Александр Павлович Гром

Фианэль Отважная

История 2. Кровь гномов

Посвящается моему сыну Евгению.

Непростое это дело… Устраивать приключения.

Гэндальф Серый из Средиземья.

От автора

Мне не известна дальнейшая судьба Фианэль Отважной. О чём-то я могу почти наверняка догадываться, а что-то лишь предполагать, да и то в общих чертах. Есть, конечно, один верный способ точно узнать, как она и что с ней, но… Этот способ, как вы сами хорошо понимаете, предполагает новое посещение далёкого, холодного и сурового Скандинавского Континента… А мои дороги в ближайшем обозримом будущем, будут пролегать очень далеко от тех мест. Но кто знает, может быть, когда-нибудь, я ещё и загляну на огонёк, в её башню на Волчьем плато. Ну и пир мы тогда закатим!

ЧАСТЬ 1

«Ваули! Я в беде…»

Ты надел камуфляж, пристегнул свой кинжал

Ты от долгого мира, пожалуй устал,

И прислуга, провожая тебя, оторвалась от пряж

И завистливым взглядом одарил тебя паж,

Ты ушёл выполнять королевский, жестокий приказ,

Как до этого было великое множество раз.

А гласил он: — Этих двести подгорных — под нож!

И никто из богов не сказал им: — Не трожь…

— Пернатое чучело!

— Ящерица переросток!

— Смехотворное недоразумение с крыльями!

— Досадная ошибка природы!

— Небесный пакостник!

— А сам не такой?

Я сидела в логове, за своим столом, краем уха слушая обычную перебранку ворона и дракона. В моих руках было письмо от тёти Ири, доставленное гонцом несколько дней назад. Его я перечитывала, наверное, раз шесть, но ни к какому решению пока не пришла. В уже пятом послании, полученном мной со дня нашего расставания, тётя настойчиво приглашала меня к себе. А я… Всё находила какие-то убедительные отговорки. Убедительные вероятно для тёти, но не для меня самой. Нет, я действительно ужасно соскучилась за тётей Ири, однако что-то прочно удерживало меня дома. Возможно, это было предчувствие того обстоятельства, что в королевстве Баур-Даг, я для многих буду весьма нежеланной гостьей. А ощущать со всех сторон неприязнь и презрение, мне не очень хотелось. Уж слишком ещё была жива память о поездке в Солнечную долину. Хм-м, к «родственникам…» Хотя с тех пор и прошло пять, вроде бы долгих лет.

Лежавший в моих ногах волк, перевернулся на другой бок и, приоткрыв сонные глаза, неодобрительно взглянул в сторону двух болтунов-спорщиков. А словесные дуэли, Крауг со своим приятелем Фрухом, проводили по любому, иногда даже совершенно пустому поводу. И достали ими, не только одного Локи.

— Так что же делать? — в очередной раз спросила я себя, возвращаясь мыслями к злополучному письму. — Ехать или не ехать?

Понемногу я стала таки склоняться к необходимости краткого визита в Баур-Даг, но окончательное решение мне помешал принять хриплый, надрывный призыв незнакомого рога. Прозвучал он со стороны пакгауза и расположенного напротив него, подъёмного моста. А это означало одно — кто-то изволил пожаловать к нам в гости. Невольно в моей бедной головушке, возникла ассоциация с прибытием к нам эльфийского посольства во главе с магом Нандромиром, после которого мы лишились общества тёти Ири. Сиё воспоминание вряд ли можно было назвать приятным…

Заслышав тревожные звуки, волк мгновенно оказался на ногах, вздыбив на загривке густую, рыжую шерсть и глухо ворча. Фрух с Краугом в свою очередь резко прекратили спор и словно по команде, вопросительно уставились на меня.

Но так как сказать им мне пока было нечего, я молча поднялась с кресла и в сопровождении волка направилась к выходу. Излишне полагаю говорить, что предчувствия меня томили, самые скверные.

Как я и ожидала, дядюшка уже находился у моста, занимающего вертикальное положение. А по другую сторону пропасти, поддерживая друг друга, стояли два весьма измождённых гнома, в серо-зелёных дорожных плащах.

— Немедленно опусти мост, — тихо приказала я дядюшке, — это друзья.

— И я так предполагаю, — озабоченно пробормотал дядюшка, уходя в пакгауз, к каморке с механизмами. — А там кто его знает, госпожа.

Пока мост опускался горизонтально, за моей спиной возник Крауг, с любопытством уставившийся на обоих пришельцев. Его постоянный оппонент Фрух, поступил несколько по иному. Взмыв в воздух, он быстро набирал высоту, что бы потом обозреть окрестности плато, своим чрезвычайно острым взором. Ворон всегда так поступал в случаях, казавшихся ему подозрительными.

Едва настил моста соединил плато с внешним миром, как гномы прихрамывая, заспешили к нам. Перебравшись же через бездну, они остановились напротив, с явной опаской косясь на готового к нападению, ощетинившегося волка и горного дракона, способного испепелить их на месте, струёй всёпожирающего, страшного пламени. На меня они смотрели как на единственную преграду, удерживающую эту жуткую парочку от стремительной атаки.

— Кто вы, уважаемые гномы? — обратилась я к ним вежливым, однако вместе с тем, твёрдым тоном. — И с какой целью пожаловали в мои владенья?

— Мы… — одновременно начали оба подгорных жителя, но тут же внезапно запнулись и умолкли. Наступившую неловкую паузу первым нарушил тот гном, что был повыше ростом. Попытавшись поклониться и едва при этом не упав, он представился: — Я Морин Лунный Свет, сын Торина Эдельвейса.

— А я Дорин Барабан, сын Балина Скитальца, — назвал себя второй, а потом непонятно для чего добавил: — Мы, э-э, двоюродные братья. Вот!

— И мы к тебе с посланием, пресветлая госпожа Фианэль, — сменяя родича, вдруг торопливо выпалил Морин, протягивая мне небольшой футляр из чёрной кожи.

Я приняла его с внезапно ёкнувшим сердцем, сняла с торца плотно сидящий колпачок и извлекла изнутри свиток жёлтой бумаги. Развернула я оный, спокойно и деловито. Но это было на показ, дабы не уронить достоинство ярлинки. Едва начав читать текст, я сразу, с первого слова, уразумела, что его написал Даин Ястреб, ибо только он называл меня ваули, то есть ласточка… И вот что скрывали за собой, грубоватые закарлючки гномьих рун:

Ваули! Я в беде… Более того, весь мой Клан Меча в беде. Предыстория же сего горестного события такова. Произошло столкновение членов нашего Клана с эльфами Солнечной Долины. Убитые имелись с обеих сторон. Но остроухих оказалось ощутимо больше. И потому, король светлых — Бадиар, придя в неописуемую ярость, потребовал от нашего царя Трайна, выдачи непосредственных участников схватки. Увы, Трайн согласился… Но на Всеобщем Совете Клана единогласно было решено не подчиниться царю в данном вопросе. И тогда Трайн Белый Снег поставил нас перед выбором: — либо мы выдаём «виновных», либо… Навсегда покидаем родину. Мы выбрали изгнание… Теперь о более насущном. Численность нашего Клана — почти двадцать тысяч душ, однако воинов способных держать оружие, всего две с половиной тысячи. Остальные — женщины, дети, беспомощные старики. И теперь все мы, колонной движемся на север в поисках нового местожительства. Хотя чего лукавить, оное на примете у нас есть. Это Клыкастые Холмы, расположенные в сутках пути от Волчьего плато. Да только позволишь ли ты нам там поселиться? Зная, что твой отец Харальд Смелый давно пропал, сей важный вопрос, я задаю тебе, как его единственной наследнице и бесспорной хозяйке тех земель. Но задаю его не от себя лично, а от лица Совета Старейшин и Военного Совета. Далее я уполномочен заявить: — Если ты, согласишься принять нас под свою руку и разрешишь обосноваться в вышеозначенных Холмах, то мы в свою очередь обязуемся в случае нужды, вставать под твои знамёна против любого врага. А так же выполнять самые разнообразные работы на благо подвластного тебе — Края Медвежьих Полян. Свой ответ, ваули, передай с моими посланцами. От них же ты можешь узнать интересующие тебя подробности произошедшего конфликта, ибо написать обо всём, у меня, прости, нет ни времени, ни сил. Ещё я хочу заранее, честно тебя предупредить: — мы будем хлопотными подданными и соседями по причине того, что светлые эльфы вряд ли успокоятся, пока полностью не уничтожат наш Клан. В вырисовывающейся нерадостной перспективе, сиё означает череду разрушительных, кровопролитных войн. А ты как ярлинка должна избегать подобных ситуаций и думать в первую очередь о благе своего народа. Так что ежели ты откажешь нам в нашей просьбе, уверяю от имени старейшин, военных вождей и от себя лично — никаких обид не будет.

На том заканчиваю. Любящий тебя

дядя Ястреб.

Да, и ещё, ваули, я долго находился в плену у орков, в горах Колючего Ремня. Поэтому после нашего расставания шестнадцать лет назад, я так ни разу и не заглянул к тебе в гости. Уж не обижайся. А теперь прощай. Или до встречи…

Аккуратно свернув свиток и всунув его затем обратно в футляр, я, обернувшись, крикнула дядюшке, выжидающе стоящему в дверях пакгауза, дабы он поднимал мост. И тут же объявила гномам, что с этой минуты они мои гости, а значит, в обратный путь, двинуться лишь предварительно хорошо отдохнув. Но помимо исполнения закона гостеприимства, у меня на уме был с ними разговор, в котором я хотела кое-что для себя выяснить. Хотя бесповоротное решение я приняла, едва дочитав письмо. И было оно естественно положительным. Да и могла ли я поступить иначе? Нет… Ибо я всегда помню, сделанное мне Добро. Как кстати и Зло тоже…

По дороге в башню нас догнал дядюшка Рифли. Едва завидев нового попутчика, гномы мгновенно насупившись, окинули его взглядами полными неприязни и подозрений. Что впрочем, было вполне понятным, учитывая извечную вражду между их народами. Сердитый вид гномов не претерпел изменений даже после того, как я представила им дядюшку своим самым доверенным, преданным другом. Но тут уж, я более поделать ничего не могла.

У лестницы ведущей в башню, раздалось громкое хлопанье крыльев, после чего на моё левое плечо привычной тяжестью опустился Фрух.

Не обращая ни малейшего внимания на присутствие гномов, он бесцеремонно заявил:

— Каррр! Каррр! Пресветлая госпожа! Эти обшарпанные пришельцы, не притянули с собой никаких подозрительных личностей. Каррр! Каррр! Да только сиё ещё не означает, будто им можно доверять. Каррр! Каррр!

— Разве я интересовалась твоим скромным мнением, а скавр? — намеренно спросила я с ощутимым холодком в голосе, ибо прекрасно знала, что если Фруха вовремя не осаживать, то он, образно говоря, с плеча пересядет на голову. — А ну-ка живо отвечай!

— Нет, госпожа, — стушевавшийся ворон даже забыл привычно каркнуть. — Совершенно не интересовалась.

— Тогда почему же ты наглец, посмел без разрешения госпожи, раскрыть свой клюв? — грозно рявкнул, до глубины души возмущённый Крауг, выдохнув из ноздрей длинные струйки синеватого дыма.

— Я… — Ворон покаянно опустил голову. — Обязательно исправлюсь. Вот увидите!

— Верится, однако, с большим трудом, — заметил дракон с язвительными интонациями.

Я отреагировала на обещание Фруха, лишь откровенно недоверчивым хмыканьем, основанным на опыте пятилетнего общения. Но кардинально изменить его, я уже, пожалуй, не могла. Вот если бы он попал в мои руки птенцом, а не состоявшейся личностью, тогда другое дело. А так ну что с него возьмёшь? Не сажать же его действительно в наказание в клетку, как я порой и грозилась сделать.

Пока велись сии речи, посланцы Ястреба стояли, замерев, с вытаращенными глазами-блюдцами. Но едва наступила тишина, они, обалдело переглянувшись, словно по команде уставились на рыжего волка, привычно оберегавшего мою спину. Наверно гномы и от него ожидали, какой ни будь примечательной фразы. Да только Локи их разочаровал, издав вместо этого, короткий, негодующий рык, адресованный болтливому ворону.

Заметив столь искреннее изумление гостей, я сочла своим долгом по возможности кратко пояснить:

— Мой волк совершенно обычное существо. А вот ворон Фрух из скавров, птиц обладающих речью и разумом. Что касается дракона, то тут полагаю и так всё очевидно, ибо он, как и все его сородичи, обладает мудростью, совмещённой со способностью говорить на многих языках. Хм-м, неужели вы не знали хотя бы этого?

— Про скавров немного упоминается в наших преданиях, — признал Дорин, со смущённым видом почесав затылок. — Слыхали мы, разумеется и о драконах. Но ни те, ни другие, никогда не обитали в горах Высокой Короны. Поэтому госпожа, э-э, мы и были так поражены.

— А разве вы никогда не хаживали в горы Колючего Ремня, на их родину? — откровенно удивилась я.

— Судьба заносила нас с братом в те края, множество раз, пресветлая госпожа, — покосившись в сторону Крауга, сообщил Морин. — Однако драконов видеть, нам не довелось.

— Вот и узри, наконец то! — не скрывая насмешки, пророкотал Крауг. — Да не просто узри, а запомни во всех деталях. Что бы было о чём рассказывать своим детям долгими, зимними вечерами. Приврав конечно кое-что по обычаю. Ну, там, про собственный героизм, проявленный в смертельном бою с чудовищем и про нелёгкую, в итоге, над ним победу.

— Крауг! Немедленно прекрати свои глупые шутки! — С укоризной потребовала я. — Ведь уважаемые Морин и Дорин наши гости!

— Госпожа! Да разве я шутил? — как ни в чём, ни бывало, продолжил валять дурака, дракон. — Я им всего лишь ненавязчиво советовал. А там пусть поступают сообразно своей совести.

— Крауг! — теряя терпение, гаркнула я. — Кончай издеваться!

— Прости, госпожа, у меня сегодня просто хорошее настроение, — отозвался дракон, привычно пряча иронию, под овечьей кротостью. — Вот я и позволил себе лишнее. Теперь же, если ты не против, я прошу позволения откланяться. — И он действительно чрезвычайно галантно склонил к моим ногам, свою огромную голову.

— Ступай, — сердито буркнула я в ответ. — Да обязательно прихвати с собой скавра.

— Каррр! А почему мне нельзя с тобой в башню? — Мгновенно возмутился взъерошенный Фрух. — Всегда можно было, а сейчас нельзя? Каррр! Непорядок! Безобразие! Произвол! И за что только меня так…

— Ты будешь мешать своей неуёмной болтовнёй, предстоящему, серьёзному разговору, — со всей строгостью оборвала я его причитания. А затем, непреклонно добавила, предупреждая очередную слёзную мольбу, чрезвычайно любопытного ворона. — Фрух! Ты уже в пути!

Скавр, к своей чести, обладал не только вздорным, но отчасти и здравым нравом. О чём неоспоримо свидетельствовал шум крыльев резво взлетевшего ворона, не промолвившего больше, ни единого слова. Курс он взял на восток, в направлении Логова, на вершине которого, находилось его гнездо. Впрочем, Фрух, уже давным-давно перебрался вовнутрь, в жилище самого хозяина, к великому неудовольствию последнего. Крауг, правда пытался несколько раз изгнать беспокойного квартиранта, но не преуспел в этом деле, ибо хитрый ворон тут же провозглашал в некотором смысле волшебные слова: просил предоставить кров и считать его гостем. А гость — понятие святое во всей Скандинавии. И что здесь мог поделать бедный дракон? Терпеть… Со временем они, конечно, сдружились, и даже скучали, когда в силу разных причин им приходилось расставаться. Но всё же я склонялась к мысли, о необходимости таки выселить Фруха за пределы Логова. Хотя и понимала о практической нереальности данного проекта.

Проводив долгим взглядом дракона, вперевалочку идущего к Логову, и ворона, по воздуху устремившегося туда же, я, озабоченно покачав головой, стала подниматься по лестнице наверх. Минуя вслед за мной на входе в башню, стальные двери внушительной толщины, оба гнома восхищённо зацокали языками, одобряя работу своих сородичей. Взойдя на пятый этаж, я предложила посланцам Ястреба, сначала хорошенько попариться в расположенной здесь бане, а уже потом основательно подкрепиться и поговорить. Естественно они согласились с превеликой радостью. Что было вполне понятно, учитывая проделанный ими долгий, наверняка весьма спешный путь, во время которого думалось о чём угодно, но отнюдь не о мытье. Однако оставлять их один на один с магическим, устройством незнакомого банного процесса, не стоило. Ведь они могли запросто обжечься паром, ошпариться кипятком, либо в лучшем случае выйти такими же грязными, какими и вошли. Поэтому я попросила дядюшку о них позаботиться.

— Не волнуйся, госпожа. Всё будет в лучшем виде, — охотно взялся за решение проблемы дядюшка. — А после того как уважаемые гномы помоются, я даже принесу им, что ни будь из своей одежды. Если конечно они не возражают.

— Мы не против, — натянуто улыбнувшись, ответил за двоих Морин. — Да только придётся ли она нам впору твоя одёжка? Мы то с братом, хм-м, пошире вроде в плечах будем.

— Пусть уважаемый гном не сомневается, — с невозмутимой миной, ответил дядюшка. — Это уже моя забота.

Пока наши постояльцы под надёжным руководством дядюшки Рифли постигали азы банной премудрости, я, предварительно посетив кладовые, занялась сервировкой стола. Во всех этих хлопотах, мне пытался активно «помогать» Локи, путающийся под ногами и сующий свой любопытный нос, везде, где привлекательно пахло вкусненьким. За что в итоге он и заработал от хозяйки, вполне заслуженный подзатыльник.

А спустя час с небольшим, в столовую явились чисто вымытые, повеселевшие гномы, в дядюшкиных просторных халатах для Боевой Подготовки. Конечно же, с ними прибыл и сам дядюшка Рифли.

Едва дождавшись моего приглашения, гномы уселись за квадратный стол, сработанный из красного дерева, после чего жадно набросились на еду и питьё. Мы с дядюшкой ограничились лишь сыром да вином, так как успели отобедать незадолго до появления нежданных гостей.

Утолив первый голод, братья принялись наперебой рассказывать о произошедшем конфликте, с эльфами Солнечной Долины. А так же о последствиях, к которым он привёл.

И вот что я от них, более-менее подробно, узнала…

Пятеро гномов охотились в Дубовом Разливе, прекрасном лесном массиве, разделяющим гигантской дугой, горы Высокой Короны и горы Колючего Ремня. Однако Удача долго не сопутствовала сородичам Дорина и Морина. Когда же им, наконец, удалось подстрелить оленя арбалетным болтом, в него, уже сражённого, но не успевшего ещё упасть, вонзилось сразу несколько длинных стрел, с белым оперением. А вслед за ними, на поляну где происходили события, высыпала большая гурьба разгорячённых вином эльфов. Напрочь игнорируя присутствие гномов, они принялись шумно препираться, чей выстрел оказался роковым и кто из них соответственно, является лучшим охотником.

— Послушайте любезные! Ваш спор неуместен. Ведь мы первые поразили этого оленя в самое сердце, а значит он наша добыча. И вы об этом знаете, не хуже нас, — заявил тогда старший из гномов, возмущённый хамским поведением эльфов. Однако его никто не услышал. Или скорее не захотел услышать. — Не по-соседски поступаете, — скрипнул зубами старший гном. — Не по традициям многовековой дружбы и союзничества. Вы что, берёте пример с поганых орков?

А вот эти слова, даром ему уже не прошли. Стоявший впереди эльф, внезапно ударил его в лицо локтём. Во все стороны брызнули густые, алые капли. А секунду спустя сам обидчик летел кувырком, получив кулаком в ухо от молодого, широкоплечего гнома. В следующие мгновения ответ светлых эльфов, превзошёл все мыслимые ожидания. В воздухе сверкнули двенадцать мечей и пятеро подгорных жителей, были изрублены в куски… Но это отнюдь не охладило, разгорячённых вином и свежей кровью, эльфов. Двое принялись с диким смехом перекидываться отрубленной головой, а остальные, стянув останки в кучу и образовав круг, стали на них мочиться. При этом они выкрикивали в адрес загубленных жертв, невероятно грязные оскорбления. И тут на поляне, совершенно случайно появились разведчики из Клана Меча, возвращающиеся домой, после рейда в горы Колючего Ремня. Эльфы замерли… Поражённые увиденным, гномы тоже застыли, превратившись в каменные изваяния. А потом, молча оголив клинки, они ринулись на убийц. Пьяные, деморализованные эльфы, не продержались и минуты, усеяв поляну своими телам. А разведчики, забрав изуродованные трупы сородичей, не мешкая, отправились в Подгорье, сообщить царю Трайну, о случившейся, страшной трагедии. Выслушав их, государь гномов оказался разгневан и напуган одновременно. Его праведный гнев вызывал тот вопиющий факт, что эльфы не только зверски убили охотников, но и посмели поглумиться над их телами. Причина же испуга, крылась в гибели целых двенадцати эльфов, от рук его подданных. И это после многих веков мирного существования, практически бок о бок! Порой, конечно, возникали острые углы, однако их всегда удавалось вовремя сгладить. Потому как исторически сложившийся союз, был очень выгоден обеим сторонам. Но теперь, не мог не понимать Трайн, ситуация в корне иная. Свершилось смертоубийство… При этом эльфов, пусть даже виновных в произошедшем, полегло ощутимо больше чем гномов. А хорошо изучив вспыльчивый характер соседей, царь Трайн мог заранее, легко спрогнозировать трансформацию произошедшего конфликта, в войну с катастрофическими последствиями, именно для своего народа. И тут нельзя было его винить в неком пессимизме, либо отсутствии силы духа. Нет, просто он отлично знал реальное положение дел. Основывался же вывод подгорного государя на элементарной арифметике, безучастно говорящей языком цифр о соотношении вооружённых сил. Конкретно это звучало примерно так: против одного его воина, король Бадиар мог легко выставить двенадцать, а то и пятнадцать опытных бойцов. Но кроме открытого столкновения, у эльфов имелся ещё один, запасной вариант, о котором царь Трайн был так же осведомлён. Их могущественные маги вполне могли наглухо запечатать все входы-выходы из Подгорья Наковален и таким образом, обречь давних союзников, ставших вдруг врагами, на голодную смерть. Конечно, кое-какой запас продовольствия в Подгорье имелся, да только надолго ли его хватит? И вот поэтому, учитывая весь этот негативный расклад, повелитель гномов скрепя сердце, решил ответить согласием на требование посланцев короля Бадиара, передать участников произошедшего побоища, в руки эльфийских палачей. В противном случае, посланцы обещали от имени своего государя, что по прошествии тридцати дней, гномам будет объявлена жестокая война до победного конца. Однако, данному плану царя Трайна, не суждено было сбыться, ибо Клан Меча выказал ему открытое неповиновение и отказался исполнять приказ о выдаче злосчастного отряда разведчиков. Категорически… Загнанному в угол Трайну, пришлось лихорадочно искать выход из создавшейся ситуации, грозившей либо заведомо проигрышной войной с внешним противником, либо… Лютой междоусобицей, способной вообще стереть память о гномах, как о народе. После ночи мучительных раздумий, он принял решение, попытаться уладить проблему далеко не лучшим, но зато мирным путём. По крайней мере, Трайн надеялся на подобный исход дела. А базировалась эта надежда, на том довольно зыбком расчёте, что эльфы, удовлетворившись столь небывало тяжёлым наказанием, как изгнание целого Клана, не станут мстить тем, кто останется в подземельях гор Высокой Короны.

