Марина Белова

Меню высоких отношений

Глава 1

Отгремели новогодние праздники. Чья-то жизнь вновь вошла в привычное тихое русло, а чья-то закружилась в водовороте разнообразных событий. Новогодняя ночь, свадьба, свадебное путешествие, удачно вписавшееся в рождественские праздники, – все это лишь малая толика того, что мне уже выпало пережить в новом году.

Сразу по возвращению из Италии, куда я и Никита рванули после бракосочетания, меня поджидал приятный сюрприз – меня повысили! Если раньше я была просто бухгалтером отдельно взятого ресторана, то теперь стала работать одним из заместителей главного бухгалтера сети ресторанов восточной кухни!

Всё здорово! Вера Ивановна Пантелеева – умная, интеллигентная женщина, прекрасный специалист и мудрый руководитель. В ее подчинении, кроме меня, еще три бухгалтера – это молодые девчонки, недавно получившие диплом о высшем образовании. Правда, на новом месте у меня нет своего кабинета, но это не беда – вчетвером даже веселее. В первый же день на новом месте Влада, Полина и Дарья стали моими подругами.

Наш офис расположен над рестораном «Три самурая». Всего в ресторанную сеть восточной кухни входит пять заведений: «Сакура», «Кабуки», «Фудзияма-холл», «Мандарин» и, собственно, «Три самурая».

«Три самурая» – ресторан новый. Для него специально построили современное здание. Ресторан на первом этаже, в подвале расположен бильярд и пивной бар, на третьем находится наш офис и банкетный зал. Все стильно, красиво и современно. Повара отменные, обслуживание безукоризненное. В «Трех самураях» назначают деловые встречи, отдыхают и развлекаются.

Я очень быстро влилась в коллектив. Вера Ивановна оценила мои деловые качества и поручила мне курировать ресторан «Кабуки», в котором я раньше работала, ресторан «Фудзияма-холл» и отдел «Заказ блюд по телефону». Работы, конечно, больше, чем в «Кабуки», но она мне хорошо знакома. Я даже не переживала о том, что справлюсь или не справлюсь. Я как приходила в девять утра, так и прихожу. Если нужно задержаться на работе – задерживаюсь. Но чаще в половине седьмого я уже дома, причем с готовым ужином, который заказываю у нас же – в «Трех самураях».

Вот уже месяц Никита шутливо ворчит по этому поводу: «Что это такое? Моя жена кормит меня сплошными деликатесами! Сколько можно? Яичницы хочу!»

Яичницу я жарю на завтрак, а ужины продолжаю таскать из «Трех самураев».

Сегодня утром, перед тем как проститься, я вскользь поинтересовалась:

– Что ты хочешь на ужин?

– Я? А можно просто макарон? Только не рисовых. Самых обычных, длинных с дырочкой внутри.

В его голосе столько было тоски, что я, не выдержав, спросила:

– Тебе не нравится, как готовят в нашем ресторане?

Он перевел все в шутку:

– Вика, в том-то и дело, что нравится. Но к хорошему привыкаешь быстро. А вдруг ты уйдешь из ресторанного бизнеса? Скажем, тебе захочется попробовать себя в другой сфере? Например, в строительстве или торговле? Что мне в этом случае делать? Разводиться? Не хочу! Я ведь уже привык к суши и роллам, и мясо мне нравится в кисло-сладком соусе. А еще судак в панировке. И овощи в кляре. Как там они у вас называются?

– Темпура. – подсказала я.

– Точно. И вдруг всего этого не станет? Что тогда? Искать другую жену? Кстати, твои подруги замужем? Видел их. Ничего так девочки.

– Что?! Через месяц после свадьбы уже налево смотришь? Тебе не повезло! Даша замужем, а Полина и Влада встречаются с очень достойными парнями!

– А я, по-твоему, недостойный? – в шутку обиделся Никита. – Я очень достойный! Честное слово!

– Никита, не шути со мной! А то буду готовить сама! – пригрозила я.

Готовлю я, надо признаться, средненько. Мою стряпню не сравнишь с теми кулинарными шедеврами, которыми каждый раз удивляет нас Ольга, сестра Никиты, когда мы приходим к ней в гости. Вот уж мастерица! Даст фору любому шеф-повару. Ей бы открыть свой ресторан, но она врач-психиатр и уходить из медицины пока не собирается.

– Да! – воскликнул Никита. – Я только об этом и мечтаю. Из твоих рук и яд – мед!

– Подлиза! – фыркнула я и, выскочив из машины, побежала к «Трем Самураям».

Мои новые подруги уже сидели на своих рабочих местах.

– Привет! – поздоровалась я.

– Привет-привет, – пробурчала Дарья, явно чем-то недовольная.

Полина и Влада и вовсе в знак приветствия лишь кивнули. Одна что-то рассматривала в окне. Другая делала вид, будто по уши погружена в работу.

Обычно в это время у нас работает радио, настроенное на радиостанцию «Люкс FM» – сегодня в кабинете было непривычно тихо. Тишину нарушали лишь воробьи, чирикающие за окном, и Дашкино клацанье по клавиатуре компьютера.

– Случилось что-то? – спросила я, в полной мере прочувствовав гнетущую атмосферу.

– Случилось, – нехотя ответила Даша. – Эти две, – она взглядом показала на подруг, которые продолжали смотреть в разные стороны, – парня не поделили.

Вот уж странно. Обе девушки не были одинокими, более того собирались замуж за своих кавалеров.

– Парня не поделили? – удивленно переспросила я.

Я не сказала ничего такого, что могло бы обидеть Полину, но она резко встала из-за стола и, хлопнув дверью, выскочила в коридор. Мне даже показалось, что в ее глазах заблестели слезы.

Требуя объяснений, я перевела взгляд на Владу.

– Да не было ничего такого! – воскликнула Влада. – Ну постояла я с ее Артемом на ступеньках ресторана. Ну поцеловалась…

– На глазах у Полины, – вставила дополнение Даша.

– Так ведь весь этот спектакль был устроен не для Полины, а для Гоши. Поссорилась я с ним позавчера. Он пришел просить прощения, но я не готова была его простить. Еще не готова. Хотелось помучить… А тут Полин Артем подошел…

Гоша или Егор Грушин – парень Влады, работает у нас водителем фургончика, который развозит заказы. Пару раз я с ним разговаривала. Умный юноша, начитанный. Ему бы учиться, а он целый день за баранкой сидит в ожидании заказов.

– А то, что Артем пришел встретить Полину, и она должна была вот-вот выйти, ты не подумала? – продолжала упрекать Владу Даша.

С парнем Полины я близко не знакома. Знаю только, что он работает заместителем начальника охраны в ресторане «Фудзияма-холл». Несколько раз я его там видела. Высокий, широкоплечий. Полина проигрывает ему в красоте, ну да, как говорится, с лица воду не пить.

– Я думала, что Гошка уйдет еще до того, как Полина выйдет, – пожала плечами Влада. – Увидит, что у меня новый парень, психанет и уйдет. Кто же знал, что Полина вслед за мной вышла и стала в сторонке? Если бы я ее вовремя увидела, наверное, не начала бы с Артемом заигрывать.

«Заигрывать? Нет, Влада полезла на него с объятиями», – предположила я, не заметив на ее лице ни тени смущения.

– Вот скажите, зачем ей был нужен этот скандал? – недовольно пробурчала Влада.

– Ей? – удивилась Даша. – А тебе?

– Допустим, Полина вышла, увидела вас и приревновала, – наконец-то поняла я из-за чего сыр-бор, – но ты бы могла ей объяснить, что совершенно не имеешь никаких видов на Артема? Это шутка!

– А я, думаешь, не пыталась ей этого объяснить? Она же бешенная! Ничего слушать не захотела. Я уж и так и этак. Чаем угостила. А она… – Влада вздохнула и покрутила пальцем у виска. – В глазах слезы, губы дрожат, вся трясется – психованная! Я считаю, если ревнуешь парня-красавца, то не заводи с такими романов! Я-то здесь каким боком, если он, в принципе, налево смотрит?

– И как теперь работать? Здесь же как на вулкане, того гляди, раскаленной лавой накроет.

– Скажешь тоже, – отмахнулась от меня Влада. – Простит. Успокоится и простит.

«А простит ли? – подумала я. – Уйдет в себя и будет упиваться своей растоптанной любовью».

За время работы в офисе я успела немного присмотреться к каждой из девушек. Из всех троих Полина была самая правильная. Флирту в ее жизни места нет. Считает, что отношения с молодым человеком должны быть исключительно серьезными и непременно привести к браку.

Влада не такая. Она ветреная и взбалмошная, из тех особ, которые могут встречаться одновременно с тремя парнями, причем каждый из них не будет даже догадываться о существовании соперника. Такая извиняться не станет, объяснять что-либо тоже. Скорей всего, она бросила Полине: «Успокойся. Я пошутила». Вот и все ее объяснения. Да и с дисциплиной у нее не все ладно. Для нее в порядке вещей припоздниться на работу минут на пятнадцать или вечером удрать пораньше. Спасает то, что наша начальница сама приходит на час позже. Но, кажется, дело не только в этом. Краем уха слышала, что Влада чья-то протеже. Чья конкретно, не знаю, поскольку в «Три самурая» я пришла позже всех.

Если Влада и Полина – две крайности, то Дарья – золотая середина. Очень ответственная и рассудительная девушка. Немного медлительная, но такой уж нее темперамент. Она замужем, воспитывает пасынка. Муж часто в отъездах, сыну уделяет мало внимания, а тот в переходном возрасте. Естественно, есть проблемы. Однако я ни разу не слышала, чтобы Даша жаловалась на мальчишку или плохо о нем отзывалась. Практически каждый день к ней звонит классная руководительница Паши и докладывает о его «шалостях». Даша спокойно слушает и обещает повлиять на пасынка. В общем, у нее своих проблем хватает.

Значит, мирить Полину и Владу придется мне.

– Влада, обещай мне, что ты еще раз попросишь у Полины прощения. Я тоже в свою очередь с ней поговорю. Прямо сейчас.

Я вышла из кабинета.

Обычно девицы любят лить слезы в туалете. Есть вода, чтобы умыться. Есть зеркало, чтобы рассмотреть опухшее от слез лицо. И есть бумажные полотенца, чтобы вытереть потекшую тушь. Но в туалете девушки не оказалось.

«И куда она могла пойти? – задумалась я. – Решила искать утешения у Веры Ивановны? Но наша начальница еще не приходила. В общий зал Полина тоже не пойдет – там сейчас уборка. На улице полно прохожих, а ей, как я понимаю, хочется побыть одной».

Я остановилась у лестницы, которая вела на крышу. Из приоткрытой двери тянуло свежим воздухом.

Не так давно хозяин нашей сети захотел сделать на крыше летнее кафе с фонтаном и цветочной клумбой. Почему бы и нет? Кровля плоская. Раскатать газон, фонтан поставить – не проблема.

Чтобы открыть кафе летом, строительные работы решено было начать в январе. К тому же бесснежная зима способствовала осуществлению намеченного плана. На крышу занесли рулоны пленки, поставили навесы. Кровлю выровняли, залили бетоном и положили плитку. По периметру здания начали устанавливать кованое заграждение, чтобы подвыпившие гости не попадали с крыши.

В голову закралась мысль о том, что Полина могла быть там, на крыше: «Может, она воздухом дышит? С утра было плюс пять. День солнечный и безветренный. Значит, под пленкой так же тепло, как и в помещении».

Я хотела подняться на крышу, но в последнюю минуту передумала.

«Поговорю чуть позже, – решила я. – Пусть выльет первую порцию слез и хоть немного успокоится, вот тогда можно будет попробовать достучаться до ее разума. Сейчас она на волне своих эмоций и вряд ли станет меня слушать. Буду слишком активно ее успокаивать – может начаться истерика. По себе знаю, когда жалеют, плакать хочется еще больше».

Чтобы не возвращаться в кабинет и тем самым избежать череды ненужных вопросов, я отправилась на кухню. Вместе со мной из «Кабуки» в «Три самурая» перешел работать шеф-повар Олег Комиссаров. Собственно, это я порекомендовала его директору этого ресторана.

Олег – восхитительный повар. Хотя японская кухня не его «фишка» (он предпочитает готовить блюда французские и средиземноморские), все его хвалят. Пару раз даже хотели переманить в другой ресторан японской кухни, но наш хозяин – весьма мудрый человек – настолько хорошо платит Олегу, что у того и мысли не возникает перейти куда-либо.

– Олег, привет.

– Привет, Вика. Один клиент заказал крабовый суп. Я сварил с запасом. Могу угостить.

– Спасибо, Олег, но я пока не хочу есть. Лучше подскажи, чтобы мне приготовить мужу на ужин. Только сразу предупреждаю: блюдо не должно быть из нашего меню. На всю нашу Японию Никита смотреть уже не может.

– Тогда я тебе отрежу несколько кусков говяжьей вырезки для медальонов и замариную их. Ты оплатишь готовое блюдо, а пожаришь дома. Мясо будет жариться шесть минут. Три минуты с одной стороны, три с другой. Три минуты куски должны полежать на сковороде под фольгой. Посолишь, когда будешь жарить. Не перепутаешь?

Я хотела уточнить кое-какие нюансы, но не успела. Из зала донесся крик. Какая-то женщина орала надрывно и жутко. Слов я разобрать не смогла. Вроде бы она звала и просила помощи, но так ли это, я с полной определенностью не могла сказать.

– Что там могло случиться? – пробормотала я и выскочила через служебную дверь в зал.

В зале практически никого не было – все бежали к выходу.

«Пожар?» – было первой моей мыслью. Но дыма не было, поэтому пожар можно было отбросить сразу.

Я решила, что случилось не у нас, а на улице. Ведомая любопытством, я тоже стала в очередь на выход. Мысль о том, чтобы пойти и набросить на плечи пальто, у меня почему-то не возникла. Думала, что выйду, посмотрю и пойду обратно – замерзнуть не успею. Впрочем, все, кто в это время находился в ресторане – официанты, бармены, – повыскакивали на улицу так же, как и я, налегке.

На углу здания плотным кольцом стояли прохожие – никто не проходил мимо.

– Что там? – спросила я, протискиваясь к центру. – Это территория ресторана. Что здесь случилось? Разойдитесь!

– Да вот… девушка … из ваших, наверное, – ответил мужчина, уступая мне свое место.

Я протиснулась к первому ряду и уперлась в спину нашего официанта.

– Что там?

Парень обернулся.

– Виктория Викторовна, здесь…

– Да что здесь такое?! – разозлилась я, отодвигая его в сторону.

Все только охали и вздыхали, но никто не мог вразумительно сказать, что все-таки произошло.

Я всё готова была увидеть, только не это. Полина лежала на спине, широко раскрыв руки и, не моргая, смотрела в небо. Пушистые ее волосы, раскинувшиеся веером, утопали в крови. С каждой секундой кровь прибывала, окрашивая пшеничные пряди в густые терракотовые оттенки.

– Полина, – позвала я. – Что с тобой? Почему ты тут лежишь?

Губы ее с трудом дрогнули:

– Вика, ты? А я думала, что не могу летать. Мне так сейчас хорошо. Все само собой решилось. Мне не надо бояться… Это ложь, что все болезни от нервов – все они от любви, – это последнее, что Полина успела сказать. Из ее груди вырвался хрип, и она замолчала навсегда.

– Виктория Викторовна, – официант взял меня за руку. Кажется, его звали Владимиром. – Мы «скорую» вызвали, но, наверное, уже поздно.

– Наверное, – кивнула я, отступая назад.

Тошнота подкатила к горлу, в глазах потемнело… «Не хватало только мне рядом с Полиной упасть в обморок», – промелькнуло в голове.

Я прислонилась к Владимиру.

– Вам плохо, Виктория Викторовна?

– Лучше. Уже лучше, – прошептала я. – Надо сообщить об этом начальству. Директор на месте?

Ресторан «Три самурая» – заведение молодое. Со дня открытия не прошло и года. И директор у нас молодой. Громову Аркадию Алексеевичу всего тридцать два. Раньше он работал в кафе «Сакура» администратором, проявил себя с лучшей стороны. Как только открылись «Три самурая», его перевели сюда директором. Уже можно сказать, что он оправдал доверие. «Три самурая» на сегодняшний день – один из самых модных в городе ресторанов. Да и вообще наши хозяева стараются продвигать молодых работников. Судя по всему, это правильная политика.

– Аркадий Алексеевич? – переспросил Владимир, как будто у нас не один директор, а несколько. – Да, минут двадцать назад приехал.

– Надо ему сказать. Потому что вслед за «скорой помощью» приедет полиция.

– А… – видимо, он хотел спросить, откуда мне это известно. – Разве это не несчастный случай?

К сожалению, я уже сталкивалась с подобными «несчастными» случаями. В ресторане, из которого я пришла, за год три таких «несчастных» случая произошло – и только один из них действительно был несчастным. Все остальные – самые настоящие убийства.

В случае с Полиной, скорей всего, нужно говорить о самоубийстве, а не о несчастном случае. Я даже догадывалась, почему Полина могла такое сотворить, вернее из-за кого – не зря же перед смертью она заговорила о любви? – однако торопить события не стала.

– Следствие разберется, – тихо сказала я, вырываясь из толпы.

Пока шла к входу в ресторан, я терзалась вопросом: надо ли говорить следователю о случившейся накануне ссоре между Полиной и Артемом, а также о том, что ссора произошла по вине Влады.

Влада, конечно, еще та штучка, но вряд ли она хотела такой развязки. Даже если я расскажу об этом следователю, органам предъявить ей нечего. Когда Полина была на крыше, Влада и Даша находились в кабинете. Напрашивается вопрос: надо ли волновать коллектив ресторана? Понятное дело, что кто-то во всем обвинит Владу, а кто-то станет ее защищать. Не нужно все это: разговоры, разборки… Раньше говорили: «Совесть лучший контролер» – вот пусть теперь Влада и разбирается со своей совестью.

И все же, чтобы снять с себя ответственность, я решила обратиться за советом к Вере Ивановне.

– Володя, ты иди, доложи Аркадию Алексеевичу, – велела я официанту. – А я сообщу о трагедии главному бухгалтеру. Кстати, по-моему, это она.

На стоянку перед рестораном въехала иномарка Веры Ивановны. Дама вышла из машины, щелкнула брелком и хотела уже зайти в ресторан, но ее взгляд привлекла толпа, собравшаяся на углу здания.

С того момента, как я без пальто выскочила на улицу, людей собралось вдвое больше. Прохожие из любопытства останавливались, протискивались посмотреть на Полину, начинали расспрашивать тех, кто подошел раньше. При этом никто расходиться не собирался.

– Вера Ивановна! – кинулась я к начальнице.

– Вика, почему ты без пальто? Мороз на дворе!

Я действительно дрожала, но почему-то думала, что это со мной не от холода, а на нервной почве.

– Я не замерзла. У нас такое случилось! – процокала я зубами.

– Давай зайдем.

– Нет.

Я упиралась и тянула ее к толпе, но она силком затащила меня внутрь, сняла свою шубу и набросила ее мне на плечи.

– Теперь говори! – велела она.

– Там Полина с крыши упала, – тяжело дыша, доложила я.

– Полина? Наша Полина? Зачем? Глупость какая-то! Чушь! – Она не верила мне.

Я бы и сама не поверила, если бы Полина не умерла у меня на глазах.

– Да, Вера Ивановна, произошла трагедия.

– А что она делала на крыше? Там же идет стройка!

Не совсем так: ремонтно-строительные работы еще не закончены, но наши строители взяли тайм-аут и всей бригадой укатили на свадьбу бригадира.

– Там не было никого. Строители придут только в следующий вторник.

– А Полина, зачем туда пошла?

– Трудно объяснить. Она встала из-за стола, вышла из кабинета. Больше мы ее живой не видели. А до этого она поссорилась с Владой, – немного смутившись, прошептала я.

Наверное, со стороны это выглядело так, будто я доношу на Владу, но Вера Ивановна имела право быть в курсе.

– Ничего не понимаю! – мотнула головой Вера Ивановна. – Пожалуйста, объясни еще раз.

– Давайте не здесь, – попросила я, заметив, что некоторые официанты, прибежавшие с улицы, прислушиваются к нашему разговору.

– Пошли в мой кабинет.

По большому счету рассказывать было нечего. Вера Ивановна выслушала меня и отпустила, порекомендовав о ссоре никому не говорить и предупредить об этом девчонок. Кстати, они до сих пор не знали, что случилось с Полиной.

Окна нашего кабинета выходят во двор. Шумы с улицы не доносятся. И по коридору мало кто ходит – только сотрудники офиса. Сотрудники это мы, бухгалтеры. Еще есть снабженец Петр Матвеевич Медведев, но он практически никогда не сидит в своем кабинете, и в это утро я его еще не видела. Что касается директора ресторана, то его кабинет находится на первом этаже.

Глава 2

Я вернулась на свое рабочее место. Даша листала модный журнал. Влада как ни в чем не бывало красила лаком свои остро отточенные коготки. Казалось, обеим нет никакого дела до Полины.

– Все нормально? Нашла Полю? – спросила Даша, оторвав взгляд от глянцевых страниц.

– Нашла, – выдохнула я и в изнеможении упала на стул.

– Ха! – хмыкнула Влада. – Вижу, что и тебе не удалось до нее достучаться. Все еще слезы льет? Упивается своим горем? Было бы из-за кого! Нет, ну что за человек эта Полина?! Всем настроение испортила! Всем!

– Влада, ты попридержи язык за зубами, – сдерживая гнев, тихо проговорила я.

– Ух-ты! Неужели эта небесная канарейка успела тебя настроить против меня? Да, я ей урок преподнесла! Глупая она! И неухоженная! Разве такая должна стоять рядом с таким красавцем? Почему она не допускает мысли о том, что кто-то всерьез может положить глаз на ее Артема? А он не дурак – возьмет и прозреет! И тогда ни слезами, ни соплями ей парня не вернуть. Вы ж посмотрите на нее! Косметикой не пользуется. Одевается с рынка. И при этом она, видите ли, себя подарком считает. Откуда такая самоуверенность? Прежде чем взглянуть на подарок, надо снять с него обвертку. Вот ты, Даша, станешь смотреть на подарок, завернутый в пожелтевшую от времени газету?

– Прекрати! – одернула Владу Даша. – Да, Полина не такая, как ты! Она скромная девушка. Чистая. Искренняя. И чуткая!

– Ангел, да и только! И где твоего ангела черти носят? Работать твой ангел собирается?

Я уже не в состоянии была слушать несправедливые нападки Влады на Полину. Я затряслась от негодования.

– Полина сбросилась с крыши. Она там… – жестом я показала на дверь, – лежит мертвая на асфальте. Можешь сходить и посмотреть, до чего ты довела свою подругу.

– Да ладно! – фыркнула она, но потом, заметив, как у меня трясутся руки, переспросила: – Что ты сказала?

– Ты пошутила? – вклинилась в разговор Даша.

Ее вопрос прозвучал глупо. Разве можно таким шутить? Я даже не стала на него отвечать, достала носовой платок и вытерла набежавшие на глаза слезы.

Влада побледнела, сглотнула ком в горле и поднялась из-за стола.

– Девочки, я… – она не смогла договорить, молча встала и пошла к двери.

– Влада, постой, – остановила я ее. – Если следователь тебя станет расспрашивать о Полине, ты не говори, что накануне с ней поссорилась.

– Ага, – кивнула она и выбежала за дверь.

– Вика, а как нашли Полину? – после минутной паузы спросила Даша.

Я немного могла рассказать:

– Сначала прохожие крик подняли, потом наши прибежали. Не надо туда ходить, Даша. Там кровь, лужа крови и… Полина еще теплая.

– Вика, а нам обязательно надо о ссоре молчать?

– Да, нам ничего не стоит говорить, – кивнула я. – Это просьба Веры Ивановны.

– Почему? Это же Владка довела Полину до самоубийства! – возмутилась Дарья. – Она должна ответить!

– Это еще надо доказать.

– Что доказывать? Полина сегодня сама не своя! Нервная, бледная, на телефон смотрит, как будто звонка ждет. Понятное дело, от Артема.

– А если нет? А если у Полины были другие проблемы? Зачем Владу подставлять?

– Ну знаешь! Это нечестно по отношению к Полине.

– Ты права, нечестно оставлять всё как есть. Надо во всем разобраться, – подумала я вслух, но тихо, практически беззвучно.

– Вика, что ты там бормочешь? – спросила Даша, прислушиваясь к моему шепоту.

– Надо Артему сообщить и предупредить, чтобы и он о вчерашней ссоре молчал.

– А я думаю, что он сам не захочет себя подставлять, – фыркнула Даша. – Тут Влада права: парень себе на уме. Не нравятся мне такие. Я бы про него следователю рассказала.

– Молчи! – велела я. – Вера Ивановна просила не выносить ссор из избы. Полину не вернешь, а нам еще вместе работать.

Честно говоря, я мало знала о Полинином женихе. С виду он был парнем весьма симпатичным, высоким и стройным. Полина называла его Тёмой. Если он звонил, всегда выходила из кабинета, видимо, нас стесняясь. О своих с ним отношениях не особо распространялась. А недавно она пришла радостная такая, счастливая, сказала, что они с Артемом решили пожениться.

– А что значит «себе на уме»? – поинтересовалась я у Даши.

– Мне кажется, он с ней роман закрутил только из-за квартиры, которая ей от бабушки досталась.

– Надо же, – сделала я удивленное лицо.

– Да, со слов Полины, Артем приехал из районного центра. Жизни городской ему захотелось. Образование среднее, умишком тоже не вышел, но хитрый… Устроился охранником в ресторане «Фудзияма-холл». Там он с Полиной и познакомился. Поля-то наша раньше в «Фудзияме» работала, – напомнила мне Даша. – Потом его повысили до зама начальника охраны. Так вот, Катя, администратор «Фудзиямы», рассказывала, что Артем Полине прохода не давал. Цветы охапками носил, а как у нее поселился, стал разные слухи о ней распускать. Мол, со странностями она и все такое: в него влюбилась как кошка, шагу без нее сделать не дает. Полина к тому времени уже здесь работала и о том, что о ней Артем болтает, даже не подозревала.

– А как давно он у нее поселился?

– Не знаю, скрытная она очень. Один раз только разоткровенничалась и рассказала, как ей удалось вынудить Артема сделать ей предложение.

– И как же?

– Полина сообщила Артему, что к ней собирается приехать мама, и предложила ему на время съехать, поскольку та очень строгих правил. На самом деле мамы у нее нет. Как она собиралась выкручиваться, не представляю. Артем обиделся. Мол, с какой стати я буду уходить? Без этого никак нельзя? У нас ведь все серьезно! Тогда она его спросила: «А кем я тебя представлю?» Он ответил: «Женихом». «Правда?» Наверное, в этот момент у Артема все же проснулась совесть. Хотя я очень сомневаюсь, что дело дошло бы до свадьбы. Не пара они – в этом Владка права. На месте Поли должна была быть она. Я и раньше замечала, какими глазами она на него смотрит.

– Кто? – не поняла я.

– Кто-кто… Влада! Вот кто!

– А почему ты Полине не рассказала о ней и Артеме?

– А что я должна была ей рассказать? Как Влада ее жениха взглядами провожает? Глупость! Да и жалко Полю было. Она такая счастливая ходила. А вдруг бы он взял и женился?! Я бы виноватая оказалась. Сказали бы, что сплетни распускаю. Да и вообще не зря же говорят, что браки по расчету самые прочные.

– Вот что я думаю, – переварив информацию, изрекла я. – Артем во всем виноват. Если они жили вместе, то разговора никак не могли избежать. В ходе выяснения отношений Полина узнала, как Артем в действительности к ней относится. Его признание вряд ли ее обрадовало. Интересно, ему сейчас не икается?

– Надо ему позвонить, – предложила Даша, глядя на мобильный телефон, который Полина оставила на столе.

Даша подошла к телефону и протянула к нему руку.

– Постой! Я сейчас, – сказала я, поднимаясь из-за стола.

– Вика, ты куда? Звонить Артему будем?

– Потом.

«Вряд ли стоит пороть горячку. Как сложится разговор неизвестно. Я могу не сдержаться и обвинить его во всех смертных грехах. А вдруг он не при чем? Он и Полина поговорили накануне и к утру забыли о ссоре – могло такое случится? Могло. И если бы не Влада… А что Влада? Ее тоже обвинять глупо. Что-то тут не то. Надо сначала выяснить: сама или не сама спрыгнула Полина? Интересно, если бы я сразу поднялась на крышу, предотвратила бы трагедию? – гадала я, направляясь к лестнице. – Если на крыше она была одна, то, скорей всего, мне удалось бы отговорить ее от безрассудного поступка. А что если ее кто-то столкнул? В тот момент, когда я хотела выйти на крышу, он был там, рядом с Полиной. Я запросто могла бы стать еще одной жертвой! Свидетелей не оставляют в живых».

От последней мысли мне стало не по себе. Открывала дверь на крышу я с опаской, медленно. В лицо пахнуло холодным воздухом, смешанным с табачным дымом. Может, в целях безопасности надо было тут же захлопнуть дверь, но я не успела – кто-то с обратной стороны потянул дверь на себя.

Увидев перед собой мужчину в черной кожаной куртке и парня в куртке-аляске, я вздрогнула и ойкнула:

– Ой, а вы кто?

Парень посмотрел на меня и хмыкнул, потом перевел взгляд на того, который был в кожанке. Тот ему ответил:

– Иди, Саша. В управлении встретишь Семеныча, скажи ему, что я долго тут не задержусь. Кажется, тут ничего интересного для нас нет. Теперь с вами, – он нагло уставился на меня.

Мне бросились в глаза трехдневная щетина, впалые щеки и жесткий взгляд. Мужчина выглядел уставшим, неприветливым и очень похожим на бандита.

– Со мной? – переспросила я. – Со мной все в порядке. Вы не ответили на мой вопрос. Что вы делаете на нашей крыше?

Вместо того чтобы ответить на вопрос, он выпустил мне в лицо облако табачного дыма.

– Девушка, не слишком ли вы легко одеты для зимы?

Я проявила определенную смелость, гордо вскинув голову и смерив нахала взглядом.

– Я? Нет!

Мужчина вытянул из кармана куртки красную книжечку, на секунду раскрыл ее и опять положил в куртку.

– Капитан полиции Ряшин Антон Петрович.

– Очень приятно, – пробормотала я, хотя ничего приятного в нашем знакомстве, разумеется, не было. Единственно, сердце забилось ровнее. Не бандит – уже хорошо. – Виктория Викторовна Зайцева, – назвалась я девичьей фамилией, которую до сих пор не сменила на фамилию мужа. Уже больше месяца я должна была быть Ильиной.

– Что здесь забыли, гражданка Зайцева? Мы вас сюда не вызывали, – грубо сказал капитан.

– Я здесь работаю. У меня подруга погибла… Полина Кротова.

– Хотели посмотреть, с какого места она сиганула? – скривился он в ехидной улыбке.

– Нет, видите ли… – смутилась я под его пристальным взглядом.

Ну как ему объяснить, что меня привело сюда отнюдь не праздное любопытство? Сказать, что я не отношу себя к категории людей, которые ходят на похороны исключительно затем, чтобы посмотреть в каком гробу будут хоронить покойника? Или, может, признаться, что я с детства мечтала о карьере следователя, а меня отчислили с первого курса юридического факультета? Так ведь засмеет!

Порой я сама не понимаю, почему меня тянет начать собственное расследование. Может быть, потому что мне не безразличны окружающие меня люди и хочется, чтобы справедливость восторжествовала хотя бы по отношению к ним, моим близким?

«Такому говори не говори – все равно не поверит ни одному моему объяснению», – подумала я, отводя глаза в сторону от нагловатого лица Ряшина.

– Значит так, – сказал Ряшин, вдоволь налюбовавшись моим смущенным видом, – вы сейчас идете на свое рабочее место и работаете. Кстати, кем вы здесь числитесь?

– Числюсь я здесь заместителем главного бухгалтера сети ресторанов и кафе восточной кухни, – ответила я.

– Очень хорошо. Я думаю, вам есть чем заняться, – отчеканил он, давая понять, что разговор окончен.

Он даже не попросил рассказать меня о подруге, не спросил, где я была в момент трагедии и на чьих руках умерла Полина. А умерла она на моих руках! И ее последние слова были обращены ко мне! Но для следствия это, кажется, совсем неважно! Обидно!

Я промолчала – развернулась на сто восемьдесят градусов и потопала обратно, так и не осмотрев место, с которого Полина спрыгнула вниз.

«Если бы этот грубиян дал мне возможность подойти к краю крыши, я бы обязательно поняла: сама Полина спрыгнула или же ей помогли, – злилась я на капитана. – Впрочем, мне ничего не помешает подняться на крышу и после ухода полиции».

Проходя мимо кабинета Веры Ивановны, я замедлила шаг. Из-за двери явственно доносились голоса. Влада плакала навзрыд – Вера Ивановна ее успокаивала.

– Влада, утри слезы. Горю слезами не поможешь.

– Вам, Вера Ивановна, легко так говорить. А вдруг Полина из-за меня спрыгнула? Девчонки так и считают! Они думают, что я во всем виновата. Но я же не знала, что она такая ранимая. Господи, да у меня у самой сколько раз парней уводили! И что теперь? Мне из-за них прыгать с крыши или вешаться? Как мне им доказать, что я раскаиваюсь? Вот пойду и повешусь!

– Я тебе повешусь! Я больше чем уверена, что Полина не хотела никому ничего доказывать и никого наказывать. Произошел несчастный случай. Вышла подышать свежим воздухом, голова закружилась… – тут, наверное, Вера Ивановна вспомнила, что на крыше у нас есть ограждение, и потому добавила: – Или что-то вниз уронила, потянулась, потеряла равновесие… Там на крыше люди из полиции. Они во всем разберутся. Я почему-то думаю, что Полина была человеком верующим. А самоубийство – большой грех, с точки зрения церкви, Не могла Полина с крыши прыгнуть просто так.

Мысленно я согласилась с Верой Ивановной.

– И что мне теперь делать? – спросила Влада.

– Как что?! Работай! А с девочками я поговорю.

Не дожидаясь, когда из кабинета Веры Ивановны выйдет Влада, я поторопилась уйти.

Даша сидела за столом и «листала» телефонную книжку мобильного телефона Полины.

– Где ты была? – спросила она, отставляя в сторону телефон.

– Ходила на крышу.

– ??? – Даша широко раскрыла глаза. – На крышу? Зачем?

Я не стала ей ничего объяснять. Девушка она, несомненно, хорошая, но относится к разряду людей, которым все надо втолковывать. Она видит только то, что лежит на поверхности. Копнуть глубже – ей и в голову не придет, а уж делать какие-либо прогнозы, предположения или строить версии – это из области фантастики. Кстати, ни фантастику, ни детективы она не любит – предпочитает любовные романы и исключительно с хорошим концом.

– Ты нашла номер Артема? – спросила я, взглядом показывая на телефон.

– Нет, не могу найти.

– Почему? Его там нет? Не может быть!

– Фамилия Артема – Петров. А Петровых в Полином телефоне несколько. Какой из них принадлежит Артему, я не знаю.

– И что, инициалов тоже нет?

– Есть. В одном случае рядом с фамилией стоит «Ф» и «М».

– Допустим, Федор Михайлович, – вспомнила я, что в одном из ресторанов сети есть такой повар Федор Михайлович.

– Есть еще Петров с маленькой «э». И просто Петров.

«Э» мог быть и электриком, и экспедитором, и экономистом.

– Что-то мне подсказывает, что просто Петров и есть Артем. Дай мне телефон, я посмотрю журнал вызовов.

Интуиция меня не подвела. Выяснилось, что Полина в последнее время не звонила Петрову Ф.М и Петрову с отметкой «э», зато просто Петрову названивала каждый день и по нескольку раз.

– Он! – воскликнула я и нажала кнопку «вызов».

Артем ответил практически сразу:

– Я занят! – рявкнул он в трубку.

Я посчитала его тон за грубость. Разве так можно отвечать любимой девушке? Если бы со мной так заговорили, я бы ни за что не стала поддерживать отношения с этим человеком!

«Похоже, на него не наговаривали – он действительно плохо относился к Полине, преследуя при этом свои корыстные цели, – поймала я себя на мысли. – Странно, что Полина так переживала из-за ссоры с ним. Гнать таких от себя надо. Но я могу и ошибаться, – тут же засомневалась я, – он действительно не может сейчас говорить по телефону. А так ответил, потому что даже не взглянул, кто звонит».

– Не могу позже позвонить, – резко ответила я, чтобы пресечь его хамский тон. – Артем, это не Полина.

– Не Полина? – некоторое время трубка не издавала ни звука, затем вновь заорала: – Как к вам попал ее телефон?

– Не кричите, я вас прекрасно слышу. Я Виктория Викторовна, коллега Полины. С ней случилось несчастье, – в последнюю минуту я передумала говорить, что ее уже нет в живых. Мне хотелось воочию посмотреть, как он будет реагировать на известие о смерти подруги. – Вам лучше подъехать сюда, в ресторан «Три самурая».

– Несчастье? – испугано переспросил он. – Какое несчастье?

Я не стала продолжать разговор – отключилась, полагая, что он так быстрее приедет.

– Почему ты не сказала, что Полина разбилась? – затормошила меня Даша.

– Знаешь, по-моему, твоя Катя права. Артем – еще тот типчик. Пусть приедет сюда. Посмотрим, как он будет рыдать и кусать локти.

Через секунду Полинин телефон отозвался лирической мелодией.

«Такой сигнал можно поставить только на любимого человека», – подумала я и не ошиблась. На экране телефона высветилось «Петров». Отвечать я не стала.

– Пусть едет сюда, – ответила я Даше, хотя та и не спрашивала. Вопрос можно было прочитать в ее удивленных глазах.

Глава 3

Дверь тихонько отворилась – стараясь не создавать лишнего шума, в кабинет протиснулась Влада. Она на цыпочках прошла до своего стола и села.

– Вы меня осуждаете? – промокнув красные от слез глаза, спросила Влада.

Я и Дарья решили обойтись без комментариев. Не договариваясь, мы синхронно вздохнули.

– Я так и думала, – шмыгнула носом Влада. – А со мной мужчина из полиции разговаривал, – доложила она. Я почувствовала укол ревности. А почему он со мной не захотел поговорить? – Он уверен, что Полина сама спрыгнула. Уже третий такой случай по городу за неделю. Просто эпидемия какая-то. Может, у Полины психика была неустойчивая? А что? По ней же заметно было.

– Ну конечно, – хмыкнула Даша, – особенно, когда рядом такие подруги. Да с такими подругами врагов не надо! – не сдержалась Даша.

– Подожди, – попросила я, поворачиваясь лицом к Владе. – Что ты говорила об эпидемии самоубийств?

– Полицейский так сказал. В городе вроде бы секта действует. Заманивает к себе молодых девушек и парней, а потом обирает до нитки их и их родителей.

Я оглянулась на Дашу. Она дольше меня работала с Полиной. И если Полина с кем-то могла быть откровенной, то только с ней.

– Ты что-нибудь об этом знаешь? Полина о своих религиозных взглядах говорила?

– А что о них говорить? – Она бросила взгляд на стол Полины, на котором рядом с монитором компьютера стояла иконка Казанской Богоматери, а к стене был приколот религиозный календарь. – Молитвы на рабочем месте вслух она не читала – это точно, ни разу не слышала, – но перед Пасхой постилась. Мяса в рот не брала – сидела на салатиках, кашках.

«Не факт, что члены секты постятся. Полина могла быть просто верующим человеком – в душе», – мысленно добавила я, вспомнив, что сама появляюсь в церкви лишь по большим праздникам. Плохо, конечно, но я выросла в семье атеистов. Собственно, еще двадцать лет назад у нас все были атеистами.

– Может, она посещала собрания? Тебя туда звала? – стала я задавать Даше наводящие вопросы.

– Нет, такого не было. В том смысле, что, может, она куда-то и ходила, но меня с собой не приглашала, – ответила Даша.

– Влада, не знаешь, следователь с нами будет разговаривать?

– Вряд ли, – пожала плечами Влада. – Я была у Веры Ивановны, когда он зашел. Задал нам по паре формальных вопросов, а потом отправился к Аркадию Алексеевичу, поскольку тот непосредственный начальник Полины.

Все так. Я курирую «Кабуки» и «Фудзияма-холл». Дарья – «Сакуру», Влада – «Мандарин», Полина являлась бухгалтером «Трех самураев».

«К директору этот тип из полиции, – рассуждала я, – конечно, должен был зайти, только вряд ли тот мог рассказать о Полине больше, чем ее сослуживицы. Где это видано, чтобы подчиненные перед начальством душу наизнанку выворачивали? Лично я бы на месте этого Ряшина отправилась бы прямиком в кабинет, в котором работала Полина, то есть к нам».

– О друзьях и подругах Полины не спрашивал?

– Нет, – мотнула головой Влада.

– И кроме тебя, он ни с кем не захотел поговорить? – с издевкой спросила Даша. – Ты у нее была самая близкая подруга?

Влада проглотила эту пилюлю, по крайней мере дерзить в ответ не стала:

– Вера Ивановна сказала, что Полина была очень замкнутой девушкой, в свою личную жизнь никого не пускала, и отправила полицейского к Аркадию Алексеевичу.

Понять Веру Ивановну, конечно, можно. Женщина побоялась сболтнуть что-то лишнее, и, чтобы не навредить репутации заведения, отослала представителя правоохранительных органов к директору.

Прошел час. Ряшин к нам так и не зашел. Появилось нехорошее предчувствие того, что к инциденту он отнесется формально, спишет все на психическое расстройство у Полины, а потому дело возбуждать не станет ввиду отсутствия злого умысла.

– Может, он уже и не придет? – подумала я вслух.

– Кто? Артем? – поинтересовалась Даша.

– Я вообще-то о полиции. Хотя и Артем давно должен был появиться. Неужели ему неинтересно, что случилось с Полиной?

– Он знает, что случилось с Полиной, – уткнувшись глазами в крышку стола, сказала Влада.

– Откуда?

– Он мне звонил, вернее я звонила. А разве не надо было ему говорить?

Если разобраться, то претензий к Владе у меня не должно было быть. Позвонила и позвонила. Она же не знала, что я захочу взглянуть Артему в глаза. Однако злость по отношению к зачинщице ссоры, которую я прежде сдерживала, все-таки выплеснулась наружу.

– А чего это ты к нему звонила? Вчерашнего было мало? Надо же, и телефончик вспомнила! Надеюсь, ты его утешила?

– Вика, ну зачем ты так? Он действительно очень расстроился.

– Заметно. Уже полтора часа прошло, как ему сообщили о смерти невесты, а его где-то черти носят.

– Может, он в морг поехал? – предположила Даша.

Я взяла себя в руки. Не хватало нам всем здесь перессориться.

– Извини, Влада. Я ведь не просила тебя не говорить Артему о Полининой смерти.

– Ну да, – послушно кивнула она.

– И как он отреагировал на твой звонок?

– Минуту я его не слышала. Он молчал. Мне показалось, что он сначала меня не понял, а потом испугался.

– Испугался чего? Что его могут обвинить в доведении подруги до самоубийства?

Наверное, я сболтнула глупость. Если бы все девушки, которые заподозрили своего парня в измене, прыгали с крыши, то население уменьшилось бы вдвое. Да и вообще глупо обвинять мужчину в том, что ему так свойственно. Мужчины всегда смотрели по сторонам, смотрят – и будут смотреть.

– Нет, – мотнула головой Влада. – Ты меня не поняла. Он испугался, что остался один. Спросил: сразу Полина умерла или что-то успела сказать?

– И что ты ему сказала?

– А что я могла ему сказать? Это же ты там была! Я Полину не видела.

– Да, Вика, – вмешалась в разговор Даша, – ты была внизу. Полина сразу умерла?

– Когда я к ней подошла, она еще несколько минут жила, но говорила уже бессвязно, радовалось тому, что она, оказывается, умеет летать.

Наш разговор был прерван появлением Веры Ивановны.

– Девушки, боюсь, что хоронить Полину придется нам, – без предисловия начала она. – Я посмотрела личное дело Полины. Из родных у нее никого нет.

– Но почему? – удивилась Даша. – Я помню, она об отце рассказывала. Только они давно не общались. Он или на Камчатку, когда она была маленькой, уехал, или на Сахалин.

– Вот видишь, его еще найти надо, – разочаровано протянула Вера Ивановна. – Считай, что нет.

Я взяла в руки Полинин телефон, но номера отца там не нашла. Либо отца Полина придумала – трудно представить, что в телефон не занесен номер родителей, – либо они в самом деле не общались.

– Полина жила с парнем! Они собирались пожениться! – воскликнула Даша. – Он тоже работает в нашей сети. У нас есть его телефон!

«Есть, и что толку? Будет ли Артем заниматься похоронами?» – призадумалась я.

– Вика, – обратилась ко мне Вера Ивановна. Почему-то из нас троих она выделила именно меня. – Понимаю, это не входит в твои обязанности, но, может, ты встретишься с Полининым парнем? Договоритесь, разделите похоронные хлопоты. Он ведь не откажется помочь? Даже поставь вопрос не так – мы не откажемся ему помочь.

Даша отвернулась к окну, чтобы скрыть скептическое выражение лица.

– Да-да, я схожу, Вера Ивановна, – поторопилась я согласиться. – Тем более что он работает в «Фудзияма-холл», в ресторане, который я курирую.

– Прямо сейчас и иди. Если хочешь, кого-то из девчонок возьми, – разрешила мне Вера Ивановна. – Поддержите его. Успокойте. Кстати, надо подумать об одежде для покойницы. В морге обязательно попросят. Вместе с парнем Полины отберите что-нибудь для нее.

– Когда похороны? – поинтересовалась Дарья.

– Следователь сказал, что Полину можно уже завтра забрать. А я думаю, что пусть она там еще денек полежит. Да, очень хорошо, что в морге есть ритуальный зал, там мы с Полиной и простимся.

– Вера Ивановна, а вдруг Артема не окажется на рабочем месте, вы нам адрес Полины скажите, – попросила я.

Было у меня такое смутное предчувствие, что Артема мы долго будем искать.

– Да, конечно, идем со мной. Личное дело Полины у меня на столе.

Я взяла у Веры Ивановны адрес и уже собиралась вернуться в кабинет за своей одеждой и ключами от квартиры Полины, которые намеривалась найти в ее сумке, но вспомнила, что так и не поднялась на крышу.

Ноги сами развернули меня к лестнице. Перед самой дверью я прислушалась: есть ли там кто-нибудь или нет? Мне хватило одной единственной встречи с капитаном Ряшиным – второй раз мне с ним встречаться совсем не хотелось.

С крыши доносилось шуршание полиэтиленовой пленки и чириканье воробьев, устроивших здесь свое зимовье. Не услышав других звуков, я приоткрыла дверь – и жестоко разочаровалась.

В чем-то капитан Ряшин был прав: человеку всегда интересна чужая смерть. Посмотреть на место, с которого упала Полина, пришли официант Владимир, снабженец Петр Матвеевич, помощник повара Михаил и бармен Николай.

Мужчины стояли у края крыши и молча смотрели вниз. Я подошла ближе. У всех четверых были такие лица, будто им самим предстояло спрыгнуть, и они выбирали место, чтобы приземлиться. Удачно или неудачно – это уже как получится.

– Здравствуйте.

– Здравствуй, Вика, – поздоровался со мной Петр Матвеевич.

Вежливый мужчина – наш снабженец. Остальные лишь скроили страдальческие лица и кивнули на мое приветствие. Впрочем, с Владимиром я уже виделась. С Николаем у меня шапочное знакомство. Иногда спускаюсь в зал, чтобы выпить кофе, но разговариваю с ним редко. Николай, не смотря на свою профессию, немногословен и весьма сдержан в общении. С помощником повара я, кажется, вообще ни разу не общалась. Знаю только, что его зовут Михаилом.

С первого взгляда стало понятно: Полина не могла потерять равновесие, неловко облокотившись о парапет, поскольку ограждение было довольно широким. Девушка должна была перелезть через него, либо сесть на него, откинуться назад и только затем начать свое падение.

Владимир запрыгнул на бортик, достал сигарету, закурил и осторожно наклонился к краю.

– Приблизительно так.

– Следственный эксперимент проводите? – спросила я.

– Головы ломаем, как Полина могла сорваться, – вздохнув, сказал Петр Матвеевич.

– Говорю же, захотела покурить, села на бортик, – настаивал Владимир. – Порыв ветра – и она внизу.

– Вова, ты Полину с собой не сравнивай, – счел должным заметить Николай. – Ты взял да и запрыгнул? А как она в юбке могла вскарабкаться?

– А я откуда знаю? Ты лучше Вику спроси, как женщины в юбках ходят.

Все четверо посмотрели на меня.

– Полина сегодня была в брюках, – вспомнила я.

– Точно, – подтвердил Владимир. – Значит, она вполне могла вскарабкаться на ограждение. Села, закурила…

– Ага, только она не курит, – вздохнула я.

