Клэр Коннелли

Суждено быть вместе

Пролог

Больше всего на свете Маттиас Василиас любил золотисто‑пурпурные закаты, свою страну, правителем которой ему предстояло вскоре стать, и красивых женщин для любовных утех.

Ветерок шевелил тонкую занавеску из прозрачной органзы в просторной спальне гостиничного люкса.

Маттиас лениво размышлял о том, как быстротечна жизнь. Утром он улетит домой, в Толмирос, и она останется прекрасным воспоминанием.

Он прибыл в Нью‑Йорк совсем не за этим. У него и в мыслях не было соблазнять девственницу. Это не его стиль поведения. Особенно когда ему нечего предложить в обмен на такой щедрый подарок.

Нет, Маттиас всегда предпочитал опытных женщин. Тех, которые понимали, что могут рассчитывать лишь на короткую, но страстную любовную связь.

Однажды он женится. Но это будет выбор, продиктованный интересами страны. Как известно, короли не женятся по любви. Его избранница должна быть благородных кровей, чтобы по праву занимать место на троне рядом с ним, будущим королем.

Ну а пока он с Фрэнки. Ей принадлежит сегодняшняя дивная ночь.

Она пробежала пальцами по его спине, слегка царапая его кожу острыми ноготками. Маттиас вошел в ее горячее влажное лоно, вызвав у нее стон восторга.

- О, Мэт, - выдохнула Фрэнки.

Она называла его уменьшительным именем по чисто американской привычке. Ему было в новинку встретить девушку, которая ничего о нем не знала. Не ведала, что он наследный принц одного из европейских государств, что он богат, как Крёз, и вот‑вот станет королем. Для нее он просто Мэт. Однако вскоре его вольная жизнь закончится.

Через семь дней он будет коронован и станет правителем Толмироса. Его жизнь радикально изменится. Никаких интрижек и бурных романов. Король обязан быть образцом благопристойного поведения в глазах подданных.

- Ах, как хорошо, - простонала она, выгибая спину так, что упругие шары грудей дерзко вонзились в его грудь.

Без пяти минут король отбросил все угрызения совести о том, что взял невинную девушку ради удовлетворения плотской страсти, и продолжил получать удовольствие.

Она тоже не хотела осложнений. Оба согласились провести вместе уик‑энд и на этом закончить отношения. Однако он прекрасно понимал, что использует ее. Использует, чтобы в последний раз восстать против уготованного ему судьбой по рождению, чтобы получить удовольствие, как простой смертный, а не особа королевских кровей.

Он обхватил губами ее грудь и обвел языком розовый бутон соска, который тут же расцвел, требуя продолжения ласки. Маттиас снова погрузился во влажную глубину ее пульсирующего от нетерпения лона. Фрэнки приняла его так естественно, что у него мелькнула мысль о том, что ни с одной из его женщин ему не было так хорошо. Они словно были созданы друг для друга.

Его пальцы купались в шелковых прядях ее золотистых волос. Он целовал ее пухлые губы, чувствуя, что она целиком в его власти.

Однако эта власть не сможет сравниться с той, которую он обретет в недалеком будущем.

Но пока у него есть еще несколько часов, чтобы побыть просто Мэтом и обладать Фрэнки…

Глава 1

Прошло три года

Нью‑Йорк сверкал огнями неоновой рекламы, деловой и оживленный, как всегда. Он смотрел на вечерний город с балкона своего пентхауса на Манхэттене, наслаждаясь прекрасным видом и стараясь не вспоминать события своего прошлого визита.

Он намеренно не смотрел в сторону Школы изящных искусств, не позволяя себе думать о женщине, которая его околдовала.

Она подарила ему свою девственность, и ее образ навсегда запечатлелся в его сознании.

Ее имя сорвалось с его губ против воли. Ему давно следовало забыть ее и выбросить из головы ту ночь.

Особенно теперь, когда через месяц будет объявлено о его помолвке.

Весь Толмирос с нетерпением ожидал свадьбы короля и рождения наследника. Наследника, который обеспечит стране дальнейшее процветание и безопасность. Сейчас ответственность за страну лежит на плечах Маттиаса. Он потерял семью в ранней юности, и обрести свою собственную для него было очень непросто. Груз ответственности за семью и страх ее потерять тяжким бременем лежал на его плечах.

Однако дольше медлить было нельзя. Трону нужен наследник. Ему нужна достойная жена: образованная, с хорошими манерами и подходящей родословной. Именно такую и подыскал ему личный помощник.

Он закрыл глаза и перед ним тут же возникла Фрэнки в заляпанном красками джинсовом комбинезоне и клетчатой рубашке. Густые светлые волосы стянуты в конский хвост, на губах заразительная улыбка. Такой он увидел ее в их первую встречу.

Его будущая жена, его королева, должна быть совершенно другой.

То, что произошло между ним и Фрэнки, было сродни наваждению. Девушка покорила его в мгновение ока. Он забыл обо всем на свете: о предстоящей коронации, об ответственности перед страной, о своих принципах не спать с девственницами. Фрэнки околдовала его, словно вышедшая из моря сирена.

Тогда он поступил так, как делал всегда: запер сердце на ключ, спрятал все эмоции и ушел от нее не оглядываясь.

Однако теперь, снова приехав в Нью‑Йорк, он вспоминал о Фрэнки, хотя и запретил себе это. Она похожа на этот город, такая же энергичная, ловкая и жизнерадостная. Ему захотелось снова ее увидеть. Пусть даже из праздного любопытства.

Он теперь король. Он изменился со времени их первой и последней встречи. Хотя его потребности и желания остались прежними. Он рассеянно рассматривал панораму города. Неожиданно ему в голову пришла идея.

- Освещение выше всякой похвалы, - с энтузиазмом заметила Фрэнки, осмотрев наметанным глазом художника стены галереи, расположенной в центре города. Открытие выставки назначено на завтра, но ей напоследок захотелось убедиться, что все в порядке.

По спине пробежал холодок волнения.

Как известно, путь начинающего художника к признанию тернист и извилист. Особенно когда тебе приходится не только упорно трудиться и браться за любой заказ, чтобы справиться с горой постоянно растущих счетов, но и растить сынишку.

Фрэнки возлагала на выставку большие надежды. Если повезет, она может вытянуть счастливый билет.

Два солидных издания прислали репортеров на пресс‑конференцию и показ. Галерея организовала приличную рекламную кампанию предстоящей выставки. Фрэнки держала кулачки, чтобы ее наконец заметили и приняли в когорту современных художников Нью‑Йорка, где конкуренция весьма высока.

- Я подумал, что для твоих пейзажей с восходом солнца над океаном нужно использовать дополнительную подсветку. - Чарльз кивнул в сторону ее любимых картин, выполненных в абстрактной манере маслом.

- Мне нравится твоя идея, - улыбнулась Фрэнки, снова ощутив волнение.

Она волновалась вовсе не из‑за предстоящей встречи с прессой. Картины, представленные на выставке, были ею выстраданы. В них отразились ее чаяния и надежды, утраченные мечты и иллюзии, ее мировоззрение. Она душу вложила в свои работы. Особенно в портреты сына Лео, озорного мальчугана со светло‑серыми, почти серебристыми глазами в обрамлении пушистых черных ресниц и с копной смоляных кудрей. Он был и остается единственной любовью ее жизни. И теперь его портреты выставлены на суд тысяч, как она надеялась, посетителей выставки.

- Прошу прощения, пойду открою дверь, - извинился Чарльз.

Фрэнки ничего не слышала, так была поглощена рассматриванием портрета Лео, который написала прошлой осенью. Малыш подбирал с тротуара разноцветные опавшие листья и с энтузиазмом непоседы двухлетки подбрасывал их в воздух, с интересом и восторгом наблюдая, как они кружатся, летят и падают на землю. Затем он нагребал новую охапку и снова ее подбрасывал. Лео пребывал в эйфории, которую Фрэнки хотела запечатлеть. Она сделала чуть не сотню фотографий с разных ракурсов, постаралась запомнить свет и затем принялась дома за работу.

Фрэнки умела уловить настроение, выхватить мгновение и запечатлеть его на картине. Это была частичка жизни сына, превращенная в произведение искусства ее талантом.

- Открытие выставки завтра вечером, сэр. Но если вы хотите взглянуть на коллекцию…

- Да, хочу.

Всего два слова в ответ. Но девушка сразу узнала этот глубокий баритон. Она внутренне задрожала.

Фрэнки медленно обернулась, словно хотела отдалить неизбежный момент встречи.

Мэт.

Да, это он.

Воспоминания нахлынули с новой силой. Когда она проснулась в то утро, его уже не было. Никаких следов его присутствия. Ни записки, ни телефона. С ним никак нельзя было связаться. У Фрэнки осталось только воспоминание о волшебной ночи, которую ей хотелось бы повторить снова и снова.

- Привет, Фрэнсис, - поздоровался он, глядя на нее глазами так похожими на глаза малыша Лео.

Она представляла себе эти глаза, когда смешивала краски, чтобы достичь нужного серебристо‑серого оттенка. А какого труда ей стоило изобразить эти загнутые вверх жгуче‑черные густые ресницы, чтобы они выглядели естественно?

Прошло три года, а она представляла этого мужчину так отчетливо, словно они расстались вчера.

Она вспомнила, с какой страстью и одновременно нежностью он взял ее в первый раз, лишив девственности. Ей нестерпимо захотелось снова очутиться в его объятиях.

Но вместо этого она огромным усилием воли заставила себя спокойно взглянуть ему в лицо.

- Мэт? - холодно обронила она, довольная, что голос не дрогнул. - Интересуешься произведениями искусства?

Фрэнки почувствовала, как между ними снова пробежала та самая искра, о которой она не желала думать.

- Покажешь мне свои работы? - В его вопросе прозвучало приглашение, от которого веяло опасностью.

Фрэнки запоздало вспомнила, что стена позади нее была увешана портретами их сына. Взгляни он чуть влево или вправо, Мэт бы ясно увидел для себя доказательство того, что тот единственный уик‑энд имел последствия.

- Хорошо, - кивнула она, торопливо направляясь вглубь галереи. - Но учти, у меня очень мало времени.

Боковым зрением Фрэнки заметила, как Чарльз в недоумении наморщил лоб. И это неудивительно. Мэт буквально излучал богатство. Его внешний вид не говорил, а кричал о том, что он мог бы купить эту галерею с потрохами. Чарльзу было невдомек, почему Фрэнки не проявляет интереса к такому состоятельному потенциальному покупателю.

А как еще ей относиться к человеку, который ворвался в ее мир, соблазнил без малейшего усилия, переспал с ней и бесследно исчез следующим утром? Он опасен. Она не намерена тратить на него время.

«Но он отец твоего ребенка», - пронеслось у нее в голове. Мысль была так пронзительна, что Фрэнки внезапно остановилась.

- Я могу продолжить показ, если мисс Престон нужно будет уйти, - предложил следовавший за ними Чарльз.

Мэт тоже остановился и взглянул на Чарльза.

- Полагаю, мне вполне достаточно общества мисс Престон, - отчеканил он.

Фрэнки с сочувствием взглянула на Чарльза. Его щеки медленно заливал румянец. Он имел репутацию известного галериста в Нью‑Йорке. В художественных кругах его уважали, а многие даже побаивались. Подобная беспардонность была ему в новинку.

- Я позвоню, если ты нам понадобишься, - попыталась разрядить обстановку Фрэнки.

- Хорошо, - пробормотал Чарльз и быстро ретировался.

- Совсем не обязательно было грубить, - хрипло сказала Фрэнки, стоило Чарльзу удалиться. Они стояли так близко друг к другу, что она чувствовала аромат его одеколона с терпкими нотками сандала и исходящее от его кожи тепло. Сердце Фрэнки отчаянно билось, по спине побежали мурашки.

Она думала, что с годами забыла его. Однако тело остро реагировало на его близость. Она постаралась не обращать на это внимания.

- Теперь, когда мы одни, ты можешь назвать правдивую причину своего появления в галерее? Вряд ли ты пришел купить мою картину.

Он пристально разглядывал ее из‑за полуопущенных ресниц. Странная все‑таки штука память. Он столько раз представлял себе Фрэнки в мельчайших подробностях, но сейчас, стоя с ней рядом, не узнавал. Ему хотелось снова и снова рассматривать ее: эти зеленые кошачьи глаза, курносый носик, усыпанный мелкими бледными веснушками, и эти сочные и мягкие губы, с тихим вздохом раскрывшиеся для их первого поцелуя. От этого воспоминания он напрягся.

- Откуда тебе знать, что я пришел не за картиной? - растягивая слова, спросил он, буравя ее взглядом серебристо‑серых тревожащих душу глаз.

Фрэнки непроизвольно облизнула губы, умело подкрашенные помадой цвета спелой черешни. Ее рот казался таким сочным, словно она только что наелась ягод, а сок остался на губах.

- Потому что мои работы тебя никогда не интересовали, - довольно резко ответила она.

Он подумал о висящей у него в офисе картине Фрэнки, которую он купил через дилера. Это было полотно, над которым она работала в день их первой встречи. Мэт нахмурился.

- Почему ты так считаешь?

Щеки девушки окрасил легкий румянец.

- Я прекрасно помню, как искусно ты запудрил мне мозги, - ехидно заметила она. - Изобразил притворный интерес к моим картинам, а я‑то наивно поверила и попалась на твою удочку. Но больше я в такие игры не играю. Итак, что на самом деле привело тебя сюда, Мэт? - требовательно спросила она.

Его уменьшительное имя в устах Фрэнки вызвало в нем противоречивые эмоции. Стыд за то, что с самого начала утаил свое полное имя, обманув ее в момент первой встречи. Удовольствие, потому что ни одна другая женщина так к нему не обращалась. Он снова вспомнил ту волшебную ночь любви и ее хриплый от страсти голос, шептавший его имя.

Он ее хочет.

Хотя прошло три года, и Мэт был горд собой, что сумел справиться с эмоциями и уйти в нужный момент.

И тем не менее вожделение взыграло в нем с новой силой.

Он придвинулся чуть ближе, так что ощущал аромат ее духов с ноткой ванили, и произнес:

- Мне предстоит женитьба. И скоро.

Фраза донеслась откуда‑то издалека, словно он стоял не рядом, а где‑то на высокой горе.

У нее все внутри перевернулось. Фрэнки убеждала себя, что это от облегчения. Предстоящая женитьба делала его запретным плодом, хотя по‑прежнему сладким. Она внутренне проклинала себя за то, что все еще чувствует влечение к этому красавцу. Как такое возможно? Он исчез, не удосужившись даже оставить записку.

- Что же, прекрасно, - процедила она сквозь зубы, стараясь не выдать своего волнения. - Возможно, ты и правда подыскиваешь картину в качестве свадебного подарка будущей жене? - Она повернулась на каблуках и пошла вглубь галереи. - У меня есть несколько довольно приличных пейзажей, написанных в Массачусетсе. Очень симпатичные и романтичные. Создают настроение, - тараторила она, не в силах замолчать.

А в голове крутилась одна его фраза: «Мне предстоит женитьба».

- Вот этот, например. - Она махнула рукой в сторону осеннего пейзажа с озером, окруженным деревьями с падающей ярко‑оранжевой листвой на фоне ясного синего неба. Ее сердце учащенно забилось. Она написала эту картину во время их первого с Лео отпуска в Пакстоне.

- Фрэнки… - пробормотал он.

Глубокий баритон звучал так проникновенно и нежно, что девушка не замедлила обернуться. Воображение сразу же воскресило ту ночь. Она словно наяву ощутила прикосновение его губ, ласкавших сначала ее шею, а затем напрягшиеся бутоны сосков.

Он стоял так близко, что их тела почти соприкасались. Ее словно пронзило электрическим током. Фрэнки отпрянула и, судорожно сглотнув, раздраженно повторила:

- И все‑таки зачем ты здесь?

Он часть ее прошлого, о котором ей не хотелось вспоминать. Да, та ночь была прекрасной, но то, как он поступил с ней потом, не выдерживало критики. Мэт демонстративно ее бросил. Ей даже пришлось обратиться к частному детективу, чтобы отыскать его и сообщить о беременности. Но он словно сквозь землю провалился.

- Я… - Мэт снова придвинулся к ней с недовольным и напряженным выражением лица.

Фрэнки чувствовала исходящие от него волны нетерпения и разочарования.

- Мне хотелось увидеть тебя еще раз. До предстоящей свадьбы.

Его признание показалось ей странным.

- Зачем?

Он прищурился и спросил, раздувая ноздри:

- Ты вспоминаешь ту ночь?

Это стало последней каплей. Ярость клокотала в ней, словно горящая лава в жерле вулкана. Вздернув подбородок, Фрэнки подавила готовое сорваться с губ ругательство, которое повергло бы в ужас ее приемную мать.

- Ты надо мной издеваешься, Мэт? Ты вот‑вот женишься, а сюда приехал, чтобы окунуться в воспоминания? - Она отошла вглубь зала, чувствуя, как сердце молотом бьется в груди.

Он так пристально смотрел на нее, что у Фрэнки перехватило дыхание. Но она была слишком на него зла. Как он посмел появиться здесь и ворошить прошлое?

- Или ты сюда не только за воспоминаниями заглянул? Хочешь снова затащить меня в постель? - зло спросила она. Негодование придало ей сил, когда она заметила его взгляд, брошенный на вырез ее черного платья. - Неужели твоя сексуальная жизнь так скудна, что ты вынужден вспомнить о любовнице трехлетней давности?

От такого оскорбления у Мэта на скулах заходили желваки. Фрэнсис по‑настоящему задела этого мачо - как там его полное имя и фамилия? И поделом ему. А ей на него наплевать.

- И вот еще что: я и думать забыла о той ночи! - рявкнула она, не давая ему вымолвить ни слова. - Если бы я могла повернуть время вспять, ничего между нами не случилось бы, - солгала она, внутренне ужаснувшись тому, что предала сына.

- Да неужели? - бархатным баритоном переспросил он.

- Точно, - твердо ответила она.

- Ты и впрямь не вспоминала, что чувствуешь, когда я целовал тебя вот сюда? - Он слегка коснулся кончиком пальца ее шеи.

Фрэнки вздрогнула.

- Нет, - ответила она, запнувшись.

- Или когда я касался тебя здесь? - Его палец нырнул в декольте.

Господи, помоги ей устоять.

На долю секунды ей захотелось окунуться в воспоминания о той волшебной ночи, забыть о существовании сына и обо всем на свете и снова оказаться в номере отеля, где им было так хорошо вместе. Только он и она.

Фрэнки затрясла головой. О чем она только думает?

- Не надо. - Она оттолкнула его руку и отстранилась.

Гнев бурлил в ней с не меньшей силой, чем желание. Ее грудь бурно вздымалась. Она искала в его лице следы той же страсти, которую испытывала сама, но он владел собой гораздо лучше. Его лицо оставалось пассивной маской.

- Это было три года назад, - прошептала она. - Нельзя просто так появиться после бесследного исчезновения.

- Мне необходимо было с тобой повидаться, - бесстрастно сказал он.

Ей хотелось бы поверить, что та ночь для него что‑то значила, но его дальнейшее поведение свидетельствовало об обратном. Он мог хотя бы позвонить, но не сделал этого.

- Хорошо, ты меня увидел. Теперь, думаю, тебе лучше уйти.

- Ты на меня сердишься?

- Да. - Она пристально на него посмотрела. В ее зеленых глазах плескалась обида. - Я проснулась, а тебя и след простыл. Считаешь, что мне не за что на тебя злиться?

На его щеке дернулся мускул.

- Мы разве не договаривались провести вместе только уик‑энд?

- Да, но это не повод, чтобы сбежать украдкой посреди ночи, - огрызнулась она.

Он сердито прищурился.

- Я не сбегал украдкой, - ровным голосом ответил он. - Я ушел так, как посчитал нужным. И это было наилучшее решение для нас обоих.

Фрэнки старалась держать себя в руках.

- И почему же твое бесследное исчезновение было лучшим для меня вариантом?! - побледнев от негодования - почти выкрикнула она.

Он вздохнул, как будто она была упрямой малышкой и его терпение истощилось.

- Моя жизнь сложна, - бесстрастно констатировал он. - Тот уик‑энд был отклонением от нормы. На меня нашло затмение. - Он говорил без сожаления в голосе, не объясняя, что мотивировало его исчезновение. - Сейчас я понимаю, что не должен был позволять этому случиться. Мне не следовало связываться с кем‑то вроде тебя.

- С кем‑то вроде меня? - вкрадчиво переспросила она, закипая от негодования. - Но переспать с такой, как я, значит, можно, да?

- Ты неправильно меня поняла, - ответил он, покачав головой.

- В таком случае объясни, что ты имеешь в виду.

Он заговорил медленно, тщательно подбирая слова:

- Я захотел тебя, как только увидел, Фрэнки. Но я знал, что все закончится только этим уик‑эндом. Мне кажется, я ясно дал тебе это понять. Прости, если ты ожидала чего‑то большего. - Он двинулся было к ней, но она ощетинилась, и он остановился. - На меня возложена особая миссия относительно того, на ком мне жениться. К сожалению, я не могу выбрать тебя в невесты.

Фрэнки едва не задохнулась от негодования.

- Я вовсе не хотела за тебя замуж! - воскликнула она. - Мне просто хотелось по‑человечески попрощаться с тем, кому я отдала свою девственность. Когда ты уходил, ты подумал, как я восприму твое внезапное исчезновение?

Она с удовлетворением отметила, что на его каменном лице промелькнуло нечто похожее на стыд, но тут же исчезло.

- Я должен был уйти. Прости, если причинил тебе боль.

- Боль? - Она сверлила его гневным взглядом. Его исчезновение едва не убило ее. Но она не собиралась ему об этом говорить. - Ты был моим первым мужчиной. Та ночь для меня много значила. А ты просто ушел.

- А ты хотела, чтобы я кофе тебе в постель принес, Фрэнки? И между прочим сообщил, что уезжаю на Толмирос и забуду тебя?

Ее изумрудные глаза метали гром и молнии.

- Только вот забыть меня тебе не удалось, не так ли? - Затаив дыхание, она ждала его ответа.

- Не удалось, - согласился он после длинной паузы. - Но долг и определенные обязательства заставили меня уехать. - Он тяжело вздохнул. - Я не хотел тебя расстраивать, Фрэнки. Я опять уеду.

И тут Фрэнки прорвало. Он делает все так, как ему удобно. Приехал, взбудоражил ее, уехал. Черт бы его побрал! Он не имеет никакого права так с ней поступать.

- А тебе никогда не приходило в голову, Мэт, что у той ночи могли быть последствия?

Глава 2

Наверное, он неправильно ее понял. Или ослышался?

Маттиас всегда предохранялся. Безопасный секс - его кредо. К тому же положение наследного принца Толмироса обязывало. Так было и в тот уик‑энд. Он использовал защиту, как всегда.

- Я был уверен, что никаких последствий не будет, - спокойно ответил он, пожав плечами так, словно его сердце не сделало кульбит какую‑то секунду назад. - Я был искренне убежден, что полный разрыв и для тебя станет лучшим решением.

Что же до него самого, он не решался ей позвонить и объяснить, кто он и почему так внезапно исчез.

- Почему ты в этом так уверен?

Он нахмурился.

- Хочешь сказать, что последствие было?

- Последствие? - переспросила она, выгнув бровь. У нее дрожали руки, и он это заметил. - Почему мы выражаемся эвфемизмами? Спроси прямо о том, что ты хочешь знать на самом деле.

Никто и никогда не позволял себе так с ним разговаривать. Ее тон вызывал в нем гнев и восхищение одновременно. Ему хотелось продолжить их словесную дуэль. Он почувствовал, как в нем разгорается страсть, но пытался заглушить ее и сосредоточиться на намеках Фрэнки.

- Это ты намекаешь на то, что после той нашей совместной ночи возникли осложнения.

- Я говорю о том, что твое самонадеянное предположение о достаточных мерах защиты от нежелательной беременности неверно.

Ее слова градом стрел вонзились в его грудь.

- Хочешь сказать, что ты в ту ночь забеременела? - спросил он, ощущая звон в ушах от бешено колотящегося сердца. Мир замер. Время остановилось.

На мгновение он представил себе ребенка, растущего в ее животе, и его грудь наполнилась гордостью, а сердце воспарило. Хотя, конечно, это было невозможно. Его лоб покрылся испариной при одной мысли о ребенке. Он знал, что это неизбежно и необходимо, но ему все еще нужно было время, чтобы подготовиться к этой реальности - к мысли о другом существе, в котором течет его кровь, о том, кого судьба может забрать у него в любое время.

Каждая клеточка его тела сопротивлялась услышанному.

- Мы были осторожны. Как всегда, я принял меры предосторожности.

- Очаровательно! - Она скрестила руки на груди. - Расскажи мне еще о других женщинах, с которыми ты занимался сексом, пожалуйста.

Он стиснул зубы. Он совсем не то имел в виду, и все же это было правдой. Сексуальная ответственность укоренилась в Маттиасе. Любой на его месте отнесся бы к этому серьезно.

- Какого черта ты несешь? - требовательно спросил он. И в этих словах прозвучала властность, которую ему давало его положение.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

- Да. Я забеременела. - Ее слова тысячью пуль влетели ему в солнечное сплетение.

- Что? - Впервые в жизни Маттиас не знал, как реагировать.

Когда его семья погибла, был объявлен национальный траур. Вся страна смотрела на него, пятнадцатилетнего подростка, потерявшего родителей и брата в той роковой поездке. Он знал, чего от него ждут. Получив страшное известие, он запрятал свое горе в самый дальний уголок сердца и показал себя сильным и надежным - идеальный будущий король.

Она потерла виски и уставилась на него своим изумрудным взглядом, в котором плескалось страдание.

- Я узнала об этом примерно через месяц после твоего отъезда.

Его мир раскололся на миллионы мелких и острых кусочков. Все стало бессмысленным.

- Ты была беременна?

Фрэнки недовольно поморщилась.

- Я же только что тебе об этом сказала.

Он крепко зажмурился. В голове шумело.

- Ты должна была мне сообщить.

- Я пыталась! - вскинулась она. - Но ты как сквозь землю провалился. Тебя невозможно было найти.

- Любого можно найти, - возразил он.

- Но не тебя. Поверь мне, Мэт. Администратор отеля отказался раскрыть имя заказавшего апартамент люкс. Я даже фамилии твоей не знала. Только имя и то, что ты из Толмироса. Я хотела тебе сказать. Но найти тебя было все равно что искать иголку в стоге сена.

А разве не этого он добивался? Ночь удовольствия без всяких осложнений. Однако в отношении Фрэнки все оказалось сложным. Она буквально проникла к нему в душу.

- Стало быть, ты самостоятельно приняла решение сделать аборт и лишила меня возможности узнать моего ребенка? - хрипло произнес он. Его сердце сжалось, а внутри все перевернулось.

Она с шумом выдохнула.

- С чего ты взял, что я сделала аборт?

Он уставился на нее, не в силах произнести ни слова. Вопрос повис в воздухе. Он сейчас ни в чем не был уверен.

Когда ему было девять лет, он носился по всему дворцу, не останавливаясь ни на секунду. Вверх по ступеням, вдоль узких парапетов, за которыми далеко внизу виднелся город. А он все мчался и мчался. Потом без сил рухнул на траву и уставился на облака. Его легкие горели, и он чувствовал жжение каждой клеточки своего тела, как будто был каким‑то сверхзвуковым инопланетянином. Сейчас он ощутил это снова.

- Ты не сделала аборт?

- Нет, конечно.

Маттиас обладал острым, как рапира, умом, но изо всех сил пытался переварить ее слова, понять смысл сказанного.

- Ты не делала аборт? - тупо переспросил он.

- Нет.

И что‑то вспыхнуло в его сознании, какое‑то воспоминание, которое в тот момент было неважным. Он отвернулся от нее и быстро зашагал через галерею, через небольшие выставочные залы, которые изгибались в сторону центрального зала. Маттиас уставился на стену, на фоне которой стояла Фрэнки, когда он только вошел. Поначалу он был настолько ошеломлен ее видом, что не сразу обратил внимание на портреты за ее спиной. Но теперь он смотрел на картины, всего их было десять, изображавшие одного и того же маленького мальчика. У него кровь закипела в жилах.

На него смотрело до боли знакомое лицо.

Маттиас узнал в нем не только себя в детстве, портрет был копией его младшего брата Спиро, погибшего с родителями в аварии.

Мгновение он смотрел в пол, его грудь вздымалась, пульс бился как бешеный. Маттиас сделал несколько глубоких вдохов, чтобы остановить охватившую его панику.

- Это мой сын. Моя кровь и плоть, - хрипло пробормотал он.

Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Фрэнки стоит у него за спиной.

- Ему два с половиной. Его зовут Лео, - тихо сказала она.

Он приблизился к висевшим на стене полотнам и начал внимательно их рассматривать. Несколько картин изображали Лео, его сына, в момент игры. Вот он подбрасывает яркие осенние листья и весело смеется. Фрэнки сумела правдиво передать его живость, радость и непосредственность. Дальше были развешаны портреты Лео.

И наконец, Маттиас остановился у последней картины, которая полностью его захватила.

Лео смотрел с портрета прямо на него. В глазах мальчугана читался вопрос. Одна бровь приподнялась, губы сложились в полуулыбку. Серые глаза, как и прочие черты его лица, были точной копией самого Маттиаса. Но веснушки, беспорядочно рассыпавшиеся по переносице, явно принадлежали Фрэнки, как и вызывающее веселье, мелькнувшее на лице мальчика.

Эмоции захлестнули Маттиаса, ибо его собственное лицо было всего лишь копией его отца, короля Ставроса, а теперь перешло к его собственному сыну. Какие еще черты и качества были присущи этому мальчику, этому маленькому человеку, который был его собственной плотью и кровью?

Надо же, его плоть и кровь! Наследник! Наследник, в котором отчаянно нуждалась его страна. Наследник, ради которого он собирался жениться, чтобы произвести того на свет. А он уже есть! Наследник двух с половиной лет, о котором он ничего не знал!

- Где он?

Фрэнки молчала.

Маттиас сверлил ее горящим, как расплавленный металл, взглядом.

- Где мой сын? - повторил он, чеканя каждое слово.

В Маттиасе заговорила первобытная, животная потребность отца увидеть своего сына.

От Фрэнки исходили волны тревоги. До этого момента он никогда не понимал, для чего был придуман термин «мать‑медведица». Она, миниатюрная и хрупкая, выглядела так, будто способна задушить его голыми руками, если он станет угрожать их ребенку.

- Он за городом, - туманно сказала она, посмотрев в сторону двери. Где‑то там, в холле у входа находился Чарльз, владелец галереи. Ее страх был очевиден, хотя Маттиас и не думал угрожать ни ей, ни их сыну.

С присущей ему твердостью Маттиас взял свои эмоции под жесткий контроль. Они сослужат сейчас плохую службу. Необходимо их обуздать точно так же, как нужно было сдержать горе, когда погибла его семья.

Весь его мир перевернулся, и он должен был найти способ исправить это. Необходимо пересмотреть жизненные параметры и приоритеты. Он должен был жениться ради рождения наследника, а оказывается, наследник уже существует! У Маттиаса не было другого выбора, кроме как привезти этого ребенка домой в Толмирос.

Его будущее менялось на глазах, и эта женщина была в нем, как и их сын. Все причины, по которым он ушел от нее, оставались в силе, за исключением этого наследника. И это меняло все.

- Я понятия не имел, что ты забеременела.

- Естественно. Ведь ты сбежал, стоило мне заснуть.

Нет, он оставался в номере дольше. Он смотрел, как она спит, и думал о своем королевстве, о том, как вернется в Толмирос и примет свой титул и все связанные с ним обязанности. Фрэнки был отвлекающим маневром, своего рода последним прости свободе. Он знал, что королевский титул обязывает…

Только и Фрэнки тоже была зыбучим песком, и быстрый побег казался ему единственным верным решением. Чем дольше он медлил, тем глубже рисковал провалиться.

Кроме того, он утешал себя мыслью, что не давал ей никаких обещаний. Он сказал, что приехал в Штаты только на выходные.

- Если бы ты оставил свой номер, я бы позвонила. Но ты просто растворился в воздухе. Даже детектив, которого я наняла, не смог тебя найти.

- Ты нанимала детектива? - От этого признания в нем вспыхнула искра облегчения и благодарности. Значит, она не специально держала в секрете существование их сына. Она хотела, чтобы он стал частью жизни мальчика. А если бы он узнал о ребенке тогда?

Он бы женился на ней. И не беда, что она не соответствовала критериям, по которым для короля выбирают невесту. Его народ больше всего заботило рождение наследника.

И теперь у него он был.

Итак, чем скорее он убедит Фрэнки стать его женой, тем лучше.

- Да. - Фрэнки отвернулась и судорожно сглотнула. - Я считала, что ты должен знать.

- Согласен. Поужинаешь со мной сегодня?

Она хотела было отказаться, но он быстро продолжил:

- Нам надо обсудить судьбу сына. Надеюсь, ты понимаешь, как это важно?

Фрэнки была напряжена, в ее глазах сквозило недоверие. Но в конце концов она утвердительно кивнула.

- Ладно. Только недолго. Я обещала Бэкки быть дома не позже девяти.

- Бэкки?

- Соседка снизу. Она присматривает за Лео, когда я на работе.

Он мысленно взял информацию на заметку. Интересно, как можно оставлять наследника трона с соседкой по дому? У Маттиаса это в голове не укладывалось. Но вслух он сказал, не моргнув глазом:

- В таком случае быстро перекусим.

В этот момент к ним присоединился Чарльз.

- Ну и каков ваш вердикт? - обратился владелец галереи к Маттиасу. - Разве она не талантлива?

- Исключительный талант, - согласился Маттиас. - Я покупаю все картины, развешанные вон там. - Он указал на стену, где висели портреты Лео.

- Что? - Фрэнки вздрогнула от неожиданности, одарив его не то удивленным, не то недовольным взглядом. Маттиас не разобрал.

Он достал из бумажника визитку и протянул ее Чарльзу:

- Позвоните по этому телефону. Мой помощник организует оплату и доставку. - Мэт коротко кивнул, закончив разговор, и, приобняв Фрэнки за талию, повел ее к выходу.

Фрэнки все еще пребывала в шоке, потому и позволила подобное обращение.

Но стоило им оказаться на улице, как она резко остановилась и, сбросив его руку, просверлила Мэта гневным взглядом.

- Зачем ты это сделал?

- Ты находишь странным, что мне захотелось купить портреты сына?

Она ощетинилась, и он понял: ей еще предстояло смириться с тем, что он тоже родитель мальчика и ей теперь придется делить с ним их сына.

Кроме того, он не мог позволить, чтобы портреты наследника престола выставлялись на продажу в какой‑то галерее в Нью‑Йорке. Так не делается.

- Нет, - неохотно признала она. Эмоции уступили место усталости и настороженности.

- Пошли, - сказал он, указывая на черный внедорожник, припаркованный перед галереей. Темные тонированные стекла скрывали водителя и охранников, но, когда они приблизились, один из них вышел, открыв задние двери с низким поклоном.

Это не укрылось от глаз Фрэнки. Сам Маттиас давно привык к такому отношению.

- Я ведь даже твоей фамилии не знаю, - пробормотала она, усаживаясь на белоснежное кожаное сиденье. Ее щеки сейчас были под стать цвету сидений.

Маттиаса буквально распирало от вопросов. Интересно, дала бы Фрэнки их ребенку его фамилию, если бы знала ее? Мысль о том, что его сын растет под другой фамилией была невыносима.

Ему хотелось спросить ее об этом и о многом другом, но даже в присутствии самых доверенных слуг он не хотел бы затрагивать тему наследника.

Приложив палец к губам, он сделал ей знак молчать, а затем сам уселся в машину, размышляя о новом повороте событий и о том, как это скажется на развитии ситуации.

- Я думала, что ты имеешь в виду ужин в ресторане, - сказала она, когда машина подъехала к современному стальному монолиту на площади Объединенных Наций.

Поездка прошла в абсолютной тишине, за исключением того момента, когда автомобиль остановился и он что‑то сказал водителю на родном языке. Его баритон звучал так завораживающе, что Фрэнки невольно затрепетала, вспомнив, как он нашептывал ей милые глупости.

- В ресторане много посторонних глаз и ушей.

- Разве у нас секреты государственной важности? - поддела его Фрэнки.

- Поверь мне, Фрэнки, так будет лучше.

Его взгляд был напряжен, хотя в нем читалась мольба просто согласиться с ним на этот раз. Какая‑то часть ее, ребяческая, глупая, хотела отказаться - сказать, что это ее не устраивает. Он исчез без следа, а она так старалась найти его, чтобы сообщить, что он станет отцом. И вот теперь он снова диктует свои условия. Необходимо было восстать против этого, но преданность сыну заставляла ее молчать. Все это время она хотела для Лео только самого лучшего. Фрэнки сама воспитывалась в приемной семье и всю свою жизнь чувствовала себя отвергнутой биологическими родителями. Она и мысли не допускала, что Лео может почувствовать то же самое! Что Лео вырастет в убеждении, что его отец не хотел его.

- Хорошо, - согласилась она, тяжело вздохнув. - Но я правда не могу задерживаться.

- Наш разговор требует обстоятельности, - спокойно сказал он и вышел из внедорожника.

Она последовала за ним. Он взял ее под руку и провел в холл здания через вращающиеся стеклянные двери. Лифты ждали, охранник стоял сбоку.

В прошлый раз она не заметила охрану, с ним был только водитель. Но тогда она не обратила на это внимания. Вероятно, он какой‑то весьма состоятельный и влиятельный человек.

- Ты такая важная персона или просто опасаешься за свою жизнь? - спросила Фрэнки, когда они вошли в лифт вместе с телохранителем.

Он ничего не ответил, но как‑то странно на нее посмотрел.

Двери лифта открылись, и Фрэнки почудилось, что она оказалось в небесном дворце. Они вышли в холл. Маттиас снова обратился к охраннику на родном языке, и тот, низко поклонившись, вошел в лифт и уехал, оставив их наедине.

Фрэнки старалась скрыть свое волнение, осматривая роскошные интерьеры пентхауса: полированные деревянные полы, высоченные потолки, дорогую дизайнерскую мебель и хрустальные люстры. Из огромных окон открывались захватывающие виды на Крайслер‑билдинг, Эмпайр‑стейт билдинг, Центральный парк. Пентхаус находился в самом сердце Нью‑Йорка.

Большие раздвижные стеклянные двери выходили на палубу, к которой примыкал бассейн со стеклянными перилами. Фрэнки представила себе, как плывет в нем, словно парит высоко над городом.

Контраст между ее собственной скромной квартиркой в Квинсе и этим безумно красивым пентхаусом был слишком разительным.

- Мэт, - вздохнула она, поворачиваясь к нему лицом, даже не уверенная, что хочет сказать.

Он смотрел на нее с мрачной сосредоточенностью.

- Меня зовут, - тихо сказал он, - Маттиас Василиас.

Такое звучное имя идеально ему подходило. Оно было похоже на звон литавр, так торжественно оно прозвучало. Мэт было слишком плебейским именем для такого экзотического красавца.

- Хорошо, - кивнула она. - Значит, Маттиас.

В его глазах промелькнуло странное выражение.

- Ты никогда обо мне не слышала?

Нечто похожее на сигнал тревоги зазвенело в голове Фрэнки.

- А что, должна?

Его губы изогнулись в сардонической ухмылке.

- Нет.

Ей послышалось осуждение в его ответе, и она ощетинилась.

- К чему вся эта охрана?

Мэт тяжко вздохнул.

- Требования протокола. Дома ее будет еще больше.

- Не понимаю. Ты какая‑то известная личность?

- Можно и так сказать, - ответил он.

Маттиас прошел на кухню и достал бутылку вина. Ее желудок скрутило от воспоминаний о вине, которое они пили той ночью, всего несколько глотков, но это было самое вкусное вино, которое она когда‑либо пробовала. Он налил бокал и протянул ей. Фрэнки автоматически его приняла.

- Что происходит, Мэт, Маттиас?

Он прищурился. Интересно, произнесенное ею его полное имя для него прозвучало так же непривычно странно, как и для нее? Имя Маттиас подходит ему гораздо больше. Ей нравился вкус этих экзотических слогов на кончике языка.

- Моя семья погибла в результате несчастного случая много лет назад. Мне тогда было пятнадцать лет. - Он сказал это так обыденно, что Фрэнки не могла понять, как это трагическое событие повлияло на него. Впрочем, она могла себе это представить.

- Сочувствую, - пробормотала она, жалея, что испытывает к нему это самое сочувствие. Ей хотелось бы вовсе ничего к нему не чувствовать.

Его губы дернулись.

- Это было очень давно.

- Но я уверена, что боль утраты не утихла, - тихо сказала она.

- Я привык к одиночеству. - Он пытался отмести ее сочувствие. - Брат отца взял на себя многие обязанности моего отца. В пятнадцать лет я был слишком молод.

- Какие обязанности? - поинтересовалась Фрэнки.

- Вскоре после их смерти было решено, что в свой тридцатый день рождения я возьму на себя эту роль. - Он пристально на нее взглянул, вспоминая прошлое. - За неделю до того, как мне исполнилось тридцать, я встретил тебя. Я прилетел в Нью‑Йорк только на уик‑энд. Это был мой последний шанс путешествовать без охраны. - Выражение его лица изменилось.

- А чем занимались твои родители?

Это был странный разговор. Маттиас практически не отвечал на вопросы Фрэнки, а вел признательный монолог. Она ему не мешала.

- Мне не следовало связываться с тобой, но ты была такой… Я не могу этого объяснить. С первого взгляда я захотел тебя. - Он уставился на нее сверкающим взглядом.

Сердце Фрэнки остановилось. Как у него все просто. Пришел, увидел, победил.

- Я знал, что это будет только короткий роман.

Ее сердце сжалось от этих слов.

- А про мои чувства ты подумал?

- Нет, - честно признался он. - Мне показалось, что ты тоже хотела просто развлечься. Случайный легкий секс, ничего больше.

- Я думаю, что термин «случайный секс» своего рода остроумная глупость, - сухо сказала она, отворачиваясь от него, чтобы не видеть, как изменилось выражение его лица.

- Знай я, что ты девственница…

- Я солгала тебе без умысла, - пробормотала она. - Я просто запуталась в своих чувствах. Все это было так ошеломляюще.

Он кивнул, выражая молчаливое согласие.

- Это в прошлом, - сказал он. - Что меня интересует, так это наше будущее.

«Вот оно», - пронеслось у нее в голове. Вопрос опеки над Лео тревожил ее больше всего. Фрэнки уже свыклась с положением матери‑одиночки, а теперь у ребенка появился отец. Она не собиралась лишать его права видеться с сыном. Хотя его замечание о случайном сексе сильно ее обидело.

- После расставания с тобой я отправился в Толмирос, чтобы занять положение, предопределенное мне рождением.

Она нахмурилась.

- Каким бизнесом занимается твоя семья?

Его улыбка скорее походила на гримасу.

- Это не бизнес, Фрэнки. Меня зовут Маттиас Василиас, и я король Толмироса.

Глава 3

- Прости? - Фрэнки затрясла головой, на мгновение зажмурившись. - Мне показалось, что ты сказал… - Она недоверчиво усмехнулась. - Это шутка, что ли, такая?

Однако она вдруг увидела этот великолепный пентхаус другими глазами. Кто может позволить себе подобную роскошь? В глубине души она всегда считала Маттиаса особенным. И вот теперь ей открылась правда.

Он король.

- Это не шутка. Тот уик‑энд с тобой был моим последним шансом забыть о реальности, о том, что мне вскоре предстоит взойти на трон. Но все хорошее когда‑то заканчивается. И поэтому я оставил тебя, чтобы вернуться в свою страну, к своему народу и к своей роли правителя.

Его слова доносились до нее как бы издалека.

Он король.

И это значит… О господи. Она опустилась на диван и залпом выпила вино.

- Да, - согласился он, придвигаясь ближе к ней, - наш сын - мой наследник. Он принц, Фрэнки.

- Но… мы не были женаты. - Она отчаянно хваталась за соломинку. - Значит, он не может быть твоим наследником?

Его лицо потемнело. Он помедлил с ответом.

- Это все немного усложняет, - в конце концов сказал он, пожав плечами. - Но ничто не меняет того факта, что он - будущее моего народа.

Она судорожно сглотнула. Маттиас произнес эту фразу с неоспоримой уверенностью.

- Ты помнишь миф об Электусе?

Она слегка покачнулась. Его рассказ той ночью врезался в ее память.

- Нет, - хрипло солгала она, глядя из окна на Нью‑Йорк.

- Моя семья правит Толмиросом больше тысячелетия. Наша родословная остается нерушимой. Войны и голод поглотили соседние страны, а в границах Толмироса жизнь всегда была богатой и стабильной. Миф о нашем первом правителе мой народ хранит в своих сердцах даже сейчас. Считается, что именно наш род обеспечивает стране процветание и счастье. Лео не просто мальчик, он воплощение мифа, и править Толмиросом - его судьба, как и моя.

От его слов веяло какой‑то необъяснимой магией. Фрэнки представила малыша Лео принцем незнакомой ей страны, и ей стало вдруг не по себе.

Но он был не только наследником трона Толмироса, он был и ее сыном. Ребенок, которого она выносила и произвела на свет. Она кормила его грудью, лечила от болезней и помогла ему сделать первый шаг. Фрэнки до безумия любила сына, стараясь проводить с ним каждую свободную минуту. Она читала Лео сказки на ночь, играла с ним в мяч, ложилась рядом и успокаивала, когда его мучили кошмары.

- Стране необходимо, чтобы он вернулся домой, Фрэнки. Он является частью этого мифа. Лео наше будущее.

Ее охватило отчаяние.

- Ты говоришь о своем народе и о судьбе Лео. Это слова короля, а не отца. - Она повернулась к нему лицом. - А ты можешь думать о нем, просто как о своем сыне? Ему всего два с половиной года, а тебя волнует лишь то, что он должен будет править страной, о которой слыхом не слыхивал. Ты ведь не задал мне о нем ни единого вопроса.

Он сверкнул глазами, потому что Фрэнки была права.

- Ты думаешь, я не горю желанием узнать все подробности о своем сыне? Ты думаешь, я не стремлюсь встретиться с ним, прижать его к себе, взглянуть ему в глаза и понять его? Конечно же, хочу. Но сначала я хочу объяснить тебе, что произойдет дальше. Мы должны действовать быстро, если хотим контролировать это.

- Контролировать что?

Он нетерпеливо выдохнул, и его ноздри раздулись.

- Наш брак.

- Брак? - переспросила она, заметно побледнев. - Я не выйду за тебя замуж!

- Я уважаю твое мнение, Фрэнки, но это решение перестало быть только нашим в тот момент, когда был зачат Лео.

- Я так не думаю.

- Тогда позволь мне расставить все точки над i. Я намерен воспитывать Лео и как сына, и как наследника.

- Отлично. Будь ему отцом. Даже можешь позволить ему стать наследником твоего чертова трона.

Лицо Маттиаса потемнело.

- Но не думай, что ты можешь появиться через три года и попытаться завладеть нашей жизнью. Что бы мы ни испытали в ту ночь, это было мимолетно. И не имело никакого продолжения. Все кончено. Честно говоря, лучше бы мы никогда не встречались.

На его скулах заходили желваки.

- Пусть так, но мы встретились. Мы переспали, и теперь у нас есть сын. И я не могу игнорировать это. Мы должны пожениться, Фрэнки. Неужели ты не видишь, что это единственный выход?

Она судорожно вздохнула, осознав неотвратимость происходящего. Она испугалась. Но тем не менее ответила:

- Нет.

- Нет? - повторил он, издав резкий смешок. - Ты не можешь просто сказать мне «нет».

- Потому что ты король?

Его глаза настороженно сузились.

- Потому что я его отец, и я буду бороться с тобой до последнего вздоха, чтобы вернуть сына домой.

- Он дома!

- Он наследник Толмироса, и его место во дворце.

- С тобой?

- И с тобой тоже. Ты станешь моей женой, королевой процветающей, счастливой страны. Я же не прошу тебя отказаться от сына. И переедешь ты не в какую‑то дыру на краю света. Тебе даже не придется жить со мной - у меня много дворцов, ты сможешь выбрать любой. Качество твоей жизни значительно улучшится.

- Как ты можешь так говорить? Я ведь стану твоей женой.

- И что?

- Но я тебя почти не знаю! - Слова слетели с ее губ, но тело тут же их опровергло. Ее тело хорошо знало его. Слишком хорошо. Даже сейчас, когда он был одет, она видела его обнаженным. Она увидела его мускулистую грудь, смуглый загар, широкие плечи. Ее лоно увлажнилось и стало горячим, стоило ей вспомнить, как он овладел ею полностью и без остатка.

- У нас будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга. - Он пожал плечами. - Достаточно, чтобы создать семью и стать хорошими королем и королевой.

Он говорил бесстрастно и спокойно. Однако слова, которые он произносил, создавали образы, наполнявшие ее теплым и приятным чувством. Вслух же она спросила:

- Для тебя это так просто?

- Я ничего другого и не ожидал, - по‑прежнему спокойно ответил он.

- Минуточку. Ты же сам сказал мне, что помолвлен. Так что твоя невеста скажет по этому поводу?

- Я еще не выбрал себе невесту.

У Фрэнки голова шла кругом.

- Что значит - не выбрала? Ты карту, что ли, из колоды наугад выбираешь?

- Нет. Каждая претендентка прошла тщательную проверку на пригодность стать королевой, - на полном серьезе заявил он.

- В таком случае поезжай восвояси и женись на одной из них.

Он посмотрел на нее долгим и таким испытующим взглядом, что у нее мурашки по телу побежали.

- Подумай хорошенько, - наконец произнес он. - Что произойдет, если я вернусь на Толмирос и женюсь на другой. Она станет королевой, а Лео будет моим и ее сыном. Я буду бороться за опеку. И будь уверена, Фрэнки, я выиграю.

Фрэнки похолодела, осознав, что он прав.

- Я выиграю и стану воспитывать Лео. Ты уверена, что хочешь суда, который ты наверняка проиграешь? Хочешь публичного скандала? Не лучше ли принять мое предложение и просто согласиться выйти за меня замуж?

- Просто? - Ничего простого в его предложении не было. - Как бы мне хотелось, чтобы ты снова исчез, как в прошлый раз.

Маттиас лишь хмыкнул в ответ.

- Хочешь ты или нет, но реальная ситуация диктует свои условия. У меня есть сын и наследник. Я должен привезти его домой. Уверен, что ты это понимаешь.

Город мерцал россыпью бриллиантов на фоне черного бархата неба. Она сглотнула, ее глаза лихорадочно блестели, а мозг пытался найти альтернативу открывающейся перспективе.

- Но брак - это же так… - Фрэнки замолчала.

- Что? - спросил он.

- Это так много. Слишком. - Она повернулась к нему лицом. Ее сердце глухо стучало в груди. Выйти замуж за этого человека? Невозможно. Он покорил ее, и возникшая между ними страсть могла бы перерасти в любовь, но он бросил ее, исчезнув без следа. Со временем она смирилась с этим.

И вот сейчас он появился снова и уверен, что она вот так просто выйдет за него замуж?

- И что с того? Люди все время так делают, - сказал он, пройдя через комнату и налив щедрую порцию виски в два бокала. Он протянул ей бокал, и она автоматически его взяла. Хотя от вина у нее уже кружилась голова.

- Что делают все время? - Она пыталась уследить за ходом его мыслей.

- Вступают в брак, потому что это имеет смысл.

Фрэнки возмущенно фыркнула.

- Люди женятся, потому что любят друг друга, - решительно возразила она. - Потому что им невыносимо жить порознь. Люди женятся, потому что они полны оптимизма и надежды, что встретили свою вторую половинку, без которой не могут жить.

Она говорила горячо и искренне. Это были слова, которые много для нее значили. Она жила с этим убеждением. Но Маттиас словно отстранился от нее. Его красивое лицо напряглось и посуровело, в глазах загорелся опасный огонек.

- Все это выдумки и фантазии. И вовсе не то, что я предлагаю, - сказал он наконец.

Фрэнки почувствовала себя так, словно получила пощечину.

- Я и не жду от тебя ничего подобного, - огрызнулась она. - Просто пытаюсь объяснить, что значит для меня брак.

- Почему? - Он приблизился к ней на шаг, гипнотизируя ее взглядом.

Она нахмурилась.

- Что ты имеешь в виду?

- Почему это не может быть просто разумным решением?

- Разумно было бы решить, как нам это лучше сделать, - ответила Фрэнки, пытаясь освободиться от власти его взгляда, лишавшего ее способности мыслить здраво. Ей было больно думать о том, чтобы делить с ним Лео, но она отогнала это чувство. Речь шла о Лео, а не о ней.

- Ты его отец. Я всегда хотела, чтобы ты участвовал в его жизни. Для начала мы можем приехать в Толмирос с визитом. Пусть Лео постепенно привыкает к мысли, что он наследник трона. Со временем он может даже решить проводить больше времени там, с тобой. И конечно, ты всегда сможешь видеться с ним в Нью‑Йорке. Вот самое разумное решение. И в этом случае нам не нужно вступать в брак.

- А я считаю нужно, - возразил Мэт. Голос его был спокоен, хотя в глазах горел боевой огонь. - И мы поженимся через месяц.

- Через месяц? - ахнула Фрэнки.

- Возможно, даже раньше. Нужно действовать быстро. Тебе и Лео предстоит многое узнать о моем народе и стране.

- Подожди и послушай меня, - сказала она, пытаясь положить конец этому нелепому разговору. - Ты говоришь так, будто получил мое согласие. Ты предложил, я отказалась. Ты же не можешь меня заставить.

Он прищурился.

- Думаешь, не могу?

- Конечно, не можешь, если только не считаешь меня неразумным существом, не способным принять правильное решение.

- Напротив. Ты очень разумная женщина. Я уверен, что ты примешь правильное решение. Только учти, я не уеду отсюда без сына. И будет лучше, если ты поедешь с нами в качестве моей невесты.

Фрэнки задохнулась от негодования.

- Ты меня шантажируешь!

- Я прошу тебя выйти за меня замуж.

Она зажмурилась.

- Скорее приказываешь.

- Прошу, - мягко возразил он, словно понимая ее страхи и сомнения. - Прошу не заставлять меня бороться с тобой за сына.

Фрэнки обуял ужас. Она не сомневалась ни в искренности его слов, ни в том, что он способен довести дело до конца. У нее есть кое‑какие сбережения, но довольно скромные. И ее приемные родители хорошие, но не богатые. Она не сможет позволить себе адвоката, который выиграл бы у Маттиаса. Нужен ли ему вообще адвокат? Или у него есть какая‑то дипломатическая привилегия, учитывая, что он король?

- Какой же ты негодяй, - процедила она, отходя к окну.

- Ты считаешь неразумным мое решение воспитывать сына, о котором я узнал только что?

- Принимать участие в жизни сына - разумно, а вот жениться на мне - нет.

- Я хочу этого брака не больше, чем ты, Фрэнки, поверь, - вздохнул он. - Хотя это не совсем правда. Я по‑прежнему хочу тебя. Я пришел к тебе сегодня, потому что так и не сумел забыть тот уик‑энд. Я хотел бы снова заняться с тобой любовью, - признался он.

Грубая отповедь так и просилась наружу. Однако Фрэнки вовремя прикусила язык и только резко заметила:

- Да как ты смеешь говорить такое! Ты бросил меня, бесследно исчезнув на три года. А теперь считаешь, что я в ноги тебе брошусь, готовая на все?

- Однажды ты уже именно так и поступила, - высокомерно заметил он.

У нее зачесались руки, так она хотела влепить ему пощечину.

- Тогда я тебя не знала!

- Ты меня и сейчас не знаешь, - спокойно сказал он, приближаясь к ней мягкой походкой.

От его близости ее щеки порозовели, а пульс пустился вскачь.

- Ты не знаешь, что я выигрываю почти все сражения, в которых участвую. Тебе невдомек, что я привык получать все, что захочу и когда захочу. Ты не знаешь, что за моей спиной мощь десяти армий, богатство нации у моих ног, а в моей груди бьется сердце воина.

Еще один шаг вперед, и его пальцы слегка коснулись ее щеки. Она зачарованно смотрела на него, не в силах пошевелиться.

- Думаешь, я не знаю, что ты получаешь то, что хочешь? - наконец ответила она, довольная тем, что слова прозвучали холодно и почти насмешливо. - Ты хотел меня в тот уик‑энд, и посмотри, как все обернулось.

Зря она вспомнила тот выходной. Воспоминания нахлынули с новой силой. Он стоял так близко, что она чувствовала жар, исходящий от его тела, и терпкий аромат его одеколона с нотками сандала. Стоит ей приподняться на цыпочки - и она сможет дотянуться до его губ.

Это были идеальные губы, рассеянно подумалось ей. Во Фрэнсис проснулась не только женщина, но и художник, изучающий скульптурные черты его лица.

- Ты ни с кем не встречаешься. - Это было скорее утверждение, чем вопрос.

Фрэнсис обиделась.

- Почему ты так считаешь?

- Потому что ты реагируешь на меня не как женщина, влюбленная в другого мужчину.

Фрэнки задохнулась от возмущения.

- Что ты имеешь в виду?

- Ты смотришь на меня голодным взглядом. Моя близость тебя возбуждает, - констатировал он, дотронувшись до пульсирующей у основания ключицы жилки.

Фрэнки внутренне сжалась, проклиная предательскую реакцию своего тела.

- Ты не хочешь выходить за меня замуж, но страстно желаешь меня, как в ту ночь.

О боже, это правда, но так не должно быть! Должна же быть разница между животными инстинктами и разумными соображениями. Она не настолько глупа, чтобы снова пасть жертвой его магического притяжения. Только не это.

- Нет, - решительно возразила она, отодвигаясь в сторону и гордясь тем, что сумела противостоять его харизме. Хотя у нее подгибались колени, а соски стали твердыми и упирались в кружево бюстгальтера.

- Тот факт, что я не замужем, не означает, что я готова к этой глупой затее. Я не выйду за тебя.

- А разве у нас есть выбор?

Он повернулся к ней спиной и засунул руки в карманы. Он смотрел на прекрасный вид, а в его голосе звучала мрачная решимость, наполнившая Фрэнки отчаянием.

- А разве у меня есть выбор? - повторил он. - У меня есть сын. Он принц, и судьба моей страны в его руках. Я должен вернуть его домой. Я в долгу перед своим народом, - твердо сказал он. Он вынул руку из кармана и провел пальцами по темным волосам, затем снова повернулся к ней лицом. - И ты в долгу перед Лео, Фрэнки. - Он не сводил с нее глаз, и в выражении его лица были серьезность и честность. - Ты ведь хочешь растить его вместе со мной?

У нее все сжалось внутри. Он был прав.

- Я хочу вырастить сына счастливым и спокойным, - сказала она наконец. - Пусть у него будут двое родителей, которые его любят. Но это не значит, что мы должны пожениться…

- В ту ночь ты рассказывала мне о своем детстве, - сказал он мягко. - Ты вспоминала о летних походах, о чтении у камина в зимние вечера, о настольных играх и уроках кулинарии. Ты говорила, что мечтала о сестре или брате, потому что хотела иметь большую и сплоченную семью. Неужели ты лишишь нашего сына всего этого?

Его слова болью отдались в сердце Фрэнки. Да, именно об этом она мечтала и мечтает до сих пор. Однако в ней жил страх, что приемные родители могут отказаться от нее, как когда‑то это сделали ее биологические отец и мать.

Фрэнки тяжело вздохнула.

- Выходи за меня замуж, потому что наш сын этого заслуживает. Мы переспали, и получился ребенок. С момента его зачатия это перестало касаться только тебя и меня и того, чего мы оба хотим. Мы обязаны действовать в его интересах.

В его словах звучала чистая правда. Но Фрэнки пока не готова была сдаться.

- Это слишком, - прошептала она, подняв на него неуверенный взгляд. - Выйти за тебя, будь ты обычным мужчиной, было бы странно и даже нелепо. Но ты король, а я последняя женщина на земле, которая хочет… точнее, подходит, чтобы стать… У меня ничего не выйдет.

- Прежде всего ты будешь моей женой и матерью моих детей. Твои обязанности как королевы не будут обременительными. - Выражение его лица смягчилось. - В любом случае я думаю, что ты себя недооцениваешь.

Но после одного простого слова она ничего больше не услышала.

- Дети? То есть во множественном числе?

- Естественно. Одного недостаточно, - отрывисто подтвердил он с беспокойным выражением лица, словно был чем‑то озабочен.

Фрэнки покачала головой, не в силах представить себе, что у них с этим человеком могут быть еще дети.

- Я не хочу больше детей.

- Тебе не нравится быть матерью? - спросил он.

- Конечно, нравится. Я обожаю Лео. И если бы я могла обойтись без мужчины и родить еще четверых детей, то я бы это сделала. Но, к сожалению, чтобы подарить тебе еще наследников, мне придется… - Фрэнки замялась. - Нам бы пришлось… - Она снова запнулась.

- Да? - протянул он, и у нее создалось отчетливое впечатление, что он наслаждается ее смущением.

- Перестань, прошу тебя, - попросила она, потирая виски.

- Мы собираемся пожениться, - констатировал он. - Значит, нужно обсудить и секс.

Его способность сохранять спокойствие в разговоре на такую интимную тему приводила ее в бешенство.

- Если бы я вышла за тебя замуж, - огрызнулась она, возмущенная его уверенностью в ее согласии, - секс не стал бы частью нашего соглашения.

Он расхохотался.

- О, неужели?

- Так и есть. И это совсем не смешно! Секс должен что‑то значить, так же как и брак. Ты смеешься, как будто я сказала глупость, а я так чувствую. И это совершенно нормально.

- Ты наивна, - ответил он, покачав головой. - Как та невинная девственница, которой ты была три года назад. Секс - это биологическая функция: два тела наслаждаются друг другом, удовольствие ради удовольствия. Брак - это союз, взаимовыгодное соглашение. Даже те, кто стараются представить его как «союз родственных душ» и «любовь», в глубине души знают, что это такое на самом деле.

- И что же это?

- Удобство. Партнерство. Секс, - отчеканил он, не моргнув глазом.

Щеки Фрэнки порозовели.

- Как можно быть таким циником?

- Я скорее реалист, чем циник, Фрэнки. Однажды ты повзрослеешь и поймешь это, - беззаботно ответил он.

- Надеюсь, что нет, - возразила она.

- Не будь такой занудой, - предупредил он, шагнув ей навстречу. Он впился в нее взглядом, от которого у нее все поплыло перед глазами.

Сердце Фрэнки бешено колотилось, во рту пересохло, зеленые глаза жадно блуждали по его лицу.

- Быть моей женой не так уж плохо, кое‑чем ты явно будешь наслаждаться, - заметил он словно невзначай.

Она судорожно сглотнула:

- Ты ошибаешься.

Он издал сухой смешок и наклонился к ней.

- Когда дело касается женщин и секса, Фрэнки, я никогда не ошибаюсь.

Ее сердце бешено колотилось. Кончики пальцев покалывало от нервного возбуждения. Она хотела сопротивляться ему, оттолкнуть его, но тщетно. Она положила руки ему на грудь, ощутив его тепло, его силу, его мужской запах, его близость, его возбуждение. Воспоминания о том, как это было раньше, вспыхнули в ней с новой силой. Она тихо ахнула, когда его рука скользнула ей за спину, обхватила за ягодицы и прижала к его возбужденному члену. Фрэнки застонала и откинула голову назад, подставив губы для поцелуя.

Он приник к ее губам в страстном поцелуе. Все ее возражения мгновенно улетучились. В его объятиях Фрэнки стала податливой как воск. Она полностью подчинилась его воле и ответила на поцелуй с не меньшей страстью.

Мир перестал существовать. Только его губы и руки.

Наконец Маттиас оторвался от ее губ. Оба прерывисто дышали.

- Я не собираюсь делать твою жизнь трудной или неприятной, Фрэнки. У меня много обязанностей. Порой я буду отсутствовать целыми днями.

Она все еще не пришла в себя от этого ошеломляющего поцелуя. Пульс зашкаливал, желание кипело внутри, подобно раскаленной лаве.

- И ночами? - пробормотала она едва слышно.

- Ночью, - пообещал он, поднимая руку и поглаживая большим пальцем ее щеку, - я буду доставлять тебе столько удовольствия, что ты не сможешь без меня жить.

Маттиас уставился на своего ребенка, и ему показалось, что сердце вот‑вот выскочит из груди.

Маленький мальчик и в жизни был точной копией младшего брата Спиро, который погиб с родителями в автокатастрофе.

- Привет. - Он присел на корточки, чтобы заглянуть в лицо сына. - Ты, должно быть, Лео.

Лео важно кивнул:

- Да, я Лео.

Маттиас не смог улыбнуться. Он чувствовал такую боль, словно кислота хлынула по его венам. Как много из жизни этого мальчугана он пропустил! Его первые шаги и первые слова.

- Мы отправляемся на поиски приключений, - сказал он, вставая и гневно сверля Фрэнки взглядом.

Прошлой ночью он мечтал заниматься с ней любовью. А сейчас не чувствовал ничего, кроме ярости. Как она посмела лишить его общения с сыном почти на три года?

- Пойдем, Лео, - сказал он, стараясь говорить спокойно, хотя глаза его метали гром и молнии. - Мы отправляемся в путешествие вместе.

Глава 4

Сердце Фрэнки ушло в пятки, когда самолет резко нырнул вниз, едва не коснувшись вод Средиземного моря. Но Фрэнки знала, что это было связано не столько с маневром лайнера, сколько с человеком, сидящим напротив нее. Внушительная фигура Маттиаса выделялась на фоне роскошного интерьера салона с белой кожаной мебелью, хрустальными люстрами и бесшумно снующими слугами в бело‑золотых мундирах. Он вальяжно сидел в широком кресле.

Царственный. Великий. Наводящий страх.

И этот человек станет ее мужем.

Ей не давала покоя мысль об их недавнем поцелуе, который привел ее в состояние экстаза.

Гладь моря отливала ультрамарином и походила на прекрасный мираж, в центре которого были рассеяны десятки маленьких островков. Каждый был окружен кольцом бирюзовой воды и узкой песчаной насыпью береговой полосы хрустящей белизны.

- Это Толмирос, - сообщил он непринужденно, впервые за весь полет.

Тишина в салоне стояла оглушительная, но Фрэнки была настолько поглощена размышлениями о том, как ее, черт возьми, угораздило согласиться стать его женой и прилететь в его королевство, что ничего не замечала.

- Который? - спросила она.

Он задумчиво посмотрел на нее, и ее сердце затрепетало.

- Все. Толмирос состоит из сорока двух островов. Некоторые маленькие, некоторые большие, как Эпиканас, - ответил он, указывая на остров вдалеке.

- Эпиканас, - повторила она.

Маттиас одобрительно кивнул.

- Очень хорошо. Ты правильно произнесла название. У тебя будет преподаватель, который поможет учить язык.

Он снова сел в кресло, к облегчению Фрэнки. Когда он стоял рядом, ее тело остро реагировало на его близость.

- Эпиканас - главный остров гряды. Это столица государства. Здесь расположена моя основная резиденция, дом правительства, деловые центры. Именно здесь мы будем жить большую часть времени.

Она рассеянно кивнула, повернулась к нему лицом и тут же пожалела об этом, обнаружив, что он внимательно наблюдает за ней. Фрэнки поспешно отвела взгляд и посмотрела на сиденье напротив. Оно было полностью разложено и превратилось в кровать, где крепко спал Лео.

Она смотрела на спящего сына, и ее сердце сжималось. Фрэнки убеждала себя, что приняла это рискованное решение ради безопасности и благополучного будущего Лео. Она прикрыла глаза, пытаясь вспомнить свою биологическую мать. Воспоминание было расплывчатым: выцветшее желтое кресло, солнечный свет, льющийся через окно, занавески, колышущиеся от легкого ветерка, и звук постукивания. Вот мать взяла ее на руки, обняла, от нее пахло лимоном и мылом. И все. Воспоминания снова исчезли, как и родители, которые не захотели ее растить, оставив в роддоме.

Фрэнки, сама того не замечая, решительно вздернула подбородок и пообещала себе не допустить того, чтобы Лео почувствовал себя отвергнутым. Ради сына она готова пожертвовать всем.

- А сейчас мы пролетаем над Порт‑Каламати, - сказал он, словно проследив за ходом ее мыслей. - Раньше остров был важным оплотом в проведении операций на море. Теперь здесь находится лучшая школа в Толмиросе. Именно сюда отправится Лео, когда подрастет.

Она посмотрела в иллюминатор на утопающий в зелени остров, купающийся в бирюзовых водах моря. В центре высились старинные здания с садами и лужайками. Превосходное место для школы. Но не слишком ли далеко от дворца? Фрэнки не стала развивать эту мысль. Лео нет еще и трех лет. Ему не скоро в школу. Есть более неотложные вопросы.

- Что будет дальше? - спросила она, откинувшись на спинку сиденья и сложив руки на коленях в жесте, который, как она надеялась, придавал ей спокойный и уверенный вид.

Маттиас кивнул, явно испытывая облегчение оттого, что она готова обсуждать ситуацию рационально.

- Моя служба безопасности держит прессу подальше от аэропорта. Обычно, когда прилетает мой самолет, фотографы толпятся в ВИП‑зоне. Но сегодня нас встретят только телохранители и личный водитель.

- Тебя всегда сопровождают сотрудники службы безопасности?

- Всегда, - подтвердил он.

- В тот уик‑энд ты был один.

- В те выходные я еще был принцем. - Его взгляд был полон самоиронии. - Я был еще мальчишкой, сбежавшим от своей судьбы.

Она задумчиво на него взглянула.

- Ты говорил, что твой дядя был королем, пока тебе не исполнилось тридцать?

- Нет, не королем. - Он покачал головой. - Порядок престолонаследия определен строгим протоколом. Мой дядя был регентом.

- А если бы ты тоже умер? - спросила она и тут же покраснела, поняв, как бестактно прозвучал ее вопрос.

Но Маттиас, похоже, не возражал.

- Тогда да, мой дядя стал бы королем.

Она склонила голову набок.

- Я когда‑то слышала, что опекун наследника не имеет права претендовать на престол, чтобы личные интересы не привели к убийствам.

Он выгнул бровь.

- Так и есть. Мой дядя не был моим законным опекуном. На самом деле мне не разрешали видеться с ним больше одного‑двух раз в год в течение этого времени.

Она переваривала его слова, прокручивая их в голове, прежде чем спросила, слегка нахмурившись:

- Он твой единственный оставшийся в живых близкий родственник? У тебя есть тетя или кузены?

- Нет. Он так и не женился. - Выражение его лица изменилось.

- И вы так редко виделись? - недоумевала Фрэнки.

Он пожал плечами, словно это не имело значения.

- Так и должно было быть.

Она была внутренне потрясена.

- В таком случае кто же тебя вырастил?

- Мне было пятнадцать, когда моя семья погибла, - ответил он пренебрежительно. - Я уже был «воспитан».

- Ты думаешь, что был взрослым в этом возрасте? - У Фрэнки защемило сердце.

- Я учился в школе в Порт‑Каламати, - сказал он, переводя взгляд на окно. - Я вернулся в школу и оставался там до восемнадцати лет.

- Это школа‑интернат?

Он кивнул.

- И что потом? - Она не хотела проявлять излишнее любопытство, но ей нужно было его лучше узнать и понять.

- Я пошел в армию.

Это ее не удивило. С первого момента их встречи она почувствовала в нем настоящего воина. Троянец, возвращенный к жизни.

- И тебе это нравилось?

Он помолчал, видимо обдумывая вопрос, прежде чем ответить:

- Да.

- Почему?

Он натянуто улыбнулся.

- Вообще‑то Толмирос мирная страна. Мы не ведем войн. Хотя наша военная подготовка считается одной из лучших в мире, мы редко участвуем в военных действиях. - Он пожал плечами. - Армия приучила меня к дисциплине и самостоятельности.

- Я не могу отделаться от мысли, что эти качества у тебя уже были в избытке.

- Возможно, - согласился он.

Наступила тишина, нарушаемая лишь шумом двигателей. Самолет снижался, пролетая над грядой мелких островов.

- Как вы добираетесь с одного острова на другой? - спросила она.

- У нас разветвленная паромная сеть. Смотри. - Он показал пальцем, и она увидела десятки лодок, снующих по воде. - Видишь, как блестят и мерцают острова? - риторически спросил он. - Толмирос называют алмазным королевством. Каждый остров подобен драгоценному камню посреди моря.

Она согласно кивнула. Самолет продолжал снижение. Казалось, он вот‑вот нырнет. Но тут из глубины моря показалась земля, а за ней серая взлетно‑посадочная полоса, усыпанная ярко‑красными цветами. Самолет приземлился с мягким стуком, и она инстинктивно взглянула на Лео. Он безмятежно спал, подложив кулачок под щеку. Сердце Фрэнки слегка сжалось.

Маттиас наблюдал за ней. Она чувствовала его взгляд. Неведомая притягательная сила заставила ее поднять на него глаза. Фрэнки едва дышала. Сердце замерло в груди при виде мужчины, от которого она потеряла голову три года назад. И он король. Она и раньше чувствовала, что он из тех, кому легко подчиняться.

- Ты действительно пыталась меня найти? - неожиданно спросил он.

- Это было невозможно, - пробормотала она.

- Так и было задумано.

В этот момент проснулся Лео.

- Мама? Где мы?

- В самолете, радость моя. Помнишь? - Малыш дремал, когда они садились в самолет.

- Нет. Кто это? - Лео показал пальчиком на Маттиаса.

- Мамин знакомый, - быстро ответила Фрэнки под укоризненным взглядом Маттиаса.

- Я твой отец, Лео.

Настала очередь Фрэнки скрывать недовольство. Она поджала губы.

- Отец? - Мальчик переводил недоуменный взгляд с Фрэнки на Маттиаса.

- Твой папа, - мягко повторил Маттиас.

- Папа? - Глаза Лео округлились. - Ты говорила, что папа такой добрый! - с восторгом воскликнул Лео.

Сердце Фрэнки сжалось. Да, она говорила Лео об этом и о многом другом. Она придумала для Лео отца, которым он мог бы гордиться. Сын должен верить, что его отец замечательный человек, даже если он с ними не живет.

- Мы поживем у папы какое‑то время, - мягко сказала Фрэнки, не обращая внимания на пристальный взгляд Маттиаса. - Хочешь?

Лео выпятил нижнюю губу и упрямо покачал головой. Фрэнки спрятала улыбку в кудряшках сына. Пусть его королевское величество поймет, что не всегда можно получить то, что хочешь.

- Ты уверен? - спросил он насмешливо, словно отказ Лео его нисколько не обеспокоил. - У меня есть бассейн прямо возле моей спальни, - продолжил он. - И ты можешь пользоваться им в любое время. А еще рядом с домом пляж, и можно плавать в море.

Малыш радостно захлопал в ладоши.

- А чем бы еще ты хотел заняться? - опрометчиво спросил Маттиас.

Лео с энтузиазмом залопотал на птичьем языке, а Маттиас внимательно слушал, хотя вряд ли понимал и половину из детского лепета сына.

Самолет остановился. Пилот открыл дверь. Волна горячего воздуха ворвалась в салон. Члены экипажа прошли к выходу. А в салоне появились слуги.

Маттиас встал и заговорил с ними на родном языке. Все низко и почтительно ему поклонились, и, хотя они говорили на своем языке, Фрэнки слышала в их ответах благоговейный трепет.

- Это Марина. - Маттиас повернулся к Фрэнки с непроницаемым выражением лица. - Она поможет тебе подготовиться.

- К чему?

- К прибытию во дворец.

- Но… Я готова.

Он обвел пристальным взглядом ее волосы, лицо, одежду, и, хотя на ней было одно из ее любимых платьев, она почувствовала себя так, словно была одета в неприличные лохмотья.

- Что‑то не так? - с вызовом спросила она, вздернув подбородок.

- Ты моя невеста, - напомнил он ей. - Будущая королева Толмироса. И должна выглядеть соответственно. Поверь мне, для твоего же комфорта и спокойствия.

Она прикусила губу, и, если бы они были одни, у нее, возможно, нашлась бы пара подходящих фраз. Вместо этого она встала, прижимая Лео к своему бедру.

- Простите, если я не соответствую вашим высоким стандартам, ваше величество, - отрывисто бросила она, сама испугавшись сказанного.

- Мои стандарты здесь ни при чем, - спокойно ответил он с рассудительностью, на которую она не была способна. - Речь идет о том, чего от тебя ждут. И от Лео.

Он указал на пожилую женщину, стоявшую среди персонала. Женщина улыбнулась.

- Это Лиана, - сказал Маттиас, не меняя выражения лица, и кивнул пожилой женщине. - Лиана была в детстве моей няней, - пояснил Маттиас, наблюдая, как Лиана встала между ним и Лео и, цокнув языком, начала издавать щелкающие звуки.

Лео улыбнулся и хлопнул в ладоши. Лиана сделала то же самое и рассмеялась, раскачиваясь на каблуках так, что ее худощавое тело выгнулось дугой.

- Можно? - спросила она, протягивая руки к Лео.

- Я… - Фрэнки не хотела отдавать Лео.

Она уставилась на Маттиаса, и, возможно, паника, промелькнувшая в ее глазах, заставила его сказать:

- Лиана поможет Лео переодеться в более подходящую одежду. Пока ты делаешь то же самое.

Это было разумное предложение, но чем больше в нем было смысла, тем больше Фрэнки хотелось взбунтоваться.

- Я действительно не вижу смысла переодеваться, - сказала она. - Ты же говорил, что фотографов не будет…

- Верно, - пожал он плечами, - но там будут слуги. Их сотни, и все они хотят увидеть женщину, которая станет их королевой. Может, все же переоденешься?

- Я в порядке, - упрямо ответила она. И специально для Лианы добавила: - Я лучше останусь с Лео.

- Тебе виднее, - закончил он разговор.

Как только они прибыли во дворец, Фрэнки пожалела, что была такой упрямой и недальновидной. На ней было довольно красивое платье, но она почувствовала себя Золушкой при виде такой роскоши.

Огромный старинный замок поражал великолепием архитектурных форм и величием. Через центральную арку лимузин подъехал к главному входу. Ярко‑синяя ковровая дорожка вела к раздвижным стеклянным двойным дверям.

По обе стороны стояли слуги. Мужчины в костюмах, а женщины в элегантных платьях и в белых перчатках до локтей.

Все выглядели более презентабельно по сравнению с Фрэнки. Даже маленький Лео в серых шортах, синих гольфах, блестящих черных туфлях и в накрахмаленной белой рубашке с короткими рукавами и круглыми пуговицами, сверкающими, как жемчуг, был похож на наследника престола. Его непослушные кудряшки были расчесаны и приглажены, за исключением одного непокорного завитка, упавшего на середину лба.

- Ну, Фрэнки, - тягучим баритоном произнес он, воображая, как станет ласкать и целовать ее ночью, - ты готова?

Она холодно на него взглянула.

- Разве у меня есть выбор? - Она нервничала. Фрэнки словно стояла на краю обрыва и понятия не имела, что ее ожидает.

Он наклонился, и его лицо оказалось совсем близко к ней. Маттиас заметил, что у нее перехватило дыхание, увидел, как она посмотрела на него с внезапной вспышкой желания, которую она изо всех сил пыталась скрыть.

- Мы должны это сделать, - сказал он, сожалея о том, что лишает Фрэнки возможности вступить в брак по любви, как она того хотела. Иного выхода нет. - Что же, пошли, - с тяжелым сердцем промолвил он.

Три простых слова, но как много они значили! Потому что это было не так просто, как выйти из лимузина. Это все равно что перейти Рубикон. Обратной дороги нет. Выйдя из машины, она перестанет быть частным лицом. Больше не будет подающим надежды художником из Нью‑Йорка. Станет невестой короля, а потом и королевой, матерью наследника престола. И не сможет распоряжаться собой, как раньше. Она и Лео будут принадлежать короне.

Так и должно быть. Он называл себя реалистом, и в глубине души Фрэнки тоже была реалисткой. А может, это лучше назвать фатализмом, подумала она, глядя, как Маттиас выходит из машины. Его персонал стоял по стойке смирно, никто не смотрел на него. Он протянул руки, и она поняла, чего он хочет.

Лео.

Во рту у нее пересохло, пульс участился. Отказывать ему не было смысла. Ей было бы легче выйти из машины одной. Маттиас с Лео на руках привлечет всеобщее внимание, а на нее никто не станет смотреть.

- Иди к Маттиасу, то есть к папе, - поправилась Фрэнки, передавая Лео Маттиасу.

- Мама?

- Я иду следом, малыш, - пообещала она. И в этот момент окончательно поняла, что такова теперь ее судьба - идти следом и быть рядом. Маттиас не отпустит Лео. Если она хочет быть частью жизни сына, ей нужно стать частью жизни Маттиаса.

Собрав волю в кулак, Фрэнки вышла из лимузина, стараясь держать лицо. Сотни глаз уставились на нее.

Она натянуто улыбнулась, расправила плечи и вздрогнула от неожиданности, когда Маттиас обнял ее за талию и мягко произнес:

- Добро пожаловать домой, сокровище. - А затем наклонился и нежно поцеловал ее в губы.

Это было уже слишком. Ее нервы и без того напряжены до предела, а тут еще его поцелуй, ставший пыткой и облегчением, агонией и экстазом одновременно.

Она непроизвольно приникла к нему, требуя большей близости. Это был быстрый поцелуй, целомудренный по сравнению с тем, как они целовались в прошлом, и все же этого было достаточно. Более чем достаточно, чтобы возродить былую страсть. Пламя, которое она надеялась погасить, вспыхнуло с новой силой. И на этот раз она не знала, как его потушить.

Черт бы его побрал.

Он поднял голову и насмешливо посмотрел на нее. Щеки Фрэнки зарделись от смущения.

- Зачем ты это сделал? - требовательно спросила она, поднося дрожащие пальцы к губам и чувствуя силу его страсти даже сейчас, через несколько секунд после поцелуя.

Он хрипло засмеялся, а у нее по спине побежали мурашки.

- Потому что ты нервничала, - тихо ответил он. - И я мог придумать только один способ успокоить тебя.

Ее задели его проницательность и та легкость, с которой он ее заводил.

- А что, если я не хочу, чтобы ты меня целовал? - прошептала она.

Маттиас цинично ухмыльнулся.

- А что тут смешного? - возмутилась она.

- Никогда не бросай вызов, если не хочешь проиграть.

- Что это значит?

- Это значит… - Он снова склонился к ее губам. Его намерение было очевидным, и все же она не отступила. - Что мне будет приятно заставить тебя проглотить эти слова. - И он снова прижался губами к ее губам, его поцелуй был полон страсти и сулил наслаждение. Она знала, что должна бороться с собой, но почему‑то не была уверена, что хочет этого…

Глава 5

- А это личные апартаменты, мадам. - Пожилой камердинер почтительно поклонился, пропуская Фрэнки вперед. У нее голова шла кругом, а она всего час как во дворце.

Усталость начала сказываться. Она не могла сосредоточиться. Во время полета, когда Лео спал, она не сомкнула глаз, одолеваемая тревожными мыслями о будущем. Сейчас она даже не могла подсчитать, который час в Нью‑Йорке. Ночь? Раннее утро?

Неудивительно, что она чувствовала себя такой разбитой.

Частная резиденция больше походила на современный пентхаус. Официальная часть дворца сохранила исторический облик: балюстрады, картины, старинные гобелены и великолепные обои. Интерьеры дарили ощущение живой истории.

- Личные покои отреставрировали в начале века. Полностью заменили проводку, - сообщил камердинер, следуя за Фрэнки вглубь апартаментов. - Желаете осмотреть всю резиденцию, мадам?

- Нет, благодарю вас. - Фрэнки больше всего на свете мечтала сейчас о чашке крепкого кофе, а еще ей хотелось побыть одной. Чтобы смягчить отказ, она добавила: - Уверена, что смогу сама освоиться здесь.

- Разумеется, мадам.

- У нас не было времени должным образом обставить комнаты господина Лео, но начало положено, - продолжил слуга, указывая на коридор.

Фрэнки двинулась в том направлении. Ее натренированный глаз художника отмечал мелкие детали. Здесь стены были белоснежными, но не идеально белыми, в них чувствовалось тепло, как будто подмешана золотая и жемчужная краски. Вдоль стен расставлены цветочные композиции. Тонкий аромат цветов ласкал обоняние. На стенах черно‑белые портреты и фотографии. Стильно и современно. Здесь явно потрудился профессионал, подумалось Фрэнки.

- Голубая дверь, мадам, - сказал камердинер.

Нахмурившись, Фрэнки обхватила пальцами медную дверную ручку и повернула ее, толкнув дверь от себя, да так и замерла на пороге.

Как она могла даже на мгновение подумать о том, чтобы отвергнуть Маттиаса? Эта комната была воплощением мечты любого мальчишки. Она медленно обошла детскую. Лео следовал за ней по пятам, ошеломленный не меньше матери.

- Мое? - спросил он.

Фрэнки молча кивнула, подойдя к маленькой кровати: бледно‑кремовая, с голубым постельным бельем, большими европейскими подушками, почти размером с Лео, и горой небольших подушечек в форме солдатиков, словно сошедших со страниц сказки про Щелкунчика. Эркерное окно выходило в прекрасный сад.

Комната была полна игрушек и книг. Все отличного качества. Фрэнки оглядела их, неохотно признав безупречный выбор Маттиаса. Все соответствовало возрасту и характеру Лео.

- Мое? - переспросил он, снимая с полки набор кубиков.

- Да, - снова согласилась она.

- Вот вы где!

В детскую вошла Лиана. На ее лице сияла такая доброжелательная улыбка, что Фрэнки невольно улыбнулась в ответ. Няня Лео излучала доброту и была такой открытой, что Фрэнки немедленно прониклась к ней симпатией, почувствовав союзницу.

- Привет, Фрэнки. - Лиана кивнула, заработав еще очко. Фрэнки понравилось, что няня обратилась в ней запросто по имени, а не с официальным «мадам». - Нравится детская?

- О да! Все просто идеально. Сам Лео не смог бы выбрать игрушки и книжки лучше тех, что здесь находятся.

- Да Маттиас и Спиро сами не так давно здесь играли, - заметила пожилая женщина.

- Спиро? - с любопытством переспросила Фрэнки.

Лиана прищурилась, но ничего не ответила.

- Вы идите, а мы с Лео поиграем и познакомимся поближе. - Она хлопнула в ладоши и протянула руки к малышу.

К удивлению Фрэнки, Лео оторвался от кубиков и засеменил к Лиане.

- Вы ему понравились, - сказала Фрэнки.

- Он мне тоже. Мы станем добрыми друзьями. Да, господин Лео?

- Да, - с энтузиазмом откликнулся мальчуган.

- Отдыхайте, - обратилась няня к Фрэнки. - И не беспокойтесь о Лео.

Поколебавшись немного, Фрэнки все же направилась к двери.

- Спасибо, Лиана.

- Не за что, царица моя. Хорошо, что во дворце снова зазвучат детские голоса, - заметила пожилая женщина.

Слуга, который привел ее в апартаменты, уже ушел, так что Фрэнки исследовала пентхаус самостоятельно. Она быстро оглядела комнаты, словно оценивая новый предмет, который рисовала. Это помогло ей не сосредотачиваться на несоответствии ее собственного положения той роскоши и богатству, в которые она была так бесцеремонно помещена.

За спальней Лео располагались симпатичная детская гостиная с балконом и комната няни. Хорошо, что в апартаментах будет жить еще кто‑то, кроме них, с облегчением подумала Фрэнки.

Она прошла по коридору в другую гостиную, на этот раз невероятно роскошную. Бордовые и золотые дамасские диваны и кресла - мебельный гарнитур на шестерых, мраморный журнальный столик, а за обеденным столом орехового дерева легко могла бы устроиться дюжина гостей. В углу, рядом с тяжелыми дубовыми книжными полками, стоял бар, а стеклянные двери вели на балкон.

Она быстро прошла через комнату, чувствуя себя не в своей тарелке, словно незваный гость. Невозможно было представить, что она когда‑нибудь почувствует себя здесь как дома.

Далее был расположен кабинет с современными компьютерами, книгами в мягких обложках и креслом, которое, по крайней мере, выглядело современным.

Наконец Фрэнки оказалась на кухне. Кухня и примыкающая к ней гостиная выглядели куда более уютно, несмотря на большие стеклянные двери, за которыми виднелся прелестный бассейн. Она представила себе, как Маттиас плавает в нем, и у нее пересохло в горле.

Она отбросила коварные мысли и переключила внимание на кофеварку. Чашка крепкого кофе, вот что приведет ее в чувство!

Фрэнки сварила кофе и, наполнив красивую чашку ароматным напитком, продолжила свое путешествие.

Ранний послеполуденный солнечный свет просачивался сквозь окна, когда она перешла в соседнюю комнату. Свет был таким ослепительным, такой совершенной смесью молочного и неаполитанского желтого, таким полупрозрачным и хрупким, что она зажмурилась. Мгновение спустя она распахнула глаза, осознав, что находится в спальне.

Кровать была огромной и стояла у дальней стены. Стена была белой, а постельное белье жемчужно‑серое, гора мягких подушек и прикроватные тумбочки. Спальня показалась ей безликой - ни фотографий, ни книг, ни даже газеты.

С колотящимся сердцем она обошла кровать и направилась к другой двери, надеясь, что она ведет в соседнюю спальню. Фрэнки толкнула дверь и увидела только ванную, на этот раз более роскошную, чем у Лео, с огромным спа‑салоном у окна с видом на фруктовую рощу.

Просторная застекленная душевая кабина скорее напоминала пульт управления космического корабля, столько в ней было встроенных приспособлений.

Она попятилась из ванной и ударилась плечом о дверной косяк, поморщившись от боли. Последняя дверь вела в гардеробную. Там стоял огромный шкаф размером с ее спальню в Квинсе, но заполненный лишь наполовину. Десятки костюмов, все, несомненно, сшитые вручную по мерке, аккуратными рядами висели на плечиках. Потом рубашки, накрахмаленные, многие еще с бирками. Там была и повседневная одежда, при виде которой ее сердце сжалось. Она представила Маттиаса таким, каким он был тогда, в Нью‑Йорке. Просто Мэт.

Она вздохнула, прислонившись бедром к подобию комода, стоящего в центре комнаты. Что это вообще могло быть? Квадратное сооружение с ящиками один над другим. Она из любопытства выдвинула один. Часы! По меньшей мере дюжина и все очень дорогие на вид. Фрэнки изумленно покачала головой и закрыла ящик.

Ее губы тронула улыбка, стоило ей на мгновение представить всю нелепость своей одежды и простых украшений в этом импозантном пространстве. Она похожа на паршивую овцу, случайно затесавшуюся в стадо мериносов.

И каким образом, черт возьми, она вообще собирается получить свою одежду? Ответ не замедлил материализоваться в виде стильной женщины, которая представилась Матильдой.

- Я сниму с вас мерки и займусь вашим гардеробом, - сказала она с легким французским акцентом.

- Моим гардеробом? - переспросила Фрэнки.

- Вам он понадобится. Но это не ваша забота. Я знаю нужных людей.

Фрэнки с тоской подумала о кофе, который она оставила в спальне по соседству, и о желании побыть одной. Следом за Матильдой пришли Анжелика и Сиенна, парикмахер и косметолог, которые устроили салон красоты в роскошной ванной комнате с намерением привести Фрэнки в надлежащий для невесты короля вид.

Взглянув на себя в зеркало через пару часов, она увидела ухоженную, элегантную даму.

Матильда принесла красивое шелковое платье цвета морской волны под ее глаза.

Когда она вышла через несколько минут, Маттиас был на кухне. Он вальяжно сидел на высоком табурете, словно живое воплощение ее фантазий. Фрэнки внутренне затрепетала. Странно, но именно в этот момент она по‑настоящему осознала, что это их дом. Что они будут жить здесь бок о бок. Интересно, как долго?

Ее пульс участился.

- Ты осмотрела резиденцию? - спросил он, пронзив ее взглядом умных серых глаз.

- Да, - тихо ответила она хриплым от волнения голосом. - Кажется, здесь только одна свободная спальня, - пробормотала она.

Он ухмыльнулся.

- Это вопрос?

Черт бы побрал его проницательность. Фрэнки замешкалась.

- Ты же не ждешь, что я…

- Будешь делить спальню с собственным мужем? - закончил он за нее.

- Да, - выдавила она.

- Мы снова вернулись к тому, что ты притворяешься, будто не вожделеешь меня так же страстно, как я тебя?

Она открыла было рот и снова закрыла его. Как она могла отрицать свое желание после их поцелуя перед тем, как войти во дворец? Конечно, он почувствовал ее ответ, почувствовал ее потребность.

- Нет, - тихо ответила она, глядя ему в глаза с вызовом, который придал ей смелости. - Но чувствовать что‑то и действовать - это два разных понятия.

Он сверкнул глазами, удивленный ее признанием.

- Так оно и есть. - Он наклонился чуть ближе, и у нее закружилась голова. - Тебе не о чем беспокоиться, Фрэнки. Когда мы будем спать вместе, это будет потому, что мы захотим заняться любовью, а не потому, что я не могу контролировать себя, пока мы спим на одной постели. Понятно?

- Я…

- Это всего лишь кровать, - сказал он, заставив ее почувствовать себя наивной дурочкой. - И я часто бываю в отъездах.

- Я…

Он ласково приложил палец к ее губам.

- Если ты не привыкнешь ко мне, я прикажу приготовить тебе отдельную спальню, - сказал он. Его предложение должно бы обрадовать ее, но Фрэнки такое разумное предложение почему‑то не устраивало.

- Просто я предполагала, что у нас будут раздельные спальни, - промямлила она.

Он кивнул, не сводя с нее глаз.

- Слухи во дворце распространяются со скоростью лесного пожара. Я не хочу, чтобы слуги судачили о нашем браке еще до того, как мы поженимся. И я не хочу, чтобы таблоиды распускали сплетни о якобы фиктивной жене и наследнике.

- Но так и есть на самом деле, - попробовала возразить Фрэнки.

- Лео мой наследник, - твердо сказал Маттиас, - а ты скоро станешь законной женой. В этом нет ничего нечестного.

Ей оставалось лишь согласно кивнуть в ответ.

Завтра ты встретишься со своим личным помощником, - продолжил он, сменив тему разговора. - Она станет твоей правой рукой.

- Я… Мне это не нужно.

Он иронически улыбнулся.

- Ты будешь получать сотни приглашений на светские и благотворительные мероприятия, и на каждое следует ответить.

- Но почему?

- Потому что ты королева и имеешь прямой доступ к королю, - терпеливо объяснил он.

- Но ведь это не так, - снова пыталась возразить она.

- Кроме нас с тобой, никто не будет знать истинного положения вещей. Для всех ты моя королева.

Как ей хотелось, чтобы это было правдой.

- Помимо личной помощницы, у тебя в штате будет еще человек десять, - продолжил он.

У Фрэнки округлились глаза.

- Зачем?

- Расслабься, Фрэнки, - добродушно сказал он. - Ты скоро привыкнешь к новой жизни.

- Тебе легко говорить, ты вырос во дворце. Для тебя это нормально.

- И для тебя тоже все будет нормально. Мой личный секретарь вместе с твоим займутся организацией свадьбы, которая состоится через две недели.

Фрэнки ахнула:

- Но… к чему такая спешка?

Его губы сжались в тонкую линию.

- У меня есть двухлетний сын. В данный момент он незаконнорожденный и не может претендовать на трон. Если завтра я умру, у страны не будет наследника. А он есть. Понимаешь, почему надо поторопиться и сделать его законным?

Фрэнки прикусила нижнюю губу и кивнула, пытаясь осмыслить услышанное.

- Но ты же его отец, в этом нет никаких сомнений. Конечно, ты мог бы усыновить его или…

- Усыновить собственного ребенка?! - возмутился он.

У Фрэнки все внутри сжалось, и на мгновение открылись детские раны.

- Я только имела в виду, что должен быть другой способ законно наделить его полномочиями твоего наследника, - едва слышно сказала она.

- Если бы это было так, неужели ты думаешь, что я стал бы настаивать на браке?

Он зашел слишком далеко. Фрэнки смертельно побледнела, а в изумрудных глазах плескалась боль.

Ну и ситуация, черт возьми!

Маттиас всеми силами пытался найти оптимальный для обоих способ выхода из сложившейся ситуации. Меньше всего ему хотелось спорить с Фрэнки. Во всем этом не было ее вины. Он восхищался ее мужеством и решительностью.

- Мне не дает покоя мысль, что я два с половиной года не знал о существовании сына, - признался он.

Фрэнки судорожно сглотнула.

- Законы наследования власти у нас строги и архаичны. Поскольку Лео родился вне брака, потребуется анализ ДНК, чтобы парламент согласился признать его наследником. Они должны подтвердить его законность и…

- Подожди… - торопливо перебила она. - Ты действительно хочешь делать анализ ДНК?

- Это необходимая формальность, - ответил он.

- Ничего не выйдет.

Ее отказ заинтриговал и в то же время встревожил его.

- А почему бы и нет? - процедил он сквозь зубы. Что, если она солгала о том, что Лео его сын?

Но зачем ей это?

- Потому что он твой сын! Он не может быть чьим‑то еще, если только это не было непорочное зачатие, - тихо, но настойчиво сказала она. - И я не хочу, чтобы он думал, что ему нужно было сдать анализ крови, чтобы доказать своему собственному отцу очевидное, особенно если вас поставить рядом.

Маттиас расслабился. Она права. Лео был точной копией не только его, но и погибшего Спиро. Тогда он спросил о другом:

- Хочешь сказать, что после меня ни с кем не спала?

Фрэнки ответила с непроницаемым выражением лица:

- Я говорю, что ты единственный, кто может быть его отцом.

- Разве это не одно и то же?

- Нет.

Его внутренности сжались в комок, и острая боль пронзила его насквозь. Это была даже не ревность, нет. Им овладела первобытная, древняя, животная одержимость. Он не хотел и мысли допускать о том, что она могла спать с другим мужчиной.

- А другие мужчины у тебя были? - задал он прямой вопрос и с удовлетворением увидел, как ее маска на секунду сползла.

- Тебе какое дело?

- Просто мне нравится думать, что я единственный мужчина, который наслаждался твоим телом, - без обиняков ответил он.

Щеки Фрэнки заалели словно маков цвет.

- Это своего рода шовинизм.

Его губы изогнулись в улыбке.

- Да.

- Рада, что ты признаешь это. - Фрэнки искренне ему улыбнулась.

- Ты рассказывала Лео обо мне? Говорила, что я добрый, - подсказал он, вспомнив замечание, сделанное их сыном во время полета.

Она защищалась.

- Я хотела, чтобы он поверил, что его отец хороший человек. Я хотела, чтобы он гордился тобой.

- Почему? - затаив дыхание, спросил он.

Фрэнки немного помолчала.

- Когда он повзрослеет, то обязательно станет расспрашивать о тебе. Я не хотела, чтобы он думал… - Она снова замолчала.

- Продолжай, - настаивал он.

- Я не хотела, чтобы он думал, что никому не нужен. - Она прочистила горло. - Я сказала ему, что ты хороший, добрый и веселый, но живешь далеко от нас…

- Да? А что еще? - нетерпеливо спросил он.

- Что ты часто думаешь о нас. Что ты смотришь на звезды и думаешь о звездах над нами. - Теперь в ее тоне послышался вызов. - Но это для него, а не для тебя.

На сердце у Маттиаса было тяжело. Фрэнки создала миф для их сына. Миф о нем как о хорошем, добром, порядочном человеке. Она хвалила его и говорила о нем так, чтобы их сын захотел узнать своего отца.

Он смотрел на нее с возрастающим уважением и признательностью. Он не был уверен, что заслужил все это.

- Я против ДНК‑теста, потому что не хочу, чтобы он думал, что ему нужно сдать анализ крови, прежде чем ты впустишь его в свою жизнь.

- Это всего лишь формальность.

- В этом нет необходимости.

И снова он почувствовал ее нежную настойчивость глубоко внутри, и в нем проснулся защитный инстинкт, хотя он и сам толком не понимал, от чего хочет ее защитить.

- Он твой сын, - тихо продолжала она, положив руку ему на грудь.

Эмоции захлестнули Маттиаса: отцовская гордость, величие момента истины и радостное осознание того, что именно эта женщина родила ему сына и наследника.

- И скоро об этом узнает весь мир, - хриплым от волнения голосом сказал он.

Глава 6

Маттиас валился с ног от усталости. Единственное, о чем он сейчас мечтал, - это выспаться. Однако при виде спящей Фрэнки, уютно свернувшейся калачиком в его постели, сон как рукой сняло.

Он весь день вспоминал ее улыбку, старался поскорее покончить с делами, чтобы поужинать с ней и снова заставить ее так же улыбаться, но ему пришлось срочно решать проблему в посольстве Толмироса в Риме, и он только что освободился.

Ее длинные светлые с золотистым оттенком волосы разметались по подушке, дыхание ровное и глубокое, на щеках нежный румянец, полные губы чуть приоткрыты. Услужливое воображение немедленно вернуло его на три года назад в Нью‑Йорк, в тот номер люкс, где он страстно целовал эти чувственные губы.

Он наблюдал за ней, с нарастающим возбуждением представляя, как бы она отреагировала, если бы он сейчас до нее дотронулся. Если бы он поцеловал ее в ямочку между ключицами, что сводило ее с ума…

В ответ на его крамольные мысли Фрэнки неожиданно открыла глаза и уставилась на него мутным со сна взглядом.

Часы показывали полночь - время чудес и волшебства, когда можно вернуться в прошлое.

- Мэт?

Она моргнула, слегка нахмурилась и приподнялась на локте так, что простыня сползла, чуть обнажив мягкую выпуклость груди. В топе, который она надела, не было ничего сексуального или, по крайней мере, не должно было быть. Тем не менее Маттиас почувствовал возбуждение. Он судорожно сглотнул.

Рассудок приказывал ему не делать глупостей, но Маттиас уже не контролировал себя. Он спустил бретельку с ее плеча, буравя ее горящим взглядом. Ее кожа покрылась мелкими мурашками. Она затаила дыхание. В ее глазах читалась мольба, а он смотрел на нее с вызовом.

- Я… я кажется заснула, пока тебя дожидалась, - промямлила она. - Мне снился сон.

- Какой? - вкрадчиво спросил он. - Ты грезила обо мне?

Фрэнки зажмурилась и прошептала:

- Нет.

- Лгунья, - сказал, как припечатал, он. - Уверен, что ты мечтаешь обо мне едва ли не каждую ночь.

Фрэнки с шумом втянула в себя воздух. В этот момент он наклонился и жадно припал к ее губам. Воспоминания нахлынули на него. Она была такой же сладкой и родной, как и три года назад.

- Скажи мне, что ты мечтала об этом, - потребовал Мэт, окончательно спустив бретельки топа, так что ее груди обнажились. Он обхватил их ладонями, ощутив такую желанную полноту и упругость. Он прижался к ней так, что невозможно было не почувствовать всю силу его эрекции. Ее лоно увлажнилось. Фрэнки часто задышала, глядя на него затуманившимся от страсти изумрудным взором. Острое желание кинжалом пронзило ее.

- Пожалуйста, - умоляюще прошептала она, осознавая, что волна желания накрыла их обоих с головой.

Три года назад все было просто. Фрэнки не смогла перед ним устоять и подарила ему свою невинность, хотя берегла себя для будущего мужа.

А что теперь? Снова наступить на те же грабли? Позволить страсти взять верх над разумом? Заниматься сексом без любви?

- Мы не можем, не нужно, - пробормотала она, отрывая губы от его рта и отстраняясь. И повторила, упершись руками ему в грудь, чувствуя громкое биение его сердца:

- Я не могу.

Она поправила бретельки, но чувствовала себя по‑прежнему обнаженной под его молчаливым и пристальным взглядом.

Это был конец всему, что должно было произойти между ними и чего они оба желали. Страсть витала в воздухе.

- Почему ты все еще была девственницей?

Фрэнки не хотела ему лгать. Зачем?

- Хотела сберечь себя для мужа, - честно ответила она.

- А смысл?

- Я уже говорила тебе, что в моем понимании секс и любовь должны идти рука об руку. Я хотела разделить эти чувства с любимым человеком. А потом я встретила тебя.

Его губы изогнулись в язвительной усмешке.

- Мужчину, который считает секс развлечением, а любовь эфемерным чувством?

Сердце Фрэнки сжалось от такой холодной оценки.

- Мужчину, которому не смогла противостоять. Но это было давно. Я получила хороший урок. Теперь я совсем другая.

- Мы уже это обсуждали, - нетерпеливо перебил он. - Мне нужен еще наследник.

Она проигнорировала холодный и бессердечный конец этой фразы - если с Лео, не дай бог, что‑нибудь случится.

- Это совершенно не имеет отношения к тому, что мы только что собирались сделать. Спать вместе только ради удовлетворения похоти неправильно.

- Ты рубишь сук, на котором сидишь, - сухо заметил он.

Его ответ бил не в бровь, а в глаз. В попытке игнорировать их взаимное притяжение, она причиняла себе боль, потому что хотела его всем своим существом. Она нуждалась в нем. И тем не менее из гордости сопротивлялась. Ее не раз обманывали, потому ей было страшно снова пустить кого‑то в свое сердце.

- Вовсе нет. Я просто… Я из тех, кто всегда мечтал о сказке, - тихо сказала она.

- Я не верю в сказки, - ответил он, немного помолчав. - А если бы они и существовали, я бы не смог сотворить для тебя волшебство.

Она потрясенно молчала.

- Ты можешь вернуться в постель, Фрэнки. Расслабься. Я не прикоснусь к тебе, пока ты сама не попросишь. - И он повернулся на бок, спиной к ней.

Наступила тишина. Она постояла немного, наблюдая за ним, и, когда его дыхание стало глубоким и ровным, забралась в постель, повернулась к нему спиной и, обняв подушку, попыталась заснуть.

* * *

Кошмар мучил его с завидной регулярностью. Но каждый раз адреналин зашкаливал так, будто все происходило впервые. Вот он снова в лимузине. Противный запах бензина и сожженной плоти лезет в ноздри, он не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело в ловушке, придавлено искореженным металлом, глаза открыты. Его родители мертвы, но Спиро рядом с ним, пока еще жив.

Его душераздирающие вопли до сих пор стоят в ушах Маттиаса.

- Сейчас я тебе помогу, - обещает он брату, стараясь столкнуть с груди кусок двери. - Просто не закрывай глаза.

Водитель тоже был мертв.

- Я не могу, Мэт, - простонал Спиро, и его темные глаза наполнились слезами.

- Ты должен.

Маттиас грязно выругался, и Спиро поморщился. Он должен освободиться. Он должен спасти брата.

- Держи мою руку.

Он протянул Спиро руку, и из глаз искры посыпались от боли. Рука была сломана. Спиро вложил холодную как лед ладошку в ладонь брата.

- Слышишь звук сирен? - спросил он Спиро. - К нам спешат на помощь. Тебя отвезут в больницу и починят. А через пару недель я снова обыграю тебя в баскетбол.

Спиро улыбнулся. Все десны были в крови. Маттиас увидел, что глаза Спиро закрываются.

- Не смей спать, черт возьми, - приказал Маттиас, снова пытаясь скинуть с груди тяжесть.

- Мэт… - Спиро выпустил его руку и потерял сознание.

Маттиас повернул голову к передним сиденьям лимузина и тут же пожалел об этом - перед его глазами предстали искалеченные тела родителей. Он закрыл глаза и помолился, потом выругался, затем потянулся к Спиро рукой, которая, казалось, не хотела подчиняться командам его мозга.

Ему нужно было освободиться, чтобы спасти брата. Но Спиро уже был мертв.

В пятнадцать лет он потерял всех, кого любил.

Пройдет два часа, прежде чем спасатели смогут освободить его. Два часа он смотрел на брата и старался не смотреть в сторону родителей. Два часа, в течение которых его сердце, хотя и продолжало биться, перестало чувствовать.

- Мэт? - Фрэнки тронула его за плечо, влажное от пота. - Маттиас, проснись.

Он что‑то пробормотал, а затем так резко сел в постели, что они чуть не стукнулись головами. Его глаза были широко открыты. Солнце еще не взошло, но небо уже приобрело предрассветный золотисто‑розовый оттенок, смешанный с серебристо‑серым, и залило спальню теплым светом.

Его дыхание было прерывистым. Он смотрел на нее так, словно тонул и она могла его спасти. Словно ждал, что она скажет или сделает что‑то. Но Фрэнки не могла понять, что именно.

- Ты в порядке? - спросила она, когда его лицо приняло свой обычный невозмутимый вид.

- Все нормально. - Маттиас свесил сильные ноги с кровати и на мгновение обхватил голову руками. Потом снова повернулся к ней спиной, но на этот раз ее это возмутило.

- Тебе приснился кошмар.

Он издал гортанный звук.

- Хочешь поговорить об этом?

Снова ворчанье. Затем Маттиас встал и направился к французским окнам, ведущим на балкон.

- Значит, не хочешь, - тихо заметила Фрэнки скорее себе, чем ему.

- Все в порядке, - сказал он и вышел на балкон.

Сама не зная зачем, она пошла следом, хотя понимала, что Маттиас явно хотел побыть один.

Он смотрел на океан. Она проследила за его взглядом и восхищенно ахнула, увидев эту чистую красоту. В свете раннего утра море мерцало серебром, а от вспышек предрассветного солнца рябь казалась похожей на бриллианты и топазы. Само небо было произведением искусства, которое она никогда не смогла бы воспроизвести. Такие цвета невозможно смешать на палитре, столь выразительным было их сочетание.

- Ему было всего девять лет, - неожиданно произнес Маттиас.

Она посмотрела на него, и у нее оборвалось сердце. Такого мрачного выражения лица она не видела ни у кого.

- Кому?

Он посмотрел на нее невидящим взглядом:

- Моему брату Спиро.

Лиана тоже упомянула Спиро, и теперь все встало на свои места.

Сердце Фрэнки заныло от сострадания.

- Как это произошло?

- Автомобильная авария.

- Мне очень жаль.

Зря она это сказала. Маттиас тут же ушел в себя и отодвинулся.

- Случилось то, что случилось, - безжизненным голосом заметил он.

- Не надо так говорить, - пробормотала она, качая головой.

Ранний утренний бриз дул с океана, принося запах морской соли. Волосы Фрэнки развевались на ветру. Она поймала их и перекинула через плечо.

- Не делай вид, что это не имеет значения. Ты говоришь о смерти своего брата. Понятно, что ты переживаешь.

Маттиас заметно напрягся.

- Что толку переживать? - спросил он ровным голосом, отворачиваясь от нее и показывая, что не ждет ответа.

- Есть толк, - ответила она. - Переживать горе, говорить о том, что ты чувствуешь, помогает тебе жить дальше. Помогает смириться…

- Зачем мне жить дальше, если Спиро умер? - перебил ее Маттиас. Он немного помолчал, глядя на океан, а затем продолжил: - Иногда мне кажется, что, если бы я мог дотянуться до него во сне, этого бы не случилось. Что я проснусь, и он будет здесь. Иногда мне кажется, что эта автокатастрофа была просто ночным кошмаром, только я не знаю, как от него избавиться.

Фрэнки сочувственно вздохнула.

- Со случившимся невозможно смириться. - Его взгляд был пустым, когда он повернулся к ней. - От этого никуда не денешься. И я не хочу двигаться дальше. Спиро - часть меня. Я живу за нас обоих.

У нее чесались руки дотронуться до него, но она помнила, как он на нее действует, потому держала руки по швам.

- Твои родители тоже погибли в аварии? - тихо спросила она.

В ответ он коротко кивнул, но она физически ощутила его боль.

- О, Мэт, - пробормотала она, нежно коснувшись его плеча. Он был таким теплым. В животе Фрэнки запорхали бабочки. - Не могу себе представить, каково это для тебя.

- Дело привычки, - буркнул он, раздувая ноздри и не сводя с нее глаз.

Она посмотрела на него с явным недоверием.

- Перестань вести себя так, будто тебе все равно. Никто не может пройти через такое и остаться равнодушным. Горе и тебя изменило.

- Да. Это очень изменило меня, - подтвердил он. - В пятнадцать лет я все еще верил, что мои родители непогрешимы, что мое будущее лучезарно и что Спиро всю свою жизнь будет мучить меня назойливыми вопросами и требованием внимания. В пятнадцать лет я верил, что стану королем и в один прекрасный день смогу делать все, что душе угодно. Я действительно считал себя всемогущим.

Она медленно кивнула, бессознательно придвинувшись поближе.

- Я думаю, любой подросток чувствует подобное, будь он будущим королем или простым смертным.

- Может, и так. - Он не улыбнулся, но его взгляд упал на ее губы. - К тому времени, как мне исполнилось шестнадцать, я увидел мир в истинном свете.

- И каков же он? - спросила Фрэнки через мгновение.

- Мимолетный. Ненадежный.

Она положила ему руку на плечо.

- То, что случилось с тобой, - ужасная трагедия, - тихо сказала она. - Но ты не можешь позволить этому отнять у тебя собственное счастье. Твои родители были бы против. И брат тоже. Ты говоришь, что живешь и за Спиро, но как же можно так пессимистически смотреть на мир?

- Я реалист, помнишь? - сказал он, глубоко дыша, так что его грудь коснулась ее груди. Ее соски покалывало от этого нечаянного прикосновения.

- Реалист? Я не знаю, Мэт. Иногда мне кажется, что ты впадаешь в пессимизм.

Он не сводил с нее глаз, и атмосфера сгущалась, как тучи перед бурей.

- Неужели это так плохо?

Фрэнки не знала, что ответить.

- Может быть, со временем ты изменишь меня, - сказал он, а потом его улыбка стала циничной и воздух разрядился.

Она моргнула, словно очнувшись от собственного сна.

- Я не уверена, что люди действительно так легко меняются.

Он отодвинулся и коротко кивнул:

- Я тоже.

Глава 7

- Вот сюда, пожалуйста, мадам, - попросил фотограф, махнув смуглой рукой влево. Фрэнки последовала его указаниям. От дежурной улыбки, которую она нацепила минут сорок назад, начало сводить скулы.

- Идеально. Еще пара кадров на балконе - и все.

Послеполуденное солнце сияло золотом, не менее ослепительно, чем в то утро, когда они стояли на другом балконе и любовались рассветом. Но тогда на Маттиасе были только боксерские шорты, и ночной кошмар окутал его черным плащом, а Фрэнки пыталась его утешить. Сейчас Маттиас выглядел настоящим королем. Темный костюм с кремовым галстуком, серые глаза блестят на загорелом лице, черные как смоль, волнистые волосы зачесаны назад. Фрэнки с трудом оторвала от него взгляд.

На фотосессию по случаю официальной помолвки Матильда выбрала для Фрэнки элегантное кремовое платье в пол с красивым воланом от плеча и до талии. Высоченные лаковые шпильки в тон платью добавили ей роста, и она не чувствовала себя Дюймовочкой рядом с Маттиасом.

- Вы работаете почти час, - заметил Маттиас недовольным тоном. - По‑моему, достаточно.

- Еще пять минут, ваше величество, - попросил фотограф, отрываясь от камеры.

Фрэнки украдкой взглянула на Маттиаса. Он выглядел царственно‑неприступным. Фотографии помолвки скорее будут напоминать похороны, чем свадьбу.

- Хочешь передохнуть, сокровище? - Маттиас посмотрел ей прямо в глаза, и сердце ее бешено заколотилось.

Она покачала головой:

- Я в порядке. А ты?

Он поморщился в ответ:

- Такая потеря времени, но положение обязывает.

- Встаньте, пожалуйста, у перил, ваше величество, мадам.

Маттиас принял беззаботно‑скучающую позу, и Фрэнки встала рядом с ним. Фотограф покачал головой.

- Прижмитесь к нему еще немного. Вот так… - Фотограф наклонил голову и улыбнулся.

Фрэнки сжала губы и посмотрела на Маттиаса, прежде чем двинуться с места. Он наблюдал за ней с сардонической ухмылкой.

С легким вздохом Фрэнки сделала то, о чем попросил фотограф, но это было все равно что прыгнуть в омут. Ее голова коснулась его плеча. Она слышала биение его сердца, чувствовала исходящее от него тепло. Стоять так близко к нему и улыбаться было для нее настоящей пыткой. Маттиас мягко поглаживал ее спину и казался безмятежным.

- Улыбнитесь, мадам, - напомнил ей фотограф.

Фрэнки пыталась, но в тот момент все ее существо было поглощено одним лишь чувством. Желание, с которым она боролась всем своим существом, нахлынуло на нее с такой силой, что она готова была отдаться Маттиасу здесь и сейчас.

- Ты дрожишь как осиновый листочек, дорогая, - прошептал он ей на ушко.

Она подняла на него глаза, забыв на мгновение, что они не одни. Их взгляды встретились, и мир перестал существовать. Внизу катил свои волны океан, а она утонула в жемчужно‑серой глубине его взгляда. Фрэнки забыла обо всем на свете.

Маттиас медленно склонился к ее губам, которые у нее покалывало от нетерпения в ожидании поцелуя. Однако он только легко коснулся ее губ и тут же отстранился. Но фотограф успел щелкнуть камерой. Фрэнки почувствовала разочарование.

- Думаю, на сегодня достаточно, - сказал Маттиас фотографу.

- Да, ваше величество, конечно. Благодарю вас.

Маттиас повернулся к Фрэнки и подал ей руку, но она, как ни странно, не хотела ее брать. Любой контакт с ним возбуждал и страшил одновременно. Страх преследовал ее при каждом движении. Она опасалась, что эта порочная страсть может разрушить все ее благие намерения. Фрэнки все еще сомневалась, что Маттиас именно тот, кому она могла бы доверить свое сердце, свою жизнь, свою любовь.

Как все это, однако, странно. Она слишком много думает об этом!

Фрэнки взяла его под руку только потому, что с ними был фотограф. Отказываться было бы грубо и неприлично. Они пошли по галерее, где позировали раньше. У двери она мягко вынула руку и потерла ладони.

- Так когда будет объявлено о помолвке?

- Завтра.

Они продолжали идти по широкому красивому коридору, украшенному изумительными цветочными композициями, источавшими тонкий аромат.

- Мне нужно сказать родителям. Они не в курсе.

Маттиас бросил на нее быстрый взгляд:

- Почему?

Фрэнки состроила гримасу:

- Потому что я выхожу замуж за человека, о котором они слыхом не слыхивали. А он к тому же еще и король!

- Ты выходишь замуж за отца своего сына, - возразил он. - Твои родители наверняка обо мне неважного мнения? - предположил он.

Фрэнки пожала плечами:

- Разве можно их за это винить?

- Нет, конечно, - отрывисто ответил он. - Если бы нашу дочь постигла такая судьба…

- Моя судьба была не так уж плоха, - ответила она, слегка поморщившись. - У меня есть Лео, помнишь?

Маттиас не ответил на ее замечание.

- Если бы я знал, что ты забеременеешь в ту ночь, все было бы совсем по‑другому.

- Как по‑другому?

- Я бы не пропустил ни единого момента из жизни сына, - сказал он хриплым от волнения голосом.

Фрэнки как‑то по‑детски обиделась на него за то, что Маттиас думал только о Лео. В то время как она месяцами тосковала по его прикосновениям, по его улыбке.

- Мы не можем изменить прошлое, - прошептала она.

- Клянусь, что, если бы я мог чудесным образом повернуть время вспять и изменить прошлое, я бы это сделал. Ты не должна была проходить через все это в одиночку.

- Я знаю.

Он долго и пристально смотрел на нее, и, хотя не произнес ни слова, казалось, что его взгляд задает ей вопрос: понимает ли она это на самом деле? Неужели она действительно верит, что он не из тех мужчин, которые могут бросить молодую беременную женщину? Знала ли она, как глубоко ему это противно?

А потом, словно увидев, что она признает его невиновность, он кивнул.

- Я позвоню твоим родителям и все объясню.

Фрэнки рассмеялась.

- Ты даже незнаком с моими родителями!

Его глаза горели решимостью.

- Я человек, за которого ты выйдешь замуж, человек, который стал отцом их внука, хотя, по сути, не был ему отцом все это время. Я обязан объяснить им свое отсутствие и то, как я намерен это исправить.

- Подожди. - Она снова улыбнулась и с удивлением обнаружила, что ее охватывает настоящее веселье. - Ты не персонаж романа Джейн Остин. И я тоже, если уж на то пошло, мне не нужно, чтобы ты ходил к моему отцу за благословением.

Его глаза сузились.

- Это знак уважения.

- Уважай меня, - сказала она, - и мои желания. Тогда и мои родители будут в порядке.

- Я должен им все объяснить…

- Ты должен был объясниться со мной, а не с ними. Ты это сделал. Я прощаю тебя. Они тут ни при чем.

- Мне важно, чтобы твои родители поняли, что я не знал, что ты беременна.

- Они это знают. Как ты думаешь, что я им сказала?

- Понятия не имею.

- Я сказала им, что ты удивительный человек. Мы расстались по обоюдному согласию. Я сказала им, что мы больше не планировали видеться и что это не твоя вина, что я не смогла тебя найти. - Она на мгновение зажмурилась, вспоминая свое детство. - Быть родителями значило для них все. Тот факт, что ты был лишен этой привилегии по воле жизненных обстоятельств, их скорее опечалил, чем разозлил.

Лицо Маттиаса приняло скептическое выражение, но Фрэнки этого даже не заметила.

- Кроме того, они фантастические дедушка и бабушка. Поверь мне, они просто обожают Лео. Вряд ли какого‑либо ребенка обнимали и целовали больше, чем Лео.

Он нахмурился еще сильнее.

- И все же они оставили тебя жить в бедности?

- Бедность? - Она закатила глаза и махнула рукой в сторону коридора. - Моя квартира, возможно, и не дворец, но и трущобой ее тоже не назовешь. Полно тебе, Маттиас, не будь таким снобом.

Он невольно рассмеялся. Никто в жизни не называл его снобом.

- Мои родители небогаты, - мягко продолжила она с теплой улыбкой. - Они помогали, когда могли, но отцу потребовалось несколько операций на позвоночнике, и это обошлось недешево. Страховки не хватило. Меньше всего мне тогда хотелось, чтобы они беспокоились еще и обо мне с Лео.

- Но тебе было трудно?

- В финансовом отношении?

Он кивнул.

- Да. Но это был мой выбор. Я знала, что стать художником трудно. Приходилось делать вещи, которые мне не особенно нравились, просто чтобы выжить, содержать Лео. Вот почему мне нужно, чтобы выставка была успешной. Я хотела сделать карьеру, но на самом деле, кто знает, возможно ли это вообще в моем случае.

- Какие вещи? - спросил он.

- О, ничего страшного. Я работала на школьных ярмарках, делая эскизные портреты, подрабатывала официанткой. Короче говоря, зарабатывала, чтобы иметь возможность продолжать заниматься любимым делом.

- Живописью?

Она кивнула.

- Хотя всегда знала, что, возможно, перерасту свое увлечение и займусь чем‑то другим.

- Но у тебя редкий талант. Тебе не следует бросать живопись. - От этой неожиданной похвалы Фрэнки зарделась.

- Спасибо. И тем не менее талантлив ты или нет, но в этот мир трудно пробиться.

Он помолчал, обдумывая услышанное, а затем пренебрежительно кивнул и продолжил:

- Я все‑таки настаиваю на том, что должен сам позвонить твоим родителям, Фрэнки.

- Но… почему?

Он тяжело вздохнул.

- Потому что моему поступку нет оправдания. Ты осталась одна в интересном положении. Я должен был быть рядом.

- Но ты же не знал…

Он прижал палец к ее губам, его глаза умоляли ее замолчать.

- Я не такой человек, чтобы уклоняться от своих обязанностей. Я подвел тебя. Я подвел Лео. И твои родители заслуживают услышать это от меня.

Фрэнки потрясенно молчала. Его признание было почти извинением, которого она не ожидала.

- Ты понятия не имел о Лео, - тихо повторила она, пытаясь снять с него груз вины. - Я знаю, что ты помог бы мне, если бы знал.

- Мы бы поженились, - заявил он уверенно, не думая о том, как бы отнеслась к этому Фрэнки. - И тебе не пришлось бы больше никогда и ни о чем беспокоиться.

Фрэнки в душе была с ним не согласна. Это правда с материальной точки зрения. А как быть с чувствами? Вот что сейчас ее волновало больше всего. Этот брак чреват непредсказуемыми последствиями.

Глава 8

После изнурительно‑жаркого дня Фрэнки с удовольствием окунулась в прохладную воду бассейна и залюбовалась сверкающим невдалеке морем. Какое блаженство побыть одной. Она заплела волосы в простую косу, смыла косметику, отпустила слуг. День выдался непростой. Сначала фотосессия, а потом Лео капризничал и устроил истерику. Хотя Лиана была рядом и помогала Фрэнки, заявив, что подобное поведение в порядке вещей для таких эмоциональных детей, как Лео, Фрэнки все равно чувствовала себя опустошенной. И это было связано не столько с Лео, сколько с Маттиасом, в чем она не хотела себе признаваться. Каждая встреча с человеком, который скоро станет ее мужем, требовала огромных усилий и самоконтроля. Ей становилось все труднее понять, зачем она хотела держать его на коротком поводке.

Она ведь хочет Маттиаса. Секс ради секса был бы приемлемым вариантом, даже если она всегда верила в обратное. Учитывая, что они скоро поженятся, она оттягивает неизбежное. Почему бы просто не поддаться? Почему бы не насладиться тем, что он предлагает?

Фрэнки энергично проплыла несколько кругов, когда почувствовала, что не одна. У кромки на противоположном конце стоял Маттиас и пристально за ней наблюдал.

- Мэт… - Она прочистила горло. - Я не знала, что ты здесь.

- Я только что вошел.

И как ему удается выбить ее из колеи лишь взглядом? Она тщетно пыталась успокоиться.

- Я говорил с твоим отцом.

У Фрэнки глаза округлились от изумления.

- Уже?

Он кивнул:

- А зачем оттягивать?

- Да, конечно. Мы ведь скоро поженимся. Просто я не ожидала… - тараторила Фрэнки. Потом тряхнула головой в попытке сосредоточиться. - И что он сказал?

- Он был рад за нас. Я думаю, тебе нужно попросить их остаться в Толмиросе подольше, чтобы помочь с Лео в наш медовый месяц.

Медовый месяц! Эти два слова обволакивали, как подогретая карамель. Она едва не застонала, представив себе их переплетенные обнаженные тела…

- Ты знаешь, что обычно следует за свадьбой?

Ее щеки порозовели.

- Но этот брак не… Я имею в виду… Не похоже, что нам это нужно. Наверняка у тебя слишком много работы.

- Разве ты не хочешь посмотреть страну, королевой которой скоро станешь?

- Не думаю, что медовый месяц подходящее для этого событие.

- В чем разница? - поинтересовался Маттиас.

- Честно? Медовый месяц вызывает у меня ассоциации с розовыми лепестками, устилающими брачное ложе и с наполненной шампанским ванной. А это не наш случай.

- Нет, - согласился он, зайдя в воду по пояс. - Но это не означает, что мы не можем получить удовольствие.

У Фрэнки пересохло во рту.

- Мне кажется, у нас разные представления об удовольствии.

Он рассмеялся.

- Да неужели?

Она покраснела и кивнула, но ее сердце бешено колотилось, пульс зашкаливал.

- Я уже говорила тебе, что меня не интересует случайный секс.

- В браке нет ничего случайного, - логично заметил он. - И я думаю, что ты жаждешь заняться со мной сексом.

Ее сердце упало. Он подошел к ней почти вплотную, и его длинные пальцы проникли ей под бикини. Не сводя с нее глаз, он притянул ее к себе. И, черт возьми, она поддалась, не оказав никакого сопротивления. Как будто она железная скрепка, а он магнит.

- Мэт, - пробормотала Фрэнки, когда он ухватил ее за ягодицы, по‑прежнему не сводя с нее глаз, словно насмехаясь и ожидая ее реакции. Надо сказать ему, чтобы остановился. И хотя она знала, что должна это сделать, но словно онемела, издав лишь короткий хриплый звук капитуляции.

- Послушай меня, - тихо сказал он, плывя и увлекая ее за собой. Он опустил ее на одну из ступенек в углу бассейна и встал между ее ног. - Я хочу тебя, и я верю, что ты хочешь меня. Это… - он перевел взгляд с ее груди на свою, - похоже на провод под напряжением.

Ее глаза вспыхнули, настолько точно он описал ее эмоции.

Под водой его пальцы нежно поглаживали ее ягодицы, скользя вниз и огибая их упругую округлость. Фрэнки затаила дыхание от незнакомого, но несомненно желанного прикосновения. Она чувствовала себя дурой. Она понимала, что должна остановить его. Но это было так приятно. Еще минутку, пообещала она себе.

Маттиас теснее прижался к ней, чтобы она могла почувствовать всю силу его возбуждения. Фрэнки жалобно всхлипнула. Воспоминания о том, как он двигался внутри ее, сводили ее с ума от желания.

- Я единственный, кто занимался с тобой любовью. Да?

Ее щеки вспыхнули, и она зажмурилась, не в силах выдержать его пристальный взгляд.

- Ответь мне, - потребовал он, целуя ее в шею так, что она едва не задохнулась от охватившего ее возбуждения. - Что ты занималась сексом только со мной.

Из ее горла вырвался сдавленный звук.

- А какое это имеет значение?

- Если это так, то тебе еще многому предстоит научиться, - ответил он.

Фрэнки затаила дыхание, ее разум больше не мог сосредоточиться на том, что он говорил. Он пристально смотрел на нее, когда его пальцы скользнули внутрь ее горячего, влажного лона.

- Тебе так много нужно узнать о своем теле и его возможностях, и я хочу научить тебя этому.

Он нежно провел пальцем по бугорку Венеры, и она выгнула спину, устремив взгляд на золотисто‑пурпурно‑розовый закат над головой, цвета которого только усиливались от его умелых прикосновений.

- Я хочу тебя. - Он снова приник к ее шее в долгом и медленном поцелуе.

Фрэнки застонала и обвила ногами его талию, отдаваясь блаженству момента и приняв неизбежность, с которой она боролась с тех пор, как он вошел в галерею в Нью‑Йорке. Впервые за три года ее тело чувствовало себя живым.

- Я знаю, что ты хочешь бороться со мной и с собой. - Он покачал бедрами, и Фрэнки застонала. Его слова разожгли в ней пламя страсти с новой силой. - Ни ты, ни я не стремились к этому браку, но это не значит, что он обречен, напротив, мы можем извлечь массу удовольствия, Фрэнки. - Ее имя на его губах было соблазном, а его обещание - искушением, перед которым невозможно было устоять. Потому что он совершенно прав.

Да, Фрэнки не верила в случайный секс, но происходящее между ними не случайно. Это не просто секс, а нечто более значимое. И так было всегда. По крайней мере, для Фрэнки. Он был не просто мужчиной, с которым она разделила постель. Она встретила его и с головой окунулась в любовь. В ту ночь она отдала Маттиасу всю себя, а не только свое девственное тело.

Тем не менее он с легкостью покинул ее.

Да, он вынужден был повиноваться долгу. А она осталась с разбитым сердцем.

Неужели она допустит, чтобы ситуация повторилась?

- Скажи мне, что хочешь меня, - сказал он и вышел из бассейна, легко подхватив ее на руки.

- Я… не могу, - прошептала она, запустив руки в его густую шевелюру. Ее влажное тело прижалось к нему.

Маттиас отнес ее к шезлонгу у бассейна, уложил и быстро снял с нее бикини, пожирая глазами ее гибкое обнаженное тело. У Фрэнки перехватило дыхание.

- Ты не можешь в этом признаться?

Он опустился на колени и, раздвинув ее бедра, принялся неистово ласкать и целовать ее нежные интимные складки. Ритмичные движения пальца вдоль нежной стенки вагины посылали импульсы удовольствия по всему телу. Она вскрикнула от наслаждения. Лаская ее, Маттиас словно насмехался над ее решимостью доказать ему, что она его не хочет. Ее тело кричало об обратном.

Маттиас оторвался от нее и посмотрел ей прямо в глаза с непроницаемым выражением лица.

- Проси меня и умоляй, - сказал он.

- Я не могу! - вскрикнула она, но его имя сорвалось с ее губ, стоило ему продолжить сладкую пытку.

- Попроси, и я помогу тебе вознестись на вершину блаженства, - пообещал он, взяв в рот ее набухший сосок и продолжая ласкать пальцем вагину.

- Зачем ты это делаешь? - спросила она, впиваясь ногтями в его плечи.

Ее тело горело, сердце бешено колотилось, она чувствовала, что близка к оргазму. Все, что ей нужно было сделать, - это произнести слово «пожалуйста», которое застряло у нее в горле.

Но как же трудно это сделать. Ведь она всегда мечтала о настоящей любви.

- Не заставляй меня просить, - хрипло прошептала она. - Не пользуйся моей слабостью, чтобы унизить меня.

- Унизить тебя? - удивленно повторил он. - Фрэнки, у меня и в мыслях нет такого. Я хочу, чтобы ты была храброй и могла справиться со своими чувствами. Перестань прятаться от меня.

Он посмотрел на нее долгим взглядом и снова склонился к ее лону. Она затаила дыхание, приподнявшись на локтях, чтобы посмотреть на него.

- Давай попробуем по‑другому, - предложил он глубоким и хриплым голосом и обвел языком бугорок Венеры.

Фрэнки застонала от наслаждения.

- Позволь мне просить, а ты просто скажешь «да».

Однако такое короткое и простое слово застряло у нее в горле.

- Просто скажи «да», - повторил он, притягивая ее тело ближе, чтобы проникнуть глубже.

Тугая пружина возбуждения закручивалась все сильнее, пока сведенные до нестерпимо‑сладкой боли мышцы не расслабились в мгновенном взрыве и Фрэнки чуть не задохнулась в невероятном ощущении.

- Да, Маттиас, пожалуйста. Пожалуйста!

Ее слова, произнесенные в пылу чувственной страсти, застряли у него в голове, преследуя его до тех пор, пока он не понял, о чем он думал.

С тех пор как она прибыла в Толмирос, он жаждал соблазнить ее, заставить перестать прятаться от их взаимного влечения.

Маттиас был опытным донжуаном, но понял, что встреча с Фрэнки - редкий подарок судьбы. Настолько редкий, что даже через три года после их первой встречи он не мог выбросить ее из головы. Он так и не встретил никого, кто бы так же его привлекал. Этот феномен требовал детального изучения. Но какова цена? Ее самоуважение?

Маттиас чертыхнулся про себя и отодвинулся от Фрэнки.

Почему его так волнует, что она должна поддаться этому желанию?

Потому что он страстно ее вожделел и знал, что она чувствовала то же самое. Но ее решимость и сила воли были во много раз сильнее его. Почему? Чего она хотела? Не только от него, но и вообще от жизни?

Проклятая сказка про любовь! Он не мог ей этого предложить. У него не было сил подарить Фрэнки мечту о любви и счастливом будущем. Но он мог дать ей больше, чем секс. Он мог бы дать ей достаточно, чтобы она была по‑настоящему счастлива, не только в постели, но и как его жена.

А он хотел, чтобы она была счастлива, признался он себе сейчас. Ему нужно было, чтобы она была счастлива, чтобы она улыбалась ему, как улыбалась в те несколько редких моментов здесь, на Толмиросе. Он хотел завоевать ее доверие, а остальное приложится. Фрэнки заслуживала большего, чем иметь мужа, который хочет только ее тело. Пусть хоть какие‑то ее мечты исполнятся. Это лучше, чем ничего.

- Ты похож на маленького принца. - Фрэнки едва сдерживала слезы, глядя на сына. Аккуратно постриженный, в новой одежде, Лео выглядел чистым ангелом.

- Вылитый папа, такой же красавчик, - проворковала Лиана, беря малыша на руки.

Мальчик быстро привязался к няне и вел себя с ней паинькой, чем вызывал у Фрэнки ревность. Но она одернула себя. Лиана помогала ему адаптироваться в новой обстановке, за что Фрэнки была ей благодарна, поскольку все ее мысли были заняты предстоящей свадьбой.

Ей вспомнились слова Маттиаса о том, что днем она будет забывать о его существовании, так редко он будет появляться, а вот ночью не сможет без него обойтись.

Последнее утверждение было похоже на правду. Хотя после того вечера в бассейне он к ней не прикасался. Он поздно ложился и быстро засыпал, а она смотрела на него, опершись на локоть, а потом ложилась на спину и размышляла, что бы он сказал, если бы она поддалась зову плоти и оседлала его, умоляя заняться с ней любовью.

Но и днем он не давал о себе забыть. Его незримое присутствие ощущалось повсюду: в облике их сына, в той гордости, с которой о нем говорила Лиана, в почтении слуг, в процветании королевства. О нем напоминало помолвочное кольцо белого золота с огромным бриллиантом канареечного цвета. Маттиас преподнес его Фрэнки пару дней назад, заметив, что цвет камня напоминает ему солнечный свет на картине, над которой она работала в выходные, когда они впервые встретились. Фрэнки зарделась от нежданной похвалы. Ей было приятно это слышать. Если бы только Фрэнки могла так легко выкинуть его из головы!

- Спасибо, что согласились посидеть с Лео на время приема.

- Это моя работа, - ответила Лиана. - Вы прекрасно выглядите.

- По правде сказать, все эти светские мероприятия не для меня, - призналась Фрэнки.

Она неловко провела руками по платью бирюзового цвета, с глубоким декольте и облегающим лифом, переходящим в пышную юбку до пола, которая при ходьбе издавала приятный шелестящий звук. Это было настоящее платье Золушки, а бриллиантовая диадема, украшающая высокую прическу, завершала образ.

- Но платье изумительное.

- Вам очень идет, - сказала Лиана.

В этот момент в комнату вошел Маттиас. И если Фрэнки выглядела принцессой, то перед ней стоял прекрасный и могущественный король при всех регалиях.

На нем был черный элегантный костюм, рубашка белее самого чистого снега и белый галстук. Широкая бордовая лента через плечо с медалями и орденами и золотой клинок на поясе довершали образ. Он был непозволительно красив.

- Меч? - спросил Лео, указав на клинок.

- Да, - ответил Маттиас.

- Мне?

Маттиас улыбнулся и подхватил сына на руки.

- В свое время ты его получишь. Это очень древний клинок моих предков. - Он потрепал Лео по кудряшкам и посмотрел на Фрэнки.

- Ты прекрасно выглядишь, - тихо заметил он, передавая Лео Лиане.

- Спасибо.

- Но тебе кое‑чего не хватает, - продолжил он.

- Я что‑то упустила? - озабоченно спросила Фрэнки, оглядев себя.

Маттиас с загадочной улыбкой извлек из кармана квадратную бархатную коробочку.

- Не окажешь ли ты мне честь надеть это сегодня вечером, Фрэнки? - Он раскрыл коробочку, и Фрэнки увидела изящный золотой кулон в форме звезды, пронзенной стрелой.

- Что это? - спросила она.

- Звезда Аранаси, - ответил он. - Эта одна из самых высоких наград в стране. Она была вручена моей матери.

- За что?

- За многочисленные благотворительные проекты, которые она претворяла в жизнь.

- Я ничего о ней не знаю, - пробормотала Фрэнки озадаченно. - Но хотела бы узнать.

- Зачем?

Фрэнки покачала головой.

- Потому что она была твоей матерью. И бабушкой Лео. И мне кажется, что я должна знать кое‑что о твоей семье, помимо того факта… - Фрэнки замолчала, поняв, что собиралась сказать.

- Что они мертвы, - спокойно закончил за нее Маттиас.

- Прошу прощения, ваше величество. Пора, - сказал вошедший помощник.

От своей секретарши Фрэнки узнала, что венчание пройдет в кафедральном соборе Артеки. Он находился в пяти милях от дворца. Это был древнейший собор страны. Все короли Толмироса венчались в его стенах. Наследники крестились, а умершие особы королевских кровей оплакивались и находили упокоение в крипте уже более тысячи лет.

Фрэнки предположила, что родители и брат Маттиаса тоже похоронены в соборе, где они должны обвенчаться. Выступал ли он с речью на похоронах? В пятнадцать лет в этом не было бы ничего необычного, но ее сердце разрывалось, когда она представила себе, что он должен был чувствовать.

Она поборола искушение поискать информацию в Сети на эту тему. Ее любопытство было вполне естественным, но она предпочла бы, чтобы Маттиас сам ей все рассказал. Вынюхивать и читать статьи в Интернете было как‑то неправильно.

- Пойдем, сокровище.

Ей показалось или его голос и правда дрогнул, когда он обратился к ней?

- Пришла пора познакомиться с подданными.

Глава 9

- О, Маттиас! - Они были одни в элегантном темном лимузине; Лиана и Лео ехали в машине сзади. - Какая красота.

За тонированными стеклами лимузина мелькали толпы людей, которые выстроились вдоль улиц в надежде увидеть будущую королеву. Фрэнки с восторгом рассматривала улицы Толмироса.

- Прямо как в сказке, - продолжила восторгаться она.

Симпатичные домики в пастельных тонах с терракотовыми крышами лепились то вплотную друг к другу, то торчали вразнобой по обеим сторонам улицы. Маленькие кованые балкончики, украшенные горшками с яркими фиолетовыми и красными растениями, которые вились по стенам домов навстречу солнцу и свободе, образуя изумрудные прожилки, сияющие в лучах заходящего солнца.

Фрэнки была так захвачена зрелищем, что не обратила внимания на то, как пристально за ней наблюдает Маттиас.

- Не представляла ничего подобного, - с энтузиазмом заметила она, взглянув наконец на Маттиаса.

Его губы скривились в усмешке.

- А чего ты ждала?

Фрэнки пожала плечами.

- Я как‑то не думала об этом. Еще неделю назад Толмирос был для меня просто островом в Средиземном море. А с тех пор как мы прибыли, мы были только во дворце. Я ожидала увидеть красивые пляжи и, наверное, современный город, но, честно говоря, я потрясена. И горю желанием посетить и другие острова и города.

Маттиас довольно улыбнулся:

- Конечно. Вскоре поездки по стране станут твоей прямой обязанностью.

Она задумчиво посмотрела на него.

- На ком ты собирался жениться?

В ответ он выгнул бровь, удивленный переменой темы.

- Теперь это не имеет значения.

- И все же. Мне любопытно.

- По‑моему, я уже говорил тебе, что еще не решил…

Она усмехнулась.

- Еще бы! Я так понимаю, что все королевские дворы Европы были рады тебе услужить при выборе невесты. Я просто спрашиваю, кто это мог быть.

Он подавил улыбку, услышав ее комментарий, и кивнул:

- Леди Тиана Монтень была на первом месте.

- Почему?

- Она соответствовала всем критериям, - безразлично ответил он.

- В каком смысле? - не сдавалась Фрэнки.

Он сжал губы и долго смотрел на нее. Его взгляд проникал прямо в ее душу.

- В ее жилах течет королевская кровь. Она дальняя родственница правящего шведского монарха. Она получила достойное воспитание и образование. Ведет себя сдержанно и достойно. Понимает, что такое публичная жизнь. - Последнюю фразу он произнес с оттенком презрения, но она исчезла почти так же быстро, как и прозвучала. - Она умна, красива, и мы прекрасно ладим.

Что‑то больно кольнуло Фрэнки в область сердца.

- Она будет разочарована, если не выйдет за тебя замуж? Она любит тебя?

Он рассмеялся и печально покачал головой:

- У тебя всегда все сводится к любви, да?

Щеки Фрэнки вспыхнули, когда он задумчиво посмотрел ей в глаза.

- Нет, она меня не любит.

Фрэнки тихо вздохнула.

- Ты ведешь себя так, словно сама идея брака между двумя влюбленными людьми абсурдна.

- Не абсурдна, - возразил он, - а романтична. Тиана знает, что такое брак со мной.

- Я просто не могу понять, почему кто‑то соглашается на это, - сказала она, качая головой. - Брак без любви кажется мне таким… холодным, таким… разрушительным. - Она вздрогнула.

- Ты согласилась, - заметил он, глядя на нее сквозь полуприкрытые веки.

В глазах Фрэнки мелькнула боль.

- Я… я знаю. Но у нас совершенно иная ситуация. Если бы не Лео, я не согласилась бы на брак без любви даже под дулом пистолета.

Маттиас кивнул, словно соглашаясь с ее доводами.

- Тиана встречается с шофером своего отца. Он из Сирии и приехал в страну в качестве беженца, когда был ребенком. Теперь он натурализовался. У них настоящий роман.

Фрэнки непонимающе моргнула:

- Тогда с какой стати ей выходить за тебя замуж?

- Потому что он не хочет терять работу, потому что ее родители никогда не согласятся на этот брак, потому что она лишится наследства и не особенно мечтает о работе. У них множество причин, чтобы сохранить отношения в тайне. Брак со мной обеспечил бы ей отличное прикрытие для продолжения отношений.

- О, Мэт, как ты можешь говорить об этом так спокойно?

Он вздохнул и сжал ее руку.

- Я не вижу ничего плохого в том, чтобы делать осознанный и разумный выбор, когда речь заходит о твоем будущем.

Машина замедлила ход, и толпа за окнами стала гуще. Фрэнки прошла ускоренный курс официального протокола в королевском департаменте. Сейчас у нее в голове все перемешалось. Она нервно ухватилась за руку Маттиаса.

- Расслабься, - пробормотал он, наклоняясь ближе, чтобы посмотреть вместе с ней на открывающийся вид. - Стекло скоро опустится, и ты сможешь помахать народу рукой. Они очень рады тебе.

Теперь, когда они ехали медленнее, Фрэнки увидела растяжки с их официальным портретом с помолвки, сделанным на балконе дворца, когда она прильнула к его груди. Некоторые держали в руках самодельные таблички с ее именем, другие разбрасывали конфетти.

Интересно, Лео нравится этот спектакль? Или он испуган? Она посмотрела в заднее стекло, но второй лимузин немного отстал.

- Почему Лео и Лиана не с нами? Здесь достаточно места.

- На случай, если что‑то пойдет не так, - ответил он, не глядя на нее.

- Например? Его не укачивает, он обычно хорошо переносит дорогу… - И тут ее осенило. - На случай аварии с нашей машиной?

Он пожал плечами:

- Или с их. Или на случай терроризма.

- То есть ты не будешь ездить вместе с сыном?

- Нет.

- А как же наш совместный прилет сюда?

- Это было исключением. Другого выхода не было. А вообще, я издал закон на этот счет.

- Не слишком ли это?

- Нет.

- Но он еще совсем дитя, - пробормотала Фрэнки. - Ему лучше путешествовать с родителями.

- Лео мой наследник. Его безопасность - мой приоритет.

- Но в жизни нет никаких гарантий. Никогда не знаешь наперед, что может случиться.

- Думаешь, я этого не знаю? - Мэт повернулся к ней. На его лице были видны мученические переживания. - Ты думаешь, я не понимаю, что мы всецело зависим от судьбы и проклятой удачи?

Боль, прозвучавшая в его словах, была почти осязаемой.

- А ты перестань пытаться все контролировать, - тихо сказала она, погладив его по щеке.

- Я не хочу, чтобы наш сын рос, боясь собственной тени. Я не хочу, чтобы его жизнь регулировали протоколы и указы. Хочу, чтобы он чувствовал себя естественно и непринужденно. Он наш сын. Он принадлежит нам. Защищать вас обоих - моя святая обязанность, и я буду ее выполнять до последнего вздоха. - Слова прозвучали так решительно и торжественно, что Фрэнки на мгновение опешила.

И вдруг ее осенило.

- Так вот, оказывается, в чем дело? Ты думаешь, что не смог спасти Спиро и теперь пытаешься гарантировать, что с нами никогда не случится ничего плохого?

Маттиас отшатнулся, пораженный ее проницательностью.

- Ты был совсем мальчишкой, Маттиас. Ты не мог сделать больше, чем сделал.

- Откуда тебе знать? - устало спросил он. - Тебя там не было. Ты ничего не знаешь об аварии…

- Я знаю, что если бы ты мог спасти своего брата или родителей, то сделал бы это. Я знаю, что если кто‑то на земле и способен сделать невозможное возможным, так это ты, Мэт. Ты должен простить себя и освободиться от чувства вины.

- Легче сказать, чем сделать. - Он вздохнул и покачал головой. - Я не изменю своего мнения относительно безопасности Лео. Ты должна уважать мое решение. Я знаю, о чем говорю. - Он снова стал самим собой. Маттиас Василиас - король, величественный, волевой и решительный. Эмоции исчезли. Он откинулся на спинку сиденья, словно говоря: «Разговор окончен».

Фрэнки хотела было возразить ему, отчаянно желая облегчить его вину, но стекла начали медленно опускаться, и у нее оставалось всего несколько секунд, чтобы откинуться на спинку сиденья и придать лицу выражение притворного счастья, поднять руку и медленно помахать собравшейся толпе. Шум стоял оглушительный! Люди громко приветствовали их. Толпа аплодировала, а дети бросали цветы в машину.

Фрэнки решила вернуться к разговору в более подходящий момент.

Она настолько увлеклась созерцанием приветствующей ее толпы, что не заметила старинный замок, возникший на холме, как сказочное видение. Она взглянула на взмывающий ввысь шпиль, и у нее перехватило дыхание.

- О, Мэт, смотри!

Он снисходительно улыбнулся:

- Я знаю.

Это был старинный замок с квадратными башнями, увенчанными остроконечными крышами. В детстве она обожала читать рыцарские романы и всегда представляла себе замок примерно таким.

- Это был дворец знатной семьи в двенадцатом веке. Сейчас здесь работает парламент. А в западном крыле есть галерея для детей, которые приходят сюда на занятия по истории и политике страны.

- Никогда не видела ничего подобного, - восторженно заметила она.

В этот момент охранник в ливрее и белых перчатках открыл дверь лимузина. Фрэнки едва не оглохла от восторженного рева толпы.

Маттиас придержал ее за локоть.

- Ты в порядке? - участливо спросил он.

Его забота тронула Фрэнки.

- Все хорошо, - искренне улыбнулась она.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло восхищение, когда он отпустил ее руку. Вспомнив все, чему ее учили, она вышла из машины, придерживая длинную юбку. С высоко поднятой головой и безмятежной улыбкой, она смотрела поверх толпы, контролируя мимику, чтобы камеры не выхватили неподобающего будущей королеве выражения лица.

Ее предупредили, что они не должны держаться за руки и выказывать каких‑либо признаков взаимной привязанности. Это было протокольное мероприятие. Учитывая их несколько неопределенные отношения, она и глазом не моргнула, услышав инструкцию. Поэтому, когда он вышел из машины и обнял ее за талию, прижав к себе, она подняла на него удивленный взгляд.

Он ослепительно улыбнулся, обнажив ровные белые зубы. Она не могла не улыбнуться в ответ. Затем он наклонился и поцеловал ее в кончик носа. Толпа ликовала.

Маттиас поднял голову, но продолжал обнимать ее за талию, словно оберегая и защищая, однако разгоревшееся в ней пламя желания было опаснее любой другой угрозы.

Он повел ее к толпе, и Фрэнки получила подарки от детей, выстроившихся впереди. Десятки и десятки открыток, цветов, медвежат, и каждым подарком она восхищалась, прежде чем вручить его офицеру протокола, шедшему сзади. На ступенях дворца их ожидали Лео и Лиана.

Няня поправила рубашку Лео и передала его Маттиасу. Держа сына одной рукой, а другой обнимая за талию женщину, на которой он собирался жениться, Мэт улыбался собравшейся толпе.

В этот момент Фрэнки открылась одна простая истина - она любит своего будущего мужа.

А вот способен ли он на это чувство - большой вопрос.

Если снаружи дворец завораживал, то интерьеры поражали еще большей роскошью. Мозаичный пол, белая мраморная лестница в центре холла и огромная хрустальная люстра. Когда они вошли в холл, заиграла арфа, и снова послышался шум, на этот раз из дворца.

- Гости на террасе на крыше, - пояснил он.

- О’кей. - Фрэнки кивнула, хотя продолжала думать о том, что только что пережила. Она не может его любить. Ни за что. Она, конечно же, просто перепутала вожделение с любовью, как тогда, в Нью‑Йорке. Она едва знала его.

И тем не менее влюбилась в того, кто не скрывал своего презрения к самому понятию «любовь», считая ее бесполезным препятствием для жизни в целом.

Какая же она дура!

- Ты в порядке? - снова спросил он, пристроив Лео на бедро, как будто делал это всю жизнь.

- Угу, - пробормотала она, не решаясь на него взглянуть.

- Пожалуйста, Фрэнки, не волнуйся. Лео и ты в полной безопасности.

Она лишь кивнула в ответ. Знал бы он истинную причину ее беспокойства!

Они в молчании поднялись по лестнице. Она едва замечала слуг в парадных одеждах, выстроившихся по бокам на ступенях.

На верхней площадке стояли четыре стражника, по двое с обеих сторон высоких дубовых дверей с изящной деревянной резьбой, которую Фрэнки хотелось рассмотреть повнимательнее. Двери выглядели старинными и очень красивыми.

Когда они приблизилась, стражники низко им поклонились и синхронно отдали честь.

- Полиция! - восторженно заверещал Лео, ткнув пальцем в сторону стражи.

Один из стражников, не сдержавшись, улыбнулся, но тут же снова придал лицу нейтральное выражение.

Самый высокий стражник трижды медленно ударил массивным золотым скипетром по дверям. Двери отворились, и они вошли.

Терраса была заполнена сотнями людей, которые образовали коридор, в безмолвном почтении ожидая появления монарха.

Снова обняв ее за талию, Маттиас повел Фрэнки вперед.

- Ой, сколько людей, мама, смотри! - снова завопил Лео и захлопал в ладоши. Все засмеялись вместе с Лео. А он на мгновение прикрыл глаза пухлыми ручками, а потом, отняв ладошки от лица, произнес грозное: - У‑у‑у!

Последовал новый взрыв смеха. Фрэнки тоже улыбнулась, беспомощно взглянув на Маттиаса.

- А я‑то беспокоился, что он испугается и заплачет, - процедил Маттиас, не разжимая губ.

- Будущий шоумен, ни больше ни меньше, - прошептала в ответ Фрэнки.

Лео повторил свой трюк. Гости снова умиленно рассмеялись.

Фрэнки осмотрелась и увидела на стенах нечто знакомое. Она непонимающе уставилась на свои картины, развешанные по стенам.

- Как они здесь очутились? - недоуменно спросила она.

Лицо Маттиаса оставалось непроницаемым.

- Ты больше не можешь продавать свои картины, Фрэнки. В твоем теперешнем положении это было бы неуместно. Но это не значит, что мир не должен восхищаться твоим талантом.

- Я… но ты… они должны были появиться на выставке в Нью‑Йорке.

Он кивнул.

- Я купил их все.

- Но зачем было покупать? Я могла бы позвонить Чарльзу и все объяснить.

- И лишить его комиссионных? Он поставил на тебя. - Маттиас покачал головой. - Он выбрал тебя, чтобы показать твои работы, а он профессионал и знает толк в хорошей живописи. Так почему бы ему не получить за это вознаграждение?

Его проницательность и похвала тронули сердце Фрэнки.

- Я и понятия не имела…

- Таковым было мое намерение.

В душе Фрэнки забрезжила надежда.

- Спасибо. Я безмерно тронута, - тихо сказала она.

Словно догадавшись, что она может превратно истолковать его поступок, Маттиас небрежно добавил:

- Это был логичный шаг, Фрэнки. Твое искусство заслуживает того, чтобы его увидели, но ты больше не можешь продавать картины, иначе все поймут, что ты пользуешься своим титулом в корыстных целях. И это теперь твоя страна, поэтому картины должны быть здесь, в Толмиросе.

Объяснение прозвучало по‑деловому, но не умалило красоты жеста.

Невозможно поверить, что только прагматизм и здравый смысл двигали поступком Маттиаса. Фрэнки хотелось надеяться и верить, что им двигало нечто более личное.

Он хвалил ее работы, но они выражали ее сущность. Оценить их по достоинству значило понять и оценить ее.

- Пойдем, сокровище. Все здесь жаждут познакомиться с тобой. Надеюсь, ты не устала.

Сначала он подвел ее к премьер‑министру, а затем в течение трех часов перед ней промелькнул калейдоскоп новых лиц. Маттиас все время оставался рядом. Его теплая и сильная рука не покидала ее талию. В животе Фрэнки порхали бабочки.

Когда пришло время уходить, она была совершенно обессилена, но трепет надежды в ее сердце никак не желал утихать.

Через неделю она выйдет замуж за человека, в которого влюбилась. Фрэнки отказывалась верить, что и он однажды полюбит ее. После семейной трагедии он заморозил свое сердце, и кто мог винить его за это? Фрэнки наполнилась решимостью сделать так, чтобы его сердце оттаяло.

Глава 10

- Ты отлично справилась сегодня. - Маттиас смотрел, как Фрэнки вошла в спальню в прозрачном пеньюаре из тонкого шелка. Он весь вечер наблюдал за ней и, нарушая протокол, обнимал за талию, потому что не мог не прикасаться к ней. Это желание чертовски его удивляло.

Сначала он намеревался просто поддержать ее и защитить, как и говорил в лимузине. Хотя она уверяла его, что справится, он чувствовал, что Фрэнки нервничает. Затем, когда они вышли на террасу и она начала непринужденно общаться с членами парламента и правительства на его родном языке, хотя и запиналась, подыскивая правильные слова, Маттиас почувствовал нечто темное, зловещее и явно нежеланное. Это была ревность.

Он не желал делить Фрэнки ни с кем.

Каждый из присутствующих жаждал лично с ней познакомиться, и Фрэнки никому не отказывала. Она готова была провести на приеме еще три часа, но Маттиас выступил с заключительной речью, и прием закончился. Даже произнося последние слова, он наблюдал за ней. Она стояла рядом. Светлые волосы развевались на ветру. Внизу волны бились о берег. Природа словно говорила, что место Фрэнки именно здесь, в Толмиросе.

Маттиас отогнал крамольные мысли.

- Мне было весело и приятно, - сказала она. - Оказывается, это так здорово и приятно быть в центре внимания.

Он открыл было рот, но все слова вылетели у него из головы, потому что в этот момент Фрэнки подняла руки и собрала гриву волос в небрежный пучок. Ее груди приподнялись, а соски уперлись в тонкую ткань неглиже.

У Маттиаса пересохло во рту.

Вот опять. Желание бурлило в нем, подобно лаве в жерле вулкана. Маттиасу грозила реальная опасность стать одержимым Фрэнки.

- Насчет центра внимания я пошутила. Я просто хотела сказать, что все оказалось не так страшно, как я думала.

Он кивнул, настороженно на нее взглянув.

- Ты вела себя очень естественно. Думаю, что это черта твоей натуры.

- Ты действительно так считаешь?

- Да, - коротко бросил он. - Тебе предстоит целая неделя подобных мероприятий.

- О‑о?

- За несколько дней до свадьбы дипломаты и почетные гости прибудут, чтобы засвидетельствовать свое почтение женщине, которая станет королевой. У тебя будет много встреч.

- Понимаю. - Фрэнки задумчиво кивнула. - Я помню.

- Тебя это не беспокоит?

- Ну, я хотела бы получше говорить по‑толмирски, - сказала она прагматично. - А в остальном все в порядке. Я не стесняюсь, Маттиас. У меня нет проблемы общения с незнакомыми людьми.

Она опустила руки и искренне улыбнулась. Маттиасу стало не по себе.

- Я видел это сегодня вечером.

Ее улыбка погасла. Проклятье, он отреагировал на ее слова так, словно ревновал ее, что было недалеко от истины.

- Но это же хорошо?

Маттиас прищурился. Она налила себе стакан воды из хрустального графина в другом конце комнаты и сделала глоток.

- Да, - хрипло сказал он наконец, не в силах отвести от нее глаз.

Она прошлась по комнате, такая грациозная и гибкая. Стояла теплая ночь, окна были открыты, и легкий ветерок доносил до них аромат океана. Она забралась в постель. У него чесались руки дотронуться до нее. Гладкая загорелая кожа притягивала словно магнит.

- Люди благоговеют перед тобой, - заметила она, склонив голову, чтобы посмотреть на него.

Он слегка пожал плечами:

- Я их король.

- Да, я знаю. - Она, кажется, обдумывала это. - И сегодня вечером я это поняла окончательно.

- А что же раньше?

- Наверное, мне до сих пор трудно понять, почему ты не сказал мне, кто ты такой, тогда в Нью‑Йорке, - добавила она, как будто он не совсем понял, что она имела в виду.

- Мне было в новинку встретить кого‑то, кто не знал, что я будущий король, - честно признался он. - И я понял, что мне нравится, когда со мной обращаются как с обыкновенным мужчиной.

- Не такой уж обыкновенный, - тихо сказала она, взглянув на него изумрудными глазами. - Ты не был похож ни на одного мужчину, которого я когда‑либо встречала.

Он проигнорировал это признание, не желая, чтобы оно что‑то для него значило.

- Я серьезно, - тихо сказала она, и ее слова глубоко проникли в его сердце. - Ты был таким потрясающим.

Ее глаза не отрывались от его глаз, изучая его словно под микроскопом.

- Это похоть, - отмахнулся он. - Желание. - И чтобы доказать свою точку зрения, он поймал ее руку и поднес к губам, легонько поцеловав в ту точку, где бился ее пульс. Она задрожала, и он почувствовал, как ее пульс забился сильнее.

- Это было нечто большее, - хрипло произнесла она.

- Желание - это мощный наркотик. Особенно для тех, у кого нет опыта, - сухо заметил он.

- Я и раньше встречала мужчин, которые мне нравились, - возразила она. - Не то чтобы меня никогда не соблазнял парень. Я фантазировала о том, на что это может быть похоже…

Маттиас снова ощутил укол ревности. Это никуда не годится.

- Но с тобой все было совсем по‑другому. Я почувствовала, что ты нужен мне, как воздух или вода.

- Так и должно быть, - пробормотал он, потому что с Фрэнки и у него все было именно так.

- Как?

- Когда ты ложишься с кем‑то в постель, это должно быть потому, что ты хочешь его с такой силой, что готов пасть перед ним ниц. - Он смотрел на нее с таким вожделением, что и сам был готов встать на колени и умолять ее отдаться ему.

Ее щеки порозовели.

- Значит, ты… А чувствовал ли ты подобное раньше? До меня? - Она прочистила горло. - С другими женщинами?

От его ответа многое зависело. И он солгал, потому что если бы сказал ей, что никогда не испытывал такого желания, как в ту ночь, то дал бы ей ложную надежду.

- Да, - отрывисто бросил он.

Его взгляд упал на ее губы. Маттиас подумал о поцелуе, чтобы доказать ей, что ничто не имеет большего значения, чем их взаимное желание. Но она ясно выразила свои чувства, и он должен был уважать их, даже когда это практически убивало его.

- Вот для чего нужен хороший секс.

Это был сон, который он видел сотни раз. Он снова был в машине, запах горящих волос и плоти, дыма и тлеющего металла окружал его. Адреналин зашкаливал, когда лимузин охватило пламя. Он оказался в ловушке. Ему было хорошо знакомо это чувство. Потянул ремень безопасности, но тот не сдвинулся с места.

Глаза щипало от дыма. Родители были мертвы. На красивом лице матери застывшая маска ужаса, словно она увидела кошмар.

Он повернулся к Спиро, собираясь с силами, желая проснуться, желая вернуться назад во времени и что‑то предпринять. Но ничего не получалось. Снова и снова накатывал тот момент одиночества, которому отныне не будет конца.

Только сейчас рядом с ним был не Спиро, а Фрэнки и Лео. Их лица были залиты кровью. Он позвал ее, но она не откликнулась. Лео был похож на крохотный безжизненный манекен. Маттиас почувствовал металлический привкус во рту.

Он протянул руку и кончиками пальцев обхватил ее тонкие светлые волосы, слипшиеся от крови. Кровь заполнила его ноздри и глаза, рвота хлынула через рот.

- Фрэнки! - Ремень безопасности не поддавался.

Он был бессилен помочь им.

Отчаяние разрывало его на части.

- Фрэнки!

Она подняла голову и посмотрела на него. Только теперь ее глаза были не зелеными, а серыми, как у Спиро и Лео.

- Ты не можешь спасти нас, - пробормотала Фрэнки с отвращением в голосе. - Просто отпусти нас. Отпусти меня.

Он проснулся в холодной испарине. Фрэнки крепко спала рядом. Но сон был слишком реален.

- Фрэнки.

Он потормошил ее за плечо. Она открыла глаза.

- Мэт? Что‑то с Лео? Что случилось?

Постепенно его дыхание выровнялось. Он смотрел на нее несколько секунд, убеждая себя, что с ней все в порядке, а потом сказал:

- Спи, дорогая. Все в порядке.

Фрэнки уставилась на небольшую белую повязку на руке сына с растущим чувством ярости и бессилия.

- Лиана… - Она говорила медленно, хотя внутри вся кипела. - Что это?

Лиана избегала взгляда Фрэнки.

- Это доктор наложил после того, как взял кровь.

- Понятно. - Фрэнки кивнула, ее грудь тяжело вздымалась. Завтра утром они обвенчаются. Последняя неделя была сумасшедшей. Она практически не видела сына. Однако твердо пообещала себе, что после свадьбы все вернется на круги своя. Пусть в новом качестве, но они будут вести нормальную жизнь.

- Укол, - сказал Лео, глядя на мать большими серыми глазами и указывая на свою руку. - Большой укол.

Сердце Фрэнки дрогнуло.

- Да, милый, верю. - Она наклонилась и поцеловала сына в щеку.

Он вернулся к своему рисунку. Фрэнки выпрямилась и посмотрела на Лиану.

- Прошу меня извинить. - Она выскочила из детской и направилась к охраннику.

- А где Маттиас? Где король?

- Он… занят, - извиняющимся тоном ответил охранник.

Фрэнки расправила плечи и, надменно взглянув на охранника, отчеканила:

- Где мой жених?

Охранник вздрогнул и что‑то проговорил в маленькое устройство на запястье. Послышался шум и хриплый ответ.

- Он в западном саду. Я вас провожу.

Фрэнки даже не улыбнулась. Она вся кипела от злости. Как посмел Маттиас распорядиться взять кровь у Лео, ни слова ей не сказав? Как он вообще посмел взять кровь ее сына? Черт бы побрал его с этим анализом ДНК!

Фрэнки вся клокотала от гнева, пока мчалась через весь дворец в сад в сопровождении охранника.

- Оставьте нас, - приказала она охраннику, увидев Маттиаса на теннисном корте в саду.

- Слушаюсь, мадам. - Охранник низко поклонился и удалился.

Она понеслась через лужайку на корт. Маттиас как раз отбивал мяч, поданный ему автоматом.

- Мне нужно с тобой поговорить, - отрезала она, подойдя к аппарату и уставившись на него. - Как выключить эту проклятую штуку? - Она выжидающе посмотрела на Маттиаса.

Его взгляд был настороженным, а выражение лица вежливым. Он сунул руку в карман, вытащил брелок и нажал на кнопку. Машина остановилась.

- О чем? - спросил он спокойно.

Ее так и подмывало стереть эту безмятежность с его лица.

- У моего сына взяли кровь на анализ, а ты даже не удосужился сообщить мне об этом.

- Я тебе говорил.

- Когда? Когда ты говорил мне, что собираешься причинить боль сыну?

Он нахмурился.

- Перед уколом кожу спрыснули лидокаином. Лиана сказала, что Лео ничего не почувствовал.

- Боже правый! - Она уставилась на него, как на инопланетянина. - Ты даже не поехал с ним?

Его смех был похож на короткий лай.

- У меня довольно плотный график, дорогая.

- Это же твой сын! - крикнула она и забарабанила ладонями по его твердой как сталь груди.

- Мне это известно. - Он говорил медленно и спокойно. - Я объяснял, зачем нужен анализ крови.

- Но ты не сказал мне когда, и я понятия не имела! Я его мать! Я всегда была рядом, что бы с ним ни случилось! Простуда, прививка, визит к врачу - я всегда держала его за руку. Как ты посмел скрыть это от меня?

- Успокойся, Фрэнки. Ничего особенного не случилось.

- Ничего особенного? - Она впилась в него гневным взглядом и в бессильной ярости снова заколотила по его груди кулаками.

Он поймал ее руки и крепко прижал к себе.

- Отпусти меня! - воскликнула она. - Не могу поверить, что ты это сделал. Не могу поверить, что ты считаешь, что имеешь на это право…

- Он мой сын, - сказал он ей на ухо. - И ты понимаешь, почему необходим тест на отцовство…

- Он не твой сын! - Эти слова настолько удивили Маттиаса, что он ослабил хватку.

Она вырвалась из его рук и снова толкнула его в грудь. Фрэнки прерывисто дышала.

- Как он может быть твоим, когда ты говоришь о нем с таким бессердечным пренебрежением? Ты приказал доктору сделать тест, а сам не удосужился ни с ним пойти, ни его матери сообщить. Каким же надо быть бесчувственным и бессердечным эгоистом!

На его скулах заходили желваки. Он молча смотрел на нее.

- Ты не способен любить даже собственного сына! А я‑то надеялась, что ты сумеешь измениться. Боже, какая же я наивная дура!

Маттиас что‑то пробормотал, но слов она не расслышала. А потом подошел к ней, обнял за талию и прижал к себе. Он смотрел на нее сверху вниз и, прежде чем она успела догадаться о его намерениях, прижался губами к ее губам, целуя ее, наказывая, пробуя на вкус, мучая.

Фрэнки застонала, но это был сердитый стон. И затем поцеловала его в ответ, желая причинить ему боль силой своего поцелуя. Ее руки рвали его рубашку, нетерпеливо толкая его. Гнев, казалось, был той соломинкой, которая сломала спину верблюда, и все чувства, которые она так старательно сдерживала, нахлынули на нее.

Да, это была ярость! Настоящая ярость! Но желание продолжало расти в ней, и она не хотела его сдерживать. Напротив, необходимо было использовать его, чтобы заглушить гнев!

- Я ненавижу тебя, - прошипела она, раздирая на нем рубашку.

Он на мгновение замер, затем наклонился и приподнял ее так, что она обхватила его ногами за талию. Она ощутила всю мощь его возбуждения, не в силах устоять перед искушением.

- Ненавижу тебя, - повторила Фрэнки, прильнув губами к обнаженной коже Маттиаса и покусывая ее.

- Хорошо, - мрачно сказал он. Она была так зла, что не услышала смиренного согласия в его голосе. - Так и должно быть.

Фрэнки ощущала вкус его эмоций, чувствовала их в каждом отчаянном движении его языка, в его хватке вокруг ее талии, в силе его возбуждения. Маттиас тоже чувствовал. Но просто не знал, что с этим делать.

А ей было уже все равно.

Разум отключился. На мгновение их взгляды перекрестились.

- Да, - прохрипела она.

Они принялись лихорадочно сдирать друг с друга одежду, так велико было их нетерпение соединиться.

Фрэнки застонала.

Он вошел в нее мощным толчком, положив одну руку ей на затылок, а другой обхватил ее за ягодицы.

Но этого было недостаточно, хотелось гораздо большего. Пронзительно вскрикнув, она толкнула его в грудь. Маттиас растерянно уставился на нее.

- Ложись, - скомандовала она, и он подчинился, выйдя из нее на одно опустошительное мгновение, прежде чем они снова стали одним целым, распластавшись на площадке теннисного корта.

Фрэнки оказалась сверху. Она оседлала Маттиаса, чувствуя, как его большой твердый член погрузился во влажную глубину ее разгоряченного лона. Они задвигались в унисон. Ритм становился все стремительнее, закручивая пружину возбуждения, пока оба не содрогнулись в бурном оргазме. Она торжествовала, хотя радоваться было нечему. Он выиграл. Секс есть секс, и ничего больше. И тем не менее она не преминула спросить:

- Пока ты во мне, скажи, что я для тебя ничего не значу, - потребовала она, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы.

Маттиас легонько сжал ее запястья и, перевернув на спину, снова нежно вошел в нее, целуя в шею.

Он был искусным и опытным любовником. Несмотря на гнев и ярость, она снова чувствовала удовольствие. Маттиас покачал бедрами, и новая волна наслаждения захлестнула ее. Фрэнки выгнулась ему навстречу и, схватив за плечи, выкрикивала его имя снова и снова, пока не достигла пика наслаждения. И Маттиас взорвался в ней с силой тысячи солнц. Кульминация была опустошительной и взаимной.

И к тому же совершенно неизбежной, как он всегда и говорил.

Глава 11

Безумие свело их вместе, но быстро рассеялось, уступив место смятению и сожалению. Она ощущала на себе тяжесть его тела. В другой ситуации она лежала бы под ним весь день, гладя его спину, чувствуя его, желая его снова.

Но катализатором их соития послужила ярость, и, когда чувственный жар испарился, ее снова охватил гнев.

- Не могу поверить, что ты это сделал.

Он приподнялся на локтях и недоуменно взглянул на нее.

- Так это было взаимно.

Внутри у Фрэнки все сжалось.

- Я не о сексе. Я имею в виду анализ крови.

На его лице мелькнуло облегчение. Он поднялся с нее и протянул ей руку. Фрэнки встала сама, пытаясь привести в порядок свой растерзанный костюм: одернула юбку, натянула блузку. Трусики валялись где‑то в траве, но она не унизится до их поисков.

Он вздохнул.

- Это требование парламента. Мы это уже обсуждали. Во всяком случае, дело сделано. Нет смысла спорить о событии, которое ни один из нас не может изменить.

Для Маттиаса все так просто. Он прагматик - либо черное, либо белое. Как и их брак. Как и все остальное.

- Ты неисправим, - пробормотала она. - Я думала, что в этом браке есть какой‑то смысл. Я думала, что смогу жить с этим. - Она понимала, что постельные отношения ее все же привлекают. Хотя одного секса явно недостаточно, и это в конце концов ее разрушит. - Я ведь решилась на этот брак ради Лео.

Повисло тяжелое молчание. Маттиас надел шорты, а затем спокойно произнес:

- Завтра мы обвенчаемся.

- Но никогда не станем настоящей семьей, да? - хриплым от волнения голосом спросила она.

- Ты будешь моей женой, а Лео мой сын…

- Да уж, конечно, - огрызнулась она. - Как только ты получишь результат теста ДНК.

Лицо Маттиаса помрачнело.

- Совпадение ДНК сделает его моим законным наследником. Это удовлетворит парламент. Я прекрасно знаю, что Лео мой сын. Этот факт никогда не оспаривался. - Он говорил тихо, возможно пытаясь успокоить ее, но это не сработало.

- Ты никогда не полюбишь меня, так ведь? - спокойно спросила она.

На его лице промелькнуло нечто похожее на панику, и ее сердце упало. И все же она ждала, затаив дыхание, и, как ни странно, надеялась. Наконец он покачал головой:

- Любовь здесь ни при чем, я уже говорил.

Его слова больно ранили. Особенно в свете того, что произошло между ними на корте.

- А как же Лео? Ты ведь его любишь, правда?

Маттиас молчал. Пауза с таким же успехом могла означать падение гильотины. Все ее надежды рухнули в этот момент. Реальность превратилась в острый меч, а у нее не было щита.

- Он мой сын. - В темных глазах Маттиаса плескался страх. Страх и паника.

- Ради бога, он же не твоя проклятая собственность! - осадила его она. - Он не вещь, которую можно просто положить на чертову полку! Лео живой мальчик, ребенок из плоти и крови, которому наплевать на твой трон, твои традиции и твое проклятое ледяное сердце! Все, что ему нужно, - это иметь маму и папу, чтобы играть с ними. Он хочет иметь родителей, которые обожают его и гордятся им, которые хотят проводить с ним время и радоваться его достижениям.

Мускул дернулся у него на подбородке, и он заговорил медленно, не давая воли рвавшемуся наружу гневу.

- В королевской семье так не принято.

- Кто это сказал? Каким было твое детство? Ни за что не поверю, что оно было таким безрадостным, каким ты хочешь его сделать для Лео.

- Что ты знаешь о моем детстве?

Она сжала губы, и ее гнев вспыхнул с новой силой.

- Ничего. Но я знаю, какой была моя жизнь. Я знаю, что мои родители любили меня, хотя у них не было для этого причин. - Ее глаза сузились. - Меня оставили в роддоме, Маттиас, бессердечные родители, похожие на тебя. И мне не хочется, чтобы Лео когда‑то почувствовал, каково это - быть брошенным.

Маттиас опешил.

- Почему ты не сказала мне раньше, что тебя удочерили?

- Не было повода. Кроме того, я жила с осознанием того, что люди, которые должны были любить меня больше всего на свете и желать меня, не хотели и не любили меня.

У него желваки заходили на скулах, хотя на лице было написано сочувствие.

- Жаль, что ты не сказала мне об этом раньше.

- Зачем? - прошептала она. - Что бы это изменило?

Они молча смотрели друг на друга, а потом он придвинулся ближе, но она напряглась, потому что все еще не могла обуздать свой гнев и не могла справиться с причиненной его словами болью.

- Это часть тебя, - сказал он наконец. - Часть той женщины, которой ты стала. Это причиняло тебе боль, и мне бы хотелось… Я хотел бы поговорить с тобой об этом, чтобы помочь тебе не страдать из‑за решения, которое два человека приняли двадцать четыре года назад.

- Ты рассуждаешь так, будто речь идет о продаже дома, - она покачала головой. - Мои собственные родители не хотели меня видеть. - Она подняла на него измученный взгляд. - Представь себе, каково это, а потом представь, как сильно я не хочу, чтобы Лео когда‑нибудь узнал эту боль.

Ее слова били наотмашь. Маттиас заметно напрягся.

- Люди все время отдают своих детей на усыновление, - тихо заметил он. - Часто, потому что так будет лучше для ребенка. Неужели тебе никогда не приходило в голову, что твои биологические родители поступили так ради твоего же блага?

- Конечно, мне это приходило в голову, - взволнованно ответила она. - Я всю жизнь задаюсь вопросом: почему моя собственная мать бросила меня? - Голос Фрэнки предательски задрожал. - Я твердо решила, что не повторю ошибку, которую совершили мои биологические родители. Я думала, что, когда заведу семью, муж будет любить наших детей так, словно они цель его жизни. Я думала, что влюблюсь, выйду замуж и наконец‑то почувствую себя… - Ей пришлось сделать глубокий вдох, чтобы сдержать рыдания. - Желанной.

- Милая моя… - Но чем он мог ее утешить? Он собирался жениться на ней исключительно ради наследника.

На ее длинных ресницах блестели слезы.

- А потом я встретила тебя, и все мои мысли о том, чтобы сохранить себя для брака, улетучились. Я обнаружила, что беременна, и мне пришлось столкнуться с реальностью - растить ребенка в одиночку. - Она смахнула навернувшиеся на глаза слезы. - Это было не то, о чем я мечтала, но я решила, что смогу дать Лео все самое лучшее. И у него были мои родители, которые любили меня, хотя у них не было на то причин.

Маттиас стоял как истукан, внимательно за ней наблюдая.

- Никогда бы не подумала, что буду воспитывать своего ребенка как принца, наследника человека, который никогда не подарит ему той любви, которую он заслуживает, потому что просто не знает, как любить собственного сына.

Слезы градом полились по ее щекам.

- Я никогда не лгал тебе, - сказал он наконец.

- Я это знаю. - Ее грудь тяжело вздымалась. - Я знала, что вряд ли ты когда‑нибудь полюбишь меня, и, поверь мне, я уже смирилась с этим фактом. Я понимала, что, соглашаясь на этот брак, обрекаю себя на ту самую судьбу, от которой хотела убежать. Мне не нужны ни ты, ни этот брак. - Она выпрямила спину и расправила плечи. - Но чтобы дать Лео отца, которого он заслуживает, я была готова на все закрыть глаза. Какое значение имеют мои чувства, когда я могу дать сыну все, что он должен иметь?

- И чего же ему здесь будет недоставать? - прищурился Маттиас. - Он станет наследным принцем Толмироса. Он ни в чем не будет нуждаться.

- Да брось ты, Маттиас. Детям не это нужно. Им плевать на власть. Он обычный, милый, маленький мальчик, который хочет, чтобы его любили. Все очень просто.

- Я жизни не пожалею для его безопасности и благополучия, - гнул свое Маттиас.

- И ты думаешь, этого достаточно? - не уступала Фрэнки.

Его глаза гневно блеснули.

- Думаю, да. Это все, что я могу предложить. - Он подошел так близко, что Фрэнки могла различить карие крапинки в его серых глазах. - Я такой, какой есть. Я никогда тебе не лгал и не давал пустых обещаний.

Фрэнки прикусила дрожащую нижнюю губу.

- Я повторяю, что дам нашему сыну дом, будущее, и он вырастет в полной семье, - твердо сказал Маттиас. - Наши с тобой отношения - это отдельная история, не связанная с Лео, моим сыном и наследником.

- Это одно и то же, - возразила Фрэнки упрямо.

- Нет. - Он провел большим пальцем по ее губам. - Ты обиделась, что я не сказал, что люблю тебя, - тихо произнес он. - И ты пытаешься причинить мне боль, используя Лео.

- Нет! - воскликнула она. - Я никогда бы не стала использовать сына в подобной ситуации.

Он не сдавался.

- Меня всегда удивляла твоя одержимость идеализмом и преданностью. Почему красивая, современная, молодая женщина отказывает себе в удовольствии заниматься сексом? А теперь я вижу. Это потому, что ты всегда ищешь гарантии безопасности и обещание, что тебя больше не бросят. Ты думала, что сохранение себя для брака будет страховым полисом постоянства.

Фрэнки ахнула, услышав его точную оценку.

- Ты всегда хочешь выбрать безопасный вариант, потому что тебя отдали на удочерение, и ты хочешь быть уверена, что ничего подобного с тобой больше не случится.

Она открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле.

- Как ты не можешь понять, что брак без любви - более безопасная ставка, чем брак, основанный на чувстве? Эмоции угасают и меняются. Как ты не понимаешь, что я предлагаю тебе все, что ты хочешь?

Ее глаза гневно сверкнули, а красивое лицо исказилось от боли.

- Если ты считаешь, что я именно этого хочу, то ты ничего обо мне не знаешь.

Глава 12

- А ты считаешь, что мне нужен этот брак?

- Нет, - ответила она с таким отчаянием, что у него заныло сердце.

- Я бы очень хотел, чтобы ты получила все, о чем только что говорила. И чтобы ты встретила мужчину, который тебя заслуживает. - Он знал, что говорит правду. Сам он никогда не стоил Фрэнки. - Я не должен был приближаться к тебе тогда в Нью‑Йорке. - Он скрипнул зубами. - Да я, черт побери, каждый день просыпаюсь с мыслью о том, что зря я втянул тебя в это. Я жалею, что вынужден на тебе жениться, и прекрасно знаю, что наша свадьба - это последнее, чего ты хочешь.

- Тогда зачем ты идешь на это? - прошептала она.

- Ты знаешь ответ на этот вопрос. - Он сжал челюсти. - Я не могу отпустить Лео. Он должен жить и воспитываться здесь, как мой наследник.

Ни ты, ни я не имеем права голоса в этом вопросе.

Фрэнки всхлипнула.

- Я не смогу жить здесь с тобой. - Она отстранилась от него, сделав шаг назад.

- У тебя нет выбора, - мрачно заметил он. - Брак - единственный вариант.

Она отрывисто кивнула и уставилась на него с таким вызовом, что у него внутри все сжалось.

- Мне это известно. Я не собираюсь лишать нашего сына права первородства. Он сам все решит, когда достигнет совершеннолетия.

Маттиас кивнул в знак согласия.

- Когда ты предложил мне этот брак, то сказал, что я могу жить в другом дворце.

- Маре‑Визум. - Он припомнил тот разговор и наспех данное обещание. В тот момент ему было все равно, где она будет жить. А теперь?

Теперь Маттиасу не все равно. Маре‑Визум - отдаленный маленький остров. Как он будет здесь без них? Ему захотелось немедленно отвергнуть данное ранее обещание.

- Мы с Лео уедем туда сразу после свадьбы, - сказала она почти ровным голосом, глядя ему в глаза.

- Хочешь сбежать?

Она тихонько вздохнула, а затем заговорила с такой решимостью, что он почувствовал себя несмышленышем.

- Я пытаюсь найти выход из ситуации. Если бы я собиралась сбежать, то уже сделала бы это, поверь мне.

Маттиас вынужден был признать, что она права. Отправить Фрэнки и Лео на другой остров действительно имело смысл. Они смогут спокойно адаптироваться к новой жизни, а он продолжит жить как прежде. Ничего не нужно менять. И его страна будет радоваться, что появился наследник трона.

Так будет правильно. Так почему же он хотел отвергнуть эту идею и отказаться от ее предложения? Почему он хотел сказать ей, что никогда не позволит своей жене и ребенку жить в другом дворце?

Соблазн отказать ей был так велик, что он быстро кивнул в знак согласия, чтобы не передумать.

- Хорошо. Как скажешь. После свадьбы вы сможете уехать. Это сделает тебя счастливой?

На мгновение ее решимость сменилась паникой, но она тут же взяла себя в руки.

- Я постараюсь, чтобы это решение сработало. Ты был прав, Маттиас, сказок в жизни не бывает. Я стала реалисткой.

Она отвернулась и медленно пошла к выходу с корта. Он с тревогой смотрел ей вслед, убеждая себя, что беспокойство скоро исчезнет. Он умеет контролировать свои чувства.

Фрэнки всегда была красивой девушкой, но в наряде невесты, с высокой прической и сверкающей тиарой, украшающей ее светлые волосы, с элегантным свадебным букетом, выглядела просто неотразимой. Маттиас никогда не видел ее такой.

Он прикрыл глаза и вспомнил их первую встречу. Она была в простеньком джинсовом комбинезоне, волосы собраны в конский хвост, лицо без косметики, но ее улыбка была такой искренней и обезоруживающей, что он не устоял.

Он вспомнил, как она выглядела, когда они занимались любовью в первый раз. Ее лицо пылало от восторга, а изумрудные глаза сияли от удовольствия. Он и сам едва сдержал стон наслаждения.

А их безумный секс накануне, на теннисном корте? Она набросилась на него как фурия, желая утопить свое отчаяние и тоску, ту самую тоску, от которой и он давно страдал.

Сегодня Фрэнки была ангельски хороша, но в ее глазах затаилась печаль. И Маттиас был тому причиной, потому что отверг ее любовь, прямо заявив, что ему нужен только сын и наследник, а она лишь часть сделки.

Всю ночь их разговор на корте крутился у него в голове. Он наконец понял, что заставило ее вспылить, что лежало в основе ее сдержанности по отношению к нему, - она не хотела, чтобы он причинил ей боль, и не доверяла ему.

А еще потому, что очень хотела быть любимой, но понимала, что он никогда ей этого не даст.

Они стояли бок о бок у входа в собор. В ее изумрудных глазах горела злость, губы плотно сжаты, кожа бледная, под глазами едва заметные круги, говорившие о том, что она проворочалась в постели всю ночь. Фрэнки улыбалась, но улыбка была неестественной и вымученной, и ее руки слегка дрожали.

Возможно, он был единственным в соборе, кто заметил эти незначительные детали. Но он‑то знал, каким тернистым был путь к алтарю. Его сердце заныло от жалости и сострадания.

Он оглядел красивое старинное здание. Здесь похоронены его родители и брат. Отсюда он обратился к народу в попытке успокоить встревоженную нацию. Чувство долга тогда одержало верх над личной трагедией. И теперь он должен сделать то, чего ждет от него страна.

Фрэнки станет его королевой. А затем он отпустит ее и позволит жить своей жизнью.

- Я, Фрэнсис Престон… - Она говорила громко и четко, как ее учили. - Беру тебя, Маттиас Альберт Андреас Василиас, в супруги. - В глазах Фрэнки блестели слезы, но это выглядело естественным. - Обещаю хранить тебе верность, быть рядом в радости и печали, в болезни и в здравии. Обещаю любить и почитать тебя, пока смерть не разлучит нас.

Почувствовав облегчение оттого, что произнесла эту клятву, она встретилась с ним взглядом и вздрогнула. Послышался шум: Лео. Она бессознательно перевела взгляд туда, где сидели Лео с Лианой. При виде сына ее кожа покрылась мурашками. Ее мальчик, который однажды станет королем, наблюдал за ними с такой радостью. «Пожалуйста, пусть все будет хорошо», - взмолилась она про себя, закрыв на мгновение глаза.

Между тем настала очередь Маттиаса.

- Я, Маттиас Василиас, беру тебя, Фрэнсис Престон, в супруги и в королевы. Я обещаю быть верным тебе всегда, и в здравии, и в болезни.

Фрэнки затаила дыхание, зная, что последует за этим, и приготовилась к тому, каково будет услышать от него слова, которые она отчаянно хотела слышать, хотя знала, что это неправда. - Я обещаю любить и лелеять тебя всю свою жизнь.

Посмотрев в его красивое, но равнодушное лицо, она еще раз уверилась, что он просто играет свою роль. Ее сердце было разбито вдребезги.

Этот брак был обманом во всех отношениях. То, что их химия зашкаливала, было именно тем, о чем всегда говорил Маттиас, - секс, банальный секс.

И вот сегодня остатки ее девичьих надежд и мечтаний лопнули как мыльный пузырь.

Наступившее прозрение помогло Фрэнки пережить прием. Она общалась с именитыми гостями, танцевала, пила шампанское, всячески избегая Маттиаса и мечтая только об одном: скорее бы весь этот фарс закончился. Утешением служила мысль, что скоро она сможет оставить этот проклятый дворец и своего нового мужа.

Пришло время последнего испытания - свадебный вальс, и она станет свободной.

Следующие несколько минут ей придется притворяться счастливой, а потом они уйдут, и все это останется позади.

Маттиас подошел к ней и подал руку. Фрэнки вложила в нее свою и почувствовала, как в животе запорхали бабочки. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

Он вывел ее на середину зала, и тут к ним подошел священник. В руках он держал маленькую катушку серебряной нити. Он что‑то тихо сказал по‑толмирски, а затем начал перекидывать нить от ее руки к руке Маттиаса и обратно. Она помнила, что ей говорили об этом, но забыла о значении ритуала.

Какая‑то древняя традиция.

Крепко связав их руки, священник кивнул и отошел.

- Это нить от краба, который обитает в водных пещерах Толмироса и плетет свою нить глубоко на дне моря. Обряд существует с незапамятных времен. Считается, что свадебный танец с нитью на руке сделает брак долгим и счастливым.

- Понятно, - безразлично ответила она. У Фрэнки чесались руки разорвать эту нить, словно это были путы, от которых ей хотелось немедленно освободиться.

Они вальсировали в полном молчании.

- Все? - спросила она, как только смолкли последние аккорды.

Он кивнул:

- Да. Мы можем удалиться.

Фрэнки сохраняла невозмутимое выражение лица, пока они шли через бальный зал к выходу под одобрительные возгласы и аплодисменты всех собравшихся. Она шла рядом с ним по длинным коридорам дворца, но, как только они завернули за угол и оказались наконец в уединении своей резиденции, она потянула за нить, но та не поддавалась. Фрэнки вдруг стало почти невозможно дышать. Она снова дернула нитку. Никакого результата.

- Развяжи, пожалуйста, - попросила она Маттиаса. В ее голосе прорезалась паника.

- Успокойся, сокровище мое.

- Не называй меня так! - огрызнулась она. - Пожалуйста, сними нитку. Я… я задыхаюсь.

- Стой смирно и не дергай нить, - приказал он. Он просунул палец под нить и, обнаружив конец, быстро размотал ее.

Фрэнки тяжело дышала и была бледнее смерти.

- Это всего лишь шелковая нитка, - сказал он, явно пытаясь успокоить ее.

Только для нее это не просто нитка. Теперь они были женаты: связанные на всю жизнь законом и ребенком, а для Фрэнки еще и любовью. Но ее любовь, увы, безответная.

Ей нужно уйти от него как можно скорее.

Он взглянул на картину и в сотый раз за четыре недели, прошедшие с тех пор, как Лео и Фрэнки покинули дворец, подумал о том, что ее следует убрать. Он знал, что должен это сделать. Фрэнки не должно быть места в его жизни, тем более здесь, в кабинете, где он выполнял важную государственную работу.

Картина всегда отвлекала внимание с того самого дня, как у него появилась, но, по крайней мере, до этого она была приятным развлечением. Теперь же она лишь погружала его в черную бездну безысходности.

Фрэнки уехала.

Прошло уже четыре недели.

Он попытался сосредоточиться на работе с документами, но вскоре отодвинул их в сторону и подошел к бару. Был еще только полдень, а он налил себе щедрую порцию виски.

Во сколько ему сегодня удалось заснуть? В три утра? В четыре? Он не помнил.

Маттиас разглядывал картину с близкого расстояния, видел мазки кисти и представлял себе, как двигалась ее рука, когда она рисовала ее. В этот момент он яростно ненавидел творение Фрэнки, потому что оно было воплощением ее самой, той самой художницы и его жены, ставшей для него недосягаемой.

В дверь постучали. Он не обратил на это внимания. Стук повторился.

- Войдите.

На пороге возник его личный секретарь Нико с коричневым конвертом в руках.

- Сегодняшняя служебная записка. - Нико положил конверт на стол и повернулся, чтобы уйти.

Маттиас кивнул и перевел взгляд на большой конверт.

Они отсутствовали четыре недели, и за это время он ни разу не позвонил ей. Он душил на корню желание снять трубку и поговорить с ней.

Каждый раз, когда он думал о том, чтобы позвонить в Маре‑Визум‑Палас и узнать, как она себя чувствует, поговорить с Лео, он вспоминал, как Фрэнки пыталась порвать ритуальную шелковую нить. Он словно наяву чувствовал ее панику и отчаяние и понимал, что звонить ей было бы эгоистично. Разговор с ней мог бы поднять ему настроение, мог бы убедить его, что она привыкает к новой жизни, но это причинило бы ей боль, а ему этого не хотелось.

И поэтому он приказал охране присылать ежедневные отчеты об их передвижениях, чтобы быть в курсе их жизни.

На этот раз в конверте был не только стандартный отчет, но и газетная вырезка с заголовком:

«Омлет для принца!»

Маттиас прочитал короткую заметку, в которой сообщалось, что владелец местного кафе, к своему изумлению и восторгу, понял, что красивая блондинка и очаровательный темноволосый мальчик, которые забрели к нему позавтракать накануне, не кто иные, как ее величество королева и молодой наследный принц.

На фотографиях, снятых на мобильные телефоны посетителями, были видны Фрэнки и Лео за обычным завтраком и без охраны. Она была в бейсболке, низко надвинутой на лоб, а Лео в темных очках. Вот и вся конспирация.

Маттиас впился взглядом в фотографию, и в груди у него заныло от волнения и злости.

Фрэнки хотела, чтобы ее оставили в покое, он так и сделал. Но он верил, что она будет действовать в интересах их ребенка. Вывезти его без всякой охраны… Во что, черт возьми, она играет?

Все могло случиться! Похищение! Убийство! Несчастный случай! И она еще обвиняла его в том, что он не заботится о Лео!

Он стиснул зубы и, прежде чем успел осознать, что делает, сорвал картину Фрэнки со стены и швырнул ее через всю комнату, удовлетворенный тем, что рама треснула при падении. Он смотрел на изувеченную картину и старался не сравнивать ее с Фрэнки. Маттиас пытался убедить себя, что рад этому. Картина была не чем иным, как чертовым отвлечением, а ему надоело отвлекаться на нее.

Но чем дольше он смотрел на испорченную картину, тем горше становилось у него на душе. А еще ему стало очень стыдно.

Он поднял с пола обломки рамы, пытаясь их соединить, но не тут‑то было. Он грубо выругался. Как он мог до такой степени утратить контроль над собой и разрушить такую красоту.

Маттиас осторожно положил полотно на стол, а затем, не раздумывая, нажал кнопку вызова секретаря. Нико ответил почти мгновенно.

- Приготовьте вертолет.

- Слушаюсь, сэр. Куда лететь?

Он провел пальцами по картине, чувствуя выпуклые мазки, сделанные с такой любовью, и на мгновение прикрыл глаза.

- Маре‑Визум.

Цвета не получались. Она нанесла тончайшую серую линию, казавшуюся перламутровой и прозрачной на черном фоне в верхней части холста. Лучше. Но все равно не совсем то.

Она отступила на шаг, чтобы рассмотреть картину, и нахмурилась еще сильнее. В лунных ночах здесь, на южной оконечности Толмироса, было что‑то волшебно‑завораживающее. Она наблюдала за луной, появляющейся над океаном, каждую ночь с тех пор, как переехала жить на Маре‑Визум, и пыталась запечатлеть эфемерный лунный свет на холсте, но снова и снова терпела неудачу.

С досады она схватила тряпку и провела ею по низу холста, размазывая океан, который написала только вчера, так что он стал похож на мутное болото, а затем уронила голову на руки.

Она просто устала, вот и все. Она плохо спит последнее время.

И все из‑за Маттиаса.

Она дернула за резинку, распустив по плечам собранные в конский хвост волосы. Фрэнки очень старалась выкинуть новоиспеченного мужа из головы, но богатое воображение постоянно подсовывало ей красивое лицо Маттиаса.

Она сердито уставилась на картину.

Затем схватила кисть, обмакнула ее в красную масляную краску и прочертила отчаянную линию посередине холста.

Может быть, у нее открылся дар разрушать красоту, а не создавать ее?

Она подняла руку, чтобы снова мазнуть по холсту.

- Прекрати. - Его голос мгновенно заставил ее замереть.

Фрэнки резко обернулась и увидела стоящего в дверях Маттиаса. Он наблюдал за ней с олимпийским спокойствием, ее же сердце, напротив, пустилось вскачь. У нее задрожали колени. Она не видела его со дня свадьбы, и у нее не было времени подготовиться к встрече с ним сейчас.

- Прекрати, - повторил он.

И Фрэнки поняла, что по‑прежнему держит кисть, словно меч, с лезвия которого капает кровь. Она с шумом втянула в себя воздух и затравленно взглянула на Маттиаса.

- Я не ожидала тебя увидеть во дворце, - резко сказала она. - Полагаю, ты прибыл повидаться с Лео. Он сейчас спит, но скоро…

Маттиас подошел к ней и медленно вынул кисть из ее пальцев.

- Прекрати, - в третий раз сказал он тихим голосом, обводя взглядом ее лицо.

Он стоял так близко, что она могла дотронуться до него. Она чувствовала исходящее от него тепло и терпкий аромат одеколона с нотками сандала.

Его близость будоражила. Фрэнки сделала было шаг назад, едва не задев непросохшее полотно. Он инстинктивно поддержал ее за локоть.

Его прикосновение было сродни разряду тока в тысячу вольт. Она плотно сжала губы, чтобы не застонать.

Потому что она мечтала о его прикосновении, жаждала его до безумия.

- Не надо, - прошептала она, отстраняясь от него. Она повернулась к нему спиной и разглядывала испорченную картину.

Он больше не прикасался к ней, но ее рука хранила тепло там, где его пальцы соприкоснулись с ней. Она судорожно сглотнула, во рту было сухо.

- Лео скоро проснется, если хочешь, можешь подождать в гостиной, - прошелестела она. Слова были хрупкими, как старая пористая ракушка, оставленная на солнце.

- Я приехал повидаться с тобой.

Она на мгновение зажмурилась, готовясь услышать неизбежное. Фрэнки не раз задавалась вопросом, как долго ей будет позволено оставаться здесь, прежде чем ее призовут к исполнению королевских обязанностей в главном дворце. Только она ожидала, что король пошлет к ней гонца, а не явится собственной персоной.

Она не была готова к этому.

- Зачем?! - глухо прошептала она.

Ни слова в ответ. Он молчал так долго, что в конце концов она повернулась к нему лицом, и теперь в ней вспыхнула искра гнева.

- Зачем? - требовательно и громко повторила она.

Он вторгся в ее святилище, причем без всякого предупреждения, не дав ей шанса разработать защиту. Это было несправедливо.

Фрэнки ухватилась за свой гнев, как утопающий за соломинку. В прошлый раз он сослужил ей хорошую службу.

Маттиас открыл было рот, чтобы что‑то сказать, но передумал.

Он придвинулся ближе, но не к ней, а к картине и нахмурился, рассматривая полотно. Фрэнки не любила, когда люди смотрели ее незавершенные работы. Ей казалось, что она сама предстает обнаженной в сырых и хаотичных наметках будущей картины. Она не желала выворачивать душу наизнанку. Картина с лунным светом выглядела угрюмой, и красная полоса, наложенная пару минут назад, добавляла полотну агрессии.

- Знаешь, а я купил ее, - сказал он.

Фрэнки нахмурилась, потому что понятия не имела, о чем он говорит.

- Картину, над которой ты работала, когда мы познакомились, - пояснил он.

- Ты… ее продали частному покупателю. - Она покачала головой, взглянув на его напряженный профиль.

- Мне. - Он так резко повернулся к ней, что она не успела отвести взгляд.

- Зачем ты ее купил?

Его улыбка была скептической и самоуничижительной.

- Затем, Фрэнки, что мне было очень трудно выбросить тебя из головы, - мрачно проговорил он. - Я купил ее, чтобы бросить вызов самому себе. Ты жила в моем сердце. Но я знал, что никогда не смогу связаться с тобой. Я испытывал свою силу воли и решимость, любуясь на эту прекрасную вещь, которую ты закончила, когда мы были вместе. Я словно дразнил себя тем, чего у меня больше никогда не будет.

Фрэнки абсолютно ничего не понимала.

- Ты проникла в мою кровь, как опасный вирус, но я не позволял тебе сделать меня слабым.

Фрэнки кусала губы от обиды на эти слова.

- У меня и в мыслях такого не было.

- Я это знаю.

Он поднял руку, как бы желая коснуться ее щеки, но затем сделал шаг назад. Выражение его лица было невозможно прочесть. Он выглядел суровым и сосредоточенным. Она бы сказала, что спокойным, если бы не чувствовала исходящие от него волны эмоций.

- Ты завтракала в кафе с Лео.

В его словах чувствовался какой‑то глубокий подтекст.

- Да, вчера утром.

- Об этом написали в газетах, и есть фотография вас двоих.

Она кивнула, непроизвольно облизнув нижнюю губу.

- Я не заметила фотографа.

- В наши дни все, у кого есть мобильный телефон, папарацци.

Это было правдой. Она кивнула.

- Вы вышли без охраны?

Его вопрос застал ее врасплох.

- Я… Это было… Остров крошечный, и до кафе легко дойти пешком. Мы с Лео часто ходим на пляж без охраны. Я и не думала…

Он положил ей руки на плечи и строго посмотрел прямо в глаза. Сердце Фрэнки бешено колотилось, в ушах стоял шум, похожий на разбушевавшийся океан.

- А ты не подумала, что Лео могли похитить? - спросил он подозрительно мягко.

- Я была с ним все время, - ее голос дрожал. - Ничего не должно было случиться.

- Ты этого не знаешь, - простонал он. Слова давались ему с трудом. - Ты не должна рисковать, Фрэнки. Пожалуйста.

- Это не риск, - сказала она мягко, жалея его против воли.

Она нежно дотронулась до его щеки.

- Я понимаю, почему ты так думаешь, - продолжила она тихо. - Ты потерял семью при ужасных обстоятельствах. Ты не смог их спасти и теперь беспокоишься, как бы чего не случилось с Лео, а ты не сможешь спасти его.

Его глаза вспыхнули.

- Но ты не можешь держать его в золотой клетке. Ни здесь, ни в столице. Я хочу, чтобы у него была нормальная жизнь. Ты должен мне доверять.

Она видела, как каждое ее слово попадает в цель.

- Я потерял всех близких, - вымученно признался он. - Я не могу потерять ни тебя, ни Лео.

Глупая, слепая надежда забрезжила в душе Фрэнки.

- Скажи мне, почему? - спросила она, всем телом чувствуя каждое его движение.

- Сказать тебе что? - Он снова был настороже. - Чего ты от меня хочешь?

Она задумчиво прищурилась.

- Скажи мне, почему ты так злишься из‑за этого?

- Ты моя жена, а Лео мой сын…

Она покачала головой. Неудачная отговорка.

- Два месяца назад ты был готов жениться на другой, - напомнила она ему с твердой решимостью. - Если с нами что‑то случится, ты можешь снова жениться и родить ребенка.

- Не надо так говорить, - выдавил он, и надежда в ее груди вспыхнула ярче.

- Почему нет? Ты же реалист, помнишь? Ты можешь жениться на ком захочешь и иметь столько детей, сколько тебе нужно. Почему же ты беспокоишься именно о нас с Лео?

- Он мой сын! - затравленно повторил Маттиас.

Фрэнки ненавидела себя за то, что приходится давить на него, хотя в глубине души знала, что поступает правильно.

- Да, и ты не можешь смириться с мыслью, что с ним что‑то случится, не так ли? Это убьет тебя, если он хоть как‑то пострадает?

- Ну конечно! - взревел он. - Черт возьми, Фрэнки, мне надоело терять людей, которых я… - Он запнулся.

- Скажи это вслух, - потребовала она, скрестив руки на груди.

- Я устал терять людей, и точка, - закончил он, отступив от нее на шаг и создавая между ними физическое пространство, как будто это могло разрядить обстановку.

Фрэнки не собиралась отступать.

- Я никогда не ожидала, что ты ответишь как трус, Маттиас.

- Как ты смеешь называть меня трусом? - Он осклабился, хотя был похож на тонущего, который пытается дотянуться до спасительного плота.

- Смею, потому что столкнулась со всеми своими страхами, когда выходила за тебя замуж. Я вышла замуж за человека, которого люблю всем сердцем и который заявил, что никогда не полюбит меня. Я вышла за тебя, зная, что обрекаю себя на одиночество. А теперь ты даже не признаешься, что любишь нашего сына. А это самая естественная вещь в мире.

Он буквально пробуравил ее сверкающим взглядом. Сердце Фрэнки пустилось вскачь.

- Я люблю его, ясно? Я люблю его так сильно, что боюсь, что не смогу жить, если с ним что‑нибудь случится. Я смотрю на него и вижу своего брата в тот ужасный момент аварии, когда я не мог даже дотянуться до него. Я не смог спасти их, Фрэнки. Вся моя семья погибла, а я ни черта не мог сделать. А если что‑то случится с Лео? - Он прикрыл ладонью глаза. - А если с тобой что‑нибудь случится?

Ей было больно видеть его таким. Она подошла к нему и положила руку ему на плечо, но он никак не отреагировал на ее прикосновение.

- Не нужно. Я не хочу тебе лгать. Я сделал выбор в ту первую ночь, когда встретил тебя. Несмотря на то, что понял, что полюбил тебя с первого взгляда.

Фрэнки судорожно вздохнула.

- Но я не позволил чувству контролировать мой разум и действия.

Он стоял перед ней, король‑мужчина, а она видела только растерянного пятнадцатилетнего мальчика.

Она покачала головой, приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его губам. Маттиас стоял неподвижно, словно каменный идол.

- Я не могу этого сделать, - сказал он и прижался лбом к ее лбу.

Фрэнки тихонько вздохнула.

- Ты не можешь всю жизнь казнить себя за ту трагедию, - сказала она. - Точно так же, как я не могу жить в постоянном страхе быть отвергнутой, потому что мои биологические родители решили не воспитывать меня. Прошлое не должно влиять на наше будущее, Мэт.

- Когда моя семья погибла, - он говорил тихо, но его слова проникали в ее душу, - мне хотелось бросить королевство и тоже умереть.

- Но ты этого не сделал, а стал тем лидером, каким тебя хотела видеть страна.

- Да, я преодолел себя. - Он поцеловал ее в щеку. - Но если что‑то случится с тобой или Лео, я не выживу во второй раз.

Сердце Фрэнки заныло от жалости и сострадания, но она поняла, что должна быть сильной. Не только ради себя, но и ради Лео и Мэта.

- Я не могу обещать, что со мной ничего не случится. Или с Лео. Жизнь - штука непредсказуемая. Никто не может дать гарантий. Но пойми, Мэт, ты не можешь продолжать отталкивать нас. Мы тебя любим. Ты не можешь бросить нашу семью, потому что боишься за нас. Давай будем смелыми и сильными. Тогда есть хороший шанс получить от жизни все, что хотим.

Маттиас крепко прижал Фрэнки к груди.

- Я сломал раму и чуть не порвал само полотно, - хрипло проговорил он. - Я и наш брак едва не уничтожил. И все из‑за страха тебя потерять.

- Но ты сегодня приехал ко мне. Ты здесь, потому что любишь меня, правда?

- Да, - с улыбкой и облегчением подтвердил он.

- Значит, ты храбрый. И я тебя тоже люблю.

- Я скучал по тебе, Фрэнки, во всех отношениях. Этот последний месяц был настоящей агонией. Я жаждал признаться, что люблю тебя. Я хочу, чтобы сказка, о которой ты мечтала, началась сегодня.

- Я думала, ты не веришь в сказки, - подначила она.

- Не верил. - Он был серьезен. - Пока не встретил тебя. - Он прильнул к ее губам в долгом и нежном поцелуе. - Ты дала мне все, о чем я мечтал: жену, сына, семью, будущее. А я чуть не потерял тебя, потому что не мог признаться себе в этом. Я был таким идиотом.

- Я прощаю тебя, любимый, - нежно проворковала Фрэнки, целуя его в ответ.

Эпилог

Девять месяцев спустя на свет появилась очаровательная малышка Эмилия Василиас, младшая сестра кронпринца Лео.

Маттиас был рядом с женой все это время. С того момента, как они обнаружили, что она беременна всего через неделю после ее возвращения во дворец, вплоть до родов.

Как и обещал, он сообщил парламенту, что является не только королем, но еще мужем и отцом.

Ему ненавистно было видеть ее страдающей во время схваток. Но Фрэнки была сильной и храброй. Наконец новорожденная громко возвестила о своем появлении, и они впервые увидели свою принцессу.

- Она такая же красивая, как и ты, - сказал Маттиас хриплым от волнения голосом.

- Она так похожа на Лео, - Фрэнки счастливо улыбалась сквозь слезы. - Такой же маленький носик и такие же ямочки на щечках, - сказала она, глядя на Маттиаса, чьи глаза подозрительно увлажнились.

- Она божественна, - с чувством согласился он. - Принцесса для нашего народа.

- Сестричка для Лео, - поправила Фрэнки, поглаживая темный пушок на головке дочки. Она поцеловала Эмилию в лобик и откинулась на подушки. - Как она прекрасна!

- И как ты прекрасна, - подхватил Маттиас, целуя Фрэнки в щеку. - Истинная королева воинов.

Их брак был благословлен рождением еще троих детей. Королевская семья из семи человек жила дружно и правила страной справедливо. Рождение каждого нового королевского отпрыска было праздником для жителей Толмироса. Точно так же страна ликовала, когда Лео, молодой человек двадцати восьми лет, объявил о своей помолвке с австралийским врачом. Его родители были рядом, когда он женился, и к тому времени, когда у Лео родился первенец, жизнь Маттиаса была такой богатой и полной, его семья такой большой и дружной, что он редко вспоминал то время, когда однажды чуть было все не потерял из‑за собственной глупости.

Сказки обычно заканчиваются поговоркой о том, что супруги жили долго и счастливо и умерли в один день. Маттиас с благодарностью встречал каждый новый день. И не думал о плохом. Их с Фрэнки реальная жизнь лучше всех сказок, вместе взятых.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Клэр Коннелли
Суждено быть вместе

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог