Александр Павлович Гром

Приключения Дэниэла

Книга 1. Странствие по ошибке

От автора

В моих прошлых произведениях всегда присутствовали дальние странствия. Не стала исключением и та книга, которую ты, читатель, держишь сейчас в своих руках. Но сия история никогда бы не приключилась, не соверши один из её довольно незначительных персонажей, роковой ошибки. И лично я ему за это здорово благодарен. Ты же, уверен, в данном вопросе определишься сам.

Посвящается Роберту Джордану, автору великолепнейшего цикла «Колесо Времени», талантливейшему и неповторимому.

Часть 1

Врата

— Вставай, вставай лежебока! Ну же! Кому говорю! Не время предаваться лени и сну! Да очнись же ты, Дэниэл! — эти неистовые, истошные вопли Рилле Посоха разбудили бы и мёртвого, а я был живой. Тем не менее, я не спешил открывать глаза, продолжая лежать в обнимку с подушкой, и теша себя зыбкой надеждой на то, что свихнувшийся на Магии гном всё-таки оставит меня в покое. Но не тут-то было. Моё явное игнорирование этих настойчивых призывов, подвигло нашего недоделанного мага на дальнейшие, решительные действия. Он вдруг бесцеремонно схватил меня за левую стопу и принялся энергично стаскивать с кровати.

— Прочь! — заорал я, потеряв терпение, при этом метко лягая надоедливого визитёра, пяткой правой ноги точно в лоб.

Гном весьма предсказуемо отлетел от моего ложа на пару ярдов. Однако он тут же прытко вскочил с пола и продолжил свои выкрики, однако уже с акцентом на довольно неумеренное самовосхваление.

— Дэниэл! Да вникни! Я свершил это! Ха! Сам не верю что это так! Он ожил! Он засиял! А значит, я сумел стать вровень с великими магами Древнего Мира Одинокого Кита! Я — великий! Да! Да! Да! И это, несомненно! Ве-ли-кий!!!

— Проклятье, Рил! Если ты немедленно не заткнёшься, мне придётся посадить тебя в темницу на пару дней, — попытался постращать его я. — А то и на всю неделю.

Но, как и следовало ожидать, это не возымело совершенно никакого эффекта. Балаган продолжился даже с ещё большей силой.

Тогда сдавшись и признав поражение, я нехотя буркнул:

— Ладно, уже вникнул. Ты сумел растормошить от оков сна не только меня, но и магию кристалла, открывающего Врата в Тальмар. Хм-м… Или возможно в какое-то другое место. В общем, сбылась мечта… Рилле Посоха.

— Да нет же, нет, Дэниэл! Всё точно! Они ведут туда! Ты ведь и сам видел выбитую на верхнем камне арки надпись, означающую наименование этого богатейшего города древности. А значит, врата открывают проход именно туда.

— Ну, здесь не всё так просто, Рил, — без особой охоты приняв сидячее положение, счёл нужным заметить я. — Из рун-то, всего три и осталось. А остальные того… Стёрлись от времени.

— Чушь! — взвился на дыбы импульсивный маг-коротышка. — Форменная чушь! Надпись прекрасно сох…

— Рил, не говори глупости, ведь мы вместе рассматривали эту проклятую надпись десятки раз, — язвительно заметил я, без особых церемоний прерывая его на полуслове.

— Хорошо, признаю твою правоту, — призадумавшись на мгновение, с кислой миной произнёс Рил. Однако долго унывать он не привык и поэтому, немного помолчав, не без торжества привёл свой контрдовод: — Зато тремя сохранившимися рунами как раз и заканчивается слово — Тальмар!

На мой взгляд, это было не слишком убедительное доказательство. Но я не стал заострять на нём внимание, а лишь сухо поинтересовался:

— И чего ты от меня хочешь? Дорогой мой Рилле?

— Что бы ты разведал проход, — безапелляционным тоном заявил Рил.

— Вот как? — услышав предсказуемый ответ, я прищурился. — А из моей Дружины никто не подойдёт для исполнения данной задачи? Обязательно нужен именно я?

— Да, ты, потому как никому из наших дуболомов, она просто не по плечу, — с предельной категоричностью отрезал гном. — Ну, ты знаешь, у хорошего воина крепкая голова, сильные руки и храброе сердце. А тут больше мозги надо.

— А почему собственно тебе самому тогда не провернуть это дело? — с кривой усмешкой, удивился я. — Думать то ты вроде умеешь.

— Э-э-э, действительно, действительно… — пожевав губами, задумчиво протянул гном, однако стушевавшись, сразу же и умолк. Впрочем, он быстро нашёл объяснение своему нежеланию рисковать драгоценной головой и, просияв, с самым невинным видом спросил: — Но позволь, кто тогда будет присматривать за кристаллом? Ведь случись с ним неладное, ты не будешь знать, что можно будет предпринять для исправления ситуации. Верно?

— Можно подумать тебя это не поставит в тупик, — нахмурившись, проворчал я, вставая с кровати. — Однако ладно, где сейчас сей артефакт?

— В моей комнате, где ж ему быть ещё? — пожав плечами, удивился Рилле. — Не стану же я тащить его с собой сюда наверх. Он тяжёлый.

— Угу, здесь только этой штуковины и не хватало, — согласился я. — В общем… Заверни её, хм-м, штуковину, то есть, в какое ни будь тряпьё. Ну, дабы не привлекала она лишнего внимания, да спускайся в ивовую рощу. И терпеливо жди меня там. А я пока умоюсь, оденусь, да пожалуй, вооружусь. Ибо, кто знает, что подстерегает по ту сторону Врат?

— Ты конечно прав, — натянуто улыбнувшись, после недолгого размышления согласился Рил. — Но тогда, пожалуй, возьми с собой троих, либо четверых парней покрепче. Всё ж спокойней оно будет. Ведь даже если ты попадёшь в Тальмар… Кхе-кхе-кхе… — тут гном фальшиво закашлялся: — А ты туда и попадёшь, я уверен, то и там опасностей может оказаться предостаточно. Я имею в виду тех же драконов, по слухам обосновавшихся в этом богатейшем городе, после того как тысячу лет назад, страшная болезнь выкосила большую часть населения, тогда ещё процветающего и благополучного Древнего Мира.

— Ладно, чего уж там, сам управлюсь. Взгляну одним глазком что там и как, да назад, — с лёгким сомнением в голосе произнёс я.

— Так, подожди, Дэниэл. Почему одним глазком? Ты должен… — возмущённо начал Рил.

— Ступай! — повысив голос, приказал я. — И помни: владетель Щедрой долины, князь Дэниэл Удача, из рода Ингларов, никому и ничего не должен. А особенно тебе.

— Скажешь мне это когда добудешь в Тальмаре гору золота и прочей ценной дребедени. У-у, неблагодарный… — уже удаляясь, на ходу пробурчал насупленный гном.

— Прочь! — громко рявкнул я ему вослед и тем ощутимо наподдал прыти. Рилле ускорил шаги и резво исчез за тихонько проскрипевшей дверью.

Я же по своей давней привычке сделал обзор местности. Благо её вид отсюда, с главной замковой башни, был просто великолепный. С северного окна, по случаю лета распахнутого настежь, как и все прочие, радовала глаз огромная, тёмно-зелёная шапка Дубочар — прекрасного дубового леса, начинающегося примерно в миле от Щедрой долины. С запада и юга открывалась панорама на Нечистый лес, коварно подступивший вплотную к нашей границе, обнесённой двухметровым, деревянным забором. С востока общую картину разнообразил край высоких холмов, поросших травами, цветами, кустарником и редкими деревьями. На юг и запад я смотрел пытливо и с откровенной ненавистью. Потому как уж больно много хлопот доставлял нам проклятый Нечистый лес и его обитатели: гоблины повелителя Скрэга Горбатого, руинная жуть, волчьи всадники, ведьмы, злобные, кровожадные дриады королевы Тинары, и прочая-прочая мерзость, ненавидящая людей. Восток отразился в моих глазах двумя, весьма противоречивыми, по сути, чувствами. Дело в том, что за холмами, растянувшимися миль на тридцать, находились владения соседнего вольного князя Терага: долина Белых Роз и Столбовая долина. Хм-м, так вот сам Мэтью Тераг был отвратительной, гнусной и неоправданно жестокой личностью. Но… У него имелась удивительно красивая дочь Танити, к которой я питал пылкое чувство, не знаю уже какой по счёту, любви. Да любви! По крайней мере, так мне иногда казалось. Проблема же состояла в том, что одно упоминание моего имени, повергало Терага в неописуемое бешенство. Что естественно, представляло прочную преграду для налаживания отношений между мной, и прекрасной молодой леди. Причина столь сильной антипатии состояла в том, что несколько лет назад, на шумной пирушке, посвящённой удачному завершению объединённого похода всех двенадцати вольных князей против кочевых орков короля Гукура, я взял, да и откровенно грубо высмеял Мэтью за его извечную любовь к непомерному хвастовству. После чего ближайший сосед и предполагаемый тесть, серьёзно разобидевшись, вызвал меня на поединок, в ходе которого, я умудрился сильно ранить оного… В ягодицу. Нда-а, вот с тех пор Тераг и пылает ко мне неугасимой, лютой ненавистью. Проклятье! И кто меня тянул за язык в тот день? Не иначе как старое, крепкое брэнди из подвалов князя Лэда… Впрочем, мне пришлось тут же признать, что виновато совсем не оно, а моя тогдашняя неумеренность. Хотя… Может это и к лучшему? Ведь женитьба и детишки сильно связывают руки, а я был молод и любил неограниченную свободу.

Окончив задумчивое созерцание восточной стороны, я перенёс своё внимание на более близкие окрестности. В целом, состояли они из благословенной Щедрой долины, которую рассекала на две неравные части река Волчья, чьи быстрые, чистые воды омывали единственный здесь остров. Расположен он был почти в центре владений, доставшихся мне от предков. И здесь же, на острове, именуемом более ста лет Отшельником, на вершине неприступного, высокого утёса, находился сам замок Соколиное Гнездо. Но не он украшал долину, а выстроенные вдоль левого берега реки, живописные мельницы и ухоженные, утопающие в цветах, каменные домики под крышами из красной, синей и зелёной черепицы. За околицей последних, начинались возделанные поля, цветущие сады и ровные ряды огородов. Это была деревня Сладкие Родники, отнюдь недаром получившая своё название. На правом, большем по территории берегу, и деревня была крупнее, однако она как две капли воды походила на левобережное поселение: мерно крутящиеся ветряки мельниц, прелестные, уютные домики с черепицей тех же цветов, а за ними — земледельческие угодья. Вот только нарекли её не столь красиво как соседку, а — Жадобами, по прозвищу бережливого и прижимистого старосты первых поселенцев. Вдоволь налюбовавшись до боли знакомым, однако отнюдь не ставшим обыденным, пейзажем, я невольно вспомнил о том, каких порой огромных усилий стоила защита этого островка мира и благополучия от окружающего его океана бушующей злобы и жестокости. Нда-а, что и говорить, мы не даром ели свой хлеб. Мы: это я — князь Дэниэл, и моя Дружина, состоящая из трёхсот опытных воинов. Совсем недаром, потому как зачастую платили за него кровью, а то и самой жизнью. Но ничего тут не поделаешь, таков наш удел.

Завершив, наконец, сей обычный осмотр, я взял со стола «колокольчик» весом в пару фунтов и требовательно в него зазвонил. Это был сигнал моему оруженосцу, говорящий о том, что хозяин желает его видеть. Однако, несмотря на расположение комнаты Бертрана рядом с моими апартаментами, он и не подумал явиться на настоятельный зов своего господина. Немного выждав, я заколотил с утроенной силой. Тот же результат. Сделав паузу ещё длительнее, я вновь, теперь уже с отборной руганью затряс колоколом. Видимо ругань звучала всё же ощутимо громче, ибо вскоре, в приоткрывшуюся дверь заглянула недовольная, заспанная физиономия.

— И чего шумишь? — войдя и предварительно широко зевнув, поинтересовался оруженосец, неодобрительно глядя на меня. — Ночь на дворе, спать надо. А ты… Устроил переполох! Ну чего надо?

— Какая ночь? — обозлено, взбеленился я, находясь ещё под впечатлением от своего собственного пробуждения. — Утро уже давным-давно! А ты всё дрыхнешь, лентяй! Опять, небось, бегал к девкам в какую-то из деревень? Смотри, соберутся папаши с кольями, получишь тогда по первое число. Кобель!

— Вот чуть что, так сразу… Это слово, — попытался, обидится Бертран. — А я его и не заслужил! Ну, разве что самую малость. Да только зачем же этим тыкать в лицо спозаранку? Ну, то есть в полночь, господин?

— Воды принеси, — безнадёжно махнув рукой, приказал я. — Да поживее!

— А что за надобность? — с вялым удивлением поинтересовался Бертран, не делая ни малейших попыток исполнить приказ. — Ты ж вчера только умывался!

— Тащи воду, гад! — всерьёз разъярившись, заорал я. — Не то мигом голову срублю!

Угроза подействовала и мой нерадивый, однако верный оруженосец со всех ног бросился прочь из покоев. Вскоре он появился с медным тазом, вместительным глиняным кувшином и чистым полотенцем, перекинутым через могучую руку.

— Всё как велено, — с весьма редким для него подобострастием сообщил он, но тут же смазал предыдущее вполне благоприятное впечатление, попыткой оставить принесённое на столе, и улизнуть восвояси.

— Куда? — остановил я его грозным окриком. — А кто мне сольёт?

— Пора уже становиться самостоятельным, господин, — неохотно возвращаясь, проворчал Бертран. — Вот мне, например, никто не помогает после пробуждения, приводить себя в порядок.

— Да с какой стати кому то это делать? — не скрывая иронии, изумился я. — Ведь глаза протереть ты и сам сможешь!

— Оскорбительная клевета, господин. Я тоже иной раз моюсь поутру, — нахмурив физиономию, нагло солгал Бертран, одновременно плеская мне на руки струйку холодной воды.

— Кто бы сомневался, — весомо бросил я, и больше уже не отвлекался.

Покончив с омовением по пояс, я разрешил оруженосцу, нетерпеливо переминающемуся с ноги на ногу, отправляться восвояси. Испустив вздох облегчения, тот естественно моментально испарился. А я, решив привести в порядок взлохмаченную шевелюру, взял с настенной полки костяной гребень и подошёл к массивному, дубовому шкафу, под завязку набитому моей одеждой. К одной из его дверей было приделано зеркало. Оттуда на меня посмотрел худощавый, однако широкоплечий, крепкий парнишка чуть выше среднего роста и двадцати пяти лет от роду. Впечатление, как на мой взгляд, портила досадно смазливая внешность: чрезвычайно густые, белоснежные волосы, ниспадающие чуть ниже плеч; большие тёмно-синие глаза; чёрные брови в разлёт; прямой, точёный нос; в меру широкие скулы; нежная кожа щёк, так и не скрытая густым, летним загаром; слегка надменная линия, красиво очерченных губ; и подбородок, решительный, но испорченный маленькой, нежной ямочкой. Нда-а, сии, так сказать, «достоинства», никак не вяжущиеся с устоявшимся образом сурового воина, изначально не могли внушить ко мне расположение других вольных князей, обладавших весьма крутыми, грубыми нравами. Однако я заставил их, себя уважать, противопоставив проклятым «достоинствам» свои иные качества: воинский талант, железную волю, хитрость, граничащую с коварством и несомненную отвагу, признанную даже самыми злейшими врагами. Не сразу это конечно удалось. Но трудные задачи не решаются легко и быстро.

Наспех причесавшись, я натянул на себя пятнистую, маскировочную одежду: штаны и лёгкую, летнюю куртку с капюшоном. Надел удобные полусапожки из тонкой, хотя и чрезвычайно прочной кожи. А затем подошёл к специальной подставке, на которой хранилось моё личное оружие. В его выборе колебаний не было: полутораручный меч, кинжал и невероятно острый, маленький стилет. Первый занял привычное место на спине, в заплечных ножнах, второй был прицеплен к поясу с правой стороны, третий упрятан в левый сапог. Уже покинув комнату, я вспомнил, что не навёл на кровати привычный порядок. Но возвращаться не стал. Говорят это плохая примета. Спустившись вниз, к узкой двери расположенной на высоте пятнадцати ярдов от основания башни, я распахнул её и, скользнув взглядом по сторонам, сошёл по деревянной лестнице во внутренний двор, вымощенный голубовато-серым булыжником. Потом, я направился, пересекая его, в сторону двух башен, охранявших ворота. Возле них, видимо выпустив Рилле и поджидая меня, неспешно прохаживался могучий Тахрат, начальник недавно заступившего караула. Тахрат являлся одним из семнадцати троллей, уже длительный срок служивших в моей Дружине верой и правдой. Конечно, у каждого из них на то имелись свои, не всегда до конца понятные причины. Как впрочем, и у тех же тридцати эльфов с двадцатью двумя гномами. Но как бы там ни было, все они были славные, хорошие ребята, проверенные не единожды в деле и потому достойные доверия. И я им полностью доверял. Этим я тоже ощутимо отличался от других вольных князей, на дух не переносивших близкое присутствие нелюдей. Они относились к ним с величайшим подозрением и ненавистью, считая всех без исключения, исконными врагами рода человеческого. Но, по моему мнению, данное утверждение было в корне не верно, ибо по письменным свидетельствам, сохранившимся до наших дней, во времена Древнего Мира, все народы жили в дружбе и согласии. Разлад пошёл уже после его развала, в последовавшие вслед за ним два века упадка, хаоса, дикости и невежества. В тот жуткий, тёмный период истории, повсюду царило беззаконие и право сильного. Прекращали существование прежде могучие государства. Реками лились кровь и слёзы… Причиной же развала прежнего Мира и его бедственных последствий, была болезнь названная Местью Йара. В первую очередь она выкашивала всех владеющих Магией. А ведь именно на них зиждились тогдашние блага и достижения. Месть Йара свирепствовала три, нескончаемо долгих года, но и сойдя в итоге на нет, она оставила после себя, скверный, прощальный «подарок». В течение последующих двухсот лет, не родился ни один младенец, хотя бы мало-мальски наделённый Магическими Способностями. И почти все бесценные Знания были безвозвратно утрачены… Потом, спустя этот период, в нашем Новом Мире, получившем в наследие от старого прозвание — Одинокий Кит, (по причине характерных очертаний единственного материка, омываемого волнами безбрежных океанов) стали появляться на свет дети, обладающие незначительной Магической Силой, но их было очень мало. И лишь в начале прошлого века, через восемьсот лет после крушения прежней цивилизации, вновь начался постепенный расцвет Магии. Однако вряд ли это могло считаться в целом, положительным явлением, ибо использовалась оназачастую, отнюдь не в созидательных целях. А разрушенных городов, безутешных вдов, плачущих сирот и полей сражений, уваленных трупами, у нас хватало и без применения боевой магии.

— Господин! В долине, и на её границах всё спокойно! — встретил меня кратким докладом, преданно глядящий в глаза тролль.

— Хорошо, Тахрат, — проронил я, проходя мимо. Всё же, прежде чем протиснуться через маленькую, узкую дверцу в дубовых воротах, оббитых толстым, листовым железом, я приостановился и напомнил: — Позавчера минуло два месяца полного затишья. А это странно и не к добру. Возможно… Наши враги затеяли, что ни будь особенное. Так что вы не расслабляйтесь.

— Не сомневайся, господин, мы постоянно начеку! — с горячностью заверил тролль.

Ну-ну, тогда молодцы, — одобрил я. Затем, непроизвольно оглянувшись на главную башню, спросил: — А скажи-ка, кто сегодня дежурит с подзорной трубой на обзорной площадке?

— Эльф Наэрэ, господин, — с готовностью пророкотал Тахрат.

— Вот кому она совершенно не нужна, так это ему, — улыбнувшись, произнёс я. — У него ведь зрение лучше, чем у орла!

— Так положено, господин, — пожав непомерно широкими плечами, позволил себе не согласиться старый служака-тролль.

— Несомненно, ты прав, — посерьёзнев, подтвердил я. — Правила введённые ещё моим дедом, не предполагают исключений ни для кого.

— Верно, господин! — браво вытянувшись, отчеканил Тахрат. — Тому и следуем!

— Да, и вот ещё что… — обернувшись, задумчиво протянул я, уже после того как с лязгом отодвинул стальной засов дверцы. — Передай от меня командиру пограничной стражи Фэйниру, что с этой ночи надо вдвое усилить дозоры. А так же напомни о необходимости заменить всё сено, внутри сигнальных пирамид. Последнее время часто шли дожди и оно наверняка сырое. К чему это может привести, ты сам хорошо понимаешь.

— Мой господин, наверное, собрался куда-то далеко за пределы долины? — поколебавшись, смущённо поинтересовался тролль.

— Хм-м, ответ на этот вопрос, мне не известен самому, — криво ухмыльнувшись, признался я.

— Ты серьёзно? — простодушно удивился тролль. — Но разве так может быть? Прости за любопытство, господин.

— Если в деле замешан Рилле Посох, то возможно буквально всё, — пробормотал я, прежде чем выйти.

— А, ну да! Этот коротышка, кстати, покинувший замок двадцать минут назад, весьма опасная личность. Вот только на прошлой неделе он отличился тем, что спалил бороду своему сородичу Норину Частоколу, — с сочувствием пробасил мне вослед Тахрат, просунув массивную голову в дверной проём.

— Полагаю, не ошибусь, если предположу, что начиналась сия «трагедия» со спора: удастся ли Рилле, используя Магию, зажечь трубку Норина с некоего… Ну без разницы с какого расстояния, — на ходу бросил я, и, не удержавшись, рассмеялся.

— Ты как всегда, очень проницателен, господин. Так всё и было! — полетел мне вдогонку, довольно предсказуемый ответ. — Ну, точь-в-точь!

Утёс по самому краю опоясывала стена с башенками, являющаяся первой линией обороны замка. И лишь в двух местах она прерывалась стальными калитками, за которыми начинались настилы деревянных мостов, ведущих на левый и правый берега Волчьей реки. На каждом из них так же имелись сходни, по которым можно было спуститься на сам остров. Я воспользовался ближайшим, левобережным мостом и вскоре был уже внизу, рядом с подножием утёса. Обогнув его, я направился на северную оконечность острова, заросшую плакучими ивами. По дороге мне пришла в голову вполне здравая мысль: отобрать у Рилле кристалл, да выбросить его подальше в реку. Разумеется ночью, без свидетелей и в месте, где поглубже. Но выбросил я мысль, а не кристалл, и почти сразу, без долгих раздумий. Ведь так хотелось увидеть прекрасные храмы и дворцы легендарного Тальмара! А Рилле Посох… Давал мне на это пусть зыбкий, однако шанс. Немаловажную роль играло и то обстоятельство, что Тальмар слыл едва ли не самым богатым из всех городов древности, и в нём наверняка хватало всякого добра, которое высоко ценится и поныне: золота, серебра, драгоценных камней, магических артефактов и возможно сохранившихся книг. Из всего перечисленного, особую ценность представляли всё же именно книги, ибо в них хранились Знания Древних, дающие власть и могущество. Однако стоило мне представить Рила могущественным, как сразу же перехотелось видеть в его цепких руках запылённые, старинные фолианты. Впрочем, вряд ли это произойдёт. Ведь Врата не действовали целую тысячу лет, а отворить их попытается никто иной, как Рилле Посох, маг-самоучка с довольно сомнительной, если не сказать зловещей репутацией. И подкрепляли её в течение ряда лет, не только ненароком спаленные бороды. Отнюдь не только… Да и вообще, Врата, как я уже высказал опасение, могли вести не в Тальмар, а куда угодно. Но отступать было поздно. Во мне с новой силой вспыхнуло присущее всем авантюрным натурам, неутолимо-страстное желание заглянуть за горизонт, манящий своими неведомыми тайнами. Тем более что в данном конкретном случае, речь шла не просто о любознательности, а об осуществлении давнишней мечты. Конечно, и кроме меня, всегда в избытке хватало желающих попасть в эту истинную жемчужину Древнего Мира. Но только никому из них, я уверен, ещё не посчастливилось преуспеть. Иначе про подобную удачу, обязательно повсюду бы прошёл слух. Обязательно… Такого ведь не утаишь. Причины же недоступности Тальмара, крылись в его расположении на северо-западе материка, традиционно пользующемся весьма дурной славой. Это были края руин, скелетов и нечисти: где после Мести Йара, так и не возродились ни королевства, ни города, ни деревни. К тому же сам Тальмар, находился на вершине неприступного плато. А сообщался он, в прежние добрые времена с остальным миром, с помощью искусственно созданных, огромных магических птиц и системы Врат, разбросанных тогда повсюду. И поэтому, добраться теперь до него простым смертным, было весьма проблематично. Опять же, не стоило сбрасывать со счетов и упорные слухи о драконах, устроивших там свои логова. Вот уж кто действительно представлял опасность для непрошенных гостей, алчущих несметных сокровищ давным-давно умерших хозяев. А что такое дракон в гневе, я и моя Дружина, знали не понаслышке. Лет пять назад к нам в долину повадилась чёрная драконица, нагло таскавшая скот и даже людей. Мы убили её, устроив засаду. Но тем дело, увы, не кончилось. На следующий день нагрянул разъярённый самец и мы, потеряв двадцать семь бойцов, едва-едва совладали с ним. Правда и сам зверь был невероятно больших размеров. Это засвидетельствовали наши тролли и гномы, повидавшие немало драконов на своём веку. Но сии воспоминания, и в придачу к ним ничтожно малая вероятность того, что спустя какие-то несколько минут я могу столкнуться с подобным чудовищем нос к носу, естественно не могли уже меня остановить.

Добравшись до ивовой рощи, я нырнул под её пронизанную солнцем, золотисто-изумрудную сень и быстро пошёл по причудливо петлявшей тропинке. Вскоре она вывела меня на поляну, посреди которой возвышались прекрасно сохранившиеся Врата арочной формы, мастерски сложенные из бледно-розового мрамора. Однако Рилле огибался не рядом с ними, а поодаль, ярдах в десяти-пятнадцати, у большого свёртка, лежавшего на одном из вросших в землю обломков гранитной стелы, некогда возвышавшейся над этой частью острова. Её назначение в прошлом, мне не было известно, но я надеялся, что оно никак не связано с работой самих Врат.

— Разверни ткань! — велел я гному, приблизившись к магическому артефакту вплотную. — Посмотрим, ничего ли ты братец не приврал.

— Да что ты, Дэниэл городишь… — обиженно выдохнул Рилле, бережно разматывая плотную, коричневую материю.

Тем не менее, едва он её снял, как я испытал довольно сильное разочарование: призрачный, голубоватый огонёк внутри тщательно огранённого, прозрачного кристалла, размером не превышавшего среднюю тыкву, теплился, однако очень слабо.

— Та-ак! — протянул я, окидывая гнома мрачным взором. — Ну и что это?

— Дэниэл, не задавай глупые вопросы, — ощетинился Рил, грудью вставая на защиту своего успеха. — Ты не хуже меня знаешь, что именно находится у тебя перед глазами.

— Где сияние? — обличительно напомнил я. — Кто-то, кажется, меня уверял, будто бы кристалл — сияет!

— Не придирайся к словам! — гневно вспылил Рил. — И вообще, какая тебе по большому счёту разница, как он светится: тускло, или же ярко?

— Большая! — отрезал я. — Ведь если Магия в нём настолько слаба что её едва видно, то в любой момент она может и того… Исчезнуть. А вдруг в это время я буду ещё в Тальмаре? Что тогда, великомудрый мой Рилле?

— Э-э, в смысле, Дэниэл? — оттягивая время, переспросил гном, якобы непонимающе уставившись на меня.

— Ты сможешь в подобном, хм-м, досадном случае вновь оживить кристалл, открыть им Врата и вернуть мою особу назад? — напрямую, без экивоков, спросил я, сверля его внимательным, пристальным взглядом.

— Ну как тебе сказать… — начал было не слишком уверенно отвечать Рил, но на этом его красноречие и иссякло.

Я немного выждал, а потом, теряя терпение, напомнил:

— Так сможешь или нет? — и после краткой паузы весомо добавил: — Только честно!

— Общеизвестно, что кристалл, исполняя роль некоего магического ключа, должен изнутри озариться светом, но… Кто тебе втемяшил в голову, что он должен буквально им полыхать? — опять заюлил, прижатый к стенке гном. — Ведь даже в пергаментах и книгах библиотеки замка, про то не упоминается ни слова. Значит… Его яркость, не имеет значения.

— Ты привёл весьма слабый довод, — не согласился я, надвигаясь на гнома. — Ведь из древних текстов, там почти ничего нет, а книги, отпечатанные в нашей, новой эре — не в счёт.

— Ладно, не отрицаю, про библиотеку я сглупил, — попятившись, неохотно сдался гном. — Но это ещё не значит что ты прав, а я нет.

— Как бы там ни было, но лучше не рисковать! — грозно рявкнул я, нависая над Рилле. — А соответственно, не стоит, и терять драгоценное время. А я его теряю! И кстати, из-за тебя!

— Я не знаю точно, почему сегодня утром кристалл вдруг взял, да и ожил, — уразумев, что отступать больше некуда, без особого желания признался Рил. — Хм-м, и поэтому ежели он «сдохнет», то… Это будет проблема.

— Вот болтун! — не на шутку возмутился я. — А как бахвалился! Свершил! Великий! Стал вровень! Тьфу, видеть тебя не хочу!

— Ну, извини-и, Дэниэл, уж больно сильно я возликовал. Извини-и-и! — заканючил гном, однако в тоне его, раскаянья отнюдь не ощущалось.

— Хорошо, Рил, забудем, — смягчился я, понимая полнейшую бесполезность упрёков.

— Прекрасно! — обрадовано воскликнул мой собеседник, и тут же, решив сразу взять быка за рога, деловито предложил: — Тогда пошли к Вратам. Сам ведь торопил.

— Идём, — охотно согласился я, — но только в разведку отправишься теперь ты.

— Э-эт-то почч-ем-уже? — заикаясь, еле выговорил сражённый наповал Рил. — М-мы, д-договаривались н-не так!

— Тогда мне ещё не было известно о твоей неспособности повелевать Магией кристалла, — вкрадчиво напомнил я.

— Ну, да, верно, — после длительной паузы, промямлил побледневший Рил. — И что из этого следует?

— А то, что я точно с таким же успехом как и ты, подежурю у кристалла, — ехидно заметил я.

— Нет, нет, Дэниэл, ты ошибаешься! От меня там будет больше толку, поверь! — запротестовал гном, всплёскивая руками. — Клянусь своим посохом и даже самой Магией!

— Объясни, но убедительно, — неохотно снизошёл я.

— Сегодня с раннего утра я экспериментировал со многими заклинаниями, — приняв вдруг крайне важный вид, сообщил Рил. — И вероятно одно из них, совершенно случайно, растревожило древний артефакт. Но вот какое именно, смогу уразуметь лишь я. Понимаешь?

— Да пока ты там разберёшься, в Тальмаре мои кости обглодают драконы! — с твёрдой убеждённостью заявил я. — И будут они валяться не упокоенные, среди разного хлама, словно останки последнего бродяги.

— Если это и случится, то костей от тебя не останется. Драконы съедают подобных тебе существ, всегда целиком, ну то есть без остатка, — счёл нужным «успокоить», добрячок Рилле.

— Спасибо, мне полегчало, — я даже с признательностью поклонился гному. — Да и действительно, чего переживать? Ну, съели и всё!

— Дэниэл пойми, это вполне оправданный риск! Наверняка у тебя в запасе будет два, а то и три часа! Если же кристалл выкинет злую шутку и угаснет раньше, то я обещаю не отходить от Врат, пока вновь не сумею их открыть. В таком случае тебе придётся всего лишь набраться немного терпения и подождать. А уж я тебя вытащу! — без тени сомнения, заверил меня Рил.

— «Всего лишь»! — передразнил я, и затем, с вполне понятным любопытством, уточнил: — А твоё «немного» это сколько? Надеюсь не год?

— Не более полусуток, но скорей всего намного раньше, — с излишним, на мой взгляд, оптимизмом, заявил гном.

— Знать бы заранее, в чьей компании придётся коротать это время, — пробормотал я, начиная потихоньку осознавать всю опасность наших поспешных, непродуманных действий.

— Дэниэл, не накручивай себя, ведь мы это в принципе уже обсудили, и я почти гарантировал тебе, что до подобных крайностей ситуация не дойдёт, — счёл нужным напомнить гном.

— В том то и дело что почти, — сплюнув на землю, без особой радости буркнул я.

— Дэниэл, ну не привередничай. У нас всё получится в лучшем виде. Ведь за что бы ты ни брался, тебе всегда сопутствует Удача. И сейчас никуда она не денется. Вот увидишь! — продолжил свои увещевания Рил.

Я не ответил, склонившись над кристаллом и пытливо разглядывая теплящийся в его центре призрачный огонёк, от которого вполне вероятно зависела моя жизнь. Хм-м, если конечно он действительно настолько силён, что способен отворить Врата… Впрочем, теперь мне это почему то не казалось таким уж малореальным. Да, в самом Рилле, как в маге, я здорово сомневался, но в Магии Древних — нет. Ну, или почти нет.

— А по твоему возвращению, я непременно найду надёжный способ, контролировать сей артефакт. Это позволит организовать более масштабную и подготовленную вылазку в Тальмар, — и далее соловьём заливался гном. — Ну а в данный момент главное…

— Не идти на попятную, — мгновенно уловив суть его следующего высказывания, докончил я. — Ты ведь это хотел сказать?

— Ага! — расцвёл в улыбке Рилле. — И слово в слово!

— Пожалуй, ладно, уговорил, — проворчал я, для виду немного поколебавшись. — Хотя мы и не правильно поступаем. Не по уму! Ну, кто нас в шею гонит, скажи?

— Любопытство, — пожав плечами, кратко ответил гном.

— И ещё боязнь того, что магический светлячок внутри кристалла исчезнет, а ты, братец, не сумеешь его вновь призвать. И мы так никогда ничего не узнаем про Тальмар, — счёл нужным дополнить я.

— Ну и это тоже, — не сдержав вздоха, признал очевидное Рил.

— Тогда действуй, — приказал я. — А то передумаю.

— Всенепременно, Дэниэл, всенепременно! И глазом не успеешь моргнуть, как всё будет готово! Истину говорю тебе! Вот сейчас сам… — обрадовано зачастил засуетившийся Рилле.

— Меньше болтай, а больше делай, — оборвал я его, едва скрывая нетерпение в голосе.

— Слушаюсь мой дорогой господин! — с готовностью пропел гном, забирая с обломка стелы кристалл и едва не вприпрыжку унося оный к Вратам. Я пошёл за ним следом, гадая в душе, получится у него что ни будь путное, или же нет. Тем временем гном подошёл к Вратам и, нагнувшись, осторожно возложил магический ключ в специально предназначенную выемку, расположенную в центре квадратной, беломраморной плиты, примыкавшей к одной из внешних, боковых сторон каменной арки. Потом, почему-то втянув голову в плечи, он медленно выпрямился, и мы оба замерли. Наше напряжённое ожидание вскоре оправдалось. Сначала раздались звуки странной, однако чарующей мелодии, а затем, внутреннее пространство Врат залила густая чернота, в которой мерцали огоньки зелёного, синего и голубого цвета. Они весьма напоминали звёзды на летнем, ночном небе, но ничего знакомого в очертании их скоплений я не увидел.

— О Дэниэл, мы зрим настоящее чудо! — только и смог выдохнуть восхищённый Рилле.

— Придержи свои восторги до моего возвращения, — иронически хмыкнув, посоветовал я, поудобней поправляя заплечные ножны. — Тогда ты сможешь услышать и моё собственное мнение. Правда не поручусь, что оно совпадёт с твоим.

— Надеюсь, всё же, мы оба останемся довольны сегодняшним экспериментом, — беспечно бросил в ответ Рил, буквально светясь от переполнявшей его, бурной радости.

— Это не долго проверить, — сказал я, не отрывая глаз от манящих, и чего скрывать, пугающих Врат.

Не желая более оттягивать неизбежное испытание, я дружески хлопнул гнома рукой по плечу и, сделав глубокий вдох, с замиранием сердца ступил в чернильный, арочный зев. И тот час, вокруг меня сомкнулась густая тьма, отрезавшая от привычного, родного мира. А сам я оказался на весьма нешироком, по виду хрустальном мосту без перил, свободно парящем среди миллиардов звёзд, без какого-либо намёка на опоры. Не удержавшись, я оглянулся назад. Там, совсем рядом, в каком-то ярде, светилась розовая дуга Врат. Это подействовало успокаивающе, и я, уже с большей уверенностью, зашагал по мосту вперёд, стараясь, однако, благоразумно держаться его середины, ибо свалиться в пропасть не имеющую дна, мне, как то совсем не хотелось. Моё волшебное путешествие длилось недолго. Спустя десять-пятнадцать минут я опять оказался перед мягко сияющей аркой, во всём подобной той, что оставил позади. Но теперь, прежде чем сделать решительный шаг, я извлёк из ножен меч и кинжал. А потом… Потом я сделал этот шаг и оказался по другую её сторону, на ровной, каменистой площадке, находящейся вблизи чрезвычайно глубокого ущелья, окружённого высокими, поросшими лесом, горами. Их острые пики, освещённые лучами солнца, сверкали ослепительной белизной ледников и задевали, казалось, само ярко-синее небо вкупе с плывущими по нему редкими, пушистыми облаками. Это бесспорно выглядело красиво, даже величественно, но улицы прекрасного Тальмара, отнюдь не напоминало.

— Лично выпорю мерзавца! — сам себе, в сердцах пообещал я, испытывая сильнейшее разочарование и поневоле, чуть ли не слово в слово, вспоминая все многолетние утверждения Рилле Посоха, насчёт того, куда именно ведут Врата с острова Отшельник.

Затем, быстро осмотревшись, я запечатлел в своей памяти местные достопримечательности: остов некогда мощной башни по соседству с Вратами, которые, кстати, сохранились в целости и сохранности; расположенный менее чем в полумиле утёс и живописные развалины небольшого замка на его вершине; а так же, противоположный, совершенно отвесный склон ущелья, испещрённый великим множеством больших дыр, здорово смахивающих на входы в пещеры. Из всего увиденного мной, только они и показались стоящими хоть какого-то внимания. Да и то, по сути лишь потому, что некоторые отверстия, связывались между собой верёвочными лестницами, несомненно, указывающими на довольно близкое присутствие разумных созданий. Но никакой особой радости я от этого не ощущал, прекрасно осознавая, насколько могут быть опасны «разумные» существа. И пока я без особого интереса всё это рассматривал, у Врат, за моей спиной, раздался тихий шорох. Ну, словно волна набежала на берег покрытый крупной галькой. В мгновение ока я развернулся, готовый как защищаться, так и нападать. Впрочем, ни в том, ни в другом не было пока нужды, ибо опасность подкралась совершенно иного рода: исчезло звёздное небо, целиком заполнявшее арочный проём… Изрыгая приглушённые проклятья, я прыгнул в него, заранее зная, что это уже бесполезно. Так оно и оказалось… Я стоял не на дивном, хрустальном мосту, а на той же площадке, только по другую сторону Врат.

— Вот дерьмо! — с чувством выругался я, зачарованно уставившись вовнутрь опустевшей, розово-каменной дуги. Но минута проходила за минутой, а ничего не менялось. На исходе часа, эта игра в гляделки, мне основательно поднадоела, и я, не выпуская из рук оружия, уселся на один из камней, валяющихся возле башни. Так просидел я, наверное, ещё с добрый час, настороженно озираясь по сторонам и периодически окидывая Врата внимательным взглядом. Однако проклятый Рилле Посох не торопился выручать своего господина, попавшего в беду, собственно по его милости. А когда я всё же встал, что бы немного размяться, то неожиданно заметил длинную вереницу крупных фигур, несмотря на свои размеры, весьма ловко поднимавшихся по верёвочной лестнице со дна ущелья, в одно из больших отверстий. Я узнал их, по огромным, медвежье подобным головам: несомненно, это были пещерные тролли, или по иному — угрюмцы. Но обитали они на невероятно большом удалении от земель Вольных Княжеств, в Запретных горах, длинной цепью опоясавших юг нашего материка.

— Неужели меня занесло в такую даль? — с невольным страхом, мысленно спросил себя я. И вновь «добрым» словом вспомнил своего непутёвого мага.

Не дожидаясь пока кто ни будь из них, случайно обратит на меня внимание, дальнейшее наблюдение я производил, улёгшись наземь. Вскоре я стал свидетелем того, как последний, тридцать седьмой по счёту верзила, поднявшийся наверх, втянул вслед за собой и лестницу.

Увиденное, заставляло крепко задуматься, ибо Запретные горы не предназначались для приятных, а тем более безопасных прогулок. А то, что я находился именно в них, сомнений почти не вызывало. Впрочем, сколько бы я ни мудрил, выхода у меня имелось всего два. Первый: торчать тут возле Врат, в ожидании пока Рил вновь не оживит кристалл. И второй: попытаться самому добраться домой. Но оба они, увы, имели большие изъяны. Ведь ждать сильно долго я не смогу, потому как мне понадобиться еда и вода. Если же я отправлюсь на их поиски, то могу пропустить маловероятный, однако возможный момент открытия Врат. Вдобавок, тогда я рискую сорвать покров с тайны своего присутствия здесь, местным хозяевам — угрюмцам. После чего участь моя будет незавидна, потому как пещерные тролли традиционно обожают мозг, сердце и печень чужаков. Конечно, есть шанс, что меня сделают невольником, но вряд ли это намного лучший вариант. Не стоило рассчитывать и на то, что мне в одиночку посчастливиться преодолеть все неисчислимые опасности, предстоящего пути на северо-восток. Ведь на нём меня поджидали, собственно сами Запретные горы, имеющие прочную репутацию места, откуда не возвращаются, а затем, за их последними отрогами, привольно раскинувшиеся бескрайные просторы Великой Равнины Поющих Ветров. Но там, угрозу представляли не столько области населённые нелюдью, да нечистью, сколько, пожалуй, самими людьми. По памяти я перечислил некоторые из наиболее, мне, известных. А ими являлись; королевства Междуречья: — Тария, Далидор и Гринфаль. Фандарского Союза: — Альфесс, Тургон, Браман и Мадгур. Лейского Договора: — Коринвэл, Тигмар, Тангарин, Кленори и Фистинмур. А также Риннского Содружества, состоящего из восьми независимых городов-государств: — Дира, Брэмора, Вилинада, Осбада, Грэмвиля, Готля, Басада и Лейгарда. Кстати, предки всех вольных князей, были знатными выходцами с того или иного, из упомянутых мной королевств. Осесть же вдали от родни, их заставили разные обстоятельства. Например, мой прадед Ульрих, родившийся в Далидоре, покинул отчизну, по причине отсутствия для него, каких бы то ни было там перспектив, ибо он оказался пятым сыном в семье и на наследство в виде замка, земель, либо золота, рассчитывать не мог. А всю жизнь служить в армии, или в лучшем случае при королевском дворе в личной гвардии Его Величества, он не захотел. Но прошлое большинства других не было столь безупречно: кто-то бежал от плахи, решением суровых судий, поджидавшей за разграбления торговых караванов; кто-то оказался изгнан, убив в поединке, особу, пользующуюся покровительством короля, либо его ближайшего окружения; а кто-то просто пожелал навсегда позабыть о непомерно больших долгах. Присутствовала правда тут и любовь: предок князя Лэда, испытывал нежное чувство к девушке из правящей в Фистинмуре семьи. Та отвечала ему полной взаимностью, но… Её прочили в жёны одного из принцев Коринвэла. А тот был хром, злобен и невероятно коряв на рожу. Вот красавица и сбежала с милым, куда подальше… В общем, исторически сложилось так, что и к последующим поколениям вольных князей в вышеупомянутых мной государствах относились враждебно и с острой неприязнью. Ну, словно к отчаянным сорвиголовам без чести и совести. По крайней мере, так рассказывали те, кто иногда всё же навещал могилы своих пращуров. Впрочем, мы по этому поводу особо не расстраивались, ибо никогда не искали в тех краях ни торговых партнёров, ни тем более военных союзников. Да и зачем они были нам нужны? Ведь мы жили в неприступных замках, обособленно и в полном достатке. К тому же в нашем распоряжении имелись опытные дружины, кои в случае крайней необходимости объединялись в одно большое, боеспособное войско, способное серьёзно противостоять любой армии нынешнего, Нового Мира. Однако, тех владык с Великой Равнины, что не прочь были поживиться за чужой, то есть наш счёт, останавливало не столько оно, сколько Негостеприимные горы, протянувшиеся труднопреодолимой стеной через весь материк с запада на восток. Конечно, имелся другой, возможный путь: сначала идти кораблями на север, водами Свирепого океана вдоль материковой линии, а затем, высадившись в заливе Воронов, двигаться к конечной цели уже сушей. Но при осуществлении этого обходного манёвра, присутствовал немалый риск, полностью потерять посланные на далёкую войну войска, ещё задолго до их прибытия в земли Вольных Княжеств. И для этого имелись все предпосылки. Ну, на пример: океанские просторы в частности изобиловали — внезапно появляющимися огромными, гороподобными валами; гигантскими водоворотами; штормами страшной, сокрушительной силы; и многочисленными, кровожадными чудовищами, обитающими в пучине. Нельзя было так же списывать со счетов загадочное Братство Чёрного Черепа, обитавшее в мрачных замках на небольшом Гилльском архипелаге. Оно повелевало жуткими, непонятными силами и охотилось на своих быстроходных, хищного вида галерах, буквально на всех, когоудавалось обнаружить: будь то торговое судно, рыбацкое или военное. Сто пятьдесят лет назад, на территориях принадлежащих Фандарскому Союзу, данное Братство было неопровержимо уличено в человеческих жертвоприношениях и по этой причине спешно бежало от преследования властей, прочь с материка. Путешествующим по волнам Свирепого океана, не следовало забывать и о дерзких пиратах, основавших на острове Дрэм — Весёлую Республику: рабовладельческое государство с самыми жестокими, отвратительными законами. Дрэмские капитаны вместе с командами своих кораблей, являлись опытными морскими волками, вполне способными сплотиться в большую стаю и напасть на флотилию перевозящую воинов, в надежде разжиться хорошим оружием, доспехами, да новыми невольниками. А опыта в подобных делах, им было отнюдь не занимать. Порой, они даже делали набеги на прибрежные города Великой Равнины, а иной раз и поднимались вверх по рекам — Серебристой и Синеглазке, где грабили далёкие от побережья, богатые тамошние края. Случалось, Весёлая Республика и Братство Чёрного Черепа заключали союзы, и тогда противостоять им было очень не просто. Благо подобные дружественные отношения быстро изживали себя и неизбежно распадались. Впрочем, существовала сила, которая ощутимо сдерживала как грабительские амбиции жестоких пиратов, так и зловещие замыслы магов мрачного Братства. А называлась она — рыцари Найтмарского ордена. На большом острове Найтмар, у них имелась неприступная крепость и солидный флот боевых ладей. Признаться, меня всегда интересовали эти отчаянные ребята, посвятившие свою жизнь непримиримой борьбе со злом, имевшим конкретное воплощение. Но, увы, ни с кем из них лично, я знаком не был. Ну не сталкивала жизнь. Да и не мудрено. Ведь Найтмар и земли Вольных Княжеств совсем не рядом находятся. Тем не менее, я всегда надеялся когда-нибудь побывать в их прекрасном и грозном архитектурном чуде — твердыне Идринфаль, сложенной из блоков солнцевика — золотистого камня, и своими глазами увидеть изваяния Четырёх Рыцарей, с разных сторон света, стерегущих подступы к острову. Говорят будто эти огромные, гранитные дозорные вздымаются с самого океанского дна, находящегося на приличной глубине. Однако я полагаю, что скульптуры установлены скорей на отмелях. Хотя, как по-моему, от этого их уникальность и величие, нисколько не умаляются.

Тут я со вздохом прервал историко-географический экскурс, на который невольно сместился акцент моих не слишком весёлых мыслей и опять призадумался о Негостеприимных горах, обещающих стать для меня последним, тяжким испытанием после Запретных гор и Великой Равнины Поющих Ветров. Сравнительно не так давно, я побывал в их предгорьях с группой воинов, и признаюсь, набрался там не самых лучших впечатлений. Впрочем, весь предстоящий мне долгий путь, наверняка будет полон ими под завязку. Но, тем не менее… Сложить голову на его последнем этапе, представлялось весьма и весьма обидным.

— А всё из-за хвастливого недоумка, — не сдержав внезапно нахлынувшего приступа ярости, прошипел я, с силой ударяя ладонью оземь. — Хотя и сам хорош, — счёл нужным, тут же, честно это признать. — Не проявил элементарного здравомыслия, пошёл на поводу своих желаний, и поэтому позволил идиоту, возомнившему, что он маг, легко себя убедить. Проклятье!

Так прошёл жаркий, летний день: в запоздалых сожалениях; ни к чему особо не ведущим, размышлениях; растравляющих душу воспоминаниях и в зыбкой надежде на чудо. Попытался я найти и воду, но поиски мои были тщетны. Поблизости её не оказалось, а удаляться далеко от площадки я не рискнул.

Наступил ранний вечер… Я сидел в развалинах башни с пересохшим от жажды горлом, голодный и злой, и почти не сводил глаз с Врат. Но они, увы, не подавали никаких признаков возобновления своей магической активности. А когда, в итоге, округу объяли густые сумерки, я остро ощутил тем, почти волшебным чувством, которое никогда ещё не подводило, что ожидание моё ни к чему не приведёт. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра… Всё же, я решил на всякий случай удвоить тот срок, за который Рил клятвенно обещал меня выручить и только потом уже, ближе к полдню, отправляться в дальнюю дорогу.

На исходе бессонной ночи я незаметно задремал, сжимая в руке оголённый меч, а когда очнулся поздно утром, то ни о каком начале путешествия в родные края, не могло идти речи. Сначала в небе часов пять кряду, парили, ловя воздушные потоки, пара крупных драконов. Вероятно, это были самец и самка, нагуливающие аппетит перед трапезой. И мне совсем не захотелось утолять его своей собственной, драгоценной персоной. Потом, они неспешно удалились куда-то на юго-запад, но не успел я вздохнуть с облегчением полной грудью, как на противоположной стороне ущелья появился большой отряд угрюмцев. С собой они привели измождённую толпу людей в изодранной одежде, количеством не менее трехсот человек. По всей видимости, это были невольники, захваченные ими в приграничных землях королевств Кленори или Фистинмура. Насколько я знал, они более всего страдали от набегов суровых властителей Запретных гор. Мне стало жаль несчастных пленников, да только я совершенно ни чем не мог им помочь. Надёжно укрывшись в руинах башни, и старательно изгоняя из головы мысли о воде и еде, япосматривал, уже не столько на Врата, сколько на происходящее почти на самом краю обрыва. А события там развивались таким образом. Сначала тролли, нещадно орудуя плетьми, разделили рыдающую, кричащую и стонущую массу людей на отдельные группы. В одну вошли мужчины, в другую женщины, в третью дети… Затем часть угрюмцев, которая не требовалась для охраны пленников, сноровисто спустилась по верёвочным лестницам в развёрстый зев большой пещеры, расположенной почти посередине отвесного склона. Остальные, оставшись наверху, не сводили глаз со своих подопечных и совершенно не обращали внимания на их мольбы. Спустя час-полтора, в уже знакомой мне каменной пасти появились несколько троллей. Но эти, в отличие от побывавших в походе, не имели на себе, ни доспехов, ни какого либо оружия. Не могли они похвастаться и особым разнообразием гардероба: каждый был одет в довольно просторные, кожаные штаны да грубые, меховые безрукавки. Высунувшись наружу, встречающая делегация вразнобой обратилась к своим товарищам на грубом, гортанном языке, и те, едва заслышав его звуки, пинками, погнали группу мужчин к месту спуска. После них настала очередь женщин. Одна из первых, совсем юная девчонка, наверняка сильно боясь высоты, стала громко плакать и отказываться лезть вниз. Её никто не стал уговаривать, либо заставлять. Проклятые угрюмцы поступили по иному. Двое могучих верзил, взяли её за руки-ноги и без всяких сожалений, раскачав, выбросили с обрыва прочь, словно это был не человек, а обыкновенное, бесчувственное бревно… Больше желающих упрямиться, не нашлось. Заминка вышла, почему то с детьми. Их отправляли уже в синеющих сумерках. Поэтому мне, хочешь, не хочешь, а пришлось продолжить своё пребывание в изрядно опостылевшей, древней башне. Наконец, та сторона ущелья окончательно опустела. И я, тихонько ругаясь, осуществил маленькую мечту: поднявшись на ноги, осторожно размял тело после долгого лежания, практически в одной позе. Теперь мне ничто не мешало покинуть это проклятое место. Но я не уходил, а всё стоял и смотрел на Врата, хотя уже и совершенно не рассчитывая на то, что они таки заработают. И эта бессмысленная, добровольная задержка, была необъяснима мне самому. — Ладно, жду час, а потом убираюсь отсюда, — твёрдо сказал я себе. При этом мной, хорошо понимался тот факт, что идти, пусть и в относительной темноте по неведомой местности, будет гораздо опасней, чем при свете ясного дня. Да только ждать ещё одного утра я не мог. Ну, или категорически не хотел. Вскоре ночь, полностью вошедшая в свои права, натолкнула меня на вполне логичный вопрос: почему в жилищах угрюмцев не горят костры и оттуда даже не тянет, пусть лёгким дымком? Ответов тут могло иметься несколько, однако обстоятельно их обдумать и прийти к наиболее вероятному, я не успел. Помешал же мне, освещённый призрачным лунным светом, заливавшим всю округу, силуэт незнакомца в плаще, низко накинутый капюшон которого, полностью скрывал его лицо. Он… Внезапно возник у одного из стенных проломов башни, расположенных с её южной стороны. И я, со своим чрезвычайно острым слухом, до самого последнего момента не догадывался о его приближении! А это, несомненно, указывало на немалую опасность, представляемую им. К счастью, рядом со мной высилась большая груда камней. Я успел мгновенно спрятаться за ней, благодаря чему, таинственный пришелец змеёй проскользнувший внутрь, вряд ли мог заподозрить о моём присутствии. Суровый жизненный опыт подсказывал воспользоваться данным выигрышным обстоятельством и напасть первым, но я решил с этим пока повременить.

— Что же он тут позабыл? — вполне естественно заинтересовался я, между тем, благоразумно не высовывая нос, из своего не слишком надёжного укрытия. Вскоре моё довольно понятное любопытство было удовлетворено. Правда, частично…

Часть 2

Подземная тюрьма

Но о действиях незнакомца мне подсказали не его шаги, коих к своему стыду я опять так и не услышал, а скрип двери, едва державшейся на проржавевших петлях. Она преграждала вход в маленькую, пустую комнатушку, расположенную в восточной части башни. Едва здесь очутившись, я уже заглядывал в неё и не нашёл ничего достойного внимания. Да и что может его привлечь в закутке размером примерно четыре на полтора ярда, где совершенно не на чем остановиться глазу? Но незнакомец, судя по всему, имел на этот счёт своё особое мнение. Вскоре до меня донеслись звуки неясной, приглушённой возни и сменившее её, осторожное звяканье. Затем раздался короткий, протестующий скрежет. После чего наступила тишина. Выждав секунд тридцать, я украдкой выглянул из своего укрытия и бросил быстрый, настороженный взгляд в направлении крохотного помещения, с распахнутой настежь дверью. И тот час мне пришлось с неприятным удивлением отметить, что незнакомец в нём отсутствовал… Но куда именно он исчез, гадать не пришлось. Полная луна, свободно проникавшая в башню через давным-давно разрушенную крышу, высветила в конце комнатушки открытый люк. Крадучись и не выпуская из рук меч, я подошёл к нему. Прежде, его стальную крышку, скрывал плиточный пол, частично занесённый тонким слоем земли. Теперь освобождённый от этого покрова, он демонстрировал свою сокровенную тайну: грубо вырубленные в скальной породе крутые ступеньки, уводящие куда-то в подземные глубины. Их слабо освещал странный, фосфоресцирующий мох, незначительными по площади местами покрывающий стены, расстояние между которыми не превышало полтора-два ярда, и потолок, имеющий высоту ярдов семь.

Наклонив голову и убедившись, что на видимом отсюда отрезке каменной лестницы моей особе ничего не угрожает, я стал спускаться вниз. Почему я так, пожалуй, опрометчиво поступил, непонятно было самому. Да и действительно, что мне за дело до всяких тёмных личностей, шныряющих ночной порой по подземельям и наверняка несущих новые крупные неприятности? Вопросы подобного рода я задавал себе на протяжении всей своей жизни, но ответов, по крайней мере, разумных, ещё ни разу не находил. Не преуспел я и на этот раз. Преодолев без помех путь ярдов в двести, я очутился на довольно большой, квадратной площадке, примечательной двумя прямо противоположными боковыми туннелями, да дырой в полу, расположенной прямо в центре. Подойдя к ней поближе, я обнаружил едва угадывающиеся, исчезающие в густой, чернильной темноте ступени ещё одной лестницы. Увы, но светящегося мха там не существовало и в помине. Хм-м, по крайней мере, на довольно продолжительном участке. И куда направился заинтересовавший меня тип в плаще, определить теперь было сложно. Ведь ни пыли, ни тем более земли, тут в недрах скальных пород, не имелось в помине. Настало самое время поворачивать вспять, ну или, по крайней мере, идти в один из боковых туннелей, где хоть что-то можно было различить. Но я не опозорил себя и с упорством самоубийцы остановился именно у зловещей дыры. Впрочем, это упорство основывалось не столько на глупости, сколько на внезапно возникшем предчувствии, что загадочный незнакомец полез именно туда. — Идиот! Ты, вне всякого сомнения, сдохнешь в этих норах как паршивая крыса! — «обнадёжил» я себя напоследок и начал опасный спуск.