— Клан Меча выдворяется из Подгорья Наковален на веки вечные! Потому как все вы, от мала до велика, мятежные негодяи, которым нет места, среди достойных гномов, почитающих высокую волю царя, — ледяным тоном объявил он старейшинам и выборным военным вождям, ранним утром, явившимся по его зову в Тронный Зал. — Но если вы одумаетесь… Я проявлю к вам свою милость.

В тот же день, так и не «одумавшийся» Клан Меча, в полном составе, покинул пределы гор Высокой Короны, по подземной, водной системе Фьёрна. За трое суток путешествия на плавучих платформах, уносимых чрезвычайно быстрым течением на север, гномы преодолели расстояние, равное двадцати дням обычного наземного пути. И когда по прошествии сего времени гномы вышли на поверхность, им осталось двигаться к намеченному месту, то есть к Клыкастым Холмам, дней двадцать пять, обычным, походным ходом воинов. Но, учитывая что основная часть Клана, это женщины, дети и старики, то получалось никак не меньше сорока суток. Прибывшим же ко мне на плато гонцам, их понадобилось всего девятнадцать, дабы покрыть оное расстояние. Но для этого им, конечно, пришлось основательно выложиться.

Всё только что услышанное от братьев, заставило меня в первую очередь задуматься, о наиболее вероятном варианте, дальнейшего развития событий. Одновременно он был и худшим из всех других. Смысл же его заключался в том, что эльфы, не посчитают изгнание Клана Меча, достойной платой за гибель двенадцати соотечественников и немедленно пошлют вослед погоню, в виде многочисленного войска. А в вопросах кровной мести, они были способны зайти очень далеко. Как там написал дядя Ястреб? Светлые не успокоятся, пока полностью не истребят наш Клан… И я хорошо осознавала, что это отнюдь не пустое преувеличение.

Мысли, возникшие в моей голове, не давали мне покоя, и я решила поделиться ими с гномами и дядюшкой. Те выслушали меня молча, однако отвечать не спешили. Наконец Морин, тщательно откашлявшись, и по привычке переглянувшись с братом, признал, что мои подозрения, имеют под собой вполне реальную основу. И что старейшины вместе с военными вождями, ожидают от бывших соседей, как преследования, так и любого коварного подвоха.

— А есть у предводителей Клана, предположения насчёт того, когда светлые прознают об уходе из Подгорья? — поинтересовалась я, сделав маленький глоток доброго, старого вина.

— Ну-у… — наморщив лоб, протянул Морин. — Случится сиё, спустя тридцать дней, после получения ультиматума от короля Бадиара. По крайней мере, царь Трайн, обещал не разглашать эльфам эту тайну, раньше истечения времени, данного ему на раздумья.

— Он осведомлён о конечной цели вашего маршрута? — скорее для порядка, спросила я, хотя лично для меня, ответ был очевиден.

— Догадывается процентов эдак на девяносто девять, — криво ухмыльнулся Дорин.

— А что известно Трайну, то, несомненно, будет известно и эльфам, — тут же, вполне логично подытожил его брат.

— А вдруг он не сдержит своё слово и выдаст бывших подданных уже на следующий день? — озабоченно вопросил нахмуренный дядюшка Рифли. — Представляете себе последствия?

— Ничего катастрофического тут не вижу, — не совсем уверенно заявила я. — Даже принимая во внимание, что царь Трайн мог свершить сиё постыдное, недостойное деяние, сразу по убытию Клана Меча, на плавучих платформах. Ибо пока светлые с потерями прорвутся через горы Колючего Ремня и продерутся сквозь лесные буреломы к Клыкастым Холмам, мы успеем организовать им такую «тёплую» встречу, что они её вовек не забудут. Я, конечно, имею в виду тех счастливцев, которым возможно удастся, ускользнуть от возмездия.

— Пресветлая госпожа! Эльфы не станут соваться в горы и леса. Да и что они там позабыли, если можно воспользоваться тем же, чрезвычайно удобным, водным путём Фьёрна, — буквально огорошил меня Дорин.

— О чём ты говоришь? — с изумлением воззрилась я на него. — Но это ведь настоящее, откровенное предательство! Неужели… Трайн Белый Снег им это разрешит?

— Будь в том уверена, госпожа, — испустив тяжкий вздох, подтвердил слова брата, Морин. — Да и куда ему деваться? Треснувшую дружбу чем-то ведь надо скреплять. И это учти не наши досужие домыслы, а единогласное мнение всех предводителей Клана.

— Пусть так, — скрепя сердце согласилась я, — но в таком случае… Клан Меча вряд ли доберётся до подконтрольных мне территорий. Даже с учётом, что эльфы организуют преследование лишь спустя месяц, а не намного раннее.

— А вот тут, пресветлая госпожа, позволь с тобой не согласиться, — ненадолго задумавшись, возразил Морин. — Да ты и сама посчитай. Допустим, эльфы по прошествии месяца отправляются вслед за нами по подземной, водной системе. А спустя три дня, они её покидают и оказываются на поверхности. И что получается? Что нашему Клану остаётся к тому моменту преодолеть примерно десять дней пути к заветным Холмам, а эльфам все двадцать пять. Ну, пусть даже и двадцать, либо пятнадцать, хотя для большого войска подобное ускорение вряд ли возможно. В общем, какой-никакой запас времени у нас будет. А это полагаю лучше, чем ничего.

— Не спорю, — пробормотала я, легонько постукивая пальцами по столу. — Но всё это опять таки в том случае, если Трайн будет держать рот на замке столько, сколько он обещал. При ином раскладе… Хм-м, вашим сородичам придётся несладко.

— Значит, остаётся надеяться на лучший исход дела, — вымученно улыбнулся Морин.

— И на всякий случай готовиться к худшему, — с озабоченной миной, буркнул Дорин. — Ведь светлые могли прознать о нашем убытии и без помощи царя Трайна. Благодаря, например, той же магии, либо продавшемуся за золото, шпиону.

— А осведомлены ли ваши старшие, о полноводной реке Медведице, преграждающей дорогу Клану Меча? — между тем, спросил дядюшка, по очереди пытливо оглядев обоих гномов. — Её ведь не обойти стороной и не перейти вброд.

— Многие из наших не единожды бывали в тех краях, — покосившись на дядюшку, сообщил Морин. — Поэтому, соответственно, эта река не станет для предводителей Клана, неожиданным препятствием.

— И как интересно они её думают преодолеть? — продолжал настойчиво допытываться дядюшка Рифли. — Уж, не по воздуху ли? Так гномы вроде не птицы, летать не умеют.

— Зачем по воздуху? — даже слегка обиделся Дорин. — А плоты для чего? Конечно, их потребуется много, что бы без задержек переправить такую прорву народа. Но двести гномов, заблаговременно посланные вперёд, решат эту задачу.

— Ты в этом уверен? — засомневался дядюшка. — Времени то у них, пожалуй, немного будет, что бы успеть до подхода сородичей.

— Те, кому поручили сиё ответственное дело, не подведут, — убеждённо заявил Дорин, — ибо они самые шустрые, да мастеровитые из всех нас.

— Слова моего брата, целиком и полностью соответствуют истине, — энергично покивав головой, подтвердил и Морин. — К реке Медведице, вожди действительно отправили лучших из лучших.

И тут мне пришёл в голову, ещё один вопрос, которым я должна была заинтересоваться сразу, по прочтению письма дяди Ястреба. Его я задала напрямую, без всяких дипломатических тонкостей:

— Уважаемые гномы! А чем прельстили ваш Клан, именно Клыкастые Холмы в качестве новой родины и дома? Только, пожалуйста, откровенно и без недомолвок.

— Видишь ли, госпожа… Там… — довольно неуверенно взялся за объяснения Дорин. Однако дальше этих слов, дело у него не пошло, и он умолк, бросая на брата тревожные, вопросительные взгляды.

— Дорин! — Поморщившись словно от зубной боли, с укоризной воскликнул Морин. — У нас не может быть тайн, от пресветлой ярлинки Фианэль. — После чего тщательно откашлявшись, он принялся рассказывать сам. — Госпожа! В недрах Клыкастых Холмов, сокрыт древний город Мальфор, бывшее обиталище Странников, загадочного народа, про который разное говорят. Ну, например: будто появились они в Скандинавии тысячу лет тому назад, выйдя из мерцающего зеленоватыми огоньками, густого, серебристого тумана. А восемь веков спустя, в нём же якобы и исчезли, оставив построенный под землёй, прекрасный город на произвол судьбы. Хм-м, не забыв, правда при этом, завалить немногочисленные входы, тоннами породы. Ещё о Странниках известно, пожалуй, то, что по своему виду они отличались от нас гномов, всего лишь чуть более могучей статью. Но всё это не слишком достоверно, госпожа, ибо Странники вели весьма замкнутый, изолированный образ жизни.

— Ну и как вы рассчитываете проникнуть в сам подземный город? — не скрывая охватившего меня, живого интереса, спросила я. — Приметесь расчищать завалы? Хлопотное дело надо признать…

— Нам это без надобности, госпожа, — не без самодовольства, заявил Морин. — Ибо после предпринятых, многолетних поисков, один тщательно замаскированный лаз, мы таки нашли. Кстати случилось сиё, буквально накануне нашего знакомства с твоим замечательным отцом, которого сопровождал могучий пёс диковинной породы. Вот только общались мы с Харальдом Смелым недолго. В тот же день он покинул стоянку отряда, и дороги наши, более не пересекались. Хм, хотя господин Харальд и приглашал нас к себе в гости на Волчье плато. Но… Всё как-то не получалось.

— А теперь получилось. И мы пришли. — Совсем ни к месту брякнул Дорин. — Сюда!

— Болван… — негодующе прошипел Морин и тут же подкрепил сиё нелестное слово, увесистым подзатыльником.

Дорин, собрался, было ответить соответственным образом, однако, вовремя осознав, что выглядеть это будет настоящим мальчишеством, ограничился лишь громким, сердитым сопением.

Я отреагировала на произошедшую между братьями размолвку, снисходительной улыбкой, дядюшка же напротив, осуждающе нахмурил брови.

— А как вы распорядились тайной, добытой с таким трудом? — немного помолчав, принялась я за дальнейшие расспросы. — Поведали ли о ней царю Трайну? И… Осматривали ли подземную обитель Странников?

— Госпожа! В те времена у нас не имелось секретов от государя Подгорья Наковален, — с вполне понятной грустью, констатировал Морин. — Да и собственно действовали мы тогда по его приказу. Поэтому естественно он был осведомлён об успехе той, памятной экспедиции. Что касается действительно серьёзного исследования Мальфора, могу сообщить следующее: спустя год, оно производилось большой группой разведчиков, и выявило, помимо великого множества рукотворной красоты, великое множество огромных, белёсых крыс, чрезвычайно агрессивных и бесстрашных. Возможно, их оставили Странники, в качестве стражей своего имущества, а возможно они обосновались в подземном городе по своей воле и уже после ухода хозяев. Как бы то ни было, но в схватках с ними, полегли две трети посланной группы и, наверное, поэтому, царь Трайн резко охладел к дальнейшему изучению наследия Странников. Помнится, он даже издал указ, строжайше запрещающий походы в Мальфор и прилегающие к нему рудники. Хм-м, несмотря на всю их очевидную перспективность по части разработки драгоценных каменьев и первосортной, железной руды.

— Вот это государь! За-аботлив! Ну, словно отец родной, — с едкой иронией проронил дядюшка.

Оба гнома в ответ на его реплику насупились, однако смолчали, прекрасно осознавая справедливость насмешки. Впрочем, теперь в любом случае, они и не были обязаны отстаивать достоинство царя Трайна. Да и с какой спрашивается стати? Ведь он изгнал их и предал! А такое не забывается никогда…

— Ну ладно, допустим ваш Клан доберётся до Клыкастых Холмов и выбив из подземелий крыс, завладеет городом, — задумчиво протянула я затем. — Но что будет, если в него нагрянут настоящие хозяева? И заявят о своих правах?

— Они их утратили, когда бросили Мальфор на произвол судьбы, много лет тому назад, — неожиданно жёстко отрубил Морин. — Поэтому… Если подобное и случится, им лучше будет, уйди подобру-поздорову. В противном случае мы сделаем всё возможное, что бы их уничтожить.

— Это ты так распорядился? — вкрадчиво спросила я, слегка изогнув правую бровь.

— Нет конечно, пресветлая госпожа, — Морин смешался под моим пристальным взглядом и уже гораздо менее твёрдым тоном пояснил: — Сиё решение принималось на Совете Старейшин и Военных Вождей. Э-э, но понятное дело, исключительно с учётом положительного ответа на нашу просьбу о предоставлении твоего покровительства. В противном случае нас будет мало интересовать как сам Мальфор, так и возвращение в него Странников.

— Хорошо… — пробормотала я. — Подобная позиция меня устраивает. Ибо некоторые вещи, не следует забывать. Однако довольно об этом. Лучше кушайте и набирайтесь сил. Они вам очень скоро понадобятся.

Уговаривать гномов не пришлось. Они опять усиленно налегли на еду, демонстрируя завидный, здоровый аппетит.

Не отвлекая их больше разговорами, я терпеливо дождалась, пока они не насытились. И уже только потом, официально объявила решение:

— Уважаемые посланцы Клана Меча! Я с великой охотой даю согласие на обустройство вашего народа в Клыкастых Холмах в целом, и в Мальфоре в частности. Но в данной непростой ситуации, этого, пожалуй, мало. Поэтому я собираюсь оказать вам поддержку, своим пусть небольшим, однако опытным и хорошо обученным Войском.

Произнесённая мной речь, произвела на гномов ожидаемое впечатление. Они в буквальном смысле просветлели лицами и принялись наперебой меня благодарить.

Повелительным жестом руки, я прервала этот восторженный, словесный поток и, выдержав небольшую паузу, продолжила:

— Действовать же, мы будем вот каким образом. Вы, уважаемые гости, отдохнёте в башне до утра. А на рассвете отправитесь вместе с Рифли Тень, навстречу своим сородичам. В предстоящем пути, вам придётся основательно поднажать, дабы догнать Войско Края, которое тоже вскоре выступит в поход. О произошедших событиях, а так же о действиях необходимых предпринять на данном этапе, я сообщу воеводе Хагену посредством посыльных голубей. Что касается меня самой… То я, уже сегодня покину Волчье плато и возьму курс на реку Медведицу. Ибо сейчас, жизненно необходимо убедиться всё ли в порядке у строителей плотов. Дальнейшие мои действия будут зависеть от обстановки.

— И каким образом госпожа думает туда добираться? — деловито, однако вместе с тем и озабоченно спросил дядюшка. — По земле или по воздуху?

— А-а-а-а по воздуху это как? — откровенно растерялся Дорин, потешно застыв с открытым ртом.

— Обычно. Верхом на драконе, — сохраняя невозмутимость, просветила я гнома.

— Ух ты! — Выдохнул Дорин, не скрывая изумления. — Здорово!

— Оно то так, — согласился несколько с меньшим энтузиазмом Морин, — да только… Не слишком ли сиё опасно, госпожа?

— Не более чем путешествовать понизу, — легко рассмеявшись, ответила я. — Хотя нет, на спине горного дракона, странствовать намного спокойней. Уж поверьте.

— Ай-ай-ай! — внезапно испуганно запричитал Дорин. — Моя нога! Ой-ёй-ёй!

Коротко выругавшись, я заглянула под стол, где по своему обыкновению спал Локи. Но как я и предполагала, в данный момент, пресытившись дремотным покоем и ничегонеделаньем, тот уже бодрствовал, решив занять себя «игрой», с ногой бедняги-гнома. А следует сказать, что все подобные увеселения Локи, в основном начинались с хватания огромными клыками. А кому из посторонних это могло прийтись по вкусу? Никому! Не понравилось это и побелевшему от страха Дорину.

— Оставь гостя в покое, — гневно прошипела я. — И прочь отсюда!

Волк воспринял изгнание с философским спокойствием. Он неспешно вылез из-под стола, потянулся и под моим негодующим взглядом, с независимым видом покинул столовую.

Последующие полчаса мы ещё обсуждали детали предстоящей компании, а потом наши гости стали дружно клевать носами, разморенные вином, обильной пищей и утомлённые изнурительной гонкой.

— Дядюшка! Проводи уважаемых гномов в отведённые им комнаты, — велела я, с сочувствием глядя на усталые лица обоих братьев. — Пусть отдыхают. А я, напишу письмо Хагену и сразу же отправлю его голубиной почтой.

— Хорошо, госпожа, — ответил дядюшка, направляясь вослед, за пропущенными вперёд гномами. В дверях ведущих в коридор, он, однако, замешкался и остановился, а затем, обернувшись ко мне, чуть поколебавшись, спросил: — Ты не забыла, госпожа, что крыло нашего дракона, едва поджило?

— Дядюшка, милый! — с мягким укором воскликнула я. — Ну конечно я об этом прекрасно помню. Да только мне, кровь из носу, надо поскорей добраться к месту строительства плотов. Ибо если дело там, по какой либо причине не заладится, то ситуацией могут воспользоваться эльфы. Они прижмут Клан Меча к полноводной Медведице и полностью его истребят. Впрочем, что я тут тебе объясняю прописные истины, ты всё это знаешь не хуже меня. Да и ещё, про Крауга: оказавшись у цели, я немедленно отпущу его назад на плато. Нечего ему после недавнего ранения, нарываться на незнающие промаха, эльфийские стрелы. Тем более что брюхо дракона, уж слишком удобная, уязвимая мишень.

— Возьми с собой ворона, в качестве разведчика и посыльного, — предложил дядюшка. — Несмотря на несносный характер, на него вполне можно положиться, в подобного рода делах.

— Мы выступаем против эльфов Солнечной Долины, — поморщившись, напомнила я ему, — а они наверняка осведомлены о проживающем у нас скавре и моих симпатиях по отношению к гномам. И пусть даже светлые ещё не будут располагать сведениями о нашем союзе с Кланом Меча, ты думаешь, они упустят случай его сбить? Во первых — они захотят подстраховаться, во вторых — хм-м… Ты сам говорил, что их поганый король Бадиар вроде бы обожает делать чучела из не совсем обычных, диковинных охотничьих трофеев. А Фрух действительно редкая диковинка. Да и опять же, уж больно он приметен для зорких, эльфийских глаз. Так что пусть лучше остаётся дома на хозяйстве. Мы и без него управимся.

— Ладно, — пожав плечами, согласился дядюшка, — тебе решать, госпожа. А как быть с волком?

— Рыжего разбойника с собой возьмёшь, — без особых раздумий велела я. — Не вижу смысла запирать его на плато.

Кивнув головой на последок, он ушёл. А я, дав волю сдерживаемым эмоциям, топнула ногой, грубо выругалась и непроизвольно прикусив губу, осталась сидеть за столом. Причиной этого прорвавшегося всплеска ярости, послужило невольное упоминание дядюшки о ранении Крауга. Ведь чего греха таить, данное неприятное событие, являлось для меня как для правительницы всех окрестных земель, очень болезненной темой. Скажу больше — покушение на жизнь дракона, это была форменная, весьма ощутимая пощёчина от неизвестных врагов. Ибо стрелявший в Крауга негодяй, находился всего лишь в миле с небольшим, от Волчьего плато! Мы с дядюшкой, разыскивая его тогда, обнюхали буквально всю округу, но поиски наши оказались неудачны. Нет, место, с которого был произведён выстрел, было нами обнаружено сразу, да только дальше этого, дело не пошло. Причина обидной неудачи заключалась в отсутствии следов, ведущих на пространство небольшой поляны, или же уходящих с неё прочь. И это было весьма странно… Другой странностью являлись чрезвычайно маленькие отпечатки босых ног, оставленные неведомым стрелком, на территории ограниченной несколькими ярдами. Такие ступни могли принадлежать трёхлетнему ребёнку, либо взрослому цвергу, однако ни того, ни другого, я не могла представить себе, с мощным арбалетом в руках. При рассмотрении нами версий, о прибытии и убытии крохотного негодяя, мы остановились на варианте использования Магического Искусства. Потому как, вроде бы самый вероятный путь по воздуху, отпадал из за присутствия в момент выстрела, рядом с драконом, скавра. А у того было такое острое зрение, что он мог с высоты в милю, увидеть даже иглу на земле. Тем не менее, в тот злосчастный день, он не заметил внизу никого, хотя и покружил над прилегающей местностью, добрых полчаса. Случись, конечно, всё это намного раньше, мы бы пожалуй заподозрили Фруха в пособничестве вражескому стрелку, но за прошедшие, совместно прожитые непростые годы, ворон завоевал наше полное доверие. Что касается вышеупомянутого Магического варианта, то он, в числе прочего, возможно, означал, возобновление активности оставшихся в живых, адептов Хозяина. Хотя я, в отличие от дядюшки, к этому относилась с изрядным скептицизмом, справедливо полагая, что пожелай они отомстить дочери Харальда, арбалетный болт полетел бы именно в неё, а никак не в дракона.

