Сценарист

Альманах. Выпуск 5

Редактор Александр Молчанов

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Смерти нет, или Меня зовут Алексей Монахов

Евгения Некрасова

Ты мать — мне, ты — отец мне, ты брат — мне, ты сестра — мне, ты муж — мне.

Ты отец — мне, ты — мать мне, ты сестра — мне, ты брат — мне, ты жена — мне.

Я родился от тебя. Я родилась от тебя.

Когда я не вижу тебя, я зачинаю тебя заново в своих мыслях.

Когда я не вижу тебя, я вынашиваю тебя снова у себя внутри.

Нет смерти у моей любви. Нет у смерти моей любви.

Смерти вовсе — нет.

1. Лёша шёл-шёл через лесную чащу. Шёл быстро и нетерпеливо, всматриваясь, будто там, где редели деревья и виднелся просвет, его ожидало настоящее чудо.

2. Тёрли друг друга мочалками в ванной. Лёша опустился на колени. Ксения вылила ему сверху на голову шампунь. Медленными, старательными движениями намылила ему голову. Лёша в это время целовал Ксенины острые коленки. Она сняла шланг, усилила воду, стала смывать пену с Лёшиной головы. Он набрал воды в рот и начал пускать струи ей в пах. Ксения захохотала.

3. Потом свежие, раскрасневшиеся боролись в комнате. Ксения визжала, хрюкала. Лёша просто улыбался и сопел. Он схватил Ксению, посадил её на спину и провез по комнате, звонко шлепая по старому паркету босыми ногами. Потом сбросил Ксению на диван и повалился сверху. Ксения посмотрела на hand-made календарь из настоящих листьев, висевший на стене. Там значился май.

Алёша протянул руку, но не смог дотянуться до календаря, потом качнулся, подался всем телом вперёд, перевернул страницу на июнь. От этого толчка они стали оба падать с дивана, Ксения завизжала. Лёша выставил руку, распластав большую ладонь на полу. Удержал, не упали. Лёшины серо-голубые смотрели в Ксенины серо-зелёные глаза.

4. В их комнате на полу Лёша ползал с карандашом по разложенной на полу гигантской карте Москвы и делал на ней отметки.

5. Ксения высокая, уверенная — стояла перед большим экраном и презентовала концепцию. На стене — менялись фото счастливых малышей и их мам.

КСЕНИЯ: …нужно перестать стимулировать продажи детских смесей подарками детям. Нужно дарить подарки взрослым.

Сидели три человека в костюмах тройках, двое с непроницаемыми лицами. Один — без пиджака, в полосатой рубашке — улыбался. Креативный (директор) просто, спокойно и уверенно раздувал ноздри. Ксения переключила на слайд, где появилось изображение игрушечной машинки и настоящего авто.

КСЕНИЯ: Почему бы нам не предлагать вместе со смесью «Малышонок» покупать детскую игрушку и вырастить её в настоящую взрослую вещь, с помощью накопленных баллов?

Один из непроницаемых привстал. Тот, что в полосатой рубашке — налил себе воды из бутылки и отпил.

6. Лёша вёл за собой по Замоскворечью компанию из человек 20. Четыре студентки и один студент занудно-филологической породы, три сбившихся в стаю пенсионерки, интеллигентная пожилая пара — неожиданного европейского вида, и остальные взрослые женщины лет 45. Одна из них, с короткой стрижкой, миниатюрная, в низких джинсах, вела за руку девочку лет 7 в розовом платье и с большими серыми кругами под глазами.

Другая — толстуха, с тигровыми вставками в блузе, высокой причёской и каплями пота на подбородке, тащила за руку мальчика лет 4, и подгоняла другого мальчика лет 12, который всё время пялился в свой мобильный телефон. Ещё две женщины — всё время жадно переговаривались, как давно не видевшиеся. Была ещё пара: очень мрачный мужик в спортивной футболке, с пакетом в руках и его жена — крашеная блондинка в туфлях на высокой платформе и сарафане. Они явно тут оказались случайно — и очень смущались.

Был ещё один мужик — высокий, худой, с рюкзаком и бородой, он чем-то походил на самого Лёшу, только был старше.

В этой пестрой толпе то появлялась, то исчезала неизвестно куда тощая, курносая, очень некрасивая брюнетка без возраста с зачёсанными назад волосами, в серой, слишком тёплой тёмной водолазке, и брюках. Женщина была бледная, будто напуганная, ни с кем не разговаривала. Она вжимала потёртую кожаную сумку крепче себе в подмышку.

Лёша шёл быстро, уверенно, широко расставляя ноги. Он обернулся, сразу заметил курносую и невольно вздрогнул. Та всё время старалась идти рядом с ним, не отставать.

Лёша остановился перед наземным переходом. Курносая встала рядом с бородатым мужиком, потом всмотрелась, начала вертеть головой и увидела Лёшу на краю тротуара. Попыталась подойти к нему ближе, но не смогла из-за скопившихся других туристов.

Ждали зелёный. Одна из пенсионерок подала старухе, стоящей рядом с протянуй рукой, несколько монет. Та приняла и перекрестилась почему-то на небо.

Загорелся зелёный. Начали переходить, Лёша встал посередине дороги, как учитель начальных классов, вытянул руку по направлению зебры. Мимо прошли пенсионеры, мужик, женщина с девочкой на руках, пара, взрослые женщины, студентки — и те и другие улыбались Лёше. Улыбнулась неожиданно и проходящая курносая. Улыбка сделала её ещё уродливей. Леша не мог оторвать от неё взгляд, потом он заметил, что две пенсионерки и мать с сыновьями замешкались и загорелся красный.

Лёша вытянул левую руку вперёд, сдерживая ладонью поток машин. Правую продолжал держать по направлению зебры. Когда опаздывающие прошли, Лёша не опуская левой руки, осторожно дошёл до тротуара. Машины поехали — Красное море сомкнуло воды.

7. Лёша стоял у дома номер восемь в нижнем Толмачёвском переулке. Его лицо изменилось, из спокойно-будничного, оно стало как тогда, с Ксенией. Красивым, счастливым, нетутошним.

Лёшу обступили плотным кольцом. Мимо спешили по делам прохожие, обступая экскурсионную группу.

Женщины стояли к Лёше близко-близко, делая вид, что им плохо слышно, хотя машины в переулке появлялись не часто. Пожилая пара улыбалась, держась за руки. Мужик с пакетом сделался неожиданно весел. Его жена — смущённей.

Одна из пенсионерок тоже улыбалась золотыми зубами, другая шикала на и так не особо шумящих студенток — они изредка смущённо посмеивались, прыскали. Третья пенсионерка наклонила голову вниз, и осторожно разглядывая асфальт, слушала. У единственного студента мужского пола было совершенно рассеянное лицо, он смотрел в одну точку, будто рассматривал ворота дома и будто ему было неинтересно. Хотя на самом деле ему было ужасно интересно.

Все дети слушали внимательно, даже мальчик отвлёкся от телефона и смотрел на Лёшу, полураскрыв рот. Курносая стояла в стороне, будто не в экскурсионной группе и вязала крючком что-то из тонких, красных, полушерстяных нитей.

Лёша читал увлечённо, но не по-актёрски, а как-то по-другому, как-будто сам написал текст и спешил поскорее поделиться написанным.

ЛЁША: ….тут ведьма Коща поперхнулась, крикнула Соломину-воромину. Соломина-воромина тут как тут. Села Коща на корявую да к щёлке. Отыскала сучок, хватила безымянным пальцем сучок — украла язык у Козы: — Как сук не ворочается, как безымянному пальцу имени нет, так и язык не ворочайся во рту у Козы. И вмиг онемела Коза, испугалась Коза, бросила башню. Ушла Коза в горы. Черви выточили горы. Червей поклевали птицы. Птицы улетели за тёплое море. Пропала Коза. И никто не знает, что с Козой и где она колобродит рогатая. А ведьма Коща вильнула хвостом и — улизнула: ей, Коще, везде место! И кончился пир. Пери да Мери, Шуды да Луды — все шуты и шутихи нализались до чёртиков, в лежку лежали. Хунды-трясучки трясли и трепали седого шептуна-Шандыря. Мяукала кошкой Шавка от страха.

Сел царевич с Копчушкой-царевной, поехали. Едут. А ночь-то тёмная, лошадь чёрная. Едет-едет царевич, едет да пощупает: тут ли она? Выглянет месяц. Месяц на небе, — бледный на мёртвом играет. Мёртвый царевич живую везёт. Проехали гремуч вир проклятый. А ночь-то тёмная, лошадь чёрная. — Милая, — говорит, — моя, не боишься ли ты меня? — Нет, — говорит, — не боюсь. Проехали чёртов лог. А ночь-то тёмная, лошадь чёрная. И опять: — Милая, — говорит, — моя, не боишься ли ты меня? — Нет, — говорит, — не боюсь, — а сама ни жива ни мертва. У семи колов на серебряном озере, где лежит серый Волк, у семи колов как обернётся царевич, зубы оскалил, мёртвый — белый — бледный, как месяц.

Лёша подошёл к маленькой девочке, она, не отводя глаз, глядела на него немного испуганно, но больше с интересом, чувствовала, что не будет от этого человека никакой опасности. Он сел перед ней на колени.

ЛЁША: — Милая, — говорит, — моя, не боишься ли ты меня?

— Нет… А ночь тёмная, лошадь чёрная… — Ам!!! — съел.

При слове «Ам!» Лёша схватил девочку и высоко поднял её. Девочка рассмеялась, раскраснелась, круги под глазами исчезли. Вслед за девочкой рассмеялись и все остальные, в том числе и курносая с вязанием.

8. Ксения сидела в вагоне метро и читала книжку на английском. Поезд остановился.

Объявили «Площадь революции». Рядом с Ксенией освободилось место. Вагон стали заполнять люди. В вагон зашёл Лёша, сел рядом с Ксенией. Она отложила книжку, они обнялись, как будто не виделись несколько лет, но не поцеловались. Поезд тронулся.

КСЕНИЯ: Мы выиграли! В понедельник скажут, но на лицах написано, что это мы.

Лёша осторожно поцеловал Ксению чуть выше виска. Она посмотрела ему в подбородок и поцеловала. Они обнялись и стали сидеть молча. Поезд снова стал тормозить. Люди принялись вставать со своих мест.

Объявили Арбатскую. Лёша подался вперёд, ему показалось, что он увидел со спины курносую с экскурсии, она как будто бы покинула вагон в потоке людей. Вошли новые, в том числе тихие, усталые таджики. Ксения вопросительно дотронулась до Лёшиного плеча. Он мотнул головой, притянул её к себе и они быстро поцеловались.

8. Лёша и Ксения на кухне готовили обед. Она резала помидоры, он чистил рыбу. Они пели хором дурными голосами на птичьем, только им двоим известном языке, с известным только им обоим смыслом.

ЛЁША И КСЕНИЯ (хором): О-дууу, лок-лок, дышль-малышль, но-но-нак-нак! Ака-ака-ока-око! Оууууууууууууууууууууууу! Уууууууууууууууууууууууууууоооооня! Ууууууууууууууууууо-яю! Юююююлаааааааяяяя, юлаяяяяяя, за-зо-за, накри-кри-кри — ууудма-удмаааа….Мана-манна-ох-маннна-охи! Хихи-хи-хи-хихи-хиппиня! Пинь-пинь-пинь-зинь-тинь-перевинь! Пере-кон, пере-лон, пере-вжик-перелук-перелю! Лю-лю-лю! Люб-ла-ла-лака, люблак-а-люблак!… Ла-лас-лас-ласооня-оооо-коласоня!

9. Лёша подбежал к мусорному ведру как пёс, на коленях, понюхал его и скривился. Ксения рассмеялась. Понюхала и тоже скривилась. Лёша влез в шлёпанцы и взял мусорный пакет. Ксения влезла в свои шлёпанцы, накинула лёшину ветровку и они пошли вдвоём, держась за руки, сначала по полутёмному подъезду, потом по тёмному, без единого фонаря двору — освещаемому только окнами. Было совершенно безлюдно и тихо, как будто время заснуло и вся жизнь вовсе.

Они остановились, потому что им показалось, что в кустах что-то есть. Пакет в руках Лёши зашуршал, они поняли, что это ветер всем шумит и пошли дальше. Дошли до баков, Лёша выкинул пакет. Не выпуская рук друг друга, пошли обратно в подъезд, остановились, поцеловались.

10. В ресторане в стиле рюс-нувориш с бревенчатыми стенами играли свадьбу. Динамики орали: «О, Боже какой мужчина…». Родственники плясали полукругом, внутри которого копошились дебелая невеста и начинающий полнеть, короткостриженный жених.

ТАМАДА (сипло, стараясь перекричать динамики): Посмотрите, какие они красивые и как любят друг друга!

Ксения, сидела мрачная, спиной к танцующим. Опрокинула бокал вина так, как будто это была водка. Вокруг бубнили напивающиеся гости. К Ксении подсела женщина лет 50 с круглым, счастливым лицом. Она принесла с собой тарелку с красной рыбой.

ЖЕНЩИНА: Попробуй, очень вкусная!

КСЕНИЯ: С красным плохо идёт.

ТАМАДА: Давай-давай! Танцуй быстрей!

Гости и новобрачные повиновались и закопошились активней.

ЖЕНЩИНА: Так и не нашла платье?

Ксения была в каком-то полуэтническом сарафане.

КСЕНИЯ: А это не платье?

ЖЕНЩИНА: Можно было бы праздничное купить.

КСЕНИЯ: Слишком дорого на один вечер.

ЖЕНЩИНА: А Лёша не поменял работу?

ТАМАДА (кричал в микрофон): Интересно, кто у них будет первенец: мальчик или девочка?!

Ксения налила себе вина и снова отпила. Справа мужик средних лет оторвался от разговора.

МУЖИК: А что, по улицам так и гуляет! Хорошая работа!

Мужик отпил точно таким же рваным жестом, как и Ксения. Музыка закончилась. Ксения протянула руку за ветчиной, но есть не стала, а положила себе на тарелку и снова налила вина.

ТАМАДА: Таккк! Гости рассаживаются, а вот жених и невеста остаются на месте!

Расположившаяся неподалёку от Ксении шатенка лет 45 в кружевном синем платье протянула руку за красной рыбой, которую принесла женщина с круглым лицом.

ШАТЕНКА: Что пристали?! Зато у него квартира своя в Москве!

ТАМАДА: Нам нужна помощь кого-нибудь из родственников!

Ксения взяла бутылку красного, налила и снова выпила.

ТАМАДА: На сцену приглашается… — сестра жениха!

Ксения дернулась. Тамада, щекастый и щетинистый, как загримированный младенец, тянул Ксении пухлую ручку, будто звал на алтарь.

Ксения нащупала рюкзак под столом, надела его, встала и посмотрела на родственников.

КСЕНИЯ: Да дело же в том, что никто из вас даже его мизинца не стоит!

И пошла к выходу, наткнулась и чуть не повалила какую-то немыслимую в руссофильском интерьере пальму в кадке.

11. Ксению нещадно рвало в унитаз. Она подняла голову, Лёша бережно и уверенно держал в широкой ладони её волосы. Не выпуская волос из одной руки, он протянул вторую, покопался на полке в пластиковой коробке и нашёл резинку для волос, провёл Ксении ласково рукой от макушки до кончиков прядей и связал их всех в один крепкий клубок. Ксения заплакала, Лёша обнял её. Она сделала глубокий вздох. Острожно опустилась на колени перед унитазом. Лёша придёрживал её. Ксения посмотрела на дно унитаза.

КСЕНИЯ: Ненавижу своё имя.

Её снова начало рвать.

12. Антон Степанович стоял у окна и говорил. Он был старый и красивый.

АНТОН СТЕПАНОВИЧ: Скоро смоёт её.

ЛЁША (за кадром): Смоет?

АНТОН СТЕПАНОВИЧ: Да. А Вы всё свои пешки пишете…

ЛЁША (за кадром): И Ноя не найдётся?

АНТОН СТЕПАНОВИЧ: Разве только Вы.

Антон Степанович развернулся, подошёл к столу.

АНТОН СТЕПАНОВИЧ: Но где тогда Ваши детишки? Вы всё ещё с… Ксенией, да? Имя вроде бы хорошее, но Вашей супруге не подходит.

Разлил водки себе и Лёше. Сел за стол. Чокнулись и выпили.

АНТОН СТАПАНОВИЧ: И потом, каких тварей по паре Вы собрались собирать? Чиновников, ментов, креативный класс? Хотя, Вы у нас Моисей — всех просто поведёте за собой. А тут… Всё скоро смоет. И Ваше любимое Замоскворечье. И Китай-город. И Арбат со всем этим уродством, что там успели понастроить. И Давыдково Ваше родное. Физически чувствую приближающуюся катастрофу… Будете ещё?

13. В агентстве Ксении коллеги брейнштормили за большим столом. Креативный курил в стакан с водой у окна. Кидались какими-то странными фразами, вроде:

КОЛЛЕГА 1: Женский зад! Нет, сиськи!

КОЛЛЕГА 2: Стамеска!

КРЕАТИВНЫЙ: Пассатижи, б… ть!

Засмеялись. Ксения молчала.

КОЛЛЕГА 3: Гараж и тачки!

КОЛЛЕГА 1: …день чудесный!

Снова засмеялись. Ксения рисовала на бумажке.

КОЛЛЕГА 4: Народ, хорош, гнать! Одиночество! Одиночество и природа — вот что любят мужчины!

КОЛЛЕГА 1: Мужчины, Андрюха, любят жрать и трахаться.

КОЛЛЕГА 2: Природа без одиночества.

КРЕАТИВНЫЙ: Слушайте, ребят, не уходите от брутальности!! Ксюш, что думаешь?

КОЛЛЕГА 2: Бык! Сашка, как насчёт родео нарисовать?!

КОЛЛЕГА 4: Может, парашют? Риск — это тоже брутально.

Ксения подняла голову.

КСЕНИЯ: Обычная, классическая упаковка, какую Саша уже нарисовал. Только смятая.

КОЛЛЕГА 1: И чо?

КРЕАТИВНЫЙ: Подожди, Дим, дай сказать.

КСЕНИЯ: Брутальность — это разрушение. Пусть будет такая обычная, стильная упаковка, только squashed.

Ксения показала набросок.

Первый коллега размял шею, второй взял набросок и передал четвёртому. Третий почему-то виновато улыбнулся.

КРЕАТИВНЫЙ: Ну круто, чо.

14. Лёша и Ксения лежали в постели голые и потные.

КСЕНИЯ: Дай мне два-три года.

ЛЁША: Ты как будто отсрочку приговора просишь.

КСЕНИЯ: Просто сейчас очень много работы.

ЛЁША: Много работы у тебя будет всегда, пока не повзрослеешь.

КСЕНИЯ: И что невзрослого в том, что я делаю карьеру? Я, кстати, на два года старше.

Ксения укусила Лёшу в плечо. Он вскрикнул, схватил Ксению и обернул вокруг её в одеяло. Положил её на колени к себе, как запелёнутого младенца и поцеловал в щёку.

КСЕНИЯ: Давай лучше я буду твоим ребёнком.

Лёша посмотрел на неё так, как будто не понял, что она сказала. Внезапно с дверного проёма из комнаты в коридор полилась вода. Потом с дверного проёма в кухню тоже. По углам стали проступать мокрые пятна. Лёша вскочил, влез в пижамные штаны.

Убежал в ванную, принёс ведро и тряпки. Ксения так и сидела голая на диване.

ЛЁША: Подставь вёдра под проёмы!…И все провода и компы убери с пола наверх. И мои карты! …Ксюш!

Ксения встала, надела длинную футболку.

Лёша побежал в коридор, наткнулся там на ксенины кеды, сказал «проклятье!», выбежал в подъезд. Перепрыгивая через три ступеньки, поднялся на следующую лестничную клетку и принялся звонить в бордовую дверь.

Ксения рассеянно оглядывалась, со стен стекала вода.

15. Лёша варил кофе в большой турке, на забитой людьми кухне. Не в их с Ксенией кухне, а какой-то другой, узкой, вытянутой, с большим обшарпанным окном и широком подоконником. Стоял дым и гул. Кто-то курил, кто-то резал лук и плакал, кто-то мыл посуду, кто-то просто разговаривал. Из соседней комнаты доносились звуки волынки, смех и визги. В кухню вошёл тощий парень, почти мальчишка, он тащил по пятилитровой бутыли воды в двух тоненьких, но жилистых руках.

ТУМ: Дорогу водоносу! Дорогу!!!

Парень риспихивая людей, пробрался к подоконнику, бухнул под него бутыли. Выгнулся, чтобы размять спину, и тут стало ясно, что это девушка. Она подошла к Монахову, принюхалась к турке.

ТУМ: Café du Monahov… (Кофе от Монахова?)

ЛЁША: Qui, c’est ca. (Оно самое!)

ТУМ: Ооо, Соломина-Воромина разгоношился.

ЛЁША: Ребят, кофе кто просил?!

Отозвалось сразу несколько человек. Соломин — довольный и толстый, играл, стоя посреди соседней комнаты на волынке, такой же толстой и весёлой как он. Вокруг танцевали, смеялись люди.

Ксения вышла из туалета, наткнулась на щуплого, волосатого парня в косухе с кофе в руках. От столкновения содержимое чашки чуть не расплескалось. Парень взвыл, но увидев, что с кофе ничего не случилось, по-театральному расхохотался. Ксения обошла его, протиснулась на кухню, увидала разговаривающих Тума и Лёшу. Лёша варил новый кофе.

ТУМ: Маршрут есть?

ЛЁША: Да.

ТУМ: Не возьмёшь?

ЛЁША: Извини, Тумыч, сейчас один хочу. Очень хочу. Прямо хочется. Одному. Потом мы ремонт начнём и всё…

ТУМ: Да нет проблем.

Ксению кто-то снова толкнул, извинился и растворился в толпе, она даже не поняла — кто. Стала протискиваться к Лёше. Увидев её — Тум улыбнулась и ушла на подоконник.

Ксения пробралась к Лёше. Он пустил её к себе, поставил перед плитой, обнял сзади, взял её ладони в свои, её рукой взял чайную ложку, зачерпнул сахар, положил его в готовящийся кофе и быстро помешал Ксениной же рукой, она рассмеялась.

Тум смотрела на них — высоких, светловолосых — и курила. На подоконнике вдруг появилась Полька с накрашенными как у царицы египетской глазами и приблизила свой большой рот к тумовскуму уху.

ПОЛЬКА: Грех желать жены друга своего.

Тум почесала пирсинг в правой брови и отвела сигарету в угол окна, подальше от Польки.

ПОЛЬКА: Дай затянуться.

Тум молча протянула руку, достала с полки сушку из корзинки и сунула в руку Польке. Та устроилась удобней на подоконнике и принялась жевать сушку, держась за свой выпирающий семимесячный живот. Тум и Полька теперь обе смотрели на Ксению и Лёшу.

ПОЛЬКА: Она пустая. Нет. Она мёртвая… Странные вы с Монаховым.

ТУМ: А помнишь, что им никто больше года не давал. И вот…

Тум выкинула бычок в стоящую рядом банку из-под оливок и посчитала на своих пальцах.

ТУМ: Десятый, одиннадцатый, двенадцатый… Уже 4 года.

Тум поднесла четыре пальца к подведённым глазам Польки. Та схватила их, отвела от своих глаз и снова посмотрела на Ксению с Лёшей.

ПОЛЬКА: Она правильная — деньги зарабатывает. Нас презирает, считает бездельниками.

Тум протянула руку, взяла сушку из корзинки и принялась жевать её.

ТУМ: И правильно.

Танцующие ирландский танец, наконец, ворвались на кухню, люди прильнули к стенам, пропуская их. Пара протанцевала почти до самых Тума и Польки. Тум встала перед Полькой и вытянула руки вперёд руку, чтобы танцующие не врезались в копию египетской царицы. Полька села на подоконнике с ногами и гоготала, придерживая острый живот. Тум поискала глазами Ксению и Лёшу — они были тут, на кухне, целовались, зажатые между плитой и разделочным столом.

16. Дома, на полу в комнате, Лёша плотно сворачивал походную пенку. Обои в некоторых местах были содраны. Коридорный коврик сушился на балконе. Ксения сидела за ноутом за столом.

КСЕНИЯ: Как тебе такой цвет в коридор?

Лёша подошёл со свёрнутой пенкой в руках, посмотрел, поцеловал её в макушку.

ЛЁША: Самый лучше на свете.

КСЕНИЯ: Если ты меня любишь, зачем каждый раз уходишь?

17. Рано утром Лёша с большим рюкзаком со свёрнутой пенкой сошёл с поезда на вокзале небольшого города. В здании вокзала изучил расписание пригородных электричек, потом ел жареные пирожки на перроне. К нему подошла бабка с тележкой на колёсиках, он выбрал у неё себе пару шерстяных носок.

18. Потом Лёша ехал в полупустой электричке и обнимал свой старый зелёный рюкзак. Мелькали дома, деревья. Начались гаражи. Серые их крыши будто гнались за поездом, широкой ротой упираясь на горизонте в сине-зелёный высокий лес. Лёша резко прислонился к стеклу и всмотрелся. На одной из гаражных крыш дёргались два сплетённых тела. Лёша заулыбался и проводил любовников взглядом.

Вошли контролерши, выряженные в бордовую попытку женственности — форму. Одна контролёрша подошла к Лёше. Улыбнулась ему оттого, что он был молод и мужского пола. Лёша протянул ей билет, электричку качнуло, проверяющая дёрнулась.

КОНТРОЛЁРША: Пьяная электричка! Это называется — пьяная электричка!

И засмеялась. Лёша улыбнулся в ответ и снова посмотрел в окно. Гаражи исчезли. Там был лес — один только иссиня-чёрный лес.

19. Лёша шёл с рюкзаком по просторному берёзняку. Шёл уверенным, размашистым шагом, так же, как на своих экскурсиях по московским улицам. Шумели птицы. Ветер шелестел листьями. На секунду Лёше показалось, что за ним идёт та самая курносая баба с вязаньем, он повернулся, но не увидел никого. Было ещё светло, но пасмурно. Птицы пели. В кустах дёрнулся какой-то зверь или птица — Лёша повернул туда голову, но не остановился.

Ксения в одном нижнем белье ползала в их с Лёшей квартире и мыла тряпкой полы. Лёша спустился в небольшой овраг, потом вскарабкался наверх, пошёл дальше — прямо. То ли день заканчивался, то ли лес темнел. Деревья будто сходились вместе, становились ниже, росли гуще. Берёзы сменялись на низкие сосны и ели. Лёша посмотрел наверх и убыстрил шаг, он хотел прийти на место ночлега до темноты. Он так хорошо знал маршрут, что даже не смотрел на карту.

Ксения драила пол очень старательно, залезала в каждый уголок, отодвигала мебель. Она пододвинула стеллаж — на неё вдруг упало несколько Лёшиных книг, она потрогала голову.

Лёша тоже упал.

Ксения села на пол. Она держалась одной рукой за голову и хотела плакать. Лёша лежал, смотрел вверх, на начинающее темнеть небо. Лежал долго, кажется успел заснуть и увидеть, как Ксения моет пол в одном нижнем белье в их квартире.

Потом Лёша встал и пошёл через густую лесную чащу. Шёл быстро и нетерпеливо, всматриваясь, будто там, где редели деревья и виднелся просвет, его ожидало настоящее чудо.

***

20. Тум вела машину. На заднем сиденье обнималась молодая супружеская пара.

НАВИГАТОР (женским голосом): Через 200 метров сверните направо.

ДЕВУШКА: Повтори — «Охи мило эллиника»!

ПАРЕНЬ: Чего-чего?

ДЕВУШКА: Ну повтори, чего тебе стоит?!

Прыснули, засмеялись. Машина подъехала к свороту на шоссе. Тум увидела в зеркало как девушка зашептала парню на ухо: «Охи… мило эллиника» и поцеловала его в ухо. Потом они поцеловались в губы. Тум начала тереть глаза, перестроилась в правый ряд и съехала на обочину.

ДЕВУШКА: А чего мы тут?

ПАРЕНЬ: Вам плохо, что ли?

Худые плечи Тум вздрагивали. Она облокотилась головой и руками на руль.

ПАРЕНЬ: Девушка, мы на самолёт спешим.

НАВИГАТОР (женским голосом повторял): Вы свернули с маршрута, вы свернули с маршрута…

21. Соломин, тяжело дыша, поднялся по подъездной лестнице и позвонил в первопопавшуюся дверь — бордовую, никто не открыл. Позвонил в другую, там отворила интеллигентного вида женщина лет 60.

СОЛОМИН: Вы извините… Я от ваших соседей снизу… Не могли бы вы одолжить пару стульев или табуреток?

Женщина медленно кивнула, скрылась в квартире. Потом по очереди вынесла ему сначала одну, потом вторую табуретку. Соломин поблагодарил, сложил табуретки друг на друга и спустился с ними на пролёт ниже, зашёл в квартиру Лёши и Ксении, в комнату, и поставил две табуретки у стола, вокруг которого сидели тихие гости. Сам сел на одну из табуреток. По стенам квартиры так и свисали клочками обои.

Ксения с очень прямой спиной сидела в углу и не могла понять, что происходит. Женщина, которая пыталась на свадьбе кормить её рыбой — мать, сидела рядом, тянула стакан к Ксениному рту и уговаривала выпить воды.

Полька принесла с кухни на животе огромное блюдо с кутьёй. Потом пили, не чокаясь, много говорили по очереди, Антон Петрович особенно долго и многозначительно про то, что улицы Москвы потеряли своего выдающегося экскурсовода, даже Ксенин брат, — откуда он там взялся? — что-то промычал. Тум ходила плакать и курить на балкон, где так и лежал забытый коридорный коврик, Соломин играл на волынке, а потом всё пропало, попадало куда-то вниз и перед глазами остался один только лес, иссиня-чёрный лес.

22. Ксения, много дней не мывшаяся, осунувшаяся, молча лежала на кровати и смотрела в потолок с разводами от недавного потопа. Мать села к ней, попыталась обнять её, притянуть к себе, как младенца, как тогда это сделал Лёша. Ксения не сопротивлялась, но и не помогала, она вообще ничего не делала. Мать долго возилась, то роняла Ксению на диван как куклу, то пыталась обнять — не знала, с какой стороны подсесть. Наконец, после долгой возни всё же притянула её к себе, поцеловала несколько раз в щеку и сама заплакала.

МАТЬ: Ну что ты, зачем себя хоронишь? Ты вон какая молодая, красивая, у тебя в жизни столько будет всего. Замуж выйдешь снова и детей родишь.

Тут мать замолчала, поняла, что сказала лишнее. Оглядела комнату.

МАТЬ: Ремонт вот надо сделать.

Но Ксения не отреагировала, она смотрела, не отрываясь, на hand-made календарь из настоящих листьев, который висел над кроватью. Там был тот же июнь.

23. Ксения сидела за столом на кухне и жадно-жадно ела тушёную капусту. Радостная мать подкладывала ещё.

МАТЬ: Ешь-ешь. Кушай. Потом ещё курочки потушу.

24. Потом Ксению долго рвало в туалете. Длинные её волосы падали прямо на кольцо унитаза. Мать стучалась к ней, но Ксения не открывала. Она приподнялась, достала резинку для волос из пластмассовой коробки на полке, завязала волосы. Подошла к раковине, посмотрела в зеркало на своё осунувшееся лицо и — улыбнулась.

КСЕНИЯ: Да, мам, всё хорошо у меня будет.

25. Ксения мылась в ванной, медленно, как будто она делала впервые, выжимала себе на руку шампунь, массировала голову, перебирала пряди. Взяла мочалку, выдавила на ней гель, острожно принялась водить мочалкой по телу, погладила живот и пах. Потом медленно опустилась на колени и занесла над собой душ.

26. Ехала в метро. Поезд затормозил. Из вагона стали выходить люди. Рядом с Ксенией освободилось место, она внимательно посмотрела на него.

27. Прямоугольная лампа гудела особенным, больничным звуком. Ксения смотрела на неё и на пористый потолок, к которому лампа была приделана. Заклацали металлические инструменты, Ксения зажмурила глаза от боли и лежала так какое-то время. Наконец, врач-гинеколог отошла к раковине и сняла перчатки.

ВРАЧ: Можно одеваться.

Ксения слезла с кресла, одёрнула сарафан, села на кушетку.

ВРАЧ: Беременности нет. Не увидела.

КСЕНИЯ: Как нет?!

ВРАЧ: Не беременная. Вот и нет.

Врач села за стол и принялась заполнять карту.

КСЕНИЯ: А месячные?

ВРАЧ: Что месячные?

КСЕНИЯ: Задержка — три недели. И рвет.

ВРАЧ: Бывает. Стресс. Съела что-нибудь не то. Сходите к терапевту.

28. На кухне Ксения стащила большую подвесную тумбу и со всей силы швырнула её на пол. Лекарства, спреи, таблетки, тюбики, презервативы — посыпались на пол. Потом Ксения взяла телефон, позвонила креативному.

КРЕАТИВНЫЙ: Ксюша!…

КСЕНИЯ: Ненавижу, гад, тебя и всю эту херню! Проклинаю!

КРЕАТИВНЫЙ: Ты что?!

Ксения разодрала телефон на части. Вытащила батарейку. Бросила всё это под кровать.

29. Ксения шла по парку, который был чем-то похож на лес. Мимо вперемешку с солнечными лучами сыпались скейтеры, велосипедисты, дети в колясках, лица в солнечных очках.

КСЕНИЯ (тихо пела на ходу): О-дууу, лок-лок, дышль-малышль, но-но-нак-нак! Ака-ака-ока-око! Оууууууууу уууууууууууууу! Уууууууууууууууууууууууууууоооооня! Ууууууууууууууууууо-яю! Юююююлаааааааяяяя, юлаяяяяяя, за-зо-за, накри-кри-кри — ууудма-удмаааа….Мана-манна-ох-маннна-охи! Хихи-хи-хи-хихи-хиппиня! Пинь-пинь-пинь-зинь-тинь-перевинь! Пере-кон, пере-лон, пере-вжик-перелук-перелю! Лю-лю-лю! Люб-ла-ла-лака, люблак-а-люблак!… Ла-лас-лас-ласооня-оооо-коласоня!

Некоторые с удивлением косились на неё и даже оборачивались. Ксения подошла к пруду, села на берег. Рядом прошла тощая девица с перегидрольными волосами, подошла к кромке и вытащила одну из пяти пивных полуторалитровок, стоящих в воде.

30. Уже давно стемнело. Ксения шла по той же парковой аллее уже за руку с парнем. Он был высокий, светлый, короткостриженный, то ли накаченный, то ли начавший полнеть — и всем этим немного напоминал Ксениного брата. Они шагали в составе большой, пьяной компании, среди которой была та самая перегидрольная девица. Она отпила из пивной полуторолитровки и передала бутылку парню рядом с собой. Стали передавать по кругу. Ксения тоже отпила и засмеялась. Её спутник визгливо хохотнул и сжал рукой её зад.

31. Ксения лежала на траве в парке на постеленной на земле куртке. Парень двигался на ней быстро и отчаянно, как подросток. Она смотрела на тёмное, без единой звезды, небо.

32. Тум стояла на диване босая и сдирала обои в комнате Лёши и Ксении, сбрасывая их на пол.

ТУМ: Это хорошо, что она не на тебя упала… Ты какой цвет стен хочешь? Я говорила, или нет?! Я работа маляром. Целых 1,5 года, прикинь! Ты тут?!

КСЕНИЯ (прошептала): Нет.

Она сидела в ванной на крышке унитаза и ждала, когда Тум свалит.

Тум спустилась с дивана на пол. Стала ползать по полу и собирать нарваные обои. Заметила под диваном крышку телефонного корпуса. Достала все его части, собрала телефон, включать не стала, просто положила его на стеллаж.

Ксения с отвращением посмотрела на себя в зеркало в ванной.

Тум вышла в коридор с мусорным пакетом. Увидела там Лёшин рюкзак. И сразу заплакала. Обулась, постучалась в дверь ванны.

ТУМ (стараясь говорить нормальным голосом): Ксюш, я побегу. Но приду ещё обязательно.

Ксения услышала звук хлопнувшей двери. Вышла из ванной. Увидела на стеллаже свой собранный телефон. Включила его. Тот сразу завибрировал и запищал. Телефон зазвонил. Ксения почему-то сняла трубку, заметила в коридоре рюкзак Лёши через арку двери.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС (с таким обычно звонят из банков): Ксения Александровна?

КСЕНИЯ (сразу ответила): Она умерла.

И положила трубку.

33. Снимала свою одежду с полок, прямо с вешалками кидала свитера, сарафаны, рубашки и блузки в чёрные мусорные пакеты. В кориродоре — босоножки, кеды, шлёпанцы, плащ и куртка, тушь на зеркале, помаду, — утромбовала в пакет. Потом наступил черёд её книг и дисков. Лёшины оставляла; всё своё складывала в мешки. В ванной сгребла все шампуни, прокладки, тампоны, крема, женские бритвы, свою зубную щётку — всё, что могла найти.

В комнате осмотрелась, кинула в один из пакетов свой мобильный. Вдруг увидела свой ноут на стеллаже. Взяла его, положила на пол, раскрыла. Принесла из кладовки молоток и ударила им несколько раз по экрану, по разъёмам и крышке.

Швырнула то, что осталось от компьютера в один из пакетов.

Потом взвалила несколько из них себе на спину и отнесла до мусорных баков.

Потом снова взвалила два или три и ушла на помойку, потом снова взвалила и спустилась по лестнице…

34. Ксения, как Лёша постриженная, одетая как Лёша, невероятно теперь на него похожая — шла широким Лёшиным шагом вдоль Чистопрудного бульвара, с Лёшиным же рюкзаком за плечами. У памятника Тургеневу толпа глазела на исполняющих музыку индейцев, или тех, кто под них косил. Музыка была экзотическая и явно напоминала о пустыне, ветре и свободе. Народ огибал музыкантов полукругом, оставляя между собой и ними пустое пространство. В нём самозабвенно кружилась алкашка, её цветастая длинная юбка и надетая сверху спортивная футболка закручивались от движений.

Лёша-Ксения остановилась у ларька, купил самсу, сел на скамейку и стал жевать. К ней подсела запыхавшаяся и очень счастливая алкашка и, толком не отдышавшись, попросила денег. Лёша-Ксения отдала ей сдачу от самсы. Алкашка кивнула, моментально куда-то спрятала деньги и пошла танцевать дальше.

35. Вечером Лёша-Ксения сидела на полу, разбирая Лёшины книги и карты. Она снимала их со стеллажа, протягивая вверх руки. Потянула за что-то и несколько книг упали ей на голову.

ЛЁША-КСЕНИЯ (выругалась): Проклятье!

36. Тум припарковала свою старенькую иномарку во дворе Ксениного и Лёшиного дома. Она потёрла пирсинг на брови. Вылезла из машины, достала из багажника две банки с краской и вдруг застыла с ними в руках. Впереди по двору шёл будто бы Лёша, в руках у него был пакет с продуктами. Увидев его, перекрестилась ещё совсем нестарая соседка. За несколько метров до тумовской машины он свернул к своему подъезду и скрылся за дверью.

Тум выбежала из машины, очутилась у подъезда, бегом преодолела несколько лестничных пролётов и принялась жать на звонок. Лёша-Ксения открыла дверь и улыбнулась.

ЛЁША-КСЕНИЯ: А, Тумыч, заходи! Кофе будешь?

Тум бросилась прочь вниз по лестнице.

37. Антон Степанович был пьян. Он смотрел исподлобья на Лёша-Ксению, чуть покачиваясь. В коридоре у Лёшиного учителя было темно и пыльно.

АНТОН СТЕПАНОВИЧ: Чего-чего?

ЛЁША-КСЕНИЯ (ответила спокойно): Мои тетради, с пешками? В зелёной папке. Не помните?

Антон Степанович схватил Ксению-Лёшу за ворот рубашки, рванул их вниз. Обнажилась затянутая многими слоями бинтовой марли девичья грудь. Лёша-Ксения молчала, тяжело дыша.

АНТОН СТЕПАНОВИЧ: Пошла вон!

Антон Степанович вытолкнул Ксению-Лёшу за дверь.

38. Лёша-Ксения целый день гуляла по центру Москвы — Арбат, Замоскворечье, Тверской район, Китай-город… Смотрела на дома, памятники, сверялась с картой. Постояла у того самого дома в Толмачёвском перулке. Задавала вопросы прохожим, ментам — все они чаще всего жали плечами.

Потом ехала в метро и читала, сидя. На одной из станций в вагон вошла беременная девушка. Лёша-Ксения уступила той место.

39. Лёша-Ксения проснулась утром в постели в Лёшиных обычных пижамных майке и штанах. В тех самых, в которых он бегал к соседям во время потопа. Лёша-Ксения приподнялась, почувствовала что-то странное, одернула с себя одеяло, посмотрела под себя и увидела кровавое пятно на простыне. Слезла с кровати, отошла, снова поглядела на пятно. Провела себе рукой себе ниже спины. Потом быстро сняла простыню и пошла с ней в ванную.

40. Через колонки из ноута звучала аудиокнига. Лёша-Ксения красила стену в коридоре тёмно-зелёным с помощью короткого валика. Мебель и полы были застланы газетами и целлофаном.

МУЖСКОЙ ГОЛОС ИЗ КОЛОНОК: Семен был сейчас в одной рубашке, потому что не успелнадеть штанов с тех пор, как проснулся. Он поглядел вверх, на отца, и сказал ему: — Давай я им буду матерью, больше некому. Отец ничего не сказал своему старшему сыну. Тогда Семен взял с табуретки материно платье, капот и надел его на себя через голову. Платье оказалось длинным, но Семен оправил его на себе и сказал: — Ничего, я его подрежу и подошью. Умершая мать была худая, поэтому платье на Семена пришлось бы впору, если б оно не было длинным. Отец смотрел на старшего сына, — «восьмой год уже ему», подумал он.

В дверь позвонили. Лёша-Ксения открыла дверь. На пороге стояла женщина лет 32, в сапогах на каблуках, в слишком обтягивающих её красных брюках, полосатой блузке и бежевом плаще. Женщина держала за руку мальчика лет 8 в кепке с надписью ЦСК.

МУЖСКОЙ ГОЛОС ИЗ КОЛОНОК ПРОДОЛЖАЛ: Теперь, одетый в платье, с детским грустным лицом, Семен походил столько же на мальчика, сколько и на девочку, — одинаково.

Гостья впихнула мальчика в квартиру, а сама зашла следом.

МУЖСКОЙ ГОЛОС ИЗ КОЛОНОК: Если б он немного подрос, то его можно принять даже за девушку, а девушка — это все равно что женщина; это — почти мать.

ЖЕНЩИНА: Это вот сын… Алексея Монахова. Так что вот…. Ему жить негде. Это… Надо поговорить. С женой его. Вдовой в смысле. Она где?

ЛЁША-КСЕНИЯ: Не прислоняйтесь к стенам, тут всё покрашено.

МУЖСКОЙ ГОЛОС ИЗ КОЛОНОК: — Захарка, ступай на двор, покатай в тележке Петьку с Нюшкой, чтоб они есть не просили, — сказал Семен в материнском капоте. — Я вас тогда позову. У нас дела много с отцом.

Лёша-Ксения опустилась на колени, сняла с мальчика кепку, посмотрела ему в жёлто-карие глаза. Потом поднялась.

МУЖСКОЙ ГОЛОС ИЗ КОЛОНОК: — Тебя ребята на улице девчонкой дразнить будут! — засмеялся Захар. — Ты дурочка теперь, а не мальчик!

ЛЁША-КСЕНИЯ (уверенно): Это не мой.

И аккуратно вытолкнула женщину из квартиры. Посмотрела на мальчика, тот вышел сам. Лёша-Ксения закрыла дверь.

МУЖСКОЙ ГОЛОС ИЗ КОЛОНОК: Семен взял веник и стал мести пол вокруг перины, где лежала мать. — Пускай дразнят, — ответил Семен Захарке, — им надоест дразнить, а я девочкой все равно привыкну быть… Ступай, не мешайся тут, бери детей в тележку, а то вот веником получишь!

В подъезде женщина стукнула мальчика по кепке.

ЖЕНЩИНА: Ты чего молчал? Хоть бы улыбнулся!

41. Мать Ксении стояла посередине комнаты. У неё в ногах лежали пакеты из супермаркета. Она всматривалась в Лёши-Ксенино лицо долго, требовательно, как всматриваются обычно в темноту.

МАТЬ: А чего это у тебя с причёской случилось?

ЛЁША-КСЕНИЯ: Ничего.

МАТЬ: Постриглась? А чьи это штаны? Лёшины что ли?

Лёша-Ксения молчала.

МАТЬ: Меня всего-то не было…

Лёша-Ксения молчал.

МАТЬ: Ксюш!

ЛЁША: Она умерла.

МАТЬ: Кто?

ЛЁША: Ксения. Семь недель назад.

Мать постояла какое-то время, осматриваясь почему-то вокруг себя, будто ищя и находя подтверждение только что услышанным словам. И действительно — книги, карты, велосипед, куртки и джинсы, кеды и кроссовки, дорожный компас 18 века, старый ноут — аккуратно заклеенный скотчем — вокруг были только Лёшины вещи. Мать взялась за голову и по-настоящему завыла.

42. Вечером Лёша-Ксения ползала с карандашом по разложенной на полу гигантской, в полкомнаты, карте Москвы и делала на ней отметки.

43. Тум вышла из машины. Закурила, посмотрела на Лёшин балкон. Взяла телефон, позвонила в ветеринарную клинику, чтобы уточнить время. Потом, не найдя урны, сложила бычок себе в задний карман джинс. Зашла, в подъезд, поднялась. Постояла немного на лестничной клетке, наконец, позвонила в дверь. Постояла, ещё позвонила, никто не открыл.

Лёша-Ксения тем временем с рюкзаком за спиной вышла из метро на Тверскую-Ямскую. Прошла мимо кафе и магазинов, остановилась перед грязно-белой дверью с несколькими звонками и табличками. Позвонила. Открыли. Следом вошла девушка в деловом костюме. В подьезде Лёша-Ксения назвала охраннику название фирмы.

Лёша-Ксения нажала на кнопку лифта, сзади стояла девушка, у неё в руках был пакет с сэндвичами. Дверь лифта открылась. Лёша-Ксения пропустила девушку вперёд. Та улыбнулась. На пятом этаже Лёша-Ксения вышла, лифт с девушкой отправился вверх. Лёша-Ксения зашла в дверь с надписью «турагенство». За ресепшн из бежевого ДСП сидела рябая женщина в одежде, очень похожим на костюм стюардессы. Женщина улыбнулась и стала симпатичной. Лёша-Ксения улыбнулась ей в ответ.

ЛЁША-КСЕНИЯ: Здравствуйте, меня зовут Алексей Монахов. Я на собеседование.

44. Лёша-Ксения сидела в метро и, как обычно, читала. Мимо по вагону проходила с тяжелыми пакетами из ИКЕА — та самая некрасивая курносая с экскурсии. Вагон качнуло, курносая взялась за поручень и заметила Лёша-Ксению. Курносая остановилась, вернулась, села рядом с Лёша-Ксенией, поставила пакеты, и всмотрелась ей в лицо. Потёрла переносицу, снова всмотрелась, подхватила за ручку заваливающийся набок пакет. Лёша-Ксения не обратила на курносую никакого внимания.

45. Лёша-Ксения подходила к своему подъезду, широким, радостным шагом. У неё было прекрасное настроение.

Вдруг её схватили за руки, заломили их сзади и тут же затолкнули в машину. У левой двери сидела Ксюшина мать. Лёша-Ксения пыталась вырваться, но ей крепко сцепили руки за спиной. Она оглянулся, это оказался Ксюшин брат. Он сопел и бурчал что-то вроде: «Тихо, млин, тихо»…

Лёша-Ксения осмотрелась — она был на заднем сиденье между матерью и братом. За рулём сидел отец, вцепившись руками в руль. Лёша-Ксения попыталась закричать, Ксюшин брат тут же закрыл ей рот ладонью. Лёша-Ксения издала отчаянный мык.

БРАТ: Мы поедем или стоять будем!?

МАТЬ: Ничего, Ксюшенька, мы не долго.

Отец завёл машину. Поехали. Лёша-Ксения мычала и дёргалась.

БРАТ: Мам, да помоги!

Мать вцепилась в руку Лёши-Ксении и заголосила.

МАТЬ: Ксюш, ты почему меня не жалеешь? Почему над нами так издеваешься?

БРАТ: Да она тебя не понимает! Чего ты с ней?!

46. Стояли в пробке. Мимо пробежал парень с листовками, Лёша-Ксения, увидев человека в потоке машин, принялась снова дёргаться и скулить, будто этот парень мог как-то ей помочь.

БРАТ: Б…! Надо было у них сразу эту рубашку попросить… с руками…!

МАТЬ: Совсем с ума сошёл что ли?! Ксюш, успокойся, сейчас поедем.

Отец долго не мог открыть окно, кнопка не срабатывала. Он нервно жал и жал на одну и ту же кнопку. Наконец, окно поддалось, отец закурил.

Вдруг к машине, к его окну, прямо на шоссе подошла старушка в платочке и заговорила.

СТАРУШКА:

Мил-мил-мил — человек.

Милостиню калике подай,

Душу не прогадай.

Брат хохотнул и выругался.

СТАРУШКА (продолжала):

Калика-перехожая,

Не просто так прохожая.

Поток тронулся. Сзади засигналили. Старушка продолжила громче, перекрикивая сигналы.

СТАРУХА:

Калика — накалякана,

Где же душа запрятана?

Отец сам забибикал.

ОТЕЦ: Уйди!

МАТЬ: Женщина, да отойдите вы!

БРАТ: Да дайте ей денег!

Мать дрожащими руками вытащила из сумки кошелёк. Сначала полезла в монетное отделение. Потом перевернула кошелёк, достала сотню — чтобы наверняка, подалась телом вперёд и высунула руку в мужнино окно. Старуха будто не замечала протянутой купюры и продолжала.

СТАРУХА:

Мил-мил-мил человек,

Милостыню калике подай,

Душу не прогадай!

Позади выли сигналами.

МАТЬ: Уйдите! Мы сейчас вас задавим!

СТАРУХА:

Калика-многоликая,

Сердечечко великое.

Мать потянулась ещё сильнее вперёд и сторублёвка упала к старухиным ногам.

БРАТ: Да ты не поняла что ли?!

Он дёрнулся, выпустил Лёши-Ксенину голову, та резко и очень быстро ударила брата куда-то в лицо. Он взвыл и схватился за нос. Машины принялись объезжать их авто и всё ещё стоящую рядом с ним старуху.

МАТЬ: Ксюш!

ОТЕЦ: Вы что?!! Совсем охренели?!

Лёша-Ксения перелезла через брата, открыла дверь, выбралась из машины и её тут же сбила с ног затормозившая машина. Мать закричала. Дернулась к двери, но с её стороны сплошным косяком шли автомобили.

Брат вылез, покачиваясь и держась за нос, пошёл к поднимающейся на ноги Лёша-Ксении. Мать вылезла с его стороны следом. Хромая, Лёша-Ксения побежала от них к тротуару, пропуская или огибая машины. Ему оглушительно сигналили.

СТАРУХА (всё говорила): Мил-мил-мил человек….

47. Лёша-Ксения спала крепким, непробудным сном, лёжа на животе. В белой чистой футболке, под одеялом на надувном матрасе на полу. Тум лежала на кровати у стенки и испуганно смотрела в потолок. Потом она осторожно, стараясь не шуметь, повернулась на бок и посмотрела на Лёша-Ксению. Разглядывала его, разглядывала, потом улыбнулась, даже как будто беззвучно засмеялась и снова легла на спину.

48. В квартире Тума — Тум гладила утюгом свои «шофёрские», как она их называла, брюки. Лёша-Ксения рассматривала гугл-карты на ноуте Тум. На стол прыгнула Жора — огромная тумовская кошка женского пола. Лёша-Ксения погладила её.

ТУМ: Жора! А ну-ка! Вали-давай на кухню!…У тебя вроде на кошек аллергия?

ЛЁША-КСЕНИЯ: Никогда не было.

На столе заорал телефон.

ТУМ: Ксюш, подай мне телефон, сильвупле.

Лёша-Ксения не подняла головы от компа.

ТУМ: Ксень!

Лёша-Ксения кликнула мышью.

ТУМ: Лёш! Кинь в меня мобилой, пожалуйста.

Лёша-Ксения взяла телефон и сама принесла его Тум.

49. Тум и Лёша-Ксения азартно играли в парке, в другом, не в Лёшином, в бадминтон. Тум яростно отбивала и от неё воланчик летел очень высоко. Лёша-Ксения отбивала сбоку, как теннисист, это был Лёшин фирменный жест. Лёша-Ксения вскочила на скамейку, чтобы отбить тумовскую подачу, и чуть не свалилась оттуда. Они рассмеялись.

После игры купили кукурузы в палатке и лежали на траве, молчаливые, радостные и спокойные, ели. Кукуруза брызгала в разные строны. Лёша-Ксения свободной рукой подкидывала воланчик в небо.

50. Лёша-Ксения, всё также широко, по-лёшиному, ступая, правда, теперь немного прихрамывая, вела толпу по Тверскому бульвару. Погода была хорошая, не нарочито солнечная. Остановились сразу после театра Пушкина. Несколько студентов, одна молодая пара с совсем маленькой девочкой, которую они туда-сюда тусовали друг другу. Традиционно — четыре пенсионерки, две молодые женщины лет по 35 — одна почему-то с цветами, видимо кто-то подарил. Студентки шептались между собой, идя прямо за Лёшей-Ксенией, явно обсуждая её.

Лёша-Ксения вдруг остановилась и молча посмотрел на вытянутый, жёлтый двухэтажный каменный дом. Потом показала рукой на одно из окон.

51. Толпа стояла вокруг Лёша-Ксении полукругом. Люди слушали, тихо, стараясь не шелохнуться. Мимо шли прохожие, огибая экскурсионную группу. Вдоль бульвара по дороге непрерывным, неплотным потоком ехали автомобили. Лёша-Ксения говорила напевно, спокойно, будто сама написала то, что говорит. Одна из студенток пыталась всмотреться в её лицо, некоторые смотрели сквозь — понимая, что не на этом человеке сейчас нужно концентрироваться. Женщина держала свою дочь на плече, качала её и смотрела куда-то мимо Тверского бульвара, Москвы и всего внешнего мира.

ЛЁША-КСЕНИЯ: «…на белой и нежной постели ты родила сына.

Было раннее утро, еще ночь. Весь мир еще спал, одна ты проснулась и глядела невидящими тихими глазами. И он лежал рядом с тобою, робко и испуганно приникнув к твоему белому истомленному телу.

И помню — как ослепительно сверкала твоя постель и как ты лежала в смертной усталости, вечная моя, обреченная мне кем-то, небом или солнцем, как я тебе обречен. Маша. Знаешь, как нет во мне страсти к тебе и есть только что-то другое. Будто я был нем, безмолвна была тысячелетия душа моя — и теперь она поет, поющая душа. Не страсть во мне, а песнь, а музыка души. Страшная сила скопилась во мне и предках моих за века ожидания любви, и вот теперь эта сила взорвалась во мне. Но песнь души — безмолвие. И я стал тише и сокровеннее и глубже.

Звезда и песня моя, судьба и невеста моя. Как много во мне для тебя не родившихся еще нежных голубых слов и песен. Но я заставлю о тебе петь не слова, а всю вселенную. Ради тебя зазвенят звезды и луна будет новым солнцем, чтобы светить твоему сыну синим пламенем в тихие летние ночи, когда земля вся будет в радости, игре и огне смеха. Говорю тебе не слова, ибо я поэт вселенной и буду делать с ней, что захочу. Она любит меня, потому что я ее сын.

Прощай, свет и новая спасенная вселенная, огонь и воскресение. Мы зачали иной лучший мир, выше небес и таинственнее звезд. Прощай, неизъяснимая, у меня любовь рвет сердце и душа стала бездной, где крутится вихрем пламя тоски по тебе. Я знаю, что я бессмертен и перестрою вселенную ради тебя и во имя тебя. Света тебе хочу, светлая, как во мне все стало светом и верой. Андрей.»

Все молчали.

ВДРУГ ЖЕНЩИНА С ЦВЕТАМИ ПОЧЕМУ-ТО СКАЗАЛА: Меня тоже Машей зовут.

52. Лёша-Ксения варила кофе в турке по фирменному Лёшиному рецепту на той самой кухне, где тогда проходила вечеринка. Добавляла сахар, корицу. Соломин сидел за столом, облокотивись на него одной рукой. Полька была нарочито весела, как обычно деятельна, — стоя, резала пахлаву. Соломин тяжело и мрачно дышал от своей полноты и раздражения. Тум курила, как обычно, сидя на подоконнике, и выглядела так, будто она была во всём виновата.

СОЛОМИН: … Про нас, например? Нет? Не дотукало до тебя, что у нас тоже души есть?

ПОЛЬКА: Соломина, а ты чего разорался на ночь глядя? Особенно про души?

Лёша-Ксения достала кофейные чашки из серванта. Она помнила, где они лежат. Разлила кофе. Протянула Тум, та покачала головой. Поставила тогда все три чашки перед Соломиной и Полькой.

СОЛОМИН: Я…я с Монаховым с третьего класса дружил между прочим. Я чуть не свихнулся, когда он умер.

ЛЁША-КСЕНИЯ (сказала тихо): Да я живой. Кофе пей.

Соломин встал подошёл совсем близко к Лёша-Ксении, навис над ней и закричал очень страшно.

СОЛОМИН: Да ты совсем… долбанулась, да?!

ТУМ: Сань!

Полька подошла к Соломину, взяла его за локти, прижалась к его спине животом.

ПОЛЬКА: Тихо-тихо-тихо.

СОЛОМИН (Лёша-Ксении): Чего размолчалась-то?

Соломин «пошёл» на Лёша-Ксению, та принялся отступать к подоконнику. Тум потушила сигарету и быстро подошла к Соломину, пытаясь влезть между ним и Лёша-Ксенией.

ТУМ: Соломин, это ты, по-моему, долбанулся!

СОЛОМИН: А ты может спишь с ней? Ты же всегда хотела! Она тебе такая больше нравится?!

Тум отступила, подобрала свою сумку с пола и ушла из квартиры. Лёша-Ксения подошла к Соломину и ударила его в лицо. Тот не упал, но отшатнулся к подоконнику, посмотрел с ужасом и потёр скулу.

Лёша-Ксения забрала свой рюкзак и ушла вслед за Тумом. Полька села за стол и отпила из одной из чашек. Потом посмотрела на мужа и пододвинула чашку в его сторону, хотя на столе стояли ещё нетронутые две.

ПОЛЬКА: Попробуй. Это фирменный Монаховский кофе. Больше так никто не умеет.

53. Тум сидела в машине, на водительском месте. Курила. Лёша-Ксения сидела рядом. Ждали светофора. Но дорогу никто не переходил, было уже слишком поздно или район оказался немноголюдным.

ТУМ: Ты знаешь, я на самом деле всё понимаю. Больше, чем ты думаешь. Но… Но, поверь мне, я знаю, что Лёше… Он бы не хотел… ему бы это очень не понравилось, что ты делаешь.

Лёша-Ксения взяла рюкзак, тот самый, с которым Лёша ходил в лес, и вышла из машины. Тум не остановила её, загорелся зелёный для машин и она поехала.

54. Лёша-Ксения шла, чуть-чуть прихрамывая, по Крымскому мосту в сторону Октябрьской. Было темно, река лежала тёмным зеркалом. Прохожих почти не было, однако машины, ковыряя глаза фарами, мчались мимо. Навстречу Лёша-Ксении, шатаясь, из темноты вышла лет 18 девица на каблуках, накрашенная как кукла. Она встала, подошла к широкому бортику, отделяющему дорогу от тротуара, и легла на него. Одна из машин остановилась, из окна выглянул мужик, точнее, даже приокрыл дверцу.

МУЖИК (с акцентом): Подвезти?

Лёша-Ксения подошла к лежащей и ответила водителю как бы от лица девицы.

ЛЁША-КСЕНИЯ: Не надо.

Лёша-Ксения увидела, что мужик был в машине не один. Водитель выругался матом по-русски, завёл тачку и уехал. Лёша-Ксения подняла девицу с бортика.

ЛЁША-КСЕНИЯ: Куда тебя? Ты знаешь, что метро уже не работает?

55. Лёша-Ксения спала на полу, дома у Маши, так звали девицу с Крымского моста. Спала на ковре, накрывшись Лёшиной курткой, прямо в одежде.

В туалете Маша встала с унитаза, вытерлась. Подошла к раковине, посмотрела на себя в зеркало. Оттуда смотрело совсем детское лицо, и Маше это явно не понравилось. Она показала сама себе в зеркало фак, пошла в комнату, на ходу снимая с себя трусы и лифчик. Голая, она принялась расстёгивать Лёша-Ксении ширинку на джинсах, запихнула туда ладонь, потом вскочила и принялась пинать гостя ногами. Лёша-Ксения приподнялась и мало что соображая спросонья — посмотрела на Машу.

МАША (орала): А ну съе… ся отсюда! Пошёл, пошёл, извращенец!

Лёша-Ксения глядела на девицу снизу вверх, сидя на полу, устало, раздражительно и удивлённо, как смотрят родители на взбесившихся от свежего воздуха или дурной компании детей. Девица уже слабо пинала Лёша-Ксению ногой, на которой запутался её собственный лифчик. Лёша-Ксения сняла с её ступни намотавшийся лифчик и положила его в сторону. От неожиданности Маша перестала пинаться. Лёша-Ксения встала и протянула к Маше руку. Та не отстранилась. Лёша-Ксения погладила Машу по голове, как ребёнка.

ЛЁША-КСЕНИЯ: Иди спать.

Маша вдруг открыла шкаф, достала оттуда длинную футболку, надела её и забралась в кровать. Лёша-Ксения снова легла на пол, полежала немного, потом встала, надела куртку, взяла рюкзак и вышла из квартиры.

56. Через час бомбила остановил машину у той самой мусорки, куда Лёша и Ксения выбрасывали свой общий пакет. Лёша-Ксения расплатилась. Прошла по ночному тёмному двору, как они это делали вдвоём, прислонила магнитный ключ к датчику домофона, поднялась на третий этаж. Открыла дверь ключом и вошла в свою квартиру. Наткнулась на ботинки, только не на Ксенины кеды, а на заношенные мужские кроссовки. На кухне стол был заставлен жратвой, бутылками, открытыми банками, грязной посудой. В комнате, на разложенном диване, спали Ксенин брат и его жена. Рукодельного календаря над ними не было. Брат храпел, его жена спала тихо, отвернувшись к стене. С одной из ниш стеллажа были сброшены Лёшины книжки, на их месте стоял принесённый телевизор.

Лёша-Ксения села на стул и принялась смотреть на брата и его жену. Потом она оглядела комнату, подошла к книжному шкафу, достала кипу карт. Подобрала с пола холщёвую сумку, которую Ксения ещё лет пять назад привезла из Портороша с рекламного фестиваля — не досмотрела, не выбросила. Лёша-Ксения сложила туда карты, в последний раз посмотрела на свою квартиру и вышла.

В подъезде столкнулась с пьяным соседом, возвращающимся домой. Тот обнял её и пошёл выше.

57. Лёша-Ксения лежала и смотрел в потолок. Тот был очень близко, буквально в полметре от глаз. Потолок оказался обратной стороной ярусной кровати, будто в тюрьме или поезде, а на самом деле в номере хостела. Справа от Лёша-Ксении шуршали и шептали. На соседней секции кроватей парень залез к девушке на верхнюю полку, и вскарабкался на саму девушку. Он сопел и копошился. Девушка вроде не была против, только шептала с сильным южным выговором.

ДЕВУШКА: Щас обвалиться нафиг, Слав, что ты делаешь? Как, блин, платить будем? Слав! Давай на нижнюю. Ну Слааава!

Но Слава уже не мог ждать. Он начал двигаться. Повернул голову, его и Лёша-Ксенины глаза встретились. Парень по-звериному посмотрел на Лёша-Ксению, но потом отвернулся куда-то к стене. Девушка часто дышала. Лёша-Ксения неожиданно для себя сразу заснула.

58. Лёша-Ксения шла по Тверской-Ямской и остановилась перед грязно-белой дверью с несколькими звонками и табличками. Позвонила. Ей открыли. Лёша-Ксения зашла в подьезд, назвала охраннику название фирмы и попыталась пройти через турникет, но тот горел только красным. Охранник сидел в своём аквариуме, не шелохнувшись. Не открывал. Лёша-Ксения посмотрела на него, открыла рот, как рыба, будто бы что-то пытаясь сказать, но смолчала.

Охранник позвонил по телефону, пообщался, слов не было слышно за аквариумом, потом протянул через маленькое окошечко Лёша-Ксении трубку. Лёша-Ксения постояла, послушала, передала охраннику трубку обратно. Охранник протянул Лёша-Ксении конверт из белой бумаги. Лёша-Ксения, не глядя, положила его в рюкзак, и вышла.

59. Тум выехала на Ленинский, нашла свободной рукой в мобильном Ксению, позвонила, ей сообщили, что аппарат абонента отключен. Тум отложила телефон, остановилась на светофоре, закурила, потом поехала, выбросила сигарету, снова взяла телефон, нашла там Монахова и позвонила.

61. Лёша-Ксения сидела в Макдональдсе и пила чай. Народу было полно, люди с подносами шныряли туда сюда, в поисках свободного места. Лёша-Ксения перелила чай в термос и ушла. Простой кнопочный Лёшин телефон остался жжужать на столике.

62. Рано утром Лёша-Ксения с большим рюкзаком со свёрнутой пенкой сошла с поезда на вокзале небольшого города. В здании вокзала изучила расписание пригородных электричек, потом ела жареные пирожки на перроне. Мимо прошла бабка с тележкой на колёсиках. Бабка посмотрела на Лёша-Ксению и протянула ей вязаный берет с розовым цветком. Лёша-Ксения покачала головой.

БАБКА: Неужели и для любимой девочки не надо?

63. Было темно. Лёша-Ксенино лицо отражалось в окне электрички. Потом отражение исчезло и резко посветлело, потому что уже проехали туннель. Лёша-Ксения внимательно рассматривала карту в своих руках. Напротив сидела тётка с закрытой корзиной, оттуда периодически попискивало и мяукало. Больше никого в этом закутке сидений не было.

Внезапно появились парни. Крупные, в куртках с капюшонами. У одного было острое бледное лицо с чёрными волосами, второй был широкоскулый, бесцветный. Один сел рядом с Лёша-Ксенией, другой — с тёткой. Она положила руку на корзину и отвернулась в окно.

Тот, что напротив, передал этому, что был рядом с Лёшей, бутылку пива. Этот отпил, встретился с Лёша-Ксенией глазами и ей показалось, что она видит глаза быка: злобные и одновременно равнодушные.

Лёша-Ксения автоматически отвернулась к карте. Парень продолжал тяжело смотреть на Лёша-Ксении. Электричка стала притормаживать. Парень смотрел и смотрел на Лёша-Ксению, прямо в её висок, не отводя глаз. Внезапно Лёша-Ксения звонко, по-девичьи чихнула, и даже сама как-будто смутилась от такого своего чиха.

Парень, вздрогнув, очнулся, словно от дрёмы, передал бутылку второму, резко встал и пошёл в тамбур. Второй пошёл за ним.

В тамбуре первый стоял у двери, потом опустил рукав своей куртки, так, чтобы закрыть кулак, вдруг ударил им со всей своей силой, которую только успел скопить за свою 20-летнюю жизнь, в окно. Оно с жутким грохотом разбилось, посыпалось наружу и на пол тамбура. Лёша-Ксения подняла голову от карты, прислушалась, но почему-то посмотрела в другую сторону, туда, где уже вовсю темнел иссиня-чёрный лес.

Электричка остановилась, двери разъехались, парни вышли из вагона на полустанке. Двери снова закрылись, поезд поехал и в зияющую рваную дыру окна стала видна станция, яблоневые деревья, заброшенные бытовки, дачи и сами парни, идущие по перрону.

Мимо Лёша-Ксении по вагону прошагали друг за другом два мальчика лет 11. Один шёл позади другого. Тот, который оказался в тамбуре первым, увидел окно, вылез головой обратно в вагон и восторженно закричал отстающему.

МАЛЬЧИК: Иди сюда быстро, о… еть, что покажу!

И снова скрылся в тамбуре. Второй побежал к нему.

64. Лёша-Ксения шла с рюкзаком по просторному берёзовому лесу. Шла уверенным, размашистым шагом, так, как на экскурсиях по московским улицам. Уже совсем не хромала. На секунду, ей показалось, что за ней идёт курносая баба, повернулась, и увидела её. Курносая — действительно — шла за ней шаг в шаг.

Лёша-Ксения прошла ещё немного, потом остановилась. Постояла, не шелохнувшись, посмотрела на курносую. Та тоже стояла и смотрела. Лёша-Ксения вдруг приблизилась к ней, ткнула её пальцем в щёку. Женщина на этот момент прикосновения закрыла глаза и недовольно скривила рот. Было ещё светло, но пасмурно. Лёша-Ксения быстро развернулась и пошла дальше. Курносая спешила сзади, стараясь держать дистанцию.

Лёша-Ксения спустилась в небольшой овраг, потом вскарабкалась наверх и вдруг остановилась и стала разглядывать карту. Курносая выбралась из оврага, подошла, заглянула Лёша-Ксении через плечо, и тоже стала рассматривать. Лёша-Ксения перевернула карту, посмотрела ещё раз внимательно на неё, потом вокруг. И шагнула от оврага направо. Курносая баба осталась стоять на месте, только рассеянно поглядела Лёша-Ксении вслед и прямо, на ту дорогу, куда Лёша-Ксения должна была пойти.

65. Берёзы пропали, сменились на орешник. Лёша-Ксения вдруг остановилась и прислушалась. Справа раздавались рваные звуки. Лёша-Ксения пошла на них. Всё отчётливей и отчетливей становилось слышно, что кто-то пел, точнее орал — невероятно дурно, фальшиво, c сильным акцентом, а главное — обречённо.

ГОЛОС:

Лад ап ёр ганз энд бринг ёр френдс,

Итс фан ту лус и ту претенд

Шис авер борд енд сэлф ассурд

Ой ноу, ай ноу а дёрти ворд

Лёша-Ксения двигалась на голос, чем ближе тот становился, тем медленней она шла.

ГОЛОС:

Халооу, халлоу, халлоу,

Халлоу, халлоу, халооууу,

Халлоуууууууууууууууууууууууууу…

Лёша-Ксения вышла в открытое пространство, заболоченную поляну, за которой стеной стоял густой-густой разномастный лес — ему было ни конца, ни края.

Лёша-Ксения увидела подростка лет 12. Тот был одет в спортивную форму, на груди криво висел номер. Подросток лежал на мху на спине и пел.

66. Лёша-Ксения уверенным шагом ступала по высокому, хвойному лесу, держа в руках соединённые карты — свою и димину. За ней спешил Дима — так звали подростка, хромал на правую и хлюпал носом. Димино колено было перевязано рукавом Лёшиной сорочки.

ЛЁША-КСЕНИЯ: В этих лесах раньше жила мещера, финно-угорское племя. Потом они растворились в древнерусской народности и теперь их совсем не отличишь. Я уже третий раз здесь. Через полчаса мы должны выйти к ЛЭП, а по ней — к деревне.

ДИМА: Я прочёл в инете, но не поверил, что если человек один остаётся — он может свихнуться. Теперь, блин, понял, что — правда.

Над Лёша-Ксенией и Димой принялось темнеть небо.

67. Лёша-Ксения сидела на коленях, составляя на мху озябшими руками две карты. Дима держал Лёшин фонарик над картами. Было почти совсем темно.

ДИМА: Ну что?

ЛЁША-КСЕНИЯ: Удивительно, что ты такое старье поешь.

68. Лёша-Ксения с Димой двигались по темному лесу. Фонарик не помогал, они отчаянно всматривались в пустоту.

ДИМА: Я больше не могу. Круто я упал, короче.

ЛЁША-КСЕНИЯ: Линия должна быть тут.

ДИМА: Нога — вообще.

ЛЁША-КСЕНИЯ: Надо ещё пройти, потерпи.

ДИМА: Да заблудились мы!

ЛЁША-КСЕНИЯ: Скоро выйдем к деревне.

ДИМА: Нога — вообще!

ЛЁША-КСЕНИЯ: Нет! Послушай…

Дима уселся на небольшой холм.

ЛЁША-КСЕНИЯ: Вставай! Надо двигаться! Пойдём!

Дима лёг на землю, растянулся на холмике.

ДИМА: Не могу больше! Я в инете читал, что вот такие возвышения — это древние могилы.

ЛЁША-КСЕНИЯ: Про переохлаждение слышал!? У меня спичек нет. Поднимайся! Вставай!

ДИМА: А чего Вы врёте?! Вы никогда тут не были! Вы сами не знаете, куда нам идти!

Лёша-Ксения вдруг села на землю и заплакала, закрыв лицо ладонями и согнувшись закорючкой.

ДИМА: Ну блин…

Лёша-Ксения растирала слёзы по лицу. Дима сел и выпрямился, придерживая ногу.

ЛЁША-КСЕНИЯ: Я не могу….Он не сможет. Не сможет нас вывести…

ДИМА: Кто?

ЛЁША-КСЕНИЯ: …Потому что он умер. Упал… ветка проколола бедренную артерию…

69. Дима и Лёша-Ксения спали на возвышении в груде наломанных веток под Лёшиной курткой, прижавшись друг к другу спинами. Лёша-Ксения открыла глаза, повернула голову и посмотрела вверх. Над ними простиралось глухое тёмное небо без звёзд.

70. Утром Дима ковылял впереди с картами и с Лёшиным компасом. Лёша-Ксения плелась сзади и напевала про себя. Моросил дождь.

ЛЁША-КСЕНИЯ (тихо напивая): Мана-манна-ох-маннна-охи! Хихи-хи-хи-хихи-хиппиня! Пинь-пинь-пинь-зинь-тинь-перевинь! Пере-кон, пере-лон, пере-вжик-перелук-перелю! Лю-лю-лю! Люб-ла-ла-лака, люблак-а-люблак!… Ла-лас-лас-ласооня-оооо-коласоня…

Начался ливень. Дима увидев, что карта промокает, содрал с себя номер, достал его из пакета, и сложил в него карту, а номер выбросил. Тот остался валяться в траве.

71. Лёша-Ксения, промокшая с ног до головы, зашла за невысокий куст, сняла штаны и села на корточки. Справа раздался шорох. Лёша-Ксения повернула голову. На неё сверху вниз смотрел седой человек в камуфляже и кепке.

72. Дом егеря был серый, из деревянных досок. В комнате стояло старое, с многочисленными чёрными пятнами зеркало, неожиданно большого размера, почти в полный рост. Рядом — на тумбе стоял ламповый телевизор, в котором отражалось окно, а в нём, в свою очередь, торчал двор с невысоким, редким забором. Во дворе — ворота, низкая лавочка, куцая грядка, и верёвка — на которой сохла одежда Лёши и Димы.

Тут в телевизоре отразился мини-автобус, въехавший через ворота во двор. Из мини-автобуса выбрался лысеющий мужик лет 37 в беговых лосинах и куртке сверху, потом парень лет 25 с соломенными дредами и ярко-зелёном спортивном костюме, и женщина лет 40 в красной куртке. Женщина первой вбежала в дом. В соседней комнате раздались возгласы, женский плач, Димин бубнёж. Мама Димы крепко-крепко обнимала его, уткнувшись ему в плечо, гладила по голове резкими движениями. Он выглядел ёще младше, потому что был одет в егерскую куртку и брезентовые брюки не по размеру. Рядом топтались тренер и его помощник.

ТРЕНЕР: 32 километра от трассы, 10 от карты…

ПОМОЩНИК: Надо будет, блин, маршрут составить.

Дима попытался отстраниться от матери.

ДИМА: Мам, ну никто ж не умер…

Зашёл егерь в рубашке. Показал Диме его бумажный номер.

ЕГЕРЬ: Нужен?

Дима помотал головой. Егерь вышел во двор, сел на скамейку, разорвал его надвое, свернул номер трубочкой и засыпал в него табак.

В старом, с чёрными пятнами зеркале, отражалась женская фигура в длинном ситцевом, с большими жёлтыми цветами платье — с короткими рукавами — любимое платье покойной егерьской жены. Ксения смотрела на своё отражение в зеркале, трогала руками своё лицо, свои плечи, локти, груди, живот, пах…. — как будто знакомилась с собой заново.

КОНЕЦ

Июль — сентябрь 2014, Москва

В сценарии использованы:

1. Сказка Алексея Ремизова «Ночь тёмная».

2. Рассказ Андрея Платонова «Семён».

3. Письмо Андрея Платонова жене Марии Кашинцевой, Воронеж, 1921 год.

4. Песня Курта Кобейна «Feels like teen spirit».

Гостья

Аня Рубцова

1. НАТ. ОЗЕРО. ДЕНЬ.

По озеру к острову-кладбищу плывет моторка. В моторке лежит гроб. Вокруг сидят деревенские — видны только их ноги. Почти все обуты в резиновые сапоги, забрызганные грязью, только у одной женщины на ногах — чистые черные лаковые туфли. Вдали, на другом берегу, играет гармонь, поет мужской голос — дед Илья (за кадром).

ДЕД ИЛЬЯ (фальшиво, нетрезвым голосом):

Плыл по городу запах сирени,

До чего ж ты была красива,

Я твои целовал колени,

И судьбе говорил спасибо!

Гроб трясется, его придерживает рукой ВОЛОДЯ (48) — небритый, одетый в телогрейку мужик с грустными глазами, явно пьющий. По виду Володи сложно понять, сколько ему лет — то ли сорок с небольшим, то ли уже за пятьдесят.

Лодка приближается к острову — деревенскому кладбищу. На острове — разрушенная церковь с куполом без креста, очертания могильных крестов. Песня обрывается, женские голоса (за кадром) начинают ругать гармониста, но что они говорят, уже не разобрать.

2. НАТ. ОСТРОВ. КЛАДБИЩЕ. МОГИЛА НАТАЛЬИ. ДЕНЬ.

Накрапывает дождь. На влажной земле вокруг свежей могилы — следы от сапог и каблуков. Около могилы лежит деревянный крест, на нем табличка с именем «Наталья Соколова. Помним, скорбим», и датой смерти. Рядом лежит пластмассовый венок «От любящей сестры». Володя, один, заканчивает закапывать могилу. С трудом поднимает тяжелый крест, поскальзывается, вместе с крестом падает в грязь. Володя, перепачканный в грязи, встает, поднимает крест, устанавливает на могиле.

3. НАТ. ДЕРЕВНЯ. УЛИЦА. У ДОМА ТАТЬЯНЫ. ДЕНЬ.

Ливень. Из дома Татьяны доносятся голоса, в окнах горит свет. Дом Татьяны разделен на две части. Большая, ухоженная часть — Татьянина. Вторая — пристройка, в два раза меньше, с облупившейся краской и наполовину заколоченным окном — Татьяниной сестры Натальи, теперь покойной, и ее гражданского мужа Володи.

4. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. ДОМ ТАТЬЯНЫ. ДЕНЬ.

За окном идет дождь. В комнате, где поминают Наталью, накрыт стол. На столе стоит фотография с черной траурной лентой — большой портрет Натальи (45), в крупных золотых сережках. Рядом стоит рюмка водки, накрытая куском хлеба.

Гости — КОЛЬКА (30), МАРИНКА (25), ВОРОНЦОВ (37), ЖЕНА ВОРОНЦОВА (30), ПЕТРОВНА (65), ДЕД ИЛЬЯ (68) и другие ДЕРЕВЕНСКИЕ — сидят за столом, с поднятыми рюмками. Закуска на тарелках и самогон в бутылках уже заканчиваются. ТАТЬЯНА (50) — полная женщина с короткими бордовыми волосами, сильно залаченными, голубыми тенями на веках, и бордовой, в цвет волос, помадой — сидит во главе стола, на ногах у нее чистые черные лаковые туфли. Грязная обувь остальных гостей свалена в кучу у порога.

ВОРОНЦОВ: Наталья была хорошая баба! Но смерть, как говориться, стерва хитрая. Хороших к себе первыми забирает.

КОЛЬКА (обнимает Маринку за плечи): Вот поэтому моя до ста лет проживет!

Мужики усмехаются, понимающе кивают. Маринка, жена Кольки, злится для вида, поводит плечами, отталкивая мужа. Колька смеется.

ПЕТРОВНА (Кольке): Ты что мелешь, Емеля? Разве не знаешь, что один покойник второго приглашает, а потом они вдвоем за третьим идут.

Татьяна поднимает стакан. Деревенские тут же замолкают.

ТАТЬЯНА: Давайте помянем сестру мою, покойницу… (Не договаривает, начинает плакать навзрыд.) Собачья жизнь!..

Деревенские смотрят на Татьяну с сочувствием.

ВОРОНЦОВ: Татьяна Васильевна! Не рви душу.

ТАТЬЯНА (всхлипывает): Добрая она была, никому плохого слова за всю жизнь не сказала… Так посмотрит на меня, бывало, вздохнет… И все молчит… (Успокаивается.) Тихушница.

Татьяна залпом выпивает рюмку. Деревенские, вслед за ней, тоже выпивают.

ТАТЬЯНА: Дед Илья, сыграй что-нибудь, душевное. Чтоб Наталья на небесах порадовалась.

ДЕД ИЛЬЯ (Торжественно встает. Ставит стул по центру комнаты. Садится. Начинает играть. Поет громко и фальшиво.):

Миленький ты мой,

Возьми меня с собой,

Там, в краю далеком,

Буду тебе женой…

Володя тихо входит в дверь. Он весь мокрый, руки грязные, ноги без сапог, сверху штаны в грязи до колен (ниже были прикрыты сапогами).

Деревенские не обращают на него внимания.

ДЕД ИЛЬЯ:

Милая моя,

Взял бы я тебя,

Но там, в краю далеком,

Есть у меня жена…

Володя обходит деда Илью, садится на свободный стул за край стола, рядом с Маринкой.

Колька тянется за рюмкой, пачкая рукав в салате. Берет первую попавшуюся пустую рюмку, из которой уже кто-то пил. Колька вытирает рюмку об рукав, берет бутылку, наливает себе и Володе.

Бабы подхватывают песню.

БАБЫ:

Миленький ты мой,

Возьми меня с собой,

Там, в краю далеком,

Буду тебе сестрой…

Колька толкает поющую Маринку, передает ей рюмку с водкой. Маринка передает рюмку Володе. Володя замечает золотые серьги у нее в ушах, такие же, как на фотографии Натальи. Володя пристально разглядывает Маринку.

КОЛЬКА (всем): За тетку Наталью!

Кольку никто не слушает.

Бабы и мужики поют хором.

ХОР гостей:

Милая моя,

Взял бы я тебя,

Но там, в краю далеком,

Есть у меня сестра…

Колька машет на всех рукой, поднимает рюмку.

КОЛЬКА: Ну, мир ее праху!

