сути человека, покусанного ледяной ящерицей, а проще сказать, полное или частичное превращение в оборотня. Насколько серьезными и необратимыми окажутся изменения, пока сказать было сложно. Дир и Калларион смогли установить, что изменения есть. Оставалась надежда, что все эти преобразования не затронули человеческую суть Ольги и выражаются исключительно в вертикальный постановке зрачков и еще в чем-нибудь незначительном. Эльф, например, уверял, что так оно и есть: дескать, если бы девушка превратилась в настоящего оборотня-ящерицу — он бы это заметил сразу же. Появились бы первые признаки агрессии, и произошла бы самопроизвольная смена облика, а раз ничего подобного не случилось, то и волноваться не о чем. В любом случае самой Ольге об этих изменениях решили пока ничего не говорить. И вот тебе на, появился Дерри, и в лоб больной девушке высказал — мол, простите, дама, но вы теперь оборотень. Анет тяжело вздохнула, посмотрев, как Ольга со слезами изучает свое отражение в зеркале, и погрустнела окончательно. По большому счету Оля была права, когда говорила, что дома на Земле за такие глаза ее могут отправить в лабораторию на изучение. Оставалась надежда, что девушка быстро успокоится в силу своего жизнерадостного и стрессоустойчивого характера.

Ксари пулей вылетел в коридор, пытаясь унять сердцебиение и хоть как-то прийти в себя. Мысли о внезапном воскресении Анет ни в какую не укладывалась у него в голове. Сегодня, в отличие от прошлой их встречи, девушка была вполне осязаема, а мозг Дерри не затуманен алкоголем, поэтому и воспринималось все несколько иначе. Без легкости, вызванной ощущением нереальности происходящего. Сейчас ксари в полной мере ощущал ту неловкость, что возникает, когда не знаешь о чем говорить с человеком, которого давно не видел; дискомфорт от сознания, что неделю назад было сказано много того, о чем лучше бы молчать; смущение потому, что в прошлый раз состояние его было далеко от нормального. Да и вообще, было непонятно, помнит сама Анет минувшую встречу или нет?

«Что случилось полгода назад? Как Анет оказалась в этом месте и времени?» — Сотни вопросов крутились у Дерри в голове, грозясь в любой момент вырваться наружу, и от них ломило и стучало в висках. Лайтнинг усилием воли сдержал свое любопытство там, в комнате, понимая, что к разговору не готов. Слишком много всего произошло за один день. Не успел он разобраться с одной проблемой, как сразу же на горизонте замаячила следующая. Встреча с девушкой оказалась полной неожиданностью. Выбитый из колеи Лайтниг повел себя неадекватно, и досталось ни в чем не повинной подружке Анет. Ну, зачем, спрашивается, он ляпнул о произошедших с ней изменениях. Ясно же, что эту информацию друзья пока собирались утаить. Укус ледяной ящерицы теоретически может привести к любым неприятным последствиям. Приобретенное «оборотничество» всегда считалось более опасным и непредсказуемым, чем естественное. Трудно с самого начала сказать, насколько глубоко проник яд в кровь человека и, соответственно, насколько сильными будут изменения. Дерри, конечно же, доверял интуиции Дирона и знаниям Каллариона, но все же решил для себя, что не оставит подругу Анет без присмотра. К сожалению, на его памяти слишком часто милые и добрые с виду люди после укуса твари, подобной ледяной ящерице, превращались в кровожадных монстров, одержимых одной лишь жаждой разрушения и убийства. Иногда это случалось почти сразу же, а иногда зверь убивал человеческую сущность очень долго, постепенно, шаг за шагом, незаметно для окружающих. Безусловно, такой сценарий не повторялся в ста процентах случаев, оставалась надежда, что девушка вовремя получила противоядие и медицинскую помощь. Если так, изменения в крови не успели затронуть человеческую суть, наградив пострадавшую только вертикальными зрачками и еще какими-нибудь незначительными и незаметными с первого взгляда изменениями. К сожалению, сейчас можно было с точностью сказать одно — девушка никогда не станет прежней, и не будет полностью человеком. Она теперь совершенно другой вид — оборотень. Полный или частичный — это уже другой вопрос. В любом случае, чем раньше она осознает это и примет себя такой, какой стала, тем лучше для всех.

Ксари, не зажигая света, прошел к себе в комнату по длинному коридору второго этажа в надежде, что в номере найдется какая-нибудь более или менее приличная немятая одежда. Дерри, конечно был рад, что Анет жива, но все же стоило признать, что появилась девушка на Арм-Дамаше совершенно невовремя, когда спокойная жизнь закончилась и на горизонте снова замаячили серьезные конфликты, с синдикатом в роли главного противника. Как надеялся Лайтнинг, рассказ девушки сможет прояснить что, в конце концов, произошло полгода назад, и, самое главное, как она сюда попала: по своему желанию или опять волей судьбы. Этот вопрос волновал ксари, пожалуй, больше всего, ведь от ответа зависело, собирается Анет задержаться в этом мире или снова будет искать возможность вернуться домой. К сожалению, ответы на эти вопросы можно было получить не раньше, чем на все остальные. Чувствуя, что от версий и догадок пухнет голова, Дерри попытался отогнать от себя все лишние мысли и отправился в душ в надежде, что это поможет ему отвлечься и прийти в себя. Сейчас он вообще не был уверен, что сможет адекватно воспринять хоть что-нибудь из рассказа Анет, не заработав при этом головную боль на всю оставшуюся ночь. Кроме того, Дерри не давала покоя временная амнезия Анет. Если девушка действительно теряла память, то почему сейчас помнит, судя по всему, все? Или же ее воспоминания никуда не пропадали? Но тогда что за спектакль она разыгрывала, когда появилась ночью в одной из камер Андеранского замка?

Выйдя из комнаты, Анет сразу же столкнулась в коридоре с Лараной. Глаза у призрачной девушки горели недобрым огнем, а длинные волосы шевелились за спиной, словно ядовитые змеи. Сомнений быть не могло: принцесса прилетела не просто обменяться приветствиями.

— Ты! Наконец ты тут!

— Ну что тебе от меня нужно? — вжимаясь в стену прошептала Анет, пытаясь отвернуться от неистового взгляда надвигающейся Лараны.

— Штучки, — прошипела призрачная принцесса. — Верни мне мои штучки, хочу!

Анет начала сползать по стене на пол. Невыносимая боль сжала невидимым обручем лоб. По щекам не переставая текли слезы. При непосредственном контакте с призраком боль оказалась в несколько раз сильнее, нежели во сне, и к ней добавился липкий, удушающий страх, с которым невозможно бороться.

— Хватит! — взмолилась девушка, чувствуя, что теряет сознание. — Хватит, я всего полчаса здесь! Верну! Ну куда я денусь?

— Вот и хорошо, — боль отступила, а довольная Ларана заулыбалась. — Когда?

— Не знаю, — выдохнула Анет, и тут же новый спазм скрутил ей все тело. — Прекрати! Я ведь даже не знаю, где сейчас твои штучки и как они выглядят!

— Смотри, я покажу как, — в глазах призрачной принцессы зажегся огонь, а на полупрозрачной изящной шее заискрилось ожерелье — ряд крупных рубинов, перевитый причудливой сетью из сверкающих бриллиантов.

— Я поняла, но как я найду? — Анет старалась дышать глубже, чтобы справиться с подступившей тошнотой. От Лараны следовало уйти как можно быстрее, но девушка боялась в очередной раз навлечь на себя гнев неуправляемого призрака.

— Ты обещала, — бушевала эльфийка. По коридору пронесся ветер, и едва пришедшая в себя Анет упала на колени. В глазах у нее потемнело, а дыхание остановилось.

— Ты что творишь, Ларана?! — услышала Анет знакомый голос. Из своего номера выскочил Дерри и, подбежав, помог девушке подняться с пола.

— Обещала мне, — пропела призрачная принцесса. — Обещала — выполняй! Штучки верни!

— Перестань, — грозно рыкнул ксари. — Мы делаем все, чтобы вернуть тебе украшения. Вчера же был разговор об этом. Что тебе еще нужно?

— Она должна вернуть, она!

— Вернет, только не трогай ее больше, хорошо? — Дерри не хотелось в данный момент вникать, почему это вдруг Ларана начала вести себя столь агрессивно, это можно было выяснить и позже. Только бы поскорей отвлечь ее от Анет. — Твои штучки скоро будут у тебя, успокойся.

— Ладно, — Ларана мягко улыбнулась и послушно растворилась в воздухе, а Анет, повернувшись к Дерри, шепнула:

— Спасибо, я думала, она меня убьет.

— Все будет хорошо, а сейчас пойдем к ребятам, и ты расскажешь нам, что делала эти полгода, — Дерри обнял девушку за талию и увлек за собой к двери. — Кстати, а где твоя наглая рыжая подружка?

— Оля не наглая, — отчего-то смутилась Анет. — Она сейчас в душе.

— Все ясно, — Дерри притормозил перед входом в комнату. — Скажи-ка мне, а почему Ларана тебя доставала?

— Требовала вернуть ее штучки.

— Странно, — Дерри нахмурился, — маги занимаются этим последние полгода, да и мы со Стиком приехали помогать. Что она к тебе-то пристает?

— Не знаю, говорит, что я ей обещала.

— Ну и?

— Что «ну и»? Я ей обещала, и она хочет, чтобы долг был выполнен. Она мне и на Земле снилась и требовала, только я понять не могла, что именно должна вернуть и почему.

— Странно, впрочем, в этих вопросах я не специалист, так что пошли консультироваться с магами.

Анет проскользнула в комнату и уселась на диван, подогнув под себя ноги. Ее вопрос к магам опередил начавший говорить Дерри. Девушка решила не вмешиваться и просто послушать. Она уже смирилась с мыслью, что помогать Ларане придется в любом случае, причем самостоятельно. Вряд ли маги смогут сказать по этому поводу что-то новое. Ответ Каллариона подтвердил предчувствия.

— К сожалению, в такой ситуации ничего нельзя поделать, я уже объяснял все Стикуру, если хочешь, он потом тебе перескажет, — мрачно ответил эльф нервному ксари. — Ситуация не очень приятная для Анет. Либо она лично возвращает Ларане украшения, либо рано или поздно погибает. Призрак не отвяжется.

— Но вы же с Дироном искали, и никаких проблем не было, — возмутился Лайтнинг, судорожно соображая, что делать. Только этого не хватало: если теоретически достать украшения было можно, то сделать так, чтобы в этом приняла участие Анет — нереально.

— Да, искали, — Калларион отвлек ксари от раздумий. — Но ты забываешь: мы же считали, что Хранительница мертва. Сейчас все изменилось. Кстати, что ты узнал о происходящем в замке Хакисы? Кто его оккупировал?

— Ничем порадовать вас не могу. А в свете последних событий тем более. — Ксари коротко пересказал ситуацию с замком и от себя добавил, что если бы не угроза жизни Анет, он бы предложил вообще не ввязываться в эту авантюру. По крайней мере, сам бы точно туда соваться не стал, лишний раз пересекаться с синдикатом — себе дороже.

Анет вздрогнула, собираясь вмешаться в дискуссию, но скрипнула дверь, и появившаяся на пороге Ольга отвлекла девушку от продолжающегося разговора.

— Я не намерен сдаваться, — грозно сверкнул кошачьими глазами Калларион в ответ на довольно резкое высказывание Дерри.

— Мы не намерены сдаваться, — тихо поправила его Ларана, появившись у подлокотника кресла и заставив Анет испуганно замереть.

— Не может же совсем не быть выхода? — не обращая внимания на принцессу, продолжил Калларион. — Выход есть всегда. С любым разумным существом реально договориться. Украшения можно попросту купить у Сарта. Тем более, то, что нам нужно, по сути, безделушка, не имеющая ценности.

— Но не для тебя, верно? Тебе-то украшения очень нужны, — лениво спросил Дерри, стараясь не акцентировать внимание на том, что Анет в данной ситуации эти драгоценности тоже необходимы. Дождавшись утвердительного кивка эльфа, ксари высказал свою мысль: — Конечно, договориться можно с кем угодно, даже с каркалом или королем преступного мира. Только вот вопрос, сколько это будет тебе стоить? Поверь моему опыту — не все так просто. Сарт не зря не одно десятилетие занимает главное место в иерархии преступного мира. Он очень умен и отлично разбирается в людях. Если бы не эти, позволь заметить, выдающиеся качества его личности, он давно был бы мертв. Сожрали бы свои же подчиненные, например, те же Адольф с Тарманом сообща либо по отдельности. Если ты обратишься к Сарту с просьбой передать тебе драгоценности, цена будет запредельная. Вот скажи, что ты готов отдать за это украшение?

— Все.

— Все? И что, нет такого, что ты отдать не сможешь?

— Есть, что за вопрос? — буркнул недовольный эльф. — Но об этом никто ничего не знает и никогда не узнает. И не отдам я это лишь потому, что не имею права.

— Понятно, а теперь послушай меня, Келл. Сарт, безусловно, заберет все то, что ты сам пожелаешь отдать за украшения. А также узнает все твои тайны и будет требовать то, что ты отдать не в состоянии и не имеешь права.

— Дерри, это глупо.

— Поверь мне, Калларион, не глупо, прецеденты были и не раз. И самое главное, ты отдашь все. Потому что эти драгоценности, и в самом деле, для Сарта не имеют никакой ценности. Ему ничего не стоит их уничтожить, если ты откажешься предоставить желаемое.

— Я не понимаю! — возмутился Калларион. — Почему украшения нельзя купить за разумную сумму денег?

— Можно, — согласился Дерри, — но неинтересно. Знаешь, у Сарта денег больше, чем у любого короля, поэтому его сложно заинтересовать обычными монетами. В его жизни самое главное — интерес, он любит собирать необычные вещи с необычной историей, он коллекционер и этим все сказано. Ему не нужны твои деньги, а вот твоя тайна или то, что тебе неимоверно дорого — это да, это его безусловно заинтересует. Король преступного мира очень любит наблюдать за тем, как люди мучаются, выбирая между двумя бесконечно дорогими для них предметами или существами. Ему это просто интересно: возможность одолеть скуку и почувствовать себя вершителем судеб, почти богом. «К тому же есть еще Анет, и если Сарт вдруг узнает о клятве, данной ею призраку — а он приложит все усилия, чтобы выяснить подробности — цена будет одна. Моя персона, в упаковке и с бантиком», — про себя подумал Лайтнинг. Прекрасно понимая, что в этом случае ему не останется ничего, кроме как заплатить указанную цену.

— Ну и что ты предлагаешь делать? — нервно отозвался Дирон. — Украшения необходимо вернуть в любом случае.

— Если что-то нельзя купить или обменять, значит, это можно украсть, — нехотя отозвался Дерри.

— Но как? — вырвалось у эльфа. — Как ты собираешься красть у самого короля преступного мира? Ты всерьез считаешь, что это возможно?

— Украсть можно что угодно и у кого угодно. Другое дело, что Сарт безусловно обидится на меня за это и попытается отомстить, но в моем конкретном случае — это не принципиально. Он и так в свое время пообещал тому, кто меня поймает и доставит пред его светлые очи, всевозможные блага, а мне, в свою очередь, ад на этом свете. Я не думаю, что он способен обозлиться еще сильней. Впрочем, все рассуждения актуальны только в том случае, если Сарт меня поймает, а я, честно говоря, надеюсь этого избежать. Как правильно подметил Калларион, украшения — всего лишь не имеющие ценности побрякушки. Если мы все спланируем верно, эта вылазка пройдет незамеченной, ну а даже если вдруг король преступного мира прознает, что я пошарил в его владениях, он просто еще больше пожелает увидеть мою шкуру на полу у своего трона. Единственное, что меня напрягает, это необходимость участия Анет. Без нее я бы справился точно, с ней сделать это будет в десятки раз сложнее.

— Я буду стараться, — из угла подала голос девушка.

— Кто бы сомневался, — усмехнулся Лайтнинг. — Только в данном случае твое старание мало значит.

— Дерри, а ведь, если я не ошибаюсь, охота на тебя была отменена? — вмешался в разговор Стикур, которого не очень вдохновила идея ксари. Слишком уж большим был риск и, по мнению герцога, неоправданным.

— Стик, это все сказка, представление, рассчитанное на то, что мне надоело бегать, и я поверю в то, что Сарт умеет прощать. Но я достаточно времени провел в синдикате, чтобы понять: король преступного мира никогда не забывает обиды, нанесенные ему кем бы то ни было. Вся эта отмена охоты — чушь собачья, затишье перед бурей. Я уверен, Сарт готовит мне какой-то очень неприятный сюрприз, ловушку, рассчитанную на меня одного. Будет лучше, если я сам спровоцирую синдикат на очередной удар, нежели дождусь хорошо спланированного и неотвратимого нападения.

— Ты, конечно, волен решать сам. Риск и в самом деле достаточно велик, но должен сказать, что тебе в голову пришла очень хорошая идея, — сказал заметно повеселевший маг.

— Дирон, если бы я для себя чего-то не решил, то и не высказывал бы вслух никакие предложения. Если бы речь шла только о возвращении Ларане украшений, скажу честно, я бы ни за что не полез в логово Сарта. Но Анет здесь не справится точно, ни одна, ни при вашей посильной помощи.

— Ну, тогда здорово, — Дир стал похож на получившего незаслуженную конфету ребенка. — Еще дня два и наконец-то все закончится.

— Дир, ты что? — Дерри посмотрел на друга как на умалишенного. — Как мы успеем все сделать за два дня?

— А разве это мало — два дня? За это время можно горы свернуть, не то что украсть какую-то безделушку.

— Вот и кради сам, — разозлился ксари. — Я что, похож на волшебника? Заметь, я сказал не «маг», а «волшебник». Нереальное существо из мира сказок. Позволь мне задать тебе несколько вопросов, и если ты мне на них ответишь, украшения будут у нас уже к вечеру. Во-первых, как попасть в замок? Не знаешь? Даю подсказку или, вернее, более точно формулирую вопрос. Сколько существует подземных ходов, ведущих к замку Хакисы, как они охраняются, и есть ли такие, про которые Сарт не знает? Это первое из того, что мне хотелось бы знать перед тем как я сунусь в логово Сарта и потащу с собой Анет, которая просто неспособна передвигаться тихо и незаметно. Второе: где именно в замке может находиться нужная вещь, и как она охраняется. Пойми, замок большой, и чтобы перерыть его в поисках ожерелья могут понадобиться годы. Знаешь ли, я оборачиваюсь в огромную кошку, а не в хомячка, поэтому не имею возможности круглосуточно торчать в замке Сарта в поисках ваших цацек. А еще нужно выяснить, когда удобней будет совершить вылазку. К примеру, желательно, чтобы в это время в синдикате было важное совещание, плавно перетекающее в банкет. Тогда все руководство будет в неадекватном виде, а все подчиненные, зная это, расслабятся.

— Но выполнить твои условия невозможно!

— Можно, Дирри, можно. Сложно, ничего не скажу, но ведь легко не бывает никогда. Это со стороны кажется — пошел, стащил, и молодец. На самом деле за любым удачным делом стоит четко проработанный план. Тем более, я иду не один, Анет ни разу не участвовала в подобных операциях и совершенно неподготовлена. Есть много моментов, в которых я сам до конца не уверен, но думаю, все это решится во время рекогносцировки.

— Я помогу, — с холодной уверенностью в голосе сказала Ларана. — Я все разведаю. Ну, не все, я же эльфийская принцесса, а не разведчик, но свои штучки я почувствую — это точно. Если ты, Дерри, положишь мешочек с моим прахом где-нибудь в укромном уголке у замка, я смогу беспрепятственно обитать внутри и найти то место, где хранятся мои самые любимые штучки.

— Вот видите, один вопрос решился сам собой. Твоя помощь придется очень кстати, Ларана, а всю остальную информацию мы сможем собрать сами. Конечно, это займет немало времени.

Анет слушала вполуха, ситуация, как ее обрисовал Дерри, была совершенно нерадостной. Девушка не хотела, чтобы он рисковал своей жизнью и свободой из-за дурацкого обещания. Ну почему она опять сглупила и влезла в неприятности, из которых самостоятельно выбраться не получится? Ксари заметил, что хмурая Анет с лихорадочным румянцем на щеках смотрит куда-то на стену, но состояние девушки трактовал по своему.

— Келл, а у тебя, случайно не осталось того замечательного снадобья, при помощи которого Дир лечил меня от простуды? Мне кажется, что Анет и Ольге перед тем, как они начнут свой рассказ, не повредит чего-нибудь подобное, особенно если туда добавить какой-нибудь дряни для снятия стресса. А то на завтра им обеспечена простуда — это точно, а ночью, когда состояние шока пройдет, очень вероятна истерика.

— Если в мое снадобье от простуды капнуть средство для снятия стресса, то я даже не могу предположить, что получится. Думаю, ничего хорошего, — эльф, как ни странно, с радостью воспринял смену темы. Впрочем, все основные пункты плана были приняты и осталось только начать воплощать их в жизнь. — Могу посоветовать альтернативный вариант. В подобной ситуации я бы порекомендовал фирменный самогон хозяина гостиницы. Почтенный Флавин — гном, а этот народ славится умением готовить непревзойденный по лечебным качествам напиток. О вкусе, к сожалению, того же сказать не могу, но поверьте мне как магу и путешественнику с огромным стажем, это поможет быстрее и эффективнее, нежели любые магические отвары.

— Я не пью самогон, и вообще, пью очень мало, — вяло попыталась протестовать Анет.

— А я сейчас пью все, и лучше много, — оторвалась от созерцания своего отражения Ольга, в очередной раз для порядка хлюпнув носом. Реальность происходящего пока еще плохо доходила до слегка изменившегося сознания девушки, и Ольга, честно сказать, была этому несказанно рада, стремясь продлить подобное состояние подольше. Самогон по ее мнению был лучшим решением возникшей проблемы.

— Вот и замечательно. Дир, ты ведь сходишь? Вы же с нашим гномом почти друзья, — улыбнулся Дерри, а Оля, не в силах простить ксари безнадежно испорченное настроение, не удержалась и съязвила:

— А что, блондины теперь сами не могут даже заказать девушкам выпить?

— Блондины могут, — невозмутимо отозвался Дерри со своего места. — Только вот беда: не очень-то здесь жалуют парней с фиолетовыми глазами, как впрочем, и девушек с вертикальными зрачками. Знаешь ли, оборотней любят здесь ничуть не больше, чем ксари. Придется к этому привыкать. Я за свою жизнь уже привык: без нужды общественность не шокирую и тебе не советую. Можно, конечно, закапать в глаза магические линзы, но это такая пакость, что я стараюсь пользоваться ею как можно реже, а тебе, наверное, и они не помогут. Вертикальный зрачок — это не цвет глаз, его не спрячешь.

— Дерри, — по-кошачьи мурлыкнул Калларион. — Не пугай девушку напрасно. — К оборотням всегда относились гораздо более лояльно, чем к ксари, и ты это знаешь. А если никто не догадается, что Оля искусственный оборотень, тогда вообще все будет замечательно, только уважать больше станут.

— Я не оборотень! — срываясь на крик, заявила Оля, обращаясь почему-то непосредственно к Дерри. — У меня одни зрачки изменились, а в остальном я — человек!!!

— Давай проверим, — усмехнулся Лайтнинг и одним никому не заметным движением достал узкий, тонкий кинжал. Ольга тихо вскрикнула, краем глаза заметив тонкую полоску голубоватого лезвия, и инстинктивно вскинула перед собой руку. Встретившись с металлом, кожа девушки посерела и покрылась маленькими блестящими чешуйками, лезвие, скрипнув, скользнуло вниз, а ксари еще раз улыбнулся и убрал нож за пояс. — Ну что, убедилась?

— Дерри, ты сошел сума! — завопила Анет, вскакивая, в то время как ее подруга в ступоре рассматривала тающие на коже блестящие чешуйки, защитившие руку не хуже любого доспеха — Что ты делаешь? А если бы ты ранил Ольгу? Ты что, вообще не соображаешь, что творишь?

— Анет, прекрати истерику, — жестко отрезал Дерри. — Я не мог ее нечаянно ранить, и ты это знаешь не хуже меня. В любом случае, стоило как можно раньше проверить степень произошедших с твоей подругой изменений. Или ты, как и она, наивно поверила, что глаза изменились, а все остальное — нет? Не хочу тебя огорчать, но это невозможно. Приобретенное оборотничество очень опасно, и чем раньше Оля это поймет, тем лучше сможет контролировать себя и свои животные инстинкты. Поверь мне, я знаю, о чем говорю, я на собственной шкуре испытал, как тяжело подавить в себе зверя. Ведь моя вторая половина от рождения является частью моей сущности, а не случайным и непрошенным гостем, как в случае с твоей подругой.

— Значит, я — тварь, зверь, не человек? — всхлипнула Ольга.

— Не человек — да, — уверенно произнес Дерри, — а насчет твари и зверя — это уж как тебе больше нравится. Тварь — пока вряд ли, и если будешь контролировать себя, никогда ей не станешь, а насчет зверя — тоже сильно сомневаюсь. Мне кажется, что ты никогда не обернешься полностью, иначе это произошло бы сейчас, когда я создал провокационную ситуацию, напав на тебя с кинжалом. Успокойся, ничего катастрофического не произошло, ты приобрела несколько весьма полезных в нашем мире качеств: твоя кожа защитит тебе лучше всякого доспеха, а твои глаза, могу поспорить на что угодно, позволят различать предметы даже в кромешной темноте. Станешь ли ты тварью, опять же, зависит только от тебя. Среди людей тоже подонков хватает, но все мы сами выбираем свой путь и решаем, кем мы станем в конечном итоге.

— А как же я буду жить дома, на Земле? — уже совсем неуверенно всхлипнула Ольга, помимо воли просчитывая в уме выгоду от произошедших с ней изменений. На Дерри она уже почти не злилась. Как ни странно, его прямые рассуждения вкупе с наглядной демонстрацией успокоили ее лучше, чем увещевания магов и Анет.

— А что, ты домой прямо сейчас собираешься? — удивленно приподнял бровь Дерри.

— Да нет, — неуверенно пожала плечами Оля, оглядываясь на сидящую в стороне Анет.

— Ну, а в чем тогда проблема? На Арм-Дамаше тебе эти изменения не мешают, а когда соберешься на Землю, тогда и подумаешь над этим вопросом. Сейчас не забивай голову разными глупостями. А маги заодно и понаблюдают некоторое время за тобой, чтобы убедиться, что твое состояние не прогрессирует.

— Да… — неуверенно выдохнула девушка, понимая, что Дерри не только прав, но и его предложения вполне соответствуют ее, Олиной, натуре.

В это время вернулся Дирон, и Анет в очередной раз попыталась отвертеться от потребления крепких горячительных напитков:

— Не хочу я никакого самогона! — взвыла девушка в надежде на сострадание. — Не хочу! Я ни за что не протолкну в себя эту пакость, — но ее причитания слушать никто не захотел. Кружка с мутной и резко пахнущей жидкостью появилась перед носом как по волшебству. Анет не поняла, почему это спиртной напиток вдруг подается не в рюмке или бокале, а в банальной железной кружке, а спрашивать не очень хотелось. К слову сказать, самогона там плескалось предостаточно, примерно две трети немаленькой емкости.

— Пей лекарство, — невозмутимо скомандовал Дирон, а Стикур молча сунул ей в качестве закуски кусок мяса, ладно хоть догадался насадить его на вилку. Оля свою дозу выпила без возражений, даже не поморщилась, и снова уставилась в зеркало. Правда, Анет с определенным удовольствием заметила, что не совсем понятно, чье отражение Ольга так пристально разглядывает: свое или сидящего сзади нее Стикура. Свое, вроде бы, давно должна была выучить наизусть.

— Ты будешь пить, или как? — с нарастающими гневными нотками в голосе рыкнул герцог. Ольга уставилась на до сих пор молчавшего молодого человека с еще большим интересом, а Анет ничего не оставалось делать, кроме как громко вздохнуть и, зажмурившись, глотнуть плескающее в кружке пойло. Горло обожгло отвратительной сивушной дрянью, из глаз брызнули слезы, и девушка схватила со стола первый попавшийся бокал, чтобы хоть как-то успокоить разрывающейся от боли горло и желудок. В бокале, как назло, оказалось красное вино, оно, безусловно, было гораздо лучшего вкуса и качества, нежели самогон, но для запивки не годилось абсолютно. Этот вывод Анет сделала практически сразу же после того, как ей наконец-то удалось как следует отдышаться от «лекарства», предложенного ребятами. Она спешно зажевала эту гремучую смесь мясом, которое все еще держала в руке, но поняла, что это уже не поможет: ноги стали ватными, голова чугунной, язык начал заплетаться. Анет с тоской осознала, что рассказать что-либо внятное вряд ли сможет, как, впрочем, и подняться с такого теплого и уютного дивана.

После краткого описания сражения с Хакисой, которое Анет попыталась передать как можно подробнее, в лицах, размахивая руками и ногами, общим мнением было решено, что дальнейший рассказ продолжит Оля. Тем более, события, произошедшие после, уже непосредственно на земле, девушка знала ничуть не хуже, чем ее задремавшая подруга, зато изложить их могла в данный момент гораздо четче и внятней. Анет изредка поднимала заспанную голову и пыталась жестами и разнообразными звуками комментировать рассказ Ольги, придавая ему некую эмоциональную окраску.

Дерри слушал Ольгин рассказ вполуха. Хронология событий все равно откладывалась у него в голове, а вот что касается всего остального, имеющего отношения к чувствам, переживаниям и прочим интересным вещам, он в любом случае предпочел бы услышать это из уст самой Анет, когда она придет в норму. Он никак не мог подумать, что выпитая в профилактических целях кружка самогона, пусть и запитая бокалом красного вина, будет иметь такой в прямом смысле слова «сногсшибательный» эффект. Глаза Анет не выражали ровным счетом ничего, а голова то и дело норовила упасть на деревянный подлокотник кресла. Девушка все реже комментировала рассказ подруги, а речь ее становились все бессвязней.

— Пойдем, я покажу тебе, где можно лечь, — сказал Дерри, осторожно помогая Анет подняться из кресла. — Там где-то в конце коридора еще оставалась не занятая комната. Вам с Ольгой ее вполне хватит на первое время.

Девушка с помощью ксари сделала несколько неуверенных шагов по направлению к двери и освободилась от поддерживающих ее рук со словами:

— Не надо тащить меня волоком, я не пьяная! Это вы все тут напились! Фу! Алкоголики! И ты, Олька, алкоголик, а я просто устала, замерзла и перенервничала. Я сама могу идти.

Так как сказано это было очень уверенным и непреклонным тоном, Дерри не стал спорить и отступил на шаг, решив, что проводить Анет до комнаты все же стоит.

Слегка пошатываясь, девушка почти без посторонней помощи преодолела длинный коридор, замешкавшись перед дверью. С помощью Дерри одолев и это препятствие, она с тихим стоном повалилась на кровать прямо так, как была: в свитере, грязных джинсах и ботинках с высокой шнуровкой. Впрочем, ботинки она пыталась снять, но никак не могла дотянуться до шнуровки рукой, а простое дрыганье ногой почему-то не помогало.

— Давай, я думаю, у меня получится лучше, — тихо предложил Дерри, присаживаясь на кровать и пытаясь снять с Анет обувь. Сложно сказать, слышала девушка его слова или нет, потому что дрыгать ногой так и не прекратила: то ли пыталась избавиться от ботинок самостоятельно, то ли оказывала Дерри посильную помощь. Толку от этой помощи было, как от гхырха прибытку. Ксари несколько раз не успел увернуться и получил пару весьма ощутимых пинков по разным частям тела, прежде чем ботинки полетели в угол комнаты. Со свитером Дерри решил даже не связываться, тем более, Анет с великим удовольствием растянулась на кровати, умудрившись полностью занять ее своим маленьким тельцем. Если бы Дерри не видел это собственными глазами, никогда бы не поверил, что такое миниатюрное существо может занимать так много места.

— Посиди со мной чуть-чуть, пока я не усну, а то мне страшно, — заплетающимся языком произнесла девушка, поймав за руку собирающегося встать Дерри. Лайтнинг на секунду замешкался, а потом покорно притянул девушку к себе, устраивая ее поудобнее.

Анет глубоко и довольно вздохнула, зарываясь носом в плечо парня, и закрыла глаза. Она наконец-то чувствовала себя в относительной безопасности и уже готова была уснуть, когда затуманенное алкоголем сознание посетила бредовая мысль. Мягкий воротник Дерриной рубашки щекотал нос, совсем рядом в вырезе виднелась гладкая смуглая кожа шеи и ключицы. Анет вдруг нестерпимо захотелось узнать, а какая на вкус эта теплая кожа с пульсирующей голубоватой жилкой. Не то чтобы это мысль не могла прийти Анет на трезвую голову, могла и приходила, но вот решиться проверить… вряд ли хватило бы духу. А тут все вдруг показалось простым и элементарным: стало интересно — узнай. А что, собственно, мешает?

Она осторожно подвинулась чуть ближе, стараясь не вызвать у ксари лишних подозрений (сбежит еще), и легко коснулась губами бьющейся у основания шеи жилки. Кожа была теплая и упругая, Дерри не начал с ходу орать и вырываться, видимо впав в состояние шока, и Анет осмелела, стараясь не упустить шанс. Какова его кожа на вкус, она так еще и не узнала, а Лайтнинг мог прийти в себя в любой момент. Поэтому девушка, чтобы не терять зря драгоценное время, осторожно провела языком вдоль его ключицы, ощущая приятный, чуть солоноватый привкус, скользнула губами выше, по шее до впадинки за мочкой уха, коснулась одной рукой напрягшихся мышц плеча, а другой изучила рельеф груди, там, где под тонкой тканью рубашки гулко билось сердце.

— Ты что делаешь? — хрипло выдохнул ксари, поймав руку Анет, расстегивающую рубашку у него на груди — судя по всему, для продолжения эксперимента. Девушка недовольно фыркнула и нехотя открыла глаза. Лицо Лайтнинга было совсем близко, Анет чувствовала его дыхание на своих губах и щеке. — А если я сделаю то же самое? — тихо поинтересовался Дерри, прикасаясь губами к уголку рта Анет.

— Ты… то же самое? — Анет недоуменно посмотрела на Дерри: пьяный мозг не мог сообразить, а ему-то это зачем. Девушка находилась в состоянии какой-то блаженной прострации, голова абсолютно отказывалась работать. Поэтому, не найдя ответа, Анет тупо высказала свой вопрос вслух: — А зачем?

Лицо Дерри за долю секунды неуловимо изменилось, с него стерлись все следы каких-либо эмоций и чувств, и он отстранился, присев на краю кровати.

— Действительно, зачем? — пробормотал Лайтнинг, поднимаясь. — Спи, — шепнул он, целуя Анет в щеку, и скрылся за дверью, а девушка повернулась на бок и мгновенно засопела. Последней мыслью, мелькнувшей в ее голове, было подозрение, что она в очередной раз проявила неуместную блондинистость и ляпнула какую-то глупость. Правда, какую, она сообразить не успела, так как через минуту заснула.

Дерри, осторожно прикрыв дверь, вышел в коридор, ругая себя всеми пришедшими в голову словами за несдержанность. Он был настолько погружен в себя, что даже не заметил возникшую в темноте коридора Ларану.

— Что с тобой? — тихо прошелестела девушка-призрак, подлетая ближе. — Ты чем-то очень расстроен.

— А, — уныло махнул рукой Дерри, присаживаясь на стоящую у стены скамейку. — Я чуть не совершил колоссальнейшую глупость.

— Чуть? — уточнила эльфийская принцесса задумчиво и, получив в ответ утвердительный кивок, спросила: — Раз чуть, но не совершил, почему же ты такой грустный? Это неправильно. Ты уверен, что это была бы глупость?

— Уверен, — прошептал Дерри, закрывая лицо руками. — Любые отношения с Анет — глупость.

— Почему? — Ларана была в недоумении. — Она нужна тебе, а ты нужен ей. Я это очень хорошо вижу. Вы две половинки одного когда-то разбитого целого, почему же отношения между вами глупость? Я не понимаю.

— Потому что это все временно. Она опять будет стремиться домой, а я вообще не создан для любви, только для убийства. Я не хочу, чтобы мое счастье длилось один миг, а потом снова наступило одиночество, а я уверен, что так и будет. Я уже один раз испытал нечто подобное, больше не хочу. Лучше не иметь вообще, чем найти и потерять.

— Ты неправ. Ничего не бывает вечно и вечность в конечном итоге заканчивается, нужно ловить даже мгновения счастья, потому что они бесценны, а ты пытаешься от этого отказаться. Стоит ли? Подумай над этим, ксари… — сказав это, Ларана снова растворилась в воздухе. Дерри даже не успел поинтересоваться у нее, почему она не вместе с магами. Хотя догадаться было несложно. Призрачная принцесса недолюбливала чужих, и пройдет немало времени, прежде чем она решится показаться в помещении, где находится Ольга.

Шаг, легкое покачивание бедра. Еще один шаг, встряска. Тонкие, смуглые руки взлетают над головой, гладкие волосы скользят по обнаженной спине — Тарману нравилось смотреть, как Лина танцует, а если танец был не простой, а ритуальный, необходимый для магического действа, тогда тем более. Это зрелище завораживало.

Из нескольких курильниц, расставленных по залу в произвольном порядке, струился дымок с терпким, будоражащим мозг ароматом. Наркотик. Этот запах пропитал замок насквозь, и Лина уже давно не могла без него ни колдовать, ни жить, ни дышать. Это было его, Тармана, упущением.

Изящные унизанные звенящими браслетами руки подняли с пола чашу с темной, вязкой жидкостью, и Лина, осторожно сделав глоток, снова закружилась в танце, напевая слова заклинания. Музыка играла все громче, ее ритм убыстрялся, и танец становился все динамичнее. С последними, самыми громкими аккордами девушка упала на колени и замерла.

— Ну что, получилось? — Тарман прикрыл хрупкие плечи Лины накидкой.

— Не знаю, — устало выдохнула она. — Объект сопротивлялся, причем сильно, сущность ксари помогала ему.

— Это все сказки. И на ксари можно магически надавить, если очень постараться.

— Можно, — девушка поднялась с пола и подошла к кальяну. — Но сложно невероятно. Безусловно, какое-то влияние я на него оказала, зародила в душе сомнения, заставила вспомнить, а большего нам пока и не нужно. Или я что-то не понимаю?

— Все верно, моя девочка, — улыбнулся Тарман и вышел, а Лина закурила кальян: заклинание отняло много сил, и ей было необходимо расслабиться.

— Осторожно, Оль, лучше нам никому не попадаться на глаза, — прошептала Анет, на цыпочках пробираясь по коридору. Она затравленно оглядывалась по сторонам, стараясь производить как можно меньше шума. Из-за этого смотреть под ноги не получалось, и девушка постоянно обо что-то спотыкалась, производя нежелательный грохот. В руках она тащила свои зимние замшевые полусапожки, которые за ночь успели высохнуть у камина и окончательно потерять форму. Следом за ней кралась Ольга, передвигаясь куда тише. Девушка даже успела вовремя поймать огромную вазу, которую задела плечом Анет.

— Объясни мне, глупой, почему нам ни в коем случае нельзя никому попадаться на глаза? Я ничего не понимаю. Зачем все эти странные предосторожности?

— А что тут понимать? Почему я не желаю видеть Дерри, я уже рассказала с утра. И как я в глаза ему смотреть теперь ему буду?

— Анет, — вздохнула Оля. — Мы же с тобой решили. Неужели трудно сделать вид, что ты о прошлом вечере ничего не помнишь? Зачем создавать ненужные проблемы, а?

— Не знаю, — девушка грустно вздохнула. Такой беспросветной идиоткой она себя не ощущала давно. Все же пить ей противопоказано категорически. Этот глупый поступок Дерри теперь ни за что не забудет и станет шарахаться от нее, как от моровой язвы. — Просто и так все сложно, да еще Ларана со своими драгоценностями.

— Ну, тут уж ты сама виновата, — пожала плечами Оля. — Хороший урок. Думай, что обещаешь. А если уж зареклась, выполняй.

— Знать бы как? Ну да ладно, поговорим об этом вечером, я думаю, ребята что-нибудь придумают. А сейчас нам просто необходимо купить какую-нибудь одежду.

— С этим я согласна, но почему мы выходим тайно, стараясь никому не попасться на глаза?

— Потому что, — Анет не желала углубляться в длительные объяснения. — Давай сначала оденемся, а потом уж будем со всеми общаться, хорошо? Не хочу я пока ни с кем разговаривать и не желаю, чтобы ребята потащились по магазинам вместе с нами.

— Ну ладно, допустим, ты меня убедила, но почему мы должны переться через черный ход — этого я понять однозначно не могу?

— Оль, потому что я сказала, и точка, — начала выходить из себя Анет. — Если мы с тобой пойдем сейчас через центральный вход, то обязательно привлечем к себе нежелательное внимание у местной публики. В подобных заведениях женщины редкость, а уж одетые так, как мы, тем более. Угадай, за кого нас примут? Зачем же самим создавать провокационную ситуацию? Давай как-нибудь тихонечко, задворками.

— Мне кажется, ты несколько утрируешь. Я уверена, все не так плохо и страшно, как это ты обрисовала, — начала вдохновенно Оля и осеклась, услышав вопли и звон бьющейся посуды. Кто-то из посетителей громко орал, требуя выпивку. Девушка с вопросом в глазах испуганно посмотрела на подругу, а та лишь красноречиво пожала плечами, и, гордо подняв голову, потопала к узкой лестнице в конце коридора.

— Слушай меня, Оля, и тогда точно не пропадешь, — торжественно заключила Анет, промахнулась ногой мимо ступеньки, чудом удержала равновесие, выругалась, стукнувшись мизинцем ноги о плинтус и заодно вспомнила, что так и не обулась.

— Да уж, — ухмыльнулась Ольга, разглядывая подругу, которая с недовольным шипением натягивала ботинки, сидя на ступеньке лестницы. — Если тебя слушать, из неприятностей точно никогда не выберешься.

— Это все клевета, — махнула рукой Анет, затягивая шнурки. — Давай лучше думать о хорошем, например, о том, что мы наконец-то будем нормально выглядеть. Согласись, шмотки нам необходимы. Тем более, Арм-Дамаш, на мой взгляд, несколько консервативен в вопросах моды. Значит, надо порадовать местных жителей креативом.

— Ты меня пугаешь!

— Не бойся, все будет хорошо, я не собираюсь сильно выпендриваться, просто на Арм-Дамаше больше простора для фантазии.

«Бессонная ночь, скажем прямо, налицо», — подумал Дерри, с отвращением разглядывая в зеркале свое помятое отражение со спутанными светлыми волосами. В те редкие мгновения, когда этой ночью ксари удавалось провалиться в неглубокий, поверхностный, похожий на бред сон, приходили странные видения. Они измучили Лайтнинга, пожалуй, даже сильнее, чем сама бессонница. В этих снах-видениях к нему являлась ожившая Лина. Она звала его за собой, протягивая изящные, унизанные звенящими браслетами руки, манила темными глазами, в которых отражались звезды, и просила вернуться. А он не испытывал ничего кроме отвращения и страха перед этой холодной, мертвой, как ему казалось, красотой. От бархатной кожи, струящихся по спине каштановых волос и полных красных губ тянуло холодом и смертью. Он тонул в черных омутах глаз, и мир синдиката вновь обволакивал его, заставляя подчиниться и принять правила игры. Дерри вдыхал дурманящий запах наркотической травы, постоянно витавший в покоях Сарта. Ксари раньше никогда не задумывался о том, что так всегда пахла и сама Лина — приторно и дурманяще, не по-женски, словно демонстрируя, что принадлежит совсем другому мужчине. Парень с содроганием чувствовал, что его снова пытаются ловко завлечь, подчинить воле короля преступного мира, и это вызывало в его душе бурный протест и страх. Он не хотел возвращаться туда, откуда так долго пытался вырваться, и поэтому воскресшая во сне Лина пугала, олицетворяя собой слишком яркое напоминание о прошлом, от которого Дерри хотел уйти как можно дальше.

Встал ксари довольно рано, с больной головой, в абсолютно разбитом состоянии и с одним желанием — вновь лечь спать, только уже без сновидений. Но он не был уверен, что это получится, поэтому не оставалось ничего другого, кроме как подняться и сунуть лицо под холодную воду, чтобы прийти в себя. Камин за ночь погас. В комнате было холодно, ледяная вода из-под крана не то что освежала — вымораживала последние мозги. Зато в голову не лезли ни дурацкие сны, ни разные глупые мысли об Анет.

Встречи с девушкой, конечно, было не избежать, но Дерри надеялся, что произойдет это как можно позже. По крайней мере, не сейчас, когда он измотан бессонной ночью и вообще плохо соображает. Как смотреть в глаза подруге, Дерри не знал. Сбежать в самый ответственный момент от девушки, которая тебе нравится и с которой тебе потом придется встречаться еще не раз — что может быть хуже? «Хуже могло быть только в том случае, если бы ты вчера не сбежал, а встречаться с ней все равно бы пришлось», — сам себе ответил Дерри и слегка воспрянул духом. Пусть думает все, что ее душе угодно. Он вчера ушел, хотя и логичнее было бы остаться, и это его решение. Осознанное и принятое на трезвую голову. Чего не скажешь об Анет, которая была явно не в себе и в любом случае пожалела бы о произошедшем.

Эти мысли окончательно привели Дерри в себя, и он решил прогуляться по городу, чтобы не терять время даром. Если повезет, можно будет узнать хотя бы места, в которых обитают нужные люди. По длинному, плохо освещенному коридору второго этажа серебряной тенью летала грустная Ларана. Завидев Дерри, девушка печально улыбнулась, вздохнула и с тихим леденящим душу стоном растворилась в белой мутной дымке. Лайтнинг пожал плечами и отправился разыскивать друзей. Призрачная принцесса иногда вела себя более чем странно, а в последнее время, привыкнув к человеческому обществу и узнав некоторые людские слабости и страхи, она приобрела страсть к театральным эффектам, таким как душераздирающее завывание и дым при появлении и исчезновении. Дерри было интересно, на ком девушка отрабатывает все спецэффекты, призванные напугать несведущего человека. Точно ни на ком из них: ни маги, ни сам Дерри со Стиком подобных вещей, тем более в исполнении Лараны, испугаться не могли. Значит, принцесса тренируется где-то на стороне, экспериментирует на ком-то другом, выясняя, что будет страшно, а что нет. Вопрос, на ком? «Надо будет посмотреть, кто тут в окрестностях быстро седеет или неожиданно начал заикаться», — решил для себя Лайтнинг.

— Господин, мы нашли его в одной из таверн Влекрианта. Прикажете доставить ксари к вам? — мужчина в темно-синем длинном плаще склонил голову, ожидая дальнейших указаний.

— Рудерик, даже если ты очень сильно постараешься, все равно не сможешь доставить ко мне Дерри Лайтнинга. Поэтому-то я и не прошу невозможного, — лениво махнул зеленой лапкой Адольф, с удовольствием поглощая огромное кремовое пирожное. — Знаешь, сколько людей синдиката отправились на тот свет из-за наивного убеждения, что уж они-то точно схватят неуловимую молнию и станут «национальными героями всего преступного мира». Никто из этих идиотов не вернулся живым, и ты, если сунешься к ксари, не будешь исключением. При всем моем уважении к тебе, Рудерик, Дерри Лайтнинг пока еще не твой уровень. А если говорить честно и начистоту… — Адольф грустно вздохнул, — в принципе не твой уровень и никогда им не будет. Следите за ксари как следует, чтобы он опять не исчез из нашего поля зрения, а встречусь я с ним сам, скажем, завтра. А сейчас давай, иди, мне необходимо переговорить с Сартом. Мы нашли Лайтнинга раньше, чем Тарман, а значит, нам положена приятненькая премийка, которую не хотелось бы упустить.

— Хорошо, господин, — закутанный в плащ посланник поклонился и медленно вышел, прикрыв за собой дверь. Адольф, подергивая лапками в розовых пушистых тапочках, поправил полу съехавшего халата и развалился в кресле, нащупывая рукой на столе кристалл связи. Его бледно-салатовая лягушачья физиономия лучилась от удовольствия. Непропорционально широкий рот растянулся в глупой улыбке. Было самое время переговорить с Сартом. Хорошими новостями нужно делиться без промедления.

Прозрачная поверхность кристалла быстро помутнела, и в образовавшейся дымке возникло недовольное лицо короля преступного мира. Судя по всему, Адольфу не посчастливилось, он оторвал Сарта от какого-то важного дела.

— Неужели ты наконец-то соизволил со мной связаться? — язвительно произнес Сарт и демонстративно замолчал, все своим видом давая понять, что если вдруг тема разговора окажется несерьезной или хотя бы просто неприятной, Адольфу не поздоровится.

— Мой Господин, мы его нашли.

— Да? И где же он? Что-то я не вижу рядом с тобой ксари. Когда он предстанет перед моей светлостью?

— Не так быстро, мои люди только что обнаружили местонахождение Лайтнинга. Я встречусь с ним не позднее, чем завтра.

— Почему же ты тревожишь меня сегодня? Адольф, меня не интересует местонахождение ксари, меня интересует он сам! Это ты понимаешь, я надеюсь? Нечего вешать мне лапшу на уши и докладывать о том, что вы нашли его! Ни каркала вы пока не нашли! В следующий раз я хочу узнать точно, когда Дерри Лайтнинг будет здесь. И тебе крупно не повезет, если он вдруг откажется сотрудничать с нами.

— Не беспокойтесь, мой Господин, он не откажется. Лина уже начала обрабатывать ксари. Он снова будет нашим.

— А я и не беспокоюсь, — пожал плечами Сарт. — О чем мне беспокоиться? Тебе вот переживать нужно, а мне — нет. Кстати, зачем ты мне рассказываешь о том, чем занимается Лина? Неужели ты всерьез считаешь, что я этого не знаю? Она ничем не отличается от своей предшественницы, даже, пожалуй, лучше. Эта Лина всегда со мной. Надо не забыть сказать отдельное спасибо Тарману. Что же он раньше не сделал мне этот подарок?

— Спасибо Тарману? Но идея-то была целиком и полностью моя! — обиженно пискнул Адольф, понимая, что желанная премия светит не ему, а поганому магу.