Вскоре я покинула столовую, но вопросы без ответов, мне ещё долго не давали покоя в тот день…

Спустившись затем на этаж ниже, я прошла в кабинет и придвинув кресло к столу, уселась сочинять послание воеводе Хагену. В нём я информировало его, обо всех произошедших событиях, связанных с Кланом Меча, а так же ставила задачи и давала необходимые указание. В частности, некоторые из них касались созыва крестьянского ополчения, преобразованного мной, в Резервное Войско. Исписав мелким почерком узкий и чрезвычайно тонкий свиток с обеих сторон, я тут же, для верности, сделала с него копию. А потом вихрем одолев три этажа, очутилась на обзорной площадке башни. Когда то именно отсюда, маленькая девочка Фианэль, с надеждой высматривала своего папу… Теперь здесь находился вольер с посыльными голубями, необходимость в которых, мы остро прочувствовали во время нашествия хирда «Крылатый Череп».

Спустя пять минут, две птицы, с кожаными цилиндриками прикреплёнными к лапкам, отправились в свой стремительный полёт в направлении Края Медвежьих Полян. Я проводила их долгим взглядом и ушла с площадки. Ведь следовало ещё переодеться, вооружиться, прихватить провизию и уведомить Крауга о нашем отбытии с плато, к берегам могучей Медведицы.

Дракон встретил известие о прогулке вдвоём, с нескрываемой радостью. Ворон же напротив — угрюмо нахохлился. Но, честно говоря, зная Фруха и его любовь к странствиям, другой реакции я не ожидала.

— Каррр! А почему мне нельзя полететь с вами? — переступив через гордыню, спросил он с явной обидой.

— Потому что я так сказала, — не вдаваясь в подробности, сурово отрезала я. Однако, видя объявшее ворона глубокое уныние, я смягчилась и подсластила ему горькую пилюлю, сообщением, о скором возвращении Крауга домой.

— Не понял! А ты? — в свою очередь вознегодовал, искренне удивлённый дракон. — Ты разве не вернёшься вместе со мной?

— Нет, друг мой, — я отрицательно покачала головой, — ибо ситуация такова…

Тут я вкратце поведала им, обо всех, затрагивающих нас, событиях. Ну и естественно об их предполагаемых последствиях.

— Госпожа, я не оставлю тебя там одну, ни на единую минуту, — внимательно выслушав меня, веско заявил дракон, одновременно выпуская из ноздрей, две тонкие, белоснежные струйки дыма.

— И этим подставишь обоих, под прицел эльфийских лучников, — ледяным тоном, отрезала я. — Ведь ты очень большой и соответственно заметный, а мне надо действовать, не привлекая вражеского внимания. Сия тактика сама по себе не только эффективна, но и максимально безопасна. Понимаешь?

— Я могу надёжно запрятаться и появиться по сигналу твоего рожка, лишь в нужный момент, — предложил компромиссный вариант, хитрый Крауг. — А его звук, ты знаешь, я способен уловить на очень большом расстоянии.

— Ну вот с плато и прилетишь, — попыталась пошутить я. — Когда позову.

— Госпожа! — с укором взревел, не воспринявший юмора, дракон. — С плато мне не успеть!

— Повторяю второй и последний раз, и на всякий случай для обоих, — чрезвычайно тихо ответила я. А когда я так говорила, все знали — лучше послушаться без всяких споров. — Ты, Крауг, доставишь меня к реке Медведице и сразу отбудешь домой. А ты, Фрух, останешся на плато в качестве дозорного. Всё!

— Повинуюсь госпоже, — раскатисто проворчал дракон, склоняя голову с крайне недовольным, раздосадованным видом.

— Каррр! Что способна возразить несчастная, слабая птица — Хозяйке Леса? — Горестно вопросил ворон. — Только одно — выполняю её повеление беспрекословно.

— Вот и славно, — удовлетворённо буркнула я, снимая со стены специальную упряжь и седло, изготовленные умелыми руками дядюшки Рифли. Без сей амуниции, удержаться в полёте на спине дракона, было весьма проблематично и рискованно. Особенно при необходимости совершать сложные манёвры в боевой обстановке.

Управиться со всем этим, довольно сложным хозяйством, помог дядюшка, явившийся вслед за мной в Логово. И пока мы занимались делом, проклятый всезнайка Фрух, извёл нас множеством советов на данную тему. Слегка угомонился он лишь тогда, когда взбешённый дракон пообещал сделать из него жаркое.

Едва с приготовлениями было покончено, мы покинули Логово. Я же уселась в седло и застегнув последние ремни, обернулась к дядюшке.

— Удачи, госпожа, — пожелал он, с плохо скрытой тревогой. — И… Береги себя.

— Дядюшка! — воскликнула я, собираясь отчитать его, за привычные беспокойства насчёт сохранности моей персоны. Но вместо этого, у меня всё же хватило ума, ободряюще улыбнуться и сказать: — Не переживай! Всё будет хорошо. Вот увидишь.

— Госпожа права! — рыкнул Крауг, разинув для наглядности жуткую пасть. — Ибо пока я рядом, ни одно существо не причинит ей, ни малейшего вреда.

— Каррр! Пожалуй так оно и есть, — неохотно признал ворон, оценивающе осмотрев дракона. — Да только долго ли ты, огнедышащий мерин, пребудешь вместе с нашей госпожой? Каррр!

— Мерзкая птица! Это кого ты посмела обозвать мерином? — справедливо возмутился, оскорблённый Крауг. — Меня? Горного дракона и в придачу хозяина, предоставившего свой кров? Ах ты ж квартирант неблагодарный! Да я тебя сейчас вмиг испепелю и изгоню! Нет, сначала изгоню, а потом уже испепелю. Дотла!

— Каррр! Все драконы грубияны и невежды, — с грустным видом констатировал нисколько не испугавшийся Фрух, для которого подобные угрозы были не в диковинку. — Но… Тут уж ничего не поделаешь, такова их природа. А значит ты, Крауг, собственно ни в чём и не виноват. Каррр!

— Что? — едва не задохнулся от праведного гнева дракон. — Ты смеешь бросать тень на мой народ? Ну это тебе так даром не пройдёт! Терпение моё кончилось и…

— Крауг! Нам пора, — прервав его, напомнила я, одновременно бросив на разговорившегося ворона, уничтожающий взгляд. — Или ты уже передумал лететь? Если это так, то скажи напрямую. И тогда я, не теряя времени, отправлюсь своим ходом.

— Ничего я не передумал! — обиженно прогрохотал в ответ дракон. — Это всё трупоед. Он задерживает нас, своей пустопорожней болтовнёй и издёвками.

— Каррр! Я никогда в жизни, не ел дохлятину! — мгновенно нахохлившись, заявил ворон. — А вот…

Но то, что он хотел сказать дальше, осталось неведомо, ибо таки расправивший могучие крылья Крауг, взмахнул ими несколько раз, подняв настоявший ураган. А затем, оттолкнувшись когтистыми лапами от земли, легко взмыл в прозрачную синеву неба, наполнив мою душу неизменным ликованием и восторгом. Сделав по устоявшейся традиции прощальный круг, дракон взял курс на юго-запад, постепенно набирая высоту. Я не стала оборачиваться, что бы увидеть мощный монумент башни, приземистое строение пакгауза и маленькую фигурку дядюшки, возле которой, уже возможно застыл, где-то припоздавший волк. И это тоже была традиция… А вскоре, мы находились столь далеко от плато, что оглядывание назад и вовсе потеряло всякий смысл. Да и ни к чему оно было. Совершенно ни к чему…

К намеченной цели, мы с Краугом, не останавливаясь на отдых, рассчитывали добраться на следующий день, ещё до наступления темноты. Однако чёрные грозовые тучи, ближе к вечеру затянувшие весь горизонт, перечеркнули сиё, исполненное оптимизма, намерение. Пришлось в спешном порядке выискивать поляну, удобную для приземления могучего дракона. И дело тут было отнюдь не в боязни промокнуть до нитки. Молнии — вот чего мы с Краугом справедливо опасались, ибо угодить под небесные стрелы, да камнем сверзнуться наземь, не улыбалось ни ему, ни мне. Уже находясь внизу, я тщательно осмотрела крыло дракона и с радостью убедилась — полёт никак не отразился на удовлетворительном состоянии зажившей раны. Воспользовавшись вынужденным бездельем, мы с Краугом немного пофилософствовали на отвлечённые темы, а потом мирно уснули, копя силы про запас.

Буйство природы на юго-западе, длилось до позднего утра. Но тем не менее, небо над нами, оставалось по прежнему, сравнительно чистым. В дальнейшее же странствие, мы отправились часов в десять, когда от преградившей нам дорогу, непогоды, не осталось и следа.

Крауг, разумно щадя не так давно пострадавшее крыло, ловко использовал попутные воздушные потоки. Это позволяло ему, не прилагая практически никаких усилий, просто парить с огромной скоростью в нужном направлении.

Так прошёл день, который затем сменила неизбежная ночь. И мы неслись в этой ночной тьме, стремительной, большой тенью, на краткий миг закрывающей сами звёзды. Перед наступлением рассвета, я ненадолго задремала, а когда очнулась, то увидела внизу под нами, слегка извивающуюся ленту Медведицы, озарённую зловещим алым светом восходящего солнца. И мне, на краткий миг, почему то показалось, что воды её, превратились в настоящую кровь… Это мимолётное сравнение, невольно заронило в мою душу, неясное предчувствие скверной беды.

— Лети на тот берег, туда, где начата вырубка леса, — будничным тоном, приказала я Краугу. — Только не спеши садиться. Сначала мы хорошенько осмотримся по сторонам.

— Госпожа, ты полагаешь… дракон, на мгновение повернув свою голову, проницательно заглянул в мои глаза. — На земле нас ожидает коварная западня?

— Хм-м-м, не знаю, не знаю, — задумчиво протянула я, — однако излишняя осторожность, ещё никого не погубила.

Дракон ничего на это не ответил, но я чувствовала его молчаливое согласие.

Палаточный лагерь строителей плотов, мы обнаружили в сосновом бору, неподалёку от самих вырубок. И надо признать, его вид нам сразу не понравился. Чем? Ну, хотя бы уже тем, что не видно было ни дозорных, ни кашеваров, снующих у костров на заре. Да и вообще, гномы как народ, сонями отнюдь не являлись. Ложились они всегда очень поздно, вставали очень рано. А тут… Словно чёрный мор прошёл.

— Нет, — сказала я себе, пытливо обозревая подступы к брезентовому городку, — причина здесь кроется в другом. И мы её вскоре узнаем.

— Чую свежую кровь! — вдруг мрачно пророкотал Крауг, долго раздувавший чрезвычайно чуткие ноздри. — Кровь гномов…

— Вниз, — процедила я, сквозь крепко стиснутые зубы. — К лагерю…

Резко накренившись на левое крыло, дракон пошёл на снижение. А спустя пару минут, предварительно отстегнув крепёжные ремни, я уже стояла на земле, готовая к мгновенному и жестокому отпору. Крауг, сложив плотные, кожистые крылья тоже изготовился к бою, свирепо встопорщив на голове своеобразную корону из шипов и изогнув могучую шею.

— Прикрой со спины, — на ходу распорядилась я, направляясь к ближайшей палатке для её осмотра. Следовало, воочию убедиться, в правильности своей страшной догадки.

Заглянув вовнутрь походного жилища через небрежно приоткрытый полог, я долго и цветисто ругалась, хотя и предполагала нечто подобное. Если б тётя Ири услышала эти выражения из уст своей воспитанницы, то её бы точно хватил удар.

Выборочно осмотрев ещё несколько палаток, я утёрла струящийся по лицу холодный пот и подошла к выжидающе застывшему дракону.

— Гезы, Крауг, — с жаркой ненавистью выдохнула я. — Их работа. Твари…

— Тела сильно обезображены? — негодующе рыкнув, одно лишь спросил дракон.

Я молча кивнула, едва-едва подавив желание завыть по волчьи, запрокинув голову вверх, к извечно безучастным небесам.

Увиденный в палатках кошмар, неотрывно стоял перед глазами, мешая сосредоточиться на оценке сложившейся обстановки и соответствующей выработке дальнейших решений. Всё же усилием воли, мне удалось изгнать из памяти свидетельства жуткой расправы, сотворённой, увы, разумными существами. А вскоре я уже отдавала распоряжения Краугу твёрдым, уверенным голосом:

— Друг мой! Не медля ни секунды, лети наперехват Войску Края. Пусть выложатся, но доберутся к Медведице, не позже завтрашнего полудня. Сразу по прибытии им следует перебраться на этот берег и с ходу приступить к постройке плотов. Я же тем временем отправлюсь предупредить Клан Меча о произошедшей трагедии. А заодно прослежу что бы проклятые гезы, не учинили какой-нибудь новой пакости.

— Не беспокойся госпожа, всё в точности исполню, — заверил меня Крауг, делая крыльями первые, пробные взмахи. — Только обещай что не станешь понапрасну рисковать и будешь постоянно начеку. Ведь гезы, это не вояки из хирда «Крылатый Череп».

— Знаю сиё и поэтому обязуюсь проявлять разумную осторожность, — ответила я в духе свейской дипломатии.

— Ну что ж… Тогда до встречи, госпожа, — взлетая, необычайно тихо проронил дракон, не слишком успокоенный моим заверением.

— До встречи на Волчьем плато, — откликнулась я, с умыслом делая нажим на последние два слова. Потому как большой уверенности в том, что Крауг выполнит приказ и вернётся домой, у меня не имелось изначально. А теперь, после произошедшей в лагере гномов кровавой резни, я и подавно в этом сомневалась.

Несмотря на едва зажившее крыло и ночь, проведённую в небе, Крауг быстро набрал нужную высоту, а затем устремился назад, в сторону Края Медвежьих Полян. Я проводила его коротким взглядом, но в дальнейший путь на юго-запад пустилась не сразу. Для начала, стоило получше осмотреться в мёртвом царстве, раскинувшемся вокруг. Вдруг где ни будь, да и обнаружатся раненные? Впрочем, как и следовало ожидать, все мои поиски оказались тщетны: в живых гезы, не оставили никого… В процессе своих целенаправленных блужданий, я наткнулась на палатку, в которую изверги свалили тела дозорных, дежуривших в эту злосчастную ночь. Ещё я узнала что гезы, ушли отсюда в нужном мне направлении. Это настораживало и наводило на нехорошие мысли… Но какие то окончательные выводы, делать пока было рано.

Теперь, дальнейшее пребывание здесь, потеряло всякий смысл и поэтому я пошла по следам врагов, порой отмеченным каплями подсохшей крови. Это само по себе неопровержимо говорило о том, что кто-то из них ранен. Да только, к сожалению вряд ли тяжело, ибо, судя по всему, передвигался он вполне самостоятельно. Точное количество проникших в наши края гезов, я определила сразу же за пределами истоптанного сапогами лагеря. И было их десять. Тем не менее, встречи с ними я отнюдь не боялась. Хотя, впрочем, и хорошо понимала всю серьёзность возможного столкновения. Ведь те являлись знаменитым подразделением эльфийской армии, действующим чрезвычайно коварными методами в ночное время суток. Дядюшка Рифли высоко ценил их специальную боевую выучку и пару раз в юности, даже сталкивался в бою. В переводе же с эльферона на скэнди, слово гезы означало — духи, ибо они на самом деле орудовали, будто бесплотные призраки: внезапно появлялись, мгновенно убивали и безнаказанно исчезали. Причём, непременно успевая зверски поглумиться, над уже бездыханными телами… И сия отвратительная традиция, по сути, была их визитной карточкой.

Сосновый бор, обступивший этот берег Медведицы, довольно скоро кончился, уступив место относительно невысоким, каменистым холмам. Ландшафт, однако, на безжизненную пустыню не походил. Оживлял же его, растущий повсюду колючий кустарник, покрытый множеством мелких, белоснежных цветов. А спустя часа полтора, я очутилась в некоем подобии долины, спрятанной за крутыми боками девяти холмов. Это было памятное место. Ибо много лет назад, именно тут состоялось знакомство моего отца Харальда с дядюшкой Рифли, который в своё время и поведал мне все подробности. Осведомлена я была и о расположении укромной пещеры, где после боя с орками, папа вместе с Булатом, две недели выхаживал вырванного из лап смерти, незнакомого гоблина. Однажды мы с дядюшкой даже остановились в той пещере на ночь. Но почему-то для нас, это оказалось неожиданно больно и тяжело. И больше мы в неё не заглядывали…

На выходе из долины следы гезов вдруг отклонились на юго-восток, а затем и вовсе пропали, будто растворившись в воздухе. Мне тут же вспомнилось, что подобным образом исчезли отпечатки босых ног неведомого стрелка, ранившего Крауга в крыло. Несмотря на это, я не склонна была подозревать светлых эльфов в причастности к покушению на жизнь моего дракона. Да и какой в том тогда имелся смысл?

Не тратя драгоценное время на дальнейшие, заведомо бесполезные поиски, я перешла с шага на быстрый, однако размеренный бег.

Через час каменистые холмы сменила бескрайняя, до самого горизонта травяная равнина, которую разнообразили большие и малые островки леса. Тут мой темп поневоле снизила густая растительность, неохотно расступавшаяся и путавшая ноги. Но, несмотря на это, я продолжала упорно продвигаться к своей цели, напрочь позабыв об отдыхе и еде.

Лёгкий завтрак с весьма непродолжительным сном, я позволила себе лишь следующим утром. А потом моя непростая гонка, возобновилась вновь. И длилась она до того момента, когда в полдень, я ощутила далеко впереди появление множества живых существ. Но помимо гномов Клана Меча, это вполне могли быть и враги. Поэтому я решила воспользоваться возможностями, любезно предоставленными мне, высокой сосной. С её верхушки я увидела слегка извивающуюся живую ленту, двигавшуюся в мою сторону. А, немного выждав, даже смогла различить низкорослые, коренастые фигурки бородатых воинов, идущие в авангарде с оружием в руках. И впервые после получения послания от дяди Ястреба, я вздохнула с превеликим облегчением. Хотя сильно радоваться либо расслабляться, особых причин пока не было. Ибо кровавая резня в лагере строителей плотов, неопровержимо свидетельствовала — светлые эльфы прекрасно осведомлены о маршруте и планах, бывших подданных царя Трайна. А значит… Их армия, в принципе могла настичь беглецов, в любой момент. Но всё же, я полагала, что мои ненавистные сородичи постараются атаковать Клан Меча уже у самой реки. Потому как прижать традиционно водобоязненных гномов, к берегу могучей Медведицы, было б тактически гораздо выгодней, чем схватиться с ними в чистом поле. Ведь наверняка, по мнению эльфов, предварительное созерцание двухсот изувеченных трупов, а затем и вид полноводной реки, через которую совершенно не на чем переправиться, обязательно вызовут дикую панику. И пусть она коснётся не испытанных воинов, а женщин, детей и гномов избравших обычную, мирную стезю, всё равно это будет неминуемая катастрофа. Ибо, едва завидев нескончаемые шеренги эльфийского войска, они примутся в страхе метаться из стороны в сторону, наваливаясь изнутри на спины защитников. И тем тогда наверняка будет уже не до обороны… Впрочем, долго над сей проблемой, я голову не ломала, справедливо решив возложить её на опыт военных вождей и мудрость старейшин. Сейчас же от меня по прежнему требовалось иное — побыстрее оповестить гномов о произошедшей трагедии. И я, забыв о подступающей исподволь усталости, вновь продолжила свой бег на юго-запад.

Встреча произошла у края дубового леска, когда почти рядом с ним поравнялась нескончаемая колонна переселенцев. Не дожидаясь появления Даина Ястреба, я отделилась от дерева, с коим идеально сливалась благодаря плащу-хамелеону и была тут же замечена гномами передового дозора, шагавшими в длинных, едва не до пят, кольчугах. Они мигом обступили меня со всех сторон, демонстративно изготовив к бою взведённые арбалеты и короткие копья, с широкими, остро отточенными наконечниками.

— Ты кто? — довольно неприветливо осведомился на скэнди огненно-рыжий гном, буравя моё лицо недоверчивым взглядом.

— А почему бы тебе, исходя из элементарной вежливости, не представиться сначала самому? — ответила я, сохраняя полнейшую невозмутимость.

— Что? — огненно-рыжий разгневанно побагровел. — Девчонка! Да я тебя сейчас…

Но его на полуслове перебил молодой гном, выделяющийся из прочих совершенно седыми волосами.

— Эй, дева! — вдруг громко крикнул он мне. — А ну-ка живо сними капюшон!

Небрежным движением руки я выполнила его требование.

— Светлая! — как по единой команде поражённо выдохнули дозорные гномы, узрев не скрытые короткой причёской, острые, эльфийские ушки.

— Ну да, Светлая, то есть в переводе с эльферона — Фианэль, — хмыкнув, с ироничной усмешкой подтвердила я. — А что, кому-то из вас моё имя не по душе?

Гномы растеряно переглянулись и неловко поклонившись, принялись бормотать нечто совершенно невразумительное. Вероятно, это были их извинения за некоторую грубость, проявленную в первые секунды знакомства. А тем временем, со стороны остановившейся колонны к нам подошли трое, в дорожных плащах болотного цвета. Одного из них, я узнала, даже, несмотря на шрам, довольно серьёзно обезобразивший лицо. Это был Ястреб… Однако сам он, не сразу признал в коротко стриженной, подтянутой девушке-воине, беспомощную пятилетнюю кроху, с длиннющими, почти до самой земли, волосами. Приблизившись в сопровождении спутников на расстояние вытянутой ладони, он мрачно уставился на меня своими пронзительными, чёрными глазами, вероятно принимая за подданную короля Бадиара. Впрочем, довольно скоро черты его насупленного лица разгладились, и он тихо прошептал одно лишь слово:

— Ваули…

— Да, дядя Даин, это я, — ясно улыбнувшись, подтвердила я, — твоя ласточка. Вот, прилетела к тебе на помощь.

— Ох, как же ты выросла! И в какую превратилась красавицу! — стал восторгаться он, и, не пытаясь скрыть охватившее его изумление. — Никогда бы не подумал! Вот молодец!

— Хм-м, честно говоря, ты тоже несколько изменился, — заметила я, испытующе посмотрев на него. — Что с тобой приключилось, дядя Даин?