Колька залпом выпивает рюмку. Володя не пьет, смотрит то на портрет Натальи, то на серьги Маринки. Маринка замечает взгляд Володи, перестает петь, трогает серьги.

МАРИНКА: Тетка Наталья подарила. Маринка, говорит, ты мне заместо дочери. С себя сняла и вручила. Я — нет, ну что ты, тетка Наталья. А она — бери и носи. Ты девка молодая, должна наряжаться. А когда тебе твой алкаш что подарит?

КОЛЬКА (возмущенно, наливая себе рюмку водки): Вот городит. Тетка Наталья с тобой и двух слов за всю жизнь не сказала. (Выпивает рюмку.) В глаза твои бесстыжие смотреть не могла, ты ж как есть, шалава.

МАРИНКА: Заткнись, пьяная скотина. Ты что, свечку держал? Перед смертью, аккурат, подарила. В тот самый день.

КОЛЬКА: Спиздила, одним словом. Володька, я тебе говорю, она их спиздила. Шалава.

МАРИНКА: Ты бы так хером махал, как языком.

Колька резко бьет кулаком по столу. Тарелки звенят, бутылка опрокидывается, разливается по столу. Дед Илья перестает играть. Деревенские перестают петь, смотрят на Кольку и Маринку. За столом наступает полная тишина. Маринка встает со стула, медленно пятится назад. Колька сидит за столом, смотрит перед собой немигающим взглядом. Рукой, не глядя, нащупывает неострый столовый нож. Маринка идет спиной вперед, запинается за стул деда Ильи. Задетая гармошка выдает протяжный звук. Маринка выбегает из избы. Колька вскакивает, со столовым ножом бежит за Маринкой.

МАРИНКА (за кадром, на улице): Люди, помогите! Убивает он меня!

Гости выбегают на улицу, там слышны звуки потасовки. Володя остается один за столом. Закрывает лицо грязными руками, проводит ладонями по лицу. На лице остаются грязные влажные разводы.

5. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. КОМНАТА НАТАЛЬИ. ДЕНЬ.

Володя рассматривает фотографии, висящие на стене в большой общей рамке — старые, черно-белые фото родственников. Рядом на стене выделяется квадрат не выцветшей краски — недавно там висела фотография Натальи.

ТАТЬЯНА (строго): Владимир, ты бы поторопился. Люди вот-вот приедут, а мне еще дом запирать.

Володя идет к шкафу с одеждой. Рядом, на кровати, лежит раскрытый чемодан. Володя достает из шкафа новую белую рубашку.

ТАТЬЯНА: Белая-то тебе зачем? На работу носить собрался?

Володя кладет рубашку на кровать рядом с чемоданом. Входит Петровна.

ПЕТРОВНА: Вы что, еще кровать до сих пор не вынесли? Господи твоя воля! (Садится на кровать.) Володька, вчера же тебе говорила, вынеси в курятник. И пусть петухи отпевают до сороковуста. А то, не дай ты, Господи, еще кто помрет на этой кровати…

Петровна и Татьяна наблюдают, как Володя достает из шкафа одежду и складывает в чемодан. Володя складывает только поношенные вещи, те, что выглядят прилично, убирает обратно в шкаф.

ПЕТРОВНА: Татьяна Васильевна, помнишь, Ефремиху, из Лыскова? Еще мужик к ней ходил одноногий. Цыган.

На улице слышны звуки мотора — приехала машина МЕНТОВ. Татьяна подходит к окну, выглядывает.

ПЕТРОВНА: Так вот, когда Ефремиха померла, царствие небесное… (Крестится.) Хоронить ее всей семьей приехали. Так Леха, сын Ефремихин, ума палата, тещу ночевать положил на материной кровати. Аккурат, где Ефремиха померла.

Из машины сигналят. Татьяна быстро выходит на улицу. Петровна смотрит ей вслед, но разговор не прерывает, оборачивается на Володю.

ПЕТРОВНА: На девятый день теща его преставилась, царствие небесное. (Крестится.) Так что, примета самая верная. Вот отпоет кровать покойника Петя-петушок, и спите себе дальше, на здоровье.

Петровна подходит к окну, выглядывает. Видит, как Татьяна, на улице, здоровается с ментами.

ПЕТРОВНА: Повадились, как коты на сметану. (Садится обратно на кровать.) Ты, Володя, уходить-то как будешь, стакан на подоконник не забудь поставить. Натальина душа мимо дома пролетать будет, устанет, захочет воды напиться…

Володя достает из серванта стакан. В серванте — запечатанная упаковка с инсулином, одноразовые шприцы. Володя достает упаковку, разглядывает, ставит инсулин обратно на полку.

ПЕТРОВНА: Ты как решил, после сороковуста в город поедешь? Ты ж рукастый, в городе не пропадешь… Может, и женишься там… Бобылем нельзя, Володя. Наталья померла, а ты живой. Значит, надо дальше жить, ничего не поделаешь.

Володя, со стаканом в руке, останавливается. Впервые смотрит на Петровну, в упор. Петровна испуганно замолкает. Володя наливает в стакан воду из рукомойника, ставит стакан на подоконник, открывает окно. С улицы слышны голоса Татьяны и ментов.

ТАТЬЯНА: Уходит уже. Сейчас, только дом запру, и вам все выдам.

МЕНТ: Ну, ты смотри, если что, сигналь. Мы его быстро оформим.

Володя отходит от окна, закрывает чемодан, берет его с собой, выходит. В дверях встречает Татьяна, проходит мимо, не прощаясь.

ПЕТРОВНА (рассматривает белую рубашку на кровати): Хорошая. Хлопковая?

ТАТЬЯНА (перебирает в руках связку ключей): Забирай. Может, дед твой еще куда поносит.

Петровна берет рубашку, встает с кровати.

ПЕТРОВНА: Вот деду-то радость. Ладно, Татьяна Васильевна, пойду я. (Уходит.)

ТАТЬЯНА: Балаболка старая.

Татьяна заглядывает в шкаф, потом еще раз осматривает комнату. Закрывает окно. Выходит. Слышно, как она закрывает дверь на ключ.

6. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. ДОМ ТАТЬЯНЫ. ПОДВАЛ. ДЕНЬ.

Татьяна и мент спускаются в подвал. Там стоит самогонный аппарат, бутылки с самогоном в ящиках.

МЕНТ (достает из кармана мятые купюры, отдает Татьяне): Соболезную, Татьяна Васильевна. Такое горе — и аккурат на день рождения. Теперь каждый год — что не праздник, то поминки.

ТАТЬЯНА (пересчитывает деньги): Каждый в свой срок уходит.

МЕНТ (забирает ящик самогона): И то верно. Тут уж мы не в силах повлиять.

7. НАТ. ДЕРЕВНЯ. УЛИЦА У ДОМА ТАТЬЯНЫ. ДЕНь.

Менты грузят в машину ящик самогона. Садятся в машину. Машина уезжает.

8. НАТ. ДЕРЕВЕНСКАЯ УЛИЦА. ДОРОГА К ОЗЕРУ. ДЕНЬ.

Володя выходит из деревни, идет по дороге по направлению к озеру, везет ржавую тачку. В тачке лежат старый чемодан, ящик водки, продукты. Из окна своего дома, немного отдернув занавеску, за Володей наблюдает очень старая, сухая бабка.

9. НАТ. МАТЕРИК. БЕРЕГ ОЗЕРА. ДЕНЬ.

Володя подходит к берегу озера. На берегу пришвартована старая моторка с царапинами на корпусе, поодаль лежит перевернутая весельная лодка, еще более старая. На другом берегу виднеется кладбищенский остров. Володя кладет продукты, чемодан и тачку в моторку. Заводит мотор, уезжает к острову.

10. НАТ. ОСТРОВ. ДЕНЬ.

Володя везет тачку с продуктами по тропке к сторожке. Проходит мимо сторожки, но там не останавливается. Катит тачку в сторону могил.

11. НАТ. ОСТРОВ. КЛАДБИЩЕ. МОГИЛА НАТАЛЬИ. ДЕНЬ.

Володя сидит на могиле Натальи. Рядом — распечатанный ящик водки, хлеб, открытая банка с килькой. Поодаль валяется тачка. Володя открывает бутылку водки, достает два стакана, наливает водку в стаканы. Один стакан ставит на крест Натальи, накрывает куском хлеба. Второй выпивает залпом. Володя смотрит на венок «От любящей сестры», наливает себе второй стакан.

12. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. ДОМ КОЛЬКИ И МАРИНКИ. НОЧЬ.

Колька храпит, развалившись «звездой» на кровати. Одну руку Колька небрежно набросил на Маринку. Маринка не спит, с трудом переворачивается лицом к мужу, кривит лицо от его перегарного дыхания. Маринка дует Кольке в ухо. Спящий Колька морщится. Маринка продолжает. Колька переворачивается на другой бок, освобождая Маринку из объятий. Маринка соскальзывает с кровати, встает. Скрипит половица. Маринка оглядывается на Кольку — он спит. Маринка, стараясь не скрипеть половицами, крадется к порогу. Успевает надеть один сапог, как вдруг на улице начинает играть гармонь — это Дед Илья (за кадром).

ДЕД ИЛЬЯ (фальшиво, громко):

Не ходи по коридору,

Не стучи калошами,

Все равно любить не буду,

Морда как у лошади

Маринка подскакивает от неожиданности, замирает с сапогом в руке. На улице начинают лаять собаки, слышатся ругательства. Колька просыпается, приподнимается на кровати.

КОЛЬКА (спросонья): Куда?

МАРИНКА: Куда-куда, огурцы прикрыть. Не слышишь, что ли, дед опять заголосил!

КОЛЬКА (снова проваливаясь в сон): Кирпичом привали.

13. НАТ. ДЕРЕВНЯ. УЛИЦА. У ДОМА ПЕТРОВНЫ. НОЧЬ.

На небе — тонкий растущий месяц. Дед Илья, в трусах и кирзачах на босу ногу, играет на гармони — у него очередной приступ сумасшествия.

ДЕД ИЛЬЯ (фальшиво):

Приходи ко мне в субботу,

Приходи и в середу,

Ничего с собой не нужно,

Только шишку спереду…

Петровна, в сорочке и наброшенном сверху пуховом платке, выбегает на крыльцо. В руках у нее пластиковая бутылка, на которой маркером крупно написано «Свят. Вода»

ПЕТРОВНА: Господи твоя воля! Илюшенька, ты почто без порток?

ВОРОНЦОВ (высовывается из окна соседнего дома): Петровна, тебе подсобить?

Петровна начинает окроплять деда Илью из бутылки.

ПЕТРОВНА (обходит деда Илью с четырех сторон): Господи, благослови… Да я сама, Воронок… Свет ты истинный, Христос… Ты Иринке-то скажи, что огурцы прикрыть нужно… Царь небесный, Батюшка, Пресвятая Богородица… Раз про шишку запел, заморозок будет… Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

Дед Илья, намокая, постепенно успокаивается

14. НАТ. ДЕРЕВНЯ. ОГОРОД МАРИНКИ. НОЧЬ.

Маринка прикрывает огурцы полиэтиленом, на углы кладет кирпичи, чтобы не унесло ветром. Лезет в кусты малины у покосившегося забора. Достает оттуда пакет с туфлями на каблуке, коротким вульгарным платьем и косметикой. В темноте, подсвечивая лицо мобильным телефоном, ярко красит глаза и губы, переодевается. Вылезает в дыру в заборе. Крадется вдоль соседских домов, чтобы не заметили соседи.

Маринка видит, как Петровна в своем, соседнем, огороде прикрывает огурцы тем же способом.

15. НАТ. ОСТРОВ. КЛАДБИЩЕ. МОГИЛА НАТАЛЬИ. НОЧЬ.

Володя спит на земле, на могиле Натальи, укрывшись телогрейкой. Рядом валяются две бутылки водки — одна пустая, вторая полупустая. Начинает накрапывать дождь. Капли дождя капают в стакан Натальи.

16. НАТ. ДЕРЕВНЯ. ОГОРОД МАРИНКИ. НОЧЬ

Идет дождь. Сильный порыв ветра срывает полиэтилен с огурцов.

17. НАТ. ТРАССА. ОСТАНОВКА. НОЧЬ.

Ливень. Промокшая Маринка прячется на остановке. Слышен звук приближающейся машины. Маринка выбегает с остановки, голосует. Машина проезжает мимо, окатив Маринку брызгами. Проезжает еще одна машина, останавливается. Маринка подбегает к машине, о чем-то договаривается с водителем. Залезает в салон.

18. ИНТ. САЛОН МАШИНЫ. НОЧЬ.

Маринка и водитель занимаются сексом. По радио звучит песня.

ПЕСНЯ:

Одинокому мужчине и не надо многого —

Лишь бы в душу лишний раз к нему никто не лез.

Маринка картинно стонет, но более увлечена осмотром салона машины — к стеклу прикреплены маленькие иконки, висячая плюшевая игрушка на пружинке подскакивает в такт движениям. Водитель заканчивает, Маринка слезает с него. Водитель лезет в кошелек, торопливо сует Маринке деньги, она кладет их в лифчик.

ДИКТОР ПО РАДИО: Дорожное радио. Всем одиноким мужчинам посвящается.

19. НАТ. ОСТРОВ. ОЗЕРО. НОЧЬ.

На острове — гроза и сильный ветер. Деревья гнутся к земле.

20. НАТ. ОСТРОВ. КЛАДБИЩЕ. МОГИЛА НАТАЛЬИ. НОЧЬ.

Володя пытается закрепить крест на могиле Натальи колышками и веревкой к земле, чтобы не унесло ветром. Володя хватает бутылку с остатками водки, прикрывая голову телогрейкой, бежит в сторожку.

21. ИНТ. ОСТРОВ. СТОРОЖКА. НОЧЬ.

Володя прячется в сторожке. Наливает в чашку водку. Выпивает залпом. Сторожку потряхивает. Входная дверь хлопает, от сильного порыва ветра открывается настежь. Володя с трудом закрывает дверь на засов. Ложится на койку. На улице гремит гром. В окне мелькает молния, потом еще одна, гораздо ярче. Володя щурится от вспышки. Комнату заливает свет, потом резко гаснет. У стола появляется молодая и очень красивая незнакомка — НАТАША (20) — не по погоде одетая в летнее платье и белые босоножки, насквозь промокшая. Дверь по-прежнему закрыта изнутри, на засов.

Володя трет глаза. Вокруг его головы кружит жужжащая муха. Володя отмахивается, задевает муху рукой. Муха улетает к столу, кружит над чашкой с остатками водки.

Незнакомка берет чашку, принюхивается к водке. Потом принюхивается к Володе. Володя наливает водку в чашку, хочет угостить девушку. Жужжащая муха возвращается, кружит между Володей и незнакомкой. Девушка дважды хлопает в ладоши. Муха перестает жужжать. Володя садится на кровать, с бутылкой водки в руке. Поднимает бутылку, выпивает из горла. Незнакомка неуверенно повторяет за ним — садится на кровать, выпивает водку из чашки. Морщится, выплевывает водку. Володя с укоризной смотрит на девушку, выпивает еще.

22. ИНТ. ОСТРОВ. СТОРОЖКА. ДЕНЬ.

Володя просыпается на койке, у него тяжелое похмелье. Оглядывается по сторонам. В сторожке, кроме него — никого. Он слышит тихий гул, кружку на столе немного потряхивает. Володя, пошатываясь, выходит на улицу.

23. НАТ. ОСТРОВ. У СТОРОЖКИ. ДЕНЬ.

На улице — прекрасная, солнечная погода. Володя пытается прочистить уши, но гул остается. Володя, пошатываясь, идет по тропке в сторону кладбища.

24. НАТ. ОСТРОВ. КЛАДБИЩЕ. МОГИЛА НАТАЛЬИ. ДЕНЬ.

Володя осматривает могилу Натальи. С крестом после бури ничего не случилось. Ящик водки и остатки закуски разбросаны рядом с могилой. Венок «От любящей сестры» улетел в овраг. Володя достает колышки, отвязывает веревки. Оттирает с таблички грязные разводы. Убирает остатки закуски в пакет, находит один из стаканов. Достает из ящика бутылку водки, наливает стакан, ставит стакан рядом с крестом Натальи. Володя выпивает водки из горла, початую бутылку кладет в карман телогрейки. Идет к оврагу, в котором валяется венок. Проходит мимо одной из могил, останавливается. Могила старая и запущенная, вокруг все поросло сорняками. Памятник наполовину разрушен, на земле валяется потемневшая фотография. Володя поднимает фотографию — девушка на ней как две капли воды похожа на незнакомку, которая вчера появилась в сторожке. Володя с недоумением рассматривает фотографию, кладет в карман телогрейки. Потом лезет за венком, поскальзывается, падает в овраг.

25. НАТ. ОСТРОВ. КЛАДБИЩЕ. ОВРАГ. ДЕНЬ.

Володя лежит в овраге. Пытается встать, но ничего не получается. Над ним кружит назойливо жужжащая муха, пытается сесть ему на лоб. Володя видит, что это вовсе не муха, а маленький металлический шарик. Он отгоняет шарик от своего лица.

Неожиданно в овраг заглядывает незнакомка, в том же летнем платье и босоножках, как на фотографии с могилы. Володя испуганно пытается отползти в сторону, крестится слева направо, потом, вспомнив, что путается, быстро перекрещивается справа налево.

Незнакомка спускается в овраг, наклоняется над Володей, один раз хлопает в ладоши. Металлический шарик резко приземляется на лоб Володи. Из шарика высовываются три ножки-крепления. Шарик крепится ко лбу Володи и начинает мигать красным светом. Володя теряет сознание.

26. НАТ. ОСТРОВ. ОЗЕРО. ДЕНЬ.

Володя приходит в себя в абсолютной тишине — он лежит на воде озера. На лбу у него красная круглая отметина от шарика, похожая на небольшой ожог. Володя от неожиданности начинает барахтаться, погружается под воду, но оказывается, что он на мелководье.

Володя встает, шатаясь, делает шаг в сторону берега, но наталкивается на невидимую стену. Он поднимает руку, щупает стену, ничего не понимает. Идет в другую сторону, снова натыкается на невидимую стену. Володя в панике бьет в невидимые стены руками. От ударов раздается резкий гул. Володя мечется в замкнутом прозрачном пространстве, как в ловушке.

Неожиданно незнакомка оказывается рядом, проводит руками манипуляции, как будто отодвигает невидимую дверь, протягивает Володе руки. Испуганный Володя отталкивает девушку, бежит к берегу.

27. НАТ. ОСТРОВ. БЕРЕГ ОЗЕРА. ДЕНЬ.

Володя садится на землю, тяжело дыша. Смотрит на озеро — за ним никто не гонится, никакой девушки нет, вокруг обычный пейзаж. Володя нащупывает в кармане чудом сохранившуюся початую бутылку водки, открывает, делает глоток. Тут же выплевывает. Растерянно смотрит на бутылку водки, нюхает, морщится. Аккуратно отпивает из бутылки маленький глоток. Плюется. Замечает недалеко от себя ящик водки, начинает перебирать одну бутылку за другой, все они пустые. На дне пары бутылок осталось несколько капель. ВОЛОДЯ капает капли на язык, сплевывает, кривит лицо от отвращения.

ВОЛОДЯ: Эй! Ты что наделала? Как же это?! Гадина, тварь. (Хватает одну из пустых бутылок, размахивает.) Эй, выходи! Я тебя не боюсь! (Подходит к кромке воды, но в воду вступить не решается.) Ну, ну! Что, страшно стало? Прячешься? Правильно. (Швыряет бутылку в озеро.) Найду — убью. (Видит у берега моторку.) Ты отсюда никуда не денешься, слышишь? Вражеская морда.

Володя залезает в лодку, заводит мотор.

28. НАТ. ОСТРОВ. ОЗЕРО. ДЕНЬ.

Володя едет на таран — туда, где только что сидел в невидимом пространстве. Вот-вот должно произойти столкновение. На пути лодки возникает незнакомка, протягивает руки навстречу моторке. Пытаясь ее остановить. Володя пытается уйти от столкновения, но врезается в девушку. Она отлетает в сторону. От столкновения с невидимой стеной нос лодки корежит и царапает. По озеру снова разносится гул, по воде идет рябь, пространство невидимой стены на мгновение искривляется. Мотор лодки глохнет. Володя заглядывает за бортик лодки. Девушка лежит на воде, лицом вниз, как резиновая кукла. Володя подцепляет ее багром, втаскивает в лодку. Видимых повреждений у нее нет.

ВОЛОДЯ: Эй! Ты живая?

Незнакомка открывает глаза, немигающим взглядом смотрит на Володю.

НАТАША (без эмоций): Авария. Кушать. Помоги.

29. ИНТ. ОСТРОВ. СТОРОЖКА. УТРО.

Наташа сидит за столом, доедает банку консервов. На столе уже стоит несколько пустых банок. Володя сидит рядом, удивленно наблюдает.

ВОЛОДЯ: Я испугался до зеленых чертей. Думал, все — пришиб девку. Еще и водка на вкус — как ослиная моча. Не то что бы я пробовал… Но мне интересно очень, как ты это сделала?

НАТАША (с набитым ртом): Сделала.

ВОЛОДЯ: Так ты, получается, из этих?

НАТАША (с набитым ртом): Из. Этих.

ВОЛОДЯ: Гипнотизерка, значит. Так вы это, получается, теперь прямо по деревням со своим гипнозом ездите, и без договора кодируете? Учти, у меня денег нет.

Наташа доедает консервы. Володя ставит на стол котелок с вареной картошкой. Наташа достает неочищенную картофелину, пытается положить ее в рот, целиком.

ВОЛОДЯ: Да не так! (Берет картофелину, очищает, протягивает Наташе.) Ты откуда свалилась, с голодного острова?

НАТАША (запихивает целую картофелину в рот, неразборчиво): Система. Шестнадцать. Девятнадцать.

ВОЛОДЯ: Чего?

НАТАША (повторяя движения Володи, очищает картофелину, снова целик запихивает в рот): Система. Шестнадцать. Девятнадцать.

ВОЛОДЯ: Система, говоришь? А ты эту систему обратно раскодировать сможешь?

НАТАША: Времени. Мало.

Наташа резко встает из-за стола, выходит из сторожки. Володя, поразмыслив пару секунд, идет вслед за Наташей на улицу.

30. НАТ. ОСТРОВ. ОЗЕРО. ДЕНЬ.

На берегу Наташа протягивает Володе початую бутылку водки.

НАТАША: Еще.

Володя берет бутылку, нюхает, морщится.

ВОЛОДЯ: Блок мощный. Аж смотреть тошно. А пить — тем более.

Володя выливает водку на землю. Наташа перехватывает его руку.

ВОЛОДЯ: Ай! Ты что делаешь? Ты ж сама на мой алкоголизм блок поставила!

НАТАША: Еще.

ВОЛОДЯ: Ну, что ты заладила, еще-еще. Где я тебе здесь возьму еще? Магазин — в деревне. Сходим, купим.

НАТАША (берет Володю за руку, тащит к озеру): Времени. Мало. Дыра.

ВОЛОДЯ (вырывает руку): Какая, на хрен, дыра?! Где? В моторке?

НАТАША (показывает рукой на озеро): Аппарат. Я. Упала. Авария.

ВОЛОДЯ: Упала? Куда упала?

НАТАША (показывает рукой на небо): Там.

Володя непонимающе смотрит на небо. Внезапно его поражает догадка.

ВОЛОДЯ: Не может быть! Так ты чего? (Показывает пальцем вверх.) Из космоса?!

НАТАША: Система. Шестнадцать. Девятнадцать.

ВОЛОДЯ: Йоперный театр! (Ходит туда-сюда по берегу озера.) Так это, получается, тебя ракетой сбили?! Наши?! Или американцы? Хотя, если бы американцы, они бы тут же шпионов своих заслали, и те бы здесь быстро все подчистили. (С гордостью.) Значит — наши. (Спохватываясь, испуганно.) Так это… тебе бежать надо! Немедленно!

НАТАША: Немедленно. Полнолуние. Взлет.

ВОЛОДЯ: В лес. Я еще давно в «Науке и технике» читал, что наши над вашими эксперименты разводят. Разрезают, вынимают, вставляют и всякое такое. Жуть. Вот, возьми. (Накидывает девушке на плечи свою телогрейку.) У нас ночи холодные. Я тебе картошки положу. У меня в сторожке целый мешок. Я никому ничего не скажу. Не бойся.

НАТАША: Полнолуние. Взлет. Времени. Мало. (Берет бутылку водки, показывает Володе.) Топливо.

ВОЛОДЯ: Так вы что, корабли свои водкой топите? Во, чудеса! (С сомнением.) Наши, конечно, этому тоже не обрадуются…

НАТАША (тянет Володю за руку, к моторке): Времени. Мало. Полнолуние. Взлет.

ВОЛОДЯ (идет за девушкой): Полнолуние… Взлет… Чудеса! Народу, конечно, об этом знать не нужно. Лучше, вообще, молчи. Я сам все скажу.

31. НАТ. ДЕРЕВЕНСКАЯ УЛИЦА. ДЕНЬ.

Володя и Наташа идут по деревенской улице. Белые босоножки девушки утопают в дорожной грязи. Над головой у нее летает металлический шарик. Наташа оглядывается по сторонам, достает из нагрудного кармана платья черную коробочку, похожую на фотоаппарат, начинает щелкать все вокруг.

ВОЛОДЯ: Что за инструмент?

НАТАША: Фиксатор.

ВОЛОДЯ: Фотокарточки, что ли, делать? Ты смотри, поосторожней. Если его где разберут и посмотрят — это ж прямая улика.

Из-за забора выглядывает бабка.

ВОЛОДЯ: Здравствуйте!

1-я БАБКА: Здравствуйте!

Володя и Наташа проходят мимо забора. Бабка пристально смотрит им вслед. Окно одного из деревенских домов открывается. Выглядывает другая бабка.

ВОЛОДЯ: Здравствуйте!

2-Я БАБКА: Здравствуйте!

Бабка так же пристально смотрит вслед Володе и Наташе. По улице навстречу им идет Петровна. Увидев Володю, останавливается.

Наташа (безэмоциональным голосом, повторяя мимику Володи): Здравствуйте!

ПЕТРОВНА (удивленно рассматривает Наташу): Здравствуйте! (Володе.) Здравствуй, Владимир! А вы, никак, до магазина собрались? Маринка вот только открыла. Вчера, видно, знатно погуляла. И гроза ей не помеха. Бесстыжая!

Наташа очень внимательно смотрит на Петровну, одними губами повторяет ее артикуляцию. Петровна видит это, но старается не обращать внимания. Володя тоже делает вид, что ничего странного не замечает. Наташа щелкает Петровну на «фиксатор».

ПЕТРОВНА: Ой, зачем это? (Поправляет на голове платок.)

ВОЛОДЯ: Это племянница моя. Из города. На похороны приехала, ненадолго. (Подумав.) Наташей звать.

ПЕТРОВНА: Красивая племянница у тебя, Владимир. От женихов, наверно, отбоя нет. (Наташе.) Или вы уже замужем? Простите старую, не знаю, что и несу.

ВОЛОДЯ: Не замужем.

Металлический шарик подлетает к голове Петровны, делает один круг. Петровна отмахивается от шарика, как от мухи. Шарик возвращается к Наташе.

ПЕТРОВНА: Как же вы живете, вдвоем, в одной сторожке? Неудобно, наверное. Может, Татьяну попросишь, пустит она тебя в дом пожить, на недельку, по старой памяти. Все ж таки сожитель ты был сестре ейной. Можно сказать, почти одна семья.

ВОЛОДЯ (машет рукой): Да мы уж сами как-нибудь. Чего людей зазря беспокоить?

К Наташе подходит кошка, начинает тереться о ноги девушки. Наташа щелкает кошку на фиксатор. К девушке подходит еще одна кошка, мурлычет.

ПЕТРОВНА: Тоже верно. В тесноте, да не в обиде. Тем более, Татьяна с утра пораньше в город умотала. К Женьке. Снова он забуянил. Татьяна дом собралась достраивать, слыхал? На Натальином участке. (Володя оглядывается на дом Татьяны.) Уже и подрядчика пригласила. Вот так, Владимир.

ВОЛОДЯ: Пойдем мы, Валентина Петровна. А то, племянница моя не по погоде одета. Еще чего застудит.

ПЕТРОВНА: Ну, будьте здоровы. Все ж таки, вдвоем жить повеселее.

Володя и Наташа уходят. Петровна и кошки смотрят им вслед.

ПЕТРОВНА (кошкам): Брысь, брысь!

32. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. МАГАЗИН. ДЕНЬ.

Маринка ставит перед Володей на прилавок несколько бутылок водки, консервы. Вид у Маринки потрепанный. Наташа ходит по магазину, щелкает товары на «фиксатор».

МАРИНКА (Володе, смотря на Наташу): Еще что-то брать будешь?

Наташа рассматривает конфеты «Трюфели» в незакрытой витрине. Берет одну конфету, разворачивает обертку, нюхает.

МАРИНКА (Наташе, с раздражением): Девушка, это товар. Это трогать нельзя. Если вы не покупаете.

Наташа без эмоций смотрит на Маринку.

ВОЛОДЯ (Маринке): Отвесь кило. (Оправдываясь.) Племянница моя. Из города.

Маринка идет к коробке с конфетами. Насыпает конфеты в пакет. Наташа внимательно наблюдает за каждым движением Маринки, щелкает «фиксатором».

МАРИНКА (взвешивает конфеты на весах): Кило сто. Берешь?

ВОЛОДЯ: Давай. (Наклоняется к Маринке, шепотом, просит.) Марин, ты бы отдала сережки-то Натальины.

Металлический шарик делает круг над головой Маринки, возвращается к Наташе.

МАРИНКА (начинает кипятиться, громко): Что же это я их буду отдавать, если мне тетка сама их подарила…

В магазин забегает Петровна, прерывает Маринку.

ПЕТРОВНА (запыхавшись): Ой, Маринка! Ой, что делается! Там твой! С ружьем!

На лестнице раздается грохот. Маринка пугается, мечется за прилавком. В магазин вваливается пьяный Колька с ружьем.

КОЛЬКА: Что, шалава, нагулялась! Убью, тварь!

Маринка и Петровна визжат. Наташа внимательно наблюдает за ссорой, щелкает «фиксатором». Металлический шарик летает над головой Кольки. Колька поднимает ружье. Володя бросается к Кольке, удерживает его от выстрела. Маринка и Петровна выбегают из магазина. Колька отталкивает Володю, взводит курок, снова собирается стрелять. Наташа встает между Колькой и Володей, хлопает в ладоши один раз. Металлический шарик приземляется на лоб Кольки, выпускает ножки, начинает мигать красным светом.

КОЛЬКА (прикасается ко лбу): Ой, чой-то?

Колька замирает на полуслове, впадает в транс и не шевелится. Володя дергает Кольку за плечо, пробует растормошить, ничего не получается.

ВОЛОДЯ (Наташе): Ты что наделала? Сейчас здесь вся деревня соберется. Куда мы его спрячем? Тебя ж рассекретят! И меня вместе с тобой.

НАТАША: Повышенная. Концентрация. Топлива. Капсула. Срочно.

ВОЛОДЯ (осторожно трогает красную лампочку на лбу Кольки): Блин. И как мы его теперь в эту твою капсулу отправим, если он не шевелится?

33. НАТ. ДЕРЕВНЯ. ЗАДНЯЯ ДВЕРЬ МАГАЗИНА. ДЕНЬ.

Наташа стоит у задней двери магазина, придерживая дверь. Володя с трудом вытаскивает обездвиженного Кольку. Володя и Наташа грузят тело в тачку, прикрывают Володиной телогрейкой. Володя оглядывается по сторонам — вокруг никого. Он обкладывает телогрейку сверху консервами и бутылками.

34. НАТ. ДОРОГА К ОЗЕРУ. ДЕНЬ.

Володя везет тачку по дороге к озеру. Из тачки торчит Колькин сапог. Володя прикрывает сапог Кольки телогрейкой. Наташа идет рядом, ест конфеты. За ней бежит кошка. Володя шикает на кошку, кошка убегает.

35. НАТ. ОСТРОВ. ОЗЕРО. ДЕНЬ.

Колька, без движения, на спине, лежит на воде озера, в невидимой капсуле. По прозрачным стенам капсулы проходят белые электрические разряды. Тело Кольки иногда подергивается.

36. НАТ. ОСТРОВ. БЕРЕГ ОЗЕРА. ДЕНЬ.

Наташа и Володя сидят на берегу озера. ВОЛОДЯ рассматривает капсулу, видит, как по капсуле перестают проходить электрические разряды. Колька приходит в себя, задыхается, барахтается в воде. Володя бежит к нему.

37. НАТ. ОСТРОВ. ОЗЕРО. ДЕНЬ.

Володя пытается открыть капсулу и освободить Кольку. Колька, с красной круглой отметиной на лбу, стоит на коленях, рыдает и что-то ищет в воде. Наташа открывает дверь капсулы. Колька выпадает наружу, на руки Володи.

КОЛЬКА (рыдая): Прости, прости. Наталья твоя… Мы это, мы…

Колька теряет сознание.

38. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. ДОМ КОЛЬКИ И МАРИНКИ. ДЕНЬ.

Колька, шатаясь, заходит в избу. Маринка моет посуду в тазу.

МАРИНКА (оглядывается): Явился?

Колька ничего не отвечает, проходит мимо Маринки в спальню, не закрывает дверь, ложится на кровать. Маринка идет за ним.

МАРИНКА (на пороге спальни): Что, нажрался так, что ноги не держат? Скотина! Перед всей деревней меня позоришь!

Колька молчит, поджимает под себя коленки, дрожит, стучит зубами.

МАРИНКА (встревожено): Коленька, ты что? Это что такое, ударил кто? (Трогает отметину на лбу Кольки, принюхивается.) Да ты трезвехонек! Погоди, сейчас, сейчас.

Маринка убегает на кухню, гремит ящиками, звенит посудой — что-то ищет. Маринка возвращается со стаканом водки.

МАРИНКА: На, похмелись. (Протягивает Кольке стакан.)

Маринка поит Кольку. Он захлебывается, отмахивается, неловким движением руки выбивает стакан из рук Маринки. Стакан падает и разбивается.

КОЛЬКА (отчаянно): Не могу! Не могу! Отрава это. Убери с глаз долой. Все.

МАРИНКА (неуверенно): И заначку?

КОЛЬКА (в ярости, приподнимается на кровати): Все, я сказал!

Колька отворачивается к стене, накрывается с головой одеялом.

39. НАТ. ДЕРЕВНЯ. У ДОМА ТАТЬЯНЫ. ДЕНЬ.

Воронцов подходит к крыльцу Татьяны. Мужики робко стоят за калиткой. Воронцов стучит в дверь. Татьяна выходит.

ТАТЬЯНА: Чего вам?

ВОРОНЦОВ: Известно, чего, Татьяна Васильевна. Того самого.

ТАТЬЯНА: Долг принес?

ВОРОНЦОВ: Татьяна Васильевна, тут такое дело. С заказами у нас простой…

ТАТЬЯНА: Я вам что, благотворительный фонд?

Татьяна собирается уйти обратно в дом. Воронцов придерживает дверь.

ТАТЬЯНА (грозно): Обалдел?

ВОРОНЦОВ (опускает руку): Татьяна Васильевна, не сердись. Войди в наше положение. Душа болит. Надо прижечь. Мы в долгу не останемся. Ты дом достраивать собралась, так мы тебе досок с пилорамы припрем.

ТАТЬЯНА: На хрена мне ваши доски? (Подумав.) Так и быть. Только вы, сперва, кровать мою из дома в курятник вынесите.

ВОРОНЦОВ: Это зачем? То есть, это мы мигом! (Мужикам.) Эй, мужики, дело есть!

40. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. КУРЯТНИК ТАТЬЯНЫ. ДЕНЬ.

Мужики ставят кровать в курятник. Кругом кудахчут потревоженные куры. Входит Татьяна, с двумя бутылками самогона. Отдает бутылки Воронцову.

ВОРОНЦОВ: Хорошая ты женщина, Татьяна Васильевна. Понимающая. Если б не моя, я бы ух!

ТАТЬЯНА: Ты, Воронок, языком мели, да не забывай, с кем разговариваешь. Долг у тебя тыща. Плюс за сегодня еще шестьсот. Больше — не дам.

41. ИНТ. ОСТРОВ. СТОРОЖКА. НОЧЬ.

Володя просыпается. На улице — гул. Володя приподнимается на кровати, выглядывает в окно. На небе — растущий месяц. Володя видит рябь на озере, и большой темный силуэт под водой, похожий на крокодилий. В темноте Володя не может различить, что это. Ему становится страшно. Володя ложится обратно, закрывает глаза, отворачивается к стене.

42. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. У ДОМА ТАТЬЯНЫ. НОЧЬ.

Машина Татьяны подъезжает к дому. Из машины вылезает пьяный ЖЕНЬКА (25), падает в грязь. Татьяна бросается его поднимать.

ЖЕНЬКА (отмахиваясь, неразборчиво): Отстань! Иди ты!

ТАТЬЯНА (пытается поднять Женьку): Сейчас, вместе пойдем.

ЖЕНЬКА (поднимается, икает, оглядывается вокруг): А пацаны где? (Кричит.) Где пацаны?

ТАТЬЯНА: Уймись! Соседей разбудишь.

ЖЕНЬКА (кричит): Да пошли они все!

ТАТЬЯНА: Женька, хоть я тебе и мать, а терпение у меня все ж таки не железное.

ЖЕНЬКА: Мать-перемать. Раз мать, так дай мне денег. Я обратно, в город, поеду. Та-та-ри-та-тай. (Танцует.)

ТАТЬЯНА: Хватит. Наездился уже. Дома посидишь.

ЖЕНЬКА: Чтоб я у юбки твоей был? Не дождешься. Одна помрешь. Потому что — сука! (Пытается оттолкнуть Татьяну, снова падает.)

ТАТЬЯНА (наклоняется над Женькой, холодно): Да, родная мать твоя — сука. А ты кто тогда — щенок, получается? Только тявкать и годишься. Кусать зубы не выросли.

Женька успокаивается.

ТАТЬЯНА (брезгливо): Провонял весь. Спать будешь в доме тетки Натальи.

ЖЕНЬКА: К покойнице сына родного отправляешь?

ТАТЬЯНА: Живых опасаться надо, а покойников бояться нечего. Смирные они.

43. НАТ. ЛЕСОПИЛКА. ДЕНЬ.

Мужики, с похмелья, сидят на бревнах у лесопилки. Воронцов разливает самогон по стаканам.

1-Й МУЖИК: Сколько в Африке от этой заразы негров померло… Ну, на здоровье! (Мужики чокаются, выпивают.)

По новостям слышал, она уже на Европу перекинулась. А оттуда и до нас недалеко.

2-Й МУЖИК: Да какая, на фиг, у Кольки эбола?

1-Й МУЖИК: Микроб, он маленький, да удаленький. Вот, допустим, привезут в лавку бананы, а в них эта самая эбола и сидит.

ВОРОНЦОВ: Да на хрена нам ихние бананы, мужики? Если есть наш экологически чистый огурец. (Достает из банки соленый огурец, надкусывает.)

Издалека слышен звук мотора машины.

2-Й МУЖИК?: Шухер! Сергеич приехал!

Мужики прячут за бревна бутылку и стаканы. К лесопилке подъезжает машина ХОЗЯИНА (45). Мужики отряхивают и поправляют одежду. Хозяин вылезает из машины.

ХОЗЯИН: Здорово, мужики! (Пожимает Мужикам руки.)

МУЖИКИ (вместе): Здорово, Сергеич.

Хозяин принюхивается.

ХОЗЯИН: Мы же договорились…

ВОРОНЦОВ: Сергеич, исключительно в профилактических целях. Николай заболел. Вот мы и продезинфицировались, по чуть-чуть. Работать-то кроме нас, некому.

ХОЗЯИН: Я как раз о работе поговорить и приехал…

1-Й МУЖИК: Опять заказ слетел?

ХОЗЯИН (оправдывается): Так, дороги развезло, после бури. Заказчик говорит — по вашему говномесу машину не повезу. Я ему — как так, у меня работники готовы, команды ждут. А он заладил — не повезу, и точка.

ВОРОНЦОВ: Мать ети, Сергеич. Уж третий раз за сезон.

ХОЗЯИН: Вы меня тоже поймите, мужики. Я весь в кредитах. Еще за лесопилку не рассчитался. Вот если мы все вместе поднатужимся…

2-Й МУЖИК: Так и лопнуть можно! (Мужики смеются.)

ВОРОНЦОВ: Чем за «мелко» вкалывать, лучше задарма дома сидеть. Как крупный заказ появятся — зови.

Воронцов демонстративно достает припрятанный между бревнами самогон. Мужики уходят.

ХОЗЯИН (вслед мужикам, тихо): Совсем распоясались.

44. НАТ. ОСТРОВ. БЕРЕГ ОЗЕРА. ДЕНЬ.

Володя выходит из сторожки с эмалированным тазиком, в котором лежат носки, рубашка и кусок хозяйственного мыла. Садится на деревянный причал. Стирает одежду в озере.

Наташа неожиданно выныривает из воды. Забирается на причал. Она в платье и босоножках. Некоторое время Володя и Наташа сидят молча. Наташа разжимает кулак — на ладони у нее бьется маленькая рыбка. Она разглядывает рыбку. Володя берет рыбку с ладони девушки, выбрасывает в озеро.

ВОЛОДЯ: Она живая. Ей больно. (Снова начинает стирать.) Ну, как там твой аппарат? Долго еще чинить?

НАТАША: Полнолуние. Взлет.

ВОЛОДЯ: Ты, это, не подумай, я тебя не гоню… Но если про Кольку кто узнает, церемониться не будут. Меня — на нары, тебя — на опыты.

НАТАША: Топливо. Кончилось.

Володя роется в карманах, мелочь и мелкие купюры по 10 рублей, кладет на причал, пересчитывает. Из кармана вываливается фотография девушки с надгробья. Володя и Наташа этого не замечают. Фотография падает в воду, и волны несут ее к берегу.

ВОЛОДЯ: Деньги тоже кончились. (Задумывается.) Ладно. Я что-нибудь придумаю. Ты только нужный объем топлива рассчитай.

45. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. ДОМ КОЛЬКИ И МАРИНКИ. ДЕНЬ.

Маринка, одна, просыпается в кровати. Она слышит с улицы звук молотка — трезвый Колька поднимает покосившийся забор. Маринка одевается. Растапливает печь. Колька заходит в дом. В руках у него пакет, с вещами Маринки из тайника.

МАРИНКА: Коленька… Я… (Садится за стол, закрывает лицо руками.) Прости!

КОЛЬКА: Оба мы виноваты. Жили неправильно. Ты мучилась. Да и я, дурак.

Колька подходит к Маринке, обнимает ее за плечи. Маринка всхлипывает.

КОЛЬКА: Ну, чего ты? Пить я больше не буду никогда. Слово даю. Мы теперь по-другому заживем, слышишь? Сына мне родишь.

Маринка хватает пакет с вещами, кидает в печь.

46. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. МАГАЗИН. ДЕНЬ.

Маринка и Петровна беседуют в магазине через прилавок.

МАРИНКА: Она на него руку вот так наложила. (Кладет руку на лоб Петровны.) И сразу всю информацию считала. Вы, говорит, Николай, не просто так выпиваете. Бес в вас сидит.

ПЕТРОВНА (крестится): Так я и знала!

МАРИНКА: Пальцами щелкнула, вот так. (Щелкает перед лицом Петровны, та вздрагивает.) Бес как полез! А она давай его ловить, да за рога наружу тянуть. Так всего и вытащила. Только ожог во лбу остался. От адского пламени.

ПЕТРОВНА: Это же какой тяжкий крест несут люди. В глаза любому посмотришь, и тут же знаешь про него всю биографию.

В магазин входит Володя.

ПЕТРОВНА: Здравствуй, Володенька. Тут дело такое, деликатное, не знаю, как и сказать.

ВОЛОДЯ: Прямо говори — чего хочешь?

ПЕТРОВНА: Хочу, чтобы муж мой, Илья Иваныч, пить завязал окончательно. Вот как Маринкин Николай. Знаю, Наташеньке твоей это по силе. Силу Господь не дает тем, кто с ней совладать не может.

ВОЛОДЯ: А с чего ты взяла, что Наташа твоего деда Илью может отвадить от пьянства?

Петровна смотрит на Маринку. Маринка делает вид, что протирает прилавок.

ПЕТРОВНА: Чудо Господне не утаится от страждущих, Владимир.

ВОЛОДЯ (смотрит на Маринку): Понятно.

ПЕТРОВНА: Так я, это, деда собрала уже. Едем, значит?

ВОЛОДЯ: Едем, что с вами поделаешь.

ПЕТРОВНА: Мы мигом. Благослови тебя Господь. (Уходит.)

МАРИНКА: Володь, я ей ни слова не сказала. Ты же знаешь Петровну. Язык без костей.

ВЛАДИМИР: Да и шут с ней. Марин, мне бы продуктов одолжить. И вина хоть пару бутылок. Сама знаешь, пособие в конце месяца.

МАРИНКА: Что ты, Володечка. Должница я ваша теперь. За Кольку, проси, что хочешь, все сделаю.

Маринка ставит на прилавок продукты и ящик водки.

МАРИНКА: Погоди. (Роется в кармане.) Вот.

Маринка подает Володе завернутую бумажку. Он разворачивает бумажку — там золотые серьги Натальи.

МАРИНКА: Ты прости меня. Взяла без спросу. Бес попутал.

ВОЛОДЯ: Когда же ты успела?

МАРИНКА: Да в тот самый день, как померла тетка Наталья.

ВОЛОДЯ: Ты что, получается, в дом к нам заходила?

МАРИНКА: Зачем в дом? (Осекается.) Да, в дом зашла. Татьяна Васильевна велела сестру на юбилей позвать. А тетка Наталья на кровати лежит, холодная. Мне так страшно стало, я тут же вон бросилась.

ВОЛОДЯ: Что ж ты никому не сказала? Скорую не вызвала?

МАРИНКА: Прости, Володечка. Грех на мне. Пьяная была, не соображала ничего.

ВОЛОДЯ: Как же ты не соображала, а серьги взяла?

МАРИНКА: Как-как. Говорю же, бес попутал. Ты прости меня, если сможешь.

ВОЛОДЯ: Бог простит.

47. НАТ. ОЗЕРО. ДЕНЬ.

Володя, Петровна и дед Илья в моторке едут к острову. Дед Илья сидит, согнувшись, обхватив голову руками, и мычит.

48. НАТ. ОСТРОВ. БЕРЕГ ОЗЕРА. ДЕНЬ.

Лодка причаливает к пирсу. На пирсе ждет Наташа. Дед Илья, мыча, вылезает из лодки, ползет по пирсу навстречу к Наташе. Наташа хлопает в ладоши один раз. Металлический шарик летит к деду Илье, кружит вокруг его головы. Петровна пытается поставить деда Илью на ноги, тот отмахивается от шарика и мычит сильнее. Володя берет Петровну под руку и быстро уводит в сторону кладбища.

ПЕТРОВНА (оглядывается): Ой, чего это так мигает?

ВОЛОДЯ (настойчиво ведет Петровну в противоположную сторону от пирса): Нельзя нам на это смотреть, Валентина Петровна. И рассказывать тоже никому нельзя. Иначе бес услышит.

ПЕТРОВНА (крестится): Если жизнь праведную ведешь — в храм ходишь, молишься, причащаешься, пост соблюдаешь, каешься регулярно, вот как я, допустим… Тут беса бояться нечего. (Смотрит на церковь, крестится, плюет себе под ноги.) Тьфу на лукавого. Пусть сам нас боится.

Володя и Петровна уходят на кладбище. За их спинами, на воде лежит дед Илья. Прозрачная капсула переливается белыми искрами.

49. НАТ. ОСТРОВ. КЛАДБИЩЕ. ДЕНЬ.

Володя стоит у могилы родителей Петровны. Могилу недавно пололи, но кресты покосились после бури, фотографии выцвели — лиц почти не разобрать. Пластиковые цветы на венках тоже выцвели, до белого цвета. Петровна стоит на коленях, выдирает редкие сорняки.

ПЕТРОВНА: Давно я здесь не бывала, дорогие. То одно, то другое, да и деда разве одного оставишь? Спасибо, Владимир, что приглядел. (Оглядывается по сторонам, видит могилу Натальи.) А Натальина-то могилка как ухожена! Еще бы жить да жить. И как вы любили друг друга! Как ни посмотрю, а вы вдвоем идете под ручку, как шерочка с машерочкой. Я ж всегда Наталье советовала за тебя замуж идти. И, ты даже не сомневайся, она бы пошла, если бы не сеструха.

Володя снова кивает.

ПЕТРОВНА (украдкой поглядывает в сторону озера): Своими придирками она Наталью и уморила. (Осекается.) Не в том смысле, что уморила, а в том, что доброго слова ей за всю жизнь не сказала. А теперь и могилку, небось, ни разу не проведала…

Со стороны озера раздается жуткий крик деда Ильи. Володя и Петровна бегут к озеру.

50. НАТ. ОСТРОВ. БЕРЕГ ОЗЕРА. ДЕНЬ.

Володя и Петровна подбегают к берегу. Там, без движения, лежит мокрый дед Илья, застывшим взглядом смотрит в небо. На лбу у деда красная круглая отметина. Наташа равнодушно стоит рядом.

ПЕТРОВНА (подбегает к деду Илье, ощупывает): Муж мой, кормилец мой! Что с тобою? (Толкает деда Илью.) Встань, подымись! На кого же ты меня оставляешь, одну одинешеньку! (Наташе и Володе.) Да что же вы стоите, изверги проклятые! Помогите, помирает он!

ДЕД ИЛЬЯ (трезвым голосом): Уймись, глупая баба. Не помираю я.

Петровна от неожиданности замолкает, садится рядом с дедом Ильей на траву.

ДЕД ИЛЬЯ: Ну, чего рот раззявила? Чего расселась?

ПЕТРОВНА: Ой, живой!

ДЕД ИЛЬЯ: Вот правду говорят, что все бабы — дуры. Что со мной случится-то может? (Трогает себя за голову, чешет отметину на лбу.) Руки-ноги целы, голова на месте. А тебе бы все причитать. Вставай, залазь в лодку. Дел накопилось — невпроворот.

Дед Илья бодро встает, по очереди жмет руки Володе и Наташе, идет к моторке. Петровна, с раскрытым ртом, идет за ним, осеняет крестным знамением то себя, то спину деда Ильи. Дед Илья оборачивается на Наташу, пристально смотрит.

ДЕД ИЛЬЯ: Да нет, показалось

51. НАТ. ДЕРЕВЕНСКАЯ УЛИЦА. НОЧЬ.

В деревне идет дождь.

52. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. ДОМ ПЕТРОВНЫ. НОЧЬ.

Зачехленная гармонь убрана на шкаф. Дед Илья крепко спит в своей кровати. Рядом с кроватью, перед иконами, на коленях стоит Петровна, крестится, шепчет молитву и отвешивает поклоны.

53. НАТ. ОСТРОВ. ДЕНЬ.

Бобслей.

Бабы везут на остров мужиков, для исцеления от алкоголизма. Привозят Наташе и Володе продукты и алкоголь.

Наташа лечит Воронцова в прозрачной капсуле. У Воронцова во лбу мигает красная лампочка.

Володя складывает ящики с водкой в сторожке.

Наташа несет водку к берегу озера. Возвращается обратно с пустыми бутылками.

Володя сортирует привезенные бабами банки с разносолами. Банки трясутся от вибраций — за кадром Наташа чинит космический корабль.

На берегу озера, со стороны материка, сидят кошки, мяукают.

54. НАТ. ДЕРЕВНЯ. ДВОР ПЕТРОВНЫ. ДЕНЬ.

Дед Илья вытаскивает из дома икону, несет в сарай. За ним с визгом бежит Петровна.

ПЕТРОВНА: Илюшенька, ведь это грех великий! Как же ты после смерти пред очи божьи смотреть будешь глазами своими бесстыжими?

ДЕД ИЛЬЯ (останавливается у сарая): Запомни. Бога нет.

ПЕТРОВНА (крестится): Опомнись. Это слова дьявола.

ДЕД ИЛЬЯ: И дьявола тоже нет. А есть одна эволюция. Мы — мартышки. Поскачем, поплачем, помрем, сгнием. (Бросает икону в сарай, там уже лежат остальные иконы Петровны.)

ПЕТРОВНА (крестит деда Илью): Изыди, дьявольское отродье, покинь тело раба Божия Илии, во имя Христово. (Открывает бутылку со святой водой, окропляет деда Илью.)

Дед Илья хватает полено, идет на Петровну. Петровна убегает.

ДЕД ИЛЬЯ: Сейчас я тебя знатно перекрещу.

Мимо дома Петровны проходят Колька и Воронцов. Петровна выбегает за калитку, прячется за Колькой.

ПЕТРОВНА: Посмотрите, ребятки, коммунистом на старости лет заделался! (Деду Илье.) Ирод ты, а не коммунист.

ДЕД ИЛЬЯ (Кольке и Воронцову): Здорово, мужики. (Петровне.) Замолкни. Я всю жизнь коммунистом был, коммунистом и останусь. И помру, если придется, тоже коммунистом.

ПЕТРОВНА (плюет себе под ноги): Тьфу!

ВОРОНЦОВ: При коммунизме такого разврата, какой сейчас в стране творится, не было.

ПЕТРОВНА (Воронцову): Воронок, ты-то откуда знаешь? Ты ж, когда Союз распался, еще в школу ходил.

ВОРОНЦОВ: И что? Вон, Сергеич нас сколько лет эксплуатирует, без выходного пособия. При Союзе бы его за такую деятельность живо к стенке. А сейчас — как сыр в масле катается, за наш счет.

ДЕД ИЛЬЯ: Вот карась. Но мы этого карася быстро прищучим.

КОЛЬКА: Это как же?

ДЕД ИЛЬЯ: Профсоюз вам надо организовать, вот как.

ПЕТРОВНА (выглядывая из-за Кольки, деду Илье): Не лез бы ты ни в свое дело.

ДЕД ИЛЬЯ (Петровне): Цыц! (Кольке и Воронцову.) Я про рабоче-крестьянские права все знаю. 20 лет отпахал в профсоюзном комитете. Предлагаю завтра собрать собрание и внести вопрос на повестку дня.

55. ИНТ. ОСТРОВ. СТОРОЖКА. ДЕНЬ.

Наташа ест вареную картошку из котелка. Вокруг ее головы летает металлический шарик. Володя роется в кармане. Достает серьги Натальи, кладет на стол перед Наташей.

ВОЛОДЯ: Вот, подарок.

Наташа берет серьги, рассматривает.

ВОЛОДЯ (смущается): Наталье купил, на годовщину. Она их никогда не снимала.

Наташа цепляет серьги на волосы. Серьги падают. Она поднимает серьги, крепит на платье, как ордена.

ВОЛОДЯ: Дай, помогу.

Володя берет серьги, наклоняется над Наташей. Отгоняет от ее головы шарик.

ВОЛОДЯ: Вот я полоротый! У тебя же уши не проколоты! (Показывает на свои мочки.) Вот тут дырки делают, а в них сережки вешают.

НАТАША: Почему.

ВОЛОДЯ: Для красоты.

Наташа дважды хлопает в ладоши. Шарик приземляется на стол, замирает. Наташа накрывает шарик пустой пол-литровой банкой. Встает из-за стола, подходит к стене сторожки. Там, прямо в доску, воткнута иголка с длинной ниткой. Наташа выдергивает иголку, решительно прокалывает себе сначала правое, потом левое ухо, даже не поморщившись. В момент проколов из ушей идет звук, как будто сдувается воздушный шарик. Володя, открыв рот, смотрит на Наташу. Наташа надевает серьги в уши.

НАТАША: Красота. Поехали.

56. НАТ. ДЕРЕВНЯ. ПЕРЕД МАГАЗИНОМ. ВЕЧЕР.

На крыльце магазина висит плакат — «С Днем Рождения, любимая деревня!». Под плакатом висит гирлянда, половина лампочек на ней не работает. На площадке перед магазином накрыт длинный стол, составленный из нескольких столов.

Мужики сидят с одного края стола, шепотом обсуждают с дедом Ильей создание профсоюза. Они все — трезвые. Пьет только Женька, который сидит отдельно от остальных.

Бабы сидят с другой стороны стола, выпивают, посматривают на мужиков, скучают. Маринка шушукается с бабами, встает, идет к Кольке.

МАРИНКА: Николай, идем танцевать.

КОЛЬКА (отмахивается): Да погоди ты! Вон, и музыки нет.

Маринка включает телефон, ставит песню, с ужасным качеством звука.

МАРИНКА: Вот, пожалуйста!

ПЕСНЯ:

Я тебе посвящал все песни свои,

Я себя открывал, что хочешь, бери,

И с надеждою ждал, когда же тронется лед,

Только в сердце любимом любовь не живет.

Маринка берет Кольку за руку, тянет из-за стола.

КОЛЬКА: Да отвяжись! Набралась уже к обеду!

МАРИНКА (игриво): Нет в тебе страсти, Коля…

Маринка одна танцует под музыку. Остальные бабы встают из-за стола, присоединяются к ней. Маринка, эротично извиваясь, подходит к Женьке.

МАРИНКА: Жень, составишь компанию?

Женька хмыкает, пошатываясь, вылезает из-за стола, идет танцевать с Маринкой. Он обнимает Маринку за талию, и они танцуют «медляк». Маринка откровенно прижимается к Женьке, крутит попой. Колька видит это, отвлекается от мужиков, смотрит на танцующих.

ДЕД ИЛЬЯ: Срамота!

К месту гуляний подходят Володя и Наташа. Бабы вовлекают их в свой танец. Наташа стоит на месте, не знает, что делать. Бабы танцуют вокруг Володи, прижимаются к нему, он смущен. Володя обходит баб, берет растерянную Наташу за руку. Они начинают танцевать.

ПЕСНЯ:

А я и не знал,

Что любовь может быть жестокой,

А сердце таким одиноким,

Я не знал, я не знал…

Володя и Наташа смотрят друг другу в глаза. Наташа неловко передвигает ноги, как будто марширует на месте, Володя обнимает ее за талию, ведет в танце. Они танцуют, как будто вокруг никого нет.

ПЕСНЯ:

Но все равно, я тебе желаю счастья,

Нам незачем больше встречаться,

Я все сказал, я все сказал…

Женька не отрываясь, смотрит на Наташу. Маринка тоже смотрит, хихикает. Женька шикает на Маринку, подходит к танцующим Наташе и Володе.

ЖЕНЬКА: Дай, я!

Женька хватает Наташу за руку, притягивает к себе. Женьку шатает. Наташа, как кукла, повторяет его движения. Женька падает, тянет за собой Наташу. Она падает на Женьку. Бабы смеются. Женька заворожено тянет руку, хочет прикоснуться к лицу Наташи.

НАТАША: Не. Надо.

Володя отталкивает руки Женьки, поднимает Наташу, сажает за стол. Женька с трудом поднимается, толкает Володю в спину. Он падает на стол, самогон разливается по скатерти, заливает телефон Маринки. Песня с шипением обрывается. Женька хватает бутылку, замахивается на Володю.

ЖЕНЬКА: Падаль! Мало тебя мать гоняла!

Колька и Воронцов скручивают Женьку, тот сопротивляется.

ЖЕНЬКА: Пусти! (Пытается ударить Кольку, потом Воронцова.) Сучьи морды!

Володя уводит Наташу. Возвращается, берет со стола две бутылки самогона.

МАРИНКА: Не, ну нормально, а?!

Володя и Наташа уходят с праздника. На развороченный стол прыгает кошка, ходит по столу, принюхивается. Потом убегает вслед за Наташей и Володей.

57. НАТ. ОЗЕРО. НОЧЬ.

Володя и Наташа едут в моторке на остров. Небо чистое. На воде серебристая дорожка месяца.

ВОЛОДЯ (стоит на носу, не оборачиваясь на Наташу): Ты не думай, они сами по себе — не злые. Просто страшно одному. Вот в стаи и сбиваются. Огрызаются.

НАТАША: Ты. Добрый.

ВОЛОДЯ (усмехается): Я? Я ведь человека убил. Сидел. С Натальей моей по переписке познакомился. Знаешь, если бы не она, я бы снова сел — идти мне больше было некуда. А она пожалела.

Лодка прибивает к причалу. Володя оглядывается на Наташу, ее лицо не выражает никаких эмоций.

ВОЛОДЯ: Приехали.

Володя вылезает из лодки, подает руку Наташе, она сжимает руку Володи, и смотрит ему в глаза.

НАТАША: Ты. Бы. Поменял. Если. Бы. Мог. Не убил.

ВОЛОДЯ: Да что толку думать о том, что невозможно изменить?! Да я лучше бы сам бы там умер, а девчонку ту спас. Молодая была совсем девочка. И откуда выскочила на дорогу?

58. НАТ. У ЛЕСОПИЛКИ. ДЕНЬ.

Мужики, с самодельными плакатами «Требуем 8-часовой рабочий день», «Белая зарплата — бич для бюрократа», толпятся у закрытой лесопилки. Подъезжает машина Хозяина.

ХОЗЯИН (вылезает из машины): Вы что за цирк устроили? Опять, что ли, синие?

Воронцов (выходит из толпы): Сергеич, мы все трезвые!

ХОЗЯИН: Тогда не понял.

ВОРОНЦОВ (оглядывается на мужиков): Мы тут посоветовались и решили — баста. Больше никакой шабашки и шарашки. Требуем, чтобы ты нас на лесопилке оформил официально.

КОЛЬКА (выкрикивает из толпы): И зарплата чтобы тоже была официальная!

ХОЗЯИН: Легко сказать. Только, со всеми налогами, вы в два раза меньше получать будете. А заказов от вашей официальности не прибавится.

Мужики шушукаются, явно начинают сомневаться.

ВОРОНЦОВ (оглядывается, мужикам): Спокойно! (Хозяину.) Сергеич, мы хотим, чтобы денежный процент нам на пенсию регулярно капал. Стабильности хотим.

ХОЗЯИН: Да какая в нашем деле стабильность? То дождь, то заморозок, то пол-леса сгорит на ровном месте. И если по справедливости говорить, не особо-то вы и пашете!

ВОРОНЦОВ: Тогда, Сергеич, не обессудь, расстанемся по-хорошему. Айда, мужики!

Мужики, недовольно перешептываясь, уходят.

ХОЗЯИН (вслед мужикам): Прибежите еще! Работать вам все равно больше негде!

59. НАТ. ДЕРЕВНЯ. У МАГАЗИНА. ДЕНЬ.

Женька стоит у задней двери магазина, оглядывается по сторонам. Маринка выносит бутылку водки, отдает Женьке. Он протягивает Маринке смятую купюру.

МАРИНКА: Только, чтоб мать твоя не узнала — а то загрызет.

Женька сплевывает.

МАРИНКА: Жень, ты, что, на экстрасенсшу запал?

ЖЕНЬКА (открывает бутылку, пьет из горла): Отвали.

МАРИНКА: Я же о тебе беспокоюсь. Ты парень видный. С тобой любая пойдет.

ЖЕНЬКА (хмыкает): Любая, это ты, что ли?

МАРИНКА: Я точно знаю — экстрасенсша в этом деле ничего не умеет.

ЖЕНЬКА: В смысле?

МАРИНКА: В том самом смысле. Она же вобла сушеная. Еще и с придурью. Да какой мужик с этой…

Женька грозно смотрит на Маринку, та замолкает. Женька глотает еще водки, разглядывает Маринку.

МАРИНКА: Тебе, Жень, нужна женщина опытная.

ЖЕНЬКА: А Колька как же?

МАРИНКА: А что Колька? Он у деда Ильи днями и ночами заседает, вместе с остальными. Что ж мне, теперь, одной в холодной постели куковать? Я — женщина молодая, здоровая. Мне внимание нужно, Женя.

Маринка берет из рук Женьки бутылку, пьет из горла, закашливается. Оба слышат, что в магазин кто-то зашел.

МАРИНКА: Ну, я пошла. Если что — зови.

(Уходит.)

60. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. МАГАЗИН. ДЕНЬ.

Маринка идет к прилавку, видит Наташу и Володю. Маринка достает из кармана телефон, быстро и незаметно отправляет смс.

МАРИНКА: Водки нет.

ВОЛОДЯ: Как же нет, если вот она стоит. (Показывает на витрину.)

МАРИНКА: Это муляж.

ВОЛОДЯ: Ну, дай вина.

МАРИНКА: Вина тоже нет. И вообще, весь спирт закончился. И когда завезут, неизвестно. Кризис.

ВОЛОДЯ: Марин, как нет-то? Да от тебя самой разит!

МАРИНКА (берет тряпку, начинает чистить прилавок): Ходят тут всякие алкаши, и все им в долг подавай. А у меня, между прочим, отчетность.

ВОЛОДЯ: Марин, ты чего? Мы ж Николая твоего вылечили…

МАРИНКА: А уж за мужа моего отдельное спасибо! Протрезвел, работу бросил. Теперь одна пашу на всю семью, вот счастье женское привалило!

В магазин заходят бабы во главе с женой Воронцова.

ЖЕНА ВОРОНЦОВА (кивает Маринке): Спасибо за сигнал! (Наташе.) Значит так, барышня, возвращай-ка ты нашим мужикам обратно все, как было.

ВОЛОДЯ: Обратно — это как? Чтобы мужики снова запили?!

ЖЕНА ВОРОНЦОВА: Именно. А то они, как протрезвели, окончательно с катушек слетели, с этим своим профсоюзом.

НАТАША: Процесс. Необратим.

ЖЕНА ВОРОНЦОВА: В смысле?

ВОЛОДЯ: В смысле, мужики ваши пить бросили навсегда. Разговор окончен.

1-Я БАБА (делает шаг к Наташе): Да вмазать ей хорошенько, живо все исправит!

ВОЛОДЯ (закрывает собой Наташу): Вы что, с ума все посходили?

ЖЕНА ВОРОНЦОВА: Мы-то как раз нормальные. А вот племянница твоя явно нарывается.

2-Я БАБА: Да сдать ее надо, в органы. Пусть проверят на законную деятельность.

БАБЫ (вразнобой): Верно. Сдать ее.

Бабы наступают на Наташу. В магазин, с черного хода, заходит Женька.

ЖЕНЬКА (бьет кулаком по прилавку так, что Маринка вздрагивает): Стоять!

Бабы замирают.

ЖЕНЬКА: Значит так. Если Наташу кто хоть пальцем тронет, я этот самый палец оторву вместе с рукой. И не посмотрю, что бабы. (Володе.) Валите отсюдова побыстрее.

Володя берет Наташу за руку, уводит из магазина.

НАТАША (оглядываясь на прилавок, Володе): Топливо.

МАРИНКА (вслед Володе и Наташе): В другом месте заливайтесь! Алкашня!

61. НАТ. ДЕРЕВНЯ. У ДОМА ТАТЬЯНЫ. ДЕНЬ.

Володя и Наташа подходят к дому Татьяны. У дома стоит машина с красным крестом. Дверь в Натальину половину дома распахнута. Остатки стекла в окне выбиты, стакан с водой, поставленный для покойной, валяется на земле.

ВОЛОДЯ: Посиди здесь. Я быстро.

Наташа садится на лавку у забора. Володя заходит во двор, замечает, что кровать Татьяны стоит у курятника. Володя подходит к дому, поднимает стакан. Наливает воду из ведра, ставит стакан на подоконник. Заходит в дом.

62. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. КОМНАТА НАТАЛЬИ. ДЕНЬ.

Володя входит в комнату Натальи. Там полный бардак — на полу у окна валяется сломанный стул. Разбитая рамка с фотографиями лежит на полу. Одна дверца шкафа висит на петлях. Из комода вытащены ящики. Татьяна и ФЕЛЬДШЕР (50), с бутылкой самогона в кармане куртки, стоят у серванта. Часть посуды из серванта разбита.

ТАТЬЯНА: Роман Романыч, вы уж простите за беспорядок. Евгений буянил, пришлось изолировать.

ФЕЛЬДШЕР: Дело молодое. Главное — препараты целехоньки. (Достает из серванта упаковку инсулина.) Сестре вашей уже за ненадобностью, так, может, кому еще пригодится.

ВОЛОДЯ: День добрый!

ТАТЬЯНА (фельдшеру): Принесла нелегкая!

ФЕЛЬДШЕР: Приветствую, Владимир.

ВОЛОДЯ (Татьяне): Татьяна Васильевна, самогону одолжи. Очень надо.

ТАТЬЯНА (фельдшеру): Что я говорила. Даже не стесняется.

ФЕЛЬДШЕР: Что празднуем, Владимир? Жена скончалась…

ТАТЬЯНА (фельдшеру): Да какая жена? Так, сожители. Мало ли кто с кем живет. Одна кончилась, новую завел. Тоже тихушницу.

ФЕЛЬДШЕР (Татьяне): Что и говорить, человеческая смерть — это большая трагедия. А все почему?

ВОЛОДЯ: Почему?

ФЕЛЬДШЕР: Известный факт. Общая моральная неудовлетворенность. По научному — депрессия.

ТАТЬЯНА (фельдшеру): Да какая депрессия, Роман Романыч! Пить надо меньше!

ВОЛОДЯ: Наталья ни капли в рот не брала. Разве при диабете пить можно?

ФЕЛЬДШЕР: Так в крови следы…

ТАТЬЯНА (перебивает фельдшера): Сам ее, небось, и уморил, уголовник проклятый! Думаете, он к сестре моей просто так прицепился? Баба одинокая, болезная, у сестры живет на полном довольствии. Быстро все рассчитал.

ФЕЛЬДШЕР: Вот ты мне объясни, Владимир, почему Наталья инсулин себе не колола?

ВОЛОДЯ: Как не колола?!

ФЕЛЬДШЕР (крутит в руках упаковку инсулина): Так упаковка-то не вскрыта! Получается, не колола.

ВОЛОДЯ: Наталья уколы по часам сверяла!

ФЕЛЬДШЕР: Депрессия часто вызывает суицидальные наклонности. Известный факт. (Вздыхает.) Володя, потрясенный, как сомнамбула, выходит из комнаты.

ФЕЛЬДШЕР: Деревня. Даже до свидания не сказал. А вот с вами всегда приятно иметь дело.

63. НАТ. ДЕРЕВНЯ. У ДОМА ТАТЬЯНЫ. / УЛИЦА. ДЕНЬ.

Наташа сидит на лавке у забора. Рядом с ней, на лавке, на заборе и на траве, сидят несколько кошек, Наташа их гладит. Володя проходит мимо Наташи, идет по дороге в сторону озера. Наташа встает, идет за ним. Кошки бегут за Наташей.

НАТАША: Топливо.

Володя никак не реагирует. Наташа семенит рядом с Володей, тараторит.

НАТАША (дергает Володю за рукав): Володя. Времени. Мало. Нужно. Еще. Топливо. Володя. Времени. Мало.

Володя резко останавливается, хватает Наташу за плечи, встряхивает.

ВОЛОДЯ: Она сама — не могла. Она любила жизнь, понимаешь?

НАТАША: Не. Понимаю. Тебе. Плохо. Володя. Больно. Тебе. Надо. В капсулу. Если. Больно.

Володя с раздражением машет на Наташу рукой, уходит.

64. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. ДОМ ПЕТРОВНЫ. НОЧЬ.

Вместо икон в доме Петровны в красном углу висит портрет Ленина. Дед Илья спит за столом, уронив голову на профсоюзные бумаги. Колька, Воронцов и другие мужики, тихо, чтобы не потревожить деда Илью, встают из-за стола, жмут друг другу руки, по очереди выходят из комнаты. Последним выходит Колька.

65. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. САРАЙ ПЕТРОВНЫ. НОЧЬ.

На небе — почти полная луна. Колька идет мимо сарая Петровны. Видит, как Петровна, в тайне от мужа, на коленях молится перед спрятанными в сарае иконами.

ПЕТРОВНА (крестится): Господи, прости нас, грешных. Избави нас от нечистой силы, от городской экстрасенсши, да от всякой ереси. Во имя отца, и сына…

Колька выходит за калитку, идет к своему дому.

66. ИНТ. ДЕРЕВНЯ ДОМ КОЛЬКИ И МАРИНКИ. НОЧЬ.

Колька заходит в комнату. Видит, что Маринки нет в кровати. Колька берет ружье, выходит из дома.

67. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. КУРЯТНИК ТАТЬЯНЫ. НОЧЬ.

Маринка и Женька занимаются сексом на кровати Татьяны, в курятнике. Вместо Маринки в процессе Женьке мерещится Наташа. Он зажмуривает глаза. Открывает — снова видит Маринку. В сарай заглядывает Колька, любовники его не замечают. Маринка стонет. Колька взводит курок, стреляет.

МАРИНКА (взвизгивает): Ааа!

Потревоженные куры кудахчут, хлопают крыльями. Петух поет.

68. НАТ. ОСТРОВ. КЛАДБИЩЕ. МОГИЛА НАТАЛЬИ. НОЧЬ.

Гул, идущий от озера, затихает. Володя лежит на траве у могилы Натальи, смотрит на месяц и звездное небо. Наташа, в мокром платье, подходит к Володе, наклоняется над ним. Вода с ее волос капает на его лицо.

НАТАША: Аппарат. Готов. Пять. Бутылок. На. Взлет.

ВОЛОДЯ (показывает на небо): Думаешь, моя Наталья сейчас там?

НАТАША (показывает на могилу): Там. В земле.

ВОЛОДЯ: Там — тело. А душа, ну, то, каким человек был, мысли его, чувства, поступки — если он никому зла не делал, то после смерти душа возносится в райский сад.

НАТАША: Лететь. Долго. Много. Планет. Где. Есть. Сад.

ВОЛОДЯ: Да это не планета… А, кроме нас и вас, жизнь-то там, вообще, есть?

НАТАША: Есть.

ВОЛОДЯ: И что, все — такие же люди?

НАТАША: Разные.

ВОЛОДЯ (поднимается с земли): Пойдем, я тебе кое-что покажу.

69. НАТ. ДЕРЕВНЯ. У КУРЯТНИКА ТАТЬЯНЫ. НОЧЬ.

Деревенские толпятся у сарая. Менты сажают Кольку в машину.

ДЕД ИЛЬЯ: Эх, Колька, Колька.

ПЕТРОВНА: Так я и знала, что до смертоубийства дойдет! Дьявол в нашу местность повадился. Теперь жди одних бед.

Маринка, с перебинтованным предплечьем, бросается к машине.

МАРИНКА: Коленька!

КОЛЬКА (ментам): Уберите с глаз моих долой эту шалаву!

Мент (отводит Маринку): Отойдите, не положено.

МАРИНКА (подскакивает к Татьяне): Татьяна Васильевна, родненькая, умоляю! Сдуру он, не хотел он!

ТАТЬЯНА (холодно): Трезвый он был, как стеклышко. Значит, знал, на что шел.

МАРИНКА (подскакивает к Женьке): Женечка, ведь не сделал он тебе ничего. Все мне только. За что же вы его?

Женька молча поднимается с лавки, уходит в дом. Маринка смотрит на деревенских, те прячут глаза. Менты увозят Кольку.

70. ИНТ. ОСТРОВ. РАЗРУШЕННАЯ ЦЕРКОВЬ. НОЧЬ.

Володя показывает Наташе фрески на стенах разрушенной церкви. Наташа щелкает «фиксатором».

ВОЛОДЯ: Бог создал все вокруг. И небо, и землю, и светила. И человека, по образу и подобию своему. (Задумывается.) Если мы во Вселенной не одни, то, что же? Нет его?

НАТАША: Хочешь. Я. Показать. Дом.

Володя кивает. Наташа щелкает фиксатором. На стенах церкви появляется проекция звездного неба. Наташа водит руками, укрупняет проекцию, как на планшете. Володя видит Землю из космоса.

НАТАША: Это. Вы.

Наташа водит руками. На проекции пролетает Солнечная система, потом Млечный путь, потом проекция показывает огромное количество галактик. Наташа пальцами пролистывает галактики, наконец, останавливается на одной, расширяет картинку, отодвигает различные планетарные системы. Находит одну систему, с двумя звездами. Укрупняет одну из планет.

НАТАША: Это. Дом.

Володя прикасается к проекции. Пальцы проходят сквозь голограмму.

ВОЛОДЯ (восхищенно, шепотом): Чудо такое. Невероятное! Есть он, наверное, все-таки где-то, бог…

НАТАША: Жди. Здесь. Я. Тоже. Готовить. Подарок. Тебе.

Наташа выходит из церкви, проекция гаснет. Володя остается в темноте. В церковь заходит женская фигура, лица ее не видно. Женщина приближается к Володе. Он всматривается в ее лицо — это его покойная НАТАЛЬЯ, выглядящая так же, как на похоронной фотографии, в тех же золотых сережках. Володя протягивает руки, как слепой, на ощупь, хаотично прикасается к ее лицу ладонями, губами, в этих жестах нет физической страсти, только тоска. Опускается на колени, обнимая ее ноги, и тут замечает на ногах белые босоножки Наташи. Володя, понимая, что инопланетянка приняла облик его жены, отталкивает ее.

ВОЛОДЯ: Нет, так — не надо. Так я не хочу. Так я не могу. (Выбегает из церкви.)

71. НАТ. ДЕРЕВНЯ. ДВОР ТАТЬЯНЫ. ДЕНЬ.

Татьяна показывает СТРОИТЕЛЮ (40) пристройку, где жила Наталья.

ТАТЬЯНА: Значит, вы поняли — это все сносим. Веранду ставим здесь. И чтобы колонны обязательно были белые.

СТРОИТЕЛЬ: Само собой, Татьяна Васильевна. Как говорится, любой каприз за ваши деньги.

Из дверей выходит трезвый Женька, в пиджаке, с галстуком. Он несет ящик самогона, сверху лежит коробка конфет. Женька грузит ящик в машину Татьяны. Обрывает цветы с клумбы, кладет букет в машину.

ЖЕНЬКА (подходит к Татьяне): Мам, я, это, на остров поеду, к экстрасенсше. Подлечиться хочу. (Целует ошеломленную Татьяну в щеку.) Женька садится в машину, уезжает. Татьяна и строитель смотрят ему вслед.

72. ИНТ. НАТ. МАШИНА. У БЕРЕГА ОЗЕРА. ДЕНЬ.

Женька подъезжает к берегу озера. Останавливает машину. Смотрится в зеркало, поправляет галстук. Достает одну бутылку самогона, открывает, пьет из горла. Вылезает из машины, идет к старой весельной лодке. У лодки сидят кошки, Женька их прогоняет.

73. НАТ. ОСТРОВ. КЛАДБИЩЕ. МОГИЛА НАТАЛЬИ. ДЕНЬ.

Володя полет сорняки на могиле Натальи, кладет на могилу букет полевых цветов.

74. НАТ. ОСТРОВ. БЕРЕГ ОЗЕРА. ДЕНЬ.

Женька, на весельной лодке, причаливает к острову. Наташа, мокрая, сидит на причале.

ЖЕНЬКА: А ты что такая?

НАТАША: Плавала.

ЖЕНЬКА: А я, это, вот — привез. (Протягивает Наташе цветы и конфеты.)

НАТАША: Спасибо.

ЖЕНЬКА: И вот еще. (Выгружает ящик самогона.) Слышал, тебе надо.

НАТАША: Спасибо.

Женька с ящиком в руках идет к сторожке. Наташа семенит за ним.

75. ИНТ. ОСТРОВ. СТОРОЖКА. ДЕНЬ.

Женька и Наташа заходят в сторожку. Металлический шарик в банке на столе активизируется, приподнимается со стола, стучится о стенки банки. Женька его не замечает.

ЖЕНЬКА (ставит ящик самогона на стол, смотрит на пустые бутылки в углу): Ого. Мощно вы кочегарите. (Осматривается, видит, что кровать только одна.) Так вы с Володькой, значит, того? Не староват он для тебя?

Наташа молчит. Женька резко подходит, обнимает Наташу, начинает целовать. Наташа растеряна, никак не реагирует.

ЖЕНЬКА: Вот так, вот так, моя хорошая… Старик тебя так никогда не приласкает… Ты же такая красивая, такая сладкая…

Наташа не сопротивляется. Женька укладывает ее на кровать.

ЖЕНЬКА: Неужели не соврала Маринка? Это ничего… Я все умею, я тебя всему научу…

Женька рукой забирается к Наташе под подол. Щупает там, вдруг резко останавливается, удивленно смотрит на Наташу.

ЖЕНЬКА: Что за?!

Наташа хлопает в ладоши один раз. Женька заглядывает Наташе под подол. Там ничего нет, платье пришито к талии, как у тряпичных кукол. Женька отталкивает Наташу, вскакивает, задевает стол. Ящик самогона падает, почти все бутылки разбиваются. Банка опрокидывается, металлический шарик вылетает наружу, летит к Женьке.

ЖЕНЬКА (кричит): Это как?! Это что?! Ты?!!

Шарик приземляется на лоб Женька, выпускает ножки-крепления. Женька хлопает себя по лбу, ломает шарик. Шарик гаснет, остается висеть во лбу Женьки. В сторожку вбегает Володя.

ВОЛОДЯ: Ты что удумал?

Женька мечется, выбегает из сторожки.

76. НАТ. ОЗЕРО. ДЕНЬ.

Женька, с погасшим металлическим шариком во лбу, быстро гребет на веслах, уезжает с острова. Его лицо не выражает эмоций — он гребет на автомате, как робот.

ЖЕНЬКА (монотонно бормочет): Нет там ничего. Нет там ничего.

77. ИНТ. ОСТРОВ. СТОРОЖКА. ДЕНЬ.

Наташа и Володя, на коленях, собирают осколки бутылок самогона, разбитых Женькой. Уцелела только одна бутылка.

ВОЛОДЯ (забирает из рук Наташи осколки): Да оставь, не спасти уже! Он тебя обидел?

НАТАША: Он. Видел. Костюм.

ВОЛОДЯ: Какой костюм?

НАТАША: Этот. (Показывает на себя.)

ВОЛОДЯ: Он тебе больно сделал?!

НАТАША: Это. Костюм. (Трогает себя за руки.) Это. (Проводит по лицу.) Это. (Трогает себя под подолом.) Костюм.

ВОЛОДЯ (смущенно): Подумаешь, платье порвал. Я тебе новое куплю.

НАТАША: Мы. Не. Люди. Дома. Мы. Живем. В воде.

ВОЛОДЯ: Как русалки, что ли? Ну, которые сверху бабы, а внизу у них — рыбий хвост. (Берет банку кильки, показывает картинку на этикетке.)

НАТАША: Нет. Не так.

ВОЛОДЯ: А как?

НАТАША: Будет. Страшно.

ВОЛОДЯ: Не страшно.

Слышен механический звук, как будто расстегивается молния. Володя заворожено смотрит на настоящий облик Наташи (за кадром, через реакцию Володи) — в реальном облике она выше, чем в облике девушки, и Володя задирает голову, чтобы рассмотреть инопланетянку в полный рост.

ВОЛОДЯ (восторженно): Так вот ты какая, Наташенька. (Прикасается к чешуйчатой руке Наташи, напоминающей лапу рептилии.) Блестящая…

78. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. ДОМ ТАТЬЯНЫ. ДЕНЬ.

Женька сидит за столом, лицом к стене, уставившись в одну точку. В комнату входит Татьяна, Женька не оборачивается.

ЖЕНЬКА (монотонно бормочет): Нет там ничего. Нет там ничего.

ТАТЬЯНА: Ты чего бормочешь?

ЖЕНЬКА: Нет там ничего. Нет там ничего.

ТАТЬЯНА (трогает Женьку за плечо): Жень?

Женька не реагирует. Татьяна поворачивает Женьку к себе, его лицо ничего не выражает. Во лбу у него — металлический шарик. Татьяна прикасается к шарику, шарик один раз мигает красным светом, и гаснет.

ТАТЬЯНА: Что за хренотень?!

Татьяна хватает куртку, надевает сапоги, выходит.

79. НАТ. ОСТРОВ. БЕРЕГ ОЗЕРА. ДЕНЬ.

Вечереет. Татьяна, на весельной лодке, причаливает к берегу.

80. ИНТ. ОСТРОВ. СТОРОЖКА. ДЕНЬ.

Татьяна заходит в сторожку, хватает Наташу за плечи, трясет.

ТАТЬЯНА: Ты что с сыном моим сделала? Что за антенну ему в лоб влепила? Отвечай!

НАТАША: Интоксикация. Транс. Капсула.

ТАТЬЯНА: Ты что городишь? (Принюхивается к Наташе, смотрит на пустые бутылки.) Понятно. Дрянь. Заморочила Женьке голову. Но, пока я жива, ни у Володьки, ни у тебя с твоими волшебными штучками, ни копейки с нас поиметь не получится. Где этот алкаш?

Татьяна слышит звук отъезжающей моторки, выбегает на улицу.

81. НАТ. ОСТРОВ. БЕРЕГ ОЗЕРА. ДЕНЬ.

Володя, в моторке, уезжает в сторону деревни. Татьяна бежит к весельной лодке — там нет весел. Татьяна мечется по берегу, находит деревянный ящик из-под водки. У причала в ярости бьет ящик о деревянные мостки. Поскальзывается, падает на мелководье. Под ее рукой оказывается фотография умершей девушки, облик которой скопировала Наташа. Татьяна прячет фотографию в карман.

82. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. ДОМ ТАТЬЯНЫ. ДЕНЬ.

Володя осторожно пробирается в дом Татьяны, проходит мимо Женьки, который в той же позе, лицом к стене, сидит в углу и бормочет.

ЖЕНЬКА: Нет там ничего. Нет там ничего.

Володя спускается в подвал.

83. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. ДОМ ТАТЬЯНЫ. ПОДВАЛ. ДЕНЬ.

Володя находит ящик самогона, достает пять бутылок, выносит наружу.

84. НАТ. ДЕРЕВНЯ. УЛИЦА. У ДОМА ТАТЬЯНЫ. НОЧЬ.

На небе светит полная луна. Володя ставит бутылки в тачку. Собирается уезжать. Раздумывает, оставляет тачку у забора. Возвращается в дом Татьяны.

85. НАТ. ОЗЕРО. НОЧЬ.

Татьяна плывет на весельной лодке в сторону деревни, гребет двумя досками от ящиков водки.

86. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. ДОМ ТАТЬЯНЫ. НОЧЬ.

Володя подходит к Женьке, прикасается к металлическому шарику у него во лбу.

ЖЕНЬКА (бормочет): Нет там ничего. Нет там ничего.

ВОЛОДЯ: Еще кто заметит.

Володя пытается извлечь изо лба Женьки шарик, с силой тянет на себя, наконец, с трудом выдирает. На лбу Женьки остается красный круглый след. Шарик падает из рук Володи, закатывается под половицу. Володя наклоняется, чтобы достать шарик. В этот момент сзади на него нападает Женька, бьет Володю сковородкой по голове. Володя теряет сознание.

ЗТМ.

87. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. ДОМ ТАТЬЯНЫ. НОЧЬ.

Женька входит в комнату с канистрой бензина, обливает стены. На полу лежит окровавленный Володя без сознания. Женька чиркает спичкой.

88. НАТ. ОСТРОВ. БЕРЕГ ОЗЕРА. НОЧЬ.

Наташа, в платье и босоножках, выныривает из воды. Видит, как над деревней клубится дым.

89. НАТ. ДЕРЕВНЯ. УЛИЦА. У ДОМА ТАТЬЯНЫ. НОЧЬ/ДЕНЬ.

Деревенские глазеют на горящий дом Татьяны. Женька спокойно наблюдает за пожаром. Воронцов набирает воду из колодца, мужики с ведрами бегут к дому, по пути расплескивая почти всю воду. Выливают ведра на горящий дом, но все без толку.

ТАТЬЯНА (бегает у забора): Чего вы стоите! Тушите!

ДЕД ИЛЬЯ (машет рукой): Да чего уж. Не спасти.

ПЕТРОВНА: Лукавого проделки.

По дороге к горящему дому бежит Наташа, спотыкаясь в босоножках. Деревенские смотрят на нее во все глаза. Наташа видит у забора тачку Володи. Вбегает в горящий дом.

ПЕТРОВНА (крестится): Господи помилуй!

Наташа на руках выносит тело Володи из огня. Кладет тело на траву. Дед Илья проверяет пульс Володи.

ДЕД ИЛЬЯ: Все. (Снимает кепку с головы.) Петровна снова крестится. Наташа держит голову Володи на коленях. Смотрит на всех деревенских. Мужики снимают шапки. Бабы всхлипывают. Наташа достает «фиксатор», нажимает на боковые кнопки. Прибор начинает мигать, сначала красным, потом зеленым. Из «фиксатора» бьет ровный белый луч, как луч от проектора. На небо, как в слайд-шоу, проецируются фотографии из деревенской жизни, которые сделала Наташа. Слайды начинают «закачиваться» в голову Володи. Картинки мелькают все быстрее, уже невозможно рассмотреть, кто на них изображен. Ночью становится светло, как днем.

Тело Володи прогибается, в конвульсиях. В голову ему загружается последний слайд. Володя шумно вдыхает, открывает глаза. Петровна падает на колени.

ПЕТРОВНА: Господь явил нам чудо! Аллилуйя!

Деревенские крестятся в едином порыве.

ПЕТРОВНА (деревенским): Пришел наш час. Ангел божий пред нами. Покайтесь, грешники.

Деревенские, кроме Татьяны и Женьки, падают на колени.

ЖЕНА ВОРОНЦОВА: Что с нами теперь будет? (Всхлипывает.)

ПЕТРОВНА: Кайтесь, говорю! О Наталии невинно убиенной кайтесь!

ТАТЬЯНА (Петровне): Молчи, дура!

ДЕД ИЛЬЯ: Ты перед ангелом-то божьим нам рот не затыкай. Тебя, грешницу, и так, и так, в рай не возьмут. А мы-то за что страдаем?

ТАТЬЯНА: Да что вы несете, какой ангел? (Достает из кармана фотографию девушки с могилы, бросает деду Илье.) С кладбища она. Чернокнижница.

ДЕД ИЛЬЯ (смотрит то на фотографию, то на Наташу): Один в один тетка Людмила! Она на фронте погибла, мне мать рассказывала. Я думал, показалось.

ПЕТРОВНА: Бестолочи, неужто Ангелу Божью не под силу любой облик принять? (Наташе.) Не слушай их, Ангел Божий. Все расскажу, как на духу. На Татьянин день рождения вся деревня гуляла. Наталья домой просилась, укол не успела сделать. А Татьяна не пускала — выпей, мол, за здоровье сестры. Наталья и выпивала. А потом на кровать прилегла. Я забеспокоилась. А Танька сказала — пусть спит, не лезь.

Деревенские на коленях делают один шаг к Наташе и Володе. Володя с ужасом слушает их признания.

МАРИНКА: Тетка Наталья лежала тихо-тихо. Думаю, дай, проверю, не надо ли чего. Подошла — а она уж не дышит. И черт, Господи, меня дернул. Серьги я с нее сняла, золотые. Но я же вернула, Господи, вернула!

Деревенские делают еще один шаг к Наташе.

ВОРОНЦОВ: А Татьяна и говорит — никто не знает, что была она у нас. Берите-ка ее, мужики, да в дом ейный несите. Будто там и померла.

Деревенские, на коленях, обступают Наташу.

ПЕТРОВНА: Это все Танька, шельма. Мы не ведали, что творим. (Протягивает руки к Наташе.) Прими наши заблудшие души.

Неожиданно Женька бросает в Наташу большой камень. Голова Наташи деформируется. Из раны под кожей блестит чешуя, вместо крови течет вода. Деревенские замирают.

ЖЕНА ВОРОНЦОВА: Ой!

Полная тишина. Деревенские смотрят на Наташу. Наташа проводит рукой по содранной коже, вытирает воду. Человеческая кожа с ее головы еще больше слезает, обнажая кожу рептилии.

НАТАША: Воды. (Падает.)

Володя поддерживает слабеющую Наташу, ведет сквозь толпу шокированных деревенских. На пути встает Татьяна.

ТАТЬЯНА: Куда?!

ВОЛОДЯ: Помирает она.

ТАТЬЯНА: И пусть помрет. Хоть бы она была ангел, хоть бы и сам Господь Бог, а не уйдет. Женька, держи!

Женька дергает за лоскут кожи Наташи, сдирает сильней.

ТАТЬЯНА: Бей дьяволицу!

Деревенские нападают на Наташу. Володя пытается от них отбиться, Воронцов и мужики с лесопилки хватают его, кладут лицом в землю, держат. Бабы толкают Наташу на землю, избивают.

ЖЕНА ВОРОНЦОВА: Ведьма! Будешь знать, как на наших мужиков порчу наводить!

Наташа пытается прикрыть «фиксатор» руками.

НАТАША: Не. Надо.

Вокруг мяукают кошки. Женька пинает Наташу. Кошка прыгает на лицо Женьке, царапает его. Женька отбрасывает кошку. Татьяна наступает на «фиксатор» ногой. «Фиксатор» вспыхивает ярким светом. Деревенские ослеплены вспышкой. Потом «фиксатор» гаснет, и вокруг снова темнеет.

ЗТМ.

90. НАТ. ДЕРЕВЯ. УЛИЦА. У ДОМА ТАТЬЯНЫ. НОЧЬ.

Володя поднимает голову от земли — его никто не держит. Деревенские ходят вокруг, как слепые, вытянув руки, ищут, на что опереться. Натыкаются друг на друга, падают. Наташа лежит на земле. Володя берет ее на руки, кладет в тачку с самогоном и вывозит из деревни.

91. НАТ. ДЕРЕВНЯ. УЛИЦА. У ДОМА ТАТЬЯНЫ. НОЧЬ.

Деревенские постепенно приходят в себя, оглядываются по сторонам. Только Татьяна никак не реагирует, сидит на земле, качается из стороны в сторону, трет глаза — она ослепла. Деревенские вооружаются головешками. Собирают любое оружие, которое оказалось под рукой — вилы, грабли, топоры. Петровна выносит икону, вручает Женьке.

ДЕД ИЛЬЯ: Веди нас, Евгений!

Деревенские, под предводительством Женьки, выходят по дороге к озеру.

92. НАТ. ОЗЕРО. НОЧЬ.

По озеру идет гул. Наташа лежит на воде. Володя поддерживает ее. Наташа тяжело дышит.

НАТАША (держит Володю за руку): Лети. Со мной.

ВОЛОДЯ: Как же я полечу? У меня и скафандра нет.

НАТАША: Капсула. Герметичность.

ВОЛОДЯ (улыбается): Твои, небось, тоже испугаются меня такого. Земного человека. Тоже придется носить костюм.

НАТАША: Тебе. Не надо. Костюм. (Прижимается к руке Володи.)

ВОЛОДЯ (оглядывается на кладбище): Не могу я ее тут бросить. Она была одна, и я один. А потом стали — вместе. Тут вместе, и потом, после, тоже. Понимаешь?

Наташа кивает.

93. НАТ. МАТЕРИК. ОЗЕРО. НОЧЬ/УТРО.

Деревенские, во главе с Женькой, подходят к берегу озера. Женька, с иконой, запрыгивает в весельную лодку. Остальные останавливаются в нерешительности.

ЖЕНЬКА (оглядывается): Трусы! Ну, ничего, один разделаюсь с гадиной.

Женька хватает весла, гребет к острову.

Светает. Начинается сильный ветер. Со стороны острова слышен гул, который все нарастает. На озере поднимаются волны. Женька гребет сильнее. Но ему не удается справиться с бурей. Лодка Женьки переворачивается. Женька тонет, затянутый в водоворот. Икона плывет по воде озера.

Деревенские видят, как остров, со всем, что есть на нем, поднимается, и взлетает в небо.

94. НАТ. ОСТРОВ. В НЕБЕ НАД ОЗЕРОМ. УТРО.

Володя и Наташа из прозрачного космического корабля сверху смотрят на деревню. Постепенно деревня уменьшается, исчезает из вида. Уменьшается и исчезает из вида Земля. Впереди — звезды.

КОНЕЦ

Пойми меня правильно

Маша Полякова

1 ИНТ. МАГАЗИН. ПОДСОБКА.

У Ирины берут интервью для корпоративного фильма. Лиза и остальные кассирши толпятся в дверном проеме или прихорашиваются.

ИРИНА: Работа в компании полностью изменила мое мировоззрение. Я чувствую, что от лично меня зависит успех всего… нашего коллектива

ОПЕРАТОР: Руку на колени убери… не надо это теребить сейчас. Еще раз!

ИРИНА: Я чувствую, что от меня…

ОПЕРАТОР: Можешь проще сказать? Как будто ты разговариваешь с кем-то из коллег?

ИРИНА: Про мировоззрение? Я не знаю что говорить… (Смеется.)

РЕЖИССЕР: Хорошо …спасибо.

ТАХМИНА: Я в России живу семь лет, работала сначала… а про это не надо… мне нравится, что можно работать и удобно все… текст выучила я, говорить? (Очень быстро говорит, сжимая в руках лист с текстом) В нашей компании проводятся постоянные семинары для персонала, есть возможность развиваться творчески, я участник танцевальной студии… Хорошо? А? Медленнее…

Лиза садится на стул для интервью, она скованна и зажата.

ОПЕРАТОР: Ой-ой какая бледная… Мила! Что это?

ГРИМЕР: Она не хотела гримироваться.

Гример красит Лизу яркой помадой.

ОПЕРАТОР: Текст знаете?

Лиза молча смотрит в камеру.

РЕЖИССЕР: Так… «Я голосую за социальные гарантии! Оплачиваемый отпуск, больничный, медицинское страхование и бесплатный летний отдых для моих детей!» Сможете повторить или по строчкам?

ГРИМЕР (щиплет себя за щеки): Вы вот так поделайте! Вот так…

ЛИЗА (щиплет себя за щеки): …Я голосую за социальные гарантии. Оплачиваемый отпуск, больничный, медицинское страхование и бесплатный летний отдых для моих детей…

РЕЖИССЕР: Хорошо…

ОПЕРАТОР: Давайте …Начали

Лиза продолжает себя щипать.

ЛИЗА: Я голосую за…

ОПЕРАТОР: Девушка, можно не щипать уже…

ЛИЗА: Я голосую за социальные гарантии. Оплачиваемый отпуск…

ОПЕРАТОР: Вы можете улыбнуться?

ЛИЗА: Нет.

РЕЖИССЕР: Почему?

ЛИЗА: Не хочу.

РЕЖИССЕР: Почему?

ЛИЗА: Я пойду?

ИРИНА: Гарантии-гарантии… у меня зарплата 17 тысяч, за невыход штрафуют и срали они на ваши справки…

РЕЖИССЕР: Давайте еще раз попробуем? По мере сил…

ЛИЗА: У меня не получается.

Лиза молчит смотрит в камеру. Все смотрят на Лизу.

ТАХМИНА: Лиз, ну улыбнись ты… нам часы за невыход сократят… ты ж актриса!

ОПЕРАТОР: Вы актриса?

ИРИНА: Балерина она…

ОПЕРАТОР: Ну что же вы… профессионал!

Лиза начинает улыбаться.

ОПЕРАТОР: Отлично, и реплику..

ЛИЗА: Я… (начинает смеяться) голосую за (хохот) социальные гарантии… Оплачиваемый отпуск, больничный, (у Лизы начинается истерика, она смеется).

ОПЕРАТОР: Паузу сделаем.

ЛИЗА (через жуткий хохот): Медицинское страхование и бесплатный летний отдых для моих детей…

2. НАТ. ПОГРУЗОЧНЫЙ ДВОР МАГАЗИНА. ДЕНЬ.

Лиза курит на улице в очень неудобной позе (спрятавшись между стеной магазина и огромным контейнером) ей приходится чуть пригнуть голову потому, что сверху положены доски. В этом же убежище курят две уборщицы из Таджикистана. Они разговаривают на таджикскомо чем-то и улыбаются другу другу, но в глазах у них слезы. У Лизы тоже в глазах слезы. Слезы от дыма, который разъедает глаза в замкнутом пространстве. Уборщицы шутят об этом на таджикском.

Лиза, меняет сим-карту в телефоне и набирает номер. Там отвечает мужской голос, Лиза молчит и слушает. К убежищу подходит один из охранников магазина.

ОХРАННИК: Карточки… карточки…

Таджикские уборщицы передают ему свои карты

ОХРАННИК (Лизе): И ты!

Лиза бросает трубку. Дает ему свою карту.

ОХРАННИК: …блять, не разберешь потом фамилии ваши. (Фотографирует карты на телефон.)

Охранник заходит в убежище, где теперь осталась только Лиза.

ОХРАННИК: Ладно докури уж… дорогая сигаретка была, теперь всю смену на штраф работать…

Охранник закуривает.

ОХРАННИК: Че молчишь то? …А вообще правильно!

3. НАТ. УЛИЦА ПЕРЕД ДОМОМ СВЕКРОВИ. ВЕЧЕР.

Лиза стоит у калитки, за высоким забором лает огромная собака. Дверь не открывают.

Она звонит по телефону.

ЛИЗА: Здравствуйте, Любовь Степановна. Я за Андреем пришла. На улице.

Свекровь Лизы выходит из дома открывает калитку и держа собаку за ошейник позволяет Лизе пройти. Девятилетний сын Лизы Андрей стоит на крыльце. Лиза подходит к нему целует и они вместе заходят внутрь.

4. ИНТ. ЗАГОРОДНЫЙ ДОМ СВЕКРОВИ. ВЕЧЕР

У свекрови гости, накрыт ужин. Лиза стоит в прихожей. Недовольный Андрей медленно одевается собирая свои вещи в каждой из комнат. Свекровь ходит из кухни в прихожую собирая пакеты.

СВЕКРОВЬ: Так …Андрей тут тебе на завтрак рыбка красная… хлеб я тоже положила… вот в том пакете фрукты….орехи… только не ешь все сразу… (Лизе) Орехи ему по чуть-чуть давай

Из гостиной, за сценой наблюдают гости свекрови, 2 семейные пары и одна женщина, всем им около 50—60 лет.

ЛЫСЫЙ МУЖЧИНА: Здравствуйте!

ЛИЗА: Здравствуйте.

СВЕКРОВЬ: Это мама Андрея…

ЛИЗА (кричит Андрею, который играет в игру на большой плазме): Андрей, пойдем, пожалуйста, я устала!

ЖЕНА ЛЫСОГО МУЖЧИНЫ: Их от этого не оторвать у нас внук такой же… специально не покупаем…

СВЕКРОВЬ: А нам папа подарил! Дорого конечно, но когда можешь позволить, почему не купить ребенку… с московскими зарплатами все можно …Андрейка, а покажи там еще шлем какой есть…

ЛИЗА: Любовь Степановна, мы пойдем уже…

СВЕКРОВЬ: А ты иди, а Андрейку оставь… Пусть поест нормальной еды… Он уроки сделал. Утром привезу его.

АНДРЕЙ (из комнаты): Мам, бабушкаутром привезет.

Свекровь дает Лизе конверт с деньгами.

СВЕКРОВЬ: Тут меньше… Я на ремонт взяла

ЛИЗА: Да, cпасибо.

Свекровь открывает Лизе дверь, во дворе лает собака.

СВЕКРОВЬ: Ну чего ты ее боишься… на цепи она… вдоль гаража иди, не достанет…

Лиза оказывается на темном крыльце. Довольно большая собака лает. Лиза стоит на крыльце не решаясь идти. Свекровь неожиданно распахивает дверь.

СВЕКРОВЬ: Ну как маленькая… ей богу… привязанная она. Чего боятся то? Андрей! Иди Бака подержи! Вот даже Андрей не боится… Андрей! Мама твоя идти не может…

Андрей выходит на улицу накинув куртку и молча берет огромную собаку за ошейник. Она рвется и кажется маленький Андрей, вот-вот упадет. Лиза проходит мимо, выходит за калитку.

СВЕКРОВЬ: Андрей иди скорее в дом …замерзнешь сейчас… ну ей богу смешно… Надо позитивнее, позитивнее к жизни относится… с улыбкой! И все хорошо будет!

5. ИНТ. КВАРТИРА ЛИЗЫ.

Лиза просыпается на кухне под громкие звуки. Свекровь Лизы разговаривает с рабочими, которые пришли делать ремонт.

СВЕКРОВЬ: Мы нормально договаривались, что углы будете выравнивать! Мы поняли друг друга господа?

Свекровь заходит на кухню. Рабочие толкаются в коридоре. Лиза сидит в постели.

СВЕКРОВЬ: Вставай, мне нужно еще про фартук на кухне с ними обсудить. Господи, срач то какой! Воняет чем-то? И я еще зеркальную плитку на фартук взяла, она же загадится у тебя за неделю…

Лиза встает и прячется в ванной. В ванной она опять меняет сим карту и набирает номер.

Долго не отвечают, несколько раз скидывают звонок. Потом наконец, сонный мужской голос. Лиза молчит. «Голос» раздраженно бросает трубку. За дверью голос свекрови.

СВЕКРОВЬ: Из холодильника воняет! Куда теперь продукты ставить! А бабушка вам еды привезла! Андрей, пакет для мусора давай!

Лиза прячется в ванной. В дверь стучит Андрей.

АНДРЕЙ: Тебя бабушка зовет!

Андрей и Лиза идут в кухню.

СВЕКРОВЬ: У меня вопрос! Почему здесь так воняет? Господа, вам самим здесь как? Нормально?

АНДРЕЙ: Я вынесу. (Пытается выйти с пакетами мусора.)

СВЕКРОВЬ: Подожди! А почему во время не сделать, а? До того, как завоняло!

АНДРЕЙ: Меня дома не было.

Свекровь смотрит на Лизу. Лиза молчит. Андрей выходит с пакетами.

СВЕКРОВЬ: Как свиньи ей богу… как свиньи же… перед таджиками даже стыдно…

АНДРЕЙ (из коридора): Мне в школу надо.

6. НАТ. УЛИЦА. РАНЕЕ УТРО. ТЕМНО.

Лиза с Андреем идут по еще совершенно темному городу.

ЛИЗА: А ведь ничем не воняло у нас?

Андрей молчит.

ЛИЗА: Не пахло ведь ничем?

АНДРЕЙ: Наверное.

ЛИЗА: И почему она сказала что грязно, нет грязи же?

АНДРЕЙ: Не знаю мне все равно.

7. ИНТ. МАГАЗИН. СТУДИЯ ТАНЦЕВ.

Лиза танцевальное занятие для кассирш. Около 12 занимаются разминкой. Одна из кассирш Аня, танцует старательнее других, делает остальным замечания, у Ани огромный синяк на лице.

АНЯ: Ира, ну твою мать… третий месяц… учишь… ты жри меньше… не успеваешь просто, физически…

ЛИЗА: Раз-раз… два…

ИРА (Ане): Я с прошлого месяца похудела вообще-то… (Ира, вся потная, видно как ей тяжело.)

ЛИЗА: Раз, раз два три.

В дверях студии стоит менеджер. Перебивая вялый голос Лизы:

МЕНЕДЖЕР: Раз-раз… раз, два, три… Вот сейчас красотки были! Красавицы, мои! Настя, Саша вы звезды, девчонки! Вот правда!

ИРИНА: А я? Не? Я вон что могу… (показывает менеджеру весьма эротичную связку) Миш, почему не звезда? 8 месяцев уже занимаюсь тут…

МЕНЕДЖЕР (искренне): Класс… А чего вы на дне работника так не танцевали? Хорошая такая бомба… корпоративной культуры…

ИРИНА: Ну это у нас руководитель… решает.

МЕНЕДЖЕР (Лизе): Кстати руководитель, я по твою душу …про вашу студию, будут в корпоративном фильме сюжет снимать …сверху решение спустили

ТАХМИНА (продолжая танцевать): Перед камерами танцевать? Я уже снималась на камерe, слова учила…

АНЯ: Да нафига надо это? Че они привязались к нам? На новый год выступать три раза заставили… тетки из офиса ржали над нами… на телефон снимали… мы обезьяны что ли? Мы тут для себя…

МЕНЕДЖЕР: Уууу… крепостной балет. Вам перерыв продлили? Кружок ваш к профзарядке приравняли? Вот и тссс….На уровне регионального директора бумага пришла……я так думаю и премия будет за это. За корпоративный дух. (Лизе) Пойдем обсудим?

ТАХМИНА (продолжая танцевать): Лиз, скажи, что не будем мы…

8. ИНТ. МАГАЗИН. ПАРКОВКА МАГАЗИНА.

Менеджер и Лиза занимаются сексом в машине менеджера. Им очень мешает детское автомобильное кресло.

ЛИЗА: Черт!

МЕНЕДЖЕР: Сейчас погоди! (нажимает на кнопку, пытаясь отстегнуть кресло открепления) твою мать! Не могу… давай так!

Лиза и менеджер пытаются найти удобное положение, но это не возможно.

ЛИЗА: Все! Отстань…

Менеджер пытается вырвать кресло из крепления, но крепление заело.

МЕНЕДЖЕР: Сейчас, сейчас… блин, гавно какое!

ЛИЗА: Отстань… от меня, не хочу…

Менеджер оглядываясь выходит из машины с незастегнутыми штанами, открывает дверь и вырывает кресло из крепления. Ставит его рядом с машиной.

На общем плане мимо проезжает другая машина, которая цепляет кресло и оно недолго волочится вслед за машиной. Менеджер выбегает из машины и бежит поднимать кресло. Лиза выходит из машины и убегает застегивая одежду на ходу.

10. НАТ. ПОГРУЗОЧНЫЙ ДВОР МАГАЗИНА. ДЕНЬ.

Лиза бежит по двору на ходу пытаясь достать из пачки сигареты. Но проход в убежище для курильщиков заложен какими-то коробками. Больше в огромном открытом дворе спрятаться негде. Она озирается вокруг. Достает сигарету и закуривает. Берет телефон и набирает номер.

ГОЛОС: Это ведь ты!

Лиза молчит. Мимо нее проходит парень который собирает тележки в супермаркете. Он толкает впереди себя около 20 тележек составленных в вместе. Смотрит на Лизу, которая беззвучно плачет.

ГОЛОС: Я знаю, что это ты…

Лиза молчит.

ГОЛОС: Чего ты хочешь?

Лиза молчит. Парень с тележками возвращается, но вместо того, чтобы отвести их он взял еще большее тележек и провозит их перед Лизой смешными и затейливыми зигзагами.

ГОЛОС: Я могу тебе как-то помочь?

ЛИЗА: Нет.

Парень с тележками возвращается. Теперь он показывает уже высший пилотаж управления двумя «гусеницами тележек».

Лиза вешает трубку. С силой дергает веревку, которой привязаны коробки к «убежищу курильщиков», они не поддаются. Дергает еще несколько раз, наконец вырывает веревку.

11. ИНТ. МАГАЗИН. СКЛАД.

Лиза сидит на одном из высоких стеллажей свесив ноги вниз. Привязывает конец веревки к углу стеллажа. Она завязывает другой конец на шее. Смотрит вниз. Из-за угла за ней наблюдает собиратель тележек. Лиза думает секунду потом прыгает. Веревка рвется, Лиза падает на пол. Начинает рыдать. Молодой собиратель тележек (Ваня), помедлив подходит к Лизе. Ваня не зная как ее успокоить поднимает Лизу над полом и держит на вытянутых руках.

ЛИЗА: Я не могу… даже повесится…

ВАНЯ: Это все веревки… они для бумаги …вес не держат …ты не виновата!

ЛИЗА: Да?

Ваня кивает и продолжает держать ее над землей. Чтобы заполнить неловкую паузу…

ВАНЯ: А чего тут?

ЛИЗА: Дома ремонт.

Ваня снова понимающе кивает.

ЛИЗА: Я пойду?

Ваня кивает и ставит Лизу на пол.

12. ИНТ. КВАРТИРА ЛИЗЫ.

Лиза завтракает в ванной бутербродом и кофе, из-за двери доносится грохот ремонта и комментарии свекрови рабочим. Свекровь стучит в дверь. Лиза аккуратно снимает шторку для душа, и сматывает резиновую веревку на которой она висела. Кладет ее в сумку.

СВЕКРОВЬ: Ты что там делаешь?

Свекровь дергает дверь, старая защелка открывается.

СВЕКРОВЬ: Ешь в туалете?!

Лиза выходит из туалета и сразу же выходит из квартиры.

13. ИНТ. МАГАЗИН. СКЛАД.

Менеджер магазина уговаривает 6—8 грузчиков прийти на занятия танцами. Лиза молча стоит рядом.

МЕНЕДЖЕР: Саша, давай ты? Ты — красивый! В камере будешь хорошо смотреться!

САША-ГРУЗЧИК: Я тебе че, балерина?

МЕНЕДЖЕР: Это указание руководства и офиса. Все танцуют в номере для фильма.

ПОЖИЛОЙ ГРУЗЧИК: Че, и ты танцуешь?

МЕНЕДЖЕР: Так я вас всех вношу в список…

ГРУЗЧИК 2: А эти танцы как оплачиваются как переработка?

МЕНЕДЖЕР: Танцы не оплачиваются! Это удовольствие… танцевать…

САША-ГРУЗЧИК: Так че это бесплатно что ли? Я с женой то бесплатно не танцую!

МЕНЕДЖЕР: Вот Лиза руководитель нашей танцевальной студии…

ГРУЗЧИК 2: А другие опции есть? Боулинг?

Ваня стоит в чуть стороне и смотрит на Лизу. Лиза замечает это, но делает вид, что они не знакомы и уходит.

14. ИНТ. МАГАЗИН. ПОДСОБКА.

Лиза неловко карабкается на самый верх стеллажей, выглядит комично. За ней наблюдает Ваня. Cадится на то же место, где пыталась повесится, свесив ноги со стеллажа. В этот дальний угол склада заезжает погрузчик и входят несколько рабочих. Ваня проходит мимо.

ВАНЯ: Не… не получится. (кивает на рабочих склада) Это на весь день, учет у них…

Лиза прыгает со стеллажа и уходит.

15. ИНТ. МАГАЗИН. СТУДИЯ ТАНЦЕВ.

В студии танцев много людей. Кассирши под руководством Лизы показывают свои незатейливые па. Менеджер почтительно стоит в дверях. Директор магазина лебезит возле мужчины в пиджаке (маркетинг директора из офиса). Маркетинг Директор на все происходящее смотрит через камеру своего айфона. Он явно получает удовольствие от происходящего.

ДИРЕКТОР МАГАЗИНА: Они просят не снимать пока… стесняются девочки

Ваня заходит в комнату и садится у входа. Единственный из всех мужчин кто пришел на занятие.

ДИРЕКТОР ПО РЕКЛАМЕ (Лизе): А давайте вот вы, девушка, которая хорошо танцует, одна попробуйте …может мы вас даже в рекламном ролике снимем…

ЛИЗА: Я не хочу…

ДИРЕКТОР МАГАЗИНА: Cтесняются девочки.

Лиза начинает танцевать. Все остальные расходятся по углам комнаты. Лиза танцует очень зажато. Эта сцена выглядит унизительно. Ваня встает и присоединяется к Лизе. У него странная пластика, и он перетягивает внимание на себя.

ДИРЕКТОР ПО РЕКЛАМЕ: А у вас тут и мальчики есть… (смотрит на Ваню).

ЛИЗА (Ване, реагируя на его странные движения): Ты чего совсем дурак?

ВАНЯ: Ага.

ДИРЕКТОР ПО РЕКЛАМЕ (снимает Ваню): Господи, да это готовый вирусный ролик! (Ване) Вы кем работаете?

ВАНЯ: Я тележки собираю, по 10 рублей штука… плюс оклад 3000.

ДИРЕКТОР МАГАЗИНА: Он из социальной программы…

ДИРЕКТОР ПО РЕКЛАМЕ: Ой, хорошо!

ЛИЗА: Ты идиот?

ВАНЯ: Ага.

16. НАТ. УЛИЦА. ВЕЧЕР.

Лиза идет домой. Ваня идет за ней прячась. Лиза замечает его и прячется за стеной дома.

ЛИЗА: Ты маньяк?

ВАНЯ: Нет.

ЛИЗА: Просто псих? Тебе что нужно?

ВАНЯ: А тебе?

ЛИЗА: Чтобы ремонт кончился.

ВАНЯ: Все равно не получится.

ЛИЗА: Да и почему?

ВАНЯ: Глупость это! Будешь, как на тарзанке… (показывает и смеется).

Лиза уходит. Ваня идет за ней.

ВАНЯ: Я правду говорю.

ЛИЗА: А что делать тогда?

ВАНЯ: Конфет купить?

ЛИЗА: Зачем?

ВАНЯ: Чтобы съесть.

17. НАТ. ПАРК. ВЕЧЕР.

Ваня и Лиза едят конфеты.

ЛИЗА: Вкусные…

ВАНЯ: Я их всегда покупаю.

ЛИЗА: Ты здорово танцуешь, учился этому?

ВАНЯ: Нет, просто нравится. А тебе что нравится?

ЛИЗА: Ничего.

ВАНЯ: А мне ты нравишься.

Ваня целует Лизу, вырывая у нее изо рта конфету.

ЛИЗА: Ты нормальный?

ВАНЯ (жует конфету, которую вырвал у Лизы): Не поделилась… последняя была …надо делится.

Ваня смеется.

ЛИЗА: Счастлив теперь? Ты мне язык откусил…

ВАНЯ: Я счастлив… а тебе что мешает?

ЛИЗА: Холодно.

17. ИНТ. СУШИ БАР. ЗАЛ.

Лиза приводит Ваню в суши бар, где работает ее знакомая. В это время почти нет посетителей и официантка явно скучает. Это один из круглосуточных суши баров в спальном районе у метро.

ЛИЗА: Кать, посидим немножко у тебя? Замерзли очень…

КАТЯ: Посидите-посидите… открыто там…

Лиза ведет Ваню за руку в подсобные помещения. Катя кричит им вслед…

КАТЯ: До утра только сидеть не получится, мне тоже поспать нужно.

Лиза кивает Кате, и они с Ваней заходят в маленькую подсобку.

18. ИНТ. СУШИ БАР. ПОДСОБКА.

Уже почти раздетая Лиза встает с маленького дивана и садится. Они пытались занятся сексом, но у Вани отстуствует эрекция.

ЛИЗА: …хочешь уйдем…

ВАНЯ: А зачем?

ЛИЗА: Не знаю.

ВАНЯ (начинает очень громко петь):

I hear they’re trying to make us all the same

It’s mind control by any other name

Who’s gonna pay the price

For this foolish paradise

Oh Momma don’t take that train.

В подсобку заглядывает Катя.

КАТЯ: Ой извините…

Катя осторожно заходить в комнату, садится на край дивана рядом с Лизой.

КАТЯ: Круто поет… Вы не голодные? У меня списания есть…

ВАНЯ:

I hear it said we’re headed too far south

Chinese whispers goby word of mouth

Rules for every size and shape

Then ag has gone, shutt he gate

Once you’re in you’re never gettin gout

19. ИНТ. СУШИ БАР. ЗАЛ.

Ваня и Лиза едят суши. Лизапочтине ест, ковыряет еду. Ваня ест много с аппетитом, успевая смешно кривляться для Кати, которая нежно улыбается ему из-за стойки.

ВАНЯ: Не вкусно?

ЛИЗА: Ты такой жизнерадостный…

ВАНЯ: Жизнь-Е-радост-ный… (Улыбаясь.) Поешь… вкусно.

ЛИЗА: Не хочу… ты же тоже кое чего не хочешь, так?

ВАНЯ: Почему, я хочу!… это из-за лекарств, которые я пью. Больше так не будет! Ты не переживай! Ты улыбнись… смотри. (Ваня улыбается Кате, Катя за стойкой смущается и смеется, машет рукой.)

ЛИЗА: Отлично. Так? (Лиза строит странную гримасу Кате.)

20. НАТ. УЛИЦА. УТРО.

Лиза и Ваня идут к автобусной остановке. Садятся в автобус. Лиза молчит. В переполненном уставшими, прижатыми друг к другу людьми утреннем автобусе Ваня снова начинаетпеть. На сей раз по-русски.

ВАНЯ:

В томленьях грусти безнадежной

В тревогах шумной суеты,

Звучал мне долго голос нежный

И снились милые черты.

Шли годы. Бурь порыв мятежный

Рассеял прежние мечты…

Ване тяжело выговаривать слова, и пожилой мужчина в автобусе помогает ему сказать, всем знакомые строчки.

МУЖЧИНА:

И я забыл твой голос нежный,

Твои небесные черты…

К ним присоединяется бабушка.

БАБУШКА:

В глуши во мраке заточенья,

Тянулись тихо дни мои.

Половина автобуса радуется этой придумке Вани, и повторяют губами беззвучно всем знакомые строчки.

ВАНЯ:

Без божества, без вдохновения,

Без слез, без жизни, без любви…

Лиза ужасно смущается. Потому, что последние строчки Ваня поет уже лично ей и при этом он выглядит, как фрик, но не чувствует этого, отношение зрителей в автобусе к Ване меняется. некоторые в автобусе смеются над ним, как над дурачком. Лизе стыдно, она пытается сделать вид, что они не знакомы.

21. ИНТ. МАГАЗИН. ТОРГОВЫЙ ЗАЛ.

Ваня подходит к Лизе, когда она за кассой.

ЛИЗА: Здесь только не нужно петь, пожалуйста, я работаю…

Ваня уходит.

22. ИНТ. МАГАЗИН. ТОРГОВЫЙ ЗАЛ.

Ваня собирает целую корзину мелких яблок.

23. ИНТ. МАГАЗИН. ТОРГОВЫЙ ЗАЛ.

Ваня возвращается к кассе Лизы. Протягивает ей одно яблоко с приклеенной этикеткой.

Лиза пробивает яблоко.

ЛИЗА: 24 рубля семьдесят копеек.

Ваня протягивает ей еще одно яблоко. Пока Лиза пробивает его он ставит на ленту целую корзину яблок, взвешенных по штучно. Пока Лиза пробивает все 47 яблок Ваня пытается назначить свидание.

ВАНЯ: Ты что делаешь вечером?

Лиза методично пробивает яблоки из корзины.

ЛИЗА: 264 рубля семьдесят копеек.

Ваня достает еще 2 яблока из карманов. Лиза снова молча пробивает их.

ЛИЗА: Наличными? Картой?

Ваня достает огромный пакет с мелочью. Там монеты по 10 рублей. Лиза начинает считать. В очереди обреченно вздыхают.

ЛИЗА: Эту я не могу принять… (отдает Ване ржавую монету).

ВАНЯ: После репетиции.

ЛИЗА: Двадцать три… двадцать четыре… ваша сдача.

ВАНЯ: Буду тебя ждать.

Ваня уходит оставив яблоки на кассе.

22. ИНТ. МАГАЗИН. СТУДИЯ ТАНЦЕВ.

Кассирши едят яблоки, которые оставил на кассе Ваня.

ЛИЗА: Давайте начинать… музыку включите.

АНЯ: А что солиста на инвалидности ждать не будем?

ЛИЗА: Начинаем.

АНЯ: А что… подарки носит. (Аня откусывает яблоко.) Ну и что, что на инвалидности… у них пенсия хорошая!

ЛИЗА: Музыку включите…

Кассирши начинают занятие. В комнату заходит нетрезвый муж Ани.

МУЖ АНИ: Подойди!

МУЖ АНИ: Подойди.

Аня продолжает танцевать.

МУЖ АНИ: Подходит к Ане и хватает ее за кофту, начинает тащить к выходу. СЮДА ИДИ!

Аня отбивается, начинается потасовка. Кассирши начинают кричать, пытаясь помочь Ане, но ее муж слишком силен в своей злобе. В какой-то момент неожиданно молча, не говоря ни слова Лиза с разбега набрасывается на спину Аниному мужу с дикой злостью. Он опешил. В этот момент в комнату вбегает Ваня. Оттаскивает Лизу от Аниного мужа. Лиза просто безумна от гнева. У мужа огромная царапина по всему лицу. Аня кидается к нему, думая, что у него поврежден глаз.

ВАНЯ (Лизе): Пойдем… пойдем отсюда,

Ваня вытаскивает брыкающуюся Лизу из комнаты..

Аня садится на полрядом с мужем и плачет, из носа Ани капает кровь. Муж молчит.

АНЯ: Стыдно, как стыдно… стыдно как…

ИРИНА (Аниному мужу): Шел бы ты отсюда!

АНЯ: Какой стыд… стыд какой…

Муж Ани тихо выходит.

ИРИНА: Ты то чего? Ну урод он пьяный, тебе то че стыдно?

АНЯ: Стыд какой девочки, стыд… какой

ТАХМИНА: Не плачь… ну, не плач, пожалуйста. Он хоть и муж тебя, а … (ругательства на таджикском).

АНЯ: Чего?

ТАХМИНА (смеется): Плохой он человек, дурак не умный… значит.

ИРИНА: Девочки, а давайте танец живота танцевать? Он от стресса помогает! Везде пишут! Щас…

Ирина выбирает музыку. Включает восточную мелодию.

ИРИНА: Так… Представим, что мы… на залитом солнцем пляже… (Ирина задирает футболку оголяя живот и завязывает ее узлом.) …на нас невесомые шелка и парча… девочки, шелка на нас!

Остальные смеются над ней.

ИРИНА: Солнце палит, нам жарко…

Кассирши начинают двигаться в ритм музыке…

ИРИНА: Безумно красивый, черноглазый махараджа смотрит только на нас… его глаза огонь!

Тахмина смеется.

ИРИНА (Тахмине): Он смотрит на тебя, плыви по волнам его желания…

Тахмина замолкает, закрывает глаза и начинает танцевать.

ИРИНА: Прекрасный Махараджа…

Кассирши оголяют животы, пытаясь изобразить восточные костюмы… Ваня заходит в комнату, тащит за собой Лизу.

Ваня и Лиза замирают при входе. Группа женщин с закрытыми глазами извиваются под звуки восточной мелодии.

ВАНЯ: Ух ты… (смеется).

Лиза какое-то время стоит с бесстрастными лицом, потом Аня замечает смеющегося Ваню и тоже начинает хохотать, затем и все остальные кассирши смущаясь тоже. В конце концов Лиза не выдерживает и впервые за весь фильм искренне смеется.

23. НАТ. УЛИЦА. ВЕЧЕР.

Лиза и кассирши стоят на остановке, ждут служебную маршрутку. Ваня стоит в полуметре от Лизы. Аня смотрит на Ваню с восхищеньем. Кассирши садятся в маршрутку, и Аня делает все, чтобы Лиза не смогла в нее сесть.

АНЯ: Не надо тебе домой… не надо. Радоваться надо.

Маршрутка уезжает, Лиза остается с Ваней на остановке.

24. НАТ. УЛИЦА. НОЧЬ.

Сердитая Лиза идет домой пешком. Пытаясь остановить машину. Но машины не останавливаются. Метрах в 7-ми от нее идет Ваня. Когда одна из машин все-таки останавливается Лиза пытается садится в машину. Подбегает Ваня.

ВАНЯ: Мы вместе поедем…

Ваня тоже садится в машину.

ВАНЯ (водителю): Вы песни петь умеете? Будем сейчас петь… (Начинает петь.)

ВОДИТЕЛЬ: Оба выходите.

Лиза и Ваня остаются на обочине. Лиза раздраженно идет по дороге.

ВАНЯ: У него машина глупая была…

ЛИЗА: Зачем ты выставляешь себя идиотом? В автобусе?! Сейчас?! Они все смеются над тобой…

Ваня останавливается. Лиза идет дальше. Она уже хочет обернуться и проверить почему Ваня не идет за ней. И слышит звуки. (Ваня изображает звук двигателя.)

ВАНЯ: Вас подвести?

Лиза идет дальше. Ваня кладет Лизу на плечо и изображая звук разгоняющегося двигателя бежит по дороге.

ЛИЗА: Отпусти, ты идиот…

ВАНЯ (продолжая изображать звук двигателя): Я и не спорю… но в этом есть свои плюсы…

ЛИЗА: Какие?

ВАНЯ: Я счастлив!

Ваня опускает Лизу на землю и целует ее.

25. ИНТ. ПОДЪЕЗД ДОМА ЛИЗЫ.

Ваня и Лиза на лестничной площадке первого этажа.

ЛИЗА: Надо идти…

Лиза начинает подниматься.

ВАНЯ: Я не хочу чтобы ты ушла.

ЛИЗА: Тихо! Что ты кричишь?! (Почти шепотом.) Я тебе не приглашаю понимаешь? У меня сын и бывшая свекровь дома…

Ваня поднимается тоже, отставая от Лизы н несколько этажей.

ВАНЯ (театральным, громким шепотом): А у меня нет дома, а то я бы тебя пригласил.

ЛИЗА (театральным шепотом): Все пока! Иди… иди

Ваня неожиданно очень быстро вбегает по лестнице догоняя Лизу. Она даже немного пугается.

ВАНЯ (обнимая Лизу, театральным, громким шепотом, которые очень громко звучит на таком близком расстоянии): Не хочу!

Ваня и Лиза целуются. Они пытаются заняться сексом в подъезде. Постепенно поднимаясь на последний этаж, где есть что-то похожее на вход на технический этаж (небольшая площадка, отгороженная железной клеткой). Но их прерывает сосед. Который специально поднялся по этой лестнице выходящей на технический этаж и молча смотрит на них. Лиза пугается и бежит вниз к площадке у своей квартиры. Пытается открыть дверь в квартиру. Сосед ошеломленно смотрит на Ваню, который так и не застегнул штаны.

СОСЕД: …совсем уже (Смотрит на Лизу.)

Ваня улыбается, спокойно проходит мимо соседа, не замечая его негодующих взглядов (Ваня забыл застегнуть брюки).Лиза смотрит в глазок. Сосед воинственно спускается за Ваней, чтобы удостоверится, что тот действительно покидает территорию. Лиза становится весело. Она приоткрывает дверь и не выглядывая говорит свою реплику в щель.

ЛИЗА (театральным шепотом): Штаны!

Ваня не слышит ее. Лиза открывает дверь и выходит на площадку, смотрит вниз на Ваню и соседа.

ЛИЗА (очень громко): Штаны! Штаны застегни!

Из соседней двери выглядывает бабушка соседка. Лиза повторяет для нее на бис!

ЛИЗА (очень громко): Штаны не застегнул он! Забыл…

На площадку выходит сын Лизы. Смотрит на соседку и соседа.

АНДРЕЙ: Мам, что случилось?

Лиза крепко обнимает сына.

ЛИЗА: Ничего плохого родной мой… ничего плохого…

26. ИНТ. КВАРТИРА ЛИЗЫ. УТРО.

Лиза просыпается на кухне под звуки голоса свекрови.

СВЕКРОВЬ: Андрей, продукты в холодильник не убирай. У меня сегодня ночевать будешь.

Лиза встает и идет в ванную, но там нет двери. Ее сняли.

СВЕКРОВЬ: Где теперь мама прятаться от нас будет?

Андрей молчит.

СВЕКРОВЬ: Где прятаться то будешь?

ЛИЗА: А я не буду!

СВЕКРОВЬ: Да? А что будешь теперь делать?

Лиза встает и вместо того, чтобы как обычно бежать или сдаться танцует вокруг свекрови небольшую связку, такую современную хореографию.

СВЕКРОВЬ: Ты совсем тронулась, госпожа моя?

ЛИЗА: Мне нравится.

СВЕКРОВЬ (отступая к входной двери): Андрей, а тебе нравится?

АНДРЕЙ: Ниче так…

ЛИЗА: Ага.

27. ИНТ. МАГАЗИН. СТУДИЯ ТАНЦЕВ.

Лиза пришла рано, пока она одна. Она придумывает несколько связок, это современная хореография. Ваня наблюдает за ней из-за дверей так, что она не видит. Неожиданно для нее он присоединяется к ней и получается своеобразный батл. Менеджер заходит в студию.

МЕНЕДЖЕР: Красиво… только я с художественной концепцией не согласен. Обсудим?

ЛИЗА (продолжая танцевать): Нет. У нас разные взгляды на смысл танца.

МЕНЕДЖЕР: А у танца есть смысл? Подискутируем?

ЛИЗА (продолжая танцевать, качает головой): У нас три года была скучная дискуссия. Тупиковая. Хватит.

МЕНЕДЖЕР: С ним теперь будешь дискутировать?

ЛИЗА (продолжая танцевать, качает головой, фактически Лиза показывает танцем и движениями свой текст адресованный менеджеру): Танцевать!

МЕНЕДЖЕР: Лиза!

Ирина и несколько кассирш, улыбаются за спиной менеджера.

29. НАТ. ПОГРУЗОЧНЫЙ ДВОР МАГАЗИНА. ДЕНЬ.

Кассирши и Лиза курят в убежище. Наблюдают за Ваней, который собирает тележки во дворе. Устраивая батл между такими же собирателями тележек, как и он сам.

ИРИНА: А красиво ты ушла его все-таки… хотя знаешь хороший он мужик все-таки… хоть и женатый…

ТАХМИНА: Так у всех свои недостатки… как я хочу сказать… хотя и женатый, но хоть нормальный… как я считаю даже безногий какой-нибудь он — человек, а эти они уж совсем если правду говорить…

АНЯ (Лизе, неожиданно серьезно): А я тебя понимаю, завидую даже…

ИРИНА: Ну да… он работает… не опустившийся какой… что, разве они не люди?!

АНЯ: Болезнь, как болезнь… это ведь только так считается что психи все маньяки… а я читала — преступников из них меньше, чем из нормальных…

ЛИЗА: Что?

ИРИНА: Ну среди них агрессивных меньше… а твой вообще особенный, в интернате живет и не сломался…

ЛИЗА: Пойду, перерыв закончился…

АНЯ: Ты че не знала? Не знала что он из интернатских? Которые по спецнабору работают?!

ЛИЗА: Знала я все…

Лиза на глазах всех кассирш выходит из убежища иподходит к Ване, целует Ваню.

30. ИНТ. МАГАЗИН. СТУДИЯ ТАНЦЕВ.

Лиза и кассирши в студии.

ЛИЗА: Мы будем теперь другое танцевать…

ТАХМИНА: Танец живота… для Махараджи?

ЛИЗА: Ну почти… вот смотрите.

Лиза показывает им небольшую, очень эмоциональную связку. От двух лиц.

ЛИЗА: Поняли?

ИРИНА: Ты кидалась на кого-то… кусалась…

ЛИЗА: Да… защищалась… Ирка я же тебя станцевала…

ИРИНА: Ну ка еще раз покажи…

Лиза танцует.

ИРИНА: Ну е-мое… ну правда… ну да…

ЛИЗА: Сейчас мы будем, каждой из вас историю любви танцевать, а?

ТАХМИНА: А у меня муж только два раза в год приезжает, я со свекровью живу… Мне про кого танцевать?

ЛИЗА: Только ты знаешь.

ТАХМИНА: Можно мне про махараджу?

АНЯ: Его нет, надо про реальных…

ТАХМИНА: Ох ты ж боже мой…

Кассирши пробуют танцевать «хореографические этюды».

31. НАТ. УЛИЦА. ВЕЧЕР.

Лиза идут с сыном из школы. На улице снег с дождем. Около них останавливается машина менеджера. Он предлагает их подвезти. Лиза сначала отказывается. Потом они садятся в машину.

МЕНЕДЖЕР: Мокренько сегодня… Лешка, че без скафандра то? Че молчишь, Леш?

АНДРЕЙ: Я Андрей.

МЕНЕДЖЕР: Так мы ж в прошлый раз договорились… что я тебя буду звать Леш… конспирация типа.

АНДРЕЙ: Нет.

МЕНЕДЖЕР: Да… че ты… забыл просто.

Машина заезжает во двор Лизы. Андрей выходит из машины. Лиза тоже собирается выходить.

МЕНЕДЖЕР: Подожди! Я знаю… все плохо… но че мне делать-то? …у меня двое, плюс твой еще! …ипотка у нас, зарплата у меня белая! Ты головой думала об этом? Головой? На съемной! Это 20 каждый месяц, на ипотеку моим 12 вынь, плюс алики ей на двоих… я хочу понимаешь, не могу… хочу, но не потяну

Андрей стучит в окно.

МЕНЕДЖЕР (немного приоткрывая стекло и протягивая деньги): Парень, сходи купи чего-нить вкусного себе а?

АНДРЕЙ: Мам, у меня ключей нет!

Лиза выходит из машины.

МЕНЕДЖЕР: Че ты хочешь? Хорошо я тебя люблю… получила? Довольна?

ЛИЗА: Нет.

Лиза с сыном заходят в подъезд.

32. ИНТ. ПОДЪЕЗД ЛИЗЫ. ЛИФТ.

АНДРЕЙ: Мам?

ЛИЗА: Что?

АНДРЕЙ (очень воинственно) Не ходи больше к нему! Не ходи!

ЛИЗА: Не пойду! Не пойду больше никогда, маленький мой… (Лиза обнимает сына.) Не пойду!

АНДРЕЙ: Дебил, урод, гад…

ЛИЗА: Я тебя люблю солнышко мое…

АНДРЕЙ: Придурок вонючий… мудак, сука, хуесос…

33. ИНТ. КВАРТИРЫ ЛИЗЫ. КОМНАТА СЫНА.

Сын спит в своей кровати, Лиза гладит его по голове. Потом тихо выходит из квартиры.

34. НАТ. ОКОЛО КОНЮШНИ КСК. НОЧЬ.

Лиза очень нарядная гладит лошадь и кормит ее хлебом.

ВАНЯ: Их тут 96, она самая старая…

Лошадь нервничает.

ВАНЯ: Чего-то нервничает она… чувствует страх твой… ты ее не бойся…

ЛИЗА: Я ее не боюсь.

ВАНЯ: Иди сюда…

Лиза и Ваня начинает целоваться. Ваня снимает с нее одежду. У Лизы звонит телефон.

АНДРЕЙ: Ты где?

ЛИЗА: Чего ты не спишь?

АНДРЕЙ: Когда ты придешь? я не хочу один спать…

ЛИЗА (Ване): Домой нужно… прости… (Набирает номер такси.) У меня сын дома…

ВАНЯ: Что ты делаешь? Все должно быть как не на самом деле! А в не на самом деле… на такси не ездят!

35. НАТ. ДВОР ДОМА ЛИЗЫ. НОЧЬ.

Лиза и Ваня сидят на белом коне (конь впрочем с желтыми проплешинами, эта старая лошадь, которую используют чтобы катать туристов в парке) во дворе Лизы.

ЛИЗА (смеется): Мне надо идти.

ВАНЯ: Еще круг!

Ваня и Лиза делают круг по двору.

АНДРЕЙ: Маам… Мам это ты?

На балконе четвертого этажа стоит Андрей.

АНДРЕЙ: Маам, это ты?

ЛИЗА: Я сейчас приду иди ложись!

АНДРЕЙ (увидев лошадь): Ничего себе!

36. НАТ. УЛИЦЫ ГОРОДА. НОЧЬ.

Лиза и Андрей верхом на лошади, Ваня ведет лошадь. В индустриальных и депрессивных пейзажах окраины крупного города, они выглядят странно.

АНДРЕЙ: Медленно едем…

ВАНЯ: Хочешь быстрее?

Ваня останавливает лошадь.

ЛИЗА: Не надо…

Ваня запрыгивает на лошадь между Лизой и Андреем. Привязывает Андрея к себе, какими-то веревками.

ЛИЗА: Не надо… ты что?

ВАНЯ: Верь мне…

АНДРЕЙ: Мааам…

ВАНЯ: Он сказал поехали….

Ваня, Лиза и Андрей довольно быстро скачут по дороге, проезжающие таксисты сигналят им…

37. НАТ. ДВОР КСК. РАННЕЕ УТРО.

Лиза одетая в старые Ванины вещи смотрит, как Ваня катает ее сына на лошади. Она счастлива, к ней подходит один из рабочих КСК.

РАБОЧИЙ: Ваш сын то?

ЛИЗА: Да.

РАБОЧИЙ: Хорошо в седле сидит, занимается?

ЛИЗА: Да нет, он вообще лошадей боится.

РАБОЧИЙ: А так не скажешь… (Кричит Ване.) Ты это… осторожнее с ребенком! (Лизе.) Этот может выкинуть у меня… Так то он лошадей любит …они его… но шизофреник, он и есть шизофренник. Вы бы ребенку кого нормального взяли, чтобы учить (Ване) Ты мне, блять, осторожнее, понял меня? Я не слышу, понял?

Ваня оборачивается неловко улыбается и кивает.

РАБОЧИЙ: Он шизофреник из интерната, он вам сказал? Вы ему на руки деньги не давайте, деньги мне, а я уже потом… на сколько договорились то?

ЛИЗА: Хорошо. Вот возьмите. (Выворачивает весь кошелек.)

Ваня смотрит на Лизу и рабочего.

РАБОЧИЙ: Хороший мальчик у вас, хороший.

38. ИНТ. КВАРТИРА ЛИЗЫ.

Свекровь допрашивает внука.

СВЕКРОВЬ: Ты на лошади без шлема был? А как вы втроем на одной лошади?

АНДРЕЙ: Да нормально все…

Лиза входит в прихожую.

СВЕКРОВЬ: А где же он живет?

ЛИЗА: В психоневрологическом-интернате! Он инвалид, с диагнозом шизофрения. Мы познакомились в магазине. Там он работает.

СВЕКРОВЬ: Кем?

ЛИЗА: Собирает тележки.

СВЕКРОВЬ: Андрей, она оставляла вас наедине? Я тебя спрашиваю! Ты оставляла моего внука наедине с ним? А может он педофил? За что его в интернат упекли, ты знаешь? Туда просто так не попадают! Чтобы его больше на километр к этому дому не было! Поняла? Ты совсем уже что ли с катушек съехала? Господи! На километр!

Андрей убегает в ванную, но там нет двери он мечется и садится в ванную накрывшись валяющейся здесь шторкой для душа. Свекровь идет за ним продолжая обращаться к Лизе…

СВЕКРОВЬ: Ты меня поняла или нет? Если еще раз этот педофил подойдет к моему внуку…

Свекровь заходит в ванную.

СВЕКРОВЬ: Андрейка маленький, не бойся. Вылезай оттуда… все будет хорошо… не бойся малыш…

Свекровь пытается проникнуть под шторку и нащупать голову Андрея.

СЕВКРОВЬ: Иди сюда, Андрейка… Андрюшка… Да ты нахалка! Гадина какая, смотри что сделала… Маленький мой…

Свекровь не найдя края шторки, разрывает ее, делает в ней дыру и таким образом находит лицо Андрея.

АНДРЕЙ: Сука, хуесоска, блять… пошла вон от меня… мудаписька… блять….Уходи, пошла на хуй, в пизду, уходи…

Лиза бежит в ванную.

ЛИЗА: Пожалуйста, сейчас лучше уйти вам… пожалуйста

Свекровь отступает в прихожую. Лиза стоит на коленях у ванны.

АНДРЕЙ: Мама, мамочка прости меня…

Свекровь тихо выходит.

38. ИНТ. МАГАЗИН. СТУДИЯ ТАНЦЕВ.

Репетиция проходит удачно. Лиза впервые воодушевлена работой в студии. И впервые здесь Андрей. Он рассказывает Тахмине, которая дошивает костюмы, про лошадей.

АНДРЕЙ: И мы на светофоре, когда стояли, нам все сигналили, даже всякие там дорогие машины… у меня на светофоре фоток нет… но вот это уже мама снимала…

У кассирш получается довольно интересная (учитывая технические возможности танцовщиц) постановка. Ваня и Лиза танцуют сольные партии. Ваня пыхтит делая поддержку с грузной Ириной.

ИРИНА: Вань, ну белый конь был? А балл где?

ВАНЯ: Будет балл, будет… (Кричит.) Мы идем на балл!

АНДРЕЙ: Ура!!!

41. ИНТ. РЕСТОРАН. ЗАЛ.

Лиза заметно нервничает и чувствует себя унижено. За ними наблюдают. Ваня постарался одеться «нарядно», но это место явно слишком снобское для них. Ресторан этот, такой провинциальный китч. Но Ваня чувствует себя очень уверенно не замечая никаких косых взглядов персонала и посетителей.

ВАНЯ: Так… что будем есть?

ЛИЗА: Тут все дорого… зачем мы здесь?

ВАНЯ: Это балл во дворце…

ЛИЗА: У нас нет столько денег…

ВАНЯ: А вот здесь… ты не права!

Он достает из рюкзака огромный пакет с 10 рублевыми монетами.

ВАНЯ: 763 тележки!!!

На них все смотрят. Они уже поели. Ваня положил поверх папки для счета, огромный мешок с мелочью. Официант со смехом несет этот мешок через весь зал.

ЛИЗА: Все пойдем скорее…

ВАНЯ: Нет… еще не все…

Ваня встает и подходит к менеджеру. Что-то ему говорит, менеджер над ним смеется. Лиза опять все съеживается от этого.

В ресторане начинают звучать попсовые хиты 1980—1990-ых. Ваня смеется и выходит в центр зала. Он начинает танцевать. Лизе хочется провалиться сквозь землю, но Ваня танцует уверенно и искренне, к нему присоединяется маленький мальчик, и они танцуют уже вместе. Посетители и персонал снимают их на мобильные телефоны. Лиза от смущения встает и бежит к выходу, забыв свою сумочку. Ваня не замечает, того момента когда она уходит.

42. ИНТ. ЛЕСТНИЧНАЯ ПЛОЩАДКА У КВАРТИРЫ ЛИЗЫ. ВЕЧЕР.

Ваня и Лиза стоят на площадке, Ваня принес ей сумку.

ВАНЯ: Я не понял. Почему ты ушла…

ЛИЗА: Они смеялись …все…

ВАНЯ: Ну и хорошо.

ЛИЗА: Кому?

ВАНЯ: Ну всем хорошо, когда весело, это счастье… это то, чего все хотят…

ЛИЗА: Наверное.

Андрей выглядывает из квартиры, видит Ваню и тоже выходит на площадку.

АНДРЕЙ: Я есть хочу… Пойдемте есть?

43. ИНТ. КВАРТИРА ЛИЗЫ. ВЕЧЕР.

ВАНЯ (Андрею:) Белый конь был? Был! Балл был? Был!

АНДРЕЙ: Ясно все. (Смеется.)

Свекровь Лизы открывает дверь свои ключом. Видит Ваню. И пугается его. Разговаривает с ним через стол на кухне.

СВЕКРОВЬ: Вам… лучше уйти! Или я позвоню в полицию!

ЛИЗА: Не позвоните! У нас с Андреем гости…

СВЕКРОВЬ: Гости уже загостились!

ЛИЗА: А гости может быть будут с нами жить!

СВЕКРОВЬ: Ты что говоришь, а? Андрей, собирайся… поедешь со мной.

АНДРЕЙ: Я дома буду…

СВЕКРОВЬ: Ты с ума сошла, Лиза? Ты кого в дом привела? Может ты замуж за него выйдешь?

ЛИЗА: Может… это мое дело!

СВЕКРОВЬ: А тебе не стыдно, нет? Это она не знает во что вляпывается, дура! И внука моего еще туда же затащить хочет! Тебе не стыдно, молодой человек?

ВАНЯ: Я не знаю.

СВЕКРОВЬ: Знаешь, я про тебя узнала тут кое-что… рассказать ей? Ты знаешь что такое реактивный психоз?

ВАНЯ: Не надо! (Лизе.) Она права…

СВЕКРОВЬ: Я сейчас расскажу тебе…

ВАНЯ: Не надо! Сам…12 мг Галоперидол плюс Аминазин… И меня нет. Ты понимаешь? Я не помню, совсем не помню …лет 5 лет из своей… когда накалывают наркотой в слоновьих дозах, только чтобы ушел… в спасительное забытье, привязывают к кровати… потому, что такие дозы Галла всегда приводят к суицидальной депрессии… Я не могу… Она права, не могу тебе все это показать. Это никому не надо показывать.

Ваня выходит в прихожую. Лиза бежит за ним.

АНДРЕЙ: Пожалуйста, не уходи!

ВАНЯ (кричит): Я не могу… правда не могу… я не способен ни на что…

Из-за того, что Ване нужно сказать так много, а говорить ему невероятно сложно, он делает над собой невероятные усилия, его речь звучит как крик, странно и даже страшно. Сын Лизы пугается Ваню, плачет и убегает, свекровь уходит за ним.

Ваня тоже уходит.

45. НАТ. ПОГРУЗОЧНЫЙ ДВОР МАГАЗИНА. ДЕНЬ.

Лиза курит в убежище, туда заглядывает менеджер. Лиза равнодушно протягивает ему карточку.

МЕНЕДЖЕР: Да ладно… дашь мне сигарету?

Лиза дает ему сигарету.

Лиза молчит.

МЕНЕДЖЕР: Уволили его сегодня. Четвертый день не вышел…

Лиза молчит.

МЕНЕДЖЕР: Дура ты! сама это делаешь… выбираешь таких… которые бегут, от тебя… бегут, срут на тебя…. Один в Москву, этот хуй пойми куда… все одно… кинул, даже не позвонил. Может бред но… может тебе на тренинг сходить? Психологический? Жалко мне тебя, жалко… только жалко оно у пчелки…

ЛИЗА: Пошли.

46. ИНТ. СЛУЖЕБНАЯ ПАРКОВКА МАГАЗИНА.

Ваня идет по служебной парковке. Лиза и менеджер занимаются сексом в машине менеджера.

Ваня смотрит на то, что происходит в машине и убегает.

ЛИЗА (менеджеру): Ненавижу тебя… ненавижу.

47. НАТ. УЛИЦА. ВЕЧЕР.

Ваня бежит по улицам города.

48. НАТ. ДВОР КСК. РАНЕЕ УТРО.

Ваня выгоняет лошадей из КСК. Выгоняет на улицы города.

49. НАТ. УЛИЦА. УТРО.

Лошади, оказавшись на улицах города, стали причиной нескольких ДТП, две из них погибли. Несколько уставших сотрудников ГАИ толкают труп мертвой лошади к обочине, чтобы освободить дорогу.

50. НАТ. ПОГРУЗОЧНЫЙ ДВОР МАГАЗИНА. ДЕНЬ.

Лиза курит во дворе и замечает еще одного мужчину из ПНИ, который работает здесь же. Лиза подходит к нему.

ЛИЗА: Вы Ваню из интерната знаете?

Мужчина смотрит на сигареты. Лиза протягивает ему одну.

МУЖЧИНА: Угу.

ЛИЗА: Он вернулся в интернат?

Мужчина смотрит на сигареты. Лиза дает еще одну.

МУЖЧИНА: Угу.

ЛИЗА: Он в порядке?

Мужчина смотрит на сигареты. Лиза держит перед ним пачку.

ЛИЗА: Послушайте, я вам все отдам. Если вы мне расскажите что знаете

МУЖЧИНА (очень быстро говорит): Его полиция поймала. Он в психозе был и он лошадей поубивал. Ну и закрыли его, теперь навсегда наверное уже.

Мужчина выхватывает у Лизы пачку и идет в сторону от нее.

ЛИЗА: Как поубивал лошадей? Что это значит?

МУЖЧИНА: Угу.

51. ИНТ. МАГАЗИН. СТУДИЯ ТАНЦЕВ.

На репетиции присутствует режиссер и оператор корпоративного фильма, они пришли снимать кадры для корпоративного фильма. Кассирши танцуют свои этюды с современной хореографией, постоянно переговариваясь между собой.

ТАХМИНА (Лизе во время танца): Кого он убил то?

ЛИЗА: Никого он не убивал!

ИРИНА: Он лошадей выпустил… в газете написали… а лошади убились.

АНЯ: Ужас какой… что теперь будет?

ИРИНА: Что будет… будет там теперь вечно сидеть!

ОПЕРАТОР: Девушки не болтайте! Ну что такое?

ИРИНА (Лизе:) Ну понятно было, что этим закончится…

ЛИЗА: Это я виновата!

ОПЕРАТОР: Ротики закрыли!

АНЯ: Ни в чем ты не виновата, просто с самого начала было понятно…

ЛИЗА: Девочки, я поехала…

ИРИНА: Куда? А смена!

ОПЕРАТОР: Да, что за…

Лиза прекращает танцевать и выбегает из зала.

52. НАТ. УЛИЦА МАГАЗИНА.

Оператор, режиссер и кассирши курят в убежище.

ИРИНА (режиссеру): Вы на нас зла не держите! У нас человек из танца пропал… не клеится теперь композиция!

ОПЕРАТОР: Какой человек?

ИРИНА: Да… псих один. Инвалид. Шизофреник-аутист.

53. НАТ. УЛИЦА. УТРО.

Лиза едет в автобусе по зимнему лесу.

ЛИЗА: У интерната скажите, где лучше выйти?

ВОДИТЕЛЬ: Так тут до интерната далеко еще…

Водитель оглядывается в автобусе только Лиза и несколько старушек.

ВОДИТЕЛЬ: Довезу тебя, обратно только как добираться будешь?

ЛИЗА: Спасибо!

54. ИНТ. ПНИ. КПП.

Лиза показывает почти пантомиму, пытаясь объяснить охраннику за стеклом, что ей нужно зайти. Он просто поднимает вверх палец, там приклеена бумажка, что посещения строго только для родственников. В это время из ворот выезжает маленькая красная машина. Водитель сигналит, но шлагбаум не поднимается. Из машины выходит молодая женщина (девушка), которая кричит охраннику,

МОЛОДАЯ ДОКТОР: Миша! Миша! Шлагбаум у вас опять не работает! Помогите, пожалуйста!

Пока охранник возится со шлагбаумом, Лиза подходит к девушке.

ЛИЗА: Здравствуйте, вы не моги бы мне помочь? Я к Ване Ивницкому приехала, а меня не пускают!

МОЛОДАЯ ДОКТОР: А вы кто?

ЛИЗА: Я… я друг.

Молодая доктор пристально и без стеснения смотрит Лизе в глаза.

МОЛОДАЯ ДОКТОР: Посещения только для родственников.

ЛИЗА: Но я приехала к нему… только на 5 минут, пожалуйста…

МОЛОДАЯ ДОКТОР: Послушайте, друг! Посещения для родственников! А вы — друг!

Молодая доктор садится в свою красную машинку. Лиза встает на пути машины. Молодая доктор сигналит. Из будки выходит охранник.

ОХРАННИК: Отойди.

ЛИЗА (молодому доктору): Я на пять минут! Я его друг, он будет рад…

МОЛОДАЯ ДОКТОР: Я его лечащий врач, друг! И то, что он сейчас там лежит привязанный к кровати. Это ваша вина. Это вам не хомячка завести, девушка!

ЛИЗА: Зачем вы это говорите?

МОЛОДАЯ ДОКТОР: Он мне рассказал, как вы дружили… кроме него у вас еще один друг есть, так? Одиночество не мучает! оставьте Ваню в покое! Все могло быть нормально, если бы не такие друзья… Теперь поздно…

Молодая доктор садится в машину и уезжает. Лиза продолжает долбить железную дверь КПП.

55. НАТ. ЛЕС ВОКРУГ ПНИ. ВЕЧЕР.

Лиза обходит забор ПНИ по периметру. Уже сумерки. Она нашла небольшую дырку в заборе. Но не может туда влезть, она не достаточного размера. Из-за забора на нее кидается несколько крупных собак. Лиза бежит в лес. Собаки выбегают через дырку из-за забора, перепуганная Лиза бежит по кладбищу в лесу. Она куда-то падает… Огромная яма с мокрой землей… Собаки лают сверху. Это свежая могила. У Лизы начинается паника.

ДЕД: Пошли… пошли отсюда.

Какой-то странный Дед отгоняет собак от ямы палкой.

ДЕД: Пошли… Вон пошли…

Лиза сжалась в комок в углу ямы. Старик подает ей руку.

ДЕД: Руку давай… Ты че тут делаешь?

Лиза вылезает из могилы ее трясет. Вокруг нее очень странное кладбище все могилы с одинаковыми надгробиями.

ДЕД: Мокрая вся…

ЛИЗА: Почему они все одинаковые?

ДЕД: Тебе куда надо то? На станцию?

ЛИЗА: Тут имен нет…

ДЕД: Вставай…

Лиза сидит на земле и видит, что на сапогах старика красной краской написано «ОТД 4».

ЛИЗА: Вы из ПНИ?

ДЕД: Пошли давай…

ЛИЗА: Вы Ваню знаете?

ДЕД: Какого? Я всех знаю…

ЛИЗА: Ваню Ивницкого?

ДЕД: Ивницкий-Ивницкий… Так он жив еще!

ЛИЗА: Жив конечно… знаете?

ДЕД: Знаю, но не так хорошо как этих… он еще в большой могиле… а эти уже в своих собственных.

ЛИЗА: Вы можете ему еду передать?

ДЕД: Так а на фига ему?

ЛИЗА: Я специально… что бы хоть как-то помочь… хоть что-то сделать…

ДЕД: И чем твоя еда поможет? Мертвым еда не нужна.

ЛИЗА: Он жив.

ДЕД: Те кто там уже умерли, давай пакеты свои… и беги нахер отсюда, чтобы не видел тебя здесь больше!

Лиза дает ему пакеты.

ДЕД: Вон туда на станцию… беги давай

Лиза идет по кладбищу в сторону станции. Потом оборачивается, бежит назад, выхватывает пакеты с едой у деда. И снова идет к станции.

56. ИНТ. КВАРТИРА ЛИЗЫ.

Лиза возвращается в квартиру. Она вся в грязи, ее трясет от холода. Внутри пусто. Все вещи сына пропали из квартиры. Лиза звонит сыну. Трубку берет свекровь.

ЛИЗА: Андрей! Ты где?

СВЕКРОВЬ: Андрей у меня, Саша приедет на днях, мы решили, что с отцом ему будет лучше.

ЛИЗА: Я его заберу завтра, вы поняли?

СВЕКРОВЬ: Не звони сюда больше, его заберет отец. У него есть нормальная семья.

Лиза идет в душ.

57. ИНТ. МАГАЗИН. ТОРГОВЫЙ ЗАЛ. УТРО.

Лиза сидит за кассой. К ней подходит Ирина. Лиза продолжает пробивать продукты.

ИРИНА: Я узнала адрес его родственников.

ЛИЗА: Его нужно оттуда забрать! Я после работы иду.

ПОКУПАТЕЛЬНИЦА: В пакетик масло заверните пожалуйста!

Ирина заворачивает масло в пакет

ИРИНА: Я с тобой пойду и Ольга с нами…

ПОКУПАТЕЛЬНИЦА: Купоны действуют?

Лиза механически берет купон.

ИРИНА (покупательнице:) А по ним еще дороже выходит между прочим!

58. ИНТ. ПЛОЩАДКА ПЕРЕД КВАРТИРОЙ ВАНИ.

Лиза, Ирина и Ольга звонят в дверь. Открывает молодая женщина с ребенком на руках.

ИРИНА: Здравствуйте, мы друзья Ивана… Ивана Ивницкого.

ЖЕНЩИНА С РЕБЕНКОМ (сразу переходя на ор): Вы к нам сколько ходить будете?!

ИРИНА: Женщина, мы с вами интеллигентно разговариваем… че вы орете сразу?

ЖЕНЩИНА С РЕБЕНКОМ: Одна ходила, бумажки писала на мужа… грязью поливала, что вы душу нам треплете?

ЛИЗА: Я бы хотела…

ЖЕНЩИНА С РЕБЕНКОМ: Это наша квартира, ясно? Мы ее заслужили… муж за матерью его сколько ходил? Сколько ее тянул?

ЛИЗА: Мы хотели…

ЖЕНЩИНА С РЕБЕНКОМ: Вы из интерната? Вашу одну уже обломали, которая писала. Ей ваш глав врач объяснил, что будет если приличных людей оскорблять! Ничего у вас не получится подруги! Хер вам, а не квартира! Муж — племянник матери его — законный наследник!

Женщина закрыла дверь.

ИРИНА: Надо к адвокату идти!

ОЛЬГА: У меня дочь адвокат!

59. ИНТ. САЛОН КРАСОТЫ. МАНИКЮРНЫЙ КАБИНЕТ.

Лиза, Ирина и Ольга приходят к адвокату Жене, которая временно работает маникюршейв дешевом салоне красоты.

ОЛЬГА: Она тут временно работает… от дома близко.

ЖЕНЯ: Опекунами могут быть только родственники.

ЛИЗА: Да. Но они не будут. Они там прекрасно живут

ЖЕНЯ (уткнувшись в планшет): И новые родственники… то есть жена! Согласно закону…

ЛИЗА: Мне выйти замуж за него?

ИРИНА: Ой че делается…

60. НАТ. ЗАГОРОДНЫЙ ДОМ СВЕКРОВИ. НОЧЬ.

Лиза кидает несколько мелких камней в окно комнаты сына.

Он открывает окно и Лиза влезает внутрь.

61. ИНТ. ЗАГОРОДНЫЙ ДОМ СВЕКРОВИ. КОМНАТА СЫНА.

ЛИЗА: Отец здесь?

АНДРЕЙ: Нет…

ЛИЗА: Чего ревешь?

АНДРЕЙ: Не приедет он…

ЛИЗА: Ну до этого 4 года не приезжал, что нам плохо было?

АНДРЕЙ: Нет.

Лиза забираясь под одеяло.

ЛИЗА: А чего ревешь?

АНДРЕЙ: Не знаю. Домой хочу.

ЛИЗА: Сейчас полежим немножко и пойдем…

62. ИНТ. ЗАГОРОДНЫЙ ДОМ СВЕКРОВИ. ПРИХОЖАЯ.

Ранним утром Лиза с сыном собираются уйти из дома свекрови. У Лизы в руках пакеты с вещами сына. Они стараются вести себя тихо. Говорят шепотом.

АНДРЕЙ: Там телефон мой… у бабушки в комнате.

ЛИЗА: Я тебе свой отдам.

АНДРЕЙ: Видео мои все: и с лошадью… никто не верит без видео…

ЛИЗА: Пошли.

Они уже собираются уйти без телефона, но уже в дверях Лиза разворачивается и возвращается в дом.

63. ИНТ. ЗАГОРОДНЫЙ ДОМ СВЕКРОВИ. КОМНАТА СВЕКРОВИ.

Лиза заходит в комнату свекрови и берет с комода телефон сына. Уже направляясь к двери она видит, что свекровь не спит, а смотрит прямо на нее. Лиза останавливается какое-то время с вызовом смотрит ей прямо в глаза, потом выходит из комнаты, закрыв за собой дверь.

64. НАТ. УЛИЦА У ЗАГОРОДНОГО ДОМА СВЕКРОВИ. УТРО.

Лиза с сыном идут по дороге с пакетами вещей. Из окна на них смотрит свекровь. Андрей оборачивается улыбается и машет бабушке. Бабушка отвечает ему.

65. ИНТ. МАГАЗИН. КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА.

Лиза входит в кабинет. Рядом с директором режиссер корпоративного фильма, маркетинг директор сети магазинов и глава департамента по связям с общественностью.

ДИРЕКТОР МАГАЗИНА: Вот Лиза, твоя идея всем понравилась.

ДИРЕКТОР ПО МАРКЕТИНГУ: Александр, рассказал нам о вашей студии, где занимаются не только обычные сотрудники но и «особые люди»…

ЛИЗА: Какие?

ДИРЕКТОР МАГАЗИНА: Инвалиды! Из интернатов…

ДИРЕКТОР ПО МАРКЕТИНГУ: Мы материалов не видели, Саша сказал у вас там кто-то заболел из «особых участников» как раз на время съемок…

ЛИЗА: Его уволили!

ДИРЕКТОР ПО МАРКЕТИНГУ: Ну другие то остались…

ЛИЗА: Без него не получится…

ДИРЕКТОР ПО МАРКЕТИНГУ (директору магазина): Мы с этим можем что-то сделать?

ДИРЕКТОР МАГАЗИНА: Да пусть приходит… раз так нужно!

ДИРЕКТОР ПО МАРКЕТИНГУ: Есть социально ориентированный вектор движения… нашей компании!

66. ИНТ. ДОРОГА К ПНИ. МАШИНА.

Лиза, Андрей, Ирина и Женя (юрист-маникюрщица) едут в крошечной машине Ани. Играет громкая музыка.

ЖЕНЯ: У нас все есть. Все бумаги. Работа у него есть. Жена и опекун есть. Квартира у него давно есть. Письмо главному психиатру области с жалобой есть, письмо представителю президента есть, письмо президенту РФ Владимиру Владимировичу Путину есть, письмо в правозащитные организации есть…

АНЯ: Главное Путину есть, все у нас есть девочки…

ИРИНА: Не ссать… победа будет за нами…

67. НАТ. ДОРОГА ПЕРЕД КПП.

Андрей остался в машине, остальные стоят у КПП.

Женя стучит в окно охране.

ЖЕНЯ: Мы записаны на прием к главврачу… Слышишь меня? Ты вообще слышишь? Девочки, он не реагирует…

ИРИНА (долбит, что есть силы ногами в дверь): Ты че? У нас все бумаги есть…

Охранник говорит по телефону. Открывает окошко.

ОХРАННИК: Ивницкая кто?

ЛИЗА: Я.

ОХРАННИК: Проходи…

ЖЕНЯ: Я ее адвокат…

ОХРАННИК: Только Ивницкая…

Внутрь пропускают только Лизу. Аня, Ирина, и Женя остаются курить снаружи. Сын Лизы бегает вдоль забора пытаясь сделать подкоп палкой. Охранник выходит из КПП.

ОХРАННИК: Мальчик, ну ка пошел отсюда…

ИРИНА: Отстань от ребенка!

Охранник закуривает вместе с кассиршами.

68. НАТ. ПАРК ПНИ. УТРО.

Лиза заходит на территорию ПНИ. Огромное серое четырехэтажное здание казарменного типа стоит в глубине очень ухоженного парка в котором нет ни души. Лиза идет вперед по аллее. Двери центрального входа закрыты. Лиза пытается стучать в эти огромные двери, но никто не открывает, и становится очевидно, что их уже давно не открывали. Лиза обходит здание по периметру, не встретив ни одного человека. В одном из боковых флигелей находит небольшую железную дверь, тропинка к этой двери показывает ей что этой дверью активно пользуются. Лиза звонит в звонок. Довольно долго никто не открывает. Затем дверь приоткрывается немного и санитарка разговаривает с ней сквозь небольшую щель.

ЛИЗА: Я к главврачу…

Санитарка молча пропускает ее внутрь.

69. ИНТ. ПНИ. КОРИДОРЫ.

Они идут по длинным коридорам, поднимаются на второй этаж. В коридорах им не встречаются больные. Огромные коридоры пусты и только раз издалека Лиза видит женщину в белом халате.

70. ИНТ. ПНИ. КАБИНЕТ ВРАЧА ВАНИ.

Лиза сидит в маленьком обшарпанном кабинете больше похожем на шкаф.

В комнату заходит Молодая Доктор.

МОЛОДАЯ ДОКТОР: Здравствуйте.

ЛИЗА: Я к главврачу.

МОЛОДАЯ ДОКТОР: Она вас не примет. Попросили меня. Я его лечащий врач — Марина Николаевна. Вы Лиза — вы друг! Что вы хотите?

ЛИЗА: Замуж выйти за него.

МОЛОДАЯ ДОКТОР: Он лишен дееспособности. И не может вступать в брак.

ЛИЗА: Может, если вы разрешение дадите.

МОЛОДАЯ ДОКТОР: А я не дам.

ЛИЗА: Это вы ходили к брату его… Я

МОЛОДАЯ ДОКТОР: Послушайте, друг… Я его наблюдаю здесь 7 лет. Помню, как лежал белый как потолок, со страшными печеночными синяками и говорил с таким трудом, что кажется, умрет сейчас тут на месте… Вливаешь в него гранатовый сок чуть ли не цистернами, стараешься, чтобы хоть как то отличается от «Тени Отца Гамлета»… А старшие, более опытные коллеги тебе потом говорят — «А что это он у вас подозрительно хорошо выглядит, а не набавить ли ему дозняк»…

ЛИЗА: Я заберу…

МОЛОДАЯ ДОКТОР: И в эту минуту хочется рвать и метать, но ты благоразумно молчишь. Вы стояликогда-нибудь перед железной дверью в отделение, слышали, как он там мечется, умоляет сестер на минутку выпустить его? Вы находили в кармане халата записку, накарябанную дрожащей от таблеток рукой «Помогите мне». А сделать ничего нельзя! Никто его не выпустит. Он ведь правда болен. А вы видели парня 23 лет, на которого лекарства настолько слабо действуют, что он сам пишет прошение бить его мозги электрошоком? Видели? А друг? 7 лет моей работы… чтобы вот он счастливо отделался. Пусть на таблетках, но как то жить мог. Теперь все. зря…

ЛИЗА: Я его заберу…

МОЛОДАЯ ДОКТОР: Это ведь на всю жизнь… понимаете? А вам сколько? всего 30… и детей больше не будет, и сына вашего отберут, и жизни у вас не будет… только страх… по кругу. Все еще хотите замуж, а друг?

ЛИЗА: Да.

МОЛОДАЯ ДОКТОР: Пошли.

71. ИНТ. ПНИ. КАБИНЕТ ГЛАВ ВРАЧА.

Кабинет главврача, неожиданно уютен. Там хороший ремонт и мягкое светлое ковровое покрытие. Главврач женщина с идеальным маникюром, удивительно мягкая, с «нежной речью», все время улыбается. В кабинете сидят еще двое врачей (обе женщины) с суровыми лицами. Главврач тоном заведующей детского сада:

ГЛАВВРАЧ: Все таки вы зря так переживаете… все у него хорошо будет, Марина Николаевна замечательный врач… лично переживает судьбы пациентов.

ЛИЗА: Он лежит привязанный, к нему не пускают, у него отобрали телефон…

ГЛАВ ВРАЧ: Это для его блага, он мог навредить себе или другим.

ЛИЗА: Чем? У меня есть письма во все инстанции… вы слышите? Я буду ходить сюда каждый день, я буду писать везде…

ГЛАВВРАЧ: Девушка милая, что вы так нервничаете

МОЛОДАЯ ДОКТОР: В самом деле сейчас не 1970-ые, никто его не убивает….

ЛИЗА: А почему мне нельзя его увидеть?

ГЛАВВРАЧ: Можно конечно, но зачем мучить человека… загонять его в депрессивную фазу ненужными эмоциями… Марина Николаевна?

МОЛОДАЯ ДОКТОР молчит.

ГЛАВВРАЧ: Софья Вячеславовна, попросите Ивницкого чтобы привели…

ГЛАВВРАЧ: Вы девушка поймите… вам свои проблемы надо решать.

ЛИЗА: Какие?

ГЛАВВРАЧ: Но вот вы нестабильны очень…

ЛИЗА: Может вы и меня будете лечить?

ГЛАВВРАЧ: Может быть…

Входит Ваня. Лиза обнимает его, он не похож на себя. Бледный, слабый, никак не реагирует на Лизу.

ГЛАВВРАЧ: Иван, здравствуйте! Помните меня (улыбается) …? Мы сейчас с вами поговорим немножко, да? Вы как себя чувствуете? Садитесь! Вот девушка, вот эта, говорит …что вы ей сделали предложение, правда это?

ВАНЯ: Я…

ГЛАВВРАЧ: Вы не помните, да? Пожалуйста, он в остром психозе! Он даже не до конца осознает кто вы… (Лизе) Видите да? Иван, а вам нравится, что это девушка здесь и я вам эти вопросы странные задаю, комфортно вы себя ощущаете?

ВАНЯ: Нет.

ГЛАВВРАЧ: Так… (Лизе.) Услышали да? А женитьба на ней вам кажется абсурдом так?

ВАНЯ: …если пить лекарства нормальные.

ГЛАВВРАЧ: Ну вы же их не пили! Иван! Вам их выдавали бесплатно… а вы саботировали. А почему?

ВАНЯ: Я хотел… хотел

ГЛАВВРАЧ: Потому, что критики у вас нет к своему состоянию, так? …нет критики к болезни, да? Да!

ВАНЯ: Нет, я просто хотел… мне было нужно…

ГЛАВВРАЧ: Вы хотели верить что вы не больны, да?

ВАНЯ: Нет.

ГЛАВВРАЧ: А вы больны, Иван! Так… критики нет и не было! Третий маркер хронического острого психотического состояния… Иван! Вам нужна профессиональная помощь? Так? Так! и стационарное наблюдение врача? Так! Я с вами согласна.

ЛИЗА: Он не это сказал.

ГЛАВВРАЧ: Девушка, я врач с 40 летним стажем… поверьте… я знаю, что он сказал…

ЛИЗА: Не правда!

ГЛАВВРАЧ: Здесь три врача со стажем более 30 лет. Вы утверждаете что у нас коллективная галлюцинация?

ЛИЗА: Да! или я тоже тогда шизофреничка.

ГЛАВВРАЧ: А ведь никто не спорит, правда? Мы для вас целый консилиум собрали, удовлетворены..?

ЛИЗА: Нет.

72. ИНТ. МАГАЗИН. СТУДИЯ ТАНЦЕВ.

В студии идет разминка перед занятием. Менеджер подгоняет 10—12 мужчин, все — «другие» люди.

МЕНЕДЖЕР: Давайте… заходим, заходим…

Всем не комфортно. Кассирши смущены. Ира подходит к одному из мужчин и надвигается на него грудью приглашая на танец к разминке. Он ужасно неуклюж, Ирина пытается своей мягкой пластикой пышной женщины как-то уравновесить его угловатость робота. Получаются два неповторимых полярных образа.

ЛИЗА: А это здорово!

Остальные кассирши осмелев, кассирши начинают танцевать с вновь прибывшими мужчинами.

73. НАТ. ДОРОГА ПЕРЕД КПП.

Лиза стоит у ворот. Охранник протягивает ей сигарету из своего окошка.

ОХРАННИК: Ты долго еще в стоять будешь? Я сменяюсь через 20 минут, до станции подвезу тебя…

ЛИЗА: Спасибо, а то холодно…

ОХРАННИК: О! Марина едет…

К КПП подъезжает красная машинка Молодой Доктора. Лиза бросается к ней. Шлагбаум открывается. Машина выезжает. Лиза бежит за машиной и стучится в стекло.

ЛИЗА: Вы подпишите? Подпишите?

Лиза бежит за машиной. Машина останавливается.

МОЛОДАЯ ДОКТОР: А вы настойчивый, друг…

ЛИЗА: Подпишите заключение? Может вас даже уволят, найдете другое место… но жизнь человеку спасете…

МОЛОДАЯ ДОКТОР: Даже если я подпишу, она не подпишет…

ЛИЗА: Вы говорили сейчас не 70-ые…

МОЛОДАЯ ДОКТОР: Да… сейчас двухтысячные…

74. ИНТ. МАГАЗИН. СТУДИЯ ТАНЦЕВ.

В студии на занятии идет съемка.

ОПЕРАТОР: Так, значит вы (обращаясь к директору магазина) говорите реплику про социально-ориентированный бизнес. Про ответственность… бла-бла… Главное! Вы ребята (обращается к нескольким мужчинам-танцорам) Как только я подниму руки вверх! Вверх да? Все поняли? Говорите хором… ХО-РОМ… вместе то есть! СПА_СИ_БО!

Режиссер опять в своем айфоне.

ОПЕРАТОР: Саш? Нормально так?

РЕЖИССЕР: Хорошо… отлично все.

ОПЕРАТОР: А потом все танцующие… парами да… кружатся-кружатся вокруг …понятно?

ОПЕРАТОР: Давайте снимем и побежим, да?

Все кроме Иры и Лизы танцуют.

ОПЕРАТОР: Девушка, а вы почему не танцуете?

ИРИНА: У нас вдохновения нет…

ОПЕРАТОР: А у меня есть?

ИРИНА: Ну вы на работе… а мы за идею.

ОПЕРАТОР: Продолжаем, давайте… кружимся-кружимся

РЕЖИССЕР (Ирине): У меня тоже.

Ирина понимающе кивает.

ИРИНА: Выпить хочешь? За мой счет! А?

РЕЖИССЕР: А почему нет…

75. ИНТ. РЮМОЧНАЯ. ВЕЧЕР.

Режиссер с Ириной уже довольно много выпили. Уже платит он.

РЕЖИССЕР: Всякую хуйню… понимаешь хуйню… а я жить хочу…

ИРИНА: Да понятно все… че… все хотят.

РЕЖИССЕР: У меня две бывших… алименты… понимаешь? … все учатся… всем деньги…

ИРИНА: Че не понять то…

РЕЖИССЕР: А меня никто не слушает… сейчас вообще никто никого не слушает… нахуй надо, да? тошнит. От меня ничего не зависит понимаешь… они там сто менеджеров все придумали все 100 раз согласовали… я прихожу мне делать блятьнечего… там же все блять уже сделано другими… а я сижу тупо кнопки нажимаю… стыдно понимаешь?

ИРИНА: Понимаю…

РЕЖИССЕР: Мне дело нужно… верить во что-то… верить… а не гнить… теория малых дел эта, блять, не работает вообще! Надо что-то делать… хоть что-то… но импульса нет.

ИРИНА: Понимаю… хотя нет. У меня импульс есть. Мы человека спасаем?

РЕЖИССЕР: От чего?

ИРИНА: От государства

РЕЖИССЕР: Спасли?

ИРИНА: Неа.

РЕЖИССЕР: Я же говорю безысходность… черная мгла… липкая, засасывающая…

ИРИНА: Да нет… не мгла там… там главврач уперлась сука.

РЕЖИССЕР: Но вы боретесь? Не сдаетесь?

ИРИНА: Неа.

РЕЖИССЕР: Я с вами. Завтра точно с вами. А сейчас… Ты далеко живешь?

ИРИНА: Неа.

РЕЖИССЕР: Отлично все… хорошо.

76. ИНТ. МАГАЗИН. СТУДИЯ ТАНЦЕВ.

Кассирши танцуют с «другими людьми» оператор и режиссер снимают ролик с этим танцем на фоне и несколькими интервью об истории Вани и Лизы. Ира ведет себя так словно режиссер ее бойфренд, постоянно теребит его жидкие волосы у него на залысине, тот слегка смущается. Сын Лизы после школы тоже пришел сюда.

ЛИЗА: Теперь можно говорить, да?

РЕЖИССЕР: Ребята чуть на нас танцуйте… ага… давай.

ЛИЗА: Ваня я тебя очень люблю…

ИРИНА: Мы все тебя любим Ваня!

Аня, Тахмина и остальные поддакивают

ЛИЗА: Чтобы они ни говорили… ты сможешь отвечать за себя, за меня… а я буду за тебя и за себя.

ИРИНА: Мы все за все…

ЛИЗА: Да, каждый из нас отвечает за все! Ваня, держись!

77. ИНТ. МАГАЗИН. ТОРГОВЫЙ ЗАЛ.

Лиза за кассой. Привычно пробивает продукты. Одна из покупательниц пристально смотрит на Лизу, потом что-то говорит своей подруге, что-то показывая ей в телефоне. Когда очередь доходит до нее, она смотрит на Лизу так странно, что та не выдерживает:

ЛИЗА: В чем дело?

ПОКУПАТЕЛЬНИЦА: Это же вы да?

Покупательница показывает Лизе ролик, который снял в студии режиссер. У него более 8 миллионов просмотров.

ПОКУПАТЕЛЬНИЦА: Ужасная история… вам нужно разместить реквизиты или номер карты.

ЛИЗА: Зачем?

ПОКУПАТЕЛЬНИЦА: Многие… я например, мы хотели бы помочь деньгами.

Покупательница воровато озирается вокруг и сует Лизе тысячную купюру.

ПОКУПАТЕЛЬНИЦА: Вот возьмите… от сердца, не обижайте

78. ИНТ. МАГАЗИН. ПОДСОБКА.

Кассирши, охранники и директор магазина смотрят сюжет по телевизору. Сюжет рассказывает историю Лизы и Вани, которую журналисты федерального канала (в духе НТВ скандалы, интриги, расследования) сильно переврали.

Ваню у них получился абсолютно психически здоровым человеком — художником-акционистом — адептом радикальных практик. Будто бы лошадей он выпустил… не просто так… а это была жестокая художественная акция, которую уже осудили представители организаций по защите прав животных по всеми миру. Лиза в сюжете стала богемной танцовщицей, ранее промышлявшей стриптизом. Но после романа с Ваней переродилась и покаялась. Какой-то батюшка рассказал, что причащал ее, кажется. Про директора магазина журналистам удалось выяснить, что он ходит в клуб для трансвеститов. Но психиатров, все равно, жестоко осудили, припомнив им за карательную психиатрию. В сюжете есть комментарий чиновника, который обещает во всем разобраться: Ваню из больницы достать и судить по российским законам, «может в акции есть экстремизм или разжигание, эксперты должны разбираться», также чиновник сказали, что дело «на контроле у самого губернатора».

АНДРЕЙ: Мам… ты звезда!

79. ИНТ. ЗАГС.

Везде камеры. Читается традиционная речь.

Вся кассирши и сын Лизы здесь, Тахмина пришла с детьми очень нарядная.

Ваня с Лизой ставят свои подписи в регистрационной книге.

ЖУРНАЛИСТ 1: Женщина голову сдвиньте

РЕГИСТРАТОР БРАКОСОЧЕТАНИЯ: Жених можете поцеловать невесту!

Лиза и Ваня не целуются.

ЖУРНАЛИСТ 2: Давай целуй!

Ваня и Лиза выходят из зала так и не поцеловавшись.

ЖУРНАЛИСТ 2: Ребята подождите… сюда встаньте пожалуйста…

Ваня и Лиза встают перед камерой.

ЖУРНАЛИСТ 2: Так… теперь поцелуйтесь… давайте порадуйте людей… вы здесь только благодаря им… благодаря активности гражданского общества…

ЖУРНАЛИСТ 1: Давай! Давай, давай! За гражданское общество…

Ваня и Лиза целуются.

Когда они выходят из ЗАГСА Журналист 3 берет интервью у Андрея. Ваня его останавливает.

ВАНЯ: Андрей пошли… мы уходим…

80. ИНТ. СУШИ БАР.

Небольшой свадебный ужин. Кассирши настояли на этом и организовали этот «пир». Всем чувствуют себя победителями, звучат соответствующие тосты. Камеры журналистов все еще здесь. Ваня, который выходил покурить шепчет что-то на ухо Лизе. Она встает и выходит.

81. НАТ. УЛИЦА У СУШИ-БАРА.

Лиза выходит на улицу. У входа в суши-бар стоит свекровь обнимая внука, он эмоционально пересказывает ей все что случилось с ним и с Лизой за последние дни.

АНДРЕЙ: Маму по всем каналам показывают, у меня 176 новых подписчиков… за 2 дня! За 2!

Бабушка гладит его по голове и обнимает, Лиза подходит к ним.

ЛИЗА: Андрей там Ира, торт режет…

Андрей уходит. Свекровь после некоторого молчания.

СВЕКРОВЬ: Он не приедет… ты знала да.

Лиза мочит.

СВЕКРОВЬ: Он и денег то не слал никогда…

Лиза молчит.

СВЕКРОВЬ: У меня кроме Андрюши никого не осталось…

Лиха молчит.

СВЕКРОВЬ: И тебя…

Свекровь стесняясь неловко пытается обнять Лизу, видно, как ей этого не хочется. Лиза внутренне тоже сопротивляется этому. В этот момент из-за двери выбегает сын Лизы.

АНДРЕЙ: Мам, я к бабушке пойду сегодня да? А ты меня как раньше вечером заберешь?

Лиза кивает.

АНДРЕЙ: Я за рюкзаком быстро…

СВЕКРОВЬ: Он у тебя будет жить?

Лиза молчит.

СВЕКРОВЬ: Или ты у него? Квартиру тогда сдавать можно… у меня люди хорошие есть…

82. ИНТ. СУШИ БАР.

Кассирши, съемочная группа и «другие люди» вовсю развлекаются. Лиза тихо выходит.

83. НАТ. УЛИЦА. НОЧЬ.

Лиза идет по улице. Оборачивается несколько раз. Там никого нет. Потом она наконец замечает Ваню. Он позади нее. Так они и идут до автобусной остановки — Лиза иногда оборачивается, а Ваня все так же следует за ней.

Ключи от солнца

Сценарий полнометражного игрового фильма

Андрей Терехов

Дрова с остатками снега упали на пол около печки. БАБУШКА, ТАМАРА МИХАЙЛОВНА — пожилая женщина с усталым лицом в засаленном жилете, отряхнула руки от снега и вытерла их о старое полотенце. Она открыла топку рабочей рукавицей и подкинула в огонь пару поленьев. На плите загромыхала крышка на кастрюле. Тамара Михайловна закрыла топку, передвинула кастрюлю из центра плиты на край, а на ее место поставила чайник. Она бросила рукавицу на дрова, подошла к тумбочке и включила стоящий на ней телевизор. Телевизор жил бодрой болтовней. На экране показывали небо. Бабушка достала из старого буфета по паре тарелок и чашек и поставила их на стол. Она села напротив телевизора, надела очки и стала смотреть в экран. На стене за бабушкой висело улыбающееся солнце из выцветшей желтой ткани.

Экран телевизора напополам разрезал маленький гудящий самолет.

Под потолком комнаты, обитым белыми листами оргалита, нарезала круги жирная муха. Муха то садилась на потолок, то снова взлетала.

ВОВКА — мальчик одиннадцати лет, лежал под тяжелым одеялом. Он подложил руки под голову и наблюдал за мухой.

Дверь распахнулась. В комнату ворвались звуки телевизора. На пороге появилась Тамара Михайловна.

— Давай вставай, жрать готово, — громко приказала она и исчезла в кухне.

Вовка нехотя сел на край кровати, закутавшись одеялом, и сладко зевнул. Он нашарилногами тапки. Затем, не снимая одеяла, Вовкаподошел к календарю, висевшемуна стене, оторвал листок с номером тридцать. Под листком показался новый — с красной надписью «Тридцать первое декабря» и картинкой елочного шарика.

Тамара Михайловнаподметала пол на кухне. Вовка, в теплых штанах ирастянутом свитере, сидел за столом. В середине стола стоялапочерневшая кастрюля с подтекамиубежавшей каши. Мальчик болтал ногами и вяло ковырялся в тарелке с сероватой овсяной массой. На полу лизалась КОШКА.

Одно из окон неприятно дребезжало от ветра. Вовка отодвинул тарелку, взял с буфета газету иоторвал от нее кусок. Он сложил кусок в несколько слоев и сунулмежду рамой и дребезжащим стеклом — звук исчез. Мальчиквернулся за стол.

Из включенного телевизора донеслись слова слащавого ведущего: «А как вы будете отмечать этот замечательный праздник?» Вовкавзял пульт и сделал телевизор громче. Он очистил вареное яйцо, пододвинул к себе плошку с вареньем, макнул в него яйцо и откусил. Бабушка пододвинула к мальчикутарелку с кашей и слегка ткнула ладонью в затылок. Она выключила телевизор, забрала пульт и ушла в комнату.

Вовка тут же вскочил и открыл средний ящик комода, боязливо оглядываясь. В ящике лежал всякий «нужный» в хозяйстве хлам — гаечный ключ, гвозди и шурупы, лента от мух и многое другое. Мальчик засунул руку поглубже, вытащил из ящика коробок спичек и быстро сунул в карман. Он закрыл ящик, подошел к тумбочке инажал на телевизоре кнопку. На вспыхнувшем экране появились танцующие канкан длинноногие снегурочки.

Вернулась бабушка. Она недовольно выключила телевизор кнопкойи выдернула провод из розетки. Вовка насупился и стал нехотя жевать кашу.

— Ешь давай, — сказала бабушка и поставила на стол пустую двухлитровую банку в хозяйственной сумке. — Скажешь Тоньке, деньги в понедельник отдам.

На руке мальчика запищали дешевые пластмассовые часы. Он всполошился ивскочил из-за стола. Сидевшую в проходе кошку Вовка привычно и грубо отодвинул ногой. Кошка недовольно перешла в сторону и села там. Мальчик подбежал к вешалке с одеждой.

— Чего раньше не разбудила, опоздаю ведь! — крикнулон с набитым ртом.

Вовка снял с печной веревки шерстяные носки, куртку и быстро оделся. В коридоре он натянул дутые сапоги и побежал на кухню. ТамВовка схватил сумку с банкой и побежал ко входной двери. Путь ему преградила бабушка. Она со знанием дела обшарила карманы и вытащила из одного коробок спичек. Спички бабушка положила на верх печки.

— Вали давай, — сказала бабушка.

Мальчик выбежал из кухни на летнюю террасу, хлопнув тяжелой дверью, обитой по краям плотной войлочной лентой.

***

Вовка выскочил из-за двери и спрыгнул с невысоких ступенек на снег. Из-за угла послышался радостный лай. Вовка помчался тудаи вернулся уже не один, а с лохматой ДВОРНЯГОЙ. Дворняга радостно бегала вокруг и услужливо виляла хвостом. Мальчик забежал в дом. Собака жалобно заскулила в ожидании…

Вовкапоявился на пороге со ржавой миской вчерашних объедков. Мальчик высыпал ихна снег. Собакажадно накинулась на еду.

Мальчик подошел к запертой калитке и размотал ржавую цепь, запиравшую ее.

Цыган, гулять! — скомандовал он дворняге.

Собака выбежала за калитку, за ней вышел Вовка. Он закрыл калитку на цепь и побрелпо тропинке между сугробов.

***

ЕГОР — младший брат Вовки уставился на уходящего братав окно. Он протер глаза, безуспешно попытался открыть форточку и исчез внутри дома.

***

Егор бегал по комнате и искал свои вещи. Он снял с печнойверевки теплые носки и рейтузы, залез на лежанку и сбросил оттуда маленькие валенки, под стулом нашел свитер и штаны, свалил все это в одну кучу, плюхнулся рядом на табуретку и стал торопливо одеваться.

Егор выбежал на кухню, натянул куртку, отломил от батона хлеба большой кусок и выскочил за дверь, чуть не сбив бабушку с ведром воды. Бабушка схватила Егора за шкирку.

— Пожри иди, горячее пока…

Егор предпринял новую попытку прорваться. Но бабушка снова схватила его.

— Без калош не выпущу.

Егор убежал в комнату. Бабушка стала переливать воду в большой бидон, стоящий на полу. Мимо нее прошмыгнул Егор — уже в калошах.

***

Бабушка раскидала последние угли в топке и закрыла дымовую заслонку. Она включила телевизор. Показывали какой-то мультфильм. В мультфильме дети около большой елки ждали деда Мороза.

— Здравствуйте, дети! — произнес с экрана пришедший из-за двери дед Мороз.

— Здравствуй, здравствуй, хуй мордастый! — ответила бабушка и нажала красную кнопку на пульте.

Телевизор погас.

***

Вовка с псом шли по узкой тропинке, петляющей среди бесконечных сугробов. Если посмотреть сверху, онибыли похожи на два темных пятна среди белоснежного листа. Вдруг на листе появилось третье пятно. За ними бежал Егор. Бежать в валенках было непросто. Да еще с ноги вдруг слетела калоша. Егор, прыгая на одной ноге вернулся за ней, всунул в нее ногу и побежал за братом. Он поравнялся с Вовкой и пошел рядом. Вовкане обернулся.

Мальчики шли мимо бесконечных заборов, мимо пустых домов с темными окнами-глазницами, мимо редких обитаемых домов с тянущимся в небо дымом из труб и расчищенными дорожками к крыльцу. Цыган шел не по дороге, а прыгал по сугробам, проваливаясь в снег.

***

Деревня кончилась. Братья вышли к однополосной бетонкескрытой слоем прессованного снега. Вдалеке виднелась водонапорная башня и остановка, около которой стоял заведенный автобус. От автобуса в сторону мальчиков шла пожилаяБАБА КАТЯ. В каждой руке у нее было по пухлой сумке с продуктами. Братья ускорили шаг.

***

Мимо братьевпроехала вишневая шестерка, из которой играла ритмичная и глупая музыка. Автомобиль остановился и сдал назад, остановившись около братьев.

— Пацаны, — крикнул в открытое окно ВОДИТЕЛЬ С ЗОЛОТОЙ КОРОНКОЙ.

Мальчики не оборачиваясь продолжили шаг. Водитель сделал музыку тише и сдал назад.

— Пацаны, слышь, как в «Дружбу» проехать? — повторил он.

Младший посмотрел исподлобья на водителя и отвернулся.

— Ну пацаны, вы че дикие-то какие?

Вовка остановился и показал рукой налево. Водитель закрыл окно и сделал музыку громче. Машина продолжила путь.

— На блядки поехал, — сказал Вовка.

***

Баба Катя из-за тяжелых сумок двигалась, покачивая из стороны в сторону тяжелыми бедрами, отчего походка ее была похожа на поступь медведицы. Приблизившись к братьям, бабаКатя остановилась, поставила сумки на снег, и стала поправлять на голове платок.

— Извелись бедные совсем. — сказала запыхавшаяся баба Катя. — Да приедет мать, куда денется. Чай не кукушка. Бабушке лучше помогли бы чего. Все дело будет. Чего на этой остановке ошиваться… Тамарка-то дома?

— Дома, — угрюмо ответил Вовка.

— Загляну пойду… Это… Там немой ошивается. С ним не очень-то. Дурной он. Еще в лес утащит…

Она подняла сумки и закачалась дальше. Мальчики поторопились к автобусу.

Около заведенного дряхлого автобуса стоял усатый водитель и курил. Мальчики подошли к автобусу. Водитель бросил окурок, одним махом залез в кабину и захлопнул дверь. Автобус уехал, оставляя за собой облако серого дыма. За автобусом быластарая остановка.

На остановке стоял немой. Ростом он был под два метра, а лицо немого было неровным и вытянутым, с огромным кривым лбом и большим шрамом. За спиной у немого висел рюкзак. Немой рассматривал мальчиков. Цыган подбежалк немому и громко залаял. Немой что-то промычал и заулыбался. Он чуть нагнулся, вытянул длинные руки к собаке и стал пугать. Цыган заливался истошным и звонким лаем искалился, но не нападал.

Немой смеялся. Смеялся хрипло, почти беззвучно. Наконец, он выпрямился, подошел к братьям, покопался в карманах куртки и вынул оттуда конфету. Немой протянул конфету младшему. Тот испугался, увидев руку немого — указательный палец был короче остальных, не хватало фаланги. Егор отпрянул назад и спрятался за брата. Немой протянул конфету еще раз. Младший закачал головой. Немой хмыкнул и сунул конфету Вовке в карман куртки. Немой поправил рюкзак и ушел, провожаемый звонким собачьим лаем.

Мальчики проводили его взглядом и сели на остановке. В заледенелой водонапорной башне рядом с остановкой что-то заскрипело, захрипело и завелось — начал работать компрессор.

ЗТМ.

***

Егорсмотрел в банку, как в калейдоскоп. Сквозь неровное стеклянное дно можно было разглядеть грязно-желтые воротав виде солнцас красным диском посередине. Над ними, на железной перекладине были приварены большие буквы. Некоторых из них не доставало. Поэтому, прочитать можно было только слово «СО Н ШК». Ворота были закрыты на большой висячий и ржавый замок. Рядом бегала собака и что-то вынюхивала. На перекладине ворот сидел Вовка.

— Ааа, — весело кричал он заснеженным полям и черному лесу.

— Ааааааааа, — откликался лес эхом.

— Ууу, — продолжал Вовка.

И эховновь отзывалась ему.

ЗТМ.

***

Заброшенная церковь возвышалась на склоне, окруженная высокими старинными березами. Черные глазницы-окна прикрывали черные кованные решетки. На входныхворотах виселзаржавевший замок. Ворота были завалены огромным погнутым крестом, упавшим когда-то с колокольни. В углах церкви росли кривые березки.

Мальчики залезли в церковь сзади — в решетке окна кем-то был вынут один из прутьев. Вовка забрался первым. Он бросил авоську на сугроб и помог брату.

В алтарной части стоял полумрак — свет из окон еле освещал сводчатое помещение. Сверху, из самого центра купола, свисала тяжелая цепь для паникадила. На месте алтаря, на выступе из стены, горела свеча. За свечой стоял образ — вырезка из газеты, заботливо завернутая в потертый файл.

Вовкарассматривал облупившиеся фрески на потолке. Егор подобрал обгоревшую деревянную палку и ходил по кругу, царапая ей стену. Палка оставлялачерный угольный след и отстукивала четкий ритм — в шаг кладки. Вдругритм сбился — палка задела чуть выступающий кирпич. Егор остановился и заметил, что два кирпича отстают от стены. Он подошел к ним и вытащил. За кирпичами было небольшое, но глубокое отверстие. Подошел Вовка. Он засунул руку в отверстие, пошарил там и закричал. Егор испугался и попытался помочь брату. Вовка вытащил из тайника фигу и заржал. Егор покрутил пальцем у виска. Вовка засунул руку обратно и достал из отверстия грязную ленту, к которой был привязан старый сувальдный ключ. Мальчики с интересом смотрели на ключ. Егор покрутил его в руках и посмотрел в отверстие ключа на окно. Вдруг мальчикам послышалось, что вокруг церкви кто-то ходит. Вовка схватил ключ и засунул его обратно. Он закрыл тайник кирпичами. Братья поторопились к выходу.

***

Братьяторопливо шли из церкви. Вдруг Егор остановился и побежал назад.

По серому небу плыли темные рваные облака. Вовка смотрел на них и пытался подгонять одной рукой. Каркало воронье. Дул беспокойный ветер. Вовка засунул руки в карманы и вынул оттуда конфету немого. Он развернул ее, посмотрел и выкинул в сторону. Затем он смял фантик и бросил под ноги.

Послышался хруст шагов. Пришел Егор. В руке он нес забытую сумку с банкой.

***

Бабушка вышла из дома с двумя вёдрами воды, от которых шел пар. Она поставила ведра на снег, захлопнула дверьи повесила на нее замок. В замок она вложила записку, взяла ведра и поплелась в сторону хлева.

***

В небольшом хлеву был полумрак — из маленького окна еле пробивался тусклый свет, а слабая лампочка на переноске почти не освещала пространство. В хлевустояла корова и жадно пила из ведраводу. В хлев вошла Тамара Михайловна с охапкой сена. Бабушка положила сено в кормушку, села на табуретку, обмакнула губку в ведро и стала протирать корове пустое вымя. Было неудобно и она подвинула табуретку чуть назад, задев сапогом провод. Лампа-переноска соскользнула на пол и ударилась о деревянную кормушку прямо перед мордой коровы. Прозвучал негромкий и короткий хлопок, полетели искры — лампочка разлетелась вдребезги. Корова испугалась и отпрянула назад. Раздался звук падающего ведра и вскрик бабушки.

***

Мальчики шли по деревне мимо небольшого дома, обитого сайдингом и обнесенного сетчатым забором. Братья замедлили шаг и подошли к калитке вплотную. Вовка громко гавкнул. Из-за дома мгновенно выбежала лютая псина и стала лаять. Забор был для нее высоким, поэтому мальчики были в полной безопасности. Вовка отринул назад, уставился на разозленную собаку и стал корчить рожи и рычать. Собака стала лаять еще громче, почти надрываясь. Егор поддержал брата, и они стали дразнить пса вдвоем. К ним подключился и Цыган. Егор схвати валявшуюся на снегу ветку и сунул ее в забор. Собака бросилась к ветке, схватила ее и стала рвать зубами. Егор не отдавал и тянул на себя.

Входная дверь дома со скрипом распахнулась и на пороге показался ДАЧНИК — обрюзгшиймужичок лет шестидесяти.

Он посмотрел на калитку — за ней никого не было, но собака продолжала лаять. Дачник вытащил из-за двери веник и швырнул его в собаку. Веник пролетел мимо и ударился о забор. Собака заскулила и, поджав хвост, убежала за дом. Мужик собрал во рту сопли, громко сплюнул на снег и исчез в темноте дома.

***

Мальчики сиделиналетней террасе в доме тети Тони. Вовка привычно изучалобстановку, а Егор болтал ногами и пытался пускать ртом кольца пара. На улице скулил Цыган. Внимание Вовки привлек низкий холодильник, на котором стояла двухлитровая банка с надписью «Святая вода.» На стене за ней висел черно-белый портрет Горбачева, вырванный из журнала.

Распахнулась дверь и из теплого дома на террасу вышел опухший от постоянного запоя ГОРГОЛЫГА — худощавый мужичок средних лет. За ним выскочила его женаТОНЬКА — полноватая женщина за сорок. Тонька толкнула его к стене и полезла под ватник. Горголыга нехотя сопротивлялся. Из-под ватника она вытащила бутылку самогона, молча положила ее в пустое ведро и вышла с ним на улицу, нарочито хлопнув дверью.

Горголыга сел на табуретку и закурил. Он посмотрел на ребят, схватил с плиты спички и целеустремленно направился к двери на улицу. В дверях он остановился, посмотрел на мальчиков, свистнул и качнул головой — показывая им в сторону выхода. Братья послушно вышли, Горголыгапоследовал за ними. Дверь захлопнулась и было слышно, как снаружи ее запирают.

***

Тонька спрятала бутылку под сено в кормушке коровы и села на табуретку. Она ритмично тянула скотину за налитые соски. Из огромного вымени струйками лилось молоко. С улицы донеслось беспокойное кудахтанье. Тонька принюхалась — что-то показалось ей странным. Она обернулась — в приоткрытую дверь потянулся дымок. Тонька выбежала, но быстро вернулась и схватила ведро с молоком.

Мальчики ждали на улице. Цыган бегал рядом. Он подбежал к пустующей собачей будке и зарычал. Из будки выбежала испуганная курица. В будкележало белое яйцо. Егор сунул его в карман. Вдруг, мимо ждущих мальчиков пробежал Горголыга и скрылся в доме.

Около хлева тлела солома, сваленная рядом сбревенчатой стеной. Солома была влажной, поэтому почти не горела, а больше дымила. Тонька выплеснула на солому молоко и стала черпать ведром снег с грязью и навозом, сваливая его на тлеющие угли. Она взяла вилы и раскидала солому. Тонька утерла лицо, взяла пустое ведро и уверенной походкой направилась к дому.

Мальчики стояли на улице. Распахнулась входная дверь и из-за нее, с высоких ступенек вылетел Горголыга. За ним полетело грязное ведро. Он упал лицом в снег, медленно поднялся и сел, вытирая расквашенный в кровь нос. Горголыга достал из кармана телогрейки пачку папирос, вытащил одну, смял фильтр и закурил. Он посмотрел на мальчиков и вздохнул.

— Слышь, пацаны… Не женитесь.

***

Мальчики плелись обратно — волоча за собой сумку с пустой банкой. Когда они шли мимо дома с собакой — калитка оказалась открытой. Перед братьями стояла рычащая собака. Они стали пятиться назад. Собака бросилась на Егора, схватила мальчика за рукав и стала с рыком таскать из стороны в сторону. Цыган лаял на нее, но не решался напасть. Егор испуганномолчал, машинально втянул голову и закрывая шею. Вовка подбежал к собаке и стал тыкать ей в морду сумкой с банкой. Собака рычала, но не отпускала рукав.

Из дома выбежал дачник. Он схватил собаку за ошейник и сильно ударил ее рукой по спине. Собака отпустила. Он оттащил собаку за забор, закрыл калитку и исчез в доме.

Вовка отряхнул брата. Рукав пальто был разодран, но Егор не пострадал. Дети поплелись домой.

В окне дома стоял хозяин собаки и провожал братьев взглядом. Вовка обернулся и посмотрел на него. Хозяин посмотрел на Вовку с презрением, а после задернул занавеску.

***

Мальчики семенили по дороге. По пути им встретилась дорожка льда. Вовка разбежался и прокатился по нему. За ним последовал Егор. Вовка разбежался сильнее и проехался обратно. Егор не хотел уступать и попытался повторить то же самое, но поскользнулся и упал. В кармане что-то хрустнуло. Егор снял варежку, сунул руку в карман и достал оттуда скорлупу и разбитое яйцо. Вовка засмеялся. Егор бросил скорлупу и вытер руку о снег.

***

Немой стоял в церкви около огарка свечи. Он убрал огарок в карман, поставил и зажег новую. Немой перекрестился и тихо промычал. Тут его взгляд упал на неровную черную линию от угля на стене церкви. Немой провел по ней взглядом и бросился к тайнику. Трясущимися рукамивынул кирпичи, засунул в углубление руку, но достал лишь горсть пыли. Немой сполз на земляной пол, схватился за голову и застонал. Затем он поднялся, схватил рюкзак и вылез в окно.

Немой шел по тропинке и заметил фантик, выброшенный Вовкой.

***

Баба Катя с сумками шла по узкой тропинке вдоль домов. Она поставила сумки, вздохнула, перевязала платок на голове и побрела дальше.

Баба Катя подошла к дому мальчиков. Она подошла к двери, поставила сумки и вытащила записку. Прочитав ее, она вставила записку в замок. Баба сделала несколько шагов в сторону заднего двора, но быстро вернулась, схватила сумки с занесла их за дом. Оставив сумки, баба прошла на двор.

— Тамарка! — нараспев крикнула она.

***

БабаКатя увидела приоткрытую дверь хлева, из которой беспокойно мычала корова. Она вошла в хлев и тут же выбежала. Баба Катя подбежала к сумкам, расстегнула одну из них и стала рыться, выкидывая на снег продукты. Наконец, она вытащила мобильный телефон, убрала его в карман, торопливо побросала продукты в сумки, схватила их и побежала к калитке.

***

Баба Катя бежала по деревне с сумками, спотыкаясь, тяжело дыша. Деревня закончилась, и дорога пошла в горку, где стояла церковь. Баба Катя пробежала за церковь на поле. Там на пригорке лежал огромный валун. К валуну была приставлена лестница. На каменной верхушке, на небольшом плоском пятачке, стояла ТАНЬКА — девка лет двадцати и болтала по телефону. Баба Катя бросила сумки на снег.

— Танька, слезай быстро, — крикнула она снизу.

— Подожди секунду, — пробурчала Танька в телефон собеседнику и нехотя повернулась к бабе. — Чего тебе, теть Маш?

— Быстро я сказала…

— Вас в детстве не учили, что нехорошо перебивать? — препиралась сказала Танька.

— Слезай, кому говорят, уши надеру! — баба Катя стала трясти лестницу.

— Да ладно, ладно, слезаю, — Танька поднесла телефон к уху и произнесла. — Я перезвоню.

Она убрала телефон в карман телогрейки и слезла с лестницы.

— Подержи, а то наебнусь, — скомандовала баба Катя.

Танька нехотя стала придерживать лестницу, ожидая, пока баба заберется на камень. Баба Катя остановилась на трех ступеньках и повернулась к девке.

— Это, позвонить дай у меня деньги закончились. Я быстро.

Девка подозрительно посмотрела на тетку и протянула мобильный.

— Сумки посторожи, — сказала баба Катя.

Она поднялась наверх, проверила сеть — на экране было одно деление. Баба Катя достала из-за пазухи пакетик с паспортом и очками, вынула из его обложки сложенный тетрадный лист, одела очки, набрала номер, поднесла телефон к уху и стала ждать.

— Тамарка помирает, — брякнула она Таньке.

***

Мальчики стояли на бетонке около машины скорой. За скорой наблюдала кучка местных зевак. Кучка состояла из ДЕВОЧКИ В ЛЫЖНОЙ ШАПКЕ лет шести со СКРЮЧЕННЫМ ДЕДОМ, бабы Кати и Таньки. Танька хрустела яблоком.

В скорую ДОКТОР И ФЕЛЬДШЕР заносили бабушку. Она была без сознания. Фельдшер захлопнулзаднюю дверь машины и посмотрел на зевак.

— С Тамаркой-то что? — спросила баба Катя.

Фельдшер молча посмотрел на нее, повернулся к доктору и кивнул на мальчиков.

С этими чего делать?

А хер знает, — ответил доктор.

Фельдшер с доктором сели в машину. Машина с трудом завелась и уехала.

— Танька, чего стоишь, помоги давай, — скомандовала баба Катя и кивнула на сумки.

Танька взяла одну из сумок, баба Катя вторую и они медленно пошли в сторону домов. Дед неторопливо поковылял за ними. Девочка дождалась, пока дед отойдет, посмотрела на братьев и стала догонять деда, прыгая по дорожке, как в игре в классики и начитывая под нос считалочку:

В нашей маленькой компании

Кто-то сильно навонял.

Раз, два, три

Это верно будешь ты…

Мальчики остались одни. Цыган бегал рядом. Дул промозглый ветер, от которого колыхались черные сухие трава, торчащие из-под сугробов.

Мальчики подошли ко входной двери их дома — на ней висел замок. Вовка зашел за дом, отсчитал десять шагов от угла, наклонился к ленте рубероида, которая накрывает фундамент, отогнул ее и взял лежавший там ключ.

ЗТМ.

***

Мальчики стояли на заднем дворе над охапкой соломы, поверх которой были небрежно накидана куча из дров, картона, газетной бумаги и бересты. Вовка достал из кармана коробок спичек и потряс им. Около него сразу же засуетился Егор. Он схватился за спички. Старший подержал спички, посмотрел на младшего и отпустил. Тот, довольный, стянул зубами рукавицы, присел к костру, достал спичку и чиркнул. Спичка потухла от ветра. Он достал еще и сразу три. Зажег их все вместе. Уже было поднес к соломе, как вновь дунул ветер и спички потухли. Вовка выхватил коробок и присел на корточки рядом. Он достал спичку, поджег и протянул руки к самой бумаге… Спичка догорела и обожгла палец, а влажная бумага так и не принялась гореть.

Вовка положил спички в карман и убежал в сарай. Оттуда донесся грохот. Наконец, он вышел из сарая, волоча большуюканистру из нержавейки. В канистре что-то булькало. Вовка поставил ее около будущего костра и попытался открутить крышку. Крышка канистры присохла и не поддавалась — проскальзывала рука. Вовка снял шапку, положил на крышку и попытался снова. Крышка скрипнула и подчинилась. Вовка одел шапку. Он взял канистру, щедро полил костровище и достал коробок. Его остановил Егор. Он подбежал к канистре, приволок ее к костру, наклонил, полив оставшийся сухой участок и оттащил обратно. Вовкачиркнул спичкой и бросил ее в костер. Вспыхнуло пламя. Братья отпрянули назад.

Костер потрескивая горел. Старший задумчиво смотрел на пламя. Егор деловито ходил кругами, разгоняя куриц и искал, чтобы скормить огню. На глаза попалась старая половая тряпка. Мальчики бросили ее в костер. Тряпка сгорела красиво — сначала стала красноватой мерцающей сеткой, а после рассыпалась в пламени. Егор снова занялся поисками. Ему попались остатки шифера под снегом, лежащиеоколо сарая. Он схватил кусок и потянул на себя. Листы шифера примерзли друг к другу и не поддавались. Из-под шифера выскочила испуганная курица. Вовка ударил по нему ногой и отколол кусок.

Братья бросили в костер шифер, отбежали на несколько метров и спрятались за кладкой дров.

— Цыган, ко мне! — крикнул Вовка.

Собака послушно подбежала. Егор взял ее за ошейник и подтянул к себе. Шифер в огне хлопнул, но не громко. Собака вздрогнула и залаяла. Куры недовольно разбежались в разные стороны. Затем раздалось еще несколько хлопков. Вовка довольно хмыкнул, а Егор довольно заулыбался. Он отпустил Цыгана, и собака радостно погналась за курицей.

Братья стали искать что же еще бросить в костер. Егор принес из сарая баллончик с дихлофосом. Баллончик полетел в пламя, а мальчики снова спрятались в укрытие. Егор зажал собаку между ног, а сам закрыл уши ладонями. Развлечение не заставило себя долго ждать — сначала раздалось шипение, а после и сильный хлопок. Звук разнесся по округе и даже долетел до леса, вернувшись гулким эхом.

Мальчики выбежали из-за укрытия к костру. Около него валялся лопнувший обугленный баллон. Егор залез к брату в карман, вынул оттуда ключи и побежал к дому.

Он подбежал к двери, подставил к ней перевернутый ящик, взобрался на него, открыл замок и прошмыгнул внутрь дома.

***

Егор забежал на кухню и открыл средний ящик комода. Егор разгреб хлам, потянулся рукой вглубь и достал потрепанную картонную коробочку. С коробкой он выбежал из дома.

***

Егор поставил коробочку на снег у костра и открыл. В ней, кроме всяких мелочей — гвоздей, сверел, скрепок и прочего, лежал большой красный патрон. Егор взял патрон и повернулся к костру. Вовкаотобрал у брата патрон и показал брату на укрытие. Егор схватил Цыгана на руки и ушел за угол. Вовка отошел от костра на три шага, обернулся и кинул в огонь патрон. Патрон попал точно в центр костра. Вовкасо всех ног бросился в укрытие.

Братья сидели на снегу около поленницы, зажмурившись и закрыв уши руками. Ничего не происходило. Вовка приоткрыл глаза и вздрогнул. С другой стороны забора, прислонившись к сетке, стоял немой, и смотрел на Вовку. Мальчик испуганно обернулся на костер, а после перевел взгляд на немого. Раздался короткий свист. Егор еще сильнее зажмурился.

Оглушающим хлопком взорвался патрон. В ушах мальчика пропали все звуки, его оглушило — остался только свист. А немой не вздрогнул, только побледнел и обернулся в сторону костра — с его лица медленно сползла улыбка. Он перевел взгляд на Вовку, посмотрел на него и снова заулыбался. Вовка испуганно зажмурился и оказался в темноте. Свист в голове и больше ни единого звука. Темнота…

***

Свист стихал и через него стала пробиваться чья-то речь. Вовка открыл глаза. Его в плечо толкал младший. За забором стоял дядя Валя — старик с другого конца деревни. За спиной у старика висело ружье.

— Слышь… Оглох чоли? Чего стреляете? Бабка уши надерет. Вы это… Гроб мой не видели?

Вовка растерянно смотрел на дядю Валю и молчал. В ушах еще звенело, но слабо.

— Гроб говорю где? Какая-то сволочь украла ночью… Да тьфу ты.

Дядя Валя поправил ружье и пошел дальше, скрипя сапогами.

***

Вовка подошел к стене сарая, снял с гвоздя ржавое ведро и побрел к прудку. По мосткам он подошел к проруби и зачерпнул воды. Вовка подошел к костру, вылил на него воду и бросил ведро на снег.

ЗТМ.

***

Мальчики открыли холодильник. В нем стояли две большие кастрюли. Вовка открыл крышку — в одной была утренняя каша. Егор протиснулся к кастрюлям и открыл крышку второй. Там оказался суп. Братья поморщились и закрыли холодильник.

Братья залезли в комод. В нем, кроме остатков батона и банок с крупой ничего не было. Вовка достал хлеб и положил на стол. Он налил ковшиком воду в чайник, зажег газ и поставил чайник на плиту.

Егор засунул провод в розетку, включил телевизор, сел на стул и стал переключать каналы. Вдруг его взгляд упал на верхнюю полку комода, заставленную крупами в банках. Он пододвинул стул к комоду, снял валенки, залез на стул, перелез на комод и отодвинул одну из банок. За ней стояла открытая банка с вареньем. Егор потянулся к банке, взял ее двумя руками и стал слезать. Засвистел чайник. Мальчик вздрогнул, оступился и выронил банку. Банка упала на пол и разлетелась вдребезги, оставив после себя большое липкое и красное пятно.

Мальчики сидели за столом и жевали остатки хлеба, запивая чаем. По телевизору шла программа про кулинарию — упитанный повар готовил изысканные блюда к новогоднему столу. Егор жалобно посмотрел на брата.

***

Вовка зашел в дальнюю комнату, подошел к заваленной всяким хламом кровати без матраса, опустился на колени и стал доставать из-под нее коробки и пустые стеклянные банки. Наконец, он вынул банку, внутри которой лежал тряпичный сверток. Мальчик развязал узел и вынул из свертка пачку денег. Он отсчитал несколько купюр, и положил основную пачку обратно, а отсчитанные деньги спрятал в карман. Вовка вышел в комнату, взял бабушкину записку, зачеркнул на ней все слова и написал новую, медленно выводя каждую букву — «Я, Владимир Николаич, взял…» Затем он достал из кармана деньги, еще раз пересчитал, и что-то дописал в записку. Записку он положил к основной пачке в банку, а банку убрал под кровать.

ЗТМ.

***

Братья шли с горки по краю двух полосной проезжей части мимо леса — машин в этой глуши почти не было. Когда они проходили поле, мимо на полной скорости промчалась дряхлая Волга. К Волге на длинном тросе был привязан гроб. В гробу сидели ДВОЕ ПОДРОСТКОВ лет двенадцати и ржали. За рулем сидел ПОЛНЫЙ подросток лет четырнадцатилетний.

***

Братья были в магазине. Перед ними стояла хозяйственная сумка, полная еды. Егор рассматривал витрину со сладостями, опиравшись на стекло двумя руками. ПРОДАВЩИЦА посчитала на калькуляторе и показала число Вовке. Вовка достал деньги и пересчитал два раза. Он вынул из сумки несколько продуктов. Продавщица снова пересчитала и показала. Вовка одобрительно кивнул и протянул деньги продавщице.

***

Вовка вышел на улицу с сумкой. Рядом с магазином стояла Волга с гробом. Мальчика окружили подростки и стали толкать его.

— На нашей территории, значит плати, — говорили они.

Егор засмотрелсяна торты и конфеты в блестящей обертке. Сердобольная продавщица зачерпнула горстку конфет и протянула ему.

Мальчик посмотрел на нее с подозрением и нахмурился. Он хотел было протянуть руку, но одернул. Продавщица протянула руки еще ближе к мальчику. И он осторожно взял. Егор подошел к выходу и остановился у самой двери. Мальчик достал одну конфету, развернул, съел. Он посмотрел на продавщицу и растянулся в испачканной шоколадом улыбке.

Егор вышел из магазина. Трое подростков в круге толкали Вовку. Рядом лаял Цыган. Полныйвырвал у Вовки сумку и стал изучать содержимое, бросая продукты на снег. Егор нахмурился, подбежал к полному, укусил его за руку, выхватил сумку и побежал. Подростки погнались за ним и повалили на землю. Егор прижал сумку к себе, сжался как еж и зашипел. Они начали несильно тыкать его ногами, так бьют чтобы напугать. Егор очень хотел заплакать, но держался изо всех сил.

***

Старший подбежал к обидчикам и толкнул полного. Тот не удержал равновесие и упал в снег. Двое остальных схватили Вовку за шкирку и снова повалили на землю. Они держали его, а полный черпал снег и размазывал Вовке по лицу.

— Жри снег, жри, сука, снег…

Цыганлаял рядом.

***

Женская рука с силой схватила полного за ухо и вывернула его. Ухо стало багровым. Танька с силой толкнула полного на снег. Тот упал, но сразу же вскочил и схватился за ухо. Второго Танька схватила за волосы. Он закричал. Третий отбежал в сторону. Полный залез в машину и завел ее. Волга с пробуксовками поехала от магазина. Двое подростков побежали за ней и на бегу запрыгнули в гроб.

Танька присела на корточки и стала отряхать Егора от снега. Когда она била его пальто ладонями, у него из-за пазухи выпал ключ на ленте. Вовка заметил это. Танька подняла ключ и покрутила в руках. Егор вцепился в ключ и потянул на себя. Танька отпустила и хмыкнула. Егор убрал его запазуху, залез в карман куртки и протянул Таньке конфету. Она тут же развернула конфету и стала жевать, улыбаясь.

***

Дул сильный ветер. Черная сухая трава гнулась на фоне белоснежной равнины, посреди которой стояла остановка. На ее железной крыше был отогнут лист, который скрипел и дребезжал от сильного ветра. На остановке сидели братья и молчали.

***

К остановке медленно шла ЖЕНЩИНАС КОРОТКОЙ СТРИЖКОЙ в тонком пуховике, сапогах на высоком каблуке, короткой юбке и с сумочкой. Женщина жевала жвачку. Она подошла к наклеенному на стенку расписанию, посмотрела время прибытия автобуса и сравнила с часами.

— Блин! — прошипела женщина.

Она сошла с бордюра, вышла на середину дороги и посмотрела по сторонам. Женщина стала нервно рыться в сумочке. На снег полетели бумажки, смятые чеки, пустая коробка от презервативов и глянцевый журнал. Наконец, она вынула из сумки зажигалку и пачку сигарет — пачка была пуста. Женщина смяла пачку, бросила ее под ноги и пошла к остановке, нервно чиркая в руке зажигалкой. Она посмотрела на мальчиков, и, поняв, что сигарет от них ей не дождаться, разочарованно закатила глаза и повернулась к братьям спиной.

Мимо проезжала вишневая шестерка. Женщинамахнула рукой. Машина подъехала к остановке. Женщина вытащила жвачку и приклеила ее на стену остановки. Водитель открыл окно и улыбнулся тридцатью одним зубом и золотой коронкой. Женщина наклонилась к окну и что-то сказала ему. Водитель кивнул. Она села в машину. Водитель протянул ей сигарету. Она прикурила и заулыбалась. Женщина посмотрела на мальчиков и подмигнула. Автомобиль уехал.

Ветер нехотя перелистывал яркие страницы журнала. Братья подошли. На его развороте красовалась яркая нарядная елка рядом с которой сидел Киркоров в костюме деда Мороза. Егор наклонился и вырвал страницу с елкой, поморщился и засунул в карман.

Вовка посмотрел на часы и вздохнул. Егор взял его руку, посмотрел и тоже вздохнул. Мальчики поплелись к дому.

***

Мальчики положили продукты в холодильник. Два пакета заварной лапши, пакет чипсов, сухарики, батон белого, банка шпрот и бутылка лимонада. Егор высыпал из кармана конфеты. Дверь холодильника захлопнулась и тут же открылась снова. Младший схватил пакет чипсов, одну конфету и снова захлопнул дверь.

***

Детская рука залезла в пакет с чипсами и вынула оттуда охапку жаренной картошки. Раздался хруст. Мальчики шли по деревне. Вовка нес большой топор, лезвие которого было замотано в кусок войлока. Егор шел рядом и хрустел чипсами.

***

Чьи-то пухлые руки выплеснули из ведра зловонную жижу с плавающим в ней мусором на небольшую свалку между двух вековых лип. Немного сумасшедшая Баба Марья, которую за глаза все звали Бабой Ягой, пришла выливать помои. Баба Марья уперла руки в бока и стала провожать братьев любопытным взглядом.

— Вовка, чего не здороваешься, — сказала она.

— Здрасьте, — недовольно буркнул Вовка.

— Не малы ли для топора?

— Не ваше дело, — огрызнулся Вовка.

— Ишь ты! Дам я тебе летом слив, — обозлилась баба Марья.

Баба Марья глупо рассмеялась. Егор подошел к ней. Она уперлась руками в круглые бока. Мальчиксурово посмотрел на нее и пнул стоящее рядом ведро.

Ведро с грохотом свалилось на свалку. Егор отбежал к брату. Они пошли дальше.

— Сусанины! — донеслось им вслед. — Оба!

***

Мальчики шли по узкой тропинке, протоптанный по снегу. Тропинка то петляла между деревьев, то выходила на небольшие опушки и даже поляны. По пути братья высматривали подходящую елку, отклонялись от тропинки — лезли через сугробы к дереву, примеряли длину, оценивали пушистость и возвращались на тропинку — не подошла. Егор примерял длину по-своему — он смотрел на елку сквозь дырку в ключе.

Братья проходили мимо родника — невысокого сруба, накрытого дощатой крышкой. Мальчики открыли крышку и заглянули внутрь. Кроме темной воды и расплывчатых отражений мальчиков в колодце ничего не было. Старший всматривался в глубину, а младший корчил рожи. Вдруг в колодце что-то плеснулось — то ли показалось, то ли на самом деле. Братьям не удалось рассмотреть, что это было — Егор испугался и отпрянул назад, а старший захлопнул крышку. Егор старательно присыпал крышку снегом и утрамбовал снег ногой. Мальчики торопливо пошли дальше.

ЗТМ.

***

Братья стояли на большой поляне среди леса. Перед нимистояла невысокая пышнаяелка. Вовка снял с топора войлок и убрал в карман. Егор расчистил вокруг ствола елки снег. Вовка стал примеряться. Вдруг, с большой сосны рядом с мальчиками сорвалась и упала огромная снежная шапка. Цыган залаял на дерево. Вовка стал примеряться снова. Как только он приготовился ударить — ворон, сидевший на ветке громко каркнул. Цыган залаял на ворона.

Небо стало темнеть — большая темно-серая туча застыла над полем. Вовка занес топор и наконец ударил. Лезвие вошло легко. Он ударил еще раз и еще, пока елка не повалилась на бок. Вовка завязал лезвие топора войлоком. Егор схватил елку за ствол. Братья двинулись к дому.

Вдруг на Егора упала снежинка — она попала ему точь-в-точь на кончик веснушчатого носа и тут же растаяла. За снежинкой упали еще и еще. Егор открыл рот и высунул язык. Начался снегопад. Он усиливался. Почти ничего не было видно даже на расстоянии вытянутой руки. Братья ускорились — тропинку легко было потерять. Снег попадал в глаза, приходилось прикрывать лицо рукой. Егор волок за собой елку. Цыган не отставал — от снега стала почти белой. Вовка тронул брата и показал на раскидистую сосну — под ее ветвями снегопада почти не было. Мальчики укрылись под деревом.

Снегопад прекратился внезапно. Братья с ужасом обнаружили, что тропинку замело снегом и ее нигде не видно. Они стали осматриваться, но все было тщетно. Наконец, Вовка догадался.

— Цыган, домой! — скомандовал он.

Собака покружилась вокруг братьев и принюхиваясь, пошла в глубь леса. Мальчики поспешили за ней.

Братья стояли на тропинке, которая шла в нескольких направлениях. Цыган не мог взять след нужной. Выхода не оставалось — пришлось выбирать наобум. Егор закрыл глаза, покружился и ткнул варежкой. Выбор пал на дорогу справа. Мальчики пошли по ней.

***

Горголыга с большим синяком под глазом чистил хлев, выкидываявилами навоз. Он быстро устал и бросил вилы в сено. Раздался чутьслышный звон металла о стекло. Горголыга подошел к сену, откинул вилы и засунул в сено руку. Он достал непочатую бутылку самогона и заулыбался. Горголыга сунул бутылку в карман телогрейкии вышел из хлева.

На улице он посмотрел по сторонам в поисках укромного уголка. Наконец, он спрятал бутылку за корзину с берестой.

***

Горголыга аккуратно повесил зипун на крючок, прикрыв торчащее из кармана горлышко бутылки висящей рядом курткой.

— Я к Файке. Ненадолго, — сказала она, завязывая на голове платок.

Горголыга сел за стол, взял газету и вытянул ноги. О них тут же споткнулась торопящаяся Тонька.

— Убери, чего растянулся как баран, — недовольно буркнула она.

Тонька надела тулуп и вышла из дома. Горголыга отодвинул занавеску на окне и проводил взглядом жену. Убедившись, что она ушла, Горголыга достал из буфета лафитник, вынул из кармана тулупа бутылку, налил рюмку и осушил, занюхав горбушкой. Он закрыл бутылку и убрал ее обратно.

***

Тонька шла по деревне, дойдя до перекрестка, она оглянулась — не следит ли кто за ней и свернула. Тонька достала из кармана помаду с зеркалом и, подкрасив губы, поплелась дальше.

***

Тропинка вывела братьев к хутору. Небольшой дом с пристройкой для скота сзади, старый, но подлатанный сарай с поленницей и остов трактора — все это занимало небольшую поляну, окруженную с четырех сторон лесом. Забора у участка не было. Мальчики пошли по тропинке — попросить помощи. Вдруг дверь пристройки распахнуласьи на пороге появился немой. В руках он держал ружье.

Испуганный Вовка забежал за находившийся рядом остов трактора, схватил брата за шкирку и с силой подтянул к себе. Мальчики спрятались за трактором.

— Цыган, сюда, — Вовка шепотом стал звать Цыгана. — Сюда, я сказал!

Собака смотрела на мальчиков и услужливо виляла хвостом. Наконец, Цыган сделал несколько шагов к мальчикам, но развернулся и, взобравшисьна капот трактора, сел и завилял хвостом.

— Дурак, тебя видно, слезь! — испуганно прошептал Вовка.

Мальчик высунулся из-за трактора — немой стоял все там же у пристройки и задумчиво курил, проверяя ружье. В сторону мальчиков он даже не смотрел. Вовка подбежал к собаке, схватил Цыгана за ошейник и стащил вниз, закрыв рукой пасть. Он забежал за трактор и сел на снег. Дождавшись брата, Егор выбежал из-за поленницы, схватил брошенную елку и спрятал ее за трактор.

Послышался скрип шагов. Немой шел в их сторону. Братья зажмурились. Немой поставил на трактор несколько пустых алюминиевых банок и отошел к пристройке. Он взвел курок и прицелился. Немой нажал на курок. Выстрела не произошло. Он недовольно открыл ружье и исчез в пристройке. Дверь захлопнулась за ним.

Вовка выглянул из-за трактора.

— Бежим, — скомандовал он.

Братья побежали по тропинке, пригибаясь как можно ниже. Вовка прижимал вырывавшегося Цыгана. Егор забыл елку и побежал обратно. Схватив елку он поспешил к брату. Как только мальчики достигли леса, раздался выстрел. Простреленная алюминиевая банка с капота трактора упала в снег.

***

Мальчики сидели на поваленном дереве в темной сосновой чаще. Егор разделил с братом припасенную конфету и зачерствевшую горбушку белого хлеба. Вдруг послышался приближающийся стук копыт.

К братьям подошла белая лошадь. Егор протянул лошади на ладони остатки хлеба. Лошадь съела хлеб и потянулась к Вовке. Вовка отдал ей свою долю. Лошадь съела хлеб, благодарно фыркнула и пошла вглубь леса. Егор схватил елку и пошел за лошадью. За ним поспешил и Вовка.

Лошадь шла среди сугробов по будто бы невидимой тропе. Тропа то петляла между высоких деревьев, то выходила на светлые опушки.

Братья стояли на краю леса пере широким полем. Егорсмотрелсквозь ключна деревню вдалеке. После он перевел взгляд на лошадь, но она была уже далеко.

***

Немой стоял в лесу у сосны и крутил в руках фантик от конфеты, брошенный мальчиками.

***

Мальчики шли по деревне. В палисаднике одного из домов на качелях скучала девочка в лыжной шапке. Девочка увидела братьев с елкой, спрыгнула с качелей и пошла за ними. Егор насупился. Он развернулся к девочке. Та остановилась. Егор показал ей пальцем на дом, развернулся и пошел за братом. Но девочка не отставала. Тогда Егор подошел к непослушной и толкнул. Девочкаосела в сугроб и хотела было заплакать, но сдержала себя. Она поднялась, отряхнулась и снова пошла за братьями. Егорвзял у брата топор, начертил его ручкой на снегу прямую линию-границу и указал на нее пальцем. Девочка стояла у границы и молчала, не решаясь перейти.

ЗТМ.

***

Елку поставили в ведро в центре комнаты и засыпали корень картошкой. Но, посмотрев на нее, передвинули к окнам.

***

Егордостал из карманамятую страницу журнала — в нем красовалась яркая пушистая елка, в гирляндах и игрушках, а рядом сидел обрюзгший улыбающийся Киркоров. Мальчик бросил взгляд на свою елку. Не совпадало.

***

Люк чердака распахнулся. Пятно света упало на пыльные своды внутри крыши. В отверстии люка показалась голова Вовки. Он запрыгнул на чердак и помог залезть Егору.

На чердаке был полумрак. Сквозь единственное окошко еле пробивался рассеянный свет. Из-за полумрака предметы казались не такими, какими были на самом деле. Летучие мыши — капканами для кротов. Сгорбившийся карлик в луче фонаря оказывался старым самоваром с помятой трубой и накинутым на нее мешком. Большая птица, раскинувшая крылья, превращалась в куски шланга, садовые дуги и лыжи. Призрак под потолком оказывался забытыми березовыми вениками.

Коробку с игрушками нашли под стопкой пыльных газет и журналов «Наука и жизнь». Вовка понес ее к люку. Егор опередил брата и слез первым. Вовка спустился на несколько ступенек, держа неудобную коробку за веревку. Нога Вовки соскользнула, и он выронил коробку, еле удержавшись на лестнице. Коробку вовремя подхватил Егор.

***

Из телевизора громко играла веселая музыка. Мальчики наряжали елку.

Соседская девочка стояла у калитки и высматривала в окно, что там происходит. В руках она держала коробку из-под обуви. Егор заметил ее и подошел к окну. Девочка посмотрела на Егора и открыла коробку — там лежала мишура и самодельные гирлянды из цветной бумаги. Егор задвинул занавеску. Обиженная девочка поплелась в сторону дома.

***

Мальчики смотрели на красиво украшенную елку. Егор сравнил ее с той, что напечатана в журнале. Было похоже. Довольные братья ушли на кухню, не заметив, как в комнату прошмыгнула их кошка.

Вовка разливал по чашкам кипяток. Вдруг из комнаты донесся грохот. Мальчики побежали в комнату.

На полу комнаты валялась елка и осколки игрушек. Рядом сидела кошка и лизалась.

***

Входная дверь дома распахнулась и на улицу вылетела кошка. Она плюхнулась в сугроб и стала брезгливо отряхивать лапы. Кошка побежала обратно, но перед самым ее носом дверь захлопнулась.

***

Горголыга спал, уткнувшись носом в спинку дивана, когда в дверь кто-то настойчиво постучал. Он нехотя встал и открыл. На пороге стояла ФАЯ.

— Здарова, а Тонька дома? — спросила она.

— Говорит, к тебе пошла, — недовольно произнес Горголыга.

— Ой, точно у меня, — испугалась Фая. — Перепутала я, разминулись значит…

— Ну да, — ответилГорголыга. — Где же ей еще быть…

Он захлопнул дверь, достал из комода рюмку, поставил на стол. Горголыга вынул из кармана бутылку и хотел было налить рюмку, но передумал и достал из комода граненый стакан.

***

Тонька прихорашивалась перед зеркалом в светлой комнате. УСАТЫЙ МУЖИК застегивал рубашку.

— Побегу я, муж спохватится, — приводила себя в порядок растрепанная Тонька.

— Когда заглянешь на огонек? — усатый приобнял Тоньку.

— Смотри, как бы не потух твой огонек.

Усатый снял с небольшой елки дешевый елочный шар.

— С наступающим! — шар он протянул Тоньке.

— Постыдился бы! — Огрызнулась она. — Тоже мне, дед Мороз.

***

Братья подняли елку и привязали ее для устойчивости двумя веревками — к ножке комода и к ручке окна. Они подмели пол и собрали уцелевшие игрушки. Их оказалось всего несколько штук. Мальчики повесили игрушки на елку. Егор сравнил елку с журнальной и расстроенно смял лист.

Вовка поставил на небольшую коробку — в ней лежали ножницы, быстрый клей, скрепки, нитки, гуашевые краски и разная мелочь.

Братья делали самодельные игрушки. В ход пошло все, что можно было найти под руками. Лампочки, морковки, пластмассовые крышки от банок, щепки от дров, втулки от туалетной бумаги, смятые в шарик газеты, дедушкины вставные челюсти, тюбики с кремом, резиновые перчатки — все это было выкрашено гуашью и развешано на ветках елки. На гирлянду разрезали чьи-то огромные трусы в горох. Вместо горящей звезды водрузили мигающий брелок от ключей.

Наконец, работа была закончена, и мальчики смотрели на плод своего труда. В середине комнаты возвышалась «нарядная» елка. На ее верхушке мигал брелок. На руке у Вовки вновь запищали часы.

***

Был вечер. Тихо покачивался фонарь на остановке, бросая на нее тусклый свет. Неторопливо сыпал снег. Мальчики стояли около остановки и в третий раз за сегодняшний день ждали автобус. Соседская девочка в лыжной шапке со скрюченным дедушкой сидели на лавке. Девочка держала в руках веревку от санок и болтала ногами.

Внизу склона показался свет фар. Братья вытянули шеи. Свет приближался и светил в глаза. Сквозь густую темноту и снег было не различить что это едет. Наконец, мимо мальчиков пронеслась легковушка, свернула к дачам и исчезла в темноте.

Братьямерзли и топтались от холода на месте.

Снизу, из темноты, снова прорезался свет фар — по звуку было слышно, что едет что-то большое. Автобус проехал чуть дальше, развернулся на кругу и подъехал к остановке. Сквозь узоры замерзших окон не было видно, кто в автобусе. Мальчики подбежали к двери, но она не открывалась. Водитель, вооруженный большой отверткой подошел к двери, вставил отвертку куда-то сверху и резко нажал. Что-то скрипнуло, и дверь распахнулась. По ступенькам степенно сошла какая-то грузная дама — тележку ей помог стащить водитель, вывалилась громкая и веселая троица краснощеких студентов и спустилась молодая женщина со спортивной сумкой.

Девочка подскочила к женщине и обняла ее. Женщина погладила девочку по голове. Дед взял у нее сумки. Девочка выхватила одну из них и поставила на санки. Со второй она проделала тоже самое и дала деду в руки веревку. Он послушно поплелся, везя санки. Девочка взяла женщину за руку и пошла следом. Сделав несколько шагов она обернулась к мальчикам и показала язык. Младший рассвирепел, снял варежку и кинул девочке в след.

Из автобуса за этой картинойнаблюдала лузгающая семечки кондукторша. Егор посмотрел на нее и показал язык. Кондукторша усмехнулась, спустилась на ступеньку вниз, выбросила шелуху на улицу и исчезла в автобусе. Автобус захлопнул двери и уехал.

***

— Дура… Дура она, — почти срываясь на крик сказал Вовка. — Ебется там в городе с хахалями своими. Ненавижу ее, ненавижу.

Вовка был готов расплакаться, но сдерживал себя. Егор стиснул зубы, подошел к брату и стал колотить его в живот — скорее не от злобы, а от отчаяния. Он плакал. Бил и плакал.

— Да уйди. Ты еще, надоел, как хвост, — Вовка толкнул брата и тот упал.

Мимо братьев проехала вишневая шестерка, полная пьяными пассажирами и пассажирками. Из шестерки доносилась громкая веселая музыка.

***

Вовка плелся по дороге к дому. Егор утирал слезы в луче качающегося фонаря варежкой. Он смотрел в спину уходящего брата, пока того не скрыла темнота и скрип его шагов не смешался с шумом снега.

Собака бегала рядом. Егорприслушался. Было тихо — слышалось лишь шипение падающего снег. Шипенье заглушили приближающиеся звуки. Мимо Егора проехала вишневая шестерка, битком набитая пьяными и веселыми людьми. Из шестерки грохотала музыка вперемешку с поющими пассажирами. Шестерка исчезла в темноте и вновь наступила тишина…

— Идешь? — донесся из темноты голос брата.

Младший утер нос, одел варежку и пошел на голос. Но тут же, спохватившись, вернулся, подобрал со снега вторую и побежал к брату.

ЗТМ.

***

Пьяный Горголыга, покачиваясь вышел из дома и поплелся по улице.

***

Синим цветком горел газ. Старший поставил на плиту закопчённый чайник. Младший открыл пакеты с лапшой и высыпал содержимое в глубокие тарелки. Он добавил в лапшу специи, вылил масло из пакетика, облизал пальцы и сел, уставившись на чайник. Но газовый цветок все слабел, пока не потух вовсе — в баллоне кончился газ. Старший потрогал чайник — тот был еле теплым.

Мальчики склонились над туго набитой дровами и бумагой печной топкой. Вовка зажег спичку и поднес к бумаге. Бумага принялась и пламя начало разгораться. Вовка закрыл топку. Из щелей топки пошел дым (прим. мальчики забыли открыть заслонку трубы). Он становился все гуще и гуще. Мальчики закашлялись. Старший открыл топку — огонь еле схватил дрова — сгорела только бумага и принялась тлеть сырая береста. Испуганный Егор выбежал на кухни и принес оттуда бутылку с газировкой. Он вылил ее в топку. Огонь потух. Старший открыл дверь в сени, чтобы проветрить.

ЗТМ.

***

Мальчики в куртках сидели перед большим трехчастным зеркалом-трюмо на полу и грызли сухую лапшу. Вовка мешал карты. Он тронул младшего и показал пальцем на лампочку под потолком. Младший вскочил и выключил большой свет — остался гореть только светильник в углу комнаты. Мерцал экран телевизора. На экране, сквозь рябь помех, показывали кино про снежного человека.

***

Вспыхнула спичка. Детская рука поднесла ее к свече перед зеркалом. Свеча загорелась и осветила лица братьев. Вовка взял карту и положил перед зеркалом рубашкой вверх. Егор протянул ему бабушкину помаду. Вовка взял помаду, выкрутил до упора и уже почти коснулся зеркала, как раздался автомобильный гудок, а за ним в окна долетели лучи яркий фар. К дому подъехала вишневая шестерка. Из нее вышли двое — уже знакомый нам водитель с золотой коронкой и его короткостриженаяспутница, в дутой куртке и на каблуках. Они подошли к калитке и дернули ее — было заперта.

— Хозяева! — крикнул водитель. — Открывай!

Вовка прижал указательный палец к губам и вышел из комнаты.

— Слушай, у тебя говорятбабка варит? — спросил подвыпивший и немного растерянный водитель через решетку ворот.

— Тихо вы. Сотню за бутылку. Деньги сразу.

Водитель залез в карман брюк и протянул Вовкесмятые купюры и досыпал мелочи.

— Мне две. Тут десятки не хватает. Завтра завезу.

Вовка взял деньги и ушел в дом.

Дама на каблуках стояла в луче фонаря и курила. Вовка протянул через решетку две бутылки самогона, завернутые в газету. Водитель засунул бутылки в карманы куртки и, подмигнув старшему, пошел к машине.

— Че стоишь, лезь давай, — бросил водитель спутнице.

Мерзнущая спутница послушно села в машину.

Машина ехала по снежной колее. Дама на каблуках что-то игриво шептала водителю. Водитель отвлекся. Машина выехала за поворот и там чуть не сбила плетущегося по дороге Горголыгу. Он ругнулся, ударил кулаком по крыше и поплелся дальше. Водитель выскочил из машины и догнал Горголыгу.

— Слышь, дядь, тебе морду давно не били?

Пьяный Горголыга молча вытащил из кармана короткий нож и пьяно заулыбался.

— Вань, поехали, слышишь? — успокаивала водителя спутница. — Поехали…

Водитель презрительно взглянул на Горголыгу. Пара пошла к машине. Горголыга сплюнул на снег. Машина уехала.

— Пиковая Дама, та, что в зеркальном мире живёт, приди на тусклый свет моей свечи, — произнес Вовка шепотом и повторил. — Пиковая Дама, та, что в зеркальном мире живёт, приди на тусклый свет моей свечи…

Егор сидел не шелохнувшись и всматривался в зеркало. Старший взял помаду и нарисовал на зеркале дверь. К двери он стал пририсовывать ступеньки. Вдруг в сенях залаяла собака.

В домовую дверьстали колотить. Младший отполз к дивану и испуганно посмотрел на брата. Вовка сглотнул. Он рукой стер с зеркала ступеньки. Вовка тихо вышел на кухню и прислушался. В дверь снова заколотили.

— Открывай! — раздался пьяный крик Горголыги. — Горю, выпить дай! Сдохну, слышишь? Открой…

Горголыга стоял около входа в дом и колотил в дверь. На ногах он стоял крепко, лишь слегка покачивался. Горголыга дергал дверь за ручку и вопил.

— Открой! Бабка знаю где прячет… Сожгу нахрен!

Дверь не поддавалась.

Вовка в тапочках выбежал из дома в сени — он вспомнил, что забыл запереть заднюю дверь, которая ведет из сеней. Спускаясь с лестницы в сенях он наступил на кусок рейки с маленьким торчащим гвоздем и вскрикнул. Но тут же опомнился и закрыл рот рукой. Но было поздно. Горголыга поторопился на вскрик ко второму входу. Но поскользнулся и упал, сильно ударившись. Это еще больше разозлило его, он потрогал лоб — на нем была кровь. Горголыга поднялся и подошел к задней двери.

Вовка опередил его и запер дверь на мощный засов. Старший взял собаку на руки и занес в дом. На всякий случай, он закрыл на щеколду домовую дверь и всунул в ручку железную кочергу, уперев ее в дверной косяк. Младший испуганно поглядывал на брата из-за угла и хотел разрыдаться, но держался.

***

Вовка одним махом взлетел по лестнице на печку и стал рыться в куче лежащих там вещей. Наконец он спустился вниз, держа в руках вытянутый сверток. Мальчик развернул его дрожащими пальцами — там красовался дедов обрез и лежала небольшая картонная коробка. Старший открыл коробку, но в ней, вместо патронов лежали грузила и рыбацкие принадлежности. Он побежал на кухню и открыл ящик. Там, кроме всякого хлама, ничего не было — патрон они взорвали еще утром. Вовка открыл соседний — но ящик был полон целлофановых пакетов.

Горголыга сидел в закутке перед сенями и стонал.

— Горю, — вырывалось из его перекошенного рта.

Вдруг его взгляд упал на топор, лежащий на поленнице за берестой. Горголыга схватил топор, скинул с его лезвия войлочный чехол, размахнулся и с силой ударил по второй двери. Дверь не поддавалась. Тогда он ударил еще и еще.

Вовкавзял ружье, встал посередине комнаты и направил ствол на вход. Егор забился под стол, закрыл глаза и уши.

***

Кочерга со звоном упала на пол. Горголыга ворвался в дом, страшный, как черт — с окровавленным лбом, всклокоченными волосами. Он тяжело дышал. Перекошенный рот пытался что-то сказать, но из него вырывалось лишь рычание. Перед ним стоял Вовка с дедовым обрезом. Его ноги подкашивались.

Горголыга вырвал у Вовки ружье и схватил его за шею. Из-под стола Егор видел, как ноги брата болтались в воздухе и слышал, как брат хрипел. Егор выскочил из-под стола на четвереньках, похожий на волчонка, подполз к Горголыге и вцепился зубами ему в ногу. Горголыга бросил Вовку, взял Егора за волосы, отцепил от ноги и пинком загнал под стол. Туда же и уполз старший. Горголыга утер кровь и стал рыскать по дому. Он открывал шкафыи выкидывал оттуда вещи, сбил прикладом ружья замок с сундука и стал рыться там. Самогонки нигде не было. Он выбежал на кухню и стал выкидывать на пол банки из комода.

Из-под стола мальчики не видели целиком то, что происходило на кухне. Но вдруг послышался удар и сильный хруст. В дверной проем упал Горголыга. Он посмотрел на мальчиков, улыбнулся окровавленным ртом. Рука без фаланги указательного пальца схватила его за шкирку и выволокла из комнаты.

***

В топке горел огонь. Та же рукабросила в топку полено, взяла рукавицу и закрыла дверцу.

Мальчики жадно ели горячую лапшу. В проходе, прислонившись к дверному косяку, стоял немой и пил из кружки чай.

Егору стало жарко — он снял свитер и бросил его на пустую табуретку. На шее у Егора висел ключ на веревке. Немой подошел к Егору, схватился за ключ, посмотрел на мальчика и разочарованно промычал. Егор снял ключ с шеи и протянул немому. Немой покачал головой и взял ключ.

Немой одел на себя тулуп, взял рюкзак, шкатулку и вышел из дома. Братья остались одни. Тикали заводные часы. Было около десяти вечера.

Сквозь кухонное окно Вовка увидел залпы салюта где-то за лесом — вероятно у дач. Он вскочил и выбежал на террасу, чтобы лучше рассмотреть. За ним побежал Егор. Вдалеке громыхал салют — то вспыхивая сотнями огней, то исчезая во тьме. Мальчики с упоением смотрели за ним и каждый думал о чем-то своем. Салют кончился. На секунду вдруг стало тихо. Тишину нарушила Танька, пробежавшая по улице. Слышно было, как Танька стучится в дом соседям.

— Баб Кать, Тонька горит, — кричала Танька. — Баб Кать…

***

Падал сильный снег. Мальчики стояли недалеко от горящего дома, вокруг которого собралась вся деревня. Вовка щурил глаза, а Егор прикрывал их рукой. Мимо них постоянно бегали люди с ведрами. Девочка держала маму за руку. Танька жевала семечки. В стороне, на лавкерыдала и причитала Тонька. Ее успокаивала тетя Марина. Где-то далеко послышались сигналы сирены — ехала пожарная машина.

Ухоженная женская рука взяла за руку Егора. Он посмотрел вверх, заулыбался и обнял женские ноги. Вовка презрительно посмотрел в сторону женщины и отвернулся.

ЗТМ.

Горголыга, перепачканный кровью и сажей, брел в темноте, еле переставляя ноги. Он сильно устал, и казалось, совсем не понимал, где находится. Его пустой взгляд не выражал ровным счетом ничего. Он тяжело дышал и ловил ртом снежинки. Вдруг, в метрах десяти, сквозь пелену снега, ему почудилась белая лошадь.

— А ну стой, — заплетающимся языком произнес он. — Стой, я сказал…

Он достал нож, вытянул руку вперед и пошел к ней. Но, пройдя несколько метров, понял, что лошадь исчезла. Горголыга огляделся.

— Эй! — крикнул он. — Эээй!

Вдруг сзади кто-то снова фыркнул. Снова лошадь, снова пошел к ней, снова пропала.

— Где ты! Сюда иди, — сказал он, срывая голос, уже почти шепотом.

Он сделал несколько шагов вперед. Вдруг он услышал лошадиное ржание и увидел свет. Ржание превратилось в гудок машины. Свет фар ослепил Горголыгу. Он закрылся рукой. Раздался визг тормозов. Удар. Темнота. Шорох падающего снега.

Около вишневой шестерки стояла скорая. В шестерке, на заднем сиденье, грелись пьяные пассажиры. Водитель с золотым зубом задумчиво курил около машины, рассматривая помятый капот.

Жить будет, — произнес фельдшер и захлопнул дверь скорой. — Этиети, их ети…

Кто? — переспросил растерянный водитель.

Кто, кто… Люди снежные. Нажрутся в щи, а потом их как говно от дороги отскребай.

А ты часто говно от дороги отскребаешь? — сострил водитель.

Фельдшер недовольно посмотрел на водителя.

Работа такая.

ЗТМ.

***

Через окно в комнату падали лучи яркого утреннего солнца. Вовка лежал и смотрел на потолок. По комнате летала жирная муха. Вовка слышал, как на кухне гремят стеклянной посудой — кто-то накрывает на стол. В комнате было прибрано — елку поставили на место и даже принарядили, раскиданные вещи убрали, а от следов вчерашней борьбы не осталось и следа. Вовка встал с кровати, одел штаны и свитер и подошел к календарю. Вовка сорвал с него лист — на свежем было написано «Первое января.»

На кухне сидел Егорка с мамой. Егор размазывал кашу по тарелке и довольный смотрел на маму.

***

Был пасмурный день. Немой стоял около лагерных ворот-солнца. Он снял с шеи ключ, вставил в ржавый замок и прокрутил два раза. Замок щелкнул и открылся.

Титры

Играет песня группы «Аквариум» — «Лошадь белая». В титрах фоном показаны старые фотографии пионерлагеря, пионеров и сотрудников. На них есть немой, который в то время работал в пионерлагере сторожем.

Автор выражает благодарность

Марии Афанасьевой

и Юрию Короткову

Март

Мелодрама. Оригинальный сценарий

Седышева Мария

1. ИНТ. НОМЕР В ГОСТИНИЦЕ — УТРО.

Гостиничный номер выдержан в белом цвете. Над кроватью огромная картина в абстрактном стиле с экспрессивными красными мазками масляной краски. За большим окном номера видны высотки города. На стуле около стола брошены: красное платье, пиджак, мужские брюки, галстук. В зеркале напротив кровати отражается бледная Вера и красная картина над ее головой. ВЕРА (30 лет, светлые волосы до плеч, резкие выступающие скулы, тонкие губы) в белом халате сидит в кровати, опираясь спиной на подушки.

МИХАИЛ (37 лет, высокий, холеный, темные волосы, крупные черты лица контрастируют с мягким подбородком с ямочкой) молча ходит по номеру в трусах, носках и белой рубашке. Останавливается около стеклянной дверцы шкафа, застегивает пуговицы на рубашке. Подходит к стулу берет брюки, садится на край кровати, натягивает брюки, встает с кровати, отвернувшись к окну застегивает ширинку.

Вера берет с прикроватной тумбочки пульт и включает телевизор. Резкий звук кричащей толпы, орущие люди, слезоточивый газ, полиция с дубинками, человек с закрытой черным платком нижней половиной лица разбивает битой витрину магазина. Вера выключает звук телевизора. В телевизоре показывают беззвучно орущего мужчину с залитым кровью лицом.

Михаил подходит к столу, на котором лежит портфель, достает из портфеля папку. Подходит к Вере и кладет на тумбочку рядом с ней папку. На папке фото человеческого эмбриона.

МИХАИЛ: Переведи. Хорошее предложение. Все бабы хотят детей, а те которые не могут — хотят вдвойне. Заработаем. Что думаешь?

Вера берет в руки папку. Молчит.

МИХАИЛ: Ну ну, не дуйся.

Михаил наклоняется к Вере. Вера отворачивает от него лицо. Михаил целует ее в волосы.

Михаил берет надевает пиджак, берет портфель и идет к шкафу, обувает полуботинки. Достает из шкафа черную куртку, перекидывает ее через руку.

МИХАИЛ: Проводи.

Вера откладывает папку, встает с кровати, запахивая халат плотнее. Михаил ждет ее около двери. Вера подходит вплотную к Михаилу. Он берет ее за руки переворачивает руки ладонями вверх и целует запястья. Отпускает ее руки.

Михаил открывает дверь, уходит. Дверь за ним закрывается. Вера в белом халате стоит на фоне темной двери. Поворачивается к двери ванной, открывает дверь, ступает босыми ногами на белый кафель.

2. ИНТ. ВАННАЯ КОМНАТА.

Женские руки на фоне белой раковины.

РОСПОТРЕБНАДЗОР. РОСПОТРЕБНАДЗОР. РОСПОТРЕБНАДЗОР.

В раковину капает густая темно красная кровь.

3. ИНТ. ВАННАЯ В КВАРТИРЕ МИХАИЛА.

Интерьер ванны выдержан в белом цвете: плитка, полотенца, кафель, шкафчики. Жена Михаила, ИРИНА (38 лет, яркая маленькая брюнетка с большими карими глазами, длинные красивые волосы), лежит в ванной. Очень тихо. Из крана в ванну капает вода. Ирина кладет голову на бортик ванны, закрывает глаза.

4. ИНТ. ПРИХОЖАЯ В КВАРТИРЕ МИХАИЛА.

Открывается входная дверь. В прихожую входит Михаил в руках куртка и портфель. Включает свет. Кидает портфель на стул, куртку вешает в шкаф, пиджак аккуратно вешает на стул, скидывает ботинки. Смотрит на себя в зеркало, убирает волосы со лба.

МИХАИЛ: Ира! Я дома.

Михаил выключает свет в прихожей. Из неплотно закрытой двери ванны на пол прихожей падает полоска света. Михаил идет к двери ванны, открывает дверь. Стоит на пороге, выделяясь на фоне ярко освещенного дверного проема, черным силуэтом. Очень тихо. Слышен звук падающих капель.

5. ИНТ. ВАННАЯ КОМНАТА В КВАРТИРЕ МИХАИЛА.

Михаил видит Ирину в ванне полной крови.

МИХАИЛ (хрипло): Ира.

Михаил кидается к ванне, хватает Ирину за лицо руками. Ирина открывает глаза. Михаил трясет ее за плечи, что-то кричит. Ира ничего не слышит. Тишина. Михаил вытаскивает Ирину из ванны С ее тела текут красные струйки воды. Под тяжестью тела Ирины, Михаил опускается на пол. Ирину колотит озноб, она хватает Михаила за рубашку. На рубашке остаются кровавые разводы от порезанных запястий. Ирина закрывает глаза и кладет голову на плечо Михаила.

6. ИНТ. ПРИХОЖАЯ В КВАРТИРЕ МИХАИЛА.

Из открытой двери ванны на пол падает широкая полоса света. Михаил сидит на полу ванной комнаты, прижимая к себе Ирину. Звук капающей воды. Звук клавиш мобильного телефона. Звук сирены скорой помощи.

7. ИНТ. КАФЕ. ДЕНЬ.

Март. Солнечно. Пустое кафе. На полу лежат широкие полосы солнечного света. Около стойки стоят ОФИЦИАНТКА И КАССИР. За столиком около окна сидят Вера и ее мать, НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА (около 60 лет, ухоженная женщина с ярко накрашенными губами, на лице постоянная тень легкого недовольства). Перед Натальей Сергеевной на столе кусок шоколадного торта на тарелке и чашка с капучино. Она с аппетитом ест торт ложечкой и отпивает капучино, слизывает пенку с губ. На чашке остается след красной помады.

Вера сидит очень прямо, положив руки на стол, молча смотрит на Наталью Сергеевну. Перед Верой на столе маленькая чашка с эспрессо и стакан воды.

Наталья Сергеевна откидывается на спинку стула.

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Божественно!

Вера улыбается.

Наталья Сергеевна щурится на солнце, достает из сумки солнцезащитные очки и надевает их.

ВЕРА: Ты хорошо выглядишь, мама.

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Нет, не хорошо, а прекрасно. Прекрасно. Я много над этим работаю.

Наталья Сергеевна улыбается красными губами и легко касается своих щек кончиками пальцев. В стеклах ее очков отражается Вера. Вера сидит с прямой спиной.

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Как Михаил?

ВЕРА: Ничего не изменилось, мама. У него жена и он не собирается разводиться. Мы с ним взрослые люди и нам так удобно.

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА (громко): Чушь! Ты всегда порешь чушь!

Наталья Сергеевна стукает пальцами по столу. Звенят чайные ложки на блюдцах. Вера вздрагивает. Официантка около стойки поворачивается в сторону их столика. Вера краснеет.

ВЕРА: Тише.

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА (подавшись вперед): Ты постоянно несешь чушь, с детства. Тебя постоянно нужно направлять.

Вера отворачивается и смотрит в окно.

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Конечно, ты говорить на эту тему не хочешь.

Наталья Сергеевна снимает очки, кладет их на стол и отпивает капучино из чашки.

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Михаил — твой последний шанс. Ты что думаешь? Ты думаешь, что молодость навсегда? Еще пару лет и кому ты будешь нужна? И что ты заработаешь своими переводами? Что?

ВЕРА: Мама…

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Помолчи! Женат, но детей то нет. Роди ему ребенка.

Вера внимательно смотрит на Наталью Сергеевну.

ВЕРА: Я не знаю… Люблю ли я его настолько…

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: При чем здесь любовь? Он твой последний шанс нормально устроиться.

ВЕРА: Я способна о себе сама позаботиться. Я…

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Дура! Кто ты такая? Я тебя спрашиваю, кто ты такая?

ВЕРА (смутившись): Я…

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Никто! Ни положения в обществе, ни денег, ни знакомств нужных… Все я за тебя…

Вера встает и берет с вешалки пальто.

ВЕРА: Мне пора.

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Сядь.

ВЕРА: Мне правда пора.

Наталья Сергеевна отворачивается к окну, потом поворачивается к Вере и смотрит на нее с укоризной.

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Как знаешь. Не слушаешь мать.

Вера застегивает пальто, берет со стула сумку, достает бумажные купюры подсовывает под свою чашку с нетронутым эспрессо.

ВЕРА: Я расплатилась за нас. Тысяча плюс чаевые. Позвоню тебе на неделе.

Вера наклоняется и целует Наталью Сергеевну в щеку. Наталья Сергеевна похлопывает Веру по щеке рукой.

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Ну, не сердись. Мне же виднее со стороны.

ВЕРА: Да, мама. Пока.

Вера уходит из кафе. Официантка и кассир провожают Веру взглядами. Наталья Сергеевна вытаскивает из-под чашки мелкую купюру и кладет себе в сумку.

8. ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА. ДЕНЬ.

В палате все белое: стены, тумбочка, пол, простыни. На кровати, положив забинтованные руки поверх одеяла, лежит Ирина. Около кровати сидит Михаил. На плечи Михаила накинут белый больничный халат, под халатом испачканная кровью белая рубашка. Михаил кладет свою руку сверху на руку Ирины.

ИРИНА: Глупость какая. Прости, пожалуйста.

МИХАИЛ: Кто тебе сказал?

ИРИНА (устало улыбается): Неважно. Классическая ситуация, когда знают все, кроме жены.

МИХАИЛ: Я…

Михаил закрывает глаза рукой.

МИХАИЛ: Я клянусь тебе… Я… Расстанусь с ней… Давай все начнем заново. Ты и я.

Ирина молчит. Михаил напряженно смотрит на нее.

ИРИНА: Все из-за меня, Миша. Это у меня не получилось. Ребенок…

У Ирины дрожат губы. Она несколько раз глубоко вздыхает.

МИХАИЛ: Можно усыновить.

У Ирины из глаз текут слезы.

В палату входит МЕДСЕСТРА в белом халате, взглядом показывает Михаилу на дверь. Михаил встает. Медсестра подкатывает к кровати капельницу. На капельнице болтается пакет с кровью. Михаил резко наклоняется и целует Ирину в щеку.

МИХАИЛ: Ты и я…

Ирина смотрит на Михаила снизу-вверх, устало улыбается. Михаил выходит из палаты.

Медсестра подсоединяет капельницу к катетеру в руке Ирины. Трубочка капельницы заполняется темной красной кровью.

9. НАТ. НЕБОЛЬШОЙ ГОРОДСКОЙ МОСТ НАД РЕЧКОЙ. ДЕНЬ.

Солнца нет. Дует порывистый ветер. На перилах моста в нескольких местах прикреплены железные замки влюбленных пар. Вода в речке черная. На набережной пустынно. Черные мокрые деревья и остатки грязного снега на газоне. Около тротуара криво припаркована машина Михаила.

Вера и Михаил стоят на мосту. Вера в светло сером длинном пальто опирается руками на перила, смотрит на темную воду, постоянно откидывает с лица волосы. Михаил в черной куртке с поднятым воротником, сгорбившись от холодного ветра, опирается о перила моста спиной.

МИХАИЛ: Глупо, Вера. Как же все глупо получилось. Кто ей сказал? Кто?

ВЕРА: Ты особо и не скрывал.

МИХАИЛ: Дурак. Дурак. Столько хлопот. Черт.

Вера зябко поводит плечами, поднимает воротник пальто, крепко хватается за перила руками. Она, не отрываясь и практически не моргая, смотрит на темную воду.

МИХАИЛ: Нам придется какое-то время не встречаться.

ВЕРА (усмехаясь): Правда? Ты ей обещал?

МИХАИЛ (раздраженно): Вера! Ты не представляешь, что я пережил. Кровь, чертова кровь. Я до сих пор чувствую ее запах. Я… просто пропитан…

Михаил достает из кармана куртки пачку сигарет, вытаскивает сигарету. Мнет сигарету в пальцах, случайно ломает ее, бросает себе под ноги, убирает пачку обратно в карман.

МИХАИЛ: Врач, сука, осуждает меня, а деньги берет. Подлец.

ВЕРА (тихо повторяет за Михаилом): Подлец… Он подлец? Не мы?

От ветра у Веры начинают слезится глаза.

МИХАИЛ: Не начинай, ради бога…

Вера и Михаил стоят молча. Ветер треплет волосы Веры, качает деревья. По темной воде идет рябь.

МИХАИЛ: Это не на долго. Потерпи.

ВЕРА: Она останется с тобой?

МИХАИЛ: Да.

ВЕРА: Почему?

МИХАИЛ: Я согласился на усыновление… Почему нет? Ей будет чем заняться. Перестанет меня доставать.

ВЕРА: Действительно удобно.

У Михаила в кармане куртки звонит телефон. Михаил достает телефон. На экране телефона смеющееся лицо Ирины.

МИХАИЛ: Позвоню.

Михаил машет рукой Вере, спускается с моста, на ходу отвечая на телефонный звонок, чему-то смеется. Садится в машину уезжает.

Вера отпускает перила. Некоторое время разглядывает висящий на мосту замок с надписью: «В+М=Л». Наклоняется к замку и дергает его. Замок не открывается. Вера выпрямляется, глубоко засовывает руки в карманы пальто и уходит в противоположную сторону.

10. ИНТ. КВАРТИРА ВЕРЫ. НОЧЬ.

В квартире включена только настольная лампа. Свет лампы освещает разбросанные по столу распечатки с текстом, фото человеческого эмбриона, ноутбук и лицо Веры.

Вера в халате сидит за письменным столом и переводит с немецкого статью об искусственном оплодотворении. В комнате кровать, встроенный шкаф с большими зеркальными дверцами. На кровати лежит раскрытый чемодан. Около чемодана валяются джинсы, темный свитер, паспорт и билет.

Вера рассматривает фото человеческого эмбриона на разных сроках развития. Встает подходит к зеркальным дверцам шкафа. Скидывает халат, остается в трусах, прикрывает грудь рукой, другой рукой гладит свой плоский живот. Потом выпячивает живот и поворачивается к зеркалу боком. Кладет руку снизу на живот как беременная женщина.

11. ИНТ. СКОРОСТНОЙ ПОЕЗД УТРО.

Пустой вагон. По проходу между креслами идет Вера с чемоданом. Она в черном пальто, в вязаной шапочке, рваных джинсах и кроссовках. Останавливается, сверяется с местом на билете, задвигает чемодан под кресло, садится.

Поезд медленно трогается.

В вагон смеясь вбегает молодая пара с рюкзаками за спиной: ПАРЕНЬ (23 года) и ДЕВУШКА (18 лет). Оба задыхаются от быстрого бега. Падают на сидения недалеко от Веры. Парень обнимает девушку. Они целуются.

Поезд увеличивает скорость. Из-за высокой скорости пейзаж за окном размазывается.

Вера, отвернувшись к окну, плачет.

12. НАТ. ПЛАТФОРМА ВОКЗАЛА. ДЕНЬ.

Вера идет по платформе с чемоданом. На платформе много народа. Толчея. Веру постоянно задевают люди. Рядом с Верой идет плотный МУЖЧИНА (45 лет) со спортивной сумкой на плече. Неожиданно его чуть не сбивает с ног тележкой носильщик ТАДЖИК. Мужчина в попытке сохранить равновесие хватает Веру за рукав. Вера останавливается.

МУЖЧИНА: Ты… Куда прешь? Урод!

ТАДЖИК (с акцентом): Смотреть нужно.

МУЖЧИНА: Оборзел? Ты вообще кто?

Мужчина пытается подойти ближе к Таджику. Таджик загораживается тележкой. Около них начинает собираться толпа любопытствующих.

ТАДЖИК: Эй, эй. Сейчас милицию позову.

МУЖЧИНА: Я щас сам позову…

Мужчина оборачивается к Вере.

МУЖЧИНА: Не, вы видели? Он меня чуть не покалечил… Свидетелем будете.

Вера делает попытку уйти.

ВЕРА: Я тороплюсь.

Мужчина хватает ее за локоть.

МУЖЧИНА: Ты че? Ты за кого? За этого?

Вера резко вырывает локоть из рук Мужчины.

ВЕРА: За себя.

Вера хватает чемодан за ручку и уходит.

МУЖЧИНА (вслед Вере): Сука!

Таджик смеется. Видны золотые передние зубы.

Мужчина оборачивается к Таджику и с рыком кидается на него.

Вера бежит по перрону к выходу с вокзала. Ей навстречу переваливаясь бежит толстый ПОЛИЦЕЙСКИЙ.

ПОЛИЦЕЙСКИЙ (задыхаясь, кричит на бегу в рацию): Митрич, ты где? Драка на четвертом.

Вера оглядывается. Толпа около дерущихся разделилась на два лагеря. В толпе носильщики и пассажиры. В эту толпу, махая руками, врезается толстая фигура полицейского.

13. НАТ. ГОРОДСКАЯ УЛИЦА. ДЕНЬ.

Вера идет по городской улице. Под ногами крошится лед в замерзших лужах. Вера сворачивает за угол дома и попадает в частный сектор. Частные дома стоят в окружении голых черных деревьев, деревянные заборы, грязный подтаявший снег на клумбах.

Вера толкает калитку и идет к большому двухэтажному дому с огромными окнами. Поднимается на крыльцо и нажимает на дверной звонок. Дверь не открывают. Вера еще раз давит на кнопку звонка. Дверь резко распахивается.

В дверном проеме стоит РИТА (30 лет, высокая, худая с копной рыжих кудрявых волос, в длинном черном платье сложного кроя). Рита, как будто не узнавая, несколько секунд смотрит на Веру.

РИТА: Вера!

Рита выскакивает на крыльцо и обнимает Веру.

РИТА: Заходи. Аааа… Верка!

Рита обеспокоенно заглядывает в лицо Вере.

РИТА: Случилось что?

Вера отрицательно мотает головой.

РИТА: Ну, потом расскажешь… Пойдем.

Рита толкает Веру перед собой в дверной проем.

14. ИНТ. ДОМ РИТЫ. ДЕНЬ.

Рита и Вера входят в большое общее пространство на первом этаже. Здесь находится мастерская, небольшая кухня с холодильником ЗИЛ и огромный деревянный стол. На станках несколько незаконченных скульптурных работ, около стен стоят картины, рамы, подрамники, мольберт. На подоконниках кисти в банках, большая стопка старых журналов по искусству, несколько гипсовых голов. Противоположная от входа стена расписана огромной фреской: две фигуры в белых скафандрах с надписью СССР парят в невесомости и тянут руки друг к другу.

Рита, тащит Веру к столу. Вера устало улыбается, на ходу снимает пальто, вешает его на крючок около входа.

РИТА: Сема, это моя подруга Вера.

За столом сидит СЕМЕН (41 год, низенький, очень спокойный мужчина, очки в темной оправе сдвинуты на кончик носа) и смотрит в экран ноутбука. Семен неожиданно радостно улыбается, легко выскакивает из-за стола и обнимает Веру. Вера с удивлением замечает, что рубашка на Семене криво застегнута.

РИТА: Вера познакомься, Семен мой менеджер. Только благодаря его заботе, у меня имеется кусок хлеба.

ВЕРА: Очень приятно.

Семен и Вера смеются. Семен галантно отодвигает стул для Веры.

СЕМЕН: Маргарита Алексеевна явно преувеличивает мою значимость для ее таланта.

Рита подходит к холодильнику и начинает доставать из него продукты: сыр, большой пучок зелени, хлеб, бутылку вина. Кладет все на тумбочку, снимает со стены большую деревянную доску.

РИТА: Не слушай его! Ха. Ха. Когда мои поделки не покупают Семен просто привозит мне продукты.

Рита и Семен улыбаются друг другу. Вера садится за стол. Рита отворачивается от них и начинает резать хлеб на доске. Семен возвращается за стол к ноутбуку.

СЕМЕН: А мы займемся делом. Вера, вы должны мне подсказать какое из трех прекрасных полотен взять в галерею.

Семен показывает пальцем на противоположную стену. К стене прислонены три картины без рам. На первой изображен натюрморт с кувшином и виноградом, на второй абстракция в странных фиолетовых тонах, на третьей реалистичный автопортрет Риты.

ВЕРА: Мне нравится автопортрет.

СЕМЕН: Не угадали, Вера. Нет в вас коммерческой жилки. Возьму абстракцию. Любит у нас народ абстракцию. Совсем не понимает, но любит. А зачем понимать, когда любишь, правда Маргарита Алексеевна?

Семен оборачивается к Рите. Семен и Рита обмениваются улыбками. Рита с кухни приносит блюдо с зеленью, сыром и хлебом. Возвращается на кухню за бутылкой вина и тремя бокалами, приносит их к столу.

Хлопает входная дверь. В мастерскую входит АННА, сестра Риты, (17 лет, длинные пепельные волосы, светлые глаза, крупные губы) в черной косухе, черных узких джинсах и тяжелых ботинках. Рита оглядывается на Анну. Вера встает и с улыбкой смотрит на Анну.

РИТА: Смотри кто приехал!

Анна, не поздоровавшись с Семеном, кидается на шею Вере. Рита уходит на кухню и приносит тарелку для Анны. Анна отпускает Веру и они садятся за стол.

АННА: Я так рада. Ты давно собиралась…

ВЕРА: Давно…

Анна хватает с доски сыр и начинает его есть.

РИТА: Руки мыть!

Анна недовольно встает и идет к раковине на кухне. Включает воду, берет мыло, моет руки. Семен встает и идет за ней на кухню.

СЕМЕН (Анне): Есть будешь?

Семен берет в руки спички, смотрит на Анну. Анна, не отвечая Семену, вытирает руки, идет к столу, садится за стол. Семен переглядывается с Ритой, отворачивается к плите. Ставит на газ чайник.

Анна молча наблюдает за действиями Семена.

РИТА (тихо): Ань, что такое?

АННА: Я не хочу его видеть. Что он здесь постоянно делает?

РИТА: Ну уж… Не тебе решать.

АННА: А кому?

Вера молча наблюдает за ссорой Риты и Анны.

Анна вскакивает из-за стола и убегает по лестнице на второй этаж. Семен в недоумении оглядывается на Анну.

ВЕРА: И давно это у вас продолжается?

РИТА: Давно… Я ее не понимаю. Таким открытым ребенком была и вот… Компания странная у нее, пропадает по ночам…

Вера смеется.

ВЕРА: Себя что ли забыла в ее возрасте?

Рита и Вера чокаются бокалами с вином.

ВЕРА: Я с ней поговорю.

Вера встает и уходит по лестнице на второй этаж. Семен подходит к столу, садится за стол, вздыхает. Рита встает, подходит к нему, обнимает его за плечи.

15. ИНТ. КОМНАТА АННЫ. НОЧЬ.

В комнате кровать, письменный стол 50-х годов, книжный шкаф и продавленное кожаное кресло. На кровати валяется косуха Анны. На противоположной от кровати стене большая черно белая фотография колонны советских девушек-спортсменок. В комнате включен только старый торшер с большим абажуром с бахромой. Полумрак. В комнату входит Вера, молча садится в кожаное кресло.

Анна сидит на кровати, обняв колени.

АННА: Ты помнишь вас дедушка застукал, когда вы с Риткой курили. Это я наябедничала.

ВЕРА: Мы догадались.

Анна с удивлением смотрит на Веру.

АННА: Почему не поколотили?

ВЕРА: Мы хотели, но нас что-то отвлекло…

Вера задумчиво морщит лоб.

ВЕРА: Мы восхищались твоей смелостью. Ты реально рисковала.

Вера и Анна смеются.

АННА: Дедушка меня отчитал за донос, а вам даже не влетело.

ВЕРА: Петр Афанасьевич не пустил нас в клуб.

Анна резко вскакивает с кровати и подходит к окну. Отвернувшись от Веры, смотрит в окно на пустынную улицу. Желтый свет уличного фонаря освещает качающиеся от сильного ветра черные ветки деревьев.

АННА: Мне его не хватает. Я одна. Никто не держит меня за руку.

ВЕРА: Ты боишься потерять Риту?

АННА: Нет.

ВЕРА: Почему ты так с Семеном?

АННА: Он чужой. Ритка не должна с ним встречаться. Она не чувствует, что ли? Дедушка бы ей объяснил.

ВЕРА: Рите с ним хорошо.

Анна бьет кулаком по стеклу. Вера вздрагивает.

АННА: Он не наш.

ВЕРА: А кто наш? Как определить, Анют?

Анна резко оборачивается.

АННА: Как твой женатик?

ВЕРА: Мы расстались.

АННА: Ты его бросила?

ВЕРА: Я… уехала.

АННА: Пойдем. Я тебя хочу познакомить со своими.

Анна кидается к кровати, хватает косуху и кидает Вере на колени.

АННА: Надень, твое пальто дурацкое.

Вера накидывает на плечи косуху. Анна и Вера выходят из комнаты. Дверь закрывается. На двери плакат «Не болтай!»

16. НАТ. ГОРОДСКАЯ УЛИЦА. НОЧЬ.

Анна и Вера идут по пустынной ночной улице. Шаги девушек отражаются от стен домов гулким эхом. Вера в черной косухе Анны, на голове повязан цветной шелковый платок. Анна кутается в куртку-парку защитного цвета.

Анна тащит Веру вниз по ступенькам в спорт бар, который находится в цокольном этаже. Вход в бар освещают красные лампочки. Анна дергает дверь и выпускает на улицу крики находящихся в баре людей. Вера отшатывается. Анна ловит ее за руку и тащит внутрь. Дверь захлопывается. На улице опять становится тихо.

17. ИНТ. СПОРТ БАР. НОЧЬ.

В баре очень много народа. На плазменных экранах показывают спортивный матч. Все находящиеся в баре люди агрессивно поддерживают одну из команд.

Анна уверенно лавирует между людьми, тащит Веру внутрь бара. Анна огибает стойку и толкает дверь с табличкой «Персонал».

18. ИНТ. КОРИДОР СПОРТ БАРА. НОЧЬ.

Коридор ярко освещен лампочками в защитных металлических плафонах. Стены выкрашены до половины тусклой зеленой краской. За дверью стоит лысый ОХРАННИК (27 лет) в черной футболке, защитного цвета брюках-карго и высоких ботинках. Все руки Охранника покрыты татуировками.

Охранник делает движение, чтобы остановить Анну, но узнает ее и пропускает. Веру он бесцеремонно хватает за руку. Вера вскрикивает от боли. Анна разворачивается и подходит вплотную к охраннику.

АННА: Это со мной.

ОХРАННИК: И что?

АННА: Она своя. Пусти.

ОХРАННИК (ухмыляясь): Ага. Только ради тебя, блондиночка.

Охранник отпускает Веру. Анна хватает ее за руку и тащит дальше по коридору. Оглядывается на Охранника, складывает пальцы пистолетом и показывает, что стреляет. Охранник хватается за сердце и хохочет.

Анна толкает дверь с надписью «Администрация», вталкивает в открытую дверь Веру.

19. ИНТ. КОМНАТА АДМИНИСТРАЦИИ. НОЧЬ.

В комнате на стене висит огромный телевизор, по которому идет тот же матч, что и в общем зале. Диван, письменный стол, этажерка на тонких ножках заваленная пачками журналов, в углу старый сейф, выкрашенный зеленой краской. Под потолком болтается на длинном проводе лампочка. Кто-то ее задел, и она качается, создавая в комнате причудливые тени. Над письменным столом портрет Ленина. Около одной из стен стоят в шеренгу шесть стульев. Перед телевизором на диване сидят трое мужчин: ВИТАЛИЙ (27 лет, лысый, коренастый, в спортивной куртке Адидас, ШУРИК (30 лет, высокий, атлетически сложенный, красивый брюнет) и АРКАША (23 года, худой, в очках и с пробором на сторону в давно нестриженых волосах). Девушка НАТА (19 лет, крупная, высокая, с длинной челкой и выбритыми висками) сидит на стуле. Перед компанией накрытый журнальный столик: пиво, нарезанная колбаса на тарелке, хлеб. Мужчины увлечены футболом. Ната отрешенно красит ногти красным лаком.

АННА (перекрикивая телевизор): Привет!

Шурик оглядывается и приветственно взмахивает рукой. Аркаша и Виталий не реагируют на вошедших. Ната выбирается из-за стола, кивает Анне и Вере, открывает дверь ногой и кричит в коридор.

НАТА: Пива принеси!

Ната дует на ногти, чтобы высушить маникюр, ногой придерживает дверь в открытом состоянии. Входит Охранник, держа в руках несколько бутылок пива, ставит их на стол. Охранник выходит. Ната убирает ногу и дверь закрывается. Она возвращается за стол.

По телевизору объявляют конец тайма. Мужчины разочарованы. Шурик выключает звук у телевизора, где начинают показывать рекламу.

АННА: Эй!

Аркаша и Виталий оборачиваются.

АННА: Это Вера.

Анна кладет руку на плечо Веры.

ВЕРА: Привет!

АРКАША (вскакивая со стула): Привет! Я Аркадий.

Аркадий идет к Вере и неожиданно обнимает ее, кладет голову ей на плечо. Вера удивленно смотрит на Анну.

Анна смеется и колотит Аркашу по спине.

АННА: Дебил!

Вера начинает смеяться. Аркадий отстраняется и делает приглашающий жест к столу. Шурик, Виталий и Ната наблюдают за Верой и Аркашей.

ШУРИК: Вера, пиво будете?

Вера колеблется.

ШУРИК: Ну, не отрывайтесь от компании.

Шурик встает, подходит к сейфу, открывает сейф и достает чистую кружку. Анна и Вера садятся на диван. Аркаша приносит два стула. Виталий и Аркаша садятся на стулья, шурик на диван между Анной и Верой.

ШУРИК: Темное или светлое?

ВЕРА: Светлое

АННА: А мне…

АРКАША: А тебе газировки…

Аркаша довольно смеется, постоянно дергая головой и откидывая со лба длинную челку.

НАТА: Включай!

Ната пинает ногой сидящего рядом Виталия. Виталий хватает пульт и включает звук. Комната заполняется ревом болельщиков на стадионе. Виталий, Ната и Анна заинтересованно смотрят на экран. Аркаша наблюдает за Верой и Шуриком.

Шурик ставит перед Верой стакан с пивом и наклоняется к ней.

ШУРИК: Вы за кого болеете?

ВЕРА: Я футбол не смотрю.

ШУРИК: Зря. В жизни мало понятно кто свой, кто чужой, а тут все как на ладони. Так вы за кого?

ВЕРА: Выбирать обязательно?

ШУРИК (серьезно): Крайне желательно.

Вера внимательно смотрит телевизор. По полю бегают футболисты в желтой и красной форме. Вера показывает на игрока в красном.

ВЕРА: Я за красных.

ШУРИК: Ха ха. Они выигрывают. А мы тут все за желтых. Отбились вы от стаи Вера.

Шурик и Аркаша, внимательно слушавший разговор, смеются. Вера замечает значок на лацкане пиджака Шурика.

ВЕРА: А вы в партии состоите?

Аркаша подается вперед и перебивает Шурика не давая ему ответить.

АРКАША: Я тоже.

Аркаша показывает на свой значок.

ВЕРА: Зачем вам это?

ШУРИК: Принадлежность к правильной группе преумножает силы индивидуума. Мне нравится.

АРКАША: А вы нашего Жарова слушали? Силен мужик…

Аркаша жадно делает глоток пива из кружки.

ВЕРА: Я слышала. Мне показалось, что он очень неуравновешен.

Анна, отвлекаясь от футбола.

АННА: Он дурак.

ШУРИК: Ну… Лидеры должны быть эксцентричны.

От телевизора отвлекаются Виталий и Ната.

ВИТАЛИЙ: Зато у него нюх на отребье…

Ната толкает Виталия ногой, показывая на Веру глазами. Виталий морщится.

ВИТАЛИЙ (Наталье): Отстань. Нюх дело важное. Вот Ларионова помнишь? Зимой с нами тусовался. Оглобля такая здоровая. На прошлой неделе в драке с нелегалами бился. И главное убежал же до полиции…

АРКАША (глупо хихикнув): Ага, убежал…

ВИТАЛИЙ: Наткнулся в переулке на черного чувака в дубленке и давай его мутузить, прямехонько напротив посольства, а там камеры.

ВЕРА: Зачем он его бил?

АРКАША (подмигивая): За чуждую нам культуру.

ВЕРА: Это дикость.

Анна, Ната, Шурик и Виталий молча смотрят на Веру.

НАТА: Ларионов свой. Надо в суд сходить, поддержать.

Шурик согласно кивает. Аркаша и Виталий громко кричат «Гол!».

ВИТАЛИЙ: Ты видел? Ты видел? Могут же!

АРКАША: Ура! Черти! Черти!

Все оживленно смеются.

20. НАТ. ГОРОДСКАЯ УЛИЦА — НОЧЬ.

Шурик провожает Анну и Веру. Анна идет немного в стороне, разговаривая с кем-то по телефону. Вера держится за руку Шурика. Идут какое-то время молча.

ШУРИК: А ты о себе ничего не рассказала. Хочешь быть женщиной без прошлого?

ВЕРА: И возможно без будущего

Шурик, запрокинув голову, смеется.

ШУРИК: Как пессимистично. Ты сегодня смеялась, и пила пиво значит будущее наступит уже через…

Шурик отгибает рукав косухи.

ШУРИК: Через полчаса.

В конце улицы показывается группа рабочих-мигрантов. Шурик внимательно их рассматривает.

ШУРИК: Анна, ко мне подойди.

Анна, отрываясь от телефона, не понимает, что происходит.

ШУРИК: Быстро, ко мне.

Анна подходит к Вере и Шурику. Рабочие с пакетами из круглосуточного магазина проходят мимо, не обращая на них внимание.

ШУРИК (сквозь зубы): Очень важно быть в группе Вера, быть своим. Вы это еще поймете.

ВЕРА: Что они вам сделали, Шурик?

ШУРИК: Место они занимают. Мое и ваше место.

ВЕРА: Сомневаюсь, что они готовы занять место переводчика с немецкого.

Анна хохочет. Шурик недовольно морщится.

ВЕРА: Да. Работа. Завтра займусь поиском работы. Посмотрим найдется ли мне место в этом городе.

ШУРИК: А хотите я вам работу подгоню? Друг сыну искал репетитора немецкого.

АННА: Отлично!

Вера, Анна и Шурик идут по пустынной ночной улице.

21. ИНТ. КАБИНЕТ В ЧАСТНОМ ДОМЕ. ДЕНЬ.

Кабинет оформлен в темных зеленых тонах. На окнах толстые гардины с золотыми кистями. На полу большой ковер насыщенного винного оттенка. Массивный стол стоит посредине кабинета. За столом вмонтированный в стену сейф, чуть прикрытый отодвинутой в сторону картиной. Вера сидит на стуле около двери.

Дверь распахивается и в кабинет входит охранник Георгий (крупный мужчина, 37 лет, лицо квадратное с резко выступающей нижней челюстью, всегда в темном костюме). Вера встает.

ВЕРА: Здравствуйте.

За Георгием быстро входит коренастый мужчина ЛЕОНИД ИВАНОВИЧ. Не глядя и не здороваясь, проходит за письменный стол и плотно закрывает сейф картиной. Садится за стол, молча смотрит на Веру. Георгий выходит, прикрывая за собой дверь.

ЛЕОНИД ИВАНОВИЧ: Проверку вы прошли. Можете приступать.

ВЕРА: Проверку?

ЛЕОНИД ИВАНОВИЧ: Эй, проводи ее.

Открывается дверь появляется Георгий.

ВЕРА: Подождите. А условия?

ЛЕОНИД ИВАНОВИЧ: Мне Шурик все сказал. Четыре куска за занятие на выходе у охраны получишь.

Леонид Иванович нетерпеливо машет рукой.

Вера выходит вслед за Георгием.

22. ИНТ. КОМНАТА ДЛЯ ЗАНЯТИЙ В ЧАСТНОМ ДОМЕ. ДЕНЬ.

Большой стол посередине комнаты. Около стола десять стульев. На стене висит белая доска с плохо смытыми следами маркера. Окно голое, без занавесок. В окно виден кусок забора с колючей проволокой сверху и камеру на столбе. За забором поле в снегу с растаявшими черными проплешинами. Около окна на тумбочке стоит огромный телевизор.

Вера и ОЛЕГ, худой подросток с первой щетиной на подбородке, сидят за столом напротив друг друга. Олег одет в рваные узкие джинсы и безразмерный серый свитер, из ворота которого смешно торчит его шея. Олег сидит, развалившись на стуле. Перед Верой на столе лежит тетрадь.

ВЕРА (на немецком): На какой теме вы остановились?

ОЛЕГ (по русски): Эээ… Я плохо помню… Кажется смотрели немецкую порнуху…

ВЕРА (на немецком): Отвечайте пожалуйста на немецком.

Олег внимательно разглядывает Веру, даже не пытаясь этого скрыть.

ОЛЕГ (на немецком): Немецкая порнуха.

ВЕРА (на немецком): Мне нужно название фильма, чтобы к следующему занятию вы выполнили по нему домашнее задание.

Олег садится ровно на стуле.

ОЛЕГ (на немецком): Таблица спряжения неправильных глаголов.

Вера встает и идет к доске. Олег разглядывает фигуру Веры, присвистывает. Вера чертит на доске четыре колонки, возвращается к столу, кладет маркер рядом с Олегом. Идет к своему стулу.

ВЕРА (на немецком): Прошу.

Вера делает приглашающий жест в сторону доски.

Олег скрещивает руки на груди и продолжает демонстративно сидеть за столом. Вера опускает руки и опирается кончиками пальцев о край стола. Олег не двигается.

Вера неожиданно кричит, так что у нее напрягаются мышцы на шее.

ВЕРА (на немецком): Встать!

Олег вскакивает и отшатывается от стола. Дверь резко открывается и в нее просовывается квадратная голова Георгия. Он оценивает обстановку и вдруг широко улыбается.

Олег делает шаг к столу и берет в руки маркер.

23. НАТ. ДВОР ЧАСТНОГО ДОМА. ДЕНЬ.

Двор и дом обнесен высоким забором, на столбах камеры. Ворота с будкой охранника. Около будки охранник Димон в черном камуфляже с овчаркой. Вера опасливо идет к будке. Из будки выходит охранник Жека в камуфляже с конвертом в руках, протягивает конверт Вере. Вера берет конверт, заглядывает в него.

ВЕРА: Здесь больше.

ЖЕКА: За следующее занятие. Хозяин будет в отъезде.

Вера прячет конверт в сумку. Жека возвращается в будку. Механические ворота медленно отъезжают в сторону. За воротами открывается безлюдная улица.

ВЕРА: До свидания.

Димон не отвечает, настороженно смотрит на Веру. Овчарка, наклонив голову, тихо рычит. Вера быстро выходит на улицу. Ворота за ней закрываются.

Улица пустынна, с двух сторон от дороги тянутся высокие заборы с камерами. За высокими заборами слышен лай собак. Вера оглядывается, не зная куда идти, идет в сторону перекрестка.

24. ИНТ. КВАРТИРА МАРИНЫ. ДЕНЬ.

Вера сидит за столом с пятилетним мальчиком Ромой. В комнату входит мама Вани, МАРИНА. Красивая женщина с длинными русыми волосами на позднем сроке беременности. Она гладит Рому по голове. Рома жмурится от удовольствия и сильно болтает ногами под столом. Вера улыбается, глядя на Марину.

МАРИНА (Вере): Может чаю?

ВЕРА: С удовольствием.

Марина выходит из комнаты.

Рома смотрит в окно, подперев голову руками.

ВЕРА: Давай выучим пословицу. Morgen, morgen, nurnichtheute, sagenallefaulenLeute / Завтра, завтра, только не сегодня, все лентяи говорят.

Рома поворачивается и смотрит на Веру, хитро улыбаясь.

25. НАТ. ГОРОДСКАЯ УЛИЦА. НОЧЬ.

Сильный порывистый ветер. Зажглись фонари. Вера идет по городской улице. Поднимает воротник пальто, отворачиваясь от ветра достает из карманов перчатки, надевает их. Мельком замечает мужчину, идущего по улице за ней.

Вера ускоряет шаг, движется от одного освещенного фонарем места к другому. Улица безлюдна. Ветер тащит по улице газету. Вера слышит за собой шаги, оглядывается. Мужчина продолжает идти за ней. Вера идет очень быстро, болтающуюся на плече сумку перевешивает через поперек, как почтальон. Она еще раз быстро оглядывается и сворачивает за угол дома.

Мужчина ускоряет шаг и бежит к углу дома за который свернула Вера, заворачивает за угол и налетает на стоящую там Веру. Вера и мужчина стоят в круге света от фонаря.

ВЕРА: Зачем вы… Аркаша?

АРКАША: Вера… Я сейчас все объясню.

ВЕРА: Вы меня напугали.

АРКАША: Я не хотел… Я… Вы мне нравитесь… Я решил проследить за вами… поздно и город незнакомый…

ВЕРА: Проследить?

АРКАША: Неточное слово… Ну, пожалуйста, не цепляйтесь к словам. Извините.

Аркаша отступает назад в темноту.

АРКАША (шепотом): Извините.

Аркаша быстро убегает за угол дома. Вера остается стоять под фонарем.

26. ИНТ. ДОМ РИТЫ. ВЕЧЕР.

В мастерской вокруг стола с закусками и шампанским стоят Рита, Семен, Анна, четверо мужчин и две женщины. Все оживленно разговаривают, чокаются бокалами с шампанским. Анна с недовольным лицом держит в руках бокал с апельсиновым соком. Вера входит мастерскую, снимает пальто, вешает его на вешалку около двери. Анна замечает ее и радостно кидается к ней.

АННА: Рита продала картину.

Вера подходит с Анной к столу.

РИТА: Познакомьтесь это Вера.

Рита, не слишком заботясь о знакомстве Веры с гостями, хватает ее под локоть и отводит от стола.

РИТА (возбужденно): Верка, он ее продал. Продал это чудовище. Я ее на диплом писала. Диана-охотница. Чудовищная баба со сломанным луком.

ВЕРА: Это та, что в подсобке лицом к стене стояла?

РИТА: Да, да. Я обещала женится на нем, если он продаст. Он ее два года продавал. Кто ж мог подумать, что продаст?!

ВЕРА: Замуж выйти.

РИТА: Да какая разница.

Вера смеется и обнимает Риту. Подмигивает стоящему у стола Семену.

ВЕРА (шепотом): Поздравляю. Это что типа помолвка?

Рита отстраняется и кивает.

ВЕРА: А Анна знает?

Рита отрицательно качает головой. Вера не успевает ничего сказать Рите, к ним подходит Анна и Ник (38, невысокий, загорелый, с коротко стриженными выгоревшими на солнце волосами). Анна держит Ника под руку, второй рукой держит бокал с соком.

АННА: Вера, знакомься это мой учитель фотографии Ник.

Ник смеется, делает еще шаг к Вере и протягивает руку для рукопожатия. Вера улыбается и пожимает ему руку. Анна остается за спиной Ника. Рита улыбается и уходит к столу, где ее ждет Семен. С возвращением Риты дискуссия о живописи возобновляется с новой силой.

Ник отпускает руку Веры.

НИК: Шампанского?

Вера кивает. Ник возвращается к столу за бокалом шампанского. Анна подходит к Вере и провожает Ника взглядом.

АННА: Правда он необыкновенный?

ВЕРА: Почему?

АННА: Разве ты не чувствуешь? Не чувствуешь? Ты ледышка.

Возвращается Ник с двумя бокалами шампанского. Протягивает один бокал Вере. Анна тянется за вторым бокалом. Ник смеясь уворачивается.

НИК: Детям нельзя.

Анна злится, уходит к столу. Ищет на столе бокал с шампанским, но все уже разобраны. Анна идет на кухню и продолжает поиски чистого бокала.

Ник и Вера стоят очень близко друг другу и улыбаясь следят за ней.

НИК: Упрямая.

ВЕРА: Ты правда ее учил?

НИК: Нет. Я арендовал у Риты мастерскую для съемки. Анна крутилась рядом с фотоаппаратом. Дал ей пару советов.

Вера улыбается и отпивает из бокала шампанское.

Ник наблюдает за стоящими у стола низеньким Семеном и высокой Ритой.

НИК: Они при всех внешних различиях очень похожи.

ВЕРА: Ты в курсе?

НИК: Да. Мы с Семеном два часа выбирали кольцо.

ВЕРА: Значит…

НИК (наклоняясь к Вере): Все по правилам.

Анна находит бокал и стремительно возвращается к столу. Наливает в бокал шампанское из бутылки. Шампанское бурно пенится в бокале и стекает по стенкам.

Семен стучит по своему бокалу столовым ножом. Все замолкают. Анна, привлеченная звуком, смотрит на Семена и медленно берет стакан с шампанским со стола.

СЕМЕН: Наверно для вас уже не секрет для чего мы вас пригласили.

Гости улыбаются. Анна удивленно смотрит на Семена и стоящую у него за спиной Риту, переводит взгляд на Ника и Веру. Ник обнял Веру за плечи. Анна хмурится, переводит взгляд обратно на Семена.

Семен достает из кармана пиджака бархатную коробочку, открывает ее. В коробочке красивое кольцо с прозрачным камнем. Гости аплодируют. Рита подставляет растопыренные пальцы правой руки. Семен аккуратно одевает на безымянный палец кольцо. Рита хватает Семена за лицо и порывисто его целует. Гости аплодируют и поднимают бокалы.

Анна ошарашена новостью, смотрит на Риту и Семена как будто не понимает, что произошло. Переводит взгляд на Ника и Веру. Они с видимым удовольствием беседуют, очень близко стоя друг к другу. Анна переводит взгляд обратно на Семена и счастливую Риту, не глядя на стол ставит на него нетронутый бокал шампанского, промахивается мимо стола. Бокал падает на пол и разлетается осколками.

27. НАТ. ГОРОДСКАЯ УЛИЦА. ДЕНЬ.

Вера сверяется с адресом дома записанного на бумажке. Подходит к массивной деревянной двери. С трудом открывает ее, заходит в подъезд. Дверь со скрипом захлопывается.

28. ИНТ. ПАРАДНОЕ В СТАРОМ ДОМЕ. ДЕНЬ.

Вера поднимается по широкой лестнице. Где-то вверху слышен металлический лязг двери старого лифта. Навстречу Вере по лестнице сбегают два восьмилетних МАЛЬЧИКА. Вера поднимается на четвертый этаж, сверяется с написанным на листке номером квартиры, нажимает на дверной звонок. В квартире что-то негромко дребезжит.

Неожиданно распахивается дверь рядом. Из дверей выходит Женщина лет пятидесяти с таксой на поводке. Такса басом облаивает Веру.

ЖЕНЩИНА: Еще раз нажмите. Не услышал, наверное. Вы из соц службы?

ВЕРА: Нет.

Женщина подозрительно осматривает Веру. Такса рвется вниз по лестнице и хрипит на поводке.

ЖЕНЩИНА: Передайте ему, что я после прогулки зайду.

Женщина спускается по лестнице, влекомая вниз таксой.

Вера надавливает на звонок сильнее. Дверь открывается. В полумраке коридора Вера не может разглядеть кто ее открыл.

29. ИНТ. КВАРТИРА В СТАРОМ ДОМЕ. ДЕНЬ.

Комната с высокими потолками заставлена антикварной мебелью. На стенах висят картины, в стеклянной витрине выставлена коллекция фарфоровых статуэток балерин. Вера сидит за круглым столом, накрытым самодельной кружевной скатертью, напротив хозяина квартиры ПАВЛА СЕРГЕЕВИЧА (75 лет, невысокий, в белой рубашке с запонками, седые волосы зачесаны назад). Вера достает из сумочки ручку и тетрадь, кладет тетрадь на стол перед собой, ручку нервно крутит в руках.

ВЕРА: Павел Сергеевич, вы хотели заниматься?

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ (покашливая между словами): Я, честно говоря, хотел, чтобы мне кто-то читал три раза в неделю немецкую литературу. Но побоялся вам вчера озвучить свою просьбу по телефону.

Вера растерянно молчит.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ: Я буду платить. Все как вы сказали. Два академических часа. Что скажете?

Вера молча убирает в сумку ручку и тетрадь, медлит с ответом.

ВЕРА: Я вам бесплатно буду читать.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ: Это вы, Верочка зря. Я настаиваю и буду настаивать.

ВЕРА: Давайте рассчитаемся по факту прочтения книги. Какую книгу вы выбрали?

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ: Детская хитрость. Надеетесь забуду.

Павел Сергеевич кашляет и грозит Вере пальцем, встает и берет из книжного шкафа книгу в изрядно потертом переплете, передает книгу Вере. Вера смотрит на обложку. На обложке написано по немецки Ремарк «Три товарища».

30. ИНТ. ВЫСТАВОЧНЫЙ ЗАЛ. ДЕНЬ.

Выставочный зал с низким белым потолком. На белых стенах развешены черно-белые фотографии. Каждая фотография выделена точечным освещением. Основное освещение в зале приглушено. Посетители на выставке мало. Около одной из фотографий стоят Вера и Ник.

ВЕРА: Ты не сказал, что это твоя выставка. Я бы пришла с цветами.

НИК: Только один зал из четырех.

Вера бросает беглый взгляд на фотографии. На фотографиях изображены кульминации событий: кричащие болельщики на стадионе, нокаут в боксе, девочка на качелях, толпа фанатов на концерте.

ВЕРА: Ты всегда фотографируешь наивысшую точку.

НИК: Нет, не всегда. Но выставляю только такие фотографии. В них жизнь. До кульминации подготовка, после кульминации спад. Это не интересно.

Вера задумчиво переходит к другой фотографии, останавливается, ждет, когда к ней подойдет Ник.

ВЕРА: Ты неправ.

НИК (шутливо): Ты обвиняешь мои работы в однобокости?

ВЕРА: В подготовке может пройти вся жизнь.

К Нику подбегает высокая очень красивая ДЕВУШКА с длинными волосами, бросается ему на шею, целует его в щеку. Вера отступает на пару шагов.

ДЕВУШКА (капризно): Ник, ты не выставил мою фотографию.

Ник обнимает Девушку за талию, улыбается ей.

НИК: Это была рабочая съемка для журнала. У меня нет прав ее выставлять.

ДЕВУШКА: Пойдем я тебя познакомлю…

Девушка тащит Ника за локоть к двум солидного вида мужчинам в костюмах, представляет им Ника. Ник беседует с ними, наблюдая за оставшейся в одиночестве Верой. Вера идет к следующей фотографии. Она расстроена, смотрит на часы, оглядывается на Ника. Он увлечен беседой.

Вера идет к выходу, на ходу надевает косуху, повязывает на голову яркий шелковый платок.

НИК: Вера!

Вера оглядывается. Ник фотографирует ее на фоне белой стены.

ВЕРА: Мне очень понравилось. Мне пора.

НИК (смеется): Не ври.

ВЕРА: Мне надо на урок.

НИК: Я тебя встречу после урока.

Ник подходит к Вере. Вера поднимает голову и смотрит ему в глаза.

31. ИНТ. КОМНАТА ДЛЯ ЗАНЯТИЙ В ЧАСТНОМ ДОМЕ. ДЕНЬ.

Вера сидит за столом и смотрит на доску. Олег пишет на доске неправильные глаголы. Вера отвлекается и смотрит в окно, улыбается своим мыслям. Олег оборачивается и хмыкает. Вера переводит взгляд на исписанную доску, встает из-за стола, подходит к Олегу. Берет с доски маркер, проверяет написанное.

ВЕРА (на немецком): Очень хорошо.

Олег довольно улыбается, смотрит на Веру сверху вниз.

ОЛЕГ (на немецком): Где же награда?

Вера отступает на шаг от Олега, кладет маркер на доску. Олег накрывает своей рукой руку Веры. Вера в замешательстве смотрит на Олега.

Дверь резко распахивается. В дверь просовывает голову Георгий.

ГЕОРГИЙ: Урок окончен. Скажите вашему парню, чтобы отогнал машину от ворот. У ворот стоять нельзя.

Вера выдергивает руку из-под руки Олега. Берет косуху и сумку, выходит из комнаты.

32. НАТ. УЛИЦА ПЕРЕД ВОРОТАМИ ЧАСТНОГО ДОМА. ДЕНЬ.

Ник ждет Веру около своей машины, курит и смотрит на массивные ворота дома. Автоматические ворота медленно отъезжают в сторону. К Нику через двор быстро идет Вера. За спиной Веры охранник Димон с трудом удерживает на поводке рычащую овчарку. Вера минует створку ворот. Ворота начинают закрываться. Из-за ворот слышен хриплый лай овчарки.

Вера подходит к Нику и улыбается.

ВЕРА: Лучше быстро уехать.

Ник удивленно смотрит на Веру, обходит машину, открывает ей дверь. Вера садится в машину. Ник выбрасывает сигарету, обходит машину и садится за руль, захлопывает дверь. Машина уезжает.

33. ИНТ. КВАРТИРА НИКА. НОЧЬ.

В квартире темно. Ник и Вера стоят у окна. Стекло окна в мелких каплях дождя. За окном видны огни города. Ник обнимает Веру, наклонившись целует ее.

НИК (шепотом): Длительная подготовка.

ВЕРА: Яркая кульминация.

Ник расстегивает и снимает с Веры косуху, кидает косуху на пол.

34. ИНТ. КАФЕ. ДЕНЬ.

Наталья Сергеевна сидит за столиком, напротив нее сидит Михаил. К столику подходит Официантка, кладет на столик меню. Михаил недовольно отмахивается рукой. Официантка отходит к стойке. Наталья Сергеевна берет меню со стола и начинает с интересом его изучать. Михаил досадливо морщится.

МИХАИЛ: Наталья Сергеевна, вы наверно догадались зачем я вас попросил прийти.

Михаил достает из кармана телефон и начинает нервно крутить его в руках. Наталья Сергеевна смотрит на него поверх меню.

МИХАИЛ: Я не могу дозвониться до Веры. Произошел инцидент, который ее возможно расстроил, но это не повод так себя вести.

Наталья Сергеевна продолжает молча, поверх меню, смотреть на Михаила.

МИХАИЛ: Я бы хотел, с вашей помощью связаться с Верой.

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Зачем, Михаил?

МИХАИЛ: По работе необходимо…

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА (перебивая): Не считайте меня дурой.

МИХАИЛ: Я хочу вернуть ее.

Наталья Сергеевна удовлетворенно улыбается и подзывает жестом Официантку.

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Мне салат с креветками и бокальчик беленького.

Официантка кивает, поворачивается в сторону Михаила.

МИХАИЛ: Ничего.

Официантка забирает со стола меню и уходит к стойке.

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Я вас искренне поддерживаю в желании вернуть ее. Она ведь не понимает, что творит. Ей нужна опора, ей нужен мужчина. Она не может ничего сама решить.

МИХАИЛ: Вы дадите мне ее адрес?

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Конечно. Но что я буду с этого иметь?

Подходит Официантка с подносом на котором тарелка с салатом, приборы и бокалом белого вина. Ставит тарелку и вино на стол перед Натальей Сергеевной.

Наталья Сергеевна берет бокал и наслаждением отпивает первый глоток, прикрывает глаза от удовольствия.

Михаил удивленно смотрит на Наталью Сергеевну. Официантка стоит около стола, ловит взгляд Михаила. Тот в раздражении отрицательно мотает головой.

Наталья Сергеевна открывает глаза и молча с издевкой смотрит на Михаила.

МИХАИЛ (хрипло): Сколько?

Наталья Сергеевна наигранно расширяет глаза.

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Как вы могли такое подумать?!

Михаил ошарашенно смотрит на Наталью Сергеевну.

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Я совсем не удивлена. Люди вашего склада мало эмоциональные дельцы. Все в цифрах измеряете, даже любовь.

Михаил шумно вздыхает.

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Я не знаю где Вера.

Михаил вскакивает.

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Но… Я догадываюсь где она.

Михаил достает бумажник из внутреннего кармана пиджака. Наталья Сергеевна выжидательно молчит. Михаил отсчитывает в бумажнике деньги и кладет купюры под салфетку.

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Я не алчная старуха. Я даже не буду спрашивать сколько.

МИХАИЛ: Тридцать.

Наталья Сергеевна довольно щурится.

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Она у своей подруги Риты. Пара часов на экспрессе и вы на месте. Частный сектор, Лесная 38. Хотите я съезжу верну ее?

МИХАИЛ: Нет.

НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА: Это конечно потребует дополнительных расходов.

МИХАИЛ: Нет.

Михаил встает из-за стола и, не прощаясь, уходит. Наталья Сергеевна с улыбкой смотрит ему в спину, подносит к губам бокал с вином, с удовольствием отпивает большой глоток.

35. ИНТ. СПАЛЬНЯ В КВАРТИРЕ МИХАИЛА. ДЕНЬ.

Михаил, открыв шкаф, разглядывает вешалки. На кровати стоит открытый чемодан. Ирина сидит на кровати, поджав под себя ноги, с неаккуратно собранными в хвост волосами. Ирина очень бледная, под глазами синяки, запястья перебинтованы.

Михаил срывает с вешалки джемпер и кидает в открытый чемодан. Вешалка продолжает качаться в шкафу.

МИХАИЛ: Надо. Понимаешь, надо ехать. Это бизнес.

ИРИНА: У нас завтра прием у психолога.

МИХАИЛ: Вот и сходи без меня.

ИРИНА: Ты обещал.

Михаил садится на кровать и обнимает Ирину.

МИХАИЛ: Обещал любить и обеспечивать свою дорогую жену. Вот я и обеспечиваю.

Михаил берет Ирину за руку.

МИХАИЛ: Почему ты не снимешь бинты? Врач разрешил.

ИРИНА: Я боюсь.

Михаил поворачивает рукой ее лицо к себе, гладит ее по щеке.

МИХАИЛ: Все прошло.

Михаил встает с кровати, идет к шкафу, достает рубашки на вешалках, кладет сверху на чемодан.

МИХАИЛ: Поедешь со мной? Правда условия не ах. Три звезды. Встретимся, пообедаем, оборудование посмотрим. А?

Ирина смотрит на Михаила.

МИХАИЛ (с сожалением): Я правда договорился завтра в детский дом съездить. Ты же хотела. Ни о чем конкретно не говорил с директрисой. То, се, материальная помощь… Только сейчас вспомнил. Но отменю все.

Михаил вопросительно смотрит на Ирину.

МИХАИЛ: Ну, решайся.

Ирина молчит, подвигается на кровати к чемодану и начинает аккуратно снимать рубашки с вешалок.

МИХАИЛ: Ира!

ИРИНА: Не поеду. Все будут на мои руки смотреть. Стыдно. Я в детский дом.

Ирина виновато поднимает глаза на Михаила.

ИРИНА: Ты костюм забыл положить.

Михаил вытаскивает из шкафа костюм на вешалке и кидает его сверху на чемодан.

36. ИНТ. КВАРТИРА В СТАРОМ ДОМЕ. ДЕНЬ.

Вера сидит за столом и читает Павлу Сергеевичу по немецки книгу Ремарка «Три товарища». На кружевной скатерти стоит в вазе букет тюльпанов, под букетом лежит сверток пожелтевшей бумаги.

ВЕРА (по немецки): Только несчастный знает, что такое счастье. Счастливец ощущает радость жизни не более, чем манекен: он только демонстрирует эту радость, но она ему не дана. Свет не светит, когда светло. Он светит во тьме.

Павел Сергеевич качает в такт словам головой. Вера закрывает книгу.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ: Да, Верочка, свет светит в темноте. Иногда я представляю свою жизнь, как длинную дорогу с редкими дорожными фонарями. Судьба зажигала мне фонари в отнюдь не лучшие времена.

ВЕРА: Мне пора, Павел Сергеевич.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ: Вера, я хотел подарить вам одну вещицу.

Вера делает протестующий жест рукой.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ: Не спорьте, пожалуйста.

Павел Сергеевич берет в руки сверток и разворачивает его. В бумагу завернуты старые женские часики.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ: Это часы моей жены, а ей они достались от ее матери. Они не дорогие, позолота кое-где уже сошла, но они ходят. Вера, я хочу вам их подарить.

Павел Сергеевич взял в руку часики и приложил к уху.

ВЕРА: Нет. Нет. Это слишком дорого.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ: Вера, вы невыносимы. В часах есть что-то магическое.

Павел Сергеевич кладет часы на стол между ним и Верой.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ: Вы знаете, после смерти жены мне было очень тяжело. Часы все время лежали у нее на тумбочке около кровати. Я не знаю почему я стал их заводить каждое утро. Такое микроусилие, которое давало мне силы прожить день, следующий день и еще день. И вы знаете, я дожил до правнуков. Мне очень хочется, чтобы после меня их кто-то заводил.

Павел Сергеевич одевает часики на руку Веры.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ: Заводите каждый день. Вы очень сентиментальны, Верочка, и я знаю вы исполните глупое желание старика.

Вера рассматривает часики на своей руке, поправляет браслет.

37. НАТ. ВОКЗАЛ. ДЕНЬ.

Михаил сходит с поезда. Идет с чемоданом по перрону, проталкивается через толпу. Навстречу ему попадается грузчик Таджик с фингалом под левым глазом. Михаил подходит к стоянке такси. На стоянке разговаривают Таксист 1 (43, низенький, в потертой кожаной куртке мужчина) и Таксист 2 (50, с седыми отросшими волосами, в короткой черной куртке с воротником из овчины). Таксист 1, отвернувшись от ветра, докуривает сигарету. Таксист 2 стоит, засунув руки в карманы и оглядывается по сторонам.

ТАКСИСТ 1: Все ей не то… Квартира маленькая, денег нет… Пилит и пилит. Корысть сплошная. Нет чтоб ребенка родить.

ТАКСИСТ 2: Врезал бы ты ей. Пусть место свое знает.

Таксист 1 бросает окурок себе под ноги.

ТАКСИСТ 1: Дурак ты, люблю я ее. А ты и слова такого не знаешь.

Михаил кивает Таксисту 1.

ТАКСИСТ 1: Куда?

МИХАИЛ: Частный сектор. Лесная 38.

Таксист 1 кивает, подхватывает чемодан у Михаила и кладет его в багажник машины. Таксист и Михаил садятся в машину. Машина уезжает. Таксист 2 провожает ее взглядом.

38. НАТ. УЛИЦА ОКОЛО ДОМА РИТЫ. ДЕНЬ.

Ник и Вера идут по улице. Вера показывает Нику часики, подаренные Павлом Сергеевичем.

НИК: Мне уже ревновать?

ВЕРА: Я верну их на следующем уроке. Правда прелесть?

НИК: Думаю, старик не обрадуется.

ВЕРА: Он сказал, что они помогли ему пережить смерть жены. И мне они помогут.

НИК: Тебе? У тебя и так все отлично. Верни ему часы.

Ник обнимает Веру и целует ее.

39. ИНТ. ТАКСИ. ДЕНЬ.

Такси стоит около дома Риты. Михаил и Таксист из машины наблюдают за Ником и Верой.

Михаил хватается за ручку двери, намереваясь выйти, но останавливается. Таксист оглядывается на Михаила с недоумением.

ТАКСИСТ 1: Жена, что ли?

МИХАИЛ: Да.

ТАКСИСТ 1: Так че ж ты? Иди в морду дай.

Михаил без сил откидывается обратно на сидение.

МИХАИЛ: В гостиницу поехали.

ТАКСИСТ 1: Как скажешь.

Таксист 1 неодобрительно цикает и заводит машину.

40. НАТ. УЛИЦА ОКОЛО ДОМА РИТЫ. ДЕНЬ.

Вера и Ник стоят обнявшись. Мимо них проезжает такси. Вера видит через стекло Михаила. Вздрагивает, делает пару шагов вслед за такси.

НИК: Вера?

Ник оглядывается вслед такси.

ВЕРА: Показалось.

Вера возвращается к Нику и обнимает его. Они целуются.

41. ИНТ. КОМНАТА АННЫ. ДЕНЬ.

Анна из окна наблюдает за Ником и Верой. Видит, как они целуются. Отходит от окна, сползает спиной по стене и зажав себе рот рукой, беззвучно плачет.

42. ИНТ. ПАРАДНОЕ В СТАРОМ ДОМЕ. ДЕНЬ.

Вера, в ярко красном коротком пальто, давит на кнопку звонка в квартиру Павла Сергеевича. Звонок громко бренчит внутри квартиры, но никто не открывает.

Вера поворачивается и спускается на пару ступенек. За ее спиной тихо открывается дверь. В темном проеме двери стоит Женщина.

ЖЕНЩИНА (в спину Вере): Он умер. Больше приходить не надо.

Вера испуганно оглядывается. Молчит. Потом достает из кармана часики. Показывает их Женщине.

Женщина выходит из квартиры и спускается к Вере. Берет у Веры из рук часы и дрожащими руками застегивает их у нее на руке.

ЖЕНЩИНА: Заводи каждый день. Очень просил.

У Женщины начинают дрожать губы. Она отворачивается от Веры и быстро идет в квартиру, резко захлопывает входную дверь. За дверью слышны ее всхлипы и поскуливание таксы.

Вера, прижимая руку с часиками к груди, медленно спускается с лестницы.

43. НАТ. ГОРОДСКАЯ УЛИЦА ПЕРЕД СТАРЫМ ДОМОМ. ДЕНЬ.

Во дворе стоит такси. ТАКСИСТ 3 (30 лет, в короткой куртке и кроссовках) сидит в машине и дремлет. Около двери парадного стоит Михаил. Дверь парадного открывается и выходит Вера. Михаил делает к ней шаг.

МИХАИЛ: Вера!

Вера молча смотрит на Михаила.

МИХАИЛ: Я за тобой. Поедем домой. Я билеты на вечер уже взял. Поиграли в прятки и хватит.

Вера отрицательно качает головой.

МИХАИЛ: Ну, что ты.

Михаил пытается взять Веру за локоть. Вера вырывает руку, отступает на несколько шагов.

ВЕРА: Нет. Уходи.

Михаил раздражается.

МИХАИЛ: Вера, все просто, я уже все решил. Мы возвращаемся домой. Я же тебя люблю.

Михаил подходит вплотную к Вере.

ВЕРА: Нет. Я закричу. Уходи.

МИХАИЛ: Ты закричишь? Никогда. Ты же всего боишься. Поедем домой.

Из такси вылезает Таксист 3 и смотрит на Веру и Михаила.

Михаил и Вера стоят друг напротив друга.

ВЕРА (срывающимся шепотом): Помогите!

МИХАИЛ: Что громче не получается?

Вера отшатывается к двери парадного и кричит во весь голос.

ВЕРА: Помогите! Помогите мне!

Таксист 3 подходит ближе.

ТАКСИСТ 3: Эй, мужик! Мы так не договаривались.

Михаил, ошарашенный криком Веры, отшатывается от нее.

Вера убегает. Михаил пытается ее схватить за руку, но хватает воздух. Михаил с покрасневшим лицом кричит в спину Вере.

МИХАИЛ: Я его убью. Убью.

Вера, не оборачиваясь, бежит в арку. Где-то над головой Михаила стукают рамы открываемых окон. Михаил затравленно оглядывается.

44. ИНТ. КВАРТИРА НИКА. ВЕЧЕР.

В комнате кровать, письменный стол с компьютером и старое кресло. Около кресла, на полу стопки книг и журналов. Ник сидит за столом и просматривает фотографии. На экране компьютера лицо Веры в ярком платке на фоне белой стены.

Звонок в дверь.

Ник, нехотя встает из-за стола, идет открывать дверь. За дверью стоит Вера с чемоданом.

45. ИНТ. ДОМ РИТЫ. ВЕЧЕР.

Рита сидит за большим столом и раскладывает пасьянс. На кухне Анна наливает себе кипяток в кружку, подходит к столу и садится за стол, греет руки о горячую чашку. У Риты не складывается пасьянс. Она раздраженно перемешивает карты на столе.

Рита собирает карты обратно в колоду, находит в ней бубновую даму и кладет ее на стол. Снова тасует карты и протягивает колоду на ладони Анне. Анна сдвигает колоду. Рита раскладывает вокруг бубновой дамы карты «рубашками» вверх.

Рита подсовывает одну из карт под бубновую даму, а вторую кладет на нее.

Рита начинает открывать карты. Хитро смотрит на Анну. Анна заинтересованно смотрит на разложенные на столе карты.

РИТА: На сердце.

Рита переворачивает верхнюю карту и кладет рядом с бубновой дамой короля пик.

РИТА: Под сердцем.

Рита вытаскивает из-под карты бубновой дамы бубновую девятку. Анна улыбается.

Рита откладывает в сторону короля пик, перетасовывает карты и протягивает их на ладони Анне. Анна вытаскивает три карты. Рита открывает карты. Вокруг короля пик лежат бубновая дама, трефовая дама и девятка пик.

РИТА (шутливо): У тебя есть соперница?

Анна хватает трефовую даму и рвет ее, выскакивает из-за стола, опрокидывает стул и убегает по лестнице на второй этаж. Рита с удивлением смотрит на порванную карту.

46. НАТ. ТЕМНАЯ УЛИЦА НА ОКРАИНЕ ГОРОДА. НОЧЬ.

Улица плохо освещена. К пятиэтажному зданию с табличкой «Общежитие» подходит компания молодых людей азиатской наружности, в руках несут пакеты из круглосуточного супермаркета «Копеечка». Молодые люди громко смеются и скрываются в дверях общежития. Все окна в общежитии освещены, на занавесках видны тени людей, слышна музыка.

В неосвещенной части, под сломанным фонарем стоят три темные фигуры. Это Аркаша, Анна и Виталий.

Аркаша нервно переминается с ноги на ногу.

АРКАША: Где все? Долго еще?

ВИТАЛИЙ: Не дергайся.

Аркаша останавливается и начинает копаться в карманах куртки. Анна смотрит на окна общежития. Виталий наблюдает за Анной.

ВИТАЛИЙ (Анне): Ты можешь уйти.

Аркаша застывает и смотрит на Анну.

АННА (без эмоций): Нет. Я с вами. Их надо наказать.

Виталий одобрительно хлопает Анну по спине, отходит и достает мобильный, набирает номер.

Аркаша подходит ближе к Анне и практически касаясь ее лица губами шепчет.

АРКАША: Что эта сука и тебя достала? Фотографа увела?

Анна не делает попытки отстраниться.

АННА: Отвали. У тебя из пасти воняет.

Аркаша отшатывается от Анны, резко выдыхает ртом воздух в ладонь, нюхает.

АРКАША: Врешь.

Аркаша и Анна молчат несколько секунд. Аркаша подходит обратно к Анне.

АРКАША: А она к нему переехала. Сегодня.

Анна молчит и часто моргает, по ее щекам текут слезы.

АРКАША: Мы их тоже накажем.

Виталий убирает телефон в карман и подходит к Аркаше и Анне, оглядывается на общежитие.

ВИТАЛИЙ: Отбой. Уходим.

Из темноты, с другого конца улицы вылетает стеклянная бутылка с подожженным фитилем. Бутылка разбивается около крыльца. Жидкость в бутылке загорается на ступенях крыльца.

АРКАША (визжит): Вот черт! Сука! Горит!

Анна завороженно смотрит на огонь. Вылетает вторая бутылка и попадает в окно первого этажа, звенят разбитые стекла, в комнате начинается пожар. В общежитии громко кричат.

Пламя пожара начинает освещать темную улицу. Из общежития выбегают люди.

Виталий хватает Анну за руку и тащит прочь. Анна загипнотизирована видом пожара, спотыкаясь, все время оглядываясь, идет за Виталием. Аркаша что-то кричит что-то нечленораздельное и хохочет, увидев, что Виталий и Анна уже далеко кидается их догонять, падает, поднимается, оглядывается на пожар, хохочет.

47. ИНТ. НОМЕР В ГОСТИНИЦЕ. НОЧЬ.

В номере темно, работает только телевизор. Михаил в расстегнутой рубашке сидит на кровати со стаканом в руках. Около кровати, на ковровом покрытии валяются несколько бутылок спиртного. Неподвижным взглядом уставился в телевизор. В телевизоре включен круглосуточный городской новостной канал. В программе новостей идет репортаж о пожаре в общежитии мигрантов. На экране кадры пожара, кричащие люди, машины скорой помощи, полицейские и пожарные машины с включенными мигалками.

Михаил допивает остатки спиртного из стакана и откидывается на кровать. Лежит, смотрит в потолок стеклянными глазами. Через стекло гостиничного номера слышны сирены проезжающих по улице полицейских и пожарных машин. На потолке пробегают синие и желтые отблески мигалок. Около Михаила на кровати мигает экран мобильного телефона. На экране лицо Ирины и значок трубки телефона. Михаил не реагирует на звонок телефона.

48. ИНТ. КВАРТИРА МИХАИЛА. НОЧЬ.

Ирина набирает номер Михаила, слушает гудки, набирает номер опять, слушает гудки. Ирина садится за письменный стол с ноутбуком, кладет телефон на стол, щелкает мышкой по значку видео. На экране начинает крутиться значок загрузки видео. Ирина смотрит на запястья своих рук плотно перевязанных бинтами, переводит взгляд на экран. На видео появляется четырехлетний мальчик ВАНЯ, сидящий на детском стуле. Он с интересом смотрит в камеру.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС (З.К.) (шепотом): Ваня, говори, говори.

ВАНЯ: Меня зовут Ванечка. Мне четыре.

Ваня показывает четыре пальчика на правой руке. Молчит. Вздыхает.

ВАНЯ: Я ищу маму. Мама!

Ваня неожиданно вскакивает со стула и бежит на объектив камеры, хватает за объектив руками, заглядывает в него.

Видео останавливается. На картинке крупный план лица Вани.

Ирина плачет, берет в руку телефон, набирает номер Михаила, но не дождавшись гудков, нажимает отбой. Кладет телефон на стол. Протягивает руку к экрану компьютера и гладит кончиками пальцев изображение лица Вани. Не отрывая взгляда от экрана, улыбается сквозь слезы и начинает разматывать бинты на запястьях.

49. ИНТ. КОМНАТА АННЫ. ДЕНЬ.

Анна лежит на кровати одетая в куртке-парке и ботинках. Грязные ботинки оставили след на покрывале постели. Анна бессмысленно смотрит в потолок. В дверь стучат. Анна молчит. В дверь стучат снова и немного приоткрывают ее.

НИК: Анна, ты здесь? Я хотел поговорить.

Анна садится на кровати, с трудом встает, подходит к двери и распахивает ее. На пороге стоит Ник.

НИК: Привет, ребенок!

Анна молча отворачивается, идет к столу, прислоняется к нему спиной, скрещивает руки на груди. Ник заходит в комнату.

НИК: Я не вовремя? Зайти позже?

Анна отрицательно качает головой.

НИК: У тебя все нормально?

АННА: Я в порядке. Пришла вчера поздно.

НИК: Слушай, у меня к тебе дело. Редакция хочет репортаж о крайне правых. Фоторепортаж. Текст не дадут, испугаются, а фото напечатают. После поджога это актуально.

Ник подходит вплотную к Анне. Анна выпрямляется, опускает руки, опирается ими на крышку стола. Ник берет ее за плечи. Анна поднимает голову и смотрит снизу-вверх на Ника.

НИК: Ты можешь мне помочь?

АННА: Ты, о чем?

НИК: Хочу побыть один вечер с вами.

Ник отпускает Анну, отворачивается, идет к креслу и падает в него. Анна провожает его взглядом. У нее горят щеки.

НИК: Если у тебя не будет неприятностей из-за моей съемки.

АННА: Я договорюсь.

Ник вскакивает с кресла, потирает руки.

НИК: Отлично!

Ник подходит к Анне обнимает ее. Анна прижимается к нему.

Ник хлопает ее по спине и отстраняется, идет к двери.

НИК: Выспись, а то на фото плохо получишься.

Ник выходит в коридор, посылает Анне воздушный поцелуй, медленно закрывает дверь в комнату Анны. Анна счастливо улыбается.

50. ИНТ. КВАРТИРА МАРИНЫ. ДЕНЬ.

Вера и Марина стоят в дверях комнаты. Рома сидит за столом, болтает ногами. Перед ним на столе вырезанные из бумаги квадратики с буквами немецкого алфавита.

МАРИНА (тихо): Вы извините, что так получилось. Но контракт не продлили и работы нет, а мне рожать скоро. Мы уезжаем на родину мужа. Мы вынуждены отказаться от занятий.

Вера молча обнимает Марину. Марина огорченно качает головой. Рома оглядывается на Марину и Веру.

МАРИНА: Вера, мне стало страшно здесь жить. Люди сошли с ума. Мне страшно за моих детей. Столько ненависти.

ВЕРА: Я понимаю… Наверно все скоро наладится. Я надеюсь.

Марина смущенно улыбается.

МАРИНА: Извините беременную женщину. Давайте чай пить. Я пахлаву испекла.

Марина выходит из комнаты. Вера подходит к столу и садится рядом с Ромой.

ВЕРА: Собери свое имя. Какие буквы надо взять?

Рома тянется к букве «М».

ВЕРА: Рома, а первая буква какая?

Рома, не обращая внимания на Веру, сосредоточенно собирает слово «Маmа». Вера с улыбкой смотрит на Рому, берет букву «R» и подвигает ее поближе к Роме. Рома хмурит брови, хватает букву и кидает ее на пол, спрыгивает со стула и убегает из комнаты.

ВЕРА: Рома!

Слышен детский плач и утешающий голос Марины. Вера поднимает с пола букву «R» и в нерешительности стоит около стола. В комнату входит Марина, за ней прячется заплаканный Рома.

МАРИНА: Вера, Рома просто очень расстроен.

Вера протягивает к Роме руки и садится на колени. Рома подходит к Вере и обнимает ее за шею.

ВЕРА: Все будет хорошо.

Вера целует Рому в щеку. Рома всхлипывает. Марина подходит к столу, устало садится на стул и смотрит на слово «Mama».

51. ИНТ. СПОРТ БАР. НОЧЬ.

На больших плазменных экранах идет бокс. Два боксера: чернокожий и белый наносят друг другу удары. У чернокожего разбиты губы и нос, у белого рассечена бровь. Боксеры устали и двигаются по рингу медленно.

В зале заняты все столы. Очень шумно. Болельщики агрессивными выкриками поддерживают белого боксера. За стойкой бара, не глядя на экран, наливает пиво БАРМЕН (32, лысый, все руки в татуировках, на запястьях несколько металлических и кожаных браслетов).

За отдельным столом сидят Виталий, Ната, Шурик, Анна, Аркаша и Вера. Виталий, Ната, Шурик и Анна сидят с одной стороны стола, Вера и Аркаша сидят с другой стороны стола. На пустом стуле висит рюкзак и чехол от фотоаппарата. На столе стоят кружки с пивом и закуски в тарелках. Виталий напряженно следит за боем. Ната рассматривает картинки в журнале. Шурик, Вера и Аркадий разговаривают. Анна молча слушает. Аркадий возбужденно жестикулируя, что-то рассказывает, но за шумом толпы не слышно. Шурик смеется. Вера укоризненно качает головой. Аркаша, сидящий рядом с Верой, покровительственно постукивает ее по плечу, что-то говорит. Шурик хлопает себя по лбу и, откинувшись на спинку стула, хохочет. Анна поднимает глаза от тарелки и с ненавистью смотрит на Веру.

Ник лавирует между людей в зале, периодически фотографирует болельщиков. В его объектив попадают лица болельщиков на пике эмоций: орущие, с оскаленными зубами, с прижатыми в ужасе к лицу руками, чокающиеся на фоне упавшего на ринг чернокожего боксера. Иногда в объектив попадает столик с Верой: полный ненависти взгляд Анны, трясущий за плечи Веру Аркаша, хохочущий Шурик, безучастная Ната, кричащий Виталий.

Анна встает из-за стола и идет к Нику. Ей вслед смотрит Аркаша. Анна подходит к Нику и дергает его за рукав.

Ник оборачивается и смотрит с улыбкой на Анну. Он очень возбужден.

АННА (тихо): Я тебя люблю.

В зале громко кричат и свистят. На экранах показывают повтор, где чернокожий боксер провел удачную атаку.

НИК (стараясь перекричать толпу): Что? Я не слышу.

Ник наклоняется к Анне.

АННА: Ничего. Пойдем за стол.

Анна берет его за руку и тянет к столику. Ник подходит к столику, кладет фотоаппарат на стол, садится за стол, отпивает пиво из кружки.

Звучит финальный гонг в боксе. Болельщики возбужденно кричат. На плазменных панелях показывают, что рефери поднимает руку белому боксеру. Белый боксер вскидывает вверх обе руки. Рефери отпускает руки боксерам и отходит назад. Белый боксер подходит к чернокожему боксеру и благодарит за бой, они обнимаются.

В зале неодобрительно гудят и отворачиваются от экрана. Бармен презрительно сплевывает себе под ноги и выключает изображение на экранах.

52. НАТ. УЛИЦА ОКОЛО СПОРТ БАРА. НОЧЬ.

Около входа в бар несколько групп молодых людей оживленно переговариваются друг с другом, курят, пьют пиво из бутылок.

Вера, Ник, Аркаша, Шурик и Анна стоят на улице. На шее Ника болтается фотоаппарат.

ШУРИК: Надеюсь только положительное про нас напечатаете.

Ник, Аркаша и Шурик смеются. Вера ежится от холода и поднимает воротник пальто.

По улице мимо бара проходит ДЕВУШКА. ПАРЕНЬ 1, стоящий около бара, увязывается вслед за ней. ПАРЕНЬ 2 нехотя идет вслед за ними. Парень 1 догоняет девушку и хватает ее за локоть. Девушка останавливается и вырывает руку. С другой стороны, подходит Парень 2 и обнимает ее за талию.

Вера отворачивается от этой сцены и поднимает воротник пальто. Ник вскидывает фотоаппарат и делает пару кадров. Вера смотрит в объектив и улыбается. У нее за спиной Девушка вырывается из рук Парня 2.

Шурик и Аркаша наблюдают за парнями, пристающими к девушке. Шурик зло щурится, Аркаша толкает его в бок и кивает на фотографирующего Ника.

ШУРИК (парням): Эй!

Парни оглядываются на Шурика. Парень 1 отступает на шаг от Девушки. Парень 2 отпускает ее и разводит руками. Девушка, оглянувшись на Шурика, быстро идет дальше по улице, почти бежит. Парни, помедлив несколько минут, идут следом за ней.

Ник протягивает руку Шурику. Шурик пожимает руку Ника.

НИК: Только хорошее.

Анна безучастно смотрит, как за спиной Веры, в конце улицы Парни догоняют Девушку.

53. ИНТ. КВАРТИРА НИКА. ДЕНЬ.

На кровати лежит женская сумка, около нее тетрадь и учебник немецкого. Ник сидит за компьютером и смотрит вчерашние фотографии из спорт бара. На фотографиях: кричащий бритоголовый фанат, закрывший руками лицо Виталий рядом безучастное лицо Наты, сплевывающий Бармен у него за спиной на огромном экране белый боксер обнимает чернокожего боксера. Последними идут кадры с улыбающейся Верой на фоне вырывающейся Девушки и пристающей к ней Парнями.

В комнату входит Вера, подходит к Нику, обнимает его за плечи, смотрит на свою фотографию на экране компьютера.

ВЕРА: Ужасная фотография.

НИК: Выразительная. Любовь и ненависть.

ВЕРА: Это страх.

Ник берет Веру за руки.

НИК: Ты не против если я ее опубликую.

ВЕРА: Против.

Вера убирает руки с плеч Ника. Подходит к кровати, берет тетрадь и учебник, кладет их в сумку. Ник смотрит, как собирается Вера.

НИК: Вера.

ВЕРА: Это опасно Ник. Разве ты не понимаешь, что они опасны?

НИК: Ты преувеличиваешь. Они просто играют в крутых парней…

Ник вскакивает со стула и подходит к Вере, машет рукой в воздухе подыскивая слова. Вера стоит с сумкой в руках напротив него.

НИК: Протест против общества…

ВЕРА: Делай что хочешь. Я побежала.

Вера выходит из комнаты. Хлопает входная дверь. Ник стоит в задумчивости посреди комнаты, потом подходит к компьютеру и публикует фотографию.

54. ИНТ. КОМНАТА ДЛЯ ЗАНЯТИЙ В ЧАСТНОМ ДОМЕ. ДЕНЬ.

Вера сидит за столом напротив Олега. Олег решает тестовое задание по немецкой грамматике. Олег отодвигает от себя листок с заданием.

ОЛЕГ (по немецки): Готово!

ВЕРА (по немецки): Посмотрим.

Вера встает и подходит к Олегу, берет со стола листок с тестом, просматривает задания теста.

Олег сидит, положив руки на стол, смотрит в стену. Вера кладет листок на стол.

ВЕРА (по немецки): Есть пара ошибок. Сейчас мы их разберем.

Вера идет к доске, берет в руки маркер. Олег встает и подходит к Вере. Вера оборачивается на звук шагов Олега. Ее глаза расширяются от страха. Олег грубо хватает ее за плечи и, прижимая к доске, пытается поцеловать. Вера отворачивается и упирается руками в грудь Олега, сопротивляется. Олег хватает ее за горло правой рукой. Вера, почувствовав, что ее руку отпустили, со всей силы бьет Олега по лицу. У Олега из носа течет струйка крови. Он отступает на полшага назад, трогает нос рукой. На пальцах остается кровь. Олег ошарашенно смотрит на кровь. Вера, сжав кулаки смотрит на Олега, потом делает шаг вперед, размахивается и бьет его снова. Кровь забрызгивает ее блузку.

В комнату врывается Георгий. Хватает сумку Веры и ее пальто со стула, подходит к Вере берет ее за локоть, тащит к двери.

ГЕОРГИЙ (тихо): Беги.

Мужчина выталкивает Веру в коридор, захлопывает за ней дверь. Георгий возвращается к Олегу, достает из кармана платок, сует ему в руки.

55. ИНТ. КОРИДОР ЧАСТНОГО ДОМА. ДЕНЬ.

Вера быстро идет по коридору, на ходу надевает пальто, трясущимися руками застегивает пуговицы. Сбегает по лестнице. Через стеклянные вставки входной двери виден двор.

56. ИНТ. КОМНАТА ДЛЯ ЗАНЯТИЙ В ЧАСТНОМ ДОМЕ. ДЕНЬ.

Олег стоит с запрокинутой головой, прижимая платок к носу. Отнимает платок, смотрит на кровь.

Георгий стоит рядом. Олег поворачивается к Георгию.

ОЛЕГ: Ты же ее отпустил…

ГЕОРГИЙ: И?

У Олега из носа вытекает струйка крови. Олег кидается к дверям. Георгий хватает его за руку, разворачивает к себе.

Олег сжимается, его трясет от напряжения.

ОЛЕГ (срывающимся фальцетом): Отец!

Георгий отпускает руки Олега. Олег распахивает дверь и выскакивает в коридор. Георгий смотрит на открытую дверь, отворачивается, идет к столу и устало опускается на стул

57. НАТ. ДВОР ЧАСТНОГО ДОМА. ДЕНЬ.

Вера быстро идет по двору. Автоматические ворота начинают медленно открываться. Димон придерживает на поводке рычащую овчарку. Из будки выходит Жека и протягивает Вере конверт. Вера отрицательно машет рукой и быстро выходит за ворота. Димон жмет плечами и возвращается в будку. Ворота начинают медленно закрываться.

В доме слышны крики. Димон оборачивается на крик из дома. Из будки выходит Жека, смотрит в сторону дома.

Ворота полностью закрываются.

В доме со стуком открывается окно. Из окна высовывается Леонид Иванович, за его спиной видно Олега. Леонид Иванович с красным лицом наваливается на подоконник и тыкает пальцем в сторону улицы.

ЛЕОНИД ИВАНОВИЧ (кричит): Собак на нее спустите.

Леонид Иванович выпрямляется, хватает Олега за ухо и подтаскивает к окну. Олег прижимает к носу окровавленный платок.

ЛЕОНИД ИВАНОВИЧ: А ты, дебил, смотри.

Димон поворачивается к закрытым воротам, наклоняется к карабину на ошейнике овчарки. Овчарка приседает и рвется с поводка. Жека кидается в будку. Ворота начинают медленно открываться.

58. НАТ. УЛИЦА ПЕРЕД ВОРОТАМИ ЧАСТНОГО ДОМА. ДЕНЬ.

Вера бежит по улице от ворот частного дома. Выбегает на перекресток, машет рукой проезжающей маршрутке. Маршрутка, скрипя тормозами, останавливается. Вера залазит внутрь, закрывает дверь, садится на свободное сидение. В маршрутке ЖЕНЩИНА (48 лет, толстая, с недовольным лицом) и ПЕНСИОНЕР (67 лет, сморщенное лицо, черные квадратные очки, из под берета торчат седые волосы). ВОДИТЕЛЬ (41, сильно загоревший, в потертой кепке) оглядывается назад, на Веру.

ВОДИТЕЛЬ: За проезд.

ВЕРА: Да. Да. Поехали.

Водитель трогается с места маршрутку. Вера оглядывается через заднее стекло на улицу. На улицу из открывшихся ворот выскакивает Димон с овчаркой.

Маршрутка трогается.

Вера оглядывается в заднее стекло. Димон наклоняется и спускает овчарку с поводка. Овчарка несется за маршруткой.

Маршрутка ускоряется, и овчарка отстает.

Вера отворачивается от стекла, роется в сумочке дрожащими руками, вытаскивает деньги, передает водителю. Женщина, сидящая рядом с Верой, замечает брызги крови на ее блузке и щеке и брезгливо отодвигает от нее. Вера закрывает лицо руками и начинает плакать, уткнувшись в колени. Женщина, рядом с Верой, хватает с пола маршрутки сумку с покупками и пересаживается подальше от Веры. Старик Пенсионер делает вид, что ничего не происходит и безучастно смотрит в окно.

59. ИНТ. ВАННАЯ КОМНАТА В КВАРТИРЕ НИКА.

Вера стоит в ванной комнате с мокрыми волосами, завязывает пояс на халате. Протирает рукой запотевшее зеркало. Смотрит в зеркало на свое отражение. Веру трясет от пережитого стресса.

ВЕРА (глядя в зеркало): Ничего не было. Ничего не было. Ничего не было.

Слышен звук открываемой входной двери.

60. ИНТ. КВАРТИРА НИКА. ДЕНЬ.

Ник ходит по комнате, прижимая телефон к уху, пытается снять куртку, перехватывая телефон то одной, то другой рукой.

НИК: Да Семен, я дал показания. Очень быстро. Не ожидал от полиции такой скорости. Девушка изнасилована и избита.

Ник снимает куртку и, прижимая телефон плечом к уху, подходит к компьютеру.

61. ИНТ. КОРИДОР В КВАРТИРЕ НИКА. ДЕНЬ.

Вера осторожно ступая идет по коридору. Встает в дверях комнаты. Ник не видит ее.

62. ИНТ. КВАРТИРА НИКА. ДЕНЬ.

Ник включает компьютер.

НИК: Нет, Веру не будут допрашивать. Она же ничего не видела. Да, задержали ублюдков. Репортаж нельзя публиковать до конца расследования.

Ник внимательно слушает, что ему говорят по телефону, замечает стоящую в дверях Веру, улыбается ей.

НИК: Мог бы и не просить. Конечно, все фото с Анной уберу. Давай. Созвонимся.

Вера входит в комнату, подходит к кровати, садится на нее.

Ник ходит по комнате из угла в угол.

НИК: Я должен это сделать.

ВЕРА: Ты никому ничего не должен. Это опасно.

НИК: Ты преувеличиваешь.

Вера вскакивает и начинает громко и эмоционально говорить.

ВЕРА: Это ты не понимаешь. Это они подожгли общежитие. Этот идиот, Аркадий, мне вчера хвастался. Они смеялись, понимаешь? Они смеялись над погибшими людьми.

НИК: Почему ты мне не рассказала?

Вера садится обратно на кровать, обнимает себя руками, опускает голову.

ВЕРА: С ними была Анна. Об этом лучше молчать.

Ник подходит и садится рядом.

ВЕРА (тихо): Тебе не надо давать показания.

НИК: Ты можешь уехать на время следствия.

Вера и Ник сидят молча.

ВЕРА: Я останусь с тобой.

Вера кладет голову Нику на плечо. Ник обнимает Веру.

63. ИНТ. КОМНАТА АДМИНИСТРАЦИИ. НОЧЬ.

В комнате сильно накурено. Шурик сидит на столе, рядом сидит Виталий. Ната сидит рядом с дверью на стуле. На диване сидят трое коротко стриженных молодых людей: Игорь, Леша и Толя. Около Наты расположились еще двое парней СЕРЫЙ (21, светлые брови и ресницы, бесцветные глаза, на лице прыщи) и ЮРА (25, очень высокий и худой, на костяшках пальцев полустертые буквы татуировки ЮРА).

В комнату вбегает Аркаша. За ним в дверь проскальзывает Анна. Анна садится рядом с Натой. Аркаша подбегает к Шурику.

АРКАША: Уже задержали. Девка жива.

ШУРИК (сквозь зубы): Дебилы.

АРКАША: Из-за фото взяли. Так бы быстро не нашли. Сука этот Ник.

Парни с дивана Игорь, Леша и Толя, Юра, Серый подходят ближе и встают полукругом около Шурика и Виталия.

Ната и Анна остаются сидеть на стульях. Аркаша начинает говорить тише.

АРКАША (Шурику): Ты им так все спустишь? Он не должен был публиковать фото.

Виталий выжидательно смотрит на Шурика. Шурик с большим интересом разглядывает Аркашу.

ШУРИК: И?

АРКАША: Его надо поучить…

ШУРИК (со злостью): Вот и займись.

Аркаша победно оглядывается на стоящих у него за спиной парней. Замечает сидящих у двери Анну и Нату. Резко делает шаг в их сторону.

АРКАША (Анне): Эй, ты че тут забыла? Все из-за тебя. Вали отсюда.

Аркаша тыкает пальцем в сторону двери. Ната встает и подходит к Виталию, прячется у него за спиной, не смотрит на Анну.

Все молчат. Шурик с усмешкой смотрит на Анну и Аркашу. Аркаша на секунду оглядывается на Шурика и Виталия. Виталий опускает голову вниз и никак не реагирует на происходящее.

Анна встает со стула и смотрит на Шурика. Шурик смотрит на Анну, молчит. У Анны начинает дрожать подбородок. Аркаша делает еще шаг в сторону Анны. Серый и Юра встают у него за спиной. Анна пытается отодвинутся от Аркаши и натыкается на стулья. Анна пятится спиной к двери. Открывает дверь и выскакивает в коридор.

Аркаша и стоящие у него за спиной парни начинают хохотать. Постепенно начинают смеяться все в комнате, кроме Виталия и Наты. Шурик оглядывается на Виталия и удивленно поднимает брови.

ШУРИК (Виталию): Что? Не согласен?

Лицо Виталия расплывается в улыбке. Ната отворачивается к окну.

64. НАТ. ГОРОДСКАЯ УЛИЦА. ВЕЧЕР.

Вера и Ник идут по улице. Навстречу попадаются редкие прохожие. Ветер качает ветки деревьев. За Ником и Верой идут Аркаша, Юра и Серый. Немного поодаль за ними едет машина с сидящим за рулем Михаилом. Михаил следит за Верой и Ником.

Вера и Ник сворачивают в пустой переулок. Аркаша, Юра и Серый переходят на бег и расстояние между ними и Верой с Ником сокращается. В пустом переулке громко звучат их шаги и тяжелое от бега дыхание. Юра на ходу надевает на руку кастет. Вера оглядывается и, увидев Аркашу, задыхается от страха. Ник оглядывается вслед за Верой. На них налетают Юра и Серый. Ник загораживает Веру собой. Его сбивает с ног Юра.

ВЕРА: Помогите!

Аркаша кидается к Вере и наотмашь бьет ее по лицу. Вера падает и ударяется головой об асфальт.

Михаил останавливает машину около поворота в переулок. Выходит из машины и идет в переулок. Видит драку. Стоит в тени дома и смотрит как избивают Ника.

Вера без сознания лежит на асфальте. Аркаша подходит и бьет ее ногой в живот. Юра и Серый пинают ногами Ника. Нику удается подняться и сбить с ног Серого. Серый шатаясь поднимается с асфальта, пытается вытереть текущую из носа и губ кровь. Аркаша толкает его обратно в драку. Аркаша пытается обойти Ника со спины.

АРКАША (шепчет): Убью, сука.

Ник отшвыривает от себя Юру. Аркаша кидается и сбивает Ника с ног. Аркаша, Юра, Серый начинают бить Ника ногами.

Вера приходит в себя и со стоном пытается подняться. Михаил делает шаг к Вере, но останавливается. Ник закрывает голову руками, его продолжают пинать Серый и Юра. Аркаша отходит в сторону и пытается закурить трясущимися руками.

Слышен стук рам открываемого окна.

МУЖСКОЙ ГОЛОС (З.К.) (кричит): Э!Я милицию вызвал!

Аркаша оглядывается на голос, кидает на асфальт так и не закуренную сигарету. Юрий и Серый оглядываются на голос и переводят взгляд на Аркашу. Аркаша бегом кидается в сторону неосвещенного двора между домами. Юрий и Серый бегут за ним.

Михаил выходит из тени дома и быстрым шагом уходит из переулка. Слышно сирену полицейской машины.

65. ИНТ. ДОМ РИТЫ. ВЕЧЕР.

Семен и Анна сидят за столом, напротив них сидит Рита. Перед ними тарелки с ужином, столовые приборы, салфетки и стаканы с водой. Рита встает из-за стола, идет на кухню, ставит на плиту чайник со свистком, поджигает под чайником газ. Возвращается за стол.

Анна ковыряется вилкой в тарелке с вареной картошкой, ничего не ест. Семен с аппетитом доедает картошку, тщательно вытирает губы салфеткой.

СЕМЕН: Рита, великолепно.

РИТА: Не преувеличивай. Всего лишь вареная картошка.

Анна молчит и не поднимает взгляд от тарелки. Рита какое-то время смотрит, как Анна гоняет картошку по тарелке вилкой.

РИТА: Аня.

Анна не реагирует. Семен кладет свою руку на руку Риты.

СЕМЕН: Это нехорошая история и нехорошая компания. Мы с Ритой виноваты перед тобой. Мы были увлечены друг другом… Ты осталась одна. Прости нас.

Анна не реагирует, продолжает сидеть с опущенной головой. Семен кладет руки перед собой одну на другую, как школьник, с сочувствием смотрит на Анну.

СЕМЕН: Аня, я поговорил с Ником. Он обещал удалить твои фото с того вечера.

Анна поднимает голову и смотрит на Семена. Рита часто моргает и мнет руками салфетку.

АННА: Они убьют Ника. И меня.

Семен и Рита удивленно смотрят на Анну.

СЕМЕН: Где?

Семен вскакивает и начинает озираться, хлопать себя руками по карманам брюк.

СЕМЕН: Рита, где мой телефон?

Анна смотрит на вскочившего Семена. Семен кладет ей руку на голову, смотрит ей в глаза.

СЕМЕН: Аня, что они говорили?

На кухне оглушительно закипает чайник со свистком. В большие окна дома что-то ударяется. По стеклу в окне бегут трещины.

Рита оборачивается на звук.

СЕМЕН (кричит): На пол!

Семен хватает Анну за плечи, стаскивает со стула, накидывает на нее пиджак, прикрывает собой. Рита вскакивает со стула, стоит в оцепенении. За ее спиной оконное стекло рушится вниз с оглушительным грохотом. Рита закрывает голову руками и кидается под стол, ползет к Анне и Семену.

Рушится стекло во втором окне. На полу перед Ритой крутится камень, которым разбили окно. Пол мастерской весь усеян осколками. С улицы доносятся крики.

На кухне продолжает оглушительно свистеть чайник.

Семен стряхивает с головы осколки. Его лицо, руки посечены стеклом. Рита садится и смотрит на Семена. У нее рана на голове, кровь течет по шее и пропитывает ей платье. Рита стаскивает с головы Анны пиджак. Анна совершенно не пострадала. Оглушенная Анна сидит между Семеном и Ритой. Рита встает и пошатываясь идет на кухню. Под ее ногами хрустит стекло. Рита выключает чайник. Тишина.

Анна начинает всхлипывать. Семен обнимает ее за плечи. Анна утыкается ему в плечо и плачет.

66. ИНТ. МАШИНА МИХАИЛА. НОЧЬ.

Михаил медленно ведет машину по улице. Он несколько раз притормаживает и внимательно осматривает прохожих. Впереди он замечает идущих по тротуару Аркашу, Юру и Серого. Он проезжает вперед, останавливает машину, выходит из нее.

67. ИНТ. ГОРОДСКАЯ УЛИЦА. НОЧЬ.

Михаил идет навстречу Аркаше, Серому и Юре, перегораживает им дорогу. Они подходят близко друг к другу.

МИХАИЛ: Вы должны его добить. Я видел драку.

АРКАША: Чего? Ты кто вообще?

Аркаша останавливается и втягивает голову в плечи. За ним набычившись стоят Юра и Серый.

МИХАИЛ: Добейте его. Деньги… Вот.

Михаил лезет во внутренний карман куртки. Аркаша осматривает Михаила с головы до ног.

АРКАША: Мы из идеологических убеждений…

Михаил вытаскивает из внутреннего кармана деньги, протягивает их Аркаше. Аркаша в отупении смотрит на купюры. Юра толкает Аркашу в бок. Аркаша протягивает руку и берет деньги.

СЕРЫЙ: Мы и так его уроем. И без твоих денег.

МИХАИЛ: Мне нужно наверняка.

Аркаша считает купюры и прячет их в карман. Он радостно возбужден.

АРКАША: А ты сам то че, не можешь? Трусишь?

Аркаша, Юра и Серый громко хохочут. Михаил морщится. Подходит вплотную к Аркаше, тыкает ему в грудь пальцем.

МИХАИЛ (брезгливо): Деньги взял?

Аркаша молчит в отупении.

МИХАИЛ: Отчитаешься о выполнении, получишь еще.

Михаил разворачивается и, не оглядываясь, идет к машине. Аркаша смотрит ему вслед злым взглядом.

68. ИНТ. САД ОКОЛО ДОМА РИТЫ. ДЕНЬ.

Солнечный весенний день. Снег на газоне перед домом практически растаял. На дороге за забором дома стоит машина с оконными стеклами. Два рабочих: Василий (60, коренастый, очень загорелое лицо, волосы короткие седые) и Эдик (25, вьющиеся кудрявые темные волосы, смуглое лицо, красивые карие глаза) в рабочих перчатках вытаскивают стекло из машины и несут во двор, во дворе прислоняют к стене дома.

ВАСИЛИЙ: Держи… Щас грохнем.

ЭДИК: Не…

ВАСИЛИЙ: Держи говорю. Окна то неформат. Грохнешь — ползарплаты тютю.

Эдик счастливо улыбается Василию. Василий зло щурится.

Семен с царапинами на лице и руках и Ник с синяком и ссадинами на лице стоят около крыльца, наблюдают за Василием и Эдиком. Ник курит. Семен с удовольствием щурится на солнце.

Эдик снимает рабочие перчатки и затыкает их за пояс.

ЭДИК: Все. Перекур.

ВАСИЛИЙ: Какой еще…

Эдик, не слушая Василия, подходит к Семену и Нику. Василий нехотя идет за ним, на ходу снимая перчатки.

ЭДИК: Хорошо вас отделали.

Ник осторожно смеется и морщится от боли. Достает из кармана куртки пачку сигарет, протягивает Эдику. Эдик берет сигарету, сует ее за ухо. К ним подходит Василий.

ВАСИЛИЙ: Семен Натанович, может надо было армированное стекло поставить.

СЕМЕН: От дураков не спасет.

ВАСИЛИЙ: И то верно. Второй раз я здесь окна меняю. Прошлый соседские мальчишки мячом разбили. А в этот раз что?

СЕМЕН: Почти война.

ЭДИК: Здесь же тихий район.

ВАСИЛИЙ: Поди ж ты…

ЭДИК: А менты чего? Поймали кого?

Ник и Семен смеются. Василий озадаченно качает головой.

СЕМЕН: Спасибо, что дело открыли.

ВАСИЛИЙ (Эдику): Ну, кончай прохлаждаться. Пойдем за вторым.

Василий и Эдик идут к машине за следующим стеклом.

ЭДИК: Говорят, на набережной нацики и наши вчера подрались. Во молотиловка была. ОМОН пригнали.

ВАСИЛИЙ: Ты это того, не связывайся. Ты человек рабочий. А это все от безделья. Драки эти.

ЭДИК: Я и не связываюсь. Матери обещал. Но если наших тронут…

ВАСИЛИЙ: Не связывайся. Наши или ваши какая разница. Все одинаковые.

Эдик залазит в кузов машины, надевает на руки строительные перчатки, аккуратно берется за стекло. В стекле отражается дом Риты с выбитыми стеклами и стоящие на крыльце Ник и Семен.

69. ИНТ. ДОМ РИТЫ. ДЕНЬ.

Анна стоит у окна без стекла и смотрит на Ника и Семена. Они ее не видят. Со стороны сада к окну подходят Василий и Эдик и начинают вставлять в раму стекло. Эдик весело подмигивает Анне.

Анна отворачивается и, наклонившись, собирает с пола в ведро куски оконного стекла. Рита рассматривает поврежденные стеклом картины. У нее в руках пейзаж с дырой посредине холста. К ней подходит Вера с ведром, полным осколков. У Веры большой синяк и ссадина на щеке.

ВЕРА: Можно отреставрировать.

РИТА: Зачем?

Вера пожимает плечами и улыбается Рите.

РИТА: Новый напишу. Правда Анька?

Анна поднимает голову и улыбается Рите.

ВЕРА (шепотом Рите): Как она?

РИТА: Молчит. Все время молчит.

Вера подходит ко второму окну, начинает собирать осколки под ним.

ВЕРА: Ник предлагает уехать на время из города.

РИТА: Правильно.

Анна выпрямляется, с ненавистью смотрит на Веру. Вера чувствует ее взгляд, оборачивается, медленно выпрямляется. За спиной Веры на Анну оглядывается Рита.

АННА (Вере): Это все из-за тебя случилось. Ты приехала и все разрушила. А теперь ты всех бросаешь. Ты подлая. Я тебя ненавижу. Ненавижу!

Анна опрокидывает ногой ведро с собранными осколками стекла в сторону Веры.

За спиной Анны в дом входят Ник и Степан. Останавливаются в недоумении. Анна разворачивается и бежит к двери, оттолкнув с дороги Ника. Хлопает входная дверь.

Через окно видно, что Анна бежит к калитке на ходу надевая на себя куртку-парку. Вера, Ник, Рита и Семен стоят и молчат.

70. ИНТ. КОРИДОР ДЕТСКОГО ДОМА. ДЕНЬ.

Ирина и ЗАВЕДУЮЩАЯ (40 лет, высокая, с некрасивым лицом, волосы старательно уложены в старомодную прическу) детского дома идут по коридору. В коридоре довольно темно, не работают лампы, впереди видны окна и светлая рекреация. В рекреации слышны детские голоса.

Ирина нерешительно касается руки Заведующей. Они останавливаются.

В конце коридора, в светлой рекреации появляется фигура маленького четырехлетнего мальчика. Он внимательно смотрит на Ирину и Заведующую. Мальчик неуклюже делает шаг в темноту коридора, навстречу Ирине. Мальчик нетвердо бежит к Ирине и Заведующей. Подбегает к Ирине и обнимает ее за колени. Ирина кладет ему на голову руку.

71. НАТ. ГОРОДСКАЯ УЛИЦА. ВЕЧЕР.

Анна стоит на улице. Ей холодно, она натягивает на голову капюшон куртки. Начинается дождь. Около Анны тормозит большой черный джип. Из него выходит Аркаша, подходит к Анне.

АРКАША: Зачем звала? Покаяться хочешь?

АННА: Оставь меня в покое. Меня и мою семью.

АРКАША: А то что?

Аркаша сплевывает под ноги.

АННА: Ник и Вера уезжают из города. Сегодня вечером. Ты же хотел их наказать. Только моих не трогай.

АРКАША: Я про Ника и так знаю. Что-то еще?

АННА: Все.

АРКАША: Маловато для прощения.

АННА (истерично кричит): Оставь нас в покое.

Анна кидается на Аркашу с кулаками. Аркаша остервенело отталкивает ее. Анна падает в лужу. ПРОХОЖИЙ (35, в коротком сером пальто, с портфелем и под зонтиком, в начищенных ботинках) брезгливо обходит Анну. Аркаша идет к машине и садится в джип. Джип уезжает.

Анна поднимается с асфальта. Она вся грязная, трясется от холода, обнимает себя грязными руками и медленно идет по улице. Ее брезгливо обходят встречные прохожие под зонтиками. Дождь усиливается.

72. ИНТ. КВАРТИРА НИКА. НОЧЬ.

На кровати лежит застегнутый чемодан, рюкзак, фотоаппарат в чехле и женская сумка. Вера сидит за столом и просматривает фото из спорт бара. Фото запущены в программе, как слайд шоу и автоматически сменяются на экране. Все люди на фото «движутся» рывками, как в детском диафильме. Вера останавливает мышкой компьютера кадр, на котором Анна с ненавистью смотрит на нее. Потом находит кадр с Анной и Ником. Анна с влюбленным выражением лица, что-то говорит Нику. Вера бессмысленно крутит туда-сюда эти два кадра.

73. НАТ. ГОРОДСКАЯ УЛИЦА. НОЧЬ.

Эдик и девушка Оля (21 год, длинные русые волосы, плащ, на ногах туфли на высоком каблуке) стоят около подъезда. Эдик держит Олю за руки.

ЭДИК: Давай в выходные с мамой познакомишься.

ОЛЯ: Так быстро?

ЭДИК: Чего тянуть?

Оля смеется.

ОЛЯ: Ты вообще, когда ни будь в чем ни будь сомневаешься, Эд?

ЭДИК: Оль, чего сомневаться? Я ж тебя люблю.

Открывается входная дверь подъезда. Из подъезда выходит компания из трех парней: Игорь, Леша и Толя. Толя кивает на ходу Оле.

ТОЛЯ: Привет, Оль.

Оля кивает Толе.

Парни проходят мимо. Толя цепляется взглядом за Эдика, останавливается.

ТОЛЯ: Это кто тут у нас? Оль, он че пристает к тебе?

ОЛЯ: Иди куда шел, Толь.

Эдик разворачивается к Толе лицом. Игорь и Леша, не останавливаясь, идут дальше.

ТОЛЯ: Эй, подождите. Сейчас тут с одним разберусь.

Игорь и Леша останавливаются.

Толя хватает за куртку Эдика. Эдик отпихивает от себя Толю.

ТОЛЯ: Ты че? Тебе объяснить кто здесь хозяин?

ЭДИК: Оля, иди домой.

Оля пытается встать между Эдиком и Толей.

ОЛЯ: Толь, у тебя совсем крыша поехала? Отвали, идиот.

Эдик отодвигает Ольгу в сторону. В этот момент на него бросается Толя и бьет его в лицо. Эдик падает на спину. Голова Эдика ударяется о бордюр. Толя отпрыгивает в сторону.

ТОЛЯТ: Вставай урод!

ОЛЯ: Эд!

Толя кидается к Эдику и бьет его ногой. Из-под головы Эдика вытекает черная кровь. Толя отступает на пару шагов. Оля зажимает рот рукой. Толя отступает еще на пару шагов, потрясенно оборачивается к Леше и Игорю.

ТОЛЯ: Я того. Ребят, я его кажется замочил. Что делать то, ребят?

Леша и Игорь кидаются бежать по улице, сворачивают в первую темную улочку.

Толя оборачивается и смотрит сначала на лежащее на асфальте тело Эдика, потом переводит взгляд на Олю.

Оля медленно, по-прежнему зажимая рот рукой, подходит к Эдику. Толя делает к ней шаг и касается ее руки.

ТОЛЯ: Оль, я не хотел. Он сам. Я его не убивал. Он сам.

Оля, не обращая внимания на Толю, опускается на колени рядом с телом Эдика. Толя наклоняется к ней, трогает ее за плечо.

ТОЛЯ: Оль, не замажься, Оль.

Оля отнимает руку от губ и трогает лицо Эдика. Толя выпрямляется и пятится от Ольги и тела Эдика.

Начинается дождь. Капли падают на асфальт, лужи, на лицо Эдика. Ольга стирает с лица Эдика капли, начинает раскачиваться и тихонечко выть. Пятно крови под головой Эдика расползается все шире. Оля трогает пальцами кровь, смотрит на свои пальцы в крови и начинает кричать.

ОЛЯ: АААААА!

Толя вздрагивает, разворачивается и начинает бежать, периодически оглядываясь назад на тело Эдика и на кричащую Олю. Толя сворачивает в первую попавшуюся улицу. Около подъезда остается сидящая на коленях и кричащая Оля и тело Эдика.

74. НАТ. ГОРОДСКАЯ УЛИЦА ОКОЛО ПОЛИЦЕЙСКОГО УЧАСТКА. НОЧЬ.

Идет дождь. Ник пожимает руку на крыльце полицейского участка СЛЕДОВАТЕЛЮ (48 лет, очень щуплый, усталый, мятый пиджак). Следователь открывает дверь участка и уходит внутрь. Дверь закрывается.

Ник идет и садится в машину. Машина Ника медленно трогается и выезжает на дорогу. От тротуара на дорогу выезжает большой черный джип и едет следом за машиной Ника. Дорога мокрая от дождя. Черный джип начинает сокращать дистанцию и догонять машину Ника.

75. ИНТ. МАШИНА НИКА. НОЧЬ.

Ник поправляет зеркало заднего вида, несколько раз кидает взгляд на отражающийся в нем черный джип с выключенными фарами. Ник сосредотачивается на дороге. Стрелка скорости пересекает отметку 120 и ползет дальше. Дворники смахивают с лобового стекла капли дождя.

76. НАТ. ГОРОДСКАЯ УЛИЦА. НОЧЬ.

Черный джип догоняет машину Ника и толкает ее в задний бампер. Машина Ника виляет на скользкой дороге. Джип пытается обогнать машину слева. Машина Ника уходит влево и мешает джипу. Джип притормаживает. Ник уходит в правый ряд и поворачивает на эстакаду. Джип догоняет машину Ника и толкает в левое крыло. Машина Ника переворачивается на бок, скользит по дороге и сбив ограждения улетает в глубокий кювет. Дождь идет сплошной стеной.

Черный джип, визжа тормозами, останавливается на дороге. Из него выходит Аркаша и Серый. Аркаша, закрываясь от дождя, натягивает на голову куртку. Серый подходит к краю дороги, где снесено ограждение, и смотрит вниз. Аркаша подходит и встает рядом с Серым, вытягивает тощую шею, смотрит вниз. В низу лежит перевернутая машина Ника. Колеса на машине еще крутятся.

Аркаша оглядывается на Серого.

АРКАША: Лезь!

СЕРЫЙ: Сам лезь. Нашел дурака.

Аркаша хватает рукой Серого за куртку и пытается столкнуть его вниз. Серый вырывается и бежит к джипу.

СЕРЫЙ (оглядываясь на Аркашу): Да сдох он. Сдох. Валим отсюда.

Аркаша со злостью плюет в сторону Серого. Оборачивается в сторону кювета и внимательно смотрит на машину Ника. Раздается резкий сигнал гудка джипа. Аркаша бежит к джипу придерживая куртку над головой, открывает дверь, садится в машину, захлопывает дверь. Джип резко срывается с места.

Вдалеке на дороге видны фары машины. Фары быстро приближаются. Мимо места аварии проезжает огромная фура. В свете фар виден тормозной след на асфальте и покореженное, разорванное ограждение. Фура проезжает мимо. Через несколько метров начинает с визгом тормозить. Из фуры со стороны пассажира выпрыгивает МУЖЧИНА 1 с фонариком и бежит обратно, к месту аварии. Мужчина 1 останавливается около покореженного ограждения, светит вниз фонарем. Луч фонаря освещает перевернутую машину Ника. Мужчина 1 начинает спускаться вниз по склону, скользя на мокрой от дождя траве.

77. ИНТ. КВАРТИРА НИКА. НОЧЬ.

В комнате горит торшер. Шторы на окне не закрыты. По темной поверхности стекла стекают капли дождя. Вера сидит на кровати обхватив колени руками. Рядом с ней лежит мобильный телефон. Телефон звонит. Вера хватает телефон и отвечает на звонок.

ВЕРА: Ник?

Вера напряженно слушает, что ей говорят на другом конце провода. Она медленно встает с кровати.

ВЕРА: Я еду.

Вера нажимает отбой на телефоне, кидает его в сумку. Выхватывает из сумки деньги, сует их обратно в сумку. Уходит в коридор. Хлопает входная дверь.

78. ИНТ. СПАЛЬНЯ В КВАРТИРЕ МИХАИЛА. НОЧЬ.

В спальне на тумбочке, горит прикроватная лампа, на нее сверху наброшено детское полотенце. На темном стекле капли дождя. Около взрослой кровати стоит детская кроватка. Ирина сидит на кровати и с нежностью смотрит через прутья детской кроватки на спящего в кроватке мальчика Ваню. Ирина просовывает свою руку через прутья и нежно касается пальцами ручки Вани. На лежащем на кровати телефоне зажигается экран, звучит тихий сигнал звонка. На экране лицо Михаила и зеленая трубка вызова. Ирина не глядя переворачивает телефон экраном вниз. Звонок отключается.

Ирина продолжает нежно смотреть на Ваню и держать его за руку.

79. ИНТ. КОРИДОР БОЛЬНИЦЫ ОКОЛО ДВЕРЕЙ В РЕАНИМАЦИЮ. НОЧЬ.

Лампочки дневного света в коридоре издают неприятный треск и моргают. Около стены стоит железная каталка. Вера сидит на диванчике около двери с большой светящейся надписью «Реанимация», в накинутом на плечи белом халате.

В противоположном конце коридора появляется Михаил. Он подходит к Вере. Стоит около нее, молчит, смотрит сверху вниз. Садится рядом. Вера никак не реагирует на появление Михаила.

Дверь реанимации открывается выходит ВРАЧ (37, уставший, в зеленой операционной униформе). Врач смотрит на Веру. Вера встает и быстро к нему подходит.

ВРАЧ: Вера?

Вера кивает.

ВРАЧ: Операция закончилась. Невозможно сейчас сказать будет ли он ходить.

Врач сочувственно похлопывает Веру по плечу. Вера вдруг быстро открывает сумку, вытаскивает из нее деньги и сует в руки врачу. Часть купюр падает на пол.

ВЕРА: Сделайте что-нибудь.

Врач аккуратно складывает купюры, сгибает их пополам и кладет обратно в сумку Веры.

ВРАЧ: Я уже сделал все что мог. Идите домой. Вам надо отдохнуть.

Врач из-за плеча Веры смотрит на Михаила. Михаил встает.

ВРАЧ: До завтра. Идите спать.

Врач уходит в отделение реанимации. Михаил нагибается поднимает с пола деньги, складывает, сует в раскрытую сумку Веры. Михаил обнимает Веру за плечи. Вера абсолютно бесчувственна, не сопротивляется.

МИХАИЛ: Поедем домой. Зачем тебе калека?

Михаил медленно ведет Веру по коридору, удаляясь от дверей реанимации. Вера послушно идет с ним.

МИХАИЛ: Вот и славно. Ты же не хочешь всю жизнь катать его на инвалидном кресле и вытирать ему слюни? Пойдем.

Михаил доводит Веру до конца коридора.

МИХАИЛ: Давай начнем все заново. Я уверен у нас получится. Я люблю тебя, Вера. К черту всех.

Вера останавливается. Михаил тянет ее к выходу. Вера выворачивается из его рук. Михаил пытается ее удержать.

ВЕРА (тихо): Я тебя не люблю.

МИХАИЛ (раздраженно): А кого любишь? Этого? Он же овощ. Ты что не поняла, что тебе врач сказал? Не глупи.

Михаил шагает к Вере и пытается схватить ее за руку.

ВЕРА: Я не люблю тебя. Уходи.

Михаил с ненавистью смотрит на Веру. Вера отворачивается от Михаила и идет обратно к дверям реанимации, садится на диванчик. Михаил резко разворачивается и идет к выходу, сжимая и разжимая кулаки.

80. ИНТ. ЛЕСТНИЦА В БОЛЬНИЦЕ. НОЧЬ.

Михаил спускается по лестнице. Навстречу ему поднимаются Рита и Семен.

РИТА (Михаилу): Мужчина, где здесь реанимация?

Михаил, не отвечая, спускается вниз, задевает Риту плечом. Рита останавливается, оборачивается на Михаила, как будто стараясь вспомнить где его видела. Семен тянет Риту за руку вверх по лестнице.

81. НАТ. ГОРОДСКАЯ УЛИЦА. НОЧЬ.

Михаил идет от освещенного подъезда больницы к черному джипу с разбитой фарой и покореженным крылом. Около джипа стоят Аркаша, Юра и Серый. Аркаша пьет пиво из жестяной банки, Юрий и Серый курят. Михаил подходит вплотную к Аркаше, хватает его за куртку.

МИХАИЛ: Я же сказал его убить. Ты плохо слышишь, щенок?

Серый кидает сигарету на асфальт. Юрий с интересом смотрит на Михаила, продолжая курить.

АРКАША (испуганно): Ты че? Он же в реанимации. Может еще сдохнет.

МИХАИЛ: Идиот.

Михаил отпускает куртку Аркаши и оборачивается к Серому и Юрию.

МИХАИЛ (кричит): Вы все идиоты.

Михаил начинает истерично смеяться, сгибается, падает на колени и плачет, закрыв лицо руками. Аркаша, Юрий и Серый в недоумении смотрят на плачущего Михаила. Аркадий хихикает, выливает пиво из банки на спину Михаилу, отскакивает от него, бросает в него пустой банкой. Михаил не реагирует, продолжает стоять на коленях и закрывать лицо руками. Аркаша, Юрий и Серый садятся в джип. Джип уезжает. Михаил стоит на коленях на тротуаре, воет, рядом с ним валяется пустая банка из-под пива.

82. ИНТ. КОРИДОР БОЛЬНИЦЫ ОКОЛО ДВЕРЕЙ В РЕАНИМАЦИЮ. УТРО.

Через большие окна в коридор проникает утренний свет. Лампы дневного света выключаются и перестают жужжать. Вера сидит на диванчике около дверей в отделении реанимации. Она снимает с руки часики, подаренные Павлом Сергеевичем, и сосредоточенно начинает их заводить.

Из дверей реанимации выглядывает МЕДСЕСТРА 1 (45, полная, светлые волосы собраны в хвостик, в зеленой униформе). Вера с надеждой смотрит на нее.

МЕДСЕСТРА 1: Доктор сказал на минутку пустить вас и гнать домой.

Вера вскакивает с диванчика. Медсестра открывает дверь шире и пропускает Веру в коридор отделения реанимации.

83. ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА. УТРО.

Вера подходит к кровати на которой лежит Ник, садится на стул. У Ника сильно разбито лицо, правый глаз заплыл огромным синяком, на шее ортопедический корсет. Ник лежит с закрытыми глазами. Вера кладет свою руку на руку Ника. Ник с трудом открывает левый глаз. Вера часто моргает, из ее глаз текут слезы.

ВЕРА: Я тебя люблю.

Ник силится что-то сказать.

ВЕРА: Молчи. Я все сделаю.

Вера улыбается сквозь слезы, целует руку Ника. В палату заглядывает Медсестра 1. Вера торопливо кивает, встает и выходит.

84. ИНТ. КОРИДОР ОКОЛО КАБИНЕТА СЛЕДОВАТЕЛЯ. ДЕНЬ.

Вера сидит на стуле около кабинета следователя. У Веры очень усталое лицо, под глазами синяки от бессонной ночи, руки на коленях нервно подрагивают.

Дверь кабинета открывается выходит Следователь.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: Вы ко мне?

Вера встает и кивает.

За ее спиной в конце коридора появляется ДЕЖУРНЫЙ и показывает пальцем на Следователя. Из-за спины Дежурного выходит Анна и идет по коридору к Следователю и Вере.

ВЕРА: Да. Я по поводу изнасилованной девушки. Я готова дать показания.

Анна доходит до Веры и останавливается у нее за спиной. Следователь недоуменно смотрит на Анну.

АННА (хрипло): Я могу их опознать.

Следователь открывает дверь и пропускает вперед Веру и Анну, заходит в кабинет после них. Дверь кабинета закрывается.

85. ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА. ДЕНЬ.

В небольшой палате две кровати, две тумбочки, небольшой столик и два стула. На стене на кронштейне прикреплен телевизор. По телевизору показывают новостной выпуск.

Вера сидит около постели Ника на стуле и держит его за руку. Ник в шейном корсете, на лице синяки, опирается на немного приподнятую спинку кровати. На другой кровати лежит Борис Иванович (57 лет, в спортивном костюме и футболке с надписью СССР). К спинке кровати прислонены костыли, под кроватью видны стоптанные тапочки. Борис Николаевич, заложив руку за голову, смотрит новости.

БОРИС ИВАНОВИЧ: Эй, молодежь, я погромче сделаю?

Вера, не оглядываясь, согласно кивает. Борис Николаевич добавляет громкость направив пульт на телевизор. В палате звучит голос Шурика.

ШУРИК: Наша партия не одобряет действия, приведшие к беспорядкам. Мы совершенно к этому не причастны. Нас заботит только соблюдение закона и порядка.

На экране показывают Шурика в сером костюме с приколотым к лацкану значком. Рядом с Шуриком, спиной к камере стоит РЕПОРТЕР.

РЕПОРТЕР: Александр, а как вы объясните участие в драке молодых людей, которые состоят в партийных списках?

Шурик недовольно отводит микрофон от лица и выходит и кадра. Камера дергается и в кадр попадает Аркаша и Юра. Они идут следом за Шуриком к машине.

БОРИС ИВАНОВИЧ: Вот это я понимаю. Вот это я поддерживаю. Порядок превыше всего. Хороший парень.

Камера выравнивается и снимает удаляющиеся спины Шурика, Аркаши и Юры. К машине Шурика подлетают, блокируя ее две полицейские машины с мигалками. Из машин выскакивают полицейские с автоматами и Следователь. Полицейские кладут Шурика, Юру и Аркашу на асфальт, заламывают им руки, одевают наручники. Шурик ошарашен и не пытается сопротивляться. Юра подчиняется со сжатыми зубами. Аркаша нервно дергается и пытается лягнуть ногой стоящего рядом полицейского. Подъезжает микроавтобус. Полицейские запихивают Шурика, Юру и Аркашу внутрь, захлопывают двери.

РЕПОРТЕР: Снимай!

Камера выхватывает спину репортера, который быстрым шагом приближается к месту событий. Репортер подбегает к Следователю и сует ему в лицо микрофон. Следователь недовольно отступает и пытается отстранить микрофон рукой.

РЕПОРТЕР: Только что, на наших глазах произошло задержание секретаря крупнейшей в нашем городе ячейки партии правого толка. Прокомментируйте, пожалуйста нам, какие обвинения выдвинуты против этих людей.

Следователь недовольно морщится.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: На основании статьи уголовного кодекса. Все строго по закону.

РЕПОРТЕР: И какое наказание грозит арестованным?

СЛЕДОВАТЕЛЬ: Это решит суд.

Вера встает подходит к ошарашенному Борису Ивановичу и забирает у него пульт. Разворачивается к телевизору и выключает его. Борис Иванович с удивлением смотрит на Веру. Вера возвращается к кровати, садится на стул, берет Ника за руку.

Солдатский крест

Историческая драма. Полнометражный сценарий

Юлия Идлис

НАТ. ПОЛЕ У ДОРОГИ — ДЕНЬ

Солнечный летний день. По обеим сторонам от пыльной грунтовой дороги расстилается неподвижное поле спелой пшеницы. Высокие стебли кренятся под тяжестью колосьев.

Тишина.

По дороге катится большое колесо от телеги, мелькают спицы. Колесо палкой толкает МАЛЬЧИК (6) в крестьянских штанах, сапогах и белоснежной рубашке навыпуск. Он бежит вприпрыжку за колесом, иногда подталкивая его.

За кадром — веселый нежный женский голос.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС (по-французски): Сюда! Скорее сюда!

За кадром слышится женский смех и звон бокалов. Пение птиц.

Мальчик бежит по дороге за колесом.

ИНТ. ЛЕСТНИЦА В КАЗАРМЕ — ДЕНЬ

Темная лестница, ведущая на третий этаж. По деревянным ступенькам поспешно поднимаются ноги в сапогах — три пары. Они спотыкаются под тяжестью чего-то. За кадром слышны голоса.

ГОЛОС ВАСИНА (за кадром): Сюда…

ГОЛОС БАСИНСКОГО (за кадром): Нет, сюда, наверх…

ГОЛОС БАРТЕЛЕМИ (за кадром, по-французски): Скорее!..

За кадром слышно хриплое судорожное дыхание.

НАТ. ПОЛЕ У ДОРОГИ — ДЕНЬ

По дороге, поднимая пыль, катится колесо от телеги. Следом бежит мальчик, подталкивая колесо палкой. Он вытягивает левую руку в сторону и ведет ладонью по пшеничным колосьям, склонившимся над дорогой. Тяжелые колосья медленно покачиваются под его рукой.

ИНТ. ЛЕСТНИЦА В КАЗАРМЕ — ДЕНЬ

Над обшарпанными деревянными ступенями лестницы скользит безвольно опущенная мужская рука, чуть касаясь пальцами ребра каждой ступени: обладателя руки несут вверх по лестнице.

НАТ. ПОЛЕ У ДОРОГИ — ДЕНЬ

Мальчик бежит за колесом от телеги, теперь уже верхом на своей палке, изображая лихую конную атаку. Он машет над головой невесть откуда взявшимся белым платком. Платок развевается, как знамя.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС (за кадром, по-французски): За мной! Сюда…

ИНТ. ЛЕСТНИЦА В КАЗАРМЕ — ДЕНЬ

Мужская рука комкает белый носовой платок и прижимает его сбоку к разорванному мундиру. Платок сразу же намокает алым.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС (за кадром, по-французски): Мишель! Вы меня слышите? Мишель!..

НАТ. ПОЛЕ У ДОРОГИ — ДЕНЬ

Мальчик резко останавливается, поднимает голову.

Колесо от телеги катится дальше само собой.

Дорога пуста, поле — тоже: мальчика нигде нет. Колесо от телеги само собой докатывается до развилки, ударяется в верстовой столб и падает в пыль на дорогу.

На столбе надпись: «ВОРОНЬКИ 5 ВЕРСТ».

ТИТР: «Вишау, Моравия, ноябрь 1805 года».

НАТ. ПОЛЕ БИТВЫ ПОД ВИШАУ — ДЕНЬ

Все в пушечном дыму. Грохот канонады, крики, ружейные выстрелы. Топот копыт.

Из дыма выскакивает поручик ФЕДОР ГЛИНКА (19) верхом на лошади. В руке он сжимает белый конверт. Лошадь скачет во весь опор сквозь хаос битвы, расплескивая вокруг себя грязь. Глинка неловко болтается в седле, пригибаясь к шее лошади. Вокруг свистят пули.

Лошадь перепрыгивает трупы русских и французских солдат, шарахается от взрыва неподалеку. Глинка вжимает голову в плечи.

За кадром слышится нарастающий рев.

ГОЛОСА ПЕХОТИНЦЕВ: Ра-а-а-а!

Глинка оглядывается на рев. На него в дыму бежит цепь ПЕХОТИНЦЕВ со штыками наготове. Цвета их формы не видно, видны только блестящие острия штыков.

Глинка пытается достать саблю рукой, в которой держит конверт. Рука дрожит, сабля застряла в ножнах. Глинка дергает саблю, дергает поводья. Лошадь храпит и топчется на месте.

Пехотинцы подбегают к Глинке. Один из них — МОЛОДОЙ ПЕХОТИНЕЦ (17) замахивается штыком на лошадь Глинки. Глинка замахивается на него конвертом, забыв, что так и не достал саблю. Оба орут.

МОЛОДОЙ ПЕХОТИНЕЦ: А-а-а-а!

ГЛИНКА: А-а-а-а!

Молодой пехотинец и Глинка замирают, приглядевшись друг к другу: на обоих одинаковая форма русской армии. Пехотинец опускает штык. Глинка опускает конверт и старается принять величественную позу на лошади.

ГЛИНКА: Генерал Милорадович… В какой стороне генерал Милорадович?

Пехотинец машет рукой вперед — туда, куда побежала остальная цепь пехотинцев. Там слышны взрывы и частые ружейные выстрелы. Глинка смотрит туда.

Пехотинец снова берет штык наперевес и бежит туда же, постепенно теряясь в дыму.

Выстрел.

Пехотинец падает.

Глинка замирает. Потом подбирает поводья, поворачивает лошадь и направляет ее туда, где упал пехотинец.

НАТ. ПОЛЕ БИТВЫ, ПОЗИЦИЯ КОРПУСА МИЛОРАДОВИЧА — ДЕНЬ

Небольшой пригорок между позициями русских и французских войск. Генерал МИХАИЛ МИЛОРАДОВИЧ (34) в мундире сидит на лошади и спокойно курит длинную трубку. Он на видном месте, один.

В отдалении, прячась за шеями лошадей и даже за редкими кустиками на пригорке, стоят ОФИЦЕРЫ корпуса Милорадовича, кутаясь в плащи: холодно. Среди них — ротмистр БАСИНСКИЙ (29).

Вокруг Милорадовича свистят пули. Офицеры пригибаются, Милорадович улыбается и азартно всматривается в поле боя перед собой. Лошадь под ним храпит; Милорадович ласково и уверенно поглаживает ее рукой по холке.

В группе офицеров начинается шевеление: кто-то пробирается между ними. Это Глинка верхом на лошади с концертом в руке. Он помят: кивер съехал набок, лицо в копоти, в рукаве мундира — дырка, конверт заляпан сажей. Офицеры показывают ему на Милорадовича, но сами остаются на своих местах. Глинка опасливо едет вперед.

Милорадович пытается затянуться трубкой, вынимает ее изо рта, досадливо морщится. Не глядя протягивает руку с трубкой за спину.

МИЛОРАДОВИЧ: Гронский! Набей.

Адъютант поручик ГРОНСКИЙ (24) отделяется от офицеров и осторожно подъезжает к Милорадовичу. Протягивает руку за трубкой.

Свист пушечного ядра. Удар.

Милорадович оглядывается и видит протянутую за его трубкой руку Гронского. Сам Гронский сидит в седле без головы: голову ему оторвало только что пушечное ядро. Тело Гронского съезжает с седла. Лошадь его шарахается в сторону; тело, запутавшись в стременах, волочется по земле.

МИЛОРАДОВИЧ (нетерпеливо): Мон дьё!

Оглядывается назад, замечает Глинку с конвертом. Машет ему рукой с трубкой. Глинка медленно подъезжает к Милорадовичу. Тот сует ему трубку и снова поворачивается к полю битвы.

МИЛОРАДОВИЧ: Набей.

Глинка дрожащими руками, не выпуская конверта, пытается набить трубку как можно скорее: чуть не роняет кисет, рассыпает табак по холке лошади.

Вокруг свистят пули. Глинка сжимается.

ГЛИНКА: Ваше высокопревысохо… высокосходительство… Приказ от… его высокопресходи… превосходительства…

Милорадович приподнимается на стременах, заметив что-то на поле боя впереди. Поднимает руку.

Пауза.

МИЛОРАДОВИЧ: Вперед!

Милорадович срывается с места. За ним скачут офицеры, за офицерами с криком «Ура» — конный эскадрон, за эскадроном — пехота.

Лошадь Глинки срывается с места за остальными лошадьми. Глинка обсыпается табаком, еле удерживается в седле.

ГЛИНКА: Ваше высоко… Михаил Андреич! Приказ от Кутузова! Стойте!..

МИЛОРАДОВИЧ: После. Не отставай!

Пришпоривает лошадь, достает из ножен саблю.

НАТ. ХОЛМ НАД ПОЛЕМ БИТВЫ — ДЕНЬ

На холме верхом на лошадях — АЛЕКСАНДР I (28), КОНСТАНТИН (26), АРАКЧЕЕВ (36) и КУТУЗОВ (59) в окружении свиты. Александр наблюдает за ходом сражения, нетерпеливо грызя перчатку. Все остальные, кроме Кутузова, смотрят на него. Кутузов смотрит, как и Александр, на поле битвы.

АЛЕКСАНДР: Они отступают. Отступают!

В толпе свиты раздаются радостные возгласы. Константин смеется.

АЛЕКСАНДР: Надо атаковать. Опрокинуть центр!

Кутузов морщится. Аракчеев смотрит на него, потом на государя.

КУТУЗОВ: Надобно обождать, ваше величество.

Кутузов хочет подъехать к государю поближе, но Аракчеев замечает это и трогает свою лошадь, втискиваясь между Кутузовым и государем. Кутузов повышает голос.

КУТУЗОВ: Ваше величество, наступать, пока не подошла пехота, опасно. Надобно поберечь кавалерию. Бонапарт может обойти нас с фланга…

Александр стискивает перчатку в кулаке, ерзает в седле.

НАТ. ПОЛЕ БИТВЫ ПОД ВИШАУ — ДЕНЬ

Конная атака в пушечном дыму. Во главе кавалерии — Милорадович с саблей наголо. За ним несется Глинка, размахивая конвертом. Вокруг них с лошадей падают подстреленные кавалеристы.

МИЛОРАДОВИЧ: Ура!

Русская кавалерия сшибается с французской пехотой. Сверкают штыки. Падает лошадь с распоротым брюхом. Падает ФРАНЦУЗ, застреленный в упор с лошади. Крики, лязг металла о металл.

Милорадович рубится саблей, его лошадь окружили французы.

Глинка уворачивается от штыков, не доставая саблю. У него заняты руки: в одной — конверт, в другой — трубка Милорадовича. Он пытается пробиться к Милорадовичу. Ему это почти удается, как вдруг французы ломаются и бегут.

МИЛОРАДОВИЧ: Вперед!

Милорадович пришпоривает лошадь. Кавалерия бросается за ним — преследовать французов, которые карабкаются на крутой пригорок. Глинка спешит следом.

НАТ. ПРИГОРОК НА ПОЛЕ ПОД ВИШАУ — ДЕНЬ

Милорадович во главе кавалеристского эскадрона взлетает на вершину пригорка и резко останавливается. Внизу, под довольно крутым глинистым обрывом, стоит огромная французская армия.

К Милорадовичу подъезжает Глинка, смотрит вниз.

МИЛОРАДОВИЧ: Что приказывает Кутузов?

ГЛИНКА: А? А… Вот… Строжайше приказано не наступать, ждать резервного пехотного корпуса.

Протягивает Милорадовичу конверт.

Милорадович берет конверт, вертит его в руках. Оглядывается назад — за ним кавалерия и несколько отрядов пехотинцев, а дальше — холм, на котором развевается императорский штандарт и другие флаги русской армии.

Милорадович сует конверт за пазуху, не вскрывая. Оборачивается к солдатам.

МИЛОРАДОВИЧ: Солдаты! Государь на нас смотрит. Вперед!

Никто не двигается.

Милорадович соскакивает с лошади.

МИЛОРАДОВИЧ: Мон дьё! Ну, тогда стойте и смотрите, как убьют вашего генерала.

Милорадович достает саблю и бросается с обрыва вниз, сперва бежит, потом едет по крутому склону на спине, в грязи и глине, размахивая саблей.

КАТ

Французские пехотинцы с удивлением смотрят, как на них сверху по склону катится одинокая фигурка с саблей.

КАТ

Милорадович съезжает с пригорка прямо во французскую пехотную цепь. Начинается ожесточенная сеча.

НАТ. ПРИГОРОК НА ПОЛЕ ПОД ВИШАУ — ДЕНЬ

Басинский на пригорке спешивается, снимает кивер, крестится. Надевает кивер.

Глинка тоже спешивается на самом обрыве, снимает кивер. Смотрит на трубку Милорадовича, которая все еще зажата у него в руке. Опускает голову.

Молчание.

Басинский достает из ножен саблю, как бы салютуя.

Молчание.

БАСИНСКИЙ: А-а-а-а-а!

Басинский спрыгивает с пригорка, как Милорадович, и так же едет на спине по склону.

За ним спешиваются и с криками прыгают другие. Глинку кто-то толкает, он балансирует на краю обрыва, пытается удержать равновесие — но соскальзывает и катится вниз по склону.

НАТ. ПОД ПРИГОРКОМ — ДЕНЬ

Солдаты Милорадовича ожесточенно рубятся с ошеломленными французами. Милорадович — в центре сражения.

Глинка неловко отмахивается саблей от французского штыка, поднимается на ноги. На него бегут двое французских солдат. Глинка отбивает штык одного. Второй как раз заносит над ним штык — и падает от выстрела.

Глинка оглядывается — сзади стоит Милорадович с дымящимся пистолетом. Глинка машинально протягивает ему трубку. Милорадович улыбается.

МИЛОРАДОВИЧ: Молодец! Будешь моим адъютантом. Вместо Гронского.

Протягивает руку за трубкой.

Выстрел.

Пуля разбивает трубку вдребезги в руке Глинки. Кровь.

НАТ. ГЛАВНАЯ УЛИЦА ВИШАУ — ДЕНЬ

По главной улице небольшого городка Вишау парадным строем проходят русские полки. Среди них гордо вышагивают солдаты Милорадовича — все измазанные глиной.

За парадом наблюдает Александр, он верхом на белой лошади, приветствует проходящие мимо полки. Рядом с ним на лошадях — Константин, Кутузов, Аракчеев, Милорадович (грудь в орденах) и свита.

АРАКЧЕЕВ: Поздравляю, государь мой, с победой. (Константину) Ваше высочество…

АЛЕКСАНДР: Михайло Андреевич!

Милорадович трогает коня и подъезжает к государю, вклиниваясь между ним и Аракчеевым. Лошади Александра и Милорадовича делают несколько шагов вперед, Аракчеев оказывается сзади.

Александр говорит что-то Милорадовичу с улыбкой. Милорадович улыбается в ответ, кивает.

Аракчеев смотрит на спины государя и Милорадовича. Вся спина Милорадовича измазана глиной.

Александр отпускает Милорадовича, тот трогает лошадь и отъезжает. Аракчеев трогает лошадь, чтобы поравняться с ним.

АРАКЧЕЕВ: Осторожно, Михаил Андреевич. Как бы государь не увидел вашу перепачканную спину.

МИЛОРАДОВИЧ: Мон дьё, Алексей Андреевич! Кто же смотрит на спину, коли грудь в орденах!

Милорадович смотрит на мундир Аракчеева без единого ордена. Поднимает глаза и встречается взглядом с Аракчеевым.

НАТ. ДВОР ДОМА В ВИШАУ — ВЕЧЕР

Опрятный крестьянский двор, кое-где присыпанный снежком. На поленнице сидит ЗАХАР (40) в коротком тулупе, косматый черноволосый мужик, похожий на черта. У него в руках — мундир Милорадовича, он пытается счистить с него комья глины.

У колодца стоят Милорадович и Глинка. Милорадович — голый по пояс, Глинка — без мундира, в измазанной глиной рубашке, левая ладонь обвязана платком. Перед ними — две бадьи с водой. Милорадович обливается из своей бадьи, ежась от холода, и ожесточенно оттирает с себя глину. Глинка стоит, нагнувшись над своей бадьей, и смотрит на воду, не мигая. На поверхности воды плавают льдинки. Глинка дрожит и непрерывно бормочет.

ГЛИНКА: Закон божий, красноречие, русская грамматика, естественная история. Потом артиллерийское дело, навигационное счисление, танцы. По артиллерийскому делу экзаменует сам граф Алексей Андреевич Аракчеев. Председательствует на экзамене директор, граф Михаил Илларионович Кутузов, шеф училища великий князь Константин Павлович…

МИЛОРАДОВИЧ: Страшно было?

Пауза.

ГЛИНКА: Русский офицер храбр, ибо трусость есть порок душевный, аки пьянство есть порок телесный. Долг чести русского офицера — в любую минуту умереть за государя и отчизну свою…

Глинка не отрывает взгляда от воды и льдинок в своей бадье.

МИЛОРАДОВИЧ (спокойно): Покойный мой родитель, герой турецких походов, от государыни Екатерины получил родовое наше село Вороньки — за храбрость. А всю жизнь воды боялся — думал, утопнет. К реке подойти не мог. Ты-то воды не боишься, поручик?

Глинка мотает головой, глядя на льдинки в своей бадье.

МИЛОРАДОВИЧ: Вот и славно.

Поднимает свою бадью — и переворачивает ее на Глинку.

Глинка орет, отплевывается, задыхается.

МИЛОРАДОВИЧ

Государю служить — не страшнее. Захар! Что там?..

Захар качает головой.

МИЛОРАДОВИЧ: Тьфу, черт… Итальянский поход, швейцарский поход — ни дыры, ни пятна. А тут… Щелоком надо. Щелока найди!

Захар разводит руками. Милорадович всердцах плюет на землю.

Во дворе появляется генерал-майор НИКОЛАЙ КАМЕНСКИЙ (29), красивый молодой человек в парадном мундире под распахнутой шинелью. С удивлением смотрит на мокрого с ног до головы кашляющего Глинку.

Милорадович замечает Каменского.

МИЛОРАДОВИЧ: Каменский! Уже?

Захар протягивает ему мундир: на плечах сзади — незатертое грязное пятно. Милорадович смотрит на пятно.

МИЛОРАДОВИЧ: Не родился еще противник, который увидит спину Милорадовича…

ИНТ. СТАВКА РУССКОГО КОМАНДОВАНИЯ — ВЕЧЕР

Военный совет у Кутузова. Над столом с большой картой склонились Александр и МАРШАЛ ВЕЙРОТЕР (50). Кутузов сидит в сторонке на стуле и дремлет. Вокруг стола стоят русские и австрийские генералы, в том числе Каменский и Милорадович. Вокруг шеи у него обмотаны две яркие шелковые шали разных цветов — зеленая и синяя. Их концы падают на спину, скрывая пятно на мундире. Остальные генералы посматривают на Милорадовича: он ярким пятном выделяется на их фоне.

Вейротер двигает лопаточкой зеленых, белых и синих солдатиков на карте: это русские, австрийские и французские полки.

Весь разговор в этой сцене происходит по-французски.

ВЕЙРОТЕР: План наступления утвержден. Наполеон, можно сказать, отдает нам Праценские высоты, ослабив свой правый фланг. Мы воспользуемся его глупостью. Союзная армия обойдет его фланг слева и ударит в тыл. Это позволит молниеносно разбить французские полки и освободить Вену до конца года…

Кутузов громко всхрапывает.

ВЕЙРОТЕР (повышая голос): …ибо освободить Вену есть долг вашего величества перед союзниками!

Все собравшиеся одобрительно кивают. Александр смотрит на Кутузова: он закрыл глаза и неловко привалился к стене избы.

АЛЕКСАНДР: Михаил Илларионович!

Кутузов делает вид, что только проснулся.

КУТУЗОВ: Простите, ваше величество, разморило старика…

АЛЕКСАНДР: Что вы думаете о плане сражения, который изложил нам маршал Вейротер?

КУТУЗОВ: Хороший план… Но надобно отступить.

Среди генералов — удивленные и возмущенные возгласы.

КОНСТАНТИН: Что это значит?!

КУТУЗОВ: Почему Наполеон ушел с Праценских высот и занял невыгодную для себя позицию?

ВЕЙРОТЕР: Всему виной французская трусость!..

КУТУЗОВ: Или трезвый расчет. Ваше величество, при фланговом марше наш центр оголится. Что если француз главными силами ударит в центр?

ВЕЙРОТЕР: Я слышал, что русская армия не проигрывала генеральных сражений со времен Петра Великого…

Александр резко наклоняется над картой и смотрит в упор на Вейротера.

Пауза.

АЛЕКСАНДР: А что скажет наш герой Вишау, генерал Милорадович?

Милорадович продвигается к столу и наклоняется над картой, стараясь ни к кому из присутствующих не повернуться спиной.

МИЛОРАДОВИЧ (на плохом французском): Позиция наша в центре нехороша…

За спиной Милорадовича раздается кряхтенье. Он оборачивается — позади него, прикрыв левый глаз, сидит Кутузов, которого Милорадович не заметил. Милорадович смотрит на него. Глаз Кутузова не открывается.

МИЛОРАДОВИЧ (на плохом французском): Но присутствие государя на поле боя придаст сил солдатам.

АЛЕКСАНДР: Решено. Русскими полками центральной колонны будет командовать генерал Милорадович. Мы будем наблюдать за ходом боя… отсюда.

Александр передвигает зеленого солдатика в центр русской позиции на карте — чуть левее надписи «Аустерлиц».

НАТ. НИЗИНА У МЕСТЕЧКА ТЕЛЬНИЦЫ — УТРО

По разбитой земле, утопая на треть в снежной слякоти, катится тяжелое колесо от телеги. Следом, тоже утопая в слякоти, идет множество солдатских сапог.

В утреннем тумане куда-то движется колонна русских войск — пехота, пушки на телегах. Скрип колес, чавканье грязи.

За кадром слышны команды на русском и на немецком.

ГОЛОСА КОМАНДИРОВ: Вторая колонна, левый марш! Четвертая колонна, правый марш!

ГОЛОС СОЛДАТА: Куда идем-то?

ГОЛОС ДРУГОГО СОЛДАТА: А пес его знает. Не видно ж ни черта!

ГОЛОС КОМАНДИРА: Третья колонна! На-а-а пози-и-и-цию!

НАТ. ПРАЦЕНСКИЕ ВЫСОТЫ — УТРО

На высоком холме над полем боя стоят Александр, Константин, Кутузов, Аракчеев, Милорадович (на нем — две яркие шелковые шали), Глинка и государева свита, все — верхом. Ниже на холме — конный полк Милорадовича в идеальном строю. Под Басинским переступает ногами лошадь, он нетерпеливо дергает узду, возвращая ее в строй.

Вокруг холма и внизу — густой туман, ничего не видно.

Тишина.

Александр нетерпеливо ерзает в седле. Все ждут.

АЛЕКСАНДР: Пусть колонна генерала…

Милорадович выпрямляется в седле.

АЛЕКСАНДР: …Каменского выдвигается фланговым маршем к Тельницам.

Милорадович мрачнеет, кивает Глинке. Тот пришпоривает лошадь и ныряет вниз, в туман.

Тишина. Александр ерзает в седле. Милорадович ерзает в седле.

НАТ. НИЗИНА У МЕСТЕЧКА ТЕЛЬНИЦЫ — УТРО

В слякоти на дороге стоят две повозки с пушками: они ехали друг навстречу другу и застряли, сцепившись оглоблями. Лошади ржут и бьют копытами, пытаясь высвободиться. Вокруг — давка: солдаты в русской форме пытаются строем пройти вперед, солдаты в австрийской форме пытаются строем пройти сквозь их строй в обратном направлении. У повозок с пушками — прапорщик ДЕГТЯРЕВ (43) и австрийский офицер ШТРАУСС (26): они ожесточенно спорят на разных языках.

ДЕГТЯРЕВ (по-русски): Куда ты прешь, свиная твоя голова! Тут русский полк идет!..

ШТРАУСС (по-немецки): Куда ты прешь, кретин! Тут идет австрийский полк!..

ДЕГТЯРЕВ (по-русски): Убирай свои пушки к собачьей матери!

ШТРАУСС (по-немецки): Какой идиот отправил сюда этих идиотов?! Марширен! Руссише тщурбан!

Дегтярев хватается за саблю. Штраусс — тоже.

ГОЛОС ГЛИНКИ (за кадром): Кто командует колонной?

Глинка на лошади протискивается к Дегтяреву и Штрауссу.

ГЛИНКА: Прапорщик! Чья это колонна?

Дегтярев вытягивается во фрунт.

ДЕГТЯРЕВ: Генерала Николая Каменского, вашблагородь.

ГЛИНКА: Так я же только что… Почему вы стоите? Государь приказал выдвигаться фланговым маршем…

Дегтярев закатывает глаза.

ШТРАУСС: Маршен, маршен… Йа, йа!

Машет руками — мол, уберитесь с дороги.

За кадром — резкий низкий свист.

ГЛИНКА (оглядываясь): Что…

Взрыв. Потом еще один. Низину обстреливают французские пушки. Крики, дикое ржание лошадей. Обе повозки с пушками — русская и австрийская — взлетают на воздух.

Лошадь Глинки падает на бок. Глинка оказывается на земле — вернее, на трупе Штраусса. В ужасе отползает от него и натыкается на труп Дегтярева. Всхлипывает, отползает на четвереньках.

НАТ. ПРАЦЕНСКИЕ ВЫСОТЫ — УТРО

Александр, Аракчеев, Кутузов, Милорадович и остальные стоят неподвижно. Их лошади выдыхают пар.

Тишина.

Константин широко зевает. Александр смотрит на него.

За кадром, откуда-то издалека, раздаются легкие хлопки. Лошадь Александра поворачивает уши на звук. Милорадович поворачивается на звук всем телом и с надеждой приподнимается в седле.

АЛЕКСАНДР: Что ж вы не начинаете, Михайло Ларионович?

КУТУЗОВ: Я поджидаю, ваше величество. Не все колонны еще пособрались.

АЛЕКСАНДР: Мы ведь не на параде, где не начинают, пока все полки не соберутся.

КУТУЗОВ: Потому и не начинаю, ваше величество, что мы не на параде. Туман. Сейчас в центре нашей позиции мы имеем лишь полки генерала Милорадовича. Надобно обождать, пока подойдет резервная колонна. Провести рекогносцировку…

Александр досадливо отворачивается.

АЛЕКСАНДР: Туман рассеивается.

КУТУЗОВ: Если прикажете, ваше величество…

Александр оборачивается и ищет глазами Милорадовича. Милорадович подъезжает поближе.

АЛЕКСАНДР: С богом, Михаил Андреевич.

Милорадович расплывается в улыбке, пришпоривает лошадь и ныряет вниз, в туман под холмом. За ним скачет и исчезает в тумане конный полк. На холме остается небольшая группка всадников — Александр, Константин, Кутузов, Аракчеев и несколько человек свиты.

НАТ. ПОД ХОЛМОМ — УТРО

Милорадович едет во главе конного полка. Туман. Тишина.

Впереди — силуэт человека. Милорадович подъезжает ближе — рядом появляется второй силуэт. И еще. И еще.

По всему горизонту перед конным полком Милорадовича — полки солдат.

ФРАНЦУЗСКИЙ КОМАНДИР (за кадром, по-французски): В штыки!

Полки ощетиниваются штыками.

БАСИНСКИЙ: Ма-терь божья… Это ж главная армия…

МОЛОДОЙ ПРАПОРЩИК: Наза-а-а-ад!

Прапорщик отчаянно пытается развернуть коня.

МИЛОРАДОВИЧ: Не сметь! Государь на нас…

Его голос тонет в грохоте выстрелов. Многие вокруг Милорадовича падают с лошадей. Милорадович выхватывает саблю.

МИЛОРАДОВИЧ: Черт подери, за мной!

Басинский хватает его за руку, показывает назад, туда, откуда они прискакали.

БАСИНСКИЙ: Государь…

Милорадович оборачивается.

Французские полки, обходя немногочисленный полк Милорадовича, поднимаются на холм, с которого Милорадович только что спустился и на котором остался Александр.

Милорадович поворачивается вперед, смотрит на французов, которые подходят все ближе. Смотрит назад, на холм.

НАТ. БЕРЕГ ОЗЕРА ЗАЧАН — УТРО

Глинка в панике бежит по слегка присыпанному снегом полю. Рядом с ним бегут немногочисленные солдаты в русской и австрийской форме, бросая штыки. За кадром слышны пушечные и ружейные выстрелы. Взрыв совсем рядом с Глинкой: ближайший к нему австрийский солдат падает.

Глинка добегает до берега озера Зачан. Озеро покрыто тонким льдом. Глинка смотрит на лед, потом на другой берег озера. Недоверчиво пробует лед ногой. Он трещит. Глинка убирает ногу.

Вдруг из-за спины Глинки на лед выскакивает всадник: это Николай Каменский.

КАМЕНСКИЙ: За мной!

Вслед за ним на лед вскакивают еще всадники — конный эскадрон. Разъезжаясь копытами, лошади переходят озеро по льду.

Глинка улыбается.

НАТ. ОЗЕРО ЗАЧАН — УТРО

Глинка бежит за эскадроном по льду. За Глинкой на лед выбегают пешие русские и австрийские солдаты.

НАТ. БЕРЕГ ОЗЕРА ЗАЧАН — УТРО

На берегу стоит густая цепь французских солдат. Вперед выкатывают пушки.

НАТ. ОЗЕРО ЗАЧАН — УТРО

За кадром — взрыв. Глинка смотрит, как впереди, там, где едут всадники на лошадях, лед вздыбливается и проваливается в черную воду вместе с несколькими всадниками.

Лед крошится, ломается кусками. Разломы — все ближе к Глинке. Глинка смотрит, как между кусками льда появляется и бурлит черная вода.

Новый взрыв.

Глинка сломя голову бежит по ломающемуся льду, перескакивая через дыры и трещины. Лед весь в крови, то и дело раскалывается острыми глыбами, которые встают в воде торчком и уходят под воду. Вокруг ржут лошади, кричат люди, трещит, вскрываясь, лед. Все это заглушает пушечная канонада.

Глинка бежит.

Постепенно крики, ржание и канонада стихают. Глинка смотрит вниз, под ноги: он бежит уже не по льду, а по мерзлой земле. Поднимает голову — и врезается в дерево, которое растет на берегу.

НАТ. ДРУГОЙ БЕРЕГ ОЗЕРА ЗАЧАН — УТРО

Глинка оборачивается. Перед ним расстилается озеро Зачан: весь лед на нем взломан, отдельные его глыбы плавают в черной воде.

Вокруг — ни души. Тишина.

У берега плещется черная вода.

НАТ. ПРАЦЕНСКИЕ ВЫСОТЫ — УТРО

Тишина. Александр всматривается в туман под холмом. Его лошадь нетерпеливо переступает копытами.

За кадром слышится нарастающий победный рев: «А-а-а-а!».

Александр радостно оглядывается на Константина. Тот улыбается и трогает лошадь, чтобы подъехать к Александру. Кутузов поднимает руку, чтобы остановить лошадь Константина, но опускает ее.

КУТУЗОВ (тревожно): Ваше высочество…

Александр смотрит в туман. Победный рев нарастает.

Внезапно из тумана появляется Милорадович верхом на лошади; он скачет во весь опор. Следом за ним скачет несколько русских офицеров. Следом появляются пешие русские солдаты: они бегут что есть силы. Улыбка на лице Александра застывает: русские солдаты бегут, бросая штыки. Милорадович машет саблей и что-то кричит.

Следом из тумана появляются французские солдаты: победный клич кричат именно они. Раздаются выстрелы, некоторые офицеры падают с лошадей. Милорадович оборачивается на выстрелы, но не останавливается. Одна из пуль попадает в щеку Кутузову, он хватается ладонью за лицо, сквозь пальцы течет кровь.

Константин и свита разворачивают лошадей и галопом пускаются прочь. Милорадович скачет к Александру.

МИЛОРАДОВИЧ: Государь!.. Спасайтесь!..

Французы стреляют по нему, он не обращает внимания на выстрелы, скачет к Александру, почти поравнялся с ним.

Аракчеев хватает лошадь Александра под узцы и пришпоривает свою. Они скачут прочь, Александр оборачивается и смотрит на наступающих французов. Милорадович бросается было вслед за ними, но тут видит шатающегося в седле Кутузова, которого вот-вот окружат французы. Смотрит на него, потом — на удаляющегося Александра, потом снова на Кутузова.

Милорадович подъезжает к нему, поддерживает его левой рукой в седле. Кутузов цепляется кровавой ладонью за его рукав.

КУТУЗОВ (шепчет): Голубчик… Михайло Андреич… Не оставь…

Милорадович смотрит на свой рукав. Он кладет саблю на седло и медленно вытирает рукав ладонью. Смотрит на ладонь, вытирает ее о гриву и холку своей серой в яблоках лошади. На серой шерсти остается кровавое пятно.

Все еще поддерживая левой рукой Кутузова, Милорадович берет саблю.

НАТ. ПОЛЕ У ДОРОГИ — ДЕНЬ

Солнечный летний день. Мальчик в крестьянских штанах и белоснежной рубашке пробирается по полю пшеницы, раздвигая руками золотые колосья.

ИНТ. КОМНАТА В КАЗАРМЕ — ДЕНЬ

Темная тесная комната, у стены стоит узкая солдатская койка, на которой кто-то лежит.

Чьи-то руки поспешно ставят возле койки табурет, на табурет — докторский саквояж, резко раскрывают его. Быстро достают инструменты, один за другим. Они сверкают в темноте, как штыки.

Чья-то рука кладет на табурет окровавленный бинт.

За кадром слышен хриплый стон.

НАТ. ПОЛЕ У ДОРОГИ — ДЕНЬ

Мальчик останавливается посреди пшеничного поля. Колосья выше него и нависают над ним со всех сторон. Мальчик взволнованно оглядывается по сторонам — он заблудился. Идет налево, останавливается, возвращается обратно, идет направо. Везде только пшеница и тишина. Колосья нависают над ним, закрывая солнце.

За кадром — веселый нежный женский голос.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС (по-французски): Генерал! Мой генерал!..

ИНТ. ШТАБНАЯ ИЗБА ПОД АУСТЕРЛИЦЕМ — НОЧЬ

Большая изба полна генералов — русских и австрийских. Они все говорят одновременно, громко, размахивая руками, на разных языках: по-французски, по-немецки, по-русски. Все они обращаются к Александру, которого не сразу видно в их толпе: он сидит в углу на табурете, согнувшись и обхватив голову руками. За его спиной, как тень, стоит Аракчеев и смотрит на генералов волком.

В общем гаме слышны отдельные реплики.

АВСТРИЙСКИЙ ГЕНЕРАЛ: Потеряли сто пятнадцать пушек…

РУССКИЙ ГЕНЕРАЛ: Две тысячи утонуло в одном только озере Зачан…

АВСТРИЙСКИЙ ГЕНЕРАЛ 2: Удалось прорвать окружение, но части генерала Багратиона проявили трусость…

РУССКИЙ ГЕНЕРАЛ 2: Преступное бездействие австрийского командования…

Сквозь этот гам и хаос к Александру пробивается только что вошедший в избу Милорадович: весь левый рукав его мундира в крови, лицо — в копоти. Остальные генералы — чистенькие, брезгливо расступаются перед ним, стараясь не задеть его. На Милорадовиче все еще — две яркие шали: это единственное яркое и чистое пятно на его одежде.

Милорадович видит Александра и с облегчением улыбается.

МИЛОРАДОВИЧ: Государь! Слава богу…

Александр вздрагивает от его голоса, поднимает голову и смотрит на яркие шали Милорадовича.

Пауза.

АЛЕКСАНДР (кричит): Во-о-он! Пошли все вон!

Генералы замолкают. Милорадович спотыкается и останавливается. Они с Александром смотрят друг на друга. В избе повисает тишина.

АРАКЧЕЕВ (вежливо): Господа…

Генералы спохватываются и толпой, толкаясь, устремляются к выходу, повернувшись спинами к Александру. Они увлекают за собой Милорадовича, который все еще смотрит на Александра. Толпа генералов выносит Милорадовича из избы вместе с собой. В избе остается Александр, над ним стоит Аракчеев и торжествующе смотрит на Милорадовича.

Дверь избы захлопывается перед носом Милорадовича.

НАТ. КРЫЛЬЦО ШТАБНОЙ ИЗБЫ — НОЧЬ

Во дворе горят костры, около них греются ВЕСТОВЫЕ. Генералы расходятся с крыльца. Милорадович стоит на крыльце и смотрит на закрытую дверь.

ГОЛОС ГЛИНКИ (за кадром): Ваше превосходительство!..

Милорадович оборачивается. Перед ним стоит Глинка — помятый, грязный, но живой. Глинка расплывается в улыбке.

ГЛИНКА: Михаил Андреевич! Слава богу!..

Милорадович молчит. Глинка смотрит на его рукав, залитый кровью.

ГЛИНКА: Вы ранены?

Милорадович смотрит на рукав, горько усмехается.

МИЛОРАДОВИЧ: Нет.

ГЛИНКА: Его высокопревосходительство Михаил Иллари..

Глинка натыкается на взгляд Милорадовича и осекается.

ГЛИНКА: Кутузов вас спрашивает.

Милорадович смотрит на закрытую дверь избы, поворачивается и спускается с крыльца. Глинка спускается следом.

ИНТ. ИЗБА КУТУЗОВА — НОЧЬ

Кутузов сидит на табурете у печки. Над ним склонился ВРАЧ (65), седой подтянутый старик. Он зашивает Кутузову щеку. Кутузов морщится и медленно диктует рапорт — Глинке, сидящему у стола со свечой. Глинка пишет.

Милорадович сидит у окна, отвернувшись от Кутузова, и смотрит на улицу.

КУТУЗОВ: Вся русская колонна… опрокинута была на австрийскую… и привела ее в беспорядок. Под артиллерийским огнем… нет, под непрерывным… смертельным артиллерийским огнем… полки оттеснены были к болотам и озерам. Колонна генерала…

Милорадович смотрит на Кутузова.

КУТУЗОВ: …Каменского… рассечена была надвое.

Милорадович отворачивается к окну. Глинка поднимает голову от бумаги.

ГЛИНКА: Каменского?..

КУТУЗОВ: Генерал Каменский… с небольшим авангардом… сдерживал натиск противника… героически сдерживал, да… четыре раза ходил в атаку. Теперь дальше. Генерал…

Милорадович морщится и ждет. Кутузов резко втягивает воздух, когда игла врача протыкает его щеку в очередной раз.

КУТУЗОВ: …Багратион…

Милорадович усмехается.

ГЛИНКА (про себя): Багратион…

КУТУЗОВ: …сумел не только отбросить войска… противника, но и пытался… бросить полки в контратаку, ведя сражение… нет, не так… ожесточенный бой! Да… на левом крыле французских войск.

За кадром, на улице, слышен топот копыт и крик вестового.

ГОЛОС ВЕСТОВОГО: Генерала Дохтурова к государю!..

Милорадович резко отворачивается от окна и поворачивается к Кутузову. Тот сидит, прикрыв глаз. Врач промокает ему зашитую щеку.

МИЛОРАДОВИЧ: Отчего же вы не рапортуете, что генерал Милорадович не исполнил долга?

КУТУЗОВ (спокойно): Не исполнили, голубчик, вот и не рапортую. Бросили полки в бою, помчались в тыл…

Глинка удивленно поднимает голову.

КУТУЗОВ: Так вот, за это, Михайло Андреич, вам от меня большое стариковское спасибо.

Милорадович вздрагивает, как от удара.

КУТУЗОВ: И награда будет… своевременно.

МИЛОРАДОВИЧ: Это… против чести. За это… сражение не может быть наград.

КУТУЗОВ: Будут, будут, голубчик мой. Храбрость завсегда награждена бывает. Даже безрассудная и… бессмысленная.

В сенях слышен топот сапог. Открывается дверь, входит ПОСЫЛЬНЫЙ (24), молодой бравый поручик.

ПОСЫЛЬНЫЙ: Его сиятельству князю Михаилу Илларионовичу Кутузову от государя — представление и…

КУТУЗОВ: Слаб глазами я…

Делает жест Глинке.

КУТУЗОВ: Прочти…

Глинка берет у посыльного бумагу, разворачивает, пробегает глазами. Посыльный подходит к Кутузову.

ГЛИНКА: Представление… к ордену Святого Владимира первой степени… и…

Поднимает голову. Кутузов надевает на палец перстень с бриллиантом, который ему только что передал посыльный.

ГЛИНКА: …из рук государя.

Кутузов задумчиво гладит перстень. Потом поднимает взгляд на Милорадовича.

Милорадович резко встает и выходит из избы. Глинка непонимающе смотрит ему вслед.

НАТ. ДВОР ИЗБЫ МИЛОРАДОВИЧА — НОЧЬ

Темный двор. Смутно виднеются очертания поленницы. Где-то в хлеву (за кадром) всхрапывают лошади. Захар, позевывая, снимает с поленницы чурбаки и складывает их у большого пня. На пне лежит топор.

Набрав чурбаков, Захар берет топор, ставит чурбак на пень, размахивается и опускает топор. Чурбак со стуком раскалывается надвое.

ИНТ. ИЗБА МИЛОРАДОВИЧА — НОЧЬ

Темная маленькая клетушка. В ней рядом стоят две походные кровати. На одной из них лежит Глинка. Его глаза открыты.

С улицы (за кадром) слышится размеренный стук топора. Глинка закрывает глаза.

За кадром — ржание лошадей, крики, треск льда, грохот пушек. Глинка открывает глаза.

Тишина. С улицы (за кадром) слышен размеренный стук топора. Глинка поворачивает голову в сторону второй кровати.

На второй походной кровати лежит Милорадович. Его глаза закрыты. С улицы (за кадром) слышен размеренный стук топора. С каждым ударом ресницы Милорадовича едва заметно вздрагивают.

НАТ. ДВОР ИЗБЫ МИЛОРАДОВИЧА — УТРО

В центре двора стоит Захар и держит за длинную привязь серую в яблоках лошадь Милорадовича. Лошадь расседлана и рысью бежит по кругу. Захар подгоняет ее, изредка цокая языком.

На ступеньках крыльца сидит Милорадович в бурке, накинутой на рубашку, и курит трубку, следя глазами за лошадью. Рядом стоит Глинка в полном обмундировании и тоже смотрит на лошадь, вертя в руках конверт.

Молчание.

ГЛИНКА: Нестерпимо сознавать участие свое… в поражении русского оружия.

МИЛОРАДОВИЧ (усмехаясь): Мон дьё. Так и написал?

ГЛИНКА: Н-нет…

Оба смотрят на бегущую лошадь. Молчание.

МИЛОРАДОВИЧ: Имение родительское где?

ГЛИНКА: Под Смоленском. Село Сутоки.

МИЛОРАДОВИЧ: Хорошие места.

Молчание. Оба смотрят на бегущую лошадь. Захар причмокивает, переводя лошадь в галоп.

ГЛИНКА: А… ваше, Михаил Андреевич?

МИЛОРАДОВИЧ: Вороньки? В Полтавской губернии.

Захар поворачивается и смотрит на Милорадовича, сидящего на крыльце. Между ними пробегает лошадь. Захар продолжает смотреть на Милорадовича, перехватывая привязь лошади за спиной.

ГЛИНКА: Хорошие места… говорят.

МИЛОРАДОВИЧ: Хорошие.

Пауза. Захар смотрит на Милорадовича. Между ними снова пробегает лошадь, Захар снова перехватывает привязь за спиной.

МИЛОРАДОВИЧ: Знаешь, Глинка, чем смывается горечь поражения?

Глинка смотрит на Милорадовича.

МИЛОРАДОВИЧ: Кровью победы. И все.

Захар отворачивается от Милорадовича вслед за лошадью. Глинка вертит конверт в руках, в конце концов кладет его на перила крыльца. Открывает рот, как будто хочет что-то сказать. Закрывает рот.

ГЛИНКА: Разрешите… идти?

Милорадович кивает. Глинка медлит, потом спрыгивает вниз с крыльца, как в воду. Лошадь, пробегающая мимо, пугается, храпит и встает на дыбы, таща за собой Захара на натянувшейся привязи.

Милорадович поворачивает голову и смотрит на конверт на перилах крыльца.

ТИТР: «Киев, 1812 год».

ИНТ. КАБИНЕТ В ГУБЕРНАТОРСКОМ ДВОРЦЕ — ДЕНЬ

Большой резной стол весь завален бумагами. За столом сидит Милорадович (41), обхватив голову руками — примерно в той же позе, в какой сидел Александр среди генералов после поражения под Аустерлицем.

Рядом, за отдельным небольшим столом, сидит секретарь Милорадовича — ТИМОФЕЕВ (28), чопорный чисто выбритый молодой человек. Он что-то быстро пишет гусиным пером.

В центре комнаты стоят двое: купец СОЗЫКИН (54), приземистый толстый мужик с окладистой бородой, и приказчик ПОЖИГАЙЛО (38), тощий длинный человек с жидкими длинными волосами. Они говорят почти одновременно, почти кричат.

ПОЖИГАЙЛО: А должок за поставленную по договору муку-с?

СОЗЫКИН: Подавиться мне твоей мукой!

ПОЖИГАЙЛО: Позвольте-с!.. 30 кулей по 2 рубля 15 копеек за куль!..

СОЗЫКИН: Глаза мои не видели твою муку!

ПОЖИГАЙЛО: Глаза не видели, а руки брали, брали-с. (Милорадовичу) Извольте видеть, ваше высокоблагородие господин генерал-губернатор, 64 рубля с полтиною!

Милорадович смотрит на него, не отрывая рук от головы.

СОЗЫКИН (Милорадовичу): А я ему говорил, ваше высокоблагородие, и сын мой Иван говорил, что лавка моя будет отдана в использование не менее чем за 50 рублей в год! Каковые он мне не уплатил!

Милорадович переводит взгляд на Созыкина, все так же держась руками за голову.

ПОЖИГАЙЛО: А я не производил торговли-с! Торговли в лавке не было-с!..

СОЗЫКИН: Да за три года проживания на квартире он должен 10 рублей за каждый год, а всего 30 рублей, да за лавку 50…

ПОЖИГАЙЛО: Не было торговли!..

СОЗЫКИН: Хоть и не было, а лавка была занята товаром!

В кабинет входит ЗАХАР. Он несет кипу бумаг и конвертов. Он идет между спорщиками к столу Милорадовича, стараясь ничего не выронить.

ПОЖИГАЙЛО: Двадцять портків! Та наче хто відгриз! Не товар, кажу тобі!

СОЗЫКИН: Та ти, холєра ясна, будеш мені розказувати що то є товар?!

Милорадович смотрит на Захара с надеждой, весь подается вперед.

МИЛОРАДОВИЧ: Почта?

Захар кивает.

МИЛОРАДОВИЧ: От государя?.. Из Петербурга?..

Захар смотрит на Милорадовича.

ПОЖИГАЙЛО: Щоб тебе злидні обсіли! Трясця твоєї матері! Не товар портки!..

СОЗЫКИН: Щоб тобі зіньки повилазили! Щоб тебе грім побив! Щоб тобі ноги всохли! Якщо портки не товар, то і цілковий— не гроші!

ТИМОФЕЕВ (невозмутимо): Прошения, ваше высокоблагородие.

Захар сваливает свою ношу на стол Милорадовичу. Бумаги, конверты ровным слоем покрывают весь стол.

Милорадович смотрит на конверты.

ПОЖИГАЙЛО: Якщо цілковий не гроші — хробака тобі в рота!

СОЗЫКИН: Щоб тобі рачки лазити, бісова личина!

Милорадович смотрит на конверты, потом на спорщиков.

МИЛОРАДОВИЧ (Тимофееву, на плохом французском): Что они говорят?

ТИМОФЕЕВ (невозмутимо, по-французски): Штаны — не товар, ваше высокоблагородие.

МИЛОРАДОВИЧ (по-французски): Что?

Пауза.

ТИМОФЕЕВ (по-русски): Воюют-с.

Пауза.

Милорадович вскакивает. Спорщики испуганно притихают.

Милорадович сдержанным шагом подходит к окну, распахивает тяжелые шторы. В лицо ему бьет яркий солнечный свет. Милорадович зажмуривается.

НАТ. ХОЛМ ПОД КИЕВОМ — ДЕНЬ

Яркий солнечный день. На вершине холма верхом на великолепной серой в яблоках лошади сидит Милорадович в мундире, при орденах. На шее у него — две яркие шелковые шали: синяя и зеленая. Он смотрит вниз — там, под холмом, разворачивается боевым порядком полк солдат. На них — русская форма.

Милорадович достает из ножен саблю.

МИЛОРАДОВИЧ: Вперед!

Он пришпоривает лощадь и бросается вниз с холма. За ним с холма бежит пеший полк. На солдатах — русская форма. В руках у них вместе штыков — палки.

НАТ. ПОД ХОЛМОМ — ДЕНЬ

Басинский поднимает красный флажок. Полк русских солдат под холмом опускается на одно колено и выставляет вперед деревянные палки на манер ружей.

БАСИНСКИЙ: Це-е-ельсь!

КАТ

Милорадович скачет во весь опор с холма. За ним бегут солдаты с палками.

КАТ

Басинский резко опускает флажок.

БАСИНСКИЙ: Огонь!

КАТ

Милорадович скачет с холма.

Тишина. Слышен только топот копыт его лошади.

МИЛОРАДОВИЧ: В штыки!

КАТ

Цепь солдат, бегущая за Милорадовичем, сшибается с цепью, стоящей под холмом. Слышен сухой стук палок друг о друга, приглушенные ругательства. На всех одинаковая форма, все бестолково топчутся на месте, не понимая, где «свои», где «чужие». Кто-то спотыкается о чужую палку, падает.

Новобранец ДАНИЛА ДАВЫДОВ (18), тощий нелепый парень с торчащими из-под кивера ушами, задевает палкой старого солдата ТИХОНА (40) и сшибает с него кивер. Тихон оборачивается, толкает его в грудь. Данила толкает Тихона.

Милорадович наблюдает за этим людским месивом, сжав зубы.

МИЛОРАДОВИЧ: Федулов! Тихонов! Михайлов! Убит! Из строя.

Трое солдат выбираются из толпы. Остальные продолжают толкаться.

Милорадович пришпоривает лошадь и въезжает в толпу солдат. Он плашмя бьет Данилу по плечу. Тот удивленно оборачивается.

МИЛОРАДОВИЧ: Убит!

Тихон улыбается. Милорадович плашмя бьет саблей по плечу Тихона. Тот поднимает голову.

МИЛОРАДОВИЧ: Убит!

Милорадович продолжает размахивать саблей. Слышны глухие удары и охи солдат.

МИЛОРАДОВИЧ: Убит! Убит! Убит!.. Не отступать!.. Держаться!.. Убит!..

Солдаты недоуменно смотрят на Милорадовича, потирая ушибленные саблей места.

Милорадович оглядывается назад, на холм.

На холме никого нет.

ИНТ. БЕСЕДКА В ГРУЗИНО — ДЕНЬ

Под изящным навесом накрыт роскошный чайный стол: ветерок колышет легкую белую скатерть, солнечные зайчики пляшут на серебре и хрустале посуды.

За столом сидит Александр (35) и Аракчеев (43). Аракчеев смотрит на государя. Государь пьет чай и смотрит, прищурившись, куда-то в сторону.

Молчание.

АЛЕКСАНДР: Хороша.

Аракчеев поворачивается и смотрит туда же, куда смотрит государь.

Во все стороны от беседки расходятся лучами идеально ровные аллеи с одинаково постриженными деревцами. Возле одного из деревцов рядом с беседкой стоят два МУЖИКА в одинаковой форме, похожей на военную, и НАСТАСЬЯ ШУМСКАЯ (28), красивая черноволосая крестьянка в опрятном платье. Они о чем-то разговаривают.

Настасья оборачивается, смотрит на беседку, улыбается. Александр улыбается в ответ. Настасья поворачивается обратно к мужикам.

Александр оборачивается к Аракчееву. Лицо Аракчеева ничего не выражает.

АЛЕКСАНДР: Хороша твоя… усадьба.

АРАКЧЕЕВ (без улыбки): Докладывают, что Бонапарт стоит у реки Неман.

Пауза.

Александр прихлебывает чай и смотрит, как Настасья показывает мужикам на ветки деревца. Одна из веток надломлена и висит. Мужики переглядываются. Настасья улыбается. Александр улыбается тоже.

АРАКЧЕЕВ: Михайло Ларионович уж скоро неделя как замирился с Ахмед-пашой. Не пора ли ему да Багратиону выехать из Бухареста…

Александр резко встает, отходит от стола, подходит к перилам беседки. Смотрит на Настасью.

АЛЕКСАНДР: Все в делах… Настасья твоя. Чай пить нейдет.

Аракчеев смотрит за спину государю: там мужики что-то говорят Настасье. Она слушает их, потом показывает рукой в сторону конюшни. Мужики, помедлив, идут туда. Настасья за ними.

АРАКЧЕЕВ: Французская война тяжким бременем для казны станет…

Александр не оборачивается.

АЛЕКСАНДР: Ежели случится.

Аракчеев молча наклоняет голову.

Пауза.

АЛЕКСАНДР: Возьми ты ее, Алексей Андреич, в свои руки.

Аракчеев слегка наклоняет голову, глядя мимо государя на Настасью: она заворачивает за угол конюшни.

НАТ. КОНЮШНЯ — ДЕНЬ

Ворота конюшни открыты, на пол, засыпанный сеном, льется солнечный свет. Лошади в стойлах храпят, высовывают морды.

За кадром — хриплый мужской стон и женские невнятные причитания.

Внезапно за кадром раздается резкий свист хлыста, удар — и хриплый мужской стон. Лошади беспокойно мечутся в стойлах. Снова раздается свист, удар и стон. Потом снова. Поверх всего — невнятные женские причитания.

Лицо Настасьи: она смотрит прямо перед собой и довольно улыбается. Потом кивает.

Снова раздается свист хлыста, удар, стон. Женские причитания.

ИНТ. КАБИНЕТ В ГУБЕРНАТОРСКОМ ДВОРЦЕ — УТРО

Милорадович сидит за столом, заваленным бумагами и конвертами, обхватив голову руками, и смотрит прямо перед собой. В центре кабинета стоят два КУПЦА — лысый с чубом и длинноволосый с окладистой бородой. Они размахивают руками и спорят о чем-то. Их голосов не слышно.

За небольшим отдельным столом сидит секретарь Тимофеев и невозмутимо зачитывает бумагу.

ТИМОФЕЕВ: Осьмнадцатого мая сего года купец Абрам Каминский подал жалобу на купца Олексея Осипова о взыскании с последнего долга за поставленные бочонки в количестве пятидесяти рублей тридцати осьми копеек…

Милорадович переводит взгляд в центр комнаты — там стоит уже другая пара купцов: рыжий и черноволосый. Они ожесточенно спорят, размахивая руками.

ТИМОФЕЕВ (за кадром): Купец Иванов от уплаты денег отпирается, однако представленных Собакиным свидетелей не отрек и согласился опросить их без присяги…

Милорадович смотрит в окно. В окно льется яркий солнечный свет.

ТИМОФЕЕВ (за кадром): Свидетели подтвердили иск шинкаря Засядько о доставке сала, на что по жалобе оного постановлено взыскать искомую им сумму в двенадцать рублей семьдесят пять копеек…

Милорадович переводит взгляд в центр комнаты. Там стоит толстая баба в платке и ожесточенно спорит с тощим мужиком в кафтане.

ТИМОФЕЕВ (за кадром): Мещанка Кобелева пояснила, что от долга своего не отказывается, но желает уплатить его после продажи принадлежащего ей товара…

Милорадович смотрит в окно, не мигая. Солнечный свет становится все ярче и ярче. На глазах Милорадовича выступают слезы, но он не моргает.

Солнечный свет становится ослепительно ярким.

Вспышка. Полная тьма.

Молчание.

ИНТ. КАБИНЕТ В ГУБЕРНАТОРСКОМ ДВОРЦЕ — ДЕНЬ

В кабинете полутьма: шторы на окнах плотно задернуты. На месте резного стола стоит софа. На софе лежит Милорадович: под головой у него — подушка, на глазах — черная повязка.

У изголовья софы на стуле сидит Тимофеев и невозмутимо зачитывает бумагу.

ТИМОФЕЕВ: Рассмотрена жалоба мещанина Брюхова о взыскании с мещанки Сатанеевой пяти рублей осьмнадцати копеек за порчу новых портков и кафтана, а к сему еще исподнего…

Милорадович поворачивает голову к спинке софы.

ИНТ. ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ — ДЕНЬ

По роскошным анфиладам императорского дворца быстрым шагом идет Аракчеев. У него в руках бумага. Перед ним открываются одни двери за другими.

Он прибавляет шагу.

ИНТ. ГУБЕРНАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ — ДЕНЬ

По гораздо менее роскошным анфиладам губернаторского дворца быстро идет Захар. Он распахивает двери сам. Иногда двери застревают, Захар налегает плечом. Половицы скрипят под его сапогами.

ИНТ. ПОКОИ АЛЕКСАНДРА — ДЕНЬ

За кадром — звук распахнувшейся двери. Александр поднимает голову от стола — он писал бумагу. Он в шелковом халате поверх рубашки.

ИНТ. КАБИНЕТ В ГУБЕРНАТОРСКОМ ДВОРЦЕ — ДЕНЬ

В кабинете стоит запыхавшийся Захар. Он раскрывает рот, но ничего не может сказать. Губы его дрожат.

Тимофеев смотрит на Захара с ужасом.

Милорадович в черной повязке на глазах поворачивает голову в сторону Захара.

ИНТ. ПОКОИ АЛЕКСАНДРА — ДЕНЬ

Александр смотрит на Аракчеева. Тот кивает.

АРАКЧЕЕВ

Государь…

Рука Александра непроизвольно дергается и задевает чернильницу. Чернильница опрокидывается, заливая черным белый лист бумаги на столе.

ИНТ. КАБИНЕТ В ГУБЕРНАТОРСКОМ ДВОРЦЕ — ДЕНЬ

Милорадович срывает с глаз повязку, вскакивает. Подбегает к Захару, обнимает его, звонко целует.

Потом подбегает к окну, распахивает шторы. Комнату заливает солнечный свет.

МИЛОРАДОВИЧ (с восторгом): Мон дьё!..

Бросается прочь из кабинета. Захар бежит за ним.

ГОЛОС МИЛОРАДОВИЧА: Резервы посадить на подводы! Скорейшим маршем… Государь под Смоленском!..

Тимофеев смотрит на дверь — она медленно закрывается. Лицо его совершенно невозмутимо, только слегка дергается правый глаз.

НАТ. ДОРОГА ПОД СМОЛЕНСКОМ — ДЕНЬ

Тяжелое колесо от телеги катится по пыльной дороге. За колесом медленно, спотыкаясь, бредут ноги в лаптях, сапогах, женских ботиках. За кадром — женский плач, причитания, иногда стоны.

Вся дорога занята вереницей подвод, на которых вповалку лежат раненные. Между подводами бредет бесконечная река горожан и крестьян с узлами и тюками — беженцы.

Вместе с беженцами идут солдаты и офицеры русской армии — все в копоти, растерянные, но старающиеся сохранить строй. Они отступают.

Вдалеке, на холме на берегу реки поднимается гигантское зарево — горит Смоленск.

Против движения людского потока и солдат по дороге пробивается Милорадович на лошади. Лошадь храпит, пугаясь стонущих на подводах раненных, Милорадович ее резко осаживает, продвигается дальше. Что-то спрашивает у бредущих вокруг крестьян (слов не слышно), они пожимают плечами. Иногда показывают назад, на зарево Смоленска. Милорадович продвигается дальше.

На одной из подвод сидит, свесив ноги, молоденький РЕКРУТ (18). Голова его обвязана грязным бинтом, сквозь который выступила кровь. На плечи его криво наброшена шинель. Он скрючился, обнимая свою правую руку: из-под шинели видно забинтованное плечо. Рекрут раскачивается всем телом в такт толчкам подводы и что-то шепчет, глядя прямо перед собой широко раскрытыми глазами. В его зрачках отражается пожар Смоленска.

Рядом с ним шагает КРЕСТЬЯНИН (34) с узлом, в обгоревших лохмотьях. Он идет прыгающей дерганной походкой, стараясь заглянуть в лицо рекруту на подводе.

КРЕСТЬЯНИН: Слышь, служивый…

Рекрут раскачивается и шепчет.

КРЕСТЬЯНИН: У тебя орден есть?

Рекрут шепчет.

КРЕСТЬЯНИН: Солдатский Егорий… сказывают, святой оберег. Огонь его не берет…

Рекрут раскачивается и шепчет.

КРЕСТЬЯНИН: А коли ты крепостной, так с Егорием вольную дают… Али брешут? А?

Крестьянин подпрыгивает, пытаясь заглянуть рекруту в лицо, хватается за рукав его шинели.

Шинель сползает и падает на дорогу. Крестьянин останавливается как вкопанный и смотрит, как удаляется и теряется в толпе подвода, на которой сидит рекрут.

Рекрут раскачивается и шепчет. Левой рукой он обнимает пустое пространство в районе своего живота: правой руки у него нет от плеча, только неловко торчит культя, обмотанная окровавленным бинтом.

ГОЛОС МИЛОРАДОВИЧА (за кадром): Не из Сутоки?.. Поместье Глинков… Из Сутоки? Нет?..

Крестьянин поднимает голову. Над ним возвышается Милорадович верхом на лошади.

МИЛОРАДОВИЧ: Село Сутоки знаешь? Там поместье…

Лицо крестьянина озаряется улыбкой.

КРЕСТЬЯНИН: Глинки, Николая Ильича, да сынков… Сергея Николаича, Федора Николаича…

МИЛОРАДОВИЧ: Ну?..

КРЕСТЬЯНИН: Так сгорело же у нас все… Вот…

Крестьянин поднимает узел. Милорадович меняется в лице.

Новая толпа беженцев увлекает крестьянина за собой, отделяя его от Милорадовича. Милорадович дергает повод, пытаясь догнать крестьянина, но лошадь застревает между толкающимися людьми.

МИЛОРАДОВИЧ (кричит): А господа?.. Господа?..

Крестьянин поднимает над головой свой узел. Его толкают, он опускает узел и теряется в толпе. Милорадович смотрит ему вслед.

ИНТ. ШТАБНАЯ ИЗБА — ВЕЧЕР

В тесной клетушке за маленьким столом сидит Кутузов. Перед ним с краю стола — чугунок вареной картошки, помидоры, огурцы, хлеб. Он ест.

Тут же на столе разложены карты. Вокруг стола толкутся, едва помещаясь, генералы русской армии, в том числе БАРКЛАЙ (51) и БАГРАТИОН (47). Напротив Кутузова стоит Милорадович.

КУТУЗОВ (жуя): Молодец, Михайло Андреич. Воистину… крылатый генерал. В четыре дня поспеть!..

МИЛОРАДОВИЧ: Я опоздал.

КУТУЗОВ: К этому?..

Показывает надкусанным огурцом на карту, где отмечен Смоленск.

КУТУЗОВ: Этого мы еще все… наглядимся.

БАГРАТИОН: Ваше сиятельство, со свежими частями генерала Милорадовича мы можем перейти в наступление и отбить Смоленск…

КУТУЗОВ: Видишь, голубчик… Спас ты нас всех. Государь…

Милорадович вздрагивает и смотрит на Кутузова.

МИЛОРАДОВИЧ: Государь при армии?

КУТУЗОВ: …тебя не забудет.

БАРКЛАЙ (Милорадовичу, тихо): Государь уехал в Можайск третьего дня.

КУТУЗОВ: А нам теперь под прикрытием твоих орлов спокойнее… отступать.

Возмущенные возгласы среди генералов.

БАГРАТИОН: Пока жив хоть один солдат, я не отдам приказа…

КУТУЗОВ (повышая голос): До самого Можайска!

Смотрит на Милорадовича, который единственный среди генералов молчит.

КУТУЗОВ: Что скажешь, голубчик Михайло Андреич? Отдашь сей приказ? Или, как Петр Иванович, головы солдатские под Смоленском сложить хочешь?

В избе повисает тишина. Милорадович смотрит на Кутузова. Все генералы смотрят на Милорадовича.

Милорадович поворачивается — и встречается взглядом с ненавидящим взглядом Багратиона.

Кутузов опускает голову к еде, с треском откусывает от огурца, заедает картошкой.

НАТ. ДОРОГА — УТРО

По дороге походным строем идут русские полки. За ними тянутся подводы с пушками и припасами. Над дорогой стоит пыль, солдаты чеканят шаг.

Данила Давыдов шагает в строю, все время не попадая в ногу. Тихон, шагающий за ним, толкает его в спину всякий раз, как Данила сбивает шаг.

ДАНИЛА: А я из-под Вязьмы… Деревня Трушино. Там река у нас… А вы… Тихон Матвеич?..

Тихон толкает его в спину.

ДАНИЛА: Не отсюда, да?..

Солдатские ноги чеканят шаг в дорожной пыли.

ДАНИЛА (за кадром): Вот если б родные земли так ни за что французу отдавать…

Тихон молча толкает его в спину. Данила спотыкается.

НАТ. ДОРОГА — ДЕНЬ

По дороге идут русские полки. Усталые солдаты уже не так браво чеканят шаг. Многие на ходу пьют воду из фляг и обливают головы.

Данила идет, то и дело подпрыгивая на одной ноге и пытаясь поправить в сапоге портянку. Тихон идет сзади, то и дело натыкаясь на него.

ДАНИЛА: Ну, до Вязьмы-то француз не дойдет… Не дойдет, нет… До Вязьмы…

Скачет на одной ноге.

За кадром играет рожок, потом второй, третий. Тихон поднимает голову, прислушивается.

ГОЛОС ОФИЦЕРА (за кадром, вдалеке): Без привала!

Этот приказ подхватывают голоса других офицеров, он разносится по всей дороге.

Тихон толкает Данилу в спину.

ТИХОН: Поспешаем.

Данила тянет портянку из сапога и одновременно пытается шагать вперед.

НАТ. ДОРОГА — ВЕЧЕР

Сумерки. По дороге бредут усталые полки. Солдаты еле передвигают ноги, никто уже не соблюдает ни строй, ни чеканный шаг. Данила все еще пытается вытянуть из сапога портянку. Рядом с ним идет мрачный Тихон.

Данила тянет портянку, в сапоге что-то трещит — и рваная портянка остается в руках Данилы. Тихон смотрит на него, потом отворачивается.

ТИХОН: Я за бабой так не бегал, как…

Сплевывает на дорогу. Поднимает глаза.

Мимо него проезжает на крестьянской лошади Захар и внимательно смотрит на Тихона.

За кадром вдалеке играет рожок, потом второй, третий.

ИНТ. ПАЛАТКА МИЛОРАДОВИЧА — НОЧЬ

На большом полковом барабане разложена карта местности. Милорадович сидит на перевернутом ведре, положив ноги на другое перевернутое ведро, и при свете свечи рассматривает карту, пальцами постукивая по надписи «МОЖАЙСК». Она обведена чернильным кругом. Рядом — надпись поменьше: «БОРОДИНО»; она выглядывает из-под пальцев Милорадовича, когда он поднимает руку.

Вокруг барабана с картой, неловко пригнувшись, чтобы не задевать полог палатки головами, стоят Басинский (уже в форме полковника) и поручик ВАСИН (24).

БАСИНСКИЙ: Разведчики доносят, один авангардный полк. Идет скорым маршем.

МИЛОРАДОВИЧ: След в след?

Басинский наклоняет голову.

МИЛОРАДОВИЧ: Сколько им дашь?

Пауза.

БАСИНСКИЙ: День… от силы два, ваше высокопревосходительство.

Пауза.

Милорадович задумчиво постукивает пальцами по карте.

ВАСИН: Но ведь дочь сиятельного графа Орлова-Чесменского, ваше высокопревосходи-тельство! Героя турецких кампаний…

МИЛОРАДОВИЧ (резко): Славы захотелось, поручик? Слава — она вся вот здесь!

Стучит пальцем по надписи «МОЖАЙСК» на карте.

МИЛОРАДОВИЧ: Здесь, с государем! В атаку против Бонапарта ходить! А не девиц по усадьбам сторожить…

В палатку протискивается Захар. Басинский и Васин удивленно на него огядываются.

МИЛОРАДОВИЧ: Захар! Умыться мне с перехода…

Захар оглядывается по сторонам, замечает ведро, на котором лежат ноги Милорадовича.

БАСИНСКИЙ: Славы в том мало… А вот… рыцарства, ваше превосходительство!..

Захар выдергивает ведро из под ног Милорадовича. Тот от неожиданности едва удерживается на втором ведре.

БАСИНСКИЙ: Ах ты старый хрыч…

Поднимает руку, чтобы ударить Захара.

МИЛОРАДОВИЧ: Полковник!

Басинский смотрит на Милорадовича. Тот постукивает пальцами по надписи «МОЖАЙСК», глядя на Басинского.

МИЛОРАДОВИЧ: С рассветом занимайте усадьбу.

Васин радостно улыбается. Басинский наклоняет голову, тоже улыбаясь. Захар с ведром выходит из палатки.

НАТ. ПАРК В УСАДЬБЕ ОРЛОВОЙ-ЧЕСМЕНСКОЙ — УТРО

Между ухоженными деревьями, по аккуратным дорожкам парка снуют солдаты с ведрами и дровами. Кто-то ставит палатки. Над деревьями поднимается дым от костров походных кухонь.

По главной аллее верхом на серой в яблоках лошади едет Милорадович. С ним полковник Басинский, поручик Васин и еще несколько ОФИЦЕРОВ.

БАСИНСКИЙ: Графиня живет затворницей. В усадьбе только приживалки да челядь…

Милорадович смотрит по сторонам — его солдаты разбивают лагерь между декоративными кустами. Девушки-крестьянки в ярких сарафанах наблюдают за ними из-за деревьев, перешептываются. Расседланные лошади жуют листья на кустах. Слышна веселая перекличка солдат, стук топоров.

МИЛОРАДОВИЧ: Сколько, ты говоришь, французский авангард?

Басинский оглядывается на Васина. Васин подъезжает поближе.

ВАСИН: Никак не более тысячи штыков, ваше высокопревосходительство.

Милорадович оглядывает многолюдный лагерь, разбитый в парке. Под одним из деревьев сидит Данила в одном сапоге, положив босую ногу себе на колено, и рассматривает кровавую мозоль, качая головой. Рядом сидит Тихон, курит махорку. Неподалеку стоит ДЕВУШКА-КРЕСТЬЯНКА (16); на голове у нее красный платок в белый горох. Она смотрит на Данилу, склонив голову.

За деревьями вдруг мелькает женская фигурка в белом платье: она быстро идет параллельно главной аллее, то пропадает, то вновь появляется. Милорадович следит за нею глазами.

БАСИНСКИЙ: Они вышлют разведчиков, сосчитают наши штыки и поворотятся. Всей задержки день, от силы два. Солдаты хоть отдохнут…

За кадром, поверх голосов солдат и стука топоров, чуть слышен женский смех и нежный веселый голос — тот же, который был слышен в самых первых кадрах.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС (по-французски): Я с вами… Вот, возьмите мою руку…

Данила поднимает голову, замечает девушку в платке, улыбается. Та улыбается в ответ. Данила протягивает ей руку. Девушка подходит ближе. Тихон сплевывает. Девушка осторожно садится рядом с Данилой на траву, теребит платок.

Милорадович вглядывается в просвет между деревьями, где мелькает фигурка в белом платье.

МИЛОРАДОВИЧ: А ну как более?

Васин и Басинский переглядываются.

БАСИНСКИЙ: То есть… как?

Милорадович смотрит на Басинского.

МИЛОРАДОВИЧ: А ну как более тысячи штыков?

Он оборачивается — фигурка в белом платье исчезла. Смотрит по сторонам — ее нигде нет, везде только солдаты.

Данила показывает девушке рваную окровавленную портянку, которую он вытащил из сапога. Девушка ойкает и прижимает ладошки ко рту.

МИЛОРАДОВИЧ: Оборонительные редуты, что ли, разворачивать в этом… англицком парке?

Он резко пришпоривает лошадь и переводит ее в легкий галоп. Басинский и Васин скачут за ним.

ИНТ. ГОСТИНАЯ В УСАДЬБЕ — ДЕНЬ

В роскошных золотых канделяблях — высокие свечи, они не горят. Все стены в полутемной мрачноватой гостиной увешаны картинами — это старинные парадные портреты (в том числе — Екатерины II, Елизаветы I, Павла I, братьев графов Орловых) и картины старых голландских мастеров. Повсюду слегка помпезная роскошь — шелковые диваны, тяжелые хрустальные люстры, большие зеркала. Сквозь приоткрытые бархатные портьеры в гостиную пробивается солнечный свет.

У стены стоит Милорадович. Он смотрит на большой портрет Екатерины II, слегка задрав голову. На шелковом диване сидит Басинский. Он украдкой гладит обивку рукой, рассматривает канделябр тут же на резном столике.

Милорадович поворачивается к Басинскому, видит его руку на обивке.

Басинский замечает его взгляд, быстро кладет руку себе на колено. Крякает, ерзает на диване, как будто принимает позу поудобнее.

Милорадович усмехается, снова поворачивается к портрету.

ГОЛОС АННЫ (за кадром, по-французски): Господа! Я бесконечно признательна вам за ваше решение…

Милорадович оборачивается. Басинский вскакивает с дивана и вытягивается.

В дверях гостиной стоит АННА ОРЛОВА (27), хрупкая стройная женщина с большими грустными глазами, в простом белом платье. Она стоит в луче света, который падает от окна, так что ее белое платье сияет в полутемной гостиной. Милорадович смотрит на нее, не отрываясь.

Анна подходит к нему, протягивает ему руку, улыбается. Милорадович медленно берет ее за руку.

АННА (по-французски): Я надеюсь, вы останетесь…

Милорадович не спускает с нее глаз. Анна перестает улыбаться.

АННА (по-французски): …на ужин?..

Милорадович медленно наклоняется, целует ей руку. Анна вздрагивает, убирает руку чуть поспешнее, чем это было бы вежливо.

ГОЛОС БАСИНСКОГО (за кадром, по-французски): Да. Да, конечно.

Анна смотрит на Басинского. Улыбается, отходит от Милорадовича и подходит к Басинскому, протягивает ему руку. Басинский припадает губами к ее руке.

Милорадович смотрит на них.

ИНТ. СТОЛОВАЯ — ВЕЧЕР

Во главе роскошно накрытого большого стола сидит Анна. Слева от нее — Басинский, справа — ПРИЖИВАЛКА (42), полноватая старая дева в очках. Напротив Анны сидит Милорадович. Он не сводит глаз с Анны.

АННА (по-французски, Басинскому): Отец считал, что женщина в силу природы своей не способна даже мысленно прикоснуться к военному делу…

МИЛОРАДОВИЧ (на плохом французском): Военное дело есть наивысшее искусство, богом созданное для преумножения… преумножения…

Не может подыскать слово, смешивается и замолкает.

Неловкая пауза. Анна и Басинский смотрят на Милорадовича.

Басинский крякает.

БАСИНСКИЙ (улыбаясь, по-французски): А как же Орлеанская… Дева?

Приживалка вздрагивает. Анна улыбается Басинскому.

АННА (по-французски): Женщина, по мнению папá, создана для того, чтобы преумножать красоту в мире.

Милорадович разрезает ножом на тарелке кусочек мяса — чуть резче, чем нужно.

БАСИНСКИЙ (по-французски): Отец ваш истинно был мыслитель. Философ.

Слышится резкий скрежет металла о фарфор. Анна смотрит на Милорадовича. Тот поднимает нож от тарелки: мясо на его тарелке искромсано в мелкие куски.

АННА (по-французски): Но и на войне есть место бесконечно красивым вещам.

БАСИНСКИЙ (по-французски): Что же графиня считает красивым в нашем военном деле?

Пауза.

Милорадович поднимает глаза и встречается взглядом с улыбающейся Анной. Переводит взгляд на Басинского — тот тоже смотрит на него и ждет.

МИЛОРАДОВИЧ (на плохом французском): Да. Да… абсолютно.

Пауза.

Анна смотрит на Милорадовича.

АННА (по-русски): Милосердие… Петр Николаевич.

Милорадович смотрит на Анну.

АННА (по-русски): Давайте лучше поговорим о милосердии.

Анна поворачивается к Басинскому. Он улыбается и берется за вилку с ножом. Милорадович свой нож сжимает в руке и осторожно кладет рядом с тарелкой.

Вдруг дверь в столовую с грохотом распахивается. На пороге стоит запыхавшийся поручик Васин. За ним — ПРИСЛУГА (30), толстая тетка в сарафане, которая пытается его удержать.

ПРИСЛУГА: Не велено… столовают!.. не велено…

Васин вырывается из рук прислуги и делает шаг вперед. Он раскрывает рот, как рыба, вынутая из воды, подбородок его трясется.

Все оборачиваются к нему. Васин смотрит то на Милорадовича, то на Басинского.

Молчание.

МИЛОРАДОВИЧ: Поручик?..

ВАСИН: К усадьбе подошел… корпус Мюрата. Двадцать пять… тысяч…

За кадром — звон, как будто на тарелку уронили что-то металлическое. Все оборачиваются на Басинского. Тот недоуменно поднимает нож и вилку, которые держит в руках: у него все в порядке.

Милорадович смотрит на приживалку. В ее дрожащей руке зажат расколотый хрустальный бокал, из которого выливается красное вино. Оно бежит по ее дрожащим пальцам, стекает в тарелку, которая расколота надвое упавшим на нее тяжелым серебряным ножом, и расплывается бордовыми пятнами на белоснежной скатерти.

НАТ. ГАЛЕРЕЯ — НОЧЬ

Милорадович стоит, держась за перила галереи, и смотрит в парк. В ярком свете луны тени деревьев, пересекающие парковые дорожки, кажутся резкими, черными.

Тишина.

БАСИНСКИЙ (за кадром): Ваше высокопревосходительство, умоляю… не губите.

Милорадович оборачивается. У него за спиной стоят Басинский и Васин. Оба вытянулись во фрунт, руки обоих лежат на эфесах сабель.

Милорадович смотрит на руку Васина: его пальцы слегка дрожат.

МИЛОРАДОВИЧ: Что, поручик… Не хочется умирать… за дочь героя турецких кампаний?

Пауза.

Васин всхлипывает и мотает головой. Басинский смотрит на него мельком.

БАСИНСКИЙ: Прикажите отступить, Михайло Андреевич… Фуражиры ведь… даст бог, не тронут здесь никого.

За кадром — скрип открывающейся двери. Темную галерею разрезает широкий луч теплого света, проходит по лицу Милорадовича, высвечивает испуганное лицо Васина, мрачное лицо Басинского. Гаснет.

МИЛОРАДОВИЧ: С рассветом развернуться боевым порядком.

Пауза. Басинский смотрит на Милорадовича.

МИЛОРАДОВИЧ (саркастически): Вышлют разведчиков, сосчитают наши штыки — и поворотятся.

БАСИНСКИЙ: Государь ожидает нас в Можайске…

МИЛОРАДОВИЧ (резко): Выполнять!

Басинский разворачивается и с грохотом сбегает с галереи в парк. Васин мгновение медлит, потом сбегает вслед за ним.

Милорадович снова поворачивается к парку, смотрит, как Басинский и Васин скачут на лошадях по аллее; по ним скользят резкие черные тени деревьев.

ГОЛОС АННЫ (за кадром): Мой отец ставил воинскую доблесть превыше всего.

Пауза.

Милорадович не оборачивается.

ГОЛОС АННЫ (за кадром): Он любил войну…

МИЛОРАДОВИЧ: А… вы?

Рядом с Милорадовичем появляется фигурка в призрачном белом платье — это Анна, она тоже облокачивается о перила и смотрит в парк.

АННА: Война проявляет лучшее и худшее в человеке. Вы и сами это прекрасно знаете.

Милорадович смотрит на Анну. Она смотрит на деревья в парке.

АННА: Мужчина на войне превращается в рыцаря. Честного, сильного, благородного…

Милорадович поворачивается к Анне всем телом.

АННА: И есть лишь одно ужасное, отвратительное качество души человеческой, которое проявляется именно на войне. И нигде больше.

Анна поворачивается к Милорадовичу и смотрит ему прямо в глаза. Милорадович смотрит на нее. Медленно, как во сне, берет ее за руки.

АННА (медленно): Безрассудная жертвенная храбрость.

Милорадович отдергивает руки от ее рук, как будто взялся за раскаленный металл.

МИЛОРАДОВИЧ: Она вам… отвратительна?

Анна делает шаг к Милорадовичу. Тот отступает. Анна делает еще один шаг, берет его за руку. Милорадович застывает, закрывает глаза, потом снова открывает их и смотрит на свою руку в руке Анны.

АННА: Я вас прошу, Михаил Андреевич. Ради меня.

Милорадович смотрит, как Анна берет его руку в обе руки. Потом поднимает глаза на нее. Анна смотрит на него в упор, ее глаза неожиданно очень близко.

АННА: Уходите.

Пауза.

Милорадович смотрит на Анну.

МИЛОРАДОВИЧ: Вы просите… невозможного.

Пауза.

Анна отпускает руку Милорадовича.

Слышится шелест платья, быстрый стук каблуков по лестнице галереи, скрип гравия на дорожке в парке.

Милорадович смотрит на свои руки — они пусты. Пальцы отбрасывают резкие черные тени на ладони.

Милорадович смотрит в парк. Там, между резкими черными тенями деревьев, мелькает призрачная фигурка в белом платье.

НАТ. ЛАГЕРЬ В ПАРКЕ — УТРО

Рожок играет сбор. Палатки свернуты; солдаты грузят их на подводы.

Полки, выстроенные походным порядком, занимают половину парка и дорогу, ведущую за ворота усадьбы. Тихон становится в строй и видит, что место перед ним пусто.

Данила в полной выкладке, со штыком и ранцем, стоит под деревом и обнимает рыдающую девушку-крестьянку: на голове у нее — красный платок в белый горох. Он неловко пытается ее утешить, похлопывает по спине.

ДАНИЛА: Ну не реви… не реви… французы — добрые…

Девушка рыдает еще громче. Она стаскивает с себя платок, утирается им и отдает его Даниле. Тот смотрит на платок непонимающе.

Непонятно откуда взявшийся Тихон отвешивает Даниле подзатыльник. Данила оборачивается.

ДАНИЛА: Тихон Матвеич… Так я ж…

Извиняющимся жестом показывает на рыдающую девушку с платком. Тихон отвешивает ему еще один подзатыльник.

ТИХОН: Бери, дурень.

Данила берет у девушки платок. Девушка улыбается сквозь слезы. Данила улыбается в ответ. Девушка закрывает лицо рукавом, поворачивается и убегает. Данила смотрит ей вслед, потом резко садится и стаскивает с себя сапог. На ноге у него нет портянки.

Милорадович верхом на лошади смотрит, как строятся его полки. Рядом с ним на лошадях — Басинский и Васин.

БАСИНСКИЙ: Ваше высокопревосходительство… Спасибо.

Милорадович морщится.

МИЛОРАДОВИЧ: Труби.

Васин машет рукой. Раздаются военные рожки. Полки начинают двигаться вперед, постепенно выходят на дорогу за ворота усадьбы.

Милорадович оглядывается на дом. На веранде виднееся призрачная фигурка в белом платье.

Солдатские сапоги маршируют в пыли. Катятся тяжелые колеса телег.

Белая фигурка на веранде поворачивается и исчезает в дверях дома.

МИЛОРАДОВИЧ (Басинскому): Есть ли… обходная дорога?

БАСИНСКИЙ: Окрест усадьбы? Есть. Низиною вдоль реки… Да только она опять сюда выходит.

Милорадович смотрит на исчезающие за воротами полки, потом на дом. На веранде никого нет.

МИЛОРАДОВИЧ: Сколько верст, ежели кругом?

БАСИНСКИЙ: Верст пять…

С беспокойством смотрит на Милорадовича. Тот снова оглядывается на усадьбу.

МИЛОРАДОВИЧ: Прикажи полкам идти в обход.

Басинский смотрит на Милорадовича, потом на Васина. Васин пожимает плечами.

БАСИНСКИЙ: Ваше высокопревосходительство… обходная дорога никуда не ведет.

МИЛОРАДОВИЧ: Это мы еще посмотрим.

Смотрит на Басинского. Басинский пожимает плечами и пришпоривает лошадь.

НАТ. КУСТЫ У ДОРОГИ — ДЕНЬ

В небольшом овраге в кустах лежат трое солдат во французской форме: это ПЬЕР (26), ДЖАКОМО (22) и ГУСТАВО (24). У Пьера в руках лист бумаги, он перечеркивает в нем угольком ряды из вертикальных черточек, по пять черточек за раз. Шевелит губами, считает. Джакомо и Густаво лениво смотрят на дорогу.

За кустами видна дорога, по которой нескончаемым потоком шагают русские полки.

ГУСТАВО (по-французски, с акцентом): Это всего лишь русский авангард, Пьетро. Что тут считать?

Пьер шевелит губами, зачеркивает свои черточки. Густаво потягивается. Джакомо поправляет ветки кустов, чтобы было лучше видно.

ГУСТАВО (по-французски): Все. Сиеста.

Пьер мельком взглядывает на него.

ПЬЕР (по-французски): Сейчас пройдут — тогда… сиеста.

Джакомо смотрит, как Тихон толкает в спину Данилу. Тот спотыкается. Из правого сапога Данилы свисает кусок красного в белый горох платка.

ДЖАКОМО (по-итальянски): Странная все-таки форма у этих русских…

Густаво смотрит на дорогу.

ПЬЕР (по-французски): Что он сказал?

ГУСТАВО (по-французски): Сиеста.

ПЬЕР (по-французски): Он не сказал слова «сиеста».

ГУСТАВО (по-французски): В итальянском языке есть много слов для обозначения сиесты.

ДЖАКОМО (по-итальянски, радостно): Сиеста? Си!

Пьер хмурится, шевелит губами, считает.

НАТ. НИЗИНА — ДЕНЬ

Заросшая высокой травой и низкими кустами дорога. По ней идут полки солдат — с трудом, протаптывая себе путь в высокой растительности. Лошади тянут застревающие в траве подводы.

Потный Данила толкает застрявшую подводу в гору. Рядом с ним — потный Тихон. На колесо подводы намоталась трава. Тихон штыком режет ее, Данила налегает. Слышится треск травы, подвода сдвигается с места. Данила и Тихон вместе с ней выходят на пригорок и оглядываются. За ними — заросшая бурьяном дорога в низине, по всей длине которой русские полки сражаются с зарослями.

Данила смотрит вперед — впереди расстилается пыльная дорога мимо усадьбы. Впереди видны русские полки.

Данила смотрит на Тихона.

ДАНИЛА: Мы же тут уже…

Тихон молча отвешивает ему подзатыльник.

НАТ. КУСТЫ У ДОРОГИ — ДЕНЬ

Между ветвями кустов видна дорога, по которой продолжают идти русские полки.

Пьер заполняет своими черточками весь лист бумаги и переворачивает его. Джакомо и Густаво переглядываются. Густаво смотрит на солнце — оно поднялось в зенит.

НАТ. ВОРОТА УСАДЬБЫ — ДЕНЬ

Милорадович верхом на лошади в тени деревьев, смотрит, как мимо усадьбы идут русские полки. К нему подъезжает запыхавшийся Басинский.

БАСИНСКИЙ: Ваше высокопревосходительство…

Милорадович смотрит на Басинского. Тот медлит, потом набирается храбрости.

БАСИНСКИЙ: Полдень уже.

Милорадович смотрит на солнце — оно в зените.

МИЛОРАДОВИЧ: Продолжайте.

Басинский смотрит на него, потом молча поворачивает лошадь и уезжает.

НАТ. КУСТЫ У ДОРОГИ — ДЕНЬ

Пьер зачеркивает последние пять палочек на своем листе — лист полностью заполнен, места больше нет. Он опускает бумагу и смотрит на дорогу.

По дороге идут русские полки.

Пьер смотрит на Густаво. Тот смотрит на него, потом переводит взгляд на Джакомо. Джакомо смотрит на дорогу.

В строю русских идет Данила. Из его сапога свисает кусок красного в белый горох платка.

ДЖАКОМО (по-итальянски): А этого русского я уже видел…

Густаво смотрит на дорогу — там идут русские солдаты. Данилы среди них нет.

ПЬЕР (по-французски): Что он сказал?

ГУСТАВО (по-итальянски): Какого?

ДЖАКОМО (по-итальянски): Ну, того… с красной тряпкой на левой ноге.

ГУСТАВО (по-итальянски): На правой ноге, идиот. Не знаешь, где право, где лево?

ДЖАКОМО (по-итальянски): Твоя мать-проститутка зачала тебя от паршивого дворового кобеля на задворках скотобойни!

ПЬЕР (по-французски): Что он сказал?

Пауза.

ГУСТАВО (по-французски): Сказал, что все русские на одно лицо.

Пьер смотрит на дорогу. По дороге идут русские полки.

ИНТ. ИЗБА В СТАВКЕ МЮРАТА — ДЕНЬ

Повсюду разбросан крестьянский скарб — вышитые рушники, ведра, подушки-думки. В углу — полка с иконой Богородицы и погасшей лампадкой. Под иконой — засохшие полевые цветы и несколько яблок.

Над столом, вытащенным на середину маленькой комнатки, стоит, склонившись, МЮРАТ (44) — красивый мужчина в щегольском мундире и орденах. Он смотрит в разложенную перед ним карту.

Все разговоры в этой сцене — по-французски.

МЮРАТ: По нашим сведениям, небольшой русский авангард продвигался к Можайску. Откуда здесь целая армия?!

Мюрат поднимает глаза. Напротив него стоит, вытянувшись во фрунт, Пьер.

ПЬЕР: Ваше величество… Русские называют Милорадовича крылатым генералом.

Мюрат прищуривается.

МЮРАТ: Вы хотите сказать, поручик… он прилетел?

Пьер вытягивается еще сильнее. Мюрат закатывает глаза, замечает икону в углу, подходит. Медлит, потом берет с полки под иконой яблоко, надкусывает его. Жует.

ИНТ. ДОМ ОРЛОВОЙ-ЧЕСМЕНСКОЙ — ДЕНЬ

По роскошным анфиладам дома быстро идет Милорадович. Перед ним семенит прислуга, распахивая одни двери за другими. Милорадович придерживает саблю рукой. Его сапоги чеканят шаг по зеркальному паркету, в котором отражается солнце, льющееся в окна.

Прислуга распахивает перед ним последнюю дверь и кланяется. Милорадович входит в малую гостиную.

ИНТ. МАЛАЯ ГОСТИНАЯ — ДЕНЬ

В светлой комнате с простым, но элегантным убранством у окна сидит Анна в белом кисейном платье. Она оборачивается.

Милорадович застывает на середине комнаты, не решаясь подойти.

МИЛОРАДОВИЧ: Корпус Мюрата… французы ушли, сударыня.

Анна смотрит на Милорадовича. Улыбается. Милорадович улыбается в ответ.

АННА: Вы победили… без единого выстрела.

МИЛОРАДОВИЧ: За вас… я бы дрался до последней капли крови.

Анна смотрит на него. Вдруг в ее лице что-то ломается, она зажимает рот рукой и отворачивается. Плечи ее дрожат.

Милорадович смотрит на нее. Потом нерешительно подходит. Тянется к ее плечам рукой, не решается коснуться их.

МИЛОРАДОВИЧ: Сударыня… Анна… Алексеевна…

Анна поворачивается и смотрит на него. Ее лицо спокойно, глаза сухи.

АННА: Вы, быть может, знаете… Я была помолвлена.

Милорадович быстро убирает руку от ее плеча, кладет ладонь на эфес сабли.

МИЛОРАДОВИЧ (ровно): Не имел чести.

АННА: Жених мой… обещал вернуться ко мне… с победою…

Пауза.

Рука Милорадовича сжимается на эфесе сабли.

АННА: С полей Аустерлицских.

Анна смотрит на стену. Милорадович поворачивается туда же — там висит парадный портрет Николая Каменского на лошади.

МИЛОРАДОВИЧ: Каменский…

Пауза.

Милорадович решительно становится перед Анной на одно колено, берет ее за руку.

МИЛОРАДОВИЧ: Анна… Анна Алексеевна… Я…

Анна смотрит на него с легкой грустной улыбкой.

АННА: Я буду… молиться за вас, Михаил Андреевич.

Она высвобождает руку, встает, идет бесцельно по комнате. Подходит к софе — на ее спинку брошена белая шелковая шаль.

Милорадович поднимается, следит за ней глазами.

Анна берет шаль, пропускает ее между ладонями. Шаль скользит по ее коже.

АННА: Я буду молиться за вас… в скиту.

Милорадович замирает. Он смотрит, как белый шелк шали скользит между пальцами Анны.

МИЛОРАДОВИЧ: Вы слишком… молоды и прекрасны, чтобы…

Он натыкается на взгляд Анны и осекается.

МИЛОРАДОВИЧ: Подождите, пока я… прошу вас.

Анна смотрит на него внимательно.

АННА: Если бог даст, Михаил Андреевич… Берегите себя.

Она проходит мимо него, вкладывает ему в руки шаль, выходит из комнаты. Милорадович смотрит ей вслед. Поднимает руку с шалью — рука сжата в кулак.

Милорадович смотрит на свой сжатый кулак. Потом стонет и хватается левой рукой за правую: у него спазм, он пробует, но не может разжать себе пальцы.

Посреди большой светлой гостиной на зеркальном паркете стоит, согнувшись, Милорадович. Он обнимает свою правую руку всем телом. В его правом кулаке зажата белая шаль. Милорадович раскачивается. У него вырывается глухой стон.

НАТ. ДОРОГА ПОД МОЖАЙСКОМ — ВЕЧЕР

По обеим сторонам дороги — темные поля. Между ними скачет небольшой конный отряд: он сопровождает закрытый экипаж, запряженный четверкой лошадей. На углах экипажа висят фонари.

ГОЛОС КУТУЗОВА (за кадром): Позиция, в которой остановился я при деревне Бородине в 12 верстах вперед Можайска, одна из наилучших. Слабое место сей позиции, которое находится с левого фланга, постараюсь я исправить, усилясь новыми войсками, прибывшими вчера с господином генералом от инфантерии Милорадовичем.

Экипаж проезжает темную деревню — глухие окна без света, пусто, тихо. Из-за забора одной избы с лаем выскакивает небольшая собака, бежит за кортежем.

ИНТ. ЭКИПАЖ — ВЕЧЕР

В экипаже, привалясь к стене, сидит Александр. У него в руках письмо и лучина: при свете лучины он читает.

ГОЛОС КУТУЗОВА (за кадром): Желательно, чтобы неприятель атаковал нас в сей позиции. Тогда имею большую надежду к победе. Но ежели он, найдя мою позицию крепкой, маневрировать станет по другим дорогам, ведущим к Москве…

За кадром слышится лай собаки. Александр отрывается от письма, раздвигает шторы окна, смотрит в окно.

За окном — чернота.

Александр смотрит прямо перед собой — напротив него сидит Аракчеев. За окном слышен лай собаки, глухой топот копыт.

Молчание.

АЛЕКСАНДР: Исход сражения неясен.

АРАКЧЕЕВ: Неясен, ваше величество.

Пауза.

АРАКЧЕЕВ: Но ежели Бонапарт у Бородина разобьет светлейшего князя Кутузова — это… не так страшно…

Александр смотрит на Аракчеева.

АРАКЧЕЕВ: …как если бы он разбил государя императора при армии.

Александр смотрит в окно. За окном — чернота и лай собаки, навязчивый, через равные промежутки, не отстающий. Александр морщится, трет висок. Аракчеев смотрит на него.

Аракчеев стучит тростью в потолок экипажа. В окне с его стороны появляется лицо ОФИЦЕРА. Аракчеев наклоняется к нему и что-то тихо ему говорит.

Александр продолжает смотреть в окно. За окном слышен лай собаки.

Вдруг за кадром — выстрел, отчаянный визг собаки.

Визг удаляется. Александр смотрит в окно. Его лицо спокойно.

За кадром — выстрелы, пушечная канонада, крики солдат, ржание лошадей — звуки сражения.

НАТ. БОРОДИНСКОЕ ПОЛЕ — УТРО

Поле затянуто пушечным дымом. Оглушительная канонада, крики, ржание. В дыму мелькают силуэты солдат — бегущие и падающие.

Из дыма появляется Милорадович на лошади. У него на шее развеваются три шали — зеленая, синяя и белая. Он скачет во весь опор, пригнувшись к шее лошади. Вокруг него свистят пули. За ним скачет конный эскадрон с саблями наголо — в том числе АРТАМОН МУРАВЬЕВ (18).

Эскадрон Милорадовича сшибается с эскадроном французов. Звон сабель, вспышки солнца на клинках, крики.

Милорадович скачет дальше. За ним — поле, покрытое окровавленными трупами, через которые перепрыгивают всадники русского эскадрона. На поле бьется оседланная лошадь без всадника: она запуталась уздечкой в трупах. Встает на дыбы, ржет.

Милорадович и его эскадрон (в том числе — Муравьев) сшибаются с другим эскадроном французов. Крики, звон сабель.

С холма к ним бегут русские пехотинцы. Вдруг — грохот взрыва. Перед Милорадовичем взметается фонтан земли, его лошадь встает на дыбы и грохается на бок. Милорадович выползает из-под лошади, выхватывает саблю, оглядывается. Слышит стон.

На земле, придавленный перевернувшейся повозкой, лежит ПАВЕЛ ПЕСТЕЛЬ (19) в форме пехотного прапорщика. Его нога застряла под повозкой, штанина залита кровью. Он стонет.

ПЕСТЕЛЬ: Маменька… Маменька… Маменька…

Милорадович подходит к повозке, пробует ее поднять. Пестель вскрикивает.

ПЕСТЕЛЬ: Маменька!..

Милорадович оглядывается — вокруг никого. Он находит кусок оглобли, подсовывает его под повозку, как рычаг.

МИЛОРАДОВИЧ: Какого полка, прапорщик?

ПЕСТЕЛЬ: Вятского полка… Павел… Иванович Пестель…

МИЛОРАДОВИЧ (сквозь зубы): Ползите… господин Пестель.

Рывком поднимает повозку на рычаге. Пестель делает движение, кричит.

ПЕСТЕЛЬ: Не могу! Не могу!.. Маменька!..

Милорадович из последних сил держит повозку на рычаге.

МИЛОРАДОВИЧ: Ползи… черт тебя…

Чьи-то руки хватают Пестеля за плечи, в несколько рывков вытаскивают его из-под повозки. Пестель кричит.

Милорадович отпускает повозку и поворачивается.

Над Пестелем стоит Глинка (26) в военной форме. Он поднимает голову, видит Милорадовича, расплывается в улыбке. Милорадович улыбается.

НАТ. РУССКИЙ ФЛАНГ — ДЕНЬ

Милорадович и Глинка тащат Пестеля в импровизированных носилках, сделанных из шинели. Глинка впереди, Милорадович — сзади. Глинка быстро говорит и все время оборачивается.

ГЛИНКА: Не мог более сносить… Я же пожар смоленский видел, усадьбу отчую… Пошел в ополчение. Насилу главнокомандующего нагнали, уже под Вязьмой. Вас хотел разыскать — сказали, ваши полки ушли вперед… Тогда я — сразу сюда… просить вас покорно, ежели адъютантом снова к вам…

Глинка и Милорадович оказываются на небольшом холме. Глинка останавливается как вкопанный. Они с Милорадовичем смотрят вниз.

ГЛИНКА (медленно): Я… пожар смоленский видел…

Глинка и Милорадович стоят и смотрят вниз. Пестель между ними изворачивается и пытается приподняться, чтобы тоже посмотреть.

Под холмом расстилается огромное поле в тылу русских войск. Оно все заполнено трупами солдат, сложенными в ряды, и повозками с раненными. Между повозками снуют мужики, которые помогают грузить раненных — в том числе Захар.

НАТ. ПОЛЕ В ТЫЛУ — ДЕНЬ

Милорадович и Глинка грузят Пестеля на повозку с другими раненными. Им помогает Захар.

Пестель хватает Милорадовича за руку.

ПЕСТЕЛЬ: Ваше высокопревосходительство… Михаил Андреевич… Я вас до конца жизни…

Милорадович усмехается.

МИЛОРАДОВИЧ: Это вон его.

Кивает на Глинку, отцепляет руку Пестеля от себя. Пестель переводит взгляд на Глинку.

ПЕСТЕЛЬ: Поручик…

ГОЛОС ТРУБЕЦКОГО (за кадром): Генералу Милорадовичу от главнокомандующего!

Милорадович оборачивается и видит подъезжающего к нему запыхавшегося СЕРГЕЯ ТРУБЕЦКОГО (22).

ТРУБЕЦКОЙ: Поручик Семеновского полка Сергей Трубецкой, ваше высокопревосходительство.

Наклоняет голову, мельком смотрит на измазанного Глинку. Милорадович смотрит на Трубецкого снизу вверх.

ТРУБЕЦКОЙ: Главнокомандующий приказывает скорейшим порядком взять редут на левом фланге…

МИЛОРАДОВИЧ: Там же Петр Иванович… Багратион.

ТРУБЕЦКОЙ: Генерал Багратион… здесь.

Кивает на повозки с раненными. Милорадович смотрит на повозки.

ГЛИНКА: Там наших — сто пятьдесят штыков всего… рекруты, из крепостных. А у французов — пушки… Михаил Андреевич…

ТРУБЕЦКОЙ: Приказ главнокомандующего.

Пауза.

МИЛОРАДОВИЧ: Ну что ж. Я — человек подневольный… Захар! Лошадь мне… и шкатулку.

Захар убегает к виднеющимся вдалеке палаткам.

НАТ. ПОЛЕ У РЕДУТА — ДЕНЬ

Оглушительная канонада из окошек редута. Взрывы пушечных снарядов взметают фонтаны земли. Посреди этого хаоса на лошади спокойно сидит Милорадович. В руке у него шкатулка.

МИЛОРАДОВИЧ: Солдаты! Вы дрались сегодня, как львы.

Перед Милорадовичем цепью залегают солдаты, стараясь вжаться в землю и спрятаться за малейшие бугорки. Среди солдат лежат Глинка, Трубецкой и Захар. Он держит за поводья двух лошадей — Глинки и Трубецкого.

Взрыв. Лошади ржут. Захар поднимает голову.

МИЛОРАДОВИЧ: Вас мало, но вы непобедимы.

Солдаты вжимаются в землю сильнее. Милорадович оглядывает их. Открывает шкатулку, достает оттуда за яркие ленты горсть орденов — солдатских серебряных Георгиев. Поднимает их на головой. Серебряные кресты блестят под солнцем.

МИЛОРАДОВИЧ: Потому что бьетесь за свободу… земли русской!

Захар внимательно смотрит на ордена в руке Милорадовича. Солдаты поднимают головы.

МИЛОРАДОВИЧ: Что возьмете — все ваше!

Широко размахнувшись, он бросает ордена на редут. Несколько орденов падает у небольшого вала, несколько перелетает через вал и падает внутрь.

НАТ. РЕДУТ — ДЕНЬ

Французский КАНОНИР (35) поднимает блестящий серебряный крест на ленте, который только что упал к его ногам. Смотрит на него в недоумении, показывает ТОВАРИЩУ (25). Тот пожимает плечами.

Выстрел.

Во лбу товарища появляется дыра, он падает. Канонир оборачивается — и падает, заколотый штыком русского солдата, перелезшего через вал. Рука солдата вырывает Георгиевский крест из бессильных пальцев канонира.

Со всех сторон на вал взбираются и прыгают внутрь редута русские солдаты, оскаленные, озверелые, некоторые без штыков, голыми руками душат и рвут ошеломленных французов, которые пытаются защищаться.

НАТ. ВХОД В РЕДУТ — ДЕНЬ

Тишина. Милорадович, Глинка и Трубецкой друг за другом на лошадях въезжают в узкий проход между стенками вала. Их лошади переступают через трупы русских и французских солдат.

НАТ. РЕДУТ — ДЕНЬ

Редут завален трупами французов. В центре редута построился десяток русских солдат, покрытых кровью и грязью. Глинка озирается, всхлипывает. Трубецкой крестится. Милорадович смотрит на солдат. Каждый из них сжимает в кулаке орденскую ленту, перепачканную копотью и кровью.

Чья-то рука трогает Милорадовича за сапог. Он смотрит вниз.

Возле его лошади стоит Захар, покрытый грязью и копотью, как солдаты. В его левой руке — окровавленный обломок штыка. Правая сжата в кулак.

Захар медленно разжимает кулак. На ладони у него лежит погнутый георгиевский крест, покрытый копотью.

Милорадович смотрит Захару в глаза.

Пауза.

ИНТ. ИЗБА В ФИЛЯХ — НОЧЬ

Комнату освещает единственная свеча, стоящая на столе. Стол завален картами, бумагами. Тут же стоит чернильница с пером.

В полумраке вокруг стола видны табуреты, стулья, расставленные в беспорядке; они пусты. Во главе стола сидит Кутузов. Он смотрит на карту и задумчиво поглаживает перстень с бриллиантом на пальце.

Карта вся исчеркана стрелками красного и синего цветов — это направления атак при Бородино. Чуть дальше на карте — крупная надпись: «МОСКВА».

Кутузов медлит. Потом придвигает к себе лист бумаги, чернильницу, макает перо в чернила и замирает над чистым листом бумаги. На кончике пера собирается чернильная капля. Она дрожит, почти срываясь с пера на бумагу.

Кутузов отводит руку с пером в сторону. Чернильная капля капает на карту в районе Москвы. Кутузов возвращает руку с пером на место и выводит на бумаге: «ДОРОГОЙ МОЙ МИХАЙЛО АНДРЕЕВИЧ!»

НАТ. ДЕРЕВЕНСКАЯ УЛИЦА — ДЕНЬ

В пыли на дороге копаются пестрые куры. Внезапно одну из них со всей силы пинает сапог. Куры с громким кудахтаньем разлетаются в стороны.

По дороге быстро идет Милорадович с письмом в руке и с яростью расшвыривает ногами кур на своем пути. За ним почти бежит Глинка.

ГЛИНКА: Да ведь приказ… главнокомандующего, Михайло Андреевич!

Милорадович резко останавливается посреди оглушительно кудахтающих кур, Глинка почти налетает на него. Вокруг них летают куриные перья.

МИЛОРАДОВИЧ: Это приказ?! «Почтить сражением древние стены столицы и выиграть время для допущения обозов выехать из Москвы»? А?!

Глинка разводит руками и пытается что-то сказать, но тут Милорадович яростно пинает очередную курицу, та с кудахтаньем взлетает и приземляется прямо на грудь Глинке. Милорадович разворачивается и идет дальше. Глинка бросается за ним, все еще прижимая бьющуюся курице к себе.

МИЛОРАДОВИЧ: Мон дьё! Прикажи мне Кутузов драться — я бы дрался до последней капли крови. Прикажи отступать — я бы отступил. Но тут… тут же не сказано ничего, кроме того что сдача Москвы целиком ложится на мое имя!

Глинка пытается утихомирить курицу.

ГЛИНКА: Ваше высокопревосходительство… Спасение армии есть спасение всей России…

Милорадович подходит к двери дома и резко распахивает ее.

Внутри полно офицеров, в том числе Басинский и Васин. Все они оборачиваются на Милорадовича.

Тишина, прерываемая только кудахтаньем курицы в руках у Глинки. Глинка, наконец, замечает, что держит курицу, и отбрасывает ее от себя. Курица с кудахтаньем убегает.

Милорадович оглядывает офицеров.

МИЛОРАДОВИЧ

Господа! Братья… по оружию. Главнокомандующий с позволения государя возложил на нас великое дело: спасение… русской армии, а с нею и всей России.

Офицеры переглядываются.

МИЛОРАДОВИЧ: Имея не более двенадцати тысяч штыков, мы будем удерживать стотысячную силу Бонапарта, пока русские полки не пройдут через Москву. На каждого из нас будет пятеро вражеских штыков!..

ГЛИНКА (удивленно): Так ведь… осьмеро…

Милорадович смотрит на него мельком.

МИЛОРАДОВИЧ (сквозь зубы): Поручик… Я что… считать не умею?

Пауза.

Глинка смотрит на офицеров. Те ждут продолжения речи Милорадовича, переглядываются.

ГЛИНКА: Никак нет, ваше высоко… (осекается) То есть… всенепременно…

Замолкает, смешавшись.

Милорадович оборачивается к офицерам.

МИЛОРАДОВИЧ: На каждого из нас будет пятеро вражеских штыков. Но разве у французских солдат есть русская храбрость?!

ГОЛОСА ОФИЦЕРОВ: Нет… Нет!

МИЛОРАДОВИЧ: Каждый в этом корпусе, кто способен держать оружие, покроет себя славой вечной и наречется… спасителем России!

ОФИЦЕРЫ (хором): Ура-а-а-а!

Офицеры кричат, потрясая в воздухе кулаками. Милорадович смотрит на Глинку. Глинка озабоченно счищает с себя куриные перья. Милорадович вдруг широко улыбается.

НАРЕЗКА

По мокрой дороге, расплескивая грязь из луж, уныло бредут русские полки, тянутся обозы. Вдали видны купола московских церквей.

Кутузов сидит на медленно бредущей лошади. Мимо него рысью проезжает генерал, обдавая его лошадь грязью. Кутузов не реагирует.

Милорадович с саблей наголо командует атаку. Рядом с ним падает застреленный русский офицер.

Мимо Кутузова проезжает другой генерал на лошади, обдавая его грязью. Кутузов не реагирует.

Мюрат командует атаку. Густая цепь французских пехотинцев бежит по полю на редкую цепь русских солдат, отступающих к лесу. Между цепями гарцует на лошади Милорадович. Мюрат наводит на него подзорную трубу.

Мимо Кутузова проезжает на лошади Трубецкой. Оборачивается, смотрит на Кутузова.

Глаз Кутузова закрыт: он спит в седле.

КОНЕЦ НАРЕЗКИ

НАТ. СПАССКИЕ ВОРОТА — ДЕНЬ

Оглушительный звон колоколов. Улица забита людьми и повозками, гружеными самым разным скарбом — стульями, диванами, тюками, самоварами и т. д. Люди с узлами мечутся, пытаясь залезть на повозки, их оттуда спихивают хозяева повозок. Крики, ругань.

Сквозь этот хаос медленно идут русские полки, стараясь сохранять строй. Солдаты испуганно оглядываются по сторонам.

Из толпы вырывается ГОРОЖАНКА (35), расхристанная, с узлом в руке, в слезах. Она цепляется за ближайшего СОЛДАТА (21) и кричит.

ГОРОЖАНКА: Куда? Куда-а-а?! Стой!..

Солдат останавливается. Его хватает за плечо ОФИЦЕР (25), он весь трясется.

ОФИЦЕР (кричит): Держать строй! Приказ главнокоман… Убью!..

У горожанки подкашиваются ноги, она падает, все еще цепляясь за солдата. Тот поворачивается и идет дальше в строю, таща ее за собой по земле. Его лицо дрожит.

НАТ. ХОЛМ НАД МОСКВОЙ — ДЕНЬ

Милорадович и Глинка верхом на лошадях смотрят с холма на Москву. Видны Спасские ворота, через которые бесконечным потоком медленно проходят русские полки и обозы.

ГЛИНКА: Успеют?..

Пауза.

МИЛОРАДОВИЧ: Ты, Глинка, по-французски хорошо говоришь?

Глинка смотрит на Милорадовича с недоумением. Милорадович смотрит на него серьезно.

ГЛИНКА: По риторическому искусству я был первым в классе.

Милорадович смотрит на него.

МИЛОРАДОВИЧ: По риторическому… искусству?

ГЛИНКА: Словесным… баталиям.

МИЛОРАДОВИЧ: Ну… поехали, повоюем.

Поворачивает лошадь и скачет вниз с холма. Глинка, помедлив, скачет за ним.

ИНТ. СТАВКА МЮРАТА — ДЕНЬ

За изящно накрытым столом сидят Мюрат, Глинка и Милорадович. Они смеются. Вокруг стола, чуть поодаль, стоят французские ОФИЦЕРЫ и настороженно наблюдают за ними.

ГЛИНКА (со смехом, по-французски): А аббат ему и говорит: «Я не знал, что ваши солдаты тоже носят юбки»!

Мюрат, Глинка и Милорадович снова заливаются смехом.

МЮРАТ (смеясь, по-французски): Признаюсь, вы изрядно повеселили меня, поручик. В такой приятной беседе можно было бы провести целый день…

ГЛИНКА (смеясь, по-французски): Или два, ваше величество…

МЮРАТ (смеясь, по-французски): …если бы не необходимость занять этот прекрасный город. Воля императора — закон…

ГЛИНКА (улыбаясь, по-французски): Порой промедление спасает жизни. Английский драматург Шекспир показал пример тому в трагедии о Ромео и Джульете, веронских любовниках…

МЮРАТ (улыбаясь, по-французски): Кажется, это ваш Петр Великий сказал — «промедление… смерти подобно»?

Мюрат, холодно улыбаясь, смотрит на Глинку. Глинка открывает рот, чтобы ответить, но Милорадович вдруг резко хватает его за руку. Офицеры, стоящие вокруг стола, кладут руки на эфесы сабель. Милорадович смотрит в глаза Мюрату.

МИЛОРАДОВИЧ (по-русски): Если его величество король неаполитанский не удержит наступление на сутки, дав пройти через город войскам и обозам, я буду драться за каждую улицу до последнего человека. И сам подожгу город… вместе со всеми жителями.

Глинка в ужасе смотрит на Милорадовича. Милорадович смотрит в глаза Мюрату.

МИЛОРАДОВИЧ (по-русски): Переведи.

Глинка оборачивается к Мюрату. Говорит по-французски (тихо, слов почти не разобрать). Мюрат смотрит на Милорадовича.

НАТ. УЛИЦА В ЦЕНТРЕ МОСКВЫ — ДЕНЬ

На улице — ни души. На мостовой валяются какие-то тряпки, платья, битые тарелки, сломанные табуретки.

Тишина.

Эхом отдается стук копыт — по улице медленно едет Милорадович, за ним — Глинка, за ним — Басинский и Васин, другие офицеры, эскадрон. Дальше идет пехота.

Где-то вдалеке слышен многоголосый стон. Милорадович поворачивает лошадь в переулок. Глинка, помедлив, едет за ним.

НАТ. ДРУГАЯ УЛИЦА — ДЕНЬ

Милорадович с Глинкой выезжают на параллельную улицу — их оглушают стоны и крики. На тротуарах лежат носилки с раненными, которые стонут, кричат, плачут, тянут руки. Глинка в ужасе смотрит по сторонам.

МИЛОРАДОВИЧ: Подвод не хватило… Главнокомандующий передал двадцать тысяч раненных на милость Бонапарту…

В конце улицы марширует полк ополчения. Милорадович пришпоривает лошадь и едет туда. Глинка, помедлив, скачет за ним. Раненные остаются позади.

НАТ. ДРУГАЯ УЛИЦА — ДЕНЬ

По пустынной улице строем идет ополчение. В строю шагает ПЕТР КАХОВСКИЙ (16), сжимая в руках штык. Откуда-то сбоку слышится стон. Каховский поворачивает голову на звук.

У двери дома лежит раненный ОФИЦЕР (30) в распахнутой рубашке. У него забинтован живот, на бинтах — кровь. Офицер ловит взгляд Каховского.

ОФИЦЕР: Вы ведь дворянин… Помогите.

Каховский вздрагивает, замедляет шаг. Офицер приподнимается.

ОФИЦЕР: Я знаю… я вижу! Помогите…

Каховский нерешительно идет вперед. Офицер ползет за ним.

ОФИЦЕР: Прошу вас…

Каховский останавливается. Поворачивается. Идет к офицеру.

Вдруг дорогу ему преграждает Милорадович на лошади.

МИЛОРАДОВИЧ: Прапорщик! Вернуться в строй.

Каховский смотрит за спину Милорадовичу — там к ним ползет офицер, кашляя и кривясь. Каховский смотрит на Милорадовича. Делает шаг вперед.

Милорадович выхватывает пистолет и направляет его Каховскому в лоб.

МИЛОРАДОВИЧ: В строй.

Каховский смотрит на черное дуло пистолета. Не двигается.

КАХОВСКИЙ: Прапорщик народного ополчения Петр Григорьевич Каховский.

Милорадович не опускает пистолет.

МИЛОРАДОВИЧ: В строй, Петр Григорьевич.

Каховский смотрит на Милорадовича. Делает шаг назад. Поворачивается, догоняет строй, становится в строй, шагает.

Милорадович спешивается, подходит к офицеру.

ОФИЦЕР: Умоляю… я офицер… Не хочу, чтобы солдатская… пуля… Помогите…

Каховский оборачивается и видит Милорадовича, который стоит над раненным офицером, а потом медленно поднимает пистолет.

НАТ. ПОЛЕ У ДОРОГИ — ДЕНЬ

В центре золотистого пшеничного поля лежит на спине мальчик в крестьянских штанах и белоснежной рубашке. Он раскинул руки и смотрит в небо. Небо отражается в его глазах — плывут облака.

За кадром — хриплое прерывистое дыхание, стон.

ИНТ. КОМНАТА В КАЗАРМЕ — ДЕНЬ

Мужские руки быстро стягивают темный мундир с кого-то лежащего, обнажая белоснежную окровавленную рубашку.

Скомканный испачканный кровью мундир летит в угол комнаты. От него отскакивает серебряный крест — солдатский Святой Георгий. Он с дребезжанием едет по деревянному полу к двери, ударяется о порог и останавливается.

НАТ. ПЛОЩАДЬ У КОЛОДЦА — ВЕЧЕР

Зима. Посередине заснеженного пространства между колодцем и несколькими большими деревенскими домами стоит группа французских солдат. Они в летней форме, ноги их обвязаны какими-то тряпками. Французы жмутся друг к другу, дрожат и кутаются в самые причудливые предметы одежды: у кого-то кивер подвязан рваным пуховым платком, у кого-то на плечах — тонкая перина, кто-то кутается в ситцевую женскую юбку в цветочек.

В стороне у костра греются русские солдаты. Они одеты гораздо теплее, посматривают на французов угрюмо. С ними стоят и офицеры — Басинский, Васин, Глинка.

Милорадович в зимней шинели соскакивает с лошади и отдает поводья Глинке. Подходит к Басинскому.

МИЛОРАДОВИЧ: Из-под Красного?

Басинский кивает.

Милорадович всматривается в толпу французов, машет им руками. Французы переглядываются. Русские солдаты — тоже.

Милорадович продолжает махать руками французам. Несколько человек нерешительно отделяются от толпы и подходят ближе. Милорадович отходит — за ним горит костер. ФРАНЦУЗСКИЙ СОЛДАТ в наволочке, накрученной на голову, смотрит на костер.

Французский солдат медленно идет к огню. Русские солдаты и офицеры расступаются. Француз протягивает красные дрожащие руки к огню.

Все пленные фрацузы бросаются к костру, смешиваясь с русскими солдатами. Те беззлобно пихают их, слышатся возгласы «Ну-ну», «Э, ногу-то…», «Куда? Угоришь ведь…»

МИЛОРАДОВИЧ (Басинскому): Накормить их.

БАСИНСКИЙ: Так нечем, ваше высокопревосходительство. Пять кур осталось…

МИЛОРАДОВИЧ: Кур не трогать!

БАСИНСКИЙ: Так и я говорю…

МИЛОРАДОВИЧ: Это солдатам… Разделите с пленными офицерский рацион.

Глинка смотрит на Милорадовича, открывает рот — возразить.

МИЛОРАДОВИЧ: Захар!

Оглядывается — никто не отзывается на его зов.

МИЛОРАДОВИЧ: Мон дьё… забываю все время.

ГЛИНКА: Как это вы его отпустили…

МИЛОРАДОВИЧ: Он с солдатским Георгием вольную получил. В Вороньки, говорит, поеду… Как же я его удержу?

Милорадович берет свою лошадь у Глинки, тянет ее за собой, чмокает. Лошадь медленно идет за ним.

МИЛОРАДОВИЧ: Прикажи подать мне хлеба…

ГЛИНКА: Так нету, ваше высокопревосходительство.

МИЛОРАДОВИЧ: Ну, тогда чаю…

ГЛИНКА: Кончился, Михаил Андреевич.

Пауза.

МИЛОРАДОВИЧ: Значит, бурку.

Милорадович с лошадью уходят от толпы греющихся вокруг костра людей. Глинка смотрит ему вслед.

ИНТ. ИЗБА — НОЧЬ

На походной кровати у двери, завернувшись в бурку, спит Милорадович. Слышно его спокойное дыхание.

На другой походной кровати, у стены, лежит Глинка. Он переворачивается на спину — его глаза открыты. В животе у него бурчит.

За стеной глухо кудахчут куры. Глинка поворачивает голову на звук. Слушает. Потом смотрит на Милорадовича — тот спит.

Глинка осторожно встает, находит ножны, достает кинжал и крадется туда, где лежит Милорадович.

Затаив дыхание, Глинка обходит Милорадовича и крадется вдоль стены к двери. Проходит морозное окно.

В тот момент, когда лицо Глинки равняется с окном, с другой стороны стекла проступает призрачное худое лицо. Тусклые глаза смотрят через стекло прямо на Глинку.

Глинка смотрит на лицо за стеклом, его глаза расширяются. Внезапно на стекле с другой стороны появляются призрачные белые ладони. Худые пальцы царапают стекло. Глинка отшатывается, роняет кинжал; он падает с громким металлическим стуком. Милорадович открывает глаза.

Глинка показывает на окно, раскрывает рот, не в силах произнести ни слова.

НАТ. КРЫЛЬЦО — НОЧЬ

На крыльце стоит Милорадович в бурке, накинутой на рубашку, и наспех одетый Глинка с саблей в руке. Они смотрят на площадку перед крыльцом.

Площадка вся заполнена людьми — это худые бледные мужчины в лохмотьях, накрученных на французскую военную форму. Они вооружены — штыки, ружья, сабли. Впереди стоит обладатель того самого лица, которое Глинка видел в окне — доктор БАРТЕЛЕМИ (46), высокий худой мужчина, заросший, с длинными неопрятными волосами.

ДОКТОР БАРТЕЛЕМИ (по-французски): Нам сказали, здесь можно сдаться и получить… похлебку.

Милорадович смотрит на Бартелеми. Тот пытается сохранить достоинство, кутаясь в свои лохмотья. Вокруг шеи у него повязаны три шелковые шали — грязные и порванные, но когда-то яркие: синяя, зеленая и белая.

МИЛОРАДОВИЧ (по-русски, Глинке): Накормить. И… прикажи дать каждому червонец…

ГЛИНКА: Ваше высокопревосходительство!..

МИЛОРАДОВИЧ: …из моих личных денег.

Глинка смотрит на него.

МИЛОРАДОВИЧ (на плохом французском): Сколько вас?

Бартелеми смотрит на него непонимающе. Глинка смотрит на Бартелеми.

ГЛИНКА (по-французски): Сколько вас?

Бартелеми оглядывается. Площадка вся заполнена людьми, они стоят в промежутках между домами: повсюду бледные, измученные лица.

ИНТ. ОРАНЖЕРЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ДВОРЦА — ДЕНЬ

Повсюду в кадках — ярко-зеленые экзотические растения с большими яркими цветами. Они расставлены в причудливом порядке, образуя изысканный тропический пейзаж. Тяжелые цветы на тонких стеблях свисают в проходах.

Между кадками, заложив руки за спину, неторопливо идет Александр в халате, наброшенном на рубашку. Он рассматривает растения, иногда нюхает цветы.

За ним идет Аракчеев с бумагами. Он уворачивается от покачивающихся над проходом ярких цветов, раздраженно отталкивает широкие пальмовые листья от своего лица. Читает.

АРАКЧЕЕВ: Из Калужской губернии сто тысяч четвертей хлеба, крупы и овса, сто тысяч пудов солонины. Надобно двинуть к армии запасы из Трубчевска и Пскова.

Александр трогает белую лилию, растущую в кадке, кивает. Аракчеев смотрит на него мельком, снова утыкается в бумаги.

АРАКЧЕЕВ: Из Орловской губернии… сто тысяч полушубков, 100 тысяч пар сапог и прочее зимнее обмундирование только нынче поступило…

Александр недоуменно оборачивается.

АРАКЧЕЕВ: Торговцы подняли цены втрое против мирного времени.

Пауза.

АРАКЧЕЕВ: Расходы на снабжение армии еще и оттого велики, что приходится кормить пленных. Думаю, ваше величество… нужна военная реформа.

Александр рассматривает небольшую изящную пальму в кадке. Улыбается.

АЛЕКСАНДР: Много ли… пленных?

Пауза.

АРАКЧЕЕВ: Генерал Милорадович намедни захватил три тысячи человек, в том числе офицеров пятьсот и двести пушек.

Александр улыбается.

АЛЕКСАНДР: Представь его к Святому Владимиру 1-й степени… да распорядись выдать тысячу рублей.

Пауза.

АРАКЧЕЕВ: Казна ослаблена войной… государь.

Александр склоняется над очередным цветком.

Пауза.

АЛЕКСАНДР: Тогда… к Святому Владимиру 1-й степени.

Пауза.

Александр легонько трогает пальцами нежные розовые фигурные лепестки.

АРАКЧЕЕВ: Бонапарт… снова направил послов к Кутузову.

Александр замирает над цветком.

Пауза.

АЛЕКСАНДР (громче, чем нужно): Народ… не допустит мира! Никогда.

АРАКЧЕЕВ (с нажимом): Предрассудок народный… можно искоренить.

Рука Александра сминает розовые лепестки, разжимается. Сломанные лепестки опадают на доски настила. Александр смотрит на них, потом оборачивается, улыбается.

АЛЕКСАНДР: О нет, у нас народ страшен. Он в ту же минуту убьет всякого, кто вздумает говорить о мирных предложениях.

Александр идет дальше. Аракчеев идет за ним, наступая сапогами на лепестки.

ТИТР: Париж, 1814 год.

НАТ. ДОРОГА К ЛУВРУ — ДЕНЬ

В воздух взлетают облака розовых и белых лепестков — и опадают на голову и плечи Александра: он в парадном одеянии на белой лошади едет к Лувру. За ним — Константин, Аракчеев и свита в парадных мундирах и орденах, генералы (в том числе — Милорадович в парадном мундире), роскошный кортеж. Следом идут парадным строем русские полки.

По обеим сторонам дороги стоят жители Парижа. Они машут руками, кричат; женщины бросают под ноги лошади Александру цветы, осыпают его лепестками из корзинок.

Александр оглядывается по сторонам, лениво машет рукой, вызывая новую волну восторженных криков в толпе.

Вдруг из толпы почти под ноги лошади Александра вываливается девушка с корзинкой: она не удержалась в давке, и ее вытолкнули на дорогу. Лошадь храпит в испуге.

Александр натягивает поводья, расширенными глазами смотрит на девушку. Продолжает натягивать поводья на себя — сильней, чем нужно. Лошадь храпит и пятится. Александр оказывается почти внутри кортежа — лошади Константина и Аракчеева равняются с ним, почти его обгоняют. Константин удивленно смотрит на брата.

Девушка в испуге хватает из корзинки алую розу и бросает ее под ноги Александру. Алый цветок лежит на дороге перед копытами пятящейся храпящей лошади.

Аракчеев ловит рукой поводья лошади Александра. Александр смотрит на Аракчеева. Пришпоривает лошадь. Лошадь прыгает вперед, повод вырывается из рук Аракчеева. Девушка с поспешным поклоном скрывается в толпе.

Милорадович смотрит на спину Александра впереди. Спина то появляется, то скрывается за спинами других генералов, едущих впереди Милорадовича.

ИНТ. КВАРТИРА МИЛОРАДОВИЧА В ПАРИЖЕ — ДЕНЬ

По блестящему стальному клинку скользит солнечный свет, высвечивая волнистую линию заточки.

Милорадович держит в руках старинную саблю с золоченым эфесом и шелковой кистью, рассматривает клинок в лучах света, льющегося в окно.

ГОЛОС АННЫ (за кадром, по-французски): «Славная сия победа русского оружия наполняет сердце мое счастием, какое не думала я когда-либо испытать. Бог свидетель, Михаил Андреевич, я и не хотела более его испытывать».

Милорадович поворачивает клинок в руке. Солнечный свет играет на зеркальной стальной поверхности.

МИЛОРАДОВИЧ: Глинка!

Молчание.

Милорадович не отрывает глаз от клинка.

НАТ. УЛИЦА В ПАРИЖЕ — ДЕНЬ

Милорадович быстро идет сквозь радостную толпу, натыкаясь на людей. Открывает дверь трактира, заходит внутрь, почти сразу же выходит. Идет дальше.

ГОЛОС АННЫ (за кадром, по-французски): «Всю мою жизнь я была уверена, что лишь милосердие очищает душу человеческую и готовит ее ко встрече с Создателем. Теперь я знаю: в том, что раньше казалось мне отвратительным, есть чистая красота. В страдании, в смерти… в войне».

Милорадович заходит в какую-то дверь — это оказывается одежная лавка.

ИНТ. ЛАВКА — ДЕНЬ

Повсюду — яркие отрезы тканей. В лавке стоит русский ОФИЦЕР (36), рассматривает шелковый платок. Милорадович бесцельно оглядывается, улыбается офицеру. Тот вытягивается во фрунт. Милорадович смотрит на него и продолжает улыбаться. Офицер нерешительно улыбается в ответ.

К офицеру подходит ТОРГОВЕЦ (50), что-то говорит ему по-французски. Офицер хмурится, смотрит на платок, отвечает. Торговец разводит руками. Офицер снова что-то говорит.

Все эти разговоры перекрывает голос Анны за кадром.

ГОЛОС АННЫ (за кадром, по-французски): «Эту саблю Екатерина Великая подарила моему покойному отцу графу Алексею Григорьевичу за истребление турецкого флота при Чесме. Примите ее как знак моего глубочайшего расположения и надежды на то, что…»

Торговец забирает у офицера шелковый платок. Офицер опускает голову.

ОФИЦЕР (по-русски): Нешто не скинешь? Ведь жене…

Торговец улыбается офицеру.

МИЛОРАДОВИЧ: Сколько?

Офицер удивленно смотрит на Милорадовича.

ОФИЦЕР: Пятьдесят червонцев просит, ваше высокопревосходительство…

Милорадович хлопает себя по груди, по карманам, потом замечает у себя на пальце перстень с камнем, снимает его и сует в руки торговцу. Жестами показывает, что это за платок. Торговец протирает камень, удивленно смотрит на Милорадовича — но его уже нет, только в распахную входную дверь льется солнечный свет.

Торговец и офицер переглядываются, потом смотрят на дверь. Она закрывается, погружая лавку в полумрак.

ИНТ. КАЗАРМЫ С ПЛЕННЫМИ — ДЕНЬ

На узких деревянных койках, застеленных простыми шерстяными одеялами, сидят и лежат мужчины разных возрастов в поношенной французской форме — это пленные французы. Многие из них в штатском, но с наброшенными сверху французскими мундирами. Некоторые спят, другие пишут письма. На одной из коек лежит Бартелеми, он читает книгу.

Входит Милорадович, оглядывается. Пленные поднимают головы.

Тишина.

Милорадович замечает Бартелеми, который смотрит на него поверх книги. На обложке книги — надпись на французском: «ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО, НИКОЛАЙ КАРАМЗИН».

МИЛОРАДОВИЧ: Ты!..

Бросается к Бартелеми. Пленные с соседних коек в испуге разбегаются. Вокруг Бартелеми образуется пустое пространство.

БАРТЕЛЕМИ (по-французски): Я всего лишь врач… (по-русски, старательно) Вратщ…

Милорадович хватает его за плечо, рывком поднимает с койки. Книга падает на пол, страницы переворачиваются от сквозняка.

ИНТ. КВАРТИРА МИЛОРАДОВИЧА — ДЕНЬ

Милорадович сидит в кресле и гладит рукой клинок сабли. Он улыбается.

МИЛОРАДОВИЧ: Засим вечно буду вам предан… дражайшая Анна Алексеевна… и при первой возможности, как только ворочусь в имение…

Смотрит вдоль клинка на окно.

У окна за столом сидит Бартелеми с пером в руках. Он склоняется над листом бумаги и пишет.

БАРТЕЛЕМИ (по-русски, с акцентом): Щто обознатщает… за… сим?

МИЛОРАДОВИЧ (по-французски, с акцентом): После всего… что сказано.

Бартелеми кивает, пишет.

Распахивается дверь, входит Глинка. Видит Милорадовича с клинком, Бартелеми за столом. Переводит взгляд с одного на другого.

ГЛИНКА: Ваше высокопревосходительство…

Смотрит на Бартелеми, его поношенный французский мундир. Милорадович смотрит на Глинку.

ГЛИНКА: Просят… к государю…

ИНТ. ПОКОИ АЛЕКСАНДРА — ДЕНЬ

Милорадович согнулся и смотрит вниз. Там, на зеркальном паркете, стоят носками друг к другу две пары сапог. Между ними в паркете — неясное отражение лица Милорадовича.

ГОЛОС АЛЕКСАНДРА (за кадром): Ты друг солдат, Михайло Андреевич. Тебе одному среди генералов подобает носить солдатский крест.

Милорадович выпрямляется. Рядом с ним, почти лицом к лицу, стоит Александр. Милорадович улыбается.

В углу комнаты, чуть сзади, за конторкой сидит Аракчеев. Он смотрит на спину Милорадовича, вытянувшуюся перед Александром.

МИЛОРАДОВИЧ: Ваше величество…

Александр ловит взгляд Аракчеева поверх плеча Милорадовича. Отворачивается, отходит к окну.

АЛЕКСАНДР: Что есть самое твое сердечное желание теперь, после победы?

Оборачивается к Милорадовичу.

АЛЕКСАНДР: Проси.

Пауза.

Милорадович оглядывается — его сверлит глазами Аракчеев.

МИЛОРАДОВИЧ: Правду сказать, государь, сердечное мое желание… дышать чистым воздухом в Вороньках.

Александр недоуменно смотрит на него.

МИЛОРАДОВИЧ: В родительском… имении.

Пауза.

АЛЕКСАНДР: Алексей Андреич вот стремится по возвращении к себе в Грузино…

Милорадович смотрит на Аракчеева, Аракчеев — на него.

АЛЕКСАНДР: …работать над реформой армии и всего военного хозяйства. Все в делах, Алексей Андреич, все в делах…

Александр подходит к Милорадовичу.

АЛЕКСАНДР: А ты, Михайло Андреич… Кто другой знает нужды и чаяния солдат наших, как не ты — военный генерал-губернатор Санкт-Петербурга… граф… Милорадович.

Милорадович смотрит на Александра.

Пауза.

МИЛОРАДОВИЧ: Ваше величество…

АЛЕКСАНДР: Не благодари.

Поправляет на груди Милорадовича среди других орденов простой серебряный крест — солдатский Святой Георгий.

ТИТР: Санкт-Петербург, 1820 год.

ИНТ. КАБИНЕТ МИЛОРАДОВИЧА — ДЕНЬ

На большом столе разложены архитектурные планы большого здания. Над ними склонились Милорадович (49) и АРХИТЕКТОР (45) с большим циркулем в руках.

За небольшим столом у окна сидит Глинка (34) в штатском, он разбирает бумаги.

МИЛОРАДОВИЧ: А ежели галерею сделать поменьше?

Архитектор что-то отмеряет на плане циркулем.

АРХИТЕКТОР: Никак не менее трех тысяч, ваше сиятельство.

Милорадович задумывается.

ГЛИНКА: В трактире на Гороховой третьего дня случилась поножовщина.

МИЛОРАДОВИЧ (не отрываясь от плана): Задержали?

ГЛИНКА: Рядовой Семеновского полка Гуляев… с приказчиком. Из-за девки.

МИЛОРАДОВИЧ: Рядового в караульный дом до суда. (архитектору) А ежели вовсе без галереи?

АРХИТЕКТОР: В Вороньках привольный воздух, вкруг усадьбы — ландшафты… Без галереи никак невозможно…

Милорадович взглядывается в план.

ГЛИНКА: Рядовой Гуляев просит… избавить его от батогов.

Милорадович морщится.

МИЛОРАДОВИЧ: Каких еще батогов!

Пауза.

ГЛИНКА: За посещение питейных заведений…

Милорадович отрывается от плана и смотрит на Глинку.

МИЛОРАДОВИЧ: Ты в своем литературном обществе неровен час рехнулся, Федор Николаевич?

Глинка смотрит на Милорадовича.

ГЛИНКА: Распоряжение… графа Аракчеева.

Пауза.

Милорадович выпрямляется, подходит к окну. Смотрит на улицу. За окном — голые ветви деревьев и заснеженная улица.

МИЛОРАДОВИЧ: Рядового Гуляева до суда — не трогать. (про себя) Ландшафты…

Глинка улыбается. Ловит серьезный взгляд Милорадовича, поспешно наклоняется к бумагам.

НАТ. ПОДЪЕЗД ДОМА МИЛОРАДОВИЧА — ДЕНЬ

Со ступеней красивого двухэтажного особняка сбегает Милорадович в шубе, накинутой на мундир. Из-под шубы блестят ордена.

Он прыгает в стоящие у подъезда сани. Кучер трогает лошадей.

ИНТ./НАТ. ТРАКТИР — ДЕНЬ

За грязным маленьким столиком у окна сидит неприметный мужчина средних лет в кафтане, с аккуратной бородкой — это фискал ГРИГОРИЙ ПЕРЕТЦ (40). Перед ним стоит почти полная кружка с пивом. Он смотрит в окно.

В окне видно, как сани с Милорадовичем отъезжают от подъезда.

Перетц быстро делает несколько больших глотков подряд из кружки, стоящей перед ним на столе. Встает, бросает на стол несколько монет, выходит.

Кружка, наполовину полная пивом, остается стоять на столе.

ИНТ. ПРИЕМНАЯ АРАКЧЕЕВА — ДЕНЬ

В комнате с низким каменными потолком почти нет мебели — только два дивана и несколько кресел друг напротив друга. На диванах и креслах неподвижно сидят придворные — мужчины, преимущественно преклонного возраста, в дорогих сюртуках.

В мертвой тишине гулким эхом отдаются шаги и звон шпор: по приемной прохаживается Милорадович в мундире, при орденах, со шпорами. Шпоры звякают при каждом его шаге.

Придворные следят за ним глазами, не смея повернуть головы. Пожилой ПРИДВОРНЫЙ с дорогой тростью смотрит на Милорадовича, неодобрительно сжав губы. Милорадович смотрит на его пальцы, лежащие на набалдашнике трости: они мелко дрожат.

Дверь бесшумно отворяется. Глаза всех придворных устремляются на появившегося на пороге СЛУГУ. Пожилой придворный закрывает глаза и задерживает дыхание.

СЛУГА: Господин военный генерал-губернатор граф Михайло Андреевич Милорадович!

Пожилой придворный шумно выдыхает и открывает глаза.

Милорадович проходит в дверь вслед за слугой. Дверь закрывается.

ИНТ. КАБИНЕТ АРАКЧЕЕВА — ДЕНЬ

Крайне аскетичная обстановка: письменный стол, несколько стульев, конторка. За столом сидит Аракчеев с пером в руке. Он поднимает голову, улыбается.

АРАКЧЕЕВ: Михайло Андреич! В добром ли здравии?..

МИЛОРАДОВИЧ: Не жалуюсь.

Милорадович оглядывается — все стулья стоят за спиной Аракчеева, сесть не на что. Переступает с ноги на ногу; шпоры звякают.

МИЛОРАДОВИЧ: Рассмотрел ли государь мое…

АРАКЧЕЕВ: Как же, как же-с…

Достает из-под бумаг письмо, взглядывается в него. Поднимает глаза.

АРАКЧЕЕВ: Жалованье за три года вперед… плюс столовые деньги… Усадебное строительство — дорогое удовольствие, Михайло Андреевич… ох, дорогое…

Милорадович смотрит на стулья за спиной Аракчеева. Аракчеев слабо улыбается, макает перо в чернильницу, вынимает, держит на весу.

АРАКЧЕЕВ: Но я уверен, что государь посмотрит благосклонно… учитывая ревность вашу… к служению отечеству.

Милорадович наклоняет голову, нетерпеливо переступает с ноги на ногу. Звякают шпоры. Аракчеев смотрит на Милорадовича.

АРАКЧЕЕВ: Сказывают, вы благоволите… искусствам. Перестроили императорские театры. Покровительствуете поэзии…

МИЛОРАДОВИЧ: Театры обошлись всего лишь в…

АРАКЧЕЕВ (чуть громче): Молодым стихотворцам, в особенности?

Пауза.

Аракчеев смотрит на Милорадовича.

АРАКЧЕЕВ: Популярный у молодежи поэт Александр Пушкин вызвал любопытство у самого государя. Знаете, чем?

МИЛОРАДОВИЧ: Стихами, Алексей Андреевич?

Аракчеев берет со стола бумагу, смотрит в нее.

АРАКЧЕЕВ: Совершенно верно. Возмутительными стихами, Михайло Андреевич. Ода… «Вольность». Читана на собрании… Общества любителей российской словесности, от семнадцатого февраля сего года. Вот, изволите видеть…

Пауза.

Милорадович решительно подходит к столу Аракчеева, обходит его, берет один из стульев, придвигает его к столу, садится рядом с Аракчеевым, заглядывает ему в бумагу.

Аракчеев резко отодвигается от него вместе со стулом. Перо, которое Аракчеев держит в руке, проводит кривую черту на бумаге, которая лежит на столе.

МИЛОРАДОВИЧ: «Склонитесь первые главой под сень надежную Закона, и станет вечной стражей трона народов вольность и покой»…

Хмыкает. Аракчеев смотрит на него.

АРАКЧЕЕВ: Стихотворца сего… надлежит арестовать — и в Сибирь.

Милорадович смотрит на него.

МИЛОРАДОВИЧ: Поэзия есть безобидная забава юношества… граф.

Пауза.

АРАКЧЕЕВ: Адъютант ваш, полковник Глинка, кажется…

Милорадович кивает.

АРАКЧЕЕВ: …тоже любитель поэзии?

Милорадович смотрит на Аракчеева. Аракчеев смотрит в другую бумагу, которую взял со стола — ту самую, на которой теперь кривая чернильная черта.

АРАКЧЕЕВ: На собрании литературного общества присутствовали: полковник Павел Иванович Пестель, князь Сергей Петрович Трубецкой, князь Сергей Григорьевич Волконский, полковник Артамон Захарович Муравьев, отставной поручик Петр Григорьевич Каховский…

Аракчеев делает паузу, смотрит на Милорадовича. Милорадович медлит, потом протягивает руку за бумагой. Аракчеев отдает ему список.

Милорадович смотрит в бумагу. От верхнего края списка тянется кривая чернильная черта. Под ней в столбик, друг под другом, написаны имена декабристов. Последняя фамилия в списке — «ПОЛКОВНИК ФЕДОР НИКОЛАЕВИЧ ГЛИНКА».

Милорадович поднимает глаза на Аракчеева. Тот смотрит на него с усмешкой.

ИНТ. ГОСТИНАЯ В ДОМЕ МИЛОРАДОВИЧА — ВЕЧЕР

Небольшая уютно обставленная комната с камином. В камине горит огонь. В кресле у камина сидит Милорадович в халате на рубашку и смотрит в огонь. Поднимает глаза — в другом кресле сидит Глинка в штатском, читает журнал.

Молчание.

В камине стреляет уголек. Милорадович смотрит на Глинку, Глинка смотрит в журнал. Переворачивает страницу.

МИЛОРАДОВИЧ: Завтра я никого не принимаю.

Глинка кивает, не отрываясь от журнала.

МИЛОРАДОВИЧ: Пушкина привезут… для беседы.

Пауза.

Глинка переворачивает страницу, не поднимая глаз.

Милорадович встает, подходит к двери, открывает ее.

МИЛОРАДОВИЧ (уже на пороге): И квартиру его… обыщут.

Выходит.

Глинка переворачивает страницу. Потом опускает журнал, смотрит в огонь.

ИНТ. КВАРТИРА ПУШКИНА — НОЧЬ

В небольшой печи горит огонь. Чьи-то руки поспешно бросают в огонь рукописи — лист за листом. Потом в огонь летят целые тетради. Их страницы переворачиваются в огне — они исписаны от руки стихами.

За кадром — прерывистое испуганное дыхание.

Одна из рукописей никак не займется огнем. За кадром — поспешные удаляющиеся шаги, лязг чего-то железного, быстрые приближающиеся шаги. Чьи-то руки ворочают рукопись в огне кочергой. Она нехотя загорается.

За кадром — всхлип.

НАТ. ПЕРЕУЛОК У ДОМА ПУШКИНА — НОЧЬ

В глухом переулке, куда выходят окна флигеля небольшого дома, темно и пусто. Не сразу заметен человек в полушубке, прислонившийся к забору. Человек с аккуратной бородкой подносит руки в рукавицах к лицу, греет их дыханием — это Перетц.

Он смотрит вверх: все окна темные, кроме крайнего левого окна на втором этаже. Внутри как будто горит огонь и мечется чья-то тень.

ИНТ. КАБИНЕТ МИЛОРАДОВИЧА — ДЕНЬ

Кабинет залит холодным дневным светом. За столом сидит Милорадович, в углу за отдельным небольшим столом — Глинка.

В центре комнаты на стуле с независимым видом, положив ногу на ногу, сидит АЛЕКСАНДР ПУШКИН (19), кудрявый юнец с бакенбардами.

Молчание. Пушкин смотрит в сторону.

МИЛОРАДОВИЧ: Мне ведь велено, молодой человек, взять вас и забрать все бумаги. Но я счел более… деликатным пригласить вас к себе…

Пушкин демонстративно пожимает плечами.

ПУШКИН: Благодарю вас, граф, за ваше полицейское гостеприимство.

Милорадович вздыхает.

МИЛОРАДОВИЧ (Глинке): Полковник, скажите полицмейстеру, пусть едут на квартиру к господину Пушкину…

ПУШКИН (торжествующе): Да! Пусть едут. У меня на квартире все равно ничего не найдется! Я все сжег! сей же ночью все…

Слышится стук — это Глинка уронил перо, забрызгав чернилами лежащие перед ним бумаги.

Пушкин оборачивается, встречается взглядом с Глинкой, меняется в лице, замолкает. Смотрит на Милорадовича. Потом снова на Глинку.

ПУШКИН: Я… Ваше сиятельство…

Милорадович внимательно смотрит на Пушкина.

ПУШКИН: Все найдется… здесь.

Пальцем показывает себе на лоб. Снова оглядывается на Глинку.

ПУШКИН: Прикажите… подать бумаги. Я… напишу все, что когда-либо сочинил.

Пауза.

ПУШКИН: Разумеется, кроме печатного.

Милорадович улыбается.

КАТ

Пушкин сидит за столом Милорадовича и сосредоточенно пишет. Милорадович стоит у окна и читает с листа.

КАТ

Пушкин чешет пером голову, шевеля губами — вспоминает строчку. Милорадович присел на подоконник, дочитывает до конца лист, кладет его на стопку листов справа от себя, берет лист из стопки слева, читает.

КАТ

Пушкин ищет чистую бумагу на столе — все исписано. Глинка приносит ему кипу чистых листов, кладет перед ним. Они мельком встречаются взглядами, оба отводят глаза. Пушкин смотрит на Милорадовича.

Милорадович сидит на окне и читает, грызя ногти. Доходит до конца листа, хмыкает, берет следующий.

КАТ

За окном смеркается. Пушкин сидит за столом и смотрит на Милорадовича.

Милорадович сидит в той же позе на подоконнике и читает листы.

Входит Глинка с канделябром. Он хочет поставить канделябр на стол перед Пушкиным, потом ставит его на подоконник рядом с Милорадовичем. Тот, не отрываясь от листов, наклоняется поближе к свету.

ИНТ. ПОКОИ АЛЕКСАНДРА — ДЕНЬ

Милорадович бережно кладет на стол Александру толстую стопку исписанных листов. Александр поднимает глаза.

МИЛОРАДОВИЧ: Здесь все, что разошлось в публике. Но вам, государь, лучше этого не читать.

Александр улыбается.

АЛЕКСАНДР: Спасибо, Михайло Андреевич… за заботу.

Небрежно берет листы и не глядя протягивает их куда-то в сторону — их принимает невесть откуда взявшийся Аракчеев. Милорадович смотрит на Аракчеева.

АЛЕКСАНДР: Что же вы сделали с автором?

МИЛОРАДОВИЧ: Объявил ему от имени вашего величества… прощение.

Аракчеев меняется в лице.

Пауза.

АЛЕКСАНДР: Не рано ли?

Милорадович смотрит на него. Александр вздыхает.

АЛЕКСАНДР: Ну, коли так… распорядимся иначе. Снарядить Пушкина в дорогу, выдать ему прогоны и с подобающим чином… отправить служить.

Аракчеев смотрит на Александра. Александр поворачивается к нему.

АЛЕКСАНДР: На юг.

Аракчеев смотрит на Милорадовича. Тот улыбается.

Аракчеев разворачивается, подходит к камину и бросает рукопись в огонь. Взметается столб искр, листы начинают обугливаться, строчки на них пропадают в пламени.

Аракчеев смотрит на Милорадовича. Милорадович смотрит на пламя.

ИНТ. ГОСТИНАЯ В ДОМЕ ТРУБЕЦКОГО — ВЕЧЕР

В роскошной гостиной собралось высшее общество: мужчины во фраках, женщины в бальных платьях. У стены стоит рояль, на нем играет ЕКАТЕРИНА ТРУБЕЦКАЯ (23), красивая наивная девушка. Играет она хорошо. Все слушают, затаив дыхание.

Среди слушающих — Пестель (30), Артамон Муравьев в мундире гусарского полковника (26), Глинка. В углу, не сразу заметен в толпе — Каховский (27). Муравьев ловит взгляд Пестеля, направленный на Глинку. Кивает. Пестель смотрит на Каховского. Тот качает головой. Пестель смотрит на Трубецкого, который стоит, облокотившись на рояль, и влюбленными глазами смотрит на жену. Екатерина улыбается ему, не прекращая играть.

Пестель подходит поближе к Глинке и становится у него за спиной.

Глинка увлечен музыкой, смотрит на пальцы Екатерины, бегающие по клавишам рояля.

ПЕСТЕЛЬ (шепотом): Полковник…

Глинка вздрагивает, но продолжает смотреть на пальцы Екатерины.

ГЛИНКА (быстрым шепотом): Говорят, Михайло Михайлович Сперанский воротился из сибирской ссылки… ищет благосклонности государя…

Екатерина играет на рояле.

ГОЛОС ПЕСТЕЛЯ (за кадром): Бросьте светские разговоры. Ваше решение..?

Глинка не поворачивает головы.

Пальцы Екатерины бегают по клавишам рояля все быстрее.

ГОЛОС ПЕСТЕЛЯ (за кадром): Спасти отечество — святой долг офицера и дворянина…

Екатерина склоняется над клавишами рояля. Глинка смотрит на ее сильные обнаженные плечи, поднимающиеся и опускающиеся лопатки.

Глинка сдержанно кивает.

Екатерина завершает мелодию мощными ударами. Мгновение тишины, потом собравшиеся разражаются аплодисментами. Екатерина встает, Трубецкой берет ее за руку.

ТРУБЕЦКОЙ: Катенька…

Восторженные лица гостей: все хлопают. Пестель смотрит на Трубецкого, еле заметно кивает ему. Трубецкой расплывается в счастливой улыбке, целует руку жены, потом — ее щеку.

Каховский из угла настороженно смотрит на Глинку.

Глинка энергично хлопает в ладоши. По его щеке ползет слеза.

ИНТ. КАБИНЕТ МИЛОРАДОВИЧА — ВЕЧЕР

Милорадович при свете свечей изучает план дома в Вороньках. Рассматривает линии перекрытий, соединений, проводит по ним пальцами.

Пальцы его доходят до плана галереи, идущей вокруг дома: галерея перечеркнута, на плане от руки написано: «УБРАТЬ». Пальцы Милорадовича скользят дальше — еще ряд комнат перечеркнут, от руки написано: «УБРАТЬ». Милорадович берет перо, заносит его над планом флигеля. Поднимает глаза.

На краю стола лежит сабля, подаренная ему Анной. На обнаженном клинке играет пламя свечей. Милорадович откладывает перо, проводит пальцем по острой части лезвия. Задерживается на кончике.

НАТ. САД В ИМПЕРАТОРСКОМ ДВОРЦЕ — ДЕНЬ

Милорадович быстрым шагом идет по саду в направлении дворца. Подходит к одной из высоких дверей, выходящих в сад, берется за ручку. Вдруг дверь распахивается сама, на пороге показывается Александр. Лицо Милорадовича озаряется.

МИЛОРАДОВИЧ: Ваше величество!

Александр улыбается.

АЛЕКСАНДР: Михайло Андреевич!

МИЛОРАДОВИЧ: Позвольте обратиться к вам с деликатнейшей…

Одновременно за кадром звучит голос Сперанского.

СПЕРАНСКИЙ (за кадром): Я надеялся, ваше величество, что мы сможем…

Александр выходит в сад, за его спиной возникает МИХАИЛ СПЕРАНСКИЙ (51), лысый человек с нервными резкими жестами.

Милорадович и Сперанский видят друг друга и оба резко останавливаются. Воцаряется молчание.

МИЛОРАДОВИЧ: Михайло Михайлович…

СПЕРАНСКИЙ: Михайло Андреевич…

Пауза.

АЛЕКСАНДР: Совершенно августовские стоят погоды. Не находите, господа? Совершенно августовские.

МИЛОРАДОВИЧ: Да, ваше величество.

СПЕРАНСКИЙ: Да, государь.

Пауза.

Милорадович и Сперанский смотрят друг на друга.

АЛЕКСАНДР: Пройдемтесь по саду.

Александр идет вперед. Милорадович и Сперанский идут за ним в молчании.

МИЛОРАДОВИЧ (Сперанскому, светским тоном): Как вы нашли столицу… по возвращении?

Сперанский вздрагивает, хмурится. Александр улыбается.

СПЕРАНСКИЙ: Климат здешний… много полезней сибирского.

Милорадович не слушает: он смотрит на спину Александра, который идет впереди.

МИЛОРАДОВИЧ: Скоро ли вы обратно?

Сперанский на мгновение останавливается. Потом догоняет Милорадовича и Александра.

СПЕРАНСКИЙ: Удается ли столичным властям удержать молодежь от западной заразы?

Милорадович смотрит на государя, почти не слушает Сперанского.

МИЛОРАДОВИЧ: Заразы?..

СПЕРАНСКИЙ: Тайных обществ. Говорят, даже самое блестящее офицерство…

Милорадович оборачивается и смотрит на Сперанского.

МИЛОРАДОВИЧ: Боевые офицеры никогда не пойдут против отечества!..

Пауза.

МИЛОРАДОВИЧ: Оставимте мальчишек читать пиесы и говорить о поэзии, Михайло Михайлович.

Александр останавливается возле куста цветущей сирени.

МИЛОРАДОВИЧ: Они безобидны.

Александр нюхает сирень.

АЛЕКСАНДР: Божественно. Воистину — божественно.

Милорадович и Сперанский переглядываются.

ИНТ. КВАРТИРА ГЛИНКИ В ДОМЕ МИЛОРАДОВИЧА — ВЕЧЕР

Глинка сидит в кресле и читает книгу при свете свечей. Вдруг слышится стук в окно — сперва тихий, потом погромче. Глинка удивленно поднимает голову от книги.

Стук повторяется.

Глинка встает, подходит к окну, смотрит на улицу, прижав лицо к стеклу.

С той стороны стекла к окну прижимается лицо Каховского.

ГЛИНКА: Каховский! Что…

Каховский прижимает палец к губам. Глинка осекается. Потом спохватывается, пытается открыть окно. Наконец рама с грохотом поддается.

Окно распахивается, в комнату врывается ветер. Каховский проворно засовывает руку в окно и хватает Глинку за грудки, притягивает его голову к подоконнику.

КАХОВСКИЙ (свистящим шепотом): Тише!

Глинка замирает в неудобной полусогнутой позе. Каховский смотрит ему в глаза.

КАХОВСКИЙ: Меня… назначили. Меня… по жребию.

Неуверенно смеется. Глинка хватает его за руку.

КАХОВСКИЙ: Благоденствие отечества… священно. Нельзя медлить… нельзя…

ГЛИНКА: Да ты не в себе… Петр…

Каховский вдруг притягивает Глинку еще ближе к себе, почти вытаскивает его через окно на улицу.

КАХОВСКИЙ (шепотом): Федор… помоги мне…

ГЛИНКА: Я с тобой…

Кладет Каховскому руку на плечо.

КАХОВСКИЙ: …государя убить.

Глинка в ужасе вырывается из рук Каховского, отшатывается от окна на середину комнаты, задев оконную раму, которая с грохотом закрывается, ударяясь о косяк окна, и снова открывается.

Глинка смотрит во мрак за окном. Там никого нет. В стекле снова закрываюшегося окна криво отражается и дрожит лицо самого Глинки.

ТИТР: Санкт-Петербург, 1824 год.

ИНТ. МАЛАЯ ГОСТИНАЯ В ДОМЕ МУРАВЬЕВА — ДЕНЬ

Вокруг карточного стола сидят Пестель (32), Артамон Муравьев (31), Милорадович (54), Трубецкой (35) и СЕРГЕЙ ВОЛКОНСКИЙ (37). На столе лежат ассигнации: больше всего — перед Муравьевым, меньше всего — перед Милорадовичем. На коленях у Милорадовича сидит ЛЕВ АРТАМОНОВИЧ МУРАВЬЕВ (2), ангельского вида ребенок в длинном платье.

Все мужчины — в военных мундирах и при орденах. Больше всего орденов на груди у Милорадовича. Младенец Лев трогает их пальцами, некоторые пытается тянуть в рот.

Трубецкой раздает карты. Милорадович берет карту, смотрит в нее, кладет ее на стол рубашкой вверх.

МИЛОРАДОВИЧ: Прикуп.

ВОЛКОНСКИЙ: Вам платить, Михайло Андреевич.

Милорадович бросает в центр стола ассигнацию. Трубецкой сдает ему карту.

МИЛОРАДОВИЧ: Что поделать, князь… фортуна любит меня только на поле сражения…

Трубецкой смотрит на Пестеля — тот качает головой. Трубецкой смотрит на Муравьева.

МУРАВЬЕВ: А, была не была… прикуп.

Бросает ассигнацию в центр стола. Трубецкой сдает ему карту.

Милорадович смотрит в свои карты. Кладет их рубашкой вверх. Качает на коленях Льва, которому удалось засунуть себе в рот один из орденов на груди Милорадовича.

МИЛОРАДОВИЧ (Муравьеву): Гусар настоящий у тебя растет, Артамон. А!

Муравьев улыбается, смотрит в свои карты.

МУРАВЬЕВ: Поднимаю…

Бросает в центр стола ассигнацию.

Милорадович хмурится, бросает в центр еще одну ассигнацию. Пестель — тоже.

Лев тянет орден к себе, орден отрывается. Лев грызет его, потом выпускает из рук — орден падает под стул. Милорадович, поглощенный игрой, этого не замечает.

ПЕСТЕЛЬ: Принимаю. Господа?..

Все кивают, кроме Пестеля, который бросает свои карты рубашкой вверх: пас. Остальные по очереди кладут карты на стол. Трубецкой объявляет очки по мере того, как каждый вскрывает свои карты.

Волконский кладет на стол семерку.

ТРУБЕЦКОЙ: Князь Волконский… семь. Однократный выигрыш.

Лев грызет другой орден на груди Милорадовича. Орден отрывается. Лев рассматривает его, бросает под стул. Милорадович не замечает этого — он смотрит, как Муравьев кладет восьмерку и туза.

ТРУБЕЦКОЙ: Полковник Муравьев… девять! Банк!

Милорадович раздраженно бросает на стол свои две карты — даму пик и шестерку.

Трубецкой кладет на стол свою карту — это семерка.

ТРУБЕЦКОЙ: У графа Милорадовича шесть, а у меня — семь. Однократный выигрыш.

Муравьев сгребает к себе ассигнации со стола. Милорадович раздает свои ассигнации всем присутствующим. У него совсем не остается денег. Муравьев похлопывает по кучке ассигнаций перед собой.

МИЛОРАДОВИЧ: Ахтырский полк много помог мне в Бородинском сражении, а нынче командир его обдирает меня, как липку.

Муравьев смеется.

ТРУБЕЦКОЙ: В игре не бывает братьев по оружию, Михайло Андреевич…

МИЛОРАДОВИЧ (со вздохом): То-то и оно, князь… то-то и оно.

Трубецкой смотрит на Милорадовича внимательно. Он видит, как Лев отрывает еще один орден с груди Милорадовича. Тот не обращает на это внимания, берет колоду — его очередь раздавать.

МИЛОРАДОВИЧ (с умешкой): Последняя надежда отыграться… банкую, господа!

Начинает раздавать карты.

Внезапно за кадром раздаются быстрые шаги. В гостиную входит Глинка — он мокрый с ног до головы, вода стекает с него на паркет. Все оборачиваются к нему. Он смотрит на Милорадовича.

ГЛИНКА: Михаил Андреевич… беда.

Милорадович смотрит на Глинку — вокруг его сапог собралась лужа.

Вскакивает с места, направляется к дверям. Лев, которого он все еще держит в руках, плачет. Милорадович смотрит на Льва, сует его Муравьеву. Выходит.

Трубецкой, Пестель и Волконский смотрят на Глинку. Тот мельком смотрит на них, сразу же отводит глаза. Потом поворачивается и выходит вслед за Милорадовичем. Трубецкой, Пестель и Волконский переглядываются.

Муравьев смотрит под стул, на котором сидел Милорадович — там валяются оторванные Львом ордена.

НАТ. НАБЕРЕЖНАЯ НЕВЫ — ДЕНЬ

За кадром — вой ветра. Косые струи дождя хлещут по мутной поверхности воды.

В быстрой мутной воде — водовороты. В них с бешеной скоростью вращается ветка древа, уходит под воду. Потом — обломок доски. Потом — несколько бочонков, табурет. О плывущее с большой скоростью бревно разбивается стол; его обломки уходят под воду в водовороте.

Нева разлилась: между домами на уровне окон второго этажа течет вода. Из раскрытых окон высовываются люди, они кричат, тянут руки наружу.

По Неве плывет небольшой деревянный дом. На его двускатной крыше сидит несколько женщин с детьми; они цепляются за конек крыши, прижимают к себе орущих детей. Дом качается в воде, его крутит течением; женщины едва удерживаются на крыше. Одна из них выпускает ребенка из рук, он соскальзывает в воду. Женщина страшно кричит. Ребенок уходит под воду.

КАТ

Мужская рука за волосы вытягивает из-под воды голову ребенка. Ребенок разевает рот, кашляет, задыхается.

Милорадович в лодке, перегнувшись через борт, держит ребенка. Он смотрит на дом — его быстро уносит течением. На крыше кричат и мечутся женщины — все, кроме той, которая только что потеряла ребенка: она спокойно смотрит на Милорадовича.

МИЛОРАДОВИЧ: В казармы.

Милорадович вытаскивает ребенка из воды и отдает его Глинке.

МУЖИКИ в лодке начинают мощно грести против течения. Лодка медленно плывет против волн.

ИНТ. КАБИНЕТ ПРИДВОРНОГО — ДЕНЬ

Тишина. У окна стоит камердинер ФИЛИПП (50); он смотрит на улицу. В углу уютно обставленного кабинета в кресле полулежит старый ПРИДВОРНЫЙ (74). Ноги его завернуты в теплый плед. Он дрожащими руками перебирает ткань пледа.

ПРИДВОРНЫЙ: Филипп… что ты видишь? Скажи.

Пауза.

Филипп поворачивается, на его лице — ужас. Он смотрит на придворного.

ФИЛИПП (ровным голосом): Господин генерал-губернатор граф Милорадович разъезжает на лодке.

На лице придворного — улыбка облегчения. Он крестится.

ПРИДВОРНЫЙ: Слава создателю… не привиделось.

Филипп снова смотрит в окно.

НАТ. КАЗАРМЫ КОННОЙ ГВАРДИИ — ДЕНЬ

Вода быстро поднимается, заливая большое здание конюшни. Внутри бешено ржут и бьются лошади. Возле ворот по плечи в воде стоят солдаты — их сносит течением, они цепляются за ворота, пытаются их открыть, но ворота открываются снизу, из-под воды.

МИЛОРАДОВИЧ (за кадром): Рубите ворота!

Милорадович стоит в лодке, которая веревкой пришвартована к углу конюшни. Он достает со дна лодки топоры и протягивает их солдатам. Солдаты с трудом подходят к лодке, берут топоры. Ребенок в лодке в страхе жмется к Глинке.

Солдаты рубят столбы, на которых держатся ворота. Столбы подаются и с треском ломаются. Створки ворот срываются, течение крутит их и несет на лодку Милорадовича.

СОЛДАТ (кричит): Ваше превосходительство!..

Милорадович хватает веревку и изо всех сил тянет ее, пытаясь убрать лодку от опасности. Створки ворот несет на лодку.

Из ворот показывается лошадиная морда — лошадь с вытаращенными от страха глазами плывет прочь из конюшни. За ней — еще, и еще.

Глинка хватает веревку, помогает Милорадовичу ее тянуть. Мужики в лодке — тоже. За веревку хватается даже ребенок. Все вместе, одной кучей, они тянут лодку, перебирают руками по веревке и по рукам друг друга.

Многочисленные мужские руки хватаются за веревку, ложатся плотно друг к другу, почти переплетаются пальцами.

Лодка медленно отодвигается; створки ворот проносятся мимо, только одна из них краем ударяется в бок лодки. Милорадович, Глинка и мужики от удара валятся на дно лодки друг на друга. Все пыхтят. Милорадович выбирается из-под мужиков, смотрит на мокрого ошарашенного Глинку и вдруг хохочет во все горло.

Везде в воде — лошадиные морды: лошади из конюшен расплываются во все стороны, за них цепляются солдаты.

ИНТ./НАТ. БАЛКОН ИМПЕРАТОРСКОГО ДВОРЦА — ВЕЧЕР

На балконе стоит Александр. Он опирается о перила и смотрит вниз. Он стоит на границе тьмы и света: свет падает из освещенной гостиной за его спиной, тьма начинается от перил балкона. С улицы доносится шум воды.

У дверей на балкон стоит Милорадович и смотрит на спину Александра, ссутулившуюся над перилами.

МИЛОРАДОВИЧ: От казеного литейного завода по Петергофской дороге большую часть жилищ унесло в море. Ударили в колокол, чтобы распустить с работы людей, но вода прибывала так быстро, что им было уже невозможно достичь казарм, где были их жены и дети.

Пауза.

МИЛОРАДОВИЧ: Кого удается снять с крыш и вторых этажей, свозят в приемные дома. Там сейчас набралось около семисот человек, особенно детей.

Пауза.

МИЛОРАДОВИЧ: Люди еще не обедали, ваше величество. Если бы наладить снабжение с провиантских складов…

Пауза.

МИЛОРАДОВИЧ: У многих вода разрушила жилища. Надобно раздать хлеб и денежные пособия из казны, государь…

Александр поворачивается. У него в глазах стоят слезы.

АЛЕКСАНДР: В год моего рождения в Петербурге было страшное наводнение.

Пауза.

Милорадович смотрит на Александра.

АЛЕКСАНДР: Вот и теперь… верно, грядет год моей смерти…

Милорадович открывает рот, как вдруг из-за его спины бесшумно появляется Аракчеев с теплой накидкой в руках. Он подходит к Александру, осторожно кутает его плечи в накидку.

Александр весь ссутуливается еще больше, кутается в накидку, опирается на руку Аракчеева.

АЛЕКСАНДР: Если бы я мог спасти несчастных сих…

Медленно проходит с Аракчеевым мимо Милорадовича и уходит в освещенную гостиную. Милорадович смотрит на две темные спины — Александра и Аракчеева — уходящие в теплый свет гостиной.

АЛЕКСАНДР (Аракчееву, за кадром): Спасибо тебе, друг мой Алексей Андреевич…

ИНТ. ДОМ МИЛОРАДОВИЧА — ДЕНЬ

По богато украшенным анфиладам губернаторского дома идет Глинка со свертком в руках.

Все комнаты полны людей. В основном, это просто одетые мужчины и женщины, многие — с тюками. Они сидят, стоят, лежат повсюду. Многие завернулись в одеяла и спят на полу, под столами, на сдвинутых стульях. ЖЕНЩИНА кормит младенца грудью. ЮНОША кормит старого ОТЦА с ложки похлебкой. ОБОРВАНЕЦ рассматривает золоченый канделябр на столе.

ИНТ. КОМНАТА В ДОМЕ МИЛОРАДОВИЧА — ДЕНЬ

Глинка открывает очередную дверь — она с трудом поддается, потому что с той стороны на полу спит МУЖИК. Глинка налегает на дверь, мужик просыпается, недовольно ворчит, отползает. Глинка перешагивает через него, идет дальше. Открывает следующую дверь — его оглушает гомон голосов.

ИНТ. ПРИЕМНАЯ МИЛОРАДОВИЧА — ДЕНЬ

Вся приемная забита людьми, они громко разговаривают, выясняют отношения — все хотят попасть к генерал-губернатору.

Глинка проталкивается через них. Открывает дверь в кабинет.

ИНТ. КАБИНЕТ МИЛОРАДОВИЧА — ДЕНЬ

Кабинет тоже полон людей. Милорадович сидит за столом, на который напирает кричащая толпа. Он трет глаза пальцами. Берет перо, пишет.

МИЛОРАДОВИЧ: Семейство Прасоловых… сколько человек?

ЖЕНЩИНА В ПЛАТКЕ: Двенадцать, батюшка.

Милорадович записывает.

ЖЕНЩИНА В ПЛАТКЕ: Да еще невестка с дитями…

Милорадович поднимает глаза.

ЖЕНЩИНА В ПЛАТКЕ (плаксиво): Сироты мы остались…

Милорадович пишет.

МИЛОРАДОВИЧ: Хлеба два фунта на брата, вспоможение… триста рублей…

Женщина в платке охает, падает на колени — ее тут же скрывают напирающие новые просители.

ПРОСИТЕЛИ: Меня, меня, батюшка… не оставь…

Гомон их голосов оглушает. Милорадович поднимает взгляд и видит среди просителей Глинку. Глинка поднимает сверток.

ГЛИНКА (стараясь перекричать общий гвалт): От полковника Муравьева прислали, как вода спала…

Милорадович тянется за свертком, берет его у Глинки, кладет на край стола. Просители галдят. Милорадович снова берется за перо. Вдруг замечает в углу кабинета высокую черную фигуру — это монах в клобуке. Он стоит и спокойно смотрит на Милорадовича.

Милорадович трет глаза, снова смотрит в угол — там за просителями уже никого не видно. Милорадович смотрит на ближайшего к столу просителя — МУЖИКА с бородой.

МУЖИК С БОРОДОЙ: Смыло, вашблагородь… как есть все смыло…

ИНТ. КАБИНЕТ МИЛОРАДОВИЧА — ВЕЧЕР

Милорадович все так же за столом. В кабинете — сумрак, просителей меньше не стало. Милорадович пишет. На краю стола лежит невскрытый сверток, который принес Глинка.

МИЛОРАДОВИЧ: Филимоновы… триста пятьдесят рублей, пуд хлеба…

Поднимает глаза. В углу кабинета стоит неясная черная фигура.

МИЛОРАДОВИЧ: Глинка!

Пауза. Никто не отзывается.

МИЛОРАДОВИЧ: Эй, кто там… огня!

Смотрит в угол. Там темно, неясно, стоит там кто-нибудь или нет.

ИНТ. КАБИНЕТ МИЛОРАДОВИЧА — НОЧЬ

Милорадович все так же за столом. На столе стоит канделябр со свечами и все так же лежит невскрытый сверток. В кабинете не осталось просителей — только на стуле напротив Милорадовича сидит хорошо одетая ДАМА и плачет. Милорадович устало трет глаза.

МИЛОРАДОВИЧ: Вы, верно, не получили вспоможения?

ДАМА: Все получили вознаграждение, а мы не имели этого счастья!

Захлебывается рыданиями.

МИЛОРАДОВИЧ: Успокойтесь, сударыня…

Поднимает перо.

ДАМА: У всех вода была, а у нас нет…

Милорадович удивленно поднимает глаза на нее.

ДАМА: На нас Бог прогневался!..

Рыдает. Милорадович смотрит через ее плечо — в углу кабинета стоит высокий монах в черном клобуке и спокойно смотрит на Милорадовича.

Милорадович откладывает перо. Дама смотрит на него удивленно, замолкает. Оборачивается, видит монаха.

Монах отделяется от стены и бесшумно подходит к Милорадовичу. Дама следит за ним глазами.

Милорадович смотрит на подошедшего монаха.

Пауза.

Монах вдруг склоняется перед Милорадовичем до самого пола.

МОНАХ: Сестра во Христе Агния… кланяться вам просила.

МИЛОРАДОВИЧ (непонимающе): Сестра Агния?

МОНАХ: В миру… Анна Алексеевна, графиня Орлова-Чесменская.

Пауза.

Милорадович смотрит на монаха.

Ладони Милорадовича, лежащие перед ним на бумагах, вдруг содрогаются. Он бесцельно водит ладонями по столу, как будто пытается нашарить что-то, не отрывая глаз от монаха. Задевает перо, оно падает на пол. Дама удивленно смотрит на перо и чернильную кляксу на паркете.

Правая ладонь Милорадовича натыкается на сверток, принесенный Глинкой, хватается за него. Милорадович слегка дрожащими пальцами разрывает бумагу свертка, все еще глядя на монаха.

В разорванной бумаге свертка лежат ордена — те самые, которые младенец Лев оторвал от мундира Милорадовича за карточной игрой. Милорадович с трудом отрывает взгляд от монаха и смотрит на ордена.

Ордена блестят в свете свечей. Милорадович смотрит на них.

Пауза.

Внезапно Милорадович сметает сверток с орденами со стола рукой. Ордена рассыпаются по всей комнате. Дама испуганно вскрикивает и прижимает руку ко рту.

ТИТР: Санкт-Петербург, 1925 год.

ИНТ. КАБИНЕТ АРАКЧЕЕВА — ДЕНЬ

Аракчеев раскачивается на стуле, стоящем у стола. Ладонь его прижата ко рту, он воет животным отчаянным воем. На столе лежит вскрытое письмо.

ИНТ. ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ — ДЕНЬ

По роскошным анфиладам императорского дворца (по тем же самым, по которым шел Аракчеев, когда нес Александру весть о начале войны 1812 года) быстрым шагом идет Милорадович. Двери перед ним раскрываются сами собой.

ИНТ. КАБИНЕТ АРАКЧЕЕВА — ДЕНЬ

Аракчеев по-прежнему воет, раскачиваясь на стуле и прижимая ладонь ко рту. Вокруг него суетятся двое СЛУГ — старый и молодой. Один держит стакан с водой, другой пытается отнять руку Аракчеева от его рта.

ИНТ. ПОКОИ НИКОЛАЯ — ДЕНЬ

Милорадович проходит в очередную распахнувшуюся дверь и попадает в просторную детскую.

На полу перед горящим камином среди расставленных боевым порядком солдатиков сидит будущий Александр II (7): он расставляет на паркете игрушечные пушки. Рядом с ним сидит в кружевном платьице Мария (6) и расчесывает волосы большой кукле.

В кресле у камина сидит Николай (29). Он держит на коленях Ольгу (3) и читает ей большую книгу, которую держит в руках, — французский рыцарский роман с картинками.

Николай поднимает глаза от книги и видит Милорадовича в дверях. Все дети поднимают головы и смотрят на Милорадовича. Милорадович смотрит на них. Он бледен, растерян.

ИНТ. КАБИНЕТ АРАКЧЕЕВА — ДЕНЬ

Старому слуге удается оторвать руку Аракчеева от его рта, другой слуга подносит к его губам стакан с водой. Аракчеев воет и раскачивается.

АРАКЧЕЕВ: Погубили! Свет очей моих… Погуби-и-и-ли…

Воет, расплескивая воду из стакана. Вода течет по его подбородку, стекает на грудь.

Слуги берут его под локти, поднимают со стула, ведут прочь. Ноги Аракчеева подгибаются, он волочит их по паркету.

ИНТ. ПОКОИ НИКОЛАЯ — ДЕНЬ

Николай медленно закрывает книгу, ссаживает Ольгу с колен на пол и поднимается. Ольга берет лошадку, которая лежит на полу, играет с ней. Маленький Александр продолжает играть с солдатиками: ведет повозку с пушками мимо выставленных в полки солдатиков.

Николай медленно и осторожно идет, ступая так, чтобы не задеть солдатиков и пушек, расставленных по полу.

НИКОЛАЙ: Когда?

МИЛОРАДОВИЧ: С неделю. В Таганроге.

Пауза.

Николай смотрит под ноги, на игрушечные пушки вокруг его сапог.

МИЛОРАДОВИЧ: Ваше высочество… Я послал весть в Варшаву… его величеству… Константину Павловичу.

Николай смотрит, как детская рука везет игрушечные пушки в повозке мимо солдатиков, построенных в каре.

НИКОЛАЙ (с нажимом): Великому князю Константину. По духовному завещанию августейшего брата моего…

МИЛОРАДОВИЧ: Ваше… высочество. Коренной закон о престолонаследии не дозволяет царям распоряжаться престолом по завещанию. Брат ваш Константин наследует старшинством.

Пауза.

Маленький Александр отнимает у Ольги лошадку и ставит ее впереди полка игрушечных конных гвардейцев. Ольга хнычет. Под ногами у лошадки без всадника лежит игрушечный солдатик.

Николай поднимает голову и смотрит на Милорадовича.

НИКОЛАЙ: Брат мой Константин в Варшаве женился на польской девице Грудзинской и тем отрекся от прав на престол.

МИЛОРАДОВИЧ: Завещание… покойного государя не известно в народе. Отречение его… высочества Константина тоже не явное. Гвардия не присягнет.

Николай резко поворачивается. Его сапоги сбивают целый полк игрушечных солдатиков, переворачивают пушки. Маленький Александр поднимает голову и смотрит на отца.

МИЛОРАДОВИЧ: Будет бунт.

Николай подходит близко к Милорадовичу и смотрит на него, сжав кулаки.

Пауза.

НИКОЛАЙ: Ступайте, граф.

Милорадович смотрит на Николая, потом поворачивается и выходит. Николай смотрит ему вслед, медленно разжимает кулаки.

НАТ. УЛИЦА — ДЕНЬ

Милорадович стоит в санях в распахнутой шубе на мундир. Полы шубы развеваются. Милорадович держится за край саней одной рукой, другой тычет кучера в спину.

МИЛОРАДОВИЧ: Скорей… скорей!

Кучер щелкает кнутом. Лошади припускают быстрее.

Сани несутся по городу.

ИНТ. ПРИЕМНАЯ АРАКЧЕЕВА — ДЕНЬ

Милорадович стоит в пустой приемной лицом к лицу со старым слугой, который отпаивал Аракчеева в предыдущих сценах. Милорадович ошеломлен, слуга спокоен.

МИЛОРАДОВИЧ: Когда?

СЛУГА: Часов тому несколько. (Доверительно.) Очень его сиятельство… расстроились. Сперва велели никого не принимать, а потом собрались да уехали.

МИЛОРАДОВИЧ: Куда?

СЛУГА: Так в Грузино, в имение.

МИЛОРАДОВИЧ: Как… в Грузино?

СЛУГА: Там крепостные Настасью, возлюбленную экономку его сиятельства, зарезали… Такое горе…

Слуга разводит руками. Милорадович смотрит на него ошарашенно.

ИНТ. КАБИНЕТ ТРУБЕЦКОГО — НОЧЬ

Темный кабинет освещен лишь несколькими свечами, стоящими на столе. Вокруг стола с разложенным на нем планом Петербурга склонились декабристы в мундирах разных войск — в том числе Пестель, Волконский, Муравьев и Трубецкой.

ПЕСТЕЛЬ: За свой полк я ручаюсь головой!

Трубецкой смотрит на Волконского.

ТРУБЕЦКОЙ: Князь?

Волконский, помедлив, кивает.

Муравьев крякает. Трубецкой быстро переводит на него взгляд.

МУРАВЬЕВ (помедлив): Мои гусары верны… отечеству.

ТРУБЕЦКОЙ: Благо отечества диктует… захватить дворец и арестовать царскую фамилию.

В комнате мертвая тишина. Трубецкой обводит всех глазами. Муравьев опускает глаза.

ТРУБЕЦКОЙ: Присяга назначена на утро. Успех предприятия зависит от того, сколько штыков нам удастся повести за собой.

В дверях раздается шум. Все оборачиваются, Трубецкой быстро набрасывает на план какие-то бумаги.

В дверях кабинета стоит Каховский, он держит за шиворот человека в приказчицких сапогах и полушубке, с аккуратной бородкой — это фискал Перетц. Перетц обводит глазами собравшихся, задерживаясь на каждом лице, словно пересчитывает их.

КАХОВСКИЙ: Князь… господа… вот, ошивался возле черного входа.

Перетц смотрит на Трубецкого. Трубецкой смотрит на Перетца.

Молчание.

ТРУБЕЦКОЙ: Говорите… Григорий Петрович.

ПЕРЕТЦ (Трубецкому): Полки в казармах приводятся к присяге… государю Николаю.

Среди декабристов происходит волнение. Слышны возгласы: «Как? Сейчас?» «Ночью?» «Кто…»

Трубецкой опускает голову. Его ладони ложатся на план Петербурга, полуприкрытый бумагами. Сминают бумаги в кулаки.

ПЕСТЕЛЬ: Кто? Кто их приводит…?

ПЕРЕТЦ: Генерал-губернатор граф Милорадович.

Декабристы оборачиваются и отступают от одного из углов стола. Там образуется пустое пространство, в центре которого стоит Глинка. Глинка ошеломленно смотрит на Каховского, Каховский — с ненавистью — на Глинку.

НАТ. ПОДЪЕЗД ДОМА МИЛОРАДОВИЧА — РАССВЕТ

В конце безлюдной улицы появляются крытые сани, запряженные усталыми тяжело дышащими лошадьми. Лошади останавливаются у подъезда Милорадовича. Их мокрые блестящие бока ходят ходуном. Они опускают морды к снегу, из ноздрей валит пар.

Из них медленно выходит усталый Милорадович. Пошатываясь, он поднимается по лестнице.

Вдруг от крыльца отделяется тень человека в приказчицких сапогах и полушубке, с аккуратной бородкой — Перетц.

Лошадь поворачивает голову и смотрит на фигуры двух людей, стоящих на крыльце. Перетц что-то говорит Милорадовичу (слов не слышно) и протягивает ему конверт. Милорадович, помедлив, берет конверт. Перетц поворачивается и растворяется в сумраке улицы. Милорадович открывает дверь и, придерживаясь рукой за косяк, входит в дом.

Лошадь шумно выдыхает, пробует снег копытом.

ИНТ. КАБИНЕТ МИЛОРАДОВИЧА — РАССВЕТ

В полумраке кабинета на столе видны кипы бумаг, деловой беспорядок. Тут же стоит единственная свеча в подсвечнике, она горит ровным пламенем.

За столом сидит Милорадович, в руках в него конверт, переданный ему Перетцем. Конверт запечатан сургучом.

Милорадович вертит конверт в руках. Потом смотрит на просвет между шторами — там разгорается рассвет. Луч света ползет по паркету, добирается до стола, ползет по столу, подбирается к конверту.

Багровый рассветный луч вспыхивает на конверте, высвечивает алую сургучную печать. Милорадович вздрагивает, подносит конверт к свече, держит. Угол конверта занимается огнем, горит. Милорадович смотрит на пламя.

НАТ. УЛИЦА У СЕНАТСКОЙ ПЛОЩАДИ — УТРО

Улица полна народу. Все спешат, причем в одну и ту же сторону. Толпа почти бежит, в ней мелькают самые разные люди — рабочие, приказчики, военные, женщины, подростки. Толкотня, ноги в самой разной обуви, спотыкающиеся и наступающие друг на друга, оханье, крики.

В толпе, увлекаемый вместе с нею, бежит Глинка. Он пытается сопротивляться общему движению, выбраться из толпы, но поток людей увлекает его вперед. Он заворачивает за угол вместе с толпой.

НАТ. СЕНАТСКАЯ ПЛОЩАДЬ — УТРО

Вся площадь перед Сенатом занята войсками и народом. На крыше Сената и других окрестных зданий гроздьями висят зеваки.

Глинка натыкается на людей, среди которых — прилично одетый доктор Бартелеми (59) с саквояжем: он тревожно смотрит на площадь. Глинка не успевает удивиться ему, как толпа выносит его к войскам. Он выбирается из толпы и проталкивается сквозь солдат к центру площади.

Внутри строя становится заметно, что солдаты не понимают, что происходит. Они переминаются с ноги на ногу, растерянно оглядываются.

Глинка хватает то одного солдата, то другого, разворачивает к себе.

ГЛИНКА: Преображенский полк? Преображенский?..

Солдаты качают головами, пожимают плечами. Глинка пробирается дальше.

ГЛИНКА: Полковник Преображенского полка… князь Трубецкой… Где князь Трубецкой?!

Глинка хватает за шиворот солдата — это оказывается Данила. Они смотрят друг на друга, Данила мотает головой. Глинка отпускает его. Протискивается мимо стоящего рядом Тихона. Пробирается дальше.

Огромная площадь забита людьми. Солдаты стоят в центре без всякого порядка. Сквозь них к центру пробирается маленькая фигурка — это Глинка.

НАТ. ПЕРЕУЛОК У ИСАКИЕВСКОЙ СТРОЙКИ — УТРО

Переулок перегорожен пушками, направленными на толпу на площади. Выставлено конное оцепление. В центре оцепления на небольшом возвышении — Николай верхом на лошади. Его окружает свита. Николай смотрит на толпу и войска на площади.

К нему подъезжает Милорадович: он в мундире и орденах, на шее и него развеваются три яркие шали — синяя, зеленая и белая. Он смотрит на площадь за пушками.

МИЛОРАДОВИЧ (с легким поклоном): Государь…

Николай вздрагивает и смотрит на Милорадовича.

НИКОЛАЙ: Зачинщиков… зачинщиков… в крепость.

МИЛОРАДОВИЧ: Ваше величество, нужно любыми средствами увести войска с площади. Не дай бог пальба начнется. Там люди…

Николай смотрит на Милорадовича.

НИКОЛАЙ: Вы… вы… отвечаете за спокойствие столицы! Вот и… ступайте!

Милорадович медленно выпрямляется в седле. Разбирает поводья. Наклоняет голову. Пришпоривает лошадь. Его лошадь рысью выезжает к границе оцепления, туда, где стоят пушки.

К Милорадовичу подъезжает на лошади запыхавшийся Васин в мундире майора.

ВАСИН: Ваше высокопревосходительство! Дело плохо, они хотят идти к Сенату… Куда вы?

МИЛОРАДОВИЧ: Я буду говорить с ними.

Милорадович дает шпоры лошади и выезжает за пушки. Едет по пустынному переулку, шаги его лошади гулко отдаются эхом. Перед ним — бушующаяся толпа, над которой волнами гуляют острия штыков в руках плохо построившихся солдат. Поверх толпы виден монумент Петру Великому — всадник, простирающий руку над толпой.

Милорадович оглядывается назад. Там, на возвышении, между черными дулами пушек и конным оцеплением, виден Николай — он сидит на лошади и смотрит на площадь.

Милорадович трогает поводья и выезжает на площадь. Его оглушают крики толпы.

НАТ. ТОЛПА СОЛДАТ В ЦЕНТРЕ ПЛОЩАДИ — УТРО

Глинка толкается среди солдат в центре площади, оглядывается — повсюду штыки и солдатские растерянные лица. Гомон голосов, крики.

Вдруг толпа солдат вместе с Глинкой подается вперед. Глинку прижимают к спине какого-то солдата, он с трудом выворачивается, пролезает между двумя солдатами. Становится тише.

За кадром слышится голос Милорадовича.

ГОЛОС МИЛОРАДОВИЧА: Солдаты! Братья… по оружию!

Гвалт толпы постепенно стихает. Глинка выглядывает из-за спины солдата и видит простертую над толпой руку Петра Великого. Из-под этой руки доносится голос Милорадовича.

ГОЛОС МИЛОРАДОВИЧА: Кто из вас был со мной под Кульмом? Бауценом? Бриеном? Вишау?

Глинка вздрагивает. В толпе солдат воцаряется молчание.

ГОЛОС МИЛОРАДОВИЧА: Кто защищал со мной отечество под Бородином? Под Москвой? Под Красным?

Глинка оглядывается вокруг и видит Данилу, который молча кивает головой, глядя вперед, в сторону монумента Петру Великому. Чуть подальше кивает головой Тихон. Дальше — кивают головами другие солдаты.

ГОЛОС МИЛОРАДОВИЧА: Кто из вас дошел со мной Парижа?

Солдаты замирают. Над площадью повисает мертвая тишина. Вдруг по толпе солдат проходит лязг — все солдаты вокруг Глинки вытягиваются во фрунт, гремя штыками и ружьями. Глинка оглядывается по сторонам.

НАТ. ПАМЯТНИК ПЕТРУ ВЕЛИКОМУ — УТРО

У постамента памятника, под простертой рукой Петра Великого, на лошади сидит Милорадович. Перед ним расстилается огромная площадь: она вся заполнена солдатами, вытянувшимися во фрунт и стоящими неподвижно.

Чуть поодаль в толпе солдат замер Пестель, подальше — Муравьев, Волконский. Милорадович обводит строй глазами.

МИЛОРАДОВИЧ: Здесь нет ни одного русского солдата и офицера. Одни мальчишки, буяны, мерзавцы, осрамившие русский мундир, военную честь, название солдата! Что вы затеяли?! Вы преступники перед царем, перед отечеством… перед Богом!

За кадром нарастает быстрый топот копыт единственной лошади, похожий на тревожный стук сердца.

Солдаты стоят не шевелясь. Пестель, Волконский и Муравьев переглядываются.

МИЛОРАДОВИЧ: О жизни и говорить нечего. Но чтоб найти помилование там… после смерти… вы должны сей же час бежать к царю, упасть к его ногам… Слышите? Все… за мной!

Милорадович взмахивает рукой, словно у него в ней зажата сабля.

Топот копыт становится громче. К монументу во весь опор скачет Васин на лошади. Он размахивает руками и что-то кричит — так же, как Милорадович когда-то на холме под Аустерлицем.

Милорадович с поднятой вверх рукой оборачивается к нему.

В тишине гремят копыта лошади Васина.

ВАСИН (кричит): Михайло Андреевич… уходите… пушки…

В тишине гремит пистолетный выстрел.

Милорадович медленно поворачивается к солдатам. Лицо его очень спокойно.

Он несколько мгновений сидит на лошади, а потом подается вбок и съезжает с седла на руки подоспевшему ВАСИНУ.

Тишина взрывается ревом толпы. Давка. Солдаты ломают строй, бегут в разные стороны. В толпе — перепуганные лица Глинки, Волконского, Пестеля, Муравьева: они едва уворачиваются, чтобы не быть затоптанными. На лошади сквозь толпу пробивается Басинский, размахивая обнаженной саблей, как на поле боя.

Васин держит на руках Милорадовича, оглядывается и кричит. Весь бок Милорадович в крови.

ВАСИН: Врача! Врача! Врача-а-а-а!..

Милорадович спокойно смотрит вверх. Там синее небо перечеркивает черная бронзовая ладонь Петра Великого.

Сквозь толпу спешно пробирается доктор Бартелеми.

На постаменте памятника, между ног лошади Петра Великого, скорчился Каховский. Он всем телом обнимает свою правую руку, в которой держит дымящийся пистолет, и дико оглядывается по сторонам. Его трясет.

За кадром, перекрывая общий гвалт, слышится прерывистое хриплое дыхание.

Басинский подхватывает Милорадовича с другой стороны. Они с Васиным несут его сквозь толпу. Чьи-то руки пихают их, цепляются за них и за Милорадовича. Басинский и Васин расталкивают людей, сражаются с этими руками. Руки цепляются за орденские ленты на груди Милорадовича, ордена отлетают, оставляя зияющие дыры на мундире. Нетронутым остается только небольшой серебряный крест — солдатский Святой Георгий.

Милорадович спокойно смотрит вверх. Рот его раскрыт, он прерывисто хрипло дышит.

ИНТ. ЛЕСТНИЦА В КАЗАРМЕ — ДЕНЬ

По темной лестнице, ведущей на третий этаж, Басинский, Васин и Бартелеми несут Милорадовича. Его рука безвольно опущена вниз и скользит по ступенькам.

ВАСИН: Сюда…

БАСИНСКИЙ: Нет, сюда, наверх…

БАРТЕЛЕМИ (по-французски): Скорее!..

Милорадович судорожно дышит. Они выходят на площадку. Басинский открывает дверь комнаты.

БАСИНСКИЙ: За мной! Сюда…

Милорадовича заносят в комнату.

ИНТ. КОМНАТА В КАЗАРМЕ — ДЕНЬ

Милорадовича кладут на узкую солдатскую койку.

Васин хватает табурет, стоящий у маленького окошка, сметает с него солдатские вещи — стакан, полбуханки хлеба и патроны (они разлетаются по комнате со стуком) — ставит табурет у изголовья.

Басинский комкает вытащенный из кармана белый носовой платок и прижимает его к ране на боку Милорадовича. Платок намокает алым.

Бартелеми быстро ставит на табурет свой саквояж, раскрывает его, один за другим достает инструменты. В темноте комнаты они сверкают, как штыки.

БАРТЕЛЕМИ (по-французски): Мишель! Вы меня слышите? Мишель!..

Милорадович хрипло стонет.

Бартелеми жестами показывает, что Милорадовича надо раздеть. Басинский приподнимает его.

БАСИНСКИЙ: Генерал!

Васин дрожащими пальцами расстегивает на нем мундир, стягивает его, обнажая белоснежную окровавленную рубашку. Отбрасывает скомканный мундир в сторону.

Мундир падает, от него отрывается что-то металлическое и с дребезжанием едет по деревянному полу к двери.

Бартелеми кладет окровавленный бинт на табурет, берет свежий бинт и наклоняется над Милорадовичем с бинтом и пинцетом. Милорадович хватает воздух ртом.

МИЛОРАДОВИЧ (с трудом): Вырежь… пулю…

Басинский, который держит Милорадовича на руках, бросает отчаянный взгляд на Бартелеми. Тот, помедлив, отрицательно качает головой. Басинский переводит вгляд на Милорадовича.

БАСИНСКИЙ: Мой генерал…

Милорадович хватает Бартелеми за руку и смотрит ему в глаза.

МИЛОРАДОВИЧ (с трудом): Вырежь…

Бартелеми смотрит на Милорадовича, потом переводит взгляд на Басинского. Тот смотрит на Бартелеми и крепче обнимает Милорадовича.

БАСИНСКИЙ: Я с вами… Вот, возьмите мою руку…

Васин крестится, шевелит губами.

Бартелеми откладывает бинты, берет пинцет в левую руку, а в правую — скальпель. Наклоняется над боком Милорадовича, залитым кровью: из дырки чуть ниже ребер толчками выходит кровь. Бартелеми точным движением вставляет в рану сперва скальпель, потом пинцет. Проворачивает.

Тишина.

За кадром — пение птиц, шелест колосьев.

НАТ. ПОЛЕ У ДОРОГИ — ДЕНЬ

Шелестят колосья пшеницы, где-то поют птицы. По огромному золотистому полю бежит мальчик в крестьянских штанах и белоснежной рубашке. Он раскинул руки в стороны; колосья под его руками наклоняются и снова выпрямляются, когда он пробегает. Мальчик смеется.

Вдруг за кадром слышится свист пули. Мальчик останавливается, недоуменно оглядывается. Вокруг — никого, со всех сторон только колосья.

Снова свист пули. Потом еще и еще.

Пушечный залп.

НАТ. СЕНАТСКАЯ ПЛОЩАДЬ — ДЕНЬ

На площади мечется народ. Из переулка у Исакиевской стройки по людям стреляют пушки. Некоторые солдаты отстреливаются, другие, в том числе простолюдины, бегут, падают, кричат, умирают. Среди них падает, поскальзываясь на крови, вскакивает и снова бежит Глинка. Истоптанный снег на площади весь залит кровью.

НАТ. ПЕРЕУЛОК У ИСАКИЕВСКОЙ СТРОЙКИ — ДЕНЬ

За хаосом на площади спокойно наблюдает Николай. Он сидит на лошади, сжимая в руках поводья. Кожа на его перчатках чуть слышно скрипит.

ИНТ. КОМНАТА В КАЗАРМЕ — ДЕНЬ

Руки Бартелеми сжимают окровавленный пинцет, в котором зажата пуля. Бартелеми вытирает ее бинтом и протягивает Милорадовичу.

Бледное лицо Милорадовича покрыто каплями пота. Он лежит на руках Басинского, рядом стоит всхлипывающий Васин. Милорадович всматривается в пулю.

МИЛОРАДОВИЧ (с трудом): Слава богу… не солдатская…

Откидывается на плечо Басинскому, шепчет. Басинский наклоняется к его лицу.

МИЛОРАДОВИЧ: Прошу государя… императора, если то возможно… отпустить всех моих… людей и… крестьян…

Теряет сознание.

ИНТ. КАЗЕМАТ В КРЕПОСТИ — НОЧЬ

На голых каменных стенах каземата в свете свечи, горящей на столе, блестят потеки воды.

За столом, установленным в центре каземата, сидит ПОЛИЦМЕЙСТЕР (45) в мундире. В руках у него — список имен, который Аракчеев в свое время показывал Милорадовичу: от верхнего края наискосок идет кривая чернильная черта. Полицмейстер смотрит в список.

Среди имен в списке — «ПОЛКОВНИК ПАВЕЛ ИВАНОВИЧ ПЕСТЕЛЬ», «КНЯЗЬ СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ ТРУБЕЦКОЙ», «КНЯЗЬ СЕРГЕЙ ГРИГОРЬЕВИЧ ВОЛКОНСКИЙ», «ПОЛКОВНИК АРТАМОН ЗАХАРОВИЧ МУРАВЬЕВ», «ОТСТАВНОЙ ПОРУЧИК ПЕТР ГРИГОРЬЕВИЧ КАХОВСКИЙ».

Последнее имя в списке — «ПОЛКОВНИК ФЕДОР НИКОЛАЕВИЧ ГЛИНКА». Это имя зачеркнуто.

Полицмейстер поднимает глаза. Перед ним на табурете сидит бледный растрепанный Глинка без мундира, в одной рубашке.

НАТ. ПОЛЕ У ДОРОГИ — ДЕНЬ

Поле, которое мы видели в первых кадрах, покрыто снегом. Кое-где из-под снега торчат черные штыки гнилой соломы. В укатанном до блеска снегу на дороге — грязная колея. По ней катится тяжелое колесо от телеги, роняя на дорогу комья слякоти.

Телега нагружена длинными светлыми досками. Доски прикрыты дерюгой. На телеге сидит мужик в тулупе, подвязанном веревкой — ПРОХОР (45). Он держит поводья и лениво чмокает медлительной мохнатой лошадке, которая тянет телегу.

Телега проезжает верстовой столб, на котором написано: «ВОРОНЬКИ 5 ВЕРСТ». На развилке поворачивает налево и удаляется.

НАТ. НОВЫЙ ГОСПОДСКИЙ ДОМ — ДЕНЬ

На красивом заснеженном холме стоит высокий фундамент, обложенный белым камнем. Это фундамент большого господского дома, полукругом охватывающего холм. С холма открывается ошеломительный вид: покрытые снегом поля и леса блестят под солнцем.

Из фундамента поднимаются деревянные стропила и перекрытия будущего дома. По ним можно угадать, что это будет большой господский дом в три этажа с галереей — тот самый, который Милорадович разглядывал на плане вместе с архитектором. Сквозь светлый деревянный каркас дома светит солнце. С разных сторон к каркасу прислонены длинные деревянные лестницы.

Внизу, у фундамента, возятся МУЖИКИ — обтесывают бревна, носят камни. Наверху, на бревне, которое, очевидно, станет коньком крыши над центральной частью дома, сидит Захар (60) в полушубке, с седой бородой. Ногами в валенках он крепко обхватил бревно, как бока лошади, и аккуратно стучит по бревну топором — обтесывает его.

Во двор, заваленный строительным материалом, въезжает телега с досками. Прохор останавливает лошадь. Мужики поднимают головы, бросают работу, подходят к телеге.

ПРОХОР: Сымай.

Мужики начинают разгружать телегу: они носят доски к фундаменту. Прохор смотрит наверх, туда, где верхом на коньке будущей крыши сидит Захар и стучит топором. Прищуривается: сквозь каркас дома светит низкое солнце, так что кажется, будто Захар оседлал солнечный свет.

Прохор слезает с телеги, подходит к дому.

ПРОХОР: Захар! Слышь!..

Захар мельком смотрит вниз, не переставая стучать топором.

ПРОХОР: Со станции я…

Захар стучит топором.

ПРОХОР: Барин того… преставился.

Захар замирает с топором в руках. Смотрит на бревно перед собой: оно в сучках и заусенцах от обтески, светлая древесина золотисто блестит под солнцем.

Мужики внизу бросили разгружать телегу, с открытыми ртами смотрят на Прохора. Некоторые крестятся. Прохор смотрит наверх.

ПРОХОР: И сказывают… вольную нам дал.

Тишина.

Захар смотрит вниз, на мужиков. Они медленно подходят ближе к фундаменту, собираются в кучу, задирают головы и смотрят наверх, на Захара.

Он поворачивает в руке топор, на лезвии вспыхивает солнечный луч. Захар кладет заскорузлую ладонь на бревно перед собой, ласково ведет по бревну ладонью, цепляясь за светлые заусенцы, как будто гладит бок лошади.

ЗАХАР (спокойно): Брешут.

Снова принимается размеренно стучать топором по бревну.

Постепенно мужики внизу отходят от фундамента и возвращаются к работе: кто-то носит камни, кто-то — доски с телеги. Прохор забирается на телегу.

Под размеренный стук топора пустая телега выезжает со двора, сворачивает на дорогу и постепенно пропадает под холмом.

ТИТРЫ

Content

Сценарист
Альманах. Выпуск 5

Смерти нет, или Меня зовут Алексей Монахов

Гостья

Пойми меня правильно

Ключи от солнца Сценарий полнометражного игрового фильма

Март Мелодрама. Оригинальный сценарий

Солдатский крест Историческая драма. Полнометражный сценарий