— Идея? — сделал круглые глаза Сарт. — Что такое идея? Это воздух, который ты, Адольф, очень любишь сотрясать попусту. К каркалам все твои идеи, если их некому воплощать в жизнь. Вот Тарман, если у него появляется идея, сам ее и реализует. А ты? Вечно напридумываешь целую кучу, а воплощать в жизнь некому. Ну, допустим, ты узнал, где находится то, что я хочу. А в чем смысл, если достать это не может никто? Единственный, кто смог бы справиться с этим заданием — ксари. Потому что таких профессионалов больше нет. Есть, конечно, люди близкого к этому уровня, но их жалко. Выжить в хранилище Света практически невозможно. А Артефакт, между прочим, мне нужен. Где, скажи мне, ксари? Другими кадрами я рисковать не могу. А Лайтнинга, во-первых, мне не жалко, а, во-вторых, у него единственного, пожалуй, есть шанс уцелеть при выполнении этого задания.

— Не беспокойтесь, ксари будет доставлен к вам в ближайшее время.

— Я уже сказал, что мне нет смысла беспокоиться. Ты вот лучше не забывай о том, что тебе необходимо сделать так, чтобы Дерри не просто купился на это задание ради обещанной отмены охоты на его голову. Надо, чтобы он захотел и в дальнейшем с нами сотрудничать, иначе мне придется его убить, как только артефакт будет доставлен мне. А это, согласись, по меньшей мере непрактично и отчасти несправедливо. Если он сумеет достать эту штуковину и не погибнуть, немного неправильно будет убивать его здесь. Постарайся, чтобы этого не произошло. А если вдруг Лайтнинг откажется сотрудничать с нами, то тебе, мой пупырчатый зеленый друг, лучше исчезнуть. Самым правильным решением станет покончить жизнь самоубийством: твое положение ничем не будет отличаться от положения мерзкого ксари, ты меня понял? Я объявлю на тебя охоту, как на самого позорного предателя. Тебя, в отличие от Лайтнинга, люди синдиката поймают очень быстро. И на стене у моего трона будет висеть лягушачья шкура, а не шкура ксари, как планировалось ранее.

Как только разгневанное лицо короля преступного мира исчезло, и кристалл связи вновь стал прозрачным, Адольф шустро вскочил со своего кресла, запихал в рот оставшийся кусок пирожного, и, торопливо жуя, начал собираться. Ему совсем не понравился настрой Сарта. С того момента, как у него появилась лже-Лина, король преступного мира стал вновь прислушиваться к советам Тармана, а он, Адольф, впал в немилость. Следовало как можно быстрее что-нибудь предпринять, чтобы ситуация изменилась. Идеальным вариантом было найти и доставить пред светлые очи Сарта Дерри Лайтнинга, готового на все для блага синдиката, но Адольф прекрасно понимал, что это нереально. Самое большее, на что мог рассчитывать болотный тролль — что Дерри хотя бы согласится спокойно поговорить и выслушать предложения, а дальше все будет зависеть от его, Адольфа, красноречия. Которое, если признаться честно, на Дерри никогда не действовало.

Две девушки быстрым шагом приближались к таверне. Огромные баулы в руках, казалось, совершенно не затрудняли их передвижения. Высокая статная рыжая красавица была одета в толстые замшевые штаны и курточку до середины бедра. Огненные волосы сливались с воротником из меха кенташской багряной лисы, таким же мехом были украшены и голенища ее сапог. Шагавшая рядом с ней хрупкая блондинка в короткой серебристой куртке из мягкого плюшевого меха и узких штанах казалась бледной и почти что призрачной на фоне этого рыже-красного костра.

— У нас, похоже, появилась небольшая проблема. Черный ход, судя по всему, заперли.

— Вот черт! — выругалась Анет, перекладывая баул с одеждой в другую руку и пряча замерзшие пальцы под меховой воротник. — Ну и что же нам теперь делать?

— Что, что! Ты зачем глупые вопросы задаешь? Конечно, идти через центральный вход. Или ты предлагаешь ночевать здесь в надежде на то, что твои друзья нас хватятся или завтра к утру, быть может, снова откроют черный ход?

— Ну да, если честно, я бы предпочла один из этих вариантов.

— Анет, прекращай истерить! Я тебя не понимаю, злачных мест ты вроде бы никогда не боялась!

— Да, Оль, ты права, но я тебя предупреждаю, сразу и честно, на Арм-Дамаше я в питейных заведениях была, по-моему, два раза и оба посещения закончились не очень хорошо.

— Ладно, прекрати, — отмахнулась Ольга. Она уверенно шагнула вперед, распахнув дверь, и резко затормозила, прервав начавшееся было движение, застыв столбом на проходе. — Ай-ай! — выдохнула она и сделала попытку улизнуть на улицу, но это не получилось. Сзади выход загораживала Анет. Ольга наткнулась спиной на ойкнувшую от неожиданности подругу. Поняв, что пути назад, по-видимому, уже нет, девушка решила быстренько пробежать через зал, чтобы не показаться совсем уж дурой. Но впереди было метров пятьдесят между узкими и длинными барными столами, а завсегдатаи питейных заведений Арм-Дамаша слишком уж сильно отличались от земных обывателей. Нет, в основной массе они были людьми, хотя некоторые — весьма странными на Ольгин взгляд. И вся эта полупьяная мужская толпа как-то очень неприятно поглядывала на девушек.

— Слушай, Оль, — пискнула от двери Анет. — У меня какое-то странное, нехорошее чувство дежа вю. Такое впечатление, что все это уже было и ничем хорошим не закончилось. Давай попытаемся проскочить побыстрее, а?

— А может быть, сразу закричим? — с надеждой поинтересовалась Ольга. — И твои друзья-супермены нас быстренько спасут.

Анет призадумалась и через некоторое время отрицательно покачала головой.

— Давай все же сначала попытаемся быстренько проскочить, покричать мы всегда успеем.

— Давай, — без особого энтузиазма согласилась Ольга и под прицелом пристальных взглядов, рванула вперед, задевая углы столов и спотыкаясь о ножки неаккуратно поставленных стульев. Правда, этого прорыва хватило ровно до середины зала. Мужской контингент (разной степени подпития) очень быстро сообразил, что интересное вечернее развлечение может очень быстро испариться, поэтому решил перейти к конкретным действиям и завоевать желанное девичье внимание. Ольга резко затормозила, чтобы не врезаться в поднявшегося со стула прямо перед ней широкоплечего мужчину. Сзади выругалась не успевшая вовремя затормозить Анет.

Амбал пристально посмотрел на испуганных девушек и жестом пригласил сесть за стол. Ольга отрицательно замотала головой и еще раз попыталась быстренько улизнуть. Ее совсем не прельщала перспектива сидеть за одним столом с четырьмя пьяными мужиками весьма странной наружности. Хрюкнувшая сзади Анет, похоже, разделяла мнение подруги. Рыжая кинулась в сторону, но резкий рывок заставил ее качнуться назад и удариться о край стола. Она дернулась, пытаясь освободить руку, но хватка амбала от этого только усилилась.

— Посидите с нами. Такие красивые дамы и проходят мимо.

Мужчина попытался фамильярно обнять девушку и даже легонько хлопнул ее по мягкому месту, показывая свое расположение и добрые чувства. Волна злости накатила неожиданно: чего-чего, а подобного обращения Оля стерпеть не могла. Глаза ее, до этой секунды бывшие человеческими, моментально пожелтели, и радужку прорезал вертикальный зрачок. Не ощутив изменений, девушка подняла голову, готовясь высказать все, что думает об этом хаме.

— Оборотень! — выдохнул, словно плюнул мужчина, на лице которого мелькнули отвращение и злость. — Тварь, — амбал крепче вцепился девушке в руку. Рядом сдавленно вскрикнула Анет. Ее попытались схватить и оттеснить к стене. Ольга заметила, как в ярко-голубых глазах подруги на долю секунды полыхнуло пламя, стало жарко, и удерживающий ее за плечи волосатый, небритый субъект, с воплями дуя на обожженные руки, отскочил в сторону.

— Что за!? — закричал от неожиданности амбал и на секунду отпустил Олю. Девушка, на какое-то время оказавшаяся свободной, не стала терять время даром и рванулась к лестнице, собираясь позвать на помощь. Но острая боль обожгла кожу головы, и Ольге показалась, что с нее собираются снять скальп. Какой-то гад ухватил ее за волосы, а этого девушка терпеть не могла с первого класса школы. Тогда коса у нее была толстая, длинная и от природы рыжая как огонь, что не давало покоя практически всем мальчишкам в классе. Девушка в бешенстве зарычала, волна неконтролируемой ярости медленно поползла от ног выше к сердцу и голове, весь мир как бы замедлился. Рыжая развернулась на сто восемьдесят градусов и вцепилась зубами в руку, за секунду до этого удерживающую ее волосы. Зубы оказались на редкость острыми. Противник, не ожидавший такого поворота событий, выругался и, зажав кровоточащую рваную рану, отпрыгнул назад. Ольга отплевалась от противной на вкус чужой, проспиртованной крови, и как в замедленном кино увидела движущийся в ее сторону кулак. Отойти не составило труда, слишком уж медленно шевелился противник. Как будто ему что-то мешало. Так же медленно двигались и остальные люди. Даже небольшие огненные сгустки, брошенные Анет, летели плавно и неторопливо. Ольга изучила ситуацию и, увидев, что ее подруга, швырнув еще один огненный шарик, пытается заслониться от удара, быстро схватила со стола бутылку и швырнула в голову обидчика Анет. Этим действиям никто даже не пытался помешать. Слегка отошедшие от пьяного угара мужики ошалело переводили взгляд с бешено двигающейся Ольги на мечущую огненные шарики Анет. Развлечение, по мнению большинства собравшихся, в этот вечер оказалось уж слишком веселым. В стане врага назревала паника, смешанная с обидой на то, что двум каким-то девкам, одна из которых нелюдь, удалось справиться со взрослыми, сильными мужиками. Страх и смятение боролись в пьяной душе толпы с обидой за весь мужской род и желанием показать глупым наглым девицам, кто истинный хозяин мира. После недолгих колебаний победило чувство мужского превосходства, и разъяренная людская масса двинулась на девушек.

Анет с изумлением наблюдала за тем, как взбешенная подруга вдруг разошлась и начала передвигаться буквально с космической скоростью, умудряясь уворачиваться от прицельных ударов. А когда Ольга бутылкой вырубила и ее противника, Анет и вовсе осознала, что встреча с ледяными ящерицами, несмотря на некоторые неприятные моменты, однозначно пошла Ольге на пользу.

Но, несмотря на то, что у Анет в запасе еще имелась энергия не на один и не на два шипящих огненных сгустка, а разъяренная Ольга передвигалась с немыслимой для человека скоростью, дела у девушек шли не лучшим образом. Подружки умудрялись держаться за счет того, что удары, нанесенные Ольгой, были не только быстрыми, но и невероятно сильными и гарантированно вырубали попавшегося ей под руку противника. Беда, что точностью Оля, как и Анет не отличалась, и ей редко удавалось ударить именно в то место, в которое надо. Отбиваясь сразу от нескольких человек, Анет прибегла к испытанному ранее методу. Схватив со стола пивную кружку, она пропустила сквозь нее небольшое количество магического огня и отбивалась от противников этим самодельным и весьма грозным оружием. В пылу схватки она как-то забыла, что изначально они с Олей собирались, если не удастся проскочить без неприятностей, позвать на помощь. Наконец-то вспомнив, что есть более простое решение проблемы, Анет набрала в легкие воздуха и что есть мочи заорала. Надо заметить, этот вопль произвел на противников гораздо более сильное впечатление, нежели сверкающая молниями пивная кружка.

Камин тихо потрескивал. Сырые дрова шипели, наполняя комнату теплом и легким запахом дыма. Дерри Лайтнинг лениво вытянул ноги на пуфик, стоящий возле кресла, и умиротворенно посмотрел на огонь. В холодный зимний день блаженное ничегонеделание в тепле возле камина неизменно приводит в хорошее настроение. Ксари даже был готов к встрече с Анет, но она так с утра и не соизволила выйти из своей комнаты. Прогулка по городу завершилась успешно, и уже этим вечером ксари планировал сделать вылазку.

— Что-то девушки нас сегодня вниманием не балуют, — пробормотал он, вопросительно оглядываясь на Стика.

— А тебе не кажется, что ты поздновато про них вспомнил? Уж скоро вечер. А ты только что спохватился, — отозвался герцог, который уже битых пятнадцать минут собирался спуститься вниз и сделать выговор хозяину таверны. Сегодня в обеденном зале веселье началось с самого утра.

— Да не знаю, просто до этого я был морально не готов к встрече с Анет, а сейчас немного пришел в себя, и мне вдруг показалось странным, что девушки весь день просидели у себя в комнате. Что там можно делать столько времени, ума не приложу?

— Дерри, очнись, — усмехнулся Стик, взъерошив отросшие волосы, и сразу же сморщился. Прическа утратила свой идеальный, соответствующий положению герцога вид. — Девушек давным-давно здесь нет.

— Как нет? — подскочил Лайтнинг, в голове которого пронеслись сотни пугающих мыслей, одна страшней другой. Самая жуткая была о том, что Анет после вчерашнего вечера просто-напросто взяла и смоталась на Землю, прихватив с собой рыжую подругу. Как ей это удалось сделать, Лайтнинг не знал, так далеко его думы не заходили. — Куда они делись? — наконец, смог спросить он.

— Не паникуй ты! — успокоил друга Стик, морщась от доносящегося снизу грохота и звона бьющейся посуды. — Ларана видела, как Анет и Ольга еще с утра выходили через черный ход в город, вероятнее всего, за покупками.

— И ты молчал? А если не за покупками? Откуда ты знаешь, куда они направились?

— Я привык доверять словам Лараны. Ты же знаешь, что призраки не врут, да и ошибаются редко.

— Хорошо, может быть они и в самом деле ушли в город за покупками, но как ты это мог допустить? Во-первых, у них нет наличности, а во-вторых, ты же знаешь Анет, вдруг с ней что-нибудь случится!

— Дерри, прекрати истерику! — отмахнулся от друга герцог. — Если ушли, значит, у них есть на что отовариваться, в ином случае сидели бы здесь или обратились бы с этим вопросом к нам. Или ты наивно предполагаешь, что Анет за полгода так сильно изменилась и поскромнела, что не стала бы просить денег? Не надейся, подобные перемены с девушками не происходят никогда.

— А что ж ты ничего не сказал?! — не унимался Лайтнинг.

— Да не паникуй ты, Анет не первый раз на Арм-Дамаше, и, думаю, отдает себе отчет о том, где она находится, и как тут себя вести можно, а как нельзя.

— Это ты про кого, стесняюсь спросить, говоришь? Анет отдает отчет? Стикки, ты в своем уме? Когда это Анет отдавала себе отчет в том, что и зачем она делает?

— В прошлый раз, когда она ходила на Арм-Дамаше по магазинам, все обошлось! — привел последний из имеющихся у него аргументов Стик.

— Да, это был тот единственный раз, когда она, оставшись одна, не влипла в какие-нибудь неприятности, — не замедлил съязвить Дерри. — Надеюсь, они хоть гхырха с собой взяли, я его тоже сегодня еще не видел.

— Нет, Зюзюка дрыхнет у Анет в комнате.

— Дрыхнет со вчерашнего дня и не потащился за своей любимой хозяйкой? Это что-то странное. Он, случаем, не заболел?

— Нет, Дирон сказал, что такое вполне возможно. Зверь сильно переутомился за последние дни, пока разыскивал Анет. Он не ел, не спал, а только бежал, повинуясь инстинктам. А теперь подобным образом восстанавливает силы. Маг сказал, что Зюзюка может проспать дня три, а то и больше.

— Так, — недовольно протянул ксари. — Они еще и без гхырха. Помяни мое слово, без неприятностей не обойдется. Стик, я волнуюсь, мне кажется, нам надо собраться и поискать их.

— Влекриант город большой, где их искать? — герцога не вдохновляла перспектива куда-либо тащиться, ему и тут было совсем неплохо.

С первого этажа раздался звон бьющейся посуды, крики, треск ломающейся мебели и до боли знакомый визг. Стик, в голову которого успело закрасться подозрение, нервно подскочил. В дверном проеме показались напуганная и сонная Зюзюкина мордочка и озабоченный Дирон.

— А что их искать-то? — запоздало ответил Дерри другу. — Я же сказал, без неприятностей не обойдется!

— Похоже, ты был прав, наши дамы вернулись с прогулки и сейчас влипли в очередную переделку! Искренне надеюсь, что посуду бьют и мебель ломают не они, а кто-то другой!

— Ты сам-то себе веришь?

— Хотелось бы, если честно. Может быть, они там скромненько в уголочке сидят и зовут на помощь, не предпринимая никаких разрушительных действий.

Худшие опасения Стикура подтвердились: в зале внизу царила полная разруха. Ольга и Анет усиленно отбивались от разъяренной пьяной толпы. Герцога удивило, что получалось это у девушек на удивление хорошо и слаженно. Особенно его потряс вид Ольги, которая яркой молнией носилась на бешеной скорости от одного противника к другому. Если бы ее удары были хоть куда-то нацелены и наносились не наобум, в зале, пожалуй, не осталось бы ни одного не поверженного противника. От Анет же, как всегда, было больше разрушений, чем толку. Попадать пульсарами в цель девушка еще не научилась, поэтому там и сям тлели столы, стулья и барная стойка.

Заметив, что на помощь жертвам подоспели друзья, несколько нетрезвых мужчин попытались схватить девушек, угрожая им оружием, но рыжая бестия ускользнула из-под лезвия, а Анет на секунду полыхнула огнем, опалив край стола и ближайшего к ней бандита. Поняв, что добыча так просто не дастся, озлобленные мужчины повернулись в сторону Дерри, Стика и Дирона. Кто-то с воплем метнул нож, от которого не смог увернуться маг. Правда, лезвие едва царапнуло ему кожу предплечья, но Анет это сразу не осознала и с перепугу швырнула волну огня в противников. То, что она совершила глупость, девушка поняла практически сразу — зал взорвался криками ужаса, полыхнуло пламя, начавшее резво пожирать деревянные столы и стулья, кто-то заорал: «Пожар!» и все метнулись к выходу. К Анет подскочил испуганный Дерри, прикрывающий нос и рот полой рубашки, чтобы как-то защититься от дыма, но она только отмахнулась от него, указывая пальцем на задыхающуюся Ольгу. Видя, что с Анет все в порядке, ксари не стал задавать лишних вопросов и кинулся к ее подруге, выталкивая девушку на улицу, где уже собралась толпа народа.

— Сматываемся отсюда быстрее, а то нас точно упекут в местную тюрьму как злостных нарушителей закона и поджигателей. А Анет — той вообще светит костер. Вы что, не знаете, что во Влекрианте хронически не переносят ведьм?! — заорал выскочивший через черный ход эльф. В руках он тащил зимнюю одежду ребят.

— Я не ведьма, — тихо пискнула девушка, но замолкла под тяжелым взглядом Стикура.

— Ты понимаешь, что натворила?

— Я не…

— Молчи, Анет, — огрызнулся Стик. — Мы с тобой еще поговорим на эту тему, но не сейчас, сейчас надо быстро мотать отсюда! Уходим так же, как в прошлый раз. Калларион, показывай дорогу, я сильно сомневаюсь, что хоть кто-нибудь ее помнит.

Холодный воздух со свистом врывался в легкие и с хрипом вылетал обратно, превращаясь в мутное облачко моментально замерзающего пара. Грудная клетка болела, и каждый новый вздох давался все с большим и большим трудом. Уже через пару кварталов Анет начала уставать и переместилась в самый хвост небольшого отряда. Судя по целеустремленному виду двигающегося впереди Каллариона, бежать было еще далеко, а силы уже практически иссякли. Девушка с трудом сдерживалась, чтобы не присесть где-нибудь в сугробе и не потребовать заунывным голосом привал. От этих позорных действий удерживал свежий вид бегущей впереди Ольги. Анет, стиснув зубы и превозмогая боль в груди, сделала очередной рывок вперед, с тоской думая о том, что в очередной раз оказалась «самым слабым звеном». «Откуда у Ольки силы берутся?» — размышляла девушка, прилагая неимоверные усилия, чтобы не растянуться на скользкой дорожке. Рядом, весело подпрыгивая, трусил Зюзюка. Зверь выглядел очень довольным, как понимала Анет, из-за того, что ему наконец удалось собрать всех своих любимцев в одно время и в одном месте. Розовый мех гхырха топорщился на морозе, и Зюзюка стал похож на огромный, пушистый воздушный шарик, который достаточно резво для своих габаритов перекатывался по снежной дорожке. Зверь то бежал, стараясь как можно ближе подобраться к Анет и едва не отбрасывая девушку в снег, то с веселым мурлыканьем убегал вперед, всеми силами показывая Дерри, что он тоже не забыт и любим.

Девушка с усмешкой посмотрела на Зюзюку и ровно бегущего впереди Дерри. Ксари, как она и предполагала, старался держаться от нее подальше. В легкой курточке Дерри, казалось, совершенно не замерз. Капюшон постоянно сползал с его головы и ветер трепал отросшие за полгода светлые волосы, парень нервно натягивал мягкий мех на голову лишь для того, чтобы через пару метров он снова слетел с его гладких серебристых волос. В сторону девушки ксари даже не поворачивался, стараясь держаться так, чтобы не было необходимости вступать с Анет в контакт — холодно, отстраненно и на безопасном расстоянии. Анет с грустью поняла, что все далеко не так радужно, как представлялось в начале пути. А после этого утомительного бега еще предстоял разговор со Стикуром. Перед глазами возникла полыхающая таверна, и девушка поежилась, представляя, во сколько арм-дамашских «таньга» обойдется возмещение убытков хозяину пострадавшего заведения.

«А жаль таверну-то, — уныло заключила она. — Вон сколько посетителей там постоянно находилось. Посетителей!!!» — вихрем пронеслось у нее в голове. С запозданием стало доходить, что убежали они не откуда-то, а с «места преступления», и даже не удосужились посмотреть, не пострадал ли кто от ее очередной глупости. «А может, поэтому и не удосужились? Просто Стикур точно знал, что кто-то пострадал», — еще испуганнее подумала Анет и вдруг захотела умереть прямо тут, на месте. А если не умереть, то, по крайней мере, грохнуться в обморок. Но ничего не получилось: сознание не желало уходить по указке, и мозг в меру своих скромных сил старался, работал, показывая Анет картинки одна страшнее другой. «Что если из-за меня пострадали невинные люди?» — спросила девушка саму себя, и мерзкий внутренний голос тут же не замедлил услужливо шепнуть, что других-то там и не было. Даже пьяные приставучие мужики, и те не заслужили смерти, особенно такой. Девушка вдруг отчетливо поняла, о чем и почему жаждет поговорить Стикур, и ей окончательно поплохело. Она с ужасом представила обгорелые людские тела и содрогнулась от собственной безответственности. Вызвала ее неосторожность чью-то смерть или же все обошлось? Этого Анет не знала и понимала, что вряд ли когда узнает, а значит, говорить со Стиком будет просто выше ее сил. Но, к сожалению, выбора не было. Сквозь землю Анет провалиться не могла, а значит, объяснений со Стикуром не избежать. Уж если герцог надумал провести с кем-то воспитательную беседу, то ни за что от своего не отступит. От гадкого душевного состояния девушка как-то даже забыла, что изначально ей было некомфортно физически, и поэтому вполне сносно стала передвигать ноги, не замечая боль в легких и то, что икры уже сводит судорогой от усталости. Пару раз она поскользнулась и едва не потеряла равновесие, но рядом неизменно оказывались либо Дирон, либо Дерри, вовремя подхватывая девушку и не давая ей упасть. Анет бежала на автомате, понимая, что стоит хоть немного сбиться с ритма, и она рухнет замертво. Но один поворот сменял другой, за спиной осталась городская стена и узкие, извилистые улочки Влекрианта, а девушка все еще устало перебирала ногами и, как, ни странно, не падала, хотя по ее подсчетам это должно было случиться уже давно. Видимо, ресурс тела оказался значительно больше, чем могло показаться на первый взгляд. Спустя полчаса, Анет с некоторым удовольствием заметила, что в ряды безнадежно отстающих и усталых перешла Ольга. Глянув на измученных девушек с легким презрением, Стикур раздраженно вздохнул и, сжалившись, разрешил всем перейти на шаг.

— Анет, — шепотом начала Ольга, — я, конечно, понимаю, что в городе ты изрядно начудила и возвращаться туда нельзя — это отдельный длинный разговор, основанный на моральных принципах и прочем, но меня сейчас интересует больше не это… Я стесняюсь спросить, мы сейчас-то куда направляемся? И когда у нас намечается привал, а то мне изрядно надоело тащить наши с тобой вещи. Ты-то, между прочим, бежишь налегке!

— Так ты эти сумы не бросила там? — изумилась Анет. — А я и не заметила, что ты их тащишь, не до того как-то было. Я думала, что если у тебя не хватит ума бросить их в таверне, то Стикур заставит выкинуть эти баулы чуть позже, как только их заметит.

— Он пытался, — пожала плечами Оля. — Но ты же меня знаешь: я и в лучшие времена со своим добром не расстаюсь, а сейчас тем более. Ему пришлось от меня отстать.

— И тебе не лень все это тащить? Я, кстати, вижу у тебя в руках только одну сумку.

— Переть — не лень. А остальные вещи я отдала Диру и эльфу, герцогу вашему предлагать, конечно, ничего не стала по понятным причинам, хотела один пакетик предложить твоему ксари, но что-то постеснялась. Тем более, я не была уверена, в каком виде он побежит: в человечьем или в зверином. Кстати, а почему он не сменил обличие? Раздеваться холодно?

— В городе перекидываться опасно, — предположила Анет, — а за городом вылетело из головы. Подожди, может быть, еще опомнится и перекинется.

— Слушай, Анет, это все, конечно, занимательно. Но, если честно, меня сейчас больше волнует, когда же, наконец, будет привал? Мне бы хоть чуть-чуть посидеть.

— Где посидеть-то? В сугробе? — огрызнулась мечтающая о том же Анет и, не дожидаясь ответа на этот риторический вопрос, продолжила: — Сейчас не лето, в лесу особо не насидишься, не говоря уж о ночевке. Мы с тобой один раз заночевали, приятного мало. Я, честно сказать, этот печальный опыт повторять не очень хочу. Нет, конечно, в безвыходной ситуации можно заночевать и в лесу, но это в том случае, если нет никаких других вариантов. А, насколько я помню, где-то здесь недалеко в лесу есть охотничья хижина, мы в ней останавливались летом. Рискну предположить, что Стикур ведет нас именно туда. Но я не уверена.

— В смысле?

— В смысле, у меня географический кретинизм. В прошлый раз мы вышли из Влекрианта, как я понимаю, той же дорогой, что и сегодня, потом шли, шли и пришли в хижину. Но идем ли мы сейчас туда же, я тебе сказать не могу, так же не могу сказать, как далеко эта хижина находится. Я же говорю, у меня географический кретинизм. Тем более, в прошлый раз я здесь была летом. А летом все по-другому. Листочки, цветочки, птички поют. Хорошо хоть мы с тобой идем сзади всех, а каково Стику таранить сугробы? У нас, между прочим, под ногами готовая тропинка.

— Да… — вздохнула Ольга, делая попытку усесться на спину трусящего рядом гхырха. Зюзюка обиженно зашипел, передернулся всем телом и резво ринулся вперед, поближе к Дерри. Оля показала мохнатой Зюзюкиной спине язык и потащилась дальше, стараясь не отстать совсем и не потеряться в редких елках. Поймав на себе укоризненный взгляд ксари, который, судя по всему, застукал ее низкую попытку использовать гхырха как верховое животное, Оля виновато улыбнулась и в очередной раз подивилась, насколько холодными и непроницательными остались глаза молодого человека.

«И что в нем Анет нашла? — удивилась она. — Конечно, ничего не скажешь, внешность потрясающая, но вот чувств, похоже, нет совсем. Глаза ведь зеркало души; если следовать этой примете, то у Дерри в душе лед. Неужели, когда ребята говорили мне, что после встречи с ледяной ящерицей у меня стал звериный взгляд, они имели в виду не только вертикальные прорези зрачков, но и холодную отстраненность, что застыла в глазах светловолосого ксари? — испуганно подумала Оля, и тут же отбросила от себя эти неприятные мысли. — Нет, вряд ли, такой взгляд не получится сам собой, его нужно выстрадать. Интересно, сколько пришлось пережить Дерри, чтобы заработать взгляд, от которого мороз по коже? Надеюсь, судьба будет ко мне более благосклонна, и я до такого не дойду».

Задумавшаяся девушка споткнулась о какой-то корень, не удержалась на ногах и рухнула в небольшой образовавшийся у елки сугроб, заработав своей неуклюжестью пренебрежительный взгляд Стикура. Разозлившись, она резко вскочила на ноги и сверкнула глазами, к сожалению, уже в спину герцогу. Вот уж чей взгляд нельзя было назвать холодным. Как отметила Ольга, сколько Стик не старался, ему не удавалось скрыть свой взрывной темперамент. Глаза выдавали все, и это ей нравилось гораздо больше, чем холодная отстраненность вежливого ксари. Не нравилось Оле слишком часто мелькавшее в этих глазах презрение. «К чему бы это? — подумала девушка. — Какое мне дело до презрения в глазах средневекового герцога? И все же интересно, почему он вечно всем недоволен: он что, так пренебрежительно относится ко всем, кто ниже его по социальному статусу, или есть что-то еще?».

— Не-е-т, — ответила Анет на этот — высказанный уже вслух — вопрос. — Стикур хороший и добрый, но, к сожалению, когда он куда-нибудь торопится, не терпит несовершенства и тех, кто мешает ему передвигаться с той скоростью, с которой ему хочется. В данном случае, нас с тобой. Пока он бросает тебе презрительные взгляды — все нормально, ты вписываешься в тот ритм, который он сам для себя определил как оптимальный. Вот на меня, например, он летом постоянно орал, до тех пор, пока я не привыкла. Социальные отличия тут ни при чем, скорее уж, половые.

— Половые???

— Ну, недолюбливает наш герцог прекрасную половину человечества.

— Почему?

— Ну, как я понимаю, не очень Стикуру с женщинами везло. По крайней мере, с последней возлюбленной точно: та еще стерва была. Хотя, почему была, и есть, наверное. Да и вообще, по его мнению, с нами одни проблемы: положиться ни в чем нельзя, денег тратим много и постоянно норовим замуж за него выйти. Как только он поймет, что ты не хочешь за него замуж и, в общем-то, приспособлена к походной жизни — даже пожрать на костре можешь приготовить вполне сносно — увидишь, он сменит гнев на милость.

— А-а-а, — ошарашенно протянула Оля и неожиданно для самой себя спросила, — а если, при всех перечисленных тобой моих достоинствах, я захочу за него замуж, тогда что?

— Тогда, — вздохнула Анет, — не поздоровится, наверное, не одной тебе, но и мне. Так что лучше не хоти. Будет значительно проще. Лучше хоти замуж за Дира, этот хоть не буйный.

— Нет, Дир меня не привлекает совсем.

— А Стикур привлекает? Не смеши меня.

— Что в этом смешного? Тебе же нравится Дерри, почему мне не может нравиться Стик?

— Потому что Дерри — это Дерри, а Стикур — цербер. Мне кажется, он не способен любить. Он отдаст жизнь за свою страну и за своих друзей, но если перед ним встанет женщина, он позорно сбежит и ни за что не возьмет на себя ответственность. Я же говорю, герцог не очень любит прекрасную половину человечества.

— Значит, Стикур любить не может, а твой Дерри может? Я бы так не сказала, особенно глядя в его ледяные глаза.

— Дерри уже один раз любил, значит, сможет полюбить и еще раз.

— Да ну, — оживилась Оля, моментально потеряв интерес к герцогу. — Ты мне не рассказывала!

— И не буду пока, это не моя боль. Впрочем, его историю знают все, можешь у кого-нибудь поинтересоваться, хоть у того же Стика. Кстати, он тебе и в самом деле нравится, или это разговор от нечего делать?

— Разговор от нечего делать, ты же меня знаешь.

— Знаю, поэтому и удивилась.

— Хотя, — Оля озорно улыбнулась, — брюнеты мне всегда нравились больше блондинов.

— И это знаю, — вздохнула Анет, понимая, что у герцога скоро опять начнутся проблемы с женщинами. Оля редко отступалась от намеченной цели, и на этот раз ее целью, похоже, был выбран ни о чем не подозревающей Стик. Одна беда: до серьезных отношений, как любила повторять сама Оля, она еще не доросла.

Невысокий упитанный человечек, закутанный в темно-синий плащ на меху, уныло стоял перед обгоревшими развалинами, оставшимися от трактира, в котором предположительно остановился Дерри Лайтнинг. Сегодня тут не осталось ничего кроме пепла. Нет, Адольф не надеялся на то, что доставивший столько хлопот ксари бесславно погиб при пожаре. Таких не берет ни огонь, ни вода, ни стрела или меч, в этом болотный тролль убедился еще в те времена, когда Неукротимая Молния был гордостью синдиката Сарта. А несколько лет упорной охоты на ксари, после того, как он осмелился предать короля преступного мира, укрепили Адольфа во мнении, что Лайтнинг абсолютно неуязвим. Поэтому и из этого пожара Дерри, явно вышел целым и невредимым, только вот вопрос, куда он направился, и как быстро его можно отыскать снова?

Все попытки переговорить с хозяином сгоревшего заведения не увенчались успехом. Впавший в истерику и безнадежную депрессию гном только повторял: «Я знал, что их пребывание здесь ничем хорошим не закончится, но что будет настолько плохо, я представить не мог! Горе мне, горе!».

Единственное, что смог выяснить Адольф: пожар произошел по вине постояльцев. Эти молодые люди в трактире жили долго и давно не нравились владельцу, особенно после того, как их количество увеличилось сначала с двух до четырех, а потом и до шести человек. Причем последними оказались две девушки, одна светловолосая, а другая ярко-рыжая. Они-то и устроили все это безобразие. Очевидцы поговаривали, что одна двигалась словно молния, а другая поджигала все, что попадалось ей под руку.

«Так, так, так, — пробормотал Адольф себе под нос. — Это совсем нехорошо. Девушки, одна из которых блондинка… Неужели Хранительница жива? — эта мысль порядком напугала болотного тролля. В его и без того трусоватой душонке поселился холодно-липкий ужас. — Что если об этом узнает Сарт или Тарман, что практически одно и то же? Нет. Об этом никто не должен узнать. Нужно как можно скорее отыскать исчезнувшего ксари, незамедлительно доставить его пред темные очи короля преступного мира, и выяснить, на самом ли деле Хранительница выжила. И если да, то насколько девушка опасна. Быть может, она не связана с ксари ничем кроме дружбы. Ведь сейчас важно, чтобы эта иномирная блондинка не встала между Дерри и лже-Линой». Конечно, в случае опасности Хранительницу можно было и убить, восстановив тем самым природную справедливость и поставив все фигуры данной партии на отведенные для них места. Но это, по мнению Адольфа, было не лучшим решением возможной проблемы. Если вдруг Лайтнинг почует неладное и предположит, что к гибели его подружки приложил руку синдикат, ни о каком сотрудничестве речь идти не будет, ксари опять станет полностью неуправляем. Так что пока стоило повременить.

«Да и вообще, с чего я взял, что Хранительницу — если она вдруг жива — и ксари связывают какие-либо чувства? — спросил Адольф сам себя. — Никаких прямых, да и косвенных доказательств, указывающих на это, нет. Правда, Дерри очень уж хитрая бестия: с Линой ведь тоже не было ни прямых, ни косвенных доказательств, а вот оно как все нехорошо закончилось». Ксари слишком хорошо умел маскировать свои истинные чувства, Адольф знал это, как никто другой. В последнее время все пошло наперекосяк, его карьера и жизнь висели на волоске, который все чаще и чаще норовил подло оборваться. Так получилось, что ненавистный ксари, с предательства которого все и началось, стал последней надеждой Адольфа.

Болотный тролль еще раз с тоской осмотрел пепелище, которое недавно было преуспевающим трактиром, и с все нарастающим унынием отметил, что спалить это здание было под силу как раз Хранительнице. Насколько он помнил, девушка отличалась неуравновешенной нервной системой и виртуозно управлялась с магией огня. Уже собираясь уйти, Адольф понял: что-то его не отпускает. Еще раз оглядев место происшествия, он понял, за что зацеплялся взгляд. Это «что-то» находилось на уровне второго этажа.

«О великие боги этого мира!!! — прошептал Адольф, и, спохватившись, добавил: — И других миров тоже, простите, вроде никого не забыл! Этого быть не может!».

Но, тем не менее, над пожарищем уныло поблескивало полотно портала, уже заинтересовавшее местных магов, которые небольшой толпой спешили к месту происшествия с противоположного конца улицы. Адольф осторожно, пока его никто не засек, запустил в черную зеркальную пустоту свое магическое щупальце и неприлично выругался. С каждым мигом становилось все хуже и хуже. Телепорт вел к замку Хакисы, хорошо, хоть находился он на таком расстоянии от земли, что никто из любопытствующих еще не успел сунуть в него нос. Ну разумеется, никто, кроме ксари и его дружков. Адольф не сомневался, что проход к замку Хакисы — это их рук дело. Вопрос, зачем? Над этим стоило очень серьезно подумать, а пока необходимо было немедленно прекратить это безобразие. Адольф сделал несколько пассов рукой, и портал померк, правда, это печальное обстоятельство не укрылось от подоспевших магов. Они возмущенно загалдели, оглядываясь по сторонам. Адольф, стараясь быть как можно незаметнее, быстренько смотался, затерявшись в толпе зевак.

К тому времени, когда на горизонте появились кривоватые стены вожделенной хижины, Анет и Оля тащились, еле переставляя ноги, на значительном расстоянии от то и дело оглядывавшихся ребят. Девушки даже не пытались сделать вид, что торопятся. Анет с тоской пинала носком сапога комки снега, попадающиеся на протоптанной ребятами тропинке, а Оля тоскливо вздыхала, отковыривая с мехового воротника своей куртки маленькие ледышки. Даже говорить ни о чем не хотелось.

Путь до привала оказался намного длиннее, чем рассчитывала Анет, а Стикур был в на редкость дурном настроении, и на все просьбы передохнуть «хоть чуть-чуть» не реагировал. Впрочем, сейчас девушка была этому даже рада. Отдыхать значительно приятнее за какими-никакими стенами, нежели на свежем воздухе в мороз. В хижине, насколько помнила девушка, была печь. Мечты о тепле и возможности посидеть, а если очень повезет, даже полежать, сделали свое дело, и Анет ускорила шаг. Ольга посмотрела на нее изумленно, но тоже стала резвее передвигать ногами. Не забывая при этом винить подругу во всех вселенских бедах. Дело в том, что к концу пути Ольгу совершенно некстати пробило на нытье. Случалось подобное редко, но уж если случалось, то доставалось всем по полной программе. Радовало только то, что со сменой обстановки обычно менялось и Олино настроение. Проще говоря, как только Оля углядит еду и какую-нибудь лавку, она моментально забудет, что полчаса назад была недовольна жизнью.

Когда девушки, едва переставляя ноги и несчастно вздыхая, вошли в помещение, ребята уже успели разжечь огонь. Калларион насаживал на импровизированный вертел уже разделанного зайца, одного из трех, подстреленных в пути. Посмотрев на еще не поджарившуюся тушку, Анет тихонечко сглотнула слюну. Последний раз они с Ольгой даже не ели, а, скорее, закусывали самогон накануне вечером, поэтому сейчас кушать хотелось очень сильно. Зюзюка, влетевший в дверной проем вслед за девушками, тоже надеялся что-нибудь сожрать, и желательно как можно быстрее. Он нагло попытался стащить одного из лежащих на полу зайцев, но был остановлен грозным окриком вышедшего из темноты комнаты Дерри. Ксари подал зверю понятный лишь им двоим знак, и Зюзюка, забыв про зайца, с радостным визгом выскочил на улицу. Лайтнинг вышел следом.

— Он хоть бы курточку надел, — Оля несколько удивленно посмотрела на закрывшуюся за спиной Дерри дверь.

— А зачем? — поднял глаза от огня Калларион. — Неужели ты думаешь, что он за гхырхом по сугробам на двух ногах бегать будет? Сильно сомневаюсь. Ксари сейчас выпустит на свободу своего зверя. Они с Зюзюкой благородно решили нас не объедать, а поохотиться самостоятельно. Им же все равно, приготовленное мясо или сырое, а в лесу много всего вкусного бегает. В результате всем хорошо: и гхырх с барсом разомнутся, и наш ужин целее.

— И что, Дерри будет кушать сырое мясо бедного убитого зайчика?

— Хорошо если зайчика, — махнула рукой Анет, проходя в теплую комнату. — Когда он первый раз обернулся в огромного кошака, то с превеликим удовольствием трескал мышей. В дальнейшем я его за недостойным занятием не заставала, но не факт, что он этого не делает. Более чем уверена, втихаря, в одиночку или в компании гхырха, он обязательно охотится за мышами. Все же кошачья натура не может не давать о себе знать.

— Фу, гадость какая! — передернулась всем телом Оля. — Я-то думала, со сменой личины изменяется только внешность! А тут вон какое дело! Оказывается, все так запущено!

— Отчасти, Ольга, отчасти, — оторвался от приготовления зайца эльф. — Пойми, меняя человеческий облик на звериный, оборотень впускает в себя душу животного, со всеми его инстинктами и привычками. Большинство из них можно держать под контролем, но не все и не всегда. Вот почему Дерри так резко высказывался насчет твоей ситуации — не потому, что он злой и черствый, просто он на себе испытал, как сложно оставаться человеком в шкуре животного. Хотя ему было несколько легче, чем тебе: в его душе с рождения жил зверь. Только на протяжении тысячелетий ксари отрекались от своей животной ипостаси, поэтому Дерри и не мог сразу справиться со своим вторым «я». Обычным оборотням в этой ситуации проще всего. Они с рождения одинаково хорошо чувствуют себя и зверем и человеком. Сложнее всего тем, в кого душа зверя вошла насильно. Тебе будет нелегко справиться со своими инстинктами, но я думаю, у тебя все получится.

— Все равно, жрать мышей — это гадость, — решила не менять изначальную тему Оля. Однако, договорив, девушка поняла, что негативная реакция, скорее, дань привычке и устоявшимся представлениям, нежели реальным ощущениям. При мысли об охоте на зайца или что-нибудь такое же бегающее душа ее встрепенулась и запела. Оле тоже захотелось бежать и хватать зубами теплое живое мясо с пульсирующей в венах кровью. Это желание девушке абсолютно не понравилось, более того напугало ее. И она резко захотела сменить тему. К счастью, за нее это сделала Анет, правда, как всегда ляпнула такое, от чего Ольге стало еще поганее, чем было за секунду до этого.

— Да ладно тебе, — улыбнулась Анет, плюхаясь на лавку у стены. — Нечего обсуждать чужие гастрономические предпочтения. Ты у нас, между прочим, с легкой примесью рептилии. Вдруг тебя к лету потянет на жирных зеленых кузнечиков?

Оля судорожно сглотнула, потому что рот наполнился слюной, и с наслаждением представила, как ловит зубами маленькое, зеленое, хрустящее насекомое, с трепыхающимися полупрозрачными крылышками (если они у этой маленькой твари, конечно, есть). До этого дня Оля как-то мало интересовалась тем, что ползает или прыгает в траве.

— Тьфу на тебя три раза, — выругалась Ольга. — Ты не понимаешь, что говоришь!

— Ой-ой, какие мы впечатлительные, — съязвила Анет. — Никогда за тобой раньше этого не замечала.

— Мы не впечатлительные, мы голодные, — парировала Ольга. — Мне уже, не дожидаясь лета, захотелось сожрать эту мелкую зеленую пакость, причем очень сильно!

— Ты это серьезно или таким изощренным образом надо мной прикалываешься?

— Да, серьезно я, серьезно! Больно мне надо над тобой прикалываться, — Ольга резко погрустнела и несчастным голосом произнесла: — Ну, если не кузнечика, то хотя бы муху! Как ты думаешь, муху сейчас реально найти?

— Ну, не знаю, разве что дохлую. Вон посмотри на окне под ставнями, — сказав это почти в шутку, Анет и представить себе не могла, что Оля сломя голову кинется в указанном направлении.

Дерри выскочил из хижины, на ходу скидывая с себя штаны и тонкую домашнюю рубашку, ту, которую не успел переодеть еще в трактире. Морозный воздух тысячами крохотных иголочек пробежался по обнаженной коже, но уже спустя долю секунды запутался в густой серебристой шкуре Мерцающего. Рядом довольно запрыгал гхырх. Зюзюка уже устал ждать, когда же второй хозяин позовет его побегать в белых пушистых сугробах, как раньше, а сам Дерри боялся, что после того как в их компании снова объявилась Анет, зверю уже не понадобятся забавы с Мерцающим. Впрочем, взаимные опасения оказались совершенно напрасными. Огромный серебристый барс и ярко-розовый гхырх, весело прыгая по сугробам и издавая нечленораздельные, но явно выражающие восторг звуки, умчались в лес.

Сегодня они решили не утруждать себя охотой на какого-либо серьезного зверя, а развлечься, соревнуясь, кто больше поймает и сожрет серых мышей-полевок, найти нору которых под снегом — великое искусство. Зюзюка, вильнув толстым задом, с визгом кинулся разрывать сугробы, а Мерцающий, сдерживаемый волей Дерри, наоборот, встал и принюхался, стараясь по запаху определить укрытие вкуснятины. В это время гхырх подпрыгнул, с радостным воплем демонстрируя первую на сегодня добычу. Серебристый барс зашипел от обиды не столько на гхырха, сколько на Дерри, пытающегося контролировать звериные инстинкты и мешающего соревнованию. Лайтнинг все понял — сегодня счет открыл не он, а значит, стоило положиться на инстинкты своего второго «я» и выпустить его на свободу. Почувствовав, что его больше не сковывает человеческая воля, Мерцающий кинулся, подобно Зюзюке, бороздить носом небольшие сугробы, и в награду за усердие уже очень скоро поймал зубами за хвост убегающую жирную мышь. По мнению кота, за этот отъевшийся экземпляр вполне можно было засчитать три очка, но вредный гхырх не согласился.

С некоторых пор, находясь в зверином обличии, Дерри заметил, что может без труда улавливать мысли Зюзюки и передавать гхырху свои просьбы и команды, тогда как в человеческом облике общаться с розовым зверем приходилось исключительно жестами, знаками и мимикой, что не всегда удобно. Хотя после полугода тренировок Дерри и гхырх даже так понимали друг друга великолепно.

Охоту закончили со счетом пятнадцать-семнадцать в пользу Зюзюки. Снежный барс хотел было отыграться, но понял, что больше не может сожрать ни одной, даже самой маленькой мыши. Поэтому пришлось выйти из соревнования позорно проигравшим, зато гхырху было приятно. Зюзюка, весело подпрыгивая, бороздил носом сугробы и в азарте даже съел еще двух полевок, окончательно закрепив за собой победу.

Пора было возвращаться в хижину к теплу и человеческому обличию. Дерри вынырнул из сознания животного, встал на ноги, собрал со снега свою немного промокшую одежду и, поежившись от холода, шагнул в протопленное и пропахшее едой помещение.

Анет не надеялась избежать разговора со Стикуром и готова была полностью признать свою вину, но предпочла бы сделать это не сейчас, а чуть позже. Завтра, например. Поэтому и села в стороне, подальше от недовольного герцога. Ольга лопала мух у окна, а Дерри еще не явился с улицы, так что помощи ждать было совершено не откуда. Рядом с лавочкой тут же появился едва заметный силуэт Лараны. Видимая только Анет призрачная принцесса начала протяжно ныть, требуя свои штучки. Она просила, пугала и угрожала. В конце концов, девушка не выдержала и завопила, требуя избавить ее от докучливого призрака. Удивленно подскочил погруженный в чтение маг, нервно дернулся едва закрывший уличную дверь Дерри.

— Я больше не могу, — всхлипнула Анет. — Она меня просто достала. Даже сейчас, когда я здесь, Ларана следует за мной повсюду, врывается в сны и требует свои украшения. Дерри, я понимаю, что это небыстро, но давай все же постараемся решить вопрос в кратчайшие сроки.

Лайтнинг согласился отправиться во Влекриант за сбором сведений уже утром, но тут возникла проблема у магов. Калларион заявил, что физически очень непросто создать портал такого уровня сложности в маленьком помещении, а на улице он может привлечь лишнее внимание. Да и вообще, хижина охотничья и неожиданные гости могут появиться в самый неожиданный момент.

— Да, здесь вообще не очень комфортно, — огляделся по сторонам Стикур. — Честно сказать, торчать в этой дыре больше дня, ну, двух не хочется. Анет, я когда-нибудь тебя пришибу…

— А я знаю, где мы можем остановиться, — излишне эмоционально воскликнул Лайтнинг, отвлекая внимание друга от помрачневшей девушки. — В прошлом году, когда мы с Анет были во Влекрианте, я случайно выиграл в покер поместье, но карточный долг так и не забрал. Оно находится где-то неподалеку. Вот уж не думал, что мне пригодится недвижимость в районе Влекрианта.

— Мы придем и скажем, что этот дом и земли принадлежат тебе, и нам поверят? — удивилась Ольга, — странно все это, честно говоря.

— Поверить-то, безусловно, поверят: господин барон Моколский, я думаю, очень хорошо запомнил меня в лицо. Тем более, что одно-то поместье я с него уже получил. Но вот в том, что он захочет нам отдать еще одно уютное гнездышко без боя, очень сильно сомневаюсь. А у нас сейчас недостаточно сил, чтобы сражаться с баронским гарнизоном. Пусть даже гарнизон хилый и плохо подготовленный, но нас всего четыре с половиной боеспособные единицы, а это очень мало. Посылать за подкреплением, к примеру, в Андеран из-за такой глупости неразумно, а обращаться к правосудию нет времени. Поэтому не уверен, что мое предложение получится осуществить.

— Нет, просто забрать выигранное поместье точно не выйдет, хотя это, безусловно, лучший вариант для нас, — с сожалением покачал головой Калларион. — Я наслышан об этом господине. Он не любит платить карточные долги, и если есть хоть малейший шанс оставить проигрыш при себе, он этим шансом обязательно воспользуется. Как убедить его уплатить по счетам, не знаю. Дерри, ты замечательно обрисовал ситуацию. Если нет возможности или желания вызывать сюда гарнизон, значит, с идеей поселиться в поместье можно распрощаться, как бы хороша она ни была.

— Значит, надо действовать нетрадиционными методами! — предложила Оля, которую совершенно не прельщала перспектива надолго поселиться в хижине.

— Может быть, ты еще и предложишь, какими? — ехидно осведомился Стик, недовольный, что ему не дали по душам поговорить с Анет о ее отвратительном поведении.