— Ну, я… Имел глупость попасть в плен к проклятым оркам, — с досадой сообщил Ястреб, непроизвольно коснувшись пальцами жуткого шрама. — А сия примечательная отметина является мне теперь вечным напоминанием о том прискорбном событии. Но если подойти к данной проблеме без лишних эмоций, то можно утешиться сознанием того, что подобные «зарубки» только украшают настоящего мужчину.

— Э-э-э, пожалуй… Ты прав, — несколько неуверенно согласилась я. — По крайней мере, мой бывший наставник Рифли Тень из рода Ночных Призраков, придерживается такой же точки зрения.

— Тебя учил гоблин? — не сдержав возмущения, воскликнул Ястреб. — Но, это же… Форменное безобразие!

— Этот гоблин был верным другом моего отца, — привела я один, однако весьма убедительный довод, снимающий не только любые подозрения, но в какой то степени возможно и извечную враждебность. — Впрочем, ты должен его помнить, в день приезда он встречал нас на плато вместе с папой.

— А-а-а… — озадаченно потерев лоб, протянул Ястреб. — Да-да, припоминаю. Только, честно говоря, довольно смутно. Уж прости, ваули, много воды с тех пор утекло.

— Теперь тебе придётся познакомиться с ним поближе, — тут же озвучила я очевидный факт. — Ведь ныне, дядюшка Рифли мой советник и правая рука.

— Ну что ж, друг моего друга — мой друг, — пробормотал Ястреб, правда, без особой радости. — Однако, хм-м, если память мне не изменяет, Ночных Призраков давным-давно всех подчистую истребили поганые орки.

— Не всех, — с кривой усмешкой ответила я. — Один таки чудом остался в живых. И кстати, за своих сородичей он отомстил полной мерой.

— Ничуть не сомневаюсь, — одобрительно произнёс Ястреб. Потом, ненадолго задумавшись, он спросил: — А где он сейчас, этот твой советник Рифли? Уж прости за любопытство, но сама понимаешь, в нынешней ситуации он бы мог подсказать нам кое-какие моменты, которые мы возможно упустили. Конечно, наши разведчики тоже недаром едят свой хлеб, но, честно говоря, с Ночными Призраками им и близко не сравниться.

— Дядюшка Рифли вместе с Дорином и Морином догоняют Войско Края, выступившее по моему приказу вам на подмогу, — сообщила я, одновременно прикидывая как бы поделикатней начать нелёгкий разговор о гибели двухсот его сотоварищей.

Однако придумать я так ничего и не успела, ибо Ястреб, издав громогласный вопль, торжествующе воскликнул:

— Ваули! Значит, ты дала согласие на поселение нашего Клана Меча в Клыкастых Холмах!

— А разве могло быть иначе? — искренне удивилась я. — По моему нет.

— Вот и я о том всем твердил! — заявил Ястреб, с победным видом обернувшись к двум гномам, пришедшим вместе с ним. — А кое-кто мне не верил!

— Ну да, честно говоря, у нас на эту тему у многих были сомнения госпожа, — признался один из спутников Ястреба, степенно поглаживая длинную, пушистую бороду, непривычного, багряного цвета. — А исходили мы из того, что серьёзные неприятности не нужны никому. В том числе и тебе, дочь Харальда Смелого. Ведь мир устроен так, что своя рубашка ближе к телу. Уж прости за откровенность, госпожа.

— Насчёт мироустройства спорить не буду, — пожав плечами, ответила я. — Возможно, так оно и есть. Но насчёт меня вы ошибались. Ибо жизнь друга, я ценю гораздо больше собственной. И это поверь не пустые слова.

— Верю, госпожа, — заглянув мне в глаза, с внезапно возникшей убеждённостью произнёс багрянобородый. — Вернее… Чувствую это сердцем. И поэтому я, Кройн Горн На Заре, командир первого таэра, то есть полутысячи воинов, предлагаю тебе госпожа Фианэль, свои услуги и преданность.

— Приму их с удовольствием, — со всей серьёзностью, однако кратко объявила я.

— А меня кличут — Фрор Медведь, я командир второго таэра, — назвался, последовав примеру товарища, второй гном, пришедший с Ястребом. — И я тоже готов преданно служить госпоже.

— Почту за честь, достойный Фрор, — просто ответила я, благожелательно кивнув головой.

При этом я отметила, что он весьма соответствовал своему прозвищу. Потому как был чёрноволос, чрезвычайно высок, могуч и угрюм. Впрочем, в его маленьких глазках, прятавшихся под густыми бровями, я успела заметить живой, пытливый ум.

— Ваули! А как ты умудрилась добраться сюда за столь короткий срок? — вдруг спохватившись, задал вопрос, заинтригованный Ястреб. — Неужели ты… Унаследовала магические способности твоего отца?

— Нет, дядя Даин, во мне нет ни капли Волшебной Силы, — с привычным сожалением призналась я. — Но зато у меня имеется горный дракон, на котором я и долетела до реки Медведицы.

— Вот диво… — с трудом выдохнул Ястреб, переглянувшись с изумлёнными соратниками. — Откуда же он у тебя, ваули?

— Долгая история, — нетерпеливо отмахнулась я от дальнейших расспросов. — Я расскажу её тебе, как ни будь позже. Хорошо?

— Ну конечно, ваули, — не стал настаивать Ястреб. — Будет время, мы поговорим и об этом, и о многом-многом другом. Ведь мы не виделись с тобой столько лет.

— Несомненно, — издав тяжкий вздох, подтвердила я. — Однако сейчас позволь коснуться одного безотлагательного дела. Только я не знаю с чего начать.

— Ты с плохими вестями из лагеря строителей плотов, — сразу понял проницательный Ястреб. — Я прав, ваули?

— Да, дядя Даин, — ответила я, предварительно едва сглотнув, внезапно возникший в горле странный ком. — В общем, изначально я предполагала дожидаться вашего появления на берегу Медведицы. Но… Обстоятельства изменились. Гезы вырезали всех, посланных вами, для организации переправы. Поэтому я тут.

Ястреб, явно не ожидавший что всё настолько плохо, побледнев, уставился на меня дикими, непонимающими глазами. А потом прерывающимся голосом, тихо попросил:

— Ваули, повтори…

— Гезы… Вырезали… Всех ваших в лагере, на берегу Медведицы… — ещё раз с расстановкой, устало поведала я.

— Так, ладно, — Ястреб обоими руками вытер внезапно вспотевшее лицо, а затем, оглянувшись, хрипло бросил Кройну, стоящему слева: — Распорядись о привале на один час. И побыстрей, не объясняя причины, собери остальных командиров таэров. Гм-м, однако, старейшин не беспокой вовсе. Они здорово устали после утомительного перехода. К тому же, Военный Совет с их участием, превратиться в непростительно долгую говорильню. А у нас сейчас каждая минута на вес золота. Пусть лучше отдыхают, пока мы обсудим произошедшее трагическое событие и скверную ситуацию, в которую попали.

— Верно поступаешь, Даин, — уходя, одобрил мрачный, словно грозовая туча, Кройн. — Хотя это и не по Закону Предков.

— Угу, не по Закону. Но так действительно будет лучше, — высказал своё мнение и Фрор, ставший ещё более угрюмым. — А узнать они узнают. В своё время.

— Давайте, дабы не привлекать излишнего внимания, удалимся немного вглубь, — предложила я, ощущая на себе любопытные взгляды гномов передового отряда.

— Да, конечно, ваули, — согласился Ястреб, прекратив пристальное изучение сжимающейся в кулак ладони. — Пойдём…

Дожидаясь появления Кройна и остальных военачальников, мы, храня молчание, расположились под сенью довольно большого дуба, росшего ярдах в семидесяти от края леска.

А спустя минут двадцать, со стороны расположения колонны переселенцев, послышались торопливые шаги и негромкие фразы на круэри — языке подгорного племени. Но, общаясь со мной, Ястреб и другие гномы, почему-то предпочитали говорить не на нём, а на — скэнди. Хотя я, в совершенстве изучила не только его, но и практически все остальные языки Скандинавии. А впрочем, откуда же им об этом знать?

Вскоре, ожидаемые нами персоны, прошли через поросль молодых дубков, и оказались совсем рядом. Соблюдая элементарную вежливость, я встала. Ястребу с Фрором, пришлось последовать моему примеру, хотя сделали они это без особой охоты. Сказывалась накопившаяся усталость, и тот факт, что пришедшие на Военный Совет гостями для них, отнюдь не являлись. Но что поделаешь, встала ярлинка — значит встали все. А между тем прибывшие гномы, начали представляться.

— Элори Дивный, сын Фундина Крылошлема, командир третьего таэра, — первым назвал себя звучным басом, статный, русоволосый воитель, с необычайно красивым как для подгорного жителя, лицом. — Надеюсь, госпожа Фианэль, ты окажешь мне честь и одаришь своей дружбой.

— Несомненно, достойный Элори, — заверила я его, — ибо и для меня честь, знакомство с тобой.

Его сменил худощавый, рыжеватый гном, смотревший на окружающий мир, цепкими, серыми глазами.

— Я Калин Огнедув, сын Брайна Весельчака, командир четвёртого таэра, — представился он, с лёгким поклоном. — И я рад госпожа, вновь встретиться с тобой. Но… Ты, наверное, уже и не припомнишь меня?

— Ошибаешься, — отозвалась я с улыбкой, которая почему-то вышла печальной. — Я не забыла ни тебя, ни твоего брата Далина, ни тех забавных игрушек, что вы мастерили мне из дерева шестнадцать лет назад. Когда вместе с дядей Даином, сопровождали меня к отцу. А кстати, где сейчас находится Далин? Я буду очень рада его видеть.

— Он погиб на охоте в Дубовом Разливе, от рук эльфийских убийц, — с щемящей болью в голосе, сообщил рыжеватый гном. — И прости госпожа, я бы не хотел сейчас, продолжать эту тему…

— Понимаю тебя. И сочувствую, — тихо, без лишних изысков, ответила я.

После непродолжительного, неловкого молчания, вперёд выступил довольно молодой, широкоплечий гном, с курчавой, светло-каштановой бородой.

— Торин Вершина, сын Бьёрина Змеелова, командир пятого таэра, — доложил он громко, по военному чётко и без всяческих любезных заверений.

— Фианэль Отважная, дочь Харальда Смелого, правительница Края Медвежьих Полян, — в тон ему, с достоинством ответила я.

Гном насмешливо улыбнулся и с явным превосходством, протянул мне свою сильную ладонь. Но во время рукопожатия, я стиснула её с такой страшной силой, что улыбка вдруг стёрлась с его лица, и он едва не завопил от боли. Сделала же я это отнюдь не из озорства, а в назидание на будущее. Ибо, как когда учила тётя Ири, малейшее неуважение, следует пресекать ещё в зародыше. Вот.

Ястреб с товарищами, настроенные на серьёзный разговор, вряд ли обратили внимание на сей, преподанный мной урок. И я решила не тянуть. Но так как стоя, обсуждать насущные проблемы не слишком то удобно, я предложила усесться в кружок.

Когда же все устроились, скрестив ноги по гномьему обычаю, я обратилась к ним, тщательно взвешивая слова:

— Славные вожди Клана Меча! Я официально уведомляю вас о том, что достойные Морин и Дорин доставили мне, ваше послание. Не откладывая дело в долгий ящик, я тщательно изучила его и пришла к мнению дать разрешение, на расселение вашего народа, в пределах Клыкастых Холмов. А когда всё утрясётся с переходом, я обязуюсь — написать, заверить своей печатью ярлинки и подписать, вечную, дарственную грамоту на вышеозначенные владения и на всё то, что находиться непосредственно в их недрах. Ну и на Мальфор разумеется тоже. Куда ж без него то?

Ответом мне послужили ликующие, восторженные возгласы со всех сторон, однако я, возвысив голос, продолжила дальше:

— Делаю же я это для того, что бы по сему поводу, никогда не было споров, недоговорённостей, либо ещё чего хуже — конфликтов, между Кланом Меча и моими потомками. Гм-м-м, ну, разумеется… — тут я запнулась, ощутив, что зарделась, будто алый мак. — Если таковые, конечно, когда-либо будут.

— Ну что ты такое говоришь, ваули? Обязательно будут! — вскинулся возмущённый Ястреб. — И попробуй только тогда запретить старому гному нянчиться с ними, и называть своими внуками. Обижусь! Ведь ты мне словно родная дочь, ваули!

— Знаю, дядя Даин, знаю, — успокоила я его. — Но… Во-первых, у меня пока нет любимого. А во-вторых, мы по сути, уже на войне. И кто ведает, как сложиться судьба каждого из нас? Так что давай не будем загадывать заранее.

— Эх, ваули, а ведь это из-за нас, будущее твоё стало так неопределённо, — вдруг сникнув, виновато выдавил из себя Ястреб. — Обрушились, понимаешь, словно снег на голову, со своими бедами, да идущей вслед по пятам смертью…

— Дядя Даин, извини, однако сейчас ты сказал очень большую глупость, — с холодком в голосе, ответила я. — И знаешь почему?

С покаянным видом, Ястреб кивнул головой и тихо пробормотал:

— У настоящих друзей, беды не делятся на свои и чужие.

— А ты делишь! — с укором воскликнула я. — Ну, разве так можно?

— Забудь, — помявшись, буркнул Ястреб. — Я же, даю слово, впредь не касаться этой темы.

— Вот и славно, — одобрительно заметила я, — а то наш разговор съехал, куда то не в тот бок. А мы не можем позволить себе сейчас, подобную роскошь. Ты ведь, дядя Даин, сам упоминал насколько нынче в цене время. В общем, с позволения Совета, я продолжаю по существу дела. После прочтения послания и беседы с гонцами, я отправила вестовых голубей в Край Медвежьих Полян, к воеводе Хагену, с приказом поднимать по тревоге Войско и двигаться вам навстречу. Сама же, не мешкая, оседлала дружественного мне дракона и полетела взглянуть на ход строительства переправочных средств. И как впоследствии оказалось, это было весьма своевременное решение. Потому что в лагере, я не обнаружила ни одного живого гнома… Их всех, вырезали проклятые гезы.

— Сынок… Трори… — неожиданно всхлипнул Элори Дивный, и, шатаясь будто пьяный, отошёл в сторонку.

Не знаю как остальные, но я успела заметить две мокрые дорожки, пролёгшие по его щекам…

Ястреб глухо откашлялся, и, глядя куда то в небесную даль, невесело пояснил:

— Там, в лагере находился его единственный сын. Элори в нём души не чаял. Н-да-а, так то вот, ваули…

Остальные члены Военного Совета, восприняли трагическое сообщение внешне спокойно. Но их выдавали глаза, в которых зажёгся яркий, негасимый огонь ненависти.

Повисло долгое молчание… Ястреб решился, нарушить его первым.

— И что же теперь, ваули? Мы… Хм-м, в западне? — спросил он и затаил дыхание.

— Нет, дядя Даин, — совершенно бесстрастно ответила я. — Плоты будут готовы вовремя.

— Но, ваули… поражённый Ястреб обменялся непонимающими взглядами, с другими членами Совета. — Каким образом?

— Да всё очень просто, — заявила я, сохраняя прежнее хладнокровие. — Из лагеря к Войску, мной был отправлен дракон, с приказом совершить ускоренный марш-бросок к Медведице. После чего сходу, заняться строительством. И, между прочим, я гарантирую успех данной затеи, дядя Даин.

У сидящих в кружке гномов, после моих слов просветлели лица. Но высказаться по этому поводу, никто пока не спешил. И я их отлично понимала, ибо они ничего не ведали ни о моём Войске, ни обо мне самой. Конечно, какие-то слухи до них доходили… Да только, кто же станет на них серьёзно основываться? Тем более, когда речь идёт о жизни и смерти всего Клана. Впрочем, как бы там ни было, но им придётся довериться мне. Потому что иных вариантов, тут не имелось и в помине.

— А ты действительно выросла, ваули, — заметил наконец Ястреб, когда пауза слишком уж затянулась. — И совершенно не похожа на ту маленькую, убитую горем девочку, которую я знал много лет назад.

— Странно, дядя Даин, — хитро прищурилась я. — Однако ты ведь сам, без посторонней подсказки, узнал во мне того несчастного ребёнка. Верно?

— Ваули! — с укоризной воскликнул Ястреб, качая сильно поседевшей головой. — Неужели ты этим удивлена?

— Честно говоря, нет, — поспешно заверила я его, — ибо сердце не глаза, его не обманешь. А ты узнал меня именно им. Ведь так, дядя Даин?

— Ну… В общем да, — ответил вдруг смутившийся Ястреб. — Не отрицаю, оно шепнуло.

— Госпожа! А какова численность твоего Войска? — деловито осведомился Торин Вершина, ненавязчиво возвращая разговор в прежнее русло.

— Пятьсот пятьдесят человек, не единожды проверенных в жестоких схватках на границах Края и далеко за его пределами, — сдержанно сообщила я, отлично понимая, что в войне с эльфами короля Бадиара, это совсем немного.

— Есть ли среди них лучники, арбалетчики? — сразу заинтересовался Торин.

— Лучников сотня, а вот арбалетчиков нет вовсе. Зато имеются мечники, копейщики, порубежники и разведчики, — известила я его, а заодно и весь Совет.

— Но ты же наверняка не всех их отправила к Медведице? — продолжал и дальше допытываться неугомонный командир пятого таэра. — Или я ошибаюсь?

— Ошибаешься, — не вдаваясь в дальнейшие подробности, сухо отрезала я.

— Хм-м, да это же… — молодой гном замялся, вероятно, подыскивая слова поделикатней, затем продолжил с наставительными нотками в голосе: — Это же весьма легкомысленно с твоей стороны, госпожа. Ибо ты рискуешь вернуться не в привычный тебе, мирный, обустроенный Край, а на его дымящееся пепелище. Ведь гезов может быть не одна и не две группы. А на что способны вышеупомянутые выродки, ты уже убедилась собственными глазами.

— Честно говоря, пока что я убедилась только в одном — в вашей непростительно глупой беспечности. Приведшей… Сами понимаете к чему, — жёстко отрубила я в ответ, задетая обращённым ко мне тоном.

— Ваули! Опомнись! И не будь такой жестокой! — с болью воскликнул Ястреб, кинув взгляд в сторону Элори Дивного. — Ведь тебе должно быть известно, что на войне всё не учтёшь. К тому же, за множество веков жизни бок о бок, мы привыкли к светлым как к пусть и не к очень хорошим, но, тем не менее, друзьям. И мы не думали…

— О чём ты, дядя Даин? — не сдержавшись, перебила я, непонимающе, в упор, уставившись на него.

— Он имеет в виду выказанное эльфами вероломство, — пояснил за Ястреба хмурый, будто туча Фрор, едва ли не с самого начала Совета, поглаживающий витую рукоять огромной секиры. — Никто и не предполагал, что они способны на подобное…

— Вот как? А чего другого вы ожидали от светлых, после обоюдного кровопускания в Дубовом Разливе? — откровенно поразилась я. — Неужто рыцарских поединков по всем правилам?

— Госпожа Фианэль! Но ты ведь тоже допустила немалый промах, отослав из Края всё своё Войско, — не преминул язвительно напомнить Торин. — Хотя я и понимаю, что сделано было сиё, из самых лучших побуждений. Однако теперь, указывать на наши недочёты, ты не имеешь совершенно никакого морального права. Уж извини за прямоту.

— Вижу, любезный Торин, склонен к весьма скоропалительным выводам, — заявила я с холодной улыбкой на устах.

— Э-э-э, в каком смысле? — удивлённо вопросил, поставленный в тупик молодой гном. — Объясни, госпожа.

— Всё очень просто. У меня есть ещё одно, резервное Войско, — с невозмутимой миной на лице, принялась разъяснять я. — Правда состоит оно из обычных крестьян. Но это, поверьте, отнюдь не означает его низкой боеспособности. А секрет довольно неплохой выучки воинов резерва, заключается в том, что у каждого из них, есть свой наставник-профессионал, уделивший серьёзной подготовке подопечного, не менее двух лет. И что бы в последствии, полученные навыки ими не утрачивались, раз в год, в Крае, непременно проводятся военные сборы, изобилующие тренировочными поединками и битвами. Данная система, призванная усилить обороноспособность Края Медвежьих Полян, действует у нас уже около пяти лет. А ввела я её, сделав выводы из войны с хирдом «Крылатый Череп», который нагрянул к нам по приказу своего нанимателя — свейского купца Торнтстона.

— Госпожа! Мы краем уха слыхали об этой славной битве с Безродными, — вклинился в разговор, оживившийся Фрор. — Хм-м, и я, в общем то, хотел бы кое-что уточнить.

— Спрашивай, — поощрила я его, — у меня нет тайн, от друзей и союзников.

— Ты… Действительно самолично убила Эйрика Весёлого и всех сотников хирда?

— Было дело, — не вдаваясь в подробности, признала я.

— Неужто не врут и про семьсот ушей, отправленных тобой в «подарок», богатею Торнтстону? — переглянувшись с товарищами, изумлённо вопросил Фрор.

— Не врут, — лаконично подтвердила я.

— Госпожа! А позволь узнать, какой ценой тебе досталась победа? Ну, в смысле, какие потери понесло твоё Войско? Наверное, э-э, немалые? — пустился в дальнейшие расспросы, явно ошарашенный Фрор.

— Сейчас нас должны заботить иные проблемы, — глухо промолвил вернувшийся Элори. Потом, помолчав, он ещё тише добавил: — В курс дела меня не вводите, я практически всё слышал.

— Готов ли ты высказать свои соображения? — откашлявшись, спросил Ястреб.

— Конечно. Но они и так очевидны для всех, — ответил Элори надтреснутым голосом. — Первое и основное из них это то, что теперь можно с уверенностью говорить, о следующей за нами погоне. Второе моё соображение, логически вытекает из первого: — надо послать группу разведчиков, для выяснения местонахождения противника. Кроме того, они обязаны определить, за какое время эльфы способны преодолеть разделяющее нас расстояние. Ещё им необходимо точно узнать, какими силами располагают светлые.

— Всё это правильно, достойный Элори, — согласился Ястреб, одобрительно кивнув головой. — Но что скажут другие вожди Клана Меча?