– Может, просто захотелось посидеть, воздухом подышать? – спросил Петр Матвеевич. – С утра ветер сильный был…

– Сдуло? Не знаю, не знаю… А что полиция по этому поводу говорит?

– Кто ж их знает, – пробурчал Николай. – Когда они тут были, из наших никого сюда не пропустили.

– Нашли что-нибудь? Улики, зацепки…

– Вика, я ж тебе говорю, что не было нас здесь, – почему-то раздражаясь, напомнил Николай.

– Да сама она спрыгнула, – догадавшись, к чему я клоню, ответил Петр Матвеевич. – В голове, наверное, что-то перемкнуло.

Я подняла на снабженца удивленные глаза. Он счел нужным объяснить:

– Тихая девушка… От таких всего можно ждать. Я имею в виду, что у них внутри сначала накапливается, потом тлеет, горит – и вдруг взрывается наружу, – пояснил Петр Матвеевич. – Трепетная девушка. Чувственная. Вся на нервах. Таких девушек уже нет. Вымерли. Знаешь, какие сейчас девицы? – с упреком спросил он, как будто мне было не двадцать с хвостиком, а все сорок. – Только о себе думают. Всем вокруг будет плохо, а им хорошо. Слушай, Вика, а может, ее не поняли, обидели чем-то? Вот она и решила свести счеты с жизнью. Вроде как затмение на нее нашло.

– Ну знаете, – обиделась я за Полину.

Разумеется, у нее был повод из-за чего расстроиться, но мне хотелось верить, что моя подруга не была сумасшедшей. Классической тихоней, кстати, тоже. Какой скандал Владке вчера устроила! Значит, пар сбросила. Прыгать зачем? Нет, что-то здесь не так.

– Ребята, а вы Артема Петрова из «Фудзиямы» знаете?

Я обращалась к Владимиру и Николаю, но первым откликнулся Петр Матвеевич:

– Артема? Какого Артема? Он в снабжении работает?

– Нет, он работает в охране.

– Тогда откуда мне его знать?

– И я не помню, – буркнул Николай.

– Я знаю, – признался Владимир. – Это такой мощный блондин? Качок, одним словом.

– Это жених Полины. И как он тебе, Володя?

– Да никак, – фыркнул Владимир. – Груда мышц. Это вам, девчонкам, нравятся такие, а меня, простите, подобные типы не возбуждают.

– Я тебя не про то спрашиваю. Меня интересует, какой он человек?

– Двуличный тип.

– Это как?

– А так! Я в свой выходной решил зайти в «Фудзияму» с друзьями. Да, были мы немного выпивши. Возможно, слишком громко разговаривали, смеялись. В свой выходной имею право! Так он меня впускать не хотел! Я ему говорю, что, мол, работаю в этой сети. А он, улыбаясь, отвечает: «Нельзя в таком виде!» В каком таком виде? Я на человека не похож? Я бомж?

– И не впустил?

– Почему? Впустил! Когда ему Борис на лапу дал! Где, спрашивается, твоя принципиальность? А он, оказывается, Полинин жених! Теперь понятно, почему я его пару раз на нашем крыльце видел. Сел бы за столик – я бы его не обслуживал!

Рейтинг Артема падал. Володя затаил на него обиду. Даша плохо о нем отзывалась. Мне не понравился его тон в телефонном разговоре со мной. Оставалось встретиться с ним лично, чтобы до конца понять, что это за тип.

Я поежилась от пронизывающего ветра.

– Не заболеть бы тебе, – сочувственно произнес Матвеевич, поглядывая на мою блузку, прилипшую к телу под напором ветра.

– И правда, думала, что на минутку выйду, – спохватилась я. – Пойду я.

Я забежала в кабинет и быстро влезла в пальто.

– Что это с тобой? У тебя губы синие, – отметила Даша.

– С мужиками на крыше беседовала. Замерзла.

– Понесло же тебя!

– Где сумка Полины? Нужно взять ключи от Полининой квартиры. Сначала съездим к Артему в «Фудзияму», а потом к Полине домой за платьем. Девушки, вы уже решили, кто со мной пойдет?

– Пусть Влада идет, – отказалась Дарья. – Мне отчет через три дня сдавать, а с похоронами я точно не успею.

Может, Владе и не хотелось после всех этих событий встречаться с Артемом, но отказаться она не посмела.

– Хорошо, – согласилась она и предложила: – Давай сразу домой к Полине поедем. Платье для похорон подберем.

– Мне надо поговорить с Артемом.

– А позвонить нельзя?

– Нет, – мотнула я головой. – Хочу с ним воочию встретиться.

Глава 4

В «Фудзияме» Артема мы не застали. Парень без какой-либо причины не вышел на работу. Я поинтересовалась, насколько он вообще обязательный человек.

– Артем? Первый раз с ним такое. До сегодняшнего дня руководство им было довольно, – отметил администратор. – Даже не знаю, что сказать по этому поводу. Вчера у него был выходной. Может, куда-то уехал? Все равно должен был позвонить и предупредить.

– Леонид, – прочитала я с визитки приколотой к лацкану пиджака администратора, – может, он кого-то просил передать, что сегодня не выйдет на работу?

– Передали бы уже!

– А кому он мог доверить эту просьбу? Он с кем-то дружит?

– Понятия не имею. Артем – парень своеобразный.

– Скрытный?

– Скорее, сам себе на уме, – поправил меня Леонид. Расшифровать свои слова он не пожелал. Мы уже собирались уйти, как он вспомнил: – Постойте, Виктория Викторовна, вы же сидите в «Трех самураях»?

– Да.

– А там работает его друг Тимур. Кстати, тоже в охране. У него спросите.

– Спасибо, обязательно спрошу.

Тимура я знала. Парень был невысоким, но коренастым и широкоплечим. Не заметить его было трудно – очень красивое лицо! Смуглый и темноглазый татарин нравился поголовно всем незамужним официанткам. Многие из них хотели бы закрутить с ним роман, но он заранее предупреждал, что родня ему разрешит жениться только на татарке, к тому же родители уже нашли ему невесту.

Тимур и Артем – друзья? Я представила их вместе. Оба парня были хороши собой, но настолько разные, что и представить было трудно. Один – невысокий брюнет с карими насмешливыми глазами. Другой – высоченный блондин с жестким стальным взглядом, просто брат-близнец Дольфа Лунгрена. Интересная парочка. Им бы песни дуэтом петь. В шоу-бизнесе такие сочетания любят. Белое и черное – вариант беспроигрышный.

– Я же говорила, что прежде чем сюда ехать, надо было ему позвонить. Он может быть в любом месте: поехать в ритуальную контору или на кладбище, чтобы место выбрать, – недовольным голосом пробубнила Влада, тем самым сбила меня с мысли. – Как бы то ни было, а Полина ему не чужая – он с ней в загс собирался! Сколько времени потеряли. Вот чего сразу ему не позвонить?

Объяснять Владе, что мне хотелось застать Артема врасплох, я не стала. Зачем мне нужна заготовленная заранее траурная речь и тщательно отрепетированное скорбное выражение лица? Мне хотелось посмотреть парню в глаза и понять, как же в действительности он относился к Полине. И могла ли она из-за размолвки с ним спрыгнуть с крыши?

Надо признаться, что в последнее время я замечала за Полиной кое-какие отклонения в поведении. Прежде тихая и немногословная девушка стала нервной и раздражительной. Нет, она не срывалась на других, но было заметно, что ее изнутри что-то гложет. Однако ни нервозность, ни раздражительность сами по себе не являются признаком безумия, хотя многие после всего случившегося считали Полину сумасшедшей. Я и сама склонялась к тому, что психически здоровый человек не станет прыгать с крыши, если только…

«Если только…. – застопорилось у меня в голове. – Если только человек не зажат в тиски неразрешимых проблем. Или его обманом, или силой не столкнули с крыши! Или у него, действительно, не в порядке с головой. Замкнутый круг какой-то».

– Ну давай позвоним ему, – заканючила Влада, – или поедем к Полине за одеждой.

Я сдалась.

– Звони. Спроси, где он. Скажи, что мы сейчас подъедем.

Влада достала свой мобильный телефон и набрала номер Артема.

– Не отвечает, – удивилась она.

– Тогда поехали к Полине домой, – решила я действовать по плану.

Надеясь застать Артема в квартире Полины, я позвонила в дверь. Постояв минуту, я вставила ключ в замочную скважину и повернула его.

– Полинины, – вздохнула Влада, взглядом показывая на женские тапочки, сиротливо стоящие в прихожей.

Я поискала глазами мужские тапки. На виду их не оказалось. Кстати, и верхней мужской одежды я не увидела на вешалке. Мужчиной здесь, как говорится, и не пахло. Странно, а вот Даша утверждала, что Артем жил у Полины. Может, все ошибались? Они жили отдельно?

– Слушай, нехорошо, что мы тут сами хозяйничаем. Я сейчас, – сказала я и вновь вышла на площадку, чтобы позвонить в соседнюю квартиру.

Дверь открыла дородная дама средних лет. Запахивая на груди цветастый шелковый халат, она спросила:

– Вы из фирмы «Домовой»? Что так долго?

– Нет, я из другой фирмы. Я, то есть мы … – замялась я, косясь на дверь в Полинину квартиру, – пришли вам сообщить, что ваша соседка погибла.

Женщина всплеснула руками.

– Кто? Поля?

– Да, к несчастию. Я с ее работы. Мне нужно отобрать платье для похорон. Не могли бы вы пройти со мной в квартиру? В качестве свидетеля, так сказать. Не берусь хозяйничать в чужом доме.

– Да, конечно. Это правильно. Какое горе! – запричитала дама. – Идемте.

Она закрыла свою квартиру и вместе со мной переместилась в Полинину.

Влады в прихожей уже не было. Услышав хлопок двери, она отозвалась из ванной:

– Куда ты пропала?

– Я здесь. Влада, что-то я не вижу вещей Артема.

– В ванной их тоже нет. Ни зубной щетки, ни бритвы. Мне кажется, что он здесь и не жил.

– Или Полина его выставила.

– Она могла. Сначала выгнала, потом пожалела и с крыши сиганула, – высказала свое предположение Влада.

Соседка шепотом спросила:

– Это правда, что с крыши?

– К сожалению, правда.

– А кто там? – она кивнула на дверь в ванную.

– Это Влада, моя коллега, – представила я Владу соседке. – Я Вика.

– Меня зовут Аделиной Тихоновной, – отрекомендовалась женщина.

Из ванной вышла Влада.

– Я не знала, что здесь кто-то еще есть, – удивилась она, увидев со мной незнакомую женщину в халате.

– Это соседка Полины. Я ее пригласила нам помочь.

– Помочь? Зачем? – сорвалось с ее языка.

Я сделала недовольное лицо – какая непосредственность! Разве непонятно? Сейчас Аделина Тихоновна, глядя на Полины вещи, ударится в воспоминания и расскажет нам всё, что знает о своей соседке и ее сожителе Артеме, если, конечно, он таковым являлся.

– Влада, а вдруг объявятся наследники Полины и скажут, что мы обокрали квартиру? Правильно было бы еще участкового пригласить.

– Ну что вы! Какие наследники?! – махнула ладошкой соседка. – У Полинки никого не было.

– Разве? А нам она говорила, что нее есть жених.

– Я о родственниках. А жених был. Еще вчера был, – повторила она, с подозрением поглядывая на Владу.

– Здесь жил? – уточнила я.

Соседка кивнула.

– Не похоже. Куда же он делся? – хмыкнула Влада. – Мамаша, вы ничего не путаете?

– Я не знаю, куда он делся, – пожала плечами Аделина Тихоновна. – И не мамаша я вам вовсе! – она отвернулась от Влады и стала рассказывать только мне: – Я вчера во дворе с Пуфиком – это мой пекинес – гуляла. В восьмом часу они шли под ручку. Полина громко поздоровалась. Жених под нос что-то буркнул. Знаете, у меня сложилось такое впечатление, что он неотесанный мужлан.

– Это такой высокий блондин? – уточнила я. – Артемом зовут?

– Блондин, точно, а как звать его, я не знаю. Он переехал к Полине месяца два назад. Я с ним всегда, когда встречала, здоровалась, хотела на своем примере показать, как должны себя вести при встрече воспитанные люди. И вчера я поздоровалась, Поля ответила, а он буркнул что-то себе под нос и головой кивнул. Всё!

Я переглянулась с Владой. Значит, возвращались они вместе, под ручку? И это после вчерашней ссоры? Как такое возможно?

– Под ручку, говорите? – переспросила я.

– Под ручку.

– И Полина не выглядела заплаканной, расстроенной?

– Да вроде бы нет. Но, знаете, к этому времени темно уже было, – засомневалась Аделина Тихоновна.

Мы переместились в спальню. Я открыла платяной шкаф – одни Полинины вещи.

– Мне кажется, вот эта блузка подойдет, – Аделина Тихоновна вытащила из шкафа черную атласную блузку, украшенную воланами. – И эта юбка.

Женщина, увидев обувную коробку, наклонилась и открыла ее.

– А вот и туфли. Черные, как раз в тон.

– Да, подойдет, – согласилась я с ее выбором, продолжая сканировать содержимое Полининого шкафа.

Хотя бы одна мужская сорочка завалялась! Один носок или галстук! Так ведь нет! Как будто Артема и не было никогда в этой квартире. Непонятно. Если вчера Полина с ним помирилась, то зачем ему уходить? Значит, вещи собрать и уйти он мог только после моего звонка. А звонила я часа два назад. Что его заставило срочно ретироваться?

Я оглянулась вокруг себя в поисках рамок с фотографиями. Часто влюбленные женщины любят окружать себя портретами любимых – оригиналов им мало. У меня фотографии Никиты растыканы всюду: в спальне, в гостиной, на кухне. Где-то я с ним на фото, где-то он один.

У Полины я не нашла ни одной фотографии, где бы она была с Артемом. Неужели они вместе не фотографировались? Однако и ее фотографий было только две. На одной из них ей лет шестнадцать-семнадцать, и снята она на фоне школьной доски. На другой – она уже постарше, стоит под пальмой в каком-то курортном городке. Маловато информации для того, чтобы понять, что ей было дорого и кого она любила.

– Жалко Полину, – после затянувшейся паузы вздохнула Аделина Тихоновна. – Хорошая была девушка. Тихая, порядочная… А чистюля какая! Посмотрите!

Кстати, я тоже отметила идеальный порядок в квартире. Ни одной небрежно брошенной вещи. Пыль вытерта так, что и придраться не к чему.

– Она сегодня уборку делала? – спросила я, проводя пальцем по поверхности трюмо.

– Ненормальная, – поддакнула Влада. – Уходя на работу, вытирать пыль? Тебе не кажется, это странным?

«А действительно, пыль как будто вытерли перед нашим приходом. Странно, – согласилась я. – Полина, прежде чем собраться на работу, решила сделать уборку? Когда же она встала? В шесть? В пять? Ерунда! Любимый мужчина спит, а она под кроватью шваброй елозит? А что, если это Артем сделал? Сначала собрал свои вещи, а потом решил стереть свои отпечатки пальцев? Но отпечатки пальцев стирают тогда, когда были или есть проблемы с законом. Полина жила с уголовником? С ее-то гипертрофированной честностью? Нет, этого не может быть! И как тогда его взяли в охрану?»

Я даже присела, чтобы лучше разглядеть лакированную поверхность. Если там и были чьи-то пальчики, то смазанные тряпкой они не подлежали исследованию. На всякий случай я достала платок и провела им там, где касалась поверхности своим пальцем.

– Ничего не понимаю, – мотнула я головой, запутавшись в своих мыслях.

– Я же говорила, что она со странностями была, – шепнула мне в ухо Влада. – Лично мне все равно было бы, как выглядит моя квартира после моей смерти. И на мнение окружающих мне наплевать!

Как тихо Влада это не сказала, а Аделина Тихоновна все же услышала.

– Может, кто-то считает Полину странной, но только не ее соседи, – парировала она Владе. – Полина не доставляла никаких неудобств. Знаете, как бывает? Музыку врубят на полную мощность – и хоть тресни, имеют право. А Полина была спокойная, уважительная, отзывчивая. У нее родственников не осталось, так можете себе представить, она взяла опеку над старушкой.

– Старушкой? – переспросила я. Ничего не слышала о тимуровских делах Полины.

– Да-да, опеку над посторонним человеком! Конечно, Полина свои добрые дела не афишировала. Я случайно узнала. Дело было так. Я с Пуфиком гуляла. Из подъезда вышла Полина с хозяйственной сумкой. Кто-то ей позвонил на мобильную трубку. Она остановилась и ответила: «Нет, сейчас не могу. Давай позже. Баба Тая просила зайти, кое-что принести». Но я-то знаю, что никакой родной бабушки у нее нет.

– Интересно.

– Я даже видела их вместе! Старушка ухоженная такая, в шляпке, с ридикюлем. Они в скверике на лавочке сидели, о чем-то разговаривали. Бабушка ее под руку держала и что-то рассказывала. Я прошла в двух шагах – Полина меня не заметила. Мне почему-то подумалось, что бабулька эта недалеко живет, уж больно лицо знакомым показалось. Может, в очереди ее видела или в ЖЭКе.

– А почему вы решили, что Полина взяла над ней опеку?

– Так я неоднократно видела, как Поля с гружеными сумками из дома выходит.

Я вздохнула. Ничего чрезвычайного в том, что Полина носила продукты пожилой женщине, не было. Старушка могла быть ее дальней родственницей.

– Кстати, а почему вы так уверенно говорите, что у Полины нет близких родственников?

– А откуда им взяться? Эта квартира раньше принадлежала Николаю – Полининому отцу. С матерью Полины он развелся, когда Поле было три года. Мать увезла ее в Краснодарский край, а он долгое время жил со своей матерью, то есть с Серафимой Петровной, а потом завербовался на Север. Шесть лет назад Полинина мать трагически погибла. Серафима Петровна пригласила внучку к себе. Здесь Полина школу окончила, в университет поступила. Потом Серафима Петровна умерла, а следом за ней и Коля на Севере загнулся. Так что Полинка на белом свете совсем одна осталась.

За стенкой звонко залаяла собака. Аделина Тихоновна встрепенулась:

– Как я могла забыть, что ко мне внучка должна приехать? Стоит под дверью, звонит, а дверь никто не открывает. Слышите, как Пуфик надрывается?

– Пожалуй, нам тоже пора, – сказала я. – Надо успеть до трех одежду в морг привезти.

Выйдя из подъезда, я попросила Владу еще раз набрать Артема.

– Странно, почему-то не отвечает, – доложила мне Влада. Она еще раз повторила вызов. – Гудок идет, то есть он находится в зоне сети, а трубку не снимает. – Алло! – неожиданно заверещала она в трубку. – Артем? Это ты? Где ты? Как не Артем? Я не туда попала? – Влада посмотрела на экран. – Не понимаю. Кто вы? Сержант Коломиец? Какой Коломиец? – недоумевала она. – Где я могу найти Артема Петрова? Где-где? В морге?

Влада внезапно побледнела, дрожащей рукой отняла от уха трубку и в испуге посмотрела на меня.

– Вика, он в морге, – хриплым от волнения голосом прошептала она.

– А зачем трубку сержанту отдал? Плохо, что ли, стало? – Я почему-то подумала, что Артема заставили опознавать Полину, и во время опознания ему стало дурно. – Влада, что с тобой? Отвечай! Как трубка оказалась у сержанта?

– Он взял трубку из мешка с вещами покойника.

– Бред! Как трубка Артема могла оказаться у какого-то покойника?

– Вика, Артем и есть покойник, – прошептала Влада, а потом в голос запричитала: – О, господи! Нет! Этого не может быть! За что?

Некоторое время я стояла молча, как будто меня обухом по голове ударили. Что происходит? Ромео и Джульетта двадцать первого века? Сначала она, потом он. Он тоже сбросился с крыши? Или выбрал другую смерть?

Наконец ко мне вернулся дар речи.

– А этот сержант не сказал, что с Артемом случилось?

– Нет, он работает в охране морга. Как его подопечные в морге оказываются, не в его компетенции, – всхлипывая, ответила Влада.

– Поехали в морг, – вздохнула я. – Все равно мы туда собирались.

Глава 5

В морге нам сообщили, что Артем погиб под колесами грузовика. Со слов свидетелей, на перекрестке стояла толпа, все ожидали зеленый цвет светофора. Молодой человек резко шагнул вперед, то есть на проезжую часть. Груженый автомобиль затормозил, но остановиться не успел. Артема отбросило в сторону. Он ударился затылком о мостовую. После удара прожил совсем недолго.

– Драма, достойная пера Шекспира, – пробормотала я.

– Кого достойная? – не поняла Влада.

– Ромео и Джульетта. В жизни пожениться не успели – соединились на том свете. Что за невезение?

Меня охватило раздражение. Сама не знаю почему, но я разозлилась и на Полину, и на Артема: «Что же это такое?! Одни будут с крыши прыгать, другие под грузовики бросаться, а третьим их хоронить? Вот развлечение!»

Влада напротив разревелась еще больше.

– Вика, а если он так после моего разговора расстроился, что грузовик не заметил? – корила себя Влада.

Могло случиться и такое, но тогда и меня можно обвинить: ведь сначала я ему позвонила и велела ехать в «Три самурая», а уже потом с ним связалась Влада.

– Влада, не вини себя. Уже ничего нельзя исправить.

Удобно, когда при морге есть похоронная контора. Мы оставили одежду для Полины и заказали ритуальный зал на послезавтра для прощания и с Полиной, и с Артемом.

Влада возражала. Ей казалось, что каждый из них достоин отдельных похорон, но я настояла на общих, потому что вряд ли наше руководство согласится на двухдневные похороны.

До конца рабочего дня оставалось полтора часа. Влада предлагала разойтись по домам, но я решила вернуться в офис.

Во-первых, в шесть меня обещал встретить Никита.

Во-вторых, надо было отчитаться перед Верой Ивановной.

И, в-третьих, я хотела пообщаться с Тимуром, другом Артема. Кажется, он мелькал у меня сегодня перед глазами.

– Влада, ты иди домой, а мне надо обратно в офис, – не поддалась я на ее уговоры слинять с работы.

– Если ты идешь, как я могу не пойти? – спросила она, недовольно сопя. – Что получается? Ты хороший работник, а я плохой? А я, между прочим, отсюда живу в двух шагах. Вон мой дом, – махнула Влада рукой в сторону двух высоток, выделяющихся среди пятиэтажек.

– Иди домой, я тебя прикрою. Скажу, что… – на секунду я задумалась, какую весомую причину выдать, чтобы Владе можно было не возвращаться на работу. – Мы не нашли у Полины приличной обуви – и ты пошла в магазин, чтобы ее купить! – осенило меня.

– Ну да, я пошла в магазин, – повторила за мной Влада. – Потом в морг. Возвращаться на работу не имело никакого смысла.

Я рассталась с Владой, прыгнула в маршрутку и уже через двадцать минут была на месте.

К концу рабочего дня в «Трех самураях» всегда много посетителей. Передо мной в ресторан зашла подвыпившая компания, человек десять. Навстречу им вышел Тимур.

– Молодые люди, вы столик заказывали?

Выяснилось, что идея зайти к нам у парней родилась спонтанно, и зашли они наобум, чтобы погреться и легко перекусить. Увы, свободных столов не оказалось. Я стояла в стороне и наблюдала за тем, как Тимур вежливо объясняет, что все столы заказаны. Кажется, никто из компании не обиделся и не полез с кулаками выяснять, почему это все столы заняты.

– Приходите завтра, – предложил Тимур. – Можно прямо сейчас забронировать столик.

Мне понравилось, как наш охранник смог сгладить сложившую ситуацию.

– Хорошо работаешь, – отметила я. – Тимур, мне надо с тобой поговорить.

Тимур удивленно изогнул брови. Как-то раньше нам не доводилось общаться. Я знала, что он наш охранник. Он знал, что я работаю в бухгалтерии ресторанной сети. Мы здоровались, но не более того.

– Я вас слушаю. – Мне показалось, что он даже не знает, как меня зовут. Фраза прозвучала так, будто ее собирались продолжить, дополнив именем, но в последний момент передумали.

– Меня зовут Викторией Викторовной, – представилась я. – Можешь называть меня просто Викой и на «ты». А ты Тимур? – Он склонил голову. – Ты ведь знаком с Артемом Петровым из ресторана «Фудзияма-холл»?

– Да, – вздохнул он, как будто догадывался, о чем я хочу его попросить. Но он ошибся. – Артем встречался с Полиной, которая сегодня погибла. Если вы хотите, чтобы я сообщил ему о ее смерти, то уже не нужно. Он знает, что ее нет в живых. Я звонил ему.

– Давно?

– Сразу, как только полиция ушла. Но к этому времени он уже был в курсе случившегося.

Видимо, Тимур позвонил Артему уже после того, как тот переговорил с Владой.

– И как он отреагировал на смерть невесты?

– Он сказал только: «Я знаю» – и отключился. Голос звучал глухо. Он очень был расстроен.

– Да? А ты хорошо знал Артема?

– Думаю, да. Мы даже одно время вместе снимали квартиру.

– А что за человек он был?

– Был? Почему был? – забеспокоился Тимур.

– Тимур, – вздохнула я. – Случилось еще одно несчастье. Артем лежит в том же морге, что и Полина. Он попал под машину, когда спешил к ней… в морг.

На самом деле я не знала, куда торопился Артем, и торопился ли он вообще, но сказала так, потому что в эту минуту мне казалось, что это естественно, когда любимый в последний раз спешит увидеть свою возлюбленную, пускай даже мертвую.

«Кстати, неплохо было бы узнать, в каком месте произошел наезд», – поймала я себя на этой мысли.

– Так глупо все произошло. Стоял на перекрестке, ждал зеленый свет, а потом вдруг шагнул вперед, прямо под колеса грузовика.

– Вы шутите! – ужаснулся Тимур, продолжая мне не верить. – Глупости! По-вашему, Артем не умел переходить улицу?

– Я этого не говорила. Но факт налицо – Артем в морге.

Он опустил руку в карман, достал телефон и стал нервно набирать чей-то номер.

– Если ты звонишь Артему, то он не ответит. Я подобными вещами не шучу. Его нет в живых. Надо бы сообщить о его смерти родственникам. Ты знаешь, как их найти?

Тимур слишком быстро ответил:

– Нет, не знаю.

– Ну как же! Вы вместе жили. Неужели он о себе ничего не рассказывал?

Тимур внимательно на меня посмотрел и вместо того, чтобы говорить об Артеме, стал оправдываться:

– Образования как такового у меня нет. За плечами школа и физкультурный техникум. Я из бывших спортсменов: борьбой занимался. В жизни началась черная полоса: одни соревнования проиграл, другие, потом с тренером поссорился и хлопнул дверью. Когда пришла повестка из военкомата, скрываться не стал – пошел служить. Отслужил, решил здесь остаться: понравился мне ваш городок. А вот с работой возникли проблемы. Мне удалось устроиться только на завод. Работа скучная, платили мало, зато дали место в общежитии, – не знаю, для чего он мне все это рассказывал, но я не перебивала, молча стояла и слушала. – А потом я увидел объявление о наборе персонала в сеть ресторанов восточной кухни. Набирали всех: поваров, официантов, барменов, разнорабочих и охранников. В очереди на собеседование я познакомился с Артемом. Я спортсмен, Темка тоже не дохлик – нас с радостью взяли. Из общаги мне пришлось выписаться, но на улице я не ночевал – практически сразу мы с Артемом квартирку однокомнатную сняли. Но скоро он познакомился с Полиной и переехал жить к ней.

– Он из-за квартиры с Полиной роман закрутил? – в лоб спросила я. – Чтобы деньги на жилье сэкономить?

– Да нет, почему? – не очень уверенно ответил Тимур. – Она ему нравилась. Спокойная, хозяйственная. Многое ему прощала.

– А было, что прощать?

Тимур отвел взгляд в сторону, видимо, лихорадочно соображая, говорить мне о проделках товарища или нет.

– Ты не ответил, – напомнила я ему о ранее заданном вопросе.

– Да так, ничего особенного, – попытался уйти он от ответа, но, наткнувшись на мой строгий взгляд – как никак мой статус в этом заведении выше его статуса, – продолжил: – Тёмка – красавец. Ему многие клиентки, уходя, в карман визитки совали. Иногда он им звонил.

– Только звонил?

– Не только, – пожал плечами Тимур. – Бывало, что пропадал на день-два. Писал заявление на отпуск и укатывал.

– Не предупредив при этом Полину? – догадалась я. – Причем в последний раз это произошло относительно недавно?

Тимур кивнул, соглашаясь.

Я вспомнила, как в первый раз пришла в «Три самурая». Мне представили Дашу, Владу и Полину. Даша и Влада приветливо улыбнулись. Полина пробормотала: «Рада знакомству». Однако лицо ее отнюдь не было радостным. Поникшие уголки нетронутых помадой губ, встревоженный взгляд и опухшие от слез веки – все говорило о том, что девушка всю ночь проплакала. Наутро она пыталась скрыть следы бессонной ночи под толстым слоем пудры, но ей это не помогло – выглядела она уныло.

Зато на следующий день Полина пришла оживленная, беззаботно смеялась и шутила. Она даже представилась мне заново, протянув ладошку, сказала: «Меня зовут Полина. Добро пожаловать в наш женский коллектив» и выложила на стол коробку конфет и пачку дорогого чая. Влада и Даша тогда переглянулись: они уже знали, чем вызвана смена настроения у Полины.

– Почему же ваш друг так поступал с Полиной? Она же искренне его любила.

Тимур виновато покачал головой.

– Я тоже его об этом спрашивал. Но он лишь отмахивался от моих нравоучений. Говорил, что сам разберется со своей девушкой. Виноватым он себя не чувствовал. Более того, утверждал, что всё, что он делает, делает для их совместного будущего. И не надо его упрекать в том, что он живет в Полининой квартире. Он ее обеспечивает. Пусть радуется.

«Он ее обеспечивал? – мысленно удивилась я. – Насколько мне известно, в нашей системе бухгалтер получает больше охранника, пускай даже заместителя охранной службы. Может, Артем еще зарабатывал в другом месте?»

– Артем подрабатывал?

– Видимо, да. Периодически у него появлялись деньги. Он неплохо одевался. Курил хорошие сигары. От него пахло очень дорогим одеколоном. Недавно у него появился мобильный телефон нового поколения. Знаете, такой тоненький-тоненький мини-компьютер.

– И вы поинтересовались, на какие это все деньги?

Тимур нехотя ответил:

– Да, я спросил: «Полина подарила?» Он сказал: «Много будешь знать, скоро состаришься, если, конечно, раньше не умрешь». Мне как-то после его слов нехорошо стало. Сердце заныло. Предчувствия дурные появились. Еще подумал, что добром все не кончится. Так и вышло.

– А Полина знала, чем занимался Артем?

– Не уверен. Хотя, возможно, я заблуждаюсь относительно Артема. Полина была очень хорошей девушкой, честной и чистой. Если бы Артем занимался чем-то незаконным, она бы постаралась его вытащить.

«А если пыталась, да не смогла? И в отчаянии сбросилась с крыши? – мысленно парировала я Тимуру. – А с Артемом, похоже, действительно было не все чисто».

– И все-таки, Тимур, надо бы родственников Артема разыскать. Может, он тебя с кем-то из своих родных знакомил? Неужели к нему никто не приезжал?

– Нет.

– А звонил кто-нибудь? Брат, сестра, мама, папа…

– Так сразу не соображу, – мотнул Тимур головой. – Мать, он говорил, умерла. Братьев, сестер точно не было. Отец? Да вы не переживайте, сбросимся и похороним. Я обзвоню наших общих знакомых, коллег. Что-то соберем.

– Да-да, сделай это, – сказала я и пошла к Вере Ивановне, чтобы отчитаться в проделанной работе.

Пока поднималась на второй этаж, вспомнила, что в телефоне Полины есть номер некого Петрова Ф.М.

«Уж не родственник ли он Артема? Надо обязательно его набрать. Еще надо заехать в морг и попросить телефон Артема. Хороший он или плохой, а родственники о его смерти должны знать. Не может быть, чтобы в его телефоне не было никого из близких», – подумала я.

Я быстро отчиталась перед Верой Ивановной – и бегом в свой кабинет.

– Даша, где Полинин телефон? – спросила я с порога. Заметив, что Даша сидит, укутавшись шарфом, и изучает Полин телефон, я уточнила: – Это он, Полин телефон?

– А? – мой вопрос застал ее врасплох. Она упустила телефон, и тот с грохотом ударился о стол. Даша смутилась: все-таки нехорошо копаться в чужих вещах. Я и сама того же мнения, но иногда обстоятельства вынуждают нас закрыть глаза на правила хорошего тона. – Вика, тут такие дела… какие-то странные SMS-ки. Даже не знаю, как ко всему этому отнестись, – как будто оправдываясь, сказала Даша.

Я настолько была занята своими мыслями, что только услышала Дарью, но смысла сказанного не осознала, оставила на потом.

– Да-да, – пробормотала я, скользя курсором по фамилиям в телефонной книге Полиного телефона. – Ага, вот он! – я нажала кнопку вызова.

Ответил густой мужской бас:

– Слушаю вас.

– Алло! Это Федор Михайлович?

– Митрофанович. Федор Митрофанович. Полина, ты?

– Нет, это не Полина, а ее подруга. С Полиной случилось несчастье. Она погибла, – выдохнула я. Мне предстояло сообщить и о второй смерти.

– Я не понял, – не поверил мне Федор Митрофанович.

– Она умерла. Федор Митрофанович, а вы, случайно, не родственник Артема Петрова, жениха Полины?

– Нет, Артем точно не мой родственник. Я преподаватель Полины по экономике. А вы можете сказать, что с Полиной случилось?

Я была разочарована, хотя и такой вариант следовало ожидать. Фамилия Петров одна из самых распространенных.

В Полинином телефоне был еще Петров с буквой «э». Этот, как я и предполагала, оказался электриком ЖЭКа.

– Надо ехать в морг и просить телефон Артема, – подумала я вслух. – Даша, что ты там сказала на счет SMS-ок?

– Странные какие-то. Я ничего не поняла. Прочти.

Судя по всему, Полина не имела привычки стирать полученные сообщения. В памяти ее телефона я насчитала больше десятка SMS-ок.

– Что это? Какой-то бред! «Ты всех достала. Исчезни!», «Смерть ходит по твоим пятам. Беги!», «Твоя игра не стоит свеч. Ты проиграешь», «Ты уже проиграла. Покойся с миром».

Жуткое ощущение приближения смерти накрыло меня с головой. Перед глазами проплыло мертвое лицо Полины и ее голова, утопающая в луже крове. Я словно вновь почувствовала тот ледяной ветер, который трепал волосы лежащей на асфальте Полины.

– Когда пришла последняя SMS-ка? – спросила я у Даши.

– Я не знаю, – пожала плечами Полина.

Я стала жать на кнопки, выуживая из телефона информацию о сообщении. Выходило, что SMS-ка пришла за несколько минут до смерти Полины. О своем открытии я сказала Даше.

– А она ее прочла?

– Ты меня спрашиваешь? Я вошла в кабинет, а через минуту Полина вылетела из него пулей. Что было до этого? Помнишь? Ты слышала сигнал пришедшего сообщения?

– Я не знаю. Телефон лежал у Полины на столе. У нее все сигналы очень тихие. Она могла незаметно прочитать сообщение, а потом встать и выйти. А могла и не прочитать.

– Имени нет, только номер, – отметила я и тут же набрала с Полининого телефона этот номер. «Абонент не подключен к сети или вне зоны…». – Хорошо, что ты нашла эти сообщения. Они могут быть очень важными для следствия.

– Понимаешь, я решила обзвонить подруг Полины. Взяла телефон. Не на ту кнопочку нажала. Вместо адресной книги попала в «Сообщения». Я открыла, а тут… – сбивчиво рассказывала Даша, оправдывая свое любопытство. – Когда прочитала, мне плохо стало. Я чуть сознание не потеряла. Вика, это шутка? Разве можно так шутить? А если Полинка того… после этого сообщения. А если это Артем SMS-ку сбросил?

Я не дала ей договорить:

– Даша, Артем погиб.

– Что?! Как?!!

Пришлось рассказать. Даша еще долго оставалась под впечатлением, сидела и молча таращилась на меня. Я тем временем пролистала все нестертые Полиной сообщения – ничего особенного. Половина из них извещала о рекламных акциях телефонной сети. Вторая половина была от Артема. Парень писал сухо, как будто в браке они с Полиной прожили лет пятнадцать, причем не очень счастливо. «Буду в восемь», «Что на ужин?», «Задержусь», «Давай обойдемся без упреков», «К ужину не жди».

Я опять вернулась к последнему сообщению.

– Как ты думаешь, что это может означать? Кто автор? – спросила я и автоматически бросила телефон Полины в свою сумку.

– Я не знаю, я не хочу думать об этом, – мотнула головой Даша. – Мне страшно.

Я укоризненно посмотрела на нее. Многие в минуту опасности принимают позицию страуса. «Ничего не вижу, ничего не слышу – значит, ничего не происходит». Но ведь это не так! Слеп – значит, безоружен. Лучше смотреть вперед, а еще лучше вертеть головой в разные стороны. В этом случае есть возможность предупредить нападение.

– Вика, я домой пойду. Что-то меня знобит.

– Это на нервной почве. Столько всего произошло.

– Да-да…

Даша быстро оделась и вышла. Я посмотрела на часы и ахнула:

– Без пяти шесть! В шесть к ресторану подъедет Никита, а я не забрала у Олега мясо.

Через тридцать секунд я была в пищеблоке.

– Олег! – заорала я с порога.

Все, кто работал на кухне, повернулись в мою сторону.

– От твоего крика тесто осядет, – шикнула на меня Мария Ивановна, именуемая всеми Мариванна.

Мариванна занимается в «Трех самураях» выпечкой и десертами. Тетка простая, даже где-то грубоватая, но что касается профессии, то равных ей здесь нет.

– Молчу-молчу, простите, ради бога, – поторопилась я извиниться, пока не получила по голове скалкой.

Мариванна как раз раскатывала слоеное тесто для японских пирожков с древесными грибами муер. Я, к слову, пекла такие пирожки дома. Используя готовое слоеное тесто, пирожки готовятся в два счета и без мороки. Древесный гриб замачивается, режется соломкой, припускается в сливочном масле и тушится с добавлением сливок совсем недолго. Потом эта смесь выкладывается на лист теста – и в духовку до образования румяной корочки. Сверху можно присыпать тертым сыром. Перед подачей на стол украсить петрушкой. Это, конечно, не расстегаи с мясом, но для разнообразия приготовить можно.

– Олег, – шепотом позвала я.

– У входа пластиковый коробок! – ответил он, не отвлекаясь от приготовления еды.

Такой ответ меня не устраивал. А если меня спросят, как я кухарила? Я взяла коробочку и подошла к Олегу.

– Олег, как я это все делала?

– Ты хочешь у меня работу отнять, – пошутил он, но, прочитав в моих глазах мольбу, сжалился: – Господи, да что тут сложного? Запоминай! Взяла вырезку, порезала поперек волокон, слегка отбила, придавая куску форму. Присыпала кусочки с двух сторон перцем и ароматными травками: базиликом, тимьяном, майораном. Если есть смесь прованских или средиземноморских трав, то очень хорошо. Смазала оливковым маслом и немного выдержала. Дальше пожарила с двух сторон. Буквально по нескольку минут с каждой стороны.

– На масле?

– Каком масле?! – возмутился он. – Куски у тебя уже в масле. Бросаешь на раскаленную сковородку-гриль – и всё!

– С ребрышками? Есть у меня такая.

– С двух сторон, – напомнил он. – Потом выключила огонь и дала постоять мясу под фольгой минуты три или чуть больше. Можешь на кусочки положить сливочное масло с зеленью. Хуже не будет. Поняла?

– Ага, – кивнула я. – А что на гарнир?

– Овощной салат. Помидоры, огурцы порезать сможешь?

– У меня есть пекинская капуста.

– Сойдет. Рубай все, что найдешь в холодильнике. Возьми еще это. Пойдет в качестве соуса, – он протянул мне баночку, внутри которой плескалась темно-бордовая жидкость, по консистенции напоминающая кисель.

– Спасибо, Олег. – Я послала ему воздушный поцелуй и побежала к выходу.

Глава 6

Никита меня заждался. Он так увлеченно читал газету, что не сразу заметил мое приближение. Или, может, таким образом он мне мстил, всем своим видом показывая, что не так уж я ему и нужна?

– Привет. Давно ждешь?

– Мы договаривались на шесть часов. В это время я и подъехал, – сухо ответил Никита.

Я мельком взглянула на часы. Если я опоздала, то совсем немного. Однако, чтобы загладить свою вину, виновато шепнула:

– Прости.

– Горбатого могила исправит, – без злости буркнул он.

«А вот про могилу сейчас говорить не надо, – мысленно ответила я, искоса следя за реакцией Никиты. – И, наверное, сегодня не стоит его просить завезти меня на минуточку в морг. Я это сделаю завтра – и без него».

Что мне нравится в моем муже, так это то, что он быстро отходит. Уже через пять минут он забыл о моем опоздании. Да и двадцатиминутное опоздание не такой серьезный проступок, чтобы из-за него портить тихий семейный вечер с ужином при свечах. А ужин – спасибо Олегу – получился отменный. Никите очень понравилось мясо. Мягкое, ароматное, с легкой кровинкой на срезе в середине – настоящий медальон из телятины! А если учесть, что к мясу Олег налил в баночку брусничный соус, получилось настоящее французское блюдо – вкусное и изысканное.

– Надо бы как-нибудь Ольгу на ужин пригласить. Ты же сможешь повторить сей шедевр? Утрем этой зазнайке нос. Мы тоже умеем готовить! И не хуже ее!

«Кстати, об Ольге! Надо бы к ней позвонить», – подумала я, вспомнив, что она, как психиатр, часто занимается проблемами суицида.

Я улучила момент и набрала номер золовки.

– Оля, привет. Как дела?

– Воюю со своими мужчинами.

Ольга замужем, у нее подрастает два сына, отчаянных сорванца, головы которых ежеминутно работают над тем, что бы еще такого-этакого сотворить. Так что, когда она говорит «воюю», это отнюдь не преувеличение:.

Минут пять мы поболтали обо всем и ни о чем, потом я перешла к делу:

– Оля, у нас на работе девушка погибла. Хотела у тебя спросить…

– Погоди, – испугано перебила она, – это уже на новой работе случилось?

– Да.

– Вика, ты опасный человек.

– Да ладно, – в какой-то мере я даже обиделась на Ольгу. Можно подумать, что это я Полину с крыши столкнула.

Честно говоря, Ольга не просто так сказала. Дело в том, что в ресторане «Кабуки», где я прежде работала, произошло несколько смертей, к которым я, разумеется, никакого отношения не имела, но в расследовании инцидентов участие принимала, причем очень активное.

Ольга об этом знала и теперь пыталась провести некую связь между давнишними событиями и сегодняшней смертью Полины. Впрочем, скорей всего, она пошутила, назвав меня опасным человеком. Я ее прощаю. Главное, чтобы она Никите не внушила мысль, что от меня исходят несчастья.

– Оля, девушка спрыгнула с крыши, с крыши ресторана «Три самурая». Разбилась насмерть.

– Суицид?

– Менты так и думают. Дело заводить не хотят. А если не хотят, то и не заведут, – вздохнула я. – Хотя, знаешь, вроде бы ей не с чего было прыгать. Я имею в виду, что все у нее хорошо было, не хуже, чем у других. Да и высота нашего здания такая, что можно и не разбиться. Некоторое время после падения она была жива. Даже разговаривала, но ее слова больше напоминали бред. Представляешь, она говорила, что не знала о том, что умеет летать.

– Думаешь, что ее сбросили? Узнаю свою невестку, – хмыкнула Ольга. – Вот что я тебе скажу. То, что ты называешь бредом, вполне естественное состояние. Твоя коллега, что называется, видела свет в конце тоннеля. Ей могли и ангелы привидеться! Что касается относительно низкой высоты вашего здания, то скажу так: чтобы разбиться, не нужно лезть на крышу высотки. Разбиться можно, спрыгнув с табуретки, повеситься на радиаторе отопления, а утонуть в луже. Было бы, как говорится, желание. И для этого не нужны какие-то особые причины. Есть люди, запрограммированные на скорую смерть. Конечно же, это психическое отклонение, но не такое уж редкое. В зоне риска нежеланные дети и дети, пережившие в раннем детстве сильный стресс, насилие, потерю родителей, близких родственников, друзей.

– Да-да, это как раз о Полине. Она сначала пережила развод родителей, а потом их смерть. Последней каплей стала ссора с парнем.

– Вот! Очевидно, она считала, что нужна была только свом близким.

– Оля, а можно запрограммировать человека на суицид? – спросила я, вспомнив о странных SMS-ках. – Скажем, применив к человеку гипноз.

– Кино насмотрелась? Шпионы по углам мерещатся? А твоя сотрудница часом не баловалась наркотиками или не злоупотребляла алкоголем? Наркоманы просто созданы для полетов.

– Нет, что ты! Полина не была ни наркоманкой, ни алкоголичкой.

– Ты могла не знать. Вот что, скажи мне фамилию своей Полины, а я посмотрю, не числится ли она в нашем списке.

– Полина Кротова. Ей двадцать четыре года. Жила по адресу…

– Завтра созвонимся, – пообещала Ольга.

– Погоди, полицейский сказал, что сейчас в городе просто эпидемия самоубийств. За последнюю неделю несколько подобных случаев.

– Вика, каждый день что-нибудь случается. Про эпидемию среди подростков слышала. «Синий кит» у всех на слуху. Но это в целом по стране. У нас, слава богу, пока случаев детских суицидов не было. Да и взрослые не так часто в петлю лезут или прыгают с крыши. Во всяком случае, нам на пятиминутках не докладывали о поголовном желании горожан свести счеты с жизнью. Скорей всего, полиция и впрямь не хочет возбуждать уголовное дело. Вот и ссылается на мнимую эпидемию. Кстати, чем ближе весна, тем чаше у людей с психическими отклонениями случаются обострения, но до крайности мало кто доходит.

– Спасибо, Оля. Ты меня успокоила.

На следующий день, в половине восьмого я проводила Никиту в университет. Он читает студентам лекции, поэтому опаздывать не должен ни при каких обстоятельствах. Его подопечные – крайне пунктуальные товарищи. Если преподаватель опоздает на пять минут, то уже через шесть минут в аудитории никого не будет – разбегутся.

Обычно я выхожу из дома через час после мужа, поскольку мой рабочий день начинается в девять утра. Сегодня же я выскочила из квартиры через пятнадцать минут после Никиты – и побежала не в «Три самурая», а в морг.

– Здравствуйте, – задыхаясь от быстрой ходьбы, бросила я на входе.

Рядом с дверью сидел мордастый охранник – не тот, что был вчера.

– Здравствуйте, – вяло ответил он. – Здоровье живым не помешает.

В его голосе было столько скорби, что мне стало стыдно за свою торопливость. Разве в здание, где находят последний земной ночлег бренные души, вбегают так, как я вбежала с пеной у рта?

– Да-да, вы правы, – сказала я, изобразив на лице трагическую гримасу. – Я родственница Артема Петрова. Мне вчера сообщили, что он у вас тут лежит. Вчера доставили.

– Артем Петров, говорите? – охранник наклонился над списком. – Есть такой. Вы первая о нем спросили.

– Ну да, ближе меня у него никого не было, – соврала я. – Я ведь его двоюродная сестра. Родная кровь. Боже, кого я потеряла! – запричитала я, подводя глаза к потолку. – Завтра похороны. Надо подготовиться. Миленький, вы мне отдайте его вещи, пожалуйста.

– Ну знаете, дамочка, я так не могу, – неожиданно воспротивился охранник.

– Почему?

– Вы ведь не жена ему и не мать, и даже не родная сестра. Знаете, сколько двоюродных сестер у человека может быть?

– Одна я у него!

– Это вы так говорите. А после вас еще несколько сестер прибежит. А если все начнут вещи покойного просить? Доказать, что вы его родственница, можете?

– Нет, – протянула я.

Мне попался очень ответственный товарищ. У такого телефон просто так не выцыганишь – это я сразу поняла. С какого же боку к нему подъехать?

– Вы меня не поняли. Мне не нужны все вещи. Мне нужен только телефон Артема, – выкрутилась я, – буквально на несколько минут, чтобы списать номера его друзей и пригласить их на похороны. Хоронить будем завтра, а никто из его друзей не знает. Разве же это по-человечески, если никто не придет проводить брата в последний путь?

– Хорошо, – сжалился надо мной охранник. – Паспорт есть?

– Есть. Только я не Петрова, а Зайцева, – предупредила я, протягивая свой паспорт. – Моя мать была сестрой его отца. В девичестве она была Петровой, а потом стала Зайцевой.

– Ну, ладно-ладно, даже если бы вы были его женой, я все равно попросил бы документ. Положено паспорт требовать, – нахмурился охранник, сличая фото с оригиналом. – Стойте здесь, я сейчас вынесу вещи.