— Может, и предложу, — в тон ему ответила Оля. — Вот съем еще одну вкусную муху, чтобы думалось лучше. И кстати, Дерри, тебе самому, как я понимаю, на какое-то время придется вернуться во Влекриант, а мы все останемся здесь, и заняться будет ровным счетом нечем.

— Да, — ксари кивнул головой. — У меня слишком мало сведений о новом прибежище Сарта. Придется заводить знакомства и очень осторожно искать осведомителей. Во Влекрианте, я думаю, у меня получится, это ближайший к замку город.

— Очень хорошо, — улыбнулась девушка, — тогда я буду думать. Конечно, на худой конец можно остаться и здесь…

— Нет, — запереживала Анет. — Давайте лучше все же постараемся вернуть поместье, а?

— Штучки верни сначала! — разозленное лицо призрака появилось из воздуха, заставив отшатнуться не только девушку, но и Дира.

— Ларана, нам нужно спокойное место, где мы сможем сделать новый портал, — осадил призрачную принцессу Калларион. — Без этого она не сможет тебе ничем помочь. И вообще, если ты не умеришь свой пыл, Анет просто погибнет, и ты останешься безо всего.

Слова эльфа возымели действие, и полупрозрачное лицо с горящими глазами исчезло, а Дерри, задумчиво поджав губы, ответил на Олин вопрос:

— Не знаю, надолго ли я уеду, — ксари пожал плечами. — Все зависит от того, как быстро я соберу необходимые сведения. Не уверен, что получится сразу. В поместье ждать намного удобнее, можно спокойно поймать такой момент, когда в замке Сарта будет ослаблена охрана. А подобная ситуация может подвернуться не скоро. Глупо ютиться в хижине, когда есть дом. Мой дом, и я не хочу его дарить какому-то наглому провинциальному барону.

— А снова во Влекрианте поселиться нельзя, просто теперь в другом месте? — поинтересовалась Ольга.

— Лучше не надо, — заметил Дир. — Можно, конечно, найти гостиницу в другой части города. Но небезопасно. Тем более, на месте разрушенного здания остались слишком явные следы нашей с Келлом магии. В городе нам теперь колдовать опасно, в два счета могут вычислить.

— Ладно, — пожала плечами Ольга. — Тогда будем думать.

— Ты думай, думай, может быть, какую гениальность и надумаешь, — не удержался от очередной колкости Стик, который в последнее время был твердо уверен, что «женщина» и «думать» — два абсолютно несовместимых понятия. Живое подтверждение тому сидело сейчас в углу у печки, невинно опустив к полу голубые глазки и, судя по всему, с тоской ждало разборок. — А сейчас, я надеюсь, мне никто не помешает поговорить с Анет?

— Ой, что-то гулять захотелось, — пропищала девушка и бочком стала пробираться к двери.

— Анет, я серьезно!

— И я серьезно, — парировала она, — я все поняла и мучаюсь от осознания собственной вины. Стик, ты все равно не скажешь мне ничего нового. Я прекрасно знаю, что от моего безответственного поведения могли пострадать, а может быть, и пострадали невинные люди. Не надо мне долго и заунывно, так как это умеешь только ты, еще раз все это повторять. Пойми, сейчас я даже не смогу как следует оправдаться, потому что ты будешь совершенно, абсолютно во всем прав. Я очень переживаю из-за случившегося и постараюсь подобного больше не допускать. Хотя иногда мне очень сложно сдержать себя, но я буду стараться изо всех сил, вы только следите за мной и поддерживайте.

— Ладно, — буркнул Стикур, уже начавший сомневаться в своих выводах насчет «женщина и думать» на примере Анет. В данной ситуации у девушки очень хорошо получилось выкрутиться и избежать неприятного разговора. — Иди уж гуляй, если не передумала, — махнул рукой герцог. — Можешь прихватить свою рыжую подругу, а мы пока подумаем, как быть с домом, который Дерри выиграл в казино.

Анет вышла на крыльцо и, облокотившись на кривоватые перила, посмотрела на небо. Темно-синее, с раскиданным везде как горох, непривычно крупными звездами. Все созвездия были незнакомыми, лишь на самом краю небесного свода мелькнуло что-то похожее на большую медведицу. Анет попыталась найти где-нибудь рядом «ковш» малой, но безуспешно. Из-за того, что звезды были значительно крупнее, нежели на Земле, казалось, небосвод вот-вот упадет сверху и накроет с головой. Летом девушка не замечала, что арм-дамашские звезды такие красивые. Они испускали зеленоватый, реже голубой свет и заметно мерцали в отблесках луны. Следовало признать, что зимой здесь, пожалуй, даже лучше, чем летом. Анет представила, как бы все здесь выглядело, будь снега побольше, и призналась, что тогда она бы, наверное, решила, что попала в гости к Морозко. Любуясь зимним пейзажем, девушка даже не заметила, как на крыльцо тенью скользнул Дерри и облокотился на перила рядом.

— Там никто не пострадал, — тихо сказал он, не поворачивая головы.

— Что? — не поняла Анет, вырванная из своих грез.

— Я говорю, при пожаре в таверне никто не пострадал. Кроме, конечно, кошелька ее хозяина.

— Да?! — обрадовалась девушка. — А ты откуда знаешь?

— Знаю, — Дерри сверкнул в темноте фиолетовыми глазами.

— Откуда? — не унималась девушка.

— Знаю, и все. Во-первых, ксари, эльфы и прочие нелюди остро чувствуют смерть. Там ее не было. Никаких изменений не почувствовал ни я, ни Калларион. А потом Стик очень внимателен, он заметил, что к тому моменту, когда мы сбежали, из здания были эвакуированы все люди.

— Что же он ничего мне не сказал сразу, и ты тоже! Почему?

— А ты сама подумай.

— Чтобы я помучилась и все получше осознала, так ведь?

— Ну, вроде того…

— А зачем же Стик тогда хотел мне еще и нотацию прочитать?

— Из любви к искусству, я думаю, — уголком рта усмехнулся Дерри. — А потом, вдруг наши усилия оказались тщетны, и ты так и не поняла, что чуть было не натворила?

— Да поняла я, — устало махнула рукой Анет. — очень хорошо поняла. Я теперь спичку зажечь не рискую, боюсь, а вдруг опять пожар вызову?

— Ну, уж это ты зря. Не переборщи, это твой дар, вот и пользуйся им. Но не забывай, что безопасен он только для тебя. И если ты вдруг будешь неосторожна и невнимательна, могут пострадать другие люди.

— Я постараюсь, но это такая ответственность…

— А ты как думала? Ответственность подстерегает нас везде, даже если мы не хотим брать ее на себя. Ну ладно, я пойду. Действительно, надо как можно быстрее решить, что нам делать с поместьем.

— Ольга уже придумала.

— Ты так думаешь?

— Я знаю, — улыбнулась Анет. — Она слов на ветер не бросает.

— Тогда я точно пойду, тем более, мне очень интересно это послушать.

— Дерри, насчет вчерашнего вечера…

— Давай не будем, не забивай себе голову, — Лайтнинг чмокнул Анет в макушку и скрылся в хижине, а девушка осталась размышлять: «давай не будем…» — это значит «все нормально, так и должно было быть», или «давай не будем вспоминать этот кошмар»?

В поместье барона Моколского с недавнего времени стали происходить престраннейшие вещи, которые убедили почтенного господина в том, что на старости лет он все же чем-то прогневил богов, и в последние полгода они принялись оперативно мстить за совершенные в течение долгой бароновой жизни грехи. Грехов накопилось много, но они, по мнению дворянина, были столь незначительны, что не должны бы привлечь внимание высших сил. Ну, долгов имеется изрядное количество, так кто в наше неспокойное время возвращает, если можно оставить себе? Тем более, и живы-то уж не все кредиторы. Еще выпить барон любил основательно и перекинуться в картишки с многочисленными друзьями. Но тоже не считал эти пагубные привычки грехом, потому что как же без этого? Играть должен каждый уважающий себя мужчина, а на трезвую голову по молоденьким актрискам ходить несподручно, и являться под утро к законной супруге страшно. Лишь один раз барон всерьез перетрусил и даже какое-то время подумывал завязать с разгульным образом жизни. Прошлым летом во Влекрианте, когда проигрался в карты одному странному молодому человеку. На кону стояло любимое поместье жены. Но теперь, казалось, все самое страшное осталось позади. Супруга ничего не узнала, а сам барон выбрался из той истории с минимальными затратами, отделавшись легким испугом и потерей никчемного поместья в Андеране (кому оно нужно, говорят, там правит зверь, настоящий, живой ксари). И вдруг неприятности возобновились с новой силой, нарастая с каждым днем, как снежный ком. Печальная летняя история с карточным долгом получила неожиданное продолжение, и судьба влекриантского поместья снова оказалась под угрозой.

Примерно неделю тому назад у ворот его загородного дома, кстати говоря, как раз и проигранного в карты в ту злосчастную летнюю ночь, появилась огненно-рыжая, чертовски красивая путница, которая слезно просила пустить ее переночевать. Погода, и в самом деле, не располагала к путешествиям. Неожиданное потепление повлекло за собой холодный моросящий дождь со снегом и буквально ураганный ветер. Сначала ведьму пускать не хотели: барон, да и его супруга, недолюбливали непрошеных гостей. Баронесса вообще была категорически против, усмотрев в высокой статной красавице конкурентку, желающую покуситься на самое дорогое, что было в жизни уже немолодой дворянки — деньги мужа. Именно из-за этой непонятной придури жены барон, в общем-то, и пошел наперекор, решив, что нечего уступать непонятным бабьим капризам. Он приказал впустить странницу в дом, хотя и сам был не очень рад незваной гостье.

С самого начала стало совершенно ясно, что оставить эту молодую особу в доме было непростительной ошибкой. Она оказалась ведьмой, к тому же наглой и прожорливой. Полностью игнорируя недвусмысленные намеки барона, она мгновенно уничтожила все выставленное по традиции на стол угощение, а в довершение всего нехорошо глянула на дворянина желтым глазом с вертикальным зрачком и низким голосом произнесла:

— Не нравится мне что-то аура твоя, голубчик. Отливает она непонятным фиолетово-зеленым светом. А долгов неоплаченных, родный, за тобой, часом, не числится?

— Ну, э… а… — растерялся барон, уже почуявший неладное. На высоком с залысинами лбу появилась нехорошая испарина, ладони стали липкими и мужчина украдкой вытер их о край накрахмаленной скатерти, стараясь, чтобы этого жеста не заметила жена, пристально следящая за разговором.

— Вот что я тебе скажу, — забормотала ведьма, погружаясь в подобие транса и закатив к потолку свои и без того страшные глаза. — Не буду сейчас в душу твою лезть и про жизнь расспрашивать, скажу только одно. Проча на тебе большая, злой нелюдь ее навел. Но и твоя вина в этом есть. Висит над твоей головой багровое марево неоплаченного долга. — И, сменив тон с заунывно-устрашающего на обычный, ведьма спросила: — Скажи-ка мне, в последнее время ты не заметил, что с тобой происходят неприятности чаще, чем раньше? Болезни старые не обострились?

Нижняя губа барона затряслась, и в его седеющей голове стали проноситься мелкие и более-менее крупные неприятности. И вдруг стало казаться, что последние полгода и в самом деле вся его жизнь состоит из одних сплошных неудач. Жена узнала о тайной связи с хорошенькой влекриантской актриской и устроила грандиозный скандал. Не более недели назад загорелась сараюха, в которой жил вечно пьяный, часто засыпавший с сигаретой конюх, а давеча сам барон аж целых три раза стукнулся одним и тем же пальцем на левой ноге о злополучную ступеньку лестницы. Во всем этом виделся тайный смысл, о котором толковала ведьма, и мужчине поплохело. Еще хуже стало после того, как порядком напуганный барон начал размышлять о своем здоровье, которое в последнее время стало очень часто напоминать о давно ушедшей молодости. И сердце то и дело побаливало, особенно по утрам после хорошо проведенного вечера в компании и красивых женщин, за вином и картами. И опять же, давешний палец полночи напоминал о себе. Правильно оценив выражения лица «клиента», ведьма сладеньким голоском продолжила:

— Так вот, мой родненький, это все цветочки, ягодки будут впереди. Тьма над твоей головой сгущается. Тебе срочно надо долг отдать, иначе…

— А как же я его того… — вырвалось у барона и он, испуганно покосившись на пребывавшую в неведении жену, быстро закрыл рот и умоляюще посмотрел на ведьму. Та оказалась в этом вопросе понятливой и, резко сменив тон, пробормотала, прикрывая рот ладошкой:

— Что-то я утомилась, пора бы и спать ложиться. А ты, касатик, подумай над моими словами. Если есть на тебе какая вина, сними с души грех, а если нет, тогда… попей капли какие-нибудь сердечные, глядишь, марево-то и исчезнет. Гуляй больше на свежем воздухе, да веди здоровый образ жизни. Ведь известно, что все беды и болезни наши исключительно от нервов, да от излишней еды. — Ведьма последний раз бросила полный отвращения взгляд на уставленный разносолами стол и удалилась к себе в комнату.

«Обожралась, видимо», — зло подумал барон, недовольно покосившись на стол. Слова ведьмы произвели на него впечатление, неоплаченный долг тяготил, но отдавать не хотелось, да и некому было. Поэтому барон сначала решил прислушаться ко второму совету ведьмы и послал за каплями.

Наутро, едва рассвело, нежеланная гостья отправилась в путь, а ее предсказание начало сбываться, давая барону понять, что одними сердечными каплями тут не обойдешься. Неприятности посыпались на поместье одна за другой. Во-первых, в доме, бывшем оплотом домашнего тепла и уюта, вдруг откуда ни возьмись появился призрак красивой молодой девушки. А это могло означать одно — где-то на территории поместья имелся труп, о котором до сих пор никто не знал. Ни слуги, ни хозяева не могли даже предположить, откуда, и, самое главное, зачем здесь появилось это привидение. Призрачная девушка ничего не просила и не требовала, только тихой тенью летала за бароном и укоризненно глядела ему в глаза, раздражая как самого хозяина поместья, так и его начинающую подозревать неладное супругу. Между слугами стал шепотом передаваться слух о том, что девушка — это тайная любовница барона, утопившаяся в местном озере от несчастной любви. Правда, верилось в них мало даже самим слугам, потому что она, во-первых, была эльфийкой, а во-вторых, невероятно красивой. Такие не станут топиться от несчастной любви, тем более, к их барону.

«Происки темных сил», — бубнила себе под нос баронесса, бочком пробираясь по ставшим неуютными коридорам родного дома, а барон качал головой, вспоминая не очень радужные предсказания рыжей ведьмы. Но это было еще не самое страшное, настоящие беды начали происходить за стенами дома. У крестьян стал пропадать скот, и, как утверждали пострадавшие, виной тому было огромное розовое чудовище, отдаленно напоминающее перекормленного гхырха. Иногда чудовище появлялось не одно, а в сопровождении серебристого представителя семейства кошачьих. Самым примечательным было то, что звери действовали словно сообща, преследуя им одним известную цель. Они как ураган проносились по пастбищам, уничтожая гораздо больше скота, нежели могли сожрать. Разрывая в клочья племенных быков и коней, телят, приготовленных на продажу, овец, звери потребляли в пищу лишь самые нежнейшие куски мяса, приводя все остальное в состояние полной непригодности для человека. Даже шкуры раздирали так, что от них не оставалось ни одного крупного клочка. Разозленные крестьяне несколько раз собирались вместе, пытаясь изловить и уничтожить странных, держащихся всегда вместе зверей, но даже не смогли подобраться к ним и как следует разглядеть. Умные и жестокие твари издалека чуяли людей и успевали скрыться.

Сам барон ругался, нервничал, но не мог ничего сделать. Он, конечно, усилил охрану своих земель, но и это ничего не изменило. Его немногочисленный, привыкший к спокойной жизни гарнизон оказался еще менее подготовлен к чрезвычайной ситуации, нежели мирные крестьяне. Последние хотя бы защищали нажитое по́том имущество, а военным было на все наплевать, кроме собственной драгоценной шкуры. Солдаты делали вид, что ничего необычного не происходит, и не меняли своего жизненного уклада: в обычном порядке выходили на дежурства подальше от полей и исправно подавали рапорты о том, что опасных объектов не обнаружено. Барон злился и грозился всех разогнать, но реальных действий не предпринимал, да и что он мог сделать? Не лезть же на старости лет на коня самому?

— Ну, я же говорила, что мой план обязательно подействует! — самодовольно улыбнулась Оля.

— Действовать-то он действует, но имеется небольшая несостыковочка. — Стикур отхлебнул из кружки мутное варево, за неимением лучшего именуемое чаем, и обратился непосредственно к Оле, не обращая внимания на сидящих рядом друзей. Своими неординарными и по-настоящему ценными идеями, а также живым умом, она доказала, что может наравне со Стиком заниматься организацией дальнейших действий их группы. Еще бы мух в таком огромном количестве не поглощала, и ей вообще цены бы не было.

— Что не в порядке с моим планом? — ревниво покосилась на герцога девушка. — У меня никаких несостыковок быть не должно, все продумано до мелочей.

— Все, да не все, — улыбнулся Стикур, обнажая ровные белые зубы. Улыбка получилась немного хищная, и Ольге это невероятно понравилось, даже разговор отошел на второй план. Девушка с интересом разглядывала правильной формы нос и интересный изгиб губ Стика, выпав на время из действительности. — Оля, ты меня слушаешь? — окликнул ее герцог, не подозревавший, о чем именно размышляет девушка, но заметивший, что она отвлеклась.

— А? — вернулась в реальный мир Оля. — Да, все нормально, я уже тут. Продолжай. Что ты хотел сказать про изъяны моего плана?

— В целом ничего серьезного, но меня волнует, как Дерри может одновременно пакостить с гхырхом на полях барона и собирать сведения во Влекрианте?

— А, ты об этом, — Оля недовольно сморщила нос. — Это мелочи. Я не думаю, что у барона будут силы и время заметить, что количество тварей, пожирающих его скот, уменьшилось. Все равно по моим подсчетам Дерри и Зюзюка уже сожрали все, что можно. А чтобы барон точно не отвлекался на всякие пустяки, мы обязательно придумаем для него какое-нибудь занятие.

Тихо замерев в углу, Анет пыталась избавиться от навязчивого внимания Лараны. Никакие увещевания не помогали. Тихая и приветливая со всеми остальными, призрачная принцесса рядом с девушкой становилась попросту неуправляемой, даже Калларион не мог заставить эльфийку отвязаться хотя бы на время. Призрачная красавица редко появлялась, она просто нашептывала на ухо всевозможные гадости, рассказывала, как именно Анет умрет, если не выполнит обещание, потом резко меняла тон и начинала умолять и плакать. От всхлипывающих интонаций становилось совсем плохо, и начинала болеть голова.

Дерри настороженно взглянул в угол комнаты, на бледную подругу, все понял без слов и сказал Стикуру:

— Думаю, будет лучше, если я возьму Анет во Влекриант. Ее нельзя оставлять здесь. Ларана стала неуправляемая.

— Ничего не выйдет, — безразлично отозвалась девушка, даже не открыв глаза. — То, что я уберусь отсюда, не поможет, она будет доставать меня во сне. Как назло, снадобье, приготовленное Ашан-Маррой, практически закончилось. Осталось на день, максимум на два, если экономить.

— Что это за снадобье? — встрепенулся Калларион. — Можно посмотреть, я попробую на его основе сделать еще одну порцию. Тебе и в самом деле стоит поехать с Дерри. Во-первых, ты будешь заниматься сбором информации, а значит, поиском украшений. Пока ты непосредственно выполняешь обещание, Ларана будет доставать тебя меньше. А во-вторых, если ты далеко, принцесса может воздействовать на твое сознание исключительно через сон. Я сделаю зелье и лишу ее и этой возможности.

— А как она вообще умудряется доставать Анет? — подал голос Стикур. — Ведь Ларана же не может появляться здесь. Ее прах в поместье барона.

— Ну, — эльф поднялся со стула и направился за книгой зелий, — до поместья не так уж и далеко, если очень нужно Ларана способна преодолеть это расстояние. А потом, ее связь с Анет сильна и поэтому дотянуться до девушки ей проще.

— А во Влекрианте она меня достать не сможет? — поинтересовалась Анет, выползая из своего угла. Перед глазами темнело, а голова кружилась. Хотелось просто лечь и уснуть или еще лучше выпить чашку горячего черного кофе с лимоном. Но кофе, увы, не было.

— Думаю, что не достанет, — пожал плечами Келл, ловко смешивая ингредиенты из разных мешочков в маленькой ступке. В комнате запахло травами, и девушка облегченно вздохнула: похоже, хоть зелье у нее снова будет, а значит ночью Ларана ее не тронет.

— Что мы будем делать во Влекрианте? — спросила она у Дерри.

— А ничего, — улыбнулся ксари. — Ты, по крайней мере, точно ничего. Думаю, чтобы не вызвать ни у кого подозрений, стоит податься в город под видом парочки скучающих аристократов. На нас никто не обратит внимание. Во Влекрианте много таких отдыхающих. Вечером будем ходить в рестораны, я иногда в казино, а днем, пока все считают, что мы отсыпаемся, я выйду на нужных людей.

— Ты уверен, что в таком мероприятии есть место для девушки? — чопорно осведомился Стикур. — Я, конечно, не знаток, но все же места, где собираются преступные авторитеты, не для молодой дамы.

— Стик, прекрати, не будь наивным. Преступные авторитеты собираются там же, где аристократы и дипломаты. Едят за одним столиком и обсуждают общие проблемы. Я не собираюсь таскать Анет по притонам.

— А что, это не притоны? — уперся герцог. — Неужели стоимость посуды и накрахмаленные скатерти меняют суть заведения?

— Да ну тебя! Что в этом такого? С Анет я буду вызывать меньше подозрений. Посмотрю, какие у синдиката появились новые осведомители, и попытаюсь выйти на контакт якобы по поводу заказа.

— Это можно сделать и без Анет.

— Хорошо, — сдался Лайтнинг, — Раз ты у нас поборник высоких идеалов и веками не меняющихся устоев, Анет по злачным местам таскать не буду.

— Стикур, а почему ты решаешь за меня? Я не вижу ничего плохого в том, чтобы попытаться помочь Дерри, ничего со мной не случится, я бы и в казино с удовольствием сходила, почему нельзя-то? — возмутилась девушка, которой стало обидно, что ее мнения не спрашивают. — Это лучше, чем загибаться здесь от назойливых требований Лараны.

— Потому что это верх неприличия, — разговор начал надоедать герцогу, он не понимал, почему ни Дерри, ни Анет не желают замечать очевидных вещей, а все остальные молчат, как будто им нет до этого никакого дела.

— А ты соблюдаешь все правила приличия? Не верю, — мурлыкнула Ольга, которую праведная злость упертого аристократа только веселила. Стикур вздрогнул и сглотнул образовавшийся в горле комок: что-то в голосе девушки заставило его пожалеть об этом своем дурном качестве. Он на миг захотел быть свободным от условностей, как, например, Дерри. Но лишь на миг. Ольга это поняла и с сожалением в голосе произнесла: — Жаль, жаль, я не думала, что ты раб условностей. Это же скучно.

— Чтоб вы все знали, именно на условностях — принятых в обществе моральных нормах и правилах поведения — и стоит наш мир. Именно условности не дают человеку превратиться в животное и, нарушая принятую обществом мораль, мы рушим мир вокруг нас, создавая хаос, — закончив свою пафосную речь, Стикур заметил, что губы Дерри изогнулись в ироничной улыбке, которая выражала мнение не считающегося ни с чем и ни с кем ксари лучше всяких слов. Анет и Ольга, те вообще взирали на герцога круглыми глазами, даже не пытаясь скрыть удивление. Так, словно увидели редкое древнее ископаемое — с любопытством и жалостью. Это Стика убило окончательно. На физиономии Каллариона и Дира даже не хотелось смотреть, он и не стал. Поднялся с лавки и, бросив: — Не понимаю, что плохого в соблюдении элементарных норм приличия? Делайте, что пожелаете, мне все равно! — не одеваясь, в чем был, выскочил на улицу.

— А я-то, наивная, думала, что условности придуманы для того, чтобы их нарушать! — задумалась Оля. — Или я в чем-то не права? Пойду, узнаю.

Сказав это, воодушевленная девушка натянула на себя курточку и выскользнула за дверь.

На улице, прислонившись к корявому стволу дерева, нервно курил герцог Нарайский. Ольга удивленно приподняла бровь, застыв на верхней ступеньке крыльца. Она до этого момента ни разу не видела Стика с сигаретой и должна была признать, что прерывистые глубокие затяжки невероятно идут этому высокому сильному мужчине с напряженной спиной. Казалось, его поза небрежна и естественна, но присмотревшись можно было заметить, как напряжены мышцы, как дрожит в смуглых пальцах огонек сигареты. Стикур, не поворачивая головы, еще раз глубоко затянулся, и Ольга невольно отметила, что курящий Стикур — это намного лучше, чем Стикур орущий. С сигаретой его губы стали еще притягательнее, а аристократичные черты слегка смягчились, делая лицо более привлекательным.

— О чем ты? — хрипло отозвался изумленный герцог из темноты, и Оля с нарастающим паническим ужасом поняла, что сказанула лишнего, вопрос только, что именно. «А может, я уже долго рассуждаю себе под нос?» — от этой мысли Ольге поплохело и она с тоской заключила, что, наверное, зря вылезла на улицу.

Пока мозг соображал, как бы выйти из этой щекотливой ситуации, непривыкшее отступать тело жило своей жизнью. То есть, придерживаясь руками за шаткие перила, спустилось с крыльца и по тропинке направилось к деревьям. От раздумий Олино сознание очнулось только когда Стикур оказался совсем рядом, ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. Вдыхая сладковатый дым от сигареты, девушка в очередной раз сказала себе, что, по-видимому, относится к тому типу людей, которому лучше не думать вовсе: все размышления не приводят ни к чему хорошему, только отвлекают, и в результате неизбежно создают проблемы. Поэтому Оля решила больше от реальности сегодня не уходить, тем более, реальность эта была очень даже ничего. Мозг послушно, даже с радостью отключился, выпуская на свободу сумасбродные инстинкты.

— Что ты куришь? — девушка с интересом уставилась на тонкую черную палочку, зажатую у Стика между указательным и средним пальцами. Герцог ничего не ответил, а просто удивленно посмотрел в глаза стоящей перед ним высокой рыжей беспредельно нахальной девушке. Посмотрел и совершенно неожиданно утонул в золотом мареве зрачков. Стик понял, что перед ним стоит демон в обличии богини, опасная хищница, толком не сознающая свою силу. Он хотел отступить, вырваться из плена иллюзий, но не смог. Тихо шепнув: — А можно мне попробовать? — Оля забрала из его ослабевших пальцев сигарету и, прикрыв от наслаждения глаза, глубоко затянулась.

Что-то непривычно крепкое обожгло легкие и затуманило голову. Девушка едва не закашлялась, но смогла сдержаться и затянулась уже осторожнее, смакуя незнакомый изысканный вкус табака. Стикур резко выдохнул, внезапно осознав, что на какое-то время забыл об этой потребности организма. Он смотрел на красивые изогнутые в улыбке губы и полуприкрытые от наслаждения глаза и не мог отвернуться в сторону или уйти. Хотя, может, на самом деле не хотел? Он с ужасом понимал, что пропадает, проваливаясь в неизведанное нечто. Еще одно движение стоящего перед ним соблазнительного тела, еще одна такая возбуждающая затяжка, откровенный взгляд или взмах длинных ресниц, и все. Он не сможет ни сдерживать, ни контролировать свое тело, которое уже было готово кинуться навстречу этой рыжей колдунье.

Курящая женщина — это еще хуже, чем женщина в казино! Каркал задери весь женский род, почему же тогда ему безумно нравится наблюдать за тем, как Ольга осторожно, стараясь не глотнуть слишком много дыма, делает затяжку, как ее тонкие изящные пальцы, словно лаская, держат сигарету. Она ведь и в самом деле курила. Не просто делала вид, а курила самый крепкий табак, когда-либо выращенный на плантациях герцогов Нарайских.

Оля из-под опущенных ресниц наблюдала за тем, как гневно герцог на нее смотрит. Луна давала достаточно света и позволяла разглядеть, как напряглись скулы Стика, а руки сжались в кулаки. На его совершенном лице отражалась внутренняя борьба, попытки обуздать чувства. Ольга довольно улыбнулась: у нее все же получилось вывести из себя этого сноба. Язык у него уж точно отнялся. Девушка небрежно выкинула на снег докуренную сигаретку, задумчиво наблюдая, как медленно гаснет маленький огонек. Когда она подняла глаза, то обнаружила, что герцог гораздо ближе, чем ей того хотелось бы. Она чувствовала его дыхание на своей щеке и могла хорошо разглядеть слегка прищуренные, изучающие глаза. Стик собирался задать какой-то вопрос, а Оля не была уверена, что хочет его слышать и, что самое важное, сможет достойно ответить. Поэтому девушка сделала единственное, что в тот момент пришло ей в голову из возможных способов заставить парня замолчать хотя бы ненадолго. Она привстала на цыпочки и чуть повернула голову. В общем и целом, Стикур полностью был виноват сам. Зря он подошел настолько близко: невинный маневр Оли привел к тому, что готовые начать разговор губы Стика скользнули по удачно подставленным Олиным губам, еще пахнущим дорогим табаком. Поцелуй получился сам собой, и было очень трудно определить, кто же его начал, а вот закончила первой Ольга. Сделав над собой невероятное усилие, стараясь прогнать нахлынувшие чувства, она отстранилась от такого притягательного тела со словами:

— А ты не такой холодный, герцог, каким пытаешься казаться. И условности для тебя значат значительно меньше, чем ты думаешь. Про моральные нормы я молчу.

Ольга быстро исчезла в доме, оставив Стикура одного справляться со своими чувствами, среди которых не на последнем месте была злость на то, что его провели как последнего идиота. Этот поцелуй обнаружил в нем такие сильные эмоции, о существовании которых Стик даже не подозревал.

Барона Моколского настолько замучил творящийся в его поместье беспредел, что он уже третьи сутки не мог нормально спать и есть, изрядно ухудшилось самочувствие. Даже пришлось вызвать лекаря, который сочувственно покачал головой и дал совет спать чуть больше и прекратить пить. Это окончательно расстроило мужчину, так как заботливая жена с энтузиазмом восприняла докторские советы и вмиг лишила благоверного последней радости — спиртного. Бессонница при этом у барона так и не прошла. Он как неприкаянный метался по коридорам своего загородного дома, доводя до полуобморочного состояния запуганных слуг и постоянно натыкаясь на призрачную девушку, а та с каждым днем становилась все наглее и в ее грустных глазах появились нехорошие злые огоньки. Скот так и пропадал, то тут, то там возникали небольшие локальные пожары, и это невероятно бесило барона. В общем, он воспылал к рыжей ведьме лютой ненавистью. Даже его давным-давно пропитый и проигранный в карты мозг смог связать появление в доме ведьмы и начало череды отвратительных неприятностей. Конечно, с одной стороны, долги следовало отдавать и, вполне возможно, все злоключения были связаны именно с этим. Но барон просто не верил, что проклятая ведьма не приложила свою руку к этим неприятностям. Как бы то ни было, мерзавку необходимо было найти и как следует проучить, а если получится, и выведать что-нибудь полезное.

К счастью, у давно и активно играющего барона имелись связи в различных кругах общества, в том числе, и среди наемников. Эти ребята за умеренную плату были готовы взяться за любую, даже самую сомнительную работу.

Прежде, чем решать, что делать с проигранным в карты домом и начинать поиски законного владельца, следовало разобраться с ведьмой. А вдруг все эти неприятности подстроены специально? Может быть, ведьма и этот сопляк связаны? Так уж лучше убить одним ударом нескольких вертлюг[8]. Через ведьму выйти на сопляка, и разобраться с ним, не потеряв при этом поместье.

Эта идея так приглянулась барону, что он забыл про сердечную боль и бессонницу, кинувшись на поиски наемников. Уже к вечеру ему удалось найти две подходящие кандидатуры для этого дела. Определить, куда скрылась рыжая мерзавка, оказалось не трудно. Крестьяне из окрестных деревень заметили, в какую сторону она ушла, и были готовы этой информацией поделиться. Поздним вечером наемники отправились в указанном направлении, а уже к утру вернулись с первой информацией и требованием повысить гонорар. Дело в том, что ведьма обосновалась в старой охотничьей хижине неподалеку, но жила там не одна. Сколько людей ее окружало, узнать не получилось, подходить слишком близко было опасно, а следы на снегу дали мало информации. С ведьмой явно жили несколько мужчин. Наемники видели также отпечатки лап диких зверей, но сказать с уверенностью, что это следы именно пакостничающих в поместье тварей, не представлялось возможным. Предположительно в хижине обосновалось три-четыре человека. А для того чтобы преодолеть сопротивление троих здоровых мужчин, нужны были дополнительные люди и, соответственно, денежные средства. Барон поторговался для приличия, но требуемую сумму выдал, проводив следующим вечером на задание небольшой отряд. Впервые за много ночей барон нормально уснул, и даже призрачная эльфийка не могла потревожить сладкий сон довольного собой человека.

День выдался суматошный. Отправить в путь Анет и Дерри оказалось невероятно сложно, как и удовлетворить все их немыслимые требования. Слишком уж эти двое утомили своими придирками и абсолютно ненормальными капризами. Особенно досталось Ольге, которая помогала собраться Анет. Впрочем, девушка была этому только рада. Она чувствовала себя не очень уютно от сознания, что придется остаться в хижине с плохо знакомыми людьми, один из которых Стикур. Рядом с герцогом Оля после вчерашнего вечера чувствовала себя неуютно, а придирки подруги помогали отвлечься от нерадостных мыслей и опасений.

К счастью, с утра пораньше, пока Анет и Дерри были еще на месте, Стик спешно смотался во Влекриант решить некоторые рабочие проблемы и избавил всех от своего присутствия за завтраком и обедом. Появился он только ближе к вечеру с лошадьми и каретой. Унылый мужичок — кучер — сгорбившись сидел на козлах, и с тоской наблюдал за сборами. Казалось, ничто не прогонит из его тусклых глаз выражение безразличия к окружающему миру. Не заинтересовал кучера и эльф, который, осведомившись о погоде, фамильярно выдохнул дым сигареты в лицо собеседнику. Мужичок лишь слегка поморщился от едкого запаха и в следующую секунду вновь застыл в напряженной позе, уставившись в одну точку перед собой.

— Теперь все нормально, — улыбнулся Калларион, обращаясь к Дерри, и брезгливо сплюнул остатки зелья. — Он в отключке до завтрашнего утра. Главное, когда приедете на место, не забудь дать кучеру четкие указания, куда ему ехать дальше. Если забудешь, он останется сидеть на морозе, пока не выветрится зелье. И просто окоченеет к утру.

— Не забуду, — крикнул на бегу Дерри и скрылся за дверью хижины, собираясь поторопить Анет, которая никак не могла нарядиться. Девушки подошли к сборам тщательно и около часа копались в баулах с одеждой. Три наряда герцог уже забраковал.

— Ты с ума сошла, что ли? — вопил Стикур на Анет. — Ты хочешь себе все отморозить! Быстро надень что-нибудь приличное!

Оля, не высовываясь из дальней части избы, которую маги приспособили под кабинет, показала Стикуру язык. Конечно, герцог этого не видел, но самой девушке полегчало. Анет грустно плюхнулась на лавку и, смирившись, натянула на себя скромный походный наряд. Куртку с меховым воротником и замшевые штаны. Больше сил экспериментировать не было, еще чуть-чуть, и Дерри уедет вообще без нее. Ладно хоть у Оли был пузырек замечательных духов с легким ароматом корицы и апельсина.

Наконец-то выпроводив подругу, Оля в первый раз за день присела. В круговерти сборов она умудрилась не столкнуться с герцогом нос к носу, чему была несказанно рада. Тем более, что и сам Стик, судя по всему, не горел желанием оставаться с девушкой наедине. Оля сделала из такого поведения соответствующие выводы, и навязываться не стала. В конце концов, вчерашний поцелуй был всего лишь глупой случайностью, а значит, и отношение к нему должно быть соответствующее. В общем-то, никто ничего иного и не предлагал. Так и стоит ли заморачиваться по этому недостойному поводу? От подобных мыслей стало значительно легче, и вечером Оля была мила, невозмутима и спокойна. Правда, вежливая улыбка на непроницаемом герцогском лице все равно разозлила девушку. У Стика при виде нее не дрогнул ни один мускул, и ничто в его облике не говорило о том, что он помнит вчерашний вечер. Чтобы не смотреть на лицемерную аристократическую рожу, Ольга быстро съела причитающуюся ей кашу с мясом, ополоснула тарелки и сбежала сдаваться магам на опыты. Дир и Калларион давно порывались получше изучить изменения, произошедшие в организме девушки, но только сейчас выдалась свободная минута для исследования. Озабоченное заявление Стикура о том, что рядом с хижиной есть чьи-то незнакомые следы, просто проигнорировали, увлеченные магическим экспериментом.

Быть подопытной Ольге совершенно не понравилось, так как для начала ее опоили какой-то мутной, дурно пахнущей гадостью, а затем уложили на шкуры в углу кладовки, приспособленной магом под кабинет. Словно в наркотическом дурмане, Ольга провалялась около двух часов, а когда пришла в себя, то поняла, что не в состоянии даже поинтересоваться, как прошел эксперимент, и что Дир с Келлом смогли обнаружить. У нее только получилось пробормотать что-то неразборчивое про усталость и на негнущихся ногах уползти спать.

Карета ехала очень медленно, подпрыгивая на каждой кочке. Даже выпавший снег не смог выровнять колею, разве что скрыл самые глубокие ямы, сделав их менее опасными для колес. Короткий зимний день клонился к вечеру. Закатная дымка окутала нижнюю половину неба. Практически стемнело, а до Влекрианта оставалось несколько часов езды. Анет уже на полном серьезе думала, что, пойди они с Дерри пешком, уже давно были бы в городе. Вера в то, что ворота города к приезду молодых людей все еще будут открыты, постепенно таяла, а ночевать в карете не хотелось. Конечно, оставалась призрачная надежда договориться со стражей на воротах, но в успех верилось с трудом. Все зависело от настроения стражников и убедительности доводов Дерри.

Практически всю дорогу до Влекрианта ксари был излишне задумчив и почти постоянно молчал, лишь изредка нехотя отвечая на вопросы короткими односложными фразами. Несколько последних ночей ему снова и снова снилась Лина, она манила и завораживала, парень пытался сопротивляться затягивающему омуту ее глаз, но раз за разом сдавал позиции. Она пыталась заговорить, он сначала уходил, а потом… потом возвращался, кидаясь в горячие объятия. Все чувства, мысли, переживания и даже физические ощущения, похороненные пять лет назад, снова оказались вытянуты на поверхность и причиняли Дерри почти физическую боль. Во сне он боролся со своими страстями, пытаясь уйти прочь, и неизменно проигрывал. Просыпаясь, мучительно остро ощущал, что предает себя, и, о ужас, Анет. Все это настолько вымотало его и выбило из колеи, что ксари чувствовал себя не лучшим образом. Хуже всего было то, что он не мог объяснить, откуда взялись эти сны, как с ними бороться и что они означают.

Анет сидела, прислонившись к стенке и делала вид, будто дремлет, разглядывая из-под полуопущенных ресниц сидящего напротив в небрежной позе попутчика. В полумраке кареты можно было пялиться на Дерри безнаказанно, не опасаясь быть застуканной за этим занятием, и девушка просто пользовалась случаем, запечатлевая в памяти каждую черточку его лица: изгиб бровей, разрез глаз, ироничную усмешку губ, сильную шею, виднеющуюся в расстегнутом воротнике камзола. Смотреть, запоминать и мечтать — это все, что Анет могла себе позволить. В отличие от Оли, она не собиралась идти напролом, хоть и понимала, что, может быть, это единственный шанс добиться взаимности. Сломить его защиту, вытащить чувства на волю, заставить побороть скромность и былые печали… но на это Анет решиться не могла. Дерри, с его сильной, притягательной внешностью и холодным, неприступным взглядом в прямом смысле слова завораживал ее, делая слабее и глупее. Девушка теряла возможность нормально двигаться и связно говорить. «Может, мне опять стоит дерябнуть чего-нибудь для смелости? — думала она. — Например, самогона… нет, самогона что-то не хочется, лучше вина. Хотя, вино, скорее всего, не поможет, нужно что-то покрепче, допустим, коньяк. Правда, я его тоже не люблю, но для такой цели можно и потерпеть», — она с тоской бросила взгляд на профиль Дерри, словно выточенный из мрамора. В холодном свете луны казалось, что с кожи ксари сошел весь загар. На какое-то время даже почудилось, что рядом едет ожившая статуя из льда, которую невозможно отогреть, не уничтожив. Стоит только прикоснуться теплыми ладонями, и она исчезнет, словно мираж, утекая сквозь пальцы ручейками холодной талой воды.

— Что ты молчишь? — поинтересовалась Анет, пытаясь прогнать наваждение.

— Да так, настроения нет разговаривать, прости, — на общение Дерри был, судя по всему, не настроен. Девушка закусила губу, размышляя, и все же решилась задать интересующий ее вопрос напрямую и будь, что будет.

— Я тебе совсем не нравлюсь, да? — грустно спросила она. И тут же пожалела о вырвавшихся словах, но отступать было некуда.

— Почему? — удивился Дерри, — нравишься, иногда даже очень. Но это не играет никакой роли.

— Но… — Анет застыла с открытым ртом, — почему?

— Почему? — ксари усмехнулся. — Меня рано или поздно убьют, Сарт или кто-то другой, это нужно воспринимать как должное. Я уже давно смирился с тем, что скрываться вечно невозможно. Мне бы не хотелось, что бы из-за меня пострадал еще кто-то, например, ты. Это первое, а второе — ты создала для себя сказку, которая не соответствует истине, я не такой, каким кажусь.

— А какой ты?

— Тебе лучше не знать. Ты еще совсем ребенок и я не могу себе позволить пойти на поводу у твоей прихоти, потому что знаю: я буду об этом очень сильно жалеть, и ты будешь жалеть. Не искушай меня, просто не надо. Зачем?

— Почему ты решаешь за меня? — взорвалась обиженная Анет. — Почему ты отказываешься понять, что я не ребенок, ты немногим старше меня. Да, ко мне жизнь была более благосклонна, нежели к тебе. Но это не значит, что я ребенок и не знаю, чего хочу. Знаю, и не тебе решать насколько мне это нужно.

— Да? А я думаю, что между нами бездна, — ухмыльнулся Лайтнинг, наклонился вперед, взяв Анет за руку, и медленно потянул ее на себя. Карету в очередной раз тряхнуло и, потеряв равновесие, девушка упала на грудь ксари. Даже сквозь толстый камзол было слышно, как бьется сердце Дерри. Анет попыталась отстраниться, но оказалась зажата в тисках сильных рук и ног. Казалось, что тело парня высечено из камня, только камень дышащий и теплый. От этого ощущение становилось еще более непонятным и пугающим. Девушка не могла отодвинуться от груди ксари даже на миллиметр, словно ее обнимала статуя. Анет испуганно уставилась на губы молодого человека, находящиеся совсем близко, и судорожно сглотнула, не зная как ей поскорее оказаться на безопасном расстоянии.

— Что случилось? — с издевкой в голосе произнес он, слегка ослабив хватку, чтобы девушка могла отстраниться. — Ты же знаешь, чего хочешь, почему ты молчишь, дрожишь и не пользуешься ситуацией?

Анет упрямо выставила подбородок и, не желая сдаваться, посмотрела в глаза ксари из-под полуопущенных ресниц. Ее тело расслабилось, крепче прижимаясь к стальным мышцам, а губы осторожно приблизились к его губам. В тот же миг Дерри резко разжал руки, отталкивая девушку от себя со словами:

— Нет, Анет, — глаза парня горели недобрым огнем, — не пытайся играть со мной, иначе, действительно, пожалеешь. Со мной этот номер не пройдет. Если и будет какая игра, то только по моим правилам, ясно?

— Я вообще тебя не понимаю, — огрызнулась девушка. — К чему весь этот спектакль, а? Ты просто сам боишься меня, как огня! Поэтому и не подпускаешь к себе. Это ты, как ребенок, не знаешь, чего хочешь! Ты сначала идешь навстречу, а как только я оказываюсь достаточно близко к тебе, позорно отступаешь, прикрываясь глупыми отговорками или высокими идеалами. Знаешь, с тобой даже играть неинтересно, и так понятно, чем закончится партия.

— И чем же? — вкрадчиво поинтересовался Дерри, ненавязчиво наклоняясь вперед и становясь намного ближе. Разъяренная Анет не обратила на это внимания и выпалила:

— Ты просто в очередной раз трусливо сбежишь!

— Я не боюсь какую-то сопливую девчонку, — прошипел ксари, с трудом сдерживая свою звериную ипостась, рвущуюся наружу. Его глаза уже не были глазами человека. Анет испуганно вскрикнула, оказавшись вновь прижатой к каменной груди и физически ощущая волны непонятной, звериной ярости. Перед девушкой был еще не барс, но уже и не человек. Его горячее дыхание обжигало. Анет попыталась дернуться, ускользнуть от настойчивых губ, но уже через долю секунды не осталось ни мыслей, ни стремлений, а одна только всепоглощающая волна света. В этом поцелуе были только ярость и страсть, не дающие выдохнуть и уносящие в бездну. Словно сквозь пелену тумана до девушки донесся хриплый голос Дерри:

— Теперь-то ты, надеюсь, все поняла? Не искушай меня, я тебя не боюсь. А вот ты меня бойся: ведь я все же не человек. Хотя это, может, и не главное. Просто помни, что случилось, когда ты вывела меня из себя, и постарайся этого больше не допустить. И запомни раз и навсегда, я убегаю от тебя отнюдь не из трусости. Представь, что было бы, останься я тогда, когда ты этого хотела.

Только услышав эти слова Анет поняла, что уже давно не в объятиях Дерри, а на лавочке в карете, и что поцелуй когда-то уже успел закончиться. Вот после этого ей стало по-настоящему страшно.

Обычно Олю не могло разбудить ничто. Ни противно визжащий будильник, ни соседи, затеявшие с утра пораньше ремонт. А тут она проснулась среди ночи от неясного беспокойства. Открыв глаза, девушка с удивлением обнаружила, что замечательно видит в темноте. Рядом с печью, на которой устроили импровизированную кровать, стоял Стикур с мечом наготове. Первой мыслью было, что ее пришли убивать, причем, скорее всего, за недостойное вчерашнее поведение. Оля даже собралась начать оправдываться и орать, умоляя о пощаде, но в этот момент герцог заметил, что она проснулась, и приложил к губам указательный палец, показывая, что нужно вести себя тихо. Девушка облегченно вздохнула, поняв — убивать ее никто не собирается, и осторожно села на кровати, завернувшись в одеяло. Она считала, что действует совершенно бесшумно, но Стик был иного мнения. Он грозно глянул на девушку и еще раз демонстративно прижал к губам палец. Оля сделала круглые глаза, всем своим видом давая понять, что она не дура, все осознала и теперь сидит тихо как мышка. Молодой человек удовлетворенно кивнул, без слов положил на печь тонкий стилет с серебряной рукоятью и сделал осторожный шаг в сторону двери. Неясной, смазанной тенью от стены отделился Калларион и двинулся следом за Стиком. Дир остался стоять в углу, настороженно наблюдая за друзьями.

Ольга сидела, боясь шелохнуться, сжимая в замерзших руках стилет, и не могла сообразить, что, собственно говоря, происходит. Она с тоской смотрела на небрежно брошенную на стул одежду, и понимала, что сейчас ни за что не получится ее достать. Если она просто встанет и возьмет свои шмотки, ее побьют ребята, весь вид которых говорил, как они напряжены и обеспокоены. И почему, спрашивается, никто даже не подумал о том, что ей, Ольге, будет гораздо уютнее сидеть в теплых штанишках и кофточке, а не в одном нижнем белье в ожидании неизвестно чего? Почему ей дали этот перочинный ножик, но никто не позаботился и не сунул на печь хотя бы штаны?

Размышляя, Оля не забывала наблюдать, что делают ее компаньоны. Они двигались абсолютно бесшумно и общались между собой исключительно с помощью жестов. «Знать бы еще, что эти жесты обозначают? И что, вообще, произошло? Почему мы не спим и чего ждем?» — размышления Оли прервал резкий и противный скрип. Это Стик дернул за ручку двери, впуская в хижину вихрь снежинок и клубы холодного воздуха. Девушке показалось, что за дверью мелькнула неясная тень. Секунда и короткий взмах герцогского меча. Тень хрипло закричала и осела где-то за порогом. Или это закричала Оля, а тень просто осела? Было непонятно. В хижине резко вспыхнул свет, повинуясь жесту Дирона, и в помещение, сметая с пути Стика, ворвались вооруженные мечами люди.

Истерично заверещала на печи Ольга, увидев, как отлетает к стене Стикур, сбитый с ног мощным ударом. Дир, отступив в угол, пытался сосредоточиться и начать плести заклинание. Его, совершенно беспомощного, прикрывал Калларион, отбиваясь сразу от нескольких противников. Остальная же толпа двинулась по направлению к печи, на которой, сжавшись в маленький комок, затаилась Ольга. В очередной раз заорав, словно испуганная пуха[9], девушка ласточкой спорхнула вниз. Вид истерично визжащей, практически голой девицы, неожиданно выскочившей в центр комнаты, внес в ряды противника неразбериху и сумятицу. Возникло минутное замешательство, и этого времени хватило, чтобы Стик смог подняться на ноги. По его лицу из разбитого виска стекала кровь, и он не очень уверенно стоял на ногах. Оле сначала показалось, что герцог сейчас снова рухнет, не в силах сделать и шага, и уж точно не сможет ни с кем драться. Но это было не так, молодой человек только удобнее перехватил меч, вонзая его в грудь зазевавшегося противника. Брызнула кровь, а Ольга, прикрыв рукой рот, без сил привалилась к стене, потому что перед глазами все поплыло. Только сейчас, буквально в метре от нее, безумно красивый и сексуальный парень, с которым она вчера целовалась у крыльца, хладнокровно убил человека. От обильного, удушливого запаха крови ее выворачивало наизнанку. Дрожащая Оля тихо осела на пол, не в силах даже пошевелиться. Только сейчас она в полной мере осознала, что находится не на Земле, что кругом чужой, значительно более жестокий мир. Находясь в полуобморочном состоянии, девушка не реагировала ни на что. Она даже не отреагировала на крик Стика:

— Не сиди в углу как идиотка, беги!