— Полагаю, нам стоит немедленно отправить к месту готовящейся переправы через Медведицу, один из таэров, — заявил нахмурившийся Торин.

— Боишься что эльфы, прознав о срыве своего коварного плана, нанесут удар по людям госпожи Фианэль? — схватил на лету мысль товарища, Калин Огнедув.

— Я допускаю подобное развитие ситуации, но отнюдь не боюсь, — ершисто отрезал Торин.

— Полнейшая чушь! Да откуда светлые могут узнать о возобновлении строительства плотов? — пожав широченными плечами, недоверчиво вопросил Фрор.

— Да хотя бы от наблюдателя оставленного загодя! — внезапно взорвался Торин. — Или ты, дурья башка, считаешь эльфов столь непредусмотрительными глупцами?

— Мальчишка! Ты посмел оскорбить того, кто годится тебе в отцы и вдобавок имеет на своём счету больше сражений, чем тебе минуло лет! — прорычал опасно побагровевший Фрор.

— Про количество сражений не спорю! Да только в них ты больше работал секирой, чем собственной головой! — запальчиво выкрикнул Торин.

Оба гнома вскочили, сжав крепкие кулаки, и недобро уставившись друг на друга.

— Вы оба, ведёте себя как малые дети! — в сердцах бросил Ястреб. — И это в присутствии самой госпожи! Да где же ваш стыд?

— Я всего лишь высказал своё мнение. А он меня обсыпал ругательствами, — сердито засопев, стал оправдываться Фрор.

— Не ври! — вновь вскипел Торин. — Я только сказал, что…

— В следующий раз, — с негодованием перебил его Ястреб, — я, пожалуй, позову вместо вас двоих, кого нибудь из старейшин. От них будет больше толку и гораздо меньше споров. А самое главное — они не опозорят наш Клан перед ваули.

— Виноват и умолкаю, — мигом пошёл на попятную Торин, подняв вверх обе руки и опускаясь на прежнее место.

— Я тоже… — буркнул Фрор, нехотя усевшись и смачно сплёвывая на землю. — Предпочитаю заткнуться.

— Вот и ладно, — подвёл черту, всё ещё насупленный Ястреб. — А то устроили тут непонятно что.

— Уважаемые военные вожди Клана Меча! — сразу после этих слов, обратилась я ко всем присутствующим на Совете. — Вам не стоит сомневаться в моих людях. Я гарантирую что гезы, ни при каких обстоятельствах не застанут их врасплох. К тому же они должны понимать, что второй раз, подобный номер вряд ли уже пройдёт.

— Пусть так, госпожа, — и не думал сдаваться упрямец Торин. — Да только проклятым гезам не обязательно вновь вырезать ночью, спящих в лагере. Достаточно просто сорвать строительные работы. А уж это они запросто могут сделать, устраивая засады, всевозможные ловушки и нанося коварные удары в спину.

— Кто ж им позволит так распоясаться? — насмешливо поинтересовалась я, слегка приподняв правую бровь.

— А кто запретит? — вопросом на вопрос, не без вызова ответил Торин.

— Рифли Тень и обученные лично им, в духе Ночных Призраков, пятьдесят разведчиков, — невозмутимо сообщила я. — И будьте уверены, они вполне способны помешать гезам, развязать кровавую войну без правил.

— Хм-м, наверное, ты права, госпожа Фианэль, — в раздумье произнёс Кройн, поигрывая кончиком пушистой бороды. — Да только нам это, пожалуй, вряд ли поможет.

— Что ты имеешь в виду, достойный Кройн? — я довольно умело прикинулась непонимающей.

— Едва гезы уразумеют, что им не удастся сорвать вновь начатое строительство, они сообщат об этом командующему эльфийским войском. Ну а тот, прикажет атаковать Клан ещё на марше, дабы не допустить его прибытия к месту переправы и соединения с твоими людьми, — без особого воодушевления пояснил Кройн.

— Несомненно, всё так и будет, но только при условии, что светлые находятся сравнительно неподалёку, — в противовес Кройну, заявила я бодрым тоном. — В противном случае они не поспеют, и вы запросто улизнёте. Но что бы быть твёрдо уверенным в одном или в другом, в первую очередь необходимо произвести разведку, как уже впрочем, предлагал Совету Элори Дивный.

— Это разумно, — согласился Ястреб, пару раз кивнув головой.

Остальные военачальники тут же поддержали его нестройным хором голосов.

— Тогда давайте тут и решим, какой из разведывательных отрядов мы пошлём на выполнение этого жизненно важного задания, — немного погодя, предложил Калин Огнедув.

— Доверьте сиё дело мне, — вызвалась я. — Да не переживайте, управлюсь.

— Ну… Смотри сама, ваули, — не стал отговаривать Ястреб. — Но, может ты прихватишь с собой, двоих-троих наших удальцов?

— Нет, — наотрез отказалась я, — в разведке количество зачастую только вредит.

— Не мне тебе указывать, ваули — пожав плечами, пробормотал Ястреб. — Так что поступай, как знаешь. И… Будь настороже.

— Скоро увидимся, — жёстко усмехнувшись, пообещала я.

— Тогда до встречи, — сказал Ястреб, поднимаясь с земли и отвешивая не слишком изящный, однако уважительный поклон. Остальные члены Военного Совета тут же последовали его примеру.

— Вы только уходите не мешкая, — поторопила я их. — А мне, дабы не привлекать ненужного внимания, придётся остаться здесь, пока не пройдёт весь Клан. Как раз за это время, я постараюсь и немного отдохнуть. Что будет, пожалуй, совсем-совсем не лишним.

Они отошли ярдов на десять, когда Ястреб вдруг вернулся назад, снял с шеи кожаный шнурок с амулетом в виде костяной фигурки единорога, вложил его в мою ладонь, и попросил:

— Возьми наш старинный, родовой оберег, ваули. И пусть защитит он тебя от лихой беды.

— Благодарю, дядя Даин, но сей дар не для меня, — твёрдо отказалась я. — Это ведь семейная реликвия. А я как не крути, не одной с тобой крови. Извини…

— Мне некому его больше передать, ваули, — ответил Ястреб, каким-то потерянным тоном. — Жена с дочерью давно умерли, сын погиб в стычке с орками. По большому счёту, один я…

— Пусть так, но неужели ты собрался умирать? — осуждающе бросила я. А затем, возвращая назад медальон, добавила с более мягкой интонацией: — Дядя Даин! Поверь, он ещё не единожды понадобиться тебе самому. Но, впрочем… Через много-много лет, когда ты станешь почтенным, древним старцем, мы можем вновь обсудить эту тему. Обещаю.

— Будь по твоему, ваули, — криво улыбнувшись, отозвался Ястреб. — Отложим сей разговор, до иных времён.

Он понуро ссутулился и пошёл догонять товарищей.

А я смотрела ему вослед и не могла избавиться от назойливой мысли, что он обиделся. Щемило сердце и хотелось плакать… Но глаза мои так и остались сухи.

ЧАСТЬ 2

И отлились кошке…

Прощай, подруга… Разошлись пути,

По жизни вместе, нам уж не идти,

Но верю, встретимся за той чертой,

И вновь услышу я, голос твой…

Не могу утверждать точно, случайно ли я наткнулась на гезов, или же они специально поджидали меня. Хотя, скорей всего, второе предположение более всего соответствовало истине. А произошла встреча уже под вечер, в довольно большой для этих мест, дубовой роще. Но нельзя сказать, что она оказалась для меня неожиданной. Присутствие на своём пути неизвестных личностей, от которых исходила явная угроза, я обнаружила свойственным мне чутьём на опасность, ещё за добрую полумилю до рощи. И что-то совсем уж более тонкое, чем просто предчувствие, безошибочно подсказало мне, это — гезы. И именно та группа, что вырезала на берегу Медведицы, две сотни спящих гномов… Ничем не выказывая своей осведомлённости о поджидающей впереди западне, я направилась прямиком в неё. Но, несмотря на внешнюю беззаботность, я была готова вступить в бой, в любую секунду. И я была уверена в себе и в своих силах. А ещё я жаждала мести. Да только проклятые гезы легко перехитрили меня и, по сути, без схватки, захватили в плен…

Возникли они внезапно, словно настоящие духи, на самом краю поляны, которую я собиралась пересечь. Однако одеты на них были отнюдь не грязно-белые саваны, а летние маскировочные куртки с капюшонами и такой же раскраски штаны, заправленные в шнурованные кожаные полусапожки. Волосы каждого из них, надёжно скрывал платок, идентичный по цветам одежде. Он плотно охватывал лоб, верхнюю часть головы и завязанный на затылке в узел, свисал на шею двумя своими концами. Как я и предполагала прежде, гезов было десятеро. Будто намекая на возможность постыдного бегства, они не стали брать меня сразу в кольцо, а просто живой стеной преградили путь. В ответ я злобно, по-волчьи оскалилась, одним неуловимым движением выхватывая из ножен меч и кинжал. Потом я дерзко пошла на пролом, небрежно поигрывая тем и другим. Когда разделяющее нас расстояние составило всего несколько шагов, навстречу мне выступил высокий гез, с непривычно резкими как для эльфа, чертами лица. Но, по крайней мере, пока, движения его не были угрожающими. Остановившись, я ожидала чего угодно: ультиматума, насмешек, даже начала каких то переговоров, однако не совета, высказанного самым благожелательным тоном. Слово в слово это звучало так:

— Госпожа Фианэль! Будет лучше, если ты, не мешкая, вернёшь своё Войско назад, в Край Медвежьих Полян. А гномов-изгоев из Подгорья Наковален, предоставишь той незавидной судьбе, которую они заслужили. И тогда вверенный твоей заботе народ, нисколько не пострадает.

— Послушай светлый, — процедила я, ничем не выказав удивления по поводу его осведомлённости насчёт моего имени и прочего. — Я сама решаю, что мне лучше, а что нет. Понятно тебе?

— Честно говоря, это не тот ответ, который я ожидал услышать, — с весьма сожалеющим видом произнёс гез. — А раз так, то не обессудь.

Едва отзвучавшие слова могли означать лишь одно — короткий разговор окончен и пришла пора перейти к делу. Зная, что лучшая защита это нападение, я сама, первая, атаковала своих врагов, молниеносно перекувыркнувшись через их головы и уже с тылу вонзив ближайшему эльфу слева, кинжал в спину, а беседовавшего со мной, угостила колющим ударом меча в шею. Но тот, к сожалению, в самое последнее мгновение успел инстинктивно пригнуться и тут же отпрянуть прочь. Остальные тоже не будь дураки, шарахнулись от меня будто от чумной.

— И это хвалёные гезы! Едва ли не самые лучшие бойцы Скандинавии! — с презрением рассмеявшись, выкрикнула я, взглядом намечая себе следующую жертву. — Где же интересно ваша храбрость? Неужели спит в ожидании ночной темноты? Ну, так разбудите её пораньше, ведь я одна! Э-эй, вы слышите меня? Ау!

Но тут в шею мою, внезапно вонзилась странная игла, от которой пошли волны такого дикого холода, что я буквально вся оледенела, полностью потеряв контроль над своим телом. Потом последовало нелепое падение ничком на землю. И на этом мои подвиги завершились.

— Ну, всё, разобьюсь на тысячи осколков, словно хрупкая фарфоровая ваза, — ещё успела мелькнуть в моём замерзающем сознании паническая мысль, после чего я вообще перестала воспринимать окружающий мир.

Очнулась я уже в лёгких сумерках, лёжа на боку у ствола довольно молодого дубка, и не испытывая более страшного холода. Ничем не выдавая себя, я украдкой осмотрела в первую очередь своё тело. К счастью оно оказалось цело, но, тем не менее, не свободно: ноги, туго стягивала тонкая, серая верёвка, а руки, грубо выкручены за спину и тоже надёжно связаны. Дальнейший обзор обстановки, занял считанные секунды, однако никакой утешительной радости не принёс. Взамен неё, я получила сомнительное удовольствие лицезреть компанию пленивших меня гезов, расположившихся неподалёку возле холмика свеженасыпанной земли. Не произнося ни единого слова, они неспешно, по очереди прикладывались к большой фляге, пущенной вкруговую. Я немного понаблюдала за ними сквозь полуприкрытые ресницы, а затем опять сместила акцент на свою «драгоценную» особу. Следовало убедиться, что действие парализующего вещества, попавшего в мой организм — прекратилось. Для этого я попыталась пошевелить пальцами рук. Они оказались мне вполне послушны, хотя уже и успели распухнуть от врезавшейся в плоть верёвки. Впрочем, легче мне от сего факта не стало, ибо связана я было со знанием дела. Да и попробуй освободись, находясь в непосредственной близости от бдительного, многоопытного врага. В темноте конечно можно попытаться что-то сделать… Но только останемся ли мы тут на ночь, или вскоре отправимся в путь? Хм-м, хороший вопрос. Хотя… Вероятней всего, лично мой путь здесь и оборвётся. — А что бы так не произошло, — пришла я к единственно верному выводу, — надо и дальше притворяться неподвижной, безвольной куклой и терпеливо ожидать дальнейшего развития событий. В надежде использовать малейший шанс для обретения свободы и мести проклятым гезам. Ещё я с немалой горечью призналась себе, что очень сильно недооценила противника. И что именно из-за этого и произошло моё поражение. Сей урок, я крепко запомнила на всю оставшуюся жизнь, не знаю уж, длинную или короткую.

Прошло примерно двадцать тягостных минут, прежде чем покончившие с флягой гезы, вспомнили о моём существовании. Они подошли и окружили меня, как до этого холмик земли. Потом один из них чувствительно пнул мою спину ногой и грубо рявкнул:

— Эй, дрянь! Очнись!

Я открыла глаза и уставилась на обидчика откровенно пренебрежительным взглядом. Ему это явно не понравилось. Поэтому, грязно выругавшись, он попытался ударить меня ещё раз, но эльф с резкими чертами лица, остановил его повелительным жестом, а затем промолвил, не скрывая недовольства:

— Полегче Тимирэ, ведь она всё-таки моя племянница.

— Неужели теперь, после убийства Иль-Улиона, это имеет значение, командир? — потупив взор, однако с откровенным вызовом бросил Тимирэ.

— Несомненно, имеет, ибо в её жилах, как впрочем, и в моих, течёт кровь наших великих, прославленных королей древности, — поморщившись, ответил старший гез. — Так что хочешь, не хочешь, а к нашей пленнице относись с уважением. Касательно же убийства нашего товарища, скажу одно — она за него ответит самой полной мерой.

— Не сомневаюсь, — буркнул насупленный Тимирэ, — только когда и где?

— Завтра, перед строем всего экспедиционного корпуса, твой друг будет отмщён, — твёрдо пообещал старший гез, однако в голосе его чувствовалась некая, едва уловимая печаль.

— Ну что ж, это и впрямь недолго. Я… Подожду, — глухо промолвил Тимирэ, судорожно стискивая побелевшей рукой, рукоять меча.

Пока происходил сей, напрямую касающийся меня диалог, я лежала с совершенно бесстрастным, отрешённым видом. Однако в душе моей, после болезненного осознания того страшного факта, что командир кровавых гезов вырезавших двести гномов, мой близкий родственник, царило настоящее смятение. Естественно знала я и его имя — Эрвиль. Он приходился моей маме родным, старшим братом. И она много мне рассказывала про него… Например то, что в детстве он постоянно защищал её от других мальчишек. А порой, даже осмеливался оспаривать справедливость наложенных на неё строгим отцом, всяческих наказаний. За что бывало, и сам весьма здорово страдал. Хм, и вот теперь я, валяюсь связанная у его ног, будто бревно. Позор!

— Госпожа! — внезапно окликнул он меня, и наши взгляды встретились на долгую минуту, после которой он вдруг приказал: — Развяжите ей руки!

За исполнение этого дела немедленно взялся гез, чьё лицо было перечёркнуто страшным, всё ещё багровым шрамом. Он же затем и помог мне подняться с земли. Едва избавившись от пут, я принялась сжимать и разжимать пальцы до тех пор, пока не восстановилось нормальное кровообращение. А потом… Потом я неожиданно схватила гнусно ухмыляющегося Тимирэ за ворот куртки и тремя сокрушительными ударами головы, размозжила ему нос, губы и в придачу лишила передних зубов. Теперь полагаю, наверное, излишне говорить, что слово «красивый» и слово «Тимирэ» будут глубоко чужды друг другу. Но разве это плохо?

Я ещё сподобилась отшвырнуть от себя безвольно обмякшую куклу с жутким месивом вместо лица, как в воздухе, со всех сторон сверкнула острая сталь.

— Нет! — успел резко крикнуть Эрвиль и множество рук с воздетым оружием неохотно опустились вниз. — Она умрёт позже, но долгой и мучительной смертью! — Затем он обернулся ко мне, мрачный словно грозовая туча и ледяным тоном спросил: — Почему ты так поступила?

— Из кровожадности! — насмешливо и кратко отрезала я.

— Ладно, признаю, что задал заведомо глупый вопрос, — немного помолчав, вроде как даже примиряющее произнёс он. — Ведь Тимирэ грубо оскорбил тебя. Впрочем, того тоже можно понять, ибо ты убила его лучшего друга.

— Имеющий собственное достоинство боец, мстит врагу в поединке один на один, а не тогда, когда у него связаны руки, — с превеликим презрением бросила я в ответ.

— Позволивший связать себя, не может претендовать на честную схватку, — довольно резонно парировал услышанное обвинение, брат моей матери. — Его судьба, в руках у победителя.

Сочтя дальнейшую дискуссию на данную тему унизительной, я смолчала, однако от громкого скрипа зубов удержаться не смогла.

Тем временем стоявшие вокруг меня гезы, стали расходиться. Двое помогли слабо мычащему Тимирэ добраться до ручья, протекавшего ярдах в тридцати, где принялись смывать кровь с его покалеченного лица. Остальные же улеглись на мягкой траве поодаль и увлеклись игрой в кости.

— А ты совсем не похожа на Лауринэль, — заявил брат моей мамы, немного понаблюдав за процессом омовения своего воина. — Ну, нисколечко не похожа.

— Да ты тоже на неё не сильно смахиваешь, — чрезвычайно язвительно заметила я. — И что с того?

— Хм-м, госпожа, я имею в виду отнюдь не внешнее сходство, а характер, — терпеливо пояснил он, не обращая внимания на насмешку, явственно прозвучавшую в моём голосе. — У тебя он — настоящей воительницы, а у моей сестры — настоящей женщины. И поэтому вы — совершенно разные, несмотря на то, что она твоя мать, а ты её дочь.

— Моя мама была несравненно лучше меня, — с затаённой горечью признала я. — Но… Пожалуй, это и плохо, ибо будь она подобна мне, вы не смогли бы поступить с ней так подло и постыдно, как вы поступили…

— Госпожа, я пытался повлиять на решение изгнать вас обоих за пределы Солнечной Долины, — немного поколебавшись, с трудом выдавил из себя оправдательные слова, брат моей матери. — Только все, предпринятые мной усилия оказались впустую. Да и что по большому счёту я мог сделать, если за сиё наказание проголосовал почти весь Королевский Совет?

— Ты… — задохнувшись от гнева, я с силой ткнула указательным пальцем ему в грудь. — Даже в этом случае мог бы поступить достойно.

— Хочу услышать, как госпожа сиё представляет, — глядя куда-то в сторону, глухо произнёс он.

— Тебе вполне было по силам, тайком от всех, переправить нас с мамой к папе. Разве я не права, господин Эрвиль?

— Я не мог пойти против воли Бадиара и Королевского Совета, — продолжая гнуть своё, отрывисто буркнул он. — И… Хватит об этом!

— Хорошо, — пожав плечами, согласилась я. — Не хочешь тревожить прошлое, не надо. Давай тогда поговорим о настоящем. Ну, во первых — как ты вообще умудрился меня узнать?

— Госпожа, моя осведомлённость объясняется очень просто, — ответил он, натянуто улыбнувшись. — Ибо я воочию видел тебя, пять лет назад в Солнечной Долине, в сопровождении тёмной эльфийки и гоблина.

— А-а-а, понятно, понятно, — удовлетворённо протянула я, а затем, не удержавшись, спросила: — Ты присутствовал на парадной лестнице вашего дворца, когда твой отец Танобарг встречал меня?

— Да, — без особой охоты подтвердил он.

— Хм-м, значит, ты невольно оказался свидетелем его жуткого позора. Представляю, как тебе это было больно и неприятно, бедняга, — с неприкрытой лицемерностью посожалела я. — Но… Что посеешь, то и пожнёшь. Уж такова жизнь.

— Тогда на лестнице, я был свидетелем только твоего недостойного поведения, — с весьма хмурой миной на лице, высказал своё явно предвзятое мнение брат моей матери. — И ничего больше.

— А ты хоть знаешь, почему я так поступила? — спросила я, внезапно осипшим голосом. — Нет? Ну, так спроси об этом Арбэле Солнцеликого. Пусть он не скромничает и откровенно расскажет, как геройствовал над трупом твоей любимой, младшей сестры. Оплёвывая его и пиная ногой…

— Если это правда, то Арбэле сполна ответит за содеянное, — тихо вымолвил Эрвиль, вытирая ладонью внезапно вспотевший лоб. — И давно бы уже ответил, да только не ведал я ничего. Честью своей клянусь.

Я отреагировала на его слова кривой, недоверчивой ухмылкой и продолжила дальше:

— А скажи мне теперь, положа руку на сердце, достойный господин Эрвиль, кого моя мама должна вне всякой очереди благодарить за то, что очутилась мёртвой в воде речушки Медуницы? На глумление всяким подонкам и негодяям?

Прошла минута, другая, третья, но брат моей матери не спешил отвечать.

— Чего ж ты молчишь? — медленно зверея, поинтересовалась я. — Или и это ты не знаешь?

На своё счастье Эрвиль не стал врать и сообщил о тех трагических событиях, предельно честно:

— Несомненно, Танобарга. Ведь он как отец, мог бы серьёзно повоздействовать на Совет и на самого короля Бадиара и таки добиться вашей отправки на Волчье плато. Но… Он был очень зол и… Первый потребовал вечного изгнания своей дочери и внучки именно в Изумрудный Пояс.

— Мне было отлично известно об этом, — недобро прищурившись, заявила я. — И поэтому согласись, тот плевок в холёную физиономию, Танобарг вполне заслужил.