Не было его минут пять, не больше. В большом полиэтиленовом мешке, в котором лежала одежда Артема, я нашла еще один пакет, поменьше. Там находились деньги, телефон, часы, ключи от Полининой квартиры и служебное удостоверение. Мне нужен был только телефон.

– Я могу отойти в сторону? – спросила я.

– Да, конечно, – разрешил охранник. – Присядьте, если хотите.

В контактах Артема было не меньше пятидесяти номеров. Номера сотрудников нашей сети я отмела сразу, остальные пришлось переписать. После этого я открыла архив SMS-сообщений. Здесь меня поджидало разочарование. Все принятые SMS-ки были стерты. Ох, уж эти скрытные мужчины! Из отправленных сообщений сохранилась только одна и довольно странная. «Где и когда?» – и все. Отправил ее Артем, судя по всему, за день до гибели.

«Что «когда»? И где это «где»? Что он имел в виду? О чем идет речь? О встрече? Тогда с кем?» – задумалась я и переписала номер, на который было отправлено сообщение.

Хотелось тотчас перезвонить по этому номеру, но охранник изменил мои планы, спросив:

– Девушка, говорите, завтра собираетесь забрать?

– А? Да, завтра, – кивнула я, сориентировавшись.

– Одежду принесли? Или его в джинсах хоронить решили?

– Нет, конечно, – возмутилась я, про себя подумав: «Приду в «Три самурая» обязательно позвоню в «Фудзияму». Пусть займутся похоронами сотрудника». – Не переживайте, сегодня после обеда будет одежда. Или я принесу, или сослуживцы Артема. Вот возьмите, – я протянула уже ненужный мне телефон. Я собиралась проститься, но, взглянув на пакет с одеждой, спросила: – В этой одежде его доставили в морг? А больше с ним ничего не было? – Я вспомнила, что в квартире Полины мы не нашли ни одной мужской вещи. Значит, сумка с вещами должна была быть с ним, если, конечно, он не успел отнести вещи в свое новое жилище.

– Нет, только это, – ответил охранник.

– Можно, я еще раз посмотрю вещи? Должен быть ключ от квартиры.

– Вот же ключи, – удивился охранник, указывая на связку ключей от Полиной квартиры.

– Нет, это ключи от моей квартиры, – я достала из своей сумки точно такой же комплект. – Я часто уезжаю в командировки, и всегда оставляла ему ключи, чтобы он поливал мои цветы, – выкрутилась я. – Должны быть еще ключи от его квартиры.

– Смотрите, – пожал плечами охранник, предоставив мне право рыться в вещах Артема.

Ключ я нашла во внутреннем кармане куртки. Только ключик был не от квартиры, а от ячейки камеры хранения.

Я повертела в руках плоский ключик, к кольцу которого был прикреплен ярлычок с цифрой 48.

Где эта камера хранения? На вокзале? Вряд ли. Там или автоматические ячейки с кодами на дверце, или те, которые обслуживают люди. Во втором случае выдают или квитанцию, или жетон. А вот в магазинах или даже в супермаркетах ячейки с ключами, весьма похожими на этот.

Мне оставалось выяснить, в каком магазине Артем оставил сумку с вещами. Плохо, что таких магазинов могло быть очень много.

«За день я их не обойду, – загрустила я. – Но, наверное, все и не надо?»

– Нашли ключи?

– А? Нет, – я незаметно спрятала ключ в карман. – А вы не знаете, в каком месте сбили моего брата? – поинтересовалась я, догадавшись, что камеру хранения нужно искать где-то рядом с местом гибели Артема. – Хочу положить цветы на перекрестке.

– Нет, нам такую информацию не докладывают, – развел руками охранник.

– А кто может об этом знать?

– Наверное, врачи скорой помощи.

– Конечно, – обрадовалась я подсказке и заторопилась к выходу. – Ну я, пожалуй, пойду.

– На брата не хотите взглянуть? – удивленно спросил охранник.

Особого желания смотреть на покойника у меня не было, но надо было отыграть роль до конца.

– Разумеется, только боюсь, что расплачусь.

– К слезам мы привычные. Идите прямо по коридорчику, скажите, что к Петрову. Вам там и нашатырь предложат, и водичку.

– Спасибо, – кивнула я ему и на ватных ногах зашагала к обитой железом двери.

Ни одной двери, куда можно было бы свернуть по пути, не оказалось – пришлось идти в покойницкую. Глубоко вздохнув, я дернула на себя дверь. В нос пахнуло приторным запахом формалина, от которого стало совсем дурно.

Разглядев в глубине зала человека в белом халате, я крикнула:

– Здравствуйте, я к Петрову. Можно? – и тут же поймала себя на мысли, что фраза больше подходит для визита в больницу, чем для морга. Петрова я уже ничем не могу побеспокоить, к нему всегда можно.

– К Петрову? – переспросил молодой доктор. – Когда к нам привезли?

– Вчера.

– Смотрите в том ряду. Кажется, последний справа, – махнул он рукой на крайний ряд столов, на которых лежали покойники, накрытые простынями.

Я с опаской стала пробираться к указанному столу, стараясь не смотреть на торчащие из-под простыней босые ноги.

– Этот? – спросила я, добравшись до последнего стола.

– На бирку посмотрите.

– Петров Артем Иванович, – прочитала я. Приподняв край простыни, я поздоровалась: – Ну, здравствуй, Артем. Что ж ты так рано ушел из жизни? Мог бы еще пожить, ответить мне на пару вопросов. Ты довел Полину до самоубийства? Или кто-то другой помог? Не очень-то она была похожа на сумасшедшую, чтобы в двадцать четыре года с крыши прыгать.

Естественно, никто мне не ответил – Артем лежал, не шелохнувшись. Жизни в нем было – ноль целых и ноль десятых. Светлые пшеничные волосы почти сливались по цвету с пожелтевшим за ночь лицом. Синие губы плотно сжались. Я отметила, что на лице ни царапинки. Из любопытства приподняла простынь выше. Левый бок был стесан до основания, из раны с запекшимися краями торчали ребра. Парню досталось по полной программе.

Над раной имелась наколка, явно выполненная не в салоне тату. Дело даже не в том, что линии были наколоты неумелой рукой, а в самом рисунке, в котором, вне всякого сомнения, прослеживалась тюремная символика. Грудь Артема «украшал» тюльпан, вокруг стебля которого вилась колючая проволока.

Когда я училась на юридическом факультете, у нас читал лекции по криминалистике доцент Тетеркин, много лет проработавший в судебной медицине. В его практике бывало, что именно татуировка помогала раскрыть личность покойного. В преступном мире каждая завитушка нарисованная на теле что-то да означает.

«Черт, а ведь Артем сидел! По малолетке! Интересно, Полина знала, с кем связалась?» – промелькнуло в голове.

– Вы его жена? – услышала я над ухом и от неожиданности вздрогнула.

Разговаривая с Артемом, я не заметила, как ко мне приблизился молодой человек в белом халате.

– Нет, я его сестра. Скажите, доктор, он сразу умер или был некоторое время в сознании? Мне очень важно это знать! Вдруг он что-то сказал перед смертью?

– Некоторое время жил, но… Знаете, все в руках божьих. Хотите, дам номер телефона Антона, моего друга? Он медбратом на скорой помощи работает. Это они его сюда доставили.

– Да, конечно! Записываю.

– Пишите… Скажите, что от Сергея. Это я.

Сергей накрыл Артема простыней, а я поторопилась к выходу.

– Девушка, а что с вещами делать?

– Как что делать? – оглянулась я на охранника.

– Вы принесите документ какой-нибудь, чтобы мы могли вам вещи отдать.

– Мне?

– Ну да. Вы же родственница?!

Признаваться, что Артем Петров не мой родственник, я не стала.

– Я-то родственница, но у Артема была еще девушка. Вдруг она захочет вещи забрать.

– И как долго этим вещам у нас лежать? Мы долго держать их не можем!

– Вот мой телефон, – я вырвала из записной книжки листок и написала на нем свой номер. – Позвоните, если никто вещи не заберет, – и, немного подумав, добавила: – и если кто-то придет за ними, тоже позвоните.

Выйдя из морга, я тут же набрала Антона. Медбрат вспомнил парня, которого они забрали с пересечения улицы Челюскинцев и Театрального проспекта. Когда забирали, он был жив, но умер в машине «скорой помощи». Пришлось его вместо операционной везти прямо в морг.

– Скажите, Антон, а этот парень что-нибудь говорил перед смертью?

– Он ненадолго пришел в себя, но то, что он сказал, больше похоже на бред. Вспоминал какие-то игры.

– Игры?

– Он говорил, что заигрался или доигрался, очень сожалеет и просит у всех прощения. За что и у кого – я не понял.

– Да и мне пока понять что-либо трудно, – согласилась я с Антоном. – Но все равно, спасибо.

Далеко прятать телефон я не стала, сразу после разговора с Антоном набрала номер, на который Артем скинул свое последнее сообщение. Увы, абонент оказался вне зоны доступа.

Глава 7

Вместо запланированных тридцати минут, я проторчала в морге час с лишним, хотя, надо заметить, не впустую. О том, чтобы бежать искать магазин с камерой хранения, и речи не могло быть. С опозданиями в «Трех самураях» строго. Нет, разумеется, начальство имеет право задержаться. Но, если оно придет в девять, а тебя еще не будет на рабочем месте, жди неприятностей. Тебя возьмут на заметку, и тогда о спокойной жизни можно будет забыть.

Я поймала такси и через пятнадцать минут уже была у входа в ресторан. Не найдя глазами машину Веры Ивановны, я с облегчением вздохнула, значит, не надо ни перед кем оправдываться, прошла внутрь и нос к носу столкнулась с Тимуром.

– Тимур, ты же вчера работал! Я думала, что у тебя сегодня выходной.

– Да, но завтра похороны Артема. Я поменялся с Алексеем.

– Это правильно. Есть разговор, касающийся похорон. Только я сейчас сбегаю наверх, оставлю там свои вещи.

Даша и Влада все еще не разговаривали друг с другом. Влада с печальным видом смотрела в никуда. А Даша недовольно на нее поглядывала, продолжая винить в случившейся трагедии. Смерть Артема только подлила масла в огонь. Теперь, по мнению Даши, на совести Влады были две загубленные жизни: Артема и Полины.

– Как дела? Молчите? Понятно. Из полиции никто не появлялся?

Даша мотнула головой.

– Нет, – ответила Влада, радуясь возможности поддержать разговор. – Тебе, Вика, из «Фудзиямы» звонили. Они деньги на похороны Артема собрали, хотели тебе привезти.

– А кто сказал, что я буду заниматься похоронами Артема? – решительно возразила я. – Интересное кино! Полина – наша подруга, а Артем, извините… У него были приятели, друзья, на худой конец, сослуживцы. Нет, я не согласна заниматься чужими похоронами!

– Я им так и сказала, – испуганно доложила Влада и добавила: – Вот народ! Все на нас надо повесить.

– Особенно на тебя, – не сдержавшись, хмыкнула Даша. – Кто знает, может, если бы не ты, мы бы сейчас вчетвером чай пили!

– Вика, ну скажи ей, что я здесь ни при чем! – расплакалась от обиды Влада. – Чтоб ты знала, Полина вчера помирилась с Артемом! Соседка видела, как они возвращались домой в обнимку. Что потом произошло, понятия не имею. Так что не надо на меня вешать всех собак!

Требуя подтверждений, Даша посмотрела на меня.

– В общем-то, да, – вздохнула я. – Так что давайте зароем топор войны. Не думаю, что Полина одобрила бы то, что сейчас здесь происходит.

С утверждением «худой мир лучше доброй ссоры» Даша спорить не стала, после моих слов она вздохнула и повинилась перед Владой:

– Я же не знала, что они помирились. Прости меня, Влада, если что не так.

– Ну вот и хорошо, – удовлетворенно сказала я и вышла из кабинета, чтобы продолжить разговор с Тимуром.

Рядом с Тимуром стоял наш снабженец Петр Матвеевич.

– Да что ж это такое?! Такие молодые, – сокрушался он, – и он, и она. Говоришь, они заявление в ЗАГС недавно отнесли? И такой финал! Значит, судьба быть им вместе. – Он оглянулся, явно почувствовав за своей спиной мое присутствие. – Здравствуй, Вика. Слышала новость? Охранник из «Фудзиямы» погиб, жених Полины. Помню! Красавец, кровь с молоком. Порода! Эх, кто остается? Кто землю топчет? Алкоголики, уроды, наркоманы… Кстати, водителя грузовика нашли?

Тимур глазами обратился ко мне за помощью. Петр Максимович, перехватив его взгляд, тоже уставился на меня.

– Я не знаю, – растеряно пробормотала я.

«А ведь следовало выяснить, что с водителем грузовика. Вдруг это был умышленный наезд? У кого? Да хотя бы у Сергея, у медбрата. Наверное, он слышал, что люди из толпы говорили. Как мне это в голову не пришло?» – пожалела я.

– Толку в том, что водителя грузовика посадят? – продолжил Петр Матвеевич. – Парня не вернешь. Когда хоронят?

– Завтра, вроде бы, – ответил Тимур и опять посмотрел на меня.

– Да, завтра. Прощание с Артемом будет проходить в ритуальном зале морга, в то же время, что и с Полиной. Они будут лежать рядом.

– Это правильно, – вздохнул Петр Матвеевич. – Кто-нибудь собирает деньги на похороны?

– Вика.

– Тимур, – одновременно ответили я и Тимур.

– Вот, возьмите, – Петр Матвеевич протянул мне купюру довольно крупного достоинства. – Жаль, когда уходят молодые. Очень жаль.

Снабженец пошел наверх, а я переложила деньги в руку Тимура.

– Извини, но у меня дел по горло. Похоронами Артема будешь заниматься ты. Сегодня должны привезти деньги из «Фудзиямы». Аркадий Алексеевич обещал денег подбросить, не знаешь? Если тебе неудобно у него спросить, спрошу я. У себя? – я взглядом показала на дверь в коридор, ведущий в служебные помещения.

– На месте, – кивнул Тимур. – А что мне с деньгами делать?

Пришлось ввести его в курс дела. Пока я рассказывала, что и как, в холл вошла Вера Ивановна.

– Вика, хорошо, что тебя увидела. Я на минутку. Мне вчера из полиции звонили. Просят к одиннадцати к ним подъехать.

– Это касательно Полины? – спросила я.

– Да, что-то им надо уточнить.

– А что уточнить? – вмешался в разговор Тимур. – Вроде бы дело не стали возбуждать. Или все же возбудили?

– Откуда мне знать? Если вызывают, то надо идти, – не задумываясь, ответила Вера Ивановна.

– А мне можно с вами?

Она сначала удивленно на меня посмотрела, потом раздраженно ответила:

– Вика, тебе заняться нечем? Иди и работай.

– Я и работаю, – обиженно пробормотала я.

Вера Ивановна развернулась и торопливой походкой направилась к выходу.

«Нашли кого вызвать, – с досадой подумала я, провожая начальницу взглядом. – Как будто это она с Полиной дружила. Что она вообще знает о подчиненных? Ничего! Ха! – неожиданно настроение поднялось. – Сколько Вера Ивановна пробудет у следователя? Час, не меньше. Значит, в моем распоряжении минимум час. Если меня никто не контролирует, что же я тогда здесь стою?»

– Тимур, сходи к Громову сам. Не стесняйся. В конце концов, Артем был твоим другом. В нашей системе ближе тебя у него никого не было. Чуть не забыла: ты пока не торопись покупать одежду для Артема. Я скоро вернусь и скажу, нужна она или нет.

– А его в закрытом гробу будут хоронить? – удивленно спросил Тимур.

– С чего ты взял?

– Вы же сами сейчас сказали, что одежда ему не нужна. Значит, голым положат. А что? Некоторые мусульманские народы так и хоронят: в простыню заворачивают и в таком виде предают земле.

– Артем не мусульманин. Я так думаю, – сказала я. Объяснять не было времени, поэтому, будучи уже на ступеньках, я бросила: – Тимур займись гробом, венками. Впрочем, – я вспомнила, что ритуальная контора, которая находится при морге, всем этим занимается, – я через час приду и скажу, что тебе надо делать. А сейчас собирай деньги.

Поскольку я курирую еще отдел доставки заказов, у меня есть в кабинете большая и подробная карта города. К ней я и побежала со всех ног.

Даша и Влада насторожено наблюдали за тем, как я расстилаю на столе карту, как карандашом рисую на ней прямоугольник, как ставлю внутри этого прямоугольника крестики, – и всё второпях, беззвучно.

Не выдержав томительной тишины, Влада спросила:

– Вика, а что ты делаешь?

К этому времени я уже выяснила, что на пути Артема – от дома Полины до места его гибели – находится три продуктовых магазина, в которых точно есть камеры хранения. На параллельных улицах – еще пара магазинов. Всего получается – пять. Не так уж и много.

Я улыбнулась и, не отвечая на заданный Владой вопрос, сказала:

– Скоро буду. Если что, прикройте меня, что-нибудь соврите.

Закрывая с обратной стороны дверь, я услышала:

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросила Даша.

– Нет, – растеряно протянула Влада.

Я выбежала из ресторана и едва не сшибла с ног водителя фургончика отдела доставки.

– Егор, ты в какой район едешь?

– Офис на улице Руставели. Диетпитание везу, – для достоверности он потряс пакетами, доверху набитыми пластиковыми коробочками.

– Прекрасно, высадишь меня на углу Комсомольского проспекта. Слушай, а это диетпитание помогает? – спросила я Егора, чтобы не молчать в пути. Есть такая в нашей системе услуга доставки низкокалорийных блюд для желающих похудеть. Это легкие салатики, супчики, паровая рыба и белое мясо курицы.

– Да как сказать? – пожал плечами Егор. – Коллектив, куда я вожу диету, бабский. Некоторые дамы действительно худеют, тают на глазах. А некоторые в своем весе остаются. Наверное, потому что дома доедают.

– Егор, меня здесь высади, – попросила я, заметив еще один неучтенный мной магазин.

Мой расчет оказался верным. Плохо только, что ячейка, к которой подошел ключ, оказалась лишь в четвертом по списку магазине. Я вытащила из шкафа довольно тяжелую дорожную сумку и заглянула внутрь.

«Мужские вещи – этого следовало ожидать, – обрадовалась я. – Если ключ я нашла в кармане Артема, то и вещи его. Чьи ж еще?»

Схватив сумку, я поволокла ее к стоянке такси и уже через пятнадцать минут была в «Трех самураях».

– Тимур! – крикнула я. – Бери сумку и неси ее в подсобку, где вы переодеваетесь.

– А что это?

– Что-что, – пробурчала я. Сумка, которая весила килограмм десять, изрядно вымотала мои силы. – Вещи Артема! Может быть, сейчас что-то подберем, чтобы в магазин не бежать.

Парень подхватил из моих рук баул и направился в служебные помещения, я последовала за ним.

Тимур доставал и доставал из сумки рубашки, майки, джинсы – все не очень новое, спортивное и молодежное. В таком в гроб не положишь.

– Не то, не то, – брала я из его рук по одной вещи и откладывала в сторону.

– А это что? – Тимур добрался до дна сумки. – Похоже, деньги, – он протянул мне пухлый конверт.

«Неужели Артем ограбил Полину? – мелькнуло в голове. – Как волка не корми, а он все в лес смотрит?»

Тимур не ошибся, в конверте лежали доллары – много долларов. Я с опаской посмотрела в конверт и бросила его обратно в сумку, предварительно его залепив.

– Интересно, там много? – спросил Тимур, удивленный моей реакцией.

– Не знаю. – Мне не хотелось сейчас их пересчитывать. Я была уверена, что эти деньги Артем свистнул у Полины. Вот только откуда у нее такая большая сумма? До выяснения, чьи это деньги, наверное, не надо было совсем к ним прикасаться. – Слушай, раз мы тут не нашли подходящей одежды, тебе надо сходить в магазин и купить Артему костюм, рубашку, а потом все это отвезти в морг. Занимайся, – велела я.

– А из этой суммы деньги можно взять? Охранники из «Фудзиямы» собирают деньги, но когда они привезут…

– Нет, жди те деньги. Мы же не знаем, какие это деньги, – ответила я, подхватила сумку и пошла к выходу из подсобки.

– Как скажете, – буркнул Тимур. По-моему, он на меня обиделся.

Сумка показалась мне неподъемной. Прежде чем затащить ее наверх, я остановилась передохнуть перед лестницей.

– Помочь? – услышала я за спиной голос нашего снабженца.

– А, это вы, Петр Матвеевич? Если не рискуете сорвать позвоночник, помогите, пожалуйста.

– Ого! Кирпичи у вас там, что ли? – воскликнул он, подхватывая сумку. – Что же вы, Виктория Викторовна, такие тяжести таскаете?

Никому ничего я объяснять не собиралась, просто пропустила этот вопрос мимо ушей.

Петр Матвеевич занес сумку в кабинет и поставил ее рядом с моим столом.

– Спасибо, – поблагодарила я за помощь.

Первая не выдержала Даша:

– Ты куда-то уезжаешь? – спросила она, косясь на сумку.

– С чего ты взяла? Сумка чужая.

Я затолкала сумку на нижнюю полку шкафа, в котором у меня хранятся папки с документацией, и для пущей сохранности закрыла дверцу на замок. Ключ бросила не в ящик стола, а в карман.

– А чья сумка? – поинтересовалась Даша.

Настроение было плохое. Чтобы не сорваться, я молча отмахнулась рукой, мол, не до тебя.

– Меня никто не искал? Вера Ивановна не приезжала?

– Нет, – одновременно ответили Влада с Дашей. Я так и не поняла, это был ответ на первый вопрос или же на второй.

Глава 8

Через полчаса я не выдержала и пошла проверить, на месте ли Вера Ивановна.

Я будто бы знала, когда мне выйти. Как только я закрыла за собой дверь, в тот же момент в конце коридора появилась Вера Ивановна.

– Вера Ивановна, вы вернулись? – спросила я, хотя это и так было очевидно. Женщина в одной руке держала ключ от кабинета, а другой расстегивала пуговицы на пальто. – Я могу к вам зайти?

– Да, Вика, – с вздохом ответила она. – У тебя ко мне есть вопросы?

Не могла же я напрямую спросить, зачем ее вызывал к себе следователь? Поэтому пришлось импровизировать.

– Да, касательно похорон. Кто поедет в морг? У Полины, как оказалось, родственников в живых не осталось. Может, кто-то из соседей пойдет? Но не думаю, что их будет много. Получается, что в последний путь Полину провожать некому. Я, Дарья, Влада – как-то маловато. Может, Вера Ивановна, вы попросите Громова, чтобы он наших сотрудников отпустил. Может, кто-то из официантов захочет пойти? Или с кухни ребята? Полине было бы приятно.

Выслушав мою болтовню, Вера Ивановна взглянула на меня с раздражением.

– Не буду никого просить. Все завтра остаются на своих рабочих местах!

– Как?!! Почему?! Кто Полину хоронить будет? Если не мы, никто ее не похоронит! Вера Ивановна, не по-людски это!

– Похорон завтра не будет! – отрезала она.

– Но почему?!

– Потому что она останется пока в морге. Так решил следователь. Пришел результат анализа. Что-то там нашли в ее крови. Вроде бы какое-то лекарство или даже наркотик … Я путаюсь в названиях. В общем, с Полиной пока не всё ясно. Ты, кстати, никаких странностей за Полиной не замечала? Может, она страдала повышенной подозрительностью или возбудимостью? Как она вообще работала? Вы сидите в одной комнате. Тебя ничто в ее поведении не насторожило?

– Нормально работала, – пожала я плечами. – Мне она запомнилась спокойной, старательной, исполнительной, трудолюбивой…

Я не успела сказать, что в последнее время Полина иногда выглядела раздраженной, а еще у нее были проблемы с женихом. Вера Ивановна, не дослушав меня, перебила:

– Вот! Следователь тоже меня спрашивал, не слишком ли она горела на работе.

– Что касается работы, то у Полины не было проблем. Все она делала в срок, отчетность не запускала, работала без авралов.

Я хотела намекнуть Вере Ивановне, что если Полина и переживала, то не из-за работы, а из-за жениха. Но она меня не слышала, вернее сказать, думала о своем:.

– Ты меня не поняла. Сейчас, оказывается, модно искусственно повышать трудоспособность. Есть даже такие таблетки. Забыла их название. Слово такое…. На «витамины» похоже…

– Амфитамины? – подсказала я.

– Вроде бы. Действуют как энергетик, только намного сильнее. Можно на дискотеке всю ночь прыгать, а утром на работу пойти – спать совершенно не хочется. Чувствуешь себя полным сил на протяжении нескольких суток.

– Да. Только у этих таблеток есть побочный эффект. После нескольких месяцев их применения у человека в организме начинаются необратимые изменения. А еще крыша едет, – добавила я.

– Мне то же самое сказали, – вздохнула Вера Ивановна.

– Только я не понимаю, какое отношение это имеет к Полине? Насколько я знаю, она ночные клубы не посещала, – задумчиво протянула я.

Припомнилась статья об амфитаминах, в которой отмечалось, что те, кто принимает эти препараты, частенько кончают с собой. Но неужели Полина была такой глупой, что сама обрекла себя на сумасшествие и суицид.

– Мне тоже это трудно представить. Полина мне казалась очень серьезной, основательной девушкой. Я даже хотела рекомендовать ее на должность директора нового ресторана, – призналась Вера Ивановна. – Ты же в курсе, что наш хозяин мечтает открыть еще один ресторан, на этот раз быстрого питания, по типу китайских закусочных.

– Вот как?!

Новость больно ударила по моему самолюбию. Я курирую несколько ресторанов и отдел доставки. Я свожу концы с концами по всей системе ресторанов, а повышать, оказывается, собирались не меня, а Полину. Где справедливость?

Мне не удалось скрыть от Веры Ивановны то, что в эту минуту творилось у меня в душе. Вся гамма чувств отпечаталась на моем лице.

– Вика, ты не злись. Я же сказала, что ресторан маленький: столиков шесть-семь. Закусочная! Для тебя это назначение стало бы ссылкой. Можно было бы Владу туда отправить, но боюсь, она не справится. А Даша, конечно, умница, но уж очень зациклена на своей семье. У нее времени нет отдавать всю себя работе.

– Вот как?!

– Так что, придется нанимать человека. Тебе даже не хочу предлагать это место. Ты, Вика, птица иного полета.

– Спасибо, Вера Ивановна, – поблагодарила я, немного успокоившись. – И все-таки я не поняла, что с похоронами делать?

– Я сама не знаю. Одно хорошо, что у Полины нет родственников. Не надо ничего никому объяснять. Когда разрешат забрать Полину, тогда и похороним.

– А Артема?

Вера Ивановна скривилась. «Ну при чем тут Артем? Я не командую охраной», – видимо, так подумала она.

Справившись с эмоциями, она спросила:

– А что, «Фудзияма – холл» не хочет похоронить своего человека?

– Мы хотели похоронить Артема вместе с Полиной, – пробормотала я, поймав себя на мысли, что изначально эта идея возникла в моей голове.

Наверное, мне надо было вовремя остановиться и подумать, прежде чем взваливать на себя ненужные обязательства. Зачем я заказала ритуальные услуги и для Артема?

– Вика, даже не хочу забивать себе этим голову. Ну почему мы, бухгалтерия, должны заниматься похоронами охранника? – у нее едва не сорвалось с языка «какого-то охранника».

По сути, Артем и был таковым. Даже чтобы занять место заместителя начальника охраны ресторана, не надо заканчивать университеты. Но как бы то ни было, а смерть возвышает умершего над живым. Наверное, отсюда и поговорка: «О мертвых или хорошо, или ничего». Лучше промолчать, чем обидеть почившего.

Не дождавшись от меня ответа, Вера Ивановна взяла телефонную трубку.

– Алло, Дмитрий Александрович? – спросила она, произнеся имя директора ресторана «Фудзияма-холл». – Это Вера Ивановна. Дмитрий Александрович, тут мои подчиненные спрашивают: когда состоятся похороны Артема Петрова? Парень встречался с нашей сотрудницей, жениться на ней хотел, в общем, мои девчонки тоже хотели бы проводить его в последний путь.

Поскольку Дмитрий Александрович не сразу сообразил, что ответить Вере Ивановне, я поняла, что в ресторане «Фудзияма-холл» похоронами Артема никто не занимается. Мою мысль тот час подтвердила Вера Ивановна:

– Нет, Дмитрий Александрович, «Три самурая» вашего человека хоронить не станет. Как вам такое в голову пришло? Да, у нас есть покойница. Нам одной ее хватает. И что с того, что они собирались пожениться? Мы же не похоронная контора! К тому же о похоронах Полины говорить еще рано. Ее тело следствие пока не отдает. Откуда мне знать, почему не отдает?! – ушла от ответа Вера Ивановна. Последовала короткая пауза. Потом Дмитрий Александрович поинтересовался, что же ему делать. Вера Ивановна не отказала в совете: – Постарайтесь найти родственников Артема и его друзей. С кем-то он ведь дружил? Господи, сходите в морг, на худой конец. Там вам скажут, что делать.

– Вера Ивановна, – зашептала я, подозревая, что так или иначе люди Дмитрия Александровича выйдут на Тимура. – Пусть они свяжутся с Тимуром, нашим охранником. Он дружил с Артемом, даже одно время снимал с ним на пару квартиру. Я знаю, Тимур не откажется помочь в организации похорон.

– Вот вам еще одна подсказка. В «Трех самураях» работает охранником друг Артема. Свяжитесь с ним. Думаю, он не откажется вам помочь, – повторила за мной Вера Ивановна. – Но прежде переговорите с Громовым. Тимур в его подчинении. Не гоже прыгать через голову директора «Трех самураев».

Вера Ивановна положила трубку. Потом глубоко и с облегчением вздохнула:

– Как камень с души свалился. Ты слышала? Он хотел, чтобы похоронами занимались мы! Интересно, кто его навел на эту мысль?!

«Нетрудно догадаться, – промелькнуло в моей голове. – По моей просьбе Тимур позвонил в ресторан «Фудзияма-холл» и от себя сказал, что Артема будут хоронить вместе с Полиной, организацией похорон будем заниматься мы (один покойник или два – для нас разницы нет), а с них деньги, венки и люди для траурной церемонии. Вот такие мы щедрые за чужой счет».

Я разозлилась и на себя, и на Тимура. В конце концов, я не просила его делать подобные заявления. Наверное, я бы все это объяснила Вере Ивановне, но в дверь постучали.

– Тук-тук. Можно? – в приоткрытую дверь просунулась голова нашего снабженца Петра Матвеевича. – Вера Ивановна, мне надо показать вам договора, – после этих слов он влез в кабинет целиком и прямиком направился к столу. – Вот, – положил он на стол несколько листочков. – Это договор на поставку мяса с мясокомбината. Это с птицефабрики. Это рыбная продукция. Еще специи заканчиваются и соевый соус. Надо бы сделать заказ на следующий месяц. Вы же знаете, что соевый соус для нас всё.

– Петр Матвеевич, – взмолилась Вера Ивановна. – Ей-богу, сегодня голова не варит. Наверное, давление подскочило. Возможно, я вечером все подпишу. А еще лучше потерпите до завтра. Я хотела бы еще раз просмотреть договора.

– А, – сделав расстроенное лицо, протянул снабженец. – Завтра так завтра. Только ведь завтра у нас похороны – у вас времени не будет. А время идет. Считайте, что январь и февраль мы прошляпили, а могли бы продукцию с хорошей скидкой приобрести. Деньги, Вера Ивановна, любят бережного обращения.

Да, наш снабженец – очень ответственный товарищ, еще той, социалистической закалки. Петру Матвеевичу чуть больше пятидесяти лет. Считаю, что хозяину сети ресторанов восточной кухни очень повезло с таким исполнительным сотрудником. Петр Матвеевич пришел в нашу систему год назад, причем не просто так, а с наработанными связями.

Казалось бы, чего проще поехать на базу и закупить необходимые продукты: рис, лапшу, соевый соус. Если бы Матвеевич работал в обычном ресторане, наверное, он так бы и поступил: поехал в супермаркет и набрал риса, которого там валом. Но рестораны у нас восточные, мы проповедуем и продвигаем японскую, китайскую, корейскую и тайскую кухни – это значит, что продукты должны использоваться особые. Матвеевич убедил наших директоров закупать рис, древесные грибы и специи в Китае, морские водоросли и нори – в Японии, а соевый соус – в Тайване.

Поговаривают, что Матвеевич обзавелся связями с зарубежными поставщиками, когда жил в Приморском крае и работал в пароходстве, где занимался поставками продуктов для торговых судов. В нашей системе восточной кухни все по-настоящему.

– Вы меня будете учить деньги считать? – рассердилась Вера Ивановна. – Всё завтра. Завтра, – с нажимом повторила она и добавила: – Кстати, похорон завтра не будет.

– ??? – Петр Матвеевич округлил глаза, не издав при этом ни звука.

– Все вопросы к Вике. Она в курсе, – ответила Вера Ивановна, всем своим видом давая понять, что аудиенция для меня и Петра Матвеевича окончена. – Не могу больше. Уходите, иначе со мной гипертонический криз случится.

Вера Ивановна действительно плохо выглядела. Нездоровый румянец пятнами покрыл ее лицо. Глаза сузились в щелочки, как будто ей больно было смотреть на свет. Губы постоянно подрагивали от стреляющей в висках боли.

– Вика, а почему похорон не будет? – удивленно спросил Петр Матвеевич, когда мы вышли от Веры Ивановны. – У Полины иногородние родственники нашлись? Тело решили с собой забрать, в другой город? А мне кто-то говорил, что у нее вроде бы никого нет.

– Так у нее и нет никого, но дело не в родственниках.

– Тогда в чем? – насторожился он.

– Ох, Петр Матвеевич, тут такое дело. Возможно, уголовное дело возбудят… – и я в двух словах рассказала, что мне удалось узнать от Веры Ивановны.

– Да ну, – отстранился от меня Петр Матвеевич, как будто я намеренно хотела оговорить покойную Полину. – Не может такого быть! Какие наркотики или, как их там, амфитамины? Чтобы наша Полина? Да никогда! Скорей всего, что в полиции анализы перепутали. Кровь нашей Поли кровью наркомана подменили. А что? У них и не такое бывает. Разбираться надо!

– Вот они и собираются разобраться – сделать повторный анализ.

– Я не о том! Разбираться надо, кому обвинение предъявлять в употреблении наркотиков. Уже бы не мучили девушку – дали бы похоронить с миром. По всем нашим православным обычаям надо на третий день хоронить. Тянуть дальше некуда.

– Увы, от нас ничего не зависит, – вздохнула я.

– А когда парня ее похоронят?

– Того можно хоть сегодня. Там всё ясно. Зазевался – и угодил под колеса грузовика.

– Ну да, ну да, – пробормотал Матвеевич. – Наверное, расстроился парень, забылся, а тут грузовик на скорости. Жаль, искренне жаль и его, и Полину. Ладно, Вика, я пойду. Дел по горло.

Он направился к своему кабинету, а я пошла на первый этаж «разбираться» с Тимуром. Впрочем, что тут разбираться – кашу с похоронами заварила я.

Глава 9

Тимура я застала за пересчетом денег.

– Вот, на похороны Артема принесли, – сказал он, поднимая на меня глаза.

– Кто передал?

– Из «Фудзиямы» доставили.

– Быстро же они! Тимур, деньги надо отослать обратно. Пусть похоронами занимаются сослуживцы Артема.

– Не понял…

Меня действительно трудно было понять. Сначала я развила такую бурную деятельность, деньги заставила собирать, а теперь пошла на попятную.

– Я только что от Веры Ивановны. Завтра мы не будем хоронить Полину. Следствие пока не отдает ее тело. Что делать с Артемом, я не знаю. В конце концов, он сотрудник ресторана «Фудзияма-холл». Пусть у них голова болит. – Сделав короткую паузу, я добавила: – Так Вера Ивановна решила.

– Но он мой друг!

– Тебе запретить заниматься похоронами никто не может, но только с разрешения Аркадия Алексеевича, нашего директора. И вот еще что, если тебе, Тимур, нужна моя помощь, то не стесняйся, обращайся.

– Вика, то есть, Виктория Викторовна, я тут кое-что вам хотел сказать, – смущаясь, начал он. – Слышал, Веру Ивановну вызывали в полицию по поводу смерти Полины. Должно быть, есть все-таки какие-то сомнения у следователя в том, что не все так просто. Я Полине никто – меня в полицию вряд ли вызовут, да и сам я к ментам не пойду. Но, если с вами захотят разговаривать, можете на меня сослаться.

– Тимур, ты уже пять минут ходишь вокруг да около. Если есть что сказать, говори.

– Месяц назад я и Артем пересеклись в одном пивном ресторане. Давно не виделись, было о чем поговорить. Я ему о своей жизни рассказал, что нового в ней произошло. Он… пожаловался на Полину.

– Пожаловался?

– Ну да. Совсем она его своей ревностью замучила. Крыша у нее вроде как поехала.

– Но ведь не на пустом месте, – стала я на защиту Полины. – Сам же говорил, что Артем имел обыкновение исчезать на несколько дней. Кому такое понравится? Естественно, ей в голову разные мысли лезли.

– Если бы речь шла о скандалах, тогда понятно. Не хотел вам в прошлый раз говорить… Но раз и Артема нет в живых, скажу, – с трудом произнес он и опять запнулся. Видимо, определенные сомнения – говорить или нет – у него были.

– Ну говори.

– Короче говоря, Полина перестала ночами спать. Артем несколько раз просыпался от того, что она на него пристально смотрела. Еще она стала нервная. Временами ее трясло.

«Сначала довел девушку до истерики, а потом удивлялся, почему она стала такой раздражительной», – с негодованием подумала я об Артеме.

– Она даже к бабке какой-то ходила нервы лечить. Вроде бы ей ее кто-то из своих посоветовал. Артем жутко удивлялся, как та может лечить, если сама с приветом. Но Полина ее слушала и регулярно навещала. Продукты ей таскала в обмен на разные гомеопатические пилюли.

– Бабка-гомеопат? Интересно…

– Мне, кажется, она была колдуньей, – шепотом сказал Тимур. – То есть Артем так думал. После бабкиных пилюль Полина совсем чудная стала. Артем даже поставил вопрос ребром: «Или ты прекращаешь ходить к этой бабке, или ухожу я». Впрочем, он бы и так, наверное, ушел.

– Это он сказал?

– Хвастался, что квартиру съемную себе присмотрел, но надо подождать, когда освободится. А еще, что подсобрал деньжат и теперь собирается машину приобрести, правда, подержанную. На новую пока не хватает. «Тайота-камри», знаете такую машину?

– Хорошая машина, – оценила я выбор Артема. – Может, в том конверте лежат деньги на квартиру и на машину?

– А откуда они у него взялись?

– Ты у меня спрашиваешь? Сам же сказал, что Артем накопил!

– Что можно накопить при нашей зарплате? Не было у него денег на эту машину.

– Зачем тогда врал?

– Чтобы потом объяснить, откуда она у него взялась. Думал, что я не знаю, что по чем.

– Не понимаю. Он машину угнал?

– Да нет, конечно. Просто у него появилась богатая дамочка, которая могла оплатить машину. Да вы ее знаете.

– Я? – не смогла я скрыть своего удивления.

– Она тоже работает в нашей системе.

– И кто же?

– Директриса «Мандарина», – еще тише прошептал он. – Естественно, они с Артемом не выставлялись напоказ, встречались тайно. Но каким бы большим город не был, а скрыться в нем нереально, где-то да засветишься. Да что там говорить, даже в лесу не спрячешься! Артема и Татьяну видели вместе в одном из загородных отелей, в курортной зоне.

– Артема? Татьяну Павловну? Да ладно!

Директрису «Мандарина», не сказать, что хорошо, но я знала. Татьяна Павловна Рыжова была пышущей здоровьем женщиной. В свои тридцать пять лет она имела небольшой перебор в весе, но, надо заметить, легкая полнота ее украшала. Пышный бюст, натуральный румянец и пухлые губы привлекали мужские взгляды. Если бы она захотела, у нее не было бы отбоя в солидных поклонниках. Отчего же тогда она выбрала парня, чей статус был намного ниже ее статуса? Неужели влюбилась? Уже не девочка, должна понимать, что ее отношения с Артемом ни к чему хорошему привести не могли.

– Ты ничего не путаешь? Я знаю, что Татьяна Павловна давно замужем. Вроде бы у нее очень удачный брак. Ее муж то ли профессор в вузе, то ли работает в обладминистрации. Сразу не вспомню. Кто-то мне говорил, что он очень солидный мужчина, правда, намного старше ее. Зачем ей Артем?

– Вы сами ответили на свой вопрос, – слегка покраснел Тимур. – Муж старый, а она женщина в самом соку…

– Ты хочешь сказать, что она завела на стороне интрижку только лишь потому, что у нее муж старый?

Тимур тяжело вздохнул:

– Кстати, муж Татьяны Павловны не работает в обладминистрации. Поговаривают, что у него бизнес и весьма мутный.

– Не знала. Возможно, с кем-то спутала.

– А такие, как вы выразились, солидные мужчины не любят выглядеть дураками. Конечно, связь Артема и Татьяны Павловны не имеет никакого отношения к смерти Полины, а вот что касается Артема…

– Подожди, – предостерегла я Тимура от преждевременных выводов. – Артема убили не в подворотне.

– Знаете, случайный наезд, может, не такой и случайный, – собравшись духом, сказал Тимур.

– Нет, откуда водителю грузовика знать, по какой улице пойдет Артем?

– Скорей всего, водитель грузовика не при чем. За Артемом могли следить и в нужный момент толкнуть под колеса первой попавшейся машины. Вы же сами сказали, что на перекрестке никто не ожидал того, что Артем шагнет под колеса грузовика. В толпе очень легко толкнуть впередистоящего человека плечом или рукой.

Я с интересом посмотрела на Тимура. Возможно, он прав: гибель Артема не несчастный случай. Обманутый муж в гневе способен на многое, а если он еще связан с криминалом… Тут есть, где разгуляться фантазии.

«Как бы проверить, знал Рыжов об измене жены или нет? – задумалась я. – А если поговорить с Татьяной Павловной? Но захочет ли она разговаривать со мной о своей измене мужу? Маловероятно, но почему не попытаться? Артем мертв. Татьяна Павловна в душе переживает и оплакивает смерть любовника. С мужем боль утраты она делить не станет по любому. Но, может, на роль жилетки сгожусь я?»

– А Татьяна Павловна тебе не звонила? – спросила я, подумав, что директриса «Мандарина» непременно захочет передать деньги на похороны. Я бы могла за ними съездить.

– Мне? Звонила? Ну что вы! Зачем ей это надо? Захочет прийти на похороны – позвонит в «Фудзияма – холл». И вообще, о моем существовании она вряд ли догадывается. Не думаю, что Артем ей обо мне рассказывал.

«А если она вообще не знает о его смерти? – мелькнуло в голове. – А что? Вполне вероятно, что в «Мандарине» не в курсе того, что случилось с Артемом. Не директор ведь погиб, и не шеф-повар! Охранников в лицо не помнят, не говоря уже об их именах и фамилиях».

– Тимур, а Артем не рассказывал тебе о своей бурной молодости? – спросила я, неожиданно вспомнив о наколке на груди Артема.

– Бурной молодости? Какая бурная молодость может быть в районном городишке?

– Не скажи! Может, там нет крутых кинотеатров и боулинга, но парни, как правило, ведут очень активный образ жизни, развлекаются на всю катушку. Правда, многие после этих развлечений попадают на зону.

– О чем ты, Вика? – Тимур очень искренне удивился.

Похоже, Артем ничего ему не рассказывал о своей юности или же сделал наколку по глупости, не зная, что она обозначает.

– Ни о чем. Забудь.

– Вика, – позвала меня Влада, стоя на верхней ступеньке лестницы. Как долго она там стояла, не знаю. Скорей всего, что только подошла. – Вера Ивановна просила принести отчет по «Кабуки». Я искала у тебя на столе, но не нашла.

– Он в ящике. Уже иду, – ответила я Владе.

Выполнив поручение, Влада пошла в наш кабинет. Я последовала за ней. На полпути к кабинету в кармане зазвонил телефон. Звонила Ольга, сестра Никиты. Я сразу остановилась, чтобы любопытная Влада не смогла меня подслушать.

– Вика, возвращаюсь к нашему вчерашнему разговору. Я тебе обещала узнать…

– А, – протянула я, не сразу вспомнив, что такого обещала мне Ольга. Со вчерашнего вечера столько всего произошло.

– Среди наших пациентов нет девушки по имени Полина Кротова.

– Я почему-то в этом не сомневалась, – ответила я.

Для меня Полина не была сумасшедшей, но то, что с ней происходило в последнее время, со слов того же Артема, весьма настораживало.

– Но это ни о чем не говорит, – продолжила Ольга. – Не все признают свою болезнь и своевременно обращаются к врачам.

– Слушай, Ольга, это ты сейчас о чем? Была ли Полина психом? – прошептала я в трубку.

– Заработалась ты, если не помнишь, о чем вчера шла речь. Короче, я не остановилась на профильных лечебницах и позвонила в наркодиспансер, чтобы те пробили твою Полину по своей базе.

– И что?

– Что? В базе ее нет, но ею люди из полиции интересовались.

– Это понятно. Вроде бы в ее анализе нашли следы наркотического вещества. Что это могло быть?

– Ты меня об этом спрашиваешь? Тебе прочитать ликбез, какие бывают наркоманы, как и что они употребляют? Я же не знаю, что там у нее нашли!

– А жаль, – вздохнула я. – И у следователя просто так не спросишь.

– Вика, ты не тем занимаешься, – поучительно напомнила мне Ольга.

– Оля, еще один вопрос, – попросила я, боясь, что она сейчас отключится. – Полина в последнее время очень странно себя вела. Она не спала ночами, была раздражительна, у нее дрожали руки. – Странно, что только сейчас, после разговора с Тимуром, я вспомнила о ходящих ходуном пальцах Полины. В последние дни, ссылаясь на озноб, она брала чашку двумя руками, чтобы согреть пальцы, а заодно и скрыть дрожь. – Все это может о чем-нибудь говорить?

– О многом. О расшатанной нервной системе, о пониженном содержании сахара в крови, о пристрастии к алкоголю или наркотикам.

– Вот так, да? Слушай, она одну бабушку-знахарку навещала. Вроде бы у нее лечилась гомеопатическими пилюлями. Как ты думаешь, могла эта бабка ее отравить? – зашептала я в трубку.

– Вика, ты занялась охотой на ведьм? – с иронией спросила Ольга. – По-моему, ты слишком увлеклась расследованием. Может, тебе сменить профессию?

Догадавшись, что она надсмехается надо мной, я стала прощаться:

– Ладно, пока, – буркнула я и отключила телефон. – Влада, ты меня ждешь?

Влада держалась за дверную ручку, но не входила в кабинет, как будто и впрямь меня ждала.

– Да, Вика. Вера Ивановна сказала, что завтра не будут хоронить Полину. А Артема? Его завтра похоронят?

– Скорей всего, что да. Но похоронами будут заниматься люди из ресторана «Фудзияма-холл». Так распорядилась Вера Ивановна. Наверное, это правильно.

– Наверное, нам тоже надо пойти? – словно спрашивая у меня разрешения и одновременно сомневаясь, спросила Влада.

– Не знаю. Спроси у Веры Ивановны, – отослала я ее к начальнице.

– Ты знаешь, я чувствую себя виноватой перед Полиной и, скорей всего, к ней на похороны не пойду – боюсь. А вот у Артема прощения попрошу.

– Как хочешь.

Сейчас мне было не до ее вопросов и сомнений: идти ей на похороны Артема или не идти. В голове крутилась мысль: «Не может быть, чтобы Татьяна Павловна не знала о существовании Полины. Наверняка она собрала сведения о своем любовнике. А что, если это она довела девушку до нервного срыва?»

Звонки, дурацкие SMS-ки – все могло быть пущено в ход замужней любовницей. Мотив? Ревность! Элементарная ревность. Синдром «собаки на сене». Себе взять невозможно – кто же уходит от богатого мужа? – и другой оставить жалко.

«Надо обязательно поговорить с Татьяной Павловной», – решила я, будучи уверенной, что разговор с директрисой «Мандарина» обязательно что-то разъяснит.

Я зашла в кабинет, вытащила из ящика стола папку с отчетностью по ресторану «Кабуки» и направилась с ней к Вере Ивановне.

Времени придумать причину, по которой я смогла бы удрать из «Трех самураев», не было. Похороны Полины откладывались – это значит, что я не могла соврать, будто забыла про цветы или венки, и теперь нужно спешно бежать их заказывать. Я решила прикинуться больной.

Глава 10

– Вера Ивановна, к вам можно?

Ей определенно стало лучше.

– Да, выпила таблетку. Кажется, отпустило. Что там у тебя?

– Отчет хотела показать, – умирающим голосом начала я.

Мне хотелось, чтобы она обратила внимание на мой болезненный вид, но она уткнулась глазами в отчет и ни разу на меня не взглянула.

Постояв пять минут, я спросила:

– Вера Ивановна, я могу идти?

Она сухо ответила:

– Подожди. Ответь мне, почему… – она задала мне один вопрос, потом второй, третий…

Пришлось объяснять, откуда у меня в балансе такие цифры. После получасового допроса мне наконец-то разрешили идти.

– Вера Ивановна, я могу сегодня раньше уйти. Мне что-то нездоровится, знобит, – для наглядности я передернула плечами, будто мне в самом деле холодно.

– Простудилась?

– Да, наверное. Всю трясет, голова жутко болит, – я коснулась кончиками пальцев виска.

– Что же ты раньше не сказала? – удивилась она. – Иди, конечно.

– Ты уходишь? – спросила Дарья, когда я с порога стала напяливать на себя пальто.

– Да. Что-то мне не очень хорошо. Кажется, я простудилась, когда вчера выбегала на улицу, – не стала я придумывать ничего нового. – Кстати, девочки, нет у вас на примете хорошего гомеопата? Какой-нибудь бабушки-травницы?

– Нет, – не задумываясь, ответила Даша.

– Пока ты дойдешь до бабки-травницы, от температуры загнешься, – хмыкнула Влада. – Глаза слезятся, щеки горят – у тебя же температура! Беги скорее в аптеку, скупай аспирин, – посоветовала она.

– Ладно, разберусь, – буркнула я, скрываясь за дверью.

В «Мандарин» я приехала не так скоро, как того хотела. Такси поймать сразу не удалось – я села в троллейбус, а он на полпути остановился из-за поломки, пришлось оставшуюся часть пути идти пешком.

Из всех ресторанов, которые входят в нашу сеть, «Мандарин» самый стилизованный. Официанты наряжены в национальную китайскую одежду, на стенах висят расписные веера и картины, изображающие сценки из жизни китайской знати.

– Я заместитель главного бухгалтера сети ресторанов, – представилась я на входе в «Мандарин». – Татьяна Павловна на месте?

Метрдотель, медля с ответом, смерил меня строгим взглядом.

«Как пить дать, какой-нибудь отставной майор, – подумала я, разглядывая статного мужчину в возрасте. – Любят наши директора нанимать на службу военных пенсионеров».

– Татьяна Павловна? – с растяжкой гласных переспросил он. – Ее нет.

– А где она? – спросила я, глядя на циферблат часов. Было всего без четверти пять. Обычно директора кафе и ресторанов уходят с работы довольно поздно: в восемь, в девять, но никак не в пять вечера.

– Откуда мне знать? Уехали они. Может, еще появятся. Может, нет.

– Хорошо, ждать не буду. Когда обычно приезжает Татьяна Павловна на работу?

– Обычно в десять.

– В десять? Поздно! Видите ли, любезный. Завтра в ресторане «Фудзияма-холл» похороны. Наверное, вы слышали, что погиб человек из охраны этого заведения. Артем Петров, – медленно произнесла я.

Ни один мускул не дрогнул на лице метрдотеля. Скорей всего, слухи о романе Татьяны Павловны на стороне не просочились в стены родного заведения. Случается и такое.

– Гмм, нет, не знаю, – покачал он головой. – Мне не докладывали.

«Если не докладывали, то, наверное, и разговаривать не о чем, – вздохнула я. – Придется к Татьяне Павловне подъехать завтра».

Я не успела далеко отойти от «Мандарина», как на мобильный телефон позвонил Никита.

– Вика, у нас есть, чем накормить гостя?

– Никита, у нас будут гости? – ужаснулась я.

Холодильник пустовал третьи сутки. Мне недосуг было заняться закупкой продуктов. Хорошо, что выручали «Три самурая». Однако то мясо, которое я вчера принесла из нашего ресторана, Никита слопал без остатка. Из последних двух яиц я сегодня сделала омлет. К яйцам бросила остатки колбасы. Сыр я забываю купить третий день. Чем угощать гостя? Разве что макаронами или кашей, которые еще остались?

«Сейчас мне Никита подкинет идею, прихватить что-нибудь из «Трех самураев». Не очень хорошая мысль, если учесть, что я ушла с работы час назад. Не возвращаться же?!» – с раздражением подумала я.

– Да, Викуся, приехал Леша Крупкин, – радостно сообщил Никита. – Он остановился в гостинице, а к нам зайдет на ужин. Понимаю, большое свинство не предупредить тебя заранее, но я только что сам узнал о его приезде. Вика, ты не заморачивайся с ужином – закажи что-нибудь в ресторане. Кстати, я сказал Лехе, что ты большая мастерица по части суши. Считай, что я облегчил тебе задачу выбора. Времени у тебя сорок минут. В шесть часов мы будем дома. Успеешь?

– Я постараюсь.

– Постарайся. Не так часто к нам Леха приезжает.

– Слава Богу, – сорвалось у меня с языка.

Леша Крупкин – институтский товарищ Никиты. Такой же умный, как и мой муж, но на редкость занудливый. Это хорошо, что он остановился в гостинице, потому что разговаривать с ним – для меня пытка. Он любит обсуждать свои научные работы, а мне они не очень интересны. Он не женат и, судя по всему, никогда не женится. И точек соприкосновения у нас очень мало – разве что Никита. Это значит, что мужчины будут обсуждать свои институтские проблемы – Леша, как и Никита, работает на кафедре экономики, – а я буду умирать со скуки, поскольку спрятаться мне от них в нашей маленькой квартире негде.

– Ты что-то сказала? – не услышал моих слов Никита.

– Что ж, суши так суши, – громко сказала я, отключилась и тут же набрала номер доставки заказов. – Алло! «Три самурая»?

Ответил наш администратор Александр.

– Да, Виктория Викторовна, – узнал он меня.

– Саша, выручай. Гоша на месте? Не уехал развозить заказы? Прекрасно, – обрадовалась я тому, что наш водитель не успел никуда еще выехать. – Саша, мне нужны суши, сашими, роллы и всё, что есть в наличии.

– Всё-всё? – переспросил Александр.

Я испугалась, что мне сейчас нагрузят килограмм десять нашей продукции, и поторопилась уточнить:

– Ко мне приезжает гость. Подбери нам меню в расчете на трех человек. Немного тех роллов, немного этих. Пару салатиков. Если есть готовый жареный рис, тоже упакуй. Лучше с креветкой. Или с курицей. Заказ должен быть доставлен не позднее чем через полчаса. Записывай адрес…

Кажется, с одной задачей я справилась. Оставалось добраться до дома, встретить с продуктами Гошу и накрыть на стол. Проблема заключалась в том, что «Три самурая» находятся в одной стороне города, а «Мандарин» – в другой. Мой дом – между этими ресторанами, причем дорога к «Трем самураям» в два раза короче, чем к «Мандарину».

На этот раз с такси мне повезло. Я подъехала к дому почти одновременно с фургончиком доставки. Гоша открыл заднюю дверцу автомобиля и вытащил огромный полиэтиленовый пакет, набитый пластиковыми коробочками.

– Вот! Давайте я помогу занести все в квартиру? – предложил Гоша.

– Помоги, – приняла я предложение.

Чтобы не идти молча, я спросила:

– Гоша, ты уже не злишься на Артема и Владу? Знаешь, мертвым надо всё прощать.

– А причем здесь Влада? И что мне Артему прощать? – поинтересовался он.

Я обернулась.

– Извини, может, я неправильно выразилась. Вы с Владой поссорились. Она хотела привлечь твое внимание… – я запнулась, подбирая слова, чтобы корректней выразиться.

– Господи, да с какой стати мне ее ревновать, если мы давно расстались, – хмыкнул Гоша. – Да и встречались мы всего ничего.

– Расстались? Насколько давно?

– Да я уже не помню. Разные мы. У меня нет претензий ни к нему, ни к ней.

– Да? Ну ладно. Только что-то мне подсказывает, что Влада думает, будто в ваших отношениях не все потеряно. Может, еще помиритесь?

– Вряд ли, – весьма холодно ответил Гоша. – Вот ваш заказ.

– Спасибо, – сказала я, принимая пакет. – Я завтра расплачусь.

Все-таки Никита – великий плут! Он выдал суши и роллы нашего повара Олега за мою стряпню. Леша Крупкин оказался большим поклонником японской кухни. Весь вечер он пел мне дифирамбы, хвалил роллы с тунцом, лососем и угрем, при этом ни разу не перепутал начинку. Не смотря на мои пессимистические прогнозы, ужин прошел совсем нескучно. В половине одиннадцатого мы вызвали такси и отправили Лешу в гостиницу.

На следующее утро всю дорогу от дома до «Трех самураев» я думала над предлогом, как мне опять удрать с работы, чтобы встретиться с Татьяной Павловной. Уже хотела набраться смелости и во второй раз прикинуться больной, но Вера Ивановна, сама того не желая, упростила мне задачу.

Она вошла в наш кабинет и с порога сказала:

– Девушки, у нас опять все поменялось. Вчера вечером позвонил следователь. Нам отдают Полину. Заключение о смерти уже есть. Я подумала, раз мы готовили похороны на сегодня, пусть уж Полину сегодня и похоронят вместе с женихом. Я созвонилась с директором ресторана «Фудзияма-холл», он не против совместных похорон. Попробовал бы он возразить! Чтобы траурное мероприятие никак не отразилось на работе наших заведений, решено было провести его пораньше, в одиннадцать часов. Наверное, надо цветы купить и что там еще положено. Да, кстати, поминок общих не будет. Постарайтесь сразу после гражданской панихиды, которая состоится в ритуальном зале при морге, вернуться на рабочие места. Мы уже здесь, в тесном кругу помянем Полину. И так, кто идет? Как вы понимаете, кто-то должен и остаться, – добавила она, не рассчитывая на нашу сознательность.

– Я хочу проститься с Полиной, – поторопилась я сказать, чтобы не оказаться вне списка.

– А можно и я пойду? – робко спросила Влада.

– Тогда я останусь, – вздохнула Даша, ведь Вера Ивановна предупредила, что не все могут пойти.

В принципе, и Даша не помешала бы. В ритуальный зал морга приехало очень мало людей: из «Трех самураев» пять человек, включая меня, Владу и Тимура, и еще человек шесть из ресторана «Фудзияма-холл». От остальных ресторанов нашей сети на панихиде не было ни единого человека.

Правда, были еще соседки Полины. В их кругу стояла Аделина Тихоновна. Перед тем как отправиться в морг, я успела ей позвонить. Она тоже смогла кое-кого обзвонить – кто смог, тот и пришел. Женщины, не стесняясь, плакали, сокрушенно качая головами.

Незадолго до окончания церемонии в зал вошел молодой мужчина в черном костюме. В его руках была огромная корзина красных гвоздик. Поставив корзину у гроба Артема, мужчина перекрестился и замер, слушая траурную речь начальника охраны ресторана «Фудзияма-холл».

По очереди говорили соседки Полины. Взял слово Тимур. И даже Влада, хлюпая носом, призналась, что будет помнить Полину и Артема всегда. Незнакомец не проронил ни слова. Я пыталась догадаться, кем он приходится Артему.

Вряд ли он служил в нашей сети – тогда бы он хотя бы кивком головы поздоровался бы с присутствующими. Друг? Не похоже. Его лицо на протяжении всей церемонии оставалось бесстрастным, на нем не отразилось ни капли горечи утраты.

А может, это Татьяна Павловна, не решившись прийти, передала цветы?

Приглядевшись к траурной ленте, я смогла лишь прочесть: «Вечный покой тебе, Артем» – это означало, что цветы могли быть от кого угодно.

– Вика, – дернула меня за рукав Влада, когда прощание в ритуальном зале подошло к концу. – На кладбище некому ехать. Может, съездим?

«Вряд ли Татьяна Павловна там появится, – подумала я про себя. – Скорей всего, она сейчас у себя в кабинете тихо оплакивает любовника».

– Влада, ты поезжай со всеми на кладбище, а я вернусь в «Три самурая», – предложила я.

Глава 11

Естественно, я не собиралась так сразу возвращаться на работу. Выйдя из морга, я поймала такси и прямиком поехала в «Мандарин».

Когда я вошла в просторный холл, часы показывали без пяти двенадцать. «Ну уж в это время Татьяна Павловна должна быть в своем кабинете», – понадеялась я.

Сегодня у входной двери никто не стоял. Видимо, метрдотель, наряженный под китайского вельможу, появляется здесь только вечером, когда больше всего гостей. В полдень и в «Мандарине», и в «Трех Самураях» клиентов всегда мало.

В гардеробе висели две кожаные женские курточки и один мужской пуховик – вот и все посетители «Мандарина» на этот час. Сам приемщик одежды, мужчина средних лет, мирно посапывал, прислонив голову к стене.

– Эге, любезный! – окликнула я его. – Мне нужна Татьяна Павловна. Где находится ее кабинет? Как туда пройти?

Гардеробщик встрепенулся, открыл глаза.

– Вы будете сдавать пальто?

– Нет, мне нужна Татьяна Павловна, – повторила я, понимая, что до этого момента я обращалась в пустоту.

– К ней можно попасть через зал, или обойдите здание и зайдите со служебного входа. Удобней, конечно, со служебного. Ее кабинет практически у двери. А через зал пойдете – заблудитесь.

– Спасибо, – поблагодарила я гардеробщика и, пользуясь подсказкой, пошла в обход.

«Директор Рыжова Т.П.», – прочитала я и легонько стукнула по двери.

Дожидаться, когда мне соизволят ответить, я не стала – потянула ручку на себя. За столом, подперев рукой голову, сидела женщина. Ее лицо выражало глубокую печаль, пожалуй, даже скорбь. Глаза были опущены. Нижняя губа нервно закушена. Меня ввели в заблуждение комплекция и возраст женщины – ей было приблизительно от тридцати пяти до сорока лет, то есть столько же, сколько и Татьяне Павловне, – наверное, поэтому я не сразу сообразила, что передо мной не директриса «Мандарина».

– Татьяна Павловна! – окликнула я женщину.

Она подняла на меня взгляд.

– Извините. А где Татьяна Павловна? – спросила я, узнав в женщине заместителя Рыжовой. Не так давно мы встречались на общем собрании руководства сети ресторанов восточной кухни.

– Ее нет.

Ответ меня расстроил. Неужели поехала на кладбище?

– А когда будет? – Долго ждать я не могла, пора было возвращаться в «Три самурая». – Мне нужно с ней поговорить. Обязательно.

– Поговорить? – в ее глазах мелькнуло удивление. – Уже не удастся.

– Почему?

Татьяна Павловна, убитая горем, ушла с работы – это первое, что пришло в голову. Но все оказалось значительно хуже.

– Ее больше нет с нами.

– Простите, я забыла, как вас зовут?

– Ольга Ивановна.

– Ольга Ивановна, я не поняла, почему Татьяны Павловны больше нет?

– Сегодня утром позвонил Иван Андреевич, муж Татьяны Павловны, и сообщил о ее трагической гибели, – голосом диктора, извещающего о кончине выдающегося государственного деятеля, поведала Ольга Ивановна.

– Господи! Как такое могло произойти?

– Вечером на своем автомобиле она поехала к подруге. На скользкой дороге не справилась с управлением… В общем, машина слетела в кювет, несколько раз перевернулась и загорелась.

– Теперь понятно, почему ее телефон молчит. Это ведь ее номер? – Я прочитала номер, на который было отправлено последнее сообщение с телефона Артема.

Ольга Ивановна подтвердила мою догадку:

– Да, это ее номер. Не понимаю, что могло случиться, – вздохнула она. – Таня очень хорошо водила машину, аккуратно, никого не подрезала. Да и погода вчера была нормальная. Где она лед нашла?

– Татьяна Павловна жила в городе? – уточнила я. В городе действительно трудно найти на дорогах лед. Улицы поливают реагентами, и ледяная корка просто не образуется. Какая бы низкая температура не была – на дорогах квашня. А вот за городом – другое дело.

– Нет, у ее мужа дом в коттеджном поселке, в очень хорошем месте. Природа – сказка, до города двадцать минут.

– Простите, а вы давно работаете с Татьяной Павловной?

– Работали, – с грустью поправила она. – Нет, всего полгода, а вот дружили мы с института.

Ольга Ивановна искренне переживала смерть подруги. Боль сквозила во взгляде ее больших карих глаз и выражалась в постоянных вздохах, как будто нестерпимо тяжелый камень давил ей на грудь.

– Не знаю, что я буду без нее делать. У меня ведь не было никого ближе ее.

– Она была откровенна с вами?

Ольга Ивановна настороженно на меня взглянула:

– Что вы имеете в виду?

– Ее роман с Артемом Петровым, – не стала я ходить вокруг да около.

– А я думала, что никто об этом не знал, – растеряно произнесла она, выдав себя с головой. – Кто вам рассказал об их отношениях?

Я ушла от прямого ответа:

– Теперь это не имеет значения. Их видели вместе в загородном отеле.

– Мало ли что видели! Вы не должны плохо думать о Тане, – неожиданно резко отреагировала Ольга Ивановна.

– Да я ничего такого не думаю, – пожала я плечами. – Просто Артем тоже погиб.

Мое сообщение ее не удивило.

– Да, мы знаем. Вроде бы попал под колеса грузовика, – вздохнула она.

– Что это? Злой рок или расплата? – вслух подумала я. – Не берусь судить. Смерть перечеркнула их грех, если он, конечно, был.

– Это вовсе не грех! Так было надо.

– Что было надо?

Ольга потупила глаза, как будто сболтнула лишнее.

«Ну уж нет! Коль начала, ты у меня расскажешь всё, что знаешь!»

– Ольга Ивановна, ответьте, – взмолилась я. – Поверьте, это отнюдь не праздное любопытство. Упала с крыши моя подруга Полина, кстати, невеста Артема Петрова. Вроде бы самоубийство. Сначала я думала, что смерть Полины дело рук любовницы Артема. Но следом за Полей погиб Артем. И вот теперь – Татьяна Павловна. Получается, она тоже жертва. Пожалуйста, расскажите все, что знаете. Если вы переживаете за то, что я предам наш разговор огласке, то будьте спокойны – я не стану бросать тень на Татьяну Павловну. Слухи о ее романе с Артемом уже поползли. Поверьте, я сделаю все, чтобы память о ней осталась незапятнанной.

– Хорошо, – кивнула Ольга Ивановна. – Только обещайте, что разговор останется между нами, и вы не будете ссылаться на меня.

– Разумеется, – пообещала я.

– Присаживайтесь. Чай будете?

– Не откажусь, – кивнула я, садясь напротив Ольги Ивановны.

Ольга Ивановна включила электрический чайник, достала из ящика стола две чашки, пакетики с чаем и маленькую коробочку шоколадных конфет.

– Угощайтесь, – предложила она, подвигая ко мне конфеты. – Так вот, с Танюшкой я познакомилась на первом курсе института. Мы учились в одной группе, жили в одной комнате институтского общежития. Она была для меня и сестрой, и подругой. Светлая, чистая, искренняя, – вздохнула Ольга, вспоминая подругу. – И уж точно она ничему и никому не завидовала.

– У Татьяны был повод кому-то завидовать? – по ходу уточнила я.

– Наверное, да. Она, конечно, вслух никогда не говорила и не жаловалась, но я же видела, с какой грустью она смотрит мне вслед, когда я убегала на свидания. Вы думаете, я всегда такой была? Нет, это меня разнесло после рождения двойняшек. А до этого я была тростиночкой. Модель! Ноги от ушей. А вот Танюшка всегда была пышкой. На каких только диетах она не сидела, а вес сбросить не могла. Ее девяносто килограммов были словно заколдованные.

– Татьяна Павловна не выглядела уродливо толстой, – удивилась я. – Дама с пышными формами – да. Многим мужчинам такие нравятся. Да и какие девяносто килограммов?! Восемьдесят – максимум!

– Это она похудела после операции на желудке. Знаете, есть такая операция, когда на желудок кольцо надевают? Человек волей не волей перестает много есть и худеет. А до этого … Короче, на пятом курсе я вышла замуж. Мы продолжали дружить, и я продолжала знакомить Танюшку с кавалерами, но как-то не получалось у нее, не складывалось с парнями. Я уже и не думала, что она когда-нибудь выйдет замуж. А несколько лет назад Таня поехала отдыхать в Турцию и познакомилась там с мужчиной. Если быть точной, то она познакомилась с ним еще в самолете. Их места оказались рядом. Слова за слово, а Танюшка – хороший собеседник, так и познакомились. К тому же этот мужчина просто обалдел от ее пышных форм. Оказалось, что только такие женщины ему и нравились: дородные, сдобные, гладкие. Таки дождалась Таня своего короля. Рыжов Иван Андреевич – вам о чем-нибудь говорит это имя?

Я пожала плечами, предоставив Ольге Ивановне самой рассказать о Рыжове.

– Бизнес у него птичий.

– Какой? – удивилась я.

– Страусов и индюшек разводит. Мясо страусов, конечно, для нас экзотика. Хотя ничего особенного, на мой взгляд, в нем нет, чем-то говядину напоминает. А разведение индеек – очень прибыльное дело. Мясо этой птицы – диетический продукт. Кто заботится о здоровье, отдает предпочтение индюшатине. У Ивана Андреевича и заводик по переработке мяса имеется. Ветчина, паштеты, колбасы из индейки имеют большой спрос. А еще Иван Андреевич – давний друг хозяина сети ресторанов восточной кухни.

– Неужели?

– Да, это по его протекции Таню взяли директором «Мандарина». Не потому, что в семье денег не хватало, просто Иван Андреевич понял, что жене скучно сидеть в четырех стенах. Он вообще к ней очень хорошо относился. Хотя, надо заметить, человек он строгий. – После этих слов, Ольга Ивановна сделала многозначительную паузу.

Я не удержалась и спросила:

– Правда, что у Ивана Андреевича связи в криминальном мире?

– Правда, – кивнула она. – Но знаете, у нас ведь полстраны сидело. Таня как-то обмолвилась, что у ее Вани срок за плечами, потому и с нервами у него не в порядке. Кстати, знаете, как его за глаза называют? Иван Грозный! Горячий мужчина, но рядом с Танюшкой в котенка превращался. Ласковый, нежный, предупредительный. Очень переживал, что у них наследника нет. Очень. К каким он только специалистам ее не возил, на какие курорты не отправлял – всё безрезультатно. Врачи сказали, что у Тани гормональный сбой. Все ее беды от полноты. Иван Андреевич, конечно, переживал, что его жена перестанет быть для него такой привлекательной, но все же согласился на операцию. Таня худела и хорошела на глазах. Вместе с двадцатью килограммами она сбросила лет десять. Как же она радовалась!

– И она забеременела?

– Нет. Это единственное, что ее огорчало. Я утешала ее, советовала выбросить из головы мысль о ребенке. Говорила, что Иван Андреевич тебя и без ребенка любит. На это она мне ответила, что ребенок нужен, прежде всего, ей, а не Ивану Андреевичу. Иван Андреевич хоть и хочет от нее ребенка, но внебрачный сын у него уже есть, кстати, довольно взрослый. По молодости Иван Андреевич был увлечен одной девушкой. Отношения они так и не оформили, но ребенка родили. Иван Андреевич сына признал, и пока тот не вырос, помогал его матери деньгами. К сожалению, мальчик не оправдал надежд отца: получить высшее образование не захотел, серьезной профессии обучаться не стал. Видимо, отношения у сына с отцом не очень хорошие были, если Татьяна ни разу его в доме не видела, да и Иван Андреевич не слишком любил распространяться о своем отпрыске.

– Ты не представляешь, как я мечтаю о девочке, – разоткровенничалась однажды Татьяна, – но боюсь, что ничего у меня с Иваном не получится. Он уже в возрасте. Куча застарелых болячек: давление, диабет. Даже боязно рожать от такого отца.

– Может, тебе на курорт съездить? – забрела в Ольгину голову шальная мысль.

– Сколько раз я туда ездила!

– Ты не за тем ездила. Ты ездила лечиться, да еще с мужем. А теперь поезжай без него. Ни к чему не обязывающий курортный роман поможет решить все твои проблемы.

– Ты предлагаешь мне нагулять ребенка?! – краснея, возмутилась Татьяна. Минуту она молчала, а потом выдала: – Боязно. У Вани с арифметикой все в порядке. Нет, не поеду.

– Тогда не ной, – рассердилась на нее Ольга. – В конце концов, не ты первая, не ты последняя, кто таким образом рожает ребенка. Знаешь, сколько мужей воспитывает чужих детей? И сколько из них не догадывается об этом? Пойми, ты ничем не рискуешь. Ты брюнетка. Ваня твой белобрысый, да еще в том возрасте, когда уже сам забыл, каким был в детстве. Так или иначе, а ребенок будет похож на вас. Не хочешь ехать на курорт – заведи любовника здесь.

– Ты что! А если кто-то узнает и Ване расскажет?

– Кто?

– Да хотя бы тот, кого я заведу.

– А кто тебя заставляет выкладывать свои анкетные данные? Не в деревне живешь, чтобы тебя все знали.

– Я даже не знаю, как знакомиться, – продолжала упираться Татьяна.

– А вот это не проблема! Зайди в Интернет. Там знаешь, сколько объявлений подобного рода? «Познакомлюсь для интимных отношений» – считай, что это пароль. Вы встретитесь, он даже не будет знать, кто ты. Если все получится, сделаешь парню ручкой, а потом пойдешь к своему Ване с радостной вестью.

– Значит, Татьяна Павловна познакомилась с Артемом по Интернету? – переспросила я. – Они встретились. У них завязались отношения. Но неужели Татьяну не смущало то, что парень работает в одной с ней системе? – удивилась я. – Она ведь так не хотела огласки! Опасалась, что об ее афере станет известно мужу.

– Видите ли, Татьяна не сразу узнала, что Артем работает в охране одного из ресторанов сети. Наверное, бог шельму метит.

«Вполне возможно, что и так. Странно было бы, если бы она знала всех служащих сети ресторанов. А вот Артем, по всей вероятности, знал, с кем ему посчастливилось познакомиться», – подумала я.

Наши директора дружат между собой и частенько навещают друг друга на рабочих местах. Татьяна Павловна неоднократно была в «Фудзияма-холле», на Артема тогда не обращала внимания, а вот он ее запомнил. Такую трудно забыть. Яркая женщина!

– А Артем ее узнал? – в форме вопроса предположила я.

– Полагаю, сразу, – грустно произнесла Ольга Ивановна. – А потом она, дуреха, допустила еще одну ошибку: не скрыла, что замужем. Наивная простота. Конечно, имя мужа она не называла, но имя Артему и не нужно было: он, думаю, и так знал, кто перед ним. Сначала Артем вел себя как настоящий обольститель, осыпал Татьяну комплиментами, дарил цветы, милые безделушки. Представляете, она думала, что он искренне влюбился в нее?! У Татьяны все получилось – она забеременела. Но радость долгожданного события была омрачена тем, что Артем в корне изменил свою тактику и стал требовать за молчание денег после того, как она предложила расстаться. Он грозил все рассказать ее мужу. Таня жутко этого боялась. Она готова была отдать все свои сбережения, лишь бы он оставил ее в покое.

– Отдала?

– Позавчера они должны были встретиться.

– Встретились?

– Да. Она передала ему десять тысяч долларов и еще осталась должна. Полдня она проплакала в кабинете.

– Это произошло утром?

– Да, в половине десятого она уже была на работе. На нее было больно смотреть. Она так переживала, так переживала. Боялась, что он от нее никогда не отстанет.

«Теперь понятно, откуда у Артема такая сумма денег. В тот день он готовился к встрече с Татьяной, знал, что она принесет ему деньги, и потому собрал свои вещи и ушел от Полины, чтобы переехать на съемную квартиру. Как сумка с вещами и деньгами оказалась в камере хранения, тоже можно объяснить. Очевидно, хозяин жилья не смог утром встретиться с Артемом. Не ходить же сумкой по городу? Вот и пришла Артему в голову мысль о том, чтобы положить сумку в ячейку. Кстати, тот магазин, в котором находится камера хранения, один из немногих, которые несут ответственность за вещи, оставленные на хранение. Там и охранник стоит, и камера слежения имеется. Ломиком ячейку не вскроешь. Куда после магазина Артем пошел, уже не столь важно – его могли достать где угодно».

– Ольга Ивановна, а когда она узнала о смерти Артема?

– Вчера, в первой половине дня. Сначала ей доложили о самоубийстве девушки-бухгалтера, которая курировала «Мандарин». Таня ее прекрасно знала. При этом вскользь упомянули о том, что в этот же день погиб Артем Петров, жених этой девушки. Он тоже работал в нашей сети.

– А Татьяна Павловна, не знала, что Артем собирался жениться на Полине?

– Откуда?

– Не знаю.

– Нет-нет, Артем врал, что одинок.

– Ольга Ивановна, скажите честно, Иван Андреевич мог догадываться о романе жены на стороне?

– Нет, вряд ли. Иван Андреевич всегда занят. Большие деньги любят, чтобы им уделяли много внимания. Со слов Тани, он уезжал в девять, а приезжал уже после десяти вечера: встречи, переговоры… Бывало, оставался на ночь в городе. У Рыжовых еще есть квартира в центре города, – пояснила Ольга. – Татьяна ее не любила. Ей больше нравилось жить на свежем воздухе. Простор, любимые цветы… У нее такая оранжерея! Каких только растений там нет! Пальмы, лианы, цитрусовые. Свои лимоны и мандарины! Можете представить? Еще в доме есть бассейн, тренажерный зал. Таня там жирок сгоняла. Последние недели, конечно, нет.

– Потому что беременная?

– Да.

– А мужу она призналась в том, что ждет наследника?

– Вчера собиралась сказать. Она, когда узнала о смерти Артема, сначала всплакнула, а потом вздохнула с облегчением – теперь ее никто не будет шантажировать. И Иван Андреевич никогда не узнает о том, что ребенок не от него, если только она сама не признается. Состоялся ли разговор, я не знаю. Мне Таня не звонила. А сегодня мы все узнали страшную весть о том, что она разбилась. До сих пор не могу в это поверить, – Ольга Ивановна приложила к влажным глазам платок. – Иван Андреевич в жутком состоянии. Он простить себе не может, что вечером отпустил жену к подруге.

– А к какой подруге она поехала, вы знаете?

– Затрудняюсь сказать, у нее немного было подруг. Самая близкая, наверное, я. Но зачем ей ко мне ехать, если мы уже виделись? Зачем ей опять возвращаться в город? Есть еще пара приятельниц из разряда жен партнеров. Знаете, мужья вместе собираются, ну и дамы о чем-то своем болтают. Иногда созваниваются, чтобы рецептами обменяться. Не понимаю, какая спешка заставила ее выехать из дома?

«Хорошо бы об этом спросить у Ивана Андреевича, но как к нему подступиться?» – задумалась я.

– У меня к вам большая просьба, – попросила Ольга, видимо, догадавшись, что я хочу поговорить с Иваном Андреевичем. – Поскольку мы не знаем, сказала Таня мужу о своей беременности или нет, ничего не говорите ему об этом. Не надо. Расстроится еще больше. А похороны состоятся завтра. Танюшу похоронят на сельском кладбище, недалеко от коттеджного поселка.

Глава 12

Когда я приехала в «Три самурая», там уже знали о новом несчастии, постигшем сеть ресторанов восточной кухни. Я подошла к стойке бара, чтобы попросить чашечку кофе. Бармен Николай тут же счел нужным сообщить:

– Слышали, Виктория Викторовна, директриса «Мандарина» разбилась на машине?

Я не удивилась скорости распространения слухов: пока я тряслась в маршрутке, кто-то из «Мандарина» уже сюда позвонил.

– Чертовщина какая-то, – недоумевал Николай. – Наша Полина, ее парень-охранник, теперь вот Татьяна Павловна Рыжова. Что за напасть на сеть наших ресторанов?

«Знал бы ты, что все трое составляли любовный треугольник, еще не так бы удивился!» – хмыкнула я про себя, а вслух заметила:

– Да, есть повод задуматься.

– Вот и я говорю, чем-то наш хозяин Богу не угодил.

– Хозяин? Почему хозяин? С ним же все в порядке.

– Смотря, какого хозяина вы имеете в виду, – практически шепотом произнес Николай.

– У нас же один хозяин – Потапов Леонид Михайлович.

Николай вздохнул и с сожалением на меня посмотрел, как будто этим хотел сказать: «Ничего-то ты, девочка, не знаешь».

Я не могла смериться с тем, что какой-то бармен знает больше, чем я.

– Я видела уставные документы. Все оформлено на Потапова, – сказала я, не сводя глаз с лица Николая.

– А на чьи деньги куплены рестораны, в уставных документах не написано? – с усмешкой спросил Николай. – Знаете, «числиться» и «владеть» – глаголы разные.

– И на чьи же деньги куплены рестораны, по-твоему?

– На деньги Ивана Андреевича Рыжова, – еще тише прошептал он.

– Мужа погибшей директрисы «Мандарина»? Кто сказал? Николай, откуда тебе это известно?

– Сорока на хвосте принесла.

Николай настолько меня заинтриговал, что я перегнулась через барную стойку, чтобы спросить:

– Какая сорока?

– Это я фигурально выразился, – испугавшись моей активности, отпрянул от меня Николай.

– И все-таки? Говори, если начал.

– Не подумайте, что я сплетник, но мой шурин возит Леонида Михайловича. Он-то и слышал, как Рыжов распекал Потапова, про долг напомнил и про то, что тот всем обязан ему, Рыжову. А еще Рыжов грозился отобрать Потаповский бизнес, если тот будет плохо работать.

– Вот как? Кофе сделай мне, пожалуйста, – пробормотала я и на некоторое время умолкла.

Интересная картина складывалась. Потапов – наемный работник? При этом хорошо законспирированный. А на самом деле главный тут Рыжов? Вера Ивановна в курсе? Может – да, может – нет.

При таком раскладе как-то с трудом верится в то, что Иван Андреевич не знал о романе своей жены с Артемом. Если деньги Рыжова крутились в нашей сети, то, сто пудов, у него здесь есть свои люди, находящиеся в курсе всех событий и перемещений. Впрочем, это могло касаться только денежных масс.

Ольга Ивановна уверяла, что Рыжов со своей жены пылинки сдувал. Возможно, что это и так, но доверял ли – вопрос. Доверяй, но проверяй, как говорится. Богатые люди очень недоверчивые. Их на мякине не проведешь – во всем видят подвох. Еще около них вертится целая армия тех, кто хочет выслужиться, завоевать доверие. Интересно, в «Трех самураях» такие есть?

Николай расценил мое молчание по-своему: мол, негоже обсуждать начальство.

– Нет, правда, после Нового года у нас небывалое затишье, – перескочил он на другую тему. – Выручка поползла вниз.

– Так всегда бывает после Нового года. Люди выложились, устали. У людей просто денег нет ходить по ресторанам. А впереди еще день святого Валентина, 23 февраля, Восьмое марта. Постоянных клиентов мы же не растеряли?

– Сколько таких наберется? – недовольно пробурчал Николай, наливая мне кофе в чашку: – Ваш американо!

– Спасибо, – поблагодарила я, взяла чашку и села напротив двери.

Кстати, когда я входила в ресторан, Тимура на посту не было. Значит, люди с похорон Полины и Артема еще не возвращались, и у меня есть некоторое время, чтобы спокойно выпить кофе и переварить информацию.

«А если допустить, что люди Рыжова все-таки выследили Татьяну Павловну? А потом по распоряжению шефа убили Артема и подстроили ей аварию? – от этой гипотезы у меня пробежали по спине мурашки. – А Полина? Она-то зачем Рыжову? Ивану Андреевичу, возможно, и незачем, но ее могла довести до суицида Татьяна Павловна. Нет, смерть Полины как-то не вписывается в мою схему. Татьяне Павловне надо было избавиться от Артема, а не от его девушки. А кто сказал, что у Артема была одна Татьяна Павловна? А что, если Артем – профессиональный жигало? Или… Давайте рассуждать. Татьяне нужен был от Артема ребенок. Знал он о ее беременности? Возможно, догадывался и понимал, для чего вообще понадобился богатенькой дамочке. Но если есть желающие платить за продолжение рода, то почему не поставить дело на поток? Одна клиентка, две – это уже непринципиально. Рассуждаем дальше. У Татьяны был муж, но ведь есть женщины, которые не состоят в браке. Вдруг одной из них взбрело в голову в качестве приложения к ребенку получить и его отца? Или просто не захотелось Артема ни с кем делить. Вот такой даме и могла помешать Полина. Cherchez la femme? Ищите женщину?»

Я едва сдержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу! Список с переписанными номерами из телефона Артема лежал у меня в сумке. Я про него забыла, поскольку тогда меня больше интересовала переписка Артема и Полины. Эти странные SMS-ки, присланные на телефон Полины, и сейчас не выходили у меня из головы. Но теперь у меня хотя бы появилась версия, кто мог пугать мою подругу. «Клиентка» Артема – вот кто! Она могла не только слать странные сообщения Полине, но и травить ее наркотиками! Допустим, она специально познакомилась с Полиной, по дружбе посоветовала ей знахарку и на пару с той методично начала сживать соперницу со свету. А утром в тот злополучный день она позвонила Полине, чтобы сказать, что Артем уходит от нее. Кстати, Артем действительно ушел из квартиры Полины в то утро. К сожалению, мы не знаем, когда он с вещами покинул квартиру: до ухода Полины на работу или после. Если он уходил при Полине, то она могла потерять от горя голову. Она никому не нужна! Мозг, затуманенный наркотиком, выдал установку на самоуничтожение.

Я отодвинула от себя пустую чашку и вытащила из сумки сложенный пополам листок. Увы, переписывала я номера в спешке. Цифры хорошо читались, а вот имена и фамилии часто были написаны в сокращенном варианте. Сейчас трудно было определить, кому принадлежит номер: мужчине или женщине. Еще я очень сожалела, что не посмотрела, сохранились ли номера исходящих и входящих звонков. Артем мог набирать номера по памяти, не оставляя в телефоне улик против себя. Полина хоть и не отличалась патологическим любопытством, но в телефон жениха посмотреть могла.

Наверное, так и было, потому что из тридцати набранных мной номеров в основном отвечали мужчины. Чтобы не терять зря времени, я сразу отключалась. Лишь трижды в трубке прозвучал женский голос. Ирина Шустова оказалась парикмахером салона красоты «Виктория». Фоменко Люда работала администратором фитнес-клуба. А Роза Павловна была участковым врачом и, судя по голосу, дамой пенсионного возраста. Со всеми тремя женщинами Артем поддерживал чисто деловые отношения. Узнав о его смерти, дамы ойкали, вздыхали, приносили слова соболезнования – вполне искренне, но без особого трагизма.

«Не те», – пришла я к такому выводу.

Заметив меня через стеклянную дверь, в зал вошли Влада и Тимур.

– Вера Ивановна ничего не сказала по поводу моей задержки? – безразличным голосом поинтересовалась Влада.

Девушка стояла передо мной с покрасневшими от слез глазами и неестественно бледная.

– Я не разговаривала с Верой Ивановной, – ответила я, не объясняя почему. – Холодно было на кладбище?

– Холодно, – кивнула Влада, стараясь унять клацанье зубов. – Давайте выпьем грамм по пятьдесят за упокой душ Полины и Артема.

– Я не могу, – отказался Тимур. – Вы, может, сегодня с начальством и не встретитесь, а мимо меня директор раз пять пройдет. Я вечером Артема помяну.

Тимур развел руками и пошел к выходу. Влада перевела взгляд на меня.

– А ты?

– Я тоже не буду, – мотнула я головой.

Влада все равно подошла к стойке бара и заказала себе коньяк. С бокалом, в котором плескалось не меньше ста граммов, она вернулась ко мне.

– Влада, я хотела тебе сказать, – начала я, заметив, как та переживает.

– Что? – спросила Влада, не глядя на меня и дыша в сторону. От нее несло коньячным ароматом. Похоже, она уже успела приложиться к бокалу или еще на кладбище приняла на душу.

– Ты не вини себя в смерти Полины. Наверное, ты была последняя в списке, к кому Полина могла бы ревновать Артема.

– Я? Почему ты так считаешь?! – пьяным голосом отреагировала Влада.

– У него были богатые любовницы.

– Что значит «были»? Не одна, что ли? – удивилась Влада. – Их было много?

– Да.

– Вот подлец! – растягивая гласные, воскликнула она. – Как он мог?! Слушай, а ты откуда знаешь?

– Не скажу, – довольно резко ответила я, чтобы пресечь дальнейшие вопросы.

Влада была подшофе, вела себя не совсем адекватно – вряд ли с ней можно было нормально разговаривать. Да и что я должна была ей сказать? Что веду частное расследование?

– Ну и ладно, не говори. Теперь это не имеет никакого значения, – вздохнула она и осушила бокал до дна. – Я пойду еще закажу.

– Нет, иди в кабинет. Только тихо. Не хватало, чтобы ты нарвалась на Веру Ивановну.

Влада послушно поднялась и побрела к выходу. Я ее проводила до лестницы и вернулась к Тимуру.

– Тимур, вы на кладбище пили?

– Кто сказал?

– Я просто вижу, в каком состоянии Владка заявилась.

– А, – протянул Тимур. – Она, пока мы в автобусе на кладбище ехали, хлебнула из фляжки. После этого расчувствовалась. У гроба слезу пустила. Прощения у Полины простила. Потом к Артему полезла с поцелуем. Не знаю, может, так надо, но выглядело все как-то странно. Зря она напилась. Кто-нибудь возьмет и донесет начальству.

– Ничего странного. Ты ведь в тот день не дежурил, когда Влада устроила перед входом в ресторан спектакль. Хотела, чтобы Гоша, наш водитель, приревновал ее, и бросилась с объятиями к Артему, который пришел встретить Полину. А тут сама Полина вышла. В общем, Влада думает, что Полина с Артемом из-за нее поссорились, и винит в ее смерти себя. Я пыталась ее переубедить, но до нее это пока не доходит. Где-то глубоко в душе еще сидит чувство вины.

– Никогда бы не подумал, что Влада такая чувствительная девушка.

– Да, часто под внешней оболочкой мы не видим истинное лицо человека. Тимур, ты можешь мне назвать имя того человека, который видел в гостинице Артема и Татьяну Павловну? Или, может, ты знаешь, в какой гостинице их видели?

Мне пришла удивительно простая мысль: «Если Артем поехал туда с Татьяной, то почему он не мог поехать туда с кем-то еще? Скорей всего, номера снимались на фамилию дамочки. Если раскрутить администратора, то можно узнать и имя, и паспортные данные постоялицы или постоялиц, которые приезжали с Артемом».

– А зачем тебе это? – насторожился Тимур. – Ты же понимаешь, что я могу подставить человека? Вдруг о Татьяне Павловне пойдут сплетни. Извини, Вика, но я жалею, что рассказал тебе о романе Артема.

– Тимур, Татьяна Павловна погибла вчера вечером – навредить ей ты никак не можешь. И спрашиваю я тебя об этом совсем не из праздного любопытства. Не хочешь мне ответить – ответишь следователю. Полина не просто так сбросилась с крыши. Думаю, если не сегодня, то завтра с нами захотят побеседовать. Я обязательно расскажу все, что знаю.

– Хорошо. Ее видел Пашка Осокин. Он работает у нас официантом. А видел он их в «Сосновом бору», куда его пригласили обслуживать банкет.

– Спасибо. И еще! Можешь мне дать снимок, с которого ты делал портрет Артема для похорон?

Тимур не стал спрашивать, зачем мне он понадобился, молча полез во внутренний карман пиджака и вытащил фотографию.

– Только потом верни, – попросил он, протягивая мне фото.

Глава 13

Не так трудно понять, зачем мне понадобилась фотография Артема. Я намеревалась ее показать в гостинице «Сосновый бор».

Кстати сказать, «Сосновый бор» – вполне приличная гостиница, не очень большая, но с прилегающей к ней благоустроенной территорией.

Близилась суббота, и я рассчитывала, что Никита не откажется провести выходные за городом.

Поднявшись в кабинет, я тут же села за компьютер, чтобы узнать телефон администратора гостиницы и заказать номер, и так увлеклась рассматриванием фотографий, выложенных в Интернете, что не заметила, как Даша нависла надо мной.

– Нет, мне кто-нибудь может рассказать, как прошли похороны? – услышала я над собой ее возмущенный голос.

Я отвела глаза от компьютера и только сейчас заметила, что мы с Дашей в кабинете вдвоем.

– А разве Влада тебе не доложила?

– Дождешься от нее обстоятельного рассказа, – фыркнула Дарья. – Пришла, бросила на стул шубу и ушла бродить по коридору. Кстати, где она так нализалась? На похоронах? Я смотрю: ты трезвая, – удивленно отметила она.

– А куда Влада подевалась? – спросила я, опасаясь, как бы та не пошла к Вере Ивановне.

– Сначала в туалет, потом к нашему снабженцу Петру Матвеевичу.

– Вера Ивановна ее видела?

– Нет, Вера Ивановна срочно уехала. Кажется, еще что-то случилось. Кто-то в аварию попал со смертельным исходом.

– Татьяна Павловна Рыжова, директриса «Мандарина».

– Ничего себе! Да что же это творится? – воскликнула Дарья.

– Даша, завари, пожалуйста, крепкий чай, а я пойду поищу Владу. Нарвется она на неприятности. Если не на Веру Ивановну наткнется, то на директора «Трех самураев». Он точно на месте. Я его машину перед входом видела.

В коридоре я столкнулась с Петром Матвеевичем. Мужчина был в пальто и направлялся к лестнице.

– Вы Владу не видели? Даша сказала, что она пошла к вам.

– Была, а потом ушла. Что-нибудь случилось?

– Если она с вами общалась, наверное, вы заметили, что она… – я замялась.

– Да пьяная она, – подобрал нужное слово Петр Матвеевич.

– Она очень расстроилась на похоронах. Выпила. Боюсь, как бы она на глаза начальству не попалась.

– Она заходила ко мне. Ей, видимо, нужно было кому-то душу излить. Но я не смог ее выслушать, потому что на базу ехать собрался. Некогда мне!

– Ну и куда она пошла? – спросила я скорее у себя, чем у собеседника.

Петр Матвеевич пожал плечами.

– Я тоже пойду, да?

Снабженец торопливым шагом стал спускаться по ступенькам, а я заглянула в туалет. Влады там не было. Не было ее и в банкетном зале. Я перегнулась через лестничные перила и позвала Тимура:

– Тимур! Влада не спускалась? – Я подумала, что пока я «гуляла» в Интернете, Влада вышла от Петра Матвеевича и спустилась в ресторан за очередной порцией коньяка.

– Нет, не спускалась.

Ноги сами повели меня к выходу на крышу. Ледяной ветер ударил в лицо, я даже на секунду зажмурилась от летящих на меня снежинок, а когда открыла глаза, увидела Владу, перегнувшуюся через ограждение и смотрящую вниз.

– Влада! – хотела я закричать, но из груди вырвался хриплый сип. – Господи, она же сейчас спрыгнет.

Я бросилась к ней.

– Влада, ты что?! – боясь ее испугать, спросила я.

Меня и ее отделяло всего несколько метров.

– А? – она повернула ко мне свое лицо, вполне нормальное, ничем не озабоченное. Мне подумалось, что с такими лицами с крыши не прыгают. Сразу отлегло от сердца.

– Влада, идем, а то простудишься. – Когда мы подошли к двери кабинета, я спросила: – Можешь сказать, зачем пошла на крышу?

– Жарко стало. Хотела глотнуть свежего воздуха.

Свежий воздух действительно хорошо на нее подействовал – хмель ушел, Влада протрезвела. Теперь она говорила четко, без запинки, не растягивая гласных.

– Ох, наконец-то! – с облегчением вздохнула Даша, когда мы появились на пороге. – Я тебе чай заварила. Остыл уже!

– Мне чай? – приятно удивилась Влада. – А кофе можно? Я с удовольствием выпью. Замерзла.

Напряжение спало. Влада, обхватив ладонями чашку с кофе, стала пить. Постепенно она приходила в себя, на щеках появился румянец, ушла дрожь. Я вернулась к компьютеру. Забронировав номер по Интернету, решила сообщить о предстоящей поездке Никите.

– Никита, в субботу мы едем в «Сосновый бор»! – в моем голосе было столько радости. Мне казалось, что и он должен завопить от счастья.

Однако Никита отреагировал довольно сдержано:

– Мы – это кто? И сколько нас?

– Мы – это ты и я!

– Я не могу поехать, – разочаровал он меня. – В субботу у меня показательная лекция. А вечером мы хотели встретиться с однокурсниками. Леша вчера целый вечер всем названивал. Он даже столик в ресторане заказал.

– А как же я? – расстроено протянула я. – Мне так хотелось выехать на природу, погулять по лесу, в бассейне поплавать. Я номер заказала, оплатила уже, – соврала я.

– Извини, но я ничего изменить не могу, – вздохнул в трубку Никита. – Но если ты хочешь…

– Хочу! – выкрикнула я, надеясь, что он отменит лекцию.

– Слушай, а возьми с собой Ольгу! – предложил он. – А что? Она так погрязла в домашних делах, что ей просто необходим день, проведенный вне семьи.

– Ольгу? А она согласится?

– Это я возьму на себя. Не отпускать же тебя одну? Молодую, красивую. В миг уведут, – отшутился Никита.

– Скажешь тоже, – обиженно пробурчала я, про себя подумав: «А почему нет? Мне это даже на руку. Ольга любительница поплавать. Вот пусть и плавает в бассейне, а я займусь своими делами».

– Ну не обижайся, – виноватым голосом попросил Никита. – Еще! Меня сегодня к ужину не жди. Я обещал Алексею сходить с ним к профессору Малиновскому. Ты его знаешь. Милый старик. Он всегда так радуется, когда к нему приходят его ученики.

«Значит, ужин я вообще готовить не буду, – подумала я, поймав себя на мысли, что совсем не огорчена тем, что мой муж придет сегодня поздно. – А чего переживать? Он же с Лешей, а тот на дурное не способен. Да и как можно подозревать человека в земных грехах, если у него в голове одни цифры?».

Но если у кого-то в голове были цифры и экономические выкладки, то я мысленно пыталась все имеющиеся на данный момент предположения и догадки увязать между собой: «И так, к мысли о самоубийстве Полину могла подвести одна из любовниц Артема. Самого Артема на тот свет мог отправить человек Рыжова. Татьяна Павловна… Если за аварией не стоит ее муж, то ей просто не повезло: за городом дороги действительно скользкие».

В схему не укладывалось лишь одно. В крови Полины обнаружили следы наркотического вещества. Что это? Амфитамин? Я правильно поняла Веру Ивановну? Или же это было какое-то лекарство, которое приводит к наркотической зависимости? Или пищевые добавки сомнительного производства? Там тоже можно найти черт знает что. На все мои вопросы мог ответить следователь.

«Но как к нему подступиться? Ладно, что-то придумаем, – вздохнула я. – А пока можно попробовать найти бабку, которая занимается гомеопатией. Наверняка, это она травила Полину. Кто ж еще?! Могу даже предположить, что Полина пришла к ней поправить нервную систему, а та ей надавала черте чего, чтобы та забылась и спокойно относилась к изменам жениха».

– Вика, не знаешь, кто станет директором «Мандарина»? – поинтересовалась у меня Даша.

– Нашла, у кого спросить, – раздраженно ответила я. – На место директора могут назначить только своего. К примеру, покойная Рыжова… – Я чуть было не ляпнула, что муж Татьяны Павловны является фактическим хозяином сети ресторанов восточной кухни, но вовремя прикусила язык.

– Что Рыжова? – спросила Даша.

– Ничего. Кстати, Влада, ты, наверное, не знаешь, что Татьяна Павловна погибла, – поторопилась я перевести разговор на другую тему.

– Ты что-то сказала? – встрепенулась Влада, задремавшая над кружкой.

– Вчера вечером директриса «Мандарина» не справилась с управлением автомобиля, его занесло на скользкой дороге и выбросило в кювет. Короче, еще один труп.

Влада передернула плечами.

– О, боже, – пробормотала она.

Ближе к концу рабочего дня к нам заглянула Вера Ивановна. Она была взвинчена и резка:

– Думаю, вы уже знаете, что случилось?

– Погибла Рыжова, – в один голос ответили я и Дарья.

– Да. Завтра с утра меня не будет. Я поеду на похороны.

– А мы? – робко спросила Влада.

Лучше бы она промолчала, потому что Вера Ивановна смерила ее гневным взглядом. Полагаю, что ей уже доложили о том, что ее подчиненная явилась в офис пьяная, еще и здесь добавила.

– А вы остаетесь на своих местах и работаете, – в приказном тоне произнесла она. – Муж Татьяны Павловны не хочет видеть малознакомых людей. На похоронах будут только директора ресторанов и я. Всё.

Вера Ивановна вышла, даже не спросив, как прошли похороны Полины и Артема. Я переглянулась с Дашей, Влада уткнулась глазами в стол – никто комментировать слова Веры Ивановны не захотел.

Через полчаса мы стали собираться по домам. Даша торопливо выложила из холодильника продукты (она, как и я, часто заказывает на нашей кухне уже готовые блюда), сложила все в сумку и бросила на прощание:

– Пока.

Влада, вздыхая, выключила компьютер, собрала разбросанные по столу бумаги – уходить она не торопилась. У нее был такой несчастный вид, что мне стало ее жалко.

– Влада, какие у тебя на этот вечер планы? – спросила я.

– Никаких, – с грустью протянула она. – Полину и Артема я уже помянула – на свою голову. Пойду домой.

– А со мной не хочешь пойти? – как-то само собой вырвалось у меня.

– Куда? – Ее удивил мой вопрос. Вне работы до сегодняшнего дня у нас общих интересов не было.

– Я хочу еще раз поговорить с соседями Полины.

Влада еще больше округлила глаза.

– Зачем? Полину уже похоронили. На наследство и квартиру ни ты, ни я не претендуем. Зачем нам идти?

– Помнишь, соседка говорила, что Полина ходит к какой-то бабушке? Мне бы хотелось с этой бабушкой побеседовать.

– С бабушкой? Как ты ее найдешь?

– Мало ли, – пожала я плечами. – Вдруг кто-то из соседей Полину с ней видел и знает, кто она.

– Я с трудом понимаю, зачем тебе понадобилась эта старушка, но если хочешь, составлю тебе компанию, – вздохнув опять, согласилась Влада. Видимо, ей очень не хотелось оставаться сегодня одной.

– Зачем она мне понадобилась? Кто-то мне говорил, будто Полина ходила к одной старушке лечиться. Вроде бы та травами лечит. Сейчас, когда везде сплошная химия, такие бабушки на вес золота.

– Скажешь тоже, но если тебе надо, то пошли.

Глава 14

Увидев меня и Владу на пороге своей квартиры, Аделина Тихоновна весьма удивилась. Посмотрев на нас поверх очков, она спросила:

– Вы? Опоздали, барышни.

Ее слова мне показались странными.

– Опоздали?

– Полиция была. Ходили по Полиной квартире, может, искали что-то. Нашли или не нашли – не знаю. Потом вышли и дверь опечатали. Наверное, думают, что наследники объявятся. Хотя я им говорила: «Никто не объявится. Некому». А мне сказали: «Закон есть закон. Положено полгода ждать».

– А потом? – поинтересовалась Влада.

– Потом квартира отойдет государству. Льготники в нее вселятся. А вы хотели что-то взять из Полиной квартиры? Поздно, – покачала она головой. – Я печать срывать не дам. Если что-то случится, то все на меня спишут.

– Не переживайте, нам ничего не нужно.

Я, конечно же, слукавила: мне очень хотелось заглянуть в Полины ящички. Но после того как там похозяйничали полицейские, был ли смысл вообще заходить в квартиру? Смущала и печать на двери. Аделина Тихоновна обязательно рассказала бы, кто приходил и зачем.

– А что полиция искала? – спросила Влада.

– Да кто ж их знает? Меня внутрь не приглашали. Я через перегородку слышала, как они там переговариваются. Потом выхожу, а они уже дверь опечатывают.

– Да бог с ней, дверью. Аделина Тихоновна, помните, вы нам рассказывали про старушку, которую Полина опекала? Не вспомнили, где ее видели? Может, она на похороны приходила? Или на кладбище была?

– Нет, на похоронах не видела, но вспомнить ее таки вспомнила, – обрадовала она меня. – Она живет недалеко отсюда. Я, когда на почту за пенсией иду, частенько с ней сталкиваюсь. У этой старушки собачка есть, которую надо выгуливать. Знаете, такая маленькая черная собачка, похожая на сардельку, с длинными ушками?

– Такса?

– Ну да, такса!

– Аделина Тихоновна, а вы можете указать место, где эту бабульку видели?

– Я, конечно же, с вами не пойду, но сказать скажу. Пятое почтовое отделение, которое на расположено на улице Титова, знаете? Так вот, если к нему через дворы идти, то увидите дом. Он стоит перпендикулярно улице. В торце дома – скверик. Там я эту старушку с собакой и видела. Скорей всего, бабушка или в этом доме живет, или в том, что рядом.

– Спасибо! – поблагодарила я и потянула Владу к лестнице.

– Мы сейчас куда?

– В сквер. Вдруг эта старушка там со своей собачкой гуляет.

– А если нет, все-таки уже темно, пойдем по квартирам? – с иронией спросила Влада.

Я задумалась. Влада была права. Вряд ли старушка будет гулять с собакой по темноте. Обычно в вечернее время все скверы, расположенные в жилых массивах, оккупированы молодежью, причем не всегда трезвой. Запросто можно нарваться на неприятности.

И по квартирам ходить не хотелось: слишком уж эмоционально тяжелым выдался сегодняшний день. Если завтра Веры Ивановны с утра не будет, что мне мешает утром подкараулить старушку в сквере? А если ее там не будет, то обязательно найдутся те, с кем можно пообщаться. Старики друг друга знают – я в два счета вычислю, в каком доме и в какой квартире живет Полинина знакомая.

– Ты права, уже поздно. Давай по домам.

Влада пожала плечами. Наверное, она не была против того, чтобы составить мне компанию, но возражать не стала.

– Как хочешь. Если что – звони.

Мы расстались. Влада направилась к остановке маршрутного такси, а я побрела в другую сторону, на троллейбус. В принципе, я могла бы и пешком пойти – от дома Полины до моего дома было всего две остановки, – но ноги так убийственно гудели, что я решила отказаться от прогулки.

Никита своих планов не поменял. Весь вечер я просидела одна, предавшись своим размышлениям. Думала и о Полине, и об Артеме, и даже о Татьяне Павловне. Увы, в голове ничуточки не прояснилось. Более того, я еще сильнее запуталась. В голову неожиданно забрела мысль о том, что старушка-целительница могла оказаться ни при чем – Полину мог травить кто-то другой. Но если Полина искренне к целительнице привязалась и доверяла ей, то та могла многое о ней рассказать. Только для этого надо было ее найти.

К концу вечера я наметила себе: «Утром пойду искать знахарку, у которой Полина лечилась. Аделина Тихоновна дала хорошую подсказку. Что ж, поищем. А в субботу поеду в загородный отель «Сосновый бор». Авось там удастся что-то выяснить».

Позвонила Ольга.

– Вика, Никита не пошутил?

Поскольку мой муж любит разыгрывать сестрицу, я уточнила:

– Оля, ты сейчас о чем?

– Мы едем с тобой в лес?

– Да, я заказала номер, а Никита отказался.

– Я не откажусь! Здорово! Просто чудесно! – ее голос звенел от радости.

Я представила, как достали ее домочадцы своими проблемами, и пожалела, что сболтнула об отказе Никиты. Надо было сразу сказать, что хотела именно с ней поехать отдохнуть. Думаю, Ольге было бы приятно.

– Да, на пару мы хорошо отдохнем от наших мужчин. В субботу выезжаем в девять часов – час на дорогу, поселимся, а там и обед. Слушай, а давай, я закажу услуги маникюрши и косметолога? Оттянемся на полную катушку!

– Вау, – застонала Ольга от ожидающего ее наслаждения.

Мужа я не дождалась – легла спать. А утром подскочила ни свет ни заря. Чтобы отследить старушку с собачкой, я пришла в сквер в половине восьмого. Для этого мне нужно было встать в полседьмого, на скорую руку приготовить завтрак и написать записку: «Милый, завтрак на столе. Я на работу». Это чтобы Никита не подумал, будто я на него обижаюсь.

В сквере я прождала до половины девятого. Одни собачники сменились другими, потом пришли третьи. Передо мной прошли все породы собак: овчарки, ротвейлеры, боксеры, фокстерьеры, пудели. Но, как назло, среди всей этой псиной ярмарки не было ни одной таксы.

В голову закралась мысль: «Может, я опоздала? Таксу уже выгуляли?»

Взгляд мой упал на сухонького старичка, держащего на поводке пинчера. Выбрала я его неслучайно. Во-первых, я боюсь больших собак. Во-вторых, этот дедушка как нельзя лучше подходил для нашей бабушки. Собачники, конечно, народ общительный, но вряд ли бы нужная мне старушка завела дружбу с молодым хозяином ротвейлера. А этот дедушка с пинчером для нее в самый раз. В-третьих, этот дед пришел в сквер еще до меня и только теперь собирался уходить. Я догнала его и окликнула.

– Одну минуточку! Доброе утро, – вежливо поздоровалась я. – Извините, вы не встречали здесь пожилую женщину с таксой?

– Таисию Николаевну с Бертой? У нас здесь только одна такса – Берта.

– Да-да, Таисию Николаевну, – радостно закивала я. – Не знаете, они уже погуляли?

– Вряд ли. Таисия выходит на прогулку приблизительно в восемь утра, может чуть позже. Но в восемь ее не было, да и в семь тоже.

– А вы не знаете, где она живет?

– Зачем она вам?

– Понимаете, моя младшая сестра мечтает о щенке таксы. Берта такая симпатичная собачка. Вот я и подумала, что могла бы записаться в очередь на щеночка от Берты.

– Ой, что-то вы темните, – лукаво улыбаясь, ответил дед. – Скорее Таисия Николаевна родит, чем Берта. Берте пятнадцать годков стукнуло. И никакая она не симпатичная собака. Местами лысая и явно перекормленная. И характер у нее такой – не приведи Господи! Может ни с того ни с сего за ногу тяпнуть.

– Уже тяпнула, – потупив взор, произнесла я, – моего мужа. Вы не подумайте, я без претензий к Таисии Николаевне. Выпивает он у меня. Так ему и надо! Пусть знает. Дело не в этом. Он в больницу обратился, а врачи в одну душу говорят: надо делать уколы от бешенства! Боится он их делать. Сознание теряет от вида шприца. Вот меня участковый врач и послал к хозяйке собаки, чтобы я мазок из пасти Берты взяла. Если с ней все в порядке, то и моему мужу уколы делать не нужно, – ловко соврала я.

– Вот оно что. Тогда идите в тот дом. Первый подъезд, второй этаж, дверь та, что слева.

Я поблагодарила хозяина пинчера и пошла к дому, на который мне показали.

Рядом с подъездом стаяли женщины и горячо обсуждали нечто важное. Периодически они оглядывались то на подъезд, то на дорогу, как будто кого-то ждали.

Понятное дело, что ждали кого-то другого, однако на входе в подъезд они остановили именно меня:

– Девушка, вы к кому?

– Я? Я к Таисии Николаевне. Не знаете, дома она? Я ее в сквере час прождала, думала с Бертой выйдет. А ее нет и нет. Может, заболела?

– Нет, не заболела она, – поддержала разговор сурового вида тетка.

– Ну, слава богу. Рада, что она здорова.

На меня как-то странно взглянули.

– Да радости тут мало. Слышишь, как Берта воет. Нет Таисии Николаевны. Померла она, сердешная.

– Да как же такое могло случиться? – У меня похолодело внутри.

Да что ж такое творится?! Только я хочу с кем-то поговорить, как случается самое худшее. Сначала Артем, потом Татьяна Павловна. Вот сейчас – Таисия Николаевна.

– Сердце, наверное, прихватило. Это еще вчера случилось. Берта с ночи не унимается. Воет и воет. Никому из соседей спать не дала. Утром Анна Германовна, – тетка взглядом показала на женщину, кутающуюся в беличий полушубок, – к ней позвонила, а она не откликается. В мою дверь позвонила. Я с Таисией через стенку живу, у нас балконы смежные. Я внука своего послала через балкон, – тетка, тяжело вздохнув, продолжила: – Он и нашел ее – уже мертвую. Прилегла Николаевна на диванчик – и отдала богу душу.

– Несчастье какое, – вполне искренне воскликнула я. – Что же мне теперь делать?

– А ты ей вообще кто?

– Я? Да вот, хотела у Таисии Николаевны подлечиться.

– Подлечиться? – мне показалось, что женщины были несколько удивлены моим признанием.

– Ну да, мне ее адрес подруга дала. Таисия Николаевна ей очень помогла. Я подумала, что и мне она поможет. Все-таки пить травы – это не химию глотать. Травки никому вреда не принесли.

После короткой паузы женщина в беличьем полушубке – кажется, ее звали Анной Германовной – обратилась к моей собеседнице:

– Тамара Ивановна, в первый раз слышу, чтобы Таисия кого-то лечила.

– Вообще-то, Тая со странностями была. Что-то себе придумает – и давай в жизнь воплощать. Странно другое – кто к ней мог пойти лечиться? Девушка, вы часом адрес не перепутали?

– Нет. Мне вашу Таисию Николаевну рекомендовали как хорошего гомеопата. Да вы должны были видеть мою подругу. Она часто к Таисии Николаевне приходила, продукты ей носила. Она приблизительно такого роста, как я. Волосы русые… – я очень подробно описала Полину.

– Тамара Ивановна, я же видела эту девушку.

Я повернула голову к женщине, которая только что это сказала.

– Вы ее видели? У нее еще пальто такое серое под пояс.

– Точно. Серое пальто с воротником из песца, – подтвердила женщина. – Появлялась тут. Я еще подумала, что она соцработник или медсестра из поликлиники.

«Слава богу, разобрались. Таисия Николаевна и есть та бабушка, которую регулярно навещала Полина. Только почему эти старушенции не хотят верить в то, что кто-то мог у нее лечиться, – задумалась я. – Таисия Николаевна тщательно скрывала, что занимается целительством? Ну да теперь это уже не имеет никакого значения. У мертвых не спросишь. Вряд ли Таисия Николаевна подобно психологам из американских фильмов записывала свои беседы с Полиной на диктофон».

– Жаль, искренне жаль. Где я теперь найду опытного гомеопата?

– Не расстраивайтесь. Думаю, вы все-таки что-то напутали, – покачала головой Анна Германовна. – Сама Таисия никогда ни гомеопатией, ни травами не лечилась. Она герань от кактуса отличить не могла. А вот таблетки пила упаковками. Я сама лично по ее просьбе в аптеку ходила.

– Да? – удивленно протянула я. – Как же так могло получиться, что она лечила мою подругу? И кто ей мог ее рекомендовать?

– Этого я не знаю. Сейчас все живут по принципу «лечить и строить может каждый». От того и все наши беды. Прости господи, но Таисия так и жила. Она ведь прежде в драматическом театре служила. Потом голос потеряла. Ее уволили. Оказалась не у дел. Я частенько за ней замечала, что она продолжает играть, только теперь в жизни. Гуляя с собакой в сквере, могла отрекомендоваться случайному собеседнику заслуженным педагогом на пенсии или кандидатом каких-нибудь мудреных наук. Врачом узкой специализации часто представлялась. Несла чушь несусветную, но не все ведь разбираются в тонкостях медицины. Наверное, так и с вашей знакомой познакомилась. Или телефончик свой кому-нибудь сунула, а тот передал его вашей подруге.

– Возможно, так и было, – пробормотала я, про себя подумав: «Жажда Таисии Николаевны играть чужую роль привела к тому, что Полине от ее пилюль стало хуже. И неизвестно, что она ей давала. Увы, теперь уже ничего не исправишь и претензий ни к кому не предъявишь. Обидно, что Таисия Николаевна уже не сможет искупить свою вину и не расскажет о том, что тревожило Полину. Плохо, что и эта ниточка оборвалась».

– Понимаете, – продолжила Анна Германовна. – Таисия привыкла быть в центре внимания. Что тут говорить? Актриса! Она очень страдала. Ей общение было нужно. Чтобы ее слушали и слышали. Была бы у нее семья – другое дело. Общение ей полностью восполняли бы дети и внуки, но у нее никого не было.

– А племянник? – вспомнила Тамара Ивановна.

– Племянник? Часто он у Таисии появлялся? Раз в году! Много с таким пообщаешься? Она даже свою квартиру театру завещала, а не племяннику. Если честно, артисты тоже к ней редко заходили. У них ритм жизни другой: вечером в спектакле играют, утром отсыпаются, днем репетиции. Им некогда, а Таисии Николаевне скучно. Вот и тянулась она к посторонним людям.

– А разве с соседями Таисия Николаевна не общалась? – удивилась я.

– Нет, только когда ей что-то надо было. Она ведь кто? Звезда! Богема! Марку держала перед нами. Ей легче было на судьбу первому встречному пожаловаться, чем нам душу открыть, – вздохнула Анна Германовна.

– Жалко, конечно, человека. Ну что ж, я пойду.

– Иди-иди. А знаешь, если тебя что-то тревожит, ты лучше в поликлинику сходи, – посоветовали мне на дорожку.

Глава 15

В полном разочаровании я приехала на работу. Дарья и Влада давно уже работали, не сказать, что в поте лица, но оба компьютера были включены. Девушки выполняли распоряжение Веры Ивановны. Глядя на их сосредоточенные лица, мне стало стыдно, проснулись угрызения совести: «Неужели мне больше всех надо? На что я трачу свое рабочее время?»

– Ты чем-то расстроена? – поинтересовалась Влада, пристально изучая мое хмурое и недовольное лицо.

Расстроилась? Я злилась и на себя, и на Полину, и даже на Таисию Николаевну, которая так некстати решила умереть, не поговорив со мною.

– Да, есть немного, – скрипнула я зубами, отводя глаза в сторону. Очень не хотелось, чтобы сейчас меня расспрашивали, чем именно я так расстроена.

– Если муж что-то учудил, закрой глаза, – посоветовала Даша, имевшая определенный опыт в семейных отношениях. – Главное, чтобы в доме был мир и покой. Взять, к примеру, моего мужа, – в ее голосе я уловила раздраженные нотки. – Казалось бы, я его взяла с ребенком. Он должен на меня богу молиться! А он взвалил на меня всю ответственность за мальчика и в ус не дует. Я каждую неделю хожу на беседу к директору, я оправдываюсь, клянусь, что больше такого никогда не повторится, я головой об лед бьюсь, а он даже голос на ребенка повысить не может! Макаренко… – к имени прославленного педагога Даша в сердцах добавила: – хренов! А я молчу! Потому что понимаю, жену легче поменять, чем перекроить ребенка на нужный лад. Да и кто я ему?!

– Случилось что-то? – догадалась я.

– У нас каждый день что-то случается. Не успел мой сынок прийти в школу, как уже звонят. На уроке химии Паша вылил на голову одноклассницы флакон перекиси водорода. Пока его отчитывали, у девочки на макушке клок волос успел стать на два тона светлее. Барышня в рев, а моему хоть бы хны! Сказал, что теперь он как честный человек готов на ней жениться, даже на рыжей, хотя рыжих терпеть не может. Вы что-нибудь подобное слышали?

– Одно могу сказать, что с чувством юмора у него все в порядке, – усмехнулась я, представив рядом с пасынком Даши местами пегую девицу.

– Это точно. Обхохочешься! Я когда прихожу домой, то начинаю беспрестанно смеяться, – грустно призналась Даша. – Смех и слезы. А что у тебя?

– Ничего. Хотела выходные за городом провести. Номер в отеле заказала, а Никита поехать не может – работа!

– И только поэтому ты на измене? – изумилась Дашка. – Господи, пусть это будет последним твоим огорчением.

– Я тоже так думаю. Пусть работает, а я поеду. Не знаете, начальство на месте?

– Никого нет, – мотнула головой Влада. – Вера Ивановна и директор на похоронах Рыжовой.

– Тогда я вниз, кофе выпить хочу, – я резко поднялась и вышла из кабинета.

На лестнице меня догнала Влада.

– Только не говори, что расстроена отказом мужа поехать за город, – предупредила она. – Что случилось? Ты сегодня задержалась.

– К бабке той ездила.

– Неужели нашла ее?

– Нашла, – вздохнула я.

– И что?

– Что-что… Умерла она вчера. Может, вечером, – пожала я плечами. – Может, ночью.

– Как умерла? – охнула Влада.

– Как все умирают. От сердца. Соседи утром нашли. И вовсе не целительница она, а так…

– Кто? – опешила Влада. – Шарлатанка?

– Вроде того. К медицине баба Тая никакого отношения не имеет.

– Кто же она тогда?

– Артистка! Правда-правда. Самая настоящая артистка. В театре играла, потом на пенсию вышла. Скучно ей было – вот и представляла себя в разных ролях.

– Ё-моё! – Влада прикрыла рот рукой, чтобы не сказать чего покрепче. – Чем же она нашу Полину травила? А мне не верили! Я говорила, что с нашей Полиной что-то не то происходит. Господи, что делается, что делается?! – запричитала она. – Может, эта старушка довела Полину до самоубийства?

– Возможно.

Мы спустились в ресторан и заказали по чашке кофе.

– И что ты теперь делать собираешься? – спросила Влада, отхлебывая из чашки горячий и ароматный напиток. Кофе у нас варят – высший пилотаж!

– Я? А что я должна делать?

– Ну не знаю.

– Ничего не собираюсь делать, – огрызнулась я. – В лес завтра поеду! Буду ходить на лыжах. Купаться в теплом бассейне. Вечером в сауну пойду. Хочу смыть с себя весь негатив. Устала что-то.

– Это правильно. А я, наверное, тоже отвлекусь. Может, с Гошей в ночной клуб завалимся. Или в кино. Или в ресторан. А может, вообще из квартиры выходить не будем, – Влада мечтательно подвела глаза к потолку.

– Тоже хорошее дело, – одобрила я, решив не ставить Владу в неловкое положение вопросом: помирилась она с Гошей или нет.

Допив кофе, мы вернулись в кабинет. За полчаса до окончания рабочего дня появилась Вера Ивановна. Она заглянула в кабинет и, вздохнув, удовлетворенно заметила:

– Работаете? Это хорошо.

Глаза ее при этом были такие грустные, что Даша не удержалась и спросила:

– Вера Ивановна, а у вас все в порядке?

– Лично у меня все хорошо. Устала только. Похороны так изматывают. Не люблю ходить на подобные мероприятия, но приходится.

– Татьяну Павловну, наверное, хоронили по высшему разряду? – поинтересовалась Влада.

– По высшему, – согласилась Вера Ивановна. – Людей мало было, но какие это люди! Владелец сети наших ресторанов приехал, был из мэрии представитель, партнеры Рыжова по бизнесу. Я их, конечно, не знаю, но по всему видно, солидные дяди – очень! Все при телохранителях, на черных джипах. Мой муж не сирота, но ему далеко до них. А сколько слез было пролито. Подруги навзрыд плакали. Муж Татьяны на гроб падал, не давал в землю опустить.

– Падал чего? Любил так? – решила уточнить Влада.

Ответить взялась Даша:

– Жена его намного моложе была. Наверное, думал, что она его похоронит, а вышло все иначе. Тяжело ему первое время придется.

– Неужели утешить некому? – буркнула Влада.

– Вроде бы нет, – пожала плечами Вера Ивановна. – На похоронах я высматривала родственников Ивана Андреевича – не нашла. Татьяна и старая экономка – вот и вся его семья.

– А сын? – спросила я и прикусила язык.

– Какой сын?

Я поняла, что сболтнула лишнее. О сыне мне стало известно от Ольги, подруги Татьяны Павловны. Вера Ивановна могла ничего не знать о том, что у Рыжова есть внебрачный сын.

Очевидно, отношения между отцом и сыном действительно были, мягко говоря, натянутыми. Судите сами, если бы Иван Андреевич хорошо относился к сыну, им гордился бы, то о его существовании знали бы все. И уж точно бы тот пришел на похороны мачехи.

– Иван Андреевич был в возрасте. Я подумала, что брак с Татьяной у него не первый. Могли быть и дети от предыдущих браков, – выкрутилась я.

– Нет, никого не видела. И, если честно, то в первый раз слышу, что у него есть дети. На похоронах говорили, что Таня лечилась от бесплодия, о ребенке мечтала. Ох, тяжело это всё, – передернула плечами Вера Ивановна. – Пойду чайку выпью – и домой. Вы тоже тут не засиживайтесь. Сегодня пятница, короткий день.

Я взглянула на часы. Пока Вера Ивановна с нами болтала, рабочий день подошел к концу. Едва за нашей начальницей закрылась дверь, я стала собираться домой. Моему примеру последовала Влада.

– Даша, а ты? Остаешься?

– Да, хочу еще немного поработать, пока ладится. Понедельник – день тяжелый, у меня всегда в этот день все наперекосяк идет. Уж лучше я сегодня посижу подольше.

– Дело твое. До понедельника, – попрощалась я с Дашей и вышла из кабинета.

Меня догнала Влада.

– Дашка перед Верой Ивановной хочет выслужиться, – сказала она.

– С чего ты взяла?

– А с того, что Вера Ивановна Полине обещала новую должность, на которую Дашка метила. Новый ресторан открывается недалеко от ее дома. Удобно: никуда ездить не надо. Кстати, «Мандарин» тоже без директора остался. Я понимаю, Даше там директорство не светит. Думаю, заместительница Рыжовой сядет в это кресло. Но и замом стать неплохо, правда? Лучше, чем в бухгалтерии сидеть и целый день на цифры таращиться.

– А если и так? Даша, на мой взгляд, хороший работник, вдумчивый, ответственный.

– Ага, ответственный, – повторила за мной Влада.

Что она этим хотела сказать, я так и не поняла. Если честно, у меня не было желания вникать в суть сказанного. Для меня не секрет, что Влада недолюбливала Дашу, а та ее.

Даша часто упрекала Владу в беспечности и легкомысленном отношении ко всему. Взять хотя бы случай с Полиной и Артемом. Не поссорь их Влада, может, все и обошлось бы.

А вот, со слов Влады, Даша – тугодумка и подхалимка. И замуж она за одинокого отца вышла не просто так, а потому что у того стабильный бизнес, просторная квартира и дача за городом. И к пасынку она довольно безучастна. По большому счету Дашке все равно, как тот учится. И то, что он хулиганит, ее нисколько не огорчает, а напротив радует, потому что так легче отправить мальчишку в военный колледж набираться дисциплине и уму-разуму. А там, может, и свои дети родятся.

Я так не считала и старалась поддерживать ровные отношения со всеми девочками. Дашу уважала, а Владу в глубине души жалела, полагая, что она просто завидует семейному статусу Даши.

– До понедельника. Пока, – бросила я Владе.

Прежде чем уйти окончательно из «Трех самураев», я зашла на кухню.

Олег колдовал над сковородой-вог. Что-то туда опускал, потом вытаскивал шумовкой на сито.

– Олег, – позвала я с порога.

Идти в пальто в святая святых ресторана я не рискнула. Олег не стерпел бы такого ни от кого. Сам помешан на чистоте и подчиненным спуску не дает – у него все сверкает.

– Что тебе? – не отвлекаясь от сковороды, крикнул Олег. – Ужин для мужа? – в его вопросе сквозило сарказмом.

Неужели он меня считает такой неумехой, которая и ужин для любимого не сможет приготовить?

Обидевшись, я спросила:

– Мне? Мяса того, что ты мне давал, не осталось? Никите очень оно понравилось.

– Рад, что понравилось, но мяса того не осталось, – обернувшись ко мне, улыбнулся Олег.

– А что ты там сейчас жаришь? – чтобы поддержать разговор, спросила я.

– Заказ у меня на креветки в кляре. Я кое-что добавил тут. Хочешь попробовать?

Он вытащил последнюю порцию шумовкой на сито и, переложив одну креветку на блюдце, направился с ней ко мне.

Хвостик тигровой креветки покрывала золотистая корочка, обсыпанная кунжутом.

– Пахнет-то как! – втянула я носом аппетитный аромат. – Кунжут? Вижу семечки. А еще чем пахнет? – не дожидаясь ответа, я положила креветку в рот. – О боги, ничего вкуснее не ела!

– Всё дело в кляре. В жидкое тесто я добавил щепотку имбиря для остроты и щепотку мускатного ореха для аромата. Если будешь повторять, смотри, не переборщи! Потом окунул в миску с кунжутом – и во фритюр до золотистого оттенка, – поделился рецептом Олег. – В раскаленном жиру аромат кунжута раскрывается и смешивается с ароматом мускатного ореха. Ну как? Заметила? Вкусно?

– Не то слово! – сглатывая слюну и жадно косясь на тарелку с остальными креветками, ответила я.

Олег проигнорировал мой голодный взгляд:

– Тигровые креветки без панциря продаются в универсаме напротив. Желаю успеха! – и, повернувшись ко мне спиной, пошел к плите.

– Олег, подожди. Боюсь, креветки мне не осилить. А есть какой-нибудь полуфабрикат? Честное слово, я когда-нибудь научусь готовить.

Олег вздохнул:

– Ну что с тобой делать? Леня, положи Вике в контейнер куриные грудки, фаршированные сливочным маслом и зеленью. Бросишь на сковородку, жарь с одной стороны до золотистой корочки и столько же с другой. Вот и вся премудрость. Справишься.

– Спасибо, Олег. Но это еще не все. Я завтра уезжаю, муж остается на хозяйстве. Отсыпь немного китайских пельменей. Никита любит со свининой и с грибами, – я сложила ладони и жалобно посмотрела на шеф-повара. Ну как мне было отказать?

Олег буркнул:

– Мы на вынос не даем, – но пельменей все-таки отсыпал.

– Спасибо, наша семья тебя никогда не забудет.

– Учись готовить, пока я живой.

Вот это он зря сказал. Мне сегодня было не до шуток.

Глава 16

На следующее утро Ольга, по-спортивному экипированная для поездки, заехала за мной на своей машине. Никита снес мою сумку вниз, а потом дал сестрице наставления относительно меня:

– Оля, с Вики глаз не спускай и никого к ней не подпускай. Я ревнивый. Если что – зарежу, – в шутку предупредил Никита.

На место мы добрались довольно быстро, поселились в номере и пошли записываться на всевозможные косметические процедуры. Увы, записаться заранее я забыла. Ольга хотела, чтобы нас обслуживали одновременно, но косметолог оказался в отеле только один и, что называется, нарасхват.

Хозяйка косметического кабинета долго изучала свою тетрадь с записями, потом с сожалением сказала:

– Могу взять только одну. Извините, все расписано.

– Оля, иди ты, – отказалась я в пользу родственницы.

– Вот спасибо.

Отправив Ольгу на массаж и обвертывание, я взяла фотографию Артема и спустилась с ней на ресепшен. Подождав, когда девушка-администратор примет от новоприбывших гостей плату за проживание и вручит им ключи от номера, я протянула ей фото Артема.

– Здравствуйте, Зиночка, – прочитала я имя девушки на бейджике «Вас обслуживает Зинаида Кирюшкина». – На фото мой брат. Его зовут Артем Петров. Некоторое время назад он останавливался в вашем отеле с женщиной, а потом пропал, – я сделала трагическое лицо. – Не знаем, что и думать. На маму страшно смотреть. Твердит одно: «Что-то случилось, что-то случилось». Помогите!

Я подумала: если назовусь женой или невестой Артема, то Зина может не пойти на контакт. Заподозрит еще, что я приехала скандалить.

Назовусь работником полиции – вообще испугается. Да и какой из меня мент? Как я не стараюсь придать лицу «протокольное» выражение, получается у меня оно крайне редко.

А «сестра» – степень родства, ни к чему не обязывающая. Сестра не на стороне жены, не на стороне любовницы – она на стороне брата.

– И чем я могу вам помочь? – спросила Зина, разглядывая фотографию Артема.

– Вы его здесь видели? Понимаете, Зина, Артем, как бы так сказать, чтобы вы поняли, – замялась я. – Короче, женщины – его слабость, причем те, которые постарше. Голову может потерять от стареющей красотки. Да что там голову – память у него напрочь отшибает. Сколько раз такое было: уходил из дома и не сообщал куда. Мы его по моргам, по больницам ищем, а он живет у какой-нибудь тетки. Я понимаю, он молодой, красивый, женщинам всем нравится. Зина, ну вы, конечно, его запомнили. Почему я сюда приехала? В кармане брюк нашла рекламную визитку вашего отеля. Значит, он был здесь! Или собирался приехать!

– Был, – подтвердила Зина. – Такого парня действительно трудно забыть. Красивый… Только номер заказывал не он, а его спутница. Сейчас вспомню. Одну секундочку, – попросила она, подойдя к компьютеру. – Ага, вот! Номер был снят на фамилию Рыжова Татьяна Павловна. Женщина интересная, ухоженная, но намного старше его.

– Знаю. У нее я была, – разочаровано протянула я. – Ушел, бросил. Она даже не знает, к кому он на этот раз прибился. А еще с кем он здесь останавливался? Я знаю, у брата есть привычка ездить только в знакомые места.

– Я видела его только с этой женщиной. Да. Они здесь были несколько раз. Одно время каждую пятницу приезжали, на один день с ночевкой. Но вот уже две недели их не видно.

– Странно, – пробормотала я.

– И что тут странного?

– Обычно Артем не бывает одинок. Если с этой дамой он перестал встречаться, значит, есть другая.

– Вы лучше брата знаете, – заметила Зина. – Но с чего вы решили, что он должен привезти новую пассию именно в наш отель?

В ее словах была определенная логика. Это я оплошала. С чего я взяла, что Артем непременно потащится в один и тот же отель? А вдруг бы сюда нагрянула Рыжова? Или Полина его выследила?

– И вообще, почему вы боитесь того, что женщина его старше? Взгляните на это с другой стороны. Вашего брата будут любить, опекать, пылинки сдувать, все делать, чтобы он не сбежал к молодой.

– То, что старше, меня не волнует! Меня беспокоит его исчезновение.

– Он мог остановиться и не у нас. Поспрашивайте в соседних отелях. Через дорогу «Камелот», а если чуть-чуть пройти – «Шервуд».

– Спасибо за подсказку, – вздохнула я, про себя подумав: «Сходить, конечно, можно, но будет ли из этого толк?» – А когда они с этой женщиной в последний раз здесь были, у них все было в порядке? Мы ведь его давно не видели. И, похоже, он пропал именно после поездки сюда.

– Они здесь были две недели назад, – сказала Зина и замолчала, видимо, что-то пытаясь вспомнить. – Так … Кажется, вы правы. Все было не как обычно. Я как раз их селила. Ваш брат был в приподнятом настроении. Шутил со мной. Женщине это не очень нравилось. Она была очень напряжена. Наверное, ревновала вашего брата ко мне. А может, и нет – не знаю. В ресторан на ужин они не спускались, а заказали через меня еду в номер: блины с икрой, шампанское, фрукты. Потом видела, как ваш брат спускался в бассейн. Я еще удивилась: после такого обильного ужина и в бассейн? Его дама не пошла. А в восемь вечера я сдала смену. Утром их уже не было.

– Поссорились? Когда они уехали? Утром? Вечером?

– Не могу сказать, – мотнула она головой. – Я в восемь пришла – их уже не было.

– А кто может знать, когда они уехали?

– Видите ли, у нас многие постояльцы не сдают номера при выезде. Да мы и не требуем этого – мы им доверяем. Ключ в номере оставили и поехали. Какие проблемы? Паспортные данные у нас остаются в компьютере. Но это на всякий случай – до сегодняшнего дня у нас краж не было. Да и что может пропасть? Полотенце? Халат? Мелочи!

«Действительно, – мысленно усмехнулась я. – Стоимость халата уже входит в стоимость проживания в номере».

– Можно, конечно, у дежурной горничной спросить. Если номер освобождается, мы не ждем утра, а сразу убираем, даже если он освобождается поздно вечером или ночью. В ту ночь дежурила… – Зина открыла общую тетрадь и принялась листать страницы, – Валентина Трезубова. Кстати, она сейчас должна быть где-то здесь. У нас в основном на работу из города приезжают. Неделю отработал – два или три дня отдыхай дома. Если хочешь, то здесь оставайся. У нас комнаты есть для обслуживающего персонала. Валентина тоже городская. Если я ее вчера видела, значит, сегодня она точно здесь. Поищите на этаже или на территории.

– Ладно, пойду погуляю, – сообщила я, глядя на часы, расположенные за спиной у Зины.

Ольга еще минимум час должна была находиться у косметолога, потом мы договорились встретиться в бассейне. Этот час можно использовать с толком для дела.

Я вышла из холла на свежий воздух: надо было решить, что делать дальше. Пойти с фотографией Артема в соседний отель? Или поговорить с Валентиной Трезубовой?

«Раз уж я тут, на месте, то в «Камелот» и «Шервуд» сходить надо. Чем черт не шутит? А что касается горничной, то и с ней я поговорю обязательно. Пока трудно сказать, насколько она мне может быть полезна, но мало ли…».

Размышляя сама с собой, я не заметила, как пошла вглубь территории отеля. «Сосновый бор» – это четырехэтажное здание, весьма интересное в плане архитектуры. Очень много стекла и бетона: панорамные окна с зеркальными стеклами, огромные балконы-лоджии, ассиметричная кровля. На фоне высоких сосен, которых здесь большое количество, здание не выглядит вычурным и пафосным. Как будто на первом плане природа, а архитектура – всего лишь ее фон.

Дорожка вывела меня на задворки отеля. В одноэтажном строении находились всевозможные складские помещения, прачечная и жилые комнаты для обслуживающего персонала.

Заметив у открытой двери женщину, выбивающую половичок, я направилась к ней.

– Здравствуйте, вы Валентину Трезубову знаете?

Она лишь мельком взглянула на меня и гортанно выкрикнула в открытую дверь:

– Валька, к тебе!

Через секунду на порог выскочила тетка в белом переднике и с всклокоченными волосами, выбивающимися из-под накрахмаленного кокошника.

– Минутку не дадут отдохнуть! Что случилось? – гаркнула она. Увидев перед собой незнакомку, она удивленно изогнула брови. – А я думала меня администратор ищет. Вы ко мне?

– Да, к вам. Помогите мне, Валентина.

– Я?

– Понимаете… – я пропела ей ту же песню, что и Зинаиде Кирюшкиной. – Так получилось, что после поездки в «Сосновый бор» брат пропал. А Зинаида говорит, что собрались они неожиданно и быстро.

– А какой ваш брат? Опишите его.

– Вот его фото, – я протянула Валентине фотографию Артема. – Его подруга постарше будет. Такая женщина… при теле, рыжеволосая.

– Точно! Вспомнила я эту парочку! Они у нас часто останавливаются. Не муж и жена, точно!

– Да, – подтвердила я. – Они не состоят в браке.

– В тот день я в ночную смену работала. Только соседний номер вымыла, думала, что пойду отдохну. Смотрю: они с сумками выходят. Это было часов в одиннадцать ночи. Братец ваш был изрядно под хмельком. Дама трезвая, но чем-то сильно взволнованная. Еще она не хотела, чтобы он с ней ехал. «Оставайся, – ему говорит. – Номер до двенадцати завтрашнего дня оплачен». А он ей: «Как же! На чем мне в город возвращаться? На автобусе? Дудки! Отвезешь! Дома высплюсь». Грубо разговаривал, – Валентина с укоризной посмотрела на меня. Поскольку я ничего ей не ответила, она продолжила: – Я вдогонку у них спросила: «Вы уезжаете? Номер убирать можно?» – «Убирайте». После себя они оставили такой кавардак! Фужер разбили. Вино разлили. Кому убирать? Мне, конечно! А то, что я и днем работала, никого не волнует, – высказала мне свои претензии Валентина. – Часа два в номере возилась. Спрашивается: чего на ночь глядя ехать? Поехали бы утром. Тогда бы этот номер Светка убирала. Кстати, вот Светка бы точно номер заперла и спать пошла! А я не такая! Я взяла тряпку в руки и молча пошла убирать. Собирались в спешке, верно. Дама халат забыла, братец ваш – часы. Другой бы на моем месте часы в карман положил, но я не такая! – она явно намекала на благодарность, выраженную в денежной форме. – Мне чужого не надо.

Я полезла в карман, вытащила из него кошелек и стала медленно отсчитывать деньги.

– Этого хватит?

– Ну что вы, что вы! – наигранно возмутилась она. – Это моя работа. Я за нее зарплату получаю. Но, если вы настаиваете, возьму – детишкам на молочишко. – Валентина протянула руку и выдернула из моих пальцев деньги. Энная сумма мгновенно перекочевала в карман ее передника. – Только, если вы за часами приехали, их у меня нет.

– И где же они? – спросила я, сдерживая улыбку. Валентина меня забавляла своей простотой и непосредственностью.

– Часики импортные. Я испугалась, подумала, что хозяин непременно за ними вернется. Зачем мне неприятности? К тому же на них с обратной стороны была выгравирована надпись «Артему от папы в день совершеннолетия». Посмотрела я на часы, повертела их в руках – импортные, скромная середка, даже не позолоченные, с кожаным ремешком. Подумала я – и отнесла их администратору. В ту ночь Валерка дежурил. Он меня успокоил. «Правильно, – говорит, – ты сделала, что часы мне принесла. Часики дешевые – подделка китайская. Такие часы в переходах килограммами продают. Но человеку они могут быть дороги – все-таки отцовский подарок. Если постоялец за ними вернется, я их обязательно ему отдам». Вот так Валерий сказал. Еще он мне десятку сунул за честное отношение к работе. Мог бы и больше.

– А Артем приезжал за часами?

– Откуда мне знать? Может, и приезжал, если, конечно, вспомнил, где часы оставил. Пьяный он в ту ночь был, жутко пьяный. Ой, если вы говорите, что ваш брат с тех пор пропал, то часы должны быть у Валерки. Минуточку! – она показала мне ладонь, как будто хотела успокоить, и заорала во все горло: – Валерий Анатольевич! К вам пришли!

Из окна выглянул худенький парнишка. Если бы не плутоватый взгляд и мелкая сеточка морщинок вокруг глаз, я бы дала ему лет семнадцать. Очень уж несолидно он выглядел.

– Валентина, что вы кричите? – недовольным голосом спросил он, высунув свое тщедушное тельце в форточку, которая почему-то была внизу, а не вверху окна.

– К вам пришли… за часами, – с некоторой долей злорадства сообщила Валентина.

– Какими часами? Не знаю ни про какие часы, – попробовал откреститься от часов Валерий.

– Ну как же?! Когда вы ночью дежурили, я вам часы на ресепшен принесла. С гравировкой. Познакомьтесь, это сестра нашего постояльца. Она специально за часами приехала.

– И что? Не знаю, ничего не знаю! – Он хотел улизнуть обратно в форточку, но зацепился рубашкой за шероховатый край рамы. – Черт! Вечно ты, Валентина, некстати! Из-за тебя рубашку порвал! Что за часы? Не помню!

– Как же так? – возмутилась Валентина. – Я же тебе их принесла. Ты мне за них червонец сунул.

Этот тип явно хотел оставить часы у себя. Мне это не понравилось, и я, придав лицу строгое выражение, отчеканила:

– Папа подарил часы Артему на восемнадцать лет. В белом корпусе с кожаным ремешком. Там еще надпись имеется. Верните часы, пожалуйста, если не хотите, чтобы у вас были неприятности похуже порванной рубашки. Сейчас я иду к директору отеля и рассказываю эту историю, а потом… Нет-нет, не думайте, что вы соберете вещи и спокойно уберетесь восвояси. Нет, вас доставят в город на спецтранспорте. Это я вам гарантирую. Догадываетесь, на каком именно спецтранспорте?

Не знаю, какой у меня был вид, когда все это говорила, но Валерий неожиданно проникся ко мне уважением.

– Хорошо. Часы у меня. Я ждал, что за ними хозяин приедет. А вас проверял. Но вы так хорошо их описали, что я их вам отдам с легким сердцем. Секундочку.

Ждали мы недолго. Через минуту из дверей выбежал Валерий в накинутой на плечи куртке.

– Вот часы. Ваши?

Я перевернула их и прочитала:

– «Артему от папы в день совершеннолетия». Наши. Наши, родимые.

– Я могу идти?

– Можете.

Вместе с Валерием ушла и Валентина, а я решила получше рассмотреть часики.

У меня на ладони лежали часы «Патек Филипп» – скромная классика, стоящая большущих денег.

«Если они настоящие, то им цена несколько тысяч долларов. Если подделка, то подделка хорошая и отнюдь не дешевая. Интересно, кто этот папа, который делает сыну такие подарки? И если часы дорогие, почему Артем не вернулся за ними, а купил новые? До такой степени был пьян, что забыл, где оставил часы? Или я ошибаюсь, и часы ничего не стоят?» – одни маленькие часики рождали столько вопросов, что голова пошла кругом.

Я решила, что обязательно проконсультируюсь в элитном часовом магазине, а уже потом буду думать, как отнестись к находке.

«Кстати, если у Артема отец все-таки есть, то надо обязательно его разыскать и передать ему и часы, и сумку с деньгами. Понятное дело, что деньги не заработаны, а выманены шантажом, но не везти же их Рыжову? Как ему объяснить про измену жены и про шантаж? Даже если он в курсе измены жены, вряд ли ему будет приятно еще раз услышать про это от постороннего человека. Да и денег у него предостаточно. Он столько же отдаст, лишь бы не поползли сплетни про его жену. Хотя, конечно, на Рыжова посмотреть хотелось бы», – поймала я себя на этой мысли.

По моим расчетам Ольга еще должна была лежать у косметолога, обвернутая простынями, пропитанными экстрактами водорослей. Я прибавила шаг и вышла за территорию «Соснового бора», чтобы отправиться в отель «Камелот», который был расположен через дорогу.

Я так хорошо вжилась в роль сестры Артема, что ничего нового придумывать не стала, и, горестно всхлипнув, поведала девушке-администратору о пропаже брата. Добавив при этом, что он мог попасть под дурное влияние подруги, которая его таскает по загородным отелям и пансионатам.

– Вот он, – я протянула через стойку фотографию. – Может быть, вспомните?

– Нет, – виновато ответила девушка.

На всякий случай я сунула фото охраннику, горничной, бармену и паре официанток. Во всех случаях последовал отрицательный ответ. Девушки в один голос утверждали, что такого красавца здесь не было. Я им верила: Артема сложно было не заметить.

Аналогичное разочарование поджидало меня и в «Шервуде».

Впрочем, какое это разочарование? Отказываться от своей версии я не торопилась. То, что Артем засветился с одной лишь Татьяной Павловной, еще не говорило о том, что он изменял Полине только с ней.

«Он мог ездить и в другие места, а мог и вообще никуда не выезжать, встречаясь на территории своих подруг, если таковые у него, конечно, были, – почему-то подумала я, но тут же прогнала прочь все свои сомнения. – Конечно, были! Кто-то же посылал Полине идиотские SMS-ки».

Ольгу я нашла в бассейне.

– Куда ты пропала?

– Вышла на улицу подышать и забыла о времени. Здесь так хорошо, тихо, спокойно.

– А мне как хорошо! Вся усталость смылась, – поведала Ольга. – Все-таки не зря мы сюда приехали.

«Конечно, не зря», – подумала я, продолжая оставаться на волне своих мыслей.

Глава 17

Всю дорогу домой я билась над развязкой задачи. Обстановка к этому вполне располагала. Ольга не болтливый водитель. Она относительно недавно за рулем, всего-то год с небольшим, водит очень аккуратно и очень не любит, когда ее отвлекают от дороги разговорами, даже музыку не включает. Мне это было только на руку. Я откинулась на спинку сидения, закрыла глаза и… включила мозги.

Странно получалось: куда бы я ни ткалась носом, всюду наталкивалась на оборванный конец. Как будто впереди меня шел человек, который только и занимался тем, что уничтожал все зацепки.

«Отец Артема! Надо искать отца! Может, он что-то подскажет. Хотя бы намек какой-то даст. Хоть что-то, за что можно зацепиться. Но где его искать? В анкете при приеме на работу давно таких сведений не указывают, и мы не исключение. Кто родил – нам это неважно, лишь бы работник был хороший. Может, мне в наглую пойти в полицию и поделиться со следователем своими размышлениями? Если парень сидел, то в полиции в обязательном порядке имеются на него сведения. А что? Это мысль! Кстати, надо сумку с деньгами с собой взять. Сумма там огромная. Не хотелось, чтобы обо мне подумали, будто я эти деньги хочу прикарманить».

Видимо, я слишком громко думала.

– Что ты там бормочешь? – спросила Ольга, косясь на меня.

– А? Да нет, тебе послышалось.

– Нет, не послышалась! Какого Артема вспоминала? И чей отец? А? Признавайся. Всё Никите расскажу!

– Хорошо. Тебе понравился отель? Лично мне очень. У меня есть коллега. Его зовут Артем. Это он посоветовал мне этот отель. Так вот, его отец дружит с хозяином «Соснового бора». Я подумала, что было бы неплохо в следующий раз через отца Артема получить скидку, – соврала я.

– Да, – поддержала меня Ольга. – Я бы с удовольствием отдохнула здесь с мальчишками, но уж как-то дорого. Если бы была скидка – другое дело.

– Будем работать, – вздохнула я, имея в виду совершенно иное.

Мы въехали в город.

– Оля, можешь остановиться на секунду около магазина «Гринвич»?

«Гринвич» – это магазин элитных часов. Я решила не терять времени и выяснить: оригинальные часы носил Артем или все же подделку?

– Возле часового? – уточнила Ольга.

– Да, – кивнула я. – Скоро у Никиты день рождения. Присматриваю ему подарок.

– Скоро?! Через пять месяцев, – хмыкнула Ольга, но все же остановилась.

Чтобы не заставлять Ольгу долго ждать, я выскочила из автомобиля и побежала к магазину.

В «Гринвиче» всегда мало посетителей. Все знают, что там продаются не просто дорогие часы, а очень дорогие часы! Несмотря на то, что сегодня воскресенье, в этот час я была единственной посетительницей часового магазина. Я направилась не к прилавкам, а к отделу, в котором торгуют часами, сданными на комиссию.

– Здравствуйте, – поздоровалась я с приемщиком и сразу оговорилась: – Хочу у вас проконсультироваться. Моему мужу предлагают купить часы. Утверждают, что они настоящие, не подделка. Действительно это так? – с этими словами я протянула приемщику «Патек Филипп».

Мужчина принял часы, перевернул их, прочитал надпись и с удивлением посмотрел на меня.

– Понимаете, моего мужа тоже зовут Артем. У него никогда не было отца. Для него это больная тема. Он очень хочет, чтобы окружающие думали, что эти часы подарил ему отец. Что скажете?

Прежде чем вынести свой вердикт, приемщик приставил к глазу лупу, потом вскрыл крышку и взглянул на механизм.

– Часы настоящие, – вздохнул он. – Не последняя модель и довольно популярная. Сколько вам предлагали за такие часики?

– Это уже не суть важно. Главное, что они настоящие.

– Смотрите, чтобы они не оказались ворованными! Такие часы дешево стоить не могут, – сказал приемщик, возвращая мне часы.

«Вот и разобрались. Если папа Артема не украл эти часики, то он достаточно богатый человек. А если украл, то Артему было в кого пойти. Интересное кино получается», – подумала я, садясь в машину.

– Присмотрела часы?

– Да. Время есть. Теперь буду копить.

За день, который мы провели врозь, Никита очень соскучился, а я, бессовестная, весь вечер вспоминала имя капитана полиции, который приезжал к нам в тот день, когда погибла Полина. Вспоминала и не могла вспомнить, оттого и злилась на бесконечные расспросы Никиты о том, как мы с Ольгой провели уик-энд.

Он даже обиделся на меня, когда я, не сдержавшись, на него рявкнула:

– Никита, ты как маленький! Нормально отдохнули. Косметолог, бассейн, прогулка по территории. Какие там еще могут быть развлечения? На танцы не ходили! С мужчинами не знакомились. В ресторан только, чтобы пообедать и поужинать. Тебя это волнует?

– Меня ничто не волнует! Это ты непонятно почему нервничаешь!

Никита отвернулся от меня, а я, сбросив пар, тут же вспомнила имя капитана – Ряшин Антон Петрович! Раздражение мигом улетучилось. Я подошла к Никите и ткнулась лицом в его спину.

– Ну прости меня. Устала в дороге. Ольга ведет машину отвратительно. Временами лихачит, и это при ее стаже вождения! Я всю дорогу дрожала, как бы мы в кювет не слетели.

Конечно, я поступила нечестно по отношению к Ольге, но я озвучила первое, что мне пришло в голову. Увы, женский ум устроен так, что сначала мы говорим не бог весть что, а потом начинаем выкручиваться.

– Лихачила?! – ужаснулся Никита. – Ну я с ней поговорю. Все выскажу, что я о ней думаю!

– Никита, не надо! – испугалась я, что он и впрямь тут же позвонит сестре. – Я уже с ней поговорила. Она больше ста гнать не будет – и при условии, что на трассе никого нет!

На следующее утро я, минуя «Трех самураев», пошла в полицию. Окошко дежурного заслоняли молодые люди в полицейской форме. Они просто стояли и разговаривали со своим коллегой, находящимся по другую сторону стекла. Собственно, к окошечку мне и нужно было.

– Позвольте, – отодвинув одного из парней, я заглянула в окошко дежурного. – Как пройти к капитану Ряшину?

– Вас вызывали? – поинтересовался дежурный.

– Нет, я сама пришла. У меня есть важная информация по делу, которое он ведет. Несчастный случай в ресторане «Три самурая». Может, слышали?

– Очень сочувствую, но Антона Петровича еще нет.

Надо признаться, особого сожаления в его голосе я не услышала. Я спросила – он ответил. Его даже не заинтересовало то, что у меня могут быть очень важные сведения, которые, возможно, помогут раскрыть преступление.

– Если хотите, можете подождать его в коридорчике перед пятнадцатым кабинетом.

– А долго ждать? – спросила я, надеясь, что мой собеседник в курсе того, когда же появится капитан Ряшин.

– Час или два. Не знаю. Если задерживается, то, поверьте, не без причины.

Ждать у моря погоды времени у меня не было. Нет так нет, приду сюда в перерыв или после работы.

– Нет, я пойду.

– Телефончик оставьте. Антон Петрович придет, я ему скажу, что вы заходили, – предложил дежурный.

Я написала на листке свой телефон.

Каково же было мое удивление, когда на входе в «Три самурая» меня останови Тимур.

– А у нас с утра гости, – шепнул он. – Тот тип из полиции пришел. С девчонками твоими разговаривает.

– Какой тип?

– А тот, что раньше приходил, когда Полина с крыши упала.

– Ряшин?

– Вроде бы, да, – удивился моей памяти Тимур.

«Надо же! Не прошло и года, как они вспомнили, что надо опросить коллег Полины», – без раздражения подумала я, радуясь, что теперь мне не придется идти в отделение полиции.

Я уже хотела войти в кабинет, но остановилась, услышав голоса за дверью. Судя по всему, речь шла о Полине. Сделав щель в полсантиметра, я не увидела Ряшина, сидевшего на моем месте, но Даша и Влада были у меня как на ладони. Глядя на капитана с уважением и подобострастием, они наперебой рассказывали о Полине:

– Странности за ней водились, – призналась Даша. – Да что там странности – вполне реальные отклонения!

– Да-да, иногда, она вообще вела себя так, как нормальные люди себя не ведут, – вторила ей Влада.

– Знаете, она могла устроить скандал на ровном месте! Взять хотя бы последний случай.

От кого-кого, а от Даши я таких слов не ожидала. Не она ли корила в смерти Полины Владу? А сейчас? Откуда такое единство? Вот уж странно. Может, все дело в страхе перед полицией, который в большинстве из нас присутствует? Скажешь что-нибудь не то, и твои же показания обернуться против тебя.

– Какой скандал? – ухватился за Дашины слова Ряшин.

Вот тут Даша поняла, что сболтнула лишнее. Несколько секунд ее лицо выражало растерянность. Не сумев выкрутиться, она взглядом обратилась за помощью к Владе. Та решила, что все равно шила в мешке не утаишь, и призналась:

– Каюсь, из-за меня все вышло. Я поздоровалась с ее женихом и по-дружески его поцеловала, а она приревновала, – вздохнула Влада. – Я пожалела, что вообще к нему подошла. Как же она кричала! На него, на меня. Извините, но мне пришлось ретироваться. Я думала, что она наброситься на меня и убьет. Не верите? У нее глаза кровью налились. Если бы ее Артем не схватил, то она точно бы добралась до моих волос. В общем, весьма некрасиво получилось.

– Получается, вас спас парень Полины? – уточнил Ряшин.

– Да, он принял на себя удар, – Влада смахнула со щеки слезинку. – Вы знаете, они сначала вроде бы помирились, а утром Полина опять устроила скандал. Довела парня до такого состояния, что тот под машину попал, а сама с крыши спрыгнула. Ей, наверное, лечиться надо было. Жалко, конечно, что так случилось. Очень жалко. Мы ведь, не смотря на все эти бзики, любили ее. Нам действительно ее не хватает.

– Вот вы сказали, что ей надо было лечиться. Может, она и лечилась? – осторожно спросил капитан.

Я сразу поняла, к чему он клонит.

– Ой, ну откуда же мы знаем? – почему-то соврала Влада.

А ведь она могла сказать об отставной артистке, которая представлялась гомеопатом. Может, она решила, что об этом должна сказать я? Что ж, разве не за этим я сегодня приходила в полицию?

Я дернула на себя дверь.

– Всем доброе утро! Здравствуйте, Антон Петрович. Вы пришли поговорить о Полине? У меня есть, что вам сказать.

– Очень хорошо, – отметил он.

– Антон Петрович, я сегодня не успела позавтракать. Может, выпьем по чашке кофе? Ресторан еще закрыт, но я попрошу, и нас обслужат.

Влада и Даша обменялись недовольными взглядами: я пригласила только Ряшина, а им даже не предложила.

Мы спустились вниз. Усадив Ряшина за дальний столик, я подошла к барной стойке, за которой Николай натирал бокалы, готовясь встретить первых посетителей.

– Доброе утро. Там человек из полиции. Специально пришел, чтобы опросить коллег Полины. Будь добр, сделай нам две чашки кофе.

Николай, проследив мой взгляд, молча включил кофеварку. Я вернулась к Ряшину. Через три минуты передо мной и Антоном Петровичем стояли две дымящиеся чашки с кофе.

– Хотите, бутерброды принесу? – предложил Николай.

Я взглянула на капитана.

– Нет, спасибо. И так, что вы мне хотели рассказать? – сделав первый глоток, спросил Ряшин.

– Я не знаю, что вам наболтали мои подруги, но мне кажется, что смерть Полины вовсе не результат ее расшатанной нервной системы.

– И на что опирается это ваше «кажется»? – заинтересовался Антон Петрович.

По всей вероятности, он не собирался откровенничать со мной. Я понадеялась на то, что он изменит свое отношение ко мне к концу беседы, и выложила все свои соображения по поводу того, что мне удалось раскопать. Не забыла показать странные SMS-ки, пришедшие на номер Полины. Телефон Полины капитан забрал, пообещав приобщить его к вещественным доказательствам. Потом я рассказала о Таисии Николаевне, у которой Полина якобы лечила нервы. Под занавес я полезла в сумку, достала часы Артема и выложила их на стол.

– У вас не сумка, а шляпа фокусника, – восхитился Антон Петрович. – Что на этот раз?

– Часы Полининого жениха. Довольно дорогие. Я консультировалась в часовом магазине. Часы настоящие. Немногие папы могут себе позволить подарить своему ребенку такие часики. А не кажется ли вам странным, что сын такого богатого папеньки работает всего лишь в охране ресторана?

– Всё в жизни бывает, – пожал плечами капитан.

– Это да. Только я еще одну странность подметила. Артем в день смерти Полины съехал с ее квартиры, не забыв при этом стереть пыль на мебели, а вместе с ней и свои отпечатки пальцев. Напрашивается вопрос: где он заразился такой аккуратностью? Не в исправительно-трудовой ли колонии? Я, конечно, не уверена на все сто процентов в том, что Артем сидел, но характерная татуировка на то указывает. Тюльпан, обмотанный колючей проволокой! Вам о чем-то говорит эта символика?

– Что означает наколка-тюльпан, в силу своей профессии я знаю. А вам, милая девушка, откуда известны такие нюансы тюремной жизни? – с долей ехидства полюбопытствовал он.

Я пропустила насмешку мимо ушей.

– На юридическом факультете училась. Позвольте блеснуть знаниями. Тюльпан в колючей проволоке означает, что человек с такой татуировкой был осужден за кражу в несовершеннолетнем возрасте. Вы уж проверьте, имелась ли у Артема Петрова судимость. А вдруг пригодится в расследовании? Кстати, у меня в кабинете лежит сумка с его вещами, а в ней десять тысяч долларов. Богатенький Буратино, правда?

Ряшин нахмурился.

– Откуда у вас часы и сумка?

– Сумку я взяла в камере хранения, а ключ от нее был в одежде покойного.

– Вы обыскивали покойного?

– Нет, конечно. Я приехала в морг для того, чтобы привезти одежду для Полины, а заодно договориться об ее похоронах. Так случилось, что тело Артема привезли в тот же морг. Мне понадобился его телефон, чтобы сообщить знакомым о его смерти. Я попросила принести его вещи. Вот тогда я и нашла ключ от камеры хранения.

– Естественно, вам захотелось воспользоваться ключиком, – ухмыльнулся Антон Петрович.

– Да. Что-то мне подсказывало, что несчастный случай с Артемом как-то связан с самоубийством Полины. Что касается часиков, то их я нашла в одной из загородных гостиниц. Поехала отдохнуть с родственницей, а там выяснилось, что несколько недель назад в этой же гостинице останавливался Артем… с женщиной, не с Полиной, хочу отметить.

– Ну а в гостинице вы, конечно, оказались случайно? – съязвил Ряшин.

– Давно хотелось отдохнуть на природе, в зимнем лесу.

– Я так и подумал. Кто эта женщина, с которой был Артем, вы, разумеется, не знаете?

Что связывало Артема и Татьяну, я говорить не собиралась, понадеялась на то, что если эта информация заинтересует Ряшина, то он сам во всем разберется.

«А вот имя спутницы Артема сказать надо», – решила я.

– Ну почему? Знаю. Это Татьяна Павловна Рыжова. Она тоже погибла. И опять несчастный случай. На этот раз автомобильная авария. Антон Петрович, – выдержав небольшую паузу, я продолжила: – раз уж я вам столько всего рассказала, поделитесь и вы со мной.

– Чем? – наиграно округлил глаза Ряшин.

– Вот вы намекнули Вере Ивановне, что анализ крови Полины показал, будто она принимала наркотические вещества. Не могли бы вы мне сказать, что это было.

– Во-первых, я только высказал предположение. Во-вторых, зачем вам знать, что нашли в крови Полины? И, в-третьих, вам, бывшей студентке юрфака, должно быть известно, что на этапе следствия всякая утечка информации недопустима.

– Ну как же….– замялась я. – Я же вам столько всего рассказала! Я даже могла бы поделиться своими соображениями, кто Полину снабжал наркотиками.

– Да ну! – присвистнул Ряшин. – Интересно. Тогда вы просто обязаны мне обо всем рассказать.

– Нет! Если только…

– Вы меня шантажируете? – спросил Ряшин, не дав мне закончить фразу. – Не хотите рассказывать – не надо. Сегодня купить наркотики можно даже в аптеке, если, конечно, знать, что покупать.

– Полина не наркоманка! – возмутилась я. – Она не стала бы себя намеренно травить! А на счет шантажа, то вы неправильно меня поняли.

– Вот как?! Извините. И спасибо вам, Виктория Викторовна, за содержательную беседу и кофе, – поблагодарил Антон Петрович, поднимаясь из-за стола. – Обещаю вам, придет время – и вы все узнаете. Адресочек бабульки дайте. Вы ведь ее подозреваете в гибели Полины?

Я едва не поперхнулась от подобной наглости, но спорить с полицией не стала – адрес Таисии Николаевны дала, вернее рассказала, в каком доме искать ее квартиру.

Антон Петрович направился к выходу. Я хотела его окликнуть – он забыл о сумке Артема, которая хранилась у меня в шкафу, – но потом передумала. Вспомнит – вернется.

Глава 18

Я очень рассчитывала на разговор с Ряшиным, но вышло так, что в кабинет я вернулась ни с чем и в дурном расположении духа.

Настроение еще больше испортилось, когда я увидела такую картину: Даша и Влада, в недавнем прошлом два недруга, обсуждали подающую надежды молоденькую исполнительницу, чью песню в данный момент так часто крутили по радио.

– И зачем вы облили Полину грязью? – с порога спросила я, перебив их светскую беседу.

– Кто? Мы?!! – делано возмутились мои коллеги.

– Вы! С ваших слов можно было понять, что Полина – это психопатка, сумасшедшая, истеричка и вообще социально опасный элемент.

– Ну что ты, Вика! Ты нас неправильно поняла, – принялась успокаивать меня Даша. – Полина за несколько дней до смерти была немного взвинчена – это правда.

– Да? Немного взвинчена? А не ты ли сказала Ряшину, что она довела Артема до такого состояния, что он под колеса грузовика шагнул?

– Это я сказала, – поправила меня Влада, отводя глаза в сторону.

– Ты все слышала? – догадалась Даша.

– Да, слышала! Уж извините! А ты, – накинулась я на Владу, – почему ты не сказала, что Полина лечилась у бабки? Мы же вместе ходили к соседке? Утаиваешь от следствия важную информацию?!

Даша перевела взгляд на Владу, как будто спрашивая: «Это правда?»

Влада надулась.

– Я тебя не хотела подставлять. И вообще, откуда мне знать, чем лечила Полину эта бабка. Таблетками? Травами? Может, заговорами? Ты сама раскопала, что старушка была шарлатанкой, – с обидой напомнила мне Влада. – Тебе и докладывать следователю.

Я повысила на нее голос – и ей это не понравилось. Не понравилось это и Даше.

– И правда, Вика, какие к нам могут быть претензии? – заступилась она за Владу. – Я считаю, что полиция во всем разберется. Хотя, что тут разбираться? Полина находилась на крыше одна. Ее к краю никто не толкал. Сама решила – сама спрыгнула.

– Сомневаюсь, – пожала я плечами.

– В чем именно ты сомневаешься? – поинтересовалась Даша.

– Во всем! И вообще, не мешайте мне – я работаю!

Я села за свое рабочее место и демонстративно отгородилась от них монитором компьютера. Девушки переглянулись и умолкли. Возможно, их мучили угрызения совести, или просто решили поработать.

Как я не старалась, а работа у меня не клеилась. Заполняя таблицу, я постоянно сбивалась, начинала заново и снова сбивалась. Я отодвинула от себя клавиатуру, понимая, что мысли мои работают в совершенно ином направлении, а потому мучить себя не стоит.

«А собственно, что произошло? Ряшин не сказал, что показал анализ Полининой крови? Это следовало ожидать – тайну следствия никто не отменял. Пусть будет так. Мы пойдем другим путем, – подбодрила я себя. – Будем руководствоваться тем, что имеем».

Для начала я решила расставить точки над i, то есть выяснить, кем был Артем на самом деле. А еще не давали мне покоя часики «Патек Филипп» и их даритель.

– Скажите Вере Ивановне, что я поехала на объект, – бросила я Даше и Владе, снимая пальто с вешалки.

Объектами мы между собой называем рестораны, за которые отвечаем.

– Может, ты сама ей скажешь, – вяло предложила Даша.

– Скажу, если она на месте, – ответила я, зная, что еще двадцать минут назад Веры Ивановны в «Трех самураях» не было.

Но я все равно, проходя мимо двери ее кабинета, дернула за ручку и с чистой совестью покинула наш офис.

Ресторан «Кабуки» меня не интересовал – я взяла такси и поехала в «Фудзияма-холл» в надежде на то, что Дмитрий Александрович уже на своем рабочем месте. Никто другой помочь мне не мог, поскольку все личные дела сотрудников ресторана хранятся в сейфе директора. Чтобы было понятно, должности начальника отдела кадров нет ни в одном из наших ресторанов.

– Дмитрий Александрович, к вам можно? – спросила я, просунув голову в его кабинет.

– Вика? Заходи.

– Дмитрий Александрович, дайте мне личное дело Артема Петрова. Надо оформить некоторые формальности в связи с его уходом.

– Он же умер, а не ушел.

– Для бухгалтерии это неважно. Важно, что теперь его не надо облагать налогами, – вздохнула я. – Бухгалтерия – сухая дисциплина, отвергающая эмоции. В отчете для налоговой инспекции не пишут, умер человек или перешел на другую работу. Нет работника – и точка!

– Вот и понимай: человек сводит счеты с жизнью или смерть подводит счета, – мрачно протянул Дмитрий Александрович. – Бери, – он протянул мне файл с вложенным в него личным делом Петрова Артема Ивановича. – Делай, что там у вас полагается.

Я схватила файл и побежала к выходу. На пороге ресторана, горя от нетерпения, я вытащила из дела анкету, написанную Артемом собственноручно.

В графе родители была указана только мать – Петрова Светлана Никаноровна. Данных об отце Артем решил не раскрывать. Меня это совсем не смутило. Такое часто бывает, когда родители разошли или вовсе не были женаты. А вот то, что школа, которую оканчивал Артем, находилась в населенном пункте, где он родился, меня весьма порадовало. Артем с момента рождения до получения школьного аттестата никуда не переезжал – это весьма упрощало сбор информации об отце Артема. Облегчало задачу еще то, что мать с сыном жили в поселке городского типа, а в маленьких населенных пунктах, как правило, все обо всех знают. По крайней мере, концы всегда можно найти. И совсем меня окрылило то, что этот поселок находится в получасе езды от города.

Через двадцать минут я уже сидела за своим столом и мучительно соображала, какую весомую причину выдать строгой начальнице, чтобы та отпустила меня с работы.

В кабинет вошла Вера Ивановна, чтобы посмотреть, на месте ли мы и чем занимаемся. Есть у нее привычка – раз в день обязательно удостовериться в том, что ее подчиненные при деле. А мне к этому времени ничего в голову так и не пришло.

Наверное, в этот момент у меня было такое страдальческое лицо, что Вера Ивановна сама спросила:

– Вика, ты здорова?

Даша и Влада, помня мой утренний всплеск эмоций, отрицательно покачали головами.

– Если честно, то не очень, – обхватив ладонью горло, сказала я.

Вера Ивановна окинула меня строгим взглядом. Я покраснела и, как оказалось, весьма кстати.

– Похоже, у тебя температура. Ты вся горишь! Иди домой. Нечего заражать девочек!

Господи, да разве ж я против?! Стараясь не выдать свой радости, я опустила глаза и молча стала втискиваться в пальто.

Мне очень повезло: автобусы на малую родину Артема ходили каждые полчаса. Мне даже ждать не пришлось. Только я подошла к нужной мне платформе, как был подан автобус.

На месте я, не уходя с вокзала, спросила, есть ли здесь адресное бюро. Женщина-кассирша как-то странно на меня посмотрела, но ответила довольно вежливо:

– Милая, у нас отродясь никакого адресного бюро не было.

– Как же мне человека найти? – озадачила я кассиршу.

– Иди в полицию, в паспортный стол. Там наверняка знают, – надоумила меня она, а потом подробно рассказала, как туда пройти.

По пути я зашла в магазин и купила коробку конфет, чтобы отблагодарить работника паспортного стола в том случае, если мои поиски окажутся плодотворными.

Все оказалось рядом.

– Здравствуйте. Помогите мне! – с порога взмолилась я.

– Что случилось? – поинтересовалась толстушка, укутанная в оренбургский платок.

– Моя соседка умирает. – Легенду об умирающей соседке, которая хочет проститься с сестрой, я придумала, когда тряслась в автобусе. Отчего я выбрала соседку, а не, скажем, тетю или бабушку, легко объяснить: мне так никто не будет ставить в упрек, почему мои родственники не поддерживают отношения. Мои родственники поддерживают отношения, а за соседей я не отвечаю!

– Звоните в «скорую», – отфутболила меня паспортистка.

– Вы меня не поняли. Моя соседка умирает и хочет, чтобы я разыскала ее сестру. Знаете, лет пятнадцать назад они по глупости горшки побили. Не общались, не звонили, не писали. Адреса позабывали! А теперь на смертном одре моя Мария Никаноровна прощения хочет попросить у сестры. Вы уж помогите мне, иначе я не знаю, как ей в глаза посмотрю, когда вернусь ни с чем.

– Имя сестры соседки знаете? – прониклась ко мне жалостью женщина.

– Конечно, знаю. Петрова Светлана Никаноровна.

– Сейчас посмотрю, – вздохнула паспортистка и уткнулась в компьютер. – Что-то нет вашей Светланы Никаноровны.

У меня похолодело внутри. Неужели зря сюда приехала?

– Здесь нет. Сейчас в картотеке поищу, – женщина встала, сбросив на стул платок, и пошла к комоду с выдвижными ящичками. – Нам когда компьютер поставили, мы всех жителей поселка в базу данных поместили, но и старую картотеку не выкинули, – объяснила она. – Может, кого-то и пропустили. Петрова, говорите? Ага, есть такая! – Я незаметно перекрестилась. – Только умерла она!

– Как умерла?! Давно?

– Давно. Лет десять назад.

– Это убьет бабу Маню! А адрес у вас ее есть? Хочу поговорить с соседями. Мария Никаноровна обязательно спросит, как жила ее сестра все эти годы.

– Пишите. Улица Первомайская, дом пятнадцать, квартира один.

Я положила перед паспортисткой коробочку конфета и тут же была одарена благосклонной улыбкой.

– Если еще кого-то надо разыскать, не стесняйтесь, – сказала мне на прощание паспортистка.

– А улица Первомайская далеко?

– Здесь все близко. За автостанцией повернете налево и до первого перекрестка.

Глава 19

То, что у Артема не было матери, меня ничуть не удивило и не огорчило. Даже если бы она была жива, и я бы с ней встретилась, не факт, что женщина была бы откровенна. Куда откровенней могут быть соседки-подружки, если они, конечно, еще живут там, на Первомайской.

От паспортного стола до Первомайской улицы я шла ровно десять минут. Дом, в котором провел свое детство и юность Артем, мало отличался от соседних домов: двухэтажный, облезлый, с деревянной лестницей и дверью, висящей на одной петлей.

«Да уж, похоже, не радужное у Артема было детство. А с такой компанией – одна дорога в колонию для несовершеннолетних», – подумала я, присматриваясь к двум типам сомнительного вида, которые стояли около одного из подъездов.

Как на грех, эти двое стояли возле нужного мне подъезда. Я поостереглась входить внутрь и стала искать глазами кого-то, кто бы мне рассказал об Артеме. Выбор был невелик: или две девчонки в коротких искусственных шубках, или две старушки, сидящие на лавке около второго подъезда.

Бабушки казались необъятными – обе в тулупах, в пуховых платках, в валенках. Сразу видно, что они не на пять минут вышли из дома. Девчонки потягивали из бутылок пиво. Их я отмела сразу: вряд ли они могли быть мне полезными. А вот старушки, вероятнее всего, охотно поговорят со свежим человеком. К ним я и направилась.

– Здравствуйте. Вы в этом доме живете? – весьма вежливо осведомилась я.

– Ищешь кого-то? – поинтересовалась одна из бабушек.

У нее был такой пристальный и хитрый взгляд, что врать про умирающую соседку я не решилась.

– Ищу. Родственников Артема Петрова. Знаете такого? Он жил здесь когда-то.

– Вот именно, что когда-то, а теперь не живет – в город уехал. Все туда едут. А зачем он тебе?

«Хороший вопрос, – отметила я. – И что мне отвечать?»

Иногда стоит сказать правду:

– Умер он, погиб. Кое-какие вещи остались. Хочу отдать их отцу или матери.

– Матери вещи сына уже без надобности, – скроив страдальческое выражение лица, сказал вторая старушка. – Умерла она.

Не новость!

– А отец? – не сдавалась я.

– Его вроде и не было.

– Так не бывает. Вы расскажите мне о нем, а я попробую его разыскать.

– Где уж тебе! Если он и появился в Светкиной жизни, то ненадолго. Да и не нужны ему, поди, вещи Артема.

– Память о сыне не нужна? – удивилась я.

– Ему и сын не был нужен! Ни разу не видели его с ребенком.

– Как ни разу? – расстроилась я. – Светлана переехала сюда уже с ребенком?

– Нет. Она в этом доме родилась и выросла. Тут же Темку родила.

– Значит, ее роман происходил на ваших глазах.

– Не совсем. Все видели, как она с пузом ходила, а свадьбы не было. Может, отец ребенка совсем не тот, на кого мы думаем.

– Бабушки, помогите. Ну не могу я вещи Артема оставить у себя. Скажут, что присвоила! Украла!

Минуты две меня пристально рассматривали две пары старушечьих глаз. Я стойко демонстрировала свое стремление сделать всё по закону. Наконец-то одна из бабушек сдалась:

– Ну что, Петровна? Расскажем барышне?

– Чего ж не рассказать, Леонтьевна, – пожала плечами ее подруга.

– Садись, девка, слушай. А там решай, надо тебе это или нет.

На морозце сидеть было холодно, но в дом меня никто не приглашал, пришлось запахнуть полы пальто и пристроиться на лавке между бабушек.

– Светку во дворе никто не любил, – начала Леонтьевна. – Жутко вредная девчонка была: дралась, грубила, соседям окна била. А к годам шестнадцати она расцвела, располнела, но в голове ума так и не прибавилось. Слишком уж у нее много кавалеров было. Были бы приличные – куда ни шло, но были-то вроде тех, – Леонтьевна показала взглядом на парней, стоящих поодаль, – у которых одно спиртное на уме. Одним словом – шантрапа! Скоро и Светка наша приобщилась к выпивке. Частенько мы ее пьяненькой видели. Одно время она вроде бы за ум взялась, из компании ушла. Ухажер у нее появился – один. Тоже видать из блатных, но рангом повыше, чем наши местные бандиты, – Леонтьевна опять кинула взгляд на компанию. – Однако недолго вся эта любовь-морковь продолжалась. Ухажер исчез, а у Светки живот начал расти.

– А как звали этого ухажера, вы помните?

– Нет, он не из местных. Описать могу. Среднего роста, белобрысый. Не сказать, что красивый, но такой, знаете, основательный, что ли.

– А что ж этот основательный в вашем поселке забыл?

– Так в гости к корешу своему приезжал – Петьке Косолапому. То ли служил он с ним в армии, то ли сидел. А Петька – мутный парень. С виду такой вежливый, воспитанный, а внутри – червоточина. К тому же себе на уме был парнишка.

– А Петька Косолапый до сих пор здесь живет?

– Какой там, – отмахнулась Леонтьевна. – Родители у него здесь жили. После школы он уехал, но иногда приезжал к ним на месяц-два – и всегда с деньгами! Откуда деньги? Разве об этом спросишь? Все равно правду не сказал бы.

– Получается, отец Артема больше в поселок не возвращался?

– Ну почему? Видели мы его пару раз. Приезжал выяснять отношения со Светланой. Видимо, уж как-то она его нашла. Или слухи до него докатились, что сын родился. А может, жалко пацана стало.

– Почему жалко?

– А потому что Светка ребенка родила, повесила его на свою мать и продолжила свою разгульную жизнь. Дураком надо быть, чтобы на такой жениться. Тут папаша Артема прав. Ребенка он хотел у нее забрать. Нам об этом Светкина мать рассказывала. Только Светка, дура, ребром вопрос поставила: или ты на мне женишься, или ребенка не увидишь. Жениться он не стал, потому что не дурак.

– А алименты он ей платил?

– Платил. И что?! Сколько Светке денег не давай – все пропьет. Артем вечно голодный ходил. Любка, Светкина мать, почтальоном работала. Сами знаете, какие на почте зарплаты. А уж когда она умерла, совсем худо Артемке стало.

– Светлана и тогда упиралась, чтобы отец ребенка к себе взял? – удивилась я.

– Наверное, уже и не предлагал, – предположила Петровна. – Мы ведь все новости от Любки узнавали, а когда та умерла, узнавать не от кого стало. А потом и Светка на тот свет отправилась. Артему едва пятнадцать лет тогда стукнуло.

– Теперь-то уже никто не мешал отцу забрать мальчишку к себе.

– И мы так думали, но никто за Артемкой не приехал, и деньги перестали приходить. Мы на почте узнавали.

– А разве мальчика не должны были в детский дом забрать?

– Пошли навстречу. Квартира есть. В ПТУ учится. Стипендию получает. Еще пенсия по потере кормильца на карточку капает.

– Ну не знаю, контроль должен быть, – вздохнула я.

– Это да. Скоро квартиру Артема оккупировали дружки, по большей части бездельники и хулиганы. Девчонки разные… А такие компании, как водится, до добра не доводят. Мы Артема предостерегали. И как в воду глядели – ограбил наш Артем ларек, а потом загремел в колонию.

«Значит, я все-таки не ошиблась», – подумала я, вспомнив татуировку-тюльпан.

– Ну а потом, что с ним стало?

– Отсидел, сколько положено, и вернулся в материнскую квартиру. Девушка с ним поселилась – Ленка. Он с ней встречался еще до того, как его в колонию отправили. Жениться на ней хотел, да не срослось у них.

– А почему? Разлюбил? – ухмыльнулась я. – Красивее нашел?

– Эта тоже была красивая, видная, но с запросами и себе на уме. Ленка – племянница того самого Петьки Косолапого. Такая же, как и ее дядька, хитрющая. Гулять с Темкой гуляла, а вот ждала недолго. Друзья Артема молчали-молчали, а потом рассказали, что Ленка вытворяла в его отсутствие. Артем распсиховался и сгоряча выбросил все ее вещи из квартиры. Сама видела, как ее кофточки по двору летали.

– Мне нужен адрес этой девушки!

В голове у меня уже выстроилась цепочка «Ленка – Петька Косолапый – отец Артема». Только по этой схеме я найду отца Артема.

– А мы откуда знаем? Ленка уехала. Долго ходила, обивала порог Артема, а когда он в город подался, подалась и она.

– А родители ее живы?

– Ленкины? Мать жива. Возле церкви живет. Ленкина мать – Петькина невестка. Это он помог ей домик в центре поселка построить. Хороший дом, сами увидите. Он такой единственный с красной крышей. Только вы уж не спрашивайте ее о брате покойного мужа. Из-за дома они так поругались, что слышать друг о друге не хотят. Петька ведь и свой интерес на дом имел, а Жанна, Ленкина мать, ухитрилась дом только на себя записать. Кто ей помог, мы не знаем.

– А какая фамилия у Жанны?

– Да у нас как-то в ходу больше прозвища. Деверь ее Косолапый и она Косолапая.

– Понятно. Ну что, я пойду?

– Подожди, – схватила меня за рукав Петровна. – Ты нам скажи, что с Артемом случилось?

– И какие вещи от него остались? – поинтересовалась Леонтьевна. – Если отца не найдешь, можешь нам привезти. Мы все возьмем.

– Если вам интересно, то Артем попал под машину. Умер почти мгновенно. А вещи… Немного у него вещей: джинсы, рубашки, футболки.

– Не-е, – протянула Леонтьевна, – джинсы мы не носим. Я думала, что-то стоящее. И из-за этого тряпья ты отца Артема ищешь? Не ищи. Пустое твое дело.

– Как знать, – пробормотала я, развернулась и пошла, ориентируясь на церковные купола.

Жанну я нашла легко. Ее дом стоял почти вплотную к церковной ограде, был небольшой, но красивый и заметный, наверное, потому что не вписывался в местную архитектуру. От улицы его отделяла невысокая кованая оградка и узорчатая калитка, сбоку от которой я заметила домофон.

– Кто там? – услышала я из динамика.

– Здравствуйте. Мне нужна Жанна, – я постеснялась прибавить к имени прозвище деверя. – Это вы?

– Я Жанна, а вы кто?

– Я приехала из города. Мне нужно с вами поговорить.

– С Леной что-то случилось?

Я не сказала ни «да», ни «нет», лишь попросила:

– Откройте, пожалуйста.

Через секунду на порог выбежала женщина в наспех накинутом на плечи платке, из-под которого виднелся цветастый халат. Она метнулась к калитке и ключом открыла ее.

Я успела подумать: «Зачем закрывать калитку на ключ, если без проблем можно перелезть через ограждение».

– Что с Леной? Говорите.

– Давайте пройдем в дом. Вы простудитесь.

Мне казалось, что если меня впустят в дом, то я из него без информации уже не уйду. Определенно, Жанна была в курсе отношений своей дочери и Артема. Можно сыграть на материнских чувствах, сказать, что обидчик дочери погиб, и таким образом расположить ее к себе. А там слово за слово…

Жанна молча направилась к дому, я последовала за ней. Когда мы вошли в просторный холл, ее плечи дрожали. Женщину трясло не от холода, а от волнения.

– У меня уже третий день душа не на месте, – призналась она. – Ленка ничего не говорит, а я чувствую, что она что-то скрывает. Обычно мы созваниваемся вечером. Здесь мобильная связь очень плохая. То берет, то – нет. Лучше всего на городской телефон звонить, а такая возможность у Лены есть только вечером. Что же я вам все рассказываю? Говорите, что с ней?

– Я не знаю, но думаю, что с ней все в порядке, – поторопилась я успокоить Жанну.

Она с облегчением вздохнула.

– Точно?

Далее не имело смысла лукавить.

– Жанна, я не знаю вашу дочь. Я вообще по другому делу приехала. Очень прошу, не откажите мне. Только вы мне можете помочь.

– Господи, да что вы тяните кота за хвост!

– Вы знаете Артема Петрова?

Лицо Жанны скривилось в недовольной ухмылке.

– Зятя? Как же не знать!

– Артем был женат на вашей дочери? – удивилась я.

– Нет, это я так его назвала. Жили они гражданским браком. Голову Ленка из-за него совсем потеряла. Дура набитая! А почему вы о нем спрашиваете? Неужто роман с ним закрутили? Зря, девушка, зря. Растопчет он вас, как мою дочь растоптал, унизил, перед всеми в таком свете выставил.

– Нет, роман с ним закрутила моя подруга, но теперь это уже все равно. Артем не сможет никому разбить сердце.

– Ваши слова меня радуют. А почему он не сможет никому разбить сердце? Опять посадили?

– Нет, он умер, вернее погиб, – тихо произнесла я.

– Да вы что! Дошли мои молитвы до Господа! – совершенно не сожалея о смерти «зятя», воскликнула Жанна.

Меня даже передернуло от такого цинизма. Хотя, может, у нее своя правда? Я ведь всего не знаю.

– А ко мне зачем пришли? Порадовать? Порадовали. Мне даже помянуть этого мерзавца захотелось. Прости меня, Господи, – Жанна чинно перекрестилась. – Идемте на кухню.

Хозяйка выставила на стол бутылку с домашней наливкой, две рюмки и вазочку с конфетами.

– Как тебя звать? – спросила она, разливая по рюмкам наливку.

– Викторией.

– Ой, как мне полегчало, Виктория! Ну, Виктория, не чокаясь! – Она подняла рюмку и влила густую наливку в себя. – Да ты пей! Моя наливочка знатная. Вишневая.

– Царство небесное, – сказала я и потянула из рюмки.

Напиток действительно оказался отменным: не крепкий, но ароматный и вкусный. Импортным ликерам было далеко до Жанниной наливки.

– Да ты не грусти и не переживай за свою подругу. Считай, что ей повезло. Счастье – потерять такого, как Артем. Жаль только, что моя дочь этого не понимает. Как собачонка за ним последние годы бегала.

В голове промелькнула мысль: «Может, Лена и есть та женщина, которая отправляла Полине SMS-ки с угрозами? Вполне вероятно».

– Бегать за мужчиной не имеет смысла, – поучительно сказала я. – Когда его начинают преследовать, он начинает убегать. А надо, чтобы он сам побегал за девушкой. Тогда ценить больше станет. Легкая добыча не ценится.

– Слышала бы тебя моя дочь! Сколько я ей говорила, что Артем ей не пара, но разве меня кто-то слушал? Думала, что повзрослеет, поймет, разлюбит – но нет! Просто роковая связь какая-то! Она ведь в него втюрилась, когда в девятом классе училась. Артем, конечно, парень красивый, но надо же еще брать в расчет, кто его воспитал. Мать – алкоголичка!

– А мне кто-то говорил, будто у Артема отец очень состоятельный человек, – осторожно заявила я.

– А кто видел его и его состояние?

– А разве не ваш родственник Петр познакомил родителей Артема?

– Кто? Петька? Кого?

– Светлану и… Ивана, – назвала я отчество Артема, понимая при этом, что Светлана могла назвать в загсе любое имя.

– Гмм, ну приезжал к нам приятель Петра. Точно, Иваном звали. Жил некоторое время у нас. По девкам бегал с Петькой. Может, и к Светке вашей забегал, но, знаете, я свечку не держала!

– А мне еще рассказывали, будто из блатных этот Иван.

– Ага, вы еще и Петьку в блатные запишите. Ну и языки у наших баб! Без костей! Петька, конечно, проходимец, плут, ловкач, даже сидел в колонии, но недолго, совсем недолго и очень давно, когда пацаном был. Считай, судимости у него и не было. У нас в поселке половина мужиков на малолетке школу заканчивала. А с Ванькой тем, если мне не изменяет память, он познакомился на прииске. Было дело, в молодости мой родственник золотишко мыл в Якутии. Правда, много денег не заработал. А еще спекулянтом был. Там купит – здесь продаст. Но за это теперь не судят.

– Теперь не судят, а тогда… А Иван тоже спекулянтом был, не помните?

– Это вам надо у Петьки спросить. Только не просите у меня его адрес. Поссорились мы с ним, да так, что видеть друг друга не хотим. Ни телефона у меня его нет, ни адреса.

– Из-за чего ссора вышла?

– На месте этого дома стоял дом моего свекра. Умирая, он его на меня переписал. А на кого еще?! Мой муж умер, а второй его сын по стране нашей бескрайней скитался. А я здесь жила, всегда рядом с ним, внучку ему родила. А чем Петька ему помогал? Два раза перевод выслал – всё! Короче, Петька, когда узнал, что родительский дом теперь мой, конечно, возмущался, а потом вдруг предложил мне снести халупу и построить большой дом. Деньги стал исправно слать на материалы, бригаду строителей оплатил. А как только строительство завершилось, он потребовал, чтобы я переписала на него дом. Можешь представить? И чего я должна его в свой дом прописывать, если у него в городе квартира, да еще тетка престарелая, которая ему может жилплощадь завещать? Я отказалась на него часть дома переписать. Мы поругались и до сих пор не разговариваем, вот уже лет пять. Где он живет, где работает, понятия не имею. Знаю только, что в городе.

– Может, ваша дочь знает?

– Та точно знает, где ее любимый дядька обитает. Он ее с детства подарками баловал. Своих-то детей у него нет. Вечно ставил меня в неловкое положение. Я ей на день рождение – халат, а он – кольцо золотое. Вещи дорогие импортные привозил. Хотя зачем они ей здесь, в поселке? Понятно, что против меня настраивал!

Видя, как на глазах портится настроение у Жанны, я поторопилась переключить ее внимание на дочь, даже не спросив фамилию брата. Конечно, с моей стороны это было большое упущение, но я ведь не работник полиции, который, прежде чем начать разговор, спрашивает анкетные данные.

– Почему же вас Лена не слушалась?

– Потому что влюбилась как кошка. Я ей говорила: «Ленка, где твои глаза? Не твой это парень. Ты девушка красивая, из приличной семьи. Отец наш бухгалтером в сельхозтехнике работал. Очень интеллигентный человек был. Музыку классическую любил, историю, спектакли ставил в нашем клубе – творческий человек. Царство ему небесное! А кто Артем? Зачем тебе водиться с ним и его дружками? По ним тюрьма плачет!» Вышло так, что я предрекала, то и случилось. Артем со своими друзьями ларек ограбил – и вместо аттестата получил путевку на нары. Я перекрестилась. Думала, что пока Артем будет сидеть, Ленка его забудет и другого найдет. Не поверишь, но я сама ее с парнем познакомила, сыном нашего участкового. Хороший парнишка, умный, целеустремленный. Он, оказывается, в нее с пятого класса был влюблен, тайно страдал, боялся подойти, чтобы она его сразу не отшила. После школы собирался поступать в училище при МВД. Спортом увлекался: то ли бегал, то ли прыгал. И вроде бы у него с моей Леной все серьезно было, вместе в город уехали, в институты поступили: он в свой – ментовский, она в свой – коммерческий. А тут Артем как снег на голову объявился. Давай выпьем еще по одной за упокой души этого мерзавца, – предложила Жанна. Она разлила наливку по рюмкам, выпила, потом продолжила: – После колонии его несколько лет где-то по стране носило. Мог бы и не возвращаться, но его, видите ли, на родину потянуло. А я так надеялась, что никогда его больше не увижу. Моя Ленка, когда узнала, что он вернулся, бросила институт – хорошо, хоть додумалась перевестись на заочное отделение. И как только она его увидела, все закрутилось по-новому. Скоро она собрала свои вещи и поселилась у Артема. Год они прожили. Ленка бухгалтером на мясокомбинат устроилась, а Артем сначала отдыхал, потом мышцы качал – короче, бездельничал. Ну не могла я молча смотреть на это безобразие!

– В очередной раз попробовали достучаться до дочери? – предугадала я действия Жанны.

– А что с ней разговаривать? Нет, я решила пойти другим путем. Встретилась с бывшими дружками Артема, денег дала и попросила «раскрыть» ему глаза на мою дочь: сказать, что у Лены был роман с Сашкой, сыном нашего участкового. Ох, и обозлился Артем на Лену. Но его больше задел тот факт, что гуляла она ни абы с кем, а с сыном участкового, да еще того самого, который его в колонию упёк. Жутко они тогда поскандалили. Ко мне Лена прибежала в слезах, недоумевая, кто мог на нее донести. Я молчала, а она грозилась руки на себя наложить. Я ее ни на минуту оставить не могла, боялась, что сотворит не бог весть что. А потом, слава Богу, отпустило. Правда, изменилась она очень. То слезы лила ночи напролет, то хохотала по поводу и без повода. Волосы перекрасила, макияж яркий стала делать, ухажера завела из местных – все делала, чтобы Артему нос утереть. Ну да какие у нас тут кавалеры? Самой скоро стало скучно. А когда Артем собрал ехать в город, поехала вслед.

– Они сошлись?

– Нет, но мне кажется, что Лена на все была готова, лишь бы Артем к ней вернулся. Мне иногда даже страшно за нее становится.

– Да, история, – протянула я.

– Может, Ленка успокоится, когда узнает, что Артема больше нет? – вслух подумала Жанна.

– Вы мне ее адрес скажите, я зайду и скажу, что Артем погиб в аварии, – предложила я.

– Да? Пиши, улица Гоголя, дом пять, квартира восемь. Только ты как-то поделикатнее скажи, чтобы она руки на себя не наложила.

– А телефон?

– Домашнего у нее нет. Она ко мне от соседки обычно звонит. А мобильный есть, конечно, только я номер забыла. Мне самой мобильный телефон ни к чему, если тут связи нет.

Пообещав подготовить Лену перед тем, как рассказать о смерти бывшего возлюбленного, я простилась с Жанной.

Было искушение с вокзала тут же помчаться на улицу Гоголя. Остановило меня лишь то, что на часах было без пятнадцати шесть. В один час я бы не уложилась, а значит, Никита опять коротал бы вечер один. После двух дней разлуки это выглядело бы с моей стороны самым настоящим свинством.

Домой я поехала с твердым намерением навестить Лену завтра утром.

Глава 20

Утром следующего дня оказалось, что у Никиты нет первой пары. Он выключил будильник, не предупредив меня об этом, и мы безмятежно проспали до восьми утра. Собиралась я впопыхах. Никита недоумевал:

– Что за спешка? Тебе же на девять. Даже если опоздаешь на десять минут, голову тебе за это не снимут.

– Не снимут, – согласилась я, – но я дисциплинированный работник. Не люблю, когда опаздывают, и сама не опаздываю.

Раньше половины девятого из квартиры выйти не удалось, и все же я отправилась на улицу Гоголя. Чтобы меня не хватились на работе, с полдороги я позвонила Даше:

– Даша, если меня будут спрашивать, я в поликлинике. Дадут больничный – вернусь домой. Нет – приеду к вам.

– А как ты себя чувствуешь? – забеспокоилась Даша. – Вчера ты явно была не в себе. Такая румяная, возбужденная. Ты температуру мерила?

– Да-да, – ухватилась я за подсказку. – Меня немного лихорадило. Но сегодня я чувствую себя великолепно. Не хочется брать больничный, но провериться, наверное, стоит.

– Да-да, конечно. Если что, позвони.

Я отключилась, взглянула на часы и поняла, что если Лена работает, то шансов застать ее в это время дома крайне мало. Так и оказалось, минут пять я давила на звонок, но дверь мне никто не открыл. Чтобы получить хоть какую-то информацию, пришлось звонить соседям.

– Здравствуй, – поздоровалась я с мальчишкой, выглянувшим из-за двери соседской квартиры. – Не знаешь, соседка твоя дома?

– Если не открывает, значит, ее нет дома.

– Логично. А когда она дома бывает?

Мальчик мотнул головой.

– А взрослые есть дома?

– Нет. Все на работе, а я болею.

Разговаривать с мальчишкой было бесполезно. Я позвонила в соседнюю квартиру – безрезультатно.

«Придется сюда приехать вечером. Знать бы еще, когда Лена возвращается домой. Она может прийти и в шесть, и в семь, и в восемь. Мне неизвестно, где она работает, и как долго ей добираться с работы. Надо было об этом спросить у Жанны, но я не догадалась», – с этими мыслями я приехала в «Три самурая».

– Что сказал врач? – участливо поинтересовалась Даша.

– Ничего. Слегка горло красное, – ответила я, коснувшись ладонью горла.

– Зачем тогда пришла? – спросила Влада. – Говорят, сейчас ходит какой-то опасный вирус, который дает осложнения. Полежала бы дома, отдохнула.

– Скучно дома. Да и не такое горло у меня красное. Температуры нет. Врач больничный не выписал – посоветовал полоскания и теплое молоко с медом.

– Чай будешь? С ромашкой и душицей, – предложила Даша. – Я только что заварила.

От чая я не отказалась. Даша поставила передо мной чашку, но только я над ней склонилась, как снизу позвонил Тимур.

– Виктория, тут к вам пришли. Это по поводу Артема, вернее его вещей.

– Кто пришел, можешь сказать?

– Вы можете спуститься? – голос Тимура был растерянный, как будто он сам не понимал, что вокруг него происходит.

Я молча отставила чашку и вышла из кабинета. В холле на диване сидела женщина в добротном кожаном пальто, фасон которого вышел из моды лет десять назад. Тимур указал на меня взглядом, женщина повернула ко мне свое лицо. На вид ей было лет шестьдесят. Простое лицо, усталый взгляд, седые волосы, выбивающиеся из-под цветастого платка – ничего особенного. Таких женщин сотни на наших улицах.

– Это Виктория Викторовна. Она взяла на хранение вещи Артема, на тот случай, если объявятся родственники, – отрекомендовал меня Тимур.

– Значит, мне к вам.

– Да, у меня хранятся вещи Артема, но я могу их отдать только родственникам или близким Артему людям. Вы родственница Артема? – спросила я.

Скажи женщина, что она мать или бабушка, я, зная о сиротской юности Артема, не поверила бы ей и, скорей всего, прогнала бы.

– Вообще-то, нет, – не стала она врать.

– Тогда, простите, кем вы ему приходитесь? – нахмурилась я. – И как вы меня нашли?

– Нашла очень просто. Я пришла в ресторан «Фудзияма-холл». Меня направили вот к этому молодому человеку. Сказали, что он друг Артема. Ну а он…. Мы могли бы с вами поговорить? Наедине, – добавила она, косясь на Тимура.

– Пойду, покурю, – сказал он, вытаскивая из кармана пачку сигарет.

Я присела на диван рядом с женщиной. Потом решила, что разговаривать на проходе как-то неудобно и предложила перейти в зал ресторана. Женщина не отказалась.

Мы сели за дальний столик, я попросила официанта принести нам кофе.

– И так, кто вы? Вы ведь понимаете, я не могу отдать вещи Артема первой встречной? – доверительным голосом спросила я.

Разумеется, я имела в виду не столько джинсы и майки, сколько деньги – много денег и в иностранной валюте.

«Может, дамочка узнала каким-то образом о долларах, хранящихся в сумке, и теперь хитростью хочет выманить их у меня? Вынуждена ее разочаровать – я не столь наивна, какой могу казаться на первый взгляд», – думала я, пристально разглядывая незнакомку.

– Я не первая встречная. Меня зовут Валентиной Георгиевной. Я работаю у отца Артема экономкой много-много лет. Я предана своему хозяину до кончиков ногтей. Поверьте, Артем тоже мне дорог. Я его и жалела, и по мере своих возможностей опекала.

– Опекали? Что же вы не уберегли его от ошибок юности?

– Вы сейчас о колонии, в которую он попал по глупости?

– Да.

– Тогда я еще не знала об Артеме. Но я прекрасно помню тот вечер, когда мой хозяин признался мне в том, что у него есть сын – непутевый, но все равно любимый. Он пришел домой очень расстроенный, нервный и взвинченный до предела. Сначала я думала, что он просто устал. Ужин подала, коньячка плеснула в рюмку. После третьей рюмки он заплакал. Да-да, у него натурально полились из глаз слезы. «Георгиевна, я так виноват перед сыном, – разоткровенничался он. – Ведь знал, что этим все закончится, и так мало уделял ему внимания». Я стала его расспрашивать и узнала, что у него есть сын. Давно, почти восемнадцать лет назад он гостил у друга. Там была девушка, которая от него забеременела. Жениться на матери ребенка он не собирался – связь была случайная, – но от сына никогда не отказывался и деньги ей регулярно высылал. Даже пытался отобрать у нее ребенка, но не получилось: она поставила в свидетельстве о рождении сына в графе «отец» прочерк. Он настаивал на экспертизе, но без согласия матери эта процедура в те времена была невозможна, да и денег больших стоила.

– Странная женщина.

– В дурости вся ее странность! Она думала, что выйдет за моего хозяина замуж. Да разве ж на таких женятся? А мальчонку жалко. Ступил он на скользкую дорожку. Узнали мы, что Артема осудили, когда он уже в колонии сидел. Ничего тогда уже сделать нельзя было. С Артемом я познакомилась, когда ездила в колонию с передачами. Нормальный парень, хотя и с хитрецой. Конечно, мать его против отца страшно настроила. Обида парню душу жгла. Он даже не знал, что папа ему переводы слал и в гости звал. Всё от него скрывали. А деньги, наверное, пропивали.

– Да, но так случилось, что в пятнадцать лет у него мать умерла. И жил он один! Почему тогда его отец не нашел?

– Тогда не мог, – мгновенно парировала Валентина Георгиевна. – Фирма у него была на Дальнем востоке. Два года его здесь не было – во Владивостоке жил. А как сюда приехал, то сразу позвонил. А тут такое, – она схватилась за голову. – Ничего уже нельзя было исправить. Поезд, как говорится, ушел.

Мне трудно было поверить в двухлетнее отсутствие отца – скорей всего, Валентина Георгиевна чего-то не договаривала, – но переспрашивать я не стала.

– Если бы суда не было, можно было бы повлиять на следствие, нанять хорошего адвоката. Моему хозяину только свистни – лучшие сбегутся. Да и что такого особенного пацан сделал? Мальчишеское баловство! Сигарет захотел, а денег не было. За это сажать? За пачку сигарет и бутылку ситро? Вполне достаточно было по шее надавать и отпустить с миром.

И с этим трудно было согласиться, но я не стала перебивать Валентину Георгиевну, предоставляя ей возможность выговориться.

– К сожалению, Артем так и не простил отца. Он посчитал, что тот мог помочь избежать ему колонии. Но что делать, если так случилось? Отец ведь ничего не знал.

– А когда Артем вышел из колонии, отец пытался наладить с ним отношения?

– Мальчишеский максимализм! Артем даже денег не взял! Сказал, что сам заработает на безбедное существование. «Свои первые университеты я прошел, мне теперь бояться нечего», – вот так он сказал. Года полтора его в наших краях не было, а потом он вернулся. Естественно, капитала не нажил. В тюрьму не посадили – уже хорошо. К нам заявился с поезда – голодный, без денег. Отец предложил ему остаться, но Артем отказался, хотя деньги взял, перешагнув через свою гордость. Через день он уехал в свой поселок, бросив на прощание, что ему там лучше дышится. Отец, конечно же, обиделся. Изредка ему звонил, чтобы узнать, не вляпался ли он в очередную историю. Но нет, вроде бы остепенился, даже собирался жениться. А потом отец случайно увидел его в ресторане «Фудзияма-холл». Вот совпадение!!

– Какое совпадение? – уточнила я.

– Никакое, – прикусила губу Валентина Георгиевна. – Я хотела сказать, что отец сына там случайно увидел. Артем устроился туда охранником. Папа немного подсуетился, и Артема сделали заместителем начальника охраны. Невелика должность, конечно, но и не пешка. Отец и больше мог для сына сделать, но тот упорно отказывался от его помощи. Мне кажется, он этим своим упрямством думал наказать отца. Как же, всеми уважаемый человек, а его единственный сын работает простым охранником! Не простил Артем отца, не простил. По-моему, он даже не догадывался с чьей подачи пошел на повышение. Кто знает, может, повзрослей Артем, отношение его к отцу изменилось бы. Мы так на это надеялись. Но пока ничего не получалось. За последние три года он ни разу у нас не был. Он даже не стал знакомиться с женой отца, заочно оскорбив ее. Сказал, что она вышла замуж из-за денег и только. Со зла это он сказал, не иначе. Моя хозяйка была намного младше мужа, но ничего плохого в ее адрес сказать не могу. Светлая душа у нее.

– Может, Артем ревновал отца?

– Скажите тоже! Обычно старшие дети ревнуют родителей к младшим. А у отца Артема других детей не было, и вряд ли теперь когда-нибудь будут, – с грустью сказала Валентина Георгиевна.

– Да, история, – вздохнув, протянула я. – Говорите, единственный сын… Очень тяжело терять близких.

– Для моего хозяина любая мелочь, напоминающая о сыне, важна и дорога.

– Например, часы, – подсказала я.

– Да, Артему действительно подарили на совершеннолетие часы. И надпись на них выгравирована. Очень дорогие часы. Я не знаю, как точно они называются, – призадумалась Валентина Георгиевна. – Вроде бы имя и фамилия. Имя точно Филипп, а фамилию я не вспомню. Отец купил эти часы в аэропорту, хотел вручить их сыну в день его рождения. Но свое совершеннолетие Артем встретил в колонии, а часы смог надеть лишь тогда, когда вернулся.

– Были часы, – кивнула я головой. – «Патек Филипп».

– Вот видите! Я не вру!

Это я уже поняла.

– Вы за часами пришли?

– Ну почему?! Мой хозяин не хочет непременно вернуть часы, которые когда-то дарил Артему. Он даже не думал, что тот их у себя оставит. Такие натянутые отношения были.

– И все же оставил. Но я не могу вам их вернуть, – сказала я и наткнулась на удивленный взгляд Валентины Георгиевны. – Часы я отдала капитану Ряшину. Вы, вернее отец Артема должен обратиться в полицию, там ему вернут часы. А вот сумку с вещами, я могу вынести хоть сейчас, но при одном условии.

– При каком условии? – насторожилась она.

– Я вам поверила. Ваш хозяин – отец Артема. Но я до сих пор не услышала его имя. Может, назовете его?

– Я не могу вам его назвать.

– Почему?

– Он человек публичный…

– Боится признаться, что его сын сидел?

Валентина Георгиевна выдавила смущенную улыбку. Я продолжила:

– Дело в том, что в сумке с вещами Артема лежит большая сумма денег. Я о ней уже рассказала в полиции. Я не могу отдать сумку с ее содержимым, не узнав имени человека, которому ее передаю.

– Ну что ж, – вздохнула Валентина Георгиевна, поднимаясь, – я пойду. Бог с ними, с вещами, деньгами.

Я жестом показала официанту, что заплачу за кофе, и вызвалась проводить Валентину Георгиевну до дверей, надеясь, что она передумает и назовет имя отца Артема. А если нет, то я могла бы проследить, в какую машину она сядет. Ведь, если рассуждать логично, то человек, который так печется о своем имидже, не пошлет экономку за вещами сына пешком.

Валентина Георгиевна, очевидно, на меня обиделась. Она молча прошла до дверей и даже не обернулась, чтобы попрощаться со мной.

– До свидания, Валентина Георгиевна.

Дверь захлопнулась, но я не сдвинулась с места, намереваясь через стекло посмотреть, к какой машине направится экономка.

– Вика, почему ты стоишь на сквозняке? – услышала я за спиной голос Веры Ивановны. – Воспаление легких хочешь схватить?

«Как некстати сейчас эта ее материнская забота», – с раздражением подумала я.

Я обернулась, поскольку нельзя стоять спиной к начальству.

– Вчера у тебя была температура, а сегодня ты раскрытая стоишь у входной двери! Чем ты думаешь? – накинулась на меня Вера Ивановна.

– Вера Ивановна, я провожала знакомую.

– Домработницу Рыжовых? Откуда ты ее знаешь?

– Домработницу Рыжовых? – растерянно переспросила я.

Мне нужно было время, чтобы усвоить эту информацию.

– Ну да. На самом деле я не знаю, кем она у Рыжовых работает: домработницей, домохозяйкой, экономкой. Но на похоронах Татьяны Павловны, она стояла рядом с Иваном Андреевичем и держала его под руку. Таблетки ему сердечные подсовывала, вероятно, боялась, что он в обморок упадет. Я спросила подругу Татьяны Павловны, кто эта женщина. Родственница? Мне сказали, что она работает в доме Рыжовых. Теперь выходит, что и ты ее знаешь?

– Нет, не так чтобы очень. У нас общие знакомые. Передать кое-что надо было.

– Ну-ну, – Вера Ивановна, удовлетворившись моим ответом, опять переключила свое внимание на мое здоровье: – Вика, умоляю тебя, не стой на сквозняке.

Глава 21

В свете последних новостей у меня в голове все смешалось.

Вот так расклад! Татьяна Павловна должна была родить мужу внука? Кажется, Артему подвернулся удачный случай, чтобы отомстить отцу. Да еще какой!

А может, Артем не подозревал, что Татьяна Павловна приходится ему мачехой? В это трудно поверить. Ее фамилию он знал и, вне сомнения, в паспорт ее заглядывал, чтобы проверить, не однофамилица ли она с его отцом.

«Надо вернуть Рыжову сумку Артема, – твердо решила я. – Как не крути, а десять тысяч долларов принадлежат ему и только ему. Он является наследником и жены, и сына».

Еще вчера я почти не сомневалась в том, что смерть Артема – дело рук Рыжова. Как все складно получалось: за Артемом следил человек Рыжова, который, воспользовавшись моментом, толкнул его под колеса грузовика.

Но сегодня я в курсе того, кто отец Артема. Знал ли Рыжов, что его сын – любовник жены?

Конечно, можно допустить, что Иван Андреевич обо всем знал и не смог простить подлости и предательства по отношению к себе со стороны самых близких ему людей. Со слов Валентины Георгиевны, Иван Андреевич упорно добивался расположения сына. Слишком долго он шел ему навстречу, а тот все время отвергал его любовь и заботу.

«Возможно, измена жены стала той последней каплей, переполнившей чашу терпения. Возможно… Или тут напортачил убийца. Или я вообще зря подозреваю Рыжова в том, что он причастен к убийству сына? – засомневалась я. – А что, если это действительно несчастный случай?»

– Вот так задачка, – пробормотала я вслух.

– Какая задачка? – поинтересовалась Влада.

– Никакая, – огрызнулась я, недовольная тем, что меня отвлекают от мыслей.

«А из-за чего, собственно, я нервничаю? – стала успокаивать я себя. – Поговорю с Леной, раз уж обещала Жанне, авось что-то узнаю об отношениях отца и сына – и картинка сложится. Я в этом уверена. А потом наберусь смелости и съезжу к Ивану Андреевичу. Личный контакт просто необходим, чтобы прочувствовать, действительно ли он огорчен смертью жены и потерей единственного сына. А еще неплохо было бы разведать, знал ли он о беременности Татьяны Павловны или нет. Вот только как?»

– Вика, я с тобой разговариваю или нет? – громко окликнула меня Влада. Похоже, она несколько раз ко мне уже обращалась, только я ее не слышала.

– Что?

– Сидишь, бормочешь себе что-то под нос. Ты здорова? Мне кажется, что не очень. Зря ты пришла на работу. Еще нас заразишь.

– Ну что ты! Совсем не зря! – хмыкнула я, продолжая думать о том, что сегодня так неожиданно выплыло наружу. – Не видишь? Сижу, работаю.

– Да ты ведь даже компьютер не включила, – заметила Даша.

– Уже включаю! – ответила я, прячась за монитор. Теперь никто не будет исподтишка наблюдать за мной.

Однако скоро мой запал кончился. Мой мозг завис, как перегруженный компьютер.

«Ну и ладно, отвлечемся на работу, за которую мне деньги платят, – решила я взять небольшой тайм-аут, поймав себя на мысли, что в какой-то момент хобби стало отнимать у меня больше времени, чем основная работа. – Но я же справляюсь! От начальства я нареканий не имею. Меня любят и ценят».

Под вечер я вспомнила, что если пойду к Лене, то опять не успею приготовить Никите ужин.

«Отсутствие ужина вошло в систему. Это плохо. Работа – работой, а о здоровье мужа забывать нельзя. Не зря говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. А еще в доме должно вкусно пахнуть. А чем сегодня будет пахнуть у меня?» – озадачившись этой мыслью, я решила спуститься к Олегу.

Завидев меня на пороге пищеблока, Мария Ивановна крикнула шеф-повару:

– Шеф, голодные по вашу душу пришли!

В ее голосе было столько сарказма, что я оскорбилась. Почему голодные? Я отнюдь не голодная. Хотя, надо признаться, от легкого рыбного супчика я бы сейчас не отказалась. Такого, в котором бы плавали кусочки отварной семги, креветки, древесный гриб, порезанный тонкими полосками, и рисовая лапша. Суп должен быть абсолютно пресным, но, когда в него вольешь немного соевого соуса, он станет изумительно хорош. А если еще сверху посыпать зеленым лучком – пальчики оближешь, вернее ложку, потому что пальцами суп не едят.

– Вика, ну что тебе? – спросил Олег, очевидно, уже догадываясь, за чем я пришла. – Что у тебя сегодня? Домашний ужин? Прием гостей?

Он улыбался, а его подчиненные притихли, навострив ушки.

– А просто так я тебя увидеть не могу? – спросила я, обидевшись на Олега и его окружение. Что они себе позволяют?! Неужели я по дружбе не могу зайти, поинтересоваться новостями?

– Увидеть меня, конечно, можно. Но хочу тебе напомнить, что я женат. Да и ты вроде бы замужем. Кстати, как поживает твой муж? Знаешь, хочу ему предложить на пробу одно блюдо.

– Он любит мясо, – догадалась я, к чему клонит Олег.

Он все правильно понял и предложил сам:

– Мясо-мясо. Мы сейчас готовим еду для выездного корпоратива. Получилось несколько лишних порций маринованной говядины в соусе юань. Возьмешь?

– Возьму, – с радостью согласилась я. – Только потом расскажешь, как ты этот соус готовил. Ладно? Извини, тороплюсь.

– Мариванна, пожалуйста, передайте две коробочки с говядиной, – распорядился Олег.

Я с благодарностью приняла готовый ужин, упакованный в пластиковые контейнеры. Мне оставалось только выложить его на тарелки и разогреть в микроволновке.

– Спасибо. Всё, пока, не буду вас отвлекать.

– Даже не спросишь, как дела? – подтрунивая надо мной, спросил Олег.

– Надеюсь, в твоей семье все хорошо?

– Да, спасибо.

Без пяти шесть я с чистой совестью (муж без ужина не останется) засобиралась домой.

– Влада, ты домой? – спросила я, вспомнив, что девушка живет в районе улицы Гоголя.

– Домой, только не сразу. Хотела забежать в пару магазинов. Сейчас везде распродажи начались – можно очень выгодно отовариться. А ты мне хотела предложить культурно провести вечер?

– Нет, просто сегодня нам по пути. А по магазинам мне ходить некогда. Сама знаешь, дома меня муж ждет.

– Как хочешь, ты женщина замужняя, – с легкой завистью вздохнула Влада.

Всю дорогу я мучилась над вопросом: с чего начать разговор с Леной. Ничего в голову не пришлось. Решила положиться на авось.

«Вот взгляну на Лену и пойму, как действовать. Можно проникнуться к ней жалостью и вызвать на откровенность, а можно пригрозить полицией».

Зря я торопилась. Очевидно, Лена так рано домой не приходила. Но я не особенно расстроилась: сегодня у Никиты нет первой пары, зато есть вечерники. Значит, время у меня есть – раньше половины девятого он домой не возвратится. А Лена, будем надеяться, до восьми здесь объявится.

Я вышла на улицу и посмотрела на темные окна Лениной квартиры. Сидеть под подъездом на лавочке было холодно, я решила пройтись по улице, на которой было расположено несколько магазинов. Пару раз я возвращалась обратно – окна продолжали оставаться темными. Лишь с третьей попытки мне повезло: в окне кухни хорошо был виден светящийся абажур.

Мысленно пожелав себе удачи, я поднялась на третий этаж и в третий раз за день вдавила палец в кнопку звонка.

– Да иду-иду, – услышала я за дверью женский голос, показавшийся мне удивительно знакомым.

Я стояла на пороге в недоумении. Все мои заготовки для разговора с Леной оказались напрасными – на пороге стояла Влада!

От нее несло алкоголем. Сколько она выпила, трудно сказать, но среднюю степень опьянения выдавали мутные глаза и медленная речь:

– Ви-и-ка? – она как будто даже обрадовалась мне. – Ты ко мне в гости? Умница! А я вот по дороге домой в кафе зашла. Знаешь, так захотелось расслабиться. А что с твоим лицом? Случилось что-то? Еще кто-то умер?

– Здравствуй, Лена.

Вспомнилось, что полное имя Влады – Владлена. Как-то она, делясь своими детскими воспоминаниями, рассказала, что, когда была маленькая, родители не могли договориться между собой, как называть дочь. Отец настаивал на имени Влада, а мать упорно звала ее Леной.

– Здравствуй, Лена, – еще раз повторила я, наблюдая, как на глазах бледнеет ее лицо. – Не отпирайся. Я все знаю, – стараясь выглядеть абсолютно спокойной, сообщила я. – Про тебя, про Артема.

– Что ты еще знаешь? – почти шепотом спросила она.

– Может, пригласишь в дом? Чаем угостишь? Мне, кажется, нам есть о чем поговорить.

– Проходи, – сквозь зубы проговорила она и, не сдержавшись, зло добавила: – только чай дома попьешь. Могу налить что-нибудь покрепче.

– Крепче не надо.

– Зря. У меня есть коньяк, вино, наливка матушкина. Вкусная.

– Вкусная, пробовала, – подтвердила я.

– Значит, и там была? – хмыкнула она. – Значит, до всего докопалась. Ладно, пойдем на кухню, угощу тебя… чаем. Поговорить, действительно, есть о чем. Не могу в себе больше это держать. Каждый день напиваюсь, а легче не становится. Только предупреждаю: может, я в чем-то и виновата, но за любовь не судят.

– А если эта любовь отправила на тот свет несколько человек, тоже не судят?

– Кого же я, по-твоему, отправила?

– Полину!

– Я? Бред!

Мне показалось, она очень натурально удивилась. Впрочем, как я могла заметить, Влада не была лишена природного артистизма.

– Зачем мне надо было отправлять Полину на тот свет?

– Наверное, чтобы вернуть Артема. Это ведь за ним ты уехала из родного поселка?

После двух минут напряженного молчания Влада заговорила:

– Да, и туда я тоже за ним вернулась. Как я поняла, мама тебе рассказала, что Артем был моей первой любовью и, наверное, единственной. Меня словно переклинило от этой любви. Но он тоже меня любил. И в колонию из-за меня попал.

– ???

Взглянув в мои удивленные глаза, Влада пояснила:

– Близился день моего рождения. Он хотел устроить мне праздник – с шампанским, конфетами, с воздушными шарами. Было желание, но не было денег. Если бы я знала, что он полезет за шампанским в ларек, я бы его отговорила, но случилось то, что случилось. Он попался – его осудили, отправили в колонию. Срок дали приличный. Мне кажется, что на Артема списали все недостачи за все годы существования ларька. Наш участковый решил выслужиться, а хозяин ларька погреть руки: ларек был застрахован. Увы, Артем не смог доказать, что пропало всего-то три бутылки шампанского и две коробки конфет. Я очень переживала разлуку, писала ему письма каждый день, а он не отвечал на них. Только потом я узнала, что моя мама договорилась на почте, чтобы ни мои, ни его письма не доходили до адресата. А тогда я думала, что он обвинил во всех своих бедах меня. Ведь это мой день рождения был, и из-за меня он полез в ларек! Но я не толкала его на преступление. Веришь?

Я лишь пожала плечами. Влада продолжила:

– Письма мои к нему продолжали не доходить. Мама подзуживала меня: «Раз он не пишет, то не пиши и ты. Выкинь из головы». Я попыталась его забыть, вычеркнуть из жизни, и мне почти это удалось. Я уехала в город, поступила в институт, кавалера завела. Но когда я услышала, что он вновь появился в поселке, то бросила все и примчалась. Мы выяснили отношения, помирились. Я переехала к нему. Наглядеться на него не могла. Все для него делала. А потом… Наверное, он заскучал со мной. Начались придирки по пустякам. Я, дескать, его ревностью замучила, а он птица вольная. А через некоторое время он вдруг сказал, что я его не ждала, начала изменять, как только его забрали.

– Ты хочешь сказать, что тебя оговорили? Но минуту назад ты сказала, что у тебя был кавалер.

– Да, действительно, у меня был парень. Но я ведь думала, что это Артем меня бросил. В любом случае я не совершала ничего такого, чего нельзя было бы простить. Я думаю, Артему нужен был повод, чтобы меня бросить. А тут еще он начал играть в карты. На весь поселок одно игровое заведение – Артем стал его завсегдатаем. А однажды он позвонил мне и сказал, что домой не вернется, а мне надо собрать свои вещи и уйти, потому что квартира продана. Он даже не стал ничего объяснять. Представляешь? Уехал, бросил. Это потом я узнала, что квартиру он отдал за карточные долги. А тогда…. У меня была жуткая депрессия! Жить не хотелось.

– Ну и ты бы бросила его, – предложила я, не понимая, за кого тут цепляться. Уголовник, картежник. Надо же иметь хоть какое-то уважение к себе! – Стало бы легче!

– Бросить? Надо было, но я не смогла. Даже в голову этот вариант не приходил. Артем стал моим наваждением. Моей мечтой. Моей целью. Я поклялась себе, что верну его.

«Глупо! Трижды глупо! Нельзя дважды войти в одну и ту же реку», – я поймала себя на мысли, что никогда бы так, как Влада, не поступила.

Но все люди разные, и Владе я почему-то верила. Она находилась на пике эмоций, а в таком состоянии не врут. Мне оставалось ждать, когда Влада выплеснет наружу всё, что так долго было заперто в ее душе.

Так и произошло.

– Многие из наших общих знакомых встречали Артема здесь, в городе. Правда, никто не знал, чем он занимается, устроился ли на работу. Поехала в город и я. Сначала тупо ходила по городу, вглядывалась в лица. Даже обращалась в адресное бюро – тщетно. Вспомнив, что Артем игрок, я стала ходить по казино, но ни разу там его не увидела. Знаешь, я даже не расстроилась, наоборот, обрадовалась: значит, он бросил карты. А потом вдруг вспомнила об отце Артема. Как-то давно Артем мне о нем рассказывал. Отношения у них всегда были плохие, но ведь время идет, и Артем мог простить обиду.

Влада замолчала, чтобы перевести дух.

– И ты нашла отца Артема? – не сдержала я своего любопытства.

– Поговорить лично с ним мне не удалось. Но через дядю я узнала, что Артем устроился на работу в «Фудзияма-холл».

– Через дядю?

– Да, мой дядя много лет знаком с Темкиным отцом. Вроде бы они начинали вместе, но отцу Артема больше повезло в жизни. Теперь он хозяин, а мой дядя у него на подхвате.

– Это как? – не поняла я.

Влада насторожилась:

– А разве ты не знаешь моего дядю?

– Я? Откуда? Мать твоя наотрез отказалась о нем говорить. Кошка черная между ними пробежала.

– Ну да, дом не поделили, – проявила свою осведомленность Влада. – Дом, который заграбастала моя мамочка, на мои отношения с дядей не повлиял. Мы близкие люди. Он любит меня, переживает за меня. Вот через него я и узнала, что Артема взяли в «Фудзияма-холл» охранником. Я упросила дядю похлопотать, чтобы и меня туда приняли на работу. Увы, место нашлось только здесь. Но я все равно была рада, что хоть изредка могу его видеть. А чуть позже я узнала, что у Артема роман с Полиной. Он с ней в ресторане «Фудзияма-холл» познакомился. Оказывается, она раньше там работала, а потом перешла в наш отдел. Все было против меня. Как же я Полину возненавидела.

– Представляю, – вздохнула я.

– Ничего ты не представляешь! Что ты вообще понимаешь?! – неожиданно разозлилась Влада. – Как сытый не поймет голодного, так и счастливому плевать на несчастного. Разве ты сидела в одной комнате с той, которая увела у тебя мужа? Нет! Ты не знаешь, что это такое. Это пытка! Наказание! Но за что? За какие грехи? И чем она лучше меня? Что он в ней нашел? Тупая, серая и до мозга костей правильная, – сквозь зубы процедила Влада, при этом последнее утверждение прозвучало словно ругательство. – Ну не его она девушка, не его! Разные они – слишком. Я ждала, когда он ее бросит. А он жениться на ней решил – будто назло мне! Я пыталась достучаться до него: «Она тебе не пара. Тебе станет с ней скучно на второй день». «До сих пор не было скучно. Она спокойная, добрая. И вообще, оставь меня в покое», – ответил он. Тут меня зло взяло. Спокойная? Добрая? Я тебе покажу, какая она спокойная и добрая. Я доведу ее до белого каления. Она у меня на людей бросаться начнет.

– И что же ты сделала? – осторожно спросила я, наблюдая за тем, как Влада теряет над собой контроль.

– Для начала решила с ней подружиться.

– Чтобы влиять на нее? – догадалась я.

– Да. Дружба у нас так и не сложилась, но глаза на Артема я ей раскрыла. Артем всегда любил погулять. При этом он считал, что для мужчины вполне нормально иметь несколько подруг. Но у уважающих себя женщин другая точка зрения: женщина не должна делить своего мужчину с соперницами ни при каких обстоятельствах. Я смогла вдолбить это Полине в голову и тем самым разжечь в ней ревность. Чтобы закрепить эффект, я отослала ее к своей родственнице, двоюродной тетке моего отца. Еще недавно она работала актрисой в драматическом театре и по моему плану должна была сыграть продвинутую целительницу, которая лечит уже переработанными в таблетки травами. Уж очень Полинка у нас нервная стала. Зачем химию глотать, когда можно попробовать гомеопатию? Даже легенду сочинила. Полина с детства напугана врачами – в обычную поликлинику она не пойдет, а дорогие частные врачи ей не по карману. Но не смотреть же, как она загибается? Спасать ее надо! Хоть обманом, но подлечить ее нервную систему необходимо.

– Как я понимаю, речь идет о Таисии Николаевне? – догадалась я. Влада утвердительно кивнула. – И что она Полине давала вместо успокоительных трав?

– Таблетки- энергетики, те, что поступили к нам одними из первых, из разряда амфитаминов. Таисия Николаевна сама их одно время принимала. Время от времени, разумеется. Под конец карьеры в театре, она стала забывать текст. Ей было трудно отыграть двухчасовой спектакль. Уходить на пенсию было страшно, но на пятки уже наступали молодые актрисы. Вот тогда она попросила достать ей какие-нибудь лекарства, благодаря которым она какое-то время могла бы еще продержаться в театре. Эти таблетки ей привезли из-за границы. Они у нас не сертифицированы, но если ими не злоупотреблять, то они вполне безобидные.

– А что значит «вполне безобидные»? Побочные эффекты есть?

– Когда начинаешь принимать таблетки, сначала прилив сил наступает, настроение улучшается, горы свернуть хочется. Но после продолжительного применения, человек становится нервным, раздражительным его мучают бессонница и головные боли. Он мучается сам и мучает тех, кто рядом с ним.

– Я поняла, ты хотела превратить Полину в истеричку, чтобы Артем в конечном итоге сбежал от нее. Так? Так. А тебе не приходила в голову мысль, что ты гробила ее здоровье?

– Ну почему? Артем бы ушел от нее. Она перестала бы принимать таблетки, и все пришло бы в норму. К тому времени и таблетки закончились бы.

– Ты ошиблась. Должно быть, таблеточки оказались не такими уж безвредными. Кстати, где ты их достала?

– Я? Это Таисия Николаевна их достала, вернее ей их привезли. Кто? Понятия не имею!

– Но ведь это ты посоветовала Таисии Николаевне предложить эти таблеточки Полине? Значит, знала, как они работают. Слушай, Влада, а не ты ли часом отправила родственницу на тот свет?

– Ты что! У Таисии Николаевны сердце больное было. Я даже не хотела ей говорить о том, что Полина умерла.

– И все-таки сказала?

– Пришлось сказать. Она позвонила мне, спросила, куда подевалась Полина. Что я должна была ей ответить? Врать, что Полина передумала к ней ходить? Тогда почему сама ей не сказала? И почему домашний телефон не отвечает? Таисия Николаевна очень расстроилась. Я умоляла, просила, чтобы она не принимала все к близко к сердцу. Но разве сердцу прикажешь? Таисия Николаевна к Полинке очень привязалась.

Здесь Влада дала осечку.

– Отчего ж тогда она ее таблетками травила, если так любила и волновалась за нее?

– Тетя не знала о побочном эффекте таблеток. Когда ей их привезли, то сказали принимать исключительно перед спектаклями. А спектаклей у нее тогда было три на месяц. Как тут привыкнешь? И здоровье уж точно не подорвешь от разового приема. Таисия Николаевна в восторге была от этих таблеток и с легким сердцем поделилась ими с Полиной. За деньги, разумеется, поскольку сама за них немало заплатила. Естественно, ей хотелось, хоть часть денег обратно вернуть.

Я тяжело вздохнула, подумав, что люди не только сами гибнут за металл, но и легко отправляют на тот свет других. И что теперь мне делать с Владой? Она знала о побочном эффекте таблеток. Хотела ли Полининой смерти? Спрашивать не имеет смысла – все равно не признается. Да и вина ее по сути косвенная, поскольку не сама таблетками торговала.

Влада как будто поняла, о чем я думаю.

– Вика, я не убивала Полину. Если ты думаешь, что она от таблеток с крыши спрыгнула, то ошибаешься. Чтобы стать сумасшедшим, таблетки год надо пить. А я Полину с Таисией Николаевной месяц назад познакомила.

– Таисию Николаевну уже похоронили?

– Да, тихо, скромно. Театр взял на себя все хлопоты.

– Что ж, с Таисией Николаевной и таблетками мы разобрались. А зачем сообщения на телефон Полине слала?

– Какие сообщения? Ничего я не слала.

– Такие! Довольно красноречивые. «Уйди с дороги, не то тебе конец». Мне кажется, что Полина в последнее время была удручена не столько поведением Артема, сколько этими посланиями. Она очень была напугана и, умирая, испытывала облегчение от того, что ее больше не будут преследовать.

– Бред! Кому она еще могла быть нужна? SMS-ки?! Детский сад какой-то! Нет, это не я. Не мой стиль!

– Какой же твой стиль? – поинтересовалась я.

– Я бы никогда не действовала так примитивно.

– И как же ты действовала?

Влада вздохнула. Видимо, ей уже не хотелось продолжать разговор, но она понимала, что я не уйду, пока не вытяну из нее все.

– Вскоре я осознала, что Артем не торопится расстаться со своей истеричной подружкой, и решила действовать. Если он не хочет уходить от Полины, то пусть она сама выгонит его. Как я это сделала, ты знаешь. Когда Полина вышла из «Трех самураев», первыми, кого она увидела, были я и Артем. Мы целовались! При этом с моей стороны это был отнюдь не дружеский поцелуй. Все выглядело так, будто мы любовники. Полина правильно все поняла, но я одного не учла, что она с этим мерзавцем опять помирится. Не знаю, какие слова Артем подобрал в свое оправдание, не знаю. Впрочем, когда хотел, он мог заморочить мозги любой.

– Мог, – повторила я вслед за ней, вспомнив Татьяну Павловну, а потом добавила: – Полина погибла, но твою проблему ее смерть так и не решила.

– Только не думай, Вика, что я радовалась Полининой смерти. Нет. Я искренне переживала и очень боялась, что после случившегося Артем начнет во всем винить меня. Очень страшно было ему звонить, но я все же набрала его номер и сообщила о трагедии. А как иначе? Артем был осужден, и у него могли возникнуть проблемы с полицией.

– Ты хочешь сказать, что позвонила не для того, чтобы выразить свои соболезнования, а чтобы предупредить?

– Ну да, на ум следователю могло прийти все что угодно. У них у всех мозги иначе скроены. Короче, я посоветовала Артему срочно уходить из квартиры, как будто он и не проживал никогда с Полиной.

– Как будто соседи не видели его вместе с Полиной, – хмыкнула я. – Даже если бы соседей не опрашивали, кто-то бы из работников ресторанной сети сказал, что Полина встречалась с Артемом Петровым, охранником из ресторана «Фудзияма-холл».

– Понимаю, глупо, но я тогда плохо соображала. Я надеялась, что, увидев мое участие, он вернется ко мне. Но и тут я ошиблась! Оказывается, он крутил роман с замужней женщиной, с директрисой одного из ресторанов нашей сети.

– От кого ты узнала? – Получалось, об отношениях Артема и Татьяны Павловны знали многие.

– От тебя! – ошеломила меня Влада. – Да-да. Ты разговаривала с Тимуром, а я случайно подслушала ваш разговор.

Надо же! Верна поговорка: «И у стен есть уши».

– Но этот разговор состоялся уже после смерти Артема, – заметила я.

– Да. Я так разозлилась, позабыв о том, что Артема уже нет в живых. На кого он меня променял? Сначала на эту серую мышь, затем на старуху Рыжову, к тому же замужнюю!

– По-твоему, Татьяна Павловна – старуха? Она ведь всего лет на десять старше нас?

– А это мало? После тридцати на пенсию надо собираться, а не любовника молодого заводить. Я молчу о том, что у этой дамочки муж имеется! Бедняга. Вот кому не повезло. Ну да боженька его освободил от неверной жены. Бог шельму метит!

– Послушай, а уж не ты ли глаза открыла господину Рыжову? – осенило меня.

Влада в порыве ревности запросто могла позвонить Ивану Андреевичу. Другое дело, знала ли она, кем Артем приходится Рыжову.

Влада закусила губы. Молчала она недолго – уверенная в своей правоте она гордо выкрикнула:

– Да, это я ему позвонила! А что, не надо было?

– И чего ты добивалась? Тебе непременно надо было поссорить Татьяну Павловну с мужем? Зачем? С твоих же слов, она тебе соперницей не была!

– Ладно, Вика, не полощи мне мозги. Каюсь, со зла я позвонила ее мужу. Но мне было плохо, очень плохо. Казалось, что и после смерти Артем мне изменяет. Меня всю выворачивало от ревности. Я думала, что если Рыжов будет знать о неверности жены, мне станет легче.

– Стало?

– Не очень.

– Ну ладно, а телефон Ивана Андреевича, где взяла?

– Узнала у девчонок-официанток из «Мандарина» – призналась Влада.

– Муж Татьяны Павловны сам подошел к телефону? – удивилась я. В богатых домах есть кому подходить к телефону. Если хозяин и отвечает на звонки, то только на звонки своего мобильного телефона.

– Да. Мужской голос ответил. Детей у него нет. Если не сам хозяин, то кто?

«Да кто угодно! – я мысленно возмутилась ее наивности. – Водитель, охранник, садовник».

– Да он и не отрицал, что Татьяна Павловна его жена.

– И как же ты сказала Ивану Андреевичу о том, что жена ему изменяет?

– Так и сказала. Ничего лишнего от себя не придумала. Представилась доброжелательницей.

«Доброжелательницей? Храни нас Бог от таких доброжелателей!»

– Влада, а совесть тебя не мучает? Вероятно, после разговора с тобой Рыжов устроил жене допрос с пристрастием, может, даже выгнал из дома. В каком состоянии она села за руль, можно предположить. Что стало дальше, тебе известно.

– Совесть? Не мучает! Туда ей и дорога. Да и вообще, почему совесть должна мучить только меня? Артема совесть мучила? Нет. Или, может, Рыжову мучила, когда она мужу изменяла? Думаю, тоже нет.

Вряд ли стоило продолжать разговор в том же духе – у Влады была своя правда.

– Кстати, ты знала, кто отец Артема?

– Нет, – мотнула головой Влада.

– Трудно в это поверить, если учесть, что твой дядя – давний приятель отца Артема. Неужели он не рассказал? – хмыкнула я.

– Знал, и именно поэтому наотрез отказался называть его имя – боялся скандала. Уж он-то видел, что я на все была способна, чтобы вернуть Артема. Я даже теперь не хочу ни с кем делить память об Артеме. Забором отгорожу его могилу! Пусть Полина лежит отдельно, и он – отдельно!

Влада была словно невменяемая. Ее глаза горели сатанинским блеском. Лицо покрылось пятнами. В эту минуту мне стало страшно. Наверное, мне не следовало ее злить, но я все же решилась ей сказать:

– Прости, Влада, но тебе, придется поговорить со следователем.

– Это еще зачем?

– У следователя к тебе могут возникнуть вопросы относительно тех таблеток, которыми по твоей настоятельной просьбе Таисия Николаевна пичкала Полину.

– А здесь ты не права! Кто может доказать, что таблетки давались по моей просьбе? Ты слышала, как я отправляла Полину к Таисии Николаевне? Нет. Может, Таисия Николаевна подтвердит то, что ты здесь сама придумала? Нет у тебя свидетелей!

От такой наглости у меня перехватило дыхание, в порыве гнева я бросила ей:

– Свидетелей нет, здесь ты права. Мертвые они! Но у меня есть твое чистосердечное признание. Прости, Влада, но я подстраховалась. Прежде чем ты начала каяться, я включила телефон в режиме диктофона. Вот она запись! – я демонстративно вытащила из сумки телефон и покрутила им перед лицом Влады.

На что я рассчитывала, не знаю. Сообщение о том, что наш разговор записывался, весьма обозлил Владу.

– Врешь! – она мне не поверила или хотела меня проверить.

– Думай, что хочешь, – равнодушно пожала я плечами. – Пойду я. Можешь меня не провожать.

Я поднялась из-за стола и пошла к двери. Влада пыталась перегородить мне дорогу, но я оттолкнула ее.

– Уйди с дороги! Внизу меня ждет муж, – опять соврала я, иначе бы она на меня набросилась.

– Куда ты собралась? В полицию?

Я не успела ничего ей ответить. В дверь нетерпеливо позвонили. В первый момент я обрадовалась присутствию за дверью третьего лица.

«Кто бы там ни был, а при нем Влада не станет выяснять со мной отношения», – думала я.

– Лена, открой, – услышала я мужской голос.

Меня смутило то, что Владу назвали Леной. Может, раньше она и была Леной, но теперь всем представлялась исключительно Владой. Значит, за дверью сейчас стоит тот, кто знает ее достаточно близко и давно.

– Кого-то ждешь? – шепотом спросила я.

– Нет, – так же тихо ответила она.

«Может, это дядя? Но голос молодой. Гоша? Нет, это не его голос. И он бы называл ее Владой. Кто?» – гадала я.

Впрочем, мое неведение продолжалось недолго – молодой человек сам представился:

– Лена, это я, Саша. Я же знаю, что ты дома!

– Почему ты не открываешь? – спросила я, разглядывая растерянное лицо Влады. Радости оно не выражало. Для меня это было хорошим знаком.

Глава 22

За дверью стоял молодой человек, невысокий и коренастый. Я бы не смогла назвать его красавцем: лицо простоватое, курносый нос, стрижка почти под ноль. Парня красили глаза – добрые и жалобные, как у собаки. Он смотрел так, будто боялся, что Влада его прогонит.

– Лена, поговорить надо, – с порога начал он.

Меня он не заметил. Впрочем, я стояла за спиной у Влады, а освещение в прихожей было довольно тусклое – он вполне мог меня не увидеть.

– Саша, мне сейчас некогда, – попыталась избавиться от непрошенного гостья Влада.

– Ты не одна? – удивленно спросил он.

Влада посторонилась. Я выплыла из тени. Саша мучительно улыбнулся. Мне показалось, что он не очень рассчитывал кого-то здесь увидеть.

– Как видишь, – ответила Влада, вновь загораживая меня. Голос ее был раздраженный и сердитый. Она явно не хотела ни видеть Сашу, ни общаться с ним. – Саша, уходи, пожалуйста.

«Саша… Саша… Кто этот Саша? – Лицо было знакомо, но я никак не могла вспомнить, где его видела. – Уж не тот ли это Саша, который встречался с Владой, когда Артем находился в колонии? Но тогда откуда я его знаю? Определенно, я где-то его видела».

– Хорошо, я зайду позже, – расстроившись, ответил он.

– Не стоит. Я уже ухожу, – сказала я, запахивая пальто.

Он с благодарностью на меня посмотрел и посторонился. Влада напротив недовольно поджала губы.

Я вышла из подъезда, но далеко отходить не стала: была уверенность, что Влада все равно не станет с парнем разговаривать.

«А вот я с удовольствием побеседую», – подумала я, совершенно позабыв о том, что время близится к восьми, скоро домой придет Никита, холодильник пустой, а то, чем я его собиралась потчевать, до сих пор находится у меня в сумке.

Как я и ожидала, Александр вылетел из подъезда минут через пятнадцать. Парень был расстроен и опять меня не заметил, хотя я сидела на лавочке перед самым подъездом.

– Александр, – окликнула я его. – Остановитесь. Мне нужно с вами поговорить.

Он замер в движении, потом повернулся ко мне всем корпусом. Секунды две он стоял и абсолютно бездумным взглядом смотрел на меня. Вероятно, в эту минуту его мысли были очень далеко.

– Вы ко мне обращаетесь?

Мне пришло в голову, что он меня не помнит.

– Мы только что встретились с вами в квартире Лены, – напомнила я. – Я ее подруга. И меня очень беспокоит ее состояние.

– Зря беспокоитесь. С ней ничего плохого не случится. Не тот человек, чтобы в петлю лезть или вены резать – буркнул Саша, отвернулся и пошел прочь.

Мне пришлось его догонять.

– А мы могли бы с вами поговорить?

– Девушка, – обернулся он. – Оставьте меня в покое. Ей-богу, мне сейчас не до вас. Я уже на дежурство опаздываю.

Саша ушел. А я осталась стоять как вкопанная.

«Дежурство… Вспомнила! Я видела его с минуту, не больше, и именно в тот день, когда Полина упала с крыши. Он был с Ряшиным. Значит, Саша служит в полиции. Точно! Жанна рассказывала, что ее дочь встречалась с сыном участкового. Парень собирался поступать в институт при МВД. Очевидно, поступил и закончил. А тогда на крыше, – вспоминала я, – Ряшин отдал ему распоряжение идти в управление. А управление… – мысль словно фонарный луч осветила мой мозг. – Управление МВД находится в двух шагах от того места, где погиб Артем. Если ехать из «Трех самураев» на троллейбусе, то, чтобы попасть в управление, надо перейти дорогу на том злосчастном перекрестке. А что, если они там встретились? Саша узнал в прохожем Артема, своего соперника. Запросто! Все трое выросли в маленьком поселке, в котором все друг друга знают. Эмоции взяли вверх, а дальше дело одного мгновения. Нет человека – нет проблемы. Как все просто. Но это надо доказать».

Мой мозг начал работал в ускоренном режиме. Саша уходил, а я пыталась придумать, что предъявить Александру. Схватить его за руку, сказать: «Я все знаю. Это вы убили Артема!»? Нет, так нельзя. Работник правоохранительных органов подаст на меня в суд за клевету.

Я закрыла глаза и представила, как все могло произойти. Перекресток, поток машин, люди, стоящие на тротуаре в ожидании зеленого света светофора, а за их спинами – отделение банка.

«Как же никому не пришло в голову, что вся прилегающая к банку территория попадает под видионаблюдение. Надо посмотреть запись с камер», – осенило меня. Я даже облегченно вздохнула. Теперь я могла с чистой совестью отпустить Александра.

Чтобы выработать дальнейшую стратегию, мне нужно было время. Я решила пойти пешком, опасаясь того, что если сейчас переключу свое внимание на что-то иное, то собьюсь с мысли.

«Не имеет смысла сейчас идти в банк по той простой причине, что он закрыт. Да и завтра вряд ли мне дадут доступ к видеозаписям, – рассуждала я. – Может, пойти к капитану Ряшину? А если он станет покрывать своего подчиненного? Кто знает, может, они уже просмотрели записи с камер и их уничтожили?»

Я вышла на улицу и, стараясь не отвлекаться от своих мыслей, медленно побрела в сторону дома. Я боялась, что если пойду быстрее или переключусь на что-то другое, то потеряю ниточку, которую так долго пыталась нащупать.

На полпути, около ларька в поле моего зрения попался знакомый силуэт в куртке с капюшоном. Меня удивило, что Александр, который собирался на дежурство, пил пиво. Он стоял, облокотившись о стену ларька, выглядел огорченным, пил нервно, часто прикладываясь к бутылке, как будто пытался в пиве утопить свои проблемы.

Не знаю, что заставило меня сделать шаг к Александру. Я как-то в одно мгновение забыла обо всех своих намерениях собрать доказательную базу и лишь затем лезть с разговором к Александру.

– Александр, вам плохо? – тихо спросила я, подойдя к нему почти вплотную.

Мимо нас сновали люди, кто-то заглядывал в окошко ларька, просил продавщицу продать сигареты или что-то из напитков. В голове промелькнула мысль, что при таком скоплении народа он ничего плохого мне не сделает, даже если очень на меня разозлится. А разозлиться он может в любом случае: и в том, если причастен к гибели Артема; и в том, если то, что я себе вообразила, полная ерунда.

– Это опять вы? – спросил он, опуская руку с пустой бутылкой. – Что вам от меня надо? – в его вопросе сквозило и раздражение, и интерес.

– Поговорить хочу. Скажите, Александр, вы так расстроились из-за того, что вам не удается вернуть Владу? Простите, Лену. Владой она отрекомендовалась, когда пришла на работу в «Три самурая». Должно быть, поменяв имя, она хотела изменить свою жизнь, начать все заново.

– Заново? – переспросил он. – Да, она действительно хотела изменить жизнь, да так, чтоб в этой жизни не было меня. Но почему? И ради чего или кого?

– Вы сейчас имеете в виду Артема? – уточнила я.

Саша оживился:

– О! Похоже, и вам она прожужжала о нем уши! Девушка, еще бутылочку пива! – он заглянул в окошко к продавщице и вытянул из него очередную бутылку. Сделав глоток, он продолжил: – А о том, что он предпочел ей другую девушку, она вам рассказывала? Нет? Всем было ясно, что он к Ленке никогда не вернется. Всем, но только не ей! Она на что-то еще надеялась. Бегала за ним как собачонка. Совсем свою гордость растеряла. Звонила, караулила. Обидно и больно на нее было смотреть.

«А разве ты, – мысленно я ответила я Александру, – не ведешь себя так же, как Влада? Не обиваешь ее порог? Не смотришь, заискивая, в глаза? Не мечтаешь о том, что когда-то она оценит твою преданность и вернется к тебе?»

– Ей даже наплевать было на то, что он собирался жениться. Кстати, на вполне нормальной, хорошей девчонке. Ленкиной коллеге, между прочим. Как же она эту Полину ненавидела, как ненавидела. Ну скажите, неужели на этом Артеме свет клином сошелся? – с надрывом спросил он.

– Знаете, Александр, насильно мил не будешь, – вздохнула я.

– Вот бы вы ей это и сказали. Как подруга подруге.

– Я сейчас говорю о вас. Вам надо было забыть Лену. Вам, – подчеркнула я, – Александр. Хотя, что я вам советую? У человека есть память. А это очень тонкая штука: ее нельзя ни выключить, ни стереть. Она в нас живет помимо нашей воли. Наверное, поэтому пословица «с глаз долой – из сердца вон» в вашем случае не сработала. И вряд ли вам следовало надеяться на то, что она сработает в случае с Леной.

– Не понял, – напрягся Александр.

– А я вас хорошо понимаю. План убрать с дороги Артема родился в вашей голове спонтанно. Вы спешили на работу. Увидев на перекрестке Артема, вдруг поняли, что у Лены появился шанс вернуть Артема. Вас ведь обуяла злость, правда? Вы рассердились и на Лену, и на себя, и даже на Артема, у которого, может быть, и в мыслях не было возвращаться к Лене.

– И что я, по-вашему, сделал? – в глазах Александра на секунду сверкнул дьявольский огонек.

– Вы подошли к нему слишком близко. Одно быстрое движение – это мог быть толчок рукой или укол острым предметом – и Артем под колесами грузовика. В толпе трудно схватить за руку – никто ничего не успел заметить. Толкнуть мог каждый. А чтобы не обвинили тебя, проще сказать, что несчастный сам сделал шаг вперед и без чьего-либо участия. Все стали кричать, звать на помощь, звонить в неотложку, а вы под шумок исчезли, испарились, как будто вас там и не было.

– Вы хотите сказать, что там были? – враждебно спросил Александр.

Я, кажется, попала в точку. Александр не поторопился признаваться в содеянном, но и не пытался опровергнуть мои домыслы.

– Нет, но вас запечатлела камера видеонаблюдения, – соврала я, даже не будучи уверенной в том, что перекресток попадает в угол обзора камеры.

– Допустим, – с его стороны это слово прозвучало как признание, – допустим, я был там, стоял за спиной у этого мерзавца, но что это доказывает? Ничего. Вы не могли ничего видеть! Люди стояли в три ряда, а он стоял на бордюрном камне. Он сам мог потерять равновесие.

– Мог, но вы ему помогли.

– Нет, всё было не так! – сдался Александр. – Я действительно его увидел на перекрестке. Я хотел только предупредить его, чтобы он не вздумал опять морочить Ленке голову. Я схватил его за руку. Он повернул ко мне голову и, выдернув руку, буркнул: «Опять ты? Отстань». Клянусь, он сам потерял равновесие. Не надо было руку так сильно вырывать.

– А вы раньше уже выясняли между собой отношения? – спросила я.

– Да. Сначала он мне морду набил, потом я его встретил и отметелил.

– А почему вы не остались с Артемом до приезда полиции?

– Зачем? Во-первых, и так было ясно, что ему осталось недолго. Во-вторых, если бы Ленка узнала, что я был с Артемом в момент его гибели, она бы все списала на меня. Тогда ни о каких новых отношениях не могло быть и речи.

– Как будто сейчас у вас все гладко, – сорвалось с языка.

– Лена меня и слушать не хочет. Плачет. Твердит, что во всем виновата она.

– Не без того, – подтвердила я.

– Вы что-то знаете? – испугано спросил Саша, мигом протрезвев. Впрочем, от одной бутылки не уж сильно захмелеешь.

– Знаю, но вам, Александр, не скажу. Вы лицо заинтересованное.

– Заинтересованное? Это точно, – кивнул он. – Только мне из-за этой заинтересованности хоть в полиции не служи. Кстати, мое начальство в курсе того, что в момент гибели Артема Петрова я был рядом с ним. Не знаю, какую видеозапись вы смотрели, но на той, что нам дала банковская охрана, ничего не увидишь.

Наверное, после этого признания мое лицо вытянулось в овал. Спрашивается, зачем я ломала перед ним комедию, если о видеозаписи знал и Александр, и его непосредственное начальство?

– Вернемся к Лене, – после короткой паузы сказал Саша, не став комментировать мою оплошность. Я как-то сразу прониклась к парню уважением и… жалостью. Что ни говори, а любовь зла. – Вы сказали, что Лена в чем-то виновата. Только не говорите, что это она Полину Кротову с крыши столкнула?

– Нет, Лена все время была на глазах у Дарьи.

– Слава богу! Но я, кажется, знаю, кто бы мог это сделать. Ее дядя, – огорошил меня мой собеседник. – За свою племянницу он любому глотку перегрызет. Скользкий тип. Очень. У нас есть подозрения, что он подпольно торгует хитрыми таблеточками. Ну вы понимаете, о чем я. Все никак не можем за руку поймать. Кажется, я сболтнул лишнее, но вы все равно ему ничего не скажете, – он оценивающе посмотрел на меня, потом добавил: – разве что по глупости. Предупреждаю, обходите стороной этого человека.

«Кажется, после умного начала меня обозвали дурой», – отметила я и тут же возмутилась:

– По глупости? Что вы себе позволяете!

– Не обижайтесь. Я же вижу, что вы нормальная девушка. Правда, не пойму, на кой черт вы так печетесь об Артеме.

– Я не о нем пекусь. Я хочу разобраться, кто виновен в смерти моей подруги.

– Вот-вот, вы из категории тех, кто за целый мир в ответе, – с иронией пробормотал Саша. – Постойте, а не вы ли приходили в управление к Ряшину?

– Я, – призналась я. – Но его на тот момент в вашей конторе не было. Мы встретились потом.

– Точно, я вас видел!

– Александр, вы не сказали, кто у Лены дядя?

– Вот так дела! – фыркнул Саша. – Неужели не знаете?

– Я? – Странно, и Влада тоже была уверена, что я знаю, о ком идет речь. – Я знаю только то, что его в вашем родном поселке Петькой Косолапым звали.

– Петром он так и остался. Только теперь его больше по фамилии называют. Медведев. Работает в сети ресторанов восточной кухни по части снабжения.

– Кто?! Петр Матвеевич?

– Он самый!

– Милый, общительный человек. Не может быть, чтобы он торговал «колесами», – в недоумении мотнула я головой. – Это какая-то ошибка!

– По-вашему, «колесами» может торговать только мерзкий урод с шальными глазами?

– Нет, но… – смутилась я.

– Надо признать, что Петр Матвеевич сам, конечно, в переходе не стоит, но кое-какие ниточки к нему ведут.

– Теперь понятно, какими пилюлями Таисия Николаевна потчевала Полину, – выдохнула я.

– Таисия Николаевна? Кто это? И какими пилюлями она потчевала Полину? – прицепился к моим словам Александр.

– Сама только сегодня узнала, что Таисия Николаевна – дальняя родственница Лены, значит, и Медведева. Лена предложила Полине услуги знакомой целительницы. Целительницу сыграла отставная актриса драматического театра – Таисия Николаевна. А так называемые гомеопатические таблетки, которые так ударили по психике Полины, ей поставлял кто-то из знакомых. Теперь понятно, кто поставлял, и какая это была гомеопатия. К сожалению, вызвать на допрос Таисию Николаевну вы не сможете. Старушка умерла буквально вчера.

– А что случилось?

– Сердечный приступ. Сердце у нее было больное. Соседки это подтверждают. А там, кто его знает, вполне возможно, ей помогли отойти на тот свет. Последней, кто с ней разговаривал по телефону, была Лена. С ее слов, старушка очень расстроилась, когда узнала о смерти Полины. Разволновалась, нужной таблетки рядом не оказалось, «скорую» вызвать некому, поскольку жила одна, а утром ее нашли мертвой.

– Вы правы, уже ничего не докажешь, – вздохнул Александр, как мне показалось, с облегчением. – Простите, но мне надо идти, – сообщил он, взглянув на мобильный телефон.

– Подождите, вот вы сказали, что Полину столкнули с крыши, и даже есть подозрения, что это мог сделать Медведев…

– Нет, – покачал головой Александр. – Я сказал, что мог бы ради племянницы. На самом деле, мы не нашли ничего, что указывало бы на то, что на крыше она была не одна. Да и на ее теле не было найдено следов борьбы. Она сама спрыгнула. Другое дело, что это могло произойти под действием наркотика. Или ее психика дала сбой.

– Ни с того ни с сего?

– Почему? Сами же сказали, что она принимала какие-то таблетки. А вообще, я не психиатр, чтобы рассуждать на темы тонких материй, – пожал плечами Александр. – Я пойду, наверное?

– Мне тоже пора.

Я посмотрела на электронные часы, висящие на фасаде дома. Было без четверти девять. Судя по всему, предстояло объяснение с Никитой. Я уже собралась ему звонить, но он меня опередил:

– Вика, прости, пришлось задержаться, – виновато начал он. Мысленно я крикнула: «Ура! Повезло!» – Уже еду. Буду минут через двадцать.

– Жду! – радостно ответила я, в уме прикидывая, успею ли я к этому времени добраться домой.

Глава 23

Утром следующего дня я отправилась на работу с твердым намерением под любым предлогом отпроситься у Веры Ивановны, чтобы отвезти Ивану Андреевичу Рыжову деньги и вещи Артема. Так долго хранить у себя сумку я по этическим соображениям не могла.

Во-первых, там лежала приличная сумма денег. А во-вторых, после того как большая часть всей этой истории стала ясной и понятной, хотелось поскорее обо всем забыть.

Что-то мне подсказывало, что после смерти жены и сына Рыжов находится в глубокой депрессии и не выходит из дома. Узнать адрес Ивана Андреевича, не казалось мне такой уж большой проблемой. Я собиралась позвонить Ольге Ивановне, подруге Татьяны Рыжовой.

Чтобы ко мне со стороны строгой начальницы не было никаких претензий, я пришла в наш офис в восемь и занялась отчетом. Без пяти девять появились Даша и Влада. Я была рада, что они пришли вместе, поскольку после вчерашнего откровенного разговора не представляла, как мне в дальнейшем общаться с Владой. Да и Дашу пока не хотелось вводить в курс дела. Конкретных доказательств вины Влады нет – значит, и судить ее пока не за что, разве что предоставить ей право самой мучиться угрызениями совести. Но, если судить по вчерашнему разговору, я не очень рассчитывала на ее совесть.

– Привет, – поздоровалась со мной Даша. – Уже трудишься? Может, чайку попьем?

– Прости, но мне некогда, – ответила я из-за компьютера. Отрываться от работы не хотелось.

Влада молча села на свое место. Выглядела она скверно. Похоже, после моего ухода и разговора с Александром она не сомкнула глаз. Темные круги под глазами и бледный вид свидетельствовали об этом.

– Сынуля мой в очередной раз телефон потерял, – сообщила Даша, заваривая на всех чай. – Ох, одни растраты.

– Телефон старой модели? – спросила Влада.

– Да, я им три года пользовалась. Мне друзья на день рождения телефон подарили, а старый я Павлику отдала, поскольку его телефон накануне разбился.

– Вот-вот, а парню хочется новый. С какой стати он будет за тобой телефоны донашивать? – зло спросила Влада. – Подозреваю, он специально его потерял.

– А знаешь, все может быть, – не обращая внимания на тон Влады, согласилась Дарья. – Телефон ведь теряют с SIM-картой, а я ее в ящике стола нашла. Мудрец!

– Значит, точно специально потерял, – пробормотала я.

– Глупо только, что он симку не выбросил, – хмыкнула Влада.

– По-моему, нет, – совсем не удивилась «оплошности» пасынка Дарья. – Он у отца уже полгода просит телефон под две карточки. У него знаешь, сколько друзей? Попробуй всех обзвонить, чтобы сообщить свой новый номер. Но я его обхитрила. Я эту карточку из ящика забрала. Пусть поищет! Интересно, много на ней денег? – с этими словами Даша вскрыла свой мобильный телефон и поменяла карточки местами. – Пусть пока эта карточка на меня поработает. На моем телефоне копейки остались, а тут говорить и говорить. За одно и проверим, кто к Павлику звонит.

В начале одиннадцатого я поднялась из-за стола с практически готовым отчетом.

– Пойду, покажусь Вере Ивановне на глаза, – сказала я, выходя из кабинета.

С Верой Ивановной я столкнулась в дверях ее кабинета. Моя начальница стояла в пальто и не открывала кабинет, а наоборот закрывала его.

– Вика, что тебе? – раздраженно спросила она.

– Да вот, отчет хотела вам показать.

– Извини, не сегодня, – отфутболила она меня. – Внука с подозрением на аппендицит прямо со школы забрали. А дочка с зятем, как назло, на свадьбу к другу в Одессу полетели. – Скажи Даше и Владе, что меня сегодня уже не будет.

Внука Веры Ивановны было жалко, но, как бы цинично это не звучало, я порадовалась возможности беспрепятственно уйти из «Трех самураев». К слову, кроме Веры Ивановны, других начальников надо мной нет. Есть, конечно, хозяин сети ресторанной кухни, но он, я уверена, даже не подозревает, кто в подчинении у главного бухгалтера его ресторанной империи.

– Даша, у Веры Ивановны внук в больницу попал. Вряд ли она сегодня вернется. Все занимаются своими делами. Я с инспекцией в «Кабуки». Если что – звони, – велела я Даше, не обращая внимания на Владу.

Влада, понимая, почему я себя так веду по отношению к ней, даже не пыталась заговорить со мной, лишь с удивлением скосила глаза на сумку Артема, которую я вытащила из шкафа. Зато Даша не смогла скрыть своего любопытства.

– Слушай, что у тебя в сумке? Никогда шкаф на ключ не запирала, а тут, даже когда в туалет идешь, дергаешь за дверцу. Закрыта ли? Колись, что там у тебя?

– Золото и бриллианты, – сострила я. Между тем, сердце ёкнуло, рука непроизвольно потянулась к сумке. Нащупав под тканью сверток с деньгами, я успокоилась. – Да так, вещи кое-какие. Давно собиралась отдать свою старую одежду официанткам. Мне мои старые наряды разонравились, а девчонкам пригодятся.

Выскочив на улицу, я тут же позвонила Ольге Ивановне.

– Ольга Ивановна, это Виктория Зайцева. Я к вам несколько дней назад приезжала. Тут такое дело. На днях ко мне приходила Валентина Георгиевна, домработница Рыжовых.

– К вам? Почему к вам? – удивилась Ольга Ивановна. – Она забыла, в каком ресторане работала Таня? Почему она ко мне не пришла?

– Потому что… – осеклась я, вспомнив, как Валентина Георгиевна не хотела называть имя отца Артема. – Потому что Иван Андреевич посылал ее с поручением к Вере Ивановне, – соврала я.

– К Вере Ивановне? Ивана Андреевича интересует бухгалтерская отчетность по «Мандарину»? – спросила она, а я тут же вспомнила, что без денег Ивана Андреевича могло бы и не быть ресторанов восточной кухни. Очевидно, Ольга Ивановна была в курсе всего, поэтому ревниво спросила: – Но почему он ко мне не позвонил? Я бы ему показала все бумаги: акты приемки, счета…

Ольга Ивановна сама подсказала, в каком направлении мне продолжать врать.

– Откуда мне знать?! Да и что это меняет? Вся отчетность приходит к нам. Все цифры мы сбиваем в одну таблицу. В общем, все, что требовалось, я собрала. Иван Андреевич попросил привезти бумаги к нему на дом. Вера Ивановна должна была дать мне адрес Рыжовых, но не успела. Ее внука забрали в больницу с подозрением на аппендицит. Вы уж скажите мне, где живет Рыжов, чтобы я зря Веру Ивановну не беспокоила. Ей сейчас не до меня и не до Ивана Андреевича, – вздохнула я.

Ольга Ивановна мне поверила.

– Ладно, пишите адрес, – обижено пробубнила она в трубку. – Надеюсь, вы там в своем отчете цифры не перепутали?

– Ну что вы! По «Мандарину» у нас самые лучшие показатели, – успокоила я Ольгу Ивановну, исполняющую в настоящее время обязанности директора «Мандарина». – До свидания.

Чтобы попасть в коттеджный поселок, где проживал Иван Андреевич, пришлось брать такси, иначе бы я добиралась туда часа два. Естественно, у ворот меня остановил охранник.

– Вы к кому?

«Если скажу ему, что мне нужен Рыжов, он позвонит к Ивану Андреевичу, чтобы тот подтвердил, пускать меня или нет. Иван Андреевич даже не подозревает о моих намерениях его навестить, значит, скорей всего, откажет», – рассудила я и потому ответила:

– Я к домработнице Ивана Андреевича Рыжова, Валентине Георгиевне. Меня зовут Виктория Зайцева. Она ждет меня.

При встрече Валентина Георгиевна показалась мне женщиной смышленой – она должна была догадаться, что просто так я бы не приехала.

Связываться с домработницей охранник посчитал ниже своего достоинства:

– Проходи.

– Спасибо. Только вы мне скажите, где их дом? – по-простецки улыбнувшись, спросила я.

– По правой стороне, третий дом.

В этом коттеджном поселке была такая надежная внешняя охрана, что его жители не заморачивались на дополнительной защите и не превращали свои жилища в крепости: не было ни высоких заборов; ни псов, злобно рычавших на привязи у ворот; ворот как таковых тоже не было. Соседние участки отделялись друг от друга в лучшем случае аккуратно подстриженными высокими кустами.

В последний момент я сильно разволновалась. В голове прокрутилась мысль: «Может, все-таки надо было кому-то сказать, что я поехала к Рыжову? Вполне возможно, Иван Андреевич – человек хороший, но отчего-то не дает покоя его давняя дружба с Медведевым. Всем известно, что с кем поведешься, от того и наберешься. А если учесть, что Иван Андреевич по жизни поднялся значительно выше своего друга юности, то… Даже думать не хочу на эту тему. Ведь к черту на рога лезу! Надо ли мне всё это? Вечно я думаю о возможных последствиях в последнюю минуту».

Я бы, наверное, развернулась на сто восемьдесят градусов и ушла, но меня заметили и окликнули:

– Девушка, вы к кому?

Я повернула голову. Со стороны будки охранника шла Валентина Георгиевна. Женщина несла два полных пакета с продуктами. Кстати, на территории поселка был свой магазин, поэтому ездить за покупками в город необходимости у нее, видимо, не было.

– Вы? – удивилась она. – Когда Василий сказал, что ко мне приехали, не поверила. Ко мне сроду сюда никто не приезжал.

– А я вот приехала. Здравствуйте, Валентина Георгиевна. – Сумка Артема была тяжеленная, но я все равно предложила ей свою помощь: – Давайте я вам помогу, – сказала я, протягивая свободную руку.

Женщина с радостью передала мне один из пакетов. Мы молча обогнули дом и через остекленную веранду зашли внутрь.

По пути на кухню нам встретился парень в черном костюме и при галстуке, по всей видимости, охранник. Он осмотрел меня цепким взглядом и, не сказав ни слова, перевел глаза на экономку.

– Коля, это ко мне, – успокоила его Валентина Георгиевна.

Кухня оказалась большой и просторной.

– А у вас тут уютно, – похвалила я.

– Ты мне зубы не заговаривай. Как нашла меня? – спросила она, принимая из моих рук пакет с провизией. – Я ж вроде бы не говорила, где живу.

– Не говорили. Но все тайное рано или поздно становится явным.

– Это ты сейчас о чем? – она строго на меня посмотрела.

– Я вещи Артема вашему хозяину привезла. Вот они, – для достоверности я потрясла сумкой и поставила ее на пол.

– Мне можешь отдать. Плох сейчас Иван Андреевич. Не нужно тебе с ним встречаться, душу бередить.

– А что такое? Заболел?

– Болезнь эта запоем зовется. Все никак не может после похорон в себя прийти. Я уже волноваться за него начала. Пьет и пьет. Сначала водку, потом валидол, потом опять водку. Ты не обижайся, но я тебя к Ивану Андреевичу не пущу. Сама вещи отдам.

А я не стала возражать. Валентина Георгиевна была в доме Рыжова отнюдь не последним человеком и ясно дала понять, что на ее территории бесполезно искать встречи с Иваном Андреевичем. Не могу сказать, что я расстроилась. Если нельзя встретиться с Иваном Андреевичем, то почему не поговорить с Валентиной Георгиевной? Люди, которые так долго служат в доме, знают не один хозяйский секрет.

– Валентина Георгиевна, в этой сумке еще и деньги… Татьяны, – сказала я, следя за ее реакцией. – Десять тысяч долларов.

Валентина Георгиевна не сделала удивленное лицо и не стала спрашивать, как деньги хозяйки попали в сумку Артема. Это дало мне повод думать, что она знала об отношениях Татьяны и Артема или о них догадывалась, или считала, что ее дело сторона.

– Я передам, – удрученно вздохнула она, присаживаясь за стол. – Тане деньги уже не нужны.

Я села напротив нее.

– Не могла же я их присвоить? Простите, Валентина Георгиевна, у вас с Татьяной Павловной были хорошие отношения?

– Очень. Таких, как она, мало. Спокойная, светлая, ни разу меня не обидела. Подарки к каждому празднику дарила. У меня ведь, кроме Ивана и Тани, никого нет, – она замолчала, уткнув лицо в морщинистые ладони.

– Ну-ну, не плачьте.

– Ваню мне жалко. За него я переживаю. Очень трудно пережить смерть близкого человека.

– Но еще труднее пережить его предательство, – вздохнув, добавила я.

Валентина Георгиевна выпрямила спину и гневно на меня посмотрела:

– Так это ты звонила?! И после всего, что случилось, осмелилась сюда явиться?! Дрянь!

– Валентина Георгиевна, звонила не я. Но знаю, и кто это сделал, и по каким мотивам. С этого человека никто вины не снимает, но и пожалеть его тоже можно.

– Какого такого человека мне жалеть? А ну живо рассказывай, иначе охрану позову.

«Вот так влипла, – не на шутку испугалась я. – Как же я забыла, что язык – враг мой?»

– Хорошо, слушайте. Погибла мой подруга, – я вкратце поведала Валентине Георгиевне о своем расследовании. Рассказала, как на определенном этапе думала, что это Татьяна терроризирует Полину SMS-ками и пытается свести ее с ума. Но та к Полине не имела никакого отношения и сама оказалась жертвой Артема: он ее шантажировал и требовал деньги. – Мне искренне жаль Татьяну Павловну, и я не имею права ее осуждать. Да и за что? За то, что она хотела родить ребенка?

– Танечка очень хотела малыша, – подтвердила Валентина Георгиевна. – Молодая, здоровая, в самом соку, а Иван Андреевич уже не мальчик. Может, по этой причине у них и не было детей. Я успокаивала, как могла. Говорила, что бездетность – это не болезнь. Захочет Бог дать ребеночка – обязательно даст. Но она решила по-своему. Думала, что никто не узнает, а видишь, как все сложилось. И надо же было ей с Артемом познакомиться, – заохала Валентина Георгиевна. – Я догадывалась, что у нее кто-то появился. Одно время она светилась вся от счастья. Но кто мог подумать, что у нее амур с пасынком? Уму не постижимо! А он? Каков мерзавец, прости Господи! Или может, не знал, с кем с любовь закрутил?

– Знал, конечно. Он ведь паспорт ее в руках держал.

– Тогда точно знал, – согласилась со мной Валентина Георгиевна.

– А разве Татьяна не знала, что у мужа уже есть сын? В доме же есть альбом с фотографиями? Может, к отцу он приезжал?

Своими вопросами я загнала Валентину Георгиевну в тупик.

– Нет, в дом к отцу Артем ни ногой. Еще до свадьбы с Татьяной между отцом и сыном произошла ссора. Ваня Артема жизни стал учить, а тот в штыки. С тех пор они и не общаются. А фотография в альбоме была….

– И Татьяна этот альбом видела?

– Видела… Ой, что же это такое?! – запричитала экономка. – Он же с нее пылинки сдувал, а она так с ним обошлась. – В этот момент Валентина Георгиевна что-то вспомнила. Она на секунду замерла, а потом сказала: – Месяца три назад я Таньку на кухне утешала. Плакала она, на судьбу жаловалась, а потом вдруг резко успокоилась и говорит: «А я Ване все равно рожу родную кровинку». У нее тогда было такое лицо, что я подумала: в девку бес вселился. А правда, что по крови можно определить чей ребенок, твой ребенок или нет?

– Да, можно. Значит, Артем был выбран неслучайно? Татьяна знала, с кем имела дело, – догадалась я. – Что-то ребенок взял бы от отца, общие черты нашлись бы и с дедушкой. Опять же, родная кровь. Да и ДНК-тест подтвердил бы родство. А Иван Андреевич хотел детей?

– Да, но только своего. О приемном ребенке не могло быть и речи. Татьяна предлагала взять дитя из Дома малютки, но Иван Андреевич поставил ей ультиматум: или мой ребенок, или вообще без детей. А она просто бредила малышом.

– Потому и придумала эту аферу. Думала, что отец с сыном поругался навсегда, а если так, то и обман никогда не вскроется. А вышло всё наоборот. Артем и мачеху подставил, и денег с нее столько вытянул.

– Это же надо! Родному отцу напакостить! Но бог шельму метит. Не просто так он погиб. Смерть ему сверху была послана. Вот только Танюша за что пострадала? – Валентина Георгиевна опять заговорила о хозяйке тепло. – Она только и хотела, что ребеночка родить. Теперь понятно, почему она ночью не спала, от телефонных звонков вздрагивала. Трубку свою мобильную прятала, чтобы Ивану Андреевичу на глаза не попалась.

– А когда Татьяна узнала, что Артем погиб, как себя повела?

– С Иваном Андреевичем на пару весь день проплакала. Думала мужа успокоить, утешить, вот и сказала, что ждет ребенка. Мол, одного ребенка Бог взял, другого дал. Кто же знал, что в тот вечер Ивану Андреевичу позвонит подруга Артема и всё выложит. Я, конечно, не слышала, что она ему наплела, но, видно, много грязи на Татьяну вылила. Сразу стало ясно, от кого ребенок. Мой хозяин – человек горячий. Он сначала взрывается, а потом думает. Как же он тогда кричал! Что никому не позволит водить себя за нос: ни жене, ни сыну. Что не потерпит, чтобы за его спиной прелюбодействовали. А уж как он Татьяну обзывал! Какими словами! Я за дверью стояла, все слышала. Я не видела, но, по-моему, он даже ее ударил. Она пулей вылетела из комнаты и прямиком к машине – в таком-то состоянии! Ему бы ее остановить, прощения попросить, а он ей в спину бросил: «Не возвращайся, шлюха!» А через три часа к нам из полиции позвонили и сообщили, что нет больше Танюши. Вроде бы в поворот на скорости не вписалась. Машину снесло с дороги. Она несколько раз перевернулась и загорелась. Одно успокаивает, что Таня не мучилась. Следователь сказал, что в таких авариях умирают мгновенно.

«Значит, Иван Андреевич имеет лишь косвенное отношение к смерти Татьяны. Довел жену до истерики, наорал, выгнал из дома, а она взяла и села в таком состоянии за руль, – пришла я к такому выводу. – Если на месте гибели Татьяны работали эксперты, если они вынесли вердикт, что ДТП произошло по вине водителя, то и мне не судить Ивана Андреевича в предумышленном убийстве жены».

– Всю ночь Ваня проплакал. Утром сердце прихватило. На похороны сына не поехал, но цветы послал. А уж после похорон Танюши совсем с катушек съехал – с бутылкой не расстается. То Артема вспомнит, то Татьяну. То плачет, то кричит. Меня вот за вещами Артема послал. У него ведь от сына ничего не осталось. Вещи Танечки не велит убирать. Я опасаюсь, как бы он умом совсем не тронулся. Сегодня должна бригада из частной клиники приехать: давно пора его из запоя выводить. А за деньги ты не переживай. Я ему их обязательно отдам, как только в себя придет.

У меня не было сомнений в честности Валентины Георгиевны, поэтому я ей ответила:

– Как считаете нужным.

– Я еще хочу посоветоваться с тобой. Как думаешь, рассказывать Ивану Андреевичу о нашем разговоре или нет? – спросила Валентина Георгиевна и тут же сама ответила: – А что говорить, если он сам не дал ей выбора? Не буду, он и так волосы на себе рвет. Послушай, а ты можешь сказать, кто та девушка, которая нам звонила?

Я отрицательно покачала головой, хорошо понимая, что за этим может последовать. Если Иван Андреевич решит, что Влада специально его спровоцировала на скандал с женой, то новых жертв не избежать. Не сказать, что в эту минуту мне стало жалко Владу – нет, но самосуду в нашей жизни не должно быть места.

– Валентина Георгиевна, я пойду. Мне еще на работу нужно.

– Иди, милая.

Глава 24

Обратно в город мне пришлось добираться на автобусе. Я жутко злилась, когда водитель по требованию пассажиров слишком часто останавливался. Как только мы подъехали к центру, я вышла и пересела в такси.

– К ресторану «Три самурая», – успела я сказать, плюхнувшись на сидение. Не успела я перевести дух, как зазвонил телефон. На экране высветился ряд цифр. – Алло, – ответила я, гадая, кто мне звонит.

Номер мне показался знакомым. Тут же возник вопрос: если знаком, почему я не занесла его в список контактов?

– Это я, – ответила Даша.

«Странно, Дашка звонит с чужого телефона», – подумала я.

– Ты скоро в офисе появишься? Тут у нас такое творится. А еще тебя спрашивают. – Голос Даши выражал всю гамму недоумения.

– Кто меня спрашивает?

– Из полиции. Капитан Ряшин.

– Уже еду. А с какого ты телефона звонишь?

– Со своего… А ну да, конечно, – поняла Даша, что меня смутило. – Это же Пашкина SIM-ка.

– Забыла. Хорошо, я поняла. Ждите, скоро буду.

Прятать телефон я не стала – открыла журнал вызовов. На экране высветились последние принятые звонки. Память на числа у меня очень хорошая. Все-таки бухгалтерия – это дисциплина, в которой без цифр никуда.

– Разберемся, – пробормотала я, пытаясь уловить мысль, смутно промелькнувшую в голове.

– Вы что-то сказали? – спросил таксист.

– Нет, это я о своем, – насупилась я. Не люблю, когда прислушиваются к моим мыслям.

– А… Бывает, – сочувствующе сказал водитель, косо меня разглядывая. – Значит, в «Самураи»?

– Туда.

«Надеюсь, ничего трагического не произошло? Иначе бы Даша сказала. Может, ее Ряшин напугал? Скорей всего, Александр доложил ему о разговоре со мной, и тот решил со мной еще раз побеседовать. Или о сумке Артема вспомнил и зашел. Мог? Мог. А Дашка – она любит поднять всех на уши – жуткая трусиха и перестраховщица. Такой уж у нее характер», – мысленно успокаивала я себя.

На сердце отчего-то было тревожно, но отнюдь не муторно. В глубине души я была уверена, что ничего плохого уже случиться не должно.

Через десять минут таксист высадил меня у «Трех самураев». Никакого ажиотажа перед входом не наблюдалось. Полицейская машина стояла на стоянке, но самого Ряшина видно не было. На двери висела табличка «Закрыто» – и это в половине первого?!

«Странно. Весьма странно», – отметила я.

Я дернула за ручку двери – закрыто. Пришлось постучать. Никто не торопился открыть. Через стеклянную дверь было видно, что в холле никого нет.

– Вымерли, что ли? – рассердилась я и еще раз постучала по ручке двери, на этот раз громче и увереннее.

Наконец-то появился охранник.

– Что происходит? – поинтересовалась я у него.

Он лишь пожал плечами и глазами показал наверх. Со второго этажа доносились приглушенные голоса, а со стороны кухни довольное собачье тявканье.

– Собака? Ничего не понимаю.

Добиваться объяснений не имело смысла. Сегодня дежурил Антон, а он парень у нас немногословный.

В коридоре второго этажа стоял капитан Ряшин и еще один молодой человек, очевидно, тоже из полиции.

– Появились? – обрадовался мне Ряшин. – Идите к себе. Я сейчас подойду.

Я пошла, надеясь, что Даша и Влада в курсе происходящего. Однако на рабочем месте я застала одну лишь Дашу.

– А где? – спросила я, взглядом показывая на рабочий стол Влады.

– Уволилась.

– Как так уволилась? С утра же не собиралась! У кого уволилась? Веры Ивановны сегодня нет и не будет! Директор, я слышала, на больничном. Даша, что у нас происходит?

– Сама ничего не понимаю. Как ты ушла, так все и началось. Владке кто-то позвонил. Она принялась что-то быстро писать. Потом с этой бумажкой выбежала из кабинета. Вернулась очень скоро. Сказала, что ни Веры Ивановны, ни директора «Трех самураев» нет на месте, и попросила меня кому-то из них передать вот это, – Даша взяла со стола лист писчей бумаги.

– Что это?

– Заявление об уходе по собственному желанию. Но самое интересное, что через час приехал капитан Ряшин с напарником и собакой. Обыск был!

– Обыск? Здесь? А что искали?

– Как будто наркотики!

«Не иначе Александр предупредил Владу», – заподозрила я.

– Что значит «как будто»? Нашли что-нибудь?

– Кое-что. Собака унюхала! Начали искать с нашего этажа. Сначала в кабинет Петра Матвеевича вся бригада зашла. Ничего не нашли. К нам собаку запустили. Потом запустили ее на крышу. Собачка покрутилась там, покрутилась – ничего не нашла.

– Даша, не тяни кота за хвост. Что нашли и где?

– Нашли коробку с пакетиками, в которых были маленькие таблеточки. Написано, что это средство для похудения. А как на самом деле… Сама передачу смотрела. Чтобы есть не хотелось, а энергия была, некоторые средства для похудения с наркотой смешивают. Короче, эти таблеточки на экспертизу отослали. А знаешь, где их нашли? В ящике с концентрированным соевым соусом. Этот соевый соус Петр Матвеевич неделю назад из Вьетнама привез. Теперь сижу и не могу поверить в то, что наш Петр Матвеевич мог таким заниматься.

– А что он сам говорит?

– А его с утра еще не было. Где он, никто из наших не знает. А полиция перед нами не отчитывается. Возможно, взяли его, может, в бега бросился. А собака? Какая молодец! И симпатичная. Спаниель. Девочка, – тараторила Даша. – Ее сейчас Мариванна на кухне подкармливает.

В кабинет без стука вошел Ряшин.

– Вам уже рассказали? – с явным удовлетворением спросил у меня капитан. – Где же вы ходите? Так много интересного пропустили!

Я отметила, что его отношение ко мне изменилось, причем в лучшую сторону.

– Я отвозила вещи Артема Петрова его отцу, – призналась я.

– Вот как? И кто у нас отец Петрова?

– Иван Андреевич Рыжов. Кстати, давний знакомый Медведева.

– Вот как, – протянул Ряшин. – А это не тот ли Рыжов, который весьма преуспевающий человек, солидный бизнесмен…

– Именно.

– Рыжов?! – вмешалась в разговор Даша. – Муж Татьяны Павловны? Тогда непонятно…

– А что тут непонятного? – ответила я изумленной Даше. – Иван Андреевич на матери Артема так и не женился. За это сын всю свою жизнь люто ненавидел отца. Потому и делал все назло.

Я не стала при Даше объяснять, что имела в виду. Слухи распространяются быстро, но, возможно, она еще не в курсе, что связывало Артема с женой отца. Если доведется ей это узнать, то не от меня.

– Теперь понятно, почему наша Владка вешалась на Артема. Наверно, знала, что он богатый наследничек.

– Говорит, что не знала, – пожала я плечами.

На этот раз удивился Ряшин.

– Виктория Викторовна, а вы умеете работать со свидетелями. Кажется, я вас недооценил. Столько информации.

– Похоже, да, недооценили, – скромно улыбнулась я, про себя подумав: «Интересно, а он знает, что наша Влада – племянница Медведева? Вряд ли. Уверена, что Александр ему об этом не докладывал. Иначе на его карьере в полиции можно уже сейчас поставить крест. Что-то мне подсказывает, что Александр, зная о предстоящем обыске, позвонил Владе. Конечно, он понимал, что она обязательно расскажет о звонке дяде. Значит, ради любви он поступился интересами дела. Сейчас проверим, предупредила Влада Медведева или нет».

– Я слышала, вас можно поздравить с успешной операцией. Вы наркоторговца поймали?

Ряшин недовольно стянул брови к переносице.

– Дело времени, – буркнул он. Из этого следовало понимать, что Медведева не поймали. – Долго ему не бегать.

Я колебалась: сдать Владу или нет.

«А собственно, почему я должна ее покрывать?» – подумала я и предложила:

– Антон Петрович, я могу помочь.

– ??? – его брови взлетели к корням волос.

– Советом, – уточнила я. – Знаете вы или нет, но в «Трех самураях» работала его племянница. Сегодня она, к сожалению, рассчиталась. Ее зовут Владлена Синичкина. Фамилию, она, очевидно, взяла от матери. Или у Медведева с братом были разные фамилии. Такое бывает, – пожала я плечами.

– Владка? Племянница Медведева? – воскликнула Даша. – Вот проходимка!

– Даша, погоди разбрасываться оскорблениями, – шикнула я на нее.

– Синичкина? – переспросил Ряшин. – Владлена Синичкина? Я же ее допрашивал! Мне лицо ее показалось знакомым. Вот оно что. Я фотографию ее на Сашкином столе видел. Правда, она там такая молоденькая и волосы другого цвета. Не узнал. Мысли даже не было. Ах, Сашка, Сашка.

– Кстати, а он с вами приехал на обыск?

– Этот… – запнулся Ряшин, – «оборотень» вчера подал в отставку.

– Я не думаю, что он «оборотень», – покачала я головой. – Просто он очень любит свою Лену.

– Ага! А чувство долга?

– Иногда любовь берет верх.

– Это неправильно! – возмутился Ряшин.

– Возможно, – не стала я с ним спорить, – но так бывает.

– Все равно мог бы сказать, кто есть кто. Знал и не сказал! Девушку свою не хотел порочить. Честь ее берег. Зато сам в грязь по уши влез, – возмущался Ряшин.

– А Медведев действительно ввозил из-за рубежа наркотики? – спросила я.

Ряшин прикусил язык:

– На этапе следствия я не могу разглашать информацию. – Но уже через минуту сказал: – По крайней мере, лекарственные средства и различные биологические добавки он вез без каких-либо лицензий и документов на ввоз, – прозвучало это как мысли вслух. – А многие лекарства – это и есть наркотики, – вздохнул он.

Я поняла, что больше он на эту тему ничего не скажет, и потому спросила о другом:

– Антон Петрович, помните, я вам телефон Полины дала? Там еще такие странные SMS-ки были. Можете напомнить, с какого номера они были отправлены?

Память меня все-таки не подвела – я вспомнила, где видела этот набор цифр, – но надо было удостовериться.

– Телефон? Он приобщен к вещественным доказательствам, но номер, с которого шли SMS-ки я назвать могу. – Он открыл блокнот и назвал мне ряд цифр.

Я сличила этот номер с тем, который отбился у меня на экране телефона, потом по нему позвонила.

Мелодия зазвучала с соседнего стола.

– Даша, это я звоню. Можешь сбросить. А теперь ответь: откуда у тебя «симка», которая сейчас в твоем телефоне? – спросила я специально для Ряшина.

– Как откуда? Я же тебе сказала, что в ящике Пашкиного стола взяла. Он свой телефон «потерял», а «симку» пожалел выбросить. Хитрец!

– А теперь скажи, Даша, ты ведь держала в руках Полинин телефон, читала SMS-ки, как же ты могла не узнать номер телефона сына? Или ты сама эти SMS-ки отсылала?

– Что ты этим хочешь сказать? – опешила она.

Я знала, что она тугодумка, но чтобы до такой степени. Даже Ряшин уже все понял. Он с интересом наблюдал за нами со стороны, а Даша все еще не могла сообразить, к чему я клоню. Пришлось ей помочь:

– То, что SMS-ки на Полин телефон шли с телефона твоего сына.

Должно быть, я это сказала достаточно резко. Даша вздрогнула и побледнела.

– Вика, ты что! – испуганно пробормотала она. У нее даже голос сел. Говорила она тихо и хрипло: – Как ты могла такое обо мне подумать? Номер сына я действительно не узнала, потому что … его не помню. Правда! Когда он звонит на мой телефон, то высвечивается имя «Паша». И когда ему звоню, в контактах я ищу «Паша».

«А ведь верно! Нам давно не надо запоминать номера, поскольку для этого есть память мобильного телефона. И вообще, невозможно держать в уме кучу десятизначных номеров», – с сожалением признала я.

– Постойте, – подключился к нашему разговору Ряшин. – Эти SMS-ки отсылал ваш сын, Дарья? Так? Но зачем ему это было нужно?

– Я, кажется, знаю зачем, – растеряно молвила Даша. – Убью мерзавца! – Потом, как будто испугавшись своих же слов, стала каяться: – Антон Петрович, не со зла он. Это я во всем виновата! Я! Вера Ивановна рекомендовала нашему начальству сделать Полину директором нового ресторана, а он строится рядом с моим домом. Я надеялась, что меня возьмут на должность директора, а они решили взять Полину. Обидно! Я так расстроилась. Дома не удержалась и мужу пожаловалась. Пашка был рядом, все слышал. Он меня любит, хотя я неродная ему мать. Антон Петрович, он по-детски решил запугать Полину. Хотел, чтобы она испугалась и ушла из сети наших ресторанов. Взял из моего телефона ее номер и начал слать эти жуткие SMS-ки. А оно, видите, как совпало. Вы же не думаете, что он Полинку хотел до самоубийства довести? Простите его! Что ему за это будет?

– Ничего, – вздохнул Антон Петрович. – Полина шагнула с крыши сама, а что у нее в голове на тот момент было, уже не узнаешь и к делу не пришьешь. Если кого и привлекать к ответственности, то вашу подругу Синичкину. Однако вряд ли это удастся. Вина ее тоже, к сожалению, косвенная. Ведь не факт, что Таисия Николаевна давала таблетки с подачи Синичкиной. Кто это может подтвердить?

– Ну как же! Влада сама мне во всем призналась, – воскликнула я. – Вчера я к ней приходила, но она была не совсем трезвая.

– Вот видите.

– И что с того? Главное, что она была со мной откровенна! Я не сомневаюсь в этом.

Не было бы рядом Даши, возможно, я бы рассказала Ряшину, как мне удалось добиться признания Влады. Однако при ней я не стала ничего говорить – тогда бы мне пришлось сознаться в том, что я только прикидывалась больной, а на самом деле в рабочее время ездила в поселок, в котором когда-то проживали Влада и Артем.

– И что? Вы думаете, она все это подтвердит? – усомнился Антон Петрович. – Уверен, Александр хорошо ее проконсультировал. Что можно говорить, а о чем нужно молчать, он знает. Но, если честно, я не верю в то, что она у нас появится. Кто может знать, куда они с Сашкой рванули?

– Боюсь, что и Медведев не станет топить племянницу, – вздохнула я.

– Для начала нам надо дождаться результатов экспертизы, а потом найти его.

Антон Петрович как в воду глядел: Влада и Александр будто растворились на бескрайних просторах нашей родины. В розыск их подать не могли – не было на то оснований, – а сами они не очень-то желали вернуться в родные места.

Не удалось Ряшину сразу встретиться и с Петром Матвеевичем. Его арестовали лишь спустя два месяца. Дело пытались замять, но суд все же состоялся. Правда, срок Медведев получил весьма небольшой. Видимо, постарались адвокаты.

Дашка дождалась своего звездного часа. Ей предложили должность директора ресторана быстрого питания.

Наш кабинет пустовал недолго. На место девчонок взяли весьма симпатичных ребят, Славу и Юру. Никите не очень понравилось, что теперь я свое рабочее время буду проводить в обществе двух молодых красавцев. Но, когда я сказала, что они оба женаты, он успокоился.

Кстати, я все еще продолжаю таскать из ресторана ужины. Только теперь мне Олег за полчаса до окончания моего рабочего дня звонит и напоминает, чтобы я не забыла забрать контейнер с едой.

Content

Марина Белова
Меню высоких отношений

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24