Ольга только безразлично подняла глаза, скользнув по лицам наступающих наемников. Стик попытался кинуться на помощь, но не смог. Напротив него, спина к спине, от пятерых противников отбивались Калларион, и так и не сосредоточившийся на заклинании Дирон. Трое бандитов практически подобрались к Ольге. Стик что-то неразборчиво орал, пытаясь избавиться хоть от одного из двоих противников, но девушка его вопли оставила без внимания. Она сидела, уставившись на разворачивающееся перед ней сражение, с тупым безразличием смертника в глазах.

— А ведьма-то ничего себе, и наряд у нее соответствующий! — гадко улыбнулся здоровый мужик, выдернув девушку из угла. — Не иначе как к нашему приходу наряжалась! Ребята, мы ведь с вами не разочаруем даму, а?

Дико взревел Стикур, пытаясь прорваться к девушке, а на Ольгу эти слова подействовали отрезвляюще. Она поняла, что, несмотря на всю разницу в деталях, козлы одинаковы и на Арм-Дамаше, и на Земле. Надо было пытаться сбежать, только вот время уже ушло. Девушка вскочила на ноги, по инерции повинуясь рывку одного из наемников, и с радостью заметила, что мир вокруг знакомо замедлился. Ольга изо всех сил дернулась, уворачиваясь от цепких рук, и выскользнула из захвата, отскочила в сторону. Державший ее наемник успел заметить только неясную тень и попытался кинуться следом. Рыжая развернулась лицом к медленно наступающему на нее мужчине и со всего маху врезала ногой ему куда-то чуть выше колена. Целилась она, конечно, либо в солнечное сплетение, либо, на худой конец, в пах, а попала… ну уж куда попала, туда попала. Из-за нечеловеческой скорости сила удара возросла в десятки раз и наемник свалился, словно подкошенный, держась за поврежденную ногу. Озверев, Ольга крутанулась на месте в поисках новой цели и вовремя заметила подкрадывающегося сзади мужчину. Повинуясь одним инстинктам, она выкинула вперед руку, сжатую в кулак, даже не глянув в сторону жертвы. Подняла голову только когда почувствовала, что костяшки пальцев утонули в отвратительном теплом месиве с жесткими осколками костей. Ольга взвизгнула и попятилась назад, с ужасом наблюдая, как падает на пол обезображенный мужчина. Его лицо от удара превратилось в кровавую смесь мяса, лоскутов кожи, костей и зубов. Девушка, не в силах шевельнуться или отвести взгляд, смотрела на тело, лежащее в луже крови у ее ног. Ее босые ступни приклеились к липкому от теплой крови полу, а Оля так и стояла, даже не отступив от этой красно-бурой лужи, до тех пор, пока к ней не подошел Дир со словами:

— Оля, успокойся, все закончилось. Бандиты убиты, только двоим удалось скрыться в лесу. Все хорошо.

— А этот? — отрешенно поинтересовалась девушка, тыкая дрожащим пальцем в лежащее у ног тело.

Стик кинулся к Ольге, осознав, что с ней что-то не так. Жестом дал Диру понять, чтобы тот заткнулся, но маг не обратил внимания на строящего рожи брата, безразлично бросив:

— А что этот? Он чем хуже остальных? По мне так вполне ничего.

— Он тоже убит?

— Не волнуйся, — Дир не замечал ни гримас Стика, ни истеричных нот в голосе девушки. — Все замечательно, и этот тоже мертв, ты его убила. Молодец!

— Молодец?! — взвизгнула Ольга, с рыданиями оседая на пол. — Молодец?!

— Дир, ты идиот! — заорал, приходя в бешенство, Стикур. — Думай, о чем говоришь, и как! Ты не видишь, что ли, в каком она состоянии?

— А что? — пожал плечами маг. — Она же и в самом деле молодец. С одного удара отправить к праотцам такого здорового мужика, при этом превратив его лицо в кровавое месиво — это круто. Я и не думал, что в ней столько силы, мы с Келлом вчера ничего подобного не обнаружили. А оказывается, если ее разозлить, то получается…

— Дир, ты заткнешься, или как? — зарычал Стикур, чувствуя, что тело Оли сжимается от с трудом сдерживаемых рвотных спазмов, а рыдания усиливаются. — Дир, будь другом, вали отсюда! Идите вон с эльфом погуляйте, поищите Зюзюку и уберите, наконец-то, из хижины… — герцог хотел сказать «трупы и кровь», но вовремя опомнился, посмотрев на рыдающую в его объятиях Ольгу. Он задумался, а потом просто неопределенно махнул рукой в сторону пола и брезгливо закончил: — вот это. А мы пока пойдем, попробуем немного успокоиться. Да, Оля?

Девушка ответила громкими рыданиями и беспорядочным мотанием головой из стороны в сторону. Сама она идти не могла, поэтому Стик подхватил ее на руки и бережно отнес за перегородку, в кабинет магов. Парень сам едва держался на ногах, давала о себе знать разбитая об угол двери голова и, по видимому, сломанные ребра. Конечно, раны следовало осмотреть как можно скорее, но Стикур понимал, что в данный момент важнее привести в чувство девушку, а он сам уж как-нибудь переживет, бывало и хуже. Это не первая его травма и далеко не последняя. Попытка усадить Олю на стул успехом не увенчалась, так как девушка ревела и пыталась с него упасть. Стикур просто сгрузил ее на валяющиеся в углу шкуры. Против шкур Ольга тоже что-то имела, но герцог так и не понял, что именно, так как ни одного вразумительного слова среди всхлипов и рыданий разобрать не удалось. Он и не пытался: со шкур рыжая, по крайней мере, никуда не могла упасть, а уж нравится ей это или нет, в данный момент было неважно. Посмотрев на дрожащую от холода Олю в одном откровенном нижнем белье, герцог выругался, спешно снимая с себя окровавленную рубашку. На правом боку молодого человека уже начал наливаться синяк, занимающий большую часть обнаженного торса. Заметив это, девушка зарыдала сильнее. А Стикуру было не до собственных повреждений. Ему было совершенно наплевать, где и каких размеров у него синяки, его гораздо больше волновало, как он мог не подумать раньше, что дверь в хижину стоит открытая уже почти час, и в помещении с каждой минутой становится все холоднее. Он сам в пылу схватки этого не заметил, а вот Оля вполне могла простыть. Стик натянул рубашку на плечи сопротивляющейся девушке, которой от вида и запаха запекшейся крови стало еще хуже. Молодой человек прижал к себе дрожащее от холода и слез тело, согревая и пытаясь успокоить. Что говорить, он просто не знал. Ему еще ни разу не приходилось выводить девушек из состояния истерики, по крайней мере, по такому поводу. А Оле становилось все хуже, она погружалась в пучину отчаяния, бормоча сквозь слезы:

— Я его убила! Я убийца!

— Тихо, тихо… — шептал ей на ухо Стикур, прижимая к себе. — Успокойся, все будет хорошо. Ты все сделала правильно, по-другому было нельзя.

— Можно! Я — убийца, тварь, зверь! Дерри был прав, я превращаюсь в монстра, я убила человека!

— Оля, ты не монстр, ты защищалась! Ты просто защищалась. Если так рассуждать, то все мы монстры — и Дерри, и я. И Дир с Калларионом. Мы все убивали, даже Анет.

— Да, — всхлипнув согласилась Ольга. — В этом мире вы все монстры, человеческая жизнь здесь ничего не значит, а я с тобой целовалась. — Она заревела еще громче, не представляя, как ее слова ранили Стика, воспитанного на рассказах о чести. Он не мог даже представить, что в чьих-то глазах может быть просто убийцей.

— Ты не права, мы не нападали, если бы мы не убили их всех, они убили бы нас, а тебя увели бы с собой. Я жалею, что двое уцелели и скрылись в лесу, теперь они могут вернуться и привести подкрепление. Да, может быть, наш мир отличается от вашего, но мы не уроды и не чудовища! Ты просто защищалась, пойми это! Защищалась!

— Защищалась? — рыдания застряли в груди девушки. — Защищалась, говоришь? Разбивая лицо, ломая нос, выбивая зубы и кроша кости, чувствуя при этом только охотничий азарт?!

Стик осознал, что слова тут не помогут: сейчас не объяснишь, что без жажды крови не выжить в драке. Не объяснишь, что только так она могла отвести от себя беду, и не скажешь, что, скорее всего, это придется делать не раз и не два. Сейчас не объяснишь… Стик это понял и сделал единственное, что могло, по его мнению, привести девушку в чувство. Он наклонился к ней, сжимая в объятиях, и поцеловал. Вопреки ожиданиям, Ольга не оттолкнула его, с визгом кидаясь в противоположный угол комнаты, а ринулась в поцелуй, словно к брошенному спасательному кругу, прильнув сильней, запутываясь еще липкими от крови пальцами в волосах герцога. Где-то на границе сознания у Стика мелькнула мысль, что он поступает опрометчиво и потом, с утра, будет жалеть, но сейчас это было неважно. Как и вспыхивающая сильнее и сильнее при каждом самом незначительном движении боль в ребрах. Сейчас главным было одно — просто успокоить. Герцог терял голову, пытаясь сохранить остатки разума, стараясь не забыть, что нужно просто успокоить ее, а Ольга не думала ни о чем, радуясь минутной передышке, наслаждаясь тем, что спутанные мысли, чувство вины и отвращения к себе уходят, сменяясь чем-то иным. Ее руки провели по мощным плечам Стика, по груди, ощущая тепло и упругость обнаженной кожи и гулкое биение сердца. Из головы наконец-то улетучились абсолютно все мысли, остались только чувства, солоноватая на вкус мужская кожа, жесткие черные волосы, сильные руки.

«Только успокоить и все… — думал Стик, пьянея от вкуса ее губ, запаха огненных волос, от стройного гибкого тела рядом. — Только успокоить, — проносилось в его голове, пока руки стягивали с ее плеч рубашку и путались в сложных непонятных застежках, увлекали ее за собой на шкуры. — Только успокоить…».

Анет нехотя оперлась на руку Дерри, поданную при выходе из кареты. На улице стояла звездная зимняя ночь. Морозный воздух сразу же принялся щипать нос и щеки, а меховой воротник, слегка влажный от дыхания, заиндевел. Как только под ногами заскрипел снег во дворе гостиницы, Анет высвободила руку из Дерриных пальцев и потихоньку вытерла ладонь о штанину. Этот жест не укрылся от ксари. Он нехорошо улыбнулся, обнимая девушку за талию, и вкрадчивым голосом произнес:

— Все замечательно, дорогая, наконец-то мы на месте, надеюсь, здешние апартаменты удовлетворят твой изысканный вкус, — и намного тише, на ухо, добавил: — Сделай лицо проще и перестань дергаться, здесь полно зрителей. За нами пристально наблюдают: кучер, слуги и спешащий по ступенькам управляющий. Будь умницей и подыграй мне, испортить все ты всегда успеешь, а сейчас твое отношение ко мне не должно влиять на дело. От тебя за версту разит обидой и недовольством. Не привлекай нежелательного внимания.

Анет с отвращением натянуто улыбнулась, так что даже Дерри стало не очень уютно, а любопытных слуг — тех вообще моментально словно ветром сдуло, остался только невозмутимый и много чего на своем веку повидавший управляющий.

От вида степенно вышагивающего ксари у Анет появилось непреодолимое желание дать ему пинка. Общее ощущение мерзости происходящего не покидало ее с момента поцелуя, и чем дальше, тем становилось противнее. Да уж, она все представляла совсем иначе. А Дерри? Дерри просто взял и втоптал в грязь ее мечты, грезы и фантазии. В общем, сделал все возможное, чтобы основательно и надолго испортить ей настроение. «Что ни говори, а целуется он как бог, — думала девушка. — Или как дьявол?». Впрочем, это было неважно: для него, в отличие от самой Анет, поцелуй ничего не значил. Просто способ проучить ее и отомстить за дерзость. Вот этот момент и был наиболее обидным и унизительным.

В гостинице молодых людей встретили как самых желанных гостей. От роскоши в убранстве холла Анет просто обалдела и впала в легкий ступор, кожей ощущая, что она здесь чужая. Раньше с ней подобного не происходило, может быть потому, что ей еще не приходилось бывать в местах, подобных этому: рассчитанных на элиту, сливки общества, денежных и избалованных, а не простых смертных. Кен-Корионский дворец на Арм-Дамаше был не в счет — тогда Анет плохо соображала, не понимая, где сон, а где явь, поэтому и не чувствовала дискомфорта. А здесь, едва только захлопнулась входная дверь, девушке стало казаться, что она ужасно выглядит: ненакрашенная, непричесанная и умытая последний раз с утра, талой водой из ведра без геля для умывания или, на худой конец, мыла. Тем поганее было сознавать, что Дерри, в отличие от нее, ни капли не комплексует. Хотя штаны на нем были такие же грязные, а на физиономии трехдневная щетина. Ксари, казалось, совершенно не замечал ни окружающих его дорогих вещей, ни угодливости персонала, воспринимая всю суету вокруг собственной персоны как должное. Он сидел, по-хозяйски развалившись на небольшом бархатном диванчике, и лениво попивал кофе из слишком маленькой для мужских рук чашечки. «Только что ноги в дорожных сапогах не водрузил на хрустальную столешницу», — зло подумала Анет, с завистью глядя на чашку. Кофе хотелось неимоверно, но взять в руки это произведение искусства она не могла. В душе жила нехорошая уверенность, что как только эта изящная чашечка окажется в ее корявых руках, то тут же со звоном и дребезгом полетит на мраморный пол. Анет имела одну особенность: если что-то можно уронить и разбить, значит, она обязательно уронит или разобьет. Вот и приходилось сидеть, как дуре, и облизываться, вдыхая манящий запах.

Хорошенькие служанки и более представительные дамы из обслуживающего персонала уже вовсю строили глазки молодому, красивому аристократу, моментально заметив, что его спутница явно робеет и чувствует себя неуютно. Дерри усмехнулся, глядя на Анет, и приподнял одну бровь, как бы спрашивая, что она будет делать в подобной ситуации, бросая девушке очередной вызов. Анет не на шутку разозлилась, и мерзкого ксари от расправы спас только появившийся с ключом управляющий. Он извинился за задержку и попросил уважаемых гостей следовать за ним.

«Ну, вы все завтра у меня попляшете, — мысленно психовала Анет, игнорируя презрительные и одновременно немного завистливые взгляды молодых дам. — Я вам покажу, вертлюги драные, что с девушкой могут сделать деньги. Чужие деньги! И Дерри, каркалу ощипанному, тоже достанется по полное число. Я вычищу его кредитку (или как там у них называется это колечко с драгоценным камушком) подчистую, и пусть он сдохнет от жадности. Завтра вечером все эти пупырчатые лягухи повесятся от зависти, а Дерри вспомнит еще у меня лето и тоже повесится заодно с лягухами, прямо на люстре в холле».

Подогретая такими мыслями и настроенная на боевой лад Анет в номер ворвалась как к себе домой, и со стоном застыла на пороге, признаваясь себе, что если день не задался с самого начала, то нечего даже и мечтать, что он закончится чем-нибудь хорошим. Как здесь можно жить, девушка не представляла. А как здесь жить с Дерри, даже думать не хотела. Если Стикур, заказывавший этот номер, его видел, то он однозначно хотел поиздеваться. Перед Анет простиралось огромное как футбольное поле помещение. Прямо за дверью начинался полукруглый бассейн с подсветкой. Прозрачные, словно ледяные, ступени уходили под воду и где-то на глубине терялись, становясь незаметными. Их можно было различить только благодаря светло-сиреневой подсветке. С двух сторон в бассейн с шипением, пеной и журчанием спускались водопады, служившие стенами для соседних комнат — шикарной ванной и каминного зала. За бассейном была, судя по всему, спальня. Огромная кровать стояла прямо у самой кромки воды. Управляющий нажал какую-то кнопку, и между кроватью и бассейном возникла прозрачная переливающаяся стена из миллиардов золотых и серебряных песчинок. Анет почувствовала, как у нее непроизвольно открывается рот. Подобного она не только раньше не видела, но и представить себе не могла. В номере были и другие помещения или, вернее сказать, зоны. Уютные кресла и гостевые диванчики, гардероб и что-то вроде небольшой библиотеки-кабинета с неизменным камином. И не было ни одной нормальной стены. Перегородками, отделяющими одно помещение от другого, служили либо высокие аквариумы с цветастыми декоративными и не очень рыбками и прочей морской живностью, либо пологи из разноцветной переливающейся пыли, либо вода, каскадами стекающая с потолка в длинные желоба-резервуары на полу.

— Я не смогу здесь жить, — севшим голосом пробормотала Анет, как только управляющий скрылся за дверью.

— Тебе что-то не понравилось, любовь моя? — с издевкой протянул Дерри. Девушка проигнорировала его глупый вопрос и, буркнув себе под нос:

— Мечта только что поженившегося идиота или выскочившей замуж идиотки, — отправилась гулять по апартаментам, благо было где. Сильнее всего хотелось гулять в душ и в бассейн, но рядом с ними стоял Дерри, неимоверно раздражая своим присутствием.

После того, как Анет скрылась где-то между аквариумами и каскадами воды, Дерри наконец-то смог облегченно вздохнуть. Единственной в его болевшей голове была мысль, что он обязательно убьет Стикура, как только увидит. Этот номер для ксари был не меньшей неожиданностью, чем для Анет. Просто Дерри намного лучше умел скрывать свои чувства, а потом, он уже видел гостиничные номера подобного типа и даже несколько раз останавливался в них, выполняя задания синдиката и в тайне ото всех отдыхая с Линой. Но это было давно, так давно, что казалось неправдой, кадрами из совсем иного мира и другой жизни.

— Козел ты, однако, Стикур! И не зря боги послали на твою голову эту огневолосую ведьму Олю, — пробормотал Дерри, стаскивая через голову грязную пропотевшую рубашку и швыряя ее на пол. — На кой ты, герцог, лезешь не в свое дело и пытаешь окончательно изуродовать чужую жизнь? — следом за рубашкой полетели штаны, сапоги и оставшаяся одежда, а Дерри с наслаждением прыгнул в теплую, солоноватую воду бассейна, включив перед тем систему расположенных на дне гейзеров и небольших фонтанов. Он прикрыл от удовольствия глаза, расслабляясь. За такое наслаждение он можно было все простить несносному другу. — Да, Дерри, — буркнул молодой человек себе под нос, — ты готов за хороший бассейн продаться с потрохами. Даром, что вторая ипостась у тебя кошачья и, по идее, воду ты любить не должен.

Анет с радостью обнаружила, что туалет все же догадались разместить за реальной стеной, а не очередной полупрозрачной перегородкой. Там же была небольшая душевая кабина. Конечно, не такая шикарная, как ванная рядом с бассейном, но сейчас Анет была довольна и этим. Длинный день вымотал ее до предела, и даже бассейн, манящий бурлящей водой, после душа потерял львиную долю своей привлекательности. Тем более, в нем все еще зависал Дерри, в общество которого девушка не спешила. Зато огромная кровать буквально притягивала, и Анет, глядя на эту роскошь, поняла, что ей абсолютно все равно, будет она спать в этой кровати одна, или Дерри обнаглеет окончательно и просто из вредности припрется составить компанию.

За неимением ночной сорочки девушка завернулась в длинное полотенце и растянулась на чистых, бледно-голубых простынях, зарываясь носом в пушистое, мягкое одеяло. Постельное белье пахло свежестью, какими-то цветами и приятно холодило кожу. «Несмотря ни на что, счастье все же есть, — блаженно подумала Анет, и буквально отрубилась, провалившись в крепкий, здоровый сон».

Ольга с великим трудом открыла глаза, неимоверным усилием воли заставляя себя проснуться, и то только потому, что спать было жутко неуютно под чьим-то пристальным взглядом. «Господи, зачем же так таращиться?» — подумала девушка, поворачивая голову. Ее худшие опасения подтвердились, рядом сидел Стикур. Вся правая половина его виноватого лица превратилась в сплошной синяк и распухла. У виска все еще оставался подсохший кровоподтек. Герцог сидел, по-турецки скрестив ноги, на шкурах. Его торс, а точнее, область ребер, мало чем отличалась от разукрашенного лица, разве что объемами синяков, ну и немного их цветом. На парня было страшно смотреть, дышал он с явным трудом, морщась от боли, но попыток лечь или уйти не делал, а только смотрел на Олю полными раскаяния глазами.

— Прости меня, — шепнул он, непроизвольно морщась от боли и прижимая руки к поврежденному боку. — Прости, я не должен был…

— Какое прости? — Оля с ужасом смотрела на физическое состояние герцога и не могла понять, о чем это он. Как он вообще может говорить на пространные философские темы, когда ему срочно нужна медицинская, ну или магическая помощь. Неужели сейчас может быть важно еще что-нибудь?

Стикур фразу Оли понял по-своему, помрачнел еще больше и попытался глупо оправдаться.

— Я понимаю, подобное непростительно, но поверь, я не специально. У меня и в мыслях не было, что такое может случиться, я хотел просто успокоить… У меня не получалось и… — Стик вздохнул, — похоже это был единственный способ. Тебе, как мне кажется, это было нужно.

— Да, нужно, — Оля не желала говорить на эту тему, причем по многим причинам. Во-первых, сейчас ее гораздо больше волновало здоровье парня, нежели иные проблемы; во-вторых, ей не хотелось вспоминать вчерашний вечер, так как перед глазами возникала только пролитая кровь; а в-третьих, ночь ей тоже вспоминать не хотелось, там ее преследовали совершенно иные образы и видения. Эти мысли девушка и озвучила, вместив в одно емкое предложение: — Давай не будем сейчас об этом, а?

— Я понимаю…

— Ничего ты не понимаешь! — разозлилась Ольга, которую порядком достал едва сидящий, но по-прежнему настырный герцог. — Ты взгляни на себя! Тебе еще вчера следовало показаться Дирону и лечь в бинтах баиньки, а не утешать истеричных девиц. Меня мог перепоручить кому-нибудь из магов, тому, который бы не занимался твоими ранами. Ничего бы со мной не случилось. Мне было все равно, с кем реветь.

— То есть тебе… для тебя…

— Да, то есть мне и для меня, — передразнила Оля Стика, выходя из себя и теряя терпение, — без разницы на чьем плече реветь. Может быть, они оказались бы чуть изобретательнее…

Лицо Стикура потемнело, и он вскочил было на ноги, но сил своих не рассчитал, моментально заваливаясь на бок и со стоном оседая рядом с изумленной девушкой.

— Я что-то не пойму твое поведение, — пытаясь врубиться, начала Оля. — Ты что вообще подумал? — лицо герцога было красноречивее всяких слов. — Знаешь, несмотря на то, что ты особа, так сказать, голубых кровей, прежде всего, ты просто идиот-самец, и мысли у тебя соответствующие. Ничего другого просто в голову не пришло, да? Я имела в виду, что меня можно было просто напоить. Например, тем гномьим самогоном, который Дир прячет у себя в сумке на крайний случай. Вчера как раз случай был крайний, для меня уж точно. Эта простая, но гениальная идея тебе в голову не пришла? Нет? Ну, я так и поняла. А вот Дирону или Келлу, быть может, и пришла бы.

Судя по ошарашенному виду Стикура, ему и в самом деле не пришла в голову эта элементарная мысль. Его лицо выражало такое сожаление, что девушке стало не по себе. Реакция Стика обидела Олю, и она решила задать несколько уточняющих вопросов, чтобы не истолковать ситуацию неправильно, как это минуту назад сделал герцог.

— Хотя, — Ольга сделала паузу, — если много пить, то с утра обязательно настигнет мерзкое похмелье, со мной всегда так. Я мучаюсь не столько от выпитого, сколько от мысли, а зачем я вообще все это пила… впрочем… — девушка посмотрела прямо в стальные глаза, с грустью взирающие на нее. — Впрочем, похоже, у тебя своего рода похмелье наблюдается сейчас, я права?

Стик отвернулся, не рискуя ответить и боясь, что Оля прочтет ответ в его глазах, причем не тот, который бы ему хотелось. Впрочем, чего ему хочется, он сам точно не знал. Хотелось просто ее напоить вчера … а потом было бы все то же самое. «Судя по всему, это просто судьба», — с горечью подумал Стикур и, тщательно подбирая слова, ответил: — Да, похмелье. Ты хочешь спросить, жалею ли я о том, что произошло? Скажу честно, не знаю. Но если бы вчера вечером я бы просто влил в тебя гномий самогон, было бы значительно легче.

— Понятно, — Оля опустила глаза, размышляя, и через секунду твердым голосом произнесла: — Не заморачивайся, что было, то было. Все равно изменить уже ничего нельзя. В конце концов, я вчера была в невменяемом состоянии, а ты…

— Вот именно, ты была в невменяемом состоянии, а я этим нагло воспользовался.

— Нет, ты тоже был не очень адекватным, у тебя же, скорее всего, сотрясение мозга. Так что не переживай, мы оба были не в себе.

— Но я был в себе!

— Ну, если тебе так легче… а я вот предпочитаю думать, что вчера за свои действия не отвечала и тебе советую придерживаться такого же мнения. А сейчас, и правда, шел бы ты к магам. А я выйду чуть позже, когда они будут суетиться вокруг тебя, и не обратят на меня внимания, а то мне перед ними совсем неудобно.

Стик, морщась от боли, очень осторожно встал и, уже взявшись за ручку двери, задал не дающий ему покоя вопрос.

— А что дальше?

— Ничего, — Оля пожала плечами. — Мы же с тобой уже решили, что это была случайность? Но ты действительно иди, а на эту тему мы с тобой можем поговорить потом, если захочешь. Только ведь не захочешь, правда?

— Правда, — грустно улыбнулся Стикур и закрыл дверь, не заметив, что у Оли по щекам текут слезы.

Девушка всхлипнула и уселась на шкурах. На люди выходить не хотелось абсолютно, утешало только одно: в ближайшее время маги будут настолько заняты ранами Стика, что на нее саму вряд ли обратят внимание. Но выходить из своего убежища она все равно не рвалась. На душе было погано, и в самом деле, лучше бы уж Стикур вчера ее напоил, а так к угрызениям совести прибавились и отвращение к себе, проблемы иного характера. Настроение падало, медленно подкрадывалась депрессия и Оля уже собиралась примитивно зареветь в голос, когда ее взгляд наткнулся на вышеупомянутую сумку Дира с бутылью гномьего самогона. На столе магов очень удачно завалялся недоеденный кем-то бутерброд.

В общем, когда через полчаса Калларион зашел в кладовку за одним из снадобий, необходимых Стику, он с удивлением узрел следующую картину. Зареванная Ольга дрыхла на шкурах в обнимку с пустой на две третьи бутылью из неприкосновенной заначки Дира. Из одежды на девушке была окровавленная рубашка Стикура и почему-то его, Каллариона, сапоги.

— Ну ничего себе, хорошо Стикур успокоил девушку, она до сих пор пьяная. Странно, что сам герцог трезв и бодр, как зеленый пупырчатый малосольный огурец, — подумал эльф, осторожно прикрывая дверь кладовки и направляясь к друзьям.

Ранион, оборотень-полукровка, получивший от матери-волчицы острое зрение и нюх, а от отца-человека неспособность менять физическую форму, был готов на многое ради того чтобы заслужить теплое и престижное место в синдикате Сарта, но до этого было еще далеко. Пока ему доверяли лишь не очень серьезные задания, связанные со слежкой. Хотя его наставник намекнул, что это поручение, будучи удачно выполнено, может послужить толчком в карьере следящего. Вот Ранион и старался, проклиная всех богов на свете за неустойчивую зимнюю погоду Арм-Дамаша. То дождь с ветром, то колючий снег, то буран.

В общем и целом, работа вполне устраивала парня. Его нюх и выдержка, характерные для родственников-оборотней, помогали часами сидеть в засаде и не терять свой объект ни в городе, ни в лесу. Следящий уже несколько лет к ряду под руководством своего наставника Адольфа фон Дьюринга оттачивал мастерство слежки, часами в любую погоду наблюдая, запоминая, анализируя. За эти годы оборотень многому научился и стал одним из лучших благодаря своим врожденным качествам. Он чуял объект слежки даже на расстоянии, что позволяло с одной стороны не терять клиента из виду и знать о каждом его шаге, а с другой не засветиться самому.

Его задание — влюбленная пара столичных аристократов — прибыло во Влекриант вчера поздно вечером. Молодой, щегольски одетый парень был хмур, угрюм и постоянно проверял, на месте ли оружие, а девушка вообще держалась крайне скованно, шарахаясь от каждого звука и от своего дружка. Казалось, еще чуть-чуть, и она разрыдается. В общем, обычная пара: молодой богач подобрал на улице какую-то никому не нужную девчонку, чтобы скрасить отдых в провинции. Ничего интересного. Ранион даже если бы попытался, то все равно не смог бы предположить, чем эти два серых субъекта могли заинтересовать синдикат, а точнее, Адольфа. Конечно, Ранион предпочел бы работать напрямую, с самим Сартом, но пока это было лишь несбыточной мечтой. Приходилось довольствоваться малым, то есть, Адольфом и такими вот до невозможности глупыми и скучными заданиями. Хотя в этом поручении все же была определенная изюминка. Сегодня предстояло не просто следить.

Неприятности начались с утра, причем там, где Ранион их не ждал. Во-первых, разругавшаяся пара, судя по всему, с вечера не помирилась и отправилась осматривать город порознь. К счастью, следящему не пришлось мучиться проблемой выбора, думая, за кем следовать. Этот вопрос решился сам собой. Парень вышел из гостиницы первым, рано утром, когда девушка, скорее всего, еще спала. Следящий ухмыльнулся, зевнул и с тоской потащился за объектом, даже не пытаясь прятаться. Аристократ лениво брел по улицам, глазел на вывески и, казалось, не преследовал никакой конкретной цели. Такой не только слежку не засечет, а и на прохожего налетит — не заметит. Обычный смазливый домашний мальчик-пижон. Размышляя подобным образом, оборотень наблюдал за объектом краем глаза, и каково же было его удивление, когда за очередным поворотом аристократа не оказалось! Он просто исчез, буквально испарился в воздухе, забрав с собой характерный запах, к которому полукровка уже успел принюхаться. Это и было второй неприятностью за утро. Впервые за последний год Ранион упустил вверенный ему объект слежки. Полукровка-оборотень принюхался, но первое впечатление оказалось самым верным. В воздухе не осталось ни одного запаха, который мог бы намекнуть, куда делся этот пижон. Следящий метнулся в одну лавочку, потом в другую, но никого не обнаружил. Волна паники накрыла его с головой. В синдикате не жаловали неудачников и не прощали провалы. Ранион сделал несколько глубоких вздохов, заставляя себя успокоиться. «Это всего лишь случайность, — бормотал он себе под нос. — Белобрысый пижон просто не мог заметить слежку. Это случайность!» — успокоенный подобными мыслями, парень решил не терять времени даром и попытать счастья с девушкой. Вряд ли за это время ее дружок займется чем-либо интересным. Скорее всего, будет покупать своей пассии подарок для примирения.

К гостинице Ранион успел в самое время. Совсем молодая девчонка с заплетенными в непритязательную косу волосами садилась в карету. Была она, на вкус следящего, так себе. Нет, конечно, если, как говорил один его друг, вложить в данную особу мешок золота, вполне возможно, получилось бы очень даже ничего, но пока все было серо и печально. Обычная птичка, таких сотни, если не тысячи, на улицах любого города. И эту, по-видимому, подцепили именно там, на улице. Сходная мысль у Раниона промелькнула еще вчера, а сегодня он в ней только укрепился. Если в парне сразу чувствовалась порода и голубая кровь, то девчонка была самая что ни на есть обыкновенная. Но неглупая, в этом следящий убедился, когда следующие четыре часа таскался за ней по дорогим магазинам. — Умненькая птичка, — думал полукровка. — Понимает, что ее дружок скоро найдет себе другую игрушку. Вот и стремится ухватить как можно больше. Раниону нравились такие: умные и хитрые. Те, которые, наслаждаясь сегодняшним днем, не забывают думать о будущем. Только вот сегодня его напрягали метания по городу этой конкретной птички. «Когда же ты соберешься обратно в гостиницу? — думал он. — Надеюсь, тебе не приспичит прогуляться пешком, и ты поедешь на извозной карете. Не хотелось бы менять такой замечательный план». Пока полукровка-оборотень размышлял, кутаясь в теплый плащ за углом дома, девушка скрылась за дверью салона красоты и там исчезла. То есть просто пропала почти на пять часов.

На пороге салона появилась ослепительная леди. Следящий даже не сразу понял, что это та самая девчонка, за которой он следовал все утро. Мужчина, забыв о конспирации и том, что объект не должен его видеть, отупело пялился на спускающуюся по ступенькам девушку. Она, шурша складками длинного платья, ступила на заснеженную мостовую. На долю секунды из-под подола показалась нога, затянутая в золотистый кожаный сапог на высокой металлической «шпильке». Ранион чуть не подавился сигаретой, обещая себе, что как только это задание закончится, он обязательно попытается познакомиться с девушкой поближе, если конечно, она не окажется разменной монетой в планах Адольфа. Дружку-то ее осталось жить недолго: это точно, раз уж ради него синдикат пошел на такие ухищрения.

Анет тряхнула потяжелевшей от золотых нитей гривой переливающихся на зимнем солнце волос и закуталась в серый блестящий мех новой шубы. Наконец-то, впервые за последние сутки, она чувствовала себя человеком и была уверена в своих силах и внешности. Девушка надеялась, что Дерри хоть как-то оценит произошедшие изменения и не окатит ее волной холодного презрения.

Когда она с утра проснулась, Лайтнинга в номере уже не было, он куда-то успел смотаться. Вероятнее всего, ксари ушел ранним утром. О том, что он помнит об Анет, говорил только оставленный на туалетном столике перстень-печатка с темно-фиолетовым камнем (местная, действующая на Арм-Дамаше кредитка) — молчаливое предложение пройтись по магазинам одной. Стало обидно и грустно, хотя умом Анет понимала, что лучше уж ходить по магазинам в одиночку, нежели в обществе Дерри, находящегося в дурном настроении.

Девушка окинула скучающим взглядом припорошенную снегом улицу. Как назло, в поле зрения не было ни одной кареты, подрабатывающей извозом. Анет недовольно поковыряла заостренным носком сапога небольшой сугробчик, размышляя, то ли подождать какой-нибудь транспорт, то ли прогуляться пешком. В принципе, все купленные вещи она отправила в свой номер прямо из магазина, да и до гостиницы отсюда было недалеко. Против пешей прогулки говорили только местные скользкие тропки, сверху присыпанные обманчиво пушистым снежком: короче, дорога для самоубийц на шпильках. Топать пешком по гололеду в модельной обуви Анет не больно хотелось. Не хватало только где-нибудь навернуться и повредить ногу. Вот тогда ей точно достанется по первое число от Дерри. Анет поежилась, представляя себе эту картину, и решила, что лучше будет все же подождать карету. Девушка закинула на плечо небольшую блестящую сумочку на золотистой витой цепочке, подхватила длинные полы шубы и поспешила к дороге, когда взгляд наткнулся на пристально разглядывающего ее мужчину. Пепельные волосы, глубоко посаженные темные глаза, осанка готового к прыжку охотника. Мужчина отступив, скрылся за углом, а Анет шарахнулась в сторону, понимая, что ведет себя глупо, пугаясь каждого косого взгляда. Но ее поведение не было необоснованным: с некоторых пор девушка считала, что лучше лишний раз перестраховаться и показаться дурой, нежели попасть в неприятности. Она даже не взглянула на карету, подъехавшую минуту спустя. Заскочив ласточкой в услужливо приоткрытую кучером дверь, девушка плюхнулась на лавку и подняла глаза. В карете она была не одна. Напротив сидел тот самый странный молодой человек, с которым она столкнулась совсем недавно. Анет испуганно замерла на секунду и дернулась к двери, намереваясь выскочить на улицу, но парень резко схватил ее за руку, рванув на себя со словами:

— Не вырывайся, птичка, и все будет хорошо.

Анет обманчиво обмякла в мужских руках, и как только хватка немного ослабла, вцепилась ногтями в лицо посмевшего схватить ее человека. Рванувшись в сторону, она распахнула дверь кареты и кинулась в проем, но на улице поджидал еще один противник. Анет грубо втолкнули обратно в карету. Испуганно сжавшись в комок, девушка уставилась на яростное лицо с кровавыми следами от ее ногтей и приготовилась заорать что есть мочи. Мужчина, заметив это, рванулся вперед, грубо зажимая девушке рот рукой. Анет не намерена была сдаваться: тонкая шпилька припечатала к полу ногу противника, зубы впились в ладонь. Парень вскрикнул и, не удержавшись, наотмашь ударил девушку по лицу. Тонкой струйкой потекла кровь из разбитой губы, а Анет все же закричала, когда мужчина грубо навалился на нее сверху, прижимая к жесткой лавке кареты. Не осталось даже возможности пошевелиться, попытка выскользнуть закончилась треском рвущейся ткани дорого платья. Крик застрял у Анет в горле, а мужчина прижал к ее лицу тряпку, пропитанную какой-то резко пахнущей жидкостью. От забившего нос запаха закружилась голова, девушка дернулась еще раз, пытаясь, позвать на помощь, и потеряла сознание.

Следящий, наконец-то, смог вздохнуть свободно и вытереть с лица кровь. Птичка-то оказалась с коготками. Несколько раз вздохнув, парень отклонился к стене. Похоже, свою часть работы он выполнил как должно. Адольф будет доволен. Конечно, стоило бы связаться с ним и сообщить, что все в порядке, операция закончилась успешно, но Раниону очень не хотелось вступать в ментальный контакт с болотным троллем. Это было всегда неприятно и больно. В конце концов, Адольф должен поджидать за городом с готовым порталом в резиденцию Сарта, так что ничего страшного не случится, если об успехе операции начальник узнает по факту.

Оля осторожно выползла из кладовки, опираясь на подозрительно накренившуюся стеночку одной рукой, а другую ладонь прижав к раскалывающейся голове. Так погано девушке не было давно. Причем поганость относилась как к духовному, так и к физическому состоянию. Подобные ощущения она, пожалуй, испытывала всего один раз, лет этак в пятнадцать, когда впервые выпила с девчонками на дне рождения аж целых два бокала шампанского и изрядно запьянела от этого опасного напитка, а домой-то идти все равно было надо. Вот и пришлось сначала радовать маму своим, мягко говоря, ненормальным состоянием. А потом всю оставшуюся ночь вести задушевные беседы о смысле жизни с белым керамическим другом (с ним беседует основная часть населения России после веселой национальной игры под названием «перепил»). Сейчас ощущения были схожие: смесь угрызений совести с желудочными спазмами и головной болью. Ольга попыталась сообразить, сколько сейчас времени, но усталый и больной мозг отказывался работать в этом направлении. Девушка могла с уверенностью сказать только одно — завтрак она проспала однозначно, впрочем, обед и ужин, по всей вероятности, тоже. Мысли о еде вызывали головокружение и тошноту, поэтому пропуск «кормлений» меньше всего расстраивал Олю, гораздо сложнее было заставить себя выползти на свет. Во-первых, потому что было неимоверно стыдно перед парнями за свое поведение, начиная от ступора во время драки и истерики после нее, и заканчивая ночью со Стиком и утренней пьянкой. Во-вторых, свет был слишком ярким для больной Олиной головы, поэтому девушке пришлось сделать над собой неимоверное усилие, чтобы сначала, зажмурившись, шагнуть в комнату, а потом немного приоткрыть глаза. Единственное, что заставило девушку появиться на люди — это надежда, что кто-нибудь добрый, быть может, если она хорошенько попросит, вернет-таки ей нормальное самочувствие. Перед этим простым желанием меркло все остальное, и становилось все равно, что подумают о ней Дир с Калларионом, и присутствует ли в помещении Стикур, или он проявил благородство и растворился в воздухе, чтобы не смущать ее своим видом. Впрочем, ребята все поняли без слов.

— Что, плохо? — участливо поинтересовался Дир. — Эк тебя с гномьего-то самогона разобрало! Почти целые сутки была в отключке.

— Сутки? — морщась от боли, прошептала Оля.

— Ну, со вчерашней ночи, а сейчас уже вечер. Тебе надо брать пример со Стика. Вон какой он свеженький, словно огурчик, и это несмотря на все раны.

— А ему-то с ч… — начала Оля, но, поймав взгляд герцога, замялась и спешно закончила: — что вы сравниваете хрупкую девушку и взрослого сильного мужика? — и несчастным голосом добавила: — А в этом мире что лучше всего помогает от похмелья?

— Рассол… — пожал плечами Калларион. — Только у нас его нет.

— А что-нибудь магическое? Что-нибудь из того, что у нас есть?

Калларион хмыкнул, Стикур попытался улыбнуться непострадавшей половиной лица, а Дир, замявшись, произнес:

— Есть одно заклинание, но…

— Давайте, — махнула рукой Оля, прикладывая к голове взятую со стола железную кружку.

— Понимаешь, оно…

— Ты мне скажи, оно протрезвляет?

— Да, но…

— Голова болеть перестанет?

— Да, но я пытаюсь тебе сказать…

— Все остальное не имеет значения, так что давай скорее, а то я помру!

— Ну ладно, — Дир развел руки, накапливая магическую энергию, и произнес короткое заклинание.

Ольгу скрутил сильнейший спазм боли, выворачивающий наизнанку, сводящий судорогой все мышцы, выжигающий мозг и глаза. Девушка схватилась за раскалывающуюся голову и с хрипом упала на колени, молясь, чтобы к ней опять вернулось такое милое и практически приятное похмелье. Тело ее сотрясала крупная дрожь, по лбу и вискам стекали липкие ручьи холодного пота. А потом все внезапно прекратилось, и Оля обнаружила себя сидящей на корточках около стола. «Вот гады, — подумала девушка, — могли бы и предупредить, что будет так плохо. Хотя бы на стульчик, что ли, посадили!». Вслух она только и выговорила: — А что? Что это, вообще, такое было? — Оля осторожно поднялась на ноги и выдохнула. — Я думала — помру.

— Ну, мы же честно пытались предупредить, что заклинание это весьма специфическое и из-за этого крайне редко используемое, но ты не слушала. Мало кто, один раз испытав на своей шкуре это удовольствие, рискует протрезвляться подобным образом повторно.

— Я же говорил, что лучше рассольчик, — флегматично отозвался эльф.

— Ничего себе у вас заклинания! — потрясенно пробормотала Оля и с просветлением в глазах осведомилась. — И что, после этого мне должно было полегчать?

— А что, лучше не стало?

— Не знаю, — Оля прислушалась к собственным ощущениям и с удивлением заметила, что голова уже не болит, а живот при мысли о еде не завязывается в узел, а голодно бурчит. — Может, и полегчало, я еще не поняла…

— Чаю? — участливо осведомился эльф.

— Ну, если эту сушеную траву можно назвать чаем, то тогда давай чаю и… желательно, пожрать.

Оля плюхнулась на ближайший стул, стараясь ни на кого не дышать и не смотреть на перебинтованного Стикура, слишком уж неоднозначные эмоции он вызывал в ее еще больном после заклинания сознании. Девушка с отвращением поковырялась ложкой в вязкой каше (готовил, видимо, эльф. Даром, что ему тысячи лет, за это долгое время он так и не научился кухарничать), но все же заставила себя проглотить это мерзкое варево, тем более на вкус оно оказалось гораздо лучше, чем на вид.

— Если ты немного пришла в себя и поела, удели, пожалуйста, мне несколько минут, — попросил Стикур. — Мне необходимо поговорить с тобой о том, что случилось вчера.

Оля удивленно приподняла бровь, уставившись на герцога, но его лицо ничего не выражало. Девушка неопределенно пожала плечами, выражая отношение к просьбе Стика и наблюдая за тем, как Дир и Калларион выбираются из-за стола, подумала: «Неужели его светлость решил продолжить разговор, в котором с утра мы вроде бы поставили точку? А может, он считает иначе?».

— Дир и Калларион подробно изучили изменения, произошедшие в тебе, — внимательно рассматривая столешницу, начал Стик безо всякого предисловия, и Оля поняла, что ее догадки неверны. Герцог Нарайский, как и положено аристократу, своих решений не менял и чувств не выказывал. — Маги провели ряд исследований, но так и не смогли сказать, насколько сильны изменения в твоей сущности. С первого взгляда появились лишь незначительные отклонения, такие, как вертикальные зрачки, изменившиеся гастрономические предпочтения, появление более плотной, чешуйчатой кожи, в минуты опасности. Но это только на первый взгляд. То, как ты действовала вчера вечером, расставило новые акценты и заставило магов пересмотреть свое мнение. Ты обладаешь колоссальной силой, которую нельзя оставлять без присмотра.

— Да ведь в таверне я действовала так же, но никого это не заинтересовало, — Оля отвернулась, чтобы надменный герцог не заметил предательскую слезу в уголке глаза.

— В таверне не было понятно, насколько ты сильна и опасна, а вчера твой удар впечатлил даже меня. Но не будем останавливаться на этом неприятном и болезненном для тебя эпизоде. Я могу сказать только одно: пока тебе лучше оставаться на Арм-Дамаше…

— Да я никуда и не собиралась… Только давай не будем о моих способностях? Мне до сих пор тошно.

Стикур кивнул, соглашаясь, и продолжил свою мысль:

— И начать занятия, которые помогут тебе научиться контролировать и сдерживать свою силу.

— И что для этого надо делать?

— Ну, — Стикур пожал плечами, невольно скривившись от боли в ребрах, — ты должна научиться контролировать свое тело и дух. С телом я тебе помогу, а вот с духом — нет. Тут я не силен — это к Диру и Каллариону.

От слов про тело Олю бросило в жар и она, судя по всему, изменилась в лице, так как разом смутившийся Стик поспешил уточнить:

— Я научу тебе владеть своим, то есть твоим телом… — Стикур раздраженно чертыхнулся, понимая, что все его слова звучат глупо и двусмысленно, а Оля не смогла удержаться от колкости.

— Да, я уже поняла, что ты даже дух контролируешь исключительно посредством тела. И в этом плане мне очень интересно, как ты будешь учить меня управлять своим и твоим телом?

— Я научу тебя драться, я научу тебя бежать без отдыха многие километры, одним ударом убивать человека или же, нанеся множество ран, заставить его жить. Научу с одного выстрела попадать в летящую птицу. Ты будешь учиться танцевать с одним и двумя мечами, с десятком кинжалов и с другим оружием. Вот что в ближайшее время мы будем делать с твоим и моим телами.

— Зачем? — в этом вопросе была вся Олина досада и все изумление. — Мне это не нужно, и я этого не желаю. Хватит с меня одного убийства. Я еще долго не смогу нормально спать. Так что все твои тренировки мне без надобности.

— Тебе это нужно, — голос Стика был непреклонен, — и мне неважно, чего ты желаешь, — в серых глазах герцога сверкнула сталь. — Тебе это необходимо, для того, чтобы ты могла контролировать себя и не снесла полчерепушки кому-то из своих друзей, как снесла вчера наемнику.

— Я не хотела…

— В том-то и дело, что не хотела. Вот почему нас и впечатлил твой удар. Поверь, я тоже так могу, но это будет вполне осознанное действие. В этом мы и отличаемся. Ты понимаешь, что ты сейчас опасна? Любая вспышка твоего гнева может привести к плачевным последствиям для того, на кого этот гнев направлен. Поверь, такие инциденты случались, и не раз. Раз ты обладаешь силой, то ты обязана держать ее под контролем и уметь управлять ею. Мы с тобой приступим к тренировкам, как только я почувствую себя хотя бы чуть лучше, скорее всего, завтра.

— Почему ты?

— А больше некому. Дир и Келл неплохо владеют оружием, но они не воины, а маги, поэтому не возьмутся обучать тебя. А Дерри сейчас нет, да и не думаю, что он стал бы возиться с тобой.

— Ты у нас такой благородный, а он — нет?

— Ну, во-первых, у него своих проблем много, а во-вторых, я не уверен, что после его обучения ты просто выживешь. Понимаешь, меня тренировали при дворе правителя Арм-Дамаша, а его, в основном, в преступном синдикате. Методы обучения, знаешь ли, очень отличаются.

— Кто лучше, какие методы эффективнее?

— Безусловно, Дерри лучше. Для меня это часть жизни. Аристократ обязан быть хорошим воином, у меня к этому еще есть призвание и талант, плюс богатая практика…

— Ты же сказал, что Дерри лучше?

— Да, он лучше. Понимаешь, при всем при том, что я тебе перечислил, я всего лишь любитель, а Дерри — профессионал. Он был лучшим наемным убийцей синдиката, его до сих пор боятся. Не зря же он назначен начальником тайной охраны Кен-Кориона. Заметь, он, а не я.

— Понятно. Ну, я пошла? — Оля, правда, не знала куда. Но сидеть и вести светские беседы со Стикуром не хотелось, поэтому она решила, что будет весьма полезно подышать свежим воздухом. Девушка уже почти была на улице, когда ее окликнул Стик.

— Оля!

— Да?

— Значит, говоришь, ты слабая девушка, которая, едва понюхов гномьего самогона, сутки валяется в отключке? Я посмотрел, сколько осталось в бутылке. Как в тебя столько влезло, и как после этого ты осталась жива? Это еще один эффект произошедших с тобой изменений?

— Нет, — Оля в первый раз за день искренне улыбнулась. — У меня крепкий организм. Это Анет у нас от глотка самогона, запитого вином, улетает, а мне надо выпить много.

— Устроим соревнование?

— Как-нибудь.

— Значит, не хочешь?

— Понимаешь, выпить я могу много, но вот контролировать себя перестаю очень быстро и могу наделать глупостей. Так что давай чуть позже, но я не отказываюсь.

— Хорошо.

— Впрочем, я и трезвая себя не очень контролирую. Такой уж характер дурацкий.

— Слушай, Оль, скажи мне: вот вы с Анет такие разные, как вас угораздило быть вместе и ладить?

— Не знаю, наверное, это потому, что противоположности сходятся. Мы дополняем друг друга: у нее есть то, чего нет у меня и, соответственно, наоборот. А сейчас я все же пойду, подышу свежим воздухом, ладно?

— А меня с собой возьмешь?

— Зачем?

— Ладно, все понятно.

— Нет, ничего тебе не понятно. Я же не сказала, что не возьму, я просто спросила, зачем. Не люблю недомолвок.

— Просто мне нравится с тобой общаться, и не пойми это неправильно. Мне интересно с тобой, мне никогда не было с женщинами интересно. С той же Анет (я к ней очень хорошо отношусь) — с ней забавно, иногда весело, иногда занимательно — это уже много, а с тобой… с тобой мне интересно. Неужели мы не можем просто общаться?

— Можем просто, а можем не просто. Пойдем гулять. Заодно поучишь меня контролировать свое тело. Или все же твое?

Часть 3

Попытка выполнить

Дерри не находил себе места от беспокойства. Дурное предчувствие появилось, когда Анет не вернулась к обеду. Ближе к вечеру ощущение грядущих неприятностей усилилось. Ксари, словно раненый зверь, метался из одного угла шикарного номера в другой и не знал что делать. Девушка при любом раскладе должна была прийти давным-давно, даже если она поставила себе цель разорить все имеющиеся магазины и почтить своим присутствием многочисленные салоны красоты. Уже стемнело, а несносная блондинка, умеющая вывести его из состояния равновесия одним лишь словом, все не появлялась. Лайтнинг с трудом сдерживал желание кинуться куда-нибудь на поиски девушки. Хотелось выскочить на улицу, скинуть одежду и позвать Мерцающего, который, если повезет, сможет различить во множестве запахов тот, единственно необходимый и родной. Останавливало только сознание, что срываться с места сейчас глупо и бессмысленно, нужно немного подождать. Если случилось что-то непоправимое, то все равно на помощь уже не успеть, а если девушка просто по каким-то причинам задержалась, тогда и дергаться не стоит.

Дерри несколько раз останавливался у кристалла связи. Соблазн переговорить с друзьями был велик. Но беспокоить их раньше времени было глупо. Стикур сразу же сорвется во Влекриант выяснять, что же страшное произошло с Анет, и может наломать дров. Нужно подождать хотя бы до утра, прежде чем поднимать панику. Это блондинистое чудо могло задержаться по сотне совершенно разных причин.

Время шло, на улице погасли последние фонари, освещающие вход в гостиницу, а Анет так и не вернулась. Услышав звон колокольчика, извещающий о прибытии гостей, Дерри кинулся к двери. На пороге стоял закутанный в длинный плащ посланник синдиката. На темных одеждах переливался золотой с изумрудным орнамент, означающий принадлежность к людям Адольфа. Сердце ксари испуганно подскочило к горлу, на секунду застряло там, перекрывая дыхание, а потом резко обрушилось вниз. Дерри все понял без слов, и тонкий свернутый в небольшую трубочку пергамент в руках посланника не играл никакой роли. Парень брезгливо взял письмо и отступил на шаг. Хотелось достать из-за пояса тонкий стилет и одним молниеносным движением всадить лезвие в замершую на входе фигуру. Сбросить напряжение и прогнать страх посредством крови. Так просто. Злость и ощущение беспомощности отступят, пусть ненадолго, на короткий миг, но станет легче. Посланник, похоже, что-то прочитал на невозмутимом лице ксари, потому что, склонив голову в поклоне, произнес заученную речь. Даже интонации изменились.

— Дерри, не дури и не устраивай резню в гостинице. Сам же прекрасно знаешь — стража во Влекрианте работает очень хорошо. Либо тебе придется снова марать руки в крови ни в чем неповинных людей, либо тебя схватят и упекут в тюрьму. А это тебе не нужно. Зачем создавать вокруг себя шумиху? Не лучшая слава для графа Андеранского. А потом, подумай, от твоего поведения сейчас зависит жизнь Хранительницы. Не заставляй ее переживать и ждать.

— Что тебе нужно, Адольф? — поинтересовался Дерри. Посланник не воспринимался как отдельная личность: он сейчас был лишь голосом и мыслями болотного тролля. От этого жажда убийства вспыхнула с новой силой.

— Я хочу просто поговорить, больше ничего. Надеюсь, моя просьба на этот раз будет удовлетворена.

Сказав это, человек Адольфа склонил голову в поклоне, развернулся и поспешил скрыться, пока жив. Злость в фиолетовых глазах клиента не предвещала ничего хорошего. Жизнь посланника всегда служила разменной монетой в играх синдиката и не стоила ровным счетом ничего. Редко после таких новостей гонцам оставляли жизнь. Клиент чаще всего срывал свое зло на том, кто принес дурные вести.

Закрыв за гостем дверь, Дерри яростно вмазал кулаком по стене. Руку обожгла резкая боль, ободранные костяшки засочились кровью. Звериная ярость застилала глаза, а наружу рвался Мерцающий. Несколько раз глубоко вздохнув, ксари присел на прозрачные ступени рядом с бассейном и развернул послание от Адольфа. Болотный тролль хотел встретиться завтра вечером в одном из казино Влекрианта, которое называлось «Нефритовый нож». Дерри, естественно, не должен был никому ничего говорить, и прийти ему надлежало, безусловно, в одиночку. В свою очередь бывший учитель клялся всеми известными богами, что жизни Хранительницы ничего не угрожает, естественно, в том случае, если Лайтнинг не будет совершать никаких глупостей. Дерри в бешенстве скомкал бумажку и зашвырнул ее далеко в центр бассейна. Все же, несмотря на все ухищрения, Адольф оказался умнее, а Дерри попался, словно последний идиот. Видимо, прошедшие годы так его ничему и не научили. Все попытки сделать вид, что Анет для него ничего не значит, оказались бесполезны. Его все равно заманили в ловушку, используя именно ту приманку, на которую он клюнет вернее всего. Адольф, видимо, прекрасно знал, что Дерри никуда не денется и четко выполнит все предъявленные требования, не решаясь поставить Анет под угрозу. Не помогли никакие попытки держаться от нее как можно дальше. Он не смог уберечь девушку, как не смог уберечь в свое время Лину. Все же, если бы блондинистое чудо не появилось на Арм-Дамаше во второй раз, ему было бы значительно легче. Адольф бы ни за что не поймал его так примитивно и просто.

Ксари рывком поднялся со ступеней и выскочил из номера. Он даже куртку не стал на себя накидывать, вылетел на улицу в тонкой распахнутой на груди рубашке. Завернув за ближайший угол, в темную, безлюдную подворотню, парень спешно скинул с себя всю одежду, сунул ее в металлическую урну у двери небольшой лавочки, и позвал Мерцающего. Смена ипостаси произошла на удивление быстро и легко. Огромный хищник принюхался, улавливая в воздухе нужный запах, и уверенно поспешил по яркому следу. Жажда охоты подгоняла и, увидев закутанную в плащ фигуру посланника в глубине улицы, Мерцающий кинулся вперед, повинуясь одним инстинктам, сминая волю человека. Хищника не волновали даже люди, которые могли стать невольными свидетелями расправы. Мужчина испуганно рванулся в сторону, обнаружив у себя за спиной хищника, яростно метущего по земле хвостом, и попытался обнажить оружие. Прыжок огромного кота был молниеносен. Острые, как бритва, клыки распороли мягкую податливую плоть, разрывая шею жертвы. Где-то справа раздался вопль и зверь сделал еще один прыжок, убирая ненужных свидетелей, сначала одного, а потом еще двоих. Дерри плохо сознавал, что творит. Он смог хоть как-то подчинить себе звериные инстинкты только после третьей жертвы, огромным усилием воли заставив Мерцающего отступить и нырнуть в подворотню, подальше от приближающегося отряда стражи. Человеческая сущность вернулась не сразу, кот почувствовал свою силу и не желал уходить. Только в гостинице Дерри смог немного прийти в себя и загнать Мерцающего как можно глубже, прогоняя из души жажду охоты. Но, хоть убийства и были совершены в зверином обличии, Дерри прекрасно понимал, что вся вина за случившееся лежит на нем: это он позволил зверю убивать, именно он сорвался, как и в прошлый раз.

Нервно метнувшись к окну, Лайтнинг прислонился лбом к холодному стеклу. Хотелось напиться. Бар, встроенный в стену, притягивал, как магнит, но Дерри понимал, стоит хоть на секунду поддаться соблазну и все: закончившийся пять лет назад кошмар начнется сызнова, нужно контролировать себя. Какой бы сволочью Адольф ни был, обещания свои он предпочитал держать, а, значит, жизни Анет скорее всего ничего не угрожает. Чего нельзя сказать о его собственной шкуре.

Вязкий, словно кисель, сон не хотел отпускать, Анет продиралась сквозь него с великим трудом и, открыв глаза, не сразу смогла воспроизвести в памяти все, что с ней произошло. Девушка лежала связанная на широкой кровати в большой незнакомой комнате. Тяжелые шторы на окнах, резные столики, вычурные стулья с атласной обивкой, мраморные статуи у стен. Если бы не тягостные мысли, Анет бы решила, что очутилась в музее, слишком уж китчевый интерьер был в комнате. Попытки пошевелиться ничего не дали. Руки и ноги, судя по всему, были связаны на совесть. Девушка еще раз испуганно дернулась и, с трудом перевалившись на другой бок, с ненавистью уставилась на участливо взирающее на нее лицо болотного тролля.

— Мразь, — прошипела Анет и плюнула в склонившуюся лягушачью физиономию.

— Ну вот, — Адольф обиженно вытер щеку светлым кружевным платком. — Какая ты невоспитанная. Впрочем, что ожидать от подружки ксари? Сам Дерри тоже никогда не признавал правил приличия, даром, что происхождение у него благородное. Хам-беспризорник так им и остался, даже заполучив замок и титул. Ну и подружку нашел себе соответствующую.

— Я ему не подружка, — с обидой буркнула девушка.

— Да? — лицо Адольфа повеселело. — Это очень хорошо, что не подружка. Но как ты думаешь, он потащится тебя спасать? Молчишь? Впрочем, я и сам знаю, что потащится. Куда же он денется, будет изображать благородство, я слишком хорошо знаю этого мерзавца.

Анет замолчала и вжалась в кровать. Неужели ее глупость и неосмотрительность приведут к смерти Дерри? Этого девушка не могла допустить, но, увы, от нее, похоже, ничего не зависело. Готовая взвыть от бессилия, она раздраженно буркнула:

— Ты, мразь, отстань от него! Что тебе от него нужно?

— Что нужно? — приподнял пушистые брови Адольф. — В данной ситуации, просто поговорить. И ничего больше, я тебе могу пообещать, вижу же, что ты переживаешь. Ничего с твоим драгоценным ксари не случится, поверь.

— И твои обещания что-то стоят? — грустно усмехнулась Анет, пытаясь принять более удобную позу, но из этой затеи ничего не вышло, слишком уж сильно были стянуты за спиной руки. — Мне неудобно, — заявила она. — Я даже не могу пошевелиться.

— Хочешь, я прикажу тебя развязать? — поинтересовался Адольф безразлично. — Но только если ты не будешь драться и порываться сбежать. Заодно посмотрим, чего стоят твои обещания. Ну что?

— Я не могу обещать тебе не защищать себя и свободу Дерри. Если будет возможность смотаться, я сбегу, — ответила Анет и пожалела о вырвавшихся словах. Нужно было молчать и пытаться удрать. Вмазать по наглой лягушачьей роже вон той, явно дорогущей, вазой, вцепиться зубами в руку и дать стрекача. Если дверь, конечно, не заперта.

— Искренность похвальна, — усмехнулся болотный тролль. — Но не переживай, ты сейчас находишься в замке Сарта и сбежать отсюда не получится. Здесь даже стационарного портала нет. Куда ты побежишь? Я даже дверь в комнату не буду закрывать: все равно ты никуда не денешься. Можешь сходить погулять, но тут уж прости, на свой страх и риск, понимаешь ли, компания у нас преимущественно мужская. Недостаток женского внимания ощущается очень остро. А потом, я тебя здесь спрятал в тайне ото всех. Ты гарант, что Дерри хотя бы согласится меня выслушать, а вот если о тебе станет известно Сарту… — Адольф сделал эффектную паузу. — Не знаю, какую занимательную игру придумает король для столь нелюбимого им ксари. И самое главное, какую роль в этой игре отведет тебе. Я бы не советовал проверять.

— Ты пытаешься мне доказать, что чем-то лучше Сарта? — сквозь слезы усмехнулась девушка. Она поняла, что на этот раз попала в по-настоящему серьезные неприятности и утащила за собой любимого.

— Я не испытываю к отступнику ненависти, а вот Сарт — не уверен. Все же Дерри не уводил у меня любимую женщину и не наставлял мне рога на глазах у всего синдиката. Хотя за все бесчинства, устроенные после, за все смерти рядовых сотрудников, я был готов вздернуть своего ученика, как только он попадется мне в руки. Сейчас уже успокоился и просто хочу поговорить. А вот пять лет назад сам бы с удовольствием придушил мерзавца, который посмел возомнить себя богом. Но что было, то прошло. В создавшейся ситуации значительно выгоднее мирно побеседовать.

— Я не верю тебе. Дерри, он… — Анет задумалась, — он хороший, — с детской наивностью в голосе заключила она, заставив болотного тролля усмехнуться.

— К сожалению, — печально вздохнул Адольф, — твое заявление в корне неверно. Хорошим Дерри не назовешь, он наемный убийца, а наемный убийца не может быть хорошим, чтобы ты там себе не напридумывала.

— Он был убийцей, когда у него не было выбора, — запальчиво крикнула Анет, но в душу закралось сомнение. Слишком хорошо она помнила слова Дерри о том, что он далеко не такой положительный, каким кажется на первый взгляд.

— Что же, не буду мешать тебе заблуждаться, — примирительно махнул лапкой болотный тролль. — Но пойми, бывших убийц не бывает. Сейчас я прикажу, чтобы тебя развязали, а у меня еще есть дела. Нужно узнать о судьбе посланника, которого я отправил к Дерри. Спорим, твой дружок его убил, как только узнал, что ты у меня в руках?

— Но зачем? — изумленно выдохнула Анет. — Причем здесь человек, который только сообщает сведения? Он же просто выполняет приказ.

— Господин, звали? — в помещении показалась расцарапанная физиономия следящего, и Анет испуганно сжалась в комок.

— Тебе не стыдно? — пожурил ее болотный тролль. — Смотри, как ты разукрасила моего человека, — и, обращаясь к парню, добавил: — Развяжи ее, что же у нас девушка мается. Кстати, Рудерик вернулся?

— Его нашли убитым, — не отрываясь от узлов на веревках, печально отозвался следящий.

— Вот видишь, — как-то даже радостно заключил Адольф, поворачиваясь к Анет, а его помощник неожиданно закончил:

— Его разорвал буквально в клочья какой-то огромный зверь, прямо в центре города. Его и еще несколько случайных свидетелей. Ни наши люди, ни стража так и не поняли, чьих это рук дело. Или точнее, лап.

— Вот как, — помрачнел Адольф. — Видишь, Анет, ты выиграла спор. Дерри не успел убить моего человека. Или все же внял голосу разума и сознательно не стал убивать.

— Нет.

— Что нет?

— Нет, — закрыла глаза девушка. — Я не выиграла спор. Мы же не успели заключить пари.

— А? — болотный тролль на секунду задержался у кровати девушки. Анет как-то странно повела себя, когда услышала о смерти посланника. По идее, она радоваться должна, что ее замечательный Дерри не виноват. Откуда же эта безысходная отрешенность? Странно.

Адольф вышел из комнаты, и тут его осенила мысль. «А что если все же следящего убил Дерри, и Анет это точно поняла именно из-за способа убийства? Но как? Ума не приложу». Хотя такой поворот событий был вполне объясним — Адольф достаточно хорошо знал Лайтнинга, чтобы понять: он не отпустит посланника живым, просто из принципа.

Когда болотный тролль вернулся через несколько минут, Раниона уже не было, а Анет лежала на кровати в той же позе, в которой Адольф ее оставил. По щекам девушки текли слезы, на темном шелке подушки виднелись мокрые пятна.

— Ну что ты? — забеспокоился болотный тролль, присаживаясь на стул. — Давай-ка выпей снотворное, хорошо?

— Зачем? — безразлично отозвалась девушка, не поворачивая головы.

— Давай, Анет. Не вливать же тебе его силком. Ты спокойно поспишь и придешь в себя, а я не буду переживать, что ты куда-нибудь забрела и вляпалась в неприятности. Я обещал Дерри, что с твоей головы не упадет ни волоска, а у тебя и так уже один синяк на физиономии есть. За него мне и то придется отчитаться. Давай, выпей. Если я завтра доставлю тебя Дерри в таком виде, он точно устроит очередную резню.

Анет послушно сделала глоток из небольшой склянки и, уже проваливаясь в сон, вспомнила, что средство Ашан-Марры осталось в гостинице, а это значит, в гости наведается Ларана, и даже сбежать из кошмара вряд ли получится: снотворное не позволит.

Когда из отряда наемников, посланного за ведьмой, вернулось всего два покалеченных идиота, барон Маколский всерьез загрустил, понимая, что так ничего толком и не узнал, а то, что узнал, не радует. Даже если ведьма и мальчишка-ксари связаны, то они сильнее, чем того хотелось бы самому барону. А раз так, охота на ведьму чревата еще большими неприятностями. Он и так очень крупно пролетел с этими наемниками. Денег потратил уйму и ничего за это не получил. Неудача обошлась ему слишком дорого.

А бедствия в самом поместье тем временем набирали силу, став после вылазки наемников более жестокими, что подтверждало так и не проверенные подозрения барона. Раз эти двое все же связаны, значит, и мальчишка должен быть где-то рядом. Правда, выжившие наемники в один голос твердили, что кроме рыжей ведьмы в хижине были два темноволосых мужчины и опять же темноволосый эльф. Блондинов не было и в помине, ни одного. Барон терялся в догадках и мучился, решая, что же ему теперь делать, раз первоначальный план потерпел неудачу. В сомнениях он находился до тех пор, пока нужный человек во Влекрианте не предложил ему одну очень сомнительную и рисковую авантюру. Поговаривали, что в городе с недавнего времени появились люди синдиката Сарта, и этот нужный человек имел возможность выйти с ними на прямой контакт, и, соответственно, устроить встречу самому барону.

— А скажи-ка, любезный, — радостно спросил дворянин у своего закадычного друга и постоянного партнера по картам, — откуда у тебя информация о людях синдиката?

— Ну так, — усмехнулся в усы, упитанный хозяин гостиничного комплекса «Нефритовый нож» во Влекрианте, — они же у меня и остановились, так что договориться не проблема. Ты же знаешь, заведение у меня популярное, престижное. Мы любых гостей имеем возможность принять, в том числе и таких.

— То есть? — барон побледнел. — Эти люди где-то здесь? — ладони вспотели, лоб покрылся испариной. — Неужели все можно решить прямо сейчас?

— Ну, сейчас не сейчас, — замялся друг, — но попробовать можно, если желаешь, я проясню этот вопрос в течение часа.

Барон Моколский согласно кивнул и задумался, рассматривая пенное пиво в огромной кружке.

Оставалось два открытых вопроса. Первый — какой заказ сделать синдикату? Найти мальчишку? Найти и запугать, чтобы отстал и снял заклятие? Или найти и убить, тогда все проблемы, скорее всего, решатся сами собой. Ведь ведьма тоже работает не бесплатно. А раз нет заказчика — нет денег. Нет денег — нет работы. Все предельно ясно и просто. Вот здесь и возникал второй вопрос. Во сколько все это удовольствие встанет? Барон слышал, что услуги синдиката стоят дорого. Не получится ли, что отдать поместье проще? Даже простые наемники обошлись барону недешево, а во сколько обойдутся профессионалы из синдиката?

Впрочем, где находится источник всех его неприятностей, барон все равно не знал, а искать своими силами не имел возможности. Значит, к помощи синдиката прибегнуть придется однозначно. Пусть они сначала мальчишку найдут, а как с ним поступить, можно решить и чуть позже, исходя из цены вопроса. В конечном счете, наемных убийц можно поискать и на стороне, не сошелся же свет клином на синдикате.

Забегаловка была, конечно, так себе, хотя и именовалась громко — гостиничный комплекс «Нефритовый нож». Обычные дубовые столы, покрытые не новыми скатертями на которых нет-нет, да и промелькнет не отстиранное пятно. Высокие затертые посетителями стулья из темно-красного, некогда вызывающе красивого, дерева и непритязательная кухня. Но приходилось довольствоваться малым. Адольфу, привыкшему за последние годы к изысканным винам и кушаньям, было трудно сдержать пренебрежительную улыбку. Давненько он не питался по долгу службы в подобных заведениях. К сожалению, во Влекрианте лучшего не было. Точнее, было, но там Адольф пока не хотел светиться.

— Ну, рассказывай, — болотный тролль сидел на высокой барной табуретке и болтал кривой ногой в блестящей штанине, попивая ярко-оранжевый коктейль из тонкого стакана с зонтиком. Напротив Адольфа сидел Ранион с чашкой кофе в руках. Людям синдиката при исполнении задания спиртное было категорически запрещено. Вообще-то, и сам Адольф в данный момент был на работе, но к нему давным-давно не применялись никакие правила и запреты. Он был вне системы, находясь немного над структурой синдиката с его сложной иерархией и строгими правилами.

— Что рассказывать? — Ранион чуть склонил голову, выражая почтение к собеседнику.

— Ну, для начала, — Адольф на некоторое время замолчал, вылавливая трубочкой из коктейля плавающую в нем вишенку, — с заданием ты справился превосходно. Девушка у нас, но мне интересны твои впечатления. Сперва опиши общее впечатление от пары. Думай хорошенько, я не зря не сказал ни слова о тех, за кем ты следил. Это задание для тебя своего рода экзамен. От того, насколько успешно ты с ним справишься, во многом зависит твоя дальнейшая судьба в синдикате.

Слова наставника заставили оборотня-полукровку понервничать, но он не подал вида, сжимая дрожащие руки в кулаки. С первого взгляда все было ясно и понятно с этой парой. Впрочем, со второго и с третьего тоже ничего не менялось. В своих умозаключениях Ранион был уверен, как никогда, но не зря же Адольф просил его лишний раз подумать.

— Пара как пара, — осторожно начал следящий, пытаясь хоть что-то прочитать по лицу Адольфа. Хотя выражение лица любого болотного тролля понять было непросто. А уж разобрать эмоции второго по старшинству в синдикате и вовсе невозможно. Ранион это понимал, но можно же попытаться? Вздохнув, следящий решил, что стоит, пожалуй, доверять своим звериным инстинктам, и уже увереннее продолжил: — Парень, сразу видно, голубых кровей, аристократ до мозга костей, а девчонка самая что ни на есть обычная, подобранная где-то на улице. Скорее всего, просто для того, чтобы было чем шокировать местную публику.

— Говоришь, парень ничем не примечательный щеголь? — пробормотал Адольф, окончательно впадая в задумчивость, из которой его вывело деликатное покашливание за спиной. «И кого же там принесла нелегкая? — с тоской подумал болотный тролль и вспомнил, что сам же назначил здесь встречу одному мелкому клиенту. Какому-то дворянину, желающему найти кого-то. — Так и есть», — Адольф обернулся, давая знак Раниону, чтобы тот уступил место гостю. Следящий покорно кивнул и переместился с высокой барной табуретки за спину своего начальника.

Прибывший барон потел, пыхтел и мялся, но все же смог более или менее внятно объяснить, что именно он хочет. По мере рассказа явно чувствующего себя неуютно дворянина лицо Адольфа преображалось, на нем расцветала довольная улыбка. Пожалуй, так отличиться мог только один человек, а точнее, ксари. Все факты были налицо, даже дата проигрыша. Именно в то время, о котором говорил клиент, Лайтнинг находился во Влекрианте и даже смог одурачить и обыграть одного из лучших неофициальных осведомителей синдиката — Марана. Болотный тролль задал несколько уточняющих вопросов и, выяснив, что в тот день за одним столом с дворянином играл не только белобрысый мальчишка, но и Маран, убедился, что выводы сделаны верно. Адольф решил, что не может отказать себе в удовольствии содрать с барона деньги за поиск хитрого Дерри Лайтнинга, а потом взглянуть, что барон с этой находкой будет делать. Да и сам ксари, вероятнее всего, будет не прочь встретиться с этим не в меру жадным субъектом. В данный момент Адольф был заинтересован в сотрудничестве с ксари, а значит, и в хорошем Деррином настроении. А этот джентльмен не может не улучшить настроения Дерри. К тому же болотный тролль считал, что карточные долги следует отдавать — это святое.

Когда представитель синдиката назвал сумму за поиск описанного человека, барону поплохело, и он смог только пробормотать:

— А за убийство сколько возьмете? — спросив, дворянин, конечно, понял, что ляпнул глупость и эта услуга ему однозначно не по карману. Но вопрос уже был задан, и Адольф на него ответил:

— Э, как вы много хотите! Давайте сначала найдем этого молодого человека, а потом решим, во сколько вам встанет его устранение.

— А когда найдем-то? — осторожно поинтересовался барон, покорно отстегивая от пояса увесистый кошель с деньгами.

— А давайте встретимся завтра ночью, где-то часа через два после полуночи, здесь же.

— А вы… того? — барон засмущался. — Ну, успеете?

— Не обижайте, — скривился Адольф. — Вы обратились к профессионалам.

Барон, постоянно кланяясь, скрылся за дверью, а болотный тролль, обращаясь к Раниону, произнес:

— Надеюсь, ты понял, о ком идет речь?

— Скорее всего, да. Но как вы узнали, что на этого человека поступит заказ? И разве стоил этот заказ таких усилий? Девчонку-то зачем было умыкать?

— Узнал? Я что, по-твоему, господь бог? — Адольф выглядел удивленным. — С чего ты вообще взял, что я что-то знал?

— Ну, я просто не мог понять, чем вас могла заинтересовать эта, в общем-то, ничем не примечательная пара.

— Непримечательная пара, говоришь? — ухмыльнулся Адольф. — Всякое в жизни бывает. Случается, и синдикат интересуют весьма заурядные личности. А насчет того, что парня только что заказали — это просто случайность, одна очень интересная случайность.

А сейчас послушай, что ты должен будешь сделать завтра. Днем можешь быть свободен, а ближе к вечеру именно ты встретишь нашего пижона и проводишь ко мне. Все ясно?

— Это доставит мне удовольствие, — улыбнулся Ранион. — Не думаю, что в этом вопросе возникнут какие-либо проблемы.

— Будем надеяться, что выйдет по-твоему, — кивнул Адольф, а про себя подумал: «…и что Дерри не очень сильно надерет твою самоуверенную задницу, а то с Лайтнинга станется, оставит меня еще без одного ценного кадра». Тролль продолжил: — Я не буду говорить тебе, насколько успешно ты сдал или не сдал экзамен — это ни к чему, покажет время или, точнее, завтрашняя ночь. Помни только одно: от твоих выводов зависит успех задания и, во многом, твоя жизнь. Это касается не только данного задания, а вообще. Недооценка или неправильная оценка ситуации и противника очень часто приводит к необратимым, печальным последствиям.

Опасения Анет подтвердились: стоило только заснуть, как рядом сразу же нарисовалась Ларана. Из-за снотворного сон был глубоким и очень реалистичным. Девушка вновь оказалась уже в знакомом маленьком склепе, в холодном саркофаге эльфийской принцессы. Плечи упирались в шершавые каменные стенки, а пальцы чувствовали истлевшую ткань на дне саркофага. Призрачная красавица летала рядом и с интересом вглядывалась в испуганное лицо не имеющей возможности пошевелиться Анет.

— Почему ты не отдаешь мне мои штучки? — нежно поинтересовалась Ларана, подлетая ближе. — Они ведь совсем рядом, достань их. Достань, иначе — смерть. Умрешь. Останешься здесь.

— Но… — Анет едва не проснулась от страха и мгновенно пришедшего осознания, что украшения принцессы и правда близки как никогда. Они же здесь, в бывшем замке Хакисы. Больше такой замечательной возможности их достать не представится. Только знать бы, где искать, и как вырваться из-под действия снотворного. Одно дело рассуждать во сне, а другое проснуться и достать.

— Достань, я их чувствую! Рядом, они рядом! — не унималась призрачная эльфийка.

— Но как? Как ты себе это представляешь? Я не знаю, где их искать и вообще сплю! — пыталась оправдаться блондинка, но Ларана придерживалась другого мнения.

Она замерла напротив лица своей жертвы. Девушка попыталась отвернуться от пылающего взгляда призрака, но нечеловеческие глаза затягивали, словно зыбучие пески, и скоро Анет почувствовала, что полностью теряется в них, растворяясь в призрачной сущности. Девушка даже не поняла, в какой миг проснулась. Заняв человеческое тело, эльфийская принцесса зашипела:

— Неудобно! Тесно, все чужое! Плохо! — тело Анет дернулось, неловко вскакивая с кровати, душа девушки, оттесненная в глубину сознания, пыталась прорваться и вернуть себе доминирующее положение, но контроль Лараны и действие снотворного не позволяли покорному телу совершить даже лишнее движение. Ватные ноги и руки слушались с трудом. Наличие еще одной сущности причиняло физической оболочке боль. Тем более, что призрак никак не мог привыкнуть управлять чужим телом. Слишком долго Ларана была духом, а Анет до сих пор находилась под действием снотворного. Резкие, рваные движения рук, неловкое перебирание непослушными ногами. Даже с кровати получилось встать только с третьей попытки, и неуклюжее тело тут же рухнуло на пол.

— Ларана, отпусти! — взмолилась Анет. — Дай, я сама, пожалуйста, уйди!

— Не могу, штучки нужны! Если бы не мое присутствие, ты бы не смогла двигаться, ты же спишь! — отозвалась призрачная принцесса где-то глубоко в сознании, и тело, пошатываясь, побрело к выходу.

— Ну пожалуйста! — попыталась еще раз вразумить принцессу девушка. — Мы далеко не уйдем! Тут везде люди, нас схватят. Нельзя никому показываться на глаза! Дай, я пойду сама, не пытайся управлять моим телом, неужели ты не видишь, что получается плохо! Ты меня убьешь, и мы вообще не доберемся до твоих штучек! Я так не могу!

— Хорошо, — все же уступила Ларана, и Анет почувствовала, что может, пусть и с трудом, контролировать свои движения. Призрачная принцесса не ушла совсем, она затаилась где-то в глубине сознания, и ее присутствие невыносимо мешало. Двум сущностям было неуютно и тесно в одном теле. В сознание вплетались чьи-то чужие мысли, обрывки странных, искаженных смертью воспоминаний. Девушка со страхом осознавала, что чем дольше Ларана использует ее тело, тем сложнее оставаться собой. Осторожно пробираясь по коридору, Анет чувствовала, как призрак вытесняет и убивает ее. Девушка уже с трудом понимала, кто она: дитя Земли двадцать первого века или Ларана Д'Ларвийская, умершая почти тысячу лет назад принцесса эльфов. Изменилась походка, девушка плыла по коридору, словно эльфийка из знатной семьи, ни разу в жизни не надевавшая брюк. Шаги стали очень легкими, практически неслышными, даже складки платья не шуршали при движении. Горделиво распрямилась спина, высокомерно приподнялся подбородок.

В темных коридорах было удивительно тихо, ни стражи, ни других людей. Лишь несколько раз Анет слышала голоса — где-то далеко, в другом крыле замка. Похоже, Адольф поселил ее в старых, еще толком не отремонтированных покоях. Эта часть замка, вероятнее всего, практически не использовалась.

Сейчас девушка, подобно самой Ларане, точно чувствовала, где находится нужная вещь — старинный комплект драгоценностей. Анет уверенно двигалась вниз, в подвал. Она скоро даже перестала скрываться в тени, уверенно передвигаясь по слабо освещенному коридору. Не замечая ничего вокруг себя, девушка шла к намеченной цели, не понимая, что ее собственное сознание практически вытеснила душа призрачной принцессы. Две молодые девушки, по сути, слились в одно целое, спутанный клубок из душ, эмоций и мыслей.

— Стой! — раздалось за спиной. Анет нервно шарахнулась к стене и осторожно повернулась на голос. От испуга душа ее ушла в пятки, а ее место окончательно заняла Ларана. Стоящий сзади мужчина испуганно икнул, увидев глаза развернувшейся незнакомки. Ни зрачков, ни радужки, только плескающийся в пустых глазницах огонь. Он дернулся в сторону, пытаясь позвать на помощь, но удивительно сильные руки незнакомки схватили и притянули его к себе, не оставляя возможности увернуться. Губы странного существа оказались горячими, через обжигающий поцелуй в тело мужчины хлынуло пламя, выжигая изнутри. К ногам Анет осел уже обугленный скелет, секунду назад бывший сильным парнем. Девушка отстраненно улыбнулась и двинулась дальше. Ларана была довольна. Украшения где-то очень близко, они так и манят к себе и скоро вновь вернутся к законной владелице. Только вот тело доставляло неудобство душе, отвыкшей от физической оболочки. Хотелось как можно быстрее вырваться на свободу, и вообще из этого мира. Тысяча лет ожидания наконец-то подошла к концу. Еще совсем немного и страдания и неприкаянность прекратятся.

Анет передвигалась автоматически: для нее сон не закончился, и все происходящее казалось нереальным. Даже убитый в коридоре мужчина был всего лишь персонажем из странных грез. Она наблюдала за происходящим со стороны, постепенно утрачивая даже слабую связь с реальностью. Стало все равно, увидит ее кто-нибудь или нет, девушка двигалась вперед только для того, чтобы выполнить обещание, данное призраку, превращаясь в марионетку, во всем подвластную воле Лараны.

Вплотную подступив к стене в правом крыле первого этажа, девушка внимательно вгляделась в крупные цветы, изображенные на фресках. Украшения находились где-то там, за этой стеной, душа призрака их чувствовала и стремилась проникнуть внутрь, за полую перегородку. Ларана знала, что за стеной есть проход, и эти мысли передавала Анет. Приложив пальцы к орнаменту, девушка провела рукой вдоль причудливо переплетенного узора из цветов и листьев, выискивая слабые места, и интуитивно нажала на три чуть выпуклых листочка. На помощь пришло сознание эльфийской принцессы, которое помнило принципы устройства тайных дверей. У самой Лараны из покоев вело то ли два, то ли три хода, она уже точно не помнила. Со скрипом отъехала часть стены, образовав такой узкий проход, что Анет едва удалось в него протиснуться. Потайная дверь сразу же встала на место, а девушка двинулась вниз по узкой лестнице. Скоро Анет уже практически бежала. Сияние украшений было настолько ярким, что, казалось, пробивалось сквозь стены.

Сокровищница Хаксы оказалась маленькой комнаткой, напоминающей театральную гримерку, до верха заваленную всевозможным раритетным барахлом. Впрочем, Анет подозревала, что это даже не сокровищница, а скорее кладовка, в которой чернокнижница хранила ненужный хлам. Где-то тут же валялись украшения призрачной принцессы. Девушка чувствовала их, но вот как выгрести из-под кучи ваз, декоративных столиков, статуй, других драгоценностей, не знала. Сдирая в кровь пальцы, она неаккуратно расшвыривала вещи, подбираясь все ближе к мечте. Анет, в меру своих возможностей, пыталась затормозить энтузиазм призрачной принцессы, но это было бесполезно. Ларана не оставила ей ни малейшей возможности контролировать действия своего тела. Близость украшений сводила с ума. Вытащив пыльную нить ожерелья, эльфийка, засевшая внутри Анет, попыталась даже разрыдаться, но это у нее не получилось. Зато тело от подобного поведения призрака скрутил спазм боли. Анет возмущенно пискнула и зашипела:

— Не смей реветь! Ты же знаешь, что твои слезы делают с людьми! Ты все же хочешь меня убить, да?

Ларана пробормотала нечто похожее на извинения, и обещала в дальнейшем себя контролировать.

Больше всего времени ушло на поиски сережек. Они завались далеко в угол, вылетев из сундучка, в котором хранились многочисленные украшения: перстни, броши, нитки перепутанных колье и бус. Анет с трудом удержалась от соблазна прихватить что-либо с собой. Остановило только сознание, что прятать наворованное некуда. Ларанины-то украшения неизвестно, куда деть. Девушка задумалась и засунула найденные сокровища в корсет. Они с трудом уместились под тонкой тканью платья. Оставалось самое сложное: незаметно вернуться в комнату, а там все можно перепрятать в сумку. Ларана тихо напевала где-то в глубине души, и Анет наконец-то почувствовала, что ее тело вновь принадлежит ей практически полностью.

— Ну все, — подумала девушка, мысленно обращаясь к нагло занявшей ее тело Ларане. — Давай уж, уходи из меня. Попользовалась и хватит. Я выполнила, что ты хотела. Теперь отстань от меня, пожалуйста! Мне кажется, я это заслужила, — призрачная сущность внутри перестала радоваться, что-то буркнула, соглашаясь, и рванулась в сторону. Анет с хрипом упала на колени. Из носа пошла кровь, но Ларана все равно осталась внутри.

— Ты что делаешь! — взвыла девушка. — Ты хочешь меня убить, что ли? И вообще, ты же должна упокоится, я тебе нашла украшения! Обещание выполнено!

Тело вновь скрутил болезненный спазм, а Ларана, потерпев очередную неудачу, ответила:

— Не все так просто, я слишком долго ждала, просто так уйти из этого мира не выходит. Нужен ритуал, во время которого ты передашь мне мои штучки! Келл знает, он проведет!

— Ритуал? — Анет поднялась с колен и тыльной стороной ладони вытерла с лица кровь. Подумала и отерла руку о подол платья. На шелковом зеленом подоле остался бурый отпечаток. — Ладно, с ритуалом разберемся потом, а сейчас скажи, почему у тебя не получается покинуть мое тело?

— Не знаю, — всхлипнула принцесса и вновь попыталась дернуться в сторону.

— Ларана, давай ты будешь уходить только после того, как мы окажемся в комнате, иначе, боюсь, ты на самом деле меня убьешь, — хрипло выдохнула Анет, опираясь на стену.

— Мне страшно, — из глубины ее души шепнула принцесса. — Неудобно в твоем теле, тесно! А вдруг я здесь совсем застряла? Я хочу свободу, покой! Я устала!

— Ты чего меня пугаешь? Не хватает, чтобы ты осталась здесь навсегда. Я же сойду с ума, — всполошилась Анет, пропихиваясь сквозь узкий потайной проход в холл первого этажа. — Может, все дело в том, что ты приходишь ко мне только во сне? А сейчас твой прах очень далеко отсюда, вот душа и вцепилась в первое попавшееся тело, то есть мое?

— И что, я не смогу выбраться, пока не окажусь рядом со своим прахом?

— Надеюсь, что сможешь, — услышав где-то далеко голоса, Анет вжалась в стену. В соседнем коридоре хлопнула дверь, и девушка двинулась дальше. На втором этаже царил переполох. Слышались возмущенные крики. По коридору носились несколько человек со светильниками. Похоже, сожженного мужчину уже нашли. Пришлось пережидать под лестницей, пока уберут тело. Тошнота подступила к горлу, когда в нескольких метрах пронесли воняющий паленым труп, завернутый в ткань. Анет чуть было не ударилась в истерику, но тут же встрепенулась Ларана, и отвращение к себе и содеянному ушло. Только закрыв за собой дверь комнаты, девушка смогла с облегчением вздохнуть. Она быстро засунула найденные украшения в свою сумку и, заметив на прикроватной тумбочке забытое Адольфом снотворное, сделала щедрый глоток. Без этого вспомогательного средства она даже не рассчитывала отключится вновь. Анет надеялась, что у Лараны все же получится уйти, как только тело вновь погрузится в глубокий сон. Как назвать то состояние странного лунатизма, в котором Анет бродила по коридорам, она не знала, да это было в данный момент и неважно. Потом проще выяснить у магов. А сейчас было нужно, чтобы призрак ушел. Терпеть чужое присутствие в собственном теле оказалось просто невыносимо.

Когда через несколько часов в комнату заглянул утомленный болотный тролль, он чуть не выскочил обратно. Свернувшаяся клубочком на кровати Анет выглядела ужасно. Бледное лицо, синие круги под глазами, спутанные волосы и отчетливо проявившийся на щеке синяк — просчет и несдержанность Раниона. Пыльное рваное платье с опаленными рукавами измазано в крови. Вести Анет в таком виде к Дерри было сродни самоубийству, но как назло, времени до встречи осталось совсем немного, а значит, привести девушку в божеский вид нереально. Нужно было ее быстрее будить, может, успеет хоть грязь с физиономии оттереть. Из замка стоило убраться как можно скорее и незаметнее. Адольфа очень волновал сожженный труп в коридоре второго этажа. С одной стороны девчонка-Хранительница должна была мирно спать под действием снотворного, да и зачем ей кого-то убивать? А с другой — посторонних в замке не было, а из тех, кто официально находился здесь, никто не владел магией огня. Вот Анет чисто теоретически могла подобное провернуть, да и внешний вид девушки говорил о том, что ночь у нее выдалась бурная. Неспроста же у платья обожженные рукава? Впрочем, Адольфу было все равно, чем занималась подружка ксари ночью. Кого убила и зачем. Лишь бы про ее присутствие в замке не прознали Тарман или Сарт. А значит, необходимо уйти как можно скорее и не искушать судьбу.

Зеленое сукно; разгоряченные игрой и запахом легких денег люди; мягкий, почти интимный свет и льющееся рекой спиртное за счет заведения — в любом мире все казино одинаковы. Идеальный способ раздобыть легких денег. Пока никто и нигде не смог придумать системы лучше и прибыльнее. Играли везде, во всех мирах, где легально, где нет, но все равно играли, спуская последние копейки или срывая огромный куш, и интерес к этому сулящему большие деньги развлечению никогда не угасал.

Дерри Лайтнинг лениво бродил между столами, приглядываясь к неспешной игре. Он сегодня уже прилично выиграл и сейчас потягивал коньяк из широкого бокала, думая, к какому столу присоединиться. На молодого человека неприязненно косились и изрядно поиздержавшиеся посетители, и крупье, рискующие остаться без зарплаты. Новый удачливый игрок привлек к своей персоне пристальное внимание, но, к сожалению не тех, кого хотелось бы. Им заинтересовались и профессиональные игроки, посчитавшие, что нарисовался конкурент, и стражи порядка, предположив, что в город явился ранее неизвестный мошенник. Хозяин казино тоже приглядывался к странному молодому человеку, который легко и без особого напряжения сорвал приличный куш и, судя по всему, собирался играть дальше. А сам ксари от безысходности готов был кидаться на стены: ему эта игра была совершенно не нужна, но ждать Адольфа сидя на месте он просто не мог. За внешне невозмутимым видом парня сторонний человек вряд ли бы заметил напряжение и взволнованность. Болотный тролль, назначивший встречу на полночь, не спешил давать о себе знать, а Лайтнинг мечтал, чтобы эта кошмарная ночь закончилась как можно быстрее. Он переживал за Анет и, хотя умом понимал — вряд ли Адольф что-либо сделает девушке, раз гарантировал ее безопасность, все равно хотел бы увидеть подругу как можно быстрее и лично убедиться, что она не пострадала из-за его глупого прошлого и печального настоящего.

Молодой человек допил коньяк и остановился у одного из столов. Постоял немного, наблюдая за игрой, и двинулся дальше. Ему совершенно не хотелось играть с вконец обнаглевшими магами, которые даже не пытались скрыть свои заклинания и мухлевали с картами совершенно не стесняясь. То ли были уверены в собственной безнаказанности, то ли считали партнеров по игре полнейшими профанами. За следующим столом шла даже не игра, а поединок в ловкости между несколькими профессиональными жуликами. Ксари залюбовался картами, веером мелькающими в руках профи. Этой компании даже крупье был не нужен. Скромный мальчик-эльф в униформе казино чувствовал себя неловко и постоянно вытирал влажные руки о полу камзола, неумело пытаясь скрыть свое волнение, чем откровенно забавлял жуликов.

Тяжелый, нечеловеческий взгляд, словно серебряная игла, впился в спину и отвлек Дерри от занятного зрелища. Ксари развернулся и посмотрел на мрачного парня с близко посаженными стальными глазами, выделив его фигуру из толпы отдыхающих и прожигающих жизнь завсегдатаев казино. Лайтнинг замер, пытаясь определить, верна ли его догадка, а мужчина с пепельными волосами и звериным взглядом сделал шаг навстречу и, склонив голову в традиционном приветствии, с легкой усмешкой произнес:

— Вас ожидают на улице. Извольте поторопиться.

Дерри не понравился нахальный тон гонца из синдиката, к тому же неожиданно вспомнилось звероватое лицо собеседника. Именно этот следящий вел его в тот день, когда исчезла Анет. Промелькнула нехорошая догадка, и Лайтнинг почувствовал, что опять начинает злиться. Стараясь сохранить невозмутимый вид, парень небрежно бросил:

— Куда?

— Прошу, — следящий отвесил вальяжный поклон и сделал знак, чтобы Лайтнинг двигался вперед, в сторону выхода.

Ранион, с довольной улыбкой на небритом лице, чуть ли не вприпрыжку двигался за светловолосым молодым человеком к выходу на улицу. Находясь в состоянии легкой эйфории от удачно выполненного задания, он не замечал явных сигналов надвигающейся опасности, которые подкидывало ему звериное чутье. Следящий не заметил ни стальных мышц под тонкой тканью рубашки, говорящих о том, что впереди идет воин, а не аристократ-неудачник. Не обратил внимания и на пружинящую, абсолютно бесшумную походку хищника, которой учат только наемных убийц синдиката.

Холодный воздух выветрил из головы весь хмель, и следящий с наслаждением вдохнул запахи ночного города: дым дорогих сигар и легкий изысканный шлейф духов красивых женщин; ни с чем не сравнимый и едва уловимый запах морозной зимы и — куда же без нее — вонь ближней помойки. Мужчина был расслаблен: свою часть задания он выполнил, осталось только дождаться Адольфа, ну и, быть может, подправить смазливую рожу пижона, если тот вздумает выступать. Так сказать, в воспитательных целях, парой профессиональных ударов. А начальству потом можно доложить, что это была всего лишь самозащита. Вряд ли болотный тролль сильно расстроится. В конце концов, никаких указаний насчет того, что с объектом нужно обращаться бережно, не поступало, а значит…

— Где эта мразь, смертник? — Раниона вывел из задумчивости совершенно спокойный и какой-то ленивый голос явно чем-то обкурившегося аристократа.

— Что?! — следящий приготовился без разговоров хорошенько засветить в наглую аристократическую рожу, тем более, очень хотелось, а тут и повод появился. Парень замахнулся и поднял глаза. Перед ним стоял не человек, кто угодно, но не человек. Горящие жестоким огнем глаза принадлежали зверю. Но оборотнем этот пижон тоже не был, собрата Ранион почувствовал бы сразу же. Занесенная рука врезалась во что-то жесткое, а встречный удар отбросил следящего на снег.

— Это ты ее схватил? — прошипел Дерри, приближаясь к пытающемуся подняться со снега противника. — Тебя, скорее всего, придется убить. Впрочем, такие, как ты, в синдикате всегда просто мясо.

— Иди ты, — сплюнул Ранион, недоумевая, как этот проклятый аристократ сумел с одного удара уложить его.

— Когда эта мразь заявится?

— Господин скоро будет, и тогда ты запоешь по-другому. Ведь твоя девчонка у нас, она умрет, если ты будешь выпендриваться. Я бы не советовал тебе испытывать терпение людей синдиката. Наша организация шутить не любит, если ты этого еще не понял.

— Да что ты? — притворно изумился Дерри. — Знаешь, Адольф всегда был изрядным интриганом и любил разного рода сюрпризы и подставы. Но так дурачить юных сотрудников даже для него чересчур. Если с девушкой сейчас все хорошо, ничего с ней уже не случится. Просто получается, что я, на данный момент, синдикату нужнее, нежели ее жизнь, или… — Дерри сделала паузу. — Или твоя. Ты ведь даже не имеешь ни малейшего представления, кто я, и зачем тебя приставили следить за мной, так ведь? Можешь ничего не говорить, если б знал, по крайней мере, вел бы себя осторожнее, а то тащился вчера за мной, как на прогулке. Чему вас только учат? Да и сейчас бы ты вел себя иначе, если бы Адольф удосужился чуть больше рассказать тебе про это задание. Но он предпочел промолчать, отправив тебя, так сказать, на убой.

— Дерри, мой мальчик, — раздалось из-за угла и Лайтнинг, чертыхнувшись, повернулся на знакомый голос. Из проулка, кутаясь в меха, спешил теплолюбивый Алольф. — Я рад, что ты принял мое приглашение. Жаль, что пришлось применить некоторые методы убеждения, но мы же с тобой знаем: без них ты бы ни за что не подпустил меня к себе так близко. Не волнуйся, с девушкой ровным счетом ничего не случилось. И не случится. Я пришел просто поговорить. Удели мне несколько минут, пожалуйста!

— Ты действуешь не теми методами, если хочешь поговорить, — буркнул Дерри.

— Прости, но девчонка — твое единственное слабое место. Девчонка, ну и друзья, но на них воздействовать сложнее. Я правда хочу просто поговорить.

— Поговорить? — зарычал Дерри, надвигаясь на Адольфа и заставляя того попятиться в проулок. — Ты помнишь, что случилось в последний раз, когда ты хотел просто со мной поговорить?

— Прости, запамятовал, возраст…

— А я вот все очень хорошо помню, даже лучше, чем мне бы хотелось. Поверь, я бы хотел забыть, как забыл ты, но не могу. Тогда убили Лину, убили на моих глазах и крайне жестоко. Хотя что я тебе говорю, ты же сам отдавал приказ и при этом присутствовал. Я освежил твою память? В этот раз я не намерен рисковать. Где она?

— Кто, Лина? — косил под дурачка Адольф.

— Ты прекрасно знаешь, о ком я.

— Не волнуйся, я же сказал, что с ней ничего не случится. Она просто гарант того, что этот разговор состоится.

— Я не желаю разговаривать с тобой, ты же знаешь, со мной нельзя работать подобными методами. Я хочу увидеть девушку. Если с ее головы упал хоть один волос, синдикат получит очередную волну убийств, и на этот раз я буду действовать не один. У меня есть друзья, которым жизнь девушки дорога не меньше, чем мне. Быть может, армии герцога Нарайского и графа Андеранского при поддержке арм-дамашских войск и не сотрут синдикат с карты империи, но, поверь, изрядно потреплют. Тебе, Сарту и Тарману придется заново воздвигать свою империю с нуля. Я тебе обещаю, что сделаю это, пусть подобные действия будут стоить мне титула, земель и благосклонности Корвина Арм-дамашского.

— Что ты себе позволяешь! — встрял в разговор Ранион. — Как ты смеешь, тварь, угрожать синдикату, Адольфу и самому Сарту! Ты за это ответишь!

— Да, действительно, как я смею? — улыбнулся Дерри, поворачиваюсь к следящему, но обращаясь при этом к Адольфу. — Ты уж не обессудь, но этот будет первым, кого я убью. Он мне не нравится.

— Дерри, а может, не надо? — как-то вяло поинтересовался Адольф. Ему, безусловно, было жаль Раниона — все же потенциально неплохой кадр — но в данный момент Лайтнинг был важнее. Впрочем, Лайтнинг всегда был важнее, он — лучший. — Он просто молодой глупый мальчик, который ровным счетом ничего не знает. И не понимает, во что ввязался. Хорошие кадры попадаются очень редко, а ты и так за последние годы истребил их предостаточно.

— Так что же ты свои кадры совсем не бережешь, отправляешь на задание, не снабдив хотя бы необходимым минимумом информации? Надо молодежь ставить в известность о том, с кем они имеют дело, и чем это для них чревато.

— Я бы рад, ты же знаешь меня, я о своих людях забочусь, как о детях. Все для них, но тут никак не мог. Проверка на профпригодность.

— Так, значит, проверка? И прошел этот ценный кадр проверку? Сдается мне, что нет. Ничего-то он не узнал и в какое д… вляпался, не понял. А при проверке очень часто вступает в игру естественный отбор. Он не осознал серьезность ситуации и его убили? Складненько.

— Не совсем я с тобой согласен, Дерри, Ранион свое задание выполнил. Девушка уже сутки у меня в гостях, а ты пришел на встречу. По-моему, это уже достижение.

— Да, точно, о девушке. Где она, иначе твоему ценному кадру придет большой ай-ай!

Ранион попытался возмутиться и кинуться защищать свою честь и честь синдиката, но получил от Адольфа такой красноречивый взгляд, что понял: один опрометчивый шаг — и даже если его не убьет белобрысая тварь, это сделает сам болотный тролль.

— Где она? — уже спокойнее повторил Дерри.

Открылась дверь кареты и два амбала вывели на снег едва стоящую на ногах Анет. Шуба на девушке была разорвана, на виске и скуле темнел синяк. Подол изумрудно-зеленого платья больше походил на местами обгоревшую половую тряпку, и на нем виднелись странные, похожие на кровь пятна.

— И это ты называешь мирно поговорить? — прошипел Дерри, глаза у которого сузились, а зрачок начал принимать форму вертикальной щели. Подобного Адольф за ксари раньше не наблюдал, поэтому испугался окончательно и всеми силами постарался спасти ситуацию.

— Дерри, Дерри, успокойся! Это недоразумение! — воскликнул болотный тролль, на удивление резво подбегая к разъяренному Лайтнингу. — Я тут ни при чем, я не в курсе…

— Ты ни при чем? — Дерри зверел на глазах, а Адольф изрядно нервничал. Из-за немного потрепанного внешнего вида этой куклы могла сорваться операция, которую он так долго и тщательно готовил, и на которую угробил не только время, но и уйму денег. Если он сейчас не проявит чудеса своего дипломатического таланта, будет упущена последняя возможность поговорить с Лайтнингом и установить с ним контакт.

— Дерри, поверь, я не знаю, что произошло.

— Дерри, — подняла уставшие глаза Анет. Она так еще и не оправилась от ночной вылазки под контролем призрачной принцессы и до сих пор не была уверена на сто процентов, что чужеродная сущность окончательно покинула ее тело. — Я в порядке, и ужасно выгляжу не из-за этой лягухи. Просто Ларана…

— Потом, — шепнул Дерри, делая шаг навстречу девушке. — Я убью того гада, который посмел тебя обидеть.

— Видишь, мальчик мой, я не вру, — встрял в разговор Адольф, проигнорировав даже «лягуху». — Мне не нужны неприятности, — убеждал он, — и я, в самом деле, хотел только поговорить с тобой, а девушка должна была просто выступить гарантом того, что ты хотя бы меня выслушаешь. Мне сейчас нет смысла тебя злить. Если бы я хотел что-то с ней сделать, чтобы причинить тебе боль, ее сейчас бы здесь не было, а тебе я бы предложил наблюдать за ее участью со стороны, с такого расстояния, что ты бы ничего не смог сделать. Ты же меня знаешь?

— Знаю и очень хорошо. Мне, честно сказать, надоели эти игры, и меня не интересует, почему Анет пострадала. Из-за того, что в охране у тебя работают идиоты, по случайности, или по твоему прямому приказу. В любом случае в этом виноват ты, я тебя в гости не приглашал и мне с тобой говорить не о чем. Так что бери своих людей и быстро вали отсюда, пока я на самом деле кого-нибудь не убил. Кто не успеет, я не виноват.

— Ты совсем обнаглел, пижон! — все же не выдержал Ранион и кинулся вперед, на защиту чести своего начальника. Ему было непонятно, почему Адольф так сюсюкает с этой тварью, ведь численный перевес на их стороне, а к численному перевесу еще и девчонка в заложниках. Так что церемониться? Этого аристократа надо просто скрутить, привязать к стулу, и тогда он выслушает что угодно и согласится на что угодно, тем более, если отрезать один из милых пальчиков его девушки. Это следящий и озвучил, кидаясь на Дерри с ножом и не обратив внимания на то, что лицо Адольфа из салатового стало бледно-бледно салатовым, а охранники вместе с упирающейся девушкой поспешили отойти.

— А вот этот урод станет моей первой жертвой, особенно после того, как он осмелился открыть свой рот и выдать такое. — Дерри сделал легкое скользящее движение к следящему, не обращая внимание на коснувшийся плеча нож. В следующую секунду Ранион оказался на снегу, он осел на колени, хватая ртом воздух. Нож выпал из онемевшей руки и теперь валялся на снегу рядом, а мужчина даже не мог подняться. Все его тело сковывала боль, она не проходила, а только нарастала, волнами расходясь из поврежденного локтя и солнечного сплетения. А ведь сначала ему показалось, что этот светловолосый урод только дотронулся пальцами одной руки до его предплечья, а другой до живота. Дерри с удовлетворением взглянул на корчащегося у его ног следящего и подумал, что воздействие на болевые точки всегда было одним из наиболее эффективных и эффектных способов избавиться от противника.

— Дерри, ну все же удели мне время! Что мы с тобой здесь препираемся, в самом деле! Давай посидим в спокойной обстановке и за неспешным разговором попьем коньячку, — начал Адольф, никак не прореагировав на то, что Лайтнинг сделал с его помощником. — Ведь если бы ты всерьез хотел уйти, давно бы ушел. Хочешь ты или нет, мы уже разговариваем, тратим твое и мое время. Только разговор у нас дальше взаимных обвинений пока не пошел. Давай на самом деле закончим эти игры и пообщаемся в более располагающей обстановке.

— Девушку отпусти…

— Но… как я буду уверен, что после этого ты не скроешься, не дав мне сказать и слова?

— А ты и так ни в чем не уверен, так какая разница? Отпусти ее. Не понимаю, зачем было вообще ее похищать, если сейчас ты готов пойти на уступки.

— Ну, — замялся болотный тролль. — Понимаешь, у меня нет желания еще пять лет носиться за тобой, пытаясь выловить. А сейчас я тебе демонстрирую свое хорошее отношение и честность.

— Честность? — усмехнулся Лайтнинг. — Что, сильно тебя припекло? Я поговорю с тобой, но прикажи отпустить девушку.

— Ладно, только ты уж как-нибудь с Ранионом определись: или отпусти, или добей, а то что он тут мучается.

Дерри медленно подошел к обессиленному, но все еще готовому сопротивляться следящему, прочитав у него в глазах страх и безысходность. Ранион понимал, что экзамен он не прошел, и его сейчас просто использовали как разменную монету. Он приготовился умереть с честью и одной едва шевелящейся рукой осторожно достал из сапога стилет. Он не держал зла на Адольфа, который предупреждал его, что противника нельзя недооценивать. Намек был ясным и понятным, а он не придал ему значения и сейчас поплатится за это жизнью. Лайтнинг подошел вплотную, не обратив внимания на стилет в слабеющей руке следящего, и со всего размаха ударил его в солнечное сплетение. Ранион понял, что это смерть. Ему показалось, что внутри лопаются все жизненно важные органы, и только спустя какое-то время он осознал, что это просто так уходит из онемевшего тела боль. Он снова мог шевелиться, правда, только теоретически. Его очень удивило, что он остался жить. В глазах аристократа, когда тот подходил, была смерть. Ранион умел это чувствовать и редко когда ошибался, а сейчас вот ошибся. Кто же этот чертов пижон, и почему Адольф так над ним трясется? — думал Ранион, пытаясь подняться. Охранники тем временем отпустили девушку, и подошли помочь следящему.

— Прости, я, как всегда, влипла в неприятности и подставила тебя, — всхлипнула Анет, прижимаясь к Дерри и забывая, что вчера они разругались, и она пообещала себе держаться от него подальше. Дерри этого тоже, судя по всему, не помнил, так как одной рукой сжал узкую ладошку Анет, а другой притянул девушку к себе со словами:

— Как я рад, что ты сильно не пострадала! Прости, что оставил тебя одну. Ты ни в чем не виновата. А сейчас я вызову карету и отправлю тебя в гостиницу, сам буду чуть позже.

— Нет, — Анет испуганно затрясла головой. — Я никуда без тебя не поеду, я останусь здесь.

— Это может быть опасно.

— Я никуда не поеду, — в голосе девушке послышался намек на приближающуюся истерику и Дерри, раздраженно мотнув головой, сдался со словами: — Ладно, черт с тобой, но если что, я тебя предупреждал.

— Вот и чудненько, — подал голос Адольф. — Я надеюсь, все проблемы улажены и мы, наконец, сможем спокойно поговорить? Дерри, еще раз говорю тебе, с девушкой все будет в порядке, я не собираюсь устраивать тебе пакость.

— В самом деле? — нехорошо усмехнулся Лайтнинг, отправляясь вслед за болотным троллем в сторону казино. — Скажи мне, Адольф, почему у меня не получается тебе верить?

— Может быть, ты вообще разучился верить кому бы то ни было? — серьезно отозвался Адольф.

— Может быть, — грустно согласился Дерри. — А кто в этом виноват?

— В этом виноват, Дерри, только ты сам и никто другой, — болотный тролль укоризненно посмотрел на бывшего ученика и, больше не оглядываясь, двинулся в отдельный, снятый специально для этого случая зал.

Дерри передернул плечами: слова Адольфа неприятно кольнули душу, умел второй человек в синдикате говорить правду. Подавал очевидные события в новом свете, от чего они становились какими-то гадкими, но от этого не менее правдивыми. Ксари вздохнул и, обняв Анет за талию, двинулся вслед за Адольфом, надеясь, что впереди его не ожидает очередная подлянка синдиката.

Адольф длинными коридорами вывел Дерри и Анет в небольшую кабинку-зал где-то в задней части казино. Помещение, отделанное пластинами из разных пород дерева, судя по всему, предназначалось для небольших корпоративных встреч, таких как эта. Один узкий, длинный стол, покрытый тончайшей скатертью с золотой вышивкой по краям, и несколько массивных стульев с мягкими спинками занимали почти всю комнату. Лишь в углу умещался небольшой диван и журнальный столик со стеклянной, подсвеченной снизу столешницей. Именно там поспешила устроиться Анет, пока никто не занял это привлекательное и удобное место. Стулья расставили так, чтобы с любого сиденья была хорошо видна входная дверь. Проведя эти наблюдения, Анет сделала вывод, что собирались здесь явно не на девичник или день рождения. Девушка, стараясь быть незаметной, забилась в угол дивана, радуясь, что светильники расположены так, что из центра комнаты это место практически не видно. Она, сморщившись, приложила руку к раскалывающейся голове. Анет до сих пор плохо понимала, что произошло ночью. С утра девушка решила, что все эти дикие хождения по коридорам и убийство охранника всего лишь очередной насланный Лараной кошмар, но, взглянув на себя в зеркало, Анет изменила мнение, а уж когда открыла сумку и обнаружила там украшения призрачной принцессы, окончательно убедилась, что все произошедшее отнюдь не сон. К счастью, чужеродного присутствия в организме не чувствовалось, но неприятный осадок все равно остался. К тому же невыносимо раскалывалась голова. Пока Анет занималась анализом собственных мыслей и чувств, Дерри плюхнулся на стул, стоящий спинкой к дивану. Болотный тролль занял место напротив Лайтнинга, дав знак Раниону сесть на ближайший к двери стул.

— Дерри, я не буду ходить вокруг да около, — начал Адольф.

— За что я тебе премного благодарен, — перебил его не удержавшийся от колкости ксари, заработав при этом еще один яростный взгляд следящего, в котором, однако, на этот раз мелькнула определенная заинтересованность и искра уважения.

— Нам давно следовало встретиться и поговорить. Именно нам с тобой, даже Сарт и Тарман здесь, по большому счету, ни при чем, — болотный тролль, несмотря на уверенно звучащий голос, заметно нервничал и то и дело теребил край накрахмаленной белой скатерти.

— Зачем нам с тобой встречаться и говорить? — Дерри даже не пытался скрыть презрение и злость.

— Затем, чтобы решить в мирной обстановке возникшие между нами разногласия. Причем, по-хорошему, сделать это было нужно давно. Тогда, быть может, удалось бы избежать многих проблем и смертей.

— Интересно, как бы мы эту твою задумку претворили в жизнь, если последние пять лет синдикат только и делал, что пытался меня уничтожить. И вспомни, ты тоже принимал в этом активное участие, соревнуясь с Тарманом. У последнего хотя бы действительно был повод меня убить. Ведь это из-за меня погибла его племянница. А ты, как я понимаю, действовал исключительно из любви к искусству.

— Я выполнял приказ и пытался реабилитировать себя в глазах Господина. А в немилость я попал исключительно по твоей вине. Так что не обессудь. Работа превыше всего, и ты это прекрасно знаешь. Но сейчас все изменилось, Сарт сменил гнев на милость, и я рад, что мы можем разрешить все недоразумения, возникшие между нами.

— И как ты себе это представляешь? Ты вернешь к жизни Лину? Или, быть может, ты в силах воскресить тех, кого я убил после всего случившегося, когда был, скажем прямо, не в себе? Адольф, очнись! Между мной и синдикатом пропасть, усыпанная трупами, и я не хочу перебрасывать через эту пропасть мост, даже если вдруг Сарту или тебе взбрело в голову, что это возможно.

— Ну, не нам с тобой рассуждать о том, что взбрело в голову Сарту. Ты не хуже меня знаешь, насколько он несдержан и непоследователен в своих решениях.

— Вот именно, и поэтому желаю держаться от него подальше, — оставался непреклонным Дерри, не желая выслушивать Адольфову версию событий пятилетней давности.

— Не в этом дело, давай на минуту оставим Сарта в покое. Сейчас я веду речь не о твоих отношениях с синдикатом, а об отношениях между тобой и мной.

— Адольф, я, конечно, никогда не интересовался твоими сексуальными предпочтениями, но в силу определенных обстоятельств ты хорошо осведомлен о моих. Поверь, мои вкусы за последние пять лет не изменились.

— Как и ты сам, — не удержался начинающий злиться Адольф. — Дерри, как ты был полудиким, безумным подростком, каким я встретил тебя тринадцать лет назад, так ты им и остался. Тебя не изменили ни жизнь в синдикате, ни арм-дамашский дворец. И ты намного глупее, чем я думал, если сам этого не осознаешь. Я тебе говорю об одном, а ты мне о сексуальных предпочтениях. Из-за твоей дурной головы и переизбытка гормонов, ты лишил жизни любимую девушку и подвел под монастырь себя, своего учителя и придворного мага синдиката. Твоего имени до сих пор пугаются в коридорах организации и стараются не упоминать после того, как стемнело. Прошло пять лет, а ты так ничего и не понял. Дерри, я работаю на Сарта, и что бы ни произошло, я буду выполнять его приказы, как его правая рука и помощник. Но есть еще и просто Адольф, человек, ну или не человек, какая разница. Не мне тебе об этом рассказывать. Так вот, я твой учитель, а ты все еще остаешься моим лучшим и любимым учеником. И это, поверь, много значит, несмотря на то, что ты меня подло предал, и последствия твоего предательства я расхлебываю до сих пор.

— Я тебя предал? — возмутился Дерри. — Что-то я совсем запутался: сначала меня методично пытаются убить, и ты рвешься сделать это одним из первых, а потом вдруг приходишь и говоришь какую-то сентиментальную ерунду. Что-то до меня не доходит.

— Сейчас у меня появилась такая возможность, а раньше ее не было. Нам удалось убедить Сарта, что необходимо приостановить охоту. Но пока — именно приостановить, а не прекратить. Приступ дурного настроения — и все. За тобой опять будут гоняться толпы вооруженных фанатиков из синдиката, поджидая за каждым углом и всячески изощряясь, чтобы поймать тебя и притащить пред темные очи Сарта. Тебе оно надо?

— И каким образом вам удалось это сделать? — «и зачем?», мысленно добавил ксари, подумал и решил, что, если он озвучит эту мысль вслух, хуже не будет. — Только, Адольф, не надо мне сентиментального бреда про то, что я твой любимый ученик и у тебя вдруг проснулись ко мне отеческие чувства. Я в это не поверю, ты всегда действовал, повинуясь лишь одному принципу — принципу выгоды.

— Конечно, зря ты не веришь, что я испытываю к тебе отеческие чувства, но это не суть важно, мои чувства и впрямь не на первом месте и не играют решающей роли. А вот выгода — да. Тут ты угадал. Мне невыгодно, чтобы тебя пытались убить, и это раз за разом не получалось. Тем более, на твое устранение приходится посылать лучших, страдает кадровая база синдиката. У нас и так слишком высокая смертность, зачем же ее увеличивать искусственным образом. Мы просто не успеваем готовить новые кадры. Никогда не успевали, а охота на тебя была и остается, в общем-то, Сартовой личной блажью. Безусловно, пять лет назад было необходимо объявить на тебя охоту, чтобы поддержать престиж Господина и организации. Но после нескольких неудачных попыток это все можно было бы прекратить, а по синдикату пустить слух, что отступник уничтожен. Но Сарт этого не сделал, раздув, в общем-то, заурядную проблему до размеров воистину глобальных, и усложнив жизнь всем. Но, в конце концов, он не дурак и прекрасно понимает, что сейчас гораздо выгоднее сотрудничать с графом Андеранским, нежели убивать, навлекая на себя гнев его влиятельных друзей и родственников. Однако ему уже трудно пойти на попятную, не уронив при этом свой престиж. Поэтому принятые в отношении тебя решения так расплывчаты. И все же синдикат, как, впрочем, и всегда, предпочитает не вступать в открытый конфликт с представителями правящей элиты и аристократией, и ты как личность здесь по большому счету ни при чем.

«Граф Андеранский. — пронеслось в голове Раниона, — А аристократ, оказывается, путешествует не под своим настоящим именем и титулом. К чему бы это?» Следящий попытался вспомнить в каком контексте он уже слышал упоминание об этом графстве, но так и не смог. Ясно было только одно — это задание он с треском провалил, а значит, в скором времени его настигнет расплата. Уж лучше бы этот белобрысый гад убил его раньше, на улице. Теперь же придется иметь дело с самим Адольфом. Ну кто же знал, что все так выйдет? Учитель его просто подставил, или же в этом задании был еще какой-то тайный смысл? Кто же все-таки этот загадочный пижон? Жаль, что пять лет назад Раниона еще не было в синдикате, а когда он там появился, то считал ниже собственного достоинства слушать всевозможные сказки и сплетни в коридорах. Если бы в свое время он был проще, то не сидел бы сейчас как тупая пуха, не понимая, куда он попал, что происходит, и с кем свела его судьба. И все же имя «Дерри» он где-то уже слышал, и неудивительно. Исходя из разговора, этот парень, несмотря на юный возраст, очень хорошо известен в синдикате всем, кроме Раниона.

— Так значит, синдикату выгодно со мной сотрудничать? — после некоторого молчания вновь заговорил ксари. — А почему ты, Адольф, вдруг решил, что это нужно мне?

— Ну, Дерри, — болотный тролль призадумался. — Тебе не кажется, что у тебя должок, как перед синдикатом, так и передо мной лично?

— У меня должок? — Лайтнинг даже поперхнулся от возмущения. — Вы сломали мне жизнь, вы убили мою девушку, а потом в течение пяти лет пытались уничтожить меня самого. Это вы сделали меня безжалостной машиной для убийства, у которой, в идеале не должно быть ни эмоций, ни чувств. Из-за вас я неспособен жить нормальной жизнью и быть простым человеком, и ты после этого говоришь мне, что я что-то должен синдикату? А то время, что я работал на вас, не в счет? По-моему, это синдикат мне должен.

— Это с какой стороны посмотреть, — Адольф вздохнул, понимая, что без спиртного здесь явно не обойтись. Разговор не клеился и упорно переходил на взаимные обвинения и упреки. Лайтнинг был слишком упрям. Упрям и умен; и чем дальше, тем больше развивались эти два качества, которые всегда мешали в работе с ним.

На столе, словно по волшебству, появилась бутылка дорогущего коньяка и легкая закуска: лимон и какие-то морские деликатесы. Болотный тролль, разлив ароматную тягучую жидкость по широким бокалам, продолжил:

— Ты не совсем прав, Дерри, и знаешь это. Начнем по порядку. Когда-то давным-давно, а точнее, почти тринадцать лет назад, ты оказался в затруднительном положении. У тебя не было ничего, трусы — и те ты носил ворованные. Люди синдиката могли просто убить тебя, тогда бы у них это получилось без проблем, невзирая на твои природные способности. Но они этого не сделали. Вместо того, что убить, причем за дело, тебя обогрели, умыли, накормили и привели ко мне. Да, я оставил тебя своим учеником благодаря твоим способностям, но и попался ты тоже благодаря им. Или ты забыл, как чистил карманы моих людей? Тогда ты делал это по собственной инициативе, а не по заказу синдиката. И у тебя уже тогда это получалось хорошо, как, впрочем, и убивать. Ты ведь уже убивал, когда попал ко мне, даже этот грех ты не можешь списать на синдикат. А в ту пору ты был почти ребенком. Очень опасным ребенком, с незаурядными физическими и умственными данными. Я только помог тебе довести свои способности до совершенства. Ты уже был заготовкой для машины убийств, совершенного оружия, и все равно рано или поздно стал бы тем, чем ты являешься сейчас. В синдикате тебе просто помогли сделать это быстрее и правильнее. Если бы ты остался на улице, ты считаешь, что стал бы лучше? Ты знаешь, в синдикате очень строгие законы, пусть они отличаются от общепринятых, но лучше такие, чем вообще никаких. Именно в синдикате ты понял, что есть определенные правила, которым нужно подчиняться независимо от того, хочешь ты или нет. Откуда бы взялось это необходимое для жизни в обществе понимание, если бы ты не пришел к нам? Во дворце Арм-Дамаша? Но как скоро ты бы до него добрался из того богом забытого мира, в котором произошла наша встреча? Поверь, на это ушло бы очень много времени, и все это время ты бы впитывал в себя трущобы, теряя возможность стать частью общества — любого общества, и уж тем более, общества аристократов. Или ты хочешь мне сказать, что интриги двора так уж сильно отличаются от закулисных игр синдиката? Выживать в подобных условиях, распознавать заговоры и предотвращать покушения научил тебя я.

Первые два года синдикату не было от тебя никакой пользы, но ты занимался с лучшими учителями практически по всем предметам, ты прекрасно ел и одевался, да и в развлечениях тебе никто не отказывал. На тебя были потрачены реальные деньги. Ты с этим согласен? Да и потом на тебя средств не жалели.

— Согласен, — Лайтнинг поморщился и опустошил свой бокал одним глотком, приходя от правды в дурное расположение духа. Особенно погано стало, когда Дерри вспомнил, что в ту пору, про которую шла речь, он считал и Адольфа, и Сарта своими благодетелями. Но ведь с того времени многое изменилось. Или это только ему так казалось? Слишком уж много истины было в словах Адольфа. — Я с тобой согласен, — собравшись с мыслями, продолжил ксари. — Но не хочешь ли ты сказать, что я не отработал вложенные в меня деньги? Так выпиши мне счет, и если окажется, что ты и в самом деле прав, я тебе сразу возмещу убытки. Или ты сомневаешься в моей платежеспособности?

— В твоей платежеспособности я не сомневаюсь, и вложенные деньги ты, безусловно, отработал. Речь не об этом, я просто отвечал на твой вопрос о загубленной жизни. Надеюсь, я освежил твою память, и ты понял, что все не совсем так, как тебе хотелось бы думать. Синдикат был твоей школой жизни, и с ним связаны не только твои неудачи, но и твои достижения. Именно благодаря тому, что ты был в свое время лучшим моим кадром, ты занимаешь сейчас свою должность во дворце. Именно благодаря синдикату, а не твоему высокородному происхождению, и ты знаешь это. И это не тебе нравится. Ты не перечеркнешь свое прошлое, потому что оно было, и оно связано с настоящим. Теперь пойдем дальше, и поговорим насчет убитой девушки, которая, кстати, твоей не была никогда. Ты это знаешь не хуже меня. Лина всегда была и до последнего оставалась любовницей Сарта.

— Исключительно от безысходности.

— Может, да, а может, потому, что любила деньги и Тармана. Начиная крутить с тобой роман, она прекрасно понимала, на что идет. И сбегая с тобой от Сарта, тоже знала, чем это чревато. Только она не учла одного. Она никак не могла подумать, что если вас поймают, Сарт пощадит не ее, а тебя.

— Он мог просто нас отпустить.

— Дерри, мой мальчик, ты вроде бы даже раньше не был таким наивным. Ты что, не знаешь, какие порядки царят в синдикате? Даже если бы Сарт хотел, он не смог бы отпустить вас. Правильнее было бы сразу убить и ее, и тебя, но он пошел на уступки и сохранил тебе жизнь, пожертвовав ради этого своей любимой наложницей. А ты не оценил его щедрости.

— Я любил ее. Какая щедрость?

— Ты прежде всего любил себя. Если бы любил ее, то не стал бы так неразумно поступать. Ты бы посоветовался со мной, выждал время, и как-нибудь под шумок вечеринки, Сарт бы просто подарил Лину тебе. Но нет, ты сделал все по своему, и банально наставил рога самому королю, причем так, чтобы об этом знал весь синдикат. И после этого ты возмущаешься, что Сарт на тебя разозлился?

— Я ее любил, — упрямо повторил Дерри, опуская глаза к полу.

— Не буду спорить, — согласился Адольф. — И она, наверное, тоже, раз решилась на такое, но речь сейчас не об этом. Зачем после того, что случилось и случилось по твоей вине, ты устроил крестовый поход против синдиката, убивая ни в чем не повинных людей, своих друзей и недавних соратников? Ты хочешь оправдать это любовью?

— Да.

— Нет, Дерри, тобой руководила злость и эгоизм, но не разум и уж, тем более, не любовь. Теперь-то ты это понимаешь?

— Разум моими действиями не руководил никогда.

— Да уж, это точно. — Адольф улыбнулся. — И последняя капля дегтя. Насчет того, что ты не можешь из-за нас жить как человек. Ты и без нас как человек жить не сможешь, так как человеком не был никогда. И тебе уже пора бы с этим смириться и принять свою сущность как должное. А теперь о долге. Ты в долгу перед синдикатом именно за свои последние действия и за волну неконтролируемых убийств. Такого не позволял себе даже Сарт в минуты гнева. Заметь, он объявил охоту только на тебя, в синдикате не пострадал ни один человек, который был тебе дорог. Он не объявлял войну всем тем, кто имел к тебе хоть какое-то отношение.

— А Лина?

— Ну, опять двадцать пять. Лину убили потому, что она предала Сарта. Ее точно так же убили бы, если б она сбежала с кем-то другим. Хотя в этом случае, быть может, Сарт бы просто убил ее любовника, а ее вернул себе. Но это пустые разговоры, ты прекрасно понимаешь, что я тебе вот уже битый час пытаюсь втолковать.

— Я не собираюсь с тобой об этом спорить. Может быть, ты в чем-то и прав. Но я не считаю, что после того, что произошло, всю жизнь должен батрачить на синдикат.

— Я не говорю про всю жизнь. Сейчас речь идет об одном лишь задании в обмен на то, чтобы Сарт согласился окончательно отменить на тебя охоту и забыть о твоем существовании.

— Задание того же характера, какое ты предлагал мне полгода назад? — невесело ухмыльнулся Дерри.

— Нет. Это просто задание, оно не имеет отношения ни к кому из твоего окружения.

— Простое задание, говоришь?

— Я сказал: это просто задание, а не простое задание. Кому как не тебе знать разницу. Дерри, мы же с тобой понимаем, что с любым простым заданием справится рядовой член синдиката, каких навалом. Конечно же, это не простое задание. А очень и очень сложное, из разряда тех, на которые отправляют смертников, вместо казни. Но скажу тебе честно, на данный момент ты единственный, кому теоретически это под силу. И у кого есть шанс вернуться живым.

— Ага, — Дерри усмехнулся уже веселее. — Сарт первый подумал об этом и посчитал, что раз уж не удалось меня убить, то можно поэксплуатировать на благо синдиката, а если все сложится удачно, я сам к всеобщей радости подохну, избавив многих от головной боли.

Адольф красноречиво развел руками, показывая, что тут ему возразить нечего, а Дерри вполне искренне заржал, несмотря на то, что разговор с бывшим учителем разбередил слишком много старых и глубоких ран. Дерри чувствовал себя не в своей тарелке, понимая, что Адольф, как это ни противно, во многом прав. Впрочем, так было всегда. Болотный тролль не зря занимал свое место в синдикате, а, по мнению Дерри, так и вообще заслуживал большего. Например, места Сарта. Лайтнинг вздохнул и разлил коньяк по бокалам, одновременно подзывая официанта и заказывая так понравившийся Анет коктейль. Конечно, стойкостью к спиртному девушка, прямо скажем, не отличалась, но сейчас это было только к лучшему. Дерри предпочел бы, чтобы она из этого разговора запомнила как можно меньше.

За окнами мело уже несколько часов подряд, в воздухе вихрем кружились тысячи мельчайших снежных комочков, искрясь в ночном небе Арм-Дамаша.

Оля отвернулась от окна и в изнеможении присела на лавку, с ненавистью поглядывая на бодрого и свежего несмотря на раны Стикура. Молодой человек с наслаждением доедал приготовленного в печи на углях зайца, а у Оли сил не было даже на это. Вот если бы кто-нибудь покормил. А еще лучше, и пожевал бы за нее. Сегодняшняя и вчерашняя тренировки измотали девушку. И никакая змеиная кожа и скорость ледяной ящерицы не спасали от синяков, ссадин, ушибов и растяжений. Минуты отдыха наступали только когда Стикур решал сжалиться и отправлял Ольгу к магам, медитировать.

Дир и Келл к этой миссии подходили очень ответственно и заставляли Ольгу часами представлять себя то яблочком на ветке, то гроздью винограда. Девушка не слишком напрягалась, ее воображение было развито хорошо, иногда даже лучше, чем того требовала сложившаяся ситуация. Вот и во время занятий Оля постоянно ржала над чем-то одной ей понятным, отвлекалась, и маги обычно очень быстро теряли терпение и сдавали ее обратно Стику, не понимая, что все эти ягодки, вишенки, и виноградинки вызывают только мечты о лете и солнышке. Невыносимо хотелось развалиться на зеленой траве возле какой-нибудь речушки, балдея от тепла и слушая всевозможное стрекотание, жужжание и трескотню всяких вкусных насекомых, которых можно поймать и съесть. А самое главное, чтобы рядом был кто-то, на кого можно положиться, в чье плечо уютно уткнуться носом и ни о чем не думать. Вместо этого маленького рая, созданного в Олиных мечтах, была суровая реальность. Не лето, а зима, и вместо блаженного ничегонеделания на траве — прыжки со Стикуром по изрядно утоптанным сугробам вокруг хижины. И, вдобавок ко всему, полная голова ненужных мыслей. Оля никак не ожидала, что может всерьез увлечься средневековым герцогом, для которого она всего лишь недоразумение, глупая случайность. Нет, Стикур вел себя просто образцово, он уделял Оле уйму времени, пытаясь предугадывать все ее желания и помогать в своих жестких тренировках, он всеми силами старался показать девушке, какой она незаменимый советчик и друг, и от этого повышенного, неестественного внимания становилось еще хуже. Вдобавок ко всему этому, закончились мухи. Оля съела последнюю вчера вечером. Попробовала на вкус толстого паука, плетущего в углу за печкой свою паутину, но он оказался каким-то горько-кислым и совершенно несъедобным. Пришлось скормить остатки Зюзюке. Гхырх с сомнением пожевал замученную паучью тушку и выплюнул ее под лавку, укоризненно поглядев на Олю грустными черными бусинками глаз. Девушке стало стыдно и пришлось скормить прожорливому гхырху остатки зайца со стола. Настроение зверя после этого заметно улучшилось, и он ускакал на улицу, а по Олину душу снова притащился Стик, и начались изнурительные тренировки.

Хуже всего было от того, что Оля не понимала, а зачем это все надо и почему Стикур так жестоко над ней издевается. По ее мнению, вполне бы хватило одного часа занятий в день. Но вредный герцог не разделял этого мнения.

И вообще, Оля устала, соскучилась по Анет и, самое главное, по дому. Арм-Дамаш слишком сильно напоминал сказку, и девушке надо было вырваться из этого мира в реальность, чтобы окончательно осознать: Стикур — всего лишь несбыточная мечта, просто часть ее странных приключений. И чем раньше придет понимание этого, тем проще будет вернуться к обычной жизни с ее бытовыми проблемами и заботами, где не надо никого убивать, и нет никаких надменных герцогов.

Если на Земле Анет упорно пыталась вспомнить, что же с ней произошло, то Оля, наоборот, предпочла бы все забыть и была готова по возвращении приложить к этому максимум усилий. В конце концов, хорошо жить можно и на Земле. Жила же она раньше без Арм-Дамаша и дерзкого герцога Нарайского? Этот мир для нее стал миром крайностей. Здесь все было слишком. Слишком хорошо, слишком больно, слишком сложно. Так Оля жить не привыкла и не хотела. На Земле все могло быть иначе, правда, совсем забыть Арм-Дамаш, наверное, не получится, этот мир привязывал к себе всех, кто в него попадал. Вот и ей останется память о ласковых губах Стикура и ее собственные змеиные глаза с вертикальными зрачками. Но, может, то, что она теперь не совсем человек, не будет очень сильно бросаться в глаза на Земле? И она еще встретит того, кто не будет таким невозможным и недоступным, как этот невыносимый герцог?

Ранион сидел на стуле рядом с Адольфом и старательно исполнял роль сопровождающего, одновременно стараясь понять, что же, в конце концов, здесь происходит. Он впервые за два года видел, чтобы его учитель и начальник разговаривал на равных с кем-то кроме Тармана и высших чинов синдиката. И уж тем более подобного не удостаивался ни один из его учеников, а этого белобрысого пижона Адольф называл именно так — своим лучшим и любимым учеником. Впрочем, этот ученик, похоже, в свое время изрядно встряхнул весь синдикат, да и самого Сарта. И каким чудом он до сих пор жив? И вообще, кто он и что он? Черт! Ну почему же, ему, Раниону, ничего об этом неизвестно? И уж, конечно, никто не потрудится эту ситуацию ему объяснить. Так и придется до всего доходить самому. Хотя… в голове следящего мелькнула одна сумасшедшая мысль, и он настороженно уставился в безмятежные голубые глаза аристократа. «Стоп! А почему голубые? — пронеслось в мозгу Раниона, — всего пару часов назад они были серыми». Или он ошибся? Да нет, не ошибся: не зря же он следящий. Так значит, его догадки верны, и этот любимый и лучший ученик Адольфа — ксари? Представитель древнего презренного племени? Это многое объясняло, и прежде всего, то, что Ранион почувствовал при первой встрече с ним. Это было ощущение, что впереди дикое животное, а не человек. И в то же время не оборотень, а что-то другое — незнакомое, чуждое. Наверное, это отголосок тех далеких времен, когда ксари, подобно оборотням, имели звериную ипостась. К счастью для других рас, это умение было утеряно много столетий назад. Все правильно, просто изначально Раниона сбил с толку цвет глаз. Аристократ, скорее всего, использовал банальные магические линзы, чтобы не демонстрировать всем и каждому свое происхождение. Вот поэтому в начале вечера глаза были серыми, а сейчас, когда действие снадобья ослабло, они начали постепенно менять цвет, становясь все ближе и ближе к фиолетовому.

Следящий еще раз, уже совершенно другим взглядом, посмотрел на аристократа, за которым наблюдал в течение недели, и о котором так мало сумел узнать. В отличие от большинства обывателей, Ранион не испытывал ненависти к ксари как к виду, но вот этот конкретный представитель презренной расы особой симпатии не вызывал. Тем более, в голове все же начали возникать обрывки разговоров о некоем отступнике-ксари и, если следящего не подводила память, этот белобрысый пижон даже за последние два года убил стольких, что просто недостоин жить во вселенной. Столько трупов не оставлял после себя ни один самый безжалостный наемный убийца. По мнению следящего, эта тварь давно должна была умереть, но вот Адольф, судя по всему, придерживался иного мнения. Он всеми силами пытался склонить молодого человека к сотрудничеству и явно боялся потерпеть неудачу. Что же, учитель знает этого парня лучше, и ему виднее. Только вот если этот ксари и в самом деле настолько хорош и важен, то почему же тогда Адольф не далее чем вчера вечером принял на него заказ? «Кстати, — Ранион взглянул на запястье левой руки с часами, — заказчик-то должен явиться с минуты на минуту».

И точно, прошло совсем немного времени и в дверь осторожно поскреблись. Испуганно вздрогнула Анет, еще сильнее поджимая под себя ноги и автоматически выставляя вперед руку с мерцающими на кончиках пальцев огоньками. Весь подобрался, хватаясь за несуществующее оружие, Дерри, а Адольф буквально расцвел, предчувствуя занятное развлечение, после которого Лайтнинг просто обязан будет согласиться на любое предложение. Насколько помнил болотный тролль, Дерри любил различные подставы, и эта должна ему понравиться.

— А вот и наш сюрприз пожаловал, — по-лягушачьи заулыбался болотный тролль, не побрезговав самостоятельно открыть дверь и чуть ли не с поклоном впустив внутрь стоящего в коридоре упитанного человека.

— Да! Да, это он! — непонятно чему обрадовался мужчина, тыча в Дерри толстым пальцем. Лайтнинг приподнял бровь, с немым вопросом в бирюзовых глазах уставившись на откровенно хихикающего Адольфа. Мужчину-то он, безусловно, узнал, только вот никак не мог взять в толк, причем здесь синдикат, и за что лично ему такой подарок.

— Дерри, позволь представить тебе барона Моколского, — начал Адольф в ответ на немой вопрос в глазах Лайтнинга. — Барон очень хотел тебя найти и мы, конечно, как люди добрые и честные…

— И жадные до денег, — усмехнулся внимательно слушающий Дерри.

— Не перебивай. В общем, мы как люди добрые и честные не могли не помочь уважаемому господину с решением его проблемы. Барон, что же вы стоите, присаживайтесь, свободных мест предостаточно. Мы свою часть сделки выполнили, как и обещали, в срок, так что не стесняйтесь, пользуйтесь.

— Но… — начал мужчина, глядя на сидящего напротив него нагло ухмыляющегося юнца. Получив желаемое, барон не знал, что ему теперь делать. Причина всех его неприятностей находилась на расстоянии вытянутой руки, а он оказался абсолютно к этому не готов и не знал, как с этим подарком судьбы поступить. Зато Дерри — знал. Он понял и по достоинству оценил задумку Адольфа и с удовольствием приготовился использовать подвернувшийся случай.

— Ну, что же вы так растерялись, барон? — приподняв бровь, осведомился ксари. — Вам, может быть, меня завернуть?

— З-зачем???

— Ну, как же? — вместо Дерри ответил Адольф. — У нас в синдикате культура обслуживания превыше всего. Если мы достаем для заказчика важную вещь, то мы всегда готовы ее запаковать по желанию клиента… только вот, не обессудьте, такой большой упаковочной бумаги у нас нет. Дерри, хочешь, мы завернем тебя в ковер. В коридоре я видел замечательную дорожку.

— Не хочу я в ковер, — заржал Дерри, — тем более в тот, что валяется в коридоре. Адольф, он же пыльный!

— А в какой хочешь?

— Да, честно сказать, ни в какой, мне и так неплохо. А потом у тебя что, есть кандидаты, которые пожелают меня запаковать в ковер? Сильно сомневаюсь, а сам я в него заматываться не намерен. Так что хватит шуток, — лениво махнул рукой Лайтнинг и, повернувшись к барону, поинтересовался: — И зачем же, уважаемый, вы меня искали? Решили, что карточные долги, пусть и с задержкой в полгода, все же необходимо отдавать?

— Нет, Дерри, — Адольф зашуршал чем-то в кармане. Вытащил помятую шоколадку и предложил ее Анет. Девушка отрицательно помотала головой: вид мятой видавшей виды сладкой плитки не вызывал никакого аппетита. Болотный тролль только обрадовался такому повороту событий и с удовольствием запихал ее себе в рот. При этом Адольф не забывал посвящать Дерри в планы барона. — Этот господин хотел найти тебя, чтобы убить.

— Да? — изумился Дерри. — Что за судьба у меня такая! Все хотят меня убить. И кто же, стесняюсь спросить, будет выполнять эту грязную работу?

Анет в очередной раз испуганно вздрогнула, обводя круглыми, испуганными голубыми глазами присутствующих в комнате мужчин. К ее великой радости, после последних слов Дерри охранники Адольфа (по мнению Анет, они больше всего подходили на роль убийц) спешно ретировались на улицу, если исходить из их бормотания, чтобы покурить. Они, видимо, тоже посчитали, что роль убийц, скорее всего, отведут им и поэтому решили судьбу не испытывать. Оба синдикату служили давно, и, в отличие от Раниона, про Дерри Лайтнинга были наслышаны. Сам барон, даже если и кинется убивать ксари, то особого вреда не нанесет. Адольф даже пытаться не будет, а сидящий в углу угрюмый следящий, может, был бы и рад, но сегодня явно на это не способен. Сделав такие выводы, Анет облегченно вздохнула, окончательно убедившись, что все происходящее здесь всего лишь игра, правила которой ей неведомы. Девушка уже даже не пыталась что-либо понять. За последние дни Дерри предстал перед ней в таких различных ракурсах, что она, честно сказать, уже не знала, чего ждать и чему верить. Лайтнинг, с которым она оказалась во Влекрианте, был совершенной противоположностью нарисовавшемуся в голове Анет идеалу. Слишком много «белых» черт его характера оказалось «черными». Молчаливая загадочность — банальной скрытностью, исключительные внешние данные — лишь средством для достижения собственной выгоды, умение постоять за себя и защитить своих друзей — выучкой наемного убийцы. Например, эпизод, о котором ей довелось слышать от Адольфа. Неужели Дерри на самом деле убил гонца только потому, что тот принес дурные вести? Да и вообще, сегодня, девушка узнала массу очень интересной и неоднозначной информации о Дерри. То, что рассказал Адольф, в корне отличалось от романтической истории, поведанной самим Дерри, и было гораздо реалистичнее. И кому, спрашивается, верить? Неужели Дерри просто врал ей? То, что она услышала сегодня про человека, который был для нее образцом идеального мужчины, ради которого она буквально сбежала из своего мира, было, скажем так, не очень лестно для него и, судя по всему, соответствовало истине. Если бы Адольф врал, Дерри сейчас пребывал бы совершенно в ином настроении и явно не стал бы молчать в ответ на беспочвенные обвинения. Но ксари соглашался со всем и вел себя со своим якобы злейшим врагом как со старым другом. Просто и легко, даже развлечение в виде искомого барона у Дерри и Адольфа было общим, и они на пару получали от него удовольствие. Из этого Анет сделала вывод, что эти двое не первый раз развлекаются подобным образом. Девушка запуталась и не знала, во что верить. С одной стороны Дерри всегда подчеркивал, что он хуже, чем она его считает. С другой, Анет никогда не думала, что настолько хуже.

— Ну, так меня будут сегодня убивать или нет? А то, если честно, уже очень хочется спать. Да и моя спутница, я думаю, устала, — по-своему истолковал задумчивый вид Анет Дерри.

— Прости, но мы не будем, — прочавкал Адольф, облизывая липкие от шоколада пальцы.

— Почему? — раздалось сразу два возгласа: немного удивленный — Дерри и напуганный — барона, до которого медленно начало доходить, что его, вероятнее всего, попросту кинули.

— Не будем по нескольким причинам. Самая главная состоит в том, — болотный тролль сделал эффектную паузу, — что мы с господином бароном еще не договорились о цене.

— Сейчас, сейчас, — занервничал «господин барон». — Какую сумму вы желаете?

— Дерри, вот ты, как профессионал, один из лучших. Во сколько бы ты оценил подобную работу? Учти, если ты не согласишься на ту сделку, о которой мы недавно говорили, Сарт хотел повысить вознаграждение за твою голову. Видишь ли, за назначенную на данный момент цену связываться с тобой не желает ни один мало-мальски приличный убийца. А пускать на это задание непрофессионалов мы не можем — это только лишний перевод людей.

— Вот из-за этой неразберихи в синдикате я и жив до сих пор. Кстати, а почему ты вообще, советуешься со мной насчет цены? Хочешь мне еще одну работенку подкинуть? Так учти, жизнь самоубийством я кончать не собираюсь. И вообще, смотрю я по сторонам и вижу еще одну проблему, о которой ты, Адольф, тактично умолчал.

— Ну, и что это за проблема?

— А убивать-то меня здесь некому. Даже охрана твоя предусмотрительно смоталась, во избежание различных неприятных приказов с твоей стороны.

— Да, да… — болотный тролль вздохнул с притворной грустью. — Ты же знаешь, Дерри, как сложно найти хороших и верных людей. Но это не проблема, просто такие дела быстро не делаются, тем более, у господина барона вряд ли есть деньги даже на задаток, не говоря уж полностью обо всей сумме.

— Я очень быстро найду деньги, столько, сколько нужно! — вклинился в разговор барон, пытаясь склонить ситуацию в свою пользу.

— Может, и не проблема, но на это потребуется время и определенные усилия, — Лайтнинг задумался, полностью игнорируя слова барона. — Слушай, Адольф, а у меня есть очень выгодное предложение. Раз барон сейчас не готов оплатить ваши услуги, да и на поиски исполнителя, я думаю, уйдет немало времени, быть может, мне есть смысл вас перекупить. Как ты думаешь?

— Может, и есть, — задумчиво поглядел в пустой бокал болотный тролль. — Только встает та же проблема. Даже две. Убийцы у меня в наличии сейчас нет, а у тебя при себе вряд ли есть необходимые средства.

— Фу, Адольф, — поморщился Дерри, краем глаза отмечая, как побледнел сидящий на стуле барон. — Зачем же убийство? Этот человек просто мне должен и по местным меркам должен немало, целое поместье. Я всего лишь хочу попросить синдикат посодействовать в возвращении долга, а специалисты этого профиля, я думаю, у тебя имеются. Вон хоть этот «ценный кадр», — Дерри ткнул пальцем во вздрогнувшего от неожиданного внимания Раниона.

— Можно-то, конечно, можно, — Адольф придал своему смешному лицу по возможности серьезное и деловое выражение. — Но, скажи мне, зачем? Зачем тебе захолустное имение на самой окраине Арм-Дамаша? В тебе что, проснулась жадность или в графстве Андеранском, вдруг стало резко не хватать земли? Что-то я не понимаю тебя, Дерри Лайтнинг, ты стал до невозможности нелогичен.

— А раньше, хочешь сказать, был логичным?

— Нет, логичным ты не был и раньше, но тогда твои поступки хотя бы теоретически можно было предугадать.

— Ну, во-первых, тут дело принципа. Он мне проиграл имение, значит, пусть отдает. В хозяйстве богатого холостяка просто не может быть ненужных земель. А тут как раз подвернулся удобный случай. Конечно же, специально из Андерана во Влекриант я бы не поехал, но мы с друзьями оказались в этой части Арм-Дамаша по делу, и почему при наличии собственной земли и жилья мы должны жить каркал знает где? Мы с Анет хотя бы живем в гостинице, а ребята? Они ютятся в какой-то заброшенной хижине. Мерзнут, не доедают, а во Влекриант им путь заказан.

— А нечего было таверны палить. Аристократия называется, — беззлобно усмехнулся Адольф. — Но в целом я с тобой согласен. Карточные долги надо возвращать, да и не дело терпеть неудобства только из-за того, что тебе не хотят освобождать законные площади. Пожалуй, мы возьмемся за это дело. Только, надеюсь, ты не забыл, что наши услуги стоят недешево. И учти, ты теперь не член синдиката, так что никаких скидок.

— Думаю, что на эту услугу я средства найду прямо сейчас, только пошли кого-нибудь из своих ребят наверх, получить мой выигрыш. Мне сегодня невероятно везло в карты.

— Везло, говоришь? — хмыкнул болотный тролль, воплями призывая, притаившихся за дверью охранников. — Мы, случаем, не в твоем казино сидим?

— Сидели бы в моем, если б вы явились еще позже. Можешь подняться к руководству этого заведения, уверен, тебе удастся снять с них определенную денежную сумму за огромный вклад в спасение «Нефритового ножа» от банкротства.

— О чем вы тут вообще говорите? — не выдержал барон. — Я же заплатил деньги!

— Ну и? — лениво отозвался Адольф. — Вы не удовлетворены качеством выполненной работы?

— Да!

— А чем именно? Вы заказали нам найти конкретного человека. Так? Так. Мы вам его нашли, точно в срок. Так чем же вы недовольны? Ваш заказ выполнен в лучшем виде.

— Но сейчас уже он хочет заказать меня!

— Ну и что, это его право.

— Я ничего не понимаю, — в голосе барона послышались истерические нотки. Он уже раз десять пожалел, что связался с синдикатом. Надо было действовать своими методами или вообще сразу делать так, как сказала колдунья. — На чьей вы, вообще, стороне?

— А мы, милейший, — Адольф с грустью посмотрел на опустевшую коньячную бутылку, — мы на своей стороне. Синдикат всегда только на своей стороне. Но любимым клиентам мы всегда готовы помочь дельным советом. Причем совершенно бесплатно.

— Каким?

— Карточные долги, почтенный, надо оплачивать всегда, сколь бы крупны они ни были, и кому бы вы ни задолжали. Это закон чести.

— Человек из синдиката говорит мне о чести! — нервно выкрикнул барон.

— Если бы у этих людей не было понятия о чести, пусть и весьма своеобразного, то синдикат давно перестал бы существовать, — внезапно встал на защиту ненавистной организации Дерри. — Знаете, уважаемый, почему вас кинули? Именно из-за характера вашей просьбы. Вот если бы вам был должен я, тогда Адольф разбился бы в лепешку, чтобы вы действительно получили меня в ваше полное распоряжение. Если подобное было бы в его силах осуществить. Либо, что вероятнее всего, он просто объяснил бы вам, что искать меня лучше не надо, так как это грозит… ммм… ну, скажем, определенного рода неприятностями. А так… карточные долги надо отдавать.

— Я отдам, я все отдам, — затряс жирными складками на подбородке барон.

— Вот и замечательно. Стоило ли ради этих трех слов тратить столько сил и времени. Как вам, так и мне, — улыбнулся Дерри.

— Что мне нужно делать?

— Как что? Освобождать помещение. Сейчас вы, уважаемый, отправитесь домой. Там возьмете жену и прочих домочадцев, а также все самое необходимое, и быстренько съедете. Насколько я помню, у вас еще много домов и несколько поместий. Так что без крыши над головой не останетесь. Чтобы завтра к вечеру, а еще лучше днем, вас там уже не было. Вам все ясно?

— Но времени на сборы так мало… — попытался возразить дворянин.

— Ну, во-первых, — нехорошо щурясь, начал ксари, глаза которого уже приобрели практически свой естественный оттенок, и барон не понимал, кто перед ним, только потому, что его голова была занята совсем иными вещами. — На сборы, если я не ошибаюсь, у вас было более полугода. А, во-вторых, я же сказал, берем все самое необходимое. То есть только то, без чего не сможет прожить ваша душа: любимый ночной горшок и цацки жены. Ну, и конечно, никому не нужны ваши штопаные панталоны и необъятных размеров камзолы. Платья вашей супруги тоже вряд ли могут мне когда-либо пригодиться. А вот всему остальному вполне можно найти применение. Не думаете же вы, что я потащу с собой кровати, тумбы и прислугу? Теперь все ясно? — барон несчастно затряс головой, показывая, что согласен на все, и пятясь задом, скрылся за дверью.

Задумчиво поглядев на исчезающую за дверью необъятную тушу барона, Дерри потянулся, зевнул и небрежно произнес.

— Теперь, вроде бы, все вопросы решены и нам пора откланяться. День сегодня был длинный и мне очень хочется спать. Надо постараться лечь, пока не рассвело, чтобы немного вздремнуть и отправиться в мое новое поместье. Потороплю барона со сборами, если, конечно, он к тому времени сам не уберется куда подальше. Так что мы пошли.

— Как это пошли, Дерри?! — забеспокоился Адольф. — Ты так и не дал мне согласие на задание.

— Какое задание?

— Ну, то, о котором мы говорили.

— Какое задание? Какое? Я из всех твоих речей понял только одно, что ты от меня чего-то хочешь. Что именно, я так и не уяснил. Или, быть может, ты предлагаешь мне лизняка в корзине купить?

— Ты же понимаешь, что я не могу…

— В общих чертах можешь. Иначе я и думать об этом не стану.

— Хорошо. Это задание на самом деле не касается никого из твоих знакомых. Ну, я на это надеюсь, так как к людям оно вообще имеет весьма косвенное отношение. Сарту, как всегда, необходимо достать одну вещь. Кстати, она даже находится не на Арм-Дамаше.

— Не густо.

— А что делать? — развел лапками Адольф. — Это конфиденциальная информация.

— Ладно, оставим пока в покое конфиденциальную информацию. Хотя ты прекрасно понимаешь, что если мы с тобой вернемся к обсуждению данного вопроса, нам эту тему затронуть придется. Лучше скажи, в чем здесь подвох?

— Ну, — болотный тролль замялся. — Ты же знаешь, Господину «абы чего» не надо. Ему подавай эксклюзив: артефакты, реликвии и прочую тому подобную дрянь.

— То есть, это работа для личной коллекции Сарта.

— Да, — Адольф поморщился. — Если бы не для него, мы бы давным-давно плюнули.

— Очень интересно. Значит, задание еще веселее, чем я думал.

— И да, и нет. Просто, на мой взгляд, эта гадость не стоит тех усилий, которые на нее будут потрачены. Она ценна только для Сарта, как для коллекционера и любителя редкостей, и для тех, кто ее охраняет. Господин с завидной периодичностью отправляет кого-нибудь за желаемой вещью, но в живых не осталась ни одна посланная за год бригада. В конечном счете, Сарту все же изрядно надоело терять лучших, и теперь он посылает туда исключительно неудачников и тогда, когда ему лень устраивать показательную казнь. Но эту штуку ему все равно хочется, и он не теряет надежду ее заполучить. И тут он вспомнил о тебе. И терять не жалко, и у тебя одного есть реальный шанс с этим справиться.

— Звучит очень обнадеживающе, но я все же подумаю над твоим предложением. Такие вещи, согласись, в казино не обсуждают. Так что жду тебя завтра, ближе к ночи, в моем новом поместье. Заодно и глянешь, что мне удалось получить не без твоей помощи.

— У меня два вопроса, — Адольф стал абсолютно серьезным и собранным. Анет, внимательно наблюдавшая за этим разговором, впервые, пожалуй, осознала, что эта полутораметровая зеленая лягушка — на самом деле хитрый и умный советник главы синдиката. — Вопрос первый. Дерри, а ты завтра там будешь или это очередное кидалово с твоей стороны?

— Я там буду.

— Хорошо. Второй вопрос, ты ждешь меня одного?

— А что, ты собираешься притащить ко мне взвод наемных убийц синдиката и Сарта с Тарманом в качестве зрителей?

— Да нет, — Адольф отмахнулся. — Думаю, мы с тобой гораздо быстрее найдем общий язык без них, нежели с ними. Я хотел взять с собой Раниона.

— Да? — бровь Дерри поползла вверх. — А я думал, что после сегодняшнего ты его…

— Да, я тоже так думал, но потом решил дать ему второй шанс. А ты считаешь, не надо?

— А что, мое мнение так важно? — поинтересовался Дерри, наблюдая как меняется выражение глаз следящего. «А он молодец, — пронеслось у ксари в голове, — несмотря на то, что напуган до смерти, — Лайтнинг буквально осязал волны липкого, гнетущего страха, пропитавшего всю комнату, — тщательно это скрывает, и выдают его только чуть потемневшие глаза».

— В той или иной степени.

— Что в той или иной степени? — поднял Дерри ставшие совсем фиолетовыми глаза на задумчивого болотного тролля.

— Мнение твое важно в той или иной степени.

— А, ты об этом. Не знаю, Адольф, это твой ученик, тебе видней, чего от него ждать, и насколько он важен. Я этого не представляю. Могу сказать только факты. В первый раз, неделю назад, он меня вел, я думаю, минут пятнадцать, до тех пор, пока я его не заметил. А если бы твой «ценный кадр» получил чуть больше информации обо мне и не считал, что я идиот-аристократ, который неспособен засечь слежку, наверное, смог бы остаться незамеченным значительно дольше. Плюс Анет, ведь ее похищение его рук дело, не так ли?

Ранион изумленно слушал точный отчет «пижона» о своей работе и не мог понять. Этот любимчик Адольфа что, его хвалит? Или это такая своеобразная издевка? Он уже не знал, где у этих двоих шутка, а где серьезное дело и разговор. Дерри в это время сделал эффектную паузу, после которой жестко добавил:

— Адольф, ты же сам понимаешь, что после этого я больше всего хочу, чтобы он сдох. Но хочешь ли этого ты?

— Я тебя понял, — болотный тролль встал и начал возбужденно расхаживать по комнате. — А что ты скажешь на то, что он два раза без моей команды кидался тебя убивать, и постоянно влезал в наш разговор со своими комментариями? Мне за это его тоже погладить по головке, что ли?

— Я уже сказал, что сам лично предпочел бы его убить, — пожал плечами Дерри. — А так, когда раньше я пытался влезть в разговор, защищая твою честь, и ради этого был готов кого-нибудь убить без приказа, ты меня только хвалил.

— Дерри, мальчик мой, но ведь у тебя всегда получалось! А этот?!

— Все приходит с опытом, Адольф, а завтра, так и быть, можешь притащить своего «ценного кадра» с собой. Но если вдруг он будет меня доставать, или мне еще чем-то не понравится его поведение — убью.

— Хорошо, это твое право, — согласился Адольф. — Я рад, что ты не против его присутствия.

— А зачем он тебе завтра там вообще нужен, и как ты его с собой потащишь? Он же едва сидит.

— Нужен он мне за тем, что молодежь необходимо, во-первых, выводить в полевые условия, а во-вторых учить, как общаться с людьми, в том числе из высшего общества. А потом, ты вообще замечательный пример, на котором можно учить и учить.

— Тому, как не надо делать, чтобы тебя не поперли из синдиката с пинками и взводом наемных убийц?

— Ну, и этому тоже. И еще, Дерри, Анет отправится со мной. Мы прибудем завтра в поместье на пару. Я не очень тебе доверяю.

— А придется, — напрягся Дерри. — Анет сейчас уйдет со мной, иначе никакого разговора не будет.

— Я могу пойти на эти уступки, если получу от тебя некоторые гарантии сотрудничества, — уперся Адольф. — Ты же понимаешь: девушка жива исключительно по моей доброй воле. Здесь ты мне обязан.

— Каких гарантий ты ждешь? — сморщился Дерри, признавая правоту своего учителя.

— Ты даешь мне обязательства по поводу задания.

— Я согласен выполнить одно задание синдиката, в том случае, если его условия не затронут знакомых мне людей и вообще окажутся приемлемыми.

— Очень все туманно, — болотный тролль не желал верить липовые обещания.

— Ничего иного я обещать тебе не буду, давай встретимся завтра и в спокойной обстановке все решим. Я же сказал: все нормально, я не отказываюсь, но и ничего наспех подписывать не намерен.

— Ладно, каркал с тобой, — махнул рукой Адольф, надеясь, что не пожалеет об этом своем решении. — Впрочем, еще один козырь у меня имеется. А сейчас валите отсюда, внизу вас уже ждет карета. Только, Дерри, не пытайся меня обмануть, я тебя все равно найду и склоню к сотрудничеству, не тем, так иным способом. Ты меня понял? Не забывай, Анет уже оказалась в моем полном распоряжении. Помни, у меня всегда найдутся способы воздействовать на тебя.

— Если бы так, я давным-давно был бы мертв. Не пугай меня почем зря, Адольф, ты же знаешь, я от этого зверею. А что касается козырей в рукаве, так у какого игрока их нет? Они есть у тебя, но и у меня тоже, и поверь, там найдется парочка тузов, а быть может, и джокер. — Дерри встал и направился к выходу, когда его настиг усталый и отрешенный голос Анет.

— Дерри, ты как всегда забыл про глаза…

— А что, они уже фиолетовые? — изумился ксари.

— Они уже давно фиолетовые, — недовольно отозвался Адольф. — Капай свое зелье и проваливай быстрее, я от тебя устал. Надеялся, что тебе хотя бы морду на выходе набьют за твои глаза. Как бы ты ни был хорош, все же если б на тебя кинулись все посетители казино, пару раз по физиономии ты бы схлопотал, однозначно. Но даже этого невинного развлечения меня лишили.

Дерри показал Адольфу неприличный знак из странно сплетенных пальцев и, подхватив Анет под руку, скрылся за дверью, оставив болотного тролля страдать от головной боли и наслаждаться осознанием, что все прошло гладко и ксари снова попался на крючок. В общую картину идеального будущего не вписывалась только блондинистая девчонка. Впрочем, Адольф взглянул на молчащего Раниона, и у него начали формироваться определенные идеи по поводу устранения Анет. Убить ее, конечно, нельзя. Наоборот, нужно внимательно следить, чтобы этого, не дай боги, не произошло, и Дерри не провалился в очередное помешательство, подобное тому, которое нашло на него пять лет назад. А вот попробовать сделать так, чтобы эта кукла сбежала в свой мир без желания возвращаться сюда — это вполне можно организовать. Тем более там, ей и место: ночное происшествие доказало, что она не так безопасна, как кажется на первый взгляд. Знать бы еще, зачем эта кукла убила охранника.

Уже второе утро приходилось подниматься ни свет ни заря. Стикур тащил на тренировку. Оля ныла, но все равно, зябко пожимая плечами, выбиралась на улицу. К обеду девушка была готова упасть и уснуть на месте. Но герцог не позволял этого сделать. Он давал ей возможность перевести дыхание, освещая какие-то общие теоретические вопросы, и заставлял двигаться вновь. Ольге не оставалась ничего, кроме как повиноваться и возобновлять прыжки по сугробам.

— Уходи! — выдохнул Стик, замахиваясь. — Уходи в низкую эшкиву[10]!

Оля, пыхтя, плюхнулась вниз, в сугроб, припав на одну ногу. Не удержала равновесие и завалилась на бок, а мерзкий герцог был уже тут как тут. Подставил подножку, и девушка окончательно рухнула в снег.

— Ты же вполне прилично делаешь ау[11], — возмущался он, помогая подняться своей ученице. — Так почему не пользуешься этим уходом? При подсечках он удобнее всего. Да и эшкивы нужно подучить, эшкива фронтал вполне ничего, а вот нижняя — хромает.

— Эй, Стикур! — крикнул с крыльца Дир. — Хватит девушку мучить. Только что выходил на связь Дерри, велел двигаться в сторону поместья.

— Так скоро? — удивился герцог. — Быстро они разобрались. Лайтниг больше ничего не говорил?

— Нет, конечно, — усмехнулся маг. — Просил постараться успеть до темноты. У них с Анет, видите ли, много новостей.

В путь, как ни торопились, отправились лишь ближе к вечеру. Часть времени ушла на сборы, а часть на поиски гхырха, гонявшего мышей где-то между лесной опушкой и заснеженным полем. В итоге Зюзюку так и пришлось забирать уже по пути, выловив на самой границе с поместьем. Зверю настолько понравились здешние места, что он ни в какую не желал уходить, и только упоминание о Дерри и Анет заставило гхырха переменить решение и весело потрусить за магами и Ольгой. Именно тогда Стикур заметил впереди двух всадников. Герцог внимательнее всмотрелся вдаль и поинтересовался у идущего рядом Дира:

— Посмотри, пожалуйста, вперед — это тот, о ком я думаю, или зрение меня подводит?

— Каркалы всех задери! — выругался маг, как поняла Оля, подтверждая догадки Стикура. Видимо, путники впереди чем-то насолили парням, так как герцог порывистым движением вытащил из-за спины арбалет. Щелчок-выстрел — и один из коней взвился на дыбы от испуга, рванул в сторону и выкинул всадника из седла. Вторая лошадь, перепугавшись, тоже понесла, сбрасывая с себя седока.

Пока путники, путаясь в длинных меховых плащах, пытались выбраться из сугробов, к ним уже подбежал с мечом наготове Стикур. Сзади неслись Дир и Калларион. Оля тащилась на расстоянии. Ей никто не потрудился объяснить, куда и зачем все так спешат, вот она и не торопилась. Тем более, численное превосходство было на стороне ребят, и в ее помощи едва ли нуждались.

— Вот мы и встретились с тобой на узкой дорожке, Адольф, — прошипел Стикур, кидаясь на болотного тролля, но путь герцогу перегородил серебристый меч второго путника. Ранион метнулся вперед, намереваясь пробить защиту противника, но от удара герцога отлетел в сторону. Следящий развернулся на сто восемьдесят градусов и замер как вкопанный. Напротив него стояли два мага с огненными сгустками энергии в руках. В этой ситуации надо было действовать осторожно и не лезть на рожон. Ему оставалось только со злостью наблюдать за тем, как разворачиваются события.

— Стой, стой! — весьма проворно для своей нелепой фигуры запрыгал по сугробам Адольф, уворачиваясь от меча герцога. — Не смей убивать меня, я к Дерри…

— Да я понял, гаденыш, что ты к Дерри. Опять ты пытаешься его достать, но я тебе этого не позволю!

— У нас с Лайтнингом перемирие! Мы договорились о встрече! Меня нельзя убивать! Слышишь, нельзя!

— Да что ты? О чем ты вообще говоришь?

— Какая большая лягушка! — восторженно выдала Оля, которая только что подошла к месту событий и смогла разглядеть, что один из путников не человек. Девушка плотоядно улыбнулась, облизнула губы длинным раздвоенным языком и, хищно оскалившись, стала медленно приближаться к Адольфу.

— Оля, ты что? — забеспокоился Стикур, вглядываясь в ненормально блестящие глаза рыжей.

— Лягушка… — как зачарованная, повторила Оля. — Большая, вкусная лягушка! Сожрать вкуснятину!

— Нет! — совсем напугался Стикур. — Оля, не смей! Фу! Фу, Оля, это нельзя есть! Ты, что совсем свихнулась? Он же, хоть и сволочь последняя, но разумный! Это каннибализм!

Стику в последний момент удалось поймать кинувшуюся на Адольфа девушку. Оля зарычала, пытаясь вырваться из стальной хватки, а когда это не получилось, вцепилась зубами герцогу в руку. Молодой человек заорал, но захват не ослабил, а рыжая, зашипев, сделала еще один рывок, завершившийся удачей. Она кинулась вперед и вцепилась в горло болотного тролля с нечеловеческой силой. Адольф захрипел, смешно дергая короткими лапками.

— Остановись! — крикнул Стикур, пытаясь оттащить рыжий смерч от задыхающейся жертвы. — Оля, он разумный! Вспомни, как тебе было плохо, когда ты убила человека, и представь, каково будет, если вдобавок к убийству ты его еще и съешь? — предпринял последнюю попытку вразумить девушку Стик. Сказать Оля ничего не сказала, но над словами герцога все же задумалась и отступила в сторону.

Адольф, из груди которого вырывался только хрип, упал на колени, ловя ртом воздух. На помощь к нему попытался броситься Ранион, но Дир продемонстрировал ему пульсар, и следящему пришлось остановиться.

— Келл, свяжи, пожалуйста, этих двоих, — устало выдохнул Стикур. С рукава герцога капала кровь. Снег у его ног окрасился багровым. Оля попыталась вырваться, но парень держал крепко, во избежание повторных попыток съесть помощника Сарта. По мнению Стика, даже Адольф не заслуживал подобной участи. Но вслух герцог сказал совсем другое:

— Я бы с удовольствием скормил тебя Ольге, если бы не знал, что это нанесет серьезную психологическую травму ее хрупкой девичьей душе. Или убил бы тебя сам, но в этом случае меня не поймет Дерри, которого я лишу заслуженного удовольствия, так что оставим тебя ему. И пусть делает, что хочет.

— Сразу бы так, — покорно разрешил себя связать Адольф, чем немало насторожил герцога. — Только уберите от меня эту местную сумасшедшую каннибалку. Где вы ее откопали? Она же меня едва не убила!

— Не смей оскорблять девушку, — огрызнулся Стикур, а Ольга, медленно приходя в себя, перестала понимать, держит ее герцог или обнимает?

Когда Дерри и Анет, уставшие, злые и невыспавшиеся (а точнее, вообще не спавшие) подъехали к поместью, барона с супругой уже и след простыл. Чета аристократов отчалила, прихватив с собой только самое необходимое. Уезжали явно в спешке, поэтому в доме стоял ужасный беспорядок. По всему первому этажу были хаотично разбросаны книги, посуда, картины, подушки и даже одежда. Мебель свалена где попало. В центре холла возвышался огромный платяной шкаф, а в длинном коридоре второго этажа уныло стояла широкая супружеская кровать с обвисшим балдахином. Шторы на окнах висели через одну. Судя по всему, сначала их лихорадочно сдирали, а потом передумали и оставили на своих местах.

Ничего не подозревающие слуги оказались настолько ошарашены сменой хозяина, что с самого утра прятались по углам, передавая из уст в уста сплетни о новом владельце этой земли. Дерри особо их не напрягал, решив отложить на потом все насущные вопросы, связанные с жизнью и бытом запущенного клочка земли, до сегодняшнего утра принадлежавшего барону. Об этом своем решении Лайтнинг громогласно объявил в главном холле дома, уверенный, что его слова услышат все, кто должен, а остальным передадут по «сарафанному радио». Проблемой оказалось выловить в закоулках двора двух служанок и убедить их прибраться в доме. Полные, румяные деревенские девушки с восторгом смотрели на молодого и красивого хозяина, глаза которого еще не успели после дороги принять свой обычный фиолетовый цвет, и наотрез отказывались идти в дом: там, мол, водится привидение. Дерри потратил много нервов и времени, прежде чем девушки поверили, что привидение теперь мирное и пугать больше никого не будет.

После утомительного разговора молодой человек устало присел на холодные перила каменного крыльца и закурил. Зимний день клонился к закату. На горизонте небо уже окрасилось золотисто-оранжевым, а высоко над головой потемнело, из ярко-голубого став почти фиолетовым. Лес вдалеке затянуло мутной дымкой начавшегося снега, но на территории поместья пока было ясно. Над головой безоблачное небо с мерцающими первыми звездами и огромная полная луна.

Сзади тихо подошла Анет, до пят закутанная в теплый халат, к слову сказать, нагло прихваченный в гостинице. Как оправдалась девушка позже, исключительно в качестве моральной компенсации за отвратительный сервис.

Анет безразлично разглядывала лес в дымке и белоснежное поле с едва заметной нитью дороги. Приближающуюся к поместью процессию она заметила издалека.

— Слушай, Дерри, — вглядываясь вдаль, сказала девушка, — а они ведь не одни! Мне кажется с ними…

— Угу, — удовлетворенно отозвался Дерри. В отличие от Анет, он не выглядел удивленным. — Тебе кажется правильно.

Ксари с нехорошей улыбкой наблюдал за приближающейся группой людей и нелюдей, которую возглавляли связанные Адольф и Ранион.

— Эй! — Анет изучила выражение самодовольного Дерриного лица и сделала соответствующие выводы. — Ты это специально подстроил, да?

— Скажем, так, — Лайтнинг ухмыльнулся. — Я подозревал, что они встретятся. Дорога-то к поместью одна. А время встречи я и тем и другим назначил одинаковое.

— Похоже, в списке твоих личностных качеств коварство стоит не на последнем месте? — недовольно поинтересовалась девушка.

— Да, я такой! — в голосе ксари сквозило самодовольство, и Анет поняла, что как раз это свое качество он не считает недостатком, а наоборот, гордится им и, соответственно, не стесняется демонстрировать. У девушки было свое мнение, но она решила оставить его при себе. Тем более, что ее внимание привлек еще один момент.

— Слушай, Дерри, — начала она, — я не могу разобрать издалека. Неужели Ольга и Стикур идут за руку, или что?

— Не знаю, — ксари внимательно всмотрелся вдаль. — По-моему, так и есть. Хотя… нет, они идут не за руку… но то, что я вижу, еще страннее.

— В каком смысле?

— Они связаны рука к руке. Если размышлять логически, то Оля привязана к Стикуру.

— А почему? — удивленно хлопая глазами, спросила девушка.

— Ну, на мой взгляд, так намного больше смысла. Если бы привязывали Стикура, то однозначно не к хрупкой девушке.

— Это-то как раз понятно, — махнула рукой Анет. — А почему вообще Оля привязана? Она что…

— Ну откуда я знаю? — ксари сам выглядел крайне озадаченным. — Если ты заметила, все это время я был не со Стиком и Олей, а с тобой во Влекрианте и, соответственно, знаю ровно столько же, сколько и ты. Сейчас все выясним, они уже практически здесь.

— Дерри, смотри, я тебе подарок принес, — с гордостью в голосе начал Стикур, поднимаясь по ступенькам в дом, но, увидев синяк на лице Анет, осекся и встревожено поинтересовался: — Что у вас произошло?

— Потом. — сквозь зубы процедил Дерри. — Все потом, — а Анет просто махнула рукой, показывая, что не хочет продолжать разговор на эту тему. Герцог настороженно кивнул, а Дерри как ни в чем не бывало продолжил:

— Спасибо, друг, — улыбнулся он. — Я рад, что ты встретил Адольфа по дороге и помог ему сюда добраться. А то я, честно сказать, переживал, что он заблудится.

— Так встретил бы сам, — огрызнулся Адольф, а Стикур, округлив глаза, поинтересовался:

— Так ты правда его ждал? — герцог, как ни пытался, не мог сообразить, что за тараканы завелись у Дерри в голове.

— Я же говорил вам, болваны, что я в гости, — вместо ксари не удержался и ответил Адольф. — Дерри, скажи этим идиотам, чтобы они нас развязали!

— Адольф, — голос Дерри тек, словно мед. Этакий сладкий, но ядовитый мед, от которого становится приторно во рту и дурно (по крайней мере, так ощущала Анет). — Не забывай, где ты находишься и с кем общаешься. И не смей оскорблять моих друзей. Это, по меньшей мере, некрасиво, а по большей… — молодой человек на секунду замолчал. — А по большей — опасно.

— Почему Оля привязана к тебе, Стикрур? — задала интересующий ее вопрос Анет. То, что при этом она перебила ведущих «светскую беседу» Дерри и Адольфа, девушку не волновало. Она со вчерашнего дня была сыта по горло этими странными приторными и лживыми любезностями вперемешку с такими же приторными и лживыми угрозами. Слушать это еще и сегодня желания не было. По ее мнению, эти двое вполне стоили друг друга, и поведение Дерри только подтверждало неприятную догадку.

— Эта сумасшедшая дура! — взвился Адольф до того, как кто-либо успел открыть рот. — Она пыталась меня сожрать!

— Оля? — Анет подавилась, забыв от удивления дышать.

— А че? — буркнула подруга, ковыряя носком сапога снег. — Иду, смотрю — лягушка. Большая, вкусная, наверное. Дай, думаю…

— Оля, ты хотела сожрать человека? Ты всегда была на еде помешана, но не до такой же степени, чтобы пытаться схарчить человека!

— Не человека — лягуху! Я хотела съесть лягуху, и до сих пор хочу! — упрямо заключила девушка.

— Ага, — подключился к разговору Стикур, — причем Оля настолько этого хотела, что не слышала никаких слов и даже распорола мне своими клыками руку. Мы еле убедили ее отпустить свою добычу, пока Оля его не придушила И меня кусанула, — герцог продемонстрировал замотанную в окровавленную тряпку кисть.

— О-оля? — глаза Анет вылезли из орбит и стали совсем круглыми. — Ты душила Адольфа и кусала Стика?

— Говорю же, лягуха большая и вкусная. Сожрать хотела. Что тут непонятного? — удивилась девушка и, смутившись добавила, — А Стикур так, под руку попался.

— Но сейчас, я надеюсь, уже не хочешь? — вкрадчиво поинтересовалась Анет, постепенно выпадая в осадок.

— Я же уже сказала, что хочу! — упрямо буркнула себе под нос Ольга. — Хочу, но не буду. Я не каннибалка, — и, задумавшись, добавила: — Наверное, не каннибалка. По крайней мере, хочется в это верить.

— Видишь, Стикур, — вступилась за подругу Анет. — Оля раскаивается и больше так не будет. Отвяжи ее, пожалуйста, от себя.

— Ну не знаю, — замялся герцог. — Она сама ни в чем не уверена.

— А мы в комнату пойдем, — Анет попыталась подлизаться к герцогу, с удивлением поймав на себе напряженный взгляд эльфа. — А то смотри, Оля рядом с Адольфом нервничает, как бы чего не вышло.

— Ладно, — согласился Стикур, понимая, что по-другому от девушек не отвяжешься, и начал распутывать веревку на Олиной руке. Освобожденная рыжая радостно взвизгнула, плотоядно улыбнулась в сторону Адольфа, и умчалась с Анет в дом.

— Дерри, ну что, долго нам так стоять? — нервно передернул плечами под Олиным взглядом Адольф, растративший весь свой лимит молчания. — Когда нас развяжут твои псы?

— Псы? — Дерри был в шоке. — Адольф, Стикур герцог, он выше меня по социальному статусу и по определению не может быть моим псом, а Дир и Келл, мало того что маги, так еще и эльфы. С ними вообще не договоришься.

— Дерри, пошутили и хватит, давайте развязывайте нас!

— Адольф, ну зачем ты так торопишься? — лениво поинтересовался ксари, жестом приглашая всех в дом. — У тебя связаны только руки, это тебе почти не мешает, а мне спокойнее.

— Ты знал это? Знал, предвидел и все просчитал! — болотный тролль от возмущения даже поменял свой цвет.

— Ну что ты? — искренне удивился Лайтнинг. — Как подобное вообще могло прийти тебе в голову? Это всего лишь удачное стечение обстоятельств. Просто грех им не воспользоваться.

— Я прикончу тебя, отступник, — вмешался в разговор до этого героически молчавший Ранион.

— Может быть, когда-нибудь… — безразлично пожал плечами ксари. — Только не здесь и не сейчас. И вообще, не скоро это случится, кишка у тебя пока тонка. А на данный момент ты в моей власти и наш разговор просто не имеет смысла.

— Так если так крут, уравняй условия и освободи меня, — следящий попытался спровоцировать Дерри.

— А мне оно зачем? — с интересом осведомился Лайтнинг, и Ранион не нашел, что на это ответить.

— Дерри, ты обещал мне, что подставы не будет, — предпринял последнюю попытку Адольф.

— Какая подстава? — искренне удивился Лайтнинг. — О чем ты говоришь? Я обещал, что буду на месте, когда ты приедешь, и сдержал свое слово. И я даже подумал над твоим предложением. Но сегодня мы будем обсуждать все вопросы на моей территории и на моих условиях. Так, как удобно мне. Сейчас вас отведут в комнату, а я пока размещу своих людей. А после мы с тобой обсудим то, ради чего встретились.

— Тогда зачем все это? — Адольф поднял руки.

— Затем, — усмехнулся Дерри, — чтобы ты раньше времени не связался с кем не надо и не поторопился сообщить никаких важных сведений. А потом… Подобное положение вещей и тебе, в конечном счете, на руку. Ты всегда сможешь оправдаться перед Сартом: мол, сказал больше, чем позволено, только потому, что находился у меня в плену.

— Ты подонок и урод, — вынес свой вердикт Адольф. — И ничего лишнего я тебе не скажу.

— Скажешь, куда ты денешься. А насчет подонка и урода, я просто достойный ученик достойного учителя.

— Ты мой лучший ученик, — к удивлению Раниона в голосе Адольфа прозвучала неприкрытая гордость.

— Вот и замечательно. Постарайтесь чувствовать себя как дома. Если я придумаю что-нибудь такое, что позволит мне контролировать вас без веревок на руках, я тут же вам об этом сообщу и облегчу жизнь, а пока терпите.

— А как же мы того, в туалет? А, Дерри? Ты придешь нам помогать или твои девушки?

— Лично тебе, Адольф, если ты не заткнешься, придет помогать Оля. Это я тебе гарантирую. А если серьезно, не надо посвящать меня в интимные подробности своей жизни, вы уж с Ранионом сами как-нибудь с этой проблемой разберетесь.

— Дерри, — неслышно подошел со спины эльф. — Если хочешь, я предложу решение этой проблемы. Не с туалетом, а вообще. — Калларион достал откуда-то из недр своей сумки два тонких металлических браслета.

— Что это? — в три голоса поинтересовались Дерри, Адольф и Ранион.

— Это рабские браслеты, — пожал плечами эльф. — Очень старая работа, сейчас такого уже не делают. Слишком хлопотно, да и рабство в большинстве миров запрещено законом.

— А что они делают?

— Ну, во-первых, блокируют любые магические действия. А во-вторых, с их помощью можно ограничить свободу передвижения, замкнув действие браслетов, скажем, на территории этого дома. А так как браслеты, вообще-то, изначально парные, то, надев на этих двоих по браслету, мы обезопасим себя вдвойне. Проступок, совершенный одним, тотчас же отразится и на другом.

— Ну что, Адольф, будем примерять новые украшения? Или вы как настоящие мужчины предпочтете остаться в веревках?

— Валяй, надевай свои браслеты.

— Вот и замечательно, теперь точно можете чувствовать себя как дома.

Калларион быстро шел по коридору второго этажа. Эльфу было просто необходимо немного побыть одному и разобраться в собственных эмоциях. Сердце нервно колотилось в груди, намереваясь то выскочить, то остановиться. Келл завернул в первую попавшуюся комнату и кинул на кровать свои вещи. Он не мог понять, что произошло. Как он раньше не замечал, что Анет так сильно похожа на Ларану? Даже человеческая, а не эльфийская сущность не умаляла этого сходства. Оно было не столько внешним, хотя принцесса тоже при жизни была стройной невысокой блондинкой с наивно распахнутыми глазами. Одинаковыми были даже некоторые жесты, горделивая осанка, легкий поворот головы, плавная походка. Почему он не видел сходства до сегодняшнего дня? Может, это невыполненное обещание сделало девушек похожими?

— Ларана, — тихо позвал эльф, плюхнувшись в кресло. Необходимо было выведать у принцессы, что она думает по этому поводу.

— Скоро… — шепнула призрачная красавица у самого уха и, появившись в воздухе, замерла у подлокотника.

— Скажи… — начал эльф, но его прервал стук в дверь. В помещение заглянул ксари, в глазах которого мелькнуло беспокойство.

— Келл, мне нужно поговорить, ты сейчас свободен?

— Скоро, — опять шепнула Ларана. С призрачной девушки с тихим шелестом слетело легкое покрывало, обнажив совершенное тело. Легкий ветер растрепал длинные волосы, призывно раскрылись губы, а потом кусками начала отваливаться плоть, обнажая скелет. Сверкающий пустыми глазницами череп заклацал зубами, и призрак с диким воем исчез.

— Видимо, свободен, — озабочено отозвался Калларион, приходя в себя от непонятной демонстрации Лараны. — О чем ты хочешь со мной поговорить?

— Анет тебя еще не находила? — издалека начал ксари и, получив отрицательный ответ, продолжил: — Понимаешь, так вышло, что во Влекрианте до Анет добрались люди синдиката, и она сутки пробыла в замке Сарта. К счастью, все завершилось благополучно.

— Именно поэтому, я так понимаю, здесь болотный тролль? — задумчиво отозвался Келл, не понимая, к чему клонит ксари и что ему нужно.

— Отчасти, — отмахнулся Дерри, показывая, что именно это в данный момент совершенно неважно. — Дело в том, что в замке Анет удалось достать украшения Лараны…

— Так вот к чему принцесса говорила «скоро»! — подскочил эльф, не в силах сдержать радости и облегчения. — Наконец-то у меня есть все для воскрешения Лараны, — Калларион кинулся к двери, но Дерри поймал его за руку. Эльф украдкой поморщился, слишком уж сильной оказалась хватка ксари. Нечеловечески сильной.

— Это еще не все, — голос Лайтнинга был тихим, но заставлял подчиняться, и Келл послушно вернулся на место, поражаясь силе, исходящей от совсем юного мальчишки.

— Так вот, — продолжил Дерри как ни в чем не бывало, — меня насторожила одна вещь. А именно, то, каким образом Анет достала украшения. Девушка говорит, что сделала это, находясь под воздействием Лараны. По сути, призрак вселился в человеческое тело, и некоторое время управлял им. Анет теперь чувствует, что связь между ней и Лараной только окрепла.

— А это, — улыбнулся Келл, стараясь скрыть волнение и тревогу, — ничего страшного. Всего лишь последствие тесного контакта двух душ. Я уже говорил, что после столь длительного контакта в любом случае необходим ритуал. Обычно это бывает ритуал упокоения, когда призраку возвращают обещанную вещь и душа уходит в другой мир, а человек, давший обещание, получает свободу. В нашем случае в ритуале будут некоторые изменения, так как цели упокоить Ларану у нас нет, но для Анет это в любом случае неважно. Она освободится от любого влияния принцессы. Обещание же выполнено.

— Точно? — недоверчиво поинтересовался ксари, пристально вглядываясь в лицо эльфа. Калларион на долю секунды испугался, но обманчиво уверенным голосом ответил:

— Не волнуйся, все будет хорошо, ничего с твоей Хранительницей не случится.

— Надеюсь, — отозвался Лайтнинг и стремительно вышел в коридор, а Келл устало откинулся на спинку стула. Ситуация приняла именно такой оборот, которого эльф больше всего опасался. Теперь перед Калларионом встал нелегкий выбор: сделать то, к чему он шел так долго, и вернуть свою любовь — или позволить развиваться чужому чувству. Эльф закрыл глаза: решение давалось нелегко, но он так долго шел к своей мечте, что просто не мог отступить и предать себя а, самое главное, Ларану.

Стикур выловил Дерри в коридоре второго этажа. Ксари несся не замечая ничего впереди себя.

— Куда-то спешишь? — остановил друга герцог.

— Да нет, — передернул плечами Лайтнинг, — я от Келла.

— А что ты там делал? — Дерри недовольно сморщился и пересказал содержание разговора с эльфом. Остановившись подробнее на том, как Анет оказалась в лапах синдиката. Стоило неимоверных усилий не дать герцогу сорваться и прибить Адольфа на пару с Ранионом.

— И ты намерен согласиться на предложение этого гада? — возмущался Стикур, не понимая, с чем связаны глупые действия друга. — Неужели ты настолько наивен, что не понимаешь: подобным образом тебя пытаются вернуть обратно? Где-то расставлена ловушка.

— Я все это прекрасно знаю. Но в этой ситуации есть несколько моментов, которые нельзя игнорировать. Во-первых, в моих отношениях с синдикатом необходимо рано или поздно поставить точку. И лучше всего это сделать сейчас, пока наметилось какое-никакое перемирие, если не с самим Сартом, то, по крайней мере, с Адольфом. Невозможно жить, постоянно убегая и скрываясь. Это не жизнь — это всего лишь существование. Я хочу получить возможность строить планы на будущее. Пока я этого сделать не могу, а соответственно, не могу даже с кем-нибудь связать свою судьбу.

Стик понимающе опустил глаза, но через секунду, не удержавшись, поинтересовался:

— У тебя, как я вижу, кандидатура уже есть?

— Какие могут быть кандидатуры, Стикур, если я каждое утро просыпаюсь и думаю: этот день будет последним или судьба распорядится так, что мне представится возможность увидеть еще несколько рассветов? Знаешь, Стик, по какому принципу я завожу романы с девушками? Из всех возможных кандидатур я выбираю ту, которую мне меньше всего жалко, и встречаюсь с ней лишь пока меня не заботит, убьют ее люди синдиката в попытке достать меня, или нет. Как только я начинаю чувствовать, что этот вопрос мне не безразличен, тут же прекращаю все отношения. Мне это надоело, и я хочу освободиться от этого гнета.

— Но, как я понял, — задумчиво протянул Стикур, понимая, что возобновленный разговор об Анет, скорее всего, вызовет у ксари вспышку гнева, и лучше увести беседу в безопасное русло, — ты вполне можешь погибнуть.

— Так может, это и есть моя судьба? — усмехнулся Дерри. — Я и так прожил значительно дольше, чем был должен. А если серьезно, то и сейчас я не живу, а просто бегу от своего прошлого. Наверное, пришло время остановиться и встретиться со страхами лицом к лицу. А потом, Стик, конечно, доказать мою причастность к делам синдиката невероятно сложно. Я был, так сказать, секретным оружием. Да и синдикат не относится к тем организациям, в которых есть архивы и иные документальные свидетельства. Но согласись, было бы очень неприятно, если бы по Кен-Кориону поползли подобные слухи.

— Этот мерзавец шантажировал тебя?

— Пока нет, но обязательно будет, поверь. Я не настолько плохого мнения об умственных способностях Адольфа, чтобы считать, что он до этого не додумался. Так что проще выйти с ним на контакт и попробовать решить сложившуюся ситуацию миром.

Ольга, поделившись всеми своими новостями и выслушав рассказ подруги, мирно посапывала, отвернувшись к стене, а Анет, несмотря на бессонную ночь, уснуть никак не могла. Ей было страшно, что появится Ларана и вновь займет ее тело. Конечно, девушка понимала, что все это глупости, но сон все равно не шел. Буквально полчаса назад забегал Дерри и сообщил, что Калларион все знает и уже готовит ритуал, который планирует провести с утра. Сейчас Анет мечтала, чтобы это время настало как можно скорее и все связи с призраком оборвались. Глаза слипались, усталость, в конце концов, победила страх, и девушка задремала прямо на небольшом диванчике у стены, подложив руку под голову.

— Давай померяем наши штучки, — тихо шепнули на ухо, и Анет послушно поднялась, так толком и не проснувшись. Замерла, словно изваяние, у зеркала. Массивная нить ожерелья валялась на туалетном столике. Девушка медленно надела ее на шею, вглядываясь в свое отражение. Когда в ее теле вновь оказалась Ларана, Анет даже не заметила. Тяжелые серьги в уши вдевала уже рука принцессы, золотая застежка браслета щелкнула на тонком запястье, и девушка испуганно застыла. Из зеркала на нее смотрела еще не Ларана, но уже и не она сама. Знакомые с детства черты все еще можно было различить, но изменилось выражение лица, став надменным, а в глазах разрастался огонь, быстро затопив зрачок и радужку.

— Уйди, — тихо шепнула Анет, пытаясь освободиться от чужого влияния, но на этот раз призрак даже не пожелал вступить в контакт, и под влиянием эльфийской принцессы тело вышло в коридор, двинувшись в сторону комнаты Каллариона.

— Анет? — удивленно отозвался эльф, оторвавшись от своих записей о проведении ритуала. Все было почти готово, осталось лишь установить свечи. Как следует разглядев девушку в дверном проеме, эльф не удержался и выдохнул: — Ларана…

Хрупкая фигура застыла в дверях. Точеный профиль, изящные руки, прямая, как струнка, спина. У входа в комнату замерла горделивая эльфийская аристократка. Казалось, не было тысячи лет бестелесного существования, Ларана словно бы не умирала.

— Любимый, — шепнула принцесса, делая шаг вперед. Безграничная нежность на лице и огонь, пылающий в глазницах. Тонкие руки обвили шею замершего у стола Каллариона. — Мы теперь будем вместе? — мягкие губы поцеловали его в подбородок. Для этого девушке пришлось подняться на цыпочки. — Неужели ты не рад?

— Ларана, — это единственное, что мог сказать Калларион, обнимая доверчиво прильнувшее к нему тело. Об этом мгновении он мечтал столько лет. Ради этого было все: предательство, смерть, изгнание. Ради нее. Только где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что в этом теле все еще остается душа Анет, душа, которая сейчас страдает и пытается освободиться от соперницы. Раскаяние кольнуло изнутри, но эльф прогнал от себя сожаление. Слишком долго он шел к своей мечте, чтобы отступить в последнюю минуту из-за глупых человеческих чувств.

— Подожди совсем чуть-чуть, — выдохнул Калларион, осторожно отстраняя от себя льнущую девушку. — Совсем чуть-чуть. Осталось только поставить свечи, еще полчаса и мы вновь будем вместе, теперь уже навечно. Ты веришь мне?

— Верю, — девушка снова прижалась, мурлыкнув, словно котенок, и поцеловала эльфа в губы. Свечи посыпались на пол. Оттолкнуть стройное тело было невероятно сложно, но Калларион сделал над собой усилие и шепнул, отступая в сторону:

— Всего полчаса.

Принцесса присела на диван. От Анет в девушке уже не осталось совсем ничего — это была Ларана Д'Ларвийская, несмотря на небольшие физические различия и неподобающую эльфийской аристократке одежду.

Анет пыталась прорваться через сознание эльфийки и вернуть себе контроль над телом, но ничего не выходило. Слишком сильно билось в Ларане желание побыть хоть чуть-чуть с эльфом. Настолько сильное чувство самой девушке было недоступно. А увидев любовь в глазах холодного эльфа, Анет поняла, что не хочет сопротивляться. Слова Каллариона о ритуале, во время которого Алиса Савельева должна погибнуть, а Ларана Д'Ларвийская возродиться, не вызвали страха. Такая любовь, просуществовавшая тысячелетия, обязана жить. Келл и Ларана должны быть вместе, потому что заслужили это своей преданностью друг другу. Сама Анет не была уверена, что смогла бы прождать столько, да и кого? Дерри? А он? Вряд ли он полюбит кого-либо так же, как Калларион любит Ларану.

Зимнее солнце упало за горизонт, оставив на небе красно-оранжевый размазанный след. В окна лезли ветки покрытых инеем деревьев и упорно пыталась залететь какая-то маленькая, очень яркая птичка. Видимо, насыпанного на подоконнике зерна ей оказалось мало. Ранион зажег светильники на стенах и опустил тяжелые темно-зеленые шторы на окнах.

— И что мы теперь будем делать? — нервно воскликнул он, меряя шагами расстояние от стены до двери.

— Что, что! — потянулся Адольф. — Сейчас, например, кушать будем. Смотри, сколько нам притащили еды! Лайтнинг, подлец, знает, к чему тянуть свои наглые, загребущие ручонки. Судя по всему, барон очень любил пожрать, видишь, и нам с тобой перепало.

Адольф резво соскочил со стула и неуклюжей утиной походкой потопал к столу, на котором стоял принесенный напуганной служанкой поднос с едой.

— Ты не дергайся, — обратился болотный тролль к Раниону. — Сядь, покушай, расслабься и отдохни. Когда еще представится такая возможность?

— Но эти штуки, — следящий указал на свою руку с браслетом. — Они не дадут нам связаться с Сартом и выйти за пределы поместья.

— А ты куда собираешься? — прочавкал Адольф, засовывая в рот огромный кусок мяса. — У меня лично полно дел непосредственно в этом доме. Даже за его стены выходить не нужно, а ты говоришь, за пределы поместья! И вообще, так как на данный момент ты мой единственный помощник, ты тоже в ближайшее время никуда не собираешься. Все понятно?

— Понятно, — следящий не спешил приступать к еде. — А как же связь с синдикатом?

— А что связь с синдикатом? Мне сейчас нечего сообщить Сарту. Господин не любит, когда его беспокоят по пустякам, и еще больше не любит, когда ему бегут докладывать о пока не завершенных делах. И вообще, хватит разговоров на эту тему! Ты находишься в моем подчинении и, соответственно, выполняешь все мои приказы. Это, надеюсь, у тебя не вызывает вопросов и сомнений? Нет? Вот и замечательно. В данной ситуации я приказываю тебе — расслабься и отдыхай. Ну выспись как следует, покушай по-человечески. Вина выпей, только смотри, немного! С девушками познакомься поближе. Тебе же понравилась блондинка-Хранительница?

— Да, но… — замялся смущенный Ранион. — Она… ксари…

— Ты что, не понял меня? — строго буркнул Адольф, копаясь в вазе с фруктами. — Я же сказал, познакомься поближе с Хранительницей! Усвоил? А с Дерри у них ничего нет, и не было, и не будет, если ты не станешь вести себя, как последняя пуха. Поверь мне на слово, я Лайтнига знаю достаточно хорошо. И в моих интересах, чтобы Хранительница была от него как можно дальше. Все понятно? Это твое задание на то время, пока мы здесь.

Адольф еще не закончил говорить, когда в замочной скважине тихо скрипнул ключ, и в комнату осторожно сунулась голова совсем еще молоденькой служанки.

— Г-господин… — девушка засмущалась, залилась румянцем и совсем тихо продолжила: — Г-господин зеленый и пупырчатый, вас просили подойти в библиотеку, вас там уже ждут.

Служанка, сообразив, что обращение «зеленый и пупырчатый» может не очень понравиться гостю, совсем растерялась и поспешила смотаться. Дверь захлопнулась прямо перед носом у Адольфа, который собирался поинтересоваться, а где, собственно говоря, эта библиотека находится? Дом-то большой, тут и заблудиться можно.

— Вот лохматая каркалка! Уже улетела, птичка! Да что же это такое! — ругался, стоя в открытых дверях, Адольф. — В общем, так, — собравшись с мыслями, начал он. — Я сейчас иду искать эту проклятую библиотеку и встречаюсь с Лайтнингом. А ты топаешь вылавливать в коридорах Анет и начинаешь усиленно ее очаровывать.

— А как? — с несчастным видом поинтересовался следящий.

— Ты что, тупой? — искренне изумился Адольф. — Как хочешь, так и очаровывай.

— А если она меня пошлет после того, как я ее вырубил в карете? А вдруг я ей не понравлюсь, и она не захочет очаровываться?

— Ранион, — устало вздохнул Адольф. — Что значит, не захочет? Это твое задание и она просто не может не захотеть. Если у тебя не хватит ума элементарно отвлечь девушку от ксари, которому и так сейчас не до нее, это будет означать только одно — никакая карьера в синдикате тебе не светит и должность следящего первая и последняя в твоем послужном списке.

— Я понял, — опустил голову Ранион, а болотный тролль уже у самой двери повернулся и с грустью в голосе произнес: — Насколько же тебе еще далеко до Дерри. Для него и раньше таких вопросов просто не существовало. Надо убить — без проблем и осечек, надо девушку соблазнить — не вопрос. А ему, между прочим, с девушками сложнее, они его обычно боятся, он же ксари. Тебе есть чему поучиться у Лайтнинга.

— Но Дерри, несмотря на все свои выдающиеся качества, подло предал синдикат.

— Да, но сейчас я его понимаю гораздо лучше, чем тогда. Пять лет назад я не знал о дворянском происхождении сироты-ксари и, соответственно, не подозревал, что у Дерри есть возможность выбирать свою судьбу. Так что в том, что Лайтнинг покинул синдикат, есть и моя вина, надо было действовать тоньше и дипломатичнее. Например, сейчас я этим и занимаюсь. Хранительница не должна быть с Дерри.

Я стал умнее и в этот раз не совершу глупых ошибок, и ты мне в этом поможешь. У тебя с твоим прошлым, в отличие от ксари, выбор небольшой: либо синдикат, либо помойка. Уйдя от Сарта, Лайтнинг скорее выиграл, нежели проиграл, а что получишь ты? Правильно, косой дом в захудалом мирке, корову и кучу навоза. Так что не забывай об этом и вали втираться в доверие к Хранительнице, а попутно учись у Дерри всему, чему только сможешь на наглядном примере. Можешь следить за ним хоть круглосуточно, иного выбора у тебя все равно нет. Вряд ли Лайтнинг согласится провести для тебя мастер-класс.

Адольф, закончив читать нотацию своему наивному и еще очень неопытному помощнику, наконец-то вышел за дверь. Обитые гобеленом стены, пол с ковровой дорожкой и картины неизвестных мастеров — обычный антураж провинциального дворянского дома. Чаще всего в дополнение к этому прилагаются толпы галдящих и вечно куда-то спешащих слуг. Но как назло, именно сейчас коридор был абсолютно пуст. На горизонте не маячила ни одна служанка, которая могла бы проводить болотного тролля в библиотеку. Только на лестничной клетке сидел огромный и грустный розовый гхырх.

— Эй, зверь, — позвал Адольф, чувствуя себя при этом полным идиотом. — Зверь, где здесь библиотека, а?

Зюзюка внимательно посмотрел на странное и наглое создание черными бусинками глаз, зашипел и демонстративно повернулся пушистым задом — жрать все равно не дают, так есть ли смысл проявлять вежливость?

— Эй, зверь, ну найди мне, пожалуйста, этого глызнявого ксари! Я более чем уверен, что ты, мохнатый мешок, все знаешь и понимаешь. Каркал, как же тебя зовут? — болотный тролль напряг память и, заулыбавшись, попытался еще раз поговорить со зверем: — Зюзюка, где Дерри?

Гхырх, услышав два знакомых имени сразу, с любопытством повернулся к говорящему. Посидел какое-то время, смешно наклонив набок непропорционально маленькую по сравнению с телом голову, и тяжелым галопом поскакал вниз по лестнице.

— Вот умная тварь! — бормотал себе под нос Адольф, сбегая вслед за гхырхом по крутым ступеням. — Надеюсь, ты на самом деле приведешь меня в библиотеку к Дерри. А то кто тебя знает, куда ты скачешь? Может, пожрать захотел или в туалет, а я как последний придурок тащусь за тобой!

Но расчет Адольфа оказался верным: гхырх, весело попрыгав по коридорам, в итоге остановился перед нужной дверью. Дерри был уже на месте, он сидел, развалившись в кресле. Одетый в домашнюю рубашку ксари лениво потягивал из широкого бокала какую-то тягучую янтарную жидкость. Перед Лайтнингом стоял небольшой журнальный столик, накрытый на двоих.

— Можно подумать, у тебя здесь свидание намечается? — презрительно хмыкнул Адольф, отщипывая виноградину от грозди, лежащей в вазе с фруктами. Судя по всему, Дерри настроился на долгий разговор, а это не совсем устраивало болотного тролля, которому хотелось решить все проблемы максимально быстро и с минимальными затратами.

— Не хочешь, не ешь, — пожал плечами ксари, предпочитая игнорировать язвительный тон бывшего наставника. Лайтнинг прекрасно понимал настроение Адольфа. — Я просто старался быть вежливым. Но если хочешь, я обойдусь и без хороших манер.

— Я хочу, чтобы ты мне сейчас сказал «да» и отправился к Сарту получать задание, но это нереально, правда?

— Я просто не понимаю, зачем мне это нужно, — осторожно начал ксари, разливая по бокалам вино. — Сейчас ты у меня в руках, Анет в безопасности…

— Ты хитер, — усмехнулся Алольф, усаживаясь на стул. — Но ты же все знаешь сам. Убивать меня сейчас по меньшей мере, неэтично. Хотя… вопрос этики тебя вряд ли волнует. Как ты расправился с моим посыльным? — неожиданно сменил тему болотный тролль. — Его словно дикие звери драли.

— Не представляю, о чем ты, — не моргнув, соврал Дерри и добавил: — Зря ты уходишь от темы.

— Я не ухожу, мальчик мой, — устало вздохнул болотный тролль, рассматривая жидкость в своем бокале. — Просто ты, может быть, и поумнел, но не намного. Неужели ты всерьез считаешь, что я не продумал это задание до мелочей? Во-первых, сейчас тебе попросту выгодно со мной сотрудничать. Я надеюсь, ты позволишь не пересказывать причины еще раз? Впрочем, если это для тебя неубедительно, то могу привести еще один аргумент. Не знаю, зачем твоя девчонка убила охранника в замке Сарта, но то, что это сделала она, понятно даже дураку. Мне-то, честно сказать, все равно, а вот как на это отреагирует Господин, если узнает? Думаю, он разозлится. Ну так что, будем дальше вести светскую беседу или перейдем к делу?

— Перейдем к делу, — сморщился Дерри. — Но я возьмусь за задание только после того, как ты мне четко изложишь суть, и выполнять это поручение я буду только на своих условиях. Иначе мне проще скрываться дальше и скрывать Анет. Ты знаешь, у меня подобные возможности есть. И еще: не обессудь, но если мы с тобой все же придем к обоюдовыгодному соглашению, то и контракт я буду заключать только здесь и сейчас. С тобой. Поход к Сарту (я понимаю, без него не обойтись) будет чистой воды формальностью.

— Но… — Адольф замялся: такого поворота событий он не ожидал. — Ты же понимаешь…

— В том-то и дело, Адольф, что я очень хорошо все понимаю. Неужели ты думал, я забуду, что уже давно не состою в синдикате, а соответственно, усложняется процедура заключения договора? Чтобы у меня была гарантия, что все условия нашего соглашения будут надлежащим образом соблюдены, мне нужен член синдиката, который выступит моим поверенным в этом вопросе. И таким человеком будешь ты. Мы с тобой заключим договор по всем правилам, и перед Сартом будешь выступать ты, как мой представитель.

— Н-нет, — замотал зелеными щеками Адольф. — Ты же знаешь, я не могу пойти на это, Сарт меня убьет!

— Адольф, в этой ситуации у тебя нет выбора: или так, или никак. Лишь двойной контракт мне даст гарантию того, что после выполнения задания меня не убьют на месте. Ты же прекрасно знаешь, что только подобным образом не член синдиката может отстаивать свои права.

— Я-то знаю, но вот ты об этом знать не должен!

— Это твое упущение, а не мое. Нечего в свое время было так много разглашать тайн и секретов. Ну так что ты мне скажешь?

— Может быть, есть какой-либо другой вариант или компромисс?

— Хорошо, — достаточно быстро согласился Дерри. — Я могу предложить тебе компромисс. Мы с тобой ничего не скажем Сарту. Тебя ведь больше всего волнует именно этот вопрос, да? Мы с тобой по всем правилам заключим договор, который будет для меня гарантией, а Сарту говорить ничего не станем до тех пор, пока не возникнет конфликтная или сложная ситуация. А уж если подобные обстоятельства все же всплывут, то не обессудь, будем тонуть вместе. Или так, или наш дальнейший разговор просто не имеет смысла.

— Мне надо подумать, — скривился болотный тролль, закусывая губу.

— Думай, я никуда не спешу. До завтра тебе времени хватит?

Адольф нервно жевал губу, дрожащей рукой наливая себе в бокал густой тягучий напиток. Дерри за последние годы стал жестче и умнее, и сейчас бывшему ученику удалось загнать учителя в угол. С одной стороны, Лайтнинга было необходимо доставить к Сарту как можно скорее, иначе скоро наметится грандиозный скандал, и Адольфу не поздоровится уже в самое ближайшее время. А потом, в синдикате Дерри ждала многообещающая встреча с Линой. На эту встречу Адольф делал большие ставки, хотя иногда в его душу все же закрадывалось сомнение насчет действенности этого плана. Впрочем, если удастся нейтрализовать Анет, то у Дерри просто не будет причин не возобновить так трагически прервавшиеся отношения с Линой. Не сейчас, так некоторое время спустя. А там уж он, Адольф, приложит все возможные усилия, чтобы привязать ксари к синдикату. Верные средства можно найти всегда. Хоть магические, хоть иные. А тогда не будет никакого вреда от этого подписанного между ним и Лайтнингом договора. Сарт об этой бумажке, если все сложится удачно, просто никогда не узнает. С другой же стороны, оставался мизерный шанс, что все усилия будут тщетны и Дерри согласится лишь на одно задание. А в этом случае Сарт приказал ксари убить. Если все обернется подобным, весьма неприятным, образом, заключенный по всем правилам контракт окажется совсем некстати. Он спасет шкуру Дерри и очень сильно подставит самого Адольфа. Утешало одно: если подобные неприятности и будут, то будут они не сейчас. А в данный момент, для того чтобы реабилитироваться перед Сартом, Адольфу было необходимо любым способом заставить Дерри принять предложение.

— Адольф, я жду. Что ты мне скажешь?

— Я согласен.

— Тогда до завтра? Надеюсь, ночи тебе хватит, чтобы все хорошенько обдумать?

— Я же сказал, что согласен. Чего тебе еще? — усмехнулся Адольф, изучая реакцию Дерри, который не смог скрыть удивление.

— Видишь, — довольно начал болотный тролль, — я сказал тебе «да», теперь твоя очередь.

— Ты слышал мое предложение, а я твое — еще нет, — лениво протянул Дерри, вороша кованой кочергой поленья в весело потрескивающем камине. — Я жду твоего рассказа.

— Есть артефакт…

— Да что ты говоришь? — картинно удивился ксари.

— Дерри, не перебивай, если хочешь хоть что-нибудь узнать.

— Что за артефакт?

— Он носит название «Сердце дракона» и по легенде некогда принадлежал роду драконов, точнее, одному из первых магов, после смерти возродившихся в шкуре дракона. Считается, что артефакт очень мощный, но точных сведений нет. Артефакт тщательно охраняется одной неприятной сектой, которая уже много столетий готовит конец света или что-то в этом роде. Так как никаких подвижек до сих пор нет, можно заключить, что артефакт либо нерабочий, либо его ценность сильно преувеличена. Сарт хочет его в свою коллекцию. Вот и все. Сведений достаточно, чтобы сказать, берешься ты за работу или нет?

— Достаточно, но я хочу услышать, по меньшей мере, название того мира, в котором мне придется работать.

— Хорошо. Это Сирлания.

— Сирлания, — с наслаждением протянул Дерри, — знаешь, Адольф, я даже не буду мучить тебя отговорками типа «я подумаю», хотя, признаюсь честно, хотел. Я согласен. Мне нравится Сирлания, и я надеюсь, ты не будешь против, если я попутно решу там еще и свои проблемы.

— Ты согласен? — настал черед удивляться Адольфу. — И не будешь пытать меня дальше, выспрашивая подробности?

— Не буду. Понимаешь, Сирлания мой родной мир, точнее мир, в котором, я вырос. И я достаточно хорошо знаю его уклад, чтобы понять, о какой секте ты говоришь. Надеюсь, хранящаяся у этих фанатиков вещь в коллекции Сарта будет менее опасна, нежели в их руках. Но я говорю тебе сразу, не жди от меня быстрых результатов. На выполнение этого заказа уйдет полгода, не меньше.

— Но…

— Никаких «но», я не собираюсь рисковать жизнью напрасно. Пока я не соберу все необходимые сведения и не перепроверю те, которые мне подкинет Сарт, я даже не буду думать над планом. К тому же вы не знаете, где находится артефакт. И понимаешь ли, этого не знает никто, кроме тех людей, которые его спрятали и охраняют.

— Хорошо, — немного помявшись, ответил Адольф, признавая правоту Дерри. — Я с тобой согласен и думаю, что Сарт тоже пойдет на эти условия. Теперь-то мы можем приступить к составлению контракта?

— Все можно, я не против. Только договор составляй нормально, я и раньше такие документы читал внимательно, а за последние годы настолько понаторел в этой скучной рутине, что меня не так просто провести. И будет печально, если все сорвется только из-за того, что ты захочешь оставить меня в дураках. Маги сейчас сделают проход, и ты предупредишь Сарта о моем визите.

— Сегодня вечером?

— Я встречусь с ним завтра.

— Но почему?

— У меня есть еще нерешенные дела здесь.

Лайтнинг вышел в коридор, хлопнув дверью, и быстрым шагом направился в сторону холла, где Дирон должен был уже создать проход в межмирье, к замку Сарта. По дороге ксари решил завернуть к эльфу и посмотреть, как у него идет дело с подготовкой ритуала. Что-то в поведении Каллариона насторожило Дерри, но вот что именно, ксари понять так и не смог. Дверь в комнату оказалась немного приоткрытой и Лайтнинг, собиравшийся постучать, замер, подняв сжатую в кулак руку. В центе нарисованной на полу пентаграммы стоял Калларион, с незажженной свечой в руке, а к нему прильнула в долгом поцелуе Анет. Халат соскользнул с ее плеч, а волосы рассыпались по обнаженной спине. Естественно, пара не замечала ничего вокруг. Ксари едва сдержался, чтобы не броситься на Каллариона. Он даже сам не заметил, как в руку оказался кинжал. Чтобы не натворить глупостей, Дерри выскочил в холл и несколько метров несся, не разбирая дороги, пока не наткнулся на Дира.

— Эй? — усмехнулся маг. — Ты куда летишь с такой скоростью?

— К тебе, — буркнул Дерри первое, что пришло на ум, постепенно вспоминая, что в самом деле искал Дирона. — Ход готов?

— Да, конечно, — Дир махнул рукой в сторону стены и ксари с удивлением уставился в туда, куда указал маг, заметив, что полотно прохода мерцает всего в нескольких метрах от него.

— А-а-а, — Лайтнинг задумчиво отошел к окну. Говорить ни о чем не хотелось, мысли путались, а в душе образовалась пустота. Совершенно неожиданно минуту назад мир рухнул, словно карточный домик. «Ради чего все это?» — крутилось в голове, а перед глазами снова всплывала картина целующейся парочки. Быстро же Анет сменила объект обожания. Что же, этого стоило ожидать. «Но не так же быстро, — возразил ксари сам себе. — Зато эльф точно сделает все, чтобы при ритуале она не пострадала».

— Эй, — голос Дира звучал взволнованно. — С тобой все нормально?

Дерри медленно поднял полные отчаяния глаза и с удивлением обнаружил, что маг, оказывается, успел подойти вплотную.

— Да, — безжизненно шепнул Лайтнинг, собираясь как можно быстрее уйти, но тут как назло в коридоре показались Стикур и Оля.

— Дерри, — взволнованно воскликнула рыжая, — ты Анет не видел? Мы легли спать, а потом она куда-то ушла и я не могу ее найти.

— Нет, — сжал зубы ксари и рванул по коридору куда-нибудь подальше. Туда, где можно привести мысли в порядок.

— И зачем, спрашивается, она нацепила на себя украшения Лараны? — буркнула Оля, а ксари замер. Внезапная догадка обрушилась неожиданно, словно снежная лавина в горах.

— Каркалий гхырх! — ругнулся Дерри и бросился в сторону комнаты Каллариона. — Я убью этого мерзавца!

— Что все-таки произошло? — кинулся Дир следом. — Дерри, объясни!

— Некогда, Калларион сволочь, предатель подлый! Если все так, как я думаю, прирежу мерзкого эльфа без тени сожаления!

— Да чем тебе не угодил Келл? — удивился маг и замер в дверях комнаты друга.

Все свечи в углах пентаграммы горели, разбавляя полумрак комнаты тусклыми подрагивающими огоньками. Дым, струящийся по помещению, пах незнакомыми пряными травами. Светящиеся линии на полу образовывали мерцающий защитный контур, который невозможно пробить, пока заклинание не будет завершено. У ног воздевшего руки к потолку эльфа лежала Анет. Глаза девушки были широко распахнуты, и в них плескалось пламя. Черты лица менялись, и Дир с удивлением заметил, что в них проглядывает Ларана.

— Вот каркал! — воскликнул маг. — Как я мог не понять? Наивный дурак! Поддался на глупую провокацию, знал ведь, что невозможно провести воскрешение без тела.

Дерри кинулся вперед, но маг схватил его за руку со словами:

— Не смей, ты убьешь и себя, и ее. Защитную линию не прорвешь, — силы Дирона не хватало, чтобы сдержать взбешенного Лайтнинга, ему на помощь подоспел Стикур и непонятно откуда нарисовавшийся Ранион. Чувствуя, что не в силах справиться с троими, Дерри зарычал и покорно замер, сглатывая неожиданно подступившие к глазам слезы.

— Анет, — выдохнул он, но девушка внутри пентаграммы даже не повернула головы.

Губы эльфа тихо нашептывали слова заклинания. Дир попытался разобрать их, но так и не смог. И тут эльф запел так, что мурашки побежали по коже: такого чистого и мелодичного голоса маг еще не слышал. Вдруг стало неважно, что эльф поет на незнакомом языке — смысл песни все равно угадывался. Он звучал в каждой ноте, в каждом переливе хрустального голоса. Калларион пел о любви и боли, о страхе, смерти, предательстве и рождающейся в душе надежде.

От этого голоса очнулась Анет, прорвавшись сквозь плен сознания Лараны. Песня чистой любви заставила ее сердце биться быстрее. Девушка подняла взгляд на Дерри, который снова пытался вырваться из рук парней. Она понимала, что сейчас последние мгновения существует как Анет, а всего через минуту возродится Лараной Д’Ларвийской, и была готова принести эту жертву, так как чувствовала, насколько сильна любовь Каллариона и призрачной принцессы. Такая любовь просто обязана была жить.

— Прости, — шепнула Анет, обращаясь к ксари, — Меня уже нет. Прости. Так надо, любовь, просуществовавшая столько лет, достойна любых жертв.

Калларион, не прекращая петь, посмотрел на ставшие на секунду человеческими глаза Анет. В них плескалось несбывшееся чувство. Перевел взгляд на Дерри, по щеке которого стекала слеза. Лайтнинг в первый раз не скрывал своих эмоций. Поймав его полный отчаяния и горя взгляд, эльф вдруг поменял мелодию. Хрустальная песня стала протяжнее, в ней появилась тоска и боль. Полупрозрачная фигурка Лараны плавно выскользнула из тела Анет и замерла рядом с эльфом. Призрачная принцесса подлетела совсем близко к любимому и, коснувшись полупрозрачными пальцами руки Келла, запела в ответ. Тоска сдавила грудь, и Анет скорчилась на полу, словно от боли. Хотелось умереть, слиться в одно целое с принцессой, стать тенью, потому что существовать бессмысленно. Незачем, успокоение и радость может принести только забвение. Слезы душили ее. Подняв глаза, девушка заметила, что людям, оставшимся вне пентаграммы, не лучше.

— Борись со своими чувствами: когда Ларана поет, всегда так плохо, надейся, что она дальше не начнет плакать, — шепнул Стикур Ольге, с трудом сдерживая рвущийся наружу крик, — хотя… уже поздно надеяться… она плачет! Сейчас будет совсем плохо!

Кое-как справившись с эмоциями, Анет приподнялась на локтях и тихо вскрикнула от ужаса. Калларион, прикасаясь к Ларане, терял материальность. Его руки уже стали такими же прозрачными, как и призрачная принцесса. Песня становилась тише и нежнее, а эльф растворялся в воздухе.

— Нет! — заорала Анет, еще толком не пришедшая в себя. — Так не должно быть, нет!

Но было уже поздно. К тому моменту, когда девушка поднялась с колен, защитный контур погас, что обозначало — ритуал завершен. В центре побледневшей пентаграммы, держась за руки, стояли полупрозрачные Калларион и Ларана.

Подскочил Дерри, помог Анет подняться, и прижал ее к себе, словно боясь, что девушка потеряет материальность вслед за эльфом.

— Не понимаю, — побормотал Дирон. — Как такое могло произойти?

— Почему ты передумал? — шепнула Анет. — Я уже смирилась с тем, что ты меня убьешь. Ваша любовь должна жить.

— Все хорошо, — шепнул Келл, с улыбкой разглядывая замершую рядом Ларану. — Я был неправ, жить будешь ты. Все должно было произойти именно так. После стольких лет разлуки мы наконец-то по-настоящему вместе. Передо мной стоял нелегкий выбор, и я рад, что пусть в последнюю минуту, но смог принять правильное решение. Я предвидел такой результат, и поверь, ни о чем не жалею. Я и так жил очень долго, неужели ты думаешь, что мне все это не надоело? К сожалению, чтобы это понять, понадобилось время. Я достиг своей главной цели, хорошо, что при этом никто не пострадал. И еще, Дир, — Калларион повернулся к магу, — я оставил тебе свои дневники. Почитай, ты найдешь там много нужного и интересного. Ты еще не представляешь, сколько загадок и возможностей таит в себе эльфийская магия. И мои вещи все теперь твои, кроме одной. Упоминания о ней есть в дневнике, там я пишу, что если вдруг она мне не пригодится, я передам ее тому, кто, на мой взгляд, больше всего достоин. Дерри, она принадлежит тебе. Прости, я обманул тебя во время нашего последнего разговора. Чтобы Ларана обрела телесную оболочку, Анет должна была сегодня умереть. Пойми, мне было сложно устоять перед искушением, но к счастью я вовремя понял, что наше время прошло, а время Хранительницы — еще нет. Я надеюсь, ты оценишь мой подарок, и он придется тебе кстати. Это единственное, чем я могу искупить свою вину. А сейчас прощайте, друзья, мы уходим.

— Но… — Анет шмыгнула носом и вытерла рукавом слезы со щек. — Неужели не было другого выхода?

— Увы, я сначала планировал использовать для воскрешения Лараны тело какой-нибудь совершенно незнакомой девушки, желательно той, которой не суждено жить, но обещание настолько сильно вас связало, что другое тело уже просто бы не подошло.

— Но тогда зачем все это? Почему ты передумал в последнюю минуту, я ведь уже не ощущала себя, я почти стала Лараной Д'Ларвийской.

— Понимаешь, украшения разлучили нас практически на тысячу лет. И, по сути, только они удерживали в этом мире Ларану в призрачном облике, а меня в материальном теле. Сейчас мы наконец-то свободны. Ты не представляешь, как я устал от всего за столько лет! И странно, что не понимал этого. Дурацкие украшения не давали покоя не только принцессе, но и мне. Я чуть было не совершил ошибку, и не предал окончательно свою эльфийскую сущность. Еще раз прошу, прости меня.

— И меня, — грустно улыбнулась Ларана, прильнув к Каллариону. — Спасибо тебе за все и прости. Ты хорошая, и я по-своему люблю тебя.

— Дир, — усмехнулся эльф, постепенно теряя очертания, — я тебя обманул еще в одном. Изумруд Эллана… изучи поподробнее его свойства, этот артефакт может подчиниться и тебе.

Призрачная пара растворилась в воздухе, а оставшиеся в комнате люди замерли — слишком сильное впечатление оставил ритуал. Первым пришел в себя Дерри.

— Ты как? — шепнул он.

— Нормально, — ошарашенно отозвалась Анет. — Нет, действительно нормально. Для меня это был просто сон, я пока еще ничего не осознала.

— Я провожу тебя в комнату, — сказал Лайтнинг, когда в дверях появился раздраженный Адольф, размахивая составленным договором.

— Дерри, ну ты где? — возмущенно начал он. — Ты идешь, или как? Долго тебя ждать?

— Сейчас. Тут не до тебя было! — буркнул Дерри. — Только Анет провожу.

— Не беспокойся, занимайся делами, — подошел Ранион и предложил Анет руку. — Девушку я провожу. Лайтнинг хотел возмутиться, но не нашел достойной причины, к тому же и сама девушка, как-то слишком охотно приняла руку следящего. Поэтому у ксари просто не осталось выбора. Он настороженно кивнул и вышел вслед за Адольфом.

Уже обсудив все дела с болотным троллем, ксари собрался поговорить с Анет: слишком сильно он испугался за ее жизнь во время ритуала, хотелось сказать очень много важного, но в комнате девушки не оказалось. Дерри обнаружил ее в холле второго этажа.

Он через открытые двери разглядел сидящую на невысоком диване Анет. Девушка была одета в странные узкие штаны и поэтому могла позволить себе сидеть в весьма фривольной по арм-дамашским меркам позе, подогнув одну ногу под себя, а второй болтая в воздухе. Рядом с ней на краю стола сидел Ранион и что-то увлеченно рассказывал, жестикулируя и наклоняясь совсем близко. Анет смеялась и явно наслаждалась обществом следящего. Дерри выругался, и, круто развернувшись на каблуках, отправился в другую сторону. Разговаривать расхотелось. В конечном счете, они с Анет уже все решили, и ничего друг другу не обещали. И то, что он сам сегодня был готов поменять свое мнение и надеялся, что девушка будет ждать того момента, когда он разберется со своими проблемами, значения уже не имело.

Спать Ольга легла рано, так и не дождавшись Анет, которая сначала полвечера трепалась с Ранионом, а потом вообще отправилась на поиски Дирона и пропала. Как подозревала девушка, переговоры с магом по поводу открытия портала на Землю затянулись далеко за полночь, и Анет просто решила лечь спать в другой комнате, чтобы не беспокоить подругу.

Оля провалялась на кровати около получаса, пытаясь дождаться это блондинистое чудо, а потом попросту отключилась. Последней в ее сонном сознании мелькнула мысль: «А пожалует ли Стикур завтра с утра, чтобы потащить меня скакать по сугробам, распугивая и так слишком впечатлительных слуг, или нет?» Девушка потянулась, по-кошачьи выгибаясь на простынях, и закрыла глаза, вспоминая дни, проведенные в хижине, а точнее, тренировки со Стикуром.

Несмотря на морозы, на первую тренировку герцог вышел в мягких замшевых штанах и в рубашке. Рубашка, правда, была теплая, из серой шерсти, с широкими рукавами и шнуровкой на груди, но, по мнению Оли, куртку все равно никак не заменяла. Девушка высказала свои умозаключения вслух, но от Стика вместо объяснения получила только загадочную улыбку. Что эта улыбка означает, стало ясно очень скоро. Несмотря на то, что на себя Оля одела теплый и легкий пуховик, купленный еще на Земле и по ее мнению, как нельзя луче подходящий для физических упражнений на свежем воздухе, в нем все равно было неудобно и очень жарко. Толстый синтепон сковывал движения, и Оля чувствовала себя словно человек-зефир. На следующий день пришлось исправляться и искать более подходящую для занятий одежду. Подошел тонкий, хорошо тянущийся свитер, в народе называемый «лапша». Двигаться стало значительно удобнее, Ольга даже начала получать некоторое удовольствие, правда, только первые полчаса, во время разминки.

Стикур плавно скользил по вытоптанному снегу, показывая всевозможные стойки и движения, а Оля с энтузиазмом и грацией маленького мамонтенка пыталась изобразить нечто похожее на то, что делал герцог. На ее взгляд получалось в общем и целом неплохо, но Стикуру почему-то не очень нравилось. Он закатывал глаза, непонятно ругался сквозь зубы и повторял снова и снова одно и то же легкое, танцующее движение до тех пор, пока Оле не удавалось изобразить что-нибудь хоть отдаленно похожее.

Особо сложные для Оли стойки и переходы герцог повторял очень медленно, зачастую прижав девушку спиной к своей груди, чтобы она через его напряженное тело могла прочувствовать и запомнить динамику движения и после точно повторить все повороты и наклоны. В такие моменты Оле хотелось быть не то что в своем пуховике, а в ватнике, да и Стикуру, судя по всему, тоже.

Утро у девушки началось тогда, когда небо за окном еще не посветлело, и с него не исчезла россыпь звездочек. Оля сидела на подоконнике в своей комнате, завернувшись в бледно-салатовую простыню из тонкого, похожего на шелк материала и смотрела в окно на предрассветное небо, на белый и воздушный, словно попкорн, снег, летящий крупными хлопьями. Огненно-рыжие волосы спускались почти до плеч, едва касаясь смуглой обнаженной кожи.

— Ты такая красивая, — услышала Оля и медленно повернула голову. Стикур стоял, подпирая плечом дверной косяк. Его черные волосы совершенно не желали лежать аккуратно и портили весь продуманный до мелочей образ холеного аристократа. Впрочем, сегодня герцог не выглядел таким уж стопроцентным аристократом. Волосы в беспорядке, в глазах усталость, а линялая черная рубашка застегнута лишь на треть пуговиц.

— С чего это вдруг комплименты? — удивилась Оля, даже забыв поинтересоваться, а какого гхырха здесь делает Стикур с раннего утра.

— А это не комплимент, — грустно улыбнулся герцог, подходя практически вплотную. — Это констатация факта.

— Как твоя рука? — спросила Оля, переводя разговор в менее опасное русло.

— Нормально… — как-то удивленно посмотрел Стикур на свою перебинтованную кисть. — Но ты все равно можешь меня пожалеть.

— Пожалеть? — Оля округлила глаза. — Что мне сделать?

— Прости, — сморщился Стикур, опираясь здоровой рукой на подоконник рядом с девушкой. — Не знаю, что на меня нашло… может, вот это?

Он нагнулся к Оле и осторожно скользнул губами по губам, ненавязчиво проверяя реакцию девушки. Она сидела неподвижно и попыток убежать не делала. Герцог, осмелев, прижал ее к себе, теряясь в зеленых глазах и дурманящем запахе незнакомых духов.

— Как у тебя все просто… — с сожалением прошептала Оля, выскальзывая из сильных рук, и с удивлением обнаружила, что уже вовсе не сидит на подоконнике, а находится в непосредственной близости к кровати. А простыня, этим утром заменяющая платье, опасно съехала вниз.

— Просто?

— Да, сначала ты делаешь вид, будто все, что произошло между нами — ошибка. Потом ведешь себя, как ни в чем не бывало и даже нагло напрашиваешься в друзья, а после этого ожидаешь, что я «паду в твои объятия», не задавая лишних вопросов, как только тебе придет охота?

— А почему бы и нет? — пожал плечами герцог, а на его лице появилась самодовольная улыбка. — Я же мог изменить свое решение?

— А я?

— А что ты?

— А о моем решении ты осведомился? Мое мнение узнал? Почему ты посчитал, что я соглашусь с твоим решением?

— Так было всегда… мне не отказывали женщины, — самодовольство медленно уходило с лица Стикура. — Ну, до сегодняшнего дня… в жизни все бывает в первый раз.

— Вот видишь, это еще одно доказательство того, что я поступаю правильно. А сейчас, если у тебя все, мне бы хотелось, чтобы ты ушел.

— Вообще-то, я пришел позвать тебя на тренировку — или ты уже про них забыла?

— Нет, спасибо, Стик, но я воздержусь.

— Оля, — герцог до боли сжал зубы, так, что на щеках у него заходили желваки. — Заметь, тренировки не касаются ни нас, ни наших отношений. И я не понимаю, почему ты пренебрегаешь занятиями.

— Потому что я просто не вижу в них смысла. Стикур, чтобы ни говорил лично ты, но быстрее всего я приду в себя и смогу существовать как нормальный человек не здесь, учась убивать, а дома. Там, где меньше предпосылок к проявлению моей нечеловеческой сущности.

— Но…

— Не спорь со мной. Я уже говорила с Дироном и он признал мою правоту. Нет смысла удерживать меня на Арм-Дамаше.

— Тебя никто не удерживает. — грустно опустил голову Стикур, — И когда ты собралась на Землю?

— Скоро, — Оля неопределенно мотнула головой. — Это зависит не от меня, а от Анет. Вероятнее всего, сегодня.

— Значит, и она с тобой…

— Да, мы здесь — никто и мы здесь чужие. Нам будет слишком сложно найти свое место в этом мире. Чем мы будем здесь заниматься?

— А Дерри знает? — проигнорировал герцог последний Олин вопрос.

— Не знаю, наверное, да, — Оля села на кровать и подобрала под себя замерзшие ноги. — Вряд ли Анет утаила от него этот момент. Дир должен сегодня доделать переход. Когда я вчера вечером уходила, они с Анет решали проблему, как сделать ход постоянным и куда в таком случае он должен вести на Земле. Как вариант, Анет предложила свою дачу, на которой редко кто бывает, но тут тоже возникли сложности с точными координатами места. Короче, окончания разговора я не дождалась.

— Но если ход будет стационарным, это значит, что вы вернетесь?

— Может быть, когда-нибудь, — улыбнулась Оля. — Анет точно вернется, как только придумает, к кому и зачем.

— Вы здесь не никто, и не забывайте, этот дом ваш. На Арм-Дамаше вы всегда желанные гости — и ты, и Анет.

— Учтем, — Оля улыбнулась и, опустив глаза, шепнула: — А сейчас все же уйди, я переоденусь и пойду найду Анет.

Анет сидела в небольшом каминном зале на диване, уставившись на бутылку с вином. Хотелось примитивно напиться, но пить в одиночку с самого утра было как-то неудобно, а видеть никого не хотелось, даже Олю. В общем-то, потому девушка и ночевала здесь, в надежде, что ее никто не найдет. Нет, место не было таким уж укромным, просто в эту часть дома редко кто заходил. Так что если Стикур не организует массовый розыск, то у нее есть шанс провести некоторое время в одиночестве.

Дерри недавно ушел на встречу с Сартом. Ушел, как обычно, тихо и незаметно, пока все еще не проснулись. Даже для Адольфа исчезновение ксари оказалось неожиданностью, он долго бегал по этажам и орал, пытаясь его найти. Только Анет, выйдя в холл, успела разглядеть мелькнувший в дымке перехода пушистый серебристый хвост.

Теперь девушка сидела и думала, как прогнать нахлынувшую депрессию и унять нервную дрожь в руках. С каждой минутой тупого ожидания и размышления, пузатая винная бутылка казалась все более и более привлекательной.

— Что грустишь одна? — услышала Анет за спиной хрипловатый голос Раниона.

— Да так… — а что она могла ответить совсем незнакомому человеку? Не объяснять же, какое впечатление произвел на нее ритуал. Что она сама почти была готова отдать свое тело, лишь бы эти двое были счастливы вместе. Насколько сначала ее потрясло предательство Келла, а потом внезапно проступившее благородство. Девушка так и не поняла, почему эльф поменял свои изначальные планы. И уж совсем не расскажешь, как ее разъедает изнутри беспокойство за Дерри. Но Раниону и не нужны были слова, он все прекрасно понял и так. По ее бледному лицу и дрожащим рукам.

— Неужели ты не понимаешь, что для них так лучше? — шепнул он, присаживаясь на диванный подлокотник. Ранион, похоже, так и не прочувствовал всю сложность и неоднозначность ритуала. Он не знал, насколько Анет была близка к потере собственного «я».

— Понимаю, — шепнула девушка и снова шмыгнула носом. — Но все равно … так грустно и … Дерри.

— За Дерри не переживай, — хитро улыбнулся следящий. — С ним ничего не случится, все будет хорошо. Сарт даже приготовил для него приятный сюрприз.

— Сюрприз… — девушка подскочила с дивана. В груди похолодело, а на кончиках пальцев заплясал огонь.

— Эй! Перестань! — поднялся Ранион, резво отпрыгивая в сторону от дивана. — Я же сказал, что сюрприз приятный. Просто Лина, ты ведь про нее слышала? Помнишь, Дерри и Адольф долго говорили о ней в казино?

— Ну да…

— Так вот, она жива, и я думаю, для Дерри это приятная новость. Тем более, Сарт забыл и простил все прежние обиды. Их отношениям ничто теперь не мешает.

— Лина? Жива? — снова плюхнулась на диван девушка. Подзабытая бутылка вина вдруг стала в несколько раз привлекательнее. А Ранион немного понаблюдал за изменившимся лицом Анет и произнес, направляясь к выходу:

— Но я вижу, ты не очень настроена на беседы, так что я, пожалуй, пойду?

— Ага… — безразлично отозвалась Анет, тупо разглядывая пляшущий в камине огонь.

Серебристо-серая тень скользнула в мерцающее полотно портала. Ксари не стал дожидаться того момента, когда друзья проснутся и вспомнят, что его ждет встреча с Сартом.

Лайтнингу совершенно не хотелось выслушивать оханье девушек и напутствия Стикура. И уж совсем он не желал встречаться с Адольфом, который обязательно бы сделал попытку увязаться в Кен-Тартан[12], чтобы внести свои коррективы в предстоящую сделку с синдикатом.

Мерцающий, осторожно ступая лапами по промерзлой траве, пробирался сквозь лес к новой резиденции Сарта. Если Адольф все правильно описал, то где-то здесь должен был быть подземный ход, ведущий прямиком в покои болотного тролля. Барс принюхался, обходя по кругу покрытую жухлой травой поляну. Сунул морду в корни дерева, фыркнул, отплевываясь от налипшей на нос паутины и, наконец, заметил присыпанную промерзшей землей и опавшими листьями круглую деревянную дверь. Мерцающий долго пытался подцепить когтями ручку, шипел, плевался и злился, но все его усилия оказались тщетными. Так и пришлось принимать человеческое обличие, чтобы справиться с люком. Правда, в подземный ход ксари спустился, снова обернувшись зверем. Ему абсолютно не нравилась идея расхаживать голым по подземельям Кен-Тартана, и все заверения Адольфа, что ходом никто не пользуется и находиться в нем совершенно безопасно, настроя Лайтнинга не меняли. Да и в темноте кот видел значительно лучше человека. До покоев болотного тролля удалось добраться без приключений. Адольф в кои-то веки не соврал и не устроил никакую гадость. Даже комплект свежей одежды не забыл положить на стул возле камина. Хотя именно эта просьба ксари вызвала у помощника короля преступного мира недоумение, если не сказать, шок.

Переодевшись в черные штаны, которые оказались немного узки, и светлую рубашку, парень обнаружил, что, это его старая одежда. «А я отожрался, — флегматично подметил Дерри, пытаясь застегнуть верхнюю пуговицу брюк. — Неужели Адольф пять лет хранил мои старые шмотки?» — поправив рубашку, Лайтнинг осторожно выглянул в коридор. Он очень неуютно чувствовал себя без оружия, но, к сожалению, к Сарту ни с чем подобным его все равно бы не пустили. Выскользнув за дверь, Дерри уверенной походкой отправился в сторону апартаментов местного короля. Адольф достал для своего бывшего воспитанника карту замка, и найти нужное помещение не составило труда. Молодой человек подивился беспечности людей синдиката: ни один из встреченных в коридорах охранников не поинтересовался личностью Дерри. Остановили его только на самом входе в апартаменты Сарта, и то как-то лениво, больше для порядка, не интересуясь ни целью визита, ни тем, кто вообще приперся.

— Туда нельзя, Господин занят, — буркнул один из охранников.

— Меня примет, — бесцеремонно заявил Дерри, намереваясь пройти внутрь.

— Стой! — рявкнул второй, выставляя перед собой небольшой арбалет.

— Убери оружие и передай Сарту, что я его жду.

— Кто «я»? — нагло ухмыльнулся охранник, даже не думая отвести арбалет.

— Дерри Лайтнинг.

— И почему ты думаешь, что ради какого-то Дерри Лайтнинга, Господин прервется и оставит своих гостей? — явно нарываясь, начал еще совсем молодой парень, в то время как его напарник наконец-то разглядел фиолетовые глаза, сложил два и два, и помчался докладывать о визитере. Вернулся он спустя минуту, бледный и испуганный, жестом показывая, что Дерри может пройти.

— Вот так-то лучше, — нехорошо улыбнулся ксари. — Но все же, я думаю, Сарту стоит узнать, насколько безалаберная у него охрана.

Все еще сжимающие оружие мужчины побледнели, но решили свое нелестное мнение о притащившемся во время их караула посетителе оставить при себе, дабы не нарваться на еще большие неприятности, чем те, которые грозили им сейчас.

— Какая долгожданная встреча! — поприветствовал Сарт, как только Дерри появился на пороге. Король преступного мира слегка приподнялся со своего кресла, выражая гостю почтение. Ксари поморщился: даже в этой ситуации его бывший бос не смог обойтись без эпатажа. По всему залу были раскиданы цветастые подушки, а на низких столиках стояли кальяны. Девушки-невольницы обносили находящихся в наркотическом опьянении гостей подносами с вином и фруктами. Надо было отдать Сарту должное: сейчас в помещении находилось человек пятнадцать гостей, что соответствовало условиям проведения конфиденциальной, деловой встречи — а не пятьдесят или сто, как обычно. Сам Дерри не представлял, как можно решать деловые вопросы в подобной атмосфере, но ожидать иного приема было глупо.

— Я слушаю тебя, Сарт, — попытался сразу перейти к делу молодой человек, но этот ход не удался. В синдикате сделки быстро не заключались.

— Дерри, куда ты торопишься? — король принял вальяжную позу, откидываясь на подушки. — Мы с тобой так давно не виделись. Куда ты спешишь? Присядь — серьезные дела быстро не решаются.

Дерри послушно прошел к соседнему дивану, по дороге отодвинув в сторону какое-то обкуренное тело вместе со льнущей к нему наложницей. Усевшись на кричаще яркий шелк, молодой человек приготовился скучать, и хорошо если часа два, а не больше. Всю необходимую информацию о деле он уже получил от Адольфа, но Сарта все равно предстояло выслушать. А коротко он говорить не умел. Ксари презрительно отмахнулся от предложенного кальяна и вопросительно уставился на короля преступного мира. Сарт тяжело вздохнул, с сожалением отставил в сторону недопитое вино, сделал жест наложницам, приказывая танцевать и, постоянно отвлекаясь на действо перед троном, начал пересказывать совершенно неинтересные и давно известные сведения. Слушал Дерри вполуха, лениво отковыривая виноградины от лежащей на позолоченном подносе кисти. Разговор обещал быть долгим, и молодой человек, прекрасно это понимая, откинулся на подушки и прикрыл глаза, едва не пропустив тот момент, когда нужно было в очередной раз сказать «угу».

— Сарт, я все понял, — несколько бесцеремонно перебил Дерри своего собеседника. — Ты не возражаешь, если все подробности я обсужу с Адольфом, все равно сотрудничать я буду только с ним.

— Как тебе угодно, — пожал плечами Сарт, стараясь не выказать недовольство. — Но я надеюсь, ты выпьешь со мной немного вина? От кальяна ты отказался.

— Ты же знаешь, я не балуюсь дурью.

— Знаю, — согласился мужчина. — Именно поэтому ты был лучшим. Но вино-то ты пьешь?

— С тобой не хотелось бы, — честно признался Дерри, думая, как бы побыстрее отсюда смотаться. В конце концов, все рабочие проблемы были решены. Но Сарт придерживался иного мнения.

— Боишься, что отравлю? — усмехнулся он, разливая вино по бокалам. — Не бойся, ты сейчас мне больше нужен живым. Вот когда выполнишь заказ… но не будем о грустном, скажи лучше, как тебе мои наложницы?

— Безупречны, как всегда, — осторожно ответил Дерри, не понимая, к чему клонит собеседник.

— Ты еще не видел, как танцует жемчужина моей коллекции, — продолжил Сарт казалось бы, ничего не значащий разговор, и хлопнул в ладоши. Свет в зале потускнел. Остались гореть только факелы на стенах. Сменилась музыка, и по помещению поплыл сладковатый, дурманящий дымок. Дерри сморщился, понимая, что от воздействия наркотика теперь не избавиться, а значит нужно быть начеку, так как сейчас в голову начнут лезть всякие глупости. Сболтнуть что-то лишнее в таком состоянии проще простого. Излюбленный прием главы синдиката. Но сейчас Сарт не торопился продолжать разговор.

На середину площадки для танцев медленно вышла девушка, закутанная в темную ткань. Сначала двигались только тонкие, унизанные тяжелыми браслетами руки, извиваясь словно две змеи. Потом на пол полетела верхняя накидка. Девушка осталась в традиционном наряде для танца соблазнения. Короткий, расшитый бисером топ, низко сидящие на бедрах полупрозрачные штаны, пояс с пайетками, и вуаль, прикрывающая лицо.

Дерри сглотнул, стараясь прогнать из головы туман, вызванный наркотическим дымом, и уже хотел уйти, но что-то в плавных движениях девушки остановило его. В висках застучало от прилива крови. Пока ксари боролся с отупением и глупым блаженством, танцовщица страстно кружилась в центре зала. Мелодичный перезвон пайеток при движении бедер, блеснувший в ямке пупка камушек, изгиб плеч — все это было так знакомо. А потом она откинула с лица вуаль.

— Лина… — не смог сдержаться от хриплого выдоха Дерри. Его одурманенный мозг отказывался соображать и верить глазам.

— Да, она жива… — безразлично хмыкнул Сарт. — И это мой тебе подарок, — улыбнулся он, поднимаясь со своего места и делая знак гостям. Зал быстро опустел. — Надеюсь, ты оценишь мой щедрый жест примирения.

Сарт захватил полупустую бутылку с вином и вышел вон.

Анет сидела на полу, возле горящего камина, грустила, страдала и примитивно напивалась в гордом одиночестве. Выпитое вино и мельтешащие перед глазами языки пламени завораживали и оказывали гипнотическое воздействие на изрядно захмелевшее сознание девушки. Анет не давали покоя мысли о Дерри, точнее, о нем и о Лине. Анет представляла его… вот он сидит на заваленном подушками низком диване. А перед ним танцует, страстно изгибаясь в такт волнующей музыке, худощавая смуглая девушка. Анет едва не вскрикнула от неожиданности, когда поняла, что это не грезы. Она и в самом деле была там и видела ксари. Но как? Ракурс, в котором виделась ей парочка, был каким-то странным, и девушка не сразу сообразила, что к чему и где она находится. На противоположной стене, как раз напротив ее глаз, висел факел. «Вот черт! — изумленно подумала она. — Похоже, я — огонь! Или точнее, могу наблюдать через огонь за событиями, происходящими в другом месте». Девушка неожиданно вспомнила, что нечто подобное уже с ней было, когда Ольгу укусила ледяная ящерица, и почти получилось пробраться к Диру. Сейчас Анет решила проверить свою теорию и мысленно потянулась к соседнему факелу. Угол зрения сменился, и она смогла лучше разглядеть девушку, у которой было гибкое тело кошки или змеи, тело профессиональной танцовщицы, знающей свое дело. Лицо смуглянки трудно было разглядеть в полумраке, тем более, на него постоянно падали шелковые пряди темных струящихся волос. Анет понимала Дерри, зачарованно наблюдающего за плавно двигающейся по кругу наложницей. Она ничуть не сомневалась, что это и есть Лина. Стало вдруг больно и грустно. Все попытки очаровать Лайтнинга показались невероятно наивными и глупыми. А он с застывшим выражением восторга на лице ловил каждое движение Лины, изгибающейся в страстном танце соблазнения. Наконец, с последними аккордами отзвучавшей музыки, она на секунду остановилась и медленно подошла к дивану, на котором замер ксари. Грустно улыбнувшись, наложница присела на раскиданные по полу подушки и положила голову на колени молодому человеку, шепнув:

— Я так скучала, любимый…

— Что же тогда не нашла меня раньше? — в голосе ксари звучала боль. Он пытался прогнать из головы дурман и разобраться в своей душе, но не мог. Наркотики и воскресшая Лина — даже для него это было слишком. Дерри буквально тонул в бархатных глазах смуглой нимфы. Казалось, он попал в лабиринт, из которого нет выхода. Или просто не хочется искать? Молодой человек собирался сказать, что в его душе уже давно живет другая любовь, но когда Лина плавно скользнула вверх по его телу, прижимаясь губами к губам, Дерри смог только сильнее притянуть ее к себе. В висках стучала кровь, а сердце билось в бешеном ритме. Воспоминания о ней, оказывается, совсем не умерли, а просто ушли куда-то глубоко в душу, а сейчас вырвались наружу с силой прорвавшей плотину реки. Целуя ее, Дерри не возвращался в прошлое; напротив, он рвал все оставшиеся нити, связывающие его с синдикатом. Где-то на задворках сознания крутилась мысль о том, что это неправильно, и нужно уйти, но ее притягательное тело дурманило не хуже наркотического дыма, насквозь пропитавшего покои Сарта. Дерри даже не заметил, как в едином порыве погасли факелы, погружая зал во тьму. Это не выдержала и ушла Анет. Рубашка ксари полетела на пол, и он мягко отодвинул от себя Лину со словами.

— Ведь ты понимаешь, что все давным-давно закончилось? А сейчас… сейчас это просто агония.

— Зато какая! — мурлыкнула она, толкая парня на подушки и заставляя забыть обо всем.

«Я буду жалеть об этом», — мелькнула в сознании молодого человека последняя связная мысль, а после осталась только Лина и ее горячее гибкое тело.

Оля застала Анет рыдающей на полу с бутылкой вина.

— Что случилось? — испуганно спросила она, присаживаясь рядом.

— Оля, — всхлипнула девушка. — Давай домой, а?

— Что, прямо сейчас?

— Ага…

— А…

— Все расскажу дома.

— Но…

— Оля… Домой!

Примечания

1

Андеран — земли Дерри на Арм-Дамаше.

2

Ксари — древняя раса. Изначально именно ксари правили Арм-Дамашем. Внешне ничем не отличаются от людей, кроме цвета глаз. У представителей этой расы ярко-фиолетовая радужная оболочка глаз. Ксари сильнее людей, выносливее, устойчивы к магии и могут вскрывать самые сложные замки, не прибегая к отмычкам. Также представители этой расы имеют вторую ипостась — звериную, но редко ей пользуются. Считается, что ксари, обернувшийся животным, не сможет вернуть себе человеческий облик.

3

Гхырх — зверь, привязывающийся к тому, кто имеет глупость его покормить. Вырастает размером с крупную кавказскую овчарку, отвязаться от него невозможно, любовь к хозяину и еде у гхырхов длится всю жизнь. Окрас шерсти различный.

4

Кен-Корион — арм-дамашский королевский дворец. Кен (в переводе с деревнеарм-дамашского) кен — гора, Корион — хрусталь. Одна из древнейших построек на Арм-Дамаше.

5

Арм-Дамаш (древнеарм-дамашск. Арм — искра, Дамаш — жизнь) — процветающая столица миров.

6

Кристалл связи — магической переговорное устройство, круглый шар из прозрачного горного хрусталя.

7

Адага — родовое оружие ксари, до сих пор широко распространенное на Арм-Дамаше. Прямое, широкое лезвие, выходящее из обоюдоострой перекладины — очень удобное в ближнем бою, красивое и легкое, его можно купить у любого кузнеца. Адага Дерри — оружие Апостерона Светлого, первого правителя ксари, ниспосланного богами на Арм-Дамаш (по легенде; на самом деле, просто одного из первых официальных правителей-ксари, который был старше Хакисы на неполных 700 лет). Апостерон Светлый получил адагу в дар от древних богов. Согласно сказаниям, это единственное оружие ксари, обладающее магической силой, способной защитить своего владельца и предупредить об опасности.

8

Вертлюга (верлюга) — злобная тварь, живущая под землей, на поверхность вылезает редко, глаз не имеет. Обладает превосходным нюхом и зачатками телепатии. Очень хорошо чувствует эмоции. Питается внутренней энергией человека. Убить, не имея охранного амулета, чрезвычайно сложно.

9

Пуха — арм-дамашское травоядное млекопитающее. Отличается трусостью и несообразительностью.

10

Эшкива — защитный уход от удара. Отклонение головы или корпуса.

11

Ау — один из вариантов ухода. Широко известен как «колесо» или «солнышко».

12

Кен-Тартан — замок Хакисы, в котором устроил резиденцию Сарт.

Content

Анна Одувалова
Ожерелье Лараны

Пролог

Часть 1 Попытка вспомнить

Часть 2 Попытка осознать

Часть 3 Попытка выполнить

Примечания