— Госпожа! Мы, кажется, уговорились не касаться прошлого, — с весьма настойчивыми нотками в голосе, напомнил Эрвиль. — Поэтому либо меняй тему, либо наш разговор окончен.

— Ладно, — не стала упрямиться я, прикинув все за и против, — побеседуем кое о чём другом.

— Неужели о том, каким образом и посредством чего, нам удалось захватить тебя в плен? — попытался угадать брат моей матери, снисходительно и холодно усмехнувшись самыми уголками рта.

— Ты высказал верное предположение, — признала я, — впрочем, это было не особенно сложно.

— Ну и зачем тебе сиё знать? — спросил он затем, окинув меня косым взглядом. — Хм-м, стоя одной ногой в могиле?

— А из любопытства, — дерзко тряхнув головой, заявила я. — Оно, понимаешь ли, проклятое, всегда у меня многократно возрастает, э-э, перед лицом неминуемой смерти.

— Что ж, пожалуй, я удовлетворю твою обострившуюся любознательность, — задумавшись лишь на мгновение, проронил он, — тем более то и тайны тут никакой нет. Тебя, госпожа, сразил воин из духовой трубки, заблаговременно засевший на дереве. Всего лишь. Кстати он и сейчас находится там.

— Да-а, подруга, опростоволосилась ты как неопытная сопливая девчонка — мысленно укорила я себя. — А мнила то, мнила! Я воспитанница дядюшки Рифли! Я прославленная воительница! Я мудрая правительница! А сама, ещё в лагере гномов-плотостроителей, не сумела определить точное количество побывавших там гезов и соответственно не смогла заподозрить что здесь, отсутствующий один из них, вполне может находиться в засаде. Тьфу, стыдоба. Сты-до-ба…

— Чем же он в меня из неё плюнул? — решив окончательно себя добить, уже не столь важными подробностями, принялась и дальше допытываться я.

— Колючкой сталь-древа, смоченной в соке корня весьма и весьма редкого растения. Название его довольно странное, однако, отнюдь не противоречащее сокрытой в нём сути. На эльфероне оно звучит так — Файи Эри Кэй, — с кривой, ироничной усмешкой сообщил Эрвиль.

— Страстный Поцелуй Зимы, — перевела я на скэнди, в слух, не известно для кого. — Нда-а, действительно занятное названьице. Век бы его не слышать…

— Но ты ведь сама виновата во всём произошедшем, — не преминул напомнить брат моей матери. — Ты не послушалась меня и поддавшись эмоциям, обострила обстановку до схватки, которая завершилась убийством одного моего воина и увечьем другого. И теперь, увы, уже ничего нельзя изменить.

— Пока ты жив, всегда есть надежда, — с надменностью королевы возразила я. — Правда, об этой истине забывают трусливые ничтожества, однако я не из их числа.

— У тебя нет надежды на спасение, госпожа Фианэль, — поспешил заверить меня Эрвиль, напустив на себя скучающий вид. — Да и откуда ей взяться? Твои друзья далеко, а в одиночку ещё никто не уходил от десятерых гезов.

— Ты считаешь «красавчика» Тимирэ за действующую боевую единицу? — зло рассмеявшись, с удивлением спросила я. — Ну и даром. Впрочем, ты и сам знаешь, что я права. Так что вас не десять, а девять.

— Пусть так, — не стал спорить он, — но согласись, для тебя это совершенно несущественно.

— Да, — отрывисто бросила я в ответ, — пожалуй, верно говоришь.

Мы умолкли на томительные пару минут, а потом, я таки не удержавшись, спросила:

— Скажи, что ожидает меня завтра, в расположении ваших войск?

— Опять любопытство взыграло? — вопросом на вопрос ответил Эрвиль, глядя куда-то в сторону.

— Ну да, оно самое, как же без него, — с бесшабашной весёлостью призналась я. — Не интересно без него, родимого.

— Тебя… — Едва начав говорить, Эрвиль запнулся, видимо испытывая моё терпение довольно длительной паузой. — Скорей всего сожгут на костре. Или, что менее вероятно — обезглавят.

— Перспективы не очень то, — неохотно заключила я, с досадой уставясь на надёжно связанные ноги, — но могло быть и хуже.

— Разве есть что нибудь хуже казни на медленном огне? — удивлённо воззрившись на меня, спросил Эрвиль.

— Неволя, — не вдаваясь в пространные объяснения, коротко ответила я.

— Ты заблуждаешься, но не стану тебе сиё доказывать, — без особой впрочем, категоричности, проворчал он. — Вскоре ты сама убедишься в правоте моих слов.

— Сомневаюсь что вы, светлые, сможете изменить мою точку зрения на данную проблему, — гордо вздёрнув подбородок, твёрдо заявила я.

— Посмотрим, что ты запоёшь, когда языки огня станут лизать твои босые пятки, — с неожиданной злобой вдруг выкрикнул он, — и будешь ли ты и тогда столь спокойна да спесива.

— Завтрашний день наступит скоро и наш маленький спор разрешиться сам собой, — не без издёвки напомнила я, — так что я даже не призываю тебя запастись терпением.

— А и верно, подождём, — пожав плечами, согласился он. — Чего действительно впустую языком молоть?

— Господин Эрвиль! Ты ведь уверен на все сто процентов, что я не смогу вырваться из ваших рук? — спросила я, чуть выждав, с намерением сместить акцент разговора на иные, интересующие темы. Ведь кто знает, а может мне таки удастся ускользнуть от ненавистных гезов? В таком случае эти бесценные сведения ещё ой как пригодятся.

Он промолчал, но утвердительно кивнул головой.

— Тогда почему бы тебе не поведать мне ещё кое-что? — с самым невинным видом поинтересовалась я.

— Что именно? — сразу насторожился, хотя и тут же расслабился Эрвиль.

— Это ведь вы вырезали спящих гномов в лагере на берегу Медведицы? — больше для порядка вопросила я, ибо в принципе, ответ был мне заранее известен.

— Да! — лаконично подтвердил он, зловеще, по звериному оскалившись.

Жаркая, тяжёлая волна ненависти внезапно ударила мне в голову и я едва не вцепилась ему в глотку руками, которые завязывали в узел стальной прут. Но к счастью я сдержала свой вполне понятный порыв, потому как кроме вреда, он сейчас ничего не мог принести.

— Хм-м-м, куда же вы подевались после? — спросила я, недоумевающее посмотрев на него. — В небеса, что ли вознеслись?

— Госпожу Фианэль видимо озадачило исчезновение наших следов? — понимающе усмехнулся он.

— Я бы соврала, если б отрицала это, — спокойно подтвердила я.

— Ну, в общем, ты угадала, мы действительно убрались из тех мест воздушным путём, — с лёгким самодовольством сообщил он. — Но отнюдь не с помощью магии. Нас, на своих спинах унесли прочь, гигантские летучие мыши — крыланы, прирученные не так давно одним из наших молодых магов — звероведов.

— Занятно-занятно-занятно, — не скрывая гневных ноток, протянула я, мгновенно заподозрив гезов и их крылатых пособников в том, весьма памятном для меня покушении на жизнь Крауга. Правда мне пришлось и столь же быстро их оправдать, напомнив себе, что крылатые мыши днём не летают, а крепко спят в своих потайных убежищах. И что даже если б одна из этих тварей и доставила маленького арбалетчика в окрестности плато, то незаметно забрать бы его, ну никак не смогла. В этом порукой служило поразительно зоркое зрение ворона Фруха, способного с высоты в пятьсот футов разыскать на земле даже весьма мелкую монету, однако так и не увидевшего тогда после выстрела, совершенно ничего подозрительного ни на земле, ни в небе.

— Что с тобой, госпожа? — вкрадчиво поинтересовался Эрвиль, внимательно наблюдавший за выражением моего лица. — Ты расстроена тем, что у нас появились такие помощники? Ну не завидуй, не завидуй, всё равно ведь наши крыланы и в подмётки не годятся твоему дракону. Да, а кстати, где он находится сейчас?

— Не беспокойся, — презрительно усмехнувшись, отрезала я, — в данный момент Крауг пребывает на Волчьем плато. А что касается затронутой тобой зависти… Её действительно нет, и вообще не могло быть. Почему? На это ты ответил уже сам.

— Ладно, согласен, — вроде бы благодушно отмахнулся Эрвиль, — однако время идёт, а ты я полагаю, хочешь поспрашивать ещё кое о чём.

— А если я попытаюсь сама угадать некоторые ваши тайны? — хитро прищурившись, спросила я.

— Отчего бы и нет? Говори, — не без сарказма в голосе, разрешил он.

— Ваше войско находится уже неподалёку от этих место, — сходу взяв быка за рога, с твёрдой убеждённостью объявила я.

— Хм-м, сделанное тобой предположение, в принципе… Отвечает, пожалуй истине, — несколько туманно признал он мою правоту, после небольшой паузы.

— Это как понимать? — решила я тут же до конца прояснить дело. — Конкретнее, если можно.

— Да не проблема! — с насмешливой готовностью откликнулся он на мою просьбу и по военному чётко уведомил: — Экспедиционный корпус появиться здесь либо завтра утром, либо послезавтра той же порой. Из чего следует, что даже во втором случае нас разделяет сравнительно небольшое расстояние.

— А какова численность вашего войска? — наглея на глазах, продолжила я допрос командира гезов, ибо гаданье не совсем себя оправдало.

— Двенадцать тысяч опытных бойцов, — с угрозой, явно прорезавшейся в голосе, сообщил он. — И я полагаю, нет, я твёрдо убеждён, что этого количества более чем достаточно для успешного решения задачи, поставленной королём Бадиаром и его Советом.

— Возможно-возможно, — вкрадчиво промурлыкала я, а затем небрежно поинтересовалась: — А в чём скажи-ка, состоит суть сей задачи?

— Полное уничтожение мятежников! — будто секирой обрубил Эрвиль.

— Включая женщин, детей и стариков? — на всякий случай не поленилась уточнить я.

— Разве я неясно выразился? — зловеще ухмыльнувшись, в свою очередь спросил меня он.

— Тогда вы хуже диких зверей, — с нестерпимым отвращением выдохнула я. — И мне чудовищно стыдно иметь с вами родство.

— Война всегда необычайно грязна и кровава, — ответил Эрвиль, небрежно передёрнув плечами. — А что касается затронутого родства… Так мы поверь, тоже от тебя не в большом восторге, госпожа.

— Ладно, — угрюмо буркнула я, — эту тему мы уже выяснили. И теперь меня интересует нечто другое.

— Спрашивай, не стесняясь о чём угодно, госпожа, — продолжил и дальше играть в любезность он.

Но мы оба отлично знали, что за этой откровенностью кроется смерть. Моя смерть…

— Каким образом ты собираешься выполнить обещание, данное Тимирэ, в случае ежели войска ваши появятся тут лишь послезавтра? — задала я вопрос равнодушным тоном. Но разве мог он обмануть проницательного Эрвиля?

— Надеешься, что мы останемся здесь ещё на сутки, а за это время ты либо сама умудришься освободиться, либо тебе на помощь придут друзья? — язвительно тоном произнёс он. — Пустые ожидания! Ибо даже если экспедиционный корпус не будет успевать прибыть сюда грядущим утром, то в полночь за нами непременно пришлют крыланов. И я всё равно сдержу своё слово!

— Что ж, буду, рада за тебя, — процедила я сквозь зубы, старательно игнорируя его торжествующий взгляд. — Но успеете ли вы помешать переправе Клана Меча через широкую гладь Медведицы, если войско ваше задержится? Откровенно говоря, сомневаюсь.

— Возможно, ты и права, — пожав плечами, ответил Эрвиль с фальшивой беспечностью в голосе. — Да что это изменит по большому счёту? Ну, уничтожим мы гномов за рекой, в твоих уже, так сказать владениях. Только и всего!

— Только и всего, — эхом отозвалась я, — и уложите при этом впятеро больше своих воинов, чем рассчитывали. Впрочем, не буду спорить, а лучше задам ещё один вопрос. Можно, господин Эрвиль?

— Почему бы и нет? — простецки улыбнувшись, удивился он. — Ведь беседа наша не окончена.

— Есть ли в вашем войске боевые маги? — затаив дыхание, спросила я, ибо хорошо знала, как много зависит от услышанного ответа.

— Нет, — коротко ответил он и у меня будто тяжкий камень скатился с души.

— Как же так? Двенадцать тысяч воинов и ни одного мага? — сразу не поверила я. — Странно!

— Наоборот, логично, — не скрывая превосходства, улыбнулся Эрвиль, — ибо, зачем при таком количестве опытных бойцов, задействовать ещё и вечно занятых волшебников? Тем более против кого? Против трусливых мятежников и подлых убийц, убегающих сломя голову? Бред! Да они не стоят даже…

— Ты лжёшь! — без особых церемоний резко оборвала я его. — И мне отлично известна первопричина возникшего кровавого конфликта. Поэтому… Попридержи-ка лучше свой язык!

— Ого! — несказанно изумился он. — Да ты никак мне угрожаешь?

— Всего лишь советую, — злобно прошипела я, утратив к дальнейшему разговору всякий интерес.

— Ну, вот и ладно, госпожа, — не стал обострять ситуацию Эрвиль. — Но на этом как я полагаю, твоё любопытство исчерпано?

Окинув его уничтожающим взглядом, я утвердительно кивнула головой. Ибо теперь мне следовало без всяких помех подумать о том, каким образом можно вырваться из плена и доставить добытые сведения вождям Клана Меча.

— Тогда госпожа, увы, мне придётся опять тебя связать, — промолвил он с напускным сожалением. — Но ты потерпи. До утра!

— Было б удивительно, если бы ты поступил иначе, — поворачиваясь спиной и заводя руки назад, с издёвкой заметила я. — Разве не так, а?

Ничего не ответив, Эрвиль быстро и весьма умело стянул мои кисти знакомой верёвкой, при этом, правда, нисколько не перетянув сосуды. Оставалось только порадоваться такой негаданной удаче, ибо сумей я избавиться от пут, мне не понадобиться драгоценное время на восстановление кровообращения. А возможность сразу же после освобождения вступить в бой, играла в данной, непростой ситуации первостатейную роль.

Пока мы «мило» беседовали с Эрвилем, густая тьма по хозяйски основательно объяла всё вокруг. Впрочем, мне она была совершенно нипочём. Ведь я и самой тёмной ночью видела так же великолепно, как ясным летним днём. Но и эльфам она тоже, отнюдь не являлась большой помехой. К моему искреннему сожалению конечно.

Прежде чем улечься на скромное ложе из старой листвы, я окинула внимательным взором всё вокруг. Хотя, ничего особо нового, мне сиё не принесло. Основная часть эльфов расположилась на отдых в том самом месте, где происходила игра в кости. К ним же, за время нашего разговора присоединились и двое их товарищей, приводившие в чувство бедолагу Тимирэ. А сам он, находился чуть поодаль от основной группы, ибо непрестанно постанывал, ворочался и сыпал отборными проклятьями в мой адрес. На что мне лично, было весьма глубоко наплевать. Мой «родственничек» направился прямо к скулящему страдальцу и наклонившись, что-то сердито прошептал ему в самое ухо. Это подействовало, ибо Тимирэ мгновенно умолк и больше я его не слыхала. Эрвиль же, вытянувшись в полный рост, устроился рядом с ним.

В наличии не хватало лишь одного геза, конечно засевшего на одном из деревьев обступивших поляну. Однако я, к своему великому стыду, так и не смогла его обнаружить. А это само по себе было плохо. Очень плохо… Но ничего с сим поделать я, увы, не могла. Поэтому мне оставалось просто мириться с данным неприятным фактом.

Какое-то время до меня ещё доносился чей-то тихий, приглушённый разговор, однако в итоге и он стих, сменившись всеобщим ровным дыханием спящих гезов. Впрочем, я была наслышана, насколько предельно чуток, этот их пресловутый «сон». Хотя, главная опасность заключалась отнюдь не в нём, а всё в том же недремлющем дозорном, где-то притаившемся в густой дубовой кроне, шелестящей при порывах ветра, порой налетавшего с юго-востока. И я, наверняка была у него словно на ладони, несмотря на то, что безжизненный, всё высвечивающий лик луны, ныне скрывал надёжный покров облачности.

Нда-а, что и говорить, этой ночью мне не спалось, потому что неумолимо близилась полночь, а с ней вполне возможное появление проклятых крыланов. И как следствие того, низкая вероятность побега из расположения эльфийского войска. Но к сожаления я так и не сумела придумать ничего путного. Единственно дельное, что пришло мне в голову, так это было попроситься сходить по нужде. Хотя и тут я прекрасно понимала фактическую нереальность данного варианта, ибо гезы ведь отнюдь не глупы. Да, они разрешат мне справить естественную надобность, однако при этом не оставят ни малейших шансов вырваться из плена. А поступят они примерно так: — Эрвиль развяжет мои ноги, затем по «родственному» стянет с меня штаны, четверо же других окружат, и будут зорко следить за каждым движением. И чего я, спрашивается, добьюсь? Угу, верно, опозорюсь по самые уши… Внезапно меня посетило, гнетущее чувство жалости к самой себе, знакомое ещё с раннего детства, но с тех пор основательно подзабытое. Тем не менее, я сумела довольно быстро изгнать его прочь как нечто недостойное и к тому же мешающее спасению. А спустя минут десять я открыла рот, что бы таки позвать Эрвиля, однако не издала ни единого звука, ошарашенная возникновением рядом со мной довольно невысокого силуэта, обладавшего гривой растрёпанных, длинных волос. Так совершенно внезапно могли появляться лишь существа, принадлежащие к различным племенам Лесного Народа. И так, когда-то очень давно обожала появляться моя бывшая подруга Брыська. Всё же я едва не вскрикнула, узнав именно её, в этой щуплой фигурке, склонившейся надо мной с миниатюрным ножом в руке. Могу признаться, первая мысль молнией сверкнувшая у меня в голове, была, мягко говоря, нерадостна. Хм, я… Подумала, что юная кикимора решила свести, наконец, давние счёты, воспользовавшись моей очевидной беспомощностью. Но я ошиблась. Не произнеся ни слова, Брыська принялась быстро резать ненавистные мне путы. А спустя какие то считанные секунды я была уже свободна. Однако моё освобождение не прошло для неё даром. Не успела я и глазом моргнуть, как раздался характерный, мелодичный свист эльфийского лука и Брыська тихо ойкнув, ничком свалилась на скудный лиственный ковёр. Из её спины торчала длинная бело-оперённая стрела, наверняка пробившая тщедушное тельце насквозь. Это не выявленный мной прежде дозорный, заявлял о своём ревностном несении службы. Но теперь, хоть и с опозданием, его местоположение, тайной для меня не являлось. Издав глухое, звериное рычание, я одним неуловимым движением подобрала нож, выпавший из Брыськиной руки и метнула его в ответ, в сторону невысокого, однако кряжистого дуба, росшего с северной стороны. Ломая ветки, злосчастный стрелок немедленно рухнул вниз. Брыська была отомщена, но проклятые гезы оголив клинки, были уже тут как тут. У меня, в отличие от них, не имелось совершенно никакого вооружения, ибо его естественно отобрали, когда я ещё лежала в беспамятстве, сражённая колючкой сталь-древа. Впрочем, я сама по себе являлась оружием, что и собиралась сейчас доказать своим врагам.

Будь здесь сторонний наблюдатель, дальнейшие события для него, произошли б невероятно быстро и… Вряд ли б понятно. На мою голову без промедления и предварительной болтовни, молниеносно обрушились девять мечей. И тут же, в плотном кольце окруживших меня гезов, появились прорехи в местах падения четырёх тел. Это были последствия одного чрезвычайно эффективного, однако сложнейшего в исполнении боевого приёма Ночных Призраков, имевшего название — Урт-Грын-Уртэ. В переводе с гэлли — языка гоблинов, на скэнди, сиё звучало, как — Друг Разит Друга. И дядюшка буквально измучивал меня, терпеливо и кропотливо обучая его правильному применению. В чём состоял секрет? В близком расположении противников. А так же в отменной реакции использующего приём и соответствующе нужном изменении траекторий, пытающейся поразить тебя острой стали. Однако повторю ещё раз, было это крайне, крайне непросто. Ведь в данном конкретном случае, требовалось внести все эти четыре исправления траекторий, посредством лишь собственных рук и ног, а никак не привычным мечом. Вместе с тем, следовало умудриться избежать встречи с хищными жалами других клинков. Впрочем, мне это удалось, да только радоваться времени пока не имелось, ибо пять гезов, мгновенно отпрянув на недостижимое для повторения Урт-Грын-Уртэ расстояние, по волчьи бесшумно закружили вокруг. Эрвиль находился среди них. А вот бедолаге Тимирэ опять не повезло, но теперь уже окончательно. В предсмертной агонии он судорожно скрёб землю скрюченными пальцами и булькал рассечённым горлом, из которого толчками изливалась густая, тёмная кровь. Ещё один несчастливец вёл себя подобным же образом, а вот двое других не издавали ни малейшего звука.

— Где запропастились твои крыланы, господин Эрвиль? — с едкой насмешкой вопросила я, одновременно цепляя и подбрасывая вверх носком сапога, валяющийся рядом меч, тут же оказавшийся у меня в руке. — Хотя знаешь… Что-то говорит мне, если они даже и прилетят, то только не за мной. Да и вряд ли за вами, ибо вы — трупы!

— Увидим, госпожа, — злобно процедил Эрвиль, внезапно останавливаясь. Вслед за тем, раздался тихий, вроде бы безобидный щелчок.

Но меня он не мог обмануть. В нём я безошибочно распознала коварный звук тетивы, спускаемого мини-арбалета.

— Дзыньк! — я не меняя позы, с презрением отмахнулась от стальной стрелы, словно от надоедливой мухи. Правда, отмахнулась мечом и к тому же движением, вряд ли уловимым постороннему взгляду.

— Дзыньк! — Дзыньк! — Дзыньк! — не менее ловко отразила я следующие три посланницы, а вот последнюю, увы, таки пропустила и, не сдержавшись, тихо вскрикнула, ощутив как мою плоть чуть ниже правой ключицы, пронзил невыносимо жгучий огонь. Меч сам собой выпал из повисшей плетью руки. Но я успела перехватить его левой, не дав даже коснуться земли.

— Ну что, госпожа, наигралась? — язвительно выкрикнул Эрвиль. — Или желаешь продолжить увеселение?

— А почему нет? — искренне изумилась я, старательно игнорируя всё возрастающую, пульсирующую боль. — Ведь поганых крыс можно давить просто ногами. А у меня как ты видишь, свободна ещё и рука. К тому же, сиё по твоему определению — увеселение, отнюдь не в вашу пользу. Я то вот, например жива, хоть и ранена. А где скажи твои шестеро бойцов, господин Эрвиль?

— Меч на землю! — услыхав про упомянутые мной потери, не сдержавшись, нервно рявкнул он. — Племянница…

— Эх, дядюшка! — не осталась в долгу и я, тоже впервые обращаясь к нему по родственному, однако с сетующими, откровенно лицемерными нотками в голосе. — Увы, мы так недолго были с тобой знакомы. Но я, не смотря на наши некоторые, хм-м, разногласия, сохраню твой облик в своём сердце навсегда. И… Раз уж всё так выходит мрачно, то позволь спросить, где и под каким деревом тебя погрести?

— Пожалуй, ты рано меня хоронишь, дорогуша, — криво ухмыльнувшись, буркнул он, между тем подавая оставшимся гезам, сигнал к немедленной атаке.

Невзирая на всю свою только что выказанную браваду, я не могла не понимать, что долго мне не продержаться. Но смерть с мечём в руке меня совсем не страшила. Другое дело жуткая казнь на медленном огне, когда вокруг сотни врагов, а ты стоишь у столба одна, скованная цепями и слушаешь победное улюлюканье ликующих врагов.

Внезапно, раздался оглушительный треск, в самый последний момент, удержавший на месте гезов, жаждавших поскорей завершить неравную схватку. Тем не менее, растерянности они не выказали, а лишь быстро и настороженно заозирались по сторонам. Но грянувший, невероятно мощный удар грома и последовавшая вслед за ним ослепительная вспышка молнии, таки заставили их вздрогнуть и чуть попятится. А треск повторился с новой силой ещё, ещё и ещё.

— Суэда — ткань, разделяющая миры… — испуганно выдохнул один из гезов. — Она… Рвётся!

И, похоже, он был прав, ибо совсем невдалеке от нас, в двух-трёх ярдах над землёй, возникли странные, рвано-красные царапины, словно поранившие сам воздух. Они непрестанно расширялись и буквально на глазах превратились в клочковатое окно, вытянутое в длину, которое заполнял зловещий, ало-багряный туман. Вероятней всего, оно скрывало за слегка колышущейся завесой, пространственно-временной проход, ведущий неизвестно откуда, однако известно куда. Да только окно это совсем не походило на те сработанные искусным чародейством — аккуратные, величественные врата, виденные мной на богато иллюстрированных страницах, прочитанных когда-то книг. Хотя грубая, но мощная Магия, здесь, конечно же, присутствовала, ибо не существует обычной физической силы, способной сделать прореху в упомянутой ошеломлённым гезом, сверхпрочной субстанции. А, по мнению эльфов, Создатель именно ею — суэдой, разделил великое множество различных миров. Впрочем, сейчас меня волновало нечто совершенно иное. Кто именно появится из разверзшейся пасти перехода? Похоже, этот вопрос всерьёз озаботил и моих врагов, так же как и я напряжённо всматривающихся в жуткий, потусторонний зев. И наше ожидание не затянулось. Из магического окна выпрыгнул огромный, призрачный пёс, быстро отряхнувшийся и тем самым словно обретший плоть.

— Булат… едва слышно прошептала я, узнавая того, кто порой в детстве тайком присматривал за мной, во время самостоятельных прогулок в лесу.

Однако пёс в отличие от меня, не стал тратить драгоценные секунды на трогательные воспоминания. Совершив молниеносный прыжок, он в мгновение ока сжал могучие челюсти на глотке ближайшего геза, после чего отшвырнул его прочь, будто тряпичную куклу. Затем, не давая невольно опешившим врагам опомниться, он в прыжке разорвал горло следующему.

И только тогда, ругая себя за проявленную медлительность, я тоже вступила в схватку. Гез, с которым мне довелось скрестить меч, оказался Эрвилем. Наверное, это была Судьба…

— Эгей, дядюшка! — задорно выкрикнула я, осыпая его целым шквалом замысловатых, коварных ударов. — Может, всё же сдашься? Обещаю отпустить с миром. Ведь мы с тобой как никак действительно родичи.

— Ещё… Посмотрим, чья возьмёт, племянница, — с трудом сдерживая мой натиск, с присвистом выдохнул он. Тем не менее, в голосе его свозила явная растерянность. Похоже, он не ожидал от меня такого немыслимого темпа и столь высокой степени выучки.

— Как знаешь… — не сумев скрыть сожаления, зло бросила я, особым, изощрённым захватом вырывая из его руки меч и тут же, обратным движением своего клинка, напрочь пронзая сердце. Под курткой у Эрвиля была надета лёгкая кольчуга, но от таких сокрушительных ударов, она спасти, конечно же, не могла.

Он медленно осел на колени, глядя на меня снизу вверх, зрачками, расширенными от боли и тихо прошептал:

— Поверь, я… Действительно искренне сожалею обо всём случившемся с Лауринэль. Но теперь, увы, ничего уже не изменить… И я… Скоро встречусь с сестрой и скажу, что у неё выросла замечательная дочь, которая… — Больше брат моей мамы ничего не успел произнести. Искажённые страданием резкие черты его лица разгладились, и он уже мёртвый, медленно завалился на правый бок.

До крови закусив губу, я обернулась на теперь единственный, раздающийся рядом со мной звук — клокочущее бульканье. Его как я и ожидала, издавал последний ещё живой гез. Но я не была готова к тому, что Булата там не окажется. Да… Пёс-призрак исчез. А вслед за ним, под оглушительный грохот грома и полыхание ветвистой, изумрудно-сапфировой молнии, казалось раскалывающей само небо на части, на моих глазах пропало и магическое окно.

— Брыська! Вот что сейчас главное! — сбрасывая вполне понятное оцепенение, напомнила я себе, тут же сломя голову бросаясь к подруге детства.

А та так и лежала неподвижно ничком, с длинной эльфийской стрелой, нелепо торчавшей из худенькой спины.

Я бережно перевернула её набок здоровой левой рукой, и мой взгляд сразу наткнулся на серебристый наконечник, вылезший со стороны груди. — Наверняка задел сердце, — стиснув зубы, с горечью про себя отметила я, понимая, что шансов выкарабкаться, у Брыськи практически нет. Но всё равно, я, конечно же, собиралась попытаться её спасти. А для этого, мне надо было сначала отыскать своё снаряжение, отобранное гезами, среди которого имелась маленькая лекарская сумка, с перевязочным полотном, несколькими бесценными листочками тысячесила, целебной мазью и лёд-корнем, снимающим любую боль.

Искомое мной имущество быстро нашлось. Оно лежало в месте отдыха основной группы гезов, рядом с их тремя вещмешками. Но, едва наклонившись над сумкой, я едва не упала, внезапно ощутив страшное головокружение и тошноту, зачастую сопровождающие большую кровопотерю плюс испытанный болевой шок. Однако времени заниматься собой, у меня не имелось. Медленно выпрямившись, я дождалась пока окружающая обстановка придёт в норму и перестанет с бешеной скоростью вертеться перед моими глазами. Едва это произошло я на непослушных, ставших вдруг ватными ногах направилась к Брыське. Стараясь не упасть, я таки дошла, а потом осторожно присела с ней рядом и достала все необходимые лекарства. Но прежде чем воспользоваться ими, я должна была извлечь стрелу. Для этого мне пришлось обломить наконечник, после чего крайне аккуратно вытащить само древко. Как только сиё произошло, рана закровоточила, а Брыська слабо шевельнувшись, чуть слышно застонала. Теперь следовало снять с неё длинное, до пят одеяние, плетённое из какой то травы, чрезвычайно мягкой и прохладной на ощупь. Страдальчески кривясь, я принялась за дело одной рукой, однако мои неловкие усилия почти тот час прервал хриплый шёпот:

— Не морочь себе голову, подруга… Я всё равно умираю. Так что брось бесполезное копошение и давай поговорим. Хотя… — Брыська тяжко вздохнула, — оно вроде, как и поздновато. Ну да ладно, что уж тут поделаешь.

— Лучше поздно, чем никогда, подруга, — тихо проронила я, послушно оставляя попытки помочь, ибо не хуже её чувствовала их абсолютную тщетность.

— Подложи мне, пожалуйста, что ни будь под голову, — немного помолчав, попросила она, не спуская с меня пристального взгляда огромных, зелёных глаз.

— Это не проблема, — с наигранной бодростью мигом откликнулась я, берясь за лекарскую сумку и используя её как подушку. Затем я участливо спросила: — Тебе удобно?

— Да, да, вполне, вполне… — с лихорадочной поспешностью пробормотала Брыська и, сделав робкую попытку улыбнуться, совершенно неожиданно произнесла: — Финечка, прости меня. Ну… ты знаешь за что.

— Э-э, ну конечно. Однако и ты меня извини, дуру этакую. Поверь, я искренне сожалею о том, что из-за пустяковой ссоры наша с тобой дружба прервалась на столько лет. Это так глупо… — после короткого замешательства отозвалась я, до глубины души растроганная только что услышанным ласковым именем, которым меня раньше частенько называла Брыська.

— Так глупо… — далёким эхом отозвалась Брыська, медленно извлекая из бокового кармана своего одеяния, маленького глиняного зайца с отколотым левым ухом, когда-то в детстве подаренным нам дедушкой Пнём. Собственно из-за него то и произошла вышеупомянутая размолвка, повлёкшая за собой годы никому не нужной вражды. — Возьми Финечка, — протягивая мне статуэтку, с печалью в голосе, предложила она. — Пусть будет у тебя в знак нашего примирения. И, конечно же, на память. Только… Помни лишь хорошее. Обещаешь, ладно?

— Договорились, — стараясь не разрыдаться, заверила я, принимая дар и опуская голову.

Брыська ободряюще усмехнувшись, прикрыла глаза, видимо утомлённая произошедшим разговором.

Мы молчали минуты две-три, а потом я, вдруг со стыдом спохватившись, воскликнула, прерывая затянувшуюся паузу:

— Проклятье! Я даже не поблагодарила тебя за спасение! А ведь если б не ты…

— Я всего лишь освободила тебя, — с напускной грубостью в голосе, оборвала меня Брыська, с трудом разомкнув длинные, пушистые ресницы. — Остальное сделала ты сама.

— Мне помог Призрачный Пёс, — сочла своим долгом, внести поправку я. — Помнишь его? Порой он присматривал за мной в лесу.

— Да, я видела твоего хранителя мельком несколько раз, — ответила Брыська, едва заметно кивнув головой. — А, кроме того, мне о нём рассказывал дедушка Пень, знавший Пса ещё при его жизни.

Брыська умолкла и между нами вновь воцарилась тяжёлая, тягостная тишина, нарушаемая лишь слабым волчьим воем, доносившимся откуда-то с севера.

— Ты догадываешься Финечка, благодаря чему мы с тобой здесь встретились? — в итоге, после колебаний отразившихся на побледневшем лице, задала она явно несмелый вопрос.

— Нет, — немного виновато, созналась я, — но, конечно же, мне хочется это знать.

— Помнишь, в детстве у нас с тобой была мечта, увидеть горы Колючего Ремня? — спросила Брыська, глядя на меня с нежностью и теплотой.

— Разумеется, — подтвердила я, уже не пытаясь сдержать закапавшие вниз горячие слёзы.

— Так вот… Я оказалась тут потому, что возвращалась назад в наши леса, осуществив её, — с гордостью в голосе, объявила она. — Правда, очень обидно, что произошло сиё событие без тебя. Но что теперь поделаешь?

— Мы ещё хотели подразнить многочисленных пресноводных акул, обитающих в реке Белёсых Плавников, — невольно всхлипнув, вспомнила я.

— Они забавные, хотя и весьма злобные создания, — через силу улыбнулась Брыська. — И честно говоря, я не рискнула с ними близко знакомиться. Впрочем, что я тебе рассказываю, ты ведь наверняка видела их, когда навещала своих родственников в Солнечной Долине. Верно, Финечка?

— Да, моя дорогая, — сглотнув застрявший в горле тяжёлый ком, с горечью подтвердила я. — И мне тоже было жаль, что ты тогда не находилась рядом. Честное слово…

— Финечка! Почему так стало темно? — вдруг в страхе воскликнула она. — Я не вижу тебя! Где ты?

— Здесь, здесь, родная, возле тебя, — успокоила я, отложив зайца в сторону, и бережно взяв её за руку.

— Холодно, Финечка, — тихо пожаловалась она спустя считанные секунды. — Ой, как же мне холодно… Но что это? Вдали забрезжил свет! Мне надо к нему Финечка! Мне надо обязательно успеть, пока он не исчез, иначе… — не договорив, она внезапно обмякла, разжав пальцы, соединявшие наши ладони. Потом Брыська едва слышно прошептала: — Ну, здравствуй Пёс. Спасибо что встретил… — Это были её последние слова. Едва они отзвучали, гримаса боли исчезла с лица моей подруги и оно сделалось безмятежным и радостным. Как в далёком детстве, когда ещё ничто плохое не омрачало её жизнь…

Чужой, непослушной рукой, я закрыла Брыське глаза, после чего плотно сжав зубы, приказала себе успокоиться. В итоге получилось. Хотя и не совсем сразу. Уж больно потеря оказалась тяжела. Но несмотря ни на что, впереди меня ждали неотложные дела. Для начала я быстренько определила, что сейчас около часа ночи, а значит — крыланы теперь вряд ли уже прилетят. И это было весьма плохо. Потому как свидетельствовало о том, что эльфийское войско двигается без задержек. А, следовательно, в принципе успевает настигнуть гномов ещё до того, как те доберутся до широкой глади Медведицы и благополучно переправятся на другой, спасительный берег. Мне конечно стоило поторопиться с этой нерадостной вестью, но прежде всё же необходимо было разобраться со своей раной, а после… Предать тело Брыськи земле.

Сняв, плащ-хамелеон и рубаху, я направилась к протекающему неподалёку ручью, в котором совсем недавно соратники бедолаги Тимирэ приводили его в чувство. Опустившись на колени у поросшего сочной травой русла, я принялась зачерпывать ладонью ледяную воду и смывать ею с себя, уже начинающую подсыхать кровь. Справившись с этим, я вернулась к телу подруги, возле которого были разложены так и не понадобившиеся ей снадобья. Выбрала затем самый большой лёд-корень, тщательно разжевала его, затем проглотила. Слегка поутихшая, однако, всё ещё сильная боль, почти сразу отступила, а спустя минуту исчезла вовсе. Потом смазала сквозные отверстия, оставленные стальной, арбалетной стрелой целебным бальзамом и довольно ловко наложила повязку левой рукой. В сумке находилась маленькая фляжка с коньяком, решив, что он сейчас отнюдь не повредит, я сделала из неё несколько глотков. Едва покончив с лечением, я оделась, вернула себе своё оружие, серебряный рожёк вызывающий на подмогу Крауга, а так же золотой амулет-солнце, который мне так пока и не довелось наполнить землёй с маминой могилы. Всё это было небрежно брошено моими врагами у тех же вещмешков, в одну беспорядочную кучу.

Следующим на очереди, у меня было исполнение последнего, печального долга… И я вдруг с удивлением поймала себя на мысли, что никогда бы прежде не поверила в такие повороты Судьбы. Да и как иначе? Ведь я считала юную кикимору своим непримиримым врагом. А она… Она спасла меня…

Брыську я похоронила на соседней поляне, возле замшелого валуна и растущего рядом с ним совсем тоненького дубка. Благо почва здесь оказалась сплошным песком и мне даже одной рукой с помощью меча, взятого у кого-то из павших гезов, удалось выкопать довольно глубокую могилу. Завершив погребение, я опустилась на землю, дабы немного передохнуть, а заодно проститься с подругой. И так было невыносимо горько на душе, что хотелось вновь, как когда-то в далёком детстве у речушки Медуницы, завыть по волчьи, изливая тоску далёким звёздам и луне. Но я, усилием воли сдержала себя. А вскоре, так и не найдя нужных, прощальных слов, поднялась на ноги и, не оглядываясь, ушла. Вернувшись туда, где произошёл бой с гезами, я собрала лекарскую сумку, оставив лишь листочки тысячесила, находившиеся в замшевом мешочке. Его я сунула в карман, ибо подходило время воспользоваться этим действительно чудесным средством, многократно увеличивающим силы. А надо признать, мне они действительно здорово понадобятся, учитывая обратный путь, который требуется преодолеть как можно быстрей. Не забыла я вложить в сумку и дорого мне зайца, с отколотым левым ухом. Н-да, теперь он значил для меня очень, очень много…

Прежде чем покинуть поляну, я, не удержавшись, подошла к телу Эрвиля, неподвижно застывшему на боку. И вдруг совершенно неожиданно для себя, ощутила в душе щемящую боль, заставившую опуститься внезапно на корточки, закрыть затуманенные смертью глаза, нежно погладить по золотисто-светлым волосам…

Впоследствии я постаралась забыть этот странный поступок, ибо он вызывал во мне как огромную досаду, так и сильное облегчение. Ну, словно я умудрилась сделать что-то с одной стороны чрезвычайно скверное, а с другой — хорошее и необходимое. Впрочем, если как следует подумать, в жизни подобное ведь часто происходит. Но, по правде говоря, сиё вроде бы спасительное обстоятельство, меня не слишком то и успокаивало.

Оставив за спиной дубовую рощу, я извлекла из кармана мешочек с тысячесилом, затем развязала его и высыпала на ладонь содержимое — пять малюсеньких, зазубренных по краям листочков, серебристо-пепельного цвета. И тут же с усмешкой поймала себя на мысли, что немного опасаюсь впервые ощутить воздействие этого чрезвычайно тайного зелья Ночных Призраков, найденного когда-то дядюшкой в горах Колючего Ремня. Ценность же редчайшей находки была настолько велика, что до сей поры, мы сберегали её, словно зеницу ока и не использовали ни единого разу. Хотя… Надо признать и прежде непростые порой складывались ситуации. Но сейчас, увы, хочешь или не хочешь, а таки пришла железная необходимость воспользоваться могучей силой самой Матушки-Природы, заключённой в невзрачных на вид листочках. Напоследок, после недолгих, однако мучительных терзаний скупца, я утешила себя философской истиной, что всё, когда ни будь, бывает в первый раз, и один за другим решительно проглотила их все. Несмотря на то, что мне было хорошо известно от дядюшки о постепенном возрастании возможностей организма в данном случае, я с минуту, если не больше, настороженно прислушивалась к своим ощущениям. Но потом, так естественно ничего и не почувствовав, поспешила вдогонку уходящих к Медведице гномов.

Начальный, небольшой прилив силы и бодрости накатил на меня спустя минут двадцать. Это позволило заметно ускорить шаг. А по прошествии часа я уже неслась будто стрела, выпущенная из тугого лука, напрочь позабыв об усталости.

Клан Меча, по всей видимости, останавливался на привал совсем ненадолго, потому как мне удалось нагнать его лишь часам к шести утра. Тем не менее, путь к переправе через реку, гномам предстоял ещё немалый. И пусть даже они сохранят подобный темп до самого конца, займёт он два, а то и пожалуй, все три дня. Эльфы же настигнут их и навяжут обоюдно тяжёлую, однако заранее беспроигрышную для себя битву, вряд ли позже чем через сутки. Но это конечно в том случае ежели они окажутся, осведомлены о возобновлении строительства плотов. Впрочем, в душе я была твёрдо убеждена, что эльфы уже знают об этом обстоятельстве. Снедаемая невесёлыми мыслями, я поравнялась с воинами арьергарда, давно заметившими меня, однако не выказавшими ни малейшей враждебности. Несомненно их предупредили загодя о моём возможном появлении, иначе приём был бы совсем другой. На ходу они окидывали меня испытующими взглядами и бормотали приветственные слова. Обогнав несколько облачённых в стальные доспехи шеренг, я увидела спешащего ко мне со всех ног Торина Вершину. Вероятно, это именно его пятый таэр охранял хвост далеко растянувшейся колонны.

— Рад тебя видеть, госпожа! — с нескрываемой радостью и уже без прежней насмешки, воскликнул он, остановившись напротив. Однако, несмотря на улыбку, осветившую довольно симпатичное лицо, в глазах его затаилась тревога.

— Светлые близко, — не тратя время на любезности, без обиняков, отрывисто бросила я, — поэтому немедленно созывай Совет прямо сюда. Надо срочно обсудить меры, которые мы можем предпринять в данной ситуации.

— Понятно, — помрачнев лицом, кратко ответил он и тут же отправил ближайшего воина за остальными военными вождями.

В ожидании пока все соберутся, мы молча шли с Торином бок о бок. Конечно, я отлично понимала, что ему не терпится поскорее узнать подробности произведённой разведки, но повторять дважды одно и тоже мне совсем не хотелось.

Благодаря воздействию тысячесила я продолжала чувствовать себя исполненной физического могущества, словно какая ни будь там богиня войны. Но сколь долго продлится сия эйфория, можно было только предполагать. К сожалению, мои самые радужные в этом плане надежды, и близко не приближались к тому моменту, когда вероятней всего и произойдёт битва с эльфами Солнечной Долины. Утешало меня лишь то, что по уверениям дядюшки Рифли, совершенно никаких последствий в виде многодневного лежания пластом, без сил и с жуткой головной болью, употребление тысячесила не несёт. Своему же бывшему наставнику, а ныне советнику и лучшему другу я верила, как самой себе.

Даин Ястреб, а с ним и другие члены Военного Совета появились спустя неполный час. И опять естественно без старейшин. Что я восприняла с полным пониманием, а потому без малейших признаков удивления.

— Ваули, хвала богам ты вернулась… — с облегчением выдохнул Ястреб, и, опередив соратников, бросился ко мне, широко раскрыв медвежьи объятия.

Инстинктивно, предохраняя рану, я слегка отшатнулась, прикрыв правую ключицу левой рукой.

— Что с тобой? — немедленно забеспокоившись, с тревогой поинтересовался Ястреб. — Да ты никак ранена?

— Пустяки, дядя Даин, — по возможности небрежней, отмахнулась я. — Не стоящие особого внимания пустяки. И давай больше не будем касаться этой второстепенной темы. Ведь я позвала вас сюда не для того, что бы сообщить о лёгкой царапине, полученной в бою.

— Ну… — неуверенно замялся Ястреб. — Как тебе будет угодно, ваули.

— Может, сделаем небольшой привал, госпожа? — предложил Торин, после того как прибывшие с Ястребом вожди, кратко поздоровались со мной.

— Нет, ни в коем случае, — отрицательно покачав головой, отрезала я, — проведём Военный Совет на ходу. Ибо мы не можем терять драгоценное время.

— Неужто, светлые выродки на подходе? — без особого удивления, пробормотал Фрор, скривив губы в мрачной ухмылке.

— Верно, уважаемый гном, — признала я и тут же уточнила: — Они настигнут вас, вряд ли позднее чем через сутки. Хм-м, а вполне возможно, что и раньше.

— А-а… Ты не можешь ошибаться в своих прогнозах? — немного поколебавшись, спросил Кройн.

— Могу, конечно, — призадумавшись лишь на миг, ответила я, — но это весьма и весьма маловероятно.

— Что ж, ваули, от своей судьбы не уйдёшь, — пожав плечами, со стоическим спокойствием произнёс Ястреб. — Однако поведай нам о произошедшем с тобой, всё по порядку.

— Только собиралась это сделать, — слегка смутившись, пробормотала я, делая первый шаг вслед уходящей, последней шеренги арьергарда. — Хотя, э-э, пожалуй, отдельные эпизоды мне не особо понравятся. Но тут уж как говорят мои селяне, из песни слов не выкинешь…

Мой предельно краткий, однако вместе с тем обстоятельный рассказ члены Военного Совета выслушали, не задавая никаких вопросов. Ненадолго прерван он был только в том месте, где я сообщала о схватке с гезами и об их полном уничтожении. Тут все они обменялись ликующими взглядами и радостными, хотя и сдержанными восклицаниями. А Элори Дивный даже низко, до самой земли мне поклонился. Вопросы появились, уже потом, когда я умолкла.

— Госпожа! Если я правильно понял, ты ведь не видела сама, своими так сказать глазами эльфийское войско? — не скрывая скептицизма, первым спросил Торин.

— Нет, — пожав плечами, безоговорочно согласилась я.

— Хм-м, но тогда ты, возможно, была введена в заблуждение, коварным гезом? — тут же ухватившись за мой ответ, предположил недоверчивый гном. — И… в таком случае всё может обстоять совершенно по иному. Ну, я имею в виду количественный состав светлых и их фактическое местонахождение.

— Да какой ему был смысл лгать! — с нотками недоумения воскликнула я, удивлённая тем, что приходится доказывать вполне очевидные факты. — Ведь я находилась полностью в его власти. К тому же обречённая на лютую смерть в самое ближайшее время.

— Никто не ведает, что именно способны измыслить эти хитрые, подлые выродки, — упрямо стоял на своём Торин. — Поэтому я считаю нельзя верить ни единому, сказанному ими слову.

— И первое напрашивающееся на ум это то, что, снабдив ложными сведениями, они предоставили бы тебе, потом возможность сбежать. По своей якобы оплошности, разумеется, — предварительно старательно откашлявшись, высказал своё суждение и Фрор Медведь, тем самым, поддержав мнение Торина, что было, как я полагала, крайне редко.

— Случись мне совершить побег из-за недосмотра гезов, я первая заподозрила бы их в попытке заморочить голову. А они позволю заметить, отнюдь не столь глупы, дабы сиё не понимать, — терпеливо пояснила я могучему гному и всему остальному Совету.

Не имея иных доводов, Фрор только обескуражено развёл руками и промолчал.

— Госпожа! А ведь гезы вполне могли знать о маршруте твоей подруги, — с многозначительным видом предостерёг меня Кройн Горн На Заре.

— И почему бы, исходя из этого, им всё же не разыграть, произошедшее представление? — прекрасно поняв намёк, мгновенно докончила я за него.

— А разве ты исключаешь полностью такую возможность? — выждав небольшую паузу, спросил Кройн.

— Даже не допускаю подобной мысли, — со всей серьёзностью отрезала я. — Ибо если б ты оказался прав, никто из гезов не «заметил» бы Брыську в тот критический момент, когда она резала путы. Однако они, обнаружили и убили её, а затем сделали всё возможное, что бы уничтожить и меня. Так какой смысл в подобной затее?

— Хм-м, и то, пожалуй верно, — не стал по-глупому упираться Кройн. — Но это я так предположил, на всякий случай.

— А лично я склонен без всяких оговорок считать, слова геза чистой правдой, — заявил вслед за ним Калин Огнедув. — Потому как действительно не было у него ни малейшего резона вводить в заблуждение госпожу Фианэль.

— В этом вопросе я, как и уважаемый Калин, полностью солидарен с доводами госпожи, — высказал свою позицию и Элори Дивный, до сих пор смотревший на всё вокруг пустыми, остановившимися глазами. — И вы все в глубине души чувствуете нашу правоту. Так чего ради, толочь воду в ступе? Не лучше ли подумать о наших дальнейших действиях?

— Что ж, пораскинуть мозгами никогда не вредно, тем более теперь, — с привычной хмуростью обронил Фрор. — Да только вариантов у нас, поди, не много.

— Но они есть, и мы их сейчас обсудим, — спокойным, деловым тоном произнёс Ястреб, до сего момента не вмешивавшийся в обсуждение проблемы. — А насчёт сведений добытых ваули столь тяжкой ценой, могу сказать от себя одно — я им полностью доверяю. И если Военный Совет не против, давайте, наконец, закроем эту тему.

— А кто возражает? — пробормотал насупившийся Фрор. — Да и о чём собственно спор? Жизнь вскоре сама всё расставит по своим местам.

— Верно, — согласился внезапно улыбнувшийся Ястреб, — мы же пока будем исходить из худшего сценария, дальнейшего развития событий. То есть из того, что нам сообщила ваули.

Какое-то время все молча шли в небольшом отдалении от последнего ряда воинов пятого таэра. Но я знала, где-то там позади нас, наверняка имелись ещё гномы. И, конечно же, это были разведчики, рыщущие по окрестностям в поисках гезов, либо других враждебных существ.

— Так какую стратегию мы всё-таки выработаем? — в итоге задал наводящий вопрос Ястреб, видя, что соратники не спешат высказаться по существу дела и их надо к этому слегка подтолкнуть. — Ну-ну, давайте излагайте свои соображения. Время-то оно не терпит.

— Первым делом следует выставить наблюдателей с подзорными трубами на самых высоких деревьях, имеющихся в здешней округе, которые оповестят о появлении эльфов — звуком охотничьего рога, — подал отнюдь не глупую, на мой взгляд, идею Торин.

— Ха! А если эльфы объявятся не в светлое время суток? Тогда что, умник? — не скрывая едкой насмешки, пророкотал Фрор. — Помогут в таком случае твои трубы? А?

— Зачем спрашивать очевидные для всех вещи? — на удивление спокойно ответил Торин. — Впрочем, лично для тебя я отвечу. Конечно же, ночью наблюдателям придётся полагаться не столько на зрение, сколько на острый слух. И тут уж ничего не поделаешь. Однако даже и в кромешной тьме внимательные глаза могут заметить отсвет потайных костров, которые будут свидетельствовать о том, что эльфы пусть и ненадолго, но разбили лагерь.

— Ты считаешь, будто наши бывшие союзники способны совершить подобную глупость? — несказанно изумился Фрор. — Да никогда в это не поверю, ибо они слишком искушены в военном деле.

— А не лучше ли послать в сторону приближающегося неприятеля, небольшой отряд опытных разведчиков? — встрял в намечающуюся дискуссию Кройн. — Мне кажется, это будет вернее, чем просто пассивно ждать появления вражеского войска.

— Нет, нет, нельзя, — несогласно замотал головой Торин, — потому как гезы после недавней гибели своих собратьев, будут предельно начеку. И неужели ты полагаешь, что при подобном раскладе, нашей разведке удастся своевременно обнаружить эльфов, а после подобру-поздорову убраться восвояси? Да это же полнейший бред!

— Но они тоже смогут залазить на вершины деревьев и оттуда делать обзор местности, — довольно резонно заметил Кройн.

— Не вижу в этом совершенно никакого смысла, ибо если они станут взбираться наверх изредка, большого толка всё равно не будет, а если часто, то в таком случае их разведывательная миссия превратится в простое топтание на месте, — не скрывая раздражения, заявил Торин. — И что в итоге? Много хлопот, лишний риск столкнуться с гезами и весьма слабо просматривающаяся выгода!

— Интересно, а откуда, по-твоему, у оставшихся наблюдателей возьмутся шансы вовремя улизнуть? — не желая сдавать привычные позиции критического оппонента, вкрадчиво спросил Фрор, немедленно сменяя умолкшего Кройна.

— Проклятье, да всё оттуда! — не сдержавшись, таки вспылил разгневанный Торин. — Они то узреют неприятелей с приличной высоты и соответственно с большого расстояния! А значит, у них будет вполне реальная возможность благополучно слезть и, не дожидаясь рыщущих впереди своего войска гезов, спокойно уйти вслед за нами.

— Хм-м, но подожди, это опять таки в том случае ежели эльфы объявятся ясным днём, — упрямо гнул свою линию Фрор. — Однако ночью обнаруженные по бряцанью оружия и иному неизбежному шуму эльфы, окажутся слишком близко. И наблюдатели, спустившись на землю, неминуемо попадут в руки беспощадных гезов.

— Тьфу! — Торин в сердцах плюнул себе род ноги. — Ты можешь сам предложить хоть что-то дельное? А то только ёрничаешь, да задаёшь глупые вопросы.

— Говоришь предложить дельное? — без долгих раздумий, переспросил Фрор. — Да легко!

— Ну и… — выжидающе уставившись на соратника, с едкой насмешкой подзадорил Торин. — Осчастливь товарищей, блесни умом.

— В ночное время суток наблюдатели располагаются цепью, в пределах видимости подачи сигнала тревоги — простым огнивом, — отнюдь не посрамился ответом могучий Фрор. — И что в данном случае весьма выигрышно, при обнаружении светлых в непосредственной близости, вниз слазит только один, последний наблюдатель, находящийся на самом большом удалении от наступающей вражеской рати. Остальные же затаившись в кронах деревьев, дождутся утра, а затем либо постараются по дуге обойти эльфийское войско и догнать нас, либо будут держаться позади оного, до самого начала битвы. Но это уже на их собственное усмотрение.

— В принципе мысль неплоха, — с явной неохотой пришлось признать Торину. Впрочем, он не мог сразу и во всём согласиться с огромным гномом и поэтому немедленно задал не лишённый подвоха, уточняющий вопрос: — Но ты не думал о том, «умник», что проклятые светлые тоже в свою очередь могут засечь в ночи, вспышки огнива?

— Ну, это вряд ли, ибо будут они чрезвычайно кратковременны. Да и к тому же окажутся, скрыты от противника, телом подающего условный сигнал, — сходу отмёл это предположение Фрор. — Однако даже если сиё и произойдёт… То кто, скажи, захочет накануне сражения, обшаривать во тьме деревья в весьма хлопотной и отнюдь не гарантирующей успех попытке, обнаружить всего лишь несколько лазутчиков? И имеется ли в этом, вообще хоть какой то смысл? Уверяю, нет!

— Спорный вывод, — проворчал Торин, однако дальше сего высказывания, его оспаривание всё же не пошло.

— Как бы там ни было, но дозорных надо выставлять не мешкая, — завершая обсуждение вопроса, заявил Ястреб. — И займётся исполнением данной задачи, конечно, наш уважаемый Торин, ибо арьергард состоит именно из его таэра. Тем более и идея сия, принадлежит ему изначально.

— Мои воины никогда не подводили, не подведут и на этот раз! — воскликнул Торин, горделиво вздёрнув подбородок. Потом, ускорив шаг, он догнал чрезвычайно коренастого гнома шедшего чуть сбоку от пятой с краю шеренги и стал давать тому указания.

— А вы знаете, мне, пожалуй, тоже не помешало бы остаться с наблюдателями, — предвидя реакцию Ястреба, осторожно вызвалась я.

— Нет! Нет! И ещё раз нет! — оправдав мои ожидания, возмущённо воспротивился тот. — Хватит! Довольно! Ты и так уже едва не погибла из-за нас. К тому же ты ранена. И кстати, необходимо, что бы наши лекари серьёзно осмотрели тебя. В общем, извини ваули, но на этот раз я не уступлю.

— Наверное, ты прав дядя Даин, — проявив похвальное здравомыслие, не стала впустую настаивать я. — Уж лучше мне приберечь силы к грядущей битве.

— Вот и ладно, ваули, вот и ладно, — не скрывая удовлетворения, произнёс Ястреб, степенно разгладив густые, с обильной проседью усы. — Однако давайте перейдём к обсуждению следующего, весьма важного этапа. А именно: — как мы поступим, получив извещение от наблюдателей, о появлении кровавых подданных короля Бадиара?

— Нам придётся тот час остановиться и, собрав в кулак четыре таэра, преградить светлым дорогу. А тем временем одному таэру, предстоит продолжить сопровождение женщин, детишек и стариков, — с убеждённостью в голосе, предложил Калин. — И иного варианта, полагаю тут попросту нет.

— А я считаю, что это неприемлемо! — неожиданно запальчиво выкрикнул в ответ Кройн, рубанув воздух правой рукой. — Потому как у нас каждый воин на счету. И если мы не сдержим эльфов, Клану всё равно конец!

— Значит, мы обязаны выстоять вопреки всему, — опережая Калина, тихо заметил Элори. — А выстояв, должны застать наших родичей живыми и невредимыми. Ибо никто не знает, сколько гезов бродит по округе. А на что они способны, все прекрасно осведомлены.

— Нда-а, верно, эти свирепые волки при малейшей возможности с радостью устроят бойню, — призадумавшись лишь на миг, признал Кройн, вытерев со лба внезапно проступившую обильную испарину. — А таэр, конечно же, не позволит им распоясаться.

— Так то оно так, но светлые очень хитры, — гулко пробасил Фрор, непроизвольно оглядываясь назад. — И что если они разделятся? Одна часть их экспедиционного корпуса скуёт боем наше войско, а другая обойдёт поле битвы стороной и атакует колонну уходящего к переправе Клана. Тогда что?

— Они никогда не пойдут на подобный риск, — после мучительных раздумий, заверил Ястреб, — потому как вся их нынешняя военная компания построена на тактике многократного, численного перевеса. И посему не станут они дробить свои силы!

— Хм-м, оно вроде бы и так, — откликнулся Фрор, наморщив лоб. — Да только кто их знает, этих светлых? Ибо, непредсказуемы они оказались, наши бывшие друзья и союзники.

— Хочешь, не хочешь, а нам придётся уповать на вывод, сделанный уважаемым Ястребом, — с твёрдостью в голосе, высказал своё суждение Элори Дивный. — Или ты не согласен?

— Это с чем же не согласен наш достойный Фрор? — услышав вопрос, полюбопытствовал только что вернувшийся Торин.

— С тем, что вызывает сомнения. Хотя в данном конкретном случае, твоя особа к ним к счастью не причастна, — сердито отрезал Фрор.

Ястреб вкратце сообщил Торину суть произошедшего в его отсутствие разговора. И тот сразу же, хотя и без особого энтузиазма, поддержал идею Калина.

— А есть ли вообще хоть какой-то смысл в том, что бы отправлять наших сородичей к берегам Медведицы? Может им лучше стать лагерем и дождаться исхода битвы? — тоном выдающим смятение в душе, вопросил Кройн. — Ведь в таком случае нас окажется на пятьсот воинов больше, что соответственно означает и больше шансов на победу. А ежели мы и проиграем… То не всё ли равно где будет находиться Клан, неподалёку от поля брани, или на пути к берегам Медведицы?

— Ты был бы полностью прав, не упусти ты одно, весьма важное обстоятельство, — заметил Ястреб, неодобрительно покосившись на Кройна.

— Что ты имеешь в виду? — отозвался Кройн, чувствуя себя явно не в своей тарелке.

— Пусть даже не победив эльфов, мы обязательно надолго задержим их, — жёстко отрезал Ястреб. — И возможно этого времени как раз и хватит Клану, дабы достичь желанной переправы и границ владений ваули.

— Что ж, вижу иного выхода, кроме только что обсуждаемого и впрямь нет, — со вздохом сдался Кройн. — Хм-м, в общем, я за сей проект.

— По здравому размышлению и я за него, — присоединился к нему Фрор. — Да и как по иному-то?

Остальные члены Военного Совета промолчали, но их согласие и без того было вполне очевидно.

— Ваули! А почему ты не участвовала в обсуждении? — вдруг спохватился Ястреб. — Если есть что сказать — говори. Твой совет для нас очень важен, уж поверь мне.

— Решение тут очевидное. Оно лежало на поверхности, и вы к нему неминуемо пришли. Так к чему впустую было сотрясать воздух? — недоумённо пожав плечами, ответила я. — Лучше давайте побеседуем на другую тему. Что за козырь таите вы в рукаве?

— Догадалась! — одобрительно усмехнувшись, констатировал Ястреб. — А впрочем, я и не сомневался в твоей сообразительности.

— Да брось ты, дядя Даин, — с лёгкой досадой отмахнулась я от его похвалы. — Ибо не надо много ума для понимания того, что две тысячи бойцов, пусть и очень хороших, могут надеяться надолго задержать двенадцатитысячное войско, лишь имея в своём резерве нечто весьма необычное и смертоносное. И я теряюсь в догадках что это. Хотя… Пожалуй, вряд ли оно зиждется на магической основе. Или я всё же ошибаюсь?

— Нисколько, ваули, нисколько, — не стал отрицать Ястреб общеизвестный в Скандинавии факт, свидетельствующий о сдержанно-негативном отношении гномов к магии. — Наш, хм-м, как ты назвала козырь, по своей природе вполне механического свойства. Правда до этого он, к сожалению ещё не был испытан ни в одном сражении, но, тем не менее, у нас есть все основания полагаться на его непревзойдённые боевые качества.

— И… Что это? — нетерпеливо спросила я, не сумев скрыть напряжения в голосе.

— «Осиный рой», — двумя словами охотно «пояснил» Ястреб.

— Дядя Даин, мне это совершенно ни о чём не говорит, — начиная слегка злиться, укоризненно напомнила я ему. — Так что будь добр, снимай поскорей завесу с сей тайны.

— Речь идёт о скорострельных арбалетах, способных за пятнадцать секунд сделать двенадцать выстрелов, — не без гордости сообщил Ястреб. — Правда вооружены ими только два таэра, но согласись и это кое-что значит.

— Хм-м… А чем обеспечивается столь невероятно высокая скорость стрельбы? — принялась недоверчиво выспрашивать я, вместо того что бы просто принять его утверждение на веру. Ничего не поделаешь, такой я была человек, всегда хотела во всё вникнуть сама. Это позволяло выносить своё собственное независимое суждение, которое меня никогда не подводило.

— Видишь ли, ваули, над ложем арбалета расположен короб содержащий запасы стрел, опускающихся по очерёдности на ложе под воздействием собственного веса. А специальное, весьма хитрое устройство, приводимое в действие рычагом, находящимся в верхней части оружия, мгновенно перезаряжает его для следующего выстрела всего лишь одним движением руки, не требующим никаких значительных физических усилий, — постарался вкратце и в общих чертах довести до меня суть придуманной ими новинки Ястреб. — Ах, да и ещё, — вдруг затем спохватился он, едва замолчав, — я упустил важный момент. Арбалет «Осиный Рой» производя выстрел, выпускает сразу две стрелы.

— Неплохо, неплохо, — одобрительно пробормотала я, предварительно прикидывая какой урон при благоприятном раскладе, это оружие могло бы нанести эльфам Солнечной Долины. Но, что бы делать подобные выводы, мне следовало уточнить ещё кое-что, и поэтому я спросила: — Дядя Даин, а какова поражающая дальность его стрельбы?

— Пятьсот ярдов, а то и все шестьсот, — не моргнув глазом, веско заявил Ястреб. — И не сочти мои слова за пустое бахвальство, ваули, я честью своей ручаюсь за их истинность.

— Дядя Даин, ну что за глупости! — искренне возмутилась я. — Да у меня и в мыслях ничего подобного не было!

— Правда? — смутившись, спросил он. — Но коли так, то извини, ваули. Только почему я сию дурость брякнул? Ага, потому, что из сказанного мной выходит, будто все известные арбалеты мира по сравнению с нашим «Осиным Роем» несерьёзные детские игрушки. Хм-м, вот оно может как то и не вериться, а? Однако повторюсь, по сути, так это и есть.

— А светлые знают о его существовании? — внешне бесстрастно поинтересовалась я, прекрасно понимая, сколь много зависит от ответа Ястреба.

— Нет, — отрицательно помотал головой Ястреб, но переглянувшись с соратниками, внимательно внимавших нашему разговору, тут же поправился, — скорее всего, нет, ваули. В пользу этого говорит несколько обстоятельств. Ну, во первых: — арбалет сей, изготовлен мастером Фурином Ясным совсем недавно и о его наличии в нашем арсенале, эльфам пока не могло быть известно в принципе. Ведь у нас в Подгорье Наковален ежедневно появляется на свет столько всяческих придумок и изобретений, что не обо всех осведомлён даже сам царь Трайн Белый Снег.

— Но, тем не менее, про «Осиный Рой» он был наслышан? — предвидя утвердительный ответ, всё же для порядка, со вздохом спросила я.

— Верно, ваули, — подтвердил мою догадку Ястреб, — однако сказать по правде, тот его не особо вдохновил. Причина? Но, это уже во вторых: — понимаешь, проблема в том, что его нельзя сразу при необходимости применить, ибо арбалет сей, весьма громоздок, и до нужного момента, пребывает в разобранном виде. А что бы собрать и изготовить оный к бою требуется изрядное количество времени. Поэтому особой популярностью он не пользовался изначально даже в нашем Клане Меча, а в двух других Кланах так и подавно. Конечно, их мастера осмотрели первые готовые экземпляры, но тем дело и кончилось. Уж больно ненадёжными и непрактичными они им показались. Хотя… Возможно теперь мнение об этом оружии резко измениