Стешик Константин Леонидович

Детский САд

Стешик Константин Леонидович

Детский САд

Действующие лица:

Максим (курсив)

Татьяна

* * *

На сцене — друг напротив друга — сидят на стульях Максим и Татьяна. В глубине сцены, в метрах двух от актёров, — занавес.

Всё будет достаточно просто. Никаких декораций вообще, вот как сейчас здесь — два стула и всё. Больше ничего и не нужно. Нет, конечно, можно ещё подумать над фоном… Повесить вот здесь где-нибудь… или здесь… большой такой прямоугольник голубой ткани. Ткань пусть будет полупрозрачная такая… Это будет что-нибудь такое символизировать… чистоту какую-то, я так думаю… Но больше ничего не нужно: стулья и голубой фон. Стулья должны быть совсем простые, такие, какие у всех нас дома есть… Чтобы никаких отсылок к прошлому… нейтральные совсем. Офисные, понятное дело, тоже не пойдут. Они просто сразу атмосферу не ту совсем зададут, какая нам нужна… А нам нужна простота. И пустота… Чтобы никаких особенных ассоциаций. Я не хочу, чтобы зритель обращал на оформление какое-то внимание вообще… Фон, самый обыкновенный фон, очень простой — максимум воздуха, пространства, не должно быть никаких препятствий вообще… Пустота. Пустота — это то, что нам необходимо… Да. Так. С этим разобрались… Или нет? У тебя есть какие-нибудь предложения?

Нет, по поводу оформления сцены я полностью с тобой согласна, Максим… Разве что — ткань… Я бы хотела розовый цвет, он как-то больше по теме, что ли… мне так кажется… Голубой, конечно, тоже не плохо совсем, но розовый… Ну ты сам подумай. Если у нас про женщин, то розовый как бы больше подходит, как ты считаешь? Или нет?

Тут, понимаешь, какое дело… Розовый — оно, конечно, подходит больше, ты права…

Пауза.

Хм… А почему — про женщин-то?.. Я разве говорил, что будет про женщин?

Татьяна пожимает плечами.

Ладно… Потом разберёмся… Но только я бы не хотел вообще-то никакой символичности здесь. Ты понимаешь? Голубой цвет… он такой, нейтральный, что ли… Небо, вода, всё такое… Такой простой, естественный цвет, ничего особенного не говорящий зрителю, как мне кажется… Хотя… Понимаешь, розовый, он такой… несколько агрессивный, что ли, цвет… Несколько даже обидный цвет, я бы сказал… Понимаешь? Я вот сначала думал, что можно и без фона обойтись вообще… Но в процессе разговора нашего с тобой… Короче, понимаешь, фон нужен, только не розовый… Ассоциации нам не нужны, я уверен просто… Татьяна, короче! Оставляем фон — тогда только голубой, или — вообще без фона?

Ладно, давай пусть будет голубой, я не против, только… Вот мне кажется, что не следует так опасаться ассоциаций, потому как у каждого они всё равно свои будут… Даже тот же самый голубой… Вот кто-то, как бы, увидит именно голубой фон, и ему… тут… Да я думаю, ты меня понимаешь прекрасно! Кому-то, может, и неприятно будет… Вот ты! Что для тебя голубой? Как ты к нему?..

Нет, ну я же уже говорил — это небо, вода… Простой такой цвет, природный, чистый… Цвет воздуха… Чистоты какой-то такой, настоящей, что ли… Невинности… Ну и всё, наверное… Ничего другого, я думаю…

Вот, это ты! А у меня совсем по-другому всё… Небо, вода, чистота, невинность — это всё да, но на каком-то таком… разговорном, что ли, уровне… На уровне болтовни какой-то… Ну, то есть, я не совсем верю во всё это небо, воду и так далее… У меня голубой сразу из памяти запах краски вытаскивает… Даже не краски, растворителя скорее… Ну вот краску когда разбодяживают, ну ты понимаешь! Вонючий такой цвет, сама не знаю почему… Потом — ещё, помимо запаха краски: у нас, когда я в детском саду была ещё, давно, конечно, но я очень хорошо помню… Так вот! У нас там обои голубенькие такие были, в мелкий такой, почти незаметный белый цветочек… И воспиталка наша, я уже и не помню, как её звали… Знаю только, что пару лет назад она мужу своему, когда он спал, горло кухонным ножом, с зазубринками такой… горло… чик! — и в окошко, с двенадцатого этажа…

Что — мужа из окна? Не понял…

Нет! Сама… Рухнула прямо на скамейку у подъезда… Хорошо ещё, что ночью, когда никаких бабулек… А, да! Так вот! Обои, голубенькие… Вот эта самая воспиталка… я, кстати, очень за неё порадовалась, когда узнала, что она… об скамейку… Так вот эта самая воспиталка ставила нас, тех, кто ей просто чем-то не нравился… ну вот про меня, например, она так говорила: Таня, какая же ты уродливая маленькая сучка, посмотри на свою губу — висит, как лопата, до самых сисек, и глазёнки косенькие — в кучку… ну и в том же духе, я уже точно не помню всего… Она сама, кстати, толстая такая была и с усами… Так вот, поставит нас, детей, к стене лицом, носом в эти обои голубенькие, потом ходит, подзатыльники раздаёт и приговаривает: вы знаете, уродцы, как котят в унитазе топят? Видели когда-нибудь? Нет? Смывают, как дерьмо… Так вот странно, говорит, что с вами, сволочи вы неугомонные, сразу же после рождения вашего точно так же не поступили… И — по затылку — хрясь! — а ты лбом в стену, и цветочки эти беленькие, и фон этот голубенький сразу чуть ближе тебе становятся, и расплываются слегка, совсем чуть-чуть…

Да-а… Угу… Ладно, с фоном сделаем так: он будет белый, просто белый… Никаких, по-моему, ассоциаций и воспоминаний… Хотя… Ну что? Как — белый?

Ну-у… Белый — ладно… Белый… Ну пусть будет белый, хорошо, я, как бы, и не против… Белый так белый…

Ясно… С фоном разобрались: белый фон, два простых, насколько это возможно, стула, так? Хорошо… Теперь давай думать про героев… Мне кажется, ничего особенного выдумывать и не стоит, я буду, как и есть, Максим, ты будешь — Татьяна, так будет и проще, и — плюс — тут такой особенный момент появляется… Это будет уже не совсем игра… То есть — мы с тобой будем просто импровизировать на заданную тему, оставаясь при этом почти что самими собой… То есть — характеры сейчас проработаем, конечно, обстоятельства, саму историю… я тебе всё расскажу… Только вот я думаю, что отталкиваться нам стоит от самих себя в большей степени… Мы будем, конечно, придерживаться основной линии…

Тогда давай сейчас с истории начнём… Я думаю, что характеры… Это, как бы, само собой придёт… Нет, конечно, если история от них целиком и полностью зависит, то…

Ладно. История вот такая… Вот представь себе ад. Только не такой попсовый, привычный, со всей этой шелухой… ну, черти там всякие… ай, короче, ты понимаешь, о чём я! Никакого, проще говоря, Голливуда… Короче — ад. Вот именно такой ад: два стула и белый фон. И ничего больше. Вокруг — бездна. Никаких там тебе воплей душераздирающих — полная, абсолютная тишина. И вот мы с тобой — в этом самом аду, — на века, на тысячелетия… Я — твоё наказание, ты — моё… Никто никого в котле не варит и на сковородке не переворачивает… Просто вот так вот, как сейчас, сидим друг напротив друга… Веками… Бесконечно, короче. И очень хорошо чувствуем, как течёт сквозь нас время, — плотная такая труба, как ветчина… Во-от… И мы с тобой периодически сходим с ума окончательно друг от друга, потом возвращаемся, потом — снова прыгаем в безумие, и опять — в более или менее нормальное состояние… И мы вынуждены просто постоянно разговаривать, потому как боимся — что, кстати, довольно смешно — помереть от невероятной тоски, от скуки… Умереть мы, понятное дело, не можем, но… вот это самое состояние… Это, как мне кажется, достаточно жутко… Ну вот представь себе: время идёт, уйти никуда нельзя, потому что всё равно назад вернёшься — так уж это место устроено… Делать совершенно нечего… Стул разломать невозможно… потому что его, на самом-то деле, и нет вовсе…

Стоп, подожди! Тут что, как бы, получается?.. Тут ведь ни начала, ни конца не будет… И сюжета какого-то конкретного… развития… Нет, это, конечно, интересно: вот сидят люди, знают друг друга, как бы, на все сто… да даже и на все триста уже! — их уже тошнит от одной мысли только, что…

Короткая пауза.

Впереди — бесконечность, заполненная пустой болтовнёй… Да и слова-то уже кончились, уже про всё, что только можно извлечь из глубин своей, казалось бы, бездонной личности, разговаривали… Даже про самое… такое… про что никогда и никому… Про детский сад и воспиталку, например… Так это получается — и убить они друг друга не могут! Потому что уже мёртвые… Тут, Максим, не хватает узла какого-то… Бесконечность на сцене воплотить невозможно, сам понимаешь, а просто пустые разговоры… Это скучно… Так можно… хм… сам ведь понимаешь…

Так вот теперь слушай меня внимательно! Вот эти самые Максим и Татьяна, они, на пороге очередного безумия, придумывают новую такую игру… то, чего ещё не было в их бесконечности… Театр, понимаешь? Им приходит в голову поиграть в самих себя… То есть, сначала они изображают режиссёров таких… Ну вот совсем как мы сейчас с тобой… Разрабатывают свой спектакль… продумывают… все детали оговаривают… Понимаешь? Это — основной сюжет… Потом они, конечно, пытаются свой спектакль поставить, воображая себе зрителей, сцену, вот как сейчас всё… Понимаешь? Только у них не выходит ничего, они в очередной раз крупно грызутся и скатываются в безумие…

Послушай, но ведь главный герой… а здесь главные герои, получается, как бы, мы… так вот — главные герои должны выйти из… всего этого действа… ну… изменившимися! Другими совсем…

Ну вот! Они ведь начинают всё нормальными абсолютно, а в самом конце — ныряют с головой в полное безумие! Они ведь становятся другими совсем!.. Как ты не понимаешь?! Это же будут совсем уже не они!

Но ведь только, как бы, на время… И зритель это знает… Это ведь будет всё оговариваться, я думаю?.. Необходимо создать атмосферу такую, чтоб всё понятно было… А если не оговаривать, что это ад, бесконечность и так далее… Ничего не будет понятно… Тут ещё такой фактор: времени — до фига, оно не поджимает, угрозы никакой нет… Все прекрасно понимают, что вот — герои, они сейчас рухнут в своё расписное безумие, но ведь это всё — только на какое-то время… Потом будет то же самое, что и было до этого… Никто никуда не исчезнет, никто ничего такого не поймёт особенного… Они просто в который раз сойдут с ума, герои эти, и всё!..

Ладно, давай сделаем так…

Пауза.

Короче, один из них должен исчезнуть… Вот он что-то поймёт, он кого-то, я думаю, сможет, наконец-то простить… И ему подарят ещё одну попытку… Он что-то такое осознает… Найдёт такой ключик к своей проблеме, к своему положению… Почему он здесь… Раз! — он всё понял — и — нет его больше здесь!..

Подожди, как ты себе технически всё это представляешь?.. Исчезновение то есть… Не совсем понимаю, как это можно воплотить на сцене… Под пол, как бы, проваливаться я не хочу…

Постой! А кто тебе сказал, что это будешь ты? Очень интересно!

Нет, а что ты хочешь?! Сейчас везде на первый, как бы, план женщина выходит… Мужчины всё своё — прости — просрали, причём… совершенно тупо… как детишки… Выпустили мир из рук, и он ускользнул в наши, более цепкие, руки…

И ты хочешь сказать, что это правильно всё и хорошо?

Понятное дело!

А я вот так, прости, не думаю…

Длинная пауза.

Женское… это значит — дьявольское… Главный источник бед на Земле — женщины, если хочешь знать… Ведь почему мужчин настоящих не осталось совсем, одни только мужчинки?.. А ты вспомни тот же самый детский сад! И воспитательницу свою… Ты, кстати, хоть раз в своей жизни видела воспитателя, который был бы мужчиной? Я, честно говоря, — нет… А почему? А всё потому, что их не бывает таких, понимаешь?.. И чему, как ты думаешь, может научить мальчика женщина? Только быть девочкой! И всё!.. Потому-то и нет сейчас в мире настоящих мужчин, а только тётки одни с мужскими пиписьками!.. Ведь с детского сада всё начинается! Ребёнок в этом самом саду практически всё своё детство проводит, а если и не в детском саду, то — всё равно — с мамой, или с бабушкой… А чему мальчика может научить мама, а тем более — бабушка?.. Только быть размазнёй, манной кашей на ножках!..

Ты ещё скажи, что все войны — из-за нас…

В точку, если хочешь знать!.. Вот вспомни Гитлера того же самого… Ты что думаешь — Гитлер все эти красоты намутил только потому, что… ну, не знаю…

Бред какой-то!.. Ты ещё скажи, что всё это только ради нас, прекрасных, могучий Адольф и затеял?? Детей убивать? Из-за нас, да?.. Беременным женщинам животы штыками вскрывать? Из-за нас?..

Да причём тут беременные женщины вообще?! Что ты мне эти пугала вербальные в глаза сунешь?? Не в этом ведь всё дело… Представь вот себе маленького Адольфа, который видит отца своего раз в месяц только, а всех этих бабок… тётушек… Ведь такую сволочь, как Гитлер, именно женщина из маленького мальчика вырастила!..

Да откуда ты знаешь вообще?.. Ты что — со свечкой рядом стоял всё детство его?!

Ай, какой-то тупой спор, если честно!.. Ты меня всё равно не переубедишь никогда… А я тебя — тем более…

Потому что я — права…

Ты ещё скажи, что все мужики — козлы!

А типа не так?

Бли-ин… Честное слово… Да вспомни Еву ту самую библейскую! Из-за неё ведь вся эта фигня с изгнанием из рая произошла!..

А нечего было Адаму таким тупым быть!.. Его никто не упрашивал, он сам яблочко сожрал, причём жрал жадно, торопился, безмозглый, так, что подавился, и кусище один такой, с острыми углами, в горле у него и застрял!.. Ваш кадык мужской — это ведь, как бы, тупость ваша наружу из вас, мужиков, прёт!..

Ай, иди ты… Всё ведь только для вас делается, ради вас!.. Каждая женщина глубоко верит в то, что она, понимаешь, роза, а мужчина — всего лишь садовник, который и родился на свет только для того, чтобы за розой этой ухаживать!..

Разве это плохо?..

Ну вот… О чём ещё с тобой можно говорить?..

Длинная пауза.

Ладно, чёрт с тобой… Так уж и быть… уступлю… Исчезнешь ты… Только вот этот момент надо продумать хорошенько.

О чём я и говорю!..

Так… Давай сделаем вот как…

Пауза.

Блин, я даже и не знаю, что придумать… Какие-то особенные спецэффекты в таких условиях… Не знаю…

Длинная пауза.

Хорошо… Исчезнешь ты… Раз ты так хочешь… переступлю через себя, ладно… Пусть тебе будет первый план… На здоровье!..

Пауза.

Я думаю, мы сделаем это вот как… Очень, кстати, просто…

Максим встаёт со стула, подходит к занавесу.

Вот так…

Максим приподнимает ткань и пробирается внутрь, за занавес.

Послушай, Максим… Мне кажется, это, как бы, не очень эффектно всё… Максим!

Очень длинная пауза.

Максим!.. Макси-им!.. Максим! Ну хорош уже… Не смешно! Максим!..

Пауза.

Ма-а-акси-и-им!!! Перестань, мне страшно!..

Татьяна встаёт, подходит к занавесу, раздвигает его. Максима там нет.

Максим!.. Ну что это такое?! Максим!.. МАКСИМ!!! МАКСИМ!!!

Татьяна падает на пол и бьётся в истерике.

МАКСИМ!!! ТВОЮ МАТЬ, СВОЛОЧЬ!!! ВСЕХ ВАС, МУЖИКОВ, КАК КОТЯТ, В УНИТАЗ!!! СМЫТЬ, КАК ДЕРЬМО!!! РАЗ И НАВСЕГДА!!! РАЗ И НАВСЕГДА!!! СВОЛОЧЬ!!! ГАД!!! Я ТАК И ЗНАЛА!!! Я ТАК И ЗНАЛА!!! СКОТИНА ВОНЮЧАЯ!!! КОЗЁЛ!!! ВСЕ ВЫ — КОЗЛЫ!!! Я ТАК И ЗНАЛА!!! Я ТАК И ЗНАЛА!!!

Пауза. Татьяна постепенно успокаивается.

Вот с кем мне теперь разговаривать?.. С кем?.. С собой?.. С собой?.. Так меня уже тошнит от себя!.. С кем?..

Сверху медленно опускается ещё один занавес, закрывая собой Татьяну. На занавесе, в центре, — небольшой (метра два в высоту, и три — в ширину) прямоугольник ткани. Ткань — голубого цвета.

* * *

8.10.2004

Content

Стешик Константин Леонидович Детский САд

Стешик Константин Леонидович Детский САд