Поначалу он ощутимо замедлялся тем, что мне приходилось кончиком меча нащупывать каждую очередную ступеньку, на которую я собирался поставить ногу. Потом, зрение попривыкло, и я стал их пусть смутно, но различать. И дело пошло быстрее. Даже не могу сказать точно, сколько длилось моё легкомысленное, ни к чему хорошему не ведущее путешествие, прежде чем я вновь очутился на площадке, во всём подобной оставшейся выше. Но на сей раз незнакомец не канул в мрачное чрево зловещей дыры в центре, а свернул в довольно широкий, арочный проём, расположенный с правой стороны от каменной лестницы, приведшей меня сюда. Ошибиться в этом было не возможно. Неоспоримым подтверждением служило доносящееся оттуда злобное шипение и звучавшая как бы в ответ приглушённая брань.

— Кто-то малоприятный встал у незнакомца на пути, — без сомнений отметил я, в два прыжка преодолевая разделяющее меня от туннеля расстояние. Затем, заглянув в его жерло, я стал свидетелем ожесточённой схватки, участниками которой являлись преследуемый мной тип и огромный паук. Происходила же она ярдах в двадцати от входа и была довольно сносно освещена мягким сиянием мха, огромными пятнами усеявшего не только стены на всей их обозримой протяжённости, но и сравнительно высокий свод. Фосфоресцировал и сам паук, отчего создавалось впечатление, что вездесущий мох добрался и до него. Незнакомец в своём неприметном плаще выглядел не броско, но солидности ему прибавлял молнией сверкавший меч. Со стороны всё выглядело даже красиво: грациозным движениям жуткой хищной твари противопоставлялись изящные, выверенные движения его противника. И только я начал любоваться этим редким зрелищем, как оно к моему глубокому разочарованию внезапно закончилось. Паук вдруг перестал наседать на незнакомца и неуклюже отпрыгнул назад. Потом, отползя ещё немного на подгибающихся лапах, он тяжело рухнул на пол. Не давая ему опомнится, его противник, оказавшийся тут как тут, принялся беспощадно разить монстра мечом в голову и спину. Когда он, в итоге, оставил паука в покое, тот превратился в неподвижную груду плоти. А убивший его рубака, вытащил из кармана плаща, наверное, что-то вроде тряпочки и тщательно протерев клинок, вогнал оный в ножны на левом боку. Испачканный кусок материи он затем скомкал и запустил им в мёртвого паука. И пошёл по туннелю дальше…

Немного выждав, я отправился за ним. Проходя мимо тела кошмарного насекомого, я увидел выброшенную тряпочку. Она висела зацепившись, за одно из огромных, страшных жвал. Не останавливаясь, я снял её острием своего меча и попытался рассмотреть, стараясь не измазаться в густую слизь. Как я и предполагал, это оказался носовой платок. На нём даже что-то было вышито. Я поднёс его поближе к глазам и с трудом, однако, всё же разглядел украшенные затейливыми вензелями две буквы из алфавита людей — «Х» и «С». Но кроме них, там имелись — кобра, с угрожающе расправленным капюшоном и росчерк молнии рядом с ней. Впрочем, ни эти, по всей видимости, инициалы, ни эти символы, мне совершенно ни о чём не говорили. Да и чему удивляться? Ведь мы в Вольных Княжествах уделяли пристальное внимание боевым искусствам, охоте, чистокровным скакунам, красивым женщинам, наконец, но не детальному изучению сложной, геральдической науки. Единственное что я мог предположить с большой долей вероятности, так это то, что владелец платка являлся человеком.

Отбросив в сторону кусочек материи, оказавшийся практически бесполезным в познавательном плане, я вновь обратил всё своё внимание на путь, лежащий впереди. А он как раз резко сворачивал влево. Я проследовал по нему около трёхсот ярдов, прежде чем вышел на ещё одну площадку, с которой брали начало три невысоких и узких хода. И здесь мне тоже не пришлось колебаться при выборе одного из них. Но секрет моей уверенности теперь заключался не в предчувствии, никогда не обманывающем меня и не в новой схватке, привлекающей внимание неизбежным, пусть и небольшим шумом, а в том, что я просто успел заметить спину незнакомца, исчезающего в левом ответвлении.

Выждав минуту-другую, я продолжил своё безумное преследование, поневоле согнувшись в три погибели. А ход, больше смахивающий на крысиную нору вдруг неожиданно вильнул вправо, потом влево, опять вправо и… Упёрся в глухой тупик.

— Что за чудеса! — поражённо выдохнул я, уставившись взглядом идиота на стену, внезапно преградившую дорогу. Но долгое созерцание возникшего препятствия, к сожалению его не устранило. Тогда вложив меч в ножны, я принялся шарить руками по шероховатой каменной поверхности, сплошь покрытой светящимся мхом, справедливо полагая, что незнакомец мог исчезнуть лишь через потайную дверь. Впрочем, я хорошо понимал, что она могла находиться не только здесь, прямо предо мной, а где угодно в этой тесной дыре: в обеих стенах недлинного, однако вихляющего коридора, в полу и даже в потолке. К счастью мои пальцы почти сразу нащупали в глухой с виду твердыне тупика, в левом верхнем углу, слегка выступающий металлический стержень. Я нажал на него, и он, поддавшись моему усилию, с сухим щелчком ушёл в своё гнездо. Вслед за тем раздался едва слышный, с лёгким дребезжанием скрип, по моему мнению, свидетельствующий о приведении в действие, скрытого механизма открывания двери. Я не ошибся. На моих глазах на месте тупика образовался прямоугольный проём. Прежде занимавшая его плита, сначала слегка утопилась вовнутрь, а потом вовсе пропала из поля зрения, неспешно отъехав вправо. К этому времени я вновь сжимал в руках свой меч и был готов к любым неожиданностям. И они не замедлили явить себя, в виде: сравнительно небольшого квадратного помещения, вполне сносно освещённого несколькими факелами, укреплёнными на стенах, да трижды благословенного шума воды. Но… Проклятый незнакомец опять будто испарился.

В сердцах ругнувшись, я ступил под свод подземного зала, влекомый уже не столько тайнами загадочного типа в плаще, сколько возможностью наконец-то вволю попить воды. Да только едва я успел сделать два-три шага по направлению к манящим струям, падающим откуда-то сверху в крохотное озерце в полу, расположенное точно в центре помещения, как сзади раздался знакомый скрип. Мгновенно обернувшись, я узрел то, что предполагал узреть: становившуюся на место каменную плиту. Поддавшись секундной панике, я бросился к успевшему запечататьсявыходу, где довольно быстро обнаружил, что и с этой стороны тоже имеется металлический стержень. На всякий случай я испробовал его в действии и остался доволен безупречной работой наверняка давным-давно заброшенного механического устройства. Потом внимательно озираясь по сторонам, я пошёл к вместилищу влаги, с каждой секундой притягивающей всё сильней и сильней. По пути мной было обнаружено пять вертикальных шахт, по ширине вполне пригодных для того, что бы по ним спустился человек. Их наличие служило объяснением не только тому, куда незнакомец делся сам, но и почему он счёл нужным осветить зал, по какой-то неведомой причине лишенный фосфоресцирующих мхов. Да и действительно, в противном случае можно было очень даже запросто угодить в дыру, коварно затаившуюся во тьме. И эта проявленная им предусмотрительность вкупе с осведомлённостью о местонахождении и секрете открывания тайной двери, убедительно свидетельствовали, что он либо бывал тут уже раньше с кем-то сведущим, либо имел с собой чрезвычайно подробную карту здешних подземелий. В общем, почва для размышлений тут имелась, однако сейчас мне было отнюдь не до них.

Зачерпнув пригоршней воду из природной чаши, несомненно, имеющей канал, по которому лишня жидкость, не переполняя её, текла куда-то дальше вниз, я сделал пробный глоток и едва не заурчал от наслаждения: такая она была прохладная, мягкая и сладкая. Затем с наслаждением напившись, я решил более детально осмотреться. А уходя, не удержавшись, с сожалением оглянулся назад, кляня себя за то, что не догадался захватить флягу.

Быстро исследовав остальную часть помещения, я нашёл ещё три шахты, одной из которых, несомненно, воспользовался незнакомец. На это прямо указывала верёвка, исчезающая в её недрах и крепившаяся к вмурованному в пол штырю, имевшему кольцеобразное навершие. Не тратя время на никчемные колебания, я вогнал меч в заплечные ножны, вытащил кинжал, взял его в зубы и, проверив на всякий случай надёжность узла, завязанного типом в плаще, ловко заскользил вниз. А ярдов через тридцать ноги мои коснулись пола. Но, не смотря на то, что запас верёвки почти кончился, путешествие на этом не завершилось. И для того что бы его продолжить, мне надо было став на четвереньки, лезть в одну единственную имеющуюся здесь узкую нору, ведущую из шахты опять же неизвестно куда. Я не испытывал особого восторга по поводу нового направления, избранного незнакомцем, однако привычка никогда не бросать начатые дела, погнала меня вперёд. Хм-м, хотя я конечно и осознавал, насколько изначально глупы мои действия и неуместно проявленное любопытство. Вот только толку от этого осознания, пожалуй, было немного.

Благо моё продвижение в столь неудобном положении вскоре завершилось. Я оказался в помещении, имеющем в ширину три ярда и в длину никак не меньше пятнадцати. При этом высота потолка, вполне допускала принятие мной вертикального положения. И всё это пространство, скудно освещали довольно редкие вкрапления мха. Тем не менее, они позволяли увидеть контур маленькой плиты, находящейся в противоположном от меня конце и под наклоном прислонённой к стене справа. — Вероятней всего, это крышка открытого люка, — подумал я и движимый азартом погони, в мгновение ока очутился подле неё. Последующий поверхностный осмотр показал, что она не металлическая, а каменная и что ещё совсем недавно закрывала собой, смутные очертания квадратного проёма, в коем теперь исчезала верёвка, привязанная уже знакомым узлом к тоже вполне знакомому штырю. Однако спешить спускаться я не стал. От этого меня в равной степени удержали отвратительные запахи экскрементов и тлена, которыми оттуда невероятно сильно разило, а так же внезапно раздавшийся рёв, полный боли и ярости. — Нда-а, мирным незнакомца никак не назовёшь, — с кривой усмешкой отметил я про себя. — Опять взял, мерзавец, да затронул очередного монстра. Ну не живётся ему спокойно. Не живётся! Хм-м… И мне, идиоту, вместе с ним.

Вскоре жуткие звуки сменил менее страшный прерывистый хрип, так же впрочем, быстро иссякший. После чего наступила отрадная тишина. Я выждал чуть, затем свесился в проём вниз головой. И был немало удивлён, увидев не отвесный ствол, уходящего вглубь колодца, а расположенный ярдах в десяти-двенадцати подо мной, длинный коридор, озаренный примерно с середины и до противоположного конца, коптящим пламенем настенных светильников. Костей в нём валялось… Немеряно.

Незнакомец, наконец-то вновь настигнутый мной, поспешно двигался вдоль одной из стен с факелом в руке, попутно, распахивая какие-то двери и заглядываявовнутрь скрываемых ими комнат. Ну, или что там за ними находилось. За своей спиной он оставил неподвижно лежащую тушу, размерами превосходившую доброго коня раза в полтора. Наверняка это был монстр, разделивший печальную судьбу гигантского паука. И пока я пытался получше разглядеть его, он вдруг поднял голову на длинной шее, со всей очевидностью демонстрируя свою жуткую драконью суть. Этого оказалось достаточно для того, что бы я не раздумывая, ухватился за верёвку и мигом спустился вниз, предвидя, что недобитое чудище попытается поквитаться с обидчиком, внезапно напав сзади. Я нисколько не ошибся. Дракон с трудом поднялся, а потом медленно потрусил в сторону незнакомца, не в меру увлечённого дверьми. Но я настиг егораньше и одним махом меча снёс голову, падение которой, неизбежно произвело шум, привлёкший внимание таинственного типа в плаще. Он резко обернулся и застыл, безмолвно уставившись на меня. Молчание, однако, не затянулось.

— Кто ты? — спустя две-три секунды, с ощутимой угрозой выкрикнул незнакомец, выставив ладонью вперёд правую руку.

— Твой спаситель, — с иронией представился я. — А вот ты кто будешь?

Вместо ответа я услышал довольно крепкую брань, однако, дать достойную отповедь не успел. В самом конце освещённого коридора, с оглушительным грохотом настежь распахнулась большая дверь, впустившая к нам четверых рослых угрюмцев, державших короткие копья наперевес. Очутившись за порогом, они приостановились, видимо оценивая обстановку, а затем, с громкими, не лишёнными удивления воплями бросились на нас. И мне ничего не оставалось, как ринуться на подмогу незнакомцу, стоявшему к неприятелям намного ближе. Да только помощь моя запоздала. Но не в плане того, что тот погиб, прежде чем я встал с ним плечом к плечу. Нет. Он сам сразил их зелёными, сухо протрещавшими молниями, вырвавшимися из ладони, перенацеленной с меня на них.

— Проклятье, ещё один маг на мою голову… — ошеломлённо выдохнул я, замерев в нескольких шагах от незнакомца. — Ну, везёт мне на эту разудалую братию!

— А мне везёт на болванов! — отлично расслышав мои слова, раздражённо прошипел тот. — Вечно путаются под ногами и лезут не в свои дела!

— Тебе никогда не обещали отрезать язык? — угрюмо поинтересовался я, подходя ближе.

— И что с того? — фактически сознался незнакомец. — Но, не всегда, то, что легко сказать, легко исполнить.

— Не удивлён, — не скрывая презрения, буркнул я, — ведь такие как ты всегда прячутся за Магию, когда дело касается щекотливых вопросов Чести и защиты их, с помощью доброй стали.

— Ты скор в суждениях, красавчик! — отрывисто бросил незнакомец, откидывая на плечи глубокий капюшон, до этого полностью скрывавший лицо.

— А доказать это сможешь? — хотел я спросить, однако так и не спросил, ошарашено уставившись на собеседника.

Моё изумление, граничащее с глубокой растерянностью, было, пожалуй, оправдано, потому как, всё это время, я преследовал не опытного, тёртого рубаку, наделённого как оказалось, ещё и Магической Силой, а совсем юную девчонку. У меня не имелось возможности её хорошо рассмотреть, но, то, что она черноволоса и весьма привлекательна, я успел заметить. Впрочем, это неизбежно бросилось бы в глаза и при более скудном освещении.

— И я, Хельга Солнышко, могла бы тебя сейчас за это проучить, — после эффектной паузы продолжила она, окинув меня оценивающим взглядом. — Да только я тут не для забав.

— Барышня! Я искренне полагал, что ты — мужчина, когда произносил обидевшие тебя слова, — преодолев замешательство, сделал попытку покаяться я. — Хм-м, поэтому прошу меня извинить. И… Позволь предложить свою помощь.

— Ладно, забудем. Но, во первых, я не барышня, а дипломированный боевой маг, — тряхнув гривой шелковистых, роскошных волос, жёстко отрезала моя собеседница. — А во вторых… Я принимаю твою помощь. Только не жди особой благодарности. Ты ведь сам напросился. Да особо и не нуждаюсь я в тебе. Уж прости за прямоту.

— Хорошо, — пожал плечами я и деловито поинтересовался, не показывая виду, что речь девчонки меня покоробила. — Так что надо делать, госпожа, э-э, Хельга?

— Если ты не в курсе, мы находимся в тюрьме угрюмцев, предназначенной для особо ценных пленников, — кинув озабоченный взгляд на раскрытую дверь, быстро произнесла девчонка. — А разыскать в ней требуется одного гнома. Всего лишь!

— Он тоже маг? — не удержавшись, спросил я, ощущая побежавшие по спине мурашки, вызванные невольно вспомненным Рилле и его последним «достижением».

— А какое это имеет значение? — нетерпеливо отозвалась моя собеседница, не сочтя нужным дать исчерпывающий, откровенный ответ.

— Большое! — упёрся я, потихоньку начиная злиться.

— Он принц и наследник престола. И меня наняли для того, что бы я его освободила и препроводила в целости да сохранности к любящему своё чадо, дорогому, венценосному папеньке, — вздохнув, сообщила прелестница, почувствовав, что в данном вопросе от меня просто так не отделаться. — А теперь за работу! — без какого либо перехода, затем грубо рявкнула она. — Осматривай камеры с этой стороны коридора, а я продолжу с той. Да не мешкай, в любой момент сюда могут нагрянуть другие угрюмцы.

— Ну, это исполню с превеликой радостью. Ибо вызволять из неволи принцев — моё давнишнее, излюбленное хобби, — излишне бодро попытался пошутить я, несколько успокоенный сведениями, выдавленными из девчонки.

Шагнув к ближайшей железной двери, я отодвинул массивный засов и сунул голову за её порог. Но что-либо разглядеть там было сложно. Пришлось снять с крючка висевший неподалёку на стене светильник и вернуться уже с ним. Худо-бедно он разогнал прочно царящую темноту, и я обнаружил в самом углу каморки, дриаду в рваном плаще, встающую с голого пола.

Сказать, что встреча с ней, оказалась для меня полной неожиданностью, значило ничего не сказать. Тем не менее, едва завидев «землячку», я немедленно вышел вон и даже задвинул за собой засов, предоставив лесную деву её собственной, незавидной судьбе. Конечно, это был отнюдь не джентльменский поступок, но уж больно сильно насолили мне подданные королевы Тинары.

Другие две камеры были не заперты, и как следовало ожидать — совершенно пусты. А потом я обнаружил стоявшего ко мне лицом, снежного эльфа, закованного в ножные кандалы.

— А этот, здесь, какими судьбами? — Второй раз за такое короткое время в душе подивился я. Но так как представители сего народа, не один год, пребывая в рядах моей Дружины, показали себя с самой наилучшей стороны, я естественно вознамерился помочь пленнику бежать.

— Я князь Дэниэл, — отвечая на настороженный взгляд сидельца, кратко представился я на всеобщем языке. — Нахожусь тут волей случая. И собираюсь вытащить тебя отсюда на свободу, под свод небес. А там… Там уж куда пожелаешь.

— Какой тебе резон так поступать? Или своих проблем мало? — не скрывая недоверия, мелодичным голосом поинтересовался эльф, вместо того, что бы приблизится ко мне и просто с благодарностью пожать руку.

— Тюрьма проклятых угрюмцев, не лучшее место для объяснений, а тем паче для уговоров, — с досадой отрезал я, а потом ещё и жёстко добавил: — Не хочешь убраться прочь, твоё личное дело, — и повернулся, что бы уйти.

— Эй, князь! Ну, извини! Уж больно ты неожиданно у меня появился! Вот я и… Растерялся. Но в том, что я мечтаю унести свои ноги как можно дальше от этих мест, можешь не сомневаться! — совсем уже другим тоном воззвал ко мне из-за спины эльф.

— Выходи в коридор, — не оборачиваясь, бросил я. — Да поживее…

— А кандалы? — с лёгкой укоризной напомнил эльф. — Их надо бы как-то снять, иначе бегун из меня будет аховый.

— Разберёмся. А сейчас делай как тебе велено, — уже переступая порог, возможно, излишне грубовато отрезал я.

Оказавшись вне стен камеры, девчонки я не увидел, зато услышал её крик, донёсшийся из последней распахнутой двери, расположенной по стороне коридора, которую обследовала она. Естественно я бросился на выручку сломя голову. Но оказалось, что я мог и не спешить, потому как опасность очаровательной чародейке, никоим образом не угрожала. Ну, по крайней мере, пока. Затруднение же оной состояло в том, что она старалась изо всех сил стянуть кого-то с обширной кровати, занимавшей едва ли не всё внутреннее пространство сего, конкретного узилища. Но этот кто-то не сильно приветствовал столь бесцеремонное вмешательство в ночной отдых и потому активно отбивался руками и ногами.

— Вижу, нашла искомое, — не без насмешки, констатировал я, не делая ни малейшей попытки помочь.

— Если уж догадался, умник, то мог бы и пособить, — пропыхтела девчонка, ни на миг, не прекращая своей энергичной деятельности по извлечению особы царских кровей, из облюбованного ею лежбища.

— С какой стати? — решив немножко поиздеваться, удивился я. — По всему видать принцу и тут не плохо. Вон, какое знатное ложе угрюмцы ему предоставили. Опять же перегаром от него изрядно прёт. А раз уж здешние прижимистые хозяева не поскупились на выпивку, то значит и кормят коротышку неплохо. Так зачем сердешному домой торопиться? Что бы приступить к разгребанию вороха государственных дел, вполне возможно запущенных папенькой?

— Да как у тебя язык поворачивается сказать такое про несчастного пленника, томящегося в жуткой темнице и ежесекундно грезящего о воле? — несколько высокопарно возмутилась черноволосая прелестница, продолжая свою нелёгкую борьбу. Однако при этом она не удержалась, и исхитрилась чисто по-женски, с подозрительным видом потянуть воздух носом. Выдохнула она его с весьма возмущённым, красноречивым возгласом:

— Мерзавец!!!

Но вышеозначенный субъект в тот момент вырвался из её цепких рук и проворно откатился под самую стенку, к противоположной стороне постели.

— Что б тебя, болван стоеросовый! — в сердцах ругнулась, потерявшая терпение девчонка и довольно правдоподобно посулила: — Вот сейчас ка-ак шарахну, огненным шаром… Сразу поумнеешь.

— Вряд ли это приемлемый выход. Ведь тебе, госпожа, полагаю, платят деньги за живого принца, а не за жаркое из него, — с философскими нотками в голосе, изрёк я.

— Ну, да, так и есть, — не скрывая сожаления, признала она. — Да только что же делать? Силой этого выпивоху, я буду выволакивать с ложа долго и нудно, даже с твоей помощью, ибо он, несмотря на малый рост, силён как бык. А угрюмцы нагрянут сюда вот-вот. Их маги не могли не учуять возмущение Магического Поля, когда мне пришлось уничтожить молниями стражников, явившихся на рёв дракона.

— Я сам запросто решу проблему, — возможно и скоропалительно пообещал я. — Но… Не бесплатно.

— Попытайся, — согласилась девчонка, окинув меня откровенно презрительным взглядом. — В случае успеха, я дам тебе десять золотых монет.

— Князь Дэниэл Удача из рода Ингларов не нуждается в золоте! — не сдержав высокомерия, заявил я.

— Чего же ты хочешь? Хм-м, князь? — нетерпеливо вопросила она.

— Твой нежный поцелуй! — неожиданно для себя самого брякнул я.

— Да-а? А больше ты ничего не желаешь? — гневно топнув ногой, вспылила прелестница.

— Нет, — кратко и смиренно заверил я, хотя, конечно же, это была чудовищно наглая ложь.

— Ладно, ты его получишь, — сквозь зубы процедила моя собеседница… — После того как поможешь мне доставить принца на поверхность.

— На поверхность? — переспросил я. — Но позволь, это многократно усложняет задачу и соответственно…

— Торговаться я не намерена, — без особых церемоний оборвала меня она.

— Хорошо, хорошо, — проявив похвальное благоразумие, уступил я, — вопрос закрыт, и рассматриваться более не будет.

— Тогда приступай, — поторопила она, — времени у нас остаётся всё меньше и меньше…

— Сей момент! — отдавая ей свой светильник, с оптимизмом пропел я и ринулся в бой.

Коротышка попытался достойно встретить предпринятую против него атаку. Он успел сильно ударить меня правой ногой в плечо и даже довольно ощутимо зацепить левой — ухо. Но на этом подвиги оного кончились. Я с размаху ему врезал в челюсть кулаком, а после ухватил за длинную, роскошную бороду и без церемоний поволок обмякшее тело к краю кровати, где и сбросил на пол, к ногам девчонки.

— Он хоть жив? — не на шутку всполошилась моя «нанимательница», почему-то позабыв, что только что, собиралась едва ли его не испепелить.

Ну-у-у… — неуверенно протянул я. — Ответ, пожалуй, скорее положительный, чем отрицательный.

— Если он по твоей милости отдаст концы, ты оплатишь мне стоимость не выполненного заказа! — прорычала прелестница, склоняясь над гномом.

— А в чём выражается эта стоимость? — не удержался, что бы не поинтересоваться я.

— В золоте разумеется! Царь Марлин обещал мне его столько, сколько весит сам принц, — не поднимая головы, отчеканила девчонка. А затем ещё и не без ехидства добавила: — Кстати, даже натощак он весьма тяжёлый. Но, ты ведь хвалился, что очень богат. Значит, тебя не обременит со мной расплатиться. Верно?

— Ты перекрутила мои слова, ибо не нуждаться в золоте и иметь его целые горы, по своей сути совершенно разные вещи, — не преминул уточнить я.

— Не жмись, князь, — на мгновение, обернувшись, с кривой ухмылкой посоветовала она.

— А ты не принимай меня за идиота, — отрезал я, одарив её ответной гримасой.

— Не буду, — с коротким смешком пообещала девчонка. — Тем не менее, согласись, что именно ты будешь повинен, в понесённых мной убытках, в случае коли принц так и не придёт в себя.

— Верно, госпожа, — пришлось неохотно признать мне. — Да только учти, что по другому, его невозможно было урезонить.

— Понимаю. Поэтому решим проблему, сойдясь всего лишь на одной четвёртой веса, этого увальня, — поступило мгновенно пересмотренное деловое предложение.

— Мой дом далеко, — уклончиво ответил я. — И кто знает, доберусь ли я до него, вообще, когда ни будь. Так что ничего не могу заранее гарантировать.

— Вот все вы мужчины таковы. Натворите дел, и в кусты… — не переставая похлопывать гнома по щекам ладонью, обличительно возвестила прелестница.

— Не буду отрицать очевидное, госпожа, — хмыкнув, согласился я, между тем решительно отстраняя её, от неподвижно лежащего тела.

— Бац! Бац! Бац! — от моих увесистых затрещин, голова гнома безвольно замоталась из стороны в сторону.

— Эй, ты что творишь? — запаниковав, девчонка схватила меня за руки, но в этот момент принц невнятно замычал и открыл глаза.

— Вышибаю клин клином. И надо признать не безрезультатно, — в ответ проворчал я.

Но как не трудно было предположить, пришедший в себя принц вновь оказался проблемой. Доказательством послужила его попытка кулаками нанести прелестнице серию ударов в лицо. Та, однако, без труда уклонилась и, следуя моему недавнему примеру, ловко ухватила коротышку за бороду. Затем в момент ока намотала её на руку, после чего оную вытянула на всю длину. Теперь при всём желании, гном не мог дотянуться до девчонки. Он ярился, махал всеми конечностями, изрыгал потоки ругани, однако совершенно впустую. Наконец он утих и хриплым, пропитым голосом произнёс вполне разумную, на мой взгляд, фразу:

— Вы кто, мать вашу?

— Я боевой маг Хельга Солнышко, дочь Майтара Огненного Дракона, — назвалась прелестница и выжидающе оглянулась на меня.

— Князь Дэниэл Удача, из рода Ингларов, владетель Щедрой долины, — в свою очередь заявил о себе я.

— И что вам от меня надо? — надсадно просипел гном.

— От тебя ровным счётом ничего, — рассмеялась девчонка. — От твоего отца — многое.

— А-а-а, — понимающе протянул принц. — Вас папаня прислал!

— Да, да, он самый, — подтвердила девчонка, освобождая свою руку от накрученных на неё смоляно-чёрных волос. — Но только меня одну. Этот… Молодец, повстречался мне уже тут, в подземной тюрьме.

— Почему же ты сразу не сообщила о своей спасательной миссии? — обиженным тоном вопросил принц, доставая из кармана замшевого камзола, обильно расшитого золотым, черепаховый гребень и принимаясь старательно расчёсывать им пышную, холёную бородищу.

— Говорила! Демоны тебя побери! Хотя толку от этого не наблюдалось! Ты ведь ничего не желал слышать! — выкрикнула вдруг взбеленившаяся девчонка. Впрочем, она быстро овладела собой и совершенно другим, ровным и спокойным тоном напомнила: — Ладно, Высочество, сейчас не до болтовни. Сматываться надо скорей. Понимаешь?

— Разве ж я против? — пожав плечами, низкорослый крепыш обошёл нас и направился к выходу, ни на миг не прекращая прихорашивание своей гномьей гордости.

— Давно бы так, — проворчала ему вослед прелестница. — А то затеял здесь форменный балаган!

Но-но, полегче, дорогуша, — уже из коридора предостерёг её гном. — Не забывай, с кем дело имеешь!

— Да плевать, — покидая узилище наследника престола, с насмешкой бросила девчонка. — Для меня ты просто мешок под завязку набитый золотыми монетами. Мешки же не смеют указывать, что мне говорить, а что нет.

— А! Я вспомнил тебя! Ты та самая вредина, которая однажды много лет назад гостила у нас в Златограде со своим отцом-магом! — неожиданно завопил гном, шарахнувшись от давней знакомой с такой поспешностью, словно она была чумной.

— Совершенно верно, — признала прелестница, останавливаясь в двух шагах от принца. — Моего и твоего отца связывали в тот период какие-то общие, тайные дела.

— Нас с тобой тоже кое-что связывает, — насупив густые брови, напомнил ей он.

— Вот как? — не скрывая издёвки в голосе, изумилась девчонка. — И что же это, интересно знать?

— Безжалостная трёпка, которую ты мне задала! — без особого энтузиазма освежил память собеседницы принц.

— Кто старое помянет, тому глаз вон, — отделалась девчонка старинной поговоркой и с коротким смешком добавила: — К тому же ты был сам виноват. Зачем запустил мне под одеяло мшистую змею?

— Не больно-то ты её и испугалась, — счёл нужным ворчливо заметить принц. — Иначе б не притащилась с ней в мои апартаменты и не откусила ещё живой бедняге голову.

— Это правда, госпожа? — внутренне содрогнувшись, поинтересовался я.

— Подумаешь подвиг! — легко отмахнулась девчонка, предваряя дальнейшие расспросы. — Она ведь была не ядовитая!

— В отличие от тебя, — совсем тихо пробубнил себе под нос гном.

— И вообще, хватит болтовни! — конечно же, всё хорошо расслышав, рявкнуло «милое, нежное» создание. — Ибо если мы сейчас отсюда не уберёмся прочь, то не уберёмся уже никогда! Уяснил?

— Вполне, — отозвался принц, с хмурой миной на лице. — Только куда идти-то? Я ведь не знаю, как вы сюда попали, господа хорошие.

— Ступай за мной, не ошибёшься, — язвительно посоветовала прелестница и направилась в сторону потолочного люка, упрятанного почти в самом конце тёмной части коридора.

И тут естественно, ей на глаза попался снежный эльф, выжидающе замерший у дверей своей камеры.

— А это ещё кто? — замедлив движение, поразилась девчонка, адресуя вопрос явно мне.

— Узник, которого мы возьмём с собой, — буркнул в ответ я, не вдаваясь в излишние сейчас объяснения.

— А-а-а, — с насмешкой протянула она, — так это ты его освободил… Жалость, поди взыграла. Ясно, ясно. Но стоило ли так поступать? Он может оказаться для нас обузой. Подобная мысль не приходила тебе в голову?

— Никогда ещё присутствие эльфа в походе или опасном предприятии не бывало лишним, — со всей категоричностью заявил я и лишь на миг замявшись, продолжил: — Хотя одна небольшая проблема у него всё-таки есть, это — кандалы на ногах. Но с соединяющей их цепью, я мигом управлюсь одним взмахом меча. Сами же ножные оковы весят не много и ни ходьбе, ни бегу, помехой не станут.

— Ну, будь по-твоему, возьмём его, — без особой, впрочем, радости согласилась девчонка. — Только рубить ничего не руби. А то не ровён час, отхватишь лишнее. Претензий тогда не оберёшься! Вовек! Лучше мы решим задачу по другому, — с этими словами она сунула руку в карман плаща, вытащила маленький кожаный мешочек, развязала его, затем извлекла плоский флакончик, смахивающий на миниатюрную флягу и сказала, протянув мне: — На вот, пользуйся!

— А что там внутри за хрень? — с недоверием поинтересовался я, осторожно взяв двумя пальцами предложенный мне предмет, искусно сделанный из керамики.

— Не хрень, а Текучий Дымок! — назидательно произнесла она. — Может, слышал о таком?

— Нет, — отрицательно покачал головой я, — никогда.

— Ну и ладно, — не расстроилась прелестница. — Впрочем, твоё невежество нисколько не удивительно, ибо эта магическая субстанция чрезвычайно редка в нашем мире. Поэтому очень немногие могут похвастаться тем, что владеют ею, или что хотя бы просто держали…

— Меньше слов, а больше дела, госпожа, — довольно бесцеремонно оборвал я её. — Ты вот лучше объясни, как пользоваться твоим Дымком.

— Дай, пожалуй, сюда! Боюсь, сам не справишься, — уязвлённая девчонка, буквально вырвала из моих рук свой чудодейственный флакончик и, поравнявшись с поджидавшим нас эльфом, ледяным тоном велела ему: — Эй ты, сядь на пол!

Тот подчинился, предварительно окинув всю нашу троицу быстрым, однако внимательным взглядом.

— Ноги вытяни, — продолжила между тем командовать она, — да не бойся. Вреда им не будет. Текучий Дымок жрёт только металл.

Эльф кивнул головой, не задавая лишних вопросов.

Окончив наставления, девчонка вытащила пробку, закупоривавшую горлышко и капнула по пару раз на обручи, плотно охватывающие лодыжки эльфа.

Почти тот час по ним растёкся лёгкий, серебристый дым и кандалы словно испарились. Цепь, не соприкоснувшаяся с магической субстанцией, осталась цела, но никаких неудобств, она теперь причинить, конечно же, не могла.

— Кого мне благодарить за чудесное избавление от оков? — Произнёс эльф, легко поднявшись на ноги и одарив юную чародейку вежливым полупоклоном.

— Представляться друг другу будем тогда, когда выберемся отсюда, — отрезала та в ответ и продолжила путь в направлении люка.

Мы последовали за ней, но я почти тот час остановился и неожиданно для себя самого попросил: — Госпожа! Доверь Дымок на пару минут!

Она замерла, будто вкопанная, а потом ни слова не говоря, бросила мне в руки извлечённый из кармана мешочек.

Ничего ей не объясняя, я быстрым шагом вернулся к камере, в которой содержалась дриада. Отодвинул массивный засов, вошёл вовнутрь. Лесная дева, сидела в своём углу, скрестив ноги, и на сей раз, даже не пошевелилась при моём появлении. Приблизившись к ней на несколько шагов, я воспользовался скудными возможностями прихваченного с собой светильника, позволившими определить — дриада так же закована в кандалы, как до этого эльф.

— На волю хочешь? — спросил я, не вдаваясь в ненужные сейчас детали и к слову, сам совершенно не понимая мотивов чрезвычайно странного как для нашего жестокого времени, поступка.

— Не задавай глупых вопросов, князь Удача! — отозвалась лесная дева голосом, ещё более чарующим, чем у снежного эльфа.

— Ага, узнала меня, — с удовлетворением констатировал я, не сильно удивившись. — В таком случае ты должна сказать, принимаешь ли мою помощь.

— Да, — обречёно вздохнула дриада, — и теперь я твоя должница.

— Брось городить глупости, — поморщившись, сказал я. — Ни о чём таком, речь не идёт, и идти не может. Давай лучше займёмся твоими ногами. Они… Хм-м… Очень красивы и стройны. А эти грубые железки их только портят.

— Я… — дриада запнулась. — Доверяю их тебе, но попробуй только позволить себе лишнее.

— Да успокойся. Я не враг своему здоровью, — со всей серьёзностью заверил я, будучи прекрасно осведомлён о свирепом нраве этих с виду прекрасных созданий.

— Надеюсь, что так оно и есть, — насмешливо фыркнув, произнесла лесная дева.

Повторив недавние действия Хельги, я вернул ей полную свободу движений, и мы, покинув камеру, очутились в тюремном коридоре.

— Полагаю, они твои друзья? — сразу же спросила дриада, указывая в сторону чародейки, эльфа и гнома, прошедших к цели примерно половину пути.

— Ага, точно такие же, как и ты, — отрывисто бросил я в ответ.

— Занятно-занятно-занятно, — с неопределёнными нотками в голосе протянула она. — И что же тогда тебя с ними связывает? А?

— Моя бесконечная глупость, — самокритично, но несколько туманно признался я.

— Ох, князь, — тихонько рассмеялась она, — и ты хочешь, что бы я в это поверила?

— А мне без разницы, веришь ты или нет, — уже направившись в сторону отдалившейся компании, из-за спины намеренно грубо рявкнул я.

— Вот как раз в этом я и не сомневаюсь, — насмешливо сказала дриада, поравнявшись со мной.

Ускорив шаг, мы быстро дошли до тела обезглавленного дракона, а затем и нагнали всю троицу, правда почти уже у самого люка.

И каково было изумление юной чародейки, когда, обернувшись, она узрела рядом со мной дриаду!

— Проклятье! Где ты их берёшь на мою голову? — простонала она, неприязненно покосившись на лесную деву.

— Представь себе в тюрьме, — язвительно сообщил я, одновременно возвращая ей мешочек с Дымком. — Но только при чём тут твоя голова?

— А притом, что от поганой нелюди можно ждать любой подлости! В том числе коварного удара сзади! — с предельной убеждённостью заявила несносная девчонка.

Эльф не отреагировал на оскорбление, гном вообще пропустил его мимо ушей, вероятно, считая, что оно его не касается, а вот дриада поступила иначе. Она выхватила у меня из ножен кинжал и пырнула им в живот обидчицу. Никто не успел даже глазом моргнуть! И девчонка не успела. Сильный, молниеносный удар согнул её пополам. Впрочем, прозвучавшее тихое звяканье давало надежду на то, что под дорожным плащом скрывалась кольчуга.

Дриада, тоже заподозрившая это, решила теперь бить наверняка. Она схватила юную чародейку за волосы и попыталась вонзить ей в горло лезвие кинжала, но на сей раз, та оказалась на высоте. Перехватив кисть противницы, сжимавшую оружие, она двинула её коленом в живот, а потом, одним резким рывком высвободив голову, стукнула лбом в лицо. Всё же тут девчонке не повезло. В самый последний момент лесная дева неожиданным движением руки вниз, освободилась от захвата и отпрянула. Это уберегло её от прискорбных для такой очаровательной красавицы, последствий в виде синяка под глазом, расквашенного носа или расшибленных губ.

Тут уж не сплоховав, и без церемоний жёстко выкрутив руку, я обезоружил дриаду. Но дикую лесную кошку это не могло заставить прекратить схватку. Она разъярилась всерьёз. Чародейка походила на другую кошку, не менее свирепую и не менее опасную.

— Вы что, рехнулись обе? — заорал я, становясь между ними. — А ну живо прекратили свару!

Дамы с неприкрытой угрозой, угрюмо воззрились на меня с двух сторон, однако я не отступил, и благоразумие восторжествовало.

Первой его проявила юная чародейка.

— Как ни будь на досуге, я с тобой ещё разберусь, — весомо проронила она, обжигая дриаду ненавидящим взглядом, после чего, отвернувшись, сунула свисающий конец верёвки в руки гнома и повелительно приказала:

— Живо взбирайся вверх! Живо!

Дриада отреагировала на обещание чародейки чрезвычайно злобной гримасой, исказившей её прекрасные черты. Но в данной ситуации лучшего нельзя было и желать.

— А что там? — проявил неуместное любопытство гном, пытаясь что-либо разглядеть во тьме потолка, так же как и стены коридора, едва покрытого скудными вкраплениями светящегося мха.

— Твои придворные бабы и моё золото, идиот! — прорычала, не настроенная на долгие уговоры, чародейка.

— А если серьёзно? — упёрся, не удовлетворённый ответом, норовистый гном.

— У нас над головой система подземных ходов, из которых, по крайней мере, один, ведёт на поверхность, — пояснил я ему вместо девчонки, готовой разразится в адрес упрямца гневной тирадой.

— И долго по нему выбираться наружу? — лениво зевнув, без особого воодушевления поинтересовался принц.

— Если стоять на месте не двигаясь, то очень долго! — окончательно потеряв терпение, воскликнула возмущённая Хельга. — Так что давай шустрей, Высочество!

— Да будет тебе шуметь, ведь полез я уже, полез, — тяжело вздохнув, отозвался гном и, поплевав на ладони, принялся со стенаниями, медленно карабкаться по верёвке к потолочному люку.

— А проворней ты не можешь? — раздражённо прошептала ему вослед чародейка.

— Представь себе нет! — прерывисто дыша, ответил гном. — И вообще… Не отвлекай меня, пуфф… А то назад слезу.

— Только попробуй! И горько пожалеешь об этом! — взвилась на дыбы чародейка.

— Госпожа, не провоцируй его, — тихо, но настойчиво попросил я. — Иначе он действительно возьмёт и спустится вниз. Уж я то знаю гномов: они совершенно не терпят угроз.

— А я не терплю советчиков, — топнув ногой, огрызнулась чародейка.

Не желая накалять обстановку я благоразумно промолчал.

Наступила тишина. Правда была она относительна, ибо несколько раз нарушалась приглушённой руганью гнома. Наконец сверху, после благостного выдоха, прозвучал его хриплый голос:

— Всё! Я добрался! Кто там следующий?

— Сначала вы трое по очереди, а после — я, — тот час велела чародейка, оглянувшись в освещённый конец коридора.

Это было разумно. И… В какой то степени благородно. Но я не стал сейчас об этом размышлять.

— Давай ты, — я легонько подтолкнул в спину дриаду, — потом, — и указал пальцем на эльфа, — ты!

Один за другим освобождённые пленники сноровисто достигли люка. Хотя мне показалось, эльф сначала хотел что-то возразить.

— Догоняй! — сказал я девчонке и тоже не мешкая, полез наверх.

А спустя считанные секунды она присоединилась к нам.

— Прыткая и ловкая! — с невольным восхищением отметил я. Впрочем, я это отмечал уже и раньше.

Первым делом юная чародейка втянула верёвку, отвязанную от штыря и закрыла люк. Потом она уложила её в снятый со спины вещмешок и безоговорочным тоном опять распорядилась:

— Теперь впереди постоянно иду я. За мной следует эльф, за ним принц Гвейлин и … хм-м, дриада. Князь Дэниэл замыкает нашу цепочку.

Возражений ни от кого не последовало, и мы двинулись в обратный путь. А лежал он сначала через памятную мне узкую нору. Естественно принц начал возмущаться, но Хельга обернувшись, шикнула на него и он мгновенно умолк. Следующая волна негодования накатила на высокородного гнома тогда, когда перед ним открылась неотвратимая перспектива повторного, ещё более продолжительного лазанья по ненавистной ему верёвке.

— Ты издеваешься надо мной? Да я устал и не выспался! И вообще, чего тебя принесло сюда ночью? Дня что ли тебе вражине мало? — закусив удила, напустился он на чародейку. — Вот пожалуюсь бате на твои зверства и не получишь ни шиша! Понятно?

— Не бузи, Высочество, — одёрнул я гнома, и тем самым вовремя опередил чародейку, готовую буквально взорваться от бешенства. — Не то ведь опять угодишь в «гостевую» палату угрюмцев.

— Меня тюрьмой не испугать! — с пафосом воскликнул гном. Он хотел добавить ещё что-то в том же духе, но, услышав красноречивый скрип зубов чародейки, осёкся и уже без каких либо понуканий отправился после эльфа, в нелёгкий для него путь наверх.

Дальнейшее наше подземное путешествие не ознаменовалось ни чем особенным. Все шли молча, углублённые в свои собственные мысли. Даже принц Гвейлин брёл, не раскрывая рта. И лишь у трупа огромного паука, сражённого чародейкой, он издал один единственный изумлённый возглас. В итоге мы благополучно оказались в полуразрушенной башне, чьи стенные проломы ещё затыкала чернота ночи. Но я знал: властвовать ей осталось совсем не долго.

— Куда теперь? — обращаясь к юной чародейке, затем поинтересовался я.

— А куда хочешь, — совершенно безразличным тоном ответила мне она. — Дорог в этом мире много, так что выбирай любую.

— Твой ответ означает, что отсюда наши пути расходятся? — напрямую спросил я.

— Ты очень догадлив, — с едкой насмешкой бросила она. — Именно это я и имела ввиду. Мне с принцем в одну сторону, вашей разудалой команде — в другую.

— Но ты не права, госпожа Хельга! — горячо запротестовал я. — Ведь впереди опасное путешествие через горную вотчину угрюмцев. Так стоит ли нам разделяться? Полагаю, что нет. И это вполне очевидно.

— У меня на сей счёт иное мнение, — после непродолжительного молчания отозвалась она.

— В таком случае оно весьма странное, — чуть помедлив, сухо заявил я.

— Да ничуть, князь, — словно ножом отрезала чародейка. — Потому как… Я всегда привыкла надеяться только на себя. И соответственно своих рук мне вполне достаточно. Вы же для меня — как якорь для плывущего корабля. Будете только мешать да задерживать. В подземельях я ещё с этим мирилась. Из жалости. Но дальше так дело не пойдёт. Не хочу из-за каких-то совершенно незнакомых мне личностей, рисковать своей головой и выполнением чрезвычайно выгодного заказа. Уж прости, и хм-м, простите, — она сделала лёгкий, не лишённый высокомерия полупоклон в сторону эльфа с дриадой, — за откровенность.

— Ну, как знаешь, — пожав плечами, сказал я. — Но прежде чем уйти, не забудь, пожалуйста, расплатиться.

— Это ещё за что? — довольно искренне удивилась она.

— За помощь в извлечении принца с кровати, приведение его в чувство и доставки на поверхность, — охотно перечислил я.

Высочество отреагировал на мои слова, весьма неприличным ругательством.

— Ах, за это… — не скрывая досады, «вспомнила» чародейка. — И что же ты хочешь?

— Как и договаривались — твой нежный поцелуй! — пришлось мне в очередной раз освежить её память.

— Ещё чего, — резко отстранившись, прошипела она. — Да я же просто пошутила!

— Ты меня «просто»… Обманула, — угрюмо констатировал я.

— Называй это как пожелаешь, мне всё равно, — с небрежной лёгкостью отмахнулась она.

— Князь! Я с удовольствием уплачу сей долг за неё, — игриво хихикнув, внезапно вызвалась дриада. — Если, конечно, ты не против.

— Нет! Даже и не думай! — со всей категоричностью воспротивился я, предусмотрительно выставив перед собой обе руки.

А что тут такого, князь? — тихонько рассмеялась лесная дева. — Я ведь не замуж за тебя прошусь.

— Ты и твои сёстры убивали моих воинов и крестьян, жгли посевы и похищали детей, — ощутив внезапный прилив праведного гнева, процедил я. — Поэтому… Держись от меня подальше.

— Зачем же ты тогда освободил меня? — холодно поинтересовалась она.

Я промолчал, ибо ответ на её вопрос, был не известен мне самому.

— Вы можете выяснять отношения сколько угодно, но нам пора, — между тем заявила юная чародейка, после чего скомандовала гному: — Пошли, Высочество!

— Я с ними пойду, — неожиданно для всех, пробасил гном. — А ты катись на все четыре стороны.

— Что-о-о? — явно опешив, воскликнула чародейка. — Это как понимать?

— Они мне нравятся, ну… По крайней мере, двое из них, а ты — нет, — пояснил свою позицию принц. — Да и не доверяю я тебе. Со-вер-шен-но!

— Ах, вот ты как заговорил, голубь сизокрылый! — она намеренно грубо ухватила его за рукав камзола. — Только по моему будет. Спорим?

— А то! — запетушился гном, пытаясь вырваться, но у него ровным счётом ничего не вышло. Уж больно крепка, оказалась рука чародейки.

— Госпожа, отпусти его, — мирно произнёс я.

— Не указывай мне, князь! — с нескрываемой угрозой отрезала она, и после короткой паузы весомо добавила: — Иначе… Горько пожалеешь, поверь.

— Немедленно отпусти принца, — на сей раз, я уже не просил, а жёстко требовал. — Он вправе сам делать выбор.

— Ошибаешься! Нет у Высочества пока такого права! — почти выкрикнула чародейка.

— Это ещё почему? — без всякого результата вновь резво подёргав конечностью, обиженно поинтересовался принц.

— Потому что ты потерял его, когда дал связать себя словно барана, примитивным, тупым созданиям! — в сердцах бросила чародейка.

— И кто так решил? — угрюмо вопросил принц.

— Я! — намеренно с вызовом, ответила она.

— Во как? — изумился принц Гвейлин. — А ты мне вообще кто?

— Нянька, наделённая неограниченными полномочиями! И наделённая, между прочим, ни кем иным, как твоим отцом — царём Марлином! — рявкнула чародейка.

— Ага, рассказывай сказочки, — буркнул гном, одновременно изо всей силы ударяя каблуком сапога по стопе своей притеснительницы.

Но та, словно ожидая этого, мгновенно убрала ногу, а самого же принца с выкрученной рукой без малейшего почтения швырнула на пол.

— Ой! Больно! — тяжело выдохнул бедняга и жалобно запричитал.

Понимая, что слова тут бесполезны, я выхватил из заплечных ножен свой меч.

— Стой на месте! — гаркнула тот час чародейка, отреагировав на это, воздетой ладонью, направленной в мою сторону.

Что из неё может вылететь, мне уже было хорошо известно, но, тем не менее, я сделал разделявшие нас два шага.

— И что дальше? — опуская ладонь, насмешливо спросила она, игнорирую кончик моего меча, нацеленный в горло.

— А дальше всё очень просто, — пожав плечами, сказал я. — Ты оставляешь в покое Его Высочество и убираешься прочь. Тебе ведь с нами не по пути. А принца наша компания вполне устраивает. Вот мы и пойдём — вчетвером.

— Далеко же вы уйдёте, — с досадой пробормотала она, за шиворот, поднимая всё ещё охающего гнома.

— Не стоит недооценивать нас, дорогуша, — с надменностью королевы в голосе, посоветовала ей дриада.

— Это верно, — коротко рассмеявшись, поддержал её эльф. — И хоть мы не маги, но кое-что тоже умеем делать.

— Возможно и так, — хмыкнув, допустила чародейка. — Да только вам всё равно не выбраться с гор.

— Ну, это уже не твоя забота, — без особой любезности, заметил я.

— Само собой разумеется, — охотно согласилась она и направилась в сторону ближайшего пролома. Но, не пройдя даже полпути, резко остановилась, а затем решительно вернулась назад.

— Что позабыла? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Мешок с золотом, — с откровенным цинизмом призналась она, красноречиво оглядываясь на принца. — Жалко если пропадёт!

— Эй, а может, хватит, а? Сравнивать меня с мешком? — не на шутку возмутился принц. — А то смотри ты, взяла привычку!

— Да успокойся ты, не буду больше, не буду, — пошла на попятную чародейка. — И даже более скажу, я — извиняюсь перед тобой.

— Только за это? — с негодованием спросил принц.

— Нет, не только, ещё за то, что уронила твоё Высочество на пол, — буквально выдавила из себя непривычно присмиревшая чародейка.

— Ну, тогда, лады, забыли, — буркнул принц, — но при одном условии: ты даже не заикнёшься о своих прежних намерениях, в отношении меня.

— Хорошо, хорошо, договорились, — не скрывая вновь охватившей её торопливости, ответила она, инстинктивно обернувшись в сторону крышки люка, закрытого нами вслед за собой.

— Означают ли столь разительные перемены в твоём поведении то, что ты всё же надумала идти с нами? — захотел прояснить ситуацию я.

— Я бы выразилась по-другому. Это вы — все четверо отправитесь со мной, — с быстро вернувшейся самоуверенностью, заявила она.

— С чего вдруг именно такая формулировка, госпожа? — с сарказмом вопросил я.

— А какая ещё она должна быть? Если у меня заранее подготовлен оптимальный маршрут отхода! Тщательно изученный сначала по карте, а потом и по самой местности! И на котором, имеются потайные убежища, где можно спокойно перевести дух и отдохнуть, а так же пополнить запас продуктов, — снежной лавиной, обрушилась на мою голову чародейка.

— Подумаешь, разумница выискалась! Да мы и без твоей помощи найдём дорогу к Великой Равнине! А при необходимости и схоронимся так, что даже дикий зверь нас не сыщет, не то, что угрюмцы! — зло бросила, опять вступившая в разговор, дриада. — Не нужна ты нам! По крайней мере, я так считаю.

— Ты уже один раз схоронилась! После чего оказалась в тюрьме! — безжалостно напомнила чародейка.

— Да откуда тебе знать, при каких обстоятельствах я попала в лапы троллей? — разгневанно фыркнув, выкрикнула дриада. — И как ты вообще смеешь…

— Хватит, дева! — перебил её я, без особых церемоний вмешиваясь во вновь назревающий конфликт. — Сейчас мы не будем это выяснять. Лучше оставим твою историю на будущее, в коем просторы Великой Равнины ощутимо приблизятся к нам. А в том нам поможет госпожа Хельга. Судя по всему, она действительно будет отличным проводником.

— Сомневаюсь, что я так долго смогу выдержать её нападки, — фыркнув, заявила дриада, — и если моё терпение лопнет… Мне, придётся рассмотреть целый ряд, малоприятных для неё вариантов.

— Дева! Угрозы тут не к месту! — предостерёг я. — Ведь волею Судьбы, мы одна команда.

— При чём тут угрозы? Я просто предупредила чародейку, — отрезала дриада, — а там… Пусть сама думает.

— За это не переживай, нужные выводы мной уже сделаны, — ледяным тоном сообщила Хельга. — И они бы тоже тебя не обрадовали.

— Будем считать, что на данном этапе вы всё выяснили, — воспользовавшись вряд ли надолго возникшей паузой, подытожил я, и тут же, не мешкая, предложил: — А теперь идёмте, господа. Мы действительно впустую потеряли уйму драгоценного времени. Придётся его наверстать.

— Да не вопрос, — согласилась чародейка, — но сразу хочу кое-что уточнить. Вы, кажется, полагаете, что путь наш будет лежать в сторону Великой Равнины Поющих Ветров? Верно?

— Конечно, — не без удивления подтвердил эльф. — А куда же ещё?

— Самый оптимальный вариант, — признала и дриада.

— Кхы-кхы-кхы! Вполне солидарен с вышесказанным, — предварительно откашлявшись, тоже пожелал высказаться гном.

— Мне здешние места плохо известны, но всё же считаю что иного варианта у нас, наверное, попросту нет, — последним заметил я, осторожно присоединяясь к озвученному тройному мнению. — Ведь судя по виденным мною ранее картам, горная гряда протянулась на запад и на восток до самых окраин материка. А на юге же, отвесные бастионы Запретных гор, штурмуют волны двух океанов: Свирепого и Туманного, традиционно разделённых, сильно вогнутой прибрежной линией, которая в целом напоминает хвост гигантского белого кита.

— Вот как раз туда то мы и направимся. К большой воде, омывающей неприступные скалы, — совершенно неожиданно огорошила всех чародейка.

— Что-то я не улавливаю в этом смысла, — неохотно призналась лесная дева.

Все остальные предпочли выжидающе промолчать.

— Подобная несообразительность простительна для дриады, — не преминула уколоть свою противницу чародейка. — Но для остальных — позор!

— Корабль! Тебя поджидает там корабль! — догадался эльф, убедительно продемонстрировав, что его мыслительные процессы сработали побыстрей моих и гнома.

— Ну… В общем правильно. Только не корабль, а маленькая яхта, — подтвердила чародейка, сделав небольшое уточнение. — Естественно угрюмцам о ней ничего не известно, а значит самое очевидное в их представлении, направление для поиска сбежавших узников, это — север.

— А тебе, госпожа, было весьма выгодно разделиться, — на сей раз, мигом сообразил я. — Мы бы отвлекли внимание троллей, высланных в погоню, а ты преспокойно, без помех добралась до своей посудины. Лихо!

— Моя яхта не посудина! Никогда больше не смей её так называть! — огрызнулась чародейка, вместо того, что бы признать или опровергнуть прозвучавшее обвинение.

Впрочем, к чему слова? Всем и без них всё стало ясно…

Так в молчании мы и покинули стены древней, сторожевой башни.

А впереди нас ожидала тревожная неизвестность, счастливый исход странствия через которую, очень сильно зависел от жестокой, коварной и циничной юной чародейки, чьи помыслы лично для меня являлись тайной за семью печатями. И что оставалось? Надеяться на Удачу! Но никак ни на Врата, по прежнему не подавшие ни малейших признаков магической активности…

Часть 3

Путь к океану

В серой, предутренней мгле мы миновали утёс, на вершине которого угадывались очертания замка, давным-давно заброшенного людьми. И едва это произошло, как чародейка свернула резко на юг. Здесь скорость нашего продвижения заметно увеличилась. Тому причиной послужило полное отсутствие попадающихся на пути скал и крупных валунов, которых бы в ином случае пришлось обходить. Это позволило мне предположить, что под ногами у нас находится древний тракт. В чём я и убедился, с наступлением рассвета.

— Неужели наше путешествие через Запретные горы будет столь удобным? — с надеждой полюбопытствовал я, поравнявшись с идущей впереди всех чародейкой.

— И не мечтай, — разочаровала меня Хельга. — Завтра… Примерно в полдень нам придётся свернуть на звериную тропу, ведущую через обширный, лесной массив.

— А чем тебе плох этот славный тракт? — недовольно поморщившись, спросил я.

— Он уклоняется на запад, нам же, как ты знаешь, надо совсем в другую сторону, — без особого желания пояснила чародейка и умолкла, не делая ни малейшей попытки продолжить разговор.

— Ну и пусть проваливает, — чуть погодя, с философским видом изрёк я. — Вероятно, нам на пути встретится ещё не один подобный тракт.

Хельга шедшая с высокомерно-непроницаемым лицом, не сочла нужным подтвердить или опровергнуть мои слова.

Спустя, наверное, минут двадцать после этого разговора, требовательно заурчавший живот напомнил мне о том, что уже давно стоило бы перекусить. Да только где взять еду? На всякий случай я окинул крайне взыскательным взглядом заведомо тощий вещмешок чародейки и не сдержал тяжкого вздоха. Продуктов в нём явно не имелось…

— Чего страдаешь, князь? Устал? — не поворачивая головы, насмешливо спросила она.

— Проголодался, — угрюмо бросил я в ответ.

— Так убей, какую ни будь дичь, — весело рассмеявшись, посоветовала она мне.

— Чем, мечём? — с сарказмом вопросил я.

— Хорошему охотнику достаточно одних рук, — хмыкнув, продолжила в том же духе несносная чародейка.

— Значит я не настолько хороший охотник, — пожав плечами, самокритично признал я. — И поэтому мне, для этого серьёзного дела требуется арбалет или лук. На худой конец праща либо доброе копьё. Но ни как не благородный клинок, предназначенный для решения совершенно иных задач.

— А знаешь, ты для меня — загадка, — неожиданно заявила чародейка, на несколько секунд переместив своё пристальное внимание с каменных нагромождений, обступивших тракт с обеих сторон, на мою персону.

— Это почему? — вяло удивился я.

— Причин хватает, — заверила чародейка и тут же принялась их перечислять: — Ты неожиданно появился в подземной тюрьме угрюмцев. А это, извини, место, куда своей волей не так то просто попасть несведущему человеку. Предложил помощь. С чего бы спрашивается? Да впрочем, не стану скрывать, и таки помог. Но… Снаряжён ты не для дальнего странствия. Тогда как ты вообще смог попасть в данную область Запретных гор? Ведь между ней и твоими землями в краю Вольных Княжеств, огромное расстояние! Можно упомянуть ещё кое-что, но полагаю и того, что я сказала вполне достаточно.

— Видишь ли, госпожа Хельга, — натянуто улыбнувшись, пробормотал я, — история моего появления здесь, весьма необычна. И возможно ты просто в неё не поверишь. Но рассказывать её на пустой желудок, у меня нет ни малейшего желания. Уж извини.

— За час до заката мы доберёмся до первого убежища, а там имеется необходимый запас еды, — пролила бальзам на мои раны чародейка. — Пока же тебе придётся потерпеть.

— Да не вопрос! — воспрянув духом, воскликнул я. — Ведь главное что? Что в конце тоннеля появился свет!

— А я хочу есть прямо сейчас! — вредным, настойчивым баском заявил всё слышавший принц, державшийся по требованию чародейки постоянно позади неё. — В это время меня уже сытно кормили кретины угрюмцы. И я не собираюсь…

— Прекрати своё нытьё, Высочество! — обернувшись, грубовато прервала жалобы подопечного Хельга. — Поверь, оно постыдно для мужчины. К тому же, ты вон какой упитанный. Следовательно, предстоящее воздержание от пищи, тебе только на пользу пойдёт. Поверь!

— Ты чё ведьма мелешь? Кто это тут жалуется? Я? Да я требую! И не упитанный я вовсе, а мощный! Мощный, понимаешь? — возмущённо затараторил принц.

— А знаешь… — чародейка неожиданно остановилась и раздумчиво произнесла: — Ты мне здорово надоел. А ведь наше долгое путешествие только начинается… Так может, мои прошлые и предстоящие мучения с тобой не стоят мешка с золотом? И если это так… Хм, может мне прикончить тебя прямо здесь?

— Не посмеешь! — попятившись, окрысился принц. — Больно много свидетелей!

— Сиё малосущественное обстоятельство не остановит меня, — со зловещим спокойствием заверила его чародейка и затем продолжила движение вперёд.

— А девчонка-то не шутит, — нахмурившись, про себя отметил я. — Решит убить беднягу-гнома — убьёт и не моргнёт глазом. Вот уж действительно ведьма…

Так это было или нет, но словесные перлы нашего проводника никому не прибавили радости. Наверное, поэтому все шли не раскрывая рта, углублённые в свои сокровенные, потаённые мысли. Мои, как ни странно, занимала именно чародейка. При утреннем свете я воочию убедился в верности первоначального вывода о крайней привлекательности данного экземпляра женской особи. Тому самым ярким подтверждением служили: необычайно стройная, гибкая фигура, которую не мог утаить даже дорожный плащ; а так же чёрные волосы, роскошной гривой обрамлявшие очаровательное, смуглое лицо, черты коего были нежны и изящны. Эх! Чего стоили только красивые, слегка удлинённые глаза цвета морской волны! И вместе с тем, я склонялся к выводу, что за этой прекрасной внешностью скрывается настоящее чудовище. — Ну почему, почему в придачу к своим достоинствам она такая жестокая и грубая? — искоса посматривая на спутницу, раз за разом спрашивал я себя. Ведь женщина, пусть и боевой маг, по своей сути не должна быть такой! Никак не должна! Но чародейку вряд ли заботили подобные размышления… А вскоре, я сам выкинул их из головы, снедаемый вплотную подступившим голодом и тревогой за оставленное княжество. Впрочем, это не мешало мне, как и остальным членам нашего маленького, отнюдь не сплочённого отряда, частенько оборачиваться назад. К счастью время шло, а преследования не наблюдалось. Несомненно, заслуга в том была чародейки. По её словам при уходе из башни, она применила Отводное Заклинание, призванное пустить неизбежную погоню угрюмцев по другому следу. Хм-м-м, и когда она спрашивается только успела? Удивительно. Но, тем не менее, подозревать чародейку во лжи, оснований у меня не имелось. Возможно, и дриада внесла свою лепту в благоприятный для нас расклад. По пути, ненадолго исчезая с тракта, она умудрилась надёргать небольшую охапку растений, имевших мясистый стебель, сплошь усеянный мелкими, острыми колючками. Затем, позаимствовав у меня кинжал, она отделила с его помощью тёмно-красные корешки и мы по её примеру тщательно натёрли ими подошвы своей обуви. Даже Хельга отнеслась без возражений к предложенной процедуре. А это говорило о том, что достигая поставленную цель, она способна забыть о своих амбициях. И это уже была хорошая черта характера. Хотя… Как ещё посмотреть…

Незадолго до полудня, принц вновь попытался устроить бунт, настаивая остановиться на отдых.

Чародейка с минут десять спокойно выслушивала его стенания перемежающиеся с угрозами, а потом, пошла навстречу желанию высокородной особы.

— Ладно, я не против, что бы ты, Высочество, полежал на солнышке, да основательно набрался сил впрок, — заявила она.

— Уф-ф-ф! — не дослушав до конца чародейку, счастливый гном поспешил улечься на довольно обширный участок мягкой травы, росшей у обочины тракта. — Давно бы так!

— А после, полагаю, ты нас легко нагонишь, — невозмутимо докончила чародейка, заметно ускоряя свой и без того быстрый шаг.

Пряча улыбки, мы последовали за ней.

— Эй! Эй! Вы куда? — возмущённо возопил принц. — А ну вернитесь немедленно назад, злыдни! Э-эй! Кому говорю?

Но его естественно никто не послушался. И я, и дриада, и эльф прекрасно осознавали, что сейчас останавливаться нельзя. Ведь по сути угрюмцы могли нагрянуть в любой момент. И если их явится много… Отбиться будет тяжеловато, учитывая, что трое из нас совершенно безоружны. А голыми руками не сильно навоюешь с могучими пещерными троллями.

— А-а-а! Вы все хотите моей смерти! — уразумев, что никто не собирается его ждать, громогласно выкрикнул принц, шустро подрываясь на ноги и бросаясь за нами вдогонку. — Аспиды! Да что ж вы удумали? Бросить меня? У-у, негодные!

— Заткнись, дубина! — порывисто развернувшись назад и окинув гнома уничтожающим взглядом, велела чародейка. — Не-то привлечёшь внимание всех окрестных хищников и нечисти в придачу.

— Ну, ты это… Скажешь тоже, — натужно засопел принц, невероятно быстро занявший привычное место за спиной чародейки. — Ни медведь, ни горный тигр, ни кинжальный барс, не рискнут напасть на группу, состоящую из пяти разумных существ. А нечисть… Так сейчас же день, не её время! Что она нам может сделать? Разве что пооблизываться в своих тайных логовах! Да и… Спит она, поди. Хм-м, наверное.

— Высочество, ты — идиот! — поставила мгновенный диагноз чародейка. — А про волков, почему забыл? А они, милый мой, порой сбиваются тут в такие стаи… Никакая боевая магия не спасёт. Что же касается нечисти, и здесь ты не прав. Склепняки не особо боятся солнца и никогда не спят, они лишь впадают после насыщения, в легко прерываемое оцепенение. И ты это прекрасно знаешь!

— А… Откуда им здесь взяться? — гном испуганно завертел головой по сторонам. — Заброшенные склепы вроде бы нигде не наблюдаются.

— Вот за той грядой справа, — чародейка небрежно вытянула руку в направлении череды скал, расположенных примерно в полумиле от нас и очень похожих на спинной гребень припавшего к земле дракона, — параллельно тракта, начинаются подземелья. В них более двухсот древних усыпальниц, хранящих кости князей, какого то, ныне всеми позабытого горного народа. Ещё в них полным-полно данной нежити. А там! Тоже неподалёку, — её указующий перст сместился резко влево, — в сокрытой от глаз долине, раскинулось кладбище для менее знатных особ. Но и оно неспокойно… Очень неспокойно! А до этого мы миновали не один уже подобный погост.

— Ох, хрень какая… — придушенно прошептал принц. — И что же ты молчала? Э-э, госпожа Хельга?

— А раньше в этих сведениях не было особой нужды, — показав в промелькнувшей улыбке мелкие, белоснежные зубки, ответила чародейка. — Я и не стала попусту накалять обстановку. Ваше Высочество!

— Ну да, ну да, — пробубнил заметно присмиревший принц, — я тебя, пожалуй, понимаю. Гм-м, теперь. И… Ты уж не серчай. Бываю я несносный. Признаю. Но в этом изначально виновато моё царское воспитание. Видишь ли, при дворе батюшки, потакали мне во всём с измальства. Вот я такой и вырос. Вредный!

— Твои слова свидетельствуют о том, что ты не безнадёжен, — сухо сказала чародейка. — Но время покажет так это или не так. По крайней мере, шанс измениться к лучшему, у тебя будет.

— Не сомневаюсь, госпожа Хельга, — с опаской согласился принц. — Ведь как ты уже заметила, путешествие нам предстоит долгое.

— Кто такие склепняки, госпожа? — перебрав в уме всю известную нечисть, поинтересовался я, воспользовавшись паузой в разговоре чародейки и гнома.

— Ты о них наверняка наслышан, — пожав плечами, отозвалась Хельга. — Просто тебя ввело в недоумение их другое название, издревле принятое в Запретных и Негостеприимных горах. В равнинных же областях материка, они прозываются курганлаками.

А-а-а, — протянул я, — да, действительно, мне о них известно множество жутких историй.

— Известно? — не скрывая насмешки, переспросила вклинившаяся в наш диалог дриада, идущая теперь со мной почти вровень. — От кого, князь?

— Какая тебе разница? — ответил я вопросом на вопрос. Ответил враждебней, чем следовало.

— А всё же? — не собиралась отставать дриада. — Неужели от глупой служанки, нянчившейся с тобой в сопливом детстве?

— Нет, не от неё. С ними, с курганлаками, то есть, сталкивались некоторые знакомые мне князья и воины, — без особо жгучего желания поведал я. — Ещё… Рассказывали странники, останавливающиеся на ночлег в замке. Кое-что я узнал и из книг, хранящихся в моей библиотеке.

— Сталкивались знакомые! Рассказывали странники! Узнал из книг! — скорчив очаровательную рожицу, передразнила меня лесная дева и, не удержавшись, похвасталась: — Ха! А я стояла с ними лицом к лицу! И уничтожила двоих. Вот так то, милый князь.

— Лжёшь, — не поворачивая головы, с неприязнью бросила чародейка.

— Это ещё почему? — возмущённо воскликнула дриада, тряхнув целым водопадом изумительных, золотисто-рыжих волос.

— Курганлаков не победить простой сталью, — с кривой усмешкой заявила чародейка.

— А кто тебе сказал, волшебница, что я убила их именно ею? — вкрадчиво поинтересовалась лесная дева, украдкой зыркнув сначала на спину чародейки, а потом на рукоять моего кинжала.

Уже умудрённый опытом общения с дриадами в целом и с этим достойным «экземпляром» вышеупомянутого племени в частности, я поспешно увеличил дистанцию между мной и ею. Так, на всякий случай.

— А чем же тогда? — тоном строгого экзаменатора, спросила чародейка, по прежнему глядя не на дриаду, а на извивающийся змеёй тракт.

— Солёной водой, разбрызганной метёлкой из омелы, — с достоинством сообщила дриада. — И кстати у нас в Лесу, в отличие от «остальных равнинных областей» этих гнусных, мерзких тварей кличут Черпальщиками.

— А что? В самую десятку имечко! — подал голос, приумолкший было принц. — Ведь сии уроды, именно вычерпывают из попавшего в их паучьи сети, жизненные силы.

— Пожалуй ты прав, — вынуждена была согласиться чародейка. — Однажды на просторах Всхолмья, мы с отцом отбили у курганлака странствующего старика-торговца. На вид возраст его близился… Пожалуй, к семидесяти годам. Но оказалось — это тридцатилетний мужчина… И запоздай мы ещё на немного, несчастный попросту превратился бы в иссохшую мумию.

— Ага, ага, госпожа, — принц важно закивал головой, с видом крупного знатока обсуждаемой нежити, — тут ведь как? Тут всё зависит от силы склепняка и от времени уделённого им жертве. Вот помню…

— Всё, довольно! — сердито рявкнула чародейка, на корню пресекая начинающиеся разглагольствования принца. — Ты мешаешь мне сосредоточиться! А это неизбежно сказывается на качестве моего наблюдения за окружающей нас местностью.

— Госпожа, у нас, четверых, тоже, между прочим, есть зоркие глаза с чуткими ушами, — немного обиженно напомнил принц. — Так что ты того… Чересчур сильно не напрягайся. Да и скромней, маленя, будь. А то можно подумать, безопасность нашей, хм-м, невольной компании, только на одной тебе и держится.

— Высочество, ну неужели ты настолько глуп? — всплеснув руками, простонала чародейка. — Да разве ж я имела в виду обычное зрение или слух?

— А какое? — искренне удивился принц. Но потом до него дошло и он, стукнув себя кулаком по лбу, виновато воскликнул: — Понял, госпожа, понял! Ты используешь Магию, для заблаговременного обнаружения неприятных сюрпризов. Верно?

— Мог бы сразу догадаться, — неприветливым тоном буркнула Хельга.

— Вот интересно! — несмотря на явное недовольство чародейки, совершенно по детски восхитился принц. — Ну и как это у тебя получается?

— Элементарно, — процедила сквозь зубы чародейка.

— А подробней, госпожа? — заинтригованно вопросил принц.

— С помощью одной простенькой магической мыслеформулы, я вызываю невидимый дозорлуч, который способен выявить практически любую таящуюся угрозу в радиусе полумили, или чуть больше, и соответственно обшариваю им окрестности, — почла за благо объяснить чародейка. Но дальнейшие его расспросы она предупредила угрожающей фразой: — Тот же, кто будет мне в этом мешать своей пустопорожней болтовнёй, может совершенно случайно откусить себе язык.

— Вах-вах-вах, подумаешь, какие мы занятые, — разочарованно проронил принц, так до конца и не утоливший своё любопытство. — Да ежели хорошо подумать… На кой ляд мне, вообще нужны, сии магические тонкости? Мне, будущему царю Золотой Горы? — После этих высказываний он надулся и умолк.

Не желая отвлекать чародейку, мы тоже не стали затевать между собой беседы. Да и о чём по большому счёту можно было говорить столь разным и к тому же совершенно незнакомым особам? Лично я не видел сейчас такой темы. Может, как ни будь попозже она и появится. Ведь бок о бок ещё шагать да шагать…

Около часа пополудни бездонную синеву неба над нашими головами стали затягивать тучи, приносимые сильным северо-восточным ветром. А вскоре упали первые капли дождя. Благо, был он кратковременный, и сильно вымокнуть мы не успели. Тем не менее, принц ухватился за сей повод, что бы приняться сетовать на злую Судьбу. Но стоило чародейке обернувшись, пристально посмотреть на него, как он благоразумно закрыл свой рот на замок. Я едва заметно усмехнулся. Лично меня, этот черноволосый крепыш-гном с грубыми чертами лица, забавлял, несмотря на все его хамские манеры и царские замашки. А вот дриада с эльфом — настораживали. И на то имелись свои причины. Пользуясь возможностью, пока предоставляемой беспрепятственным продвижением по древнему тракту, я решил поразмышлять на ходу. А начал с дриады, обладавшей невысокой, грациозной фигуркой и притягивающим взгляд, прекрасным, очаровательным личиком, на котором сапфирами чистейшей воды, сияли большие глаза. Но эта обманчивая внешность могла ввести в заблуждение кого угодно, только не того, кто хоть немного пожил в непосредственной близости от её родины — Нечистого леса. А уж я то обитал у его кровавых границ с самого своего рождения, и соответственно, навидался набегов лесных дев достаточное количество. Достаточное, для самой жгучей ненависти к сим злобным фуриям, оставляющим после себя лишь смерть, да обугленные руины… Однако сейчас мне не давало покоя другое обстоятельство. Дриады, никогда прежде не уходили на действительно солидное расстояние, от последних деревьев Нечистого леса, который, они, кстати, не знаю уж почему, называли Радужным. Да, иногда они нападали даже на самые отдалённые Вольные Княжества, но это был предел. А тут на тебе! Я совершенно неожиданно встречаю злато-рыжеволосую красотку из их проклятого племени в тюрьме угрюмцев, надёжно упрятанной в недрах Запретных гор. Конечно, мне трудно было себе вообразить каким образом, те умудрились захватить её в плен, но… Зато я мог с большой долей вероятности предположить, что это произошло либо в областях Великой Равнины находящихся по соседству с королевствами Кленори и Фистинмур, куда тролли частенько хаживали в походы за двуногой добычей, либо в самих Запретных горах. Путей же, ведущих из Нечистого леса в указанные мной края, было всего два: один — через Негостеприимные горы, второй — водами Свирепого океана, вдоль побережья материка. Но полагаю, дриада, как сугубо сухопутное создание, избрала первый вариант. Возможность того, что она использовала для своего перемещения Врата, я отверг почти сразу. И не потому, что они не имелись во владениях лесных дев. Этого я, конечно, не мог знать наверняка. Зато я был убеждён в другом. Дриады не обладали ни единым, отворяющим их, кристаллом. Зиждилась же моя твёрдая уверенность на том общеизвестном факте, что тех почти не осталось в нашем несовершенном Новом Мире. Впрочем, даже если б какой-то из них и находился в руках у тамошних чародеек, они не смогли бы раскрыть секрет управления им. Ибо Магия лесных дев повелевала сугубо силами растительной среды. И только. Конечно, сам я оказался здесь «благодаря» именно кристаллу, но произошло это по чистой случайности, вряд ли способной повторится в ближайшие сто лет. Вопрос, который я себе затем задал, являлся логическим продолжением предыдущих рассуждений. Озвучить его словами можно было бы так: — Что за надобность побудила дриаду, преодолеть такое воистину огромное количество миль? Поломав над сим голову и не найдя сколько ни будь вразумительного ответа, я решил взяться за эльфа. А тот шёл позади всех и вполне возможно тоже предавался подобным исследованиям личностей своих спутников. Не удержавшись, я обернулся, окинув вторую «тёмную лошадку» изучающим взглядом. Эльф сосредоточенно смотрел на заснеженные пики юго-востока и потому ничего не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Я же, ещё раз отметил про себя, что тот вполне соответствовал всем канонам знати снежных эльфов. То есть он был не только высок и строен, но в придачу имел царскую горделивую осанку, а так же прекрасное, с неистребимым налётом врождённой надменности, лицо. Под стать перечисленному, оказались и густые, шелковистые волосы пшеничного цвета, на затылке стянутые в пышный хвост. Вот правда экипировка его не сильно впечатляла. А состояла она из блекло-серого комплекта, в который входили: куртка с капюшоном, рубаха со шнуровкой на груди, штаны и сапоги. Хотя… Если подумать, самый универсальный маскировочный цвет именно серый. Он удобен практически на любой местности. Кстати, плащ чародейки тоже подобного окраса. Тем не менее, в Вольных Княжествах существовала традиция иной расцветки походной либо военной униформы, для которой характерны чередующиеся пятна: различных оттенков — зелёные, чёрные и коричневые. Впрочем, традиция сия была присуща и нашим ближайшим соседям. К примеру, довольно рваное одеяние дриады, равно как и короткая туника под ним, в указанном плане, совершенно не отличались от моей одежды. Тут я поймал себя на том, что немного отвлёкся от выбранной темы и вновь сконцентрировался на эльфе, чьё появление в Запретных горах выглядело ещё более странным, чем пребывание в них лесной девы. Что позволило сделать подобный вывод? Простое знание географии: его народ обитал на севере, и соответственно, дабы попасть сюда на юг, ему требовалось пересечь весь материк. А это, не шло ни в какое сравнение с путешествием из того же Нечистого леса. Конечно, он мог проделать путь по воде, следуя линии побережья, что было бы несравненно быстрее, несмотря на свои негативные моменты, но я считал это весьма маловероятным, ибо эльфы, как и дриады, никогда не жаловали океанскую стихию. Несостоятельной мне представлялась и версия, предполагавшая использование Врат, в целях перемещения данной особы, хотя эльфы, в отличие от лесных дев, довольно неплохо разбирались во всех видах Магии. Могли они сохранить и отворяющие кристаллы. Тем не менее, я не верил, что там, на севере, есть светлые головы способные постичь их тайну. Да таких, пожалуй, вообще нигде не осталось в нашем жестоком, постоянно воюющем мире, унаследовавшем от прежнего — мудрого, просвещённого и совершенного, лишь жалкие крохи знаний. Не стоило выеденного яйца и предположение, что мой спутник из так называемых равнинных эльфов, перебравшихся со своей родины столетия назад, в города некоторых королевств Междуречья и Фандарского Союза. Там они долгое время проживали в обособленных, богатых кварталах. Однако с полвека назад, между ними и людьми, внезапно начались повсеместные трения да распри. Окончились они проявлением «всенародного гнева», то есть обычными погромами, в результате коих, эльфы были перебиты, а их имущество попало в загребущие руки алчных королей и вельмож. Кто организовал эту нелепую, отвратительную вражду, и кто стоял за спиной распоясавшихся простолюдинов, обезумевших от безнаказанности и обильно пролитой крови, не составляло труда догадаться. Впрочем, речь сейчас совсем не об этом.

Рассмотренные и отброшенные варианты позволили более обоснованно утвердиться в мнении, что мой эльфийский знакомец, действительно, пришёл сюда по суше, с противоположного конца материка. Но, с какой интересно целью? Вот вопрос! Я строил догадки одна нелепей другой и в итоге не приблизился к правде ни на шаг. По крайней мере, у меня было такое стойкое чувство. Зайдя в тупик, я решил совершить мысленный визит в прошлое и настоящее этого северного народа. Первое мне было в общих чертах известно из ветхих томов Исторических Хроник, хранившихся в библиотеке замка, второе из уст очевидцев — эльфов, служивших в моей Дружине. Что я надеялся там найти? Ответ, или скорее намёк на него. И вот что касается Великой Снежной Империи. Основана она была Дэлендером Златоустом, положившим начало династии Тай-Илэри, на заре так называемой Эпохи Свершений, исчисляющейся с семисотого года от возникновения Древнего Мира и длившейся полторы тысячи лет. Тогда, в те далёкие времена, её территорию сплошь усеивали сотни больших и малых городов, где ограждённое Магией от вьюг и крепких морозов, царило вечное, ласковое лето. В сих чудесных оазисах всё радовало взор: обилие разнообразных цветов и деревьев, трудолюбивое жужжание пчёл, порхание огромных, сказочно красивых бабочек и стремительный полёт отливающих перламутром глазастых стрекоз, порой неподвижно зависающих в воздухе. Ещё там раздавалось изумительное, волнующее душу, пение птиц, щедро переливающихся всеми красками радуги. А на лужайках, в окружении уютных беседок, изящных скульптур и весело плещущихся фонтанов, стояли прекрасные мраморные дворцы, от которых разбегались аллейки, выложенные серо-голубым гранитом. По ним, при таинственном свете луны бродили влюблённые, поэты и грациозные лани. Но увы, это было когда-то… Ныне же, сей край, представлял собой суровую, холодную, действительно северную страну, раздробленную на множество карликовых королевств и мелких княжеств. Хотя нет, разобщённой она перестала быть, эдак, с десятилетие назад, когда объединительные усилия Кархлана, одного из двадцати трёх королей Севера, увенчались успехом. Сам он, по достижению заветной цели, велел именовать себя — Мудрым, но прежнее прозвище — Жестокий, употреблялось подданными за его спиной повсеместно. И конечно же, он заслужил оное, пролив целые реки эльфийской крови, но… Разве можно было добром, без насилия, уговорить заносчивых феодалов отказаться от независимости и присягнуть ему на верность? Нет, разумеется, нет. Вот Кархлан и не уговаривал, действуя из высших интересов народа в целом. А в том, что эльфам выгодно вновь объединиться в одно государство, руководимое сильной, целеустремлённой личностью, я не сомневался. И доводов, в пользу этого моего суждения — хоть отбавляй. Но, пожалуй, самый серьёзный из них — искоренение нескончаемых междоусобных войн, мешающих благоденствию и процветанию нации. Правда, сам Кархлан не был даже в отдалённом родстве с прежней правящей династией, и, по сути, не имел никакого права на императорский трон. Да только разве это представляло значение, по прошествии стольких веков? Полагаю, что нет. Последующие размышления о незаурядной, амбициозной личности новоявленного императора, позволили сделать довольно правдоподобное предположение, что именно он послал эльфа, спасённого мной из подземной тюрьмы в столь дальнюю разведку. Но конкретные цели этой миссии, мне были по-прежнему не понятны. Впрочем, догадка есть догадка, и причины странствия эльфа могли крыться совсем, совсем в ином.

Дело потихоньку близилось к вечеру, когда чародейка свернула с тракта и ни слова не говоря, стала спускаться в глубокое ущелье, с минуту назад рваной раной возникшее справа. Мы все без вопросов пошли за ней, памятуя об обещанном убежище и ожидающем там ужине. Принц Гвейлин умудрившийся промолчать несколько часов подряд, что конечно было на него не похоже, и тут не раскрыл рта. Хотя поводы для его недовольства имелись. К их числу относились: чрезмерная крутизна склона, имевшая место на некоторых участках, да колючий кустарник растущий здесь почти повсюду. Достигнув дна, кое-где отмеченного упавшими с верха валунами, мы проследовали за нашим проводником ещё шагов десять, пока не остановились у большого плоского камня лежавшего в ярде от едва проклёвывающейся тропы. Чародейка наклонилась и без особых усилий сдвинула его в сторону, предсказуемо оголяя скрываемую им дыру.

— Осторожней! Здесь весьма опасные ступеньки, — обернувшись, предупредила она, прежде чем исчезнуть во тьме неведомого подземелья.

— Госпожа настолько заботлива, что впору от умиления пустить горячую слезу, — отправляясь за ней, впервые за долгое время язвительно проворчал принц. — Но я, уж, как ни будь… А-а-ай! — его внезапно раздавшийся испуганный вскрик сменился шумом падающих тел, а потом и отборной бранью на языке гномов.

— Высочество… Да ты ещё больший кретин, чем я предполагала, — змеёй зашипела на него чародейка, — Да что там кретин. Самый настоящий осёл…

— Это отчего ты меня так оскорбляешь, госпожа? — прервавши ругань, обиженно просипел принц.

— Проклятье! И он ещё спрашивает! — возмутилась внизу чародейка. — Да я из-за тебя, медведя неуклюжего, чуть ноги себе не переломала!

— «Чуть» вообще-то не считается, — мрачно изрёк принц и после короткой паузы добавил, — к тому же ты, госпожа, сама виновата в происшедшем.

— Уверен в этом? — подозрительно спокойно поинтересовалась Хельга.

— На все сто! — раздражённо выпалил принц.

— А-а! Ну, я догадалась! — не скрывая насмешки, вдруг рассмеялась чародейка. — Ты имеешь в виду то, что я могла осветить путь с помощью Магии. Верно ведь?

— Вернее не бывает, — зло отрезал принц. — А что, разве я не прав? Ведь это не составило бы тебе большого труда.

— Разумеется, — не стала отрицать она, — но ты не учитываешь одно обстоятельство. Маги при охоте на себе подобных частенько используют специальные артефакты, улавливающие малейшие возмущения магического поля. И для успешного решения задачи им не надо быть где-то поблизости. А ты, полагаю, не хочешь, что бы превосходящие силы угрюмцев засекли нас там, где нет иного выхода?

— Твои слова не оправдание. Если на то пошло, могла б сначала сама спуститься, да зажечь светильник или что там наверняка имеется. И никакого бы падения не произошло, — не желая сдаваться, проворчал принц. — Тебе-то лестница, поди, хорошо известна…

— Я не нянька, — грубым тоном оборвала претензии гнома чародейка. Потом, уже обращаясь к нам, она с откровенной издёвкой крикнула: — А вы чего там замерли? Неужели испугались? Коли нет, присоединяйтесь к нам. И кто будет идти последним, пусть положит на место камень.

— Не переношу эту мерзавку, — с чувством, но не громко проронила дриада, нащупывая ногой первую ступеньку.

— А я вот, например, наоборот — очень даже переношу, — зачем-то сообщил мне эльф, прежде чем отправиться за лесной девой. При этом мина у него была крайне серьёзная.

— Ха! Уж не влюбился ли остроухий в нашу черноволосую красотку? — подумал я, но тут же отбросил сию мысль, как нечто совершенно неинтересное и лично меня не затрагивающее.

Опустившись в дыру по пояс, я аккуратно запечатал за собой вход, а затем, в полной темноте пошёл вниз, тщательно выверяя поверхность каждой ступеньки. А они действительно требовали к себе повышенного внимания: некоторые были предательски покаты, другие же, либо скользки, непонятно почему, либо таковы, что на них едва умещался каблук сапога. Не мудрено, что бедняга-гном сорвался, глазом не успев моргнуть. Вскоре, оставив лестницу позади, я уже шагал по вполне ровному полу узкой и низкой норы, которую, разве что с большой натяжкой, можно было назвать коридором. Когда я прошёл ярдов двадцать-двадцать пять, где-то впереди послышалась возня и негромкий разговор, участниками коего, несомненно, являлись принц с чародейкой. Со стыдом должен признать, они меня отвлекли. Именно поэтому присутствие вставшей на пути фигуры, явилось для меня полной неожиданностью. Я потянулся рукой к кинжалу, но та оказалась ловчее. Неуловимое мгновение и она соприкоснулась со мной, обвив шею руками.

— Тихо, князь, не брыкайся, — предупреждая резкий удар руками по ушам, попросила затем фигура, нежным голосом дриады.

— Поди прочь, — гневно прорычал я. — И вообще, что ты себе… — Завершить речь, полную негодования я не успел, ибо дриада с дикой страстью впилась в мои уста.

Я хотел оторвать нахалку от себя, да отшвырнуть, но… Но проклятущая природа взяла своё, и я, с упоением, последовал поданному примеру. В ответ, она тесней прильнула ко мне своим великолепным, гибким телом и у меня закружилась голова от волнующей упругости её грудей. Мы долго наслаждались друг другом и никак не могли насладиться. Затем… Я всё же нашёл в себе силы резко оттолкнуть дриаду. Но в памяти навсегда остался исходящий от неё аромат лесных трав и дикого мёда.

— Небось, застоялась в камере, и потянуло на развлечения? — хрипло спросил я, стараясь умерить бешеное биение сердца.

— А если и так, то что? — с вызовом бросила она.

— Э-э, ничего, — я несколько растерянно пожал плечами в темноте, — да только больше так не поступай. Нехорошо это.

— Почему же? — с плохо скрытой обидой поинтересовалась лесная дева. — Или у меня уродливое лицо и безобразное тело?

— Разве дело в этом? — вздохнул я.

— А в чём? — требовательно спросила она.

— Мы враги, — со всей возможной категоричностью напомнил я, — а значит, никакие близкие отношение между нами — не возможны.

— А мне кажется, что здесь, вдали от родных мест, мы с тобой самые настоящие земляки, милый князь, — вкрадчиво промурлыкала она в ответ. — Со всеми вытекающими последствиями. Ну, ты понимаешь, что я имею ввиду.

— Ошибаешься! Расстояние тут роли не играет, — как можно твёрже возразил я.

— Милый князь, довольно скоро ты убедишься совершенно в обратном, — приблизившись почти вплотную, заверила меня дриада, одновременно ласково проводя по моей щеке, маленькой, прохладной ладошкой.

— Никогда впредь не называй меня «милым князем», — отшатнувшись, словно от пощёчины, раздражённо потребовал я, с досадой осознавая в душе, насколько мне приятно её прикосновение.

— Хорошо, договорились, — на удивление покладисто ответила дриада, при этом, вполне вероятно иронично улыбаясь.

— И… И не смей больше лезть со своими поцелуями, — ещё раз напомнил я ей, почему-то чувствуя себя полным идиотом.

— Да никогда в жизни, — заверила она меня, самым серьёзным тоном. — Хочешь, поклянусь?

— Хочу! — для пущей уверенности соглашаюсь я.

— А ты хоть знаешь, почему я тут торчу? — она вдруг чисто по-женски, резко сменила, видимо неугодную тему.

— Вне всякого сомнения, — хмыкнув, заверил я.

— Если б мы побились с тобой об заклад, ты бы непременно проиграл, — тихонько рассмеявшись, заявила дриада.

— Слушай, ты! — внезапно разозлившись, рявкнул я. — Пусть даже и так. Но мне совершенно не интересны мотивы твоего здесь пребывания. Так что уйди с дороги. Я не хочу тратить время на разговор с тобой!

— Скажи спасибо, что я хочу, — вздохнув, промолвила она. — В ином случае тебя бы ожидало малоприятное падение с высоты шести-семи футов.

— Впереди обрыв? — сразу догадался я.

— Сразу за моей спиной, — сухо подтвердила дриада, — однако спуститься можно по маленьким ступеням, прижимающимся к левой стене.

— Ну что за идиоты обустраивали сию берлогу! — в сердцах возмутился я, пытаясь скрыть за выбросом эмоций самое настоящее смущение.

— Я, кажется, догадываюсь, к какому роду-племени они принадлежали, — задумчиво произнесла дриада. — Только разве это теперь имеет значение?

— Ну не скажи, — пробормотал я себе под нос, — ведь всегда приятней ругать кого-то конкретного, которого можно вообразить, а не абстрактных, безликих мерзавцев.

— Тогда ругай Детей Смерти и вряд ли ошибёшься, — после короткой паузы посоветовала мне дриада.

— Непременно с превеликим удовольствием пройдусь по указанному тобой, адресу, но, пожалуй, чуть позже, на сытый желудок, — пообещал я, на время выбрасывая из головы «хорошие» мысли об указанной «детворе».

Едва мы осторожно сошли вниз, как невдалеке от нас в непроглядной темени принялись чиркать огнивом. Третья попытка увенчалась успехом. Его отметил огонь, бойко заполыхавший в круглой чаше, на четырёх цепочках подвешенной к своду. Он высветил довольно небольших размеров пещеру, а так же стоявших рядом чародейку, эльфа и гнома. Чуть в стороне от них виднелись: закопчённые камни очага; круглый стол, стул с высокой спинкой, деревянный стеллаж у противоположной стены, уставленный каким то хламом; и узкая кровать, примыкающая к нему стык в стык. На ней валялись лохмотья, похожие на жалкие, безобидные остатки одеяла. Наверняка иВысочество не придал им особого значения, иначе он не стал бы делать неожиданно прыткий прыжок в направлении ложа и вопить во всю лужёную глотку, заявляя на него свои права:

— Чур, моё! Чур, моё! Чур, я на нём сплю!

— Да на здоровье, — на удивление легко уступила чародейка. — Если конечно тебе не покажется тесновато вдвоём.

— Э-это как прикажешь понимать? — остановившись словно вкопанный, искренне озадачился принц. — Вдвоём с кем? С тобой? Ну… Оно вообще-то будет действительно тесновато. Но я не против. Нет.

— Ох, мужчины, мужчины, все вы одинаковые, и у всех одно на уме, — с ленцой, снисходительно изрекла расхожую фразу чародейка. Немного помолчав, она со значением добавила: — И именно поэтому вы так часто попадаете впросак.

— В смысле? — сразу насторожился принц.

— Да без всякого смысла, — рассмеявшись, промурлыкала чародейка. — Просто-напросто сие незавидное ложе уже занято.

— Во как? — подивился принц, бросив опасливый взгляд, на обсуждаемый предмет обстановки. — Хм-м… И кем же?

— Ступай да посмотри, — вкрадчиво посоветовала чародейка. — Ведь лучше один раз увидеть, чем один раз услышать. Верно?

— Угу-у-у, — неуверенно протянул принц, без особой уже впрочем, охоты подходя к кровати. Но, едва склонившись над ней, он вдруг взвизгнул и шарахнулся прочь.

— Мерр-твв-як!!! — затем процокали его зубы, проясняя ситуацию.

— А ты думал тебя там голая девка дожидается? — довольно искренне удивилась чародейка.

— Конечно, нет, но и трупяка я тоже не ожидал узреть! — воскликнул принц, пытаясь оправдать проявленный испуг.

— Высочество, ты совсем не используешь мыслительные возможности своего мозга, — грустно посетовала чародейка, — в противном случае ты бы следуя логике, сразу догадался, что и как. Кстати и не трупяк то вовсе, а скелет.

— Подумаешь, большая разница, — без особой радости пробубнил принц. — По мне так оно всё равно.

— Высочество, желаешь пребывать во мраке глупых заблуждений — пребывай, — вздохнув, «разрешила» чародейка. — А я пока достану съестные припасы. Надеюсь, крысы не успели их уничтожить до нашего прихода.

— Что? — навострил уши принц, мгновенно забывший о мертвеце. — Так чего ж ты тогда стоишь на месте и разводишь, пустую философию? Ведь решается вопрос нашей собственной жизни и смерти!

— Высочество, ты слишком драматизируешь ситуацию, — принялась «успокаивать» принца чародейка. — Поверь мне, без пищи можно выдержать долго. Ну, скажем семь или восемь недель.

— Да я сдохну уже до полуночи, ежели плотно не поем, — со всей категоричностью отрезал принц. — И плакал тогда госпожа, твой вожделенный мешок золота.

— Ладно, ладно, не нервничай, сейчас всё будет, — заверила чародейка и, приблизившись к стеллажу, добралась до его верха по жалобно заскрипевшим полкам. Там она пошарила рукой, а затем сбросила Гвейлину плотно упакованный свёрток.

— И всё? — потрясённо произнёс глубоко разочарованный принц. — И это вся жратва? Да ты что, издеваешься, госпожа? Мне же тут самому будет мало!

— Разве я обещала пир горой? — довольно зловещим тоном поинтересовалась чародейка, ловко спрыгнув со стеллажа и грубо вырвав из его рук свёрток.

— Ну… Нет, — промямлил слегка струхнувший принц. — Ничего такого ты…

— Вот и не вякай, — без особых церемоний оборвала чародейка и вдобавок посулила: — А то вообще голодный останешься.

— Мне просто обидно, — осмелился прохныкать принц, — ведь сей провиант, изначально предназначался для нас двоих. А приходиться его делить на такую ораву…

— Хочешь, Высочество, проверить мою решимость, оставить тебя вообще ни с чем? — сердито притопнув ногой, холодно вопросила чародейка.

Тот что-то совсем тихо проворчал в ответ, но вряд ли это было согласие на упомянутый эксперимент.

— Идите сюда, милостивые господа, — разворачивая положенные на стол припасы, потом пригласила всех чародейка. — Тут конечно действительно не густо, но как говорится, чем богаты, тем и рады. Уж извините…

— Извинят, не переживай, — с едкой иронией уверил принц, первым оказываясь в непосредственной близости от угощения. Однако снять пробу он так и не успел, ибо по пальцам его протянутой руки мгновенно ударила ладонь чародейки.

— Ты чё? — по детски искренне изумился принц. — Чё дерёшься?

— А ты чего так спешишь, Высочество? Разве была на то команда? А ну отвечай! — набросилась на него чародейка.

— Да как тебе не стыдно! — возмутился принц. — Ты ведь сама только что позвала нас к столу.

— Верно, — признала чародейка, — но продуктов немного и сначала их надо поровну разделить.

— Тогда не томи и приступай к делу, — жалобно проскулил принц, бросая голодный взгляд в сторону вожделенной еды: золотисто-красных лепёшек мэс, прекрасно поддерживающих силы в походе; полосок вяленого мяса; нескольких солёных рыбёшек и тушек кальмара; а так же горки сушёных фруктов, порезанных на тонкие ломтики.

Вскоре каждый получил свою довольно скромную порцию. При этом я заметил, что чародейка взяла себе меньше всех. Чем она руководствовалась? Возможно, желанием сохранить идеальную фигуру, а возможно.… И чем-то другим. Но я не стал в это углубляться поглощённый долгожданным процессом пережёвывания пищи. К великому сожалению она очень быстро закончилась. Тогда меня словно магнитом потянуло к кровати. Я не стал, противится вполне понятному любопытству, и подошёл к ней почти вплотную. Дриада с эльфом движимые тем же чувством составили мне компанию. И увидели мы довольно необычный скелет, частично прикрытый основательно истлевшим одеялом. На первый взгляд примечательность данных останков состояла в крупном, по форме почти человеческом черепе, украшенном прямыми, острыми рогами, да в клыках, зловещим частоколом торчавших из широко раздвинутых, массивных челюстей. Но возможно, у почившего индивидуума имелись и другие особенности, утаиваемые ветхими остатками материи. Впрочем, моя любознательность не простиралась слишком далеко.

— Представляю этого «красавца» при жизни, — прошептала дриада, уставившись на давным-давно усопшее, диковинное существо.

— Угу, выглядел парень эффектно, — охотно согласился с ней эльф. — Вот только не соображу, откуда он и к какому принадлежал народу.

— Господин эльф, на северо-западе материка хватает самых разнообразных уродов, — отсутствующим тоном отозвалась дриада. — Наверное, и этот оттуда.

— Ты бывала в тех краях? — выпалил я, мгновенно ухватившись за услышанное.

— Нет, — она медленно покачала головой. — Да и с чего ты взял?

Я промолчал, недоверчиво покосившись на дриаду. А что? С неё станется побывать и в самом Тальмаре, если уж умудрилась добраться до Запретных гор.

— Мой отец обнаружил эту пещеру-склеп примерно лет двадцать назад, — задумчиво проронила подошедшая к нам чародейка. — И он утверждал… Будто сии кости, принадлежат пришельцу из иного, параллельного Мира.

— Ты хочешь сказать, что он прошёл через Межмировые Врата? — недоверчиво протянул я. — Но это полная чушь! Ибо не кто иной, как высшие маги всего Древнего Мира в итоге признали о не возможности их создания. А они бились над решением данной проблемы многие столетия. И Знания, которыми они обладали, были настолько велики, что сейчас трудно даже себе представить. Так неужели оные, могли построить какие то примитивные, рогатые, клыкастые чудища? Ха! Не могу вообразить!

— Если отец так говорил, значит, у него имелись на то веские основания, — сухо заметила чародейка. — Ты же либо верь, либо не верь. Разве я настаиваю? Дело личное.

— А как ты определил, что пришелец и пославшие его — примитивны? По внешнему виду? Да? Но судить по это признаку чрезвычайно глупо, милый князь, — неожиданно поддержала чародейку, дриада. — Потому что ни красота, ни уродство сами по себе не свидетельствуют о наличии или отсутствии ума.

Я счёл за благо промолчать, так как, по сути, она была права.

— Госпожа, у тебя осталась вода? — после ненадолго воцарившейся тишины, спросил принц, упорно державшийся возле стола. — Ужасно хочу пить!

— Есть ещё малость, только совсем-совсем тёплая, — ответила ему чародейка, во время дневного пути несколько раз наполнявшая флягу из ручьёв, бежавших по соседству от тракта. — Впрочем, Высочество, тут есть колодец. Во-он слева от твоей милости у стены стоит деревянное ведро. Видишь? А рядом с ним дыра в полу. Водица в ней! Ты такой ещё не пробовал.

Опасливо покосившись на ложе с костями, принц бочком, будто краб, направился в указанном направлении. Вскоре оттуда послышались громкие, булькающие звуки, затем они прекратились, и прозвучала довольная тирада:

— А вода и впрямь хороша! Да только у нас в Златограде не хуже будет. Истину говорю. Ей-ей!

— Но вино, поди, тебе больше нравится? — рассмеявшись, спросила чародейка.

— Что за глупый вопрос? — даже рассердился принц. — Само собой разумеется.

— Тогда ты, пожалуй, поспешил напиться, — вроде и ни к чему заметила чародейка.

— В каком смысле? — навострив уши, требовательно поинтересовался принц. — Объяснись!

— Видишь ли, у меня имеется фляга с превосходным, старым вином, — сообщила ему она, и тут же лицемерно посетовала: — Только, к сожалению, Высочество, в твоё брюхо вряд ли теперь влезет хотя бы глоток из неё.

— Предоставь сей нектар мне в руки и я докажу тебе обратное! — с горячностью воскликнул принц, энергично вертя головой по сторонам.

— Возьми сам, — сказала чародейка, — фляга находится на полке, там, где лежали продукты.

Издав сдавленный, невнятный возглас, принц метнулся к стеллажу. Испугавший его было скелет, во внимание больше не принимался. По крайней мере, пока. В мгновение ока, он, несмотря на свою внешнюю неповоротливость, вскарабкался до указанного чародейкой места и через считанные секунды с победным воплем потряс искомым предметом. Затем он сунул его в карман камзола и уже менее шустро слез вниз. Вновь оказавшись у стола, принц отвинтил крышку большой фляги, добытой им наверху и с придирчивым выражение на физиономии, стал принюхиваться к её содержимому. Вскоре недоверие уступило место широкой улыбке. Он сделал один глоток, второй, после чего с превеликим удовольствие причмокнул и предложил:

— Давайте выпьем за знакомство этот чудесный напиток, наверняка изготовленный в королевстве Далидор. А иначе оно как то… Не то получается. Не хорошо словом. Опять же идти нам ещё вместе и идти. Трудности преодолевать всякие, да и наверняка сражаться бок о бок. Так чего мы будем дичится? Ведь глупо это, верно говорю?

— Речь не мальчика, а мужа, — охотно согласилась с ним дриада. — Но существует одно «но».

— Ты о чём? — удивлённо спросил принц. — Не понимаю тебя, лесная дева.

— Прежде чем пить за знакомство, надо бы сначала толком познакомиться, — прояснила свою позицию дриада, одарив меня насмешливым взглядом. — А то как то… Действительно не то получается.

— А ведь она права, — озадаченно признал принц, уставившись на нас так, будто видел в первый раз.

— Что мешает исправить ситуацию? — поинтересовался эльф и сам ответил на заданный вопрос: — Ничто не мешает! Так что я готов представиться, если и остальные не против это сделать.

— Лично мне тут препятствий не видится, — пошёл навстречу я мнениям дриады и эльфа. — Даже более скажу, это следовало сделать давным-давно.

— Замётано, — пожав плечами, присоединилась к нам чародейка. — С кого начнём официальную церемонию?

— Да хоть с меня, — первым вызвался эльф и с вежливым, изящным полупоклоном произнёс: — Я Рэймфор из Дома Тарвэл, сын Брайтмара и Гальдэ.

— А я Талиналь из рода Праматери Берёзы, дочь Чары и внучка Синтии, — горделиво расправив плечи, вслед за ним, сообщила дриада.

Не знаю как другим, но мне понятна была спесивая интонация, прозвучавшая в её голосе. Обусловливалась же она тем, что именно из этого рода происходила обожаемая ими всеми королева Тинара. Хм-м, и как мне только хватило такта не выругаться…

— Мой титул и имя значительны! Даже очень! Я — принц Гвейлин, сын царя Марлина и наследник престола Золотой Горы! — сменяя её, торжественно и напыщенно провозгласил гном, надменно задрав кверху орлиный нос.

— Ну а я вольный князь Дэниэл Удача, из рода Ингларов, сын Рагнара и Эвелин, — затем заявил о себе и я.

— Хельга Солнышко, — последней назвалась чародейка и вдруг почему-то умолкла, не вдаваясь в дальнейшие подробности.

Пожалуй, не только у меня сложилось мнение, что она решила ограничиться для широкой публики лишь этими краткими сведениями о своей особе, но по истечению небольшой паузы мы услышали продолжение. Признаться даже для меня, познакомившегося с ней в подземной тюрьме угрюмцев и полагавшего что ничего особо нового теперь не услышу, оно явилось полным откровением. Вернее сказать его начальная, маленькая часть.

— Я из рода Йар, дочь боевого мага Майтара Огненного Дракона и… И не важно кого, — отрывисто произнесла она, не скрывая вызова.

— Что-о? В тебе течёт кровь Джардана Йара, погубившего Древний Мир? — от неожиданности у меня полезли глаза на лоб. — Не может быть!

— Князь Дэниэл! Выказанное тобой недоверие довольно оскорбительно, — криво усмехнувшись, заявила Хельга. — Впрочем, его, наверное, можно и понять. Поэтому я не буду заострять на нём внимание. Но впредь поостерегись относиться к моим словам подобным образом.

— Да, конечно, госпожа Хельга, — в растерянности пробормотал я. — И будь уверена, это не повторится.

— Честно говоря, госпожа, ты и меня удивила, — сознался эльф, глядя на чародейку со смешанным выражением настороженности и любопытства. — Я, видишь ли, не предполагал, что в нашем Новом Мире ещё живут представители вашего, э-з-з, известного рода, — сказав сие, он вдруг смешался, а затем, тщательно прокашлявшись, пояснил: — Это я в том смысле, что первые сведения о нём имеются в Исторических Хрониках датируемых задолго до начала славной Эпохи Свершений.

Дриада в отличие от нас с эльфом внешне никак не отреагировала на откровение, услышанное от чародейки. Но кто знает, такой ли уж она была безучастной и в душе?

Гном тоже сначала вроде бы пропустил его мимо ушей, но, сделав третий глоток и передав флягу Рэймфору, который первый подошёл к столу, он вдруг с важностью изрёк:

— А я давным-давно знаю кто в предках у госпожи. Да и как иначе? Ведь её отец дружит с моим отцом вот уже много лет.

— С юности, — почему-то с мрачным видом уточнила Хельга. Потом она взяла поданное ей эльфом вино, хлебнула и, не глядя, сунула его в руки Талиналь.

— А почему он не с тобой? — внезапно заинтересовался принц. — Неужто у него нашлось дело поважней, чем спасение из плена престолонаследника царства Золотой Горы?

— Он… Ему… — голос чародейки предательски дрогнул. — Отрубили голову по приказу Айлена Ласкового, властелина королевства Мадгур.

— Искренне сожалею, — едва отпив, тихо пробормотала Талиналь, вручая флягу мне.

Зная, что проявление жалости оскорбляет сильные личности, я вместо соболезнования спросил, предварительно приложившись к вручённому дриадой сосуду:

— В чём его обвинили?

— Участие в заговоре против короля Айлена, — Хельга попыталась ответить другим, более жёстким тоном, но вышло не слишком убедительно.

— А он в нём действительно участвовал? — проявил любопытство и эльф, так же как и я, припрятав показное сочувствие подальше.

— Какая теперь разница? — с горечью произнесла чародейка. — Да и зачем это кому-либо знать?

— И то верно, — поддержал её Гвейлин. — Не наше это дело. Не наше! Давайте лучше вспомним о волшебном нектаре, задержавшемся в руке любезного князя.

А ты, принц, куда-то спешишь? — хмыкнув, спросил я и ещё раз заглянул во флягу, содержимое которой было действительно превосходно. Затем она отправилась по второму кругу.

— Ну не то что бы, — проворчал в ответ гном, заинтересованно наблюдая за её путём, — но уж больно горло у меня пересохло.

— Это после ведра воды? — с вымученной улыбкой изумилась Хельга.

— Вина я могу выпить ещё столько же, госпожа, — нетерпеливо потирая ладони, хвастливо заявил гном. — И… И даже намного больше.

Чародейка в ответ рассмеялась, но как-то безжизненно и печально.

Дальнейший разговор не клеился. Мы обменялись двумя-тремя ничего не значащими фразами, осушили до дна флягу и после довольно разумного предложения чародейки ложиться спать, принялись устраиваться кто где. Излишне говорить, что на кровать никто посягать не стал. Лично я улёгся в двух-трёх ярдах от камней очага. Дриада по другую его сторону. Чародейка у стены, противоположной колодцу. Эльф, словно сторожевой пёс, расположился возле ступенек, по которым мы все спустились вниз, в саму пещеру. А вот Высочество с кряхтеньем взгромоздился на стол. — Даром он это сделал, — отстранённо подумал я, — ведь на полу совсем не холодно и к тому же вольготно. Хм-м, а на столе… На столе места совсем ничего. И с него можно запросто сверзиться… — дальше мысли мои вдруг затуманились, побеждённые не столько винными парами, сколько накопившейся усталостью и я крепко уснул. Но как оказалось не настолько крепко, что бы не проснуться от глухого удара об пол и последовавшего затем бессвязного бормотания. Впрочем, оно почти тот час смолкло. В следующее мгновение я уже был на ногах, выхватив из ножен меч и вертя головой в поисках опасности. Эльф, дриада и чародейка тоже вскочили, разбуженные этими звуками. Благо огонь в круглой чаше на ночь не погасили и в его свете мы сразу выяснили их причину. Ею послужило падение со стола принца Гвейлина, который, что примечательно, при этом даже не пробудился.

— Вот идиот… — зло прошипела чародейка. — Такой замечательный сон оборвал. У-у-у, прибила бы гада…

— А мне никогда ничего не снится, — посетовал эльф, и деликатно прикрыв зевок ладонью, отправился отдыхать дальше.

— А тебе князь? — неожиданно спросила дриада, загадочно улыбаясь.

— О чём ты? — сразу не понял я.

— Тебе открыт вход во Владения Призрачных Фей?

— Э-з, ты имеешь в виду, посещают ли и меня ночные видения?

— Верно. Речь о них.

— Ну да, а почему нет? — без особой охоты признался я и намеренно грубовато добавил: — Только тебя это никоим образом не касается.

— Как знать, милый князь, как знать, — прошептала она, одарив взглядом, полным насмешки.

Потом, демонстративно сладко потянувшись, Талиналь улеглась на своё место.

Хельга напоследок пробормотала что-то крайне нелицеприятное в адрес разразившегося громким храпом принца и тоже последовала примеру эльфа с дриадой.

А я, ещё немного постоял, пристально глядя на лесную деву, уютно положившую прелестную головку на руку, согнутую в локте. Что-то в её словах и поведении вызвало у меня настороженность. Но я здорово устал и не собирался сейчас забивать себеголову. Вот попозже, поутру, может, поразмыслю на эту тему…

Мне показалось, я едва успел задремать, как был опять нагло разбужен. На сей раз, виновницей оказалась дриада, чем-то щекотавшая в моём носу.

— Ты что спятила? — приглушённым шёпотом возмутился я, перехватывая её кисть и одновременно чуть ли не в панике осознавая, что мы с ней совершенно нагие, да к тому же находимся отнюдь не в пещере, а в зарослях высокой травы. Но толком осмотреться я не успел. Талиналь внезапно прильнула ко мне, и началось воистину сладкое безумие. Длилось оно долго. Очень долго. А потом мы просто лежали рядом, умиротворённо глядя в сереющее небо, на котором блекли мириады доселе ярких звёзд.

— Где мы? — нарушая идиллию, наконец, решился спросить я.

— Там, где после такой бурной ночи, младенцы не зачинаются, — ответила она, игриво куснув меня за мочку правого уха.

— То есть мы сейчас на самом деле спим, а это всё нам просто грезится? — для очистки совести уточнил я.

— Ну… Не совсем так, — нежно промурлыкала дриада и, рассмеявшись, попыталась добраться своими зубками уже до другого уха.

— Постой, постой, — пробормотал я, одновременно делая над собой большое усилие, что бы отстраниться от неё. — Это как же тебя понимать? Объяснись, будь добра!

— А ты уверен, что действительно хочешь услышать моё объяснение? Может, лучше оставим всё как есть? — вкрадчиво поинтересовалась она.

— Говори! — крайне настойчиво потребовал я и вдобавок строго предупредил: — Только не вздумай лгать.

— Много будешь знать — скоро состаришься, — с хорошо ощутимыми нотками непреклонности, отрезала Талиналь, три раза хлопая в ладоши.

Тут же со всех сторон стали наползать густые клубы странного, синего тумана.

— Это что ещё за фокусы? — встревожено, спросил я, пытаясь встать. Но тело оказалось безвольной куклой, и мои усилия окончились ничем.

— Ведьма, — в бессильной ярости прорычал я, — таки надумала погубить. Ну что ж, поделом мне. Не спасай врагов из темниц. Дурак…

— Дурак, ой дурак, — насмешливо соглашаясь, передразнила меня дриада, и после краткой паузы с тяжким вздохом добавила: — И по другому тебя просто не назвать.

Я опять раскрыл рот, дабы выкрикнуть какое ни будь ругательство, но подкравшийся туман стремительно накрыл нас с головой. И я с холодком в груди ощутил, что стремительно куда то проваливаюсь. Увы, в этом безудержном падении от меня ровным счётом ничего не зависело. Да и что может зависеть от камня летящего в глубокую пропасть? Внезапно нахлынуло жуткое предчувствие скорого, неминуемого удара о дно. В отчаянии я завопил, но вместо него вдруг ощутил лёгкое похлопывание по щекам и в полном недоумении, открыв глаза, увидел над собой склонившуюся Талиналь. Благо нынешнее действие происходило всё в той же пещере-склепе, в которой мы остановились на ночлег.

— Чего тебе, хм, девица? — враждебно буркнул я, вытирая ладонью обильно вспотевший лоб. — Или мало накувыркалась?

— О чём ты, княже? — длинные пушистые ресницы затрепетали так невинно и недоумевающее, что я здорово засомневался хоть в какой то реальности, произошедшего с нами в густой траве. — Ты закричал, вот я и поспешила тебя разбудить. Уж прости за прерванный отдых.

— Ни к чему виниться, лесная госпожа, — не дала ей договорить, возникшая сзади чародейка. — Всё равно пора всем вставать.

— А может рановато ещё? — спросил я, скорчив страдальческую гримасу. Впрочем, на положительный ответ надежды было ничтожно мало.

— Ничуть, — оправдывая, сей пессимистический прогноз, нетерпеливо бросила Хельга.

К моей превеликой зависти, даже в тусклом свете огня, теперь довольно слабо теплившегося в круглой чаше, выглядела она на удивление свежо и бодро. Вряд ли это можно было сказать и обо мне. По крайней мере я не чувствовал себя таковым. Затем я украдкой бросил оценивающий взгляд на особу, пусть и во сне, но основательно вымотавшую меня. Хм-м, проклятье! Она, то есть Талиналь, цвела и пахла подобно Хельге. Значит… Из этого следует… Что дриада никак не причастна, к подозрительно правдоподобным ночным фантазиям, посетившим меня ночью. Иначе, как бы она могла оставаться столь отдохнувшей? Хотя… Кто знает, на что способны коварные лесные колдуньи? Может она, таким образом, вытянув из меня жизненную силу, прибавила её себе? Эти, особо ни к чему не ведущие размышления, длились, вряд ли больше одной минуты. Потом их прервало раздражённое брюзжание принца, которого без всякой жалости тормошила Хельга. Успеха она добилась предсказуемо быстро. И мрачный, будто грозовая туча принц, по медвежьи вразвалочку прошествовал к столу. Последующее созерцание его пустой поверхности отнюдь не прибавило ему хорошего настроения, и он тоскливо объявил:

— Господа хорошие, а мне жрать охота!

— Затяни пояс потуже и чувство голода пройдёт, — вполне серьёзно посоветовала чародейка, направляясь к колодцу.

— Сама так делай! — воскликнул искренне возмущённый принц. — А мне как царственной особе, предоставь хоть какую то еду!

— Где я тебе её найду? — грымнула на него чародейка. — Вчера вечером ведь всё съели.

— И что, не осталось вообще-вообще ничего? — упавшим голосом вопросил принц.

— Нет. И ты это знаешь так же как я, — сердито процедила чародейка, бросая ведро, звякнувшее тонкой цепочкой, в скважину с водой.

— Ну да, ну да, — огорчённо пробубнил себе под нос принц. — Но госпожа, что ты скажешь о несколько отдалённой перспективе?

— Провизия имеется в следующем убежище, правда до него ещё топать примерно два дня, — «обнадёжила» его Хельга, одновременно пытаясь умыться, поливая себе на руку из какого то высокого сосуда, в который она опорожнила содержимое ведра. Вероятно, это был кувшин, найденный ею на одной из полок стеллажа.

К моему изумлению, к Хельге подошла Талиналь, и решительно отобрав кувшин, принялась лить воду чародейке в ладони. Пожав плечами, та стала умываться. Потом, управившись, она чуть помешкала и сделала тоже для лесной девы.

— Ха! — наконец поднимаясь, про себя удовлетворённо усмехнулся я. — А наши своенравные девочки начинают постепенно налаживать отношения. Кто бы мог подумать…

— А где эльф? — внезапно всполошился принц, испуганно озираясь по сторонам. — Неужто втихаря слинял, что бы предать и навести на наш след погоню проклятых угрюмцев?

— Не кипишуй, Высочество, — одёрнула его чародейка. — Рэймфор отправился наверх разведать окрестности. И кстати действует он так по моей личной просьбе.

— Да и с чего бы ему поступать столь подло? — тоже вступилась за эльфа дриада. — Он, судя по всему, очень достойный и порядочный господин. Удивляюсь что ты принц гномов, этого ещё не заметил.

— Ну вот, набросились на самого маленького. А я ведь ничего и не утверждал. Просто предположил. Хм-м, на всякий так сказать случай, — с обидой шмыгнув носом, промямлил пошедший на попятную принц.

В отличие от дам, я воздержался от каких либо высказываний в защиту эльфа. И не потому что относился к нему плохо. Напротив, тот и мне был вполне симпатичен. Просто, в данный момент, мои помыслы сводились к ведру холодной воды, вылитому на голову. Вышеупомянутое действие прежде всегда помогало вновь обрести физические силы и ясность мысли. Правда, иногда требовалось более чем одно ведро. Но тут уже всё зависело от количества спиртного, выпитого мной накануне. Не сдержавшись, я едва слышно ругнулся, в сердцах напоминая себе, что причинанынешней немочи заключается отнюдь не в добром вине, которого, по сути, каждому досталось чисто символическое количество, а в странном, и чего скрывать, до сих пор волнующем сне. Перед глазами вновь предстала безукоризненно стройная обнажённая фигурка дивной, очаровательной Талиналь. Пришлось в спешном порядке их потереть, прогоняя сказочно очаровательное наваждение, и прошествовать прямиком к колодцу. Минуя стол и унылого принца, я пригласил его составить мне кампанию, но тот, застыв в позе степного истукана, в ответ буркнул что-то маловразумительное. Естественно я оставил Высочество в покое. Как говорится вольному воля.

К счастью, старое испытанное средство не подвело и на сей раз, и вскоре я опять почувствовал себя полноценным человеком, а не лимоном, выжатым до последней капли. Пока я со всем старанием занимался утренним моционом, наши дамы чуть поодаль приводили в порядок свои густые, роскошные гривы. При этом обе, почему-то пялились на меня с нескрываемой насмешкой. Я уж было хотел спросить, что такое интересное они во мне вдруг увидели, как бесшумной тенью явился эльф.

— Наверху спокойно, — с похвальной военной краткостью сообщил он, присаживаясь на тихо заскрипевший стул.

— Тогда без долгих раскачек выступаем, — объявила чародейка, окидывая пещеру прощальным взглядом.

— Госпожа, прежде чем мы уйдём, следует запастись свежей водой, — напомнил я ей.

— Я об этом позаботилась, князь, когда ты ещё сладко спал, — с ехидцей поведала она.

— Э-э… Хорошо, — пробормотал я и не нашёл ничего лучшего как уточнить: — А флягу из-под вина ты не забыла тоже наполнить? Полагаю, та, вряд ли будет лишней.

— Князь, твои подсказки оскорбительны, — явно начиная, сердится, произнесла чародейка. — Или ты действительно принимаешь меня за новичка в походной жизни? Так вот если это так, то знай, я с шести лет частенько сопровождала своего отца в его опасных странствиях.

Не найдя что ответить я просто примиряющее поднял вверх обе руки, во всем понятном жесте. Хельга удовлетворившись сим, хмыкнула и, отвернувшись от меня, принялась завязывать узел вещмешка, лежавшего у её ног.

— Вот беда… А у меня плащ весь изорван, — внезапно посетовала дриада и после короткой паузы тихо промолвила: — Его зашить бы, да нитки с иголкой нет…

— На, возьми, — порывшись во вновь раскрытом вещмешке, Хельга протянула лесной деве необходимые для починки одежды предметы. — Только поторопись. Время дорого.

Управилась дриада действительно чрезвычайно быстро. И я признаться даже невольно залюбовался её умелой, сноровистой работой.

Потом мы ушли, и склеп, хранящий кости загадочного существа, вновь погрузился в первозданную темноту. Уже наверху, у камня сокрывшего зев подземелья, эльф вдруг сказал, красноречиво глядя на меня и Хельгу:

— У принца Гвейлина, госпожи Талиналь и меня, нет совершенно никакого оружия. Это… Сильно снижает боеспособность нашего маленького отряда.

Чародейка сделала вид, что обращение Рэймфора к ней не относится. Преспокойно повернувшись к нему спиной, она пошла тропинкой, тонкой змейкой вьющейся по дну ущелья. Я поступил иначе. Отцепленный с пояса кинжал, молча вручил эльфу, а стилет, упрятанный в левый сапог, преподнёс дриаде. Принцу, мне нечего было уже дать, и он единственный, остался ни с чем. Это его заметно расстроило, но взгляд полный укоризны он обратил не на меня, а вслед своей освободительницы Хельги, на кожаном ремне которой красовались: слегка искривлённые меч и кинжал, а так же семь или восемь метательных ножей с короткими лезвиями треугольной формы, помещённые в специальные ячейки. Присутствовал там, правда, и потемневший от времени дубовый жезл, с навершием вырезанным в форме головы кобры. Но, полагаю, на него принц вряд ли бы претендовал.

Вскоре мы выбрались из ущелья и вновь ступили на древний тракт.

Ласково светило летнее утреннее солнышко, с севера дул лёгкий, свежий ветерок, в бездонной небесной синеве на могучих крыльях величественно парили горные орлы, намного ниже их порхали и мелодично пересвистывались какие то мелкие пичуги, а на камнях, встречающихся нам на пути, сплошь и рядом попадались ящерицы с гребнями на спине, иные весьма крупных размеров. Они ничуть нас не боялись и провожали рассерженным угрожающим шипением. Чародейка предложила запастись «дармовым, деликатесным» мясом, но почему-то все, включая «очень» голодного принца, наотрез отказались.

— Как хотите, — пожала плечами наш проводник — Только смотрите, что бы потом не пришлось пожалеть.

— По твоим словам в полдень мы достигнем леса. Вот там то и раздобудем еду, — без особого оптимизма в голосе, в ответ произнёс принц, шумно сглатывая накатившую слюну.

— Ну-ну, удачи, — хмыкнув, с иронией пожелала чародейка и прекратила едва начавшиеся уговоры.

Следующие полчаса пути я шёл погружённый в нахлынувшие на меня тревожные мысли о Щедрой долине, оставленной на произвол Судьбы из-за пустого мальчишества и элементарного легкомыслия Конечно я и прежде её покидал, но относительно не надолго да и не на столь громадное расстояние. Перспективы же побыстрей вернуться назад, были весьма туманные. Успокаивало лишь то немаловажное обстоятельство, что командиры моей Дружины обладали солидным военным опытом, а сама она сплошь состояла из умелых, храбрых воинов множество раз проверенных как в схватках на Границе, так и в опасных походах за пределы самого Вольного Княжества. Тем не менее, беспокойство перевешивало. И надо признать довольно сильно перевешивало… А причина его крылась, в подозрительно долгом мире, установившемся на подступах к моим владениям. Такого продолжительного периода лично на моей памяти не было, ибо жители Нечистого леса постоянно испытывали на прочность оборону долины. На ум помимо воли пришла ассоциация с природой, подобное затишье в которой сулит грядущую свирепую бурю и я, обернувшись, бросил на дриаду, шедшую чуть позади, взгляд, полный внезапно проснувшейся ненависти. Вместо того, что бы ответить той же монетой, или обидеться на худой конец, лесная деванежно, обворожительно мне улыбнулась.

— Ведьма, — на грани слышимости прошептал я и, выбросив из головы на данный момент бесполезные треволнения, ускорил шаг, догоняя чародейку, уже привычно двигавшуюся в гордом одиночестве, впереди всех. Так же по старинке позади неё понуро плёлся принц Гвейлин.

— Не помешаю? — поравнявшись, вежливо спросил я.

— Нет, нисколько, — равнодушным тоном бросила чародейка, продолжая внимательно обозревать окрестности. — Этой ночью я хорошо отдохнула и мне теперь не сложно одновременно поддерживать дозорлуч и беседовать.

— А… Вдруг угрюмцы почуют Магию, применяемую тобой для обнаружения затаившейся опасности? — живо заинтересоваться я. Впрочем, мой вопрос не являлся свидетельством недоверия к компетентности Хельги как чародейки. Просто я, будучи ответственен за жизни сотен людей, да и не только людей, всегда считал своим долгом вникать во всё, что касается методов ведения войны, пусть даже это и задевало области чуждого мне по своей сути волшебства.

— Мне известно несколько заклинаний имеющих так называемый «Укрывающий Щит». Дозорлуч как раз из их числа, — довольно сухо сообщила Хельга.

— Вот оно что… — задумчиво протянул я и чуть поколебавшись, спросил, понизив голос: — А есть в твоём чародейском арсенале средство, способное оградить сны от вторжения посторонних личностей, имеющих Дар при желании их посещать, или, хм-м, как бы правильней выразиться… Навевать что ли?

— А тебе это вообще зачем, князь? — вопросом на вопрос ответила Хельга, искоса, с откровенным ехидством взглянув на меня.

— Э-э-э, ну надо, — в растерянности пробормотал я, заподозрив, что чародейка, догадывается о моих странных ночных похождениях.

— У меня имеется амулет, чьё изначальное предназначение совсем иное. Тем не менее, он может прекрасно послужить тебе в решении данной проблемы, — чуть помолчав, в раздумье произнесла она и, сняв на ходу с плеча вещмешок, почти тот час извлекла из оного маленький стеклянный шар на довольно толстой серебряной цепочке. Потом она положила мне его на ладонь, молвив: — Одевай перед сном, и будешь спать как младенец. Но это не подарок. Будем расставаться — обязательно вернёшь. И без напоминаний.

— О чём речь, госпожа! — даже слегка обиделся я. — Отдам непременно. Ведь ты сказала, а я услышал. Чего же более?

— Отлично, — буркнула чародейка, вновь обратив пристальное внимание на окружающую нас местность. Затем, спустя минуту или две, она совершенно неожиданно напомнила: — Князь, ты, кажется, обещал после трапезы, раскрыть мне тайну своего появления в здешних малогостеприимных краях. Хм-м, да видать благополучно про то и позабыл. Может, хоть сейчас удовлетворишь моё женское любопытство?

— Вчера вечером, ты была не сильно расположена выслушивать чьи либо истории, — без особой деликатности, в свою очередь освежил её память я. — Поэтому, госпожа, так и получилось. Не по уговору.

— Да, да, конечно, князь. Я как-то упустила это из виду. Уж прости, — после короткого замешательства признала она мою правоту. — Но сейчас тебе ничто не мешает. Верно ведь?

— Угу, — тщательно прокашлявшись, буркнул я.

— Тогда говори, — настойчиво потребовала она. — Чего ходить вокруг да около?

— Ладно, госпожа, — скрепя сердце согласился я. — Только, увы, этот рассказ будет повествовать не о дальних странствиях и захватывающих приключениях, а о самой обычной серой глупости, совершенно не простительной для лица облачённого большой ответственностью и многочисленными обязанностями.

Выслушав меня в итоге до конца, Хельга долго молчала. А потом вдруг заулыбалась во весь рот и одобрительно заявила:

— А ты, князь, отчаянный! И… Мне понятны мотивы твоего рискованного поступка.

— Наверное, это потому что ты по своей натуре такая же авантюристка? — тоже усмехнувшись, позволил себе предположить я.

— Само собой разумеется, — она тихонько рассмеялась, окидывая меня непривычно приязненным взглядом.

Две-три минуты мы шли молча, а затем она поинтересовалась:

— Князь, куда по твоему, проляжет путь моей яхты, когда наша компания взойдёт на её борт?

— Сначала она обогнёт юго-запад материка, а затем отправится Туманным океаном на север, вдоль западного побережья до самой оконечности Негостеприимных гор, где принца наверняка будет поджидать большой отряд, состоящий из лучших воинов Златограда. Там ты его и сбагришь с рук долой, — без тени сомнения отчеканил я.

— А почему ты так решил? — насмешливо прищурившись, спросила Хельга.

— Да потому что… — я на мгновение запнулся. — Свирепый океан будет нас подстерегать намного большим набором опасностей! Впрочем, ты сама о них прекрасно осведомлена.

— Кровожадные пираты с острова Дрэм, зловещие колдуны Братства Чёрного Черепа, а так же свирепые водяные чудовища: — огромные крокодилы, драконы, спруты и змеи, — кивнув головой, перечислила она.

— И это лишь малая толика того, что может нам встретиться в тамошних водах, — назидательно заметил я.

— Тем не менее, по отплытию, моя яхта возьмёт курс на обход материка с юго-востока, — непреклонным жёстким тоном поставила меня в известность Хельга. — Если твою милость это не устраивает… То ступай, своей дорогой.

— Хм-м, и что тебя заставляет лезть в эту жуткую клоаку? Когда можно её взять да и обойти другой, более безопасной стороной? — ошеломлённо вопросил я. — К тому же с восточной оконечности Негостеприимных гор дорога в царство Золотой Горы намного длиннее!

— Тут ты бесспорно прав, но в мои планы не входит путешествовать столь далеко, — довольно сухо отозвалась Хельга.

— Госпожа ты первая завела сей разговор, — вздохнув, укоризненно напомнил я ей. — Так зачем теперь начинаешь темнить?

— Что за чушь, — с лёгким раздражением отрезала моя собеседница. — Здесь нет совершенно никакой тайны. Яхта направляется к Штормовому острову, расположенному в двенадцати милях от береговой линии, принадлежащей королевству Гринфаль, одному их трёх государств Междуречья. На нём находится башня, в которой я проживаю. И туда же, с территории вышеупомянутой страны, явятся за принцем его верные подданные.

— Им предстоит не простая задача. Особенно если учесть что гномы Золотой Горы не имеют, да, впрочем, и прежде никогда не имели своих кораблей. А ещё если вспомнить что любой сравнительно большой водоём они обходят десятой дорогой, сам собой напрашивается довольно очевидный вывод. Дабы добраться до твоего острова, гномам придётся зафрахтовать надёжное судно с опытной командой. Верно, госпожа? — отстранённо пробормотал я, запоздало задумавшись о причинах пленения принца и прочих, сопутствующих ему загадках.

— Ха! Какой всё же проницательный у нас князь, — язвительно пробасил идущий сзади Гвейлин, доказавший этим своим высказыванием, что он пусть иногда, но прислушивался к происходящему разговору.

— Молчал бы уж лучше, — оглянувшись на принца, весомо посоветовала Хельга. — А то наломал дров и ещё умничает! Вот получишь по прибытии домой от отца по заднице плетёным хлыстом, узнаешь тогда, как безобразничать и не слушаться стариков, умудрённых годами, да опытом. Балбес!

— Ты госпожа, хоть иногда думай что говоришь, — возмущённо прокудахтал принц. — Ведь я лицо облечённое предельно высоким положением. И меня нельзя обзывать подобными словами! Никогда! И ни при каких обстоятельствах!

— Высочество! Ты слишком впечатлительный! Не будь таким, — с плохо скрываемым презрением отмахнулась от претензий гнома Хельга.

— Это ты не будь такой непочтительной! Я сын великого, могущественного царя! Являющегося к тому же одним из самых богатейших владык нашего мира! — возопил Гвейлин, делая попытку вырваться вперёд и преградить чародейке путь.

Продолжая движение, та ловко ухватила коренастого гнома за шиворот и без особых усилий отшвырнула назад, при этом процедив сквозь зубы:

— Я, кажется, уже высказывалась на сию щекотливую тему в подземельях. Или ты позабыл?

— У меня отличная память, госпожа, — заверил её из-за спины принц. Затем, после краткой паузы он добавил с явственно прозвучавшими угрюмыми нотками: — Но это отнюдь не означает, что я согласен с твоей варварской точкой зрения, на элементарные вопросы этикета. Скажу более, если я услышу в свой адрес хоть одно оскорбление, то ты, получишь лишь половину золота, причитающегося за моё освобождение. И поверь, я выполню обещание.

— Вот она благодарность власть имущих, князь, — деланно-огорчённым тоном произнесла чародейка, призывая, меня в свидетели, взглядом невинной овечки. — Стараешься, стараешься для них, а они ещё претензии предъявляют. И ну всё им не так! Ты тоже такой, а?

— Не знаю, — честно признался я, отрываясь от размышлений на заинтересовавшую вдруг тему.

— Довольно неуверенно отвечаешь. Значит такой! Да! — обвиняющее приговорила меня чародейка. — Тем не менее… — она почему-то испытующе покосилась на меня: — Я, возможно, смогу заметно сократить предстоящий тебе путь домой.

— Каким это образом, госпожа? — с глубоким сомнением протянул я.

К сожалению, моё предчувствие оправдалось полной мерой. Правда, чуть с задержкой.

Чародейка, не торопясь с ответом, обернулась, и зачем-то поискала взглядом эльфа с дриадой, увлёкшихся беседой и потому отставших ярдов на пятнадцать-двадцать.

Я последовал её примеру, и надо сказать, идиллия, внезапно воцарившаяся между нашими двумя спутниками, почему-то оказалась мне не особо приятна. … — И с чего бы это? — даже мысленно озадачился я.

Затем, Хельга, совершенно будничным тоном, произнесла буквально огорошившие меня слова:

— Я отправлю твою милость восвояси посредством Врат, имеющихся в целости и сохранности на Штормовом острове. Если ты конечно не против.

— Нет, уволь, не надо, госпожа, — поспешно отказался я. — Лучше высадишь меня на Гринфальском побережье. А там я, как ни будь сам, ножками, минуя Междуречье, Негостеприимные горы и области лежащие уже за ними.

— Ой, князь! А где же твоя отчаянная смелость? — рассмеявшись, с лёгкой ехидцей спросила она.

— Довольно с меня путешествий по мостам, парящим среди звёзд, — в сердцах буркнул я. — Уж больно дорого они обходятся странникам. Мой печальный пример — живое тому доказательство.

— Глупости, я доставлю тебя именно туда, куда надо, — фыркнув, довольно самоуверенно пообещала Хельга.

— Один уже доставил, — язвительно напомнил я ей. — Признателен я ему! Словами не передать. Но ничего, вот доберусь до него и таки крепко отблагодарю. Чем ни будь материально существенным. Дубовой палицей, например!

— Ты ровняешь меня со своим недоделанным магом-коротышкой. А я, между прочим, окончила в Бэйре, столице королевства Альфесс, Высшую Школу Магии с золотым дипломом, — скорчив презрительную рожицу, заносчиво объявила она. — Не говоря уже о том, что первым моим учителем, был мой отец, знаменитый маг Майтар Огненный Дракон.

— Да разве я сомневаюсь в твоих профессиональных способностях? — не желая обострять ситуацию, пошёл на попятную я. — И… Э-э, и с чего ты решила что я, хм-м-м, наотрез отвергаю предлагаемую тобой помощь?

— Ладно, обсудим этот вопрос позже, — просветлев лицом, отозвалась Хельга. Затем, после непродолжительного молчания она взяла и постановила безапелляционным тоном:

— А вот Талиналь с Рэймфором непременно придётся избрать вышеупомянутый твоей милостью маршрут.

— С чего такая уверенность? — осторожно спросил я.

— Видишь ли, я не собираюсь предлагать этой парочке воспользоваться чудесными возможностями Врат. А значит, ничего иного как топать домой «ножкам» в указанном тобой направлении, им и не остаётся, — без особой сердечности в голосе, проронила чародейка.

— Слишком категоричное утверждение, госпожа, — в раздумье, покачав головой, позволил себе не согласиться я.

— Отчего же, князь? — с ленцой поинтересовалась она.

— А что тебе вообще о них известно? — вроде бы не в тему, вопросом на вопрос ответил я.

— Издеваешься? Да, полагаю, как и тебе, ровным счётом ничего! — с негодующими нотками воскликнула моя собеседница.

— Тогда как ты можешь судить об их дальнейших намерениях? — не скрывая насмешки, поинтересовался я.

— Знаешь, по большому счёту мне безразлично, что эльф с дриадой решат предпринять для своего возвращения в родные края, — небрежно передёрнув плечами после краткого размышления, заявила она. — Я, фактически пообещала их взять на борт своей яхты — я их и возьму. Если доберёмся до неё конечно. А там я высажу обоих, где они пожелают, вплоть до Гринфальских владений. Но уж никак не далее оных.

— Неплохо было бы заранее известить об этом наших спутников, — между тем посоветовал я.

— Успею, идти то нам вместе ещё не один день, — заметила она и криво усмехнувшись, полюбопытствовала: — А собственно, князь, чего ради, ты о них так сильно печёшься?

— Тебе это кажется странным, госпожа? — откровенно изумился я.

— Да, очень! — с вызовом ответила она.

— Но я же дал им свободу, и поэтому на мне лежит ответственность за их дальнейшую… — с жаром принялся за пояснения я, однако был прерван её приглушённым возгласом:

— О чём ты, князь? Они ведь нелюди!

— Разве это лишает их разума и души? Или они не так страдают и радуются как мы? Или меньше нашего любят своих детей? — начиная злится, строго спросил я.

— Ах, оставь эту пустую демагогию, — презрительно скривилась Хельга. — Она мне ничуть не интересна и к тому же навевает сильную скуку.

— В моих словах нет никакой демагогии, госпожа, — с нескрываемым разочарованием посмотрев на неё, сказал я. — Просто, я полагаю…

— Мы, люди — Высшая Раса, а значит по отношению к иным, пусть и разумным созданиям, у нас не может быть никаких обязательств, — опять перебив меня, наставительно изрекла Хельга.

— Знакомая формулировка, — с горечью произнёс я. — А главное, такая чрезвычайно расхожая…

— Ну, вот видишь, князь! — даже обрадовалась чародейка. — Значит, подобным образом, думает подавляющее большинство людей. И разве это не служит подтверждением моей правоты?

— Кто втемяшил тебе в голову подобный бред о превосходстве человеческой расы над всеми остальными народами нашего мира? — не сдержавшись, возмущённо вскипел я.

— Сама дошла, — в ответ, внезапно окрысилась Хельга. — Кстати сделать подобное умозаключение довольно не сложно.

— Да чего уж тут сложного, думать о себе любимой и себе подобных, как о бесценных сокровищах, а об остальных, как о вонючем дерьме, — в тон ей с вызовом бросил я.

— Значит, у меня есть для этого основания, — заметно помрачнев, процедила Хельга.

— Знаю я все ваши основания, — безнадёжно махнув рукой, сухо отрезал я. — Могу даже выделить два главных из них. Первое: — Якобы Создатель сотворил на Заре Времён наш Мир, а затем и нас в нём. То есть, иные разумные существа его Божественным Замыслом здесь совершенно не предусматривались. Однако они негодные взяли да и налезли сюда как саранча из трещины в пространстве, случайно соединившей в те давние времена на несколько лет две параллельных Вселенных. Второе: — Все чародеи-инородцы при проведении сложных магических ритуалов обязательно используют кровь человеческих младенцев и девственниц, кои естественно после этого в живых не остаются.

— Верно. Так и обстоит дело, — с фанатичной непоколебимостью заявила Хельга.

— Интересно, а твой отец разделял подобные взгляды? — не удержавшись, спросил я.

— Нет, увы, он придерживался прямо противоположной точки зрения на данную проблему, — даже с какой-то обидой признала Хельга.

— Ну да, ну да, иначе и быть не могло, ведь он с юности дружил с царём гномов Марлином, — вспомнил я и, не удержавшись, добавил: — То есть, по-твоему, с кровожадной нелюдью и потомком незваных пришельцев.

— Эй, князь, поосторожней в выборе слов, — опять подал голос, бредущий за нами на небольшой дистанции Гвейлин, ещё раз этим засвидетельствовавший о своей причастности к нашей беседе. — А то знаешь ли и поплатиться можно.

— Принц, прекрати вешать на меня дохлых кошек, — не оборачиваясь, посоветовал я. — Их убил не я, а госпожа Хельга.

— При чём здесь сии мяукающие твари? — сразу растерялся гном, но потом до него дошёл смысл сказанного, и он примирительно заметил: — Ладно, князь, замяли. Должен признать ты не имел в виду ничего дурного. Хм-м… В отличие от госпожи.

— Ах, Высочество, оставь эти детские, пустые обиды, — цинично усмехнувшись, попросила Хельга, — ведь я, по сути, ничем твой народ не оскорбила. Я… Просто напомнила об истинном положении вещей. И если кому-то это не нравится, ну что ж, пусть не нравится. Лично мне всё равно.

Гвейлин невнятно выругался. И это была вся его отповедь чародейке. Что в очередной раз доказывало — он явно побаивается свою спасительницу.

Решив сместить акцент разговора в другую, менее конфликтную сторону, я приотстал и, поравнявшись с нахохленным гномом, спросил:

— Принц, я вот всё задаю себе один вопрос и не нахожу на него достаточно правдоподобный ответ. Может, ты мне его подскажешь?

— Ха! А с чего милостивый князь решил, что я могу это сделать? Я что по твоему, оракул? — с явной неохотой отозвался гном.

— Нет, в вещих способностях ты мной не заподозрен, — сдержав улыбку, заверил его я. — Просто ты непосредственный участник, интересующего меня события.

— Во как? И какого же? — ещё больше нахмурился принц.

— Твоего пленения. Не могу понять как наследник престола могущественного царства гномов Негостеприимных гор, попал в лапы к пещерным троллям, обитающим за сотни миль в иных горах — Запретных?

— Много будешь знать, скоро состаришься, — со злостью отрубил принц, вместо того, что бы по приятельски поведать приключившуюся с ним неприятную историю.

Хм-м, полученный ответ явно свидетельствовал о том, что он, либо приятелем меня не считает, либо история его больно уж с душком. А скорей всего, и то, и другое вместе.

— Высочество! Не будь таким букой. Дело то прошлое, — вмешалась чародейка, бросив на гнома короткий, не лишённый сочувствия взгляд.

— Эй, вы оба, оставьте меня в покое, — раздражённо пробубнил Гвейлин. — Или вам доставляет удовольствие сыпать соль на мои незажившие раны?

— Ах, вот оно что, покоя захотел? Вдобавок раны заживляешь, да? — лицемерно поджав губы, подивилась Хельга и уже, без всякой жалости уколола принца: — Но вспомни, Высочество, происшедшая трагедия полностью лежит только на твоей совести. — Затем, после выразительной паузы, она продолжила: — А эта, как ты выразился «соль», заставит тебя крепче запомнить, что ничего нет на белом свете дороже глупости, ибо именно за неё платится самая высокая цена.

— Полученный урок я усвоил и без тебя, — вяло огрызнулся Гвейлин. — Но… Но, мне бы не хотелось сейчас касаться этой темы.

— Тогда покрепче заткни уши, — посоветовала чародейка, — князь может узнать о причинах приведших твоё Высочество в «гости» к пещерным троллям и от меня. Уж я-то осведомлена посланцами твоего отца, во всех что ни есть подробностях.

— Лучше, я, пожалуй, сам, — испустив тяжкий вздох, сдался гном. — Только, чур, не перебивать и лишних вопросов не задавать.

— Идёт, — согласился я, — расскажи лишь то, что посчитаешь нужным.

— Лады, чего уж там, слушай, — махнув рукой, ответил окончательно смирившийся Гвейлин. — Тем более что твои собственные недавние приключения, для меня самого секретом уже не являются.

— Кто бы в этом сомневался, — сдержанно улыбнулся я.

— Ты изливал душу, госпоже, находясь рядом со мной, потому я оказался в курсах твоих проблем, — напомнил в своё оправдание слегка обиженный гном. Затем он тщательно высморкался в носовой платок огромных размеров и стал излагать произошедшие с ним события: — Ну, а у меня, в общем, началось всё, пожалуй, с того, что я здорово заскучал. Да и как может быть иначе? Я ведь ещё довольно молод, по нашим разумеется мерка, а развлечений в царстве под Горой — ровным счётом никаких.

— И ты нашёл себе таки забаву в мрачных казематах подземной тюрьмы угрюмцев, — не сдержав некстати прорвавшегося веселья, со смехом вмешалась Хельга, идущая с нами теперь вровень.

— Нет, я так не могу! — возмущённо выкрикнул принц, и зачем-то энергично подёргав меня за рукав, пожаловался: — Князь! Она, то есть госпожа, отбила у меня охоту что-либо рассказывать. А я предупреждал вас обоих. Предупреждал!

— Полагаю, такого больше не повторится. Госпожа просто слегка забылась, — попытался успокоить я принца, с видом заговорщика подмигивая Хельге. — Верно ведь, госпожа?

— Как же, поверю я в её плохую память, — с неудовольствием покосившись на чародейку, проворчал изрядно набычившийся принц. — Да она специально это сказала, что бы выставить меня настоящим болваном.

— Ну вот, ещё один прозорливец выискался, — насмешливо бросила в ответ чародейка, даже не пытаясь мне подыграть. — И такой обидчивый… Ой-ой-ой! Правду на дух не переносит!

— Всё, я умолкаю. Вы больше не услышите от меня ни единого слова на затронутую тему, — со всей категоричностью заявил принц и, закрывая рот, даже демонстративно громко клацнул челюстями.

— Высочество, ты не малое дитя, что бы кукситься из-за шуток. Поэтому живо перестань ломать комедию и продолжай, — не опускаясь до уговоров, сделала попытку приструнить его чародейка.

Но гном с упрямым видом безмолвствовал.

Тогда Хельга вкрадчиво посулила:

— Высочество, ты меня сейчас разозлишь своими капризами, и тогда я вытворю, что ни будь весьма, весьма скверное. О чём возможно потом сама же буду горько сожалеть. Но знаешь ли, Магия это такая сложная, хитрая штука… И не всегда при самом горячем желании в полной мере можно устранить её негативные последствия.

— Ты о чём, э-э, госпожа? — обеспокоено вопросил принц, несколько раз нервно пригладив роскошную бороду.

— К примеру, был со мной такой запоминающийся случай, — охотно принялась за объяснения Хельга. — В Лейгарде, одном из восьми независимых городов-государств, меня на улице сильно обрызгал грязью проезжавший мимо всадник. В отместку я в сердцах громко выкрикнула ему вослед одно, довольно специфическое заклинание. Прошло семь дней, и мой обидчик меня разыскал. Я предвидела и это и то, что он на коленях станет умолять о прощении. В общем, поломавшись для приличия, я принялась за снятие магического наказания. Да только все мои попытки не принесли успеха. Вернее он то был, но как бы это выразиться… Хм-м-м, оказался несколько неожиданным. М-да…

— А что за малоприятную гадость ты ему бросила вдогонку? — с нездоровым интересом вопросил принц.

— Я лишила его мужской силы.

— О!!! — принц издал такой шумный возглас, что он наверняка привлёк внимание наших отставших спутников. — Да ты, госпожа, самый настоящий изверг! Это ж надо, учинить над мужчиной такое жуткое надругательство! Однако ты упомянула, что некий результат всё же был. И каков он?

— Когда мужские способности вернулись к бедному всаднику, его… — на секунду запнувшаяся чародейка к моему немалому удивлению густо покраснела, — стали интересовать лишь овцы да козы.

— А-а-а на чём я остановился, на чём а? Кто подскажет? Ага, вспомнил, сам вспомнил, вот на чём, вот на этом: — зачастил принц, не на шутку перепуганный заключительной частью исповеди чародейки. — На том что, в конце концов, мне значит, стало чрезвычайно скучно в нашем подземном царстве-государстве, где веками не меняется ровным счётом ничего. И, следовательно, я остро захотел новизны впечатлений. А где их взять? Конечно же, на поверхности. Говоря так, я имею в виду, не окрестные горы, в которых я бывал множество раз, а страны расположенные на Великой Равнине Поющих Ветров. А тут как раз, будто к случаю, к нам прибыло торговое посольство из Междуречья. В нём были представлены все три расположенные там королевства: Гринфаль, Далидор и Тария. Ну и давай я уламывать батюшку, дабы он отпустил меня с ними мир посмотреть, да и себя ему явить, во всей так сказать, красе. — В этом месте чародейка, опять не сдержавшись, насмешливо хмыкнула, — но гном, предпочтя это не заметить, продолжал далее, как ни в чём, ни бывало: — А он, понимаешь ли, ну ни в какую! Свадьба говорит у тебя на носу с леди Ровэйзой, а ты вместо того, что бы к ней готовится, да об иной, более серьёзной и ответственной жизни задумываться, решил смотаться неведомо в какие дали. А ему говорю, да что ж тут неведомого? Я собрался побывать только в государствах Междуречья, а дальше… — здесь гном, отчего то внезапно сильно закашлялся, но после, отдышавшись, всё же досказал, правда, гораздо менее уверенным тоном: — Дальше и нос не суну. Хм-м, вот. Словом, батюшка ещё долго упирался, а потом таки смилостившись, разрешил, наказав не задерживаться более трёх месяцев и обязав взять с собой тысячу лучших воинов. Леди Ровэйза правда устроила мне такой грандиозный скандал… Такую головомойку! Что я всерьёз раздумал на ней жениться. Впрочем, о чём я? Эти подробности вряд ли кому-то будут интересны.

— Отчего же? Напротив! — сходу активно завозражала навострившая уши чародейка. — Мне вот, например, очень даже любопытно узнать о твоих взаимоотношениях с леди, как её… Ровэйзой, да?

Гном, соглашаясь с правильностью названного имени, неохотно кивнул головой.

— Ты её любишь? И давно ли вы помолвлены? — чисто в женском ключе продолжила свои расспросы Хельга.

— Разве мыслимо любить подобную мегеру? — негодующе воскликнул принц. — Да она гранитный камень выведет из терпения, не то что, живого гнома. А насчёт твоего второго вопроса… Так это, с раннего детства. Ну, то есть лет с четырёх-пяти, наверное.

— Тогда никуда ты, Высочество, от неё не денешься, — мгновенно поставила свой вердикт чародейка. — Ведь если твои и её родственники договорились о браке столь рано, значит, сей союз имеет очень большое значение для обеих сторон. Поэтому расторжение его — фактически не возможно. Или я ошибаюсь? Ну, тогда поправь меня.

Последовавший вместо словесного ответа тяжкий вздох принца, вне всякого сомнения, послужил подтверждением правильности вывода, сделанного чародейкой.

— А что было дальше? Дали тебе в сопровождение тысячу отборных бойцов. И? — направил я в нужное русло разговор, воспользовавшись едва возникшей паузой.

— Потом, хм-м… Двинулись мы по Караванному тракту совместно с возвращающимися домой посольскими, — всё ещё хмурясь, поведал принц. — В итоге вывел он нас на Великую Равнину, где последующий путь наш пролегал ввиду предгорий вплоть до Серебристой реки. Там моих спутников из Междуречья поджидали три парусно-гребных тараты. Что бы не терять время зря, я попросился на борт одной из них. Естественно моя многочисленная, тяжёловооружённая, закованная в стальные доспехи рать, разместиться на этих небольших судёнышках не могла. И мне пришлось отправиться в путешествие по реке без неё, прихватив с собой два десятка телохранителей и двух советников. А она, рать то есть, пошла пешком следом.

— С этого безрассудного поступка всё и началось, — опять подала голос неугомонная чародейка. — Хотя упомянутые тобой советники, кстати, весьма умудрённые жизнью гномы, всеми силами отговаривали тебя от подобного шага. Но ты их не послушал. Да и с чего бы? Кто они, а кто ты!

— Ладно, хватит уже меня колоть и критиковать, — больше просительно, чем недовольно проворчал принц, бросив на насмешницу опасливый взгляд. — А то… А то с мысли сбиваюсь я. Вот.

— Ох ты ж бедненький! Трудно думается, да? — даже умилилась чародейка. — Но ты потерпи, Высочество, потерпи. Пусть и крайне изредка, сей, видимо тягостный для тебя процесс, просто необходимо производить. Иначе, если мозги основательно заржавеют, их и заклинить может. И что тогда, знаешь? Полный крах личности! А говоря по народному — кранты котёнку!

— Приму твои слова к сведению, госпожа, — ледяным тоном пообещал принц, а затем, пусть без особого вдохновения, продолжил своё повествование: — В общем, тогда, с самого начала плавания, нам благоприятствовал сильный попутный ветер, и мы быстро добрались до Тарийских земель. А на следующий день по прибытии в столицу, мне пришлось принять приглашение короля Берка Третьего, который закатил в мою честь грандиозный пир. Едва же спустя сутки я окончательно пришёл в себя после этой попой… э-э-э, то есть официальной церемонии, мне естественно захотелось заняться осмотром местных достопримечательств.

— К сожалению, у нас с тобой о них совершенно разное представление, — не удержавшись, язвительно заметила Хельга. — Но будь твоё, всё же сродни моему, тебе вряд ли пришлось спешно покидать такую «гостеприимную» Тарию. И последующие неприятности вероятно бы не произошли.

— Тьфу ты госпожа! — от избытка чувств, гном даже смачно сплюнул себе под ноги. — Ну, сколько можно?

— В смысле? — чародейка сделала вид, что не поняла принца.

— Да мордой в грязь, вот в каком смысле! — рассерженно пробубнил Гвейлин. — Бац! Бац! Бац! И так едва я только раскрою рот.

— А в чём я не права, Высочество? — искренне удивилась чародейка. — В том, что для тебя имеют ценность таверны и публичные дома, а для меня — музеи и чудеса архитектуры?

— Ну да, — довольно неожиданно соглашаясь с утверждением чародейки, молвил, обречённо вздохнувший принц. — Так вообще-то всё и было… То есть, именно, сии проклятые заведения, меня и сгубили. Эге-эге… В Тарии случилось же вот что. В одном из питейных заведений я подрался с сыном канцлера. М-м-да… А мои молодцы от всей души, значит, накостыляли его распрекрасной охране.

— Нет, Высочество, по моим проверенным сведениям лично ты души вложил намного больше, — решительно утвердила правду чародейка. — Разве не так?

— Глупо было бы это отрицать, — скорчив кривую гримасу, признал принц. — Но уж больно сволочной оказался королевский племянничек. Вот и получил сполна по заслугам.

— Ого! — с чувством воскликнул я, представив себе сложившуюся ситуацию. — Ты, принц, покусился на целостность морды весьма высокородной особы!

— Верно. Избитый им Маркус по прозванию Кровавый Хлыст, единственный, горячо любимый сын канцлера Дорбана, приходящегося родным братом нынешнему монарху, — охотно подтвердила чародейка. — Правда к этому следует добавить ещё и то, что именно он — канцлер Дорбан, является фактическим правителем Тарии. А безвольный, глуповатый Берк, так, ширма, удобное прикрытие для настоящей власти.

— Я его обожаемому сынку свернул набок нос, выбил несколько зубов, подбил оба глаза и сломал два пальца на правой руке, — с задумчивой миной, зачем-то сосредоточенно перечислил принц. После непродолжительного молчания он завершил список содеянных членовредительств маленьким дополнением: — А ещё я укусил этого мерзавца за ухо, — и тут же застеснявшись, малопонятно пояснил: — Вышло же так оттого, что оно оказалось рядом, и я не удержался. Ну, среагировал, то есть. Э-э, таким образом. М-м-м, вот.

— Принц, да ты смотрю, в бою истинный лев! Храбрый и могучий! — придав лицу восхищённое выражение, усластил я самолюбие маленького забияки. На сию откровенную лесть меня подвинула надежда вдохновить его на дальнейший обстоятельный рассказ.

— А так как подобным диким зверям не место среди культурных, цивилизованных существ, то оного «льва» и изгнали за пределы славного королевства Тария. В самом что ни наесть спешном порядке, — с коротким ехидным смешком, чародейка сама пролила свет на конец тамошних бурных похождений принца.

— Проклятье! Так всё и было, — поскребя пятернёй крепкий затылок, огорчённо подтвердил гном. — В точности… Выперли меня гады ползучие и дали на дорогу всего двадцать четыре часа. А не успеешь, говорят, убраться прочь с нашей территории, арестуем да заключим на цельный год в самую глубокую и сырую темницу Бравского замка. Это у них там, в Тарии тюрьма знаменитая имеется для знатных особ. Но я то кто? Я наследный принц царства Золотой Горы, а не какой ни будь провинившийся баронишка из окружения жирного дебила Берка, либо его хитросделанного братца Дорбана. Нда-а, словом едва-едва я и мои подданные успели к назначенному сроку пересечь границу с Далидором. Но и в этом королевстве, мне, к сожалению не слишком повезло…

— Там тебе тоже указали на дверь! — без особого труда догадался я.

— Логически мыслишь, князь, — скорбно поджав губы, вынужден был признать принц.

— А причина? — спросил я, хотя ответ заранее вертелся на языке.

— Такая же, как и в покинутой Тарии, — вполне оправдав мои ожидания, бесцветным голосом возвестил принц.

— И кого Твоё Высочество в Далидоре искале… в смысле победили? — спросил я с нескрываемым любопытством.

— Короля, — сказал, словно выплюнул Гвейлин.

На сей раз, признание принца сразило меня наповал. Тем не менее, я вознамерился узнать подробности происшедшего инцидента. Но мой рот открывался, а вопросы почему-то не задавались.

Уловив моё замешательство, принц внезапно расплылся в самодовольной ухмылке.

— Я ему нос вдребезги разбил, и вдобавок здоровенный фингал поставил, — уже явно бахвалясь, сообщил он.

— А из-за чего собственно, ты принц, так отделал далидорского владыку? — наконец справившись с эмоциями, смог поинтересоваться я и сам, предварительно переглянувшись с чародейкой, явно забавляющейся происходящим.

— Да сволочь он распоследняя, — с крайней степенью убеждения, заявил принц. — Проиграл, значит, корону по пьяному делу в кости, а отдавать не захотел. Пёс смердячий! Вот и получил, сполна по заслугам.

— Крутой у тебя нрав, — качая головой, искренне подивился я. — Но ты не боишься, что произошедшие хм-м, как бы это выразиться… Ну, ссоры что ли, повлияют на отношения между вашими странами, в сторону их заметного ухудшения?

— Мы в Золотой Горе производим самые качественные в нашем Новом Миредоспехи и оружие. А так же ювелирные украшения, которые по мастерству и изысканности изготовления не имеют себе равных нигде более, — хладнокровно напомнил принц. — Поэтому… Ну ты сам понимаешь, князь, не маленький.

— А лично я хорошо понимаю ещё кое-что: если б Тария и Далидор не столь нуждались в поставках упомянутых Высочеством предметов из недр царства Золотой Горы, то он запрятал бы как можно подальше свой сильно «крутой нрав», — не скрывая в голосе злой издёвки, заметила чародейка. — В противном случае его ожидала даже бы не тюрьма, а изощрённая, медленная казнь на столичном лобном месте, при большом стечении улюлюкающего быдла. То есть народа, я хотела сказать.

— Ха! Ты, госпожа, говоришь подобные оскорбительные речи, потому что совершенно меня не знаешь! — петушком захорохорился принц, горделиво приосаниваясь и расправляя плечи. — В подтверждение же своих слов, пролью свет на один достаточно убедительный случай, произошедший со мной на охоте в высокогорной Долине Озёр-Блюдечек. Там я встретил… И кого вы думаете, я встретил, а?

— Высочество, поверь, нам с князем это ничуть не интересно, — довольно твёрдо уверила принца чародейка, взяв почему-то на себя труд, говорить и от моего лица. Потом, явно не удовлетворившись спокойно сказанной фразой, она вдруг вдобавок грубовато рявкнула на него: — Лучше продолжай начатую тему!

— Подумаешь, ну и продолжу! А вы, зато останетесь в неведении относительно того, с кем мне пришлось сойтись грудь в грудь и после долгой, трудной борьбы победить, — обиженно произнёс принц, которому чародейка обрубила на корню горячее желание побахвалиться.

— Мы как ни будь это горе переживём, — насмешливо хмыкнув, опять за двоих пообещала принцу Хельга, — ты главное не отвлекайся. Уяснил?

— Ответ положительный, — буркнул принц, но время шло, а он всё не раскрывал рта.

Предвидя реакцию вспыльчивой чародейки, я решил, наконец, вмешаться и предотвратить назревающий конфликт. Но, не придумав ничего более оригинального, сделать это я попытался заведомо наивным вопросом, призванным вывести вельможного гнома из состояния устойчивого ступора:

— Принц, и куда же ты направился после Далидора?

— Неужели тяжело догадаться самому? — к моему удовлетворению почти сразу проворчал в ответ тот. При этом он принял снисходительно-надменный вид, ясно демонстрировавший глубочайшее презрение к моим умственным способностям, на сей раз не проявившим абсолютно никакой предрасположенности к логическому мышлению.

— Э-э… Совершил марш-бросок с сопровождавшим тебя отрядом сородичей в сторону Гринфальской границы? — намеренно с неуверенностью, предположил я.

— Куда ж мне было ещё деваться, князь? — страдальчески повздыхав, подтвердил мою версию принц. — Не возвращаться же опять в Тарию. Да и ты, наверное, помнишь, я упоминал, что обещал… По сути, вынужденно обещал своему отцу посетить одно лишь только Междуречье. Так разве мог я удовлетвориться визитом не во все его государства? Естественно.

— И как тебе королевство Гринфаль, понравилось? — осторожно спросил я, спустя минуту бесплодного ожидания, грозящего, по всей видимости, затянуться надолго.

— О да! — с воодушевлением воскликнул принц. — Там мне действительно всё пришлось по душе. А особенно король Блайд, в лице которого я обрёл истинного друга и…

— Достойного по выносливости собутыльника, — влезла с подсказкой вредная чародейка.

— Эх, госпожа, госпожа, — молвил принц, бросив на Хельгу взгляд, полный глубокой укоризны. — Ну, зачем ты всё так постоянно опошляешь?

— Ты о чём, Высочество? — чародейка якобы непонимающе уставилась на принца.

— О том, что тебе доставляет низменную радость болтать про меня всякие поганые гадости! — постарался более доходчиво объяснить свои вышесказанные слова принц.

— Что за наглое обвинение! — довольно неубедительно возмутилась чародейка. — Я просто очень люблю правду. Даже если она неприглядная и вдобавок кому-то не особо нравится.

Принц в ответ красноречиво, со значением хмыкнул, но спорить не стал. Вместо этого он проявил похвальное благоразумие и после короткой паузы принялся за описание своих дальнейших приключений.

— В общем, моё знакомство со славным владыкой Гринфаля исчислялось всего тремя днями, а потом какие то срочные дела призвали его на границу с Далидором. Ну а я осмотрел в столице всё, что представляло хоть малейший интерес для чужестранца, прибывшего в неё первый раз, и откровенно заскучал. А ведь мне предстояло ещё дожидаться свою тяжеловооружённую рать, по самым оптимистичным подсчётам находящуюся в десяти-двенадцати днях пути только от Тарии. И тут мне пришла в голову мысль скрасить время охотой. Согласен на все сто процентов, это была, мягко говоря, не самая лучшая и умная мысль. Но я столько наслушался захватывающих дух историй от Блайда и его вельмож про преследование огромных свирепых туров на фрэйках — охотничьих колесниц, что не смог отказать себе в подобном изысканном удовольствии.

— Твои советники и тут были категорически против, — опять вставила свою реплику Хельга, — однако ты их и слушать не захотел.

— Да, верно, госпожа! Верно!!! — не сдержав раздражения, сердито выкрикнул принц, признавая правоту чародейки. — Только хватит уже талдычить о моих промахах. На-до-е- ло! К тому же я сам несколько секунд назад повинился вам обоим в том, что данная идея не отличалась мудростью.

— Ох, какой ты вспыльчивый, Высочество, — лицемерно посетовала чародейка. — Обращаешь внимание на такие мелочи… Брось! Будь выше этого!

— А действительно, — едва слышно буркнул принц, — обижаться можно на равных себе. Других же, низших, нужно просто игнорировать. — Затем, тщательно откашлявшись, он довольно быстро завершил свой рассказ: — На просторах Великой Равнины Поющих Ветров удача сопутствовала нам в течение трёх дней. Сколько тогда было добыто туров, оленей и антилоп! Эх-ма! А на рассвете четвёртого, мы сами превратились в безжалостно забиваемую охотниками дичь… Проклятые угрюмцы внезапно напали на наш лагерь, и в жарком бою, прикончили почти всех моих телохранителей… В живых остались лишь двое. Нда… Потом, сутки спустя, по дороге в их вонючее логово, от заражения крови умер вроде бы легко раненный Млоин. А второй, Крэйв, уже в горах попытался сбежать, но был схвачен и казнён. Ему отрубили сначала руки, затем голову… И я оказался совсем, совсем один. Вскоре мы добрались до места жительства пещерных троллей, где «радушные» хозяева выделили мне «шикарные» покои. Вот собственно, господа хорошие, и все мои злоключения. Остальное вы сами знаете.

— Благо ты, Высочество, хоть не потащил с собой советников, — как, на мой взгляд, совершенно справедливо, заметила чародейка. — Иначе на твоей совести свинцовым грузом повисли бы ещё и погубленные жизни сих седовласых, уважаемых стариков.

— Что тут возразишь? — тяжко вздохнул Гвейлин, и сам же себе ответил: — Ничегошеньки ровным счётом. — Немного помолчав, он добавил: — А так, сидят наверняка до сих пор мои деды в Гринфальской столице, в роскошных апартаментах Гостевого дворца, да меня дожидаются. Вино отменное всенепременно попивают и бранят на все лады своего непутёвого принца. А кстати, госпожа, давай сразу двинемся во владения моего приятеля Блайда. Ну, зачем нам ещё терять время заезжая к тебе в гости на Штормовой остров? Не вижу в том смысла!

— Высочество, ты думаешь, я сама была бы не рада от тебя поскорей избавиться? — ругнувшись на неизвестном языке, отрывисто бросила чародейка. — Но, увы, у нас нет иного варианта кроме предложенного мной. А причиной тому является война, ныне вовсю полыхающая между Далидором и Гринфалем.

— Не удивлён подобным развитием событий, — понимающе хохотнув, произнёс принц. — Ведь всем известно, что Далидор издавна предъявляет свои права почти на треть Гринфальских земель. Из-за чего собственно между этими двумя странами периодически и происходят ожесточённые конфликты. Но надеюсь, Блайду вместе с его войском удастся преподать достойный урок далидорским захватчикам и их олуху королю. В ином случае я буду очень сильно расстроен.

— А почему ты из Гринфаля не отправился на встречу своей рати? — после краткого, обоюдного молчания, задал я последний из имеющихся у меня на данный момент вопросов.

— Полагаю это и без разжёвывания понятно, — пожав широкими плечами, неохотно буркнул принц. — Или ты, князь, уже позабыл про мои «тёплые» взаимоотношения с изрядно мной же побитыми вельможными особами?

— Можно было пойти по Великой Равнине в обход Междуречья, для пущей безопасности держась в непосредственной близости от его границ, — пояснил я ему с лёгким недоумением.

— И что бы мы тогда выиграли? По твоему? — вопросом на вопрос ответил принц.

— Не пришлось бы изнывать от безделья в надоевшей тебе столице. Да и подданным своим ты ощутимо облегчил бы жизнь. Ведь в тяжёлых то доспехах шагать, это не в удобной каюте тараты плыть, — сказал, как думал я.

— А ты, князь, больно умный, как я погляжу, — довольно неприязненно заметил принц, но затем, вдруг сменив тон почти на дружеский, он откровенно сообщил: — Да разминуться мы с ними попросту боялись. Вот та веская причина, по которой, я решил торчать в гостях у Блайда до упора. То есть до прибытия своих ратников. К тому же со столь малым количеством воинов опасно шастать даже в окрестностях Золотой Горы, где всё знакомо и привычно. А уж тут, внизу, в совершенно чуждом для нас мире и подавно.

— Мне кажется, принц, осознал ты это до конца, только очутившись в лапах у угрюмцев, — не смог удержаться я от поневоле напрашивающейся злой колкости.

— Князь, и ты туда же, критиковать да насмехаться. Знать, под стать, ты, госпоже, — насупившись, проворчал принц. — И чего я спрашивается, разоткровенничался в таком случае? Вот дурак. Ничего надо было не рассказывать.

— Давай без обид, принц, — примирительно попросил я. — Ведь сказанное мной — чистая правда. Так неужели ты станешь на меня из-за неё всерьёз дуться? Ну, ты ж ведь не ребёнок, что бы так поступать, а вполне взрослый мужчина.

— Что-то я этом очень глубоко сомневаюсь, — встряла в разговор чародейка, предварительно окинув гнома скептическим взором. — Потому как для Высочества оказалась оскорбительна и моя правда, тоже честно высказанная ему прямо в глаза.

— Всё, хватит! — едва не взвыл принц. — Отстаньте от меня оба! Надоели, слов нет…

— Да ладно, Высочество, успокойся, — рассмеялась чародейка. — А то, знаешь ли, маги-целители всерьёз утверждают, что у того, кто часто нервничает, могут начать резко выпадать волосы. И процесс сей якобы считается совершенно необратимым. Гм-м-м… А, что ты станешь делать, например, без любимой бороды? Ну, если она вдруг возьмёт да и истает, словно снег по весне? Или без своей буйной шевелюры?

— Нас гномов подобная проблема не касается, — не слишком твёрдо ответил принц.

— Ты так считаешь? — вкрадчиво поинтересовалась чародейка.

— Да. Потому что лысых и безбородых гномов не бывает, — уже более уверенно заявил принц. — Или ты, госпожа, можешь похвастаться, будто видела, подобных?

— Не видела, так… — рассмеявшись, начала говорить чародейка, но внезапно осеклась и замерла на месте словно вкопанная.

Мы последовали её примеру и тоже остановились.

— Госпожа, ты никак дар речи потеряла? А что за причина? Небось, язычок прикусила? — не без ехидства принялся любопытствовать принц. — А не кажется ли тебе, что это оттого…

— Утихни… — шикнула на него чародейка. — Впереди — беда. Проклятье… Да и с других сторон тоже.

— Всё понятно, — простонал принц, хватаясь за голову, — мы окружены проклятыми угрюмцами.

— Значит, будем драться, — извлекая меч из ножен, промолвил я, одновременно делая левой рукой, предостерегающий знак дриаде и эльфу, которые к этому времени сократили разделяющую нас дистанцию ярдов до восьми.

— А ничего иного и не остаётся, — согласилась со мной Хельга, протягивая принцу, оголённый кинжал. Понятное дело это был вынужденный жест благотворительности, и сделала его чародейка весьма неохотно. — Только… Вряд ли нашу компанию обложили пещерные тролли.

— А кто же тогда, госпожа? — сделав круглые глаза, дрожащим голосом вопросил принц. — Надеюсь не склепняки? Нет?

— Перестань труситься, Высочество, — презрительно хмыкнув, одёрнула его чародейка. — Ими здесь даже не пахнет. Скорей всего… На нас устроили охоту волки.

— Ежели проблема в зверье, то её можно вполне успешно решить, — уже более бодрым тоном проронил принц. — Ведь в схватке с хищниками разумному существу что важно? Сразу прояви железную стойкость, и они оставят тебя в покое.

— Успокаивающее утверждение, — едва слышно прошептала Хельга. — Да вот беда, в нём есть один маленький изъян. Как мне известно, оно не всегда срабатывает.

Тут к нам присоединились эльф с дриадой. Они не стали задавать глупых вопросов типа: — А что собственно стряслось, господа? — Вместо этого, держа оружие наготове, наши спутники принялись с настороженным вниманием обозревать каменистые холмы, местами поросшие густым кустарником, которые с обеих сторон обступали тракт вот уже, наверное, с добрые полчаса. Ожидание не затянулось… На дальних подступах слева, замелькали смазанные тени. С опозданием секунд на пятнадцать-двадцать, точно такие же показались справа. И они очень быстро приближались. Вскоре стало понятно, что чародейка не ошиблась, преследующие нас создания оказались действительно горными волками. А сии разбойники в отличие от своих равнинных собратьев обладают более крупными размерами и более свирепым нравом. По крайней мере, те, с которыми мне не один раз довелось сталкиваться в Негостеприимных горах, были именно таковыми.

— Ха! — не к месту захарахорился принц. — Да я сам легко распугаю этих тварей. И это… Обязуюсь ещё с десяток убить. Не меньше.

— Вот герой, вот молодец, — умилилась чародейка, делая вид, что вытирает несуществующие слёзы. — А нам то, что же тогда делать? Просто в сторонке постоять?

Увы, работа нашлась всем… Но вначале, произошла странная заминка. Её вызвало появление на тракте громадного, серебристо-серого волка, преградившего нам путь на юг. Чародейка собралась швырнуть в него свой метательный нож, однако дриада вдруг остановила её резким возгласом:

— Повремени!

— Чего ради? — прошипела чародейка, не сводя глаз, со спокойно застывшего зверя. — Или по твоему, надо подождать, пока сюда пожалует вся стая?

— Я поговорю с ним, и быть может, они пропустят нас дальше с миром, — заявила в ответ дриада таким сугубо будничным тоном, словно речь шла о беседе с вполне мыслящей личностью, а никак не с опасным диким зверем, имеющим инстинкт прирождённого убийцы.

Впрочем, меня, намерение нашей золотисто-рыжеволосой красавицы отнюдь не поразило. Да и с какой стати? Ведь я вырос в близком соседстве от родины дриад и ещё с раннего детства наслушался рассказов отца об их способности общаться с сознанием представителей не только растительного мира, но и животного тоже. А вот чародейка, эльф и принц весьма даже изумились. Но множество волков, нагрянувших отовсюду, заставили их забыть сомнения и не противится переговорному процессу. Тем временем зверюги поспешили рассесться вокруг нас плотным кольцом. Мне они напомнили любопытных зрителей бродячего театра, явившихся на представление, которое вот-вот начнётся. Правда, в нашем случае эти самые зрители как раз и примут в нём самое непосредственное участие. Если конечно дриада не сумеет договориться с их вожаком. А то, что серебристо-серый является именно им, я нисколько не сомневался.

И вот Талиналь, демонстративно упрятав стилет за голенище правого сапожка, приблизилась к нему на расстояние вытянутой руки. Я невольно напрягся, ожидая, что тот бросится, и собьёт её с ног массой своего мощного тела. После чего вряд ли мы успеем прийти нашей переговорщице на помощь. Просто будет уже не до того. Потому как сей прыжок послужит своеобразным сигналом, по которому вся свирепая братия навалится на нас со всех сторон. Успевай тогда только от них отмахиваться. Иначе ведь вмиг свалят и перегрызут глотку. Но ничего подобного к счастью не произошло. По крайней мере, пока. Дриада без тени страха пристально смотрела в глаза вожаку, а тот, отвечал ей тем же, внимательным взглядом. Это длилось, наверное, с добрую минуту. Когда же она истекла, Талиналь, спокойно повернулась спиной к вожаку и затем подошла к нам.

— Как результат? Имеется? — насмешливо, но с плохо скрытой надеждой поинтересовалась у неё чародейка.

— Само собой, — отрывисто бросила дриада, — только вас четверых он вряд ли удовлетворит.

— Это как прикажешь тебя понимать, э-э, госпожа? — занервничал принц, вытирая ладонью обильно вспотевший лоб. — Объяснись, будь добра!

— Я вольна идти куда угодно, — чуть помедлив, сообщила дриада. — А вот вы — нет…

— Ну и ступай, — сквозь зубы процедила чародейка. — Без тебя тут разберёмся.

— Иди, действительно, чего зазря головой рисковать, — пожав плечами, согласился я с Хельгой. — Ведь мы тебе по сути никто.

Мнение Рэймфора на данную тему мы не узнали. Он просто промолчал, надев на лицо маску полнейшего безразличия к обсуждаемой нами теме. Да и вообще, он выказал поразительное хладнокровие, в сложившейся, довольно не простой ситуации. Впрочем, эльфы они все такие. Не паникёры словом. Ну, по крайней мере, те, кого я знал лично.

А вот принц Гвейлин, проявил себя совсем по иному.

— Что за чудовищная не справедливость, — кудахтающим баском вознегодовал он. — Почему это дриаде волки дарят жизнь, а нас приговаривают к смерти? Разве мы чем-то хуже её? Или сделали зверюгам что-то плохое? Так нет же! Ну, ни малейшего зла мы им не причинили.

— Ха! Странные песни ты стал ворковать, голубок, — чародейка зло рассмеялась. — А как же «железная стойкость»? О ней забыл?

— Ах, оставь, — раздражённо отмахнулся принц, — против стольких шерстолапых разбойников, у нас нет ни малейшего шанса.

— Прекрати скулёж, Высочество, — строго одёрнула его чародейка. — Лучше вспомни, что я дипломированный боевой маг.

— И чё с того? — безнадёжно махнув рукой, буркнул принц. — Сама ведь говорила, что применять свои способности тебе нельзя, иначе наше местоположение станет известно поганым угрюмцам, отслеживающим подозрительные возмущения магических полей с помощью тех хитрых штуковин — артефактов.

— Если в завязавшейся схватке нам придётся тяжко, то я плюну на осторожность и преподам этим зверушкам запоминающийся урок, — вздохнув, заверила принца Хельга, окинув всё ещё выжидающих волков тяжёлым взглядом.

— Я думаю, до этого не дойдёт, — жёстким тоном отрезала Талиналь, внезапно выхватывая из сапожка стилет. В следующее мгновение она уже вихрем разила им волков, ошеломлённых её бешеным напором.

Понимая, что наша победа зависит от поддержки и дальнейшего развития этого неистового порыва, я метнулся к серебристо-серому вожаку, однако дорогу мне преградил не менее крупный волк. Не останавливаясь, я напрочь снёс ему голову. Другому, прыгнувшему сбоку, обратным движением клинка рассёк глотку. А дальше пошла самая настоящая круговерть. Волки бросались на меня со всех сторон, я же, хладнокровно крушил мечом их оскаленные морды, стараясь не сбиться с дыхания и везде вовремя поспеть. Ибо то и другое было крайне важно. Ведь напавшие на нас хищники не собирались спускать ни оплошности, ни нерасторопность. Своих сражающихся спутников я видел несколько раз лишь мельком, и то не всех, а только чародейку да эльфа. Впрочем, за дриадой уследить в бою вообще нереальное дело, для этого она уж слишком стремительна. А вот принц… Принц скорей всего мёртв. С его малым ростом, да с кинжалом, выстоять против такой многочисленной оравы, не много шансов…

Сколько длилось сиё упорное противостояние, не берусь сказать точно. Может несколько минут, а может и все полчаса. Но внезапно царящая вокруг какофония звуков, состоящая из яростного рычания, клацанья челюстей, визга, воя, скулежа, ругани и криков, резко пошла на убыль. Произошло это, потому что волки, вдруг растеряв весь свой бойцовский запал, стали повсеместно выходить из схватки. Едва я быстро осмотрелся вокруг, как обнаружил и причину их бегства. Ею оказалась смерть вожака. А убила его дриада, гордо поставившая на поверженного врага изящную ножку в кожаном сапожке. Располагалась сия композиция, так и просящаяся под резец скульптора, обожающего героические темы, ярдах в пятнадцати от меня. И примерно на таком же расстоянии от неё, посреди внушительной груды мёртвых волчьих тел, стоял невозмутимый эльф, старательно отирающий окровавленное лезвие кинжала, листьями растения, смахивающего на лопух. Чародейка находилась довольно в недалёком соседстве от него, и тоже во впечатляющем кольце звериных трупов. Не было заметно лишь одного принца, что, к сожалению, я и предвидел заранее. Теперь оставалось только отыскать его бренные останки, да предать их земле… Правда, горные гномы так не поступают. По древней традиции, они бальзамируют своих мертвецов, а после помещают оных в подземные родовые склепы. Но в данной ситуации выбирать то не приходилось.

— Что, госпожа, мешок золота превратился в несбыточную мечту? — с горечью крикнул я чародейке, ощутив нахлынувшее в душу гнетущее, тоскливое опустошение. Так бывает… Когда навсегда теряешь кого-то близкого. Хотя, следует честно признать, принц Гвейлин мне им совсем и не доводился. По сей причине, к испытанному чувству я отнёсся даже с некоторым удивлением.

— С прискорбием должна согласиться с тобой, князь, — раздражённо рявкнула в ответ Хельга, внимательно обозревая окрестности. — Высочество, увы, не выдержал сурового испытания Судьбы и отдал концы. — Затем, чуть помолчав, она не без цинизма принялась размышлять вслух: — А может хорошенько прокоптить его тело, да доставить потом царю Марлину? Мол, чем богаты, тем и рады. То есть за неимением живого сына, получите папаша хотя бы мёртвого. И заплатите, э-э, ну скажем полцены. Хм-м, однако, несмотря на невысокий рост, весит же он, словно приличный боров… И допереть его до побережья океана, задача не из простых. Впрочем, есть один вариант, есть… Следует сделать волокушу, да тащить её по очереди вчетвером. Надеюсь, господа, вы не откажетесь мне помочь в этом скорбном деле? Не даром, разумеется.

— Госпожа Хельга, да как тебе в голову могло такое прийти? — не сдержавшись, горячо возмутился эльф, глядя на чародейку с откровенным осуждением. — Мы ведь делили с принцем пищу и кров над головой! А теперь ты предлагаешь над ним надругаться. Он тебе что, кабаний окорок? В общем, хочешь обижайся, хочешь, нет, но лично я в подобном кощунстве не участвую.

— Подумаешь, какие телячьи нежности. А ещё, поди, считаешь себя воином и мужчиной, — хмыкнув, раздражённо проронила чародейка, демонстративно отворачиваясь от эльфа.

— И меня, надо признаться, сия затея мало вдохновляет, — в свою очередь заявила дриада. Затем она с кривоватой улыбкой пояснила: — Не люблю таскать ничего тяжёлого. Да и не стану. Категорически! Я ведь девушка, а не ломовая лошадь.

— Твоё предложение омерзительно, — присоединяясь к эльфу с дриадой, сказал я. — И мне кажется, ты госпожа, в душе сама это отлично понимаешь.

— Лучше зарыть его здесь как собаку, на обочине затерянной в горах древней дороги? Так что ли? — вскипела чародейка.

— Несомненно, — кивнув головой, с твёрдой убеждённостью ответил я.

— Нда-а, с такими спутничками каши не сваришь, — молвила чародейка, разочарованно вздохнув. — Хотя… Может вы и правы. — Потом, немного помолчав и с досадой покусав губы, она несколько запоздало спохватилась: — А где, кстати, находится это самое тело?

— Где-то здесь, — эльф неопределённо помахал рукой в обе стороны тракта, уваленного волчьими трупами.

— Следует всё осмотреть и найти его, — задумчиво произнесла чародейка и принялась за поиски, неспешно зашагав в обратном, северном направлении.

Мы, разумеется, тоже последовали поданному ей, примеру. Но долго искать и не пришлось. Менее чем минуту спустя, принц был обнаружен дриадой за внушительным валуном, у правой, если считать по ходу к океану, обочины тракта. О своей скорбной находке лесная дева оповестила коротким свистом и все немедленно присоединились к ней.

Увиденный нами труп лежал ничком. Уши закрывали ладони. Признаков полученных ранений не имелось. По крайней мере, на той его части, что была доступна обзору.

— Разрыв сердца от страха, — констатировала мрачная, словно грозовая туча, чародейка. — А я ему ещё кинжал свой дала. Тьфу, баба…

— Хорошо хоть волки не утянули его с собой, — старательно откашлявшись, проявил похоронный оптимизм эльф.

— Ха! По-моему, лучше б они сожрали этого болвана со всеми потрохами, — в сердцах воскликнула чародейка, несомненно, весьма расстроенная потерей целой груды золота. — Не пришлось бы тогда яму ему копать. Да, и вот ещё что сразу хочу сказать вам всем на данную тему: лично я в земельных работах не участвую. Категорически! Я ведь девушка, а не землеройка.

Это был явный выпад в адрес дриады, но та и бровью не повела. Впрочем, я был уверен на все сто процентов, зарубочку в своей памяти она сделала.

— Не волнуйтесь госпожа Хельга, мы с князем управимся и без женской помощи, — холодным тоном пообещал эльф, вопросительно посмотрев на меня.

— Да запросто, — возможно излишне бодро согласился с ним я. — Тут и вдвоём то работы всего ничего. Принц то, отнюдь не детина огромного роста. Быстро управимся!

И тут, словно гром из ясного неба, прозвучали укоризненные слова «покойника», довольно бойко перевернувшегося с живота на спину:

— Не много же вы обо мне погоревали, господа хорошие!

— Живой… — поражённо выдохнула чародейка. И, наверное, что бы убедиться в этом, она взяла, да и без особых церемоний врезала принцу сапогом в бок. Не сильно, однако и не слабо.

— Эй! Ты что творишь! — возопил возмущённый принц, подрываясь на ноги.

— Пинаю малодушного труса, — отстранённо пояснила чародейка, пред мыслимым взором которой, вероятно опять замаячил её мешок золота.

— Я… Я… — принц хотел что-то сказать в своё оправдание, но, растерявшись, опустил голову и умолк.

— Главное ты сумел уцелеть, а это уже само по себе свидетельствует о твоей воинской умудрённости и несомненной доблести, — как мог, попытался я с ходу утешить расстроившегося принца.

— Ну, сиё, князь, и без слов очевидно, — проявив благородство, без тени насмешки поддержал меня Рэймфор. — В эдакой то кутерьме отстоять свою жизнь, имея в руках один лишь кинжал! Задача не из лёгких даже для великого героя!

— А я даже больше скажу, — нежно прощебетала дриада, с чувством целуя наследника трона Золотой Горы в самое темечко, — наш принц не только молодец, но он ещё и лапочка! И… Это воистину ужасно, что кое-кому пришла в голову мысль сделать из него копчёный труп.

— Что-о-о? — у сына царя Марлина глаза полезли на лоб. — В каком интересно смысле?

— Пусть госпожа Хельга тебе объяснит, — небрежно указав на чародейку пальцем, медовым голоском пропела дриада. — Ведь это целиком её идея.

— А-а-а, — протянул принц, опасливо покосившись на стоящую рядом чародейку, — ну я, говоря откровенно, после «болвана и всех его потрохов», не слишком удивлён.

— А что такого преступного я предложила? — окинув дриаду уничтожающим взглядом, раздражённо вопросила чародейка и сама же себе ответила: — Ничегошеньки ровным счётом! Да ты Высочество сам рассуди, кто тут действительно хотел поступить чудовищно, а кто наоборот, достойно и благородно. В общем, суть заключается вот в чём. Сразу после окончания сражения с волками, мы, каюсь, преждевременно посчитали будто ты — мёртв. И я пыталась настоять на том, что тело твоё следует доставить в Золотую Гору, царю-батюшке, а не закапывать здесь по месту, на поживу червям, либо диким зверям. Дабы покоилось оно, где ему и полагается, в усыпальнице вашего рода. Гм-м, вот поэтому…

— Ага, слыхал, я, как ты, любезная госпожа, высказывалась насчёт сохранности моих бренных останков, — не сдержавшись, сердито перебил её принц. — Век буду помнить те слова, которые произносились тобой. В них ощущалась такая трогательная забота!

— Подумаешь, в сердцах брякнула глупость, — отмахнулась от услышанной претензии чародейка. — Ну, расстроена я была, понимаешь ли. Гибелью твоей, к счастью оказавшейся мнимой, расстроена.

— И каким же образом ты надеялась предохранить мою бедную плоть от тления? — после длительной паузы в разговоре, с нескрываемым подозрением, решился узнать принц.

— Уж извини, бочки с мёдом, для погружения тебя в неё, у меня с собой не имелось, — с вызовом бросила чародейка. Правда потом, последующая речь Хельги, приняла более спокойные, даже непривычно заискивающие обороты. — Но я нашла один верный способ взамен. Он предполагает, э-э, процедуру тщательного копчения. Конечно, предварительно пришлось бы извлечь из черепной коробки мозг, слить всю кровь, удалить внутренности. Ну и ещё сделать кое-что. Впрочем, это уже сущие мелочи, не стоящие здесь упоминания.

— Да, да, подробности тут совершенно ни к чему. А-а-а… Если даже у меня впоследствии и возникнет желание их узнать, спрошу у наших мастеров по бальзамированию. Уж они то осведомлены о малейших тонкостях данного дела, — согласно промычал впечатлительный принц, у коего появились все признаки приближающейся рвоты.

— Высочество, я не возражаю. Потом, у себя дома, так и быть, поступай, как заблагорассудится, — «разрешила» чародейка, после чего с явным нажимом произнесла: — Однако сейчас лучше отвлекись на другую тему и поведай, одобрительно ли ты относишься к действиям, которые лично я намеревалась предпринять и о которых только что поставила тебя в известность. Или наоборот, считаешь, что наши спутники избрали более подходящий выход. Как ты, конечно же, уразумел, они собирались отделаться от лишних хлопот проще, взяв, да и упрятав, так сказать их, все скопом, в матушку сырую землю.

Принц промолчал, ибо в тот момент для него было гораздо актуальнее подавить позывы к извержению содержимого желудка.

— Я жду, — поторопила Хельга, эгоистично игнорируя проблемы собеседника.

— Ну-у-у, — протянул принц, по успешному завершению серии глотательных движений гортанью. Затем, в явном замешательстве поскребя в затылке короткопалой рукой, он весьма предусмотрительно ответил вопросом на вопрос: — А зачем тебе это знать? Я то жив.

— Пока, жив, — назидательно поправила его чародейка, — но кто знает, что произойдёт в будущем?

— Я везунчик и мне всё сходит с рук. К тому же Белый Ралфа, знаменитый на весь Новый Мир прорицатель из королевства Гринфаль, предсказал, что проживу я ещё пятьдесят лет. А помру на своём ложе, от через чур усердных стараний, трёх умелых девок, — сообщил принц, попытавшись бодро улыбнуться. Но, вместо желаемого результата получилась откровенно малосимпатичная гримаса.

— Не тешь себя пустой надеждой. Белый Ралфа — отъявленный шарлатан. Так, по крайней мере, всегда утверждал мой отец. А уж он то отлично был осведомлён об истинной цене всех, кто подвизался в этой, по большей части сомнительной сфере, — безжалостно развеяла чародейка, сладкие иллюзии принца. — И знаешь, Высочество, я конечно не прорицательница, но по моему… Погибнешь ты, пожалуй, очень скоро. В смысле в самом что ни на есть ближайшем будущем. И естественно не там, где есть роскошная кровать с развратными, придворными шлюхами, а тут, в Запретных горах.

— Превосходно умеешь поднять настроение, госпожа, — унылым тоном проворчал принц. — А-а, отчего такой неутешительный для меня прогноз?

— Да всё оттого, Высочество, что ты до сих пор не соизволил высказаться ясно, чётко и без увёрток на заданный тебе вопрос, — топнув ногой, воскликнула рассерженная чародейка. — А я терпеть не могу спрашивать дважды. Мне уж легче превратить твою особу в жалкую букашку, да раздавить подошвой сапога. Прямо здесь, на клочке земли, где ты сейчас стоишь.

— Никто из ныне живущих магов не способен трансформировать одно существо в другое, — заметно сомневающимся тоном возразил принц, умолкая затем с явным раздумьем на челе. Но, предвидя реакцию чародейки на дальнейшее затягивание ответа, он очень быстро спохватился и принялся торопливо её заверять: — Тем не менее, я вполне согласен, согласен-согласен! Целиком и полностью! Во всеуслышание заявляю! Да-да-да! Согласен именно с твоими действиями! На мой взгляд, они были призваны наилучшим образом разрешить, сию скорбную проблему. Возникшую, э-э, к счастью по недоразумению.

— Ага, заинтересованная сторона считает вот как! Значит, всё же моя затея, отнюдь не кощунственна и не омерзительна! — восторжествовала Хельга, окидывая меня с эльфом взглядом победительницы. Правда, дриада, не удостоилась даже этого. Чародейка её просто проигнорировала, словно та была совершенно пустым местом.

— Ну и стервозный у девчонки характер, — в очередной раз мысленно отметил про себя я. — Вот уж будущий супруг будет рад! Впрочем, найдёт ли она ещё такого дурака, несмотря на всю свою женскую привлекательность?

— Так это же более чем очевидно. Ежели здраво помозговать, — стал тем временем и дальше, легко признавать правоту чародейки, принц. Что, по всей видимости, свидетельствовало о том, что в душе он уже нашёл оправдание своей податливости перед её напористой волей.

— А какими мотивами, ты Высочество, руководствовался при «мозговании»? — вкрадчиво поинтересовалась чародейка, смакуя свой триумф, словно хорошее, выдержанное вино.

— Самыми обычными. После смерти тело ведь ровным счётом ничего не чувствует. Верно? Верно. Так какая разница усопшему, что с ним произойдёт в дальнейшем? Да и что есть оно, по своей сути? Сосуд, из которого, вылили ценное содержимое. Пустой сосуд! Или иными словами оболочка, которая отныне уже здесь не нужна душе, улетевшей в новое странствие по Бесконечным Мирам. Но царю Марлину… Горе показалось бы, пожалуй, не столь катастрофическим, окажись останки его любимого сына не где-то в безвестной глуши, на краю света, а в царской усыпальнице, в гробнице, изготовленной мастерами-камнерезами, как у нас водится, заранее. Ну, то есть, с самого что ни на есть раннего детства, — с готовностью деловито отрапортовал принц.

— Вот и я исходила именно из этих обстоятельств, — лицемерно заверила его чародейка, ничуть не смущаясь явной очевидностью своих корыстных побуждений. По крайней мере, нас троих: меня, эльфа и дриаду, слышавших её рассуждения о том, что неплохо огрести хотя бы полцены за мертвого принца, коли уж в наличии нет живого, она не могла ввести в заблуждение.

— Премного тебе благодарен, госпожа, э-э, за заботу о моём отце, — с нотками внезапно прорезавшегося сомнения, произнёс принц. — Век её не забуду… — Затем, он повертел головой по сторонам, усеянным волчьими трупами, и одобрительно поцокав языком, постарался подвести черту под прошлым разговором, восхищённым замечанием: — А вы умеете сражаться, друзья мои! Превосходно умеете. Сразить такое количество злобных зверюг! Честное слово, я просто диву даюсь. Молодцы, ой молодцы!

— Да уж не в пример кое-кому, — насмешливо хмыкнув, не преминула уколоть его несносная чародейка.

— Ты теперь об этом, гм-м, недоразумении, будешь всю дорогу вспоминать? — сердито набычившись, пробурчал вторично уязвлённый гном.

— Само собой, разумеется, — рассмеялась вредина, — а когда за тобой прибудут члены твоей свиты ко мне домой на Штормовой остров, то ещё и им рассажу. А что, пусть знают, какой замечательный храбрец их будущий повелитель.

— Эй, подруга, прекращай третировать принца, — внезапно жёстким тоном потребовала дриада, — а то у меня кончаются остатки терпения.

— Какая я тебе подруга? Не смей меня так называть! — рассерженно зашипев, возмутилась Хельга. — И про терпение твоё впредь слышать не желаю. Малоинтересно мне это, уж извини.

— Проклятье. Обе ведут себя как две вздорные кошки на спорной территории, — с досадой подумал я, вспоминая былые надежды на их примирение. — И не поможет тут ни предстоящее путешествие к океану, ни опасности, подстерегающие на нём. А впрочем, возможно всё не так уж плохо, и я опять преждевременно сгущаю краски? Вспомнить хотя бы, как они сегодня утром, помогали друг дружке в умывании своих милых мордашек. Это была такая неожиданная идиллия! Ну что ж, ладно, чего сейчас гадать, жизнь она сама покажет, что и как. Остаётся подождать да посмотреть…

— Господа, нам пора продолжить дальнейший путь, — опередив гневную отповедь дриады, буквально на мгновение, напомнил всем эльф, наверняка пытающийся этим высказыванием сменить конфликтную тему. — И так подзадержались. Полдень скоро.

— Да, надо поспешить, — немедленно поддержал его я. — Солнце уже вон где.

К счастью дриада так ничего больше и не сказала. Сдержалась таки. Но глазищами сапфировыми сверкнула в ответ на слова чародейки! О-го-го, зрелищно!

Только сомневаюсь, что это хоть сколько ни будь, впечатлило чёрноволосую негодяйку. Тем не менее, она, тоже проявив благоразумие, не стала раздувать зарождающийся огонь ссоры. Вместо этого, Хельга с каменным лицом достала из своего вещмешка какой то предмет и бросила его эльфу со словами:

— Смажь рану на руке, в противном случае ты можешь лишиться либо её, либо жизни. Зубы у волков как ты понимаешь не слишком чистые. И вы все тоже тщательно осмотрите себя и обработайте даже малейшие царапины. Много, впрочем, не наносите. Достаточно будет самого тонкого слоя, потому что вещество сиё необычайно целебно. К тому же хватить его должно, ещё ой как надолго. В общем, когда управитесь, сразу в путь. А я пока постараюсь найти кинжал, утерянный, как я понимаю, Высочеством.

— Благодарю за заботу, госпожа, — с удивлением покосившись на чародейку, отозвался Рэймфор, после этого впервые обратив внимание на свою окровавленную кисть. — Надо признать она как нельзя кстати.

— Я проявила её не по доброте душевной, а потому, что не хочу возиться с тяжело больными, которые будут задерживать продвижение к океану, — холодно отчеканила чародейка, и тем напрочь, как уже бывало до этого, перечеркнула предыдущее благоприятное впечатление. — Вы ведь, как я понимаю, никого не захотите бросить, или из милосердия добить.

— Совершенно верно, — взял я на себя смелость, ответить от лица всех. — До такой низости нам ещё далеко.

Чародейка проигнорировала мои слова, словно ничего и не слышала. Но я почему-то был убеждён, они её больно укололи.

— А чё она такое, эта мазюка? Ну, в смысле из чего сделана? — брезгливо сморщив нос и принюхиваясь к запаху, распространившемуся из раскрытой эльфом глиняной баночки, поинтересовался принц.

Кстати сказать, «аромат» действительно был впечатляющий.

— Знать состав мази тебе совершенно ни к чему, — со всей категоричностью отмела любопытство Гвейлина, чародейка. — Довольно и того, что я гарантирую её чрезвычайную результативность.

— Ну, ладно, — замялся принц, не выдерживая колючего взгляда чародейки. — Нет, так нет. Да мне особо и не интересно. Я просто спросил.

Вскоре, выполнив наказ нашего проводника и сообща отыскав кинжал, упавший в узкую щель между двумя камнями, мы двинулись дальше по тракту.

А спустя полчаса принц принялся высказывать претензии в адрес чародейки.

— Где же лес, обещанный тобой, госпожа? И дичь, которая нас там дожидается? Где, скажи на милость? — ворчливо вопрошал он, старательно вытягивая шею, дабы лучше обозреть лежащий впереди ландшафт.

— Вот взойдём на пригорок, и ты его увидишь. Он будет в низине, — пожав плечами, сообщила чародейка. — Но что-то не припомню, что бы я сулила в нём обед.

— Да я так голоден, что согласен даже на ягоды, — хлопая себя по урчащему животу, поведал всей компании принц. — А уж они то там обязаны быть.

— Надо было меньше воротить нос от ящериц, — бросила в ответ чародейка. — Но теперь, увы, их тут не найти. Да вы и сами заметили, что они давно пропали с нашего пути.

— И не требуются они нам даже сейчас, — без особой уверенности заявил принц, шумно сглатывая слюну.

— Так ли уж это на самом деле? — рассмеявшись, спросила Хельга, чем и ввела особу царских кровей в очень большую задумчивость.

Вскоре мы действительно узрели солидных размеров лесной массив, заполнивший собой вытянутую на юг впадину. Тракт туда не вёл. Отсюда, с высотки, он резко отворачивал на запад, будто бы внезапно испугавшись многочисленного растительного воинства. Добираться до которого, надо было по бездорожью, покрытому нагромождениями валунов, острыми перстами изъеденных ветрами скал обличающее устремлённых ввысь, горбатыми спинами плоских утёсов, и кое-где встречающимися приземистыми, кряжистыми горными дубами. Однако сам путь к намеченной цели много времени не занял. Прошло от силы тридцать минут и небесную синеву над нашими головами довольно успешно затмили высокие, неизвестные мне деревья, с густой, раскидистой кроной. Дриада в первые мгновения встречи с ними заулыбалась как ребёнок увидевший горячо любимых родителей, но потом внезапно сникла и даже постаралась держаться поближе к чародейке, идущей с весьма самоуверенным видом. Это было так не похоже на гордую Талиналь, что я сильно удивился. Впрочем, и сам я, едва ступив под зелёный, вкрадчиво шелестящий купол, ощутил в душе какой-то малоприятный дискомфорт. Ну, словно я шёл, а кто-то невидимый, однако чрезвычайно злобный и голодный, провожал меня оценивающим взглядом и прикидывал: напасть ли ему прямо сейчас, или всё же стоит пока выждать. Эльф, тот тоже сразу насторожился, пытливо осматриваясь по сторонам. Не составил исключения и принц Гвейлин. Его реакция оказалась такова. Едва лес обступил нас со всех сторон, он пугливо вжал голову в плечи и украдкой озираясь, принялся что-то тихо, неразборчиво бормотать. Вполне возможно это был гномий заговор от враждебных, потусторонних сил.

Общее негативное впечатление вдобавок усиливала жутковатая мертвенность окружающей природы: не слышно и не видно было не только птиц и зверей, но даже и насекомых.

— Эй, Высочество, заткнись! — наконец потеряв терпение, прикрикнула на того чародейка. — С мыслей о высоком сбиваешь.

— Нашла о чём думать в подобном месте, — принц скривился, будто во рту у него очутилась целая горсть соли.

— Ты что конкретно имеешь в виду? — якобы непонимающе вопросила чародейка.

— Прекрати прикидываться дурочкой, госпожа! — возмущённо возопил принц. Впрочем, он тут же резко понизил голос, и последующие слова произнёс почти шёпотом: — Потому как ты, профессиональный маг, должна была первая почувствовать, что от сих чащ, веет чем-то чрезвычайно скверным и опасным. Разве не так?

— Ну, я и почувствовала это, — фыркнув, отозвалась чародейка. — И что дальше?

— А… Хм-м… Ты так спокойно признаёшь мою правоту, — в замешательстве произнёс принц, поставленный в тупик её положительным ответом. — Тогда хоть объясни, пожалуйста, зачем нам всё глубже и глубже забираться в дебри, где нас не ожидает ничего хорошего?

— Уж слишком ты драматизируешь ситуацию, — выдержав длительную паузу, спокойно заявила Хельга. — Да, согласна, здешний лес угрюм и странен, но я шла освобождать твоё Высочество, через него совсем одна. И ничего, как видишь: жива здорова. К тому же, другой дороги здесь попросту нет.

— Ты это серьёзно утверждаешь? А почему нельзя было, скажем, пойти в обход? — не желая быстро сдаваться, сварливо поинтересовался принц. — Вряд ли бы это надолго нас задержало.

— Мой отец, с которым я пару лет назад по счастливой случайности в подробностях обсуждала данный маршрут, настоятельно советовал идти именно так. Поэтому, считаю, импровизация тут совершенно ни к чему, — безапелляционным тоном сообщила Хельга.

— Подозрительно выглядит, эта «счастливая случайность» — подала голос дриада, к тому времени полностью вернувшая себе самообладание. Соответственно, увеличилась и дистанция, разделявшая её с чародейкой. Затем, после длительной, напряжённой паузы, она с самым невинным видом предположила: — А может, вы уже тогда знали о будущем пленении принца Гвейлина? Или же… Сами его загодя и спланировали?

— Что за дикую чушь ты несёшь, дева! — весьма предсказуемо вскипела выведенная из шаткого равновесия Хельга. — Да откуда нам могло быть о том известно? За два года до этого долбанного события? Откуда, скажи на милость? Тем более бредово звучит твоё измышление о некоем предварительном заговоре, имеющем цель заключение принца в подземные казематы угрюмцев. Ну, зачем нам это? Объясни, зачем?

— Понятия не имею, — продолжила стоять на своём Талиналь. — Но моя неосведомлённость ведь ещё ни о чём не говорит. Верно?

— Допустим. Только тут особые доказательства и не требуются, — непристойно выругавшись, отрезала Хельга.

— Что ты имеешь в виду? — вкрадчиво поинтересовалась Талиналь.

— Попытайся просто внимательно осмыслить то, что умудрилась сморозить вслух при свидетелях, — язвительно посоветовала Хельга. — И тогда вполне возможно сообразишь, что твои обвинения глубоко абсурдны.

— А самой есть чем подтвердить, что они именно таковы? — пропустив мимо ушей, призыв к процессу «осмысления», — с обманчивым доброжелательством в голосе, вопросила Талиналь.

— Уж будь уверена. Но я не стану этого делать. Потому как тот, кто оправдывается, тот, по сути, и признаёт свою вину. А повторюсь, ни я, ни мой покойный отец, никогда не строили козней против принца Гвейлина, — отрывисто бросила в ответ чародейка.

— Ох-хо-хо! Удобная позиция, — с издёвкой рассмеявшись, дала свою оценку дриада. — Но лично меня ею вряд ли удастся обмануть. Полагаю, остальные члены нашей случайной компании скажут тебе тоже самое.

Однако Талиналь тщетно ожидала нашей поддержки. Все, включая нахмурившегося принца, дружно ушли от ответа. Хотя, лично я задумался над её словами. Но, впрочем, сразу же, не заморачиваясь, выбросил их из головы. Ибо пусть даже она и права, обвиняя чародейку в нечестной игре, затеянной с совершенно непонятной целью, то, какое мне до этого дело? И что в данный момент это может изменить? Да ничего ровным счётом.

Когда, наконец, стало ясно, что затянувшееся ожидание дриады напрасно и что никто из нас не собирается подписываться под её спорным мнением, Хельга не отказала себе в удовольствии иронично посетовать:

— А вот тут ты надо признать ошиблась. Никто не согласился с тобой ни единым словом. Какая жалость…

— Молчание не означает ни да, ни нет, — буркнула в ответ Талиналь, почему-то окидывая лишь меня одного мрачным, не предвещающим ничего хорошего, взглядом.

Чародейка с довольной улыбкой проигнорировала замечание дриады. Вероятно, по её мнению, она только что одержала над ней верх.

— Все беды в мире только от баб, — неожиданно для самого себя изрёк я вслух. И, конечно же, мгновенно об этом пожалел.

— В смысле? — в один голос, с нездоровым интересом спросили «бабы», обратив на меня, самое что ни на есть пристальное внимание.

— Да пошутил я, пошутил, — довольно натянуто заверил я обоих мегер, с раздражением отмечая лица принца и эльфа, расплывшиеся в ехидных улыбках.

— С какой целью? — не переставая с подозрением меня рассматривать, продолжила допрос чародейка.

— И я тоже хочу это знать. С какой? — некстати проявила женскую солидарность дриада.

— Э-э-э… Хотел проверить есть ли у вас чувство юмора, — брякнул я первое, что только пришло на ум.

— А к определённому выводу пришёл? — заинтригованно полюбопытствовала чародейка.

— Да, да! Пришёл или нет? Говори не стесняйся! — вторила ей проклятая дриада, у которой глаза приобрели хищный кошачий прищур.

Меня всё это откровенно насторожило, и поэтому, я решил действовать крайне дипломатично.

— В определённой степени чувство юмора у вас присутствует. Но вот в какой именно оно величине, хм-м, мне пока трудно судить. Ну, потом, это ведь выясниться, верно? Однако не сейчас, не сей момент. Уж извините, — пытаясь тщательно подбирать слова, ответил я.

— Хорошо, князь, уговорил насчёт подождать. И в придачу мной даже принимаются твои извинения, — с видом королевы, снизошла чародейка.

Дриада вслед за ней тоже проявила своё милосердие, но вполне обычным кивком головы.

Впрочем, лично меня устраивало и первое и второе. Уж такой я невзыскательный. Нда-а…

— Госпожа Хельга! А что вообще за хрень тут творится? Про то Майтар Огненный Дракон не говорил тебе хотя бы в общих чертах? Ну, я имею в виду, почему лес стоит, словно вымерший и отчего от него исходит такая осязаемая жуть, что волосы на голове сами по себе шевелятся и вдобавок крепким морозом продирает по коже? — принялся за расспросы принц, едва женская часть нашей случайной компании окончила со мной выяснение отношений.

— Отрицательную ауру лесному массиву даёт заброшенный замок, который способен неожиданно появляться в его пределах где угодно и когда угодно, — пожав плечами, без особого желания сообщила Хельга. — Но мой отец уверял меня, что сам по себе тот не опасен. Впрочем, от экскурсий по нему он всё же предостерегал. Так, на всякий случай.

— Замок-призрак, это ж надо! Вот уж куда и без всяких советов носа бы не сунул, — заявил принц, затравленно обозревая видимые участки местности, подступавшие к тропинке с её левой и правой стороны.

— А я была бы не против, исследовать сиё строение! — с беспечной готовностью воскликнула дриада. Наверняка она пыталась выказанной при всех бравадой добить до конца свои недавние страхи. — Представляете сколькоинтересного можно в нём обнаружить? Особенно если там жили ещё Древние?

— С превеликой радостью пожелаю успехов, милочка. Да и действительно, почему бы тебе не поискать сокровища, или что ни будь из оружейного арсенала наших далёких предков? Глядишь, действительно найдёшь, что ни будь стоящее, — со змеиной улыбкой на устах, одобрила её намерения чародейка.

Ночёвку пришлось делать в лесу. Естественно на пустой желудок и естественно под жалобное нытьё голодного принца. И не знаю как другие, но лично я сожалел об отсутствии у нас такого деликатесного продукта, как жареное мясо рептилий. А впрочем, чего тут сомневаться? Готов побиться об заклад на что угодно, мои спутники тоже о том глубоко сожалели.

Ночь разбили на дежурства. Хотя конечно чародейка могла бы запросто установить обычного в таких случаях Лунного Стража. Но вся проблема состояла в том, что как раз он и мог нас выдать пещерным троллям. Ведь подаваемый им сигнал тревоги должен был прозвучать при появлении не только затеявших охоту угрюмцев, а и любой иной близкой опасности, скажем тех же диких зверей или крадущихся в ночи склепняков. Тем самым, увы, в любом из этих трёх случаев, неизбежно нарушалось спокойствие магических силовых полей и указывалось рыщущим недругам наше точное местонахождение.

Моя очередь приходилась самой последней, поэтому я сразу уснул, улёгшись на землю укрытую ковром пушистой мягкой травы. Впрочем, несмотря на усталость, про амулет, данный Хельгой я не забыл. Когда же кто-то легонько коснулся моего плеча, я мгновенно очнулся и увидел над собой склонившееся лицо дриады.

— Вставай князь, вставай, — с тихим смешком сказала она, — хватит дрыхнуть без задних ног, рассвет уж давно наступил.

— А чего раньше не разбудила? С час, а то и более назад? — ворчливо поинтересовался я. — Замечталась, небось, глядя на звёзды?

— Нет, не угадал. И не потому, что небесные светила здесь сокрыты от глаз лесным пологом. Просто мне хотелось, что бы ты хорошо отдохнул, — с подкупающей искренностью призналась она, и затем, обезоруживающе улыбнувшись, спросила: — А что, князь, разве это преступно?

— С какой стати столь трогательная забота о заклятом враге? — поразился я, намеренно уклоняясь от прямого ответа.

— Перестань городить чушь, князь, ведь мы уже затрагивали сию деликатную тему, — недовольно фыркнув, напомнила она. — Забыл что ли?

— И каждый остался при своём мнении, — уточнил я, сладко потягиваясь и принимая сидячее положение.

— Врагами мы были у себя на родине, а здесь мы земляки, нравится тебе это или нет, — дриада упрямо принялась талдычить уже один раз высказанную глупость.

Даже и не знаю, почему она вбила её себе в голову?

— Ладно, дело хозяйское, если хочешь, продолжай и далее так считать. Лично мне все твои фантазии глубоко безразличны, — махнув рукой на упорство дриады, с нескрываемой досадой промолвил я.

Да что ты? — удивилась лесная дева. — А я думала от некоторых ты всё же в большом восторге.

— Хм-м, а о чём вообще идёт речь? — сразу не уразумев подвоха, вопросил я, уставившись на свою собеседницу.

— Ай-яй-яй, и он ещё спрашивает! — игриво пригрозив пальчиком, возмутилась дриада. — Но хочу заметить, позапрошлой ночью, ты, князь, был гораздо сообразительней. И не стану скрывать, я осталась тобой, ну чрезвычайно довольна. Так что не строй теперь из себя наивного юношу. Ведь после того, что было между нами, это просто глупо. И вдобавок лицемерно.

Нанесённый дриадой удар пришёлся ниже пояса. Я от неожиданности растерялся и поэтому достойный ответ сразу не прозвучал. Но потом, я таки постарался отплатить мерзавке сходной монетой и настоятельно попросил:

— В таком случае ты тоже, наконец, прекрати прикидываться благородной, добродетельной спутницей, вполне заслуживающей моего доверия.

— Да когда же ты, сам, в конце концов, поймёшь, князь, что тут, в Запретных горах, не имеет совершенно никакого значения факт многолетней войны между моим народом и людьми Вольных Княжеств, — терпеливо продолжила свои увещевания дриада. — Потому как…

— Разговор сейчас вообще то не о том, — без особых церемоний перебил её я.

— А конкретней можно? — запоздало насторожилась она.

— Ты уже здесь совершила чудовищно подлый поступок. Собственноручно убила вожака, дружественное твоей особе существо, — мило улыбнувшись, охотно пояснил я. — Впрочем, это не особо меня и изумило.

— Отчего же, позволь спросить? — внезапно сникнув и став на удивление маленькой и беззащитной, тихо поинтересовалась она.

— Сей неприглядный случай, лишь подтвердил то, что мне и так было хорошо известно. Ты убийца по своей сути, несмотря на прекрасный внешний облик. А значит такой как ты, ничего не стоит ночью перерезать горло любому из нас. Даже если повода не будет! Просто по причине необходимости периодически кого ни будь взять да убить. Ведь без пролития крови и отнятия чужой жизни твоё существование теряет всяческий логический смысл, — ответил я, нанося ей ещё один жестокий удар. Но странное дело… От сказанных слов, у меня самого вдруг стало скверно на душе, и мелькнула малоприятная мысль, что тут я сильно перебрал через край.

— Мне было жаль вожака, — после длительного молчания, с трудом выдавила из себя Талиналь. — Тем не менее, его пришлось убить. Иначе нас бы всех ожидала неминуемая гибель.

— Зачем ты вообще ввязалась? И даже более того, первая начала схватку? — отведя взгляд в сторону, едва слышно проронил я. — Ведь лично к тебе волки претензий не имели. Ну и.… Шла бы своей собственной дорогой. Полагаю, ты способна и без нашей помощи убраться прочь из этих малогостеприимных мест.

— Да, мне это вполне по силам, — подтвердила она, — хотя конечно времени тогда уйдёт на обратный путь ощутимо больше. Впрочем, я не на столько уж тороплюсь домой.

— Так зачем тогда ты рисковала своей прелестной головой? — попытался, как можно суше переспросить я.

— Не хочу твоей смерти, что бы ты обо мне не говорил. Потому вот взяла и осталась, — с вызовом заявила дриада.

— Продолжаешь считать себя предо мной в долгу? — вздохнув, понимающе посетовал я. — Но это извини глупо. Ведь ещё в стенах подземной тюрьмы угрюмцев, я освободил тебя от каких либо обязательств по отношению ко мне.

— Дэниэл! Да разве в этом всё дело? — посмотрев на меня жалобно и вместе с тем сердито, воскликнула она, первый раз назвав по имени.

— А в чём? — решительно покидая примятое, травяное ложе, живо заинтересовался я.

— Ты дурак, — вместо ответа, безнадёжным тоном сообщила мне Талиналь и тут же внесла уточнение, — с большими ослиными ушами.

— Ждал объяснение, а услышал оскорбление, — разобиделся я. — Это кто ж тебя так, девица, учил со старшими то разговаривать?

— Тоже мне, нашёлся старший, — резко сменив настроение, обозлено обронила дриада и демонстративно развернувшись, направилась в сторону речушки, протекавшей ярдах в пятидесяти на восток, по дну довольно неглубокого оврага.

А я стоял и смотрел ей вослед, пытаясь свыкнуться с внезапным осознанием того, что Талиналь значит для меня намного больше, чем должна значить дева-воин из враждебного народа. Почему же мысли об этом явились именно в данный момент? Ну не ведаю. Пришли и пришли. По истечении нескольких мучительных минут, я оставил в покое бесперспективные старания смириться с обстоятельством, по своей сути диким для коренного жителя Вольных Княжеств. Да и пора было заняться уже иным делом — побудкой спутников, всё ещё сладко спящих неподалёку. Сиё намерение незамедлительно претворилось в жизнь посредством поданной мной короткой команды, привычной каждому кто бывал в походах:

— Подъём!!!

Хельга с Рэймфором оказались на ногах предсказуемо быстро. А вот принц не пожелал последовать их похвальному примеру. Он лишь приподнял всклокоченную голову, и исподлобья глядя на меня, хриплым голосом спросил:

— У тебя совесть есть, князь?

— Уверен, что да, — усмехнувшись, подтвердил я, правда, не слишком твёрдым тоном.

— Тогда чего так дико орать? — возмутился принц, с силой ударяя по земле кулаком. — Ведь если ты помнишь, я голоден уже довольно длительное время. Дай же мне хотя бы нормально отдохнуть! Князь!

— Да потому то я тебя и бужу, пресветлый принц, что есть все основания надеяться на чрезвычайно сытный завтрак, ожидающий всех нас очень даже скоро, — самым бессовестным образом солгал я.

— Что-о-о? — вытаращив глаза, возопил принц, вскакивая с завидной прытью. — А откуда ж он возьмётся, позволь полюбопытствовать?

— В дежурство дриады, возле нашей стоянки появился молодой олень, — небрежно обронил я. — Вот она его и добыла, уж не знаю каким способом. Впрочем, разве это важно? Полагаю, нет.

— Где он, где? — издав утробный хищный рык, требовательно вопросил принц, вертя всё ещё косматой шевелюрой по сторонам.

— Лесная дева понесла его разделывать к ручью, — нагло соврал я. — Если есть желание, сходи, поможешь ей, а заодно и облюбуешь себе более лакомые куски. Ты ведь принц, а значит, достоин лучшего, чем мы. Верно?

— В корень зришь, князь, — хрипло выдохнул Гвейлин, со всех ног устремляясь к ручью.

— И не стыдно? — спросила меня Хельга, осуждающе качая головой. — А ведь взрослый человек.

В отличие от принца она сразу раскусила мой подвох. Как, впрочем, и эльф, отреагировавший мимолётной улыбкой и весёлыми искорками в глазах.

— В любом опасном путешествии шутка отнюдь не вредит, — с самым невинным видом возразил я чародейке. — Она, хм-м, поднимает настроение, что в конечном итоге сказывается на его успешном завершении. По крайней мере, о том свидетельствуют мои личные наблюдения.

— Эко завернул, — хмыкнув, язвительно произнесла Хельга.

— А с чего это в твоём голосе столько иронии, госпожа? — скорчив обиженную физиономию, поинтересовался я.

— Да с того, любезный князь, что твоё утверждение верно при условии, что шутка хотя бы относительно хорошая. Но уж никак не издевательская, позволь заметить. А у тебя она именно таковой и является по определению, — заявила чародейка, наставительным тоном сурового школьного преподавателя.

— Ну, тут ты сама загнула, госпожа, — с негодованием отмахнулся я от её обвинения. — Да у меня ничего подобного и в мыслях не было!

— Очень скоро моя правота станет очевидным фактом, — с мрачной ухмылкой посулила она. — Но сомневаюсь, что даже тогда тебе хоть чуточку будет стыдно.

Долго ждать, действительно не пришлось…

По прошествии буквально нескольких минут среди древесных стволов показалась возвращавшаяся от речушки дриада. Вслед за ней плёлся принц Гвейлин.

И вот лесная дева находится уже прямо напротив меня. Лицо у неё разгневанное, а прелестные глазки опасно сужены.

— С чего бы это? — прежде чем получить сильнейшую пощёчину, ещё успеваю изумиться я.

В следующее мгновение, почувствовав вспухающую на щеке кожу, я разъярённо возопил:

— Эй, ты что, спятила, идиотка?

— Когда поутру девушка удаляется одна к воде помыться, ей ни к чему свидетели мужского пола, — отрывисто бросила в ответ дриада. — А в том, что сегодня там появился… И надо признать, довольно не во время появился наш уважаемый принц, вина только твоя. Или будешь это отрицать, князь?

Я украдкой бросил взгляд на красного, словно варенный рак, сына царя Марлина и тихо буркнул:

— Нет. Но клянусь, я ничего такого не хотел. Всё дело в розыгрыше. Я сказал принцу…

— Можешь дальше не продолжать, — без особых церемоний оборвала меня дриада. — Про оленятину я уже наслышана. И хочу заметить, что подобные «розыгрыши» по отношению к своему товарищу по совместному далёкому странствию, довольно глупы и неуместны.

— Золотые слова, — явно наслаждаясь моим конфузом, издевательски рассмеялась Хельга, — Кстати сказала я их первая. Ну не так что бы точь-в-точь, но очень даже похоже. Не правда ли, любезный князь?

— Истину глаголешь, — вынужден был с досадой признать я. — Но может, хватит уже на эту тему?

— Что, не нравится правду слушать? Глаза колет, да? — в свою очередь окрысился на меня и принц. — Понимаю, понимаю…

— Да бросьте вы, господа, из князя Дэниэла преступника делать, — вступился за меня доселе помалкивавший эльф. — Ведь он то пошутил так не со зла. Не подумал просто человек. Поэтому полагаю надо его простить.

Дриада с чародейкой фыркнули в ответ почти одновременно, принц же издал звук, весьма смахивающий на раздражённое поросячье хрюканье. Благо этой реакцией всё их возможное дальнейшее возмущение и ограничилось.

— Я тоже пойду помоюсь, — после краткого, обоюдного молчания, объявила Хельга, и криво усмехнувшись, не преминула уточнить: — В одиночестве.

Мужская часть нашей разношерстной компании возражать естественно не стала, и она гордо прошествовала к речушке, скрытой на дне оврага.

После неё мы тоже совершили водные процедуры, включая принца, который в свой первый поход к воде, сделать этого не успел. Потом голодные, но приободрённые мы отправились в дальнейший путь.

А в полдень, странные чащи остались позади, вместе со своим зачарованным бродячим замком, так, впрочем, и не повстречавшимся нам. Но, полагаю, никто об этом нисколько не сожалел. Местность же ожидавшая за лесом, как две капли воды напоминала ту, что мы преодолели, сойдя вчера с тракта. Нелёгкий путь по ней длился до самого заката. И всё это время принц Гвейлин стенал и горько жаловался на злую мачеху-судьбу принуждающую его пробираться по жуткому бездорожью не имея маковой росинки во рту. Под «злой мачехой-судьбой» он, несомненно, подразумевал чародейку, на которую он раздражённо косился и периодически укорял за своё спасении из подземного плена. Вот образец подобных разглагольствований:

— Если бы не ты, госпожа, меня батюшка всё равно скоро бы выкупил. Да-да! А угрюмцы сами б проводили мою особу до просторов Великой Равнины. И вместо того, что бы сейчас переться предельно истощённым по диким нехоженым краям, я мог в подземельях троллей преспокойно наслаждаться нежным жареным мясом да отборным красным вином. Как и многие дни до этого! Вот так то вот!

Хельга поначалу на эти выпады принца особого внимания не обращала, но потом, ей в итоге надоело, и она мгновенно урезонила его одной грубоватой фразой, прозвучавшей так:

— Послушай ты, Высочество — дубовая башка, да пещерные тролли Запретных гор потребовали за твоё освобождение выковать для каждого своего воина самые лучшие доспехи и оружие!

— Ого-го! — выдохнул, словно громом поражённый принц. — Но энтих же дылд, здесь, поди, многие десятки тысяч! И это ж… Сущее разорение для Золотой Горы. Пришлось бы надолго забросить все иные заказы и заняться чрезвычайно дорогостоящей, но гм-м, дармовой работой…

— А кто тому виной? Кто, а? — окинув принца тяжёлым взглядом, строго поинтересовалась Хельга. Правда она тут же сама на свой вопрос и ответила: — Ты, Высочество! Только ты один!

Не найдя что возразить принц умолк, печально опустив голову. Впрочем, длилось его замешательство не долго. Вскоре он опять начал брюзжать с разной степенью интенсивности. А оживился он лишь тогда, когда мы добрались до следующего убежища, сокрытого, как и прежнее, каменной плитой. Но следует заметить, эта, в отличие от первой, сильно смахивала на могильную. Дыра же, спрятанная за ней, была узкая и без каких либо признаков даже плохоньких ступенек.

— И чё интересно теперь делать? Прыгать, э-э, в темноту? — испуганно отреагировал на увиденное принц. — Ты ведь, госпожа, надеюсь, не заставишь нас так поступить?

— Высочество, зачем эти нелепые крайности, — улыбнувшаяся чародейка извлекла из вещмешка уже знакомую верёвку, после чего привязала её к толстому стальному крюку, вбитому в каменистую боковую поверхность уходящего вниз провала. — Хотя… Если у тебя есть подобное желание, можешь его, пожалуй, осуществить. Потому как тут совсем не глубоко, всего десять-двенадцать ярдов.

— Нет-нет-нет! — мгновенно определил свою позицию Гвейлин, для вящей убедительности активно замахав руками. — Ни в коем случае! Я уж лучше по верёвочке слезу. А кстати, там же еда. Чур, я первый! И без всяких споров. Я ведь принц!

— Да мне хоть сам царь, — строго прикрикнула на него чародейка. — Посему стой, пока, где стоишь. До получения соответствующей команды.

— А мне не нравится подобный расклад, — с вредными нотками запротестовал принц. — Я хочу первый. Хочу!

— Высочество, уясни хорошенько, мне наплевать на твои желания с самой высокой вершины этих треклятых гор, — сухо отрезала чародейка, начиная спуск.

Вскоре внизу возник слабый отсвет огня и почти сразу прозвучал её голос:

— Эй, который там самый голодный! Можешь присоединиться ко мне.

Принц не заставил себя долго уговаривать и с энтузиазмом отправился на дно убежища. За ним последовала дриада. Решив, на сей раз, свалить на эльфа запечатывание входа, я тоже, образно говоря, сделал ноги. Моё путешествие по тесной шахте оказалось примерно соответствующим количеству ярдов, указанных чародейкой. А когда я достиг пола, то очутился в тесном каменном мешке с потолком столь низким, что мне пришлось слегка наклонить голову. Освещалось же сие крохотное пространство прикреплённым к стене стальным светильником в форме черепа, непомерно вытянутого по вертикали. Рядом с ним виднелось прямоугольное углубление, явно исскуственого происхождения. В данный момент Хельга извлекала из него пакет, идентичный уже вскрытому ею, в пещере-склепе. Принц Гвейлин наблюдал за действиями чародейки с видом хищника, изготовившегося к атаке. Дриада напротив, проигнорировала еду. Казалось её больше занимала обстановка нашего временного пристанища, кое она с интересом рассматривала усевшись на ветхие доски покрывавшие пол. Хотя в принципе особо рассматривать было и нечего. А спустя минуту-другую, к нам присоединился эльф. За это время бедняга принц трижды получал от чародейки по рукам. Наконец снедь была поделена и мы все дружно заработали челюстями.

— Хорошо, но очень мало! — с сожалением объявил затем принц, первым управившись со своей порцией.

— За это скажи спасибо, — недовольно покосившись на него, буркнула чародейка. — А то в следующий раз вообще останешься ни с чем.

— Госпожа Хельга строгая, а я нет, — мелодично рассмеявшись, заявила вдруг дриада и в подтверждение своих слов, отдала опешившему Гвейлину, всё выделенное ей вяленое мясо, а также в придачу рыбёшку с сушёной тушкой кальмара.

— Очень похвальный поступок, госпожа Талиналь, — с набитым ртом одобрительно промычал принц. — М-м-м… И поверь, я никогда не забуду твою доброту. М-м-м…

— Её это здорово утешит. В последующие трое суток пути натощак, — пожав плечами, безразлично заметила чародейка.

— А что, очередное убежище находится так далеко? — с трудом сделав глотательное движение, насторожился принц.

— Сказать по правде, его нет вовсе, — даже с некоторой долей злорадства известила его чародейка.

— Вай-вай-вай, — испуганно застенал принц, — это как же тебя понимать, милостивая госпожа?

— Еда припрятанная имеется, но вот пещера подобная хотя бы этой, отсутствует напрочь, — пояснила чародейка, чем почти успокоила, запаниковавшего было сразу принца.

Правда тот тут же спохватился и заискивающим тоном попытался уточнить:

— А может, скорее туда доберёмся? Ну, ежели поднажмём не ленясь, да дрыхнуть будем меньше? Иначе ведь сильно оголодаем. Ой, сильно!

— Если ничто враждебное не встанет у нас на пути, и мы, как ты Высочество выразился, «подналяжем», то в принципе, можем уложиться и раньше. Ну, скажем суток за двое, — снизошла чародейка до пролития целебного бальзама на страдающую душу принца.

— Уверен, что так оно и получится, ибо угрюмцы без всяких сомнений потеряли наш след! — с излишним, пожалуй, оптимизмом воскликнул принц.

— Время покажет прав ты или нет, — слегка остудила его чародейка. — А пока же по прежнему будем соблюдать предельную осторожность.

После этих её слов, повисло всеобщее продолжительное молчание.

Первым его нарушил эльф, с излишне пристальным вниманием разглядывающий оставшуюся у него полоску вяленого мяса. Он задал чародейке вопрос, вертевшийся и у меня на языке:

— Госпожа Хельга, может, нам не стоило так сильно наседать на еду?

— Что ты имеешь в виду? — задумавшаяся о чём-то своём чародейка, рассеяно уставилась на него.

— Наверное, следовало разделить её, хотя бы пополам. Первую часть съели б сегодня, вторую завтра, — чуток помявшись, пояснил эльф.

— Во-первых, твоё предложение запоздало, а во-вторых, делить там было совершенно нечего, — раздражённо отрезала в ответ Хельга. Потом она неожиданно смягчилась и более спокойно добавила: — К тому же с завтрашнего дня по пути нам будут встречаться озёра. В них полным-полно рыбы. И только совсем уж ленивый, или криворукий, не набьёт достаточное количество оной, самодельной острогой.

— Вот это новость, госпожа! С неё следовало и начинать! — радостно возопил принц, как мячик, подпрыгивая на крошащихся под его весом, древних досках.

— Угомонись, Высочество, — одёрнула его чародейка. — Иначе спать всем придётся в сплошной трухе.

— Зато в ней будет мягче, — послушно замирая на месте, с коротким смешком пробасил принц. Потом, скромно потупившись, он мечтательно добавил: — А ежели на сон грядущий ещё и выпить чего ни будь эдакого… Так сия скромная лежанка, вообще покажется пуховой периной!

Чародейка проигнорировала довольно откровенный намёк. Но, вскоре, перехватив упорный взгляд принца, устремлённый в сторону прямоугольной ниши, она безжалостно оборвала его надежду всего двумя словами: — Там пусто!

— Ты весьма скверно подготовилась к походу, — осуждающе пробормотал принц, мгновенно сникая и садясь на пол.

— Высочество, утешься тем, что здесь, в эдакой-то тесноте, хотя бы уже нет мертвецов, — промолвила чародейка ледяным тоном.

— Ну да, ну да, это большой плюс, — вынужден был без особой охоты признать принц. — Иначе выпивка и та, особой радости бы не принесла.

— А каким образом ты, госпожа, умудрилась доставить провизию на столь большое расстояние? — заинтересовался вдруг я.

— На себе мешки пёрла, — насмешливо фыркнув, ответила она. — А что, я девушка крепкая.

— В том, что крепкая нисколько не сомневаюсь, — согласился с ней я. — Но, полагаю, у тебя хватило ума захватить с собой небольшое вьючное животное. Ведь так?

— Угадал, князь, — рассмеялась Хельга, — на своей яхте я привезла пони. Она маленькая, однако, чрезвычайно выносливая. И вполне поместилась на палубе.

— А потом ты где её дела, госпожа? Неужто съела свою помощницу? — выйдя из ступора, захихикал принц.

— Без меня нашлись зубастые, да с отменным аппетитом, — не вдаваясь в подробности, досадливо сообщила чародейка. — Неподалёку от этих мест.

— Жаль, жаль, что не уберегла животинку, — огорчённо посетовал принц. — А то ехал бы я всю дорогу верхом и горя б не знал.

— Закатай губу назад, Высочество, — посоветовала ему чародейка, — ибо та «животинка» всё равно была бы не про твою честь.

— Госпожа, я уже давно заметил, у тебя напрочь отсутствует уважение к особе царских кровей, — с укоризненным видом произвёл констатацию факта принц.

— А с чего бы мне, вольной феодалке и дипломированному боевому магу, его иметь? — удивилась чародейка, делая несколько глотков из своей фляги. — Если, по сути, я и сама себе царица?

— Твоё крохотное островное владение в двенадцати милях от материка — просто смехотворно, — ехидно оценил принц, состоятельность Хельги как независимой правительницы.

— Зато оно не напоминает сеть крысиных ходов, — с явным намёком парировалав ответ чародейка.

— Верно. Но это ты к чему? — озадачился, не уразумевший подвоха принц.

— Да к тому, что остров, это ничто иное, как клочок суши в океане, — ещё больше запутала ситуацию рассмеявшаяся чародейка.

— А-а-а… — растерянно протянул принц. — Ну, тут я спорить не стану. Нет. Да и чего спорить, коли так оно и есть?

— Правильное решение принял, — похвалила его чародейка, — ибо дискуссии нам здесь сейчас, совершенно ни к чему. Отдыхать нужно, а не без толку языками молоть. Или ты, Высочество, после дня пути, бодро себя чувствуешь?

— Где там, где там, госпожа, — сокрушённо повздыхал принц и, дотянувшись до фляги, которую, чародейка положила рядом с собой, присосался к оной как вампир к кровеносной артерии своей жертвы. Потом, он бросил её на то место, где та пребывала до этого. Судя по звуку, воды в ней не осталось ни капли.

— Обязательно надо было всё вылакать? — осуждающе поинтересовалась Хельга, демонстративно откручивая колпачок и опуская, пустую посудину горлышком вниз.

— Неужто, госпожа, жадность тебя заела? — даже обиделся принц. — Во дела!

— Высочество, ты здесь находишься не один, а воды в данном убежище нет, — строго напомнила ему чародейка.

— Понимаешь, после всех этих вечерних солёностей, я вдруг ощутил сильнейшую жажду. Вот и пришлось мне её срочно тушить, словно полыхающий пожар, — тоном капризного ребёнка пояснил принц. — К тому же у господина Рэймфора есть вторая фляга. Вот.

— Пусть так, — кивнула головой чародейка, — да только вряд ли она осталась полная. Но в любом случае про неё забудь, ибо ты свою порцию уже оприходовал.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — довольно неуверенно буркнул в ответ принц, поудобнее умащиваясь на полу. — Посмотрим, госпожа… — А вскоре он уже спал, похрапывая и что-то малоразборчиво бормоча.

Хельга, лежавшая по соседству от меня слева, тоже смежила веки. Дриада устроилась справа, но ближе к эльфу. И оба сосредоточенно разглядывали низко нависший потолок.

Не шёл сон и ко мне. В голову длинной чередой лезли всякие мысли. Связывало их одно, утешительными они отнюдь не были. Что бы хоть как-то отвлечься, я тихонько обратился к дриаде, неожиданно для себя самого, назвав её впервые по имени, как впрочем, и она меня утром:

— Госпожа Талиналь…

— Да, князь, слушаю тебя, — встрепенулась лесная дева, приподнимаясь на локте и поворачивая в мою сторону своё прекрасное личико.

— В прошлом убежище ты высказала предположение о том, что его соорудили Дети Смерти, — напомнил я ей, после чего позволил себе в этом усомниться: — Но как такое может быть? Ведь насколько я осведомлён, они никогда не покидают пределы своего большого гористого острова Майри, расположенного примерно в пяти милях от южной оконечности нашего материка.

— А на чём основываются твои познания о данном народе? — вместо ответа спросила она.

— На всемирно известных Исторических Хрониках Тибула названных так в честь их основателя. В последний раз они были переизданы примерно лет двадцатьназад в одном из лучших издательств Брэмора, богатого города-государства входящего в Риннское Содружество. А работал над дополнениями к ним, знаменитый историк Фрих Кропотливый.

— У меня вообще то другой источник, — несколько туманно сообщила дриада. — Но про упомянутый тобой летописный труд я краем уха слыхала. И что же там конкретно говорится о Детях Смерти?

— Ну… — лишь на миг призадумался я. — Это тщедушные, однако, крайне воинственные карлики, уступающие в росте даже гномам. Во времена Древнего Мира они не входили в Великий Союз Народов, поскольку их ценности зиждились не на созидании, а на разрушении. Что доказывалось нескончаемой ожесточённой войной между двумя основными племенами, ведущейся с применением разнообразных ядов коими обрабатывалось оружие противоборствующих сторон. За что, кстати, они и получили своё прозвище — Дети Смерти. Да и вот ещё, там, в Хрониках говорилось, будто на этом острове Майри процветает жуткий каннибализм и пленных после изощрённых пыток — практически всегда поедают.

— Как для князя проводящего почти всё своё время на войне, ты довольно сносно знаком с Историей, — едва слышно рассмеявшись, польстила мне она. — Тем не менее, хочу заметить, что тема «милых малюток» в упомянутых тобой Хрониках не раскрыта до конца. Если конечно ты ничего не позабыл из выложенного в них материала.

— Это вряд ли, госпожа, у меня ведь отличная память, — покачав головой, без какого либо бахвальства отметил я, и ещё раз пораскинув мозгами, счёл нужным добавить: — По крайней мере, ничего существенного там более не было. Так, мелочи: во что одеваются, где живут, во что верят, ещё их иерархический уклад, присущие им обряды и так далее и тому подобная чепуха.

— Позволь с тобой не согласится, — подал голос эльф, естественно слышавший наш разговор. — Подобная как ты говоришь «чепуха» является очень ценной информацией.

— Для кого? Для опытного разведчика посланного своим повелителем с весьма сомнительной целью выведывать тайны далёких земель и проживающих в них племён? — язвительно поинтересовался я.

Эльф проигнорировал мой риторический вопрос. Но я и не ожидал, что он на него ответит.

— Не отвлекайся, князь, иначе твои пробелы, касающиеся знаний о Детях Смерти, так и останутся, не восполнены, — шутливо пригрозила мне своим пальчиком дриада.

— Всё, всё, госпожа, я весь внимание, — твёрдо заверил я её, предварительно скользнув по эльфу подозрительным взглядом. — А впрочем, какое мне дело до его секретов? — тут же мысленно осадил я себя. — Вот когда он станет что-либо вынюхивать у границ Вольных Княжеств, тогда конечно оно будет касаться и меня. Но никак не в ином случае.

— В самом начале двух Тёмных Веков, наступивших после гибели Древнего Мира, произошла серия мощных землетрясений, — продолжила она, выдержав короткую паузу. — Одно из них разрушило Вурд-Кану — обширную подземную страну угрюмцев, сокрыв под тоннами обломков былое величие этого некогда славного народа.

— Вот уж так неведомые страницы Истории, — не удержавшись от насмешки, фыркнул я. — Да про них малые ребятишки наслышаны.

— И примерно в то же самое время, перестал существовать остров Майри, — проигнорировав мою реплику, повела дальше свой рассказ дриада. — Содрогания земной коры разбудили его огромный вулкан, принявшийся с всё возрастающей силой выдыхать тучи серого пепла и изливать потоки раскалённой лавы. Эти доселе невиданные катаклизмы чрезвычайно испугали карликов и они, следуя мудрому совету своих старейшин, спешно взялись за изготовление плотов, оснащённых мачтами и парусами. С их помощью большая часть карликов перебралась на материк, а те, кто не успел, погибли вместе с островом, в итоге уничтоженным взорвавшимся вулканом. Теперь там лишь плещутся синие океанские волны, и ничто не напоминает о суше… Что касается спасшихся, то к их чести стоит заметить — вскоре они объединились, позабыв многовековую кровавую вражду, а затем совместно взялись за освоение местности, весьма похожей по природным условиям на родину, исчезнувшую в пучине.

— То есть они сунулись в Запретные горы, где столкнулись с теми угрюмцами, которым посчастливилось выбраться из обрушившихся подземелий Вурд-Каны, — без особого сожаления проронил я.

— Так всё и случилось, князь, — подтвердила моё несложное умозаключение дриада. — Между хозяевами и незваными гостями стали происходить яростные стычки. Угрюмцы превосходно знали горы, к тому же обладали чудовищной, по сравнению с карликами, физической силой, но те противопоставили им отравленные стрелы и убийственные коварные ловушки, на кои были чрезвычайно горазды ещё в свою бытность на Майри. А пещерные тролли, тогда, по сути, только учились воевать, ибо за долгие века пребывания в Великом Союзе Народов, они отвыкли от этого занятия, несомненно, требующего постоянной практики. И магов, естественно, ни у тех, ни у других не имелось. В общем, как бы там ни было, война эта, с переменным успехом длилась, чуть ли не сотню лет. Впрочем, крупных сражений на ней почти не происходило. Карлики мелкими отрядами исподтишка наносили удар по своему противнику, после чего прятались в ближайшем убежище, подобном предыдущему, или же нынешнему. А надо заметить сооружали они оные в каменистой толще, по старой памяти довольно сноровисто и огромное количество. Угрюмцы в ответ старались отыскать так называемые «крысиные гнезда» и уничтожить всех притаившихся там обитателей. Довольно часто им это удавалось, но карликов было очень много, к тому же их женщины отличались завидной плодовитостью. Но потом, всё же наступил перелом. Уж не ведаю, какими путями пещерные тролли приобрели множество собак-ищеек, с помощью которых и извели под корень Детей Смерти.

— Они купили себе столь незаменимых помощников в затянувшемся противостоянии, за золото в королевстве Тангарин. Хм-м, правда потом, когда те стали не нужны, угрюмцы собачек с превеликим удовольствием стрескали, — в свою очередь проявил осведомлённость и эльф.

— У вас обоих такие глубокие познания прошлого, что впору преподавать в лучших столичных академиях Фандарского Союза, — недовольно проворчал я, почувствовав вдруг себя жутким неучем.

— И как сиё вяжется с обликом убийцы, которой ничего не стоит ночью перерезать горло любому из вас? И которая без пролития крови и отнятия чужой жизни теряет всяческий логический смысл своего существования? — едва слышно процитировала меня же злопамятная дриада.

— Одно другому не мешает, — не растерявшись, изрёк я и, понадеявшись, что чародейка уже спит, чуть понизив голос, принялся вещать дальше в том же духе: — Вот взять, к примеру, госпожу Хельгу. Уж она то образована, будь здоров. Сверх всякой меры. В чём, полагаю, ни у кого сомнений нет. Но вместе с тем ей присущи такие черты как непомерное корыстолюбие, чёрствость души и тяга к насилию. А ещё она…

— А ещё она так и не смогла задремать из-за твоей болтливой милости, — переворачиваясь на бок, язвительно сообщила, оказывается ещё бодрствующая чародейка.

Слегка смутившись, я промолчал.

Зато эта стерва сказала не всё. Лёжа спиной ко мне, она наставительным тоном произнесла следующее:

— Так что, любезный князь, давай подвязывай свои расспросы и… сплетни. Ибо сейчас всем здесь присутствующим надо целиком предаться полноценному отдыху, и ни чему иному.

— Это не сплетни, а сущая правда, — с твёрдым осознанием своей правоты, сказал я. — И ты первая знаешь, что это так.

— Пусть ты даже попал в точку, что тебе с того? — безразличным тоном буркнула в ответ чародейка. — Мы ведь не собираемся с тобой заводить общих детей, вместе жить и вместе состариться. Кончится в итоге сиё путешествие и пути-дорожки наши разойдутся навсегда.

— Тут мне возразить нечего, — хмыкнув, охотно согласился я, и что бы подразнить её, заявил. — К тому же ты как женщина, отнюдь не в моём вкусе.

— Я рада, — предсказуемо обозлено бросила в ответ чародейка. — Однако хочу заметить, и ты не относишься к тому типу мужчин, которые нравятся мне.

— Мне почему-то кажется, что князь благоволит больше к рыженьким, — потянувшись словно кошечка, задумчиво предположила дриада.

— Мне плевать на пристрастия, как князя, так и любого из вас, — сердито уведомила компанию чародейка. — Но если кого-то подобная тема сильно заботит, то это его личная проблема. Только пусть рассуждает про себя, а не вслух. Я же хочу спать. Да и вам пора, хочу ещё раз напомнить. Спокойной ночи!

Мы в ответ пожелали чародейке того же, но дриада в отличие от меня с эльфом, сделала это с ехидцей.

— Впрочем, мне то, какое дело до их взаимных шпилек? Лишь бы не вцеплялись друг в дружку, словно дикие кошки, — подумал я, извлекая из кармана амулет и одевая его себе на шею. Правда, особой охоты на сей раз, в моих действиях не наблюдалось. Это удивляло и настораживало. — Уж не околдовала ли меня лесная вражья ведьма, прикидывающаяся почти всегда такой белой да пушистой? Возможно, возможно… — но рассмотреть сию подозрительную мысль со всех сторон я так и не успел. Сон быстро меня сморил.

А утром разбуженные Хельгой мы все дружно встали и вылезли по верёвке наверх, под серый свод небес, на востоке заалевших первыми проблесками зари.

— Чё так рано, госпожа? — оглядевшись по сторонам, вяло возмутился принц. — Темнотища же хоть глаз выколи. Будем идти, да спотыкаться. Эдак и ноги переломать не долго.

— Высочество, ты, кажется, вчера обрадовался возможности откушать на ужин рыбки, вместо того, что бы слушать урчание пустого желудка, — напомнила ему чародейка. — Верно?

— Угу, — принц оживился, энергично покивав головой. — Было такое дело, не отказываюсь.

— Значит должен разуметь, что её ловля займёт определённое время. И вот дабы эта затея не сказалась на количестве пройденных нами за день миль, мы и двинулись в путь загодя, — тяжко вздохнув, стала втолковывать ему чародейка. — Если же ты, передумав, предпочитаешь поспать с часок-другой, то не вопрос. Ложись вон на травке, да дави харю. И мы все рядышком примостимся. Но потом про рыбу не заикайся. Останавливаться не будем. В общем, решай сам. А мне без разницы. Подумаешь, провести двое-трое суток без еды. Ну, стройней стану. Для девушки это только плюс.

— Мы немедленно выступаем в путь, госпожа, — произнёс тут же засуетившийся принц. — Ибо как по мне, так лучше вечером плотно поесть, чем сейчас подрыхнуть ещё чуток.

— А почему в данном конкретном случае ты учитываешь только мнение принца Гвейлина, госпожа? — зачем-то сподобился спросить я, прекрасно понимая, что чародейка всё это сказала не для того, что бы показать незначительность остальной части компании.

— Во-первых, мне оно не интересно, во-вторых, я его знаю, — уже на ходу бросила в ответ чародейка. — А в третьих, князь… Не задавай глупых вопросов. Они, как и сплетни, не красят мужчину.

— Ты опять за старое, госпожа, — поморщившись, словно от зубной боли, процедил я. — А мы, кажется, с тобой уже обговорили сию тему. Или, может, ты примешься делать подобные упоминания теперь каждый день?

— А что мне помешает? — удивлённым тоном поинтересовалась чародейка. — Захочу и стану освежать тебе память. Да ещё не по одному разу. Будешь впредь знать, как девушку за глаза хаять.

— И глядя прямо в глаза, это тоже, кстати, нехорошо делать, — хихикнув, подлила масла в огонь Талиналь. — Ведь женщина для мужчины олицетворяет всё действительно самое ценное в нашем мире: святость семейного очага, материнство, благородство истинной любви…

— Я уже вырос из возраста, когда мне читали нотации, — не дав договорить дриаде, холодно проронил я. — И хочу заметить, что даже тогда, в те, ныне отдалённые времена, это было позволительно лишь родному отцу, да старому, седому наставнику, всю свою жизнь прослужившему верой и правдой в нашей Дружине. Но уж никак не посторонним, или тем паче врагам.

— Это госпожа Хельга для тебя посторонняя? А я само собой враг? — вздохнув, укоризненно уточнила дриада.

— Роли распределены точно, — немедленно заверил её я, а затем, постарался, как можно искренней удивиться: — А как ты догадалась?

— Сделала логический вывод, — не выказывая обиды на небольшой подкол, сладко пропела Талиналь.

— Вот как! Да ты умна не по годам! — поохав, восхитился я. — Впрочем, я об этом говаривал вчера. Если ты, помнишь, конечно.

— Нет, уже забыла, — Талиналь рассмеялась и попыталась дружески толкнуть меня в плечо.

— Что за вольности! — ловко отстраняясь, возмутился я. — А ну-ка держи себя в руках госпожа.

Топавший вслед за чародейкой принц, приостановившись, прошептал громче, чем следовало:

— Не будь букой, князь. Девчонка то хоть куда!

— Очень радостно, что она тебе по душе, — внезапно обозлившись, прорычал я ему на ухо. — Но как мне к ней относиться — я сам решу. Ладно?

— Да, пожалуйста, кто ж спорит, — растерянно пролепетал принц. — Я… Всего лишь высказал своё личное суждение.

— И ты имеешь на это полное право, — успокаивающе заверила его, естественно всё хорошо расслышавшая Талиналь. — А князь, действительно — бука! Такой сердитый… Но вместе с тем такой красавчик! Ах…

Не желая продолжать этот раздражающий меня разговор, я остановился, и демонстративно подождал пока вся группа уйдёт вперёд ярдов на пять. Потом пошёл замыкающим, кляня в душе языкастую дриаду. Впрочем, вскоре моя злость улетучилась, оставив после себя лишь лёгкое сожаление по поводу её спасения. — А и действительно, зачем я тогда это сделал? — в который уже раз сам себя удивлённо спросил я. — И в который раз ответ на ум так и не пришёл. Ну не мог я, хоть убей, объяснить мотивы, движимые мной в тот момент. Да и нужно ли вообще в этом разбираться? Если изменить ничего теперь нельзя? Тем не менее, несмотря на все эти мои периодические сетования, я где-то в самой глубине души осознавал, повторись история вновь и я поступлю так же, как и поступил. То есть опять освобожу дриаду. И чего скрывать, совершу это даже с гораздо большей охотой. А виной тому… Виной тому странная симпатия, которую я стал испытывать к рыжеволосой лесной деве. Тьфу ты! Вот ведь до чего дожился князь Дэниэл Удача! Ему нравится лесная ведьма, руки которой наверняка покрыты кровью его подданных, по самые локти!

Эти мои терзания длились до тех пор, пока не прозвучал крик принца:

— Рыба!

— Во-первых, ещё не рыба, а только озеро, во-вторых, зачем же так истошно вопить? — с недовольной миной урезонила того чародейка. — Всю округу ведь переполошишь, Высочество! К тому же ужином мы в нём вряд ли разживёмся. Потому как оно подобно бездонному колодцу с обжигающе-ледяной водой и отвесными стенами. И что бы там что-либо добыть, надо нырять на очень большую глубину. Да только зачем нам эти сложности? Во-он виднеется синяя гладь следующего озера: оно в меру тёплое и у него пологие берега в непосредственной близости от коих плещется уйма разнообразной рыбёшки. А чуть дальше водятся экземпляры и покрупнее.

— А ты случайно говоришь это не для того, что бы испытать моё терпение? — ворчливо поинтересовался принц, бросая тоскливый взгляд на расположенный совсем рядом водоём.

— Ну что за глупые предположения! — даже возмутилась чародейка. — Да и зачем мне это? Ведь добытая рыба всё равно будет приготовлена в любом случае лишь на ужин.

— Тучноспины вполне даже хороши и в сыром виде, — шумно сглотнув слюну, заметил принц, проявив в данном вопросе кулинарную осведомлённость. — Хотя конечно перед употреблением их нежную, жирную плоть желательно хотя бы слегка присолить. Но можно вполне обойтись и без этого. Э-э-э, если, госпожа, соль каким то образом не завалялась в твоём вещмешке.

— Подобное при себе не держу, — отрезала чародейка, и жестоко развеяв мечтания Гвейлина, вдобавок сообщила: — Да и ни к чему тебе она, ибо в Запретных горах сия лакомая рыба не водится.

— Очень жаль, — упавшим тоном произнёс помрачневший принц. — Но раз так, буду терпеть до вечера.

Примерно через час мы добрались до второго водоёма, имевшего довольно обширную площадь. К сему времени все кроме чародейки сжимали в руках некие подобия острог, искусно изготовленных эльфом из сухих веток какого то незнакомого мне дерева. Рэймфор правда и Хельге пытался всучить одно из своих изделий, но та «великодушно» отвергла предложенное орудие, мотивируя свой отказ тем, что она уже кормила всю компанию за свой счёт. И теперь мол, не её очередь. Что ж, следует признать, это было справедливое заявление.

Вскоре, раздевшись до исподнего, мужская часть нашего маленького отряда вошла в воду и принялась за тщательные поиски рыбьего племени. Но первые минуты принесли разочарование: никакого изобилия данных озёрных представителей не наблюдалось. Принц ругался! Последними словами. Исключение составляли лишь стайки крохотных вездесущих мальков. Тех, да, хватало в избытке. Тогда эльф насобирал на листьях кустов, росших вдоль почти всего берега, каких то ярко-алых жуков и дело пошло на лад. Мы бросали на поверхность шевелящееся насекомое и ждали: довольно скоро появлялись мелкие рыбёшки и пытались его слопать. Но жуки были жёсткие, и у них естественно ничего не получалось. А уже после, привлечённые их бурной активностью возникали экземпляры покрупнее. И тут надо было не зевать.

Мы старались вовсю, разя «ужин» острогами и выбрасывая его затем на берег каждый в свою отдельную кучку. Зачем мы поступали именно так? Ну, из принципа состязательности, наверное. Что касается девушек, то они удалились от нас на расстояние, не позволяющее хорошо рассмотреть их освобождающиеся от одежды тела. Вскоре, кинув туда исподтишка несколько взглядов, я увидел, что обе находятся в воде. Но Хельга плавает, неспешно и с насаждением, а дриада же, в отличие от неё, периодически ныряет, несомненно, выискивая добычу в глубине.

По прошествии часа с небольшим, они вместе вернулись назад. И это был сигнал о прекращении увлёкшего нас, троих мужчин, занятия. Тем не менее, раззадоренного принца, нам с эльфом пришлось едва ли не силой вытаскивать из воды. И только тогда мы смогли совместно оценить результаты своих стараний. А были они таковы. Талиналь добыла трёх довольно крупных усачей и пару почти не уступающих им в размерах щук. Рэймфор мог похвалиться двумя увесистыми парусниками, четырьмя внушительными окунями и одним солидным лещом. Мне тоже посчастливилось пронзить острогой парусника, а так же трёх лещей. Успехи принца исчислялись целой кучкой чрезвычайно вкусных змеехлыстов, златоглазкой, лещом, и крупной форелью.

— Ну что ж, неплохо, неплохо, — одобрительно прищёлкнув языком, произнесла чародейка. Правда вслед за тем, она задала слегка озадачивший нас вопрос: — Да только как вы собираетесь тащить всё это добро?

Пока мы переглядывались, Хельга со снисходительным видом достала из своего вещмешка небольшой моток тонкой бечёвки и распорядилась хозяйским тоном: — Значит так, господа, рыбу сейчас же выпотрошите, хорошенько промойте, затем натрите травой ломоноской. Её здесь везде вдоволь. Это не даст ей протухнуть. Ну, а потом, нанижите на сию верёвочку и тащите, если не пропало желание сытно откушать после заката.

— Как такое можно предлагать! Да ведь ломоноска испортит весь вкус! — не сдержав возмущения, воскликнула дриада. — Тут я полагаю… Подойдут листья прибрежных кустов. Они родственны тем, что растут вблизи озёр у меня на родине, в Радужном лесу. И их у нас порой используют для подобных целей.

— Лично мне без разницы, — ответила чародейка, безразлично пожав плечами. — Можете хоть вообще ничего не делать.

— А вот постой-ка, госпожа! Ты, кажется, говорила, что озёр на нашем пути будет встречаться достаточное количество. Так зачем нам было загружаться именно тут, в самом начале дневного перехода? — запоздало спохватился принц. — Ведь мы могли и гораздо позже заняться заготовкой данной провизии? Верно?

— В самую точку! Подобные водоёмы встретятся нам сегодня ещё пару раз ближе к вечеру, — не стала отрицать рассмеявшаяся чародейка. — Однако ты, Высочество, был столь нетерпелив, что я по доброте душевной пошла тебе на встречу. Да ты сам вспомни. А уж потом предъявляй претензии.

— А может всё дело в том, что госпоже Хельге захотелось с утречка вволю поплавать в прозрачной водице? — с невинным видом, но с отчётливо прозвучавшими вкрадчивыми нотками в голосе, вопросила Талиналь.

К счастью чародейка спокойно проигнорировала это провокационное предположение дриады, и грозящая вспыхнуть склока не возникла.

Последующие двадцать-тридцать минут мы занимались работой, призванной предохранить от порчи, доставшийся нам, довольно приличный улов. После чего вновь вышли на маршрут, проложенный нашим проводником.

Удачное начало дня подняло мне настроение, и я остро почувствовал всю окружающую благодать. Под этим словом, я подразумевал разное. Например, догоняющий нас с севера лёгкий, освежающий ветерок. Ласково светящее солнышко, неспешно двигающееся по небосводу, насыщенному яркой синевой и украшенному кудрявыми барашками облаков. Успешно конкурирующие с их девственной белизной заснеженные пики самых высоких гор, маячившие вдали каменными великанами. Ближайшие склоны их менее значительных собратьев, утопающие в буйной зелени лесов, сквозь которую в нескольких местах прорывались низвергающиеся потоки пенных водопадов, окутанные внизу туманной пеленой. Щебечущие над головой птахи, занятые охотой на разноцветных бабочек, лазурных стрекоз и прочих насекомых, составляющих их рацион питания. Ну и, конечно же, немало радости добавлял мощёный плитами тракт, ведущий на юг, повстречавшийся нам сразу за руинами древнего городка, расположенного примерно посередине между первым и вторым озером.

Словом всё было хорошо, если бы в любой момент не могли появиться разыскивающие нас, угрюмцы. И пусть их заранее засечёт дозорлуч чародейки, много выгоды нам это всё равно не принесёт. Ибо враги, наверняка, будут в большом количестве, да ещё и с магической поддержкой. И тут уж вряд ли спасёт удобная позиция, или боевые способности Хельги. Сомнут сволочи могучие, быстро сомнут… Да и кроме пещерных троллей, надо признать хватало опасностей в здешних краях. Но как бы то ни было, надеяться следовало на лучшее. И я надеялся, прогнав прочь, все дурные мысли.

К счастью и этот день прошёл спокойно. Привал же сделали в едва наступивших лёгких сумерках, на овальной, каменистой проплешине, упрятанной на дне большого оврага среди хаотичной мешанины состоящей из травы, кустарников и низкорослых, однако раскидистых деревьев.

— Довольно славное местечко, — осмотревшись, одобрительно оценил принц. — Костёр, пали не хочу, хоть всю ночь. Всё равно никто не увидит даже с близкого расстояния. Поэтому… Рыбку можно прожаривать без излишней суеты. Словом, так, как оно и должно быть.

Следующие минут сорок мы с эльфом таскали дрова, затем устанавливали рогатины по обе стороны разведённого огня. Неподалёку от него устроилась чародейка. Она сидела, скрестив стройные ножки, освобождённые от сапог, и пристально вглядывалась, в весёлую пляску язычков пламени. А вот дриада, в отличие от неё, выказала себя более трудолюбивым созданием. Выбравшись за пределы оврага, лесная дева умудрилась отыскать знаменитое железное дерево. Его практически несгораемые ветви должны были прекрасно заменить стальные шампуры. И нарезала она их, моим стилетом, достаточное количество. Можно даже сказать про запас. Что касается принца, то он к нашему удивлению собственноручно взялся за рыбу. Опять промыл её всю в ледяном ключе, бьющем из земли невдалеке от стоянки, а затем, сделав на тушках вертикальные надрезы, насадил оные на принесённые дриадой ветки. Последующий процесс приготовления он тоже не доверил ни кому. Сам следил и за уровнем температуры исходящей от груды угольев, в кои превратилась часть внушительной кучи сухих дров, и за равномерностью прожаривания каждой рыбьей тушки. Зато в итоге вкуснятина получилась! Пальчики оближешь. В общем, все, включая чародейку, хвалили нескромно задравшего нос повара и уплетали за обе щеки. Только как мы не старались, еды осталось вдоволь и на утро и на следующий вечер.

Но лично нам это пока было не актуально. Сытые, если не сказать объевшиеся, мы устроились на ложах из свежесрезанной травы и потихоньку засыпали, бездумно глазея в ночное небо, усеянное густыми россыпями ярких перемигивающихся звёзд.

Всё же потом у меня таки проснулось благоразумие, заставившее задать всей компании риторический вопрос:

— Господа, а кто желает пободрствовать пару часиков?

— Если конечно никто не возражает, то могу я, — сразу, хотя и без особой, охоты, вызвался эльф.

Дальнейшее распределение смен затянулось из-за принца, который никак не мог решить, когда ему выгодней прерывать свой драгоценный сон. Наконец, он пришёл к выводу, что всё же лучше отдежурить сразу, а потом спокойно отдыхать до самого утра. Рэймфор с интересом следивший за всеми перипетиями «душевных» терзаний принца, с готовностью пошёл тому навстречу и уступил честь охранять покой товарищей первым. В общем, проблема разрешилась и все, за исключением, разумеется, Гвейлина, разлеглись по своим местам.

Мне показалось, я, едва успел смежить веки, как раздался истошный, полный ужаса вопль нашего дозорного. Выхватив из ножен лежащий рядом меч, я мгновенно оказался на ногах. Мои спутники тоже без промедления отреагировали подобным образом, но дриада ещё и стала со мной спина к спине. Вот уж воистину дивные речи порой творятся на белом свете…

Причину переполоха выяснила Хельга, для начала решительно перехватившая принца, метавшегося по каменистой проплешине с жуткими завываниями. Затем, онанемилосердно потрясла его за шиворот, дабы привести в чувство, а после, в самое ухо крикнула:

— Что случилось, Высочество?

— М-меня-а ук-кус-ил вамп-пир, — цокая зубами и заикаясь, ответил насмерть перепуганный принц. — И т-теп-перь я п-превращусь в пп-подобную н-нежить. Н-навсегда…

— Ничего не понимаю. Какой ещё вампир? Ты, может, склепняка имеешь ввиду? Но здесь и близко нет никаких древних захоронений. А мертвецам-кровососам в диких горах делать вообще нечего. Они обитают там, где в наличии большое скопление разумных существ: в городах да крупных селениях, — произнесла чародейка, недоумевающее глядя на Гвейлина, бледного, даже при свете луны.

— Он… В-вонзил мне в-в ш-шею свои к-клыки, — всё ещё запинаясь, дополнил бессвязный рассказ принц. — А г-глаза у него к-как угли р-раскалённые. С-смотрит, с-смотрит на м-меня и мерзко т-так ух-хмыляется… Н-непрестанно ухмыляется. К-крылатая тварь…

— Можешь дальше не говорить, — грязно выругавшись, прервала его чародейка. — Я поняла о ком идёт речь. Конечно же, об одном из Весёлых Кышей.

— Это ещё кто такие? — любознательно спросил я, воззрившись на чародейку.

— Довольно редкий вид огромных летучих мышей, пьющих по ночам кровь у своих жертв, — ответила чародейка, одновременно отвешивая принцу увесистый подзатыльник.

Тот к моему удивлению возмущения по этому поводу не проявил и лишь продолжал тихонько поскуливать, прижимая к шее ладонь правой руки.

А чародейка обличительным тоном продолжила:

— И заметьте господа, сии гнусные создания лакают кровушку только у спящих жертв! О чём это свидетельствует? О том, что принц заснул на посту в военное время! То есть совершил преступное деяние, ставящее под угрозу наши жизни. Поэтому… Предлагаю совместно изыскать ему достойное наказание.

— Он и так вполне наказан, — вступился я за принца. — Да и что лучшее можно придумать после полученного им урока?

Эльф с дриадой не замедлили меня поддержать.

— Ну, как знаете, — пожав плечами, проронила чародейка. — Но учтите, если подобное безобразие случится ещё раз, к вашему мнению я прислушиваться уже не стану.

— Г-госпожа, такое больше не повториться. Никогда! К-клянусь престолом Золотой Горы! — уверил её принц, более спокойным тоном.

Ответом чародейки послужило лишь откровенно недоверчивое фырканье.

— А не много ли ты на себя берёшь, госпожа Хельга? — вдруг вкрадчиво поинтересовалась дриада и ненавязчиво напомнила: — Он ведь всё-таки — Его Высочество.

— Когда ты по его вине угодишь в грязные лапы угрюмцев, сей замечательный факт, вряд ли тебя сильно утешит. Не обрадует он и всех нас остальных, окажись мы с тобой в одной компании, — с ехидцей, но довольно резонно заметила чародейка.

— А с чего ты вообще взяла, что мы на войне? — проигнорировав слова чародейки, спросила дриада.

— Потому что так оно и есть, — не вдаваясь в излишние подробности, отрезала чародейка.

— Ну, тогда на ней, на настоящей, ты никогда не была, — не скрывая насмешки, сделала вывод дриада. — Если уж считаешь наше бегство военными действиями.

— Тебя совершенно не касается, где я была, а где нет, — раздражённо бросила в ответ чародейка. — Однако по затронутому поводу всё же замечу: мы находимся в ситуации, которая даже посерьёзней чем иная война.

— А она права, — неожиданно поддержал чародейку эльф. — Проведение секретных операций в глубоком тылу врага, имеет более высокий статус в сравнении с участием в простой мясорубке на поле брани. Неужели госпожа Талиналь не знает такой простой истины?

— Вот представь себе, что и нет, — рассержено, процедила дриада. — А что ты в том находишь странного? Я скромная девушка из глухого леса, мало, что видевшая в своей короткой жизни. Откуда мне быть осведомлённой обо всех этих тонкостях?

Я едва не рассмеялся, слушая ту, кто сумел пройти половину огромного материка и добраться до его южного края, до самых Запретных гор. Вот бы ещё, как ни будь порасспросить её, зачем совершено сиё опаснейшее путешествие. Но, неудобно. Да и не скажет Талиналь правды. В этом я был убеждён, ибо проделать невероятно далёкий путь она могла лишь по приказу королевы Тинары. А о подобных заданиях «скромные девушки» не любят распространяться.

— Так, ладно, поболтали и хватит. Теперь ложитесь-ка опять спать. Чего зря терять возможность полноценно отдохнуть? Ну а я сменяю нашего «бдительного» принца и заступаю на своё дежурство, время которого как раз подошло, — ставя точку в дальнейшем разговоре, уже более спокойным тоном объявила чародейка, сразу после выступления дриады.

— А, это… — замялся принц. — Я вот, госпожа, хотел тебя спросить. Э-э, можно?

— Ну, попытайся, — не скрывая иронии, поощрила Хельга. — Высочество…

— Я теперь, хм-м, что, после полученного укуса, тоже превращусь в подобную крылатую мерзость? Да?

— Конечно, — с неприятным смешком подтвердила чародейка. — Но только произойдёт это не скоро. По крайней мере, к себе домой ты, Высочество, доберёшься в своём нынешнем обличье. Что меня лично, по понятной причине откровенно радует.

— Ага, и я это прекрасно понимаю. Поди докажи, что отвратительный Весёлый Кыш и есть наследник великого царя Марлина, — жалобно простонал, схватившись за голову принц Гвейлин. — При всём желании, в этом фиг убедишь батюшку и Совет Кланов. А значит, соответственно, на бочонке золота тебе тогда можно поставить большой жирный крест. Но мне-то, мне-то что делать, госпожа? Как скажи на милость избежать подобной злой участи пусть и в будущем?

— Высочество, ну что ты такой наивный! — рассмеялась чародейка, довольная розыгрышем. — Я же пошутила. Ни в кого ты потом не превратишься. Ну, разве что лет эдак через тридцать-сорок, в непомерно жирного, разъевшегося борова.

— Тьфу! — принц в сердцах, смачно плюнул себе под ноги и направился к своему лежаку, попутно, с нотками явного облегчения, ругаясь на своём языке.

— Эй, Высочество! — оклик чародейки остановил его на полдороге. — Задержись-ка на минутку. Я смажу ранки мазью. А то встанешь утром с распухшей шеей. Оно тебе надо?

— А-а-а, у энтих тварей, что, такие грязные зубы? — опять в испуге затрясся принц.

— Полагаю им, до моих собственных, по чистоте очень далеко, — хмыкнув, отстранённо сообщила Хельга, роясь в раскрытом вещмешке. — Поэтому, дорогой подопечный, лучше не будем рисковать понапрасну.

— Согласен, согласен, согласен, — зачастил, сразу проявивший завидное понимание принц. — И… Госпожа, я весьма благодарен тебе за заботу.

— Высочество, прекрати сопли распускать, — небрежно отмахнулась от него чародейка. — Я ведь делаю это только по одной причине.

— Которая представляет из себя, мешок презренного металла жёлтого цвета, — не удержавшись, констатировал я, уже лёжа на своей охапке травы.

— Золото не презренный, а благородный металл, — холодно поправила меня чародейка, и, склоняясь над заранее заохавшим принцем, грубовато ему скомандовала: — Руки убери!

Быстро управившись с лекарской процедурой, она положила глиняную баночку на место, а затем, заняла наблюдательную позицию под деревом, расположенным ярдах в двенадцати-пятнадцати от каменистой проплешины. Это было тактически верное решение, ибо никто подкрадывающийся к лагерю не мог её заметить, она же, в свете яркой луны видела всё.

Оставшиеся ночные часы минули без каких либо происшествий, зато утро встретило нашу разношёрстную компанию проливным дождём. Ругаясь почём зря, мы попытались укрыться под деревьями, имевшими зонтичную крону, но всё равно вымокли до самой последней нитки. По прошествии примерно часа, стена воды, падающая с небес, иссякла, и мы наконец-то смогли отправиться дальше. Кстати о завтраке не заикнулся даже принц, что, впрочем, вполне объяснялось вчерашним весьма плотным ужином. Не возбуждала аппетит и прилипшая к телу влажная, холодная одежда, которую мы выкрутили на скорую руку, едва выбравшись из оврага. К счастью небосвод быстро очистился от тёмных туч, уносимых ветром, куда то на северо-запад и появилось ласковое солнышко. Оно сразу подняло наше настроение, но одежду сушило много дольше.

Последующее наше продвижение по довольно удобному тракту исчислялось примерно тремя милями. Затем тот, увы, резко свернул на восток, в сторону обширной долины, щедро заполненной живописными развалинами зданий, частично скрытых всёпобеждающей растительностью. Дружно повздыхав, мы вновь отправились по хаосу бездорожья. Но я ещё несколько раз приостанавливался ненадолго, обращая свой взор на останки некогда большого и наверняка очень красивого города. Мне он с неожиданной силой напомнил о давней мечте — прекрасном, загадочном Тальмаре… Но я даже мысли не допускал, что можно осмотреть находящиеся не так то уж и далеко руины, в поисках: магических артефактов; фолиантов, чьи страницы отпечатаны на бумаге в типографиях прошлого; либо же предшествующих им, рукописных пергаментных манускриптов. И не потому, что сейчас было совсем не до того. Просто их давным-давно, уже обшарили угрюмцы. Не могли не обшарить за столько веков практически безраздельного господства на юге нашего материка. Уж больно заманчивую добычу представляли собой, хранящиеся в них предметы…

Заметив мой интерес к остающимся в стороне древним строениям, дриада тоже немного приотстала и, пройдя рядом с десяток ярдов, с хитринкой поинтересовалась:

— А что, князь, говорят Хроники Тибула о судьбе представителей человеческой расы, обитавшей в Запретных горах ещё со времён Древнего Мира?

— В смысле, что с ними сталось после его развала? — дабы выиграть время, уточнил я, втайне, опасаясь какого ни будь подвоха.

— Именно это я и имела в виду, — кивнув головой, подтвердила она.

— Вообще то у данных гор изначально было другое наименование. Но вижу тебе, сие, вероятно, не ведомо. Поэтому… Советую надёжные сведения по Истории всё же черпать в вышеупомянутом тобой, труду великого летописца, а не в «другом источнике», — слегка съехав с темы, уклончиво и не без язвительности обронил я.

— Милый князь, если быть точным, то у них можно насчитать даже целых три названия. На заре Древнего Мира, одно им дали племена людей, поселившиеся на поверхности, другое, пещерные тролли, обжившие их недра. Первое в переводе на нынешний всеобщий язык звучало как Драконья Цепь, второе как Царапающие Небо. А в Светозарные, по обоюдному согласию обоих народов они были переименованы уже спустя семь веков примитивной дикости. В наступившую Эпоху Свершений, на исходе её начального столетия, — не обратив внимания на мои манёвры, внесла существенную поправку дриада, улыбнувшаяся самыми уголками губ.

— Если Хроники Тибула про это ничего не сообщают, значит, твоя информация не достоверна, — заявил я, не слишком твёрдо осознавая свою правоту.

— Признаться, другого ответа я и не ожидала от тебя услышать, — с едва уловимым сожалением, рассмеялась она. — Но, как же быть с теми пробелами, имеющимися в них, которые, я выявила во время нашей поздней беседы в прошлом убежище? И если ты, конечно, помнишь, господин Рэймфор, фактически подтвердил мои слова своими дополнительными репликами.

— Я уже упоминал, память у меня отменная. Да только, язык то он без костей. Что хочешь, можно сказать, — проворчал я, слегка задетый её очередным превосходством в знании Истории.

— Ты обвиняешь нас обоих во лжи? — не скрывая внезапно прозвучавшей обиды, спросила дриада.

— Нет, нет, ну что ты, госпожа! Речь шла не про обман. Я… Всего лишь предположил, что ты меня тогда разыгрывала, а эльф тебе в этом помогал, — пошёл на попятную я. — Понимаешь? Предположил.

— Зачем мне это надо, князь? Ну, вот лично мне? — искренне удивилась дриада. — Мы ведь разговаривали на довольно серьёзную тему. Какие тут могут быть шутки?

— Я — воин. И с самого рождения рос среди воинов. Ты… Хм-м, так сказать, того же поля ягодка. А в нашей среде не сильно придерживаются обычных светских условностей. Н-да. Вот я и подумал…

— Не надо повторяться, князь, — прервала мои неуклюжие оправдания дриада. — Ход твоих мыслей, я уже знаю.

— Ну, что ж, госпожа, в таком случае мне остаётся лишь извиниться за произошедшее недоразумение. И просьба, давай его поскорей забудем, — подавив желание ответить колкостью, примирительно проронил я.

— Замётано, чего уж там, — дриада согласно кивнула прелестной головкой и чуть поколебавшись, добавила: — Только позволь дать тебе один хороший совет. На будущее.

— Почему нет? Да сколько угодно! — любезно разрешил я.

— Никогда не ровняй обычаи моего народа и твоего. Это глупо, ибо они — разные. А в некоторых вопросах даже очень. Впрочем… — тут она спохватилась: — Тебе ли это не ведать?

— О вас, лесных девах королевы Тинары, нам ничего толком не известно, госпожа, — не слишком охотно признался я. — Да и откуда? Встречаемся же мы не за пиршественными столами, а на поле брани, да в стычках на границе. Очень часто ночных стычках…

— А те пленницы, что изредка попадают к вам в плен, на допросах с пристрастием молчат словно рыбы, — с горечью упомянула она за меня то, про что я хотел сказать, однако так и не сказал.

Я оставил её слова, без каких либо возражений. Хотя можно было в свою очередь напомнить этой ослепительной красотке из враждебных чащоб, о наших пленных, с коими они тоже не церемонились. И свидетельств тому имелось превеликое множество… А началась, сия жестокая война с обитателями Нечистого леса, ещё в ту далёкую пору, когда на ни кем не занятых плодородных землях нынешних Вольных Княжеств, появились первых ватаги переселенцев с Великой Равнины Поющих Ветров. Но вот кто первый разжёг неугасимый огонь жгучей ненависти, теперь полагаю не узнать при всём желании. Хотя конечно мы обвиняли в этом их, то есть доминирующих там разумных существ: дриад, гоблинов и волчьих всадников, а те в свою очередь — нас. Возможно, правда лежала посередине и в возникновении многолетнего кровавого конфликта, виноваты были обе стороны. Впрочем, до его истоков, никто особенно и не докапывался. И прекращать его не собирались ни мы, ни они. Ибо никто не отменял извечный Красный Закон, гласящий: зуб за зуб, око за око, смерть за смерть…

Мы немного помолчали, старательно избегая встретиться взглядами. А потом, она, тряхнув роскошной гривой, с прежним лукавством, напомнила:

— А ты ведь так и не ответил на мой вопрос о горцах, представителях народа людей. Что с ними произошло по наступлению Тёмных Веков?

— Удивляюсь, почему я сам не задал его, когда ты, госпожа, в прошлый раз проливала свет на неизвестные страницы Истории, — с нескрываемым сожалением, проронил я. — А ведь он напрашивался сам собой. Ты понимаешь почему.

— Хватит увиливать, князь, — погрозив пальчиком, одёрнула меня дриада. — Довольно!

— Хорошо, блесну своей начитанностью, — криво усмехнувшись, сдался я и начал:

— С первых же дней после мощного землетрясения уничтожившего Вурд-Кану и разрушившего города людей, между уцелевшими горцами и угрюмцами стали повсеместно вспыхивать распри. В их основе, лежало стремление троллей завладеть запасами провианта и прочего, крайне необходимого для выживания. Всё это можно было добывать, разбирая руины, по большей части не больших, зданий. А, спустя примерно год, люди сплочённые неким Ковардом Нэри, начали против своих бывших соратников по Великому Союзу Народов, объединившихся под предводительством Одноглазого Браха, полномасштабную войну. К слову сказать, по прошествии примерно двух-трёх десятков лет, успокоенные долгим отсутствием разрушительных толчков, угрюмцы вновь стали понемногу обживать недра, создавая там вурд-нграты — подземные города. Но война от этого не пошла на убыль, ибо обе стороны уже зашли слишком далеко в своём стремлении уничтожить друг друга. В итоге, через полтораста лет, люди всё же потерпели поражение в решающей битве в Долине Четырёх Стэлл. Вынужденные, затем, покинуть родные края, они основали вдали от предгорий пять равнинных государств: Тигмар, Коринвэл, Кленори, Фистинмур и Тангарин. Но угрюмцы и там не оставили их в покое, делая набеги силами одного или нескольких Кланов. Иногда, они объединялись в единое большое войско, и тогда на карту ставилось само существование этих королевств. Впоследствии, э-э, в шестьсот восьмом году от возникновения Нового Мира люди заключили между собой Лейский Договор, укрепивший их военные позиции, хотя полностью и не обезопасивший от жестоких, агрессивных соседей. — Всё это я сообщил без особого энтузиазма, скучным тоном, потому как прекрасно понимал, что дриада вряд ли упустит случай посадить меня в лужу своими дополнениями, касающимися Детей Смерти. Ведь известная мне картина событий, несомненно, должна быть несколько иной, учитывая присутствие ещё одних действующих лиц, представляющих серьёзную силу.

Но тут я ошибся. Дриада не стала грубо тыкать меня носом в мою же собственную невежественность. Проявив приятную деликатность, она мягко заметила:

— Должна признать, князь, ваши человеческие Хроники Тибула весьма достоверно и полно отображают события прошлого. По сути, это лучший исторический труд нашего Нового Мира. Но… Как ты сам уже убедился, кое-что существенное, увы, в них всё же упущено. В частности это касается…

— Детей Смерти, — хмыкнув, сказал я за неё.

— В данном конкретном случае это так, — без тени насмешки, согласилась она. — И не окажись карлики с Майри в здешних краях, ещё неизвестно как сложилась бы дальнейшая судьба людей.

— Что ты имеешь в виду? — мигом навострил уши, я.

Выдержав эффектную паузу, дриада сообщила:

— Князь! Угрюмцы на самом деле не претендовали на их запасы. Да в этом и не былоникакой нужды! Ведь случилось так, что богатейшие склады Вурд-Каны уцелели, практически не пострадав от многотонных обвалов горной породы, погрёбшей под собой всю её остальную подземную территорию. И к ним, уже через неделю после катастрофы, можно было добраться по двум расчищенным тоннелям. Тем не менее, угрюмцы не воспользовались выигрышной ситуацией, дающей им бесспорную возможность занять доминирующее положение в южной части нашего материка. Даже наоборот, они стали делиться со своими старинными соседями всем необходимым. Хотя, при желании… В этой доброте можно усмотреть и корыстный мотив, учитывая то, что люди приняли их сторону в начавшейся войне с Детьми Смерти. А кому нужны истощенные, оборванные и безоружные союзники? К сожалению, длилась сия идиллия не слишком долго. Алчность людей быстро росла, и они требовали для себя всё больше и больше из того, чем владели угрюмцы. В конце концов, вождь троллей Одноглазый Брах потеряв терпение урезал им ежемесячные поставки, пригрозив вдобавок уменьшить те ещё в половину, если люди не образумятся. Тогда твои соплеменники решили завладеть всем… Но, их предводитель Ковард Нэри понимал, что этой цели можно достичь, лишь объединившись с Детьми Смерти, с коими в последствии он тоже надеялся каким то образом покончить. Вскоре, сей акт несомненного предательства, был совершён. И тут, само по себе, очевидно, что не будь у людей подобной коварной возможности, они вряд ли б рискнули идти на конфронтацию с более многочисленными, могучими угрюмцами. А значит, вероятно, и теперь жили бы себе спокойно во вновь отстроенных горных городах, не опасаясь ни внезапных набегов, ни подолгу полыхающих войн. Но в итоге произошло то, что произошло: тролли извели сначала под корень карликов, а потом, разгромили и изгнали людей, к которым они стали испытывать лютую ненависть.

— Полагаю, госпожа, учёные мужи Лейского Договора вряд ли придут в восторг от подобной трактовки Истории, — осмыслив услышанное, произнёс я, не ощущая при этом особой гордости за принадлежность к человеческому роду.

— Ну, разумеется, князь, разумеется, — мило улыбнувшись, согласилась она. — Да и кто бы на их месте поступил иначе?

Пару минут мы шагали молча, а затем, чуть поколебавшись, я осторожно спросил:

— Насколько всё же надёжен используемый тобой, источник, госпожа?

— На все сто процентов! — со скрытым вызовом заверила меня дриада, предсказуемо не вдаваясь в подробности.

— А поконкретней? — внезапно решился не отступать я. — Откуда ты черпаешь эти уникальные сведения? Только пойми меня правильно, я нисколько не сомневаюсь в твоих словах, то есть в том, что они не с потолка взяты. Но, исходные данные… Почему ты так убеждена что они — истинны?

— Потому что… — Талиналь на мгновение запнулась. — Они, получены от наших родственниц, изначально проживающих в здешних краях и переселившихся под сень Радужного леса в последних десятилетиях Второго Тёмного Века.

— Во дела! Горные дриады! — откровенно поразился я. — Признаться, госпожа, никогда про таких не слыхал даже краем уха.

— Что не мудрено, князь, ибо те, в отличие от остальных Лесных Кланов, были довольно малочисленны и к тому же, никогда не входили в Великий Союз Народов, — с явной неохотой стала рассказывать Талиналь дальше. — А своей непосредственной родиной они считали дикие дебри Килитских Чащоб, где остальные обитатели называли их — синкфвэ. Это прозвище можно перевести как… невидимки, или скорее призраки.

— И они наверняка воевали вместе с людьми и Детьми Смерти против троллей. За что впоследствии были вынуждены искать убежище за пределами южных окраин Одинокого Кита, — не удержался я от попытки угадать.

— Нет, князь, всё происходило не так. Ну… не совсем так, — покачав головой, задумчиво ответила моя собеседница. — Синкфвэ с самого начала той, ныне древней войны, отважно сражались с угрюмцами плечом к плечу. Но потом, буквально через несколько дней по завершению битвы в Долине Четырёх Стэлл между ними наступило охлаждение, очень быстро переросшее в новую жестокую войну. Правда длилась она совсем не долго: пять, либо шесть месяцев. И проиграли её синкфвэ.

— До этого мне удалось и самому додуматься, — без особого сочувствия, проронил я. — Но, ума не приложу, из-за чего ваши родственницы схлестнулись со своими недавними соратниками. Хотя, конечно вариантов тут много… Вот только какой истинный, трудно сказать сразу.

— Полагаю, до первопричины произошедшего кровавого конфликта тебе вряд ли удастся докопаться. Даже если ты потратишь на логические умозаключения целый год, — с твёрдой убеждённостью, заявила Талиналь.

— Неужели в твоём представлении я настолько уж тупой? — слегка обидевшись, проворчал я.

— Ну что за глупости, князь! Я, между прочим, самого высокого мнения о твоих мыслительных способностях, — нежно проворковала она и неожиданно изловчившись, оставила свой поцелуй на моей щеке.

— Госпожа, мы, как ты совсем недавно сама изволила выразиться, разговариваем о серьёзных вещах. А твой поступок, он, хм… Довольно неуместен, — тяжко вздохнув, укоризненно произнёс я, и тут же, спохватившись, на всякий случай внёс дополнительную ясность: — Впрочем, помни, по отношению ко мне он будет таковым всегда и везде.

— У меня это вышло спонтанно! Я… Залюбовалась твоими чудесными, белоснежными волосами и ситуация вышла из под контроля, — трогательно заискивающим голоском пояснила очаровательная лесная ведьма. Затем, последовало по своей сути несколько двусмысленное обещание: — Но я исправлюсь. Правда-правда! И в щёку целовать не буду. Вот не сойти мне с этого места!

— Эх, госпожа, госпожа, — безнадёжно махнул рукой я, и вдруг, совершенно неожиданно для себя самого, в сердцах откровенно брякнул: — Вот ты мне, тоже, например, весьма симпатична. Да только я с этим борюсь. Успешно, борюсь, между прочим. И тебе советую поступать таким же образом.

— Что мила твоему сердцу, знаю без подсказки, — смущённо опустив ресницы, однако без малейшего удивления, тихо заметила она. — Скажу более, мне было это ведомо даже раньше, чем тебе. Нет, нет, не подумай! Магия тут ни при чём. Это чисто женская интуиция, всегда опережающая мужскую. Природа, князь… В сложившейся же ситуации не пойму только одного: зачем мне душить в себе прекрасное чувство? Ведь я тебе не только нравлюсь, ты уже не видишь во мне врага, как это было раньше. Я ведь права? Ну, будь честен до конца, Дэниэл! Пожалуйста!

— Да это так. Я действительно не испытываю к тебе более никакой вражды. И что с того? Если в итоге, мы вернёмся в родные края, где в силу укоренившейся традиции вновь станем непримиримыми врагами? — не сдержав горечи, воскликнул я.

— А ты возьми меня замуж, — рассмеялась Талиналь, лукаво прищурившись. — Я буду тебе хорошей женой. И детишек нарожаю, сколько захочешь. Красивых и здоровеньких. Между дриадами и людьми, вполне возможны подобные отношения. То есть, я хочу сказать, что это уже многократно проверено.

Я тоже рассмеялся, только как-то уж слишком натянуто. А потом, обращая всё в шутку, спросил:

— А ты тёщу не будешь в гости слишком часто приглашать?

— Насчёт этого не беспокойся, — отрезала она, внезапно помрачнев, — моя мать Чара погибла пятнадцать лет назад, в бою с дружиной князя Терага.

— Сожалею. И… Мне, конечно же, известно про эту битву, — пробормотал я, почувствовав вполне понятную неловкость. — У нас, её прозвали Каменной. Хм-м, потому как произошла она в Каменных Пустошах, расположенных в двадцати пяти милях от северной окраины долины Белых Роз.

-:Знаю, — глухо отозвалась Талиналь. — Да я и была в них. Один раз правда. Но впечатлений… На всю оставшуюся жизнь.

— Ни деревца, ни цветка, ни самой захудалой травинки. Нет животных, птиц и даже насекомых. Нет воды. В избытке только суровые гранитные истуканы, стоящие в тех краях с незапамятных времён, да сильные ветра, завывающие на все лады, — кивнул я и понимающе добавил: — Жутковатое место для существа, чувствующего себя по настоящему комфортно лишь в лесной, зелёной чаще.

— Не стану отрицать, князь, тут ты прав на все сто процентов, мне там пришлось здорово не по душе, — с отстранённым видом, согласилась дриада. — Хотя в нашем Новом Мире бывают края и намного хуже. Впрочем, это к делу не относится. Кстати, по теме: наше название минувшего сражения более длинно и поэтично. И горько. Для нас, дриад, горько. На языке же моего народа оно звучит как: — Гаэри Фатель Эйри Даль Индис, что в переводе на всеобщий означает: — Прощальный Танец в Кругу Чёрных Мечей. Заложенный в него смысл тебе хорошо понятен.

— Более чем. Ведь тогда погибли все ваши воительницы, — чуть помедлив, отозвался я.

— Триста семьдесят три лесные девы, — каким то деревянным тоном, уточнила Талиналь. — И все они на совести нашего тогдашнего союзника Гукура, короля кочевых орков, уведшего прочь, своё многочисленное войско на рассвете, перед самым началом сражения.

— Терагу пришлось опустошить всю свою казну, расплачиваясь за предательство с повелителем орков, — не без тайного злорадства, уведомил я, памятуя о почти пятилетней вражде с соседским князем.

— Оно того стоило. В противном случае не видать бы ему победы, как собственных грязных ушей, — угрюмо проронила моя собеседница. — А так, сей подлый пёс, отделался одиннадцатью сотнями своих прихвостней.

— Всё равно подобная победа сродни поражению, — постарался утешить её я. — Ведь полегла большая часть его могучей дружины.

— Большая, но не вся, — упрямо возразила Талиналь. — Лично я улавливаю здесь разницу. — Потом, чуть поколебавшись, она продолжила: — Я видела истлевшие тела человеческих воинов, когда наведывалась в Пустоши. Поганый Тераг даже не удосужился организовать их вывоз и последующее погребение. И лежат они, вот уже, сколько лет, словно бесхозный хлам вперемешку с моими родственницами, кои, увы, тоже остались, не захоронены по нашему старинному обычаю.

— Ну, вашей то королеве это простительно, — с полным основанием вынужден был признать я. — Потому как путь в те края дриадам естественно заказан. Можно конечно было собрать войско и попытаться прорваться к Каменным Пустошам. Но даже в случае успеха необходимые поиски займут наверняка немало времени, потеря которого позволит стянуть туда силы нескольких княжеств. И тогда опять последует окружение и полный разгром. Ибо как не крути, но на такой открытой местности вы не привыкли сражаться. Да и численный перевес сыграет свою немаловажную роль.

— Я решила проблему… свою проблему сама, — деланно равнодушным тоном поведала Талиналь, бросив тоскливый взгляд, куда то поверх ослепительно белых горных вершин на юго-западе.

— Ты ходила в Пустоши для того, что бы отыскать останки своей мамы? — помявшись, всё же решился узнать я.

— Да, — односложно ответила она.

— И я так понял что успешно, — потрясённо пробормотал я, увидев Талиналь совсем в ином свете, чем прежде. — Молодец…

— Спасибо за похвалу. Но разве ты поступишь иначе, сложись обстоятельства подобным образом?

— Чего гадать, когда они уже сложились. Мои родители покоятся в родовом склепе. Отец умер восемь лет назад, а мать когда мне исполнилось чуть больше года. Вместо неё меня воспитывал убелённый сединами Эльнар, прежде служивший сотником в нашей Дружине, — пожав плечами, произнёс я.

— Прискорбно Дэниэл, что ты так рано лишился материнской заботы, — промолвила Талиналь, бросив на меня взгляд полный сочувствия и теплоты. — Наверное, ты её совсем не помнишь?

— Увы, совершенно, — подтвердил я, не испытывая к сожалению в душе горечи от этой давней потери. Ведь нельзя сожалеть за тем, чего практически даже в глаза не видел. Ну, в том смысле что осознанно. — Хотя конечно в замке есть её портреты.

— Она была красива? — не удержавшись, проявила чисто женское любопытство Талиналь, смешно склонив голову набок.

— Тут больше подходит слово — ослепительна, — ничуть не кривя душёй, сказал я, словно наяву увидев лицо молодой женщины в роскошной золочёной раме. Лицо моей мамы…

— Не изумлена, — пробормотала Талиналь и продолжила свои расспросы: — А, прости, Дэниэл, что послужило причиной её безвременной кончины?

— Ты хочешь знать правду? — я испытующе воззрился на неё.

— Если можно, — прошептала она, призадумавшись на едва уловимый краткий миг ивероятно предчувствуя мой ответ, непривычно ссутулилась.

— Почему нет? — удивился я и безжалостно сообщил: — Эвелин из рода Вейниров, жену князя Рагнара Инглара сразила стрела дриады в тот чёрный день, когда они в сопровождении трёх дружинников прогуливались в Дубочарах по берегу Синь озера. Отец рассказывал, она давно просилась туда, соблазнённая рассказами слуг о его дивой сказочной красоте. Вот и полюбовалась…

— Странно…

— Ты это о чём?

— Твой отец тогда остался жив, а мама погибла. Но сначала, по закону войны пытались бы уничтожить князя, затем его воинов. А уже после них, очередь дошла бы до женщины. Или всё же в него стреляли в первого, однако полученная рана оказалась не смертельна?

— Кроме неё, больше никто не пострадал. Совершенно! Ибо стреляли один раз.

— Кому могло понадобиться совершать подобную дикую нелогичность? — искренне опешила Талиналь.

— Извини, вопрос не ко мне, — не удержавшись, резко бросил я. — Я знаю, лишь вот что: тот единственный выстрел произвели с чрезвычайно большого расстояния. Тем не менее, был он весьма прицелен. Стрела вонзилась точно в сердце. Отравленная стрела… И ещё: лучника, то есть, лучницу, схватить, увы, не удалось. Ей помогла уйти небольшая группа Волчьих Всадников.

— А с чего такая уверенность, что виновницей смерти твоей мамы является именно лесная дева? Ведь по твоим словам, стрелок находился очень далеко. Мало ли кто мог это быть? Пусть даже и в одежде моего народа? — попыталась ухватиться за соломинку, глубоко расстроенная Талиналь.

— Наоборот, госпожа. То, что убийца оказался способен поразить свою жертву на такой дистанции, уже наводит на определённые подозрения, — покосившись на неё, возразил я. — Ведь кто в наших краях самые меткие лучники? Верно, дриады. Впрочем, данное обвинение зиждется на другом, более серьёзном факте. Один из дружинников находившийся в тот день на озере, обладал невероятно острым зрением, доставшимся ему в наследство от эльфийских предков. Вот он то и успел достаточно хорошо разглядеть убийцу. А у моего отца не имелось даже малейшей причины ему не доверять. Тот был достойным и испытанным бойцом.

— Всё равно в произошедшей трагедии концы не сходятся с концами, — моя собеседница нахмурилась и потёрла лоб.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, сам посуди. Как моя соплеменница и Волчьи Всадники могли вообще оказаться в Дубочарах? Ведь вокруг него смыкаются вплотную территории четырёх Вольных Княжеств. Незаметно туда не попасть даже малочисленной группе! Но пусть это к примеру с превеликим трудом удалось сделать. Зачем, извини, повторюсь, убивать супругу знаменитого своим полководческим талантом князя, когда есть возможность убить его самого? Следующая нестыковка заключается в том, что в упомянутое тобой время мой народ находился в состоянии довольно продолжительной яростной войны с Волчьими Всадниками. И ты полагаешь, они стали бы спасать своего, на тот момент самого лютого врага от верной смерти? Да никогда! Скорее сами б постарались прикончить, опередив людей.

— Жизнь, сама по себе, штука довольно сложная. В ней чего только не случается, — пожав плечами, буркнул я, и, уводя разговор от этой скользкой темы, заметил: — Но мы, госпожа, пожалуй, сильно отвлеклись.

— Ах, да, действительно… — тоже спохватилась Талиналь. — А на чём мы остановились?

— Ты собиралась поведать об обстоятельствах приведших горных дриад и угрюмцев к неожиданному противостоянию, — не замедлил напомнить я.

— Виновата в произошедшей нелепице, как ни странно любовь, — чуть помолчав, проронила Талиналь, окинув меня задумчивым взором. — Её история по возможности вкратце такова. Однажды молодой охотник-человек совершенно случайно оказался свидетелем того, как юная синкфвэ оказалась погребена под снежной лавиной. Ценой великих трудов он отыскал и откопал её. Потом целый месяц выхаживал девушку в маленькой хижине, затерянной в одной из множества укромных долин, расположенных неподалёку от восточных окраин Килитских Чащоб. И вполне, полагаю, естественно, что между ними возникла обоюдная симпатия. Тем более и он, и она, были весьма хороши собой. Когда же пришла пора расставаться, они обменялись амулетами и договорились встретиться в этой же хижине через три месяца. Но свидания не получилось. Ненадолго затихшая давняя война вспыхнула с новой силой. И влюблённые очутились во враждующих между собой лагерях. Юную синкфвэ звали Велани, а молодой человек носил имя Рэй-Геор. Впоследствии она стала предводительницей Килитской Дружины, а он, самым доблестным из всех военачальников людей. Когда же в Долине Четырёх Стэлл объединённые войска его соплеменников были на голову разгромлены, Рэй-Геор попал в лапы к угрюмцам. Но старое чувство жило в сердце Велани и она, глухой ночью вырезав стражу, освободила возлюбленного. К сожалению, пещерные тролли, каким то образом заподозрили свою доселе верную соратницу. А вскоре, и смогли неопровержимо доказать её причастность к исчезновению ценного пленника. Однако схватить её им не удалось, ибо Велани буквально за несколько часов до своего предполагаемого ареста упорхнула от них верхом на ручном махокрыле.

— А это что ещё за чудный зверь? — не сдержав любопытства, прервал удивлённым вопросом я рассказчицу. — Никогда про такого признаться не слыхал.

— Махокрыл… Это нечто среднее между гигантской летучей мышью и драконом, — призадумавшись на короткое мгновение, сообщила Талиналь. — Раньше они обитали в Дырявых Скалах, подступающих на севере к Чащобам почти вплотную. Только теперь все их гнездовья пусты. Даже костей почти нет. Возможно, они вымерли, не знаю уж почему. А скорее, перекочевали в другое приглянувшееся им место. Хотя трудно представить что-либо более подходящее для этих свирепых тварей.

— А тебе, откуда известно, что там сейчас, да как? — я внимательно посмотрел на неё, а сам про себя подумал: — Всё с тобой голубушка понятно. Проделала ты, сей, дальний опасный путь, из-за этих самых Килитских Чащоб. Наверняка! Но вот что именно приманило в них, пославшую тебя королеву Тинару? Это сам по себе очень интересный вопрос… Хм-м-м. Ответ же на него, вероятно, таков: твои побеждённые родственницы, в спешке отступления позабыли там, какой ни будь особо ценный магический артефакт. А что? Похоже на истину. Очень, похоже… Но вот нашла ли ты его? Это второй, не менее занятный вопрос. Впрочем, могу почти со сто процентной уверенностью предположить одно, что если даже поиски и увенчались успехом, то угрюмцы твою находку прибрали к рукам. Ну а как иначе?

— Дэниэл, давай не будем опять отвлекаться. В противном случае я так никогда не завершу свой рассказ, — с непривычной для неё раздражительностью в голосе, ушла от ответа Талиналь, предварительно зачем-то обернувшись в сторону пройденного пути.

— Всё, всё, всё! Немедленно умолкаю и внимательно слушаю, госпожу, — с преувеличенной покорностью склонив голову, заверил я её. — Только не злись!

— Какие глупости! С чего ты взял, что я рассержена? — сделала удивлённое лицо она.

Я благоразумно промолчал, неопределённо пожав плечами.

К счастью, Талиналь не стала больше цепляться к моим словам и, откашлявшись, как ни в чём ни бывало, продолжила:

— Да, так вот значит, что происходило дальше. После внезапного бегства Велани, угрюмцы послали представительную делегацию в Совет Мудрых Сестёр, заседающий в Солнечном Чертоге — великолепном дворце, расположенном на острове посреди Закатного озера. Цель их визита была понятна ещё до того, как её озвучили: забрать с собой дерзкую преступницу, коей, по мнению недавних союзников, являлась Велани. Но естественно на своё требование они получили категорический отказ. Что очень скоро повлекло вполне предсказуемые последствия. Мстительные угрюмцы подтянули большое количество войск к Чащобам и окружили те тесным кольцом-удавкой. Затем, под их изумрудную сень они ввели двенадцать карательных отрядов по триста опытных бойцов в каждом. Да только никто из них не вернулся оттуда назад. Тогда, пользуясь тем, что лето было очень сухое, угрюмцы пошли на большую подлость: подожгли Килитские Чащобы со всех сторон. Однако большинству синкфвэ удалось спастись, уйдя далеко за оцепление по туннелям, прорытым гигантской древней тварью — Гранитным Червём. Ну, а про остальное, ты знаешь.

— Нет, это отнюдь не всё, госпожа! — запротестовал я. — Ты ведь ничего не упомянула про Велани и Рэй-Геора. Они что, больше не встретились?

— Велани… — тут Талиналь мило зарделась. — Понесла от возлюбленного ребёнка. Что же касается самого Рэй-Геора, то его дальнейшая судьба, осталась не известна.

— Ясно-ясно, — медленно протянул я, в душе огорчённый подобным поворотом событий. Ведь хотелось услышать, что они жили вместе долго, счастливо и умерли в один день. Но… Так бывает лишь в красивых сказках, а не в жестокой реальной жизни.

— К слову сказать, Велани, родила мальчика — дрида. А тот, впоследствии, стал отцом прекрасной Найлин, которая, приходится мне, пра-пра… не помню, уж какой по счёту, бабкой. А значит, в моих жилах тоже течёт пусть малая, но толика человеческой крови. Так что мы с тобой Дэниэл можно сказать слегка в родстве, — лукаво прищурившись, проронила затем Талиналь.

— А… — я замедлил шаг и тупо уставился на неё. — А разве это возможно?

— Ты сейчас о чём? — с притворным недоумением вопросила она.

— Ну, гм-м… — я слегка смешался. — Мне никогда не доводилось слышать, что у вашего народа вообще есть мужчины.

— По большому счёту сия информация секретна, ибо они основной ключ к продолжению нашего рода. А их, увы, очень и очень мало. Следовательно, дриды ценятся у нас буквально на вес золота и берегутся как зеница ока. По этой причине им запрещено участвовать в походах, сражениях и даже мелких пограничных стычках. Более того, всем дридам сурово возбраняется покидать пределы Радужного леса. Но всё же, несмотря на этот воздвигнутый нами щит невидимости, мне казалось, вы, люди должны бы догадываться об их существовании, — для виду поколебавшись, чуть детальней пояснила Талиналь, и явно забавляясь моей растерянностью, вкрадчиво поинтересовалась: — Ведь как иначе по вашему человеческому разумению мы зачинаем младенцев?

— Да на сию тему разное говорят, госпожа, — ещё сильнее смутился я.

— А, например? — и не собиралась отставать от меня она.

— Самое правдоподобное… — я призадумался, вынужденный вспоминать: — Что это происходит при помощи специального Магического заклятия. А самое, на мой взгляд, нелепое, будто вас, не ведаю уж каким образом, рождают лесные деревья.

— Ай-яй-яй! Фантазия у твоей расы всегда была на недосягаемой высоте, — Талиналь прыснула, зажав рот ладошкой. — Но как видишь, всё гораздо проще и прозаичней.

— Э-э, тут ты права, — с натянутой улыбкой согласился я.

На этом наш разговор прекратился. Мы молча шли рядом добрые десять минут, лишь изредка бросая друг на друга взгляды украдкой. Не найдя ничего лучшего, я решил прервать эту долгую паузу одной, давно заинтересовавшей меня темой.

— Госпожа, позволь спросить. Неужели пещеры во множестве усеявшие одну из неприступных стен ущелья, что возле старой полуразрушенной башни, и есть город угрюмцев? — произнёс я, с проснувшимся любопытством истинного исследователя неведомых земель.

— А? Ты это о чём, князь? — встрепенулась, успевшая глубоко задуматься Талиналь.

— Об ущелье у башни, которая скрывала вход в сеть тайных ходов и подземную тюрьму, — с готовностью пояснил я. — Действительно ли сотни отверстий в его отвесном склоне и есть вурд-нграт, обиталище наших общих «друзей»?

— А почему ты считаешь, что мне известен ответ? — по кошачьи хитро прищурилась она.

— А разве это не так? Разве это не очевидно?

— Ха! С чего подобная уверенность?

— Ты находилась в их плену. И полагаю минимум пару-тройку недель, — с обличительным видом изрёк я.

— И что с того? — продолжила в открытую издеваться она. — Твоя милость тоже побывала в узилище, где содержаться враги троллей. Неужели это как-то расширило твой кругозор?

— Ну, хватит уже, госпожа, — стал терять терпение я. — Или ты принимаешь меня за идиота? Ведь понятно, что ты не случайно оказалась в Запретных горах. Да и знаешь о них соответственно весьма много. Значит, вполне логично предположить, что и об упомянутом мной месте, тебе доподлинно известно всё.

— Тут ты ошибаешься, Дэниэл, — пожав плечами, ответила она. — Всё, в целом и в частности о Запретных горах, знают лишь их давешние хозяева — угрюмцы. А я что, я особа пришлая. Хотя кое-какими сведениями конечно владею. Только предупрежу заранее, не спрашивай меня о причине приведшей в эти негостеприимные края. Всё равно правду не скажу, а врать не люблю. К тому же согласись, лично я не пыталась выведать у тебя подобную информацию.

— Вот здесь то, как раз тайны никакой и нет, — помимо воли скрипнув зубами, в сердцах бросил я. И вкратце поведал Талиналь свою трагикомическую историю.

По её окончанию мы вместе, не сговариваясь, дружно расхохотались, чем вызвали недоумённые взгляды заозиравшихся спутников.

Потом, немного выждав, я напомнил дриаде:

— Так что там у нас насчёт вурд-нграта?

— Виденные тобой пещеры наверняка были им только в первое столетие после памятного землетрясения. Но с течением времени, угрюмцы как правило, покидали подобные верхние города, обживая привычные горные недра. С помощью дармовой рабской силы, а в последствии и Магии, они вырубывали в них огромные полости, соединённые тоннелями. В этих вместительных залах расположенных по кругу, размещались рода Клана, заявившего свои права на подземную территорию в данном месте. В самом же центре находился чертог Повелителя, где проживали его ближайшие родственники, слуги и охрана. Полагаю, интересующее тебя обиталище угрюмцев устроено именно так и именно там: глубоко в толще, под червоточинами пещерных входов.

— А тюрьма, конечно же, ещё ниже.

— Не обязательно. Порой подобные специфические заведения находятся и сбоку. Поэтому ничего точно тут утверждать не берусь. Только не удивляйся моей неосведомлённости в этом вопросе. Видишь ли, едва я оказалась на дне памятного ущелья, как тролли завязали мне глаза плотной, чёрной материей. И дальнейшее «увлекательное» путешествие по верёвочным лестницам и ступенькам происходило в кромешной тьме. К тому же шли мы, окольным путём, минуя городские районы.

— С чего подобная уверенность? Ведь твоё зрение не могло тебе служить.

— Для любого города характерны свои звуки, запахи ну и иные признаки жилья, — терпеливо, словно ребёнку, пояснила она.

— А что за Клан заточил тебя в темницу? И как называется принадлежащий ему вурд-нграт? — с прежней неуёмной жадностью принялся и дальше интересоваться я.

— Ответ на второй вопрос мне не ведом. По первому же могу сказать, правда, нестопроцентной уверенностью, что это — Армпрахт.

— Поделись секретом, госпожа, каким образом сделан, сей вывод.

— Я видела знамя угрюмцев. На нём был выткан череп дракона-рогача, венчающий покрытый рунами столб, окружённый у подножия человеческими головами. А он-то, череп то есть, и является символом этого Клана. Точно! Единственное что меня смущает — остальная мишура. Но скорей всего, сии «геральдические» дополнения произошли не столь давно. И мои сведения попросту устарели. Так случается.

— Наверное, ты права, — поразмыслив, согласился я. — Время, оно, что только не меняет.

— Эй, уважаемые господа! — прервал нашу познавательную беседу, недовольный окрик чародейки. — Вы вообще с нами идёте? Или сами по себе? Если с нами, то подтянитесь. Здесь вам не увеселительная прогулка!

— Сейчас догоним, — крикнул я, отмечая про себя, что расстояние между мной, дриадой и остальными спутниками действительно стало велико. Тем не менее, я не удержался, что бы не съязвить по этому поводу и, наклонившись к маленькому розовому ушку Талиналь, с видом заговорщика шепнул: — Какая у нас добрая, заботливая «мамочка». Она так печётся о благополучии своих «дорогих деток». Ну, прям, сердце кровью обливается!

— Ха! Да эта мымра просто хочет послушать, о чём мы говорим, — в тон мне, но несколько более эмоционально, отозвалась Талиналь. — У-у, гадина любопытная… Везде надо свой нос сунуть.

— Вряд ли госпожа, в твоих словах есть хоть одно зерно Истины. Да и откуда ему взяться? Ведь мы ей, глубоко безразличны. Кроме конечно, принца Гвейлина, за которого она рассчитывает получить мешок золота, — постарался я от греха подальше, умерить её пыл. А то… Разнимай потом, двух сцепившихся кошек.

— Оказывается ты наивный, князь, — фыркнула дриада, горделивым движение королевы, откидывая назад дикую гриву прекрасных волос. — Но лично я вот — нет. И поэтому для меня не тайна, что эта коварная ведьма из проклятого рода, погубившего прежний мир, на тебя всерьёз запала.

— Глупости! И полнейшая чушь! — с осознанием своей правоты, искренне возмутился я. — Да госпожа Хельга терпеть не может особу князя Дэниэла Удачи.

— Так ли оно на самом деле? — насмешливо хмыкнула Талиналь, посмотрев на меня с видом собственницы.

— Так, конечно, — твёрдо ответил я, слегка встревоженный замеченным взглядом.

— Впрочем, зачем в пустую спорить? — внезапно беззаботно улыбнувшись, вопросила дриада. — Жизнь сама расставит всё по своим местам. А… Если при этом она и допустит кое-какие досадные ошибки, то я возьму, да аккуратненько их исправлю.

Вслух я благоразумно воздержался от комментариев, но про себя подумал: — Эко тебя занесло, девица, жизнь решила по себе подгонять. Хотя с тебя станется… Ты, пожалуй, и не на такое способна. Но вот действительно ли это будет «аккуратно»? И принесёт ли хоть толику счастья?

Мы сократили дистанцию с остальными путниками больше чем вполовину, когда Хельга вдруг отрывисто бросила:

— Всем укрыться! Живо! Да без моего приказа нос не высовывать!

Не рассуждая и не спрашивая о причине взволновавшей чародейку, мы с Талиналь как мыши шмыгнули в небольшую подковообразную нишу, впечатанную в бок ближайшего каменистого утёса. Наши же товарищи нырнули под сень раскидистого дерева, примечательного листвой серебристого цвета, густо усеявшей свисающие до самой земли ветви.

По прошествии двух-трёх минут Талиналь таки ослушалась чародейку и осторожно выглянула из нашего тесного убежища. Правда она тут же быстро отпрянула назад.

— Что ты там увидела, госпожа? — тихо спросил я, поудобней поправляя заплечные ножны.

— В небе парит пара брелгов, — озабоченным тоном сообщила дриада. — А у этих тварей зрение острей, чем у орлов.

— Брелги? — недоумевающее переспросил я. — Что за напасть? Хищные птицы?

— Нет, они вовсе не птицы, они — крылатые дракончики длиной всего в два-три ярда. Угрюмцы сподобились приручить их для слежки с воздуха за интересующими горными либо равнинными территориями. К слову могу добавить, чудище, охранявшее коридор подземной тюрьмы, тоже из одомашненных троллями зверюшек. Но вот к какой именно породе оно принадлежит, не ведаю. Ну не большая я специалистка по драконам. Уж извини. Слышала, лишь, стражники называли его прозвище — Трамбрыд, что в переводе на всеобщий звучит как, э-э, то ли Костогрыз, то ли Костодав.

— Ох, и имечко у этого дракона, — хохотнул я и, не удержавшись, с самым невинным видом спросил: — А кстати, госпожа, как твоё собственное-то, расшифровывается?

— С чего это тебе пришёл на ум подобный вопрос? Неужели намекаешь на некое сходство между мной и драконьим племенем? — дикой кошкой ощетинилась дриада.

— Да нет, что ты! Всё совершенно не так. Не так! — исправляя ситуацию, активно завозражал я, мысленно обозвав себя круглым идиотом. — Чем угодно могу в том поклясться. Просто давно хотел узнать его значение. Всего лишь!

— Искорка…

— Что, прости?

— Ты, князь, спрашивал меня о смысле одного слова, — с укоризной, но уже миролюбивым тоном, напомнила дриада.

— Ах, ну да, извини. Сразу не сообразил, — пробормотал я, честно говоря, ожидая услышать нечто воинственно-агрессивное, наподобие Кровавой Луны, Рыси, Кобры, Стрелы, Крадущейся В Ночи, Разящей Молнии или на худой конец Осы. Насколько я знал, это были вполне обычные для дриад имена. Но — Искорка, хм-м, как-то не вписывалась в этот своеобразный ряд. И я, после краткого молчания, совершенно не кривя душой, с удовольствием высказал своё мнение: — А тебя, между прочим, красиво назвали, госпожа. По крайней мере, мне очень нравится.

— Рада слышать это от тебя. Что, откровенно признаюсь, самой довольно странно. Ведь я никогда прежде не обращала внимания на суждения других, — благосклонно улыбнувшись, произнесла зардевшаяся дриада.

Последующие минут десять, мы простояли в ожидании команды чародейки уже без каких либо разговоров. Но потом, слегка заскучав, я по своей привычке, решил вновь вернуться к излюбленной теме познания Мира и заметил, пытаясь направить разговор в нужное русло:

— А эти брелги оказывается умные зверушки.

— С чего вдруг? — лениво отозвалась Талиналь.

— Ответ очевиден. Если они способны по твоим словам производить воздушную разведку, значит, затем, как-то должны и сообщать о её результатах своим хозяевам. Не обладая же зачатками разума, сделать сиё — невозможно. По крайней мере, такой мой, вполне логический вывод.

— Вот и не верно. Брелги по своей природе не слишком сообразительны. А весь секрет их весьма ценной службы состоит в том, что маги угрюмцев научились брать под контроль сознание летающих монстриков и видеть всё то, что при направленном полёте видят они. Благо эти твари теперь почти все вымерли в Запретных горах, иначе нас бы уже наверняка выследили. Ну, или выследили бы чуть позже, — поведала дриада, предварительно удостоив мои доводы насмешливым фырканьем.

Не успел я ничего ответить, как раздался голос Хельги:

— Эй, господа хорошие, выходите! Двигаем дальше.

На всякий случай, придирчиво осматривая пронзительно чистую синеву летнего неба, кое-где украшенную белоснежной рябью незначительной облачности, мы быстро догнали наших спутников.

— От кого прятались, вы в курсе? — мельком покосившись на меня и Талиналь, спросила чародейка.

— Да. Я не удержалась и, выглянув на мгновение разок, заметила полёт двоих брелгов, — утвердительно кивнув головой, с привычным уже вызовом созналась дриада. — А кто они такие, и что из себя представляют, мне хорошо известно. Естественно, князя Дэниэла, я на данную тему просветила. Вкратце.

— К счастью нас не успели обнаружить. По крайней мере, я питаю на это большие надежды, — вроде бы не обратив внимания на ослушание дриады, спокойно произнесла чародейка и неожиданно резко, с нажимом добавила: — Только впредь все вы, будьте, пожалуйста, повнимательней тоже. Не расслабляйтесь и не полагайтесь так сильно на ставящийся мной дозорлуч. Как сами видите, он отнюдь не панацея от разнообразного спектра опасностей, подстерегающих на пути.

— Замечание принято, госпожа, — с вполне заслуженным чувством вины, заверил я чародейку. — А то действительно потеряли всяческую осторожность, эгоистично положившись в вопросе безопасности на тебя одну.

— Непременно приму к сведению и я его. Тем более что оно крайне справедливо, — тот час присоединился ко мне Рэймфор.

Принц отреагировал на слова чародейки по своему. Он язвительно напомнил, проявив мелочную злопамятность:

— Эко ты хватилась, славная госпожа. А я однажды… Когда мы шли по тракту, а с правой стороны в полумиле от нас находились древние усыпальницы обжитые склепняками, я, просил тебя принять во внимание, что и у нас четверых имеются зоркие глаза, да чуткие уши. А ты тогда и слушать меня не захотела. Ага! Мол, не отвлекай, дуралей, от наиважнейшего дела, обеспечения вашей собственной безопасности, вот энтим самым дозорлучом. Хе! А теперь оказывается, и мы можем на что-то сгодиться. Ну, спасибочки, уважила, наконец! Госпожа…

И лишь Талиналь промолчала, не высказав в адрес чародейки: ни пустой голословной критики, ни вполне оправданного признания в проявленной бесшабашности.

По прошествии следующего получаса, мы миновали стороной довольно странное место, под коим подразумевалась идеально ровная площадка, в длину протянувшаяся примерно ярдов на четыреста, а в ширину ярдов эдак… на двести-двести пятьдесят. Но необычность её заключалась отнюдь не в этом, а в торчавших отовсюду из каменистой почвы мраморных руках белого, серого и чёрного цвета. По своим размерам и форме они, хм-м, походили на человеческие конечности, однако, с большой натяжкой. Чуждое же, проявлялось в длинных ногтях, больше смахивающих на когти, шести пальцах и полукруглых выемках в средней части ребра ладони.

Принц, раскрыв от изумления рот, дёрнулся, было, в тот бок, но его моментально пригвоздил к месту строгий окрик чародейки:

— Стоять!

Затем, всем потенциальным исследователям, ею был преподан наглядный поучительный урок. Для этого она даже не стала ничего нам говорить. Просто взяла первый попавшийся обломок гранита с пару кулаков величиной и, размахнувшись, швырнула его в направлении определённо зловещей площадки. Но, едва камень достиг её границы, как полыхнула неяркая вспышка, и он опал наземь, лёгкими хлопьями пепла.

— Ух, ты… — поражённо выдохнул принц, и с трудом сглотнув слюну, спросил: — А чё оно за муть, госпожа?

— Высочество! Даже мой отец Майтар Огненный Дракон того не ведал, — пожав плечами, ответила чародейка, разочаровав не только его.

— Совсем-совсем? — с нескрываемым недоверием, вопросил озадаченный дивом принц.

— Ну… было у него одно предположение, — призналась Хельга, опять продолжая путь. — Он, хм-м, считал, что к созданию диковинного поля, до сих пор оберегаемого мощным заклинанием, мог быть причастен загадочный пришелец, почивший в склепе. Однако батюшка действительно не представлял, в чём заключается смысл возведения сего, «архитектурного чуда». Соответственно ему не было понятно, зачем оное, окружать столь серьёзной защитой.

— Госпожа, а чем он руководствовался, высказывая свою гипотезу о связи рогатого чужака с данными, э-э, скульптурами? — проявил привычную любознательность и я.

— У него имелось основание, — отрезала чародейка, не утруждая себя лишними доказательствами.

— Какое же? — смирённым, но весьма настойчивым тоном, поинтересовался я.

— В районе грудной клетки обнаруженного им скелета пришельца, находилась цепь из неизвестного металла и прикреплённый к ней амулет, выполненный в виде трёх мраморных рук. Это ли не основание, князь? — проронила чародейка, вероятно уразумев, что так просто её в покое не оставят.

— Да, госпожа. Наверняка твой отец прав, — вынужден был согласиться я, и затем, больше для порядка уточнил: — А их цвета: белый, серый и чёрный?

— Совершенно верно, — подтвердила чародейка и чуть поколебавшись, добавила: — Впрочем, князь, там присутствовала одна интересная особенность: конечности эти сковывали кандалы. Здесь же, на уставленной ими территории, подобных атрибутов неволи нет.

Эльф и дриада не проявили к разговору ни малейшего внимания. Хотя я почему-то был убеждён, что оба внимательно ловили каждое прозвучавшее слово. Впрочем, удивительного, тут, в общем, то нет. Учитывая, что и он, и она, скорей всего специально обученные разведчики. По крайней мере, так мне казалось.

— А не могли маги угрюмцев почувствовать, что сработала магическая ловушка? — округлив глаза, испугался вдруг о чём-то призадумавшийся принц.

— Ну, это вряд ли, Высочество, — опять без подробностей и особого энтузиазма, успокоила его чародейка.

— А конкретней, госпожа? — струхнувший принц, требовал обретения необходимого ему душевного равновесия.

— Высочество! Ты и сам мог бы догадаться, почему страх твой беспочвенен, — тяжко вздохнула чародейка. Но, прекрасно понимая, что и в этом случае дешевле будет ответить без долгих проволочек, принялась с предельно недовольной миной, пояснять: — Видишь ли, мой мудрый отважный принц, данный участок загадочной местности, в принципе, абсолютно не свойственен нашему Миру Одинокого Кита. Ты спросишь, что сиё значит? Да то, что он обязательно нанесён на все карты угрюмцев. А, следовательно, им известна и его способность, весьма жёстко ограждать границы своей территории от вторжения. Но почему этими попавшими под раздачу незваными гостями, должны быть именно мы? Ведь кто угодно мог оказаться под ударом испепеляющего заклинания. К тому же, надо учитывать незначительность произошедшего возмущения магнитного поля, по своей мощности соответствующего уничтожению птицы или мелкого зверька. Всего лишь!

— А-а-а, — умиротворённо протянул принц, — ну коли так, тогда… тогда хорошо. И ежели, госпожа столь крепко уверена в своей правоте, то и я, хм-м, в том убеждён.

— А ты считал, будто я дура, способная сделать детскую ошибку подобного рода? Самой указать пещерным тварям наше местонахождение? — сверкнув глазами, раздражённо вопросила чародейка и, не дожидаясь ответа, значительно ускорила шаг, демонстративно уходя вперёд.

— Да ничего я… — промямлил принц, осекаясь.

— Высочество, меня порадовали твои последние слова, — не оборачиваясь, едко бросила черноволосая мегера. — Но, большая… нет огромная просьба, пусть следующие, я услышу не раньше чем через пару-тройку часов. Достал ведь уже своей болтовнёй!

Принц в ответ обидчиво надулся и действительно надолго умолк.

* * *

После тревоги вызванной появлением в небе брелгов, минула неделя. Омрачили её лишь камнепад, едва не унёсший жизнь эльфа, да ещё сильнейший ливень, сопровождаемый необычайно крупным градом. Самые впечатляющие его куски были размером с доброе яблоко. Благо, неподалёку оказалось логово пещерного медведя, с хозяином, давно умершим от старости. В нём мы и укрылись, к счастью избежав совершенно ненужных нам серьёзных травм. А ссадины и незначительные ушибы в расчёт, разумеется, не шли.

А потом, сравнительное благополучие этого отрезка пути, к тому же, последних два дня, баловавшего нашу компанию довольно сносно сохранившимся трактом, нарушил приглушённый возглас чародейки:

— Засада!

Дриада, эльф и я, продолжив движение, внешне никак не отреагировали на эту скверную новость, а вот принц резко остановился, испуганно завертев головой.

Чародейка, тут же, сердито шикнула на него, приказав идти дальше, как ни в чём ни бывало.

Вскоре она сообщила нам:

— Встречающая делегация находится в полумиле, прямо но нашему курсу. Её участники — угрюмцы. Впрочем, что удивительно, их не много: одиннадцать рыл. И скорей всего, они затаились в глубоком овраге по левую сторону от дороги. Помню, есть там такой…Можно конечно сделать крюк и обойти их, да только проблему это, увы, не решит. Мерзавцы увяжутся вослед и нападут ночью. Сегодня, завтра, послезавтра. И не факт что при этом они будут своевременно обнаружены. Ведь я тоже должна буду спать, снимая спасительный дозорлуч. А без него, сами понимаете… Наши шансы на выживание в данной ситуации, существенно уменьшаются. Да и местность в районах предстоящих ночёвок не слишком удачная для схватки. Поэтому предлагаю разделаться с ними раз и навсегда именно здесь.

— Всё же, проклятые брелги успели нас тогда заметить, — захныкал, присмиревший было принц. — А я чувствовал в душе, да чувствовал, что так и будет! Вах-вах-вах… И зачем я дурак сбежал? Зачем? Отдыхал бы себе спокойно, ел, пил вволю, а там глядишь, и вернули б меня дражайшему моему батюшке в целости-сохранности, пусть и за дорогую цену. А теперь то, что будет?

— По крайней мере, тебе, Высочество, бояться совершенно нечего, — с неприятным смешком, уверила его чародейка. — Ты просто продолжишь вести свой излюбленный образ жизни, то есть опять будешь сладко спать, вволю сытно жрать и… Кое-что делать ещё.

— Ага, как же, продолжу, жди! — негодующе воскликнул принц, а затем, с обречённым видом поведал: — К сожалению, госпожа, всё обстоит иначе. А насколько иначе, сейчас объясню. Э-э, тот, значит что у энтих уродов за главного, сразу сделал мне предупреждение. Ну, ежели, мол, я попытаюсь сбежать, с моей спины сдерут кожу, а рану притрусят солью, отобьют пятки деревянной дубинкой, да в придачу, бросят в сырую яму на рацион из заплесневелых сухарей и тухлой воды.

— Поделом тебе будет, — злобно буркнула чародейка. — Хоть раз в жизни тогда узнаешь, почём стоит фунт лиха.

— Ты в своём уме, госпожа? — возмутился опешивший принц. — Подобное желать родному сыну своего царственного нанимателя? А ну как я ему всё это…

— Заткнись, Высочество… — рассержено прошипела чародейка. — И не начинай тянуть свою старую надоевшую песенку. Говорено ведь было, как я ко всему этому отношусь. О другом лучше помозгуем. О том, как отбиться от поджидающих нас, серьёзных противников, противопоставить коим мы можем лишь два меча. И никакой боевой Магии, без крайней на то необходимости! А без неё родимой туго нам придётся. Ой, туго!

— Не сгущай краски, госпожа Хельга. Сама ведь сказала, группа затаившихся врагов — невелика. Да и действительно! Подумаешь большая проблема, одиннадцать неповоротливых верзил. Мы же их мигом в капусту покрошим даже с тем оружием, что у нас есть! Ну, или в какой другой овощ, — с лёгкой похвальбой заявила дриада, любившая иной раз побравировать своим воинским искусством.

— Вижу, у тебя есть некоторая склонность к приготовлению растительной пищи. Возьму на заметку, авось, когда пригодится, — криво усмехнувшись, отшутилась чародейка, наверное, пытаясь сгладить впечатление от своих предыдущих слов. Но всё же ей это не удалось: озабоченность предстоящей неизбежной схваткой, читалась у Хельги на лице.

— А ведь госпожа Талиналь права, — уверенным тоном поддержал я дриаду, считая, что перед боем, следует настраивать себя на лучшее. — Вон волков, сколько было, но и тех уделали. Справимся, конечно же, и с двуногими хищниками.

— Вот только в данной ситуации, вряд ли можно придумать какую ни будь военную хитрость. А раз так, пусть события развиваются по запланированному угрюмцами, сценарию. Кроме, разумеется, финала. Его мы, разумеется, постараемся подправить, — счёл нужным высказаться и эльф.

— Хорошо. Подобным образом и поступим, — после краткого молчания, согласилась чародейка, — а что бы шансов было хоть чуть-чуть больше, я, вооружу даже принца, способного… это самое оружие потерять.

— Ты опять дашь мне свой кинжал, госпожа? — несколько воодушевился принц.

— Ну, уж дудки! — окрысившись, отрезала чародейка. — На сей раз обойдёмся кое-чем иным, — и, постаравшись сделать этот жест для возможных вражеских наблюдателей не заметным, вложила в ладонь принца, один из своих метательных ножей.

Принц не скрывая разочарования, издал целую череду тяжких вздохов, больше смахивающих на стенания одинокого баньши в давно заброшенных руинах. Но выявления сочувствия от нас он не дождался. Перед началом безжалостной схватки было не до того.

Не успели мы, затем, сделать десяти шагов, как озабоченно хмурившийся принц спросил, озвучив и мои молчаливые опасения:

— А у троллей есть луки либо арбалеты?

— Откуда ж я знаю? — нехотя отозвалась обернувшаяся чародейка. — Или ты, Высочество, полагаешь, что с помощью Магии можно и это узнать? Так я вынуждена тебя разочаровать.

— Вай-вай-вай! Да как ты можешь быть столь спокойна, госпожа? — всполошился принц, пугливо втягивая короткую мощную шею в широкие плечи. — Ведь, ежели, у угрюмцев всё же имеются упомянутые мной орудия смертоубийства, то нас, подпустят на дистанцию, с которой трудно промахнуться и щедро нашпигуют стрелами! И бой завершится едва-едва начавшись…

— Бред сивой кобылы, тупой аки дубовое брёвнышко, — насмешливо фыркнула в ответ чародейка.

— Почему это? — даже забыв обидеться, удивился принц.

— За остальных вырвавшихся на свободу сидельцев не скажу, но ты им, нужен только живой! — в сердцах бросила чародейка. — А при стрельбе, риск тебя задеть, будет довольно большой. Ну и зачем угрюмцам на него идти? Что бы потом за сей чрезвычайно досадный промах расплатиться своей собственной содранной шкурой?

— А вдруг, госпожа, они ни сном, ни духом не ведают о моём бегстве из подземной тюрьмы? Ведь приготовивший ловушку отряд может состоять из кого угодно. Да из тех же, например, разведчиков, рыбаков или охотников, давно не бывших в родных краях и возвращающихся домой издалека, — после мучительных размышлений отразившихся на лице, вполне резонно заметил принц.

— И этого нельзя исключить. Но тут уж, Высочество, как карты лягут. Либо так, либо эдак, — пожав плечами, не стала кривить душой Хельга.

— Не шибко мудрёный расклад, госпожа. И не шибко вдохновляющий, — упавшим голосом произнёс принц.

— Другого, увы, нет, — холодно ответила чародейка. Затем, тоном, не терпящим возражений, она приказала: — Дальше идём без болтовни. И без мудрствований. Поверь, Высочество, особенно последнее, ну ни как тебе не идёт.

— Да уж идём, куда деваться. Только оказывается и тупые сивые кобылы способны делать вполне разумные предположения, — не оставшись в долгу, напоследок мстительно огрызнулся принц.

Как и предполагала Хельга, угрюмцы поджидали нас в придорожном овраге, прорезавшем каменистую почву длинной раной, зарубцевавшейся буйством ядовито-зелёного кустарника. А возникли они, словно по волшебству спереди и сзади, едва мы только минули его середину. И было их в точности одиннадцать могучих верзил, с лицами, смахивающими на медвежьи морды. Вблизи, при свете дня, зрелище, откровенно говоря, оказалось устрашающее. Вполне органично дополняли картину внушительных размеров: двуручные мечи, секиры, булавы, цепа и боевые молоты в перевитых узловатыми мускулами конечностях. К счастью мощное натяжное оружие пещерных троллей, зловещая слава о котором давно разошлась далеко за пределы Запретных гор, в данном, довольно разнообразном арсенале отсутствовало.

— Это хорошо. Иначе нам было бы действительно не сдобровать. А так… Так можносделать попытку разобраться с этими бравыми парнями, по свойски. Если же не получится, ну… тогда хоть умрём не как скот на бойне, а как воины, — ещё успела мелькнуть в моей голове мысль, прежде чем самый мрачный из шести угрюмцев загородивших нам тракт спереди, гаркнул, будто выплюнул на скверном всеобщем:

— На колени!

— Ага, сейчас, — мелодично рассмеялась в ответ дриада и весьма игриво, с намёком вопросила: — А хочешь, я по другому стану?

— Станешь, ещё успеешь, — гнусно осклабившись, пообещал детина. — Только чуть позже. И много-много раз.

— Ладно, не гордая, подожду, — покорно согласилась Талиналь, сопровождая свои слова едва уловимымдвижением руки бросающей стилет.

Вместо ответа, говорливый угрюмец утробно взревел и тяжело рухнул навзничь. Но перед этим я успел заметить рукоять стилета, торчащую из его правой глазницы. После чего собратья вышеупомянутого индивидуума ринулись на нас с обеих сторон тракта, издавая дикие громоподобные вопли. И всё сразу смешалось, как это обычно бывает в яростной круговерти вспыхнувшего боя.

Краем глаза я ещё успел заметить взвившуюся с места вверх в немыслимом сальто изящную фигурку дриады. Можно было с долей вероятности в девяносто девять процентов из ста, предположить, что приземлиться она точно у тела поверженного врага и уже с его клинком в руках, продолжит кровавую мясорубку. Однако увидел я не это, а выросшего передо мной угрюмца, с занесённой для удара секирой. Наверняка тот ожидал, что мной предпримутся попытки уклониться в бок или отпрыгнуть назад. Да только я поступил совсем иначе: вьюном шмыгнул под замах, и едва разминувшись с противником, без разворота, не глядя, ударил перевёрнутым мечём, в его спину. Раздался скрежет раздираемой сталью кольчуги, защищающей тело под курткой из толстой кожи, а затем, глухой возглас, пропитанный острой болью. Следующим плавным движением я извлёк клинок, развернулся к застывшему угрюмцу лицом, и одним махом снёс с плеч косматую голову в рогатом полушлеме.

Но не успел я издать победный клич, как прозвучал резкий вскрик дриады:

— Князь, справа!

Мгновенно обернувшись в указанном направлении я заметил угрюмца изготовившегося метнуть в меня булаву. Ничего не оставалось, как попытаться избегнуть соприкосновения с сим внушительным предметом, брошенным недетской дланью, шустро упав ничком. И это вполне удалось, благодаря своевременному предупреждению. А вспоровшая воздух булава просвистев надо мной, унеслась в неведомую даль. Я же, подорвавшись на ноги, едва вновь не был повержен наземь коренастым, словно дуб троллем, отпрыгнувшим от клинка чародейки, весьма успешно сдерживающей неподалёку натиск противника. Чудом удержав равновесие, я, пользуясь случаем, рубанул вражину сзади, круша чешуйчатый панцирь, покрывавший широкую спину. Тот, охнув, замер. Я хотел приголубить его ещё, но тут меня самого атаковали два дюжих тролля. Один, был вооружён фламбергом с синим волнистым лезвием, другой, боевым цепом. И началась навязанная мне игра под красноречивым названием: увернись или погибни. Вскоре, я решил положить забаве конец, ибо не нашёл в ней ничего увлекательного. И когда в очередной раз в мою голову нёсся стальной шипастый шар, норовящий разнести оную вдребезги, я отпрыгнул влево, сбоку ударяя мечом по цепи, к которой тот крепился. Вследствие чего, мгновенно, большая её часть вместе с опасным окончанием, оказалась намотана на мой клинок. Не давая противнику опомнится, я ударил его ногой в пах, и внезапным рывком вырывая из рук оружие, ещё успел отпрянуть на пару-тройку дюймов в сторону, избегая падающий на плечо фламберг. Цеп за счёт резкого движения мечом, сорвался, улетая куда то прочь, а я, используя получившийся, пусть и небольшой размах, наискосок угостил им страхолюдную рожу хозяина фламберга. Вряд ли это был смертельный удар, но кровищи хлынуло… Водопад. Не мешкая, добавил второй раз, но уже от души, разваливая череп и вышибая мозги. Бывший же владелец цепа в этот момент только разгибался. Не успел. Так и рухнул сгорбившись. Правда, без головы. Следующие мгновения я потратил на оценку сложившейся вокруг обстановки и с удовлетворением отметил что бой в нашу пользу почти завершился. О чём неопровержимо свидетельствовали лишь два оставшихся на ногах угрюмца. Правда оба отчаянно отбивались, но участь их была предрешена.

Первый, отмахивался секирой от дриады, наседавшей с трофейным двуручником, который легко, невесомой бабочкой, порхал в её руках, несмотря на то, что имел впечатляюще солидные размеры. Талиналь атаковала словно оса: упорно, ловко и неотвратимо. Второй, со зверским придыханием, старался молотом вбить эльфа в землю, однако ему это не удавалось. Рэймфор без малейших усилий уходил от попыток угрюмца, использовать его в качестве гвоздя и сам в свою очередь разил того алебардой, наличие коей я поначалу не заметил в арсенале подстерёгших нас воинов.

Движимый естественным желанием помочь, я дёрнулся в сторону Талиналь, находящейся ярдах в пятнадцати от меня, однако опоздал, успев ступить лишь пару шагов. Дриада завершила поединок одним невероятно сильным для её грациозного телосложения ударом, разрубившим противника до самого пояса. Любитель же огреть большим молотком, узрев, что он остался последний из всей ватаги, взял да неожиданно швырнул сиё оружие в эльфа, а сам бросился наутёк. Рэймфор, с небрежным видом уклонился от увесистого куска стали, и метнул вослед беглецу, алебарду. Она вонзилась угрюмцу под левую лопатку, и тот упал со всего маху, суча в предсмертных судорогах ножищами, обутыми в кожаные башмаки.

— Всё, конец… — едва слышно выдохнула, подошедшая сзади Хельга. — А я признаться сомневалась в благоприятном исходе. Уж больно грозными бойцами являются пещерные тролли Запретных гор.

— Твои опасения находились, в общем-то, рядом с Истиной, госпожа, — едва заметно усмехнувшись, признал я. — Но только мы оказались серьёзней.

— Наша команда оказалась серьёзней. И гораздо сплоченней, чем они, — сделав ударение на втором слове, поправила меня чародейка. Затем, поколебавшись, она добавила: — Мы бились друг за друга, а не каждый сам за себя. Тебя вот, например, спасла дриада, меня, здорово выручил эльф. И… И пожалуй, она тоже. Да что там, пожалуй! Так оно…

Тут подошли наши спутники, и Хельга внезапно осёкшись, умолкла. Впрочем, буквально через секунду, до неё дошёл факт, что принц среди них отсутствует и мигом спохватившаяся чародейка, округлив глаза, возопила:

— А где этот проклятый поганец? Где этот мерзкий зловредный коротышка? Кто ни будь, его видел, господа?

Мы в растерянности переглянулись, потом вразнобой ответили, что понятия не имеем о его местонахождении. Однако кинуться на поиски нам не довелось, ибо принц к счастью подал о себе весть сам.

— Он здеся, здеся, любезнейшая моя госпожа, и, между прочим, слышит каждое сказанное тобой слово, — больше с ехидцей, чем с обидой, прозвучало из густой кроны неизвестного мне дерева, росшего неподалёку.

— Тьфу ты, ну ты, — чародейка в сердцах, но вместе с тем облегчённо, сплюнула на землю. После чего гаркнула во всю силу своих лёгких: — Слазь вниз! Да поживее!

Раздался шорох среди листвы чуть ли не у самой верхушки, перемежающийся кряхтеньем, пыхтеньем, и раздражённой руганью. Процесс перемещения принца вниз по стволу происходил довольно медленно. Несмотря на это, мне почему-то показалось, что путь наверх, занял у него намного меньше времени. Наконец Гвейлин ломая нижние ветви, тяжело спрыгнул на ковёр из прошлогодней опалой листвы.

— С возвращеньицем тебя, Высочество! — приветствовала будущую венценосную особу Хельга, всё это время нетерпеливо переминающаяся с ноги на ногу. — Ну и как, много врагов убил моим ножом?

— Эх, госпожа, да той смехотворной хреновиной, что ты мне дала, хм-м, не поскупившись, токмо в зубах ковыряться. Хе! Ещё она, пожалуй, пригодна для добивания мелкой дичи вроде фазана либо зайца. Но идти с ней на громадного тролля… Чистой воды самоубийство, — в принципе, с полным основанием пристыдил чародейку принц, и чуть смешавшись, пояснил: — Потому то я решил, э-э, немного сменить дислокацию. А что? Считаю это весьма мудро: убраться значит из-под ног тех, кто действительно обладает пристойным оружием. Дабы не мешать. Вот. Тем более что все вы оказались на должной высоте.

— А ты разве нет? — хмыкнув, продолжила насмешничать чародейка. — По моему, ты тоже высоко залез. И даже очень. Так что нам сирым, до твоего уровня ой как далеко.

Эм-мэ-мэ, — растерянно проблеял принц и не найдя ничего лучшего опять попытался пуститься в объяснения, но проронить успел лишь следующее: — В общем то, забираясь на древо, я преследовал ещё одну цель. Ну, то есть мне, требовалось место, с которого удобней всего можно было применить зубоковырялку. А с ветки, на которой я сидел…

— Высочество, драгоценный, мы прекрасно поняли твой тактически «гениальный» порыв. Или если больше нравится — «план». Но сейчас рассуждать об этом недосуг. Ситуация требует заняться кое-чем иным, куда более срочным, — позволила себе от лица всей компании, одёрнуть его чародейка.

— Чем же это, позволь узнать? — скривился принц, недовольный проявленной ею ироничной бесцеремонностью по отношению к его царственной персоне. Затем, гаденько захихикав, он предположил: — Неужто госпоже после приключившихся переживаний, резко приспичило в кустики? — и задумчиво воззрившись на меня, эльфа и дриаду, задумчиво вопросил: — Так, а другие, может и не хотят? Им может и того… без надобности? Другим-то?

— Если не прикусишь язык, подобная проблема возникнет у тебя самого, — смерив Гвейлина уничтожающим взглядом, посулила чародейка.

— А я чё? Я уже молчу, госпожа, — мгновенно потупился принц, благоразумно прекращая заведомо проигрышную конфронтацию.

— Для начала всем следует осмотреть имеющиеся раны. Мазь для их обработки я достану. После чего, мы сообща исследуем тела врагов. Не помешает обшарить и ближайшие окрестности, прилегающие к месту схватки, — демонстративно показав ему в ответ спину, дала дальнейшие указания Хельга. — На всё про всё у нас двадцать минут.

— Почему не пять? Или на худой конец шесть? — таки не сдержал прорвавшегося наружу раздражения принц.

— Сматываться надо отсюда поскорей, — не оборачиваясь, снизошла до ответа чародейка. — Уж слишком крепко мы тут наследили. А убираться больно хлопотно, угрюмцы тяжеленные ребята. Опять же время это займёт немало.

— Да, что бы толково сокрыть следы происшедшего, пожалуй, не один час уйдёт, — согласился с ней Рэймфор.

— Тогда, господа хорошие, приступим, — нетерпеливо подвела черту чародейка.

На мне не оказалось ни единой царапинки. Красивое лицо эльфа чуть подпортила глубокая ссадина на левой щеке. Чародейка отделалась лёгким порезом плеча. А дриада, как и я, избежала каких либо телесных повреждений. Впрочем, это отнюдь не говорило о том, что мы с ней, более умелые воины, чем они. Просто так сложилось. Принц тоже совершенно не пострадал, но гордости от этого, он, похоже, нисколько не испытывал. Мне кажется, его бы больше устроило малозначительное ранение, позволяющее впоследствии бравировать шрамом.

Неожиданно настроение принцу весьма ощутимо поднял метательный нож, предоставленный ему Хельгой перед боем. Его обнаружила дриада воткнутым в бедро угрюмца, зарубленного ею под самый занавес разыгравшегося кровавого представления.

— Я! Я приложил руку к гибели этого могучего борова! Необычайно метким броском, я обездвижел… частично обездвижел оного, чем весьма поспособствовал госпоже Талиналь в победе над ним. О-ля-ля! Слава мне, слава! Я даже жалкой зубочисткой сразил врага! — бурно возликовал принц, едва получив свидетельство о своём успехе, и вприпрыжку словно козлик, заскакал вокруг поверженного тролля.

— Высочество, хватит вопить будто оглашенный, — рявкнула, быстро потерявшая терпение чародейка, занятая осмотром очередного трупа. — Уши от тебя пухнут. Вояка…

Принц обиженно засопел, но стоявшая рядом дриада, наклонившись, что-то прошептала ему, и тот сразу же просветлел лицом.

Справившись со вторым заданием, поставленным чародейкой, мы с превеликим облегчением переглянулись. Поводом для тихой радости послужил факт того, что лишённые жизни враги не могли быть одним из отрядов погони, наверняка ещё рыщущей в поисках наших следов. Потому как оказались они презренными хардарами, то есть изгоями, если перевести это слово с языка троллей на всеобщий. О чём неоспоримо свидетельствовали их тотемные знаки, выколотые по древней традиции на груди и в данном конкретном случае красноречиво перечёркнутые крест на крест пунктиром алых линий. Подобный наглядный способ аннулировать принадлежность индивидуума к определённой общине, не был ни для кого из нас секретом. Ибо существовал в Новом Мире у большинства не человеческих рас, едва ли не с самого его возникновения. Да взять, например, моих троллей-дружинников. Хоть родились они далеко отсюда, в Запретных горах, однако пятеро из них щеголяли с «живописью» подобного рода. Впрочем, я не предавал этому абсолютно никакого значения. Мне достаточно было знать, что они преданны и никогда не подведут.

Наверное, с добрую минуту все стояли, обозревая побоище и не промолвив ни единого слова. Затем, обоюдное молчание прервала Хельга. Презрительно пнув ногой последнего обследованного угрюмца, она небрежно обронила:

— Пойду изучу место засады поближе, — и пружинистой лёгкой походкой направилась в сторону оврага.

Разумеется, с учётом полученных нами сведений, речь о двадцати минутах уже не шла. Хотя конечно и сильно мешкать нам тоже не стоило.

В свою очередь, исполняя наказ Хельги, мы по возможности тщательно обрыскали прилегающую округу, но ничего подозрительного не обнаружили. Узнали только, что изгои пришли с юго-востока и что было их, изначально одиннадцать. Ничем особенным не могла похвастаться и чародейка. Затаившиеся на дне оврага недруги оставили после себя лишь изрядно примятую траву да прохудившуюся кожаную флягу.

Прежде чем окончательно покинуть поле боя, наша разношерстная компания восполнила нехватку вооружения. Дриада присмотрела фламберг убиенного мной угрюмца, с синеватым, волнистым лезвием. Эльф подобрал себе полутораручник довольно изящной как для мастеров пещерных троллей работы. А принц отхватил слегка изогнутый кинжал, с витиеватой гравировкой по клинку, в богато изукрашенных ножнах. По своим размерам тот мог сойти их Высочеству за вполне приличную саблю. Словом, вся троица осталась чрезвычайно довольна, неожиданно сделанными приобретениями. А мой кинжал в паре со стилетом вновь перекочевали на свои привычные места.

Но не прошли мы дальше и сотни ярдов, как принц, налюбовавшись на кинжал, принялся за исполнение старой песни, в какой то степени ставшей даже привычной. Он понуро брёл, опустив голову и по своему обыкновению, на все лады жалобно ныл следующее:

— Я с голоду помираю. Помираю… В самом деле, между прочим! И скоро у меня совсем-совсем не будет сил переставлять бедные мои ноженьки. Да… Вот не будет и всё. И тогда, упав в дорожную пыль, я в предсмертной агонии буду грезить не о родном батюшке и покинутой любимой отчизне, а о простой корочке хлеба. Как это до слёз обидно! Не о высоком, а… О бренной жратве, которой то и нищий побрезгует. А из-за кого, сиё гнусное унижение? Из-за растяп, отправившихся в грабительский рейд, с пустыми котомками. Ну, разве так поступают опытные вояки? Вай-вай-вай… Вот мерзавцы, вот подонки… А ещё твари. Вай-вай-вай! И сволочи бессовестные…

— Навряд ли Высочество, убиенные нами изгои были столь непредусмотрительны, — покачав головой, «вступилась» за бродячих отщепенцев чародейка.

— Почему же в таком случае у них напрочь отсутствует продовольствие? Почему, госпожа? — волком зыркнул на неё до глубины души расстроенный принц.

— Думаю… Где-то неподалёку, в одной из пещер, расположено жилище разудалой шайки. В ней и находится всё имущество разбойничков, — пожав плечами, сделала вполне правдоподобное предположение чародейка.

— Так следует поскорей отыскать сиё логово, да осмотреть его на предмет чего ни будь съестного, — ухватился за слова чародейки, воодушевившийся принц. — А там, может, ещё чё занятное найдём. Мало ли каких диковинок могли натащить туда хозяева?

— Главное, мы разжились стоящим оружием. А до остального нам дела нет, — как ножом отрезала Хельга.

— Нет, ну вы слышали? Слышали? — возмутился принц, призывая всех в свидетели. — Железо есть, еда не надо! Сильная позиция, признаю. Даже уважаю. Но замечу в который раз, госпожа, лично я хочу и кушать. К твоему, конечно же, великому недовольству.

— Завтра на закате я рассчитываю добраться до очередного тайника с продуктами, — «утешила» его чародейка. — О чём, кстати, ты прекрасно осведомлён.

— Ну, спасибочки, добренькая предобренькая госпожа, за это напоминание, — кривляясь, поблагодарил принц. — Только для того, кто умрёт уже сегодня, оно имеет весьма сомнительную ценность.

— А за других порадоваться слабо? — хмыкнув, с откровенной издёвкой поинтересовалась чародейка. — Хотя о чём я… Ведь ты, Высочество, эгоист каких поискать. Думаешь всегда только о себе и ни о ком больше.

— С вами станешь эгоистом. Со вчерашнего то утра маковой росинки во рту не было. Тьфу ты, ну ты… Спутнички на мою голову, — проворчал принц, обличительно тыкнув указательным пальцем в свой живот. Одновременно, он попытался для наглядности его втянуть, однако, затея эта предсказуемо потерпела крах, и ничего впечатляющего не вышло.

— Врёшь и не краснеешь. А про ужин, почему позабыл? — с фальшивым недоумением, укорила его Хельга.

— Издеваешься, госпожа? Да три форели на столько ртов, не стоят даже упоминания. Капля в море и то больше значит. Ей-ей…Аппетит токмо раздраконили. Вот и весь с них толк, с рыбёшек энтих, — расстроено пробубнил принц.

— Если, Высочество, ты не будешь киснуть и тем самым окончательно портить мне настроение, я, всё же постараюсь к концу дня раздобыть кое-что съедобное, — хитро прищурившись, посулила чародейка. — Продолжишь в том же духе, заснёшь натощак. Обещаю.

— О! — оживившийся принц потёр ладони. — А что за пропитание нам светит? Надеюсь, оно… э-э, аппетитно выглядит?

— Увидишь, сам решишь, — довольно уклончиво ответила чародейка.

— Хорошо, госпожа, пусть будет по-твоему, — издав тяжкий вздох, вынужден был принять выдвинутое условие, загнанный в угол принц. — Впрочем, как и всегда…

— Да ладно, не прибедняйся, — рассмеялась чародейка, покровительственно похлопав его по плечу. — Желания Высочества тоже исполняются. Вот, например, насущее: на сон грядущий, наполнить желудок.

— Оно пока отнюдь не сбылось, — с грустью уточнил принц. — И сбудется ли…

— Если будешь сомневаться, отпугнёшь удачу, — сочла нужным заметить Хельга, и разговор на остро заботящую принца проблему, наконец-то, иссяк.

Правда, тот попытался ещё вслух порассуждать о том, как изгоям удалось загодя обнаружить нас и устроить достопамятную засаду. Вначале этих «умозаключений», Гвейлин предположил, будто тех предупредили, принадлежащие им брелги. Потом, напустив на себя чрезвычайно важный вид, он допустил, что и вороны, неоднократно попадавшиеся нам в пути, вполне могли являться «глазами» бродячих отщепенцев. После них, к возможным шпионам, он причислил синиц, дроздов, сов, а так же летучих мышей.

Тут, в пол уха, слушавшая эти бредни чародейка, не выдержала. Она остановилась и, глядя на принца в упор, сердито заговорила, начав с предостережения:

— Не перенапряги свой драгоценный мозг, Высочество! А то ещё чуток подобных усилий и с черепной коробки дым столбом повалит. Спятишь тогда ещё. И возись с тобой весь оставшийся путь. Честно сказать, лично мне это будет не слишком в большую радость. Поэтому… я пожалуй помогу с задачкой, которую ты сам себе задал. К тому же, по своей сути, она довольно проста. И не стоит того, что бы столь сильно морщить лоб и сдвигать брови. Не говоря уже о риске превратиться в идиота, пускающего слюни до конца дней своих. В общем, вот её решение: наш маленький отряд заметил дозорный, сидевший в наблюдательном пункте, где ни будь на высокой скале, откуда открывается хороший обзор местности.

— Э-э, ты уверена, госпожа? — почесав пятернёй затылок, несколько смущённо вопросил Гвейлин. — Именно так всё и было?

— Убеждена на сто процентов! Или если хочешь на тысячу! — убийственным тоном отчеканила чародейка и тем окончательно отбила охоту принца, к дальнейшим рассуждениям.

Впрочем, они бы прекратились и без её вмешательства, ибо до остановки на ночлег, от места произошедшей схватки решили уйти по возможности дальше. А очень быстрое продвижение в горах, пусть даже и по какому никакому, но тракту, не слишком способствовало досужей беседе.

Между тем, заданный чародейкой темп, спустя несколько часов, слегка притомил даже меня, а уж про принца и говорить не приходилось. Тот, истекая потом, едва поспевал, порой бурча под нос невнятные ругательства на языке гномов.

Примерно за пол часа перед закатом, чародейка пошла медленней, окидывая окрестности явно что-то ищущим взором. Затем, она внезапно остановилась и, свернув с тракта влево, двинулась в направлении не особо приметной груды замшелых валунов, расположенной ярдах в ста от обочины. Сделав пару-тройку шагов, чародейка обернулась, многозначительно приложив палец к губам, давая понять, что шуметь в данный момент совсем не обязательно. Мы без вопросов последовали за ней. Правда, продолжавший вовсю пыхтеть принц, сводил на нет, очевидную попытку Хельги, подкрасться к чему-то, либо кому-то не заметно. Тогда она, оглянувшись вторично, приглушённо, но с нотками ярости шикнула на него, и тот, на этот раз, прислушавшись к её «рекомендации» заметно поутих. Вскоре мы добрались до первых камней, столь заинтересовавших нашего проводника. После чего, прошли немного вглубь территории каменных глыб, и очутились на краю округлой проплешины, кое-где поросшей чахлой невзрачной травой. Размеры этой каменистой площадки вряд ли превышали десять на пятнадцать ярдов, однако примечательность её состояла в ином: в расположенной буквально в шаге от нас, зловещей дыре, диаметром с голову взрослого человека, под небольшим наклоном уходящей куда-то в горные недра.

Увидев сиё отверстие, подозрительно смахивающее на нору огромной змеи, принц опасливо попятился, благоразумно выставляя между ней и собой любимым, преграду из спин своих по большей части случайных соратников. Уже оттуда, он осмелился едва слышно просипеть:

— А чевой то там, госпожа? Обитает кто? Не иначе, а?

— Угу, Высочество, твоя «гениальная» почти догадка верна. Там наш сегодняшний ужин. Правда, его ещё надо умудриться добыть. Что само по себе способно оказаться довольно хлопотной затеей, — так же тихо отозвалась чародейка, сосредоточенно вглядываясь в кромешную тьму, царившую в округлом таинственном ходе.

— А-а… А я это… — принц неожиданного шумно сглотнул. — Не хочу есть. Уже. Ну, то есть совершено. Вот перехотелось почему-то, и всё. Хотите верьте, хотите нет.

— Я ж говорю, дремучий ты, Высочество, эгоист, — не отрывая глаз от норы, пробормотала Хельга. — Постоянно забываешь, что кроме твоей персоны, в Новом Мире и другие мыслящие существа имеются. В частности мы, твои разлюбезные спутники. И что у нас, между прочим, может быть совершено иное мнение на этот счёт.

— В таком случае счастливо оставаться и приятного вам аппетита, — без особого энтузиазма хотя и учтиво пожелал в ответ принц, со всех ног припуская в сторону тракта.

— Вольному воля. Только, Высочество учти, потревоженный Эгрым-Трабаган, прежде чем ретироваться куда подальше, постарается выместить свою злобу. Но так как он отнюдь не глупец, то нападать на группу не станет. Да и зачем ему нарываться на неприятности, когда неподалёку будто на заклание стоит одиночка, — насмешливо бросила ему вослед чародейка.

— А чё он из себя вообще представляет? Этот… Грымза-Тарарам? — внезапно замерев на месте, дрогнувшим голосом вопросил принц.

— Эгрым-Трабаган — громадный, встречающийся только в Запретных горах змей, прозвище которого в переводе на всеобщий язык звучит как Стальные Тиски. Яда у него, правда нет, но тот громадному пресмыкающемуся и ни к чему. Кольцами своего могучего тела он превращает кости пещерного медведя в гнилую труху. Однако, не смотря на всю его чрезвычайную опасность, угрюмцы считают плоть оного, настоящим изысканным деликатесом, — вместо чародейки, пытавшейся видимо выдержать паузу поэффектней, вклинилась всезнайка Талиналь, решившая блеснуть своей осведомлённостью.

— Возможно, Высочеству и не надо представлять сию грозную тварь, ибо подозреваю, он знаком с ней ближе нас всех, — бросив на принца быстрый взгляд, не без едкой насмешки произнесла Хельга.

— Что за странные намёки, госпожа? — выпучил глаза изумлённый принц.

— Ну, ты же в плену у троллей мяса много слопал? — опять обратив всё внимание на внушительное отверстие в земле, уже без проблеска эмоций, отстранённо поинтересовалась чародейка.

— Само собой, само собой, — словно болванчик согласно закивал головой принц. — А что здесь такого? Я и не скрывал, что меня хорошо кормили. Да и как иначе? Я ведь особа царских кровей. Соответственно мой статус того требовал. От жестоких гонителей моих. Поэтому претензии твои не совсем понятны. Или ты считаешь, будто в заточении лучше пухнуть с голодухи, чем от еды?

— Тогда откуда ты знаешь, чем именно они тебя потчевали? Может, и подобной змеюгой тоже? — вполне резонно заметила она.

— Чушь собачья! Да я бы почувствовал, ежели б мне, подсунули подобное дерьмо! — искренне возмутился принц. — Или ты полагаешь, что я ем всё подряд, словно свинья, совершенно не разбирая вкуса?

— Высочество, — вздохнула чародейка, — ты не свинья, а бол… словом индивидуум, обладающий слухом, но не слышащий. Поэтому повторяю тебе ещё раз уже я: мясцо Эгрым-Трабагана является форменным деликатесом. А это подразумевает его прекрасные вкусовые качества. Надеюсь, услышал и уразумел?

— Может у меня и плохой слух, да память хорошая. И я припомню слова госпожи, если Судьба занесёт её к нам в Златоград. Посмотрим тогда, понравятся ли ей кое-какие наши деликатесы. А они ой на любителя, ой-ой, — многообещающе посулил разобиженный принц. — Впрочем, буквально вся подобная стряпня на любителя.

— Ни чем ты меня не удивишь, Высочество, — хмыкнув, презрительно обронила она, одновременно кидая в нору один за другим мелкие камешки. — Пробовала я вашу подземную кухню. В особенности её раздел для понимающих толк в необычной пище. Могу если хочешь привести перечень опробованных мной диковинных блюд.

— Почему бы и нет? Говори, — согласился принц, наверняка надеясь поймать чародейку на лжи.

— Мной не единожды были отведаны: шипастые безглазки в сметане, бледные заплечники в соусе из собственной крови, грибы-ползуны в меду с орехами да черносливом, рыба протрясуха фаршированная чесночными улитками и кузнечиками. И кое-что другое, без особых изысков, — нисколько не напрягая память, сразу же ответила Хельга.

— Да верно, не обманула, есть у моего народа подобная, хм-м, уж прости, госпожа, блевотная жратва, для-для… не для всех, — делая обратно к нам маленькие неуверенные шажки, разочарованно признал принц. Затем, вымучив улыбку больше смахивающую на кривую гримасу, он добавил: — Значица, ты действительно, эта, как её… А, вспомнил! Слово то мудрёное. Гурманка. Во! Да, теперь мне понятно, почему тебя тогда на ящерок потянуло. Угу. Ну, а я вот совсем не таков. Нет. Я предпочитаю нормальную обычную пищу. Лишённую даже малейших «изысков».

— Тогда много в своей жизни потерял, Высочество. Кстати, хочу заметить в тему: ящерицы-драконицы избегнувшие наших желудков, весьма приятны на вкус. И понравились бы тебе обязательно, — протянула Хельга, продолжая сосредоточенно обстреливать пристанище, огромного пресмыкающегося. Меч, загодя вытащенный чародейкой из ножен, лежал у неё под рукой.

— Госпожа, змей панически боится дыма, — неожиданно подсказала дриада, опять вмешиваясь в их довольно познавательную беседу.

— Вот как? А ты уверена, что с помощью него мы выманим тварь из логова? — слегка насупившись, вопросила Хельга.

— Более чем, — небрежно передёрнув плечами, дала краткий исчерпывающий ответ дриада.

— Ну и чего в таком случае стоим? — буркнула чародейка. — Иди да собери, что ни будь способное хорошо подымить.

— Да без проблем, — усмехнулась дриада, и направилась в сторону тракта.

В ожидании её Хельга уселась на землю неподалёку от норы, скрестив ноги и положив на них меч. Мы с эльфом составили чародейке компанию, а принц застыл, словно мраморная статуя, ярдах в десяти от границы проплешины.

Талиналь появилась спустя минут десять-пятнадцать. К груди она прижимала целую охапку сухого косматого мха, непривычно сиреневого цвета.

Чародейка воззрилась на добычу дриады со скептицизмом, но от критических комментариев воздержалась. И как оказалось, правильно сделала. Ибо мох после попадания на него искр огнива, запыхтел клубами невыносимо едкого дыма, слезящего глаза и вызывающего удушливый кашель.

— Бросай скорей сиё дерьмо! Бросай! — зажав нос пальцами, поспешно скомандовала Хельга, отскакивая прочь, из подветренной стороны.

Дриада послушалась с большой готовностью, ловко запихнув весь гнусно чадящий ворох в отверстие норы.

— У змея может быть ещё один… или не один выход, — вслух подумал эльф. — Если это так, не видать нам ужина как своих ушей.

— Нет, господин Рэймфор, Эгрым-Трабаган никогда не делает отнорков, — с ходу отмела его предположение Талиналь. — Уж не ведаю почему.

Хельга подтвердила её правоту утвердительным кивком головы и тему закрыли.

Потянулись томительные минуты в предвкушении результата. И когда надежда заснуть на сытый желудок стала угасать, из всё ещё дымящей дыры в земле, послушался какой то неясный шум, сменившийся громким, отчётливо слышным шипением.

— Быть начеку, — выдохнула Хельга, подступая к норе на расстояние взмаха клинка.

Я, Рэймфор и Талиналь с обнаженным оружием присоединились к ней, отстав лишь на секунду. А принц Гвейлин предсказуемо отступил ещё дальше.

И тут дриада вдруг несколько запоздало вспомнила:

— Змей плюётся мгновенно парализующей слюной!

— Проклятье… — прорычала чародейка. — А раньше нельзя было сказать?

— Мне простительно, что я запамятовала. Ибо не я затеяла охоту, а ты! — сверкнув глазами, возмущённо вскинулась дриада.

— Ну, извини, извини, вина моя полностью, признаю… И ведь знала про эту особенность Эгрым-Трабагана не хуже тебя, но как-то упустила из виду… — под стать змею, прошипела раздражённая чародейка.

Может, Хельга хотела ещё что-то добавить, однако не успела. Из задымлённой норы на высоту пары ярдов вознеслась жуткая голова твари длиной в добрый мужской локоть. Пасть её была широко разинута, выставляя напоказ верхние и нижние клыки весьма внушительных размеров. Не сговариваясь, мы одновременно обрушили на неё свои мечи, но всё равно опоздали на какие то доли мгновения. Наш враг непостижимым образом очутился на земле и уже оттуда стремительно атаковал эльфа. Тот едва-едва успел отпрыгнуть в сторону. А змей, приподнявшись выше прежнего ещё, пожалуй, на ярд-другой, и, обратив свой взор на меня, издаёт странный, но определённо малоприятный звук. Естественно я заподозрил в нём предвестника своеобразной атаки, призванной обездвижить одного из противников. Зная же по аналогии с ядовитыми гадами, что целят они в основном в лицо, где расположены органы со слизистой оболочкой, я с коротким неприличным ругательством попытался уклониться, инстинктивно прикрывая уязвимое место левой рукой. И тот час тыльная сторона моей ладони стала вдруг влажной. С омерзением встряхнув её, я вновь бросился на змея, но моё участие на данном этапе, увы, запоздало. Голова Эгрым-Трабагана отделённая от туловища фламбергом дриады, исхитрившейся нанести решающий удар, как раз падала вниз.

— Поберегись! — успела крикнуть чародейка, ловко уклоняясь от струй крови обильно ударивших из разрубленных артерий.

Повторять второй раз никому не пришлось. Тем более что тело обезглавленного змея стало вдруг покидать недра норы, извиваясь и судорожно скручиваясь. Зрелище оказалось не для слабонервных. Что и доказал дикий истошный вопль ужаса, раздавшийся оттуда, где укрылся принц.

Бешеные конвульсии продолжались минуту или чуть больше, а потом Эгрым-Трабаган постепенно стал утихать, в итоге замерев грудой толстых переплетающихся колец.

И пока мы четверо в почтительном молчании рассматривали его, сзади крадучись подошёл принц и, округлив глаза, поражённо выдохнул:

— Ну, ни фига себе, ужин…

Хельга самодовольно усмехнулась, но лицо её тут же накрыла тень сожаления и она, цокнув пару раз языком, раздумчиво произнесла:

— Жаль только много нам не унести. Мясо змея тяжёлое, и если мы загрузимся им основательно, то ощутимо замедлим наше продвижение к побережью океана. Хотя… Возможно вам оно и ни к чему. Ведь отказались же ваши милости от ящериц. В таком случае неволить никого не стану. Однако сочту своим долгом заранее предупредить: на привале просить у меня хотя бы маленький кусочек — пустое занятие. Принципиально не дам. Так что думайте сразу. Здесь.

— А-а… А я, например, буду есть, — шумно сглотнув обильно набежавшую слюну, неожиданно заявил принц. — Да и почему нет? Ежели, госпожа, гарантирует его, вполне съедобные качества.

Мы трое без особых колебаний тоже подтвердили свою готовность отведать с риском добытое лакомство.

Уже когда мы опять вышли на древний тракт, предварительно уложив фунтов тридцать добычи в ещё один вещмешок, предоставленный запасливой чародейкой, мне вдруг пришло на ум спросить:

— А кстати, на сколько времени мог парализовать своего врага Эгрым-Трабаган? Полагаю не очень надолго?

— Навсегда, — с предельной краткостью заверила меня чародейка, довольно таки безразличным тоном.

Дриада промолчала, не став вслух соглашаться с этим заявлением Хельги. Но брошенный ею красноречивый взгляд на мою левую руку, лучше всяких слов свидетельствовал о том, что розыгрышем здесь отнюдь не пахло.

И меня помимо воли всего передёрнуло. Ведь только что я вполне мог превратиться в неподвижную, безвольную куклу! В жалкого инвалида. И это в мои то годы… Бр-р-р, жуть… Уж лучше смерть, чем подобная участь.

Привал мы сделали в густых чернильных сумерках, с которыми тщетно пытались бороться изредка проглядывающие сквозь густую облачность сапфировые огоньки далёких звёзд и бледный, в оспинках лик луны.

Как всегда место выбрала Хельга, знавшая этот маршрут не понаслышке. Находилось оно минутах в десяти, ходьбы от тракта. Среди невысоких холмов, в обрывистой округлой яме глубиной с мой рост, а то, пожалуй, и больше. И с диаметром примерно пятнадцать на пятнадцать ярдов. Дно укромной впадины, поросшее мягкой, пушистой травой, сулило роскошный, как для неизбалованных странников, отдых. Но всё это мы рассмотрели, когда уже развели костёр, надёжно укрытый от посторонних глаз. Благо в ближайших окрестностях оказалось полным полно сухостоя, и приготовить мясо огромного змея, было на чём. Заниматься сим деликатным процессом взялась собственноручно Хельга. А принц, выказавший себя искусным поваром по части рыбы, стоя неподалёку, только наблюдал за её действиями с откровенно недоверчивой миной. Чародейка же, не обращая на него совершенно никакого внимания, с деловитой ловкостью разделала белую нежную плоть, очищенную от шкуры, на примерно одинаковые кусочки. Затем, нанизала те, на взятые нами с собой, давешние шампура из ветвей железного дерева. Но не успела она их установить над пышущей жаром золой от прогоревших дров, как перед ней возникла где-то запропавшая дриада, с целой пригоршней чего-то круглого, отсвечивающего тёмно-красной кожурой.

— Это дикий лук, — больше для Хельги, чем для нас, пояснила она. — С ним, наверное, будет гораздо вкуснее?

— Да без сомнений, — пробормотала чародейка, окидывая дриаду неожиданно одобрительным взглядом. — Но… Честно говоря, маловато его.

— Пошли, принесём ещё, — предложила дриада, — это неподалёку.

Чародейка согласно кивнула головой и обе словно тени, растворились в темноте.

Вернулись они очень быстро. И уже вместе, дружно очистили добытые овощи от шелухи, порезали на кружочки и все пятнадцать шампуров переделали по иному: чередуя лук с мясом.

Нда-а… Вот ведь редкая идиллия…

К моему удивлению на приготовление сего редкого блюда ушло совсем не много времени. И вот перед каждым из нас, на вымытых в ручье широких листах лопуха, лежат по три ветви железного древа, длиной чуть более полуярда, унизанные жёлтыми колечками лука и аппетитными на вид белыми ломтиками, истекающими прозрачным жиром.

Первой, свою стряпню отведала Хельга. И так как её лицо осветилось гримаской удовлетворения, то вся остальная, выжидающе замершая компания, синхронно потянулась за угощением.

Прожевав пару кусочков, я пришёл к выводу, что мясо по вкусу сильно напоминает куриное, но вместе с тем, оно было гораздо нежнее и буквально таяло во рту. Судя по чрезвычайно довольным лицам товарищей, им кушанье из плоти змея, понравилось тоже. Особенно принцу, челюсти которого работали словно неутомимые мельничные жернова. Споро очистив первый шампур, он даже попенял на недостаточное количество приготовленной еды. На что чародейка, с многозначительной усмешкой, предложила ему сначала осилить три порции, а уже потом, вернуться к данной теме. И действительно, вкушаемый нами деликатес оказался весьма и весьма сытным. Лично мне с эльфом с лихвой хватило по два шампура, девушки едва приговорили по одному, а вот принц, слопал всю свою долю подчистую. Впрочем, даже он последние кусочки дожёвывал явно через силу, поэтому просьбы о добавке, мы так и не услышали.

— А что будешь завтракать, Высочество? Может лопухи, сохранившие едва уловимый аромат жареного мясца? Конечно, надо признать, это так себе салатик… Но, как говорят в простонародье — на безрыбье и маленький ёршик рыба, — уже после трапезы, с ленцой потянувшись, не преминула подначить его чародейка.

— Госпожа, попрошу тебя… Не шутить столь злобным, бессердечным образом… — прежде чем задохнуться от праведного негодования, негодующе просипел принц, и мешком осел на небольшой, плоский валун.

На что чародейка совершенно безжалостно отрезала:

— Я тебя вовсе не развожу. Я — преподаю тебе, Высочеству, урок заботы о самом себе. Вот получишь его и в следующий раз поневоле подумаешь о завтрашнем дне.

Вся эта «крамола», высказанная Хельгой, была для чревоугодника принца, сродни подлому удару ниже пояса. Он опять что-то попытался сказать, однако, исторгаемые им слабо мычащие звуки, мало походили на связную, сколько ни будь понятную речь.

И тут в суровый воспитательный процесс особы царских кровей, призванный научить оную элементарным азам бережливости, нагло вторглась Талиналь. Медовым голоском она пообещала принцу, отдать утром полтора из двух оставшихся у неё шампуров, чем сразу вернула несчастного, в прежнее отличное расположение духа.

Чародейка отреагировала на её вмешательство довольно раздражённым фырканьем. К превеликому счастью, дальше этого, дело не пошло.

По окончанию ужина, никто почему-то, не поспешил уснуть. Вместо этого, наша разношерстная компания предпочла, вольготно развалившись на травке, умиротворённо созерцать мерцающее мириадами огоньков, небо, почти полностью очистившееся от пелены затянувших его облаков. Хотя треволнения дня, полные желудки да предстоящий ранний подъём и располагали к более основательному отдыху. Изредка мы перебрасывались между собой короткими, ничего особо не значащими фразами.

Неожиданно зачинщиком более обстоятельного разговора, стал принц. Ни к кому конкретно не обращаясь, он отрешённо произнёс:

— А мне вот интересно, в других мирах созвездия, от нашенских, чем ни будь отличаются? По форме там, или по месту расположения? Впрочем… кто ж про то может ведать? Загадка Мироздания, надёжно покрытая извечным мраком…

— Подумаешь, нашёл тайну, — с нескрываемым удивлением, отозвалась Хельга. — Да на сию тему столько трактатов написано! Или ты, Высочество, вообще ничему не обучался? В силу своего знатного происхождения? Ну, давай, тогда я тебя хоть чуть-чуть просвещу.

— А давай! Пусть и вкратце, — не без доли ехидства, согласился принц. — Глядишь, может, что новое услышу.

— Миры, находящиеся рядом, схожи с нашим, почти во всех деталях. Но чем дальше они друг от друга расположены во времени и пространстве, тем больше у них отличий. Следовательно, звёздная карта наших ближайших соседей имеет различия, уловить которые вряд ли возможно простому смертному. Случись же, тебе, Высочество, попасть на весьма удалённый от нас мир, тамошнее ночное небо, ты вообще бы не узнал, — лекторским, назидательным тоном, отчеканила чародейка.

— Ха! Да всё это бездоказательно, любезная госпожа. То есть, образно говоря, просто высосано из пальца, — солидным баском возразил принц, сопровождая высказанное мнение рубящим движением правой руки.

— С чего ты это взял, умник? — слегка удивлённым тоном, вопросила чародейка.

— Зачем что-то откуда-то брать? Достаточно вспомнить известную Историю о Факеле, Посланце Создателя, — с некой претензией на апломб, ответил принц.

— Вот как? Уж не хочешь ли ты поставить под сомнение один из основных незыблемых постулатов, пришедших к нам ещё с благословенных времён Древнего Мира? — насмешливо рассмеявшись, поинтересовалась она.

— А почему собственно нет, госпожа? Ведь вся общепринятая теория устройства нашей Вселенной держится на россказнях этого мифического персонажа! Но где конкретные подтверждения этому трёпу? Их не имеется! — с завидным самомнением, отозвался принц.

— Подозреваю, ты, Высочество, плохо ориентируешься в данной ситуации. Ну, то есть берёшься судить, услышав какие-то перевранные крохи, от кого-то крайне некомпетентного. Да ещё краем уха и будучи в изрядном подпитии, — с внезапно прорвавшимся раздражением, предположила чародейка.

— Ошибаешься! Я всё знаю о Посланце не хуже тебя! А то, пожалуй, и лучше! — не без запальчивости отрезал принц.

На что голос чародейки, на сей раз уже с нотками вкрадчивости, прошелестел:

— Поверю, когда услышу Историю из твоих собственных уст. Высочество…

— Для меня не проблема убедить госпожу, — нисколько не стушевавшись, ответил принц. И после непродолжительной паузы, он принялся довольно бойко вещать о затронутых материях, начав со слов: — Время, значит, появления Факела, пришлось на период между пятым и шестым веком от сотворения Древнего Мира. Произошло же это «эпохальное» событие на Великой Равнине Поющих Ветров, среди буйного моря трав. Ну, якобы произошло. И предшествовали ему такие природные явления: оглушительные раскаты грома в безоблачном дневном небе, многочисленные яркие росчерки молний, ураганный ветер, вырывающий с корнями одиноко растущие деревья и ломающий их ветви на участках небольших лесных массивов. Затем… на несколько минут свет померк, и воцарилась полная непроглядная тьма. А когда вновь засияло солнце и буйство стихии исчезло без следа, стала отчётливо видна появившаяся диковинка: лестница золотистого цвета, ведущая с небес на бренную землю. По ней, спускался вниз на обычном сером ослике, благообразный старец с длинной белоснежной бородой. Как далее утверждается в Истории, его появление заметили шесть представителей одного племени, ловивших рыбу в озере и обитавших неподалёку. Немного поколебавшись, они таки приблизились к старцу, рассматривая его с изумлением и опаской. А тот заговорил с ними на их родном языке, и представился Посланцем Создателя Вселенной — Факелом, несущим по воле своего Великого Господина свет знаний всем народам населяющим этот мир. Поначалу ему никто не поверил. Вот. Более того, слова старца вызвали смех, язвительные замечания и даже угрозы. Впрочем, отношение к ним существенно переменилось, едва он чудесным образом наполнил с верхом пять корзин, дно коих до сего момента едва прикрывал скудный результат целого дня трудов — два-три десятка мелких рыбёшек. И впечатлённые рыбаки, упав на колени, пригласили пришельца в себе гости. Тот не отказал в просьбе, пробыв в их деревне неделю. А потом, он отправился дальше, в своё, хм-м, так сказать, «благотворительное» странствие по материку. И длилось оно три года, три месяца и три дня, по истечению которых Факел навсегда ушёл из нашего мира, таким же образом, как и пришёл: по золотистой лестнице, спущенной с небес. Впрочем… Как принято считать у большинства мудрецов былого и настоящего, его визит не прошёл даром, а послужил мощным толчком для последующего развития цивилизации Древнего Мира.

— В целом ты, Высочество, всё верно отобразил, — с ощутимой неохотой в голосе, вынуждена была признать чародейка. — Но где впечатляющие примеры, убедительно подтверждающие, что Факел, действительно являлся существом гораздо высшего порядка, чем наши далёкие предки? Конечно, ты упомянул про пять корзин рыбы, да только… Это по большому счёту мелочи, в сравнении с его прочими чудесными деяниями. Их перечень велик, поэтому приведу лишь несколько действительно значительных. Первое: Факел возвращал молодость людям, внезапно постаревшим на много лет неизвестно по какой причине. Второе: ставил на ноги неизлечимых больных. Третье: оживлял даже недавно умерших! А главное… Главное он подарил Надежду на нескончаемую череду посмертных возрождений в иных, параллельных мирах! То есть, по сути, подарил всем нам — Бессмертие!

Но, твёрдо зациклившийся на своём принц, упрямо напомнил:

— Госпожа, давай, не будем мутить воду, а… как говорится, опять вернёмся к нашим баранам. Ну, я о неопровержимых свидетельствах в пользу твоих слов о «великих деяниях» Факела.

— Да их полно! Даже более чем! — явно начиная, вновь сердится, воскликнула Хельга. — Взять Бурые Свитки, чрезвычайно подробные записи, в которых, велись рукой Шкорра, в последствии прозванного Отшельником на Древе. Это он в числе прочих рыбаков встретил старца у волшебной лестницы! И именно он сопровождал его в путешествии, буквально изобилующем свершёнными им чудесами. В путешествии длиною в целый год! Или можно вспомнить глиняные пластины Дагара Увещевателя, тоже говорящие языком первых рун, придуманных пращурами ещё до посещения нашего мира Факелом. В них, слова Шкорра находят убедительное подтверждение подобными же благими свершениями, но только уже на северо-западе материка. А как не упомянуть манускрипт Верталя? Поведавший нам, опребывания старца в Вириндоле — большом, как для того, конечно времени, поселении на крайнем западе. О его заключительном пребывании и отбытии в сферы недоступные нашему пониманию!

По окончанию эмоционального выступления чародейки, принц лишь невразумительно хмыкнул. Или хрюкнул. И это были все его комментарии.

Естественно Хельга расценила подобный ответ по-своему, и, перейдя на шёпот, полный трагизма, с сарказмом констатировала:

— А впрочем, о чём я… Ты, ведь сердешный, поди, абсолютно ничего не слышал об упомянутых мной мудрецах. Нда-а-а. Ничегошеньки. И к чему я метала бисер…

— Вот тут ты, госпожа, сильно ошибаешься. Имена сии, мне хорошо знакомы с отрочества, — с торжеством в голосе, молвил в ответ принц. — Ибо, я, к твоему сведению, не такой уж беспросветный болван, как ты наверняка считаешь. И учителя у меня, между прочим, были из лучших столичных университетов славных королевств Междуречья: Тарии и Гринфаля. И по наставлению коих, я прочитал довольно много книг, призванных как они считали, облегчить, мне, в будущем, тяжкое бремя правителя большого, могущественного народа. В их числе, помнится, находилась одна очень занятная летопись Ранних Лет. Так вот в ней, автор, кстати, являющийся ближним родственником Шкорра, упоминает о его давнем пристрастии к употреблению грибов, вызывающих самые различные галлюцинации. Ха! Так мало ли чего ему могло там привидеться? И что прикажешь, принимать всю эту его бредятину, порождённую воспалённым воображением за чистую монету? Ой, госпожа, ой, да ты оказывается наивна, словно дитя малое. Уж прости за откровенность. А что касается Дагара… Тот вообще, по свидетельству современников, здорово не дружил с головой. Иначе, зачем он периодически появлялся на людях совершенно в голом виде? А в детстве и юности, Дагар этот, говорят, брал свежий коровий навоз, да возюкал им лицо, грудь и чресла. Ещё же он…

— Высочество! Не повторяй дикую чушь, которую порет жалкая кучка безумных престарелых еретиков! — возмущённо вскинулась Хельга, прерывая очередное «грязное» обвинение принца. — И кстати: многие знания, полученные от Факела, а в частности те, что касаются устройства нашей вселенной, мудрецы Древнего Мира сумели проверить на бесчисленных опытах, поставленных в условиях магических лабораторий. И они, опыты, только подтвердили их стопроцентную правильность!

— Му-у-дре-цы-ы… словно пробуя слово на вкус, протянул принц, и мерзко хихикнув, добавил: — Знаю, я, как они во все времена определялись. По количеству штанов протёртых в лаборатории, или за чтением книг. А разве это показатель? Штаны, издырявленные толстой задницей лопающегося от важности старикана?

— Ох, Высочество, — чародейка рассмеялась на удивление без всякой злости, — ну, вижу, нет для тебя авторитетов, ни в Древнем, ни в Новом Мире. Вот если бы сам Создатель пришёл да подтвердил общепринятое положение вещей, тогда б ты, наверное, только и поверил. Правильно, я говорю? Высочество?

— Угу, угу, — закивав головой, охотно подтвердил принц и чуть поколебавшись, добавил: — Ну, или на худой конец, я бы внял Джардану Йару, будь у него печатные изыскания на сей счёт. Но именно их у него, насколько я знаю, и нет.

— Истину глаголешь, — хмыкнув, согласилась чародейка. — Но с чего такая высокая честь моему давно почившему предку?

— Как с чего, госпожа? — изумлённо воскликнул Гвейлин. — Да ведь он действительно был дюже вумный! Вумней всех остальных мудрил, пусть и вместе взятых. Иначе как бы он смог ухайдокать могущественный Древний Мир? Сам в одиночку! Р-р-раз, и под корень! Кстати его вполне можно понять. Ибо кому понравится показательно разрушительный обыск при аресте, под аккампонемент наигнуснейших оскорблений?

— Ну, ничего себе, — я, не сдержавшись, даже присвистнул и, не заботясь о том, какое это впечатление произведёт на Хельгу, сказал: — А ты, уважаемый принц, не слишком то загнул? Ведь как выяснилось, Йар в подвалах своего замка производил множество лет жесточайшие опыты над разумными существами! И вообще, к чему, погибая, губить буквально всё? Весь Мир? Ну, взорви, если так уж хочется, с помощью Магии, родовое обиталище вкупе с собой, да нагрянувшими слугами Закона. И довольно!

— А я считаю — гулять, так гулять! То есть на всю катушку! — в ответ на мою реплику хохотнул принц. Правда, прозвучало это с довольно фальшивой убеждённостью.

— Госпожа Хельга! У меня есть сведения, что во время тщательного обшаривания жилища великого мага, кое-что существенное произошло совсем не так, как принято полагать, — внезапно вклинился в беседу, доселе молчавший эльф.

— Верно, господин Рэймфор. Но этому, увы, нет убедительных доказательств, — едва слышно вздохнув, проронила Хельга.

— А попонятней, можно? О чём речь-то идёт, господа хорошие? — тут же клещом вцепился, любопытный принц.

— Колбу с субстанцией, уничтожившей тогда повсеместно Магию, разбил вовсе не мой предок, а один из законников. Случайно, конечно, — с явственно ощутимым вызовом, пояснила чародейка. Затем, выдержав длинную паузу, она добавила: — И лично я в это твёрдо верю.

— А что тебе остаётся? — про себя усмехнувшись, подумал я, не сводя взгляд с драгоценных россыпей, таинственно мерцающих в глубинах ночного неба. Впрочем, вслух я сказал совсем другое: — Так ли уж важно, госпожа, как там оно было на самом деле? Ведь тьма лет прошло. И если даже Великий Джардан действительно виновен в гибели прошлой цивилизации, то ты здесь совершенно ни при чём. Ну, ни коим боком!

— От твоих слов, любезный князь, прям, ощутимо легче стало на душе, — с сарказмом немедленно поблагодарила чародейка. — Но, помнится… в пещере-склепе, ты, отреагировал на моё вышеупомянутое родство, резко отрицательно. Это, пожалуй, трудно увязать вместе. Или моё мнение ошибочно?

— Я был тогда просто удивлён. Всего лишь! — привстав на локтях, укоризненно запротестовал я. — Не более того, госпожа! Да ты должна, сиё, помнить!

— Ладно, извини, князь, признаю, несколько погорячилась, — чародейка в свою очередь приподнялась с травы, повернув голову в мою сторону. — И пойми…как бы там ни было, но это больная тема для меня. Лучше замнём её… Для ясности.

— А как госпожа Хельга относится к другой проблемной теме? К вопросу первородства? — вроде бы без подковырки, однако уж очень напряжённым тоном, поинтересовалась Талиналь, до этого момента сидевшая тихо, словно мышка в норке.

Затронутый дриадой вопрос, был таким… который, вообще то не стоило задавать в нашей разношёрстной компании. Ибо, в бытность Древнего Мира, считалось, чтоСоздатель сотворил прародителей современных разумных рас в одночасье. А ныне… Ныне каждый тянул одеяло на себя, утверждая, что только они появились тут первые, остальные же, «налезли» из трещин в пространстве, когда произошло случайное, (примерно на два-три года) соприкосновение с иной Вселенной.

— Полагаю, нам, по крайней мере, сейчас, не стоит касаться этих нескольких, хоть и известных, но крайне спорных теорий, — с похвальной рассудительностью, промолвила чародейка. — Пусть ими занимаются по выражению Высочества, «лопающиеся от важности стариканы». Мы же, лучше обсудим насущное: ваши планы, относительно возвращения в родные пенаты. Пришла, пожалуй, пора, внести в них, так сказать, предельную ясность.

— А что в них не понятного, госпожа Хельга? — недоумевающее спросил эльф. — Мы…

— Мы не пойдём вдоль западного берега Туманного океана, — решительно перебила его чародейка. — Дело в том, что мной избран совершенно иной путь. И ваше право, следовать им, или нет.

— Говори, а там пусть каждый решает сам, — посмотрев в мою сторону и на эльфа, сказала Талиналь.

Лично я слушал чародейку без особого воодушевления, ожидая обещанного ею «с глаз долой, из сердца вон». Но она меня приятно удивила.

— Наша конечная цель моя вотчина — Штормовой остров. Он расположен в Свирепом океане на расстоянии двенадцати миль от прибрежных границ королевства Гринфаль. И именно на него по уговору явится делегация гномов Золотой Горы за своим разлюбезным принцем. Вы же… Если, согласитесь, конечно, будете отправлены, хм, восвояси, посредством Врат, находящихся неподалёку от моего островного жилища — башни. Госпожа Талиналь, пройдя по Звёздному Мосту, окажется во владениях князя Дэниэла, и вместе с ним, разумеется. А он, несмотря на вражду между их народами, полагаю, уж найдёт способ обеспечить её безопасность до того момента, как она окажется под сенью родного Радужного Леса. Что касается господина Рэймфора… Он будет доставлен, в любое из известных мне, трёх мест Снежной Империи, где имеются Врата, — сообщила далее чародейка, самым обыденным тоном.

— Как тебе это удастся, любезная госпожа? — не удержавшись, с иронией спросил я. — Ведь каждые Врата, ведут лишь в определённое место. Единственное! И никуда более!

— А у тебя князь, вижу, действительно есть серьёзные пробелы в образовании, — довольно высокомерно ответила чародейка. — Иначе, ты бы знал, что кроме простых, односторонних, раньше имелись ещё и многоцелевые устройства, для передвижения в пространстве. И вот как раз такое то устройство и стоит на моём собственном маленьком клочке суши. А об его постройке позаботился в своё время мой предок — Джардан Йар. Он частенько бывал на Штормовом острове и естественно, ему было очень удобно, свободно перемещаться с него практически куда угодно.

— Я не маг, а воин, — пожав плечами, сухо напомнил я ей. — Так зачем мне сильно вникать в эти ваши магические тонкости?

— Чрезвычайно обидно, что в нашем могущественном, богатейшем царстве Золотой Горы не сохранилось в целости ни одних пригодных к употреблению Врат, — с превеликим сожалением в голосе, заявил принц, мимоходом гася на корню зарождающуюся полемику между мной и Хельгой. — А то бы р-раз! И я дома, в своих привычных апартаментах! Рядом с роскошным, мягким ложем. А рядом дев… придворные дамы я хочу сказать. И-эх-х, красота-а!

— Ну да, ну да. Я поняла. Это ты про тех, кто является эталоном благочестия и целомудрия, — хмыкнув, согласилась чародейка.

— Именно так, госпожа, — тоскливо подтвердил принц. — И признаться, мне их сильно не хватало и не хватает. А что поделаешь? Привык я к вниманию женского общества. По необходимости привык. Потому как государственное положение к тому обязывало. Хм-м… Вот.

— Кто бы сомневался, — рассмеялась Хельга и добавила короткое предложение на неизвестном мне языке.

— А? Чё? — навострив уши, вскинулся принц. — Ты чё это там сказала, госпожа?

— Ничего обидного, — заверила его Хельга. — Ибо на правду ведь нельзя обижаться. Верно?

— Угу, — с превеликим сомнением буркнул принц и утих, вероятно, призадумавшись над смыслом непонятных слов.

— Наш разговор съехал немного не в ту сторону, а я по-прежнему хочу услышать ответ на моё предложение, — напомнила чародейка, спустя минуту-другую всеобщего молчания.

— Ну… — Талиналь на краткое мгновение замялась, — лично я согласна. Если, понятное дело, князь Дэниэл возьмёт меня под своё крылышко.

— Было бы странно отказать в этом госпоже, после столь рискованного совместного путешествия, — с неожиданно прорвавшейся теплотой, ответил я. Благо я не выказал нахлынувшей вдруг грусти, при мысли о неизбежности предстоящего с ней расставания.

— Оно, наше путешествие, ещё отнюдь не окончено, — сочла нужным напомнить чародейка.

— Верно, — подал голос и эльф, — но когда ведёт такой проводник как госпожа Хельга, любой опасный путь обречён на благополучный исход. И поэтому я могу с большой благодарностью присоединиться к решению госпожи Талиналь и князя Дэниэла. Только где именно мне надо появиться у нас, в Снежной Империи, я пока затрудняюсь сказать. Тут, хм-м, мне надо подумать. Впрочем, к моменту перехода через Врата, я с этим вопросом, естественно, определюсь.

— Вот и ладушки, — подвела итог, чародейка. — А значит можно на боковую. По крайней мере, мне это, уже актуально.

— Поддерживаю, — шумно зевнув, выдохнул принц. — Ибо вздремнуть и я не прочь. Глаза понимаешь, слипаются всё больше и больше.

Истолковав молчание остальной части компании как согласие, Хельга взяла на себя труд распределить дежурства и все за исключением эльфа, предались необходимому отдыху. Рэймфор же, занял удобную позицию наблюдателя под сенью раскидистого дерева, росшего у самого края приютившей нас травянистой впадины.

Благо, ночёвка на весьма сытый желудок, прошла спокойно. Иначе было бы обидно за нас, сердешных. А на зорьке мы позавтракали тем, что осталось от ужина и вновь ноги наши потопали по древнему тракту, уж не знаю какому даже по счёту.

Эпилог

Незаметно закончилось лето. А мы всё никак не могли вырваться из тягостного плена Запретных гор. Много времени занимали пути, стороной огибающие вурд-нграты — подземные города угрюмцев. Да и на перевалах через горные хребты, зачастую приходилось задерживаться из-за нападений вершинных троллей, или по иному, по версии принца Гвейлина — ледниковых Оху. Группы их были немногочисленны, зачастую по две-три особи, одетые в звериные шкуры и вооруженные палицами, больше смахивающими на брёвна. Тем не менее, считаться с ними, ещё ой как приходилось, принимая во внимание свирепый нрав, плюс могучие фигуры, высотой с пару моих ростов. Всё же, в последних числах первого месяца осени, мы добрались к океану, таки избегнув сетей, закидываемых угрюмцами, и преодолев контролируемые Оху проходы в горах. Правда, спуск к узкой полоске берега с обрывистого склона, оказался довольно сложным, но после всего пережитого, это были пустяковые мелочи.

Уже стоя у самой воды и глядя на океан, лениво катящий небольшие валы, подсвеченные нежным пурпуром заходящего солнца, Хельга тихо проронила:

— Ну, вот и конец… Дошли… А остальной отрезок пути — плёвое дело, ибо моя «Русалочка», мигом домчится к Штормовому острову. Вот кстати и она, родимая.

Из-за недалёкого серпообразного мыса показался силуэт стремительно приближающегося маленького белопарусного судёнышка, вскоре закачавшегося на волнах ярдах в тридцати от нас.

— Ближе она не подойдёт. Тут полным-полно рифов, — в ответ на наши молчаливые взгляды, пояснила чародейка. — Так что придётся плыть, господа.

— Я весьма плохо держусь на воде, — тут же испуганно заартачился принц. — Значит, запросто могу утонуть! Ва-ай-вай-вай-вай!

— Ты слишком дорого мне обошёлся, Высочество, что бы я позволила тебе, это сделать. Поэтому, я лично, отбуксирую твою милость, держа за волосы на голове, — «успокоила» его чародейка.

С горем пополам, совместными усилиями всей нашей компании, принца таки доставили на борт яхты.

А спустя сутки мы благополучно ступили на надёжную твердь Штормового острова, высокими гранитными бастионами надменно вознёсшегося над извечно беснующимися волнами Свирепого океана. По сути, это знаменательное событие означало то, что моё путешествие по ошибке близко к завершению. Но я, как никто другой понимал, в принципе, история может и повторится. Даже не смотря на твёрдые уверения в обратном, чародейки Хельги, из печально знаменитого рода Йар. И чеши, потом, опять, Создатель ведает, откуда, в родные, до боли далёкие края… «Впрочем, — тут я мысленно улыбнулся, бросив незаметный взгляд, на идущую рядом дриаду, — вряд ли это будет такой уж большой проигрыш. Вряд ли».

* * *

Погожим осенним утром, мы стояли с Талиналь рука об руку на памятной поляне в ивовой роще, у оставшихся за спиной розово-мраморных арочных Врат, надёжно сокрывших пройденный нами Звёздный Мост. От маячившего невдалеке шалашика уютного вида, тянуло слабым дымком прогоревшего за ночь костра. А ещё из него доносился раскатистый громоподобный храп. Естественно, я отлично знал, кто именно его издаёт. Но желания хорошенько выпороть негодного коротышку Рилле, я уже давно не испытывал…

Окончено 8 ноября 2013 года.

Александр Павлович Гром.

Content

Александр Павлович Гром
Приключения Дэниэла
Книга 1. Странствие по ошибке

От автора

Часть 1 Врата

Часть 2 Подземная тюрьма

Часть 3 Путь к океану

Эпилог