От Феллини до Иньярриту

Сборник кинорецензий

Юлия Бычкова

© Юлия Бычкова, 2017

© Станислав Александрович Бычков, иллюстрации, 2017

ISBN 978-5-4483-6567-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

В институте я изучала экономику геологоразведочных работ, но в глубине души всегда считала себя киноманом. Эти две сферы нигде и никак не могли пересечься, разве что во мне самой, как и многое другое, что пронизывает и по какому-то не совсем понятному закону изменяет нас. Я давно догадываюсь, что в этом рефлексе есть скрытая интрига, вызывающая у меня немалый интерес.

В кино всегда происходит чудо – мы примеряем на себя чужие роли, легко отказываясь от всего, чего добились и кем являемся. Мы идем в кино, чтобы забыться, тогда многое вокруг становится несерьезным и неистинным. Мы добровольно попадаем в этот мир выдумки, анахронизмов, в мир супер героев, сказочных, трагических и невозможных нигде более событий.

Кино стало большой и яркой частью нашей реальности, тождественной всей нашей жизни – мы влюбляемся в героев, мы цитируем их, радуемся их победам, как собственным, следим за судьбами режиссеров и актёров, и ждем новых серий.

Обычно в делах мы не рады обманываться, совсем другое дело кино – оно как Зазеркалье – чем парадоксальнее, тем притягательнее, хотя мы сами не можем наверняка сказать, ради чего нам это нужно. Осознаем ли мы «важнейшее из искусств» логическими инструментами или наблюдаем как прозрачный сон. Сон, длинною в промежуток, который определен старой детской загадкой про полтора часа удовольствия, происходящего в темной комнате, на белой «простыне».

Настойчивый призыв к удовольствию – и это еще один ответ и задача для режиссёра, как главного «соблазнителя», если повезет, то он же окажется живописцем, музыкантом, и мыслителем, он же станет твоей идентичностью, словно бы подсказывая – наблюдение за «движущейся картинкой» – это только приманка, пора подумать о том, что все в человеке, все в тебе одном есть, нужно лишь сделать попытку и вспомнить, как это открывается.

Любимые режиссеры ничего не объясняют, но ты узнаешь всего по нескольким кадрам – он свой! Он скорей играет с тобой, чем что-то рассказывает. Жиль Делез говорит, что великие пользуются не понятиями, а образами – образ-движение, образ-перцепция и образ-время. Ты беспомощно растворяешься в них, еще несколько кадров – и вот, ты в мистерии – живи, влюбляйся и гибни, как того хочет он, на все его воля, – наяву или как в прозрачном сне. Ведь давно изучено, что наше сознание работает, как кинокамера, и только режиссер знает, как направить его в те загадочные миры, о которых прежде вы даже не догадывались.

Твои собственные открытия, с позволения сказать твоя «геологоразведка», происходят, когда история на экране вдруг пронзает, как лично пережитая, ты поражен, околдован или ты уверовал – ты вдруг становишься совершенно единым. Что это!? Как они это делают!?

Может быть, именно здесь ты приближаешься к тому, что реальность и иллюзия равноценны, и твою «камеру» пора настроить на собственное кино, тогда все станет абсолютно едино и осмысленно.

Юлия Бычкова

Положительные рецензии

Высекая огонь (к фильму «Репетиция оркестра», Федерико Феллини)

Prova d’orchestra (1978)

Это необыкновенно простой и неповторимо гениальный фильм Федерико Феллини. Сначала пустое пространство старинной базилики, где идеальная акустика, совсем нет эха, здесь рождается чистая музыка. Постепенно собираются музыканты, их портреты и шаржи – в стиле мастера. Потом вдруг крыса, погоня с огнем… «status quo» незаметно переходит в интервью с музыкантами:

– Позвольте задать фривольный вопрос – каковы симпатии и антипатии между инструментами в оркестре?

– Виолончель – одиночество и меланхолия.

– Тарелки и барабаны создают праздник, выдернете их, и оркестр скиснет.

И смешные: – Кларнет – собачий хвост.

Далее – сложнее: отдельные реплики переходят в диалог и в серьезный спор.

– Никогда не верьте скрипке, она соблазнит, увлечет, и как женщина, обманет.

– Скрипка – женщина.

– Нет, скрипка – мужчина!

– Какую же чушь мы все несем!

– Труба – как трудно исчерпать ее возможности…

– Трубачу приходится учиться дольше всех. А если труба сфальшивит – это конец света.

Растет спор друг с другом, людей и инструментов – всех со всеми.

– Ну уж нет! Если вы предпочитаете духовые инструменты, вы – просто бандит!

Потом интервью с дирижером, которое происходит без свидетелей, в закрытой комнате. Он возвышен, увлечен и он зол, он уверен, что его доля – быть всегда в центре конфликта. У него есть право сказать: «Вы не музыканты, вы – насильники… А музыка – это не визг трамвайных колодок на поворотах!» Просвечивающий конфликтный образ.

Дальше – революция, нешуточные страсти – вместо дирижера метроном в человеческий рост, который тоже будет свергнут, секс под роялем и полная эксплозия с разрушением стены – раскол в человеческом сознании, который нам до сих пор так хорошо знаком.

Во истину, нужно родиться Феллини, чтобы сделать такое потрясающее ироничное кино, и из всего делать потрясающее кино.

Здесь больше и добавить нечего, Феллини – жив, и он лучший.

Ты ничуть не хуже бога! (К фильму «Бёрдмэн», Алехандро Гонсалеса Иньярриту)

Birdman or (The Unexpected Virtue of Ignorance) (2014)

Театральный режиссер Ригган, некогда знаменитый киноперсонаж Бёрдмен, надо полагать, собирательный образ, как Бэтмен или другой супермен от попкультуры, получающий славу без особенных драматический талантов с выходом на экраны.

«Мы все делаем выбор, а потом живем с ним» – тезис, который повторяется в фильме не раз. Ригган ставит на карту все – деньги, репутацию, он даже заложил дом ради одного спектакля, и он должен стать лучшим на Бродвее, а потом покорить Лондон и Париж. В театре Риггану помогает его дочь, бывшая наркоманка, у нее роль трезвого мудрого союзника.

Ригган готовится к громкой премьере, и по его представлению, это будет либо ошеломительный успех, либо позор, третьего не дано. Его разрывает на части всё вокруг – разногласия с актерами, постоянные замечания продюсера по поводу отсутствия денег, неожиданная беременность подруги, и главный антагонист – черный ангел – Бёрдмен, его альтер эго, являющееся как совесть, как внутренний голос и провокатор («Мы отдали этим позерам ключи от Королевства!»). Он как загадочный «двигатель» фильма, вторгается нахально, никого не спрашивая, всякий раз приводя Риггана в неадекват – от фрустрации до бешенства. И он, как и положено, сильнее и ярче, самого главного героя, потому для Риггана ответственность и ставки очень высоки – победить такого антигероя – почетно.

Другая раздражительница – театральный критик, кто сможет двумя фразами обнулить все, во что верит Ригган, уничтожив любые его старания. Эта высокомерная «филонщица» уже приготовилась закрыть спектакль просто из вредности: «Ненавижу! Нахальные, корыстные испорченные дети… Награждаете друг друга за мультфильмы и порнографию!» Но режиссер словно подсказывает всем: вещи определяются сутью, а не словами. И все уверенно идет к финалу.

Иньярриту словно бы сам над собой иронизируя:

– Вы серьезно? Или фильм снимаете?

– Фильм!

И сам себя убеждая:

Ты – первый супер герой, ты ничуть не хуже бога!

Он-таки снял шедевр, собравший не только богатую коллекцию «Оскаров», но и высших оценок зрителей. Пожалуй, давно премия киноакадемиков не была столь справедливой. Тут надо признать, Алехандро Иньярриту знает толк в приставке «супер».

Из ничто – в нечто (к фильму «Игра», Дэвида Финчера)

The Game (1997)

Майкл Дуглас – Ван Ортон. Он банкир.

Что подарить человеку, у которого все есть? Путешествие? А может, пригласить в сказку, разбудить спящие в нем радость, удивление, страх или организовать полет через кротовью нору, где все будет другим?

Мы хотим бежать от обыденности. Нас так легко увлечь, затащить, фрустрировать – мерцая, исчезая, до полного растворения. Так что же это за место? И почему оно так привлекательно?

На этот раз мы имеем дело с одним из нескольких шедевров того насыщенного периода в мировом кино. Их можно пересчитать по пальцам, и киноидеи, подобные «Игре», находятся примерно на одном уровне с великими открытиями – какого-нибудь бозона или генома – это большая и сокрушительная победа. «Сделано Финчером» с этого момента станет фирменным брендом. Можно и закончить отзыв, но остается чувство, что для разгадки его успеха этого мало. Мало потому что, сколько не восклицай ух-ты, здесь все-таки кроме крутой интриги с погонями по всем законам жанра, есть что-то очень глубокое, почти что квантовое.

«Что есть игра? Извечный вопрос!»

Роли, костюмы, маски. Простой таксист или полицейский, владелец самого большого дома в Беверли Хилз – да и кто угодно скучающий, все мы частенько рады ощутить себя в новом месте, словно бы исследуя собственную «червоточину». Что это такое – когда ты ни жив, ни мертв, загадка времени-пространства, как сон наяву, фантастика подменившая унылые дни – «Ты в игре Николас, добро пожаловать!» Лестница между мирами уже построена, и это уникальная лестница – не выдумка кинематографистов – как приглашение в путь по новой божественной комедии…, нет – пришло время поставить под сомнение саму реальность, поверив в то, что череда непонятных случайностей вдруг становится твоей, не отделимой от тебя, игрой. Неплохое название, учитывая тот факт, что сначала на тебя «совершенно случайно» опрокидывают стакан в ресторане, а потом выслеживают, вламываются в дом, пытаются сдать полиции, утопить, пристрелить, («Вы – прирожденный игрок!») В конце концов, ты обнаруживаешь себя на заброшенной помойке, где-то в Мексике, видок неважнецкий – с разбитым носом, обдолбанный наркотиками, без денег и документов, ты не знаешь и даже не думаешь о том, что это должно в итоге кончится хорошо, ведь это кино. Но ты и об этом не знаешь, ты даже не знаешь, что через некоторое время сам предложишь оплатить чек за все свои злоключения, будто бы из Ничто (обитавшего в самом большом доме, в самом престижном районе) перескочил в Нечто – труднообъяснимое, не имеющее никакого отношения к той поганой «реальности». Нечто, что, вероятно, когда-то было у нас – до начала времен. Друг, ты просто переживешь свой Big bang, самый ощутимый взрыв на свете, взрыв – как эталон свободы.

Финчер, хочет он этого или нет, идет по пути бога. И на свете нет ни одного уважаемого ученого, кто не считал бы этот мир гениальным. А в кино все эти странности – все лифты, двери и ключики «случайно», но не случайно подбираются, как будто тут поработало целое агентство. Так это и было агентство – CRS! Кто они…? Вы можете называть их волшебниками, кто организует для вас самый невероятный день рождения, (уж, точно, не хуже первого) когда, даст бог, и вам настанет время пройти сквозь «кротовью нору» впервые (ключевое слово «впервые»), чтобы, наконец, пережив квантовый скачок, ожить и спокойно выпить со своей Кристин чашку кофе в аэропорту.

Предупреждаю, будет круто и очень дорого!

Тарантино – наш президент (к фильму «Джанго освобожденный», Квентина Тарантино)

Django Unchained (2012)

С самого начала кажется, что это не вестерн, а какой-то новый жанр под названием «Я – человек, и я хочу быть свободным!» Жанр, перекликающийся с великой литературой, которая всегда так жалостлива к маленькому человеку. Здесь униженные рабы, цвет кожи, как несчастная доля, и ее не смыть ничем. Но наш главный герой довольно быстро понимает, что это не так, получая не только право голоса, а даже право ехать верхом, что для черного немыслимо, почти невероятно, в Америке для того далекого 1858 года.

Ясно, Права человека американцам стоили дорого. Но Тарантино не ставит целью изображать что-то архивно-историческое, ему намного важнее характеры крупным планом. Это фильм про человека. Человека подлого, властного, распущенного – у него тут кругом садисты и изверги (а что делать… я развожу руками), но даже на этом фоне есть герой, который развеселит, подарит вам надежду, а в конце все чужеродное взорвет.

А Тарантино-то вырос. Ужели он тот самый модный парень из кокаинового Голливуда? Сюжет так стремительно углубляется, и ты видишь, что на кону очень важные вещи – почти гамлетовская честь и такая же ромео-джульетовская преданная нежность.

Лео ди Каприо сыграл свою лучшую роль, во всяком случае, меня убедил.

И все же, Джанго освобожденный, он немного бутафорен – во всех сценах специальная прямолинейная театральность. И в этом я вижу тарантиновский постмодернизм с хорошей порцией юмора, словно бы нет исторической ценности в том, что было двести лет назад, человек – вот мера всех вещей. И правда, фильм кажется вполне современным, нет только в нем мобильных приборов.

Мне невозможно отделаться от мысли, и я думаю о тех, кого хорошо знаю, о распределителях офисных богатств и «ключевых» менеджерах, которые всегда готовы на многое ради корпоративных бонусов. В то самое время пока неудачники вкалывают, выполняя ненавистную тупую, но очень нужную всем работу, да и пусть пашут за свои копеечки, за то, что им здесь и сейчас дарована символическая жизнь, за то что, что ты, опять должен от них глотать обиды, и сколько не старайся, никогда не выдвинешься, а честным трудом заслужишь только пенсию и болезни. Скажи спасибо, что тебя не увольняют – вот основной лозунг современности! И попробуй только назови вещи своими именами…. Так же розгами по спине…, разве что-то изменилось? А раньше бы нас просто убивали. И все. В общем, все то же… гнусная человеческая натура, никакой разницы – что рабовладение, что рабство капитала. «Его величество» всегда и все за тебя будет решать, а ты настолько мал, и твой протест так ничтожен… Ты думаешь, что у тебя есть паспорт, и ты сам себе выбираешь работу? Нисколько. Связь односторонняя – силы совершенно несоизмеримы, и у тебя нет никакой надежды. Куда бы ты ни пришел, ты повсюду отдаешь единственное, последнее и действительно ценное – жизнь и лучшие годы, а взамен получаешь условное благополучие, но при этом власть всегда у них, а у тебя – ни хрена.

Если ты тот, кто стремится к власти, не подозревая, что она всегда держится на насилии, это кино для тебя…. Если ты равнодушен к ней, то может быть, как Тарантино, который частенько взрывает все, ты узнаешь тайну, что у нас тоже есть средство – и это искусство, эстетическое различие, лишь бы они нас не трогали, раз уж нам только это и позволено.

Прогресс или возмездие (к фильму «Люси», Люка Бессона)

Lucy (2014)

После столь долгого молчания Люк Бессон снова среди первых, и мне почему-то хочется, чтобы он собрал побольше наград.

Итак, Бессон обеспокоен тем, что человек появился на Земле миллионы лет назад, но с ним, увы, ничего хорошего не стало. А что с ним могло бы быть в тисках совершенно агрессивных обществ, где повсюду свирепые леопарды или же крепкие парни с пушками. Как можно защитится от них, не став еще агрессивнее и злее? Наивно думать, что это могло быть иначе.

Также странно считать, что основная проблема человека состоит в эффективности его ума. Ну, если только очень упрощенно. Ведь страшно представить, когда бы мафиози и всяческие офисные гитлеры вдруг начали соображать на все 100% своими «драгоценными» мозгами, все так же обладая полезными связями, деньгами и властью. Нам-то куда деваться?

Лично я думаю, процент, на сколько работает твой мозг – это не проблема. Проблема – не это. Да и зачем человеку гениальная соображалка, когда современный «проект» наживы и потребительства в основном направляет массы на отупление. Ведь это именно новое время предъявило запрос на бессмысленные, но очень «нужные» профессии – повсюду просто полчища охранников, нянек, (а ведь они разумные люди!), еще каких-то работников кол-центров и консультантов, офисных бездельников, которые гоняют почту по кругу, производя несколько примитивных действий ежедневно, терпят это, лишь бы получить раз в месяц свое жалование – получить свою плату за возможность разлагаться. И сколько раз мы слышали эти ужасные слова от начальниц – зачем тебе эти курсы, не нужно тебе повышение квалификации, ты же делаешь простую работу – складываешь цифры на калькуляторе… или что-то в таком духе. А я все более убеждаюсь, что в подобной хозяйственной системе интересных задач совсем мало, что, вообще-то, является страшной тайной, а достойные заработки, которые могут хоть как-то компенсировать этот пробел высоким качеством жизни, они всегда для особенных (лояльных, и не обязательно умных). И так, вся верхушка пирамиды держится на ее основании, они никогда не пустят вас наверх, потому как им самим там тесно. Тогда логичен вопрос – зачем нам такие мозги, которые мудрее мудрого, в то время, пока такой системе умные вообще не нужны? Претензию можно было бы предъявить к вездесущему капитализму. А так, это высказывание просто кокетливо и наивно, что, впрочем, для кино и неплохо.

Но, отвлеклись. Все же, Люси – яркая выдумка большого режиссера – музыкальный видеоклип, телепрограмма о бескрайних просторах, перемешанная с жесткой дракой, эклектика с мгновенными перемещениями по свету, утопическая сказка про желанные «сто процентов». И все это большое, хоть и своеобразное событие.

Взгляд Люка Бессона очень современен: кругом – экранное пространство, технические новинки, в которых человеческое существо радостно тонет, и эта все более стертая грань между реальностью и виртуальными мирами, точнее, перестановкой их местами. Бессон, пожалуй, не создает новый взгляд, но людям нравится думать, что они понимают, как устроен мир, пусть даже в пределах фантастического фильма. Такая маленькая радость открытия старинной идеи, названной режиссером по-новому – мол, клетка должна поделиться информацией с другой клеткой. Иными словами, друзья, плодитесь и размножайтесь. Когда-то значимое для всех слово «прогресс» теперь подменяется приблизительными синонимам, потому что в него никто более не верит.

Порой даже начинает казаться, что «Люси», как чистая выдумка, вполне себе может быть и правдой. Ведь некоторые люди тоже по-особенному чувствуют природу, энергию цветов и живых деревьев, и музыку чувствуют в виде потоков, а еще есть китайская бесконтактная борьба, где возможно на расстоянии столкнуть человека, лишь научившись правильно расслаблять и концентрироваться в одной точке. И это делает фильм, будто, чуть теплее, хотя на самом деле лучшая ложь, в которую поверят, – это полуправда.

Итак, Люк Бессон настойчиво тянет нас к логической развязке, где все должно сойтись. Он – любитель поиграть со зрителем на стыке жанров, все же остался в рамках боевика. Плохо это или хорошо? Возможно, что у него просто не было другого выхода. Правда, борьба с бандитами делает фильм не то чтобы приземленным, а несколько риторическим. Даже милая Люси, которая в жизни и мухи не обидела, получив свое лекарство, вдруг схватилась за пушки, убивая всех негодяев на своем пути. Возмездие. Это ли – великий ум, реализованный на все сто? Бессон и сам толком не знает. Может ли прозревший просветленный человек из нового времени (допустим, как Люси) быть настолько безжалостным и агрессивным? И если это так, то ну его эти мозги. Пусть люди будут чуть глупее дельфинов, но человечнее и мягче, нас же семь миллиардов, а иначе мы просто не сможем существовать все вместе. Мне видится проблема ровно иначе – не в жесткости, а наоборот. Но в любом случае, фильм как-то по-своему заставляет задуматься. А что до – философии, она осталась существовать в поверхностном слое.

Понравилась одна занятная и точная фраза, брошенная полицейским: «Я не уверен, что от меня есть польза». Вопрос – каждый ли режиссер может так деликатно преподнести шутку про полицейского? Далеко нет. Только за это я бы настаивала на вручение призов. А так, фильм вышел очень своеобразный.

Преображение инь янь (к фильму «Нимфоманка: Часть 1», Ларса фон Триера)

Nymphomaniac: Vol. I (2013)

В то самое время, пока наш «взбесившийся принтер» запрещает курение в кадре, Ларс фон Триер словно бы говорит: «Я вам преподнесу урок, каким должно быть настоящее кино. Вы обалдеете, и вам это должно быть полезно; вуаля – вот вам моя декларация об искусстве». Но мы, вроде бы, всё смотрели, и всё знаем – «Идиотов» и «Танцующую в темноте»…. Но даже своих преданных поклонников новый Ларс фон Великолепный не сможет на этот раз не удивить. Словно бы режиссер за годы вырос и утвердился в своем мастерстве еще сильнее.

Но о кино. Здесь хочется найти много смыслов, а почему-то на выходе получается лишь лаконично обобщить – как это выдали на берлинской прессконференции – «Ларс фон Триер всех опять обманул. Кино-то про любовь…». Лично я, выйдя после сеанса (в возвышенных чувствах), подумала, что это фильм о свободе. Ну, что он такое делает с нами, этот Ларс Неподражаемый?

Вот героиня – видавшая виды, вся в синяках, и он – аккуратный в движениях, пожилой холостяк, любитель хорошей музыки, и похож на бога. Тут и «Возвращение блудного сына», которого Рембрандт (вопреки старым правилам) развернул спиной к зрителю, превратив каждого из нас в раскаявшегося грешника. Тут также есть что-то сродни дружеской беседе психотерапевта с запутавшимся пациентом, оно как целебное проникновение – дорогой в западном обществе коктейль из понимания и человеколюбия.

Джо и Селигман. Мужчина и женщина говорят на одном языке. И они ведут свой странный философский разговор, где выходит, что поиски партнера так же невинны, как ловля рыбы, затем переходя на случайные цифры из жизни 3 и 5, которые совершенно закономерны, определены золотым сечением. Затем идет дьявольский музыкальный тритон, мужчины как полифония… и дальше – с какой руки начинать стричь ногти… и о том, что правая – из оставшихся – самая легкая. А вы или кто-нибудь думал об этом в таком ключе?

Далее беседа плавно перерастает в поиски закономерностей, таких логически-ясных объяснений самых разных случайностей. Интрига усложняется, и никто не ожидает ничего подобного от откровенного рассказа нимфоманки. Точно к моменту с разбросанными фотографиями Жерома в парке, где гуляет Джо, все самое невероятное выглядит уже естественно, а зритель настолько околдован, что и сам готов поверить во что угодно, его и убеждать не надо. Это шикарный эпизод, и, если честно, он почти совсем нереалистичен, но похоже в этом кино уже многое возможно.

Попадись «Нимфоманка» моралистам (к эдаким хорошо одетым с правильным императивом «будь собой», но не дай бог ты назовешь вещи своими именами, и они тут же увидят во всем преступление против морали. И красивые актрисы из уродливых сериалов (кто так старательно позировал многочисленным фотокамерам в Гоголь Центре) смогут рассмотреть в картине лишь обнаженку. Но, к счастью, мастер уже настолько признан и так велик, что критиковать его фильмы – то же самое, что их же хвалить, все разогрев. Ведь формулы творчества, как известно, не существует. Но что-то делает этот фильм насыщенным и настолько цельным. Всякий может представить себе и так, и эдак, животные моменты нашей жизни. А фон Триер уходит туда, где инь и янь просвечивают намного более отчетливо, и сумел изящно скрестить энергии противоположностей, под Джаз Сюиту Шостаковича (кстати, это русская музыка и привет Стэнли Кубрику!) и грандиозный Rammstein. Тут и музыка под стать кадру – такая крутая и такая разная! Разная и с хорошим вкусом.

Мне кажется, что этот фильм нельзя рецензировать, как другие, поскольку речь идет о чем-то непостижимом. И не пытайтесь его пересказывать, пока вы не поймете, что вы выросли на одной планете, вы столь же свободны и так же эстетически возвышенны, как этот мастер – наш Ларс фон Триер.

Праздник киноману (к фильму «Иллюзионист», Йосса Стерлинга)

De illusionist (1983)

Будет честно сказать, я прежде ничего не слышала про режиссера Йосса Стерлинга, и потому даже не догадывалась, какой меня ждет сюрприз.

«Иллюзионист» – фильм совершенно особенный, как принято говорить – авторский, но и это ничего не значит, пока вы не увидите. Праздник хорошему киноману. Стерлинг ставит очень большие задачи, и что важно, выполняет успешно. Он создает свой экспериментальный кинематограф, и я не могу даже вспомнить ничего похожего. Полный метр без единого диалога. Можно ли действие заполнить музыкой так, чтобы она передавала настроение актеров, повторяла бы все движения фактурно и ритмически? Да можно, и это сверхзадача.

На экране все ярко и незаурядно. Cначала кажется, ты вроде бы еще ждешь, когда герои заговорят, но дальше незаметно ловишь себя на мысли, что музыка настолько сильна, слова не нужны. Все сказано. Ведь и артисты в цирке молчат, и картинную галерею можно обойти без экскурсий, без лишних слов. Ответ всему музыка. Вы погружаясь в историю и, забывая про то, как выглядит обыкновенное кино, вдруг открываете новый пласт, может быть, новый или старый жанр – кино без слов.

Актеры почти детской игрой убеждают с первых кадров в своем безумии. И кажется, они словно бы призывают – не бойся в себе ничего странного, сумасшедшие – они и есть нормальные. И еще кажется, что режиссер контролирует кадр постоянно, будто вселяясь в героев, чтобы развернуться, освободить все от банальной жалости, от грусти. В фильме нет ни надрыва, ни мизантропии. Трагедия, а такой вот парадокс.

В финале этот перевёртыш истории раскручивается в обратном порядке, и оказывается (так сложилась логика в твоей задурманенной голове) – главный герой, с ужасом, переживший самоубийство отца, получил раздвоение личности галлюцинируя, затем убил всех и покончил собой. Ну вот, и стразу становится неинтересно, когда выкладываешь эту непростую историю кратко. Ведь если пересказывать такое кино, то не словами, тут нужна музыка….

Опасная смесь (к фильму «Опасный метод», Дэвида Кроненберга)

A Dangerous Method (2011)

Дэвид Кроненберг снял психологический фильм о любви двух исторических персонажей. Их не заменишь, они также известны, насколько таинственны. Режиссер берет на себя смелость, чтоб, наконец, изобразить художественно самого доктора Фрейда, а так же Юнга и юную пациентку Сабину Шпильрейн. Такая расстановка сил открывает для мастера море возможностей. Как глобально – все встречается со всеми – австрийский ученый Фрейд, их умные разговоры с Юнгом, человеческие амбиции и грядущая мировая война, где кого-то прижмут, а потом освободят, а также и в отдельных сценах – мы видим двух влюбленных, один порет другого… как понимать обывателю эти «женские слабости»? Зачем? Это такое удовольствие? Новая нежность? Ой ли. Но интерес к этому исследованию невольно разрастается, и общество наполняется полемикой. Таким образом, Кроненберг начинает и выигрывает. А больше ничего и не надо.

Опускаю актерские подвиги, кажется, некоторые из них свершены на пределе возможностей, и про них только ленивый не написал, хочется все же разобраться в общем плане киноистории. Итак, умные люди – ученые, их автор сталкивает как плюс и минус. Молодая женщина, Сабина – у нее невротические проблемы. Сама природа полна живых ярких красок, а человек не готов это понять, пока блуждает по своим неврозам. Не нужно далеко ходить, чтобы узнать, что женщина вполне может быть счастлива, родив ребенка рядом с любимым человеком. Режиссер примерно такую мораль несет, но успевает нам сообщить, что психотерапевты – тоже люди, склонные порой ошибаться.

Фильм, в каком-то смысле является пропагандой фрейдизма, заметьте, насколько хорошо создан образ Фрейда – он как бог красив, умен, и проницателен. Тот самый Фрейд, которого критиковали многие. Набоков однажды в интервью сказал по поводу этой «комической фигуры»: «путь верят легковерные и пошляки, что все скорби лечатся ежедневным прикладыванием к детородным органам древнегреческих мифов.» А Кроненберг будто бы сам в сомнениях, ведь это он заставляет Юнга объявить ключевую фразу – «не может мир висеть на одном гвозде», чем создает еще одну ловушку. Он и за и против одновременно.

А чего стоит короткая и яркая сцена с Венсаном Касселем, открывающим ящички комода, как бессознательное – у него радикальная роль, он будто призывает – трахайтесь, ребята, что есть сил. И это снова размывает смыслы, я не понимаю, за кого наш Дэвид, кажется теперь за всех и сразу. Как будто его режиссерская цель и состояла в том, чтобы постигнуть технику метода Фрейда, – наставить ловушек, спрямить сложные углы, пренебрегая божественной природой и таинством жизни, наделать ошибок, намекая на всемирную историю – понятое дело, войну с фашистами, а затем объявить мир. Это эпопея, в которой опасно разбираться – вот, что нам было сказано.

Я вижу исключительную пользу в роли Сабины. Она представляется, как проблема, а на деле и есть главный стержень, муза и спасение истории. Фрейд слишком известен, а она – никому. И это режиссерское решение позволяет загрузить в кино еще больше сложного, ведь не проверишь была ли невинная симпатия врача и пациентки (а в 100% случаев это происходит само собой, оттого что ее слушают, ей помогают) или он, на самом деле, имея приятную внешность медика-ангела, порол ее ремнем перед зеркалом, добиваясь непонятно какого наслаждения. Наслаждения для себя или для нее? Это еще один нерешенный вопрос. Ее сила в том, что она смогла прекратить тайную связь, выйти замуж и родить сына, что я понимаю, как победу и само воскрешение, даже если твоим врачом (а вдруг?) был бы сам Карл Густав Юнг. В этом есть режиссерская ирония – мол, видите, кто вам еще поможет? Психоанализ порой необходим, но чаще думайте головой, а своего врача ищите в отражении зеркала по утрам. Чем больше вы в него верите, тем быстрее он сможет улыбнуться вам в ответ. Остальное – для легковерных, пошляков и бесов.

По улице с односторонним движением (к фильму «Ночь на Земле», Джима Джармуша)

Night on Earth (1991)

Ночь на Земле – пять коротких новелл, где главные герои – таксисты и пассажиры, и их объединяет ночь.

Новая сказка странствий. Современные люди садятся в машины, и едут по делам. Лос-Анжелес-Нью-Йорк-Париж-Рим и Хельсинки. Люди повсюду и во все времена не устают общаться и путешествовать.

Пять сюжетов по-настоящему полных абсурда. Абсурд – как реальность Джима Джармуша – клоун-таксист, который не знает города, не умеет водить машину и даже не привык считать деньги. Думаете невозможно? Пожилой эмигрант из Восточной Европы, без семьи, с таким детским взглядом на жизнь, что позавидуешь – «смотри у нас одинаковые шапки» – все просто, как в детстве, – «и, значит, мы должны подружиться». Милая наивность, которой в мертвом голливудском кино, а про наше я вообще молчу, зачастую только пересчитывающим капиталы, видимо, не осталось. В другом сюжете очаровательная Вайнона Райдер, которая, кажется, одна во всем мире категорически не хочет быть звездой, а просто механиком (I want to be a mechanic). Этим она ставит опытную кинопродюсера из Голливуда в тупик.

Конечно, на самой высоте историй – Роберто Беннини – совершенный, узнаваемый, он устраивает настоящий театр одного актера.

Абсурд и случай здесь ходят парой. Взять хотя бы эту нелепую аварию в Париже. Возможно ли представить, чтобы слепая (с детства) в четыре часа ночи совсем одна садилась в такси, чтоб доехать на другой конец города? Или история со священником, которого Беннини ласково называет епископом. Джармуш словно бы говорит – нас окружает великое разнообразие случайностей. Ведь это хорошо заметно именно в такси, никогда не знаешь, каторое из них около тебя остановится. И еще нас всех без исключения объединяет путь – «улица с односторонним движением». Такая точная метафора, и ведь не поспоришь.

Сценарист, и это снова он – Джим Джармуш затрагивает социальные различия – вроде как – если ты не смог стать дипломатом из Кот-д’Ивуара, терпи насмешки, таксист. Но он на этом не останавливается – потому что в конечном итоге, это тоже дело случая – кем ты станешь в жизни; в противовес фальшивым схемам из бульварного кино, в котором все такие упертые, что богатств и роскоши добиваются исключительно «своим умом». Ну, или просто людей за дураков держат.

«Ночь на Земле» – раздробленный и очень цельный фильм, что остается за гранью понимания – как было возможно сохранить интригу в столь невыгодных условиях, когда кругом ночь, действие очень условное, в основном они только разговаривают (правда, рассказчики один лучше другого). Все это Джармуш скрепляет своими фирменными контрастами, музыкой, двойной символикой, и наполняет грустью. Во всех сюжетах недосказанный важный смысл, который, как положено в хорошем кино, зритель домысливает сам.

Джармуш прекрасен. Он нетипичный представитель американской киноиндустрии – смелый, временами мрачный, созерцательный и человечный. У его таланта много граней – его внутренние контрасты и провокации – все есть в его кино по-честному, без кривляний. Невольно думаешь, как хорошо, что есть возможность узнать, о чем думает, мечтает и тревожится режиссер и человек на другом конце Земли.

Настоятельно рекомендую.

Радуйтесь, ведь неизвестно, что нас ждет в будущем (к фильму «Сады осенью», Отара Иоселиани)

Jardins en automne (2006)

Отар Иоселиани всегда верен своему стилю: неспешное повествование в ярких красках – слоны, аборигены, предметы искусства, красивые женщины, леопарды и автомобили. Кадр за кадром, с поднятым бокалом и со словами: «за неизбывную доброту!» Сразу ясно – это фильм, снятый с удовольствием.

Иоселиани – эстет, выверяющий все перемещения в кадре (как кажется) по миллиметру. За этой чистой геометрией и аккуратностью вдруг выстраивается городская история с социальным протестом, с вызовом ханжеской морали. Он будет выдавливать из своих героев зависимость, смеяться над властью денег и прочими «глупостями».

Музыка, хлеб и вино – вот отмычка от закрытой двери, ключевые слова, направляющие к свободе. Не думаю, что пьяные застолья надо воспринимать буквально, этим режиссер словно бы призывает нас – радуйтесь дети, пока живете. В этом есть набоковское: «Балуйте своих детей, ведь неизвестно, что их ждет в будущем». У Иоселиани похожая судьба последнего аристократа в кинематографе – возьмите хотя бы «Охоту на бабочек».

«Сады осенью» полны иронии в каждой сцене, но я вижу между тем разочарование. Иоселиани – аналитик, он хорошо видит и не рад тому, что происходит со старушкой Францией. Его герои хотят жить свободно, а в действительности должны прятаться под мостом от соседей, от полиции, от гостей-эмигрантов и даже от себя. Так выглядит современный мир, полный неразрешимых проблем и противоречий. Иоселиани умеет говорить об этом легко. Иоселиани констатирует, но не жалуется. Он далек от морализаторства, от панических ожиданий. Только за эту солнечную легкость хочется смотреть его фильмы снова и снова.

Когда вина в кадре становится еще больше, фильм будто бы начинает набирать критическую массу, но в нем нет цирковой чехарды, как у Феллини, хотя про него почему-то тоже вспоминаешь. У Иоселиани каждый кадр – это большое искусство, но тут кажется, его консервативной сдержанности все же не помешало немного шума, или даже безумия. От этого его идеи не пострадали.

Он хочет сказать свое гражданское слово – ведь посмеяться над чиновниками – благое дело. Даже не обсуждается, до чего они отвратительны в своей важности. И у этих «слуг народа» нет национальности и возраста, они как будто на все времена одинаковы. Тут режиссер своего героя нарекает по-своему: был министр, а стал бездельник и выпивоха. Ну, хоть так… неизбывная доброта…, а в некоторых странах их отправляют на виселицу.

На картины Иоселиани нужно взглянуть с большей высоты, на все его работы сразу, чтоб увидеть их во времени и убедиться в твердости руки. Вот была «Охота на бабочек» – громкая заявка на первенство в мировом кино 90х. Я также помню фильм «И стал свет» про африканское племя. Те его картины полны высшего смысла. «Сады осенью» на их фоне, увы, проигрывают. Возможно, социальная тематика отнимает ту самую свободу и у художника, о которой тут идет речь. Не до возвышенного.

И все же, если вы включаете фильм не сначала, и по двум сценам узнаете самобытный авторский стиль, это и есть главное доказательство того, что человек рожден быть свободным. Только, конечно, не каждый…. и непонятно, в какой стране.

Дождь один на всех (к фильму «Ночь», Микеланджело Антониони)

La notte (1961)

Муж и жена, приятные успешные люди. Интеллектуалы. И у них кризис отношений, который постепенно переходит в кризис всего, что их окружает.

Антониони – великий мастер новой волны, выстроит несколькими кадрами нужное ему настроение. Ювелирно, лаконично без слов и даже без музыки! Ассоциация образов – это его визитная карточка, и наверно никто из современников еще не достиг в этом такой свободы. Черно-белая камера и свет делают каждый кадр безупречно честным.

Антониони можно назвать идеальным примером стилиста. Он словно бы говорит: стиль – вот простой способ говорить сложные вещи, стиль – порождение идей, а не слов, и еще стиль важнее формы, поскольку является единственным доказательством существования.

Всякий раз он погружает нас в свою особую дрему, наблюдение «пустого вымени», как это называет Жиль Делез, столь же безрадостное, сколько пронзительно ясное. Его лаконичный киноязык совершенно уникален, оттого только богаче, если конечно вы его понимаете. К примеру, сцена, где запускают ракету и много лиц, которые смотрят в небо. Он не навязывает мораль, а лишь говорит нам о необходимости смирения. Разве это не религиозно?

Поразительно, как можно будто вскользь и незаметно говорить очень сложные слова, через киногероев. Что стоит эта фраза – «Будущее никогда не наступит»! Метафорично, но он словно бы предупреждает зрителя о том, что на самом деле всех ждет деликатный финал – где без вульгарных прощаний-расставаний, к которому казалось бы нас толкает весь сюжет, герои остаются вдвоем. Раз остаются в фильме, значит, разлуки нет.

Антониони строит свой киномир, чтобы свободно в нем жить.

Когда светскую вечеринку накрывает проливным дождем, тут лучше не думать, что это рукотворное, даже если и антонионевское, словно бы сюжет набирает полную силу и принадлежит только высшим силам, одному богу. Миллионер или простой писатель – дождь на всех один. Никто не может спрятаться от чистого просветляющего…. Затем звучат слова Валентины – «Мы должны сказать друг другу большее…» И подчеркнутый вывод в разговоре с Понтано (герой Мастрояни) —

Мы не можем выбирать, мы слушаем, что нам дается.

Высокомерная, хотя и не карикатурная буржуазия выигрывает во всех смыслах, но Антониони своего отношения к ним не скрывает. Они всегда у него немного приземисты и алчны, как бы невзначай все переводят на деньги: «Хороший писатель зарабатывает столько сколько сможет – миллионы долларов. Это настоящий интеллектуал!» Эта фраза сегодня звучит, как сатира, но при этом ясно, мы все не способны быть полностью плохими или совершенно хорошими. Такая подача – для дешевого кино. У Антониони все на полутонах. «Когда-нибудь мы все проиграем». Разве поспоришь?

Усталость и прошлое. Снова блуждающие герои, не маленькие потерянные, а взрослые все понимающие, для них разочарование – это не пустые слова, а что-то фатальное. Как жить дальше? Как можно никого не любить? Как найти человека? Как преодолеть в себе безразличие привычки? Кто-нибудь еще способен говорить на эти темы так смело и открыто? Подумайте, а есть ли у вас вопросы важнее этих? Если есть, то это только так кажется.

Ноосфера Антониони это репрезентация высшей силы. И никакие самые восторженные оценки с нашего ничтожного уровня не обозначат величия его фильмов.

Strawberry fields forever (к фильму «Земляничная поляна», Ингмара Бергмана»)

Smultronstället (1957)

Уважаемый профессор медицины приглашён в Стокгольм на вручение премии. Но в это утро он просунулся от кошмара. Ему приснилось, будто бы он гуляет по пустынным улицам незнакомого города. Повернув за угол, он видит большие часы без стрелок, останавливается, чтобы посмотреть на них внимательно, и натыкается на странную растекающуюся фигуру в шляпе. Затем к нему подъезжает карета, у которой отваливается колесо, и из нее выезжает гроб, а в нем – он сам протягивает из-под крышки руку. Очнувшись от нехорошего сна, профессор решает сменить прежние планы, и отправится в Стокгольм не поездом, а на машине. И это будет непростой день, а особенный.

Вместе с профессором едет его невестка, с которой придется общаться целый день, узнавая много нового, в том числе и неприятного о самом себе. Но он хладнокровен, и подобные разговоры всегда принимает отстраненно.

Профессор делает первую остановку в пути на земляничной поляне, где он «подсматривает», надо понимать вспоминает одну откровенную сценку из своей молодости, погружаясь в раздумья. Затем он идет в дом своего детства, где за столом собрались все члены большой семьи. И он тоже там. Он молод, и только начал ухаживать за своей будущей женой, у них, представить себе невозможно, впереди целая жизнь. Такая трогательная и невероятно пронзительная сцена.

Именно здесь, подглядывая из-за плеча профессора, который подглядывает за самим собой в белой гостиной, начинаешь понимать, что такое кино шедевр.

Бергман решает интересную задачу – перемешивая жизнь и сон, он подходит к точке неопределенности между вымыслом и реальностью, между ментальным и физическим – что было и есть самым передовым увлекательным занятием – свободно существовать в котором под силу только великим. И, может, это и есть один из самых реальных способов приблизиться к себе самому.

Movie road продолжается – они едут по красивой дороге, словно перелистывая страницы фотоальбома его личной судьбы, и приезжают к его странной матери, холодной и немного циничной, но в этот день и она почему-то вызывает восхищение, когда мы смотрим на нее глазами сына. Потом в машину подсаживаются случайные люди, студенты, которые создают странное веселье и неразбериху в пути. И кажется, что все нужны в этой неспешной истории, все пригодятся.

Всё его метафизическое путешествие, как продолжение приключений утреннего сна, приходит к развязке, где профессор осознает, что, на самом деле, он счастлив. Что его земляничная поляна – дорогое воспоминание из юности, где тебе когда-то было очень хорошо – это особенное секретное место, которое никто у тебя не отнимет, оно с тобой навсегда.

В этот день он переоценит многое, что прожито, за плечами – свою карьеру, даже смерть жены, которую он очень любил, и не мог удержать, не замечая ее любовных увлечений. Что тут скрывать, он всегда был не достаточно общительным, или чересчур мрачным, что наверно можно было бы признать и исправить без ущерба себе, была бы воля… Но он сохранял холодное сердце, не думая над тем, что другие его считают черствым. Этот день и правда, стал для профессора откровением, точкой невозврата и исповедью перед самим собой. Бергман словно бы говорит, что герой захотел пережить те дни иначе, вернувшись в белую гостиную, за овальный стол, но уже осознавая, как на самом деле ему это все дорого.

Отталкиваясь от названия, которое есть идиома шведского языка, и означает «воспоминание, где было хорошо». Я уже не знаю, что больше в самой землянике символического или конкретного, ведь мы всё свое детство собирали ее, не зная тогда, каким волшебством это будет приходить в наших воспоминаниях спустя годы. Аромат и вкус напоминает нам, повзрослевшим, о жарком о лете, о детских забавах, когда мы были, как теперь представляется, совершенно свободны. Вот что такое поляна – это твоя внутренняя поляна, где, не смотря на прожитые годы, ты способен найти это чувственное место внутри, открывая однажды, что даже твое одиночество – не отстранение от семейных и любовных неурядиц, а это тоже свобода.

Я смогу летать! (К фильму «Аризонская мечта», Эмира Кустурицы)

Arizona Dream (1991)

В наше странное время, когда проект по «деланию человека смехотворным» принимает тотальный масштаб, кажется, все, что нам остается – это мечтать. Мечтать в Аризоне или мечтать в Арзамасе – как хотите. Ведь для этого практически ничего не требуется, только хороший фильм и время. Пока расточительность – главная составляющая нашей свободы, за это мы всегда готовы постоять, время-то у нас навалом.

Главный «мечтатель» Аксель работает в Нью-Йорке в рыбинспекции, и любит свое дело – «работу царя рыб». У него есть друг – Поль, без пяти минут кинозвезда, (Снимаешься в зарубежных фильмах?! – Точно, в них самых!), он мечтает о громкой славе Кэри Гранта, за которым в одном известном фильме Хичкока охотился самолет – распылитель.

Применив хитрость, Поль привозит Акселя к его дядюшке Лео, против воли. А дядюшка с детских лет был Акселю очень близок, и даже подарил ему кинокамеру, и Аксель любит Лео, не хочет только, чтобы тот вовлекал его в свой бизнес. Когда-то отец Лео был первым продавцом Кадиллаков, и у него была потрясающая мечта – если поставить все проданные машины друг на друга, то по ним можно залезть на Луну! Лео тоже верит, чтобы быть успешным, надо продавать автомобили!

Аксель не рад, но все же соглашается остаться на денек, неожиданно влюбившись в первую же покупательницу, шикарную Элен. У Элен есть падчерица Грейс – нелепая девочка с аккордеоном – тоже мечтательница, не то феллиневская циркачка, не то притворщица. Она хочет быть, как большие черепахи – ведь «они не знают печали».

Далее у Элен и Акселя роман. Они счастливы в ничегонеделании и в своих непридуманных полетах на дельтаплане, который собрали сами. Сцена под знаменитого Бреговича давно вписана в визуальную энциклопедию киноклассики. Они размышляют куда уехать (типичные влюбленные) – Папуа Новая Гвинея? Как насчет Аляски? – там «сплошная тишина, глазу не за что зацепится… У эскимосов человек после смерти становится частью бесконечности». И клянутся – мы будем любить с тобой друг друга всегда, потому что это и есть бесконечность. Такая чистая иллюстрация детскости свободного духа.

Кустурица – большой ценитель точного слова – любит ввернуть что-нибудь эдакое, наполняя сцену красочной поэзией – «Люди считают рыбу безмозглой» … или «Беременна? Фига себе!» «Я тебе дал побибикать! Какого ляда еще надо? Out! И купи себе Ford!»

Его мир всегда населяют комичные и обаятельные жители, «другие», чем мы, но отчего-то понятные и родные. Они все милы, и я даже теряюсь, в кого из них можно сильнее влюбиться, они как боги с Олимпа настоящего большого кино, а точнее из мечты, что в этом случае – одно и то же.

Любые разговоры о провале этого фильма, бессмысленны, поскольку я думаю, что нет никакого проката для широких масс, а поэтому и провала нет, через годы есть единственный критерий – принадлежишь ты к искусству или нет. Эмир Кустурица, вероятно, и сам до конца не осознает, какой гениальный снял фильм – о нас-других, но настоящих, в каком бы времени мы не проснулись, и еще о поисках любви и свободы.

Далее, все идет к драме, а на деле фильм полон жизнелюбия, музыки и юмора, а герои будто сами себе поражаются, уже, начиная догадываться, что они не обычные герои, а ожившие в одной из самых культовых картин всей истории кино, считай, что прикоснулись к вечности:

«Аксель-Аксель-Аксель… Лео-Лео-Лео!»

А знал ли режиссер, что и его мечта когда-то сбудется? Очевидно, он и есть главный мечтатель. И пока он это снимал, так увлекся, что открыл вдруг свою собственную «америку» – как право быть совершенно свободным в искусстве.

Все ответы в воздухе (к фильму «Миллионер из трущоб», Дэнни Бойла, Лавлин Тандана)

Slumdog Millionaire (2008)

«Миллионер из трущоб» – захватывающий и сюжетно сложный фильм, и на него так много полярных отзывов, будто, люди смотрят разное кино, настолько сильно расходятся впечатления. А его нельзя оценивать в одном ряду с другими мелодрамами, как мне кажется. Здесь получилось что-то совершенно отдельное, может, не новаторское, но что-то особое. Я бы все лавры киноакадемии передала одному человеку – сценаристу, это он во многом сделал этот фильм.

Название – оксюморон – (вроде, ясно, о чем пойдет речь, когда миллионером тебя может сделать только чудо). Начинается плотная мозаика между хорошо подготовленными вопросами телевизионного шоу и обычной жизнью – такая связь двух реальностей, под названием случайность. Пока все понятно, если не считать, что только доверчивые мечтают о сказке, а западные прагматики точно знают, что случайностей не бывает – тут сценарист хорошо поработал – все распланировал.

Сюжет фильма опирается не на любовную линию, а на популярных болтунов из телешоу. ТВ – оно и в Индии фикция, тупой обман, и мы все-таки знаем, что викторины с розыгрышем денег, мягко говоря, касаются вас настолько, насколько мы хотим жить богаче, сколько в вас жадности, чтобы обогатиться мгновенно, ничего особо для этого не делая. И такая утопия немного бессовестна для страны, где миллион хорошо сочетается не со словом деньги, а со словом бедность (в Индии точно миллион бездомных бродяг под открытым небом, где с ними ничего не могут сделать).

И сама Индия многоцветная и контрастная. Выходит, что фильм как бы сделан из нее, из пранны и из ожидания того, чего нет. Обман в нем будто бы в основании. И даже подобное шоу было бы трудно назвать идеологией, оно ведь и в реальности ничего не решает. Это фикция. Но многим нравится.

И есть тут один отличительный момент: если бы история строилась только на ТВ-викторине и на воспоминаниях-флешбэках Джемаля, это было бы заурядным «мылом» для широкого потребления, развлекательным и полит корректным, даже не смотря на сочную индийскую экзотику. Но поскольку здесь появляется третья – жестокая часть с допросом, где полиция применяет пытки, электрошокер, – «Говори засранец!» Это отрезвляет и ставит фильм на ступень выше Болливуда, тут никто не вскочит и не запоет с бухты-барахты о весенней любви. Здесь реально страшно!

Мне очень нравятся плотные монтажные эпизоды, где вместо диалогов вдруг под музыку взлетает яркий вихрь видеоклипа: бегут дети – река – свалка – снова бегут – мусор – белье – полиция – труба – собака – велосипед – крыши – вид сверху – машина – человек в очках – и «О черт! это мама!» Полминуты – а вы будто в Индии, этот чудесно, когда кадр пытается повторить человеческую мысль – наше «новое» расколотое на куски воображение. Это очень современно и про нас.

Если снова включить доводы разума, «Миллионер» – это не высокое кино, а добротно сделанный жанр. И что теперь вы хотите? В конечном итоге, авторы, решая невеликие задачи, сами оказались в ловушке, и всю динамику истории пришлось распрямлять в однозначные характеры, да что там, просто в схемы: Латика превратилась в содержанку при сутенере, и даже как-то не верилось, что она вернется к Джемалю. Ну, ведь не ради денег же…. Брат Салим стал просто в злодеем, а он ведь не такой негодный, это он спас Джемаля, когда они были в лагере попрошаек. Словом – ну…. немного жаль, что нельзя к этому относится серьезно – это же отдельное кино. ТВ-викторина, иллюзия.

Самое интересное дальше (к фильму «Трое негодяев в скрытой крепости», Акиры Куросавы)

Kakushi-toride no san-akunin (1958)

Это один из нетипичных фильмов Куросавы, более похожий на былинную историю или сказку про спасение принцессы. Но мы-то знаем с кем имеем дело, он давно призван киноклассиком, и стиль, и почерк его – недосягаемы.

В «Скрытой крепости» – Япония смутного периода феодальных междоусобиц. Идет война, и уже поделены территории. Полководец Рокурота должен спасти юную принцессу Юку, которую до сих под прятали в скрытой крепости, ее вместе с ценным грузом нужно вывести на свою территорию. Дело чести. Но для этого нужно преодолеть довольно опасный путь, и главное – перейти через границу, где ее могут схватить.

Курасава нарушает правила, возможно, что, это его находка – рассказать историю от лица второстепенных героев. Эти субъекты – два бедных крестьянина (Макасиши и его друг по несчастью, который «в следующей жизни собирается быть добрым», и с которым они то и дело ругаются). Бедолаги едва уносят ноги, повсюду бедствие и разруха, дымовая завеса, и они несколько дней ничего не ели. Уже не важно, кто тут с кем воюет, когда кругом хаос, остаться бы в живых.

И вот, они, убегая, совершенно случайно где-то в горах натыкаются на секретную стоянку, где полководец Рокурота прячет настоящую принцессу. Рокурота им не доверяет, но даже эти голодранцы в сложившейся ситуации ему нужны. Им приходится заключить сделку. Они грузят лошадей и все вместе отправляются в дорогу. Такая вот генеральная линия. Самое интересное будет дальше.

Дальше мы получаем захватывающий боевик, выражаясь понятным языком, поскольку опасность, а значит, и ставки, предельно высоки. Сценаристы Курасавы решают сюжет весьма небанально и очень остроумно, поэтому я иногда этот фильм пересматриваю, и не перестаю испытывать самый яркий шок, пробуждающий дальние дали моего воображения, и, заметьте, это при полном отсутствии летательных кораблей, спецэффектов, даже цветной кинопленки и прочей современной «ерунды», в которой могло бы быть ноль сказочности, и если бы не Акира Курасава, у нас бы не было еще одного большого кино.

Дух поэта (к фильму «Цвет граната», Сергея Параджанова)

Цвет граната (1968)

«Цвет граната» – один из самых особенных фильмов советского времени, который мир сможет оценить не сразу, спустя двадцать лет. Если припомнить те непростые времена и царившие порядки, то можно считать почти чудом, что такая работа вообще вышла на экраны.

Это фильм об армянском поэте Саят-Нова (оригинальное название фильма), которого автор иногда цитирует, создавая поэтические отсылки:

Убежище своей любви

Иди искать его по всем храмам

Белые стены – как чистая бумага для воспоминаний. Солнечная страна и эпоха вне времени – обстановка, традиции, костюмы и даже музыка – плюс минус тысяча лет. Много деталей – длинные лестницы, зонты, серебряный шар, дым, перья, чистильщики ковров, ослик, лошади и гранаты – вереница ярких образов, которые заманивают вас в бессюжетный калейдоскоп. Как оно сделано – понять нельзя. Оператор всегда неподвижен, а ты словно им окружен, и с первых кадров начинаешь следить за какой-то «историей», при полном ее отсутствии, попадая в «древний видеоклип» или в сон о чистой поэзии. Именно так – неподвижный кадр, внутри которого происходит много всего. Ты каким-то образом тоже попадаешь внутрь, словно в окружение образов.

Жиль Делез говорит, стиль Параджанова – материальная функция, тяжелая материя, которая поднимает дух, шедевр материального и объектного. Это сказано в контексте типов образов и знаков – Параджанов в отличие от американского кино, которое сильно продвинулось в изучении непрерывности движения, «мог позволить изучать движение в другом аспекте – в замедленности и прерывности».

Такие фильмы не снимаются на фестивали, они не получают дорогих призов, но не смотря на долгие годы и отсутствие в широком доступе, каким-то таинственным образом находят своего понимающего зрителя, словно бы это делает сам дух поэта, разыскивая «по всем храмам».

«Цвет граната» – шедевр на все времена.

«Когда коровы съели весь виноград» (к фильму «День начинается», Марселя Карне)

Le jour se lève (1939)

Мужчина прячется от полиции в своей в квартире, и ни у кого нет сомнений, он совершил убийство. Это герой Жана Габена – угрюмый человек, рабочий.

Фильм построен на флешбэках – скачках из воспоминаний в реальность, как «потустороннего» оправдания его судьбы.

Далее начинается предыстория: два мужчины – влюбленный Жан Габен, и Валентин – авантюрист, злодей, который «любит портить других», прообраз интеллигента – насмешник, приколист и везунчик. Между ними две женщины – юная и взрослая. Конфликт возникает будто бы сам собой, неожиданно и неизбежно.

Если можно снимать фильмы классически, не нарушая ни одного образа в творческой мастерской, то это эталон. Таинственная и понятная психология героев, и волнообразно разрастающаяся концентрическими, похожими на круги по воде, событиями – все по жанру, чтобы дойти до пика и прожить его достойно.

Какой же это пронзительный монолог героя в финале!

«Вас интересуют убийцы! Убийцы бродят по улицам – они повсюду… Все по-немногу убивают – это как песок вот здесь – в груди!»

Герой раздавлен, и это не бытовая трагедия, причины глубоки – он вынужден плыть по течению, «как на остановке трамвая под дождем, когда они все приходят переполненными». И он все ждет – вот изменится – вот-вот все будет хорошо… Но так не будет, и, выходит, он не готов сразиться с реальностью и научиться прощать ради будущей любви. Второго шанса нет, это не контрольная, которую можно переписать с черновика набело. Его «предчувствия» счастья, которого у него никогда не было, переворачиваются подобно шутке, брошенной вначале фильма рабочему со стаканом вина: «Он пьет молоко, когда коровы съели весь виноград».

Это подавляющий все инстинкт – влюбиться с головой, но если копнуть еще глубже, то инстинкт этот даже не сама любовь – а постоянное стремление к смерти – философски, и здесь буквально – вот как начинается день. И герой, как «дипломированный философ», знает:

Я всегда был умным, но разве это моя вина?..

Ты видел лошадей? И я нет… (к фильму «Ты и я», Бернардо Бертолуччи)

Io e te (2012)

С перерывом в одиннадцать лет Бертолуччи снял еще одну классную картину – «Ты и я». Кто же способен снять целый, полный философской глубины, фильм в одной комнате? Два-три человека на свете, но для Бертолуччи это не вопрос.

Так, четырнадцатилетний Лоренцо, прячась от всех, кто мешает его одиночеству, оказывается в подвале собственного дома, где совершенно добровольно собирается провести целую неделю каникул. Он внешне более чем странен, но если подумать, то нет – вполне органичен (а кто из нас хоть раз не хотел сбежать и спрятаться?), поэтому мы принимаем его подвал – ведь это его истинное желание, где он будет бездельничать, валяясь на диване, читать книги вслух и с утра до ночи слушать музыку.

Для немолодого режиссера, казалось бы сложно, хотя в конечном итоге оправдано – взять такую тему для кино – тему подростка. У Бертолуччи за плечами огромное количество прекрасных работ – страсти «Последнего Танго в Париже», и любовь и расставания в «Ускользающей красоте», «ХХ век» и много чего еще. И вот, история мальчика. Она почему-то волнуют человека, который прожил жизнь. А возможно, что только он и способен говорить об этих проблемах адекватно, поскольку великие к старости молодеют.

Лично я плохо помню свои четырнадцать лет, лишь обезоруживающее чувство неуверенности и много страхов обо всем, которые позже естественным путем вытеснялись, как ненужное. Но подозреваю, что, Бертолуччи и не стремился сужать возраст как таковой, ведь речь идет о взрослеющем герое, и образно говоря, во многих из нас живет этот подросток, придавленный заботой учителей, родителей и собственной нескладностью. И он где-то бессознательно очень хочет повзрослеть, вот только не знает, как.

Бертолуччи не позволит герою остаться одному, в подвал приходит его сводная сестра – Оливия, красавица в черном лохматом пальто, для которой художник уже приготовил ярко красный диван, куда она точно впишется в лучших традициях визуальной эстетики Висконти и Бергмана. Но дело не в изяществе, речь о другом. Когда эти двое проживут отведенное время вместе, всего несколько дней, они станут друг другу родными. Это новое чувство, понять, что ты не один. Если это произошло впервые, все равно, как родиться человеку на свет, только теперь по-настоящему.

В действительности, фильм так наполнен опасностью, и ты в каждой сцене готовишься к худшему, а получаешь преображение. Сказать сначала, что жизнь – это ломка, а потом подарить выход из твоего любимого подвала. Это гениально.

Я благодарна режиссеру за такой финал – этот танец, где они, обнявшись, попросили друг у друга главное в сцене под «космическую» музыку Дэвида Боуи – все самое светлое. В такие моменты ты точно перестаешь быть одиноким. Хотя мы и не знаем, что будет дальше с Оливией, но наш герой стал взрослым, в самом лучшем смысле этого затертого слова.

И тут так хочется повторить эту красивую фразу – «Ты видел лошадей? И я нет!» Понятно, ведь он же родился заново.

«Спасибо, что смотрите нас» (к фильму «День сурка», Харольда Рэмиса)

Groundhog Day (1993)

У чудесных фильмов нет срока годности, а некоторые из них с каждым годом становятся все интересней и краше. Поэтому, будем считать, что увидеть «День сурка» спустя двадцать лет, это особое удовольствие. Так же как влюбиться – никогда не поздно.

Ведь ты можешь прожить тысячу лет в своем собственном однообразии, почитывая иногда Вольтера —

Они бесславно канут в лету

Не признаны и не воспеты!

Пока не поймешь, наконец, как можно выскочить из рутины и преодолеть самого себя. Вот же подсказка – правил нет, ищите и что-то обязательно изменится. Как и у Pink Floyd (снова ссылаясь на поэзию) – Change returns success!

Все гениальное просто: из того, что мы проходим ежедневно – ждем, скучаем, как проводим дни – из этого, казалось бы, серого существования сделано прекрасное жизнеутверждающее и очень тонкое кино. Очевидно, не благодаря дорогим спецэффектам или разбивающимся авто, все потому, нас волнует то же самое, и нам это близко и нужно! А еще это редкий случай, когда в фильме каждая фраза точна и остроумна настолько, что хочется все растащить на цитаты.

Фильм соткан из сложнейшего кружева, хочется заблудиться, как в сказке, повторив приятные переживания героев. Как тот будильник твердит Филу по утрам: «Привет ребята! Одевайтесь теплее, у нас холодно. У нас каждый день холодно. Думаете, это Майями бич? Ничего общего!» Казалось бы, мы все не любим будни, и мы все не любим будильники! – но как извлечь из этой обыкновенной вещи столько самоиронии и чистой радости? Может, они намекают нам, в этом и есть задача?.. Задумаешься тут.

И если вас прямо спрашивают: «А что, если завтра нет?» – тут только и начинаются самые смыслы. Спецэффекты – для недоразвитых.

Некоторые теоретики от кино говорят, что все фильмы устроены главным образом одинаково – герой всегда попадает в другой мир или придумывает его, сам его создает – в этой борьбе и «случается» кино. Я бы конечно так не упрощала, мы смотрим и любим кино по-разному, но с одним согласна, прекрасное кино – это новый мир. И «День сурка» – шедевр, он и есть шедевр, как его не поверни.

И я категорически не понимаю, почему этот фильм не показывают по большим праздникам – он рядом не встает с инфантильными водевилями, которые закуплены как абонемент. Может, потому что людей нельзя допускать до свободы, слишком не многие к ней готовы?

Так хочется сказать, как Фил: «Побудь со мной немного, и если понравится, еще немного и еще чуть-чуть!» Это превосходный фильм, и будет моим любимым. За мир! Аминь!

Таинственное отчаяние (к фильму «Таинственная река», Клинта Иствуда)

Mystic River (2003)

Мне довольно-таки трудно писать отзыв на подобный фильм, словно сочинение на тему «что было бы, если бы…» – размотать эту цепочку событий в обратную сторону – дети продолжили бы играть, если бы мяч не закатился в водосток, если бы асфальт уложили раньше, и он застыл, если бы в машину сел другой, если бы…, но в этом причинно-следственном мелькании нет не единого события, которое герои были бы в силах остановить. От начала до конца, все определено.

«Таинственная река» – это конечно же метафора, того, что все происходит заданном русле. Судьба, фатум, необратимость. И это трагическое кино действие вгоняет в настоящую депрессию, тупо замыкает в водоворот, начиная с самых общих проблем и до собственных головных болей, усиливая боль во всем – и в главном, и в ничтожном, во всем, что раздражает, что грустно, трагично, неизбежно.

Может, я впечатлительна, и так убиваться не стоило? Но попробуй, уговори себя, если мир оказался таким беспощадным, бессмысленным. Из всех разбитых обломков некогда цветущего сада вам достался самый неблагоприятный. Вот где тайна. Убийцы и насильники тоже когда-то были детьми, верили в своего Санту и принимали первое причастие.

Здесь поиски – как образ. Герои ищут все, что утрачено, сломано. Ищут вескую причину, пытаясь понять мотив, но находят только случайность.

Актеры сыграли на пределе возможного, и даже за гранью человеческого. Каждая сцена пропитана страхом, ожиданием и болью. Надо отдать должное сценарию, никакой натянутости и все сходится. Но только в конце понимаешь, что детективная интрига должна ведь достигнуть чего-то… И оно свершилось, но совсем не то, и не так, и не потой причине. И выводы у меня напрашиваются совсем не гуманные, а напротив – хочется сказать, что зло и горе будут всегда – где есть люди. И меньше его не становится, т. к. насилие порождает насилие… Отчаяние – вот судьба человека, страдание, потери – вот доля.

Всем коршунам, попугаям и гадинам посвящается (к фильму «Королевство кривых зеркал», Александра Роу)

Королевство кривых зеркал (1963)

В детстве я смотрела эту сказку не раз, и всегда открывала что-то заново. Вот и сейчас, спустя много-много лет, я поражаюсь элегантной простоте и проницательной честности этого совсем недетского фильма. Алексндр Роу сумел снять фильм глазами детей, и сказать так много.

В центре картины обычная девочка Оля, которая однажды раздваивается, получая свою зазеркальную сущность – Яло, полную слабостей и противоречий. Весь фильм она учится мастерски отделять ее от самой себя, словно бы взрослея и становясь лучше. «Я просто посмотрела на себя со стороны»… говорит она, вернувшись из своих приключений.

Безусловно, это выразительная метафора: люди-звери – естественный отбор. И как же колоритен этот зазеркальный мир – Королевство, как оно есть и все его жители…. Там все ненавидят всех! И вот странная вещь, что в детстве плохие персонажи казались мне нарочито противными, такими гиперболическими, излишне отрицательными. Но сейчас я бы так не утверждала…. Поживешь еще и не такое увидишь… Помните, как Нушрок внушает Йагупопу?

«Ваша бабка отравила свою мать, чтобы стать королевой, а потом такой-то задушил/оглушил того-то, а тот в свою очередь сверг следующего, а сам сорвался со скалы в пропасть, а затем корону получили вы! В этом мораль Зазеркалья – Вы не можете говорить „Моя воля“ – Вы должны действовать в интересах „Нашей воли“ – воли самых богатых людей королевства».

А как чудесно сыграна сцена урока математики у Йагупопа:

«Я умею считать до трех, сколько будет дважды два? Ответ три – потому что я умею считать только до трех. Да вы просто болван!».

А тот, кто сумел умножить 100х100, справедливо становится главным придворным математиком. И в реальности оно тоже так и есть. Одна только угроза королевскому двору – появились смельчаки, которые стали делать прямые зеркала – и народ видит правду! Вот это да!

Так тонко и грамотно – злодеи, их враги, отважные простые люди… Внешнее незаметно становится внутренним. Боже мой, как бы я хотела это назвать изящной выдумкой, детской сказкой… Но нет! Это самая что ни на есть правдивая реальность, лично я этих Абажей с Йагупопами вижу каждый день.

Необыкновенная Лидия Вертинская – восточная царица, элегантна, как француженка и с осликом в змеиной шкуре, а Носову с ее фазанчиками я просто боготворю с детства. Ради таких ролей стоило жизнь прожить.

Нам остается только сокрушаться, что в новом кино так задача совсем не ставиться – Протестовать? Зачем?! Средний класс, в смысле «бары» (читай наоборот) заполучили свое общество изобилия товаров, путешествий и развлечений, и продолжают учить нас, что глупость, жадность, лицемерное безразличие – не беда! Пренебречь, если в отражении зеркала вы видите успех.

Ужасно грустно.

Но почему-то я очень люблю это кино.

Люблю – и точка! (к фильму «Воображаемая любовь», Ксавье Долана)

Les amours imaginaires (2010)

Ксавье Долан подтвердил, что кино может быть только авторским и никаким другим. Как бы не хотелось разобрать этот фильм на части, что же так дорого и так важно – музыка? Костюмы? Но разобрать нельзя, потому что важно все, и все это – один человек – Ксавье Долан.

Для меня невероятно, что и одаренным людям удается иногда реализовать свои идеи в полной мере, не смотря на такой юный возраст. Но кто еще расскажет настолько честно и адекватно о молодости?

Долан – это стиль и легкость, этот режиссер увлечен искусством. И мы можем взглянуть на мир через замедленный кадр его глазами.

Николас – он как бог и похож на античного Давида, убедителен и так хорош!

И они, сердцееды, всегда так сладко притягательны, так умело заманивают, увлекают, восхищают и хоть потом отчего-то оказываются «не теми», все же кто-то снова успеет влипнуть в ситуацию под названием любовь. Рядом с ними всегда есть неуверенные, влюбчивые романтики, на все готовые ради чувств, глубоких чувств. А нарцисс любит только свое отражение, и не способен ничего отдать им взамен. Он, возможно, никогда не любил, и, к слову сказать, ничего вам даже не обещал!

Но… Пройдут годы, рана в юном сердце заживет, а ваш Николас вряд ли сможет раскошелиться на sms.

Юный гений Долан любуется каждым героем в своем кино, словно повторяя «вы – мои маленькие влюбленные». Он избегает каких бы то ни было нарицаний или схем, и это тоже очень искусно. Собрать в одном фильме столько тонких переживаний от которых молодые люди действительно страдают, не спят ночей, идут на суицид! и назвать его с легкой иронией воображаемой любовью и во имя, и вопреки. Потому что только так, обесценив, можно избавится от болезненного наваждения, стать свободнее и идти дальше, туда – где ты искренне сможешь сказать: «я люблю тебя». И тебя услышат.

В этом есть свой великий смысл. Может стоит почаще говорить себе: «все – иллюзия»? И подстроить свое воображение придумывать истории не такие грустные. Но вот только юные этого пока не понимают!

Ведь и через много лет кто-то кого-то снова спросит: милые мальчики и девочки, сколько еще тысяч миллионов лет вы будете влюбляться не «в того»? Разве не говорила вам мама, что у отдельно взятых красавцев предательство в крови?! И на это они будут возражать: «Подите прочь! это мое воображение – кого хочу, того люблю, и точка!»

И все повторится снова: bang-bang….

Все одно к одному (к фильму «Сумасшедшая помощь», Бориса Хлебникова)

Сумасшедшая помощь (2009)

Как сказал один хороший писатель: «Мир не спасти, ни хрена не спасти. но спасать его все-таки нужно.»

В этом фильме мне понравилось совершенно все: легкая и одновременно сложная история, длинные немногословные сцены и остроумные диалоги, и мудрые наблюдения из жизни и много юмора. Актеры не играют, а живут. Как неожиданная «помощь» от искусства кино.

Лишний раз я убедилась в том, что без хорошего сценария никуда. Маленький бюджет преумножается в руках талантливых людей, а большой утекает сквозь пальцы, если наоборот.

Но хочется похвалить даже не технические инструменты и не умение режиссера поставить актерскую задачу, это все будто само собой случилось, а то невесомое чувство, такое тонкое настроение, когда ты вдруг видишь историю под увеличительным стеклом, и она гораздо полнее и осмысленней, чем кажется на первый взгляд. Вот так загадка… Главный герой так естественно по-детски принимает постепенно навязанную ему игру (хотя вроде бы не должен был) и словно говорит – еще надо разобраться, кто тут сумасшедший, вы считаете себя эдакими нормальными, но это вы зря! Тут все относительно.

И на фоне житейского юмора, есть какая-то обреченность: «Ну, вот – все одно к одному, даже одежда не светится». Он как будто знает истину, он – и жертва и герой, блаженный верующий и честный.

Уж не знаю почему, но в таких фильмах есть что-то классическое. Как и античные трагедии, они радуют, отрезвляют, и дарят надежду. Грустно, а ты выходишь наполненным. Парадокс, загадка.

Избранные лицемеры (к фильму «Веревка», Альфреда Хичкока)

Rope (1948)

Прошло шестьдесят пять лет, как Хичкок снял «Веревку». Сегодня мы уже точно знаем, что кино никогда не будет таким как прежде, но подобные фильмы с каждым годом становятся нам дороже.

Любителям современности, динамичных спецэффектов тут, пожалуй, можно заскучать, если не принять во внимание, что в Хичкока нужно, любя, вглядываться, вникая и радуясь каждому движению на экране, каждому слову, ведь его стиль точен и чист. Тогда вы убедитесь, режиссер словно составляет свою «таблицу Менделеева» кино характеров, где все сходится и связано единой «веревкой».

Окно. Наверно ученые от искусства смогли бы написать диссертацию «окно в творчестве Альфреда Хичкока», возможно, что такая уже есть. И вправду, кажется ответ на поверхности – вот он идеальный вид на большой город, завораживающий сам по себе, существующий фоном, словно сцена. Тут автор идет на хитрость, словно объединяя зрителя вместе с героями на этой «сцене», поскольку мы здесь же, и иногда время от времени вместе с актерами обращаем внимание туда, за окно, где величественно раскинулся город небоскребов, больше похожий на гималайские пики, прекрасные и далекие.

Мы как невидимые люди в кадре. Это мистерия, похожая на фонтан Треви в Риме, где, приходя случайно и бросая один лишь взгляд, мы тут же становимся частью архитектурной композиции – зрителем театра.

Далее у Хичкока все сложней и интересней: студенты, одурманенные ницшеанством, вера в избранничество, которую они подменяют надеждой на безнаказанность. К ним приходят гости – добропорядочные буржуа, городские сумасшедшие, любители искусств и гороскопов. Они и у нас повсюду. Мастер не опускается до примитивного развенчивания криминала, как это делают другие кинолюбители, у него другие задачи.

Режиссер начинает подкидывать комбинации, словно счищая слой за слоем, в оговорках, полу взглядах, приближаясь к логичному и безысходному финалу. Правда, надо сказать – мы приходим к нему по-разному. Гости еще не знают, где несчастный Дэвид, которого они так ждут… А мы-то знаем! Вот почему – мы в мистерии. Хичкок незаметно втянул нас с первых кадров. И мы на особом положении, так как нам подарено право знать все, лишь молча наблюдать, как разворачивается это трагическая история, как люди изящно умеют передергивать и друг другу врать.

Хичкок героев своих не щадит, и одаривает только зрителя удовольствием – ибо это отменное удовольствие притворяться наивными, видя, как тебя щедро обманывают, уже зная, как ты сможешь проучить лицемеров, да как следует. Лицемеры и убийцы – из одной команды.

Как красота спасает мир (к фильму «Ангел-А», Люка Бессона)

Angel-A (2005)

«Ангел-А» – это восхитительный фильм, как сеанс психотерапии для всех. Может быть, кто-то скажет, что это лишь сказка для инфантилов. Но пусть это не смущает, люди такие, какие есть – слабые, ранимые, инертные, и слава богу, что кто-то пытается им помочь. На самом деле, в ключевых сценах методы практикующих психологов (переносы, например). И это прекрасно, потому что искусство само по себе – психотерапия, и пусть оно усиливает свой чарующий эффект чем угодно.

Мне кажется, Бессон очень рисковал, используя столь болезненный, но оттого не менее любимый сюжет про маленького человека, миф о том, как герой, наломав по жизни дров, пассивно ждет, что придет, наконец, прекрасная фея в платье со шлейфом (в нашем случае так и есть – Ангела сногсшибательной наружности в маленьком черном платье), и решит все острые проблемы. Да, он наивен, как дитя, но разве не блаженны верующие? И оттого, что Ангела по ее же признанию всего лишь смелая выдумка самого героя, это резко меняет дело, и фильм будто бы становится прозрачней и выше, и мы даже начинаем догадываться – никто, кроме тебя самого тебе не поможет. Остается только найти в себе ангела.

А еще Ангел-А – это совершенно стильное кино – пусть бы в нем был какой угодно неизвестный город, а в случае с Парижем красота умножается в разы. Здесь не останется сомнений, он и есть самый прекрасный город на земле. Оператор совершил настоящее чудо, так это было восхитительно и элегантно – можно даже во второй раз выключить звук и смотреть кино, как стильную фотогалерею, еще один сеанс эстетической психотерапии. А кто знает, может быть, это и есть спасение.

Мне кажется, хорошее кино и должно быть таким – тонким, стильным и манящим. Я сама чувствую, как попала под ангельские чары, и определенно хочу быть блондинкой с длинными ногами, очаровывать и сбивать с толку правдой и так же красиво курить. И у меня уже есть ощущение, словно сейчас что-то там такое на спине, может быть пора, наконец, крылья расправить?

Все хорошо! (к фильму «Голубь сидел на ветке, размышляя о бытии», Роя Андерссона)

En duva satt på en gren och funderade på tillvaron (2014)

Самой изощренной пыткой древнеримской аристократии был медный бык Фаларида, тогда стоны и крики сжигаемых в нем заживо, проходя через специальные флейты, звучали особенно прекрасно. Это обращение к древней истории – постмодернистски решенный Роем Андерссоном финал, как очерк об опасных экспериментах человечества, хитрый ребус: а если не понял, смотри в начало – как это может произойти: в обнимку с бутылкой или неожиданно, нелепо, где попало, а может быть, ты распадешься до полного безумия, не желая расстаться с накопленными ценностями. Вот и весь выбор, точнее, никакого выбора.

Два странных коммивояжёра средних лет, которых в наше время, скорей всего, назовут бесцеремонно втюхивателями, ходят по свету, предлагая никому ненужные вампирские зубы и маски, в которые они «верят». Они зовут себя представителями индустрии развлечений, дело их безрадостно – ничего кроме проблем не приносит.

Режиссер иронизирует над героями, двигаясь по поверхности, и не особенно проникая в их психологию. Был бы это Ларс фон Триер, неизбежно случилась драма – как способ приблизиться к истине. Но в дискурсе постмодернизма ничего такого не требуется, достаточно разложить «ансамбль отношений» из разных частей, как определил эту концепцию Жиль Делез. Это идеально стильный фильм на одних только глубинных мизансценах.

Действие можно смело назвать театром абсурда имени Беккета, изобретенным когда-то на почве послевоенной депрессии. Так и наши раздавленные герои будто вне времени, набродившись без толку по улицам, обречены «вечно» сидеть на краю кровати в своей убогой комнатушке и бессмысленно смотреть в одну точку. Нет власти над обстоятельствами.

Рой Андрессон, не сделав ни одного крупного плана, будто уходит от того, чтобы разобраться с кинематографическим временем, вот, мол, – какая существует относительность и субъективность. Какие странные попадают в кадр люди – всадники на лошадях: «Именем его величества!» – а вроде обычное современное кафе с игровыми автоматами…. Здесь все неправильно и не вполне реально, а центральная история, вообще не вписанная в сюжет, могла бы остаться незамеченной, не будь этого в названии – дети-дауны в театре и рассказ девочки про голубя,

«…который размышлял о том, что у него нет денег, а потом полетел домой, а потом стих заканчивается».

Именно в этом и заключается посыл режиссера зрителю – вся драма в том, что драмы не будет. И на фоне такой знакомой, почти родной нам депрессии, мы многократно услышим: «Я рад, что у тебя все хорошо!»

Все что нужно (к фильму «Через Вселенную», Джули Тэймор)

Across the Universe (2007)

«Через Вселенную» – это мозаика, собранная из всего, что связано с Битлз: музыки, событий и имен. Знатоки без труда услышат в диалогах знакомые цитаты: «She came in through the bathroom window» или «When I’m sixty-four» и имена – Sexy Sadie, Luci in the sky или Hey Jude.

Да, на улице 68 год – магистральная тема мирового кино. Кто еще не смотрел «Забрийски пойнт» или «Мечтателей»? А кто не хотел жить с верой в счастливое общество, свободное общество, чтоб светлые идеалы не продавались в супермаркетах, а слово революция кое-что значило? Нет таких?

Мое отношение к мюзиклам сильно изменилось после «Танцующей в темноте» уважаемого Ларса фон Триера. Вдруг оказалось, что жанр, считавшийся легким, на самом деле может быть напротив, серьезным, и не менее убедительным, чем классическое кино. Вот только в «Танцующей» зритель плачет от горя, а здесь от счастья. Я не удержалась. Если уж под такое кино не поплакать, то под какое?

Это так мудро, что в фильме «Через Вселенную» спустя десятки лет никто не отстаивает свою гражданскую позицию, не пытается примкнуть к сильным или идеализировать борьбу человека с кем бы то ни было и революцию саму по себе. Политика – грязное дело, и всем это хорошо известно. А нам, «восторженным фанаткам Битлз», как некоторые это определили, остаются романтика и большое искусство, потому что, кто не способен восхищаться, тот вынужден быть пошлым, в смысле обычным. Это так.

Вы видите кругом взрывы, диверсии, аресты и шальные пули, а мы вам говорим: главное – человек! Потом война во Вьетнаме, Ираке или Белграде, в разных уголках, а мы говорим… Что? Правильно – любовь. И это все, что нужно, и с нас этого достаточно.

Думаю, что «Через Вселенную» – это «Война и мир» – эпопея длинною в жизнь. Музыканты безупречны. Столько жизни и столько огня в глазах! А как он на нее смотрит. Я имею в виду Джуда и Люси. И мощная интерпретация I want You, когда Макса забирают на войну. И шикарное прочтение «I’m the Walrus» от Боно из U2. И «Happiness» в госпитале с уколом от Сальмы Хайек, которых пять! Пять поющих Сальм. И все тридцать с лишним композиций, во главе с «All You Need Is Love» – золотой фонд музыки. Нашей музыки.

Критики несправедливо обвиняют картину в слишком простом сюжете и прямолинейности. Но ведь она сделана не ради сюжета, здесь так много эмоций, легкости и чего-то такого эфемерного – встреч и расставаний, светлой грусти, взаимоотношений и большой мутной политики, так что интрига в обычном смысле не нужна, как она не нужна, когда человек приходит на концерт в консерваторию. Может быть, потому что живой человек – это грезы и воображение. Это все, что нужно, и с нас этого достаточно.

Жизнь прекрасна (к фильму «Выход через сувенирную лавку», Бэнкси)

Exit Through the Gift Shop (2010)

Я никак не могу разделить пессимизма и сожаления с теми, кому это показалось грустным. Прежде всего, это философское кино говорит нам, что человек вправе искать и пробовать. Мы всегда можем выдвигать идеи, неограниченные здравым смыслом, неограниченные ничем. Мне не кажется, что это грустное кино, это кино о возможностях.

И тот, кто назвал старьевщика Тьерри мошенником, тоже не прав. Он открыт и обаятелен, в отличие от самого режиссера Бэнкси, который всегда прячется.

И я не понимаю, как можно Тьерри хоть в чем-то обвинить, ведь он сам во всем покаялся, во всем, чего не сделал и не смог. Недоучился… а что, господа из снобистских кино- и художественных школ, многие и вправду неплохо образованы, сколькие из них заняты сегодня производством ненужных фильмов. И они горды собой, но никогда не признаются, что все дутое.

Бэнкси делает весьма приятные выводы: В наше «чудесное» время можно запросто «лечь спать и проснуться художником». И это значит, что искусство нельзя воспринимать всерьез. И правил в нем нет, стало быть, искусством могут заниматься все!

Кто не согласен?

И многократный человеческий опыт говорит нам, что все определено количеством таланта. Пусть, как Тьерри, ты «намалюешь» сто пятую версию с фото Барака Абамы в сомнительном лимонного цвета парике, сделаешь копии, а персональную выставку назовешь «Жизнь прекрасна» и продашь все за миллион, и все равно, я буду настаивать, художник – как ребенок, ни в чем не виноват.

А если кому-то интересно, отчего анти бужуазный стрит-арт, возможно самый свободный от системы вид самовыражения, который представляет Бэнкси, перебирается на полки супермаркетов, не брезгуя помощью пиарщиков и журналистов…. Так это интересно не более, чем Deep Purple в Кремле.

Чистые порывы! Куда вы исчезаете? Да туда же куда, уходит детство, а затем и нежность всех влюбленных после долгих лет семейной жизни. Но грусти нет, и деньги ни при чем.

Пусть это звучит банально, но все в этом мире умирает и разрушается, чтобы возродиться и окрепнуть в новой форме.

Необратимость и бесконечность – можно ли вас понять? Зачем вы так расплывчивы и размыты, не за тем ли чтобы новый Микеланджело достал зубило и извлек из хаоса и темноты абсолютную божественную красоту?

Жестокая Лисбет (к фильму «Девушка с татуировкой дракона», Дэвида Финчера)

The Girl with the Dragon Tattoo (2011)

Финчер снова нас поразил, он всегда нас поражает, с каждым разом отчетливее и сильнее. Все продумано, все напряжено до предела, и два с половиной часа, как миг, ни одной запинки, никакого блуждания. Цельно, мощно, мастерски. В этом весь Финчер – сценарист и режиссер в одном лице.

Если вы хотите потрясения – вам сюда. Меня кино не отпускало еще несколько часов, все прокручивалось, отзывалось и даже потом снилось. Что он такое делает с нами, чуткими зрителями, не понятно. Уговаривать себя, что это выдумка, иллюзия, мне удавалось, но слишком слабо, неубедительно. Казалось, кино продолжается за всеми дверями, и дальше, на улице, в метро, на всех переходах, на каждом шагу.

Все дело, пожалуй в последних кадрах, которые никому неведомым образом уводят тебя из триллера в жизнь, словно бы говоря, что есть вещи, которыми не обмениваются и они гораздо более болезненные и жестокие, чем все увиденное в этом детективном боевике с множеством жестких сцен.

Кажется, современное кино давно захлебнулось этой темой, мы привыкли видеть жестокость ради жестокости, и даже уже не спрашиваем «чтобы что?..» Чтобы кто-то победил, и кто-то проиграл, или может быть отвлечь, замкнуть и отупить того, кто, в сущности ранимый славный, но просто произошел от обезьяны-убийцы? Повсюду это универсальное средство вездесущего насилия всех над всеми, и тех, кто имеет хоть малейшую власть – чиновников, телевизионщиков, бывших фашистов и даже одиноких брошенных детей, кто вынужден мстить.

Там, где заурядный режиссер давно поставил бы жирную точку в истории, начал считать роялти, Финчер продолжает и находит другой уровень, где «его величество» насилие бессмысленно, обнулено, подавлено, его нет. И в самом деле, вот, вы – крутой, способный на все, а если человек, которого вы выбрали, в которого поверили, милый, нужный, вас не любит, то, что это? Как тут быть? Как, пользуясь данной тебе властью, совершить обмен, не быть одиноким и несчастным? Есть ли такая газовая камера?

И когда ты выходишь из кино, ты превращаешься в Лисбет не оттого, что хотел бы быть крутым хакером, а потому что неразделенная любовь – это очень больно и хоть раз в жизни касалось каждого. Ты знаешь, что отчуждение, одиночество и равнодушие – повсюду, а любви так мало. И в этом Финчер, как всегда, страшно прав.

Играючи (к фильму «Бешеные псы», Квентина Тарантино)

Reservoir Dogs (1991)

А что, если смотреть на Тарантино в обратном порядке? «Криминальное чтиво» я смотрела на премьере, а «Бешеные псы» только сейчас, это похоже на чтение детектива в обратном порядке с разворачиванием времени назад.

Как начинал и во что вырос режиссер, сценарист и король эпизода? Кажется, эти две работы похожи настолько, что он снимал одно и то же кино. Сюжеты, конечно, разные, и все-таки они тождественны – знакомые лица, фривольности, смертельно раненный Тим Рот, заливший кровью сиденье машины, и спокойный Харви Кейтель за рулем (так и хочется ему сказать: «красиво работаете!»)

«Бешеные псы» пока несовершенны, но погодите, этот боец так просто не сдастся, у него и правда все впереди.

Запутанный сценарий про ограбление, с одними только разговорами про ограбление и жестокой разборкой из-за него же. Многословные сцены, на грани – «все ясно» и «вот и провалилось – слишком затянуто». И все же, отдавая должное молодому режиссёру, снять хотя бы один диалог семи человек за столом, агрессивных, колючих, готовых в любой момент схватиться за пушки гангстеров – это сверхзадача. Первая сцена в фильме впечатляет даже не своим содержанием, хотя, возможно, он именно этим хотел нас удивить, как автор.

Тарантино ведет себя так, словно единственный, кто знает тайну и отнюдь не сожалеет, что вокруг был и есть настоящий Дикий Запад. С этого момента он будет продвигать свое «открытие» – ребята, человек-человеку волк, не парьте мозги своим гуманизмом, уж лучше сразу сказать правду, играючи, посмеяться над этим. Он еще и мастер сдобрить боевые эпизоды забавными беседами – мужские разговорчики в стиле «бла-бла» – приколы и сплетни о свободе, о ней самой – тут эрос и наркотики – все, что нужно классическому распущенному бандиту. Кажется, именно в этот самый момент Тарантино становится модным парнем, найдя короткий, хоть и не простой путь к своему именному тренду. И так остается верен этому до сих пор. Хотя, какими не были его основания, уверена, сам он милейший друг и товарищ, а что до злости его вполне узнаваемых героев – они всегда будут просто стараться быть его описанием. Мы не забыли – это же кино.

Теперь, в 2017-м, мы знаем, что свой веселый «кровавый» стиль Тарантино сознательно разработал с нуля, занимаясь этим много лет. Сказать нашему безумному миру – все дерьмо, и ваш бизнес, и ваше общество, организации «добра» и ваши права человека, и вы все состоите, знаете из чего? – все это немножко дерьмо, потому что в любую минуту в кадр может ворваться ваше Альтер эго – внешне добропорядочный, но полнейший «ублюдок», что ни слово-мат, убедит вас, что он не ругается, он так разговаривает, а еще любит полежать в луже крови, и рад стараться «пришить» пару полицейских – для него это вообще не «подвиг» – нормальные будни. И даже тут все несколько не так, как мы видим, и как нам внушают. Это такая игра разума, перегруппировка, не имеющая ни к реальности, ни лично к вам никакого отношения, и все только ради нового кино. Ради него.

Последний шедевр (к фильму «Нанкинский пейзаж», Валерия Рубинчика)

Нанкинский пейзаж (2006)

Характерно, что отзывов на Нанкинский пейзаж было мало. Только кинокритик Сергей Кудрявцева, и вряд ли кто скажет лучше, поскольку кино вышло уж очень нагруженным. Не легким, летящим, а плотным, дурманным, словно бы режиссер снимал в последний раз. А он и снимал в последний раз. Доверчивому зрителю чтоб разобраться, одного желания мало, нужно иметь и особый эстетический взгляд (не смотреть, а рассматривать), и заранее любить авторское кино. Поскольку в любви, как водится, обладание – ничто, способность наслаждаться – все.

Точно, но несправедливо кто-то отметил на Кинотавре: все ждали от Рубинчика чуда, а чудо не произошло. Относительно чего? Относительно восприятия широкого зрителя – да, а относительно нового слова в стильном кино – нет. А имеющий уши, услышит.

Мы упустим некоторые сцены на грани фола – табурет, которым бьют по голове на Красной площади, да и массаж… В конце концов, кому-то это могло даже понравиться.

Многие зрители поймали состояние растерянности, какого-то непопадания в смыслы. И все логически встает на свои места после прочтения оригинального сценария, лауреата, между прочим, двух международных конкурсов. А сценарий Бычкова очаровательный, тонкий, складный, ни одной шероховатости. Его можно перечитывать, потому что написан не сценаристом, а писателем. Потому что диалоги ладные, характеры прописанные и как это было сказано? только настоящий мастер знает, как выдержать напряжение до конца. Все в нем необычно, и все знакомо. Герои кокетничают и заигрывают, каждый сам по себе – загадка. Увы, оригинальная история по дороге к режиссерскому сценарию претерпела сильные метаморфозы. И получилось – то, что получилось. Может, и не плохо, а по-другому. Мужчин заменили на женщин, вычли тридцать лет истории: из 68-й в 37-й, главный герой стал меланхоликом, практически неудачником. Кино стало грустным и запутанным. Только Надя осталась, какой задумана, что уже не так плохо. Даша Мороз эту роль не просто выполнила, но и украсила. И Егор Баринов сыграл отлично. Чисто и точно.

Словом, встречайте, последний шедевр эпохи большого кино, которое уже некому исправить. Это высший балл, благодаря и вопреки непонятности. А может быть, так и надо?

Большая спираль Мастера (к фильму «Головокружение», Альфреда Хичкока)

Vertigo (1958)

Если вы хотите окунуться в большое кино с головой, точно нужно смотреть «Головокружение». Детективная история – и не банальное преступление, а гораздо больше, чем вы можете себе представить, и повсюду незримое его присутствие, везде будет он – Альфред Хичкок – известный мастер ужасов и самый большой «криминальный» талант в кино прошлого века.

Итак, он будет за кадром, он будет во всех мизансценах, и снова любимые хичкоковские окна и взгляд наблюдателя из верхнего угла комнаты – много планов, снятых сверху – будто мастер и сейчас приглядывает.

Отставной детектив Джони – человек в полном расцвете сил, у которого есть одно только «но» – он получил профессиональную травму на службе – страх высоты – свое головокружение. Он соглашается следить за женой давнего знакомого (Мадлен она же Карлотта Вальдес), которая ведет себя несколько странно, по всей видимости, просто сошла с ума. И эта слежка заводит Джони слишком далеко.

Главная у Хичкока здесь голова, нисколько не выходящая за рамки ассоциаций – ключевой пункт. Прическа у Картоллы и этот непрерывный пристальный взгляд на голову Джуди, которая как две капли воды похожа на главную героиню, нужно лишь исправить цвет волос… Наш герой полагает, что этого будет достаточно. Киноученые называют такой приём большой спиралью – неслучайное повторение деталей – будто бы изящный пучок волос на голове героини перерастает во что-то новое, чтобы повториться в целом сюжете. Локальная форма, обращенная к соответствующим частям большого множества. В этом есть присутствие кинематографического ума Хичкока – художника, идеолога – повелителя в его мире, где зритель преданно готов верить всему, раз уж так все логично сходится. Мы же за этим же сюда пришли! Мы так любим все это, и даже не догадываемся, что момент прозрения приготовлен и для нас. Чуть позже.

Не зря киноакадемики называют «Головокружение» лучшим детективом всех времен. И хотя это не до конца справедливо – потому что художественность и цветовые решения (а мы привыкли видеть картины Хичкока черно-белыми) никак не уступают остросюжетной интриге. Тут художник ничего не оставил без внимания: планы, кадры – цвета, мистический лес, игра с зеркалами и бархат – тут все важно и дорого.

Джони, в конце концов винит себя в случившемся, и, выйдя из лечебницы, продолжает терять голову, словно заразившись от Карлотты. Теперь он болеет из-за вымышленной женщины и не в силах признать реальную, отчего выглядит таким беспомощным и одиноким. И эта фраза героини, будто подсказка потерявшемуся Джони – «бродит только один, двое всегда куда-то идут». Она словно говорит о мужчине и женщине, но намекает и на его раздвоение. Где же есть суть реальное, а где вымысел, кто проводит эту границу и почему она такая прозрачная, и не от этого ли так сильно кружится голова?

Опытный полицейский, он ведь знает ответ, как его знает и зритель хичкоковских головоломок, так же, как в «Психо» или фильме «Веревка»: все ближе осознавая, что развязка близко.

Очаровательно (к фильму «Турист», Флориан Хенкель фон Доннерсмарка)

The Tourist (2010)

Казалось бы, как просто сделать хорошее кино – закрученная интрига, сильные характеры, красивые женщины, добавили к этому правильную музыку и шедевр готов. Однако, таких, как «Турист», фильмов сегодня немного, таких, где мы можем прожить жизнь необыкновенно ярко. Почему-то здесь мне не хочется быть строгой, в отличие от большинства мнений, кто этот фильм очень жестко раскритиковал. Как-то угадали они мою мечту – я очень люблю Венецию, хоть никогда там не была, и вот, пожалуйста, – сюрприз.

С первых обворожительных кадров фильма видно, что их снимал большой человек – эстет, профессионал в своем деле, жизнелюб да еще, с хорошим чувством юмора. Я такое люблю. И еще возникает чувство, будто вы на пороге открытия: наконец, известно, как сделать идеальное кино, потому что вы знаете, отчего за этим кадром, тот, а здесь такая музыка, а тут бойкий монтаж. В таких фильмах, начинаешь понимать, ты и режиссер, здесь Доннерсмарк владеете одним и тем же языком. А это как обрести друга. Это ощущение и легкое, и сложное и складывается из ничего и из всего одновременно: из каждой точки на экране, от его света и обычной кинозальной тьмы, от растущего диалога, который тебе нужен и приятен, от всех звуков и даже от соседей справа и слева, кто пришел на хороший фильм, а не поесть. Словом, ты попал по адресу.

Элиз – ослепительна, неотразима, похожа на царицу Клеопатру, платья – глаз не оторвать, драгоценности не поддаются никакому пересчету, где б она не появилась, все прохожие сворачивают шеи и шепчутся – это она… В общем, шпионка… А еще она задумчива, медлительна, беспокоится о чувствах и свободно говорит мужчинам, с кем долго работает, что любит их и жить без них не может. А я и это поставлю в заслугу режиссеру, потому что героини в этом жанре всегда одинаковы – ругаются, как сапожники, мечут молнии и сам черт им не брат, а такую Элиз мог придумать только эстет, потому что она очаровательна, как сама Венеция. Да и кино вышло выразительным, хотя вроде бы простой боевик в чистом жанре – слежки-погони.

Фрэнк – возмужавший ловелас из «Аризона дрим», он же, только лучше и серьезней. Не способен женщину обидеть, отказать ей, бросить в беде. Словом – мечта. А когда начинаются погони, понимаешь, эти двое друг друга стоят.

И, когда герой выдает себя не за того, кем является, происходит удивительная вещь: Элиз не узнает глаза любимого человека и его поцелуй (!), лишь из-за пластической операции за двадцать четыре (что ли) миллиона долларов. И мы этому верим?! Да, верим, потому что верим режиссеру, и думаем, что киноляпы в его кино оправданы и даже необходимы, мы хотим, чтобы история состоялась, хотим переживать с ними, хотим смеяться и очень-очень хотим в Венецию.

Стихия человека (к фильму «Терминатор», Джеймса Кэмерона)

The Terminator (1984)

Я не увлекаюсь мужскими темами: футбол и мотоциклы, там же, думаю, кинофантастика и нуар – я не доросла, и не понимаю, как с этим следует обращаться. Но все же (не без страха, и это можно понять) решила, что ликвидатора стоит оценить.

Итак, Терминатор, пока он не начал стрелять…. Что стоит его походка! Прямая спина, жесткий шаг. Этим можно восхищаться. Машина, а как идет – словно живой! Предполагаю, что боссы, генералы всех мастей и даже президенты, захлебываясь от восторга, подражали и впредь будут копировать – эту животную терминаторскую уверенность, которая среди людей зовется харизмой. Ведь сразу видно, кто тут главный.

Терминатор – единственный отрицательный герой, а весь образ атлета в кожаной куртке, черных очках и с двумя автоматами, из которых он стреляет веером, не глядя, успешно будет растащен по боевикам. Независимость и право постоять за себя – вот, что нужно нам с самых что ни на есть неандертальских времен. Человек – есть борьба за власть.

Сюжет становится интересен тем, что это погоня. Ведь зритель существует в мягком кресле (с пультом, мобильником и добротной дверью в свою комнату). Пальба и взрывы на экране лишь напоминают ему, что ты в зоне комфорта и ничего «такого» плохого с ним точно не произойдет. Эта борьба не надоедает, и более того, ее хватит еще на тысячи фильмов, а мы их будем жадно смотреть, помня конечно, что Терминатор, явившийся как Зевс с молниями, останется самым крутым киногероем, возрождающим глубинный человеческий страх так самоотверженно.

По негласному порядку следует похвалить динамичный сценарий. Кэмерон мастерски взвинчивает историю и томит нас неведомым – ведь полфильма абсолютно неясно зачем убивать именно Сару Конор, всех Сар Конор из телефонной книги LA, а может даже заодно и их подруг. Подумаешь… невелика потеря, и потом, он же ликвидатор – ему можно. Сработано наверняка – от экрана вы не оторветесь. Ну, давайте, подкормите своего зверя, и признайтесь, наконец, что вам никого не жалко. Ведь это тоже интересный вопрос, зачем благополучному обывателю, освобожденному от грязи и допотопных неудобств в жизни (у нас повсюду кнопки комфорта, диваны, авто с мягким креслом и все прочее), зачем ему нужно смотреть такое кино….

Во-вторых, здесь приятно объявить, что в хорошем кино можно все. Например, вернуться на пятьдесят лет назад, разыскать родную мать вождя, чтобы зачать для нее сына, который станет тем самым, первым.… А далее можно сжечь главного из злодеев в цистерне с бензином, и выжив, он пойдет медленно вам навстречу, и вы кинете в него динамитной шашкой, его разорвет пополам, но уцелевшая половина будет двигаться вам навстречу, из последних сил. Ну, ясно ведь, в кино действительно можно все…. И тут его геройская сущность снова отсылает к древним мифам, словно бы он железный рыцарь, без багов, без зависаний, пули для него как укус москита, его раздавит разве что гигантский механический пресс.

В действительности вся техника за последние тридцать лет стала гораздо менее надежной, проще выкинуть, чем починить. Но зритель этой неточности не заметит. Зато I’ll be back спустя многие годы в предвыборной компании по целому штату Калифорния сработает наверняка. Как это понять? Волшебная сила искусства? Или маленькие люди хотят знать, что они не одни во Вселенной и рядом есть могучая ужасающая сила.

Этот одинокий угрюмый боец с подбитым глазом образца 1984-го, предсказал своим появлением целый пласт массовой культуры – боевые компьютерные игры. Факт остается фактом Терминатор начинает и выигрывает, и ничего с этой страстью не поделать. Даже спустя тридцать лет Терминатор до сих пор захватывает и ужасает. В его случае тридцать или тридцать миллионов – не важно, он вне времени. Он – ни человек, ни машина, он – сама стихия. Стало быть, причина всеобщего интереса к самому известному киборгу таится в нас самих.

Маша, ты – лучшая! (к фильму «Русалка», Анны Меликян)

Русалка (2007)

Я все думаю, что как-то чаще пишу отрицательные отзывы, какие фильмы попадаются, так и пишу. Как вчера сказала Майя Плисецкая в интервью: для других же танцую, мне-то это зачем?

Не смотря на то, что Русалка получилась не совсем удачной, я ее вопреки всему похвалю. Этот фильм много обсуждали по ТВ и в Интернете, и у меня есть своя точка зрения.

Для меня Русалка, как зрелище началась со сцены на Крымском мосту, с прыжка героев в воду. Вся центральная часть снята, сыграна безупречно. Не смотря на совсем неожиданный финал, в этой части есть все, что нужно – утонченность, романтика и еще какая-то легкость, и есть самое главное – игра. К сожалению, начало фильма очень тяжеловесно, оно ломает картину пополам, к тому же еще и затянуто. В итоге нет целостности, потому что неправильный сценарий. Порой бывает и из плохих сценариев получается удачный фильм, но не здесь. Можно было бы детство героини сделать это пунктирно, в виде воспоминаний. А так – два кино в одном, и первое, очень слабое.

А для тех, кто любит классное кино – перематывайте сразу на середину. Все что касается продажи Луны – это супер – динамично и весело, дети и музыка – отличные.

И вообще я люблю Шалаеву Машу. Сегодня это актриса номер один, все уйдут – она останется. Мне кажется, что она и Толстоганову переиграла. Она особенная, непохожая, столько лиц, такой открытый взгляд, мимика, такая непосредственность, она всегда бесподобна. Это дар. Она украшает собой даже обычные роли. Но я хожу в кино не на актеров, как наверно, некоторые, а на режиссеров. Они важнее. А тут оказывается, что важнее режиссеров есть еще и сценаристы. Нужно отдать должное хорошим сценаристам, без них вообще никуда.

Белый лабиринт (к фильму «Белая лента», Михаэля Ханеке)

Das weiße Band – Eine deutsche Kindergeschichte (2009)

Редкий случай, когда фильм не за что критиковать, никакой натянутости, ни одного провисания, такая органичность во всем, что в наше время поискать. И я не знаю с кем можно сравнить «Белую ленту» Ханеке? Разве что с шедевром Бергмана. «Фанни и Александр». Похожая деревушка, провинциальный уклад, милые дети и пастор негодяй, который именем бога держит всех в страхе. И много длинных кадров, и много пейзажей в самых лучших традициях. Они затягивают, околдовывают и совершенно пленяют. В каждой сцене чувствуется неспешная равномерность и достоинство, какие по плечу только большому таланту, классику.

Белая лента – это фильм лабиринт: напряжение растет, а вас умиляют старомодные отношения, ухаживания и игра молодой актрисы Евы. Ей по фильму семнадцать лет, она – милое создание, не играет, а живет, искренна, очаровательна и очень красива. Потом весь этот детектив вокруг детей, а вы почему-то любуетесь снежными пейзажами, и страха нет, но есть что-то важное поверх слов, поверх действий. Какое-то высший смысл, божественное присутствие. Пожалуй, самое трудное и самое приятное как в восприятии, так и в жизни. И кто бы не оказался преступником в конце, вы постепенно ощущаете освобождение, словно бы самостоятельно выбираясь из этого лабиринта, находя словно бы собственные решения, отчего они, как водится, значительно дороже.

Открытый финал слегка запутан, очевидно, чтоб не напрямик, а посложнее. И это тоже к стати, потому что только так остается хорошее послевкусие.

Абсолютно цельное кино. Не могу и не хочу критиковать его, могу только любоваться.

«Ничего не поделаешь. Все мы здесь не в своем уме» (к фильму «Алиса в стране чудес», Тима Бёртона)

Alice in Wonderland (2010)

«Алиса» Бёртона далеко не наивная сказка с пушистиками в главных ролях. Все намного мощней и серьезней. Это путешествие в глубь земли (надо понимать сознания), где сюр является нормой, а чудеса – как единственный способ все изменить. Вас выворачивают, закручивают и ставят на голову так мастерски, что вы и сами готовы оправдать все это – а иначе как еще победить обыденность? И вы выдерживаете «сказочный» натиск, проваливаясь и улетая окончательно, чтобы, наконец, понять, что ваш мир – это ваша же широта взглядов и ничем неограниченные возможности.

Я пытаюсь разобрать на части, что именно мне так понравилось, и не могу. Герои? Гусеница, о которой другие говорят – «он абсолю-юнет», элегантный кролик, мышь или растворяющийся чеширский кот в полосочку бирюзового цвета – красавец да и только, со сладким ширвиндским «до свиданьице…» или два смешных брата Труляля и Траляля. Эта зверская банда, звездный комплект старых знакомых, чудики на все времена – очевидно, они и есть наши собственные разногласия, приятные и отвратительные одновременно. Их нельзя разбить на части, как нельзя разбить человека сомневающегося, потому что он уже разбит.

В центре Красная королева, любительница перекрашивать белые розы и махать живым фламинго. Ее играет Хелена Бонем Картер, та самая Офелия с букетиком в руках, несчастная невеста Гамлета от Франко Дзефирелли, прошедшая также и группу психологической поддержки в культовом «Бойцовском клубе» Дэвида Финчера, у нее же почетная роль супруги режиссера Бёртона. Кровавая королева – самый яркий и убедительный персонаж, отчаянно рубящий всем головы. Догадываюсь, что это еще одно наше непонятное зверски-глубокое «я», проживающее жизнь в вечных страхах перед батальной схваткой с Бармаглотом в Бравный день. Касается каждого.

И, наконец, Алиса, сбежавшая из гнилого светского общества к отважным безумцам, в самую преисподнюю. Сбежала в тот самый момент, когда поняла, что не пойдет замуж за нелюбимого, потому что это и есть настоящее безумие. Ей все время кажется, что она во сне, а в нашем сне, как известно, каждая его часть – это тоже мы. Алиса помогает все собрать воедино, как главная выдумщица и двигатель истории. Она отчаянно отважна, и где-то похожа на Бэтмана, потому что в таком нежном возрасте надо все же хоть чего-нибудь бояться. Но это ведь Голливуд… В конечном итоге, пройдя все испытания, она понимает, как все же бывает приятно говорить правду. И она говорит.

Кажется, все, что не смог Льюис Кэрролл, дополнил Бёртон спустя сто сорок пять лет назад. Он огранил и оформил в историю, и сделал это очень ювелирно, так, что не отличишь сказку от вымысла, в смысле от алисиной реальности. И главная героиня становится как никогда цельной, и все вокруг работает на ее характер, ради ее победы над собой, ради зрительской победы над собой и осуществления самых смелых желаний.

А в целом волшебно, перфектно и супер! Такое вот кино: кому сказка, а кому-то психоаналитическая западня.

Чуда нет (к мультфильму «Шрэк навсегда», Майкла Митчелла)

Shrek Forever After (2010)

Я помню, что первый Шрэк меня не впечатлил. Не понравился, ни идея, ни его образ жв частности. Люмпенство возведенное в высший ранг, левая идея, переселенная в мультипликацию – это не так уж и привлекательно: живи, как живешь: болото, так болото, отрыжка, так отрыжка. И все прочие «особые» качества зеленого, во всех смыслах неприятно огра, оказались востребованными зрителем, ведь его наделили смелостью, прямотой души и небывалой силой. Как такого не любить? И все же мне Шрэк-первозданный не понравился, отчего я даже не думала увидеть четвертого. Я и до сих пор не пойму, на кого рассчитывали авторы, на среднего американского обжору весом больше центнера? Или на общество потребителей, которое как оказалось любит удивляться. И еще я думала, как явление, он должен был выродиться и завянуть. А тут на тебе – «Шрэк навсегда».

Зеленый урод за недолгие девять лет превратился в сентиментального отца семейства – трое детей, любящая жена, дом – полная чаша. И его не за что ненавидеть, а то, что он зеленый, стерпится-слюбится, да и он в этом не виноват.

Но однажды огр восстает, потому что мы все порой восстаем.

Кто-то из великих сказал, чтобы сделать кино нужно три вещи: сценарий, сценарий и еще раз сценарий. Профессионалы начинают и выигрывают. Профессионалы навсегда. Да, так шикарно закрученный сюжет – вся эта непонятка, то ли Шрэк жив, то ли нет, этот опасный сон, фантастический трип – то ли в альтернативную реальность, то ли в несбыточное прошлое. Сделка, подписанная им самим, чтобы самому же не родиться и тем самым исправить судьбу Тридевятого государства и всех его жителей. И тогда – принцесса из замка не спасена, а с бравым ослом и смелым котом они никогда не встретятся.

Прошлого нет, есть непонятно что, из которого всего за одни сутки нужно создать то, что ты действительно хочешь – троих детей, любящую жену, дом – полную чашу. Вот так задачка! А для начала еще понять, где ты, кто все эти люди, и еще, хочется добавить, – кто ж виноват? и что делать? Короче, все серьезно.

Местами напоминает «Алису» Бёртона, про которую было сказано выше. Снова экзистенциальная бездна, шикарные дворцы (как сновидения), жуткие злодеи, как нерешенные проблемы и очаровательные коты, как наши бесконечные желания. И в награду безусловная победа главного героя над обстоятельствами и самим собой. Это же сказка.

Если честно, самую малость не хватило сумасшедшинки, чтоб «все страньше и страньше»… И все равно это чудесная работа.

В общем, у кого семейный кризис – можно смотреть, Шрэк вам скажет – «что имеем не храним…», дальше – просто. А кто не женат – тоже можно смотреть, чтоб ненароком не превратиться в Румпельштильтскина. А кто молод – просто смотреть и не париться, ведь там уйма 3D эффектов и новая реальность, и новый обман. В смысле, те самые в темной комнате на белой простыне полтора часа удовольствия. И выходя из зала, вы скажете себе – все хорошо! Хотя серые будни от этого не станут светлее, и семейная жизнь по-прежнему будет называться браком. Все будет, как было. Фундаментальные проблемы будут решены фундаментальным 3D-обманом лишь ненадолго. Но, друзья, чуда нет, а волшебная сила искусства есть, черт побери! Есть навсегда!

Отрицательные рецензии

Модненько, но слабенько (к фильму «Про Любовь», Анны Меликян)

Про Любовь (2015)

Мы уже знаем прекрасные киноновеллы, что вошли в мировую историю – «За облаками» Антониони или «Ночь на Земле» Джармуша. Так чем нас будет удивлять отчечественный мастер?

Во-первых, сценария нет, и, во вторых, его тоже нет. И это единственная проблема и сильная головная боль для режиссера Анны Меликян, как я припоминаю еще по «Русалке». Надеюсь, что она не станет подписываться в своей беспомощности, и в следующий раз пригласит думающего сценариста, чтобы закрыть главный вопрос раз и навсегда.

Первая история в костюмах из японских аниме оказалась энергичной, и я ждала чуда, но тут практически все и закончилось, а я была уже почти ваша. Потом пошел полнейший раскордаш, «натуральный пиносол» – пустые разговоры, наив и алогичность, склеивание и никому не нужная подтасовка. Думали модненько, а вышло плоско, не смешно, и каждая история, где можно было бы развернуться, бросается без развития, без ответа. Герои не знают, кем они были до и кем станут после фильма, а они обязаны это знать, в таком случае образы бесславно застревают в настоящем времени, как это часто бывает в плохих фильмах. А жаль – так хотелось… мы, девушки, любим всякую любовь, надумаем, насочиняем себе, и ведь тема для кино прекрасная.

В конце концов, это не про любовь!

Режиссер заблудился во времени-пространстве, не сблизившись ни с одним из героев, видимо, увлекшись новомодными фишками, мультиэкранами и прочими так называемыми «приблудами». Все эти 8К-революции, вертолетики, клиповые и телефонные вставки – явный перебор, виджейство-фигейство – никчёмная жизнь в рабстве у технологий. Но мы-то пришли в кино! Дайте, наконец, честному зрителю настоящей глубины, а не белые нитки и фальшивую игру Ренаты.

Итог такой: очень слабо. Пожалуйста, пишите в следующий раз сильный сценарий, и снимайте кино не по смс-кам. И будет проникновение.

Нет, не победа (к фильму «Назад в будущее», Роберта Земекиса)

Back to the Future (1985)

Могу поверить, что когда-то этот закрученный фильм, точнее сказать, сюжет, был вполне инновационным, но мы-то видели уже очень много шедевров и круто заваренных интриг, поэтому признаю, что лично я включила это кино поздновато. Мы, как повзрослевшие и переселившиеся в будущее дети, к счастью, уже не купимся на дешевые трюки. Хотя, могу допустить, у меня бы к нему и тогда было много вопросов.

Сюжет заверчен, как это ни странно на эдиповом комлексе, и по большому счету там больше ничего нет. Школьник по имени Марти, который представлен по умолчанию умным сообразительным, каким-то Макаром дружит с сумасшедшим изобретателем, немолодым, одиноким и довольно страшным. Его называют Док. Дом Дока забит до отказа часами, непонятного предназначения агрегатами, туда зачем-то захаживает Марти. По ходу пьесы выясняется, что Марти влюблен в одноклассницу Дженнифер, но его мать эту связь не одобряет, без конца потакая его своей святостью и чистым моральным обликом, который есть ее второе «я» с юных лет. И Мартин собирается взять машину отца для поездки с Дженнифер, но возникают проблемы, которые его вялый отец решить не способен.

Поздно ночью Марти отправляется к торговому центру, куда его зачем-то позвал Док. Тот демонстрирует настоящую машину времени, которая замедляет поездку его собаки по кличке Эйнштейн (Эни) ровно на одну минуту. Это успех. Но тут приезжают террористы, и убивают Дока. У них какие-то свои счеты. Школьнику не остается ничего лучше, как прыгнуть в машину, втопить в пол, лишь бы остаться в живых. Он оказывается в своем городе далеко в прошлом, где его родители едва знакомы, и даже их роман в нулевой стадии – под большим вопросом. Смышлёный Марти сразу находит молодого Дока, все ради того, чтоб соединить родителей и «не испортить» будущее, а затем, конечно, вернуться в него. И у него все как в сказке получается, так, что даже неинтересно: у родителей развивается роман, мелкие хулиганы, которые постоянно мешались под ногами, повержены, и, главное, придуман способ, как добыть огромную энергию для чудо-машины времени. Все зашибись.

Марти возвращается «назад» в будущее – вы думали это звучит абсурдно, но нет, это очень предсказуемо. Дома внешне все выглядит спокойно, только с какого-то перепугу, отец стал жестче и сильнее, что ли, а мать теперь с радостью принимает подружку сына Дженнифер и больше не кичится своей фальшивой невинностью. С чего это случилось, я не поняла, то ли сон, то ли уж пошла такая пьянка с раздуванием экшена, и они добавили еще больше позитивных изменений ради кассового успеха. Мне как зрителю это моральное наставление, не ясно.

Резолюция – финал совсем как тупая схема, под копирку – перенос в будущее, чтобы повлиять на то, что наверно и так должно состояться. Это не победа, не шедевр, даже не добротный фильм, и совсем непонятно, почему в фильме нет юмора. И это я еще не придираюсь к козлиным голосам на дубляже, и отвратительной игре актеров.

За реализацию сложных сцен в «доисторический» период, в мире без компьютеров, можно поставить тройку. А так…

Вперед! (к сериалу «Оттепель», Валерия Тодоровского)

Оттепель, сериал, 2013

Один мой знакомый американец семидесяти лет, однажды удивленно спросил меня, увидев рекламу ретро радио: у вас ретро в моде? А я сказала, что да – ретро кормит целые холдинги. А он сказал: у нас так было раньше, потом люди разлюбили ретро. Значит, лет через двадцать ваше общество захочет развиваться вперед, а не назад.

А пока оно приносит неплохой профит, мы будем убеждать себя, что любим прошлое, испытываем ностальгию по тому наивному времени и забыли все плохое, что было и что могло бы быть. O`key. Только «Оттепель» – это кино вполне современное. Даже не из-за экранных эффектов full HD, а по сути. Если посмотреть пристально, оно как синтетика, и привлекательное, и несъедобное. Философы бы это явление в современности назвали симулякром, или если хотите – подделкой в ярких платьях, таких, которых в те далекие времена, не могло бы быть. И вместо «я люблю тебя жизнь…» сцены под джазовую музыку, которая была запрещена. Так и получился многосерийный проект (предъявленный по всем законам масс-медиа и рекламы) – многообещающее начало, много красивых кадров, бурная история. Девушкам приятно, местами даже можно поплакать. А музыка ко всем зарисовкам и режиссерским отступлениям в стиле cool, что значит «прохладный», и уносит нас в атмосферу фуршетного существования, в руке сигарета, и порой чудится, что коньячный аромат идет прямо с экрана. «Я так была влюблена-а, мой друг,… и что теперь?»

И тут нас настигает скомканный финал, где безответственно будут брошены все линии. Ни с одним из героев ничего не ясно. Марианна, которая уже успела полюбится зрителю, отчаянно лжет. Сцена у поезда расставляет все синтетические точки над «и» «Как у тебя дела? – Все хорошо. – А у тебя? – Все замечательно.» Как сказал герой Ефремова на кинопробах – «ну, давай теперь всех с чистым взглядом в кино тащи!» Мы поверили героине, а она даже не способна сказать правду в самой важной сцене! А зачем тогда бежала на вокзал? Чтобы услышать «замечательно-великолепно»? О мой бог! Сценаристам двойка. Отработано точно также, как во многих тв-сериалах ужасного качества. Где мотивация героев? И с какой это стати Хрусталев вдруг начинает прогонять от себя Марианну? Нет никаких причин. И он делает это несколько раз! А она даже не способна обидеться?! Люди, вы с луны свалились? Так не бывает. Женщина, которую отвергают, наказывает любого молчанием, и даже такого, как Цыганов. И тут откуда-то из глубины Мосфильма я слышу возражения: это же коммерческий проект на центральном канале, и он должен вызывать полемику и горячие споры. А я скажу – вот это и есть долбанная современность – сознательно неверно, по-быстрому и с ошибками. А при Сталине бы такую халтуру убрали на полку.

А Лариса, та рыжая девушка, что в самом вначале сидела голая на скамейке? Они даже не потрудились ее вписать в историю! Она просто пришла, ушла, а потом насовсем исчезла. Мелькнула. Как такое возможно? Где логика? Абсолютно лишняя героиня. Помилуйте, как можно! Жене режиссёра тоже нужна эффектная роль для портфолио.

Как ни крути, мне кажется, должен быть второй сезон. И может быть, они, наконец, перестанут так много курить, а Вика Исакова сменит приевшуюся маску. Пока кажется, что она у нее для всех случаев одна.

Но справедливости ради, скажу, в фильме есть немало ярких ролей: Михаил Ефремов оживлял каждую сцену, в таком амплуа он на своем месте, правда, я и не знаю у него слабых ролей. И девочка, чудо-ребенок, которая играла Асю, и, конечно, Анна Чиповская, есть что-то в ней ливтайлеровское и одрихепберновское, и свое уникальное – личность, и красавица. Она одна может украсить собой целый фильм. Дива. Еще были не главные, но очень запоминающиеся роли – у Яны и у Светланы Колпаковой. Они сделаны очень честно. И еще милая музыка, даже хочется смело предположить, что К. Меладзе не должен писать ничего для тех пошлых ВИА с дурным вкусом. Не должен. И точка. Он не пропадет, пока в моде ретро. С таким-то талантом! В третьих… наверно, все-таки режиссер. Да, режиссер мастеровит, хоть не рискует и не создает ничего нового совершенно. Но, может быть, через двадцать лет?

В качестве бесполезного комментария, по мне – лучше бы смотрелся двухсерийный фильм, а так вышло во многом затянуто, и сложно. Не гнались бы за сериальным рублем, было бы искусство. А пока только так.

Я существую, и мне хорошо (к фильму «Белые ночи Алексея Тряпицына», Андрона Кончаловского)

Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына (2014)

Даже пятилетние дети знают, что картошку в этих краях копают в сентябре, когда уже в восемь вечера выколи глаз; тут зрителю сразу нужно включать фантазию, чтоб сообразить, не месяц май, так почему же ночи белые…

И вот, медленное начало, совсем без музыки, нам намекают – будет невесело. Покосившиеся домики, унылый быт, на герое спецодежда на все случаи под звуки «Модного приговора» – и все провалено.

Некоторым кажется, что люди в провинции так и живут – печка, ведра, пьяный сосед, безнадега… А у них есть природа, они вместе с природой просыпаются и ложатся спать, и никогда не променяют это на городские «коврижки». Но как странно выходит, природа у Кончаловского, она почти не показана, она плоская, запыленная. Краски мрачные, много серо-свинцового. Нет ни восторга, ни восхищения, нет рассветов, все больше какой-то туман и мрак. И это режиссер объявляет настроение. Главного героя – почтальона унижет ни кто-нибудь, а именно режиссер: его ведут от сцены к сцене постоянно притесняя в нем, уж простите за пафос, человека – и начальница груба, и генерал не пожелал встретится, и соседи не упустят случая украсть, что плохо лежит, да побить его ногами, а потом еще и любовь уехала – все одно к одному.

Все бы ничего, как вдруг в бытийном повествовании появляется она – космическая ракета. Да еще дважды. Для задумчивого зрителя все кончилось вмиг, – вот она – грубая идеология, с трудом скрываемая русофобия. Одно лишь напоминание об этих знаках обрекает историю на провал. Мы же знаем, что знак убивает образ. Видимо, это плохое кино.

Печально, что режиссер с трудом, словно сквозь туман, осознает, зачем он снимает кино. Есть такое чувство. В очередной раз назвать русских убогими, раскрасив всеми оттенками серого эту безнадегу, чтобы затем вернутся на свою рублевскую или тосканскую виллу (о, да, у вас есть выбор), вернуться к ванильным деликатесам, разложенным среди атрибутов удачной жизни. Кто-то добывает нефть в регионах, а тут вот – автор прекрасного почтальона живет. Нет, этот акт не освобождает, не открывает новую страницу, не делает никого лучше и даже никого не убивает, что тоже могло бы быть выходом. Стерильное кино, признание в собственном бессилии, и оно обречено быть простым негодованием (Ницше сказал, это лишь скрытая месть), оно не может дать человеку ничуть надежды, не способно, увы. Ведь чтобы одаривать, требуется великодушие, чтобы любить, нужно уметь наслаждаться. И то, и другое здесь вообще отсутствуют – вот почему это плохое кино. Кино про человека, у которого украли лодочный мотор, как бы сказал Антониони. В конечном итоге снова все ограничено количеством таланта.

Я тоже родилась и выросла в этих краях, хотя на самом деле, это ничего и не значит, поскольку у нас только Москва разнообразна, а русская провинция сама по себе довольно одинакова. И у меня есть представление об этом и чувства к своей малой родине. Там суровая природа, но все равно яркая и насыщенная, и небо пронзительно голубое, а под хорошую музыку оно так радостно звенит, что не передать. Мне тоже известно про заброшенные школы, больницы, воровство и прочие безобразия, которые тянутся, как дурной сон уже двадцать пять лет. Но если речь идет о кино – готовы ли вы, как режиссер, отойти от штампов ради искусства? Готовы ли вы не тратить судьбу художника на внешнюю борьбу с социальным уставом, который всегда был, есть и будет сама несправедливость, при том, что сами вы от этого получаете ощутимые выгоды. И разве вам не знакомо это чувство, оно обычно приходит в одиночестве, например, в северном лесу – я существую, поэтому мне хорошо, а не мне хорошо, и потому я существую. Наоборот, понимаете? Все ровно наоборот.

Но что совсем ни в какие ворота не лезет, режиссер даже не спрашивает, может ли Алексей Тряпицын быть счастливым. Он не хочет разбираться в этом, он сам раздаст готовенькие ответы, такие долгожданные на всех европейских фестивалях. Отсталые люди, которые застряли где-то в восемнадцатом веке – приятное удивление для туристов и зевак. Ах, снова эта загадочная русская душа….

Но здесь я даже рада, лично мне приятно, что нас в очередной раз не разгадали.

Картон живет три года (к фильму «Любовь живет три года», Фредерика Бегбедера)

L’amour dure trois ans (2012)

Было бы справедливо списать на режиссера всю вину за бессмысленную попытку сделать этот декоративный фильм. Но нет – режиссер оказался автором романа, а также и сценаристом. Все сошлось фатально, не спрячешься.

Фильм получился таким же многословным, пустым и поверхностным, как и вся литература под фамилией Бегбедера. Местами кажется, он стал известным ну совершенно случайно, по ошибке – грамотно раздули, разрекламировали, распихали по магазинам, и вуа ля. Но если в литературе разбираются у нас не многие, то кино понять или покритиковать готов практически каждый, кто знаком с азбукой и даже малые дети. И это был сознательный риск писателя-графомана вступить на эту скользкую территорию. О последствиях, видимо, думали, только с точки зрения прибыли.

Мне всегда подозрительны фильмы, где очевидна попытка продержаться на обаянии и внешней красоте актеров. Здесь оно просто лезет из всех щелей, как будто кто-то смешной стоял над Алисой и заставлял ее без конца хохотать и улыбаться по любому поводу, не переставая показывать ее белоснежные зубы. И даже на похоронах. В этом есть что-то противоестественное, ведь если в рекламных роликах актеры улыбаются призывно, то здесь было больше похоже на попытку прикрыть стыд, потому что кино-то нет.

Вообще в этом фильме, не смотря на тотальную гламурность, есть очень отвратительные эпизоды. (И опять я думаю, что нарочно). Отвратительные – как склизкая зеленая жаба на сладком торте. То наша парочка, только закрутив роман, извиняюсь за детали, вдвоем блюет, синхронно – как в рекламе, крупным планом, а еще эти мужские встречи «друзей» – самоутверждение тринадцатилетних, для них большая смелость бравадой называть интимные моменты покрепче – своими именами. А эти нелепые встречи-расставания, когда она, хлопнув дверью то уходит от мужа к любовнику, то, тут же передумав, возвращается назад. Назвать Алису легкомысленной, пустоголовой? Даже не в героини дело, это такая картонная постройка – нелогичные ходы, назывные чувства, а психологии – ее нет. Нормальная вполне себе кинографомания.

В конце концов, у меня сложилось впечатление, что автор – не писатель, а трус. Он все время то так, то эдак прячется, выстраивая громкие лозунги про любовь, и прикрывается, тонет в рассуждениях, псевдо философской, такой лилейной морали. И так все это непрофессионально, безжизненно и совсем не смешно. Занимался бы чем-то другим.

Один только вопрос – куда катится французское кино?

Эх, Шарлотта… (к фильму «Осень в Нью-Йорке», Джоан Чэнь)

Autumn in New York (2000)

«Осень в Нью-Йорке» – это режиссерский дебют китайской актрисы, снятый, и вправду, с претензией. В основе его романтика, похожая на то, как печально пелось у Эллы Фицджеральд в одноименной песне, где Нью-Йорк грустит, но обещает новую любовь. Предполагалось так, но вышло совсем иначе. Здесь «Осень в Нью-Йорке», как осень в умах. Как бы хотелось зацепиться за первое красивое слово, но, увы, это провал.

Он и она на мосту – холеный Ричард Гир со шлейфом победоносных любовных ролей и его молодая девушка, теперь уже брошенная и оскорбленная. Пошлая сценка, где вечно ухмыляющийся, хочется сказать дед, ведь седой – белая голова, цинично объявляет о расставании, с таким видом, будто он чист и прекрасен, и не при чем. В этом месте фильм и провалился, сразу и глубоко. Первая нота оказалась настолько фальшивой, что исправить рафинированный театр дальше не представится возможным.

Потом случайная встреча с Шарлоттой: лирично, местами даже мило – «сделайте для моей знакомой шляпку-бабочку…» – и все развивается предсказуемо и быстро. И она оказывается серьезно больна, и его, толстокожего, будто бы пронзает чувство сострадания, которое он сходу принимает за любовь. Тут и слезы, и прозрение, и, казалось бы, жизнь удачливого американца с деньгами приобретает новый, какой-то глубинный смысл…

Они вдвоем, как пара, идут в гости, но нашему седому, читайте мудрому герою ничего не мешает изменять своей Шарлотте прямо в соседней комнате, ну, да – иметь половую с вязь с бывшей подружкой, спрятавшись от всех. Мыльная любовь – не то чтобы бульварный роман, но как же чудовищно неестественно, все, что происходит на экране. В это нельзя поверить. Сценарий – беда.

Моя была попытка найти что-то положительное в кадре – это конечно она – Вайнона, в роли Шарлотты. Красавица, само очарование. Только она и удерживает внимание, иначе, можно было выключить с самого начала. Но вместе с этим ее, как актрису, даже жаль: одно дело с звездными именами создавать шедевры авангарда, то – вот так – соглашаться на провальную историю.

Потом случайно нахожу на youtube.com самодельный клип из кадров этого фильма под одну из сотни инфантильно-сиплых песенок певца С. Михайлова. Это конечно не объясняет плохую режиссуру и сценарий, но кажется, вполне тождественным – когда свой свояка.… Здесь что-то сошлось на уровне вкуса. Стас всея попсы, секс символ разведенных женщин России, сам по себе как оживший знак, постоянно уходящей молодости среди потребителей низкопробного, и как мертвый знак, скрутивший руки талантливым музыкантам. Все это на фоне грустного видеоряда о бесполезной привязанности одной красивой принцессы и старого чудовища. Справедливости ради, не ясно кто есть причина такой расстановки – то ли посредственность всегда сильнее таланта, потому она повсюду, то ли широкая аудитория настолько безвкусна, ему всегда проще употреблять примитивные схемы с готовыми ответами, и чтоб кто-то навроде Ричарда Великого Любовника (хотя это только по фильму, как там в жизни, неясно) твердил фальшиво – «родная моя женщина»….

Но прочь отступления. Ведь в фильме поднимаются серьезные вопросы, и над ними не захочешь смеяться, если вдруг, не дай бог, это коснется тебя. Разлуки-болезни-страх смерти – все как в жизни. Вы невольно начинаете раздумывать, что это касается каждого. Встречая спутника, вы когда-нибудь, к сожалению, должны будете расстаться. Неизвестно как – но это не будет также поэтично, как начиналось. Скорей, наоборот. Даже если смотреть этот фильм под таким углом зрения, тогда что-то сможет проявиться…. Что-то важное…. И наверняка, если бы режиссер выдержала со всей ответственностью такое настроение, она была бы права. А так, увольте – нет-нет и нет.

Режиссер «Осень в Нью-Йорке» вроде бы молода, но честно, есть что-то во всем фильме старческое, разваливающееся, уставшее. Какой-то нездоровый подтекст, пропитанный садомазохизмом – ведь многие сцены держатся только на мучении друг друга, на истерике. А это уж, извините, почти преступно. Значит, ни о какой доброте и сострадании речи нет – скорей, наоборот.

Поработать бы на сценарием, мог бы быть атмосферный грустный фильм. Да и главного героя заменить, а Ричард пусть отдыхает.

Жесть – смотреть до конца (к фильму «Жить», Василия Сигарева)

Жить (2011)

С этим авторским фильмом все не так уж просто. При всем уважении к смелой работе, я чувствую здесь подвох, поэтому к режиссеру не испытываю большого доверия.

Кончено же от чего-то освободился, с кем-то рассчитался, что-то приобрел. Но мы ведь не на рынке и не в психбольнице, если конечно не было целью закрыть этим «Жить» всю эпоху кино, как «важнейшее из искусств». Можно было бы пофантазировать о возможных сценариях – иронических или жизнеутверждающих, но дело сделано, эта история – взгляд конкретного автора, свершившееся раз и навсегда действие, где он, надо сказать, хорошенько подставился.

И все же странное чувство, когда нельзя сказать, что кино бездарное или очень слабое, но его совершенно не за что похвалить, кроме как за бессмысленную жестокость всех и вся. Жестокость сценариста-режиссера. Если начало фильма еще можно списать на русскую безнадегу, то как понять этот прорыв патологии во второй части фильма? В арсенале не нашлось ничего, кроме выкапывания мертвецов? Шоковый разворот и без того невеселого кино разрушает весь здравый смысл повествования, и эту такую жестокую, но все же чистую реальность (ведь дети как никак) и все превращается в плоский ужастик. Может, от этого возникает такое чувство – не справился, не смог?

На миг показалось, что мне опять не хватает Феллини, (а мне часто его не хватает), его тонкого юмора и самоиронии, легкости и смешных образов взамен подобранным уродливым лицам и намеренному «одракониванию» реальности, где по жесткому приказу режиссера надо жить! Позвольте спросить, как можно рассуждать на столь серьезные темы, обладая таким скудным чувством юмора? Пожалуй, эта первая претензия к сценарию, которую я нахожу.

Есть что-то во всем этом нелегальное, в том, что автор использовал столько боли: растоптанную ногами молодую любовь, мертвых сирот, и горе матери, использовал на пределе, так, что кажется, это сделано не ради истории, а для достижения какого-то сверх результата. Что скрывать, какой-то результат все же есть: рука тянется выключить, но что-то неизведанное и ужасное тебя держит. Ты как будто обречен, зная, что все будет плохо, при этом продолжаешь смотреть, превозмогая ужас и отвращение. Как в вирусных роликах с подписью: «жесть – смотреть до конца.» Значит ли это, что задача режиссера выполнена? Не знаю, не уверена. Я все еще склонна думать, что – кино – это искусство, а значит, хоть на миг должно создавать что-то прекрасное, наполняющее и обнадеживающее. Или как? Или что?

И все же, меня что-то гнетет… Поднимая это покрывало ужаса, которым меня видимо хотели придавить, я понимаю, что названная глубина весьма ограниченна – и совсем не моими переживаниями, она ограничена одним взглядом одного человека, который, возможно, не в ладах с собой, но умеет снимать кино. Чем определено его мировоззрение, я не знаю. Может, внутренней провинциальностью, личной судьбой, страстью к ужасам или даже конъюнктурой.

Страшно подумать, как Европа любит этот образ юродивой России, пока мы его постоянно транслируем. И, наверно, разлюбит нас совсем, если мы это делать перестанем. Может, это цинично, но заигрывание с европейскими фестивалями – также реально, как преступность и брошенные дети алкоголиков. Я в очередной раз хочу защититься от социалки (там и до политики рукой подать), и сказать – мне это не понравилось. Показать все человеческие ужасы вряд, через запятую – еще не значит быть хорошим режиссером. Наши проблемы это не решит, а настроение на 100% испортит. Тогда зачем?

Рельсы-рельсы шпалы-шпалы (к фильму «Пока ты спал», Джона Тёртелтауба)

While You Were Sleeping (1995)

При наличии, можно сказать полном наборе важных дамских и просто человеческих вопросов, таких как одиночество, преданность, судьба и семья, которыми, как вы догадываетесь, кинофабрика умело жонглирует, не стесняясь сфальшивить или ошибиться… я буду настаивать, такие кинули страшно ненатуральны, лживы, поэтому их нужно ставить на свое место. Синтетика она и в Африке все равно неполезная химия. Так смешно читать, что фильм – высокоморальное размышление о девушке, о счастье, о любви, а если верить профайлу Сандра Баллок получила свой первый миллион за вполне себе среднюю роль, и фильм с бюджетом семнадцать миллионов заработал сто восемьдесят два. Вот и понятно, почему так дурно и приторно все, что не происходит на экране. От этого как бы еще противнее – мол у вас слезы-чаяния, а нам нас*ать – мы чисто долларов заработали. Можно ли это рядом поставить – чью-то личную драму и 182 миллиона? Верх грязной расчетливости, которым еще и восхищаются, видимо самые примитивные зрители.

Ну, подумайте сами. Кассирша из «собачьей» будки на платформе железной дороги… прыгнет ли она на высоковольтный рельс с большой высоты, бросив кассу с деньгами, за которую ей со своими доходами за год не расплатиться? Вряд ли. Значит, вранье. И почему не следовала инструкции? Наверно должна была дать какой-то сигнал и сообщить в полицию и 911? Или у них там кассир – одна за всех? Я корова, я и бык, я и баба, и мужик? А сможет ли хрупкая девушка, едва ли в ней 50 килограмм, перевернуть бездыханное тело вполне упитанного мужика через тот самый рельс высокого напряжения перед несущимся поездом? А он даже не скинул скорость. Это обсуждается? Или взято из мультика про Тома и Джерри?

Дальше нулевая степень здравого смысла этого кино еще усилена возней с сумасшедшей семьей. Как будто им дали задание сыграть самых дебильных дебилоидов, у которых сын в коме, но они так безумны – поэтому живут в своем мире абракадабры старательно, как только могут

Я совершенно искренне не понимаю, зачем снимать такое кино? Кроме выгоды продюсеров в нем нет ни живых людей, ни характеров, вообще ни логики, никакого смысла. Вначале они все заврались, потом стали надеяться, как бы, поглядывая друг на друга, словно бы трудная ситуация будет решена случайно, например, чужими руками. А семейка ненормальных просто сидит и ждет свадьбу. За ради пристроить молодящегося сынка, лет пятидесяти, холеного и довольно противного, надо сказать, внешне. Можно подумать они всю жизнь мечтали своего яппи женить на сироте – кассирше из метро, которая еле концы с концами сводит, только потому что она соврала, что они помолвлены, пока тот был в коме.

Кроме истории про рельсы-шпалы – ну вообще ничего… хотя бы Джек был бы небогатым, чтоб оправдать ее выбор тем, что она по-человечески полюбила его, а не его деньги, но и тут облом – они родные братья… А потом еще и на поезде во Флоренцию… нда, продюсеры поленились заглянуть в карту, или понадеялись, что наивный зритель им всегда верит?

Не знаю, зачем я смотрела это все, заранее зная, что это мыльное. Но тут даже разносить нечего. Дешевка, ничтожный водевиль, ни о чем, бред, минус 100 баллов.

«Связь» Вачовски – прекрасный фильм (к фильму «Матрица», Энди и Лана Вачовски)

The Matrix (1999)

В то время, когда другие давно знают, что «Матрица повсюду», ура, я добралась до нее, и теперь могу написать пару строк по этому поводу.

Некто Нео, заявленный по умолчанию, как избранный, попадает в неприятности с детективным оттенком. Ему приходятся принять правила игры, а иначе его могут убить. Кто и зачем – не очень ясно, он не богат, не знаменит и не обладает коллекцией открытий, в общем, зачем десяток крепких полисменов гоняются за одним клерком по невзрачному офису – непонятка. Но его все же хватают, и тут неожиданно и резко начинается мистика: сначала у Нео склеивается лицо, потом в его пупок забирается железный скорпиончик, потом машины, мотоциклы, погоня… итак, Нео оказывается в «ментальной проекции своего виртуального я» с вживленными в плоть (и даже в голову) гнездами и электро розетками. Ладно, хорошо, а то я готова была уже выключать.

Далее сюжет до боли предсказуем: Нео среди множества умных приборов – почему-то они думают, что в двадцать втором веке будет именно так. Появляется несколько человек, (кто они и к чему стремятся – тоже неясно), но на него смотрят восхищенно и с надеждой.

Дальше начинается спартакиада для Нео ради попрыгать с крыши на крышу и всякие мистические штучки вроде – китайской борьбы и иллюзий с ложкой. Я бы это назвала провальная середина. И вот, Нео готов к последнему шагу – визиту к Пифии, прорицательнице, которая вкратце перескажет весь последующий сюжет фильма, чем и поможет ему.

Тут я начинаю догадываться, что меня нервирует – они все пытаются его учить, занимая позицию «сверху», а нам-то этих «добрых советов» и тут в реале хватает. И еще чудовищно примитивные диалоги (Пифия: «не верь всякой ерунде на вроде фатума…»), и даже то, что она гадалка (а разве в двадцать втором веке еще не придумана машина для чтения мыслей?) – мне кажется, это древний образ только для тех, кто набит с головы до ног суевериями. И тут Пифия делает гениальное заключение:

«Дар у тебя есть, но ты чего-то ждешь…»

Боже, как проницательно, он чего-то ждет! А не того ли чтоб вы уже перестали из него делать супергероя, выдернули штекер из башки, дали, наконец, поесть и отпустили.

Как бы то ни было, далее в голове у Нео закрались сомнения – избранный он или нет. Вот в чем вопрос! И этим он промучается до конца фильма:

«План реален! Не могу объяснить почему, но он реален: Морфиус верит в меня!»

При этом все же совершив свой подвиг, где для скромного зрителя в удобном кресле все сошлось воедино – супермен, не шурум-бурум, а тот, в которого верят, спасает своего босса, спасает мир, и просто красиво летит в вертолете с пушкой и красивой девушкой рядом. Я ничего не упустила?

Про матрицу писал даже уважаемый Жан Бодрийяр (а некоторые считают, что он был лучшим современным философом). Речь шла о том, что идея матрицы так глубока, что разворачивает сознание на сто восемьдесят, открывая новую истину, что мир существует лишь в снах, а реальность на 100% поддельна. И даже согласившись с этим, не думаю, что это повод все упрощать. Иначе выходит, что «Матрица» – как тот завтрак на корабле: такая же кашка со вкусом то ли овсянки, то ли кильки.

«Многоклеточный белок плюс аминокислоты, минералы и витамины: все, что нам нужно.»

Но после такой еды, знаете ли, хочется чего-то настоящего.

PS: И я уверена, матрица не повсюду, а только в отдельных больных головах.

Выключите ей шарманку! (к фильму «Мелодия для шарманки», Киры Муратовой)

Мелодия для шарманки (2009)

Вот двое брошенных детей, измазанных белой пудрой с глазами, подведенными коричневым – так режиссер понимает человеческое страдание.

Эти дети (мальчик и девочка) с белой пудрой на лице и коричневым под глазами отправляются во все тяжкие вдоль железных дорог и вокзалов. Детей повсеместно игнорируют или унижают способами, равными внутреннему садизму режиссера. Кира Георгиевна, а у Вас были дети-то? Или вы чисто-просто над чужими любите издеваться? Скорей, над чужими. Своим обычно и последнюю конфетку отдаешь, и свою. А чужие – их можно…

Длинное начало, волнение по поводу одежды, и оно того стоит, потому что модели достойны самого Готье. Неужели это он поработал!? Все шерстяное, дикое, сочное, и этому явно уделено особое внимание, точно, как в Гарри Поттере (Дары смерти). Муратова – «Дары смерти». И все это также безумно и безумно бессмысленно – разговоры ни о чем, перемещения туда-сюда героев без надобности и их неведомые никому мотивы вести себя так, как они ведут. В основном там «блещет» перлами рациональная девочка (полагаю, это альтер эго режиссерши, уж больно ее много). Занудным голосом старухи она тянет кота за хвост – какие-то заученные даже не слова, а причитания, и так они противно звучат, что не хочется слушать. И мальчик, которого наш внутренний садист режиссерши вообще не выносит, но он ей нужен, потому что его можно легально поиметь – они же такие безответственные и бестолковые эти мужики, почему-бы не отыграться? И все это так тошнотворно, будто что-то неприятное показывают крупным планом.

Это было самой большой ошибкой. Я скажу прямо, детям испортили будущее. Сколько им нажили комплексов и создали негативных воспоминаний, никому не ведомо. Они повзрослеют, у них сложится собственный взгляд на жизнь и на искусство, и им будет всегда стыдно от одного упоминания о том, как их надули, очевидно в обмен на то, чтобы сняться у «известного режиссера». Очень неэквивалентный обмен – афера века. Мне жаль их родителей, что они согласились так опозориться и испортить своим детям их пока еще чистое представление о взрослом мире.

Так вот, дети, вы теперь поняли, что бояться надо не педофилов, а Муратову и подобных ей русофобо-кино-фриков, которые мастерят подобную халтуру, а в ней кроме собственных извращений, ноль смысла, ноль художественного содержания. Ради чего тогда это кино снято, мне лично трудно понять.

Ну, думаю, все – не досмотрю. Я и недосмотрела, потом узнала, что этот «нуар» длился еще полтора часа. Кем же надо быть, чтоб это убожество осилить!

Кира Георгиевна, да, не снимайте вы больше кино, зачем вам это? Встретьте спокойную старость, дайте возможность работать молодым и талантливым, а деньги, если вам вдруг их дадут, не лицемерьте, отдайте нищим – все больше пользы будет. А? Это невыносимо хуже даже самой отстойной части про Гарри Поттера.

ВИЧ (к фильму «2 Дня», Авдотьи Смирновой)

2 Дня (2011)

«Два дня» – картина, претендующая на успех, и даже получившая его. Вполне себе самостоятельная работа, запоминающаяся, ровная, но пройтись по ней все же следует.

Во-первых, я не согласна с таким названием. «Два дня» – так можно было бы назвать историю, проведенную взаперти, в больничной палате. В этом безнадежное ограничение, чувство пустого ожидания, будто погоды у моря. Слишком пресное название для этого кино. Да и звучит все равно как «На дне», хотя то была серьезная история, с правдивым вкусом к жизни, а тут все-таки про другое…. Не понятно, почему сценарист не спросил у себя, про что я пишу? Про деревенскую пьянку, длинною в два дня или про русского писателя и тленные труды музейных работников или все же про большую любовь? А может, про трудную судьбу России? Тогда что такое для России два дня?

Во-вторых, я полагаю, такие «охоты на бабочек» должны кончаться трагически, и никак по-другому. Я думаю, судьба писателей второго-третьего ряда в России (иногда и первого), чутких романтических девушек, талантливых ученых, заброшенных музеев – это вопрос убыточный. Не неприбыльный, а просто не утилитарный, то есть вопрос, как быть с теми, кто добровольно занят делом невыгодным и называется жертвой. Ответ на него до боли прост.

Как было сказано и не раз, настоящую любовь встретить трудно, этого во все времена мало, именно поэтому ее хотят видеть в кино, неожиданную, настоящую, с дрожью в голосе. А поскольку, конфликт этот не чудесная поэма про Монтекки и Капулетти, но все равно что-то очень близкое для нас, родное, то, безусловно, погибнуть должна была протогонистка (Ксения Рапопорт) – маленький человек, отчего она стала бы только лучше, только дороже зрителю. Но по высшей справедливости, лучше было бы «убить» его (герой Федора Бондарчука). Не все коту масленица. Лишний раз напомнить господам, что человек предполагает, а бог располагает. Тоже, конечно, морализаторство, но с ним, по крайней, мере трудно спорить. Это было бы грустно, но это была бы гармоничная (если хотите, гармоническая) грусть, а не диссонанс, потому что нельзя такие глубокие и сложные темы решать анекдотически фарсом, мол, фигня, что я – циник и пошляк, зато моя девушка турге-е-еневская! (помните, «Кино про кино» Рубинчика?), а мой личный водитель в настоящее время рубит ей дрова-а-а, и мы, начиная с этой минуты, заживем отлично – припеваючи. Это выглядит довольно мрачно.

Словом, тут хеппи энд портит фильм фатально: сценаристу не оправдаться. В этом гротеске рушится, как тот сарай, и чистая идея надежд на возрождение и любых надежд, и пропадает куда-то цельность, героиня мечется, будто не видит ничего светлого впереди. Стань она на самом деле женой госчиновника…. Эх! Гуляй рванина! Тогда к чему все это было? В чем суть? Или продюсеры велели больше позитива, или целевой транш от Минкультуры был выделен на «счастливую мелодраму» без тени грусти, в противном случае он сразу становится не целевым, преступно-откатным.

Это не очень хороший признак, когда ожидая от кино реальное и воображаемое, мы имеем реальное и ложное.

И ведь хорошее было бы кино, с такими-то актерами, они ведь абсолютные, одни из лучших, они оба опытны и красивы, у них уже знание и жизненный опыт, и они верят в то, о чем говорят, и могут сказать важное без слов. И у них получилось сыграть чувства. Но тут опять эти чиновники, вери импортант чиновники (ВИЧ) страны. Ну, что вы Гоголя что ли не читали?! Сколько сотен миллионов лет вам можно твердить! Увольте, хочу смотреть про человека! Хочу любовь! И хочу, и чтоб Феллини и Антониони собрали уже всю буржуазную шушару, алчных губернаторов с лживыми министрами в одной церкви и засыпали ее бульдозерами, подальше с глаз долой. Такому искусству я бы аплодировала стоя.

Высшую оценку можно поставить Ксении за чистую роль, пьяному Бондарчуку и Ирине Розановой за то, что она шикарная актриса, и за лаконичные диалоги, и за сцену на коленях, и в целом положительное впечатление, не смотря не перечисленные выше расхождения с моими представлениями об идеальном кино. Но это совсем не шедевр.

Скорпионы, объединяйтесь! (к фильму «Драйв», Николаса Виндинга Рефна)

Drive (2011)

Главная тема этой истории – изображение скорпиона на спине. Вот это – фетиш! И отличный результат – приз «Золотая пальмовая ветвь».

Здесь были длинные молчаливые сцены, были гонки, убийства, были разборки и много насилия, все было, но не настолько, чтобы вручать главные кино премии… если только остальное в конкурсе гораздо хуже.

Не спорю – гонщик красив, почти идеален, не смотря на близко посаженные глаза, все равно он очень хорош собой, особенно со спины. И она – мила и обаятельна, абсолютно прекрасна. И он смел и благороден, и старается по сюжету не для себя, и не за миллион, как это там у них за океаном водится. И они – отличная пара, даже хочется, чтобы в обычной жизни они повстречались. Простые красивые люди из большого города с множеством огней….

Но я правда многого не понимаю в этом кино. Зачем героя готовят к автогонкам, зачем нужна вначале эта история про ограбление, которая тут же брошена? Зачем он так жестоко посылает бандитов, с какого-то перепугу: что-то такое про зубы, которые «заталкиваются в рот» …, ведь так с незнакомцами не разговаривают, если вы сообщники, не смотря на то, что ты «будто» не при чем… они – реальные бандиты, и у них пушка в кармане, а то и две!

А зачем, скажите, нужна рыжая девица на следующем ограблении, если она знала про тайный план, про вторую машину и могла все испортить. Да зачем вообще было это двойное ограбление – когда это вдвойне опасно – погибнуть могли как одни, так и другие, а деньги сгореть/утонуть/попасть к полиции… Кино-кином, но это нелогично. Есть должок, есть крючок, есть исполнитель, и он согласился отрабатывать. Пускай он грабит названный ломбард, пусть его ждет машина, он садится, уезжает, и сам отдает мешок с миллионом мафии. Он свободен, все, точка. Остальные риски – его проблема.

Так почему после ограбления ломбарда, по радио передают, якобы хозяин утверждает, что ничего не украли? Какие-то тупиковые ветви, или как это назвать? Где хозяин потом возьмет миллион? Из своего кармана отдаст? Я не понимаю.

Финал еще более тяжеловесен, чем все остальное, хотя должно быть наоборот.

Мой вердикт: уплощение сюжета, нелогичность и пустые диалоги, освобожденные от слов, так хочется их чем-то наполнить – видимо это и есть drive, который не поддается переводу. А еще поток жестокости и насилия (за это можно было дать антиприз, если бы такой существовал). Чего только стоит убийство в лифте с крошением черепа, казалось, кровь уже хлещет с экрана, а кости летят по всему зрительному залу на 1000 мест.… А меня-то не предупредили об этом! А что, если я слабонервная или принцесса, но просто смотрю фильмы с «Золотой ветвью» за режиссуру? И тут не понятно, что в такой ситуации делать… Но вас я предупредила.

Перехожу к итогам: фильм слегка никакой, но герой все-же очень красив! Ах, какие же у него ноги! Только в качестве исключения я могу поставить высшую оценку за его легкую походку в замедленном кадре. Оно того стоит»!

Ваши дороги не могут вести в Рим (к фильму «Однажды в Риме», Марка Стивена Джонсона

When in Rome (2009)

Сегодня пишу «не ради пьянства, дабы не отвыкнуть». Я и не мечтала выдвинуться на этом поле недоверия и жесткой критики, но если промолчу, значит – мне понравилось, а это чудовищно несправедливо.

Честолюбивая Блондинка, в смысле, blond отправляется в Рим на скороспелую свадьбу младшей сестры. Blond молода, на вид лет двадцать, но успела с карьерой: что-то такое организует, в чем-то там разбирается, сидит на умных совещаниях, и у нее даже подчиненные, а злобной начальнице может при всех сказать «ша!».

И вот на свадебной вечеринке появляется он – соотечественник и красавец, с которым приятно побыть в кадре и можно, по крайней мере, танцевать. Далее блондинке пора напиться и залезть в фонтан, (правильно, а куда еще?) ведь все американские кинодивы имеют обыкновение купаться в римских фонтанах вопреки запретам, вопреки всему.

Можно понять, что такое Феллини для кинематографа, если каждая и любая не очень вменяемая, но вполне себе самолюбивая иностранка, теряя собственную идентичность и даже национальную американскую гордость не видит причин чтобы этого не делать. Ну, хорошо! Потому как это только полбеды, дальше третьесортное кино «Однажды в Риме», (а почему не «Однажды в Америке»? Что? Такое уж было? Ай-я-яй, хотя конечно, дело не в названии…) наполняется фриками (художниками, сумасшедшими стрейнжерами и Денни де Вито), которые вмиг влюбляются в героиню якобы от какой-то там молнии. А молния вспыхнула оттого, что эта ненормальная (хотя почему ненормальная?.. говорят в Треви туристы оставляют каждый день по несколько тысяч евро) подобрала несколько монет выброшенных «на любовь», можно и так сказать. Хотите верьте хотите нет, но подобранные пять монет превращаются в пять вполне мужских поклонников, хоть и не в меру дураковатых. Однако, проявленная сценаристом фантазия вдруг иссякла, и Blond запуталась в своих трех извилинах, и вся история с ничего не подозревающими ухажерами покатилась вниз по наклонной. Blond всю дорогу маялась, любовь это или нелюбовь, и как-то на сверх усилии нечаянно догадалась, что монеты нужно вернуть хозяевам. Какое гениальное решение – все монеты должны быть обратно у тех, кто их выкинул (потерял/подарил/потратил)! И тут снова грянул гром, и наши придурки ее как бы разлюбили. Так пусть же кто-то узреет в этом высшие умилительные идеалы, в блондинке – себя, а в красавце своего героя! Ах да, про него-то мы забыли. Он словно истукан, не может спрятаться от судьбы, в смысле от Blond, но ее встроенная намертво динамо-машина, временно все же дающая сбои говорит нам – дева – чума, без башни, без мозгов. И он стоит на своем, (любовь…), и тогда пусть они снова заберутся в фонтан любви ради поцелуя и настанет «необычный» неожиданный хеппи енд, так, очевидно, решил креативный сценарист.

А мне жаль! Мне так хотелось, чтоб пришел уже настоящий мрачный герой – хочется, чтоб он был очень злым и без руки, как Терминатор, и запустил бы своими умными приборами прямо по воде электрический разряд в три тысячи вольт, чтоб их двоих шандарахнуло по-взрослому и отпало бы всякое желание ерничать, фальшивить и лицемерить. Две кучки черного пепла и «Аста ла виста беби».

No show – no go (к фильму «Про любоff», Ольги Субботиной)

Про любоff (2010)

Первую половину фильма, ту, что от лица героини, досмотреть вообще невозможно трудно. Фальшь, провалы и зависания над сюжетом, недописанные диалоги и изобилие скомканных неловкостей, называемых гламуром, который конкретно подбешивает любого нормального человека, как только мерещится первое «г» в этом слове. Но актеры вполне добротно играют. У меня, как всегда, список вопросов к сценаристу – что за плоская схема такая? чего хотел? куда клонит? что за беда с названием? самого не выворачивает от Рублевки? И неужели уже пора выключать?

Потом (на пределе моего терпения) началась вторая часть фильма, рассказанная от лица депутата, где хотя бы появилась как бы жизнь, и даже характеры, какие-то переживания, и раскрылись некоторые мотивы с их первопричинами. Стало ясно, что схема не так уж и примитивна, все сложней, как и в жизни. Всюду ответственность и даже какая-то необратимость. Авторы явно, выкрутились, только конечно здорово рисковали, ведь неизвестно какое количество зрителей, не выдержав, переключилось на другие каналы.

Так что мы имеем? Некоторые юные девы видят не жизнь, а тонкую пленку поверх происходящего, всякий раз старательно подменяя реальность своими чувствами, и, наивно полагая, что чувства эти есть и война, и мир, и истина в последней инстанции. Нам хотели сказать, что барышни вечно видят любовь, там, где ее нет и в помине. Ок, понято. В смысле, off – нет и в помине. Соглашусь.

И вот, они возятся со своими чувствами – «он меня вот так погладил, и поцеловал в щеку и назвал Дашуней…» и она вся такая дрожит от возбуждения, как Джульетта на своем балконе… Дорогая, а по нему не видно, что он матер, не в меру циничен, и не намерен ни в кого влюбляться?.. Девушки бывают разные – синие, зеленые, красные, а сценаристу попалась такая… но, по крайней мере, Дашуня живой человек, чего не скажешь о нем.

Я эту сладкую парочку помню с «Кино про кино» В. Рубинчика. Правда, они там не были парой, герой Федора – двоечник из ВГИКА, как-то легко ставший продюсером, который наведывается с подружками на съемки, чтобы поглумиться над режиссером и над сценарием («эти братки ужас как надоели!»), а здесь он просто стал важным депутатом, но при этом всех – и бандюков, и будущих президентов он играет одинаково. Она же (О. Сутулова) – миленькая актриса, одна из сотен. Так все и осталось… Хорошо, хоть раз в жизни мастер пригласил на роль, теперь ведь и его нет…

Похвально все-таки, что фильм сделан не от лица депутатской жены, а от лица Даши, стало быть, автор, хотя бы пытается отстраниться от приторного жлобства Рублевки, пусть и неубедительно. Сильнее нужно стараться, чтобы зритель поверил! А то ни два, ни полтора… – хорошее название для владельцев шубных холодильников.

Хуже всего оказался финал – жена вдруг (с чего бы это?) стала мила депутату, звонок от Дашуни предательски сброшен, а она-то хотела предупредить об угрозе, но… тут кино резко кончилось.… Федин герой не погиб. А если в кино не погиб, значит, живой. И зачем только нужно было так накалять страсти, чтобы никто не погиб? А мне в конце захотелось драмы, пусть была бы какая угодно жертва, – все трое для нее прекрасно подходят. «Лишними» их конечно не назовешь, мелковаты, но зрителю был бы понятен посыл… что судьба и рок сильнее пиар технологий с бурей в стакане воды, общества потребления мехов и даже ну-воришек и пошляков. А так я растеряна. Никто не умер, никто не жертва, дык ведь и живыми их не назовешь. Не лица – а силикон, не любовь – а люб оff… А может, нам говорят, что бедные должны любить бедных? А у богатых что, любовный орган отсутствует? Господи, так мы ж не против. Кто по-вашему выдумывает такое кино. Неужели Южное Бутово? Нам-то это зачем?

Вообще, влюбиться должна была бы Дашуня, а не депутат Федор в Дашуню, причем, без памяти. Она бы морочила ему голову, а у него жена, любовница, самолет и мыловарня, а он (во дурак!) любит простую золушку, пусть она будет логопедом или стоматологом, какая разница. И побольше фальшивого отчаяния, кокаина и проституток, а иначе что это за Рублевка такая? И в конце обязательно истерика и взрыв – и все гибнут. Да, это хорошее кино, когда вся гибнут. И назвать все «Soap опера». Незамысловато и всё на своих местах.

Вообще, подобные кины-кинульки убивают своей беспомощностью. Столько потрачено, а что хотели донести? Я не поняла. Очевидно одно – сценаристу не хватило одержимости и таланта. А это, как ни крути, главное. Нет таланта – нет кино, или вашими словами – no show – no go.

Паровозная жесть (к фильму «Край», Алексея Учителя)

Край (2010)

Итак, опять немцы, снова Сталин, русское убожество, безнадега. И, сколько не старайтесь, товарищи синематографисты, невозможно поверить, что они такие плохие, эти немцы-сталины. Не забывайте, они вам приносят неплохой профит. Значит, они полезные, нужные – они ваша любимая кормушка. Что поделать, все люди заботятся о корме, даже режиссеры.

Но на кино про войну все это совершенно не тянет, а очень похоже на «Дары смерти Гарри Поттера», любовный треугольник «волшебников» с хмурыми лицам, они в каком угодно пространстве перемещаются без надобности туда-сюда и по кругу, возятся, немного мучаются от выдуманных врагов, которые даже врагами не являются, вместо шерсти – жесть, то есть железные паровозы. У нашего сценариста точно такая же каша в голове. В общем, мальчики не наигрались в паровозики, вот удача, пришло время разогнаться аж до 75 км/ч и разбить пару громадных советских экспонатов, чтобы отправиться в будущее, где голос за кадром перескажет остальные две трети фильма.

Не знаю к чему больше претензий к сценарию или к «патетическому» исполнению русофобских идей, но факт остается фактом, ни то, ни другое не подлежит доработке. Спасение только в том, чтобы беспощадно взрывать подобные фильмы. Оттого, что на его фоне любой терроризм и порнография выглядят как наимудрейшая религия на свете, призванная сделать человека чище. А то, что смастерил Учитель за гранью обсуждения среди homo sapiens, ну, разве что среди таких, как он учителей, медведей и паровозов, топчущихся где-то в 50-х.

Удивительно, но даже ловелас всея Руси, он же любовник of the world теряется среди нафталинного учительского железа, так вязнет в маразме и никчемности сюжета, что и не выглядит таким уж привлекательным, как бывало. Зачем вы, Володя, беретесь за такие роли? Так сильно нужны деньги? И много вы на них сможете купить? На новенькую репутацию хватит?

Край. Конец. Финиш. Все слишком бредово, а в финале кажется, что Учитель – латентный русский патриот. Заказ на антирусское кино выполнен так бездарно, что закрадывается сомнение, он действовал исподтишка, как герой в тылу врага. Вот вам, вот вам… испорчу все, будете не рады. Впечатление от этой туфты тошнотворное. И это правильно. Что тут добавить, бездари должны делать дрянное кино, а талантливые люди – настоящее.

В данном случае ноль – это очень большая оценка, поскольку это хуже даже Гарри Поттера.

Чудо в перьях (к фильму «Чёрный лебедь», Даррена Аронофски)

Black Swan (2010)

Для меня всегда будет загадкой, как такие невнятные, растерянные, местами как будто приятные (благодаря актрисе), а в сущности неудачные фильмы, имеют у зрителя успех. Здесь не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что нас снова дурят. Понять бы, чьи это амбиции? Или они хотели бросить тень на музыку Чайковского, в смысле на всех русских? Я не хочу в этом разбираться, но то, что кино имело иные задачи, чем задачи большого искусства – это точно.

Претензия на серьезное кино, как мне кажется, не получилась. И ужастик тоже. Не могу спрятать свое мнение, говорю, как есть. Это все жутко скучно, а герои будто в рассоле плавают.

Главная героиня – танцовщица балета, испытывая комплекс вины, все время стрижет в закрытой комнате ногти, чтобы не чесаться по ночам…. А почему это происходит, непонятно… Зритель сам должен в этом разбираться? И у меня как-то, при виде этого, не возникает желания…. Героине нравится хореограф (или кто он?), но она ему никогда об этом не скажет. Героиня должна расслабиться, чтобы сыграть взрослую роль, быть соблазнительной, страстной, лучше всех, но она боится конкуренции и много, чего неизвестно, я тоже не хочу в этом разбираться.

Натали Портман – она не отвратительна, а красива, но, к сожалению, тоже не знает, что делать с ролью, как разобраться с собой и со всем, что вокруг. А нам пытаются передать это состояние. Нет, уж дудки!

Есть что-то схожее с «Пианисткой» М. Ханнеке, в смысле проблем сложных людей искусства, когда их одержимость музыкой переносится на любые человеческие отношения. «Пианистка» мне понравилась, там, все же умные диалоги, а героиня – личность, не смотря всю на свою неадекватность. А здесь? Она недо… недотанцевала, недоцеловала, недолюбила. А в финале всех ждет злая шутка, такое смешение чувств, что подумаешь: «вот это бред!». Перышки лезут сквозь хрупкое совершенное тело танцовщицы, как из мертвой курицы, прорывая плоть. Я должна вас предупредить: выглядит «не для слабонервных». А если подумать, просто бред, на вроде многочисленных кино-опарышей, друзей Фреди Крюгеров, червяков, прорезающих тела киногероев изнутри. Увы, неподходящая найдена метафора, потому как героиня весь фильм стремится повзрослеть, стать лучше и свободнее, в том числе и при помощи секса, но… она так и не изменилась. Напротив, эти «опарыши», вылезающие из нее – как смертный приговор нежной героине, опускают ее, несчастную, в бездну, не оставляя не единого шанса на спасение.

И вообще весь фильм довольно назывной, нам говорят, здесь она танцует только белого лебедя, а в конце она танцует идеально. Мы должны просто поверить, поскольку так считает режиссер, хотя это вообще не очевидно. Нам говорят, во всем виновата мама, а я вижу, мама любит ее, и все делает правильно. Нам говорят: тут паранойя – а мне так кажется, нет никаких причин. Просто нам навязана такая игра, где из молодых и красивых лезут перья, и паранойя должна довести их до самоубийства. Но в это не обязательно верить! Все пустое!

Считаю все это непонятным и совершенно вредным, не дай бог кто-то из юных и неуверенных в себе начнет героине сочувствовать. Не тратьте время – жизнь прекрасна, а это всего лишь чья-то пустая выдумка.

Совсем не страшно (к фильму «Страх и трепет», Алена Корно)

Stupeur et tremblements (2003)

Вот странное дело, вроде бы, это кино так ровно выдержано, не за что поругать, а оно совсем не получилось так, как ярко прозвучал роман, который читается на одном дыхании. Он короткий, но в нем сказано все, сказано отчаянно и остроумно, почти как у Чехова, но в чеховском понимании, это конечно не роман, а средний рассказ. И мне почему-то сразу было ясно, что кино из этого сделать трудно. Потому что нужно было найти адекватные средства, сохранив текст, а иначе останутся они «вежливые» японские лица и бодрящийся голос за кадром, которому не веришь. Так ведь и вышло. А кино нужно не рассказывать, а показывать. Мы уже видели и накрученные сюжеты с несколькими слоями происходящего, сумасшедшей графикой и монтажом, так что история, выложенная в линию под музыку Баха выглядит, как утюг на углях: тяжело и совершенно не страшно. Если это не снял Ингмар Бергман и в конце никто не ломается и не погибает, то точно утюг на углях.

Еще очень несправедливо, что в кино не вошли несколько самых важных вещей. Когда Фубуки в одной из ссор по поводу клиентов «Юмимото» сказала Амели – это же Бельгия граничит с Германией, а не Япония. Та ей хорошо ответила – так ведь это Япония помогала фашистам во время войны, а не Бельгия. Ряд был выстроен очень красивый, (а в лицо никого не оскорбили) – начальница, Юмимото, Япония, фашисты. И если в кино Амели почти полностью сдалась – да, я слабоумная, да ненормальная, то в романе, она внешне это признавала, но вела постоянную борьбу за себя не только внутри, но и во всех смелых спорах. Был еще смешной и правильный эпизод, когда начальница отправила мыть Амели унитазы со словами – убирают только вечером, а днем в Юмимото приходят клиенты и унитазы пачкаются, на что Амели справедливо заметила – интересно, а чем это унитаз, испачканный клиентом, хуже того, в который сходили ваши начальники? И ведь вырезали. Вырезали все самое интересное.

Центральная сцена, где Амели должна была танцевать и прыгать по мониторам голая, вообще не получилась, очевидно, это было слишком либерально для японских продюсеров или они просто не поняли, в чем состоит кульминация.

Но самое интересное, как в романе все изящно переплетено – большая корпорация и злые бигбоссы, борьба с красавицей-стервой Фубуки, Восток и Запад. И Амели свою начальницу Фубуки раскусила, в узком и широком смысле победила. Очень жаль, что выброшен эпизод с ухажером Фубуки, а он тоже достаточно ключевой, потому что это самое слабое ее место, за которое мы в романе и получили блестящий монолог по поводу замужества, классического воспитания японских женщин, обречённых тоталитарной культурой, которая не хочет развиваться и развивать человека, в итоге создавая много неразрешимых комплексов – вот уж где страх и трепет! Потому что это не про маленького западного человека было сказано, а про целую Японию! Ну, почитайте внимательно Нотомб.

Если быть честным, то кино получилось слабое, просто никакое. И зачем нашли такую актрису? Или глазами японца все западные люди такие страшненькие? У меня серьезные подозрения, что тут без цензуры японских продюсеров не обошлось. И героиня вялая и идеи Амели Нотомб куда-то пропали. А жаль.

Для внутреннего пользования (к фильму «Путешествия Гулливера», Роба Литтермана)

Gulliver’s Travels (2010)

Горе и беда не в том, что они главным делают курьера, а в том, что характер его до ужаса примитивный, совсем не интересный. Другими словами, такой «Гулливер» не достаточно культурен, чтобы быть достаточно откровенным. Такой американский обыватель в самом обычном смысле, у него нет здоровых амбиций, но отчего-то режиссеру этот тип близок и зачем-то ему нужен. И это наводит на мысль, что новый Гулливер – он сам и есть.

Парадокс, но американская империя, провозгласившая повсеместно свои деньги, кока-колу, айфоны, автопром и кое-где демократию, мучается производством подобного примитива (я конечно не имею в виду компьютерные технологии и спецэффекты) я только говорю о человеке.

А ведь у Свифта была заложена совсем другая философия в «Путешествиях». И там было множество карикатур, которые бы и сейчас выглядели что надо. Он смеялся над нелепым самомнением лилипутов, а попав к великанам, говорил о собственной никчемности. И ни о какой свободе речь не шла, для Свифта мораль была выше всего, он всегда был противником либерализма, оттого, что человек, предоставленный сам себе неизбежно скатится к тупому ленивому существованию. И ведь он был прав. Все скатилось к чванливому маленькому почтальону, у которого в голове одни гамбургеры. Но я не берусь рассуждать о мировом устройстве, я это к тому, чтобы герои в другой раз были поприятнее.

В итоге от этого кино двойной вред – переиначили классику, вместо жесткой сатиры – мутный опиум для простолюдина (а кого обманывать-то?) и во-вторых, вообще сценарий слабый, спрямляющий все и в начале, и в конце.

Возможно, что именно этот фильм был предназначен строго для внутреннего пользования, как и тонны других сериалов, что не вывозят за пределы страны, и вероятно они хорошо понятны и любимы простым народом Америки. Но не нам. И пусть они жили бы там, в своей резервации, со своим патриотизмом и правами человека. Так оплошались, теперь все будут думать, что американцы хуже самых отсталых аборигенов (ни иллюзий, ни надежд, ни гармонии, ни веры в бога), думать до тех пор пока Джармуш с Финчером не снимут про кого-то более культурного и более откровенного, да получше, да посильнее.

Ни ирония, ни надежда (к фильму «Ирония судьбы. Продолжение», Тимура Бикмамбетова)

Ирония судьбы. Продолжение (2007)

На сей раз это даже не ошибка, просто кино не будет. Вы же видели в названии слово ирония, и это ключевое слово, пароль. Ирония в лицах, ирония над актерами, над признанными именами, ирония над наивным советским обществом и ирония, вынесенная в название за скобку, для всех, кто не понял. А я отчетливо вижу, как с нами играют в шарады. Шарады из серии сколько весит килограмм пуха и почему цапля стоит на одной ноге. Подыгрывать – да, безусловно. Потому что если цапля подогнет вторую – она упадет.

А как они догадались придумать Надежду Надеждовну?! Это же супер, это было свежо и смело. Надежда в квадрате, продолжение судьбы родной матери, как график функции длинною в тридцать лет, и на выходе она – гиперНадежда, суперНадежда, Надежда – последнее, что остается человеку.

Основная шарада, на мой взгляд, заключается в том, чтобы понять эту «Иронию» нужно все перевести, выражаясь современным языком телефонии, в тоновый режим, в другой формат. Одна кнопка – и тогда все складывается, если уж не в сказочку, то в такую штуковину – собралась как-то компания Эрнст Первый, Тимур Ночнодозорный, Алла Кристиновна и Безруков (хочется сказать Безмозглов, но не буду), сели пить, а тут к ним пришли Костя с Лизой, по ошибке пришли, но из вежливости остались. Он – красив и благороден, она – принцесса. И он что-то не то сказал или не так посмотрел, но он им не понравился, и их обоих заколдовали, голубчиков. Он стал ватным и беспомощным (знакомая картинка), а она грустной и без цели в жизни. И вся честна компания – Эрнст Первый, Алла Кристиновна и остальные – стали их разводить, его – в милицию, а девушку конечно же на секс или на брак, что совсем неважно. И они все страдают, и им плохо-плохо. А потом неожиданно появились другие герои – какие-то родители, друзья родителей, подруги друзей, родители подруг, пьяная милиция, дед мороз… и кого там только не было! Но они еще не знали, что Лиза – это не просто Лиза, а Надежда Надеждовна, то есть принцесса. Ее следует расколдовать, чтобы она вернулась к любимому. И кто бы вы думаете, выправил сложную ситуацию и расколдовал героев? Правильно, Дед мороз! И Алла пела про Метель, и Эрнст Первый хлопал в ладоши. И все сошлось. Во как хорошо!

Одним словом, когда видите в афише какое-то название, не факт, что будет кино. Может быть, это тайна, но для кино, как правило, нужен сценарист и режиссер. А тем более если там такое имя, как Бекмамбетов, это опять Тимур Дозорный, тот самый, который Ирония. Ищите кнопку, чтоб не выглядеть дураком, иначе как Костя окажитесь заколдованным, а вашу Лизу чего доброго уведет кто-то шустрый и безмозглый.

Теперь понятно, в чем заключается трагедия подобных проектов? Отрицание и отрицание самого отрицания, все по Гегелю: кино, которое иронизирует над собой, в итоге обнуляет и героев, и само себя.

А мы имеем «ничего».

Статуя (к фильму «Красотка», Гэрри Маршалла)

Pretty Woman (1990)

Наверно все сказанное мной будет страшно непопулярно, и все-таки меня давно тянет размозжить этому «шедевру» голову. Мне иногда кажется, что зритель – не букашка, а тоже человек, и стоит ему немного поразмыслить над происходящим, не верить на слово, не размениваться на очаровательные улыбки, рыжие кудри и стройные ноги, то все встает на свои места. И зритель хотя бы перестает быть обманутым.

Так вот, Красотка, что, собственно, с ней не так?

Полагаю, что проститутками просто так не становятся, в мире полно легальных способов заработать на хлеб, и в Америке, и где угодно. Я не говорю про образование, здоровые увлечения, спорт, и трудное медленное восхождение по карьерной лестнице к чистому, как родник, благополучию. Я говорю о том, что обычному человеку крайне неприятны не только прикосновения, но и само общение с незнакомцами. А если взять большой город, где полно преступников, извращенцев или просто неопрятных небритых и черт знает каких, то прижиматься каждый день к чужим мужикам становится работой из рук вон грязной и опасной. Как бы красиво тут не описывали – вранье. Это подпольный мир, полный криминала, наркотиков, милицейских субботников и прочего кошмара, где все так или иначе опущены и сломаны и при этом особенно ничего не заработали. Известный факт, что шлюхами становятся не для денег, а потому что им это делать нравится. И о какой тут говорится чистоте?

Но проблема этого «золушного» кино, увы, не в нравственности якобы поумневшей героини, а именно в безнравственной лживости. К примеру, сцена на ипподроме, включая белое платье и шляпу с полями, те, что на Красотке, полностью стащено у Одри из «Моей прекрасной леди», как, впрочем, и вся идея про царя Пигмалиона, который создал статую, а потом ее полюбил (это классика), или точнее сказать то, что от той идеи осталось, потому как наивная цветочница за годы таинственным образом превратилась в самоуверенную шлюху с Голливудского бульвара, которая доллары делает буквально из воздуха (и еще на одежду отдельно), задирает нос, будто у нее полмира в кармане, а мистер Хиггинс отчего-то остался чист. Богат, шикарен, этот эстет играет на рояле, красиво уходит в себя, видимо, думая о вечном. Вам это не кажется странным? Почему такое несправедливое различие? Или в мире патриархальных ценностей мужчин должно возвышать, им это нравится, а женщины – что нам делать? Если дадут денег, купим одежду, а нет – идем на панель? Это было еще одно мое крайне неприятное впечатление о кино.

Вообще-то украденная сцена скачек из киноклассики тянет на плагиат, так как плагиат – это дословное цитирование. Только в Красотке порыв от Бернарда Шоу получился довольно пошлым – герой не создал прекрасную богиню, оживил и полюбил ее, а снял проститутку, купил ей дорогих шмоток, и оставил при себе содержанкой. А так, все нормально – саундтрек, оператор – отлично!

Даже не знаю, кого во всем этом винить! Уж не режиссера, это точно. Может быть, Мировое правительство, навязавшее повсеместную власть денег, в которой человек со своими чистыми переживаниями и изначально глубоким внутренним миром вынужден скукоживаться и усыхать, он не может более сопротивляться, оставляя базовые вещи наклейками – любовь, преданность, благородство и что еще? – свобода. Ведь смысл жизни и у богатых, и у бедных теперь один – деньги. А свобода заключается в том, что способы, как это сделать вы выбираете сами.

Этому фильму нельзя поставить никакую оценку в цифрах. Я могу сказать – пошлость и все.

Фрейдизм, натурализм и блондинка (к муьтфильму «Рапунцель: Запутанная история», Нэйтана Грено, Байрона Ховарда)

Tangled (2010)

В этом фильме я увидела не добрую сказку для детей, а темную искусственную страну под названием Америка. Уверена, она является другой, но тут – так.

Сначала про аллегории. В старинной сказке у девушки просто длинные косы. А тут? Наша Барби больше похожа на человека-трансформера, который части себя использует для разных дел. Можно пол подмести, можно укутаться волосами или накинуть их на балку своей темницы и покачаться как на качелях. Она вроде и красавица, но убейте, этот гигантизм выглядит, как уродство, как грудь 45-го размера или язык до колен. А может зря в храме Аполлона, самого красивого бога, написано «Знай меру и познай себя»?

Эта странная на первый взгляд особенность блондинки, на деле является многофункциональным бытовым гаджетом. Даже Мамочка, та, которая всегда права, эксплуатирует тридцатиметровые косы по полной, – она сделала из них лифт и ездит на них как воздушная гимнастка, но главное для Америки, патологическое желание молодости и красоты, и в этом ей тоже помогают волосы, вот так находка. Это и есть тот самый мистический эликсир, который заменил старушке пластического хирурга, сделал ее блистательной совершенно бесплатно.

Дальше больше. Но не вдаваясь в детали, скажу вам, что вся «сказка» – чистейший фрейдизм. Эдипов комплекс, он заключается в том, чтобы победить и занять место своего отца, то есть жениться на собственной матери в буквальном смысле, стать хозяином в доме и дальше командовать по жизни. Этот закон открыт не так давно, но работает столько, сколько существует человек, то есть тысячи лет. Считается, ты успешен, если успешно прошел эдипов комплекс, в наше время, конечно, в условном формате, никого не убивая. Поэтому он и есть первое признание своего поражения и первые шаги к самостоятельности, который человек делает до пяти лет, но не в восемнадцать. Все это справедливо и для женщин, только называется комплексом Электры. Девочки по-настоящему любят только отцов, а с мамами всю жизнь сражаются. Короче, это просто древний миф, а никакая не запутанная история.

Во-вторых, где вы увидели доброту? Ей богу, такая прорва жестокости и насилия… я такое видела только в сериале «24», где Джек Бауер вообще лишен человеческих качеств. Но он – другое дело, он – не девушка, а американский спец агент – не спит, не болеет и не ест. Я до сих по не могу понять, как принцесса, у которой все было, ее воспитывали, оберегали и любили, может так жестоко избить случайно попавшего в ее замок гостя? Молодого, кстати, и красивого. Это просто нелогично, потому что жестокими становятся только те, с кем плохо обращались. И даже если она испугалась, она могла спрятаться, или упасть в обморок, но так мутузить бедолагу чугунной сковородкой! Я уж подумала – точно дело рук феминисток, в жизни бы он сто раз умер. И кстати, если она выросла в полной изоляции, то когда она научилась вести допросы и торговаться?

Про него отдельная песня. Ведь в оригинальной сказке он прекрасный принц по определению, а тут – воришка, люмпен и маргинал, и этого не скрывает. Правда он хотя бы мечтает стать принцем, но не нравится (подумать только!) в королевстве никому, потому что всем поднасолил, потому что к мечте идет по головам. А мечта его потребительского умишка – «остров, замок, и я с огромной кучей денег». И то верно, что нам любовь и свобода? Были бы деньги, остальное купим.

И вот эта парочка, заключив быстро сделку, отправляется на праздник памяти пропавшей принцессы, чтобы увидеть летающие фонарики. Если быть строже, то такой надобности вообще не было, кроме того, что странненькой принцессе так почудилось или захотелось. Вот собственно и весь мотив, в смысле саспенс. И они туда идут, и побеждают некоторые трудности, и отгадывают (чисто случайно), кто строит козни. Это и есть сказка по-американски?

И еще нужно сказать про полное отсутствие хоть какого-нибудь юмора, и то, что у героев имена и фамилии, а у некоторых даже по две, как-то это совсем несказочно, скоро дойдет до того, что они будут ID, IQ и green card предъявлять. No comments, господа.

Результат два балла, и все за летающие фонарики. Остальное для блондинок или американцев.

Шерсть и волшебники (к фильму «Гарри Поттер и Дары Смерти: Часть I», Дэвида Йэтса)

Harry Potter and the Deathly Hallows: Part 1 (2010)

Я даже на треть предположить не могла, собираясь на очередного Гарри Поттера, какая теперь деградация поселилась в кинематографе. А такая, что до слез жаль и наших детей, и будущих детей наших детей. Бездарность одним своим существованием отравляет все, даже вне зоны видимости, как авария в Чернобыле на тридцать тысяч лет, а может, и более.

Кем же надо быть чтобы для детей сделать такое скучное, такое бредовое кино. Оно даже не бредовое, оно по-канцелярски кондовое, мертвечина, приправленная бесконечной болтовней псевдо терминами с пустым смыслом. Где-то это в точности напоминает офисную жизнь в худшем ее исполнении – бессмысленные кафкианские совещания серых лиц, самим себе отвратительных. Они постоянно ссылаются на инструкции, на какую-то вроде «истинную» заумь в виде сокращений, процедур и корпоративных терминов, никому на этом свете более непонятных. Они есть убожество и схематичность. Причем, в фильме это демонстрируют не люди «злой магии», а как раз Гарри и Ко. В их пустых беседах с жутко кислыми (точно объелись лимонов) лицами нет ни грамма смысла, а в их перемещениях между лесом, Лондоном и дикими горами нет ни логики, ни последовательности. Кто это выдумал? Диву даешься, какая у некоторых каша в голове.

Ну, если на чистоту, это «кино», правильнее сказать кино-халтура – совсем не кино, а набор трюков, какие пришли ему (или им) на больную голову, бессвязный и затянутый набор спецэффектов на фоне, которых три главных героя, внешне вменяемых, постоянно произносят тирады из абракадабры, непонятных имен, каких-то безынтересных воспоминаний (уж лучше бы они молчали или разговаривали жестами). И это остросюжетное кино? А с чего они это взяли?

А вот работа оператора и костюмы были очень даже ничего. Строгие и в клетку, непременно шерстяные костюмы героев – элегантный классический стиль, ничего лишнего. Тут я согласна, шерсть – это хорошо и приятно. Особенно их много было, когда волшебники проникли в тыл врага, в злодейское «Министерство». Жакеты, плащи и тренчи – коллекция в лучших традициях английских дизайнеров, и, кажется, там не найти двух похожих. Картинка радует глаз, как на показе мод от Alex Mcqueen.

Думаю, самая большая тайна Гарри Поттера заключается в том, каким образом путь от роли в заурядном кино до богатства и славы для отдельных «волшебников» оказывается столь коротким. Мы-то знаем, он простой скучный парень, просто одет красиво. И нет моих сил критиковать!

Все было зря (к фильму «Чёрная Молния», Александра Войтинского, Дмитрия Киселёва)

Чёрная Молния (2009)

Есть такой стереотип (возможно, уже забытый), что как будто бы любой разумный бизнесмен мечтает непременно стать рантье в доходном месте, не «крутиться с товаром», а сдавать площади в наем, получать свой ревень, радоваться жизни, и ни за что не отвечать. А кто, по-вашему, вложил средства в Москва-сити? Конечно, все те же, разумные. И они так же не хотят страдать от излишних коммерческих глупостей, а просто получать свой ревень, радоваться жизни и ни за что не отвечать.

И все было зря. Много и зря, потому что не задевает и не трогает, но, главным образом, и не удивляет. Если это сказка, то где чудо? Чуда нет, но есть так много банального, и, не смотря на симпатичные лица в кадре, как-то никого не жаль. Повсюду плагиат в плане характеров и сюжетных поворотов. Двадцатидвухвторичное кино. Бывают же неудачи в жизни! Кино ни о чем – ни о людях, ни о судьбах, ни о любви, ни о ненависти. Просто провал. А двадцать миллионов, надо полагать, – утешительный приз за бездарность. Правда, это всего лишь деньги, и чтоб их подзаработать, можно было бы торговать у метро сосисками или подержанной обувью, и не делать никакое такое кино.

Как бы не было противно, в чем смысл «Черной молнии»? Крутые парни хотят пробурить московскую плиту в районе Москва-сити при помощи уникального нано-прибора с огромным потенциалом мощности, ради заполучить месторождение алмазов, которое находится на глубине? А многомиллиардная стройка века имени Лужкова со стоэтажными офисами без парковочных мест в этом случае обречена на провал в прямом и переносном смысле. Кажется, я ничего не упустила? Как вам такая сырьевая экономика?

Да, авторы не совсем довольны жизнью мегаполиса, главным образом, большим скоплением людей, офисов и дурным трафиком, и в этом их можно понять. Их истинное желание становится ясным – взорвать (или сбросить в яму) этот злобный город. Стереть его с лица земли. А алмазы, как я понимаю, просто к слову пришлись. Там могла бы быть к примеру нефть, почему бы и нет, но кино с одноименным названием уже снято. Так же как и вместо колоритной Волги мог бы быть спайдер…, да-да все и так знают, но такое кино тоже, к сожалению, по чистой случайности есть. А этот лозунг, «миром владеет тот, кто владеет углеводородами» – страсть как надоел, это так банально, никуда не годится.

И все же, вы хотите знать, зачем кучке бандитов неразработанное месторождение алмазов в центре Москвы, когда у них в руках прибор с огромным потенциалом, который умножает энергию топлива в разы и даже позволяет передвигаться по городу без пробок? Может, это бизнес по-русски – украсть цистерну спирта, повыгодней ее продать, а деньги пропить? Ну, конечно же нет, кто там русский-то? И алмазы им ни к чему. А может, они хотели нам сказать, миром владеет тот, кто владеет спецэффектами – получает нехилое ревеню, радуется жизни и ни за что не отвечает? Даже за собственные, пусть скромные идеи. Видит бог, пока они возятся там со своими «владениями», настоящее кино делают другие люди.

Сладость быть грустной (к фильму «Ешь, молись, люби», Райана Мерфи)

Eat Pray Love (2010)

Посмотрела кино со странным бесцеремонным названием «Ешь, молись, люби», что в переводе, вероятно, значит греши и кайся. Хмурая угловатая особа без определенного рода занятий переживает кризис среднего возраста, и переживает его так, что все вокруг чувствуют себя неловко. Она молится «типа богу», сидит на антидепрессантах и истерит как школьница. Слабые попытки подруги ей помочь кончаются ничем. Наконец, ей видится единственный выход – путешествие, и она называет это «хочу дышать». Ведь и в давние времена нельзя было прослыть образованным человеком, не совершив дальнее путешествие, ну а теперь, когда сказано, что «завести ребенка – все равно, что на лице сделать тату», а распевание мантр в религиозной секте и прошлогодний ремонт на кухне – одно и то же, только вид сверху. Однозначно – в дорогу. Куда она и отправляется словно бы по чьей-то злой воле без особого энтузиазма – «вернусь через полгода без гроша и с дизентерией!»

Еще древние говорили, бессмысленно колесить по миру в поисках душевного равновесия, когда всюду вы таскаете самого себя. От себя ведь не убежишь. Поведение Джулии что-то из серии про колобка – я от дедушки ушел, я от бабушки ушел…. Внутреннее состояние героини кажется таким – сначала ничего не понимаю, потом бегу, но не понимаю куда, потом бегу, чтобы понять, но все равно не понимаю. Ужели та самая Красотка с Гулливудского бульвара! Невозможно узнать! Ее отношения с мужским полом весьма странные, будто ей заведомо никто не нужен, по крайней мере, она весь фильм убеждает окружающих в этом. Набивает цену, надо полагать, и в ответ слышит обратное – муж нужен всем! (неплохое было бы название). Но она всегда грустная, и с ними, и без них, так вжилась в роль, даже кажется, что любой мужик для нее будет слишком хорош.

Итак, героиня в Италии, чтобы познать «сладость ничего не делать», не развлекаться, а получать удовольствие. Жаль, но Сан Пьетро в одном и том же ракурсе показан минимум три раза, а фонтан Треви не разу, и про сердце Рима, Капитолийский холм и лестницу Микеланджело тоже забыли, потому что в Риме Красотка в основном поедает мучное. И стоило ехать так далеко!

Дальше идет страшно затянутая середина фильма в индийском ашраме. Самоуверенный чувак из Техаса без конца пытается задеть и подучить Джулию, снова провалившуюся в депрессию, в итоге он сам оказывается по уши в тоске, бесперспективно и безнадежно. Но, слава богу, они выясняют отношения и расстаются, и Джулия отправляется в центр Вселенной, на Бали.

Скажите, может ли женщина стать счастливой на чудесном острове, где вечное лето, вокруг экзотическая природа, фрукты, цветы, а рядом красавец, заботливый, сильный, между прочим, богатый, и он говорит ей вполне серьезно, что любит ее? Ответ – теоретически может, а на деле никто не проверял, потому что так не бывает. Обычно то ли приходится много и трудно работать, то ли дети часто болеют, то ли мужик с причудами и страшно беден, то ли остров не чудесен, то ли еще что-то не так, и это жизнь…. Фальшивая приторность – вот собственно главная проблема подобных фильмов, как бы вы не старались, хочется сказать одно – не верю! А если не верю, то и не люблю, и не хочу, и не буду.

И вот, судьбоносная встреча, вечно грустная Джулия, похожая на «грустную старушку», приходит к буддийскому монаху, который обещал ей душевное равновесие в обмен на уроки английского (ну слава богу, хоть на это она способна), ему странным образом становится известно, что она «одержима демоном», нам-то это было с самого начала ясно, как день, и монах дает ей единственно ценное, что у него есть – старинные книги, очевидно, с ответами на все заглавные вопросы. Он говорит: «Ты делай копии, а я посплю.» (А еще он любит повторять «чао-какао». ) Джулия подчиняется. Здесь-то и случается перелом, когда вступает в силу мистическое, неизведанное, волшебное.

Мне кажется, что фильм не имеет, как бы точнее сказать, концепции, так же как и героиня вечно напугана и растеряна. Было бы лучше, если бы фильм был смешным, с приколами и бесшабашным стебом или уже наоборот совсем грустным, фатальным, трагичным, поскольку золотой середины для нас грешных нет, а в поисках смыслов (а мы говорим о смыслах) человеку меньше всего хочется смеяться.

Удручает безумно примитивный сценарий, понятно, что виновата автор одноименного романа, которой проще простого было перечислить события в линейку, все, что она узнала о жизни. Но кино, как бы от этого не становится лучше.

У меня последний вопрос – почему Робертс? У вас лишние десять миллионов, господа? А почему бы не отдать их какой-нибудь матери-одиночке на строительство дома и аптеки? Вы не последовательны, в кино у вас благотворительность и гуманизм, а в жизни бедный богатому не товарищ. Опять не сходится! Что ж это за гармония такая, что повсюду только ваши правила, мало кому понятные. Или «мы просто собаки разных пород»? Что бы сказала на это грустная героиня Робертс? Правильно – гав!

Пригласите Финчера (к фильму «Начало», Кристофера Нолана)

Inception (2010)

Один из самых амбициозных фильмов последнего десятилетия зачем-то назвали «Начало». Именно начало мне и не понравилось. Первые сцены так затянуты и нудны, что хотелось уйти. Но когда Париж сложили пополам и пошли гулять по нему, стало хорошо, и первая неудача забылась, как другое кино.

Но спешу разочаровать тех, кто ждет чуда, «Начало» – это не революция, не прорыв, это лишь сказочный боевик или боевая сказка, и еще там чересчур много стреляют и взрывают, разбавляя это нудными грустными сценами. Хватило бы и половины. В общем, «Начало» – для мальчиков и девочек, кто не настрелялся и не нагрустился.

Замысел вроде бы неплох, и воплощение тоже, дорого, сложно и складно, но все как-то недотянуто… То ли кадры манерны, то ли диалоги неестественны, даже динамика сюжета под конец кажется нудной, то есть никакой не динамикой, а наоборот. И еще в этом кино есть какая-то чудовищная несовременность: если уж и взрывать этот мир, так делать нужно это под джаз-рок, а не под классику. Это фальшиво. Да, пожалуй, фальшь – вот от чего отворачивает. И слишком много пальбы и взрывов.

Смотрим дальше. Теперь уже кажется, что фильм то ли перерастает в катастрофу, то ли своими завихрениями сюжета претендует быть (!) передовым, не имея на это веских оснований. Ведь уже одиннадцать лет как снята смелая «Экзистенция» (1999 года) Дэвида Кроненберга, безупречная «Игра» (1997 года) Финчера, тоже Дэвида, и уж если пошла такая пьянка, то конечно же «Рукопись, найденная в Сарагосе» (1964 года), горячо любимая продвинутыми киноманами. У Нолана не может быть претензии на новаторство. Нет, как нет. «Начало» не выросло не из одного перечисленных фильмов, а вышло из американских телесериалов, где несколько историй, без конца прерывающих ваш акт (безусловно интимного) удовольствия, чтобы дальше затягивало и удерживало, и хотелось дожить до конца. И невозможно создать цельное кино, когда все силы тратятся на динамику и неожиданность ради неожиданности в ущерб логике и простоте сюжета.

Но пора уже покритиковать «Начало» по существу. Почему Ди Каприо? У него слишком сытое лицо, и шлейф героя-романтика сам собой предполагает роман с юной архитекторшей, который в итоге не состоялся. Но я – стандартный зритель, и я знаю, что если оператор любуется в кадре лицом юной девы, то оно должно быть кем-то поцеловано. Оно, о счастье, будет поцеловано, но не Ди Каприо, а кем-то другим. Тогда почему Ди Каприо? И мне не понятно, почему главные героини похожи, как две сестры? Кошки-мышки?

Если бы авторы не смешали все жанры в один, то кино могло бы быть. К сожалению, нельзя сделать слезливо-меланхоличный боевой детектив про катастрофу «аля война» на тему психоанализа. А сценарист – молодец насчет тройного погружения. Только вот не надо было раскрывать все карты вначале, пусть бы они отправились на дело в первый сон, и там все вышло бы криво, не по плану, тут-то и можно было бы и усложнить, создав еще два уровня сна со всеми вытекающими. И поменьше гламура и манерных сцен – белые очки, горные лыжи, бархатные платья…, можно подумать во сне это важно! И поменьше дождя – слишком шаблонно, а с точки зрения сна, дождь – это слезы. В общем, если бы поработать над фильмом, задействовать студентку (так и не понятно, чего она там такое проектировала, когда во снах кроме пальбы и взрывов, только погони), убрать сопли, и пригласить Финчера. Он бы сделал настоящее искусство.

Переполох (к фильму «Выживший», Алехандро Гонсалес Иньярриту)

The Revenant (2015)

На фоне закулисной жизни по поводу вручения Оскара, раздутой во всех социальных сетях, обсуждение самого фильма, как-то отошло на второй план, будто целью ставилось что угодно – шум, интриги, переполохи в около культурной среде, только не искусство.

А я, как бы не хотела, не могу этот фильм рекомендовать или поставить в ряд шедевров. Это остросюжетный триллер для детей. Если соблюсти формальности, то нужно-то всего из трех часов вырезать одну перченую сцену на полминуты, которая ни на что не влияет, и подсократить. А если кому-то захочется рассмотреть характеры, глубину, посыл или сверхзадачи – уж, простите, ничего нет!

Кроме того, раздражает абсолютная надуманность происходящего, в обычной жизни бы герой сто раз умер. Измученный, больной, на таком холоде, под дождем под снегом, без еды… там не хватало только летящих с неба астероидов, все остальные тягости с побочными геморроями – в полном объеме. И бесконечное затягивание сюжета, и растягивание кота за хвост, до такой степени, что грешным делом, кажется, съемочная группа просто привыкла к благостному общению с канадской природой, и не собирается возвращаться в свой домашний «ад». А зачем?

Когда я слышу позитивные отзывы, они почему-то все, как один, по поводу красоты натурных съемок. Тогда отдайте эту премию Господу богу и не обманывайтесь. Виды там, безусловно, волшебные – как Discovery и Тravel channel одновременно, на случай если вы понимаете в такой терминологии. Вот что такое «Выживший», если убрать из кадра крепко побитого Леонардо.

Я не вижу смысла обсуждать, работу оператора, качество монтажа, саундтрек, спецэффекты, костюмы или исторический контекст. Кино пустое, даже если, как проект, это было прекрасно реализовано.

Content

От Феллини до Иньярриту
Сборник кинорецензий
Юлия Бычкова

Предисловие

Положительные рецензии

Высекая огонь (к фильму «Репетиция оркестра», Федерико Феллини) Prova d’orchestra (1978)

Ты ничуть не хуже бога! (К фильму «Бёрдмэн», Алехандро Гонсалеса Иньярриту)

Из ничто – в нечто (к фильму «Игра», Дэвида Финчера) The Game (1997)

Тарантино – наш президент (к фильму «Джанго освобожденный», Квентина Тарантино) Django Unchained (2012)

Прогресс или возмездие (к фильму «Люси», Люка Бессона) Lucy (2014)

Преображение инь янь (к фильму «Нимфоманка: Часть 1», Ларса фон Триера) Nymphomaniac: Vol. I (2013)

Праздник киноману (к фильму «Иллюзионист», Йосса Стерлинга) De illusionist (1983)

Опасная смесь (к фильму «Опасный метод», Дэвида Кроненберга) A Dangerous Method (2011)

По улице с односторонним движением (к фильму «Ночь на Земле», Джима Джармуша) Night on Earth (1991)

Радуйтесь, ведь неизвестно, что нас ждет в будущем (к фильму «Сады осенью», Отара Иоселиани) Jardins en automne (2006)

Дождь один на всех (к фильму «Ночь», Микеланджело Антониони) La notte (1961)

Strawberry fields forever (к фильму «Земляничная поляна», Ингмара Бергмана») Smultronstället (1957)

Я смогу летать! (К фильму «Аризонская мечта», Эмира Кустурицы) Arizona Dream (1991)

Все ответы в воздухе (к фильму «Миллионер из трущоб», Дэнни Бойла, Лавлин Тандана) Slumdog Millionaire (2008)

Самое интересное дальше (к фильму «Трое негодяев в скрытой крепости», Акиры Куросавы) Kakushi-toride no san-akunin (1958)

Дух поэта (к фильму «Цвет граната», Сергея Параджанова) Цвет граната (1968)

«Когда коровы съели весь виноград» (к фильму «День начинается», Марселя Карне) Le jour se lève (1939)

Ты видел лошадей? И я нет… (к фильму «Ты и я», Бернардо Бертолуччи) Io e te (2012)

«Спасибо, что смотрите нас» (к фильму «День сурка», Харольда Рэмиса) Groundhog Day (1993)

Таинственное отчаяние (к фильму «Таинственная река», Клинта Иствуда) Mystic River (2003)

Всем коршунам, попугаям и гадинам посвящается (к фильму «Королевство кривых зеркал», Александра Роу) Королевство кривых зеркал (1963)

Люблю – и точка! (к фильму «Воображаемая любовь», Ксавье Долана) Les amours imaginaires (2010)

Все одно к одному (к фильму «Сумасшедшая помощь», Бориса Хлебникова) Сумасшедшая помощь (2009)

Избранные лицемеры (к фильму «Веревка», Альфреда Хичкока) Rope (1948)

Как красота спасает мир (к фильму «Ангел-А», Люка Бессона) Angel-A (2005)

Все хорошо! (к фильму «Голубь сидел на ветке, размышляя о бытии», Роя Андерссона) En duva satt på en gren och funderade på tillvaron (2014)

Все что нужно (к фильму «Через Вселенную», Джули Тэймор) Across the Universe (2007)

Жизнь прекрасна (к фильму «Выход через сувенирную лавку», Бэнкси) Exit Through the Gift Shop (2010)

Жестокая Лисбет (к фильму «Девушка с татуировкой дракона», Дэвида Финчера) The Girl with the Dragon Tattoo (2011)

Играючи (к фильму «Бешеные псы», Квентина Тарантино) Reservoir Dogs (1991)

Последний шедевр (к фильму «Нанкинский пейзаж», Валерия Рубинчика) Нанкинский пейзаж (2006)

Большая спираль Мастера (к фильму «Головокружение», Альфреда Хичкока) Vertigo (1958)

Очаровательно (к фильму «Турист», Флориан Хенкель фон Доннерсмарка) The Tourist (2010)

Стихия человека (к фильму «Терминатор», Джеймса Кэмерона) The Terminator (1984)

Маша, ты – лучшая! (к фильму «Русалка», Анны Меликян) Русалка (2007)

Белый лабиринт (к фильму «Белая лента», Михаэля Ханеке) Das weiße Band – Eine deutsche Kindergeschichte (2009)

«Ничего не поделаешь. Все мы здесь не в своем уме» (к фильму «Алиса в стране чудес», Тима Бёртона) Alice in Wonderland (2010)

Чуда нет (к мультфильму «Шрэк навсегда», Майкла Митчелла) Shrek Forever After (2010)

Отрицательные рецензии

Модненько, но слабенько (к фильму «Про Любовь», Анны Меликян) Про Любовь (2015)

Нет, не победа (к фильму «Назад в будущее», Роберта Земекиса) Back to the Future (1985)

Вперед! (к сериалу «Оттепель», Валерия Тодоровского) Оттепель, сериал, 2013

Я существую, и мне хорошо (к фильму «Белые ночи Алексея Тряпицына», Андрона Кончаловского) Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына (2014)

Картон живет три года (к фильму «Любовь живет три года», Фредерика Бегбедера) L’amour dure trois ans (2012)

Эх, Шарлотта… (к фильму «Осень в Нью-Йорке», Джоан Чэнь) Autumn in New York (2000)

Жесть – смотреть до конца (к фильму «Жить», Василия Сигарева) Жить (2011)

Рельсы-рельсы шпалы-шпалы (к фильму «Пока ты спал», Джона Тёртелтауба) While You Were Sleeping (1995)

«Связь» Вачовски – прекрасный фильм (к фильму «Матрица», Энди и Лана Вачовски) The Matrix (1999)

Выключите ей шарманку! (к фильму «Мелодия для шарманки», Киры Муратовой) Мелодия для шарманки (2009)

ВИЧ (к фильму «2 Дня», Авдотьи Смирновой) 2 Дня (2011)

Скорпионы, объединяйтесь! (к фильму «Драйв», Николаса Виндинга Рефна) Drive (2011)

Ваши дороги не могут вести в Рим (к фильму «Однажды в Риме», Марка Стивена Джонсона When in Rome (2009)

No show – no go (к фильму «Про любоff», Ольги Субботиной) Про любоff (2010)

Паровозная жесть (к фильму «Край», Алексея Учителя) Край (2010)

Чудо в перьях (к фильму «Чёрный лебедь», Даррена Аронофски) Black Swan (2010)

Совсем не страшно (к фильму «Страх и трепет», Алена Корно) Stupeur et tremblements (2003)

Для внутреннего пользования (к фильму «Путешествия Гулливера», Роба Литтермана) Gulliver’s Travels (2010)

Ни ирония, ни надежда (к фильму «Ирония судьбы. Продолжение», Тимура Бикмамбетова) Ирония судьбы. Продолжение (2007)

Статуя (к фильму «Красотка», Гэрри Маршалла) Pretty Woman (1990)

Фрейдизм, натурализм и блондинка (к муьтфильму «Рапунцель: Запутанная история», Нэйтана Грено, Байрона Ховарда) Tangled (2010)

Шерсть и волшебники (к фильму «Гарри Поттер и Дары Смерти: Часть I», Дэвида Йэтса) Harry Potter and the Deathly Hallows: Part 1 (2010)

Все было зря (к фильму «Чёрная Молния», Александра Войтинского, Дмитрия Киселёва) Чёрная Молния (2009)

Сладость быть грустной (к фильму «Ешь, молись, люби», Райана Мерфи) Eat Pray Love (2010)

Пригласите Финчера (к фильму «Начало», Кристофера Нолана) Inception (2010)

Переполох (к фильму «Выживший», Алехандро Гонсалес Иньярриту) The Revenant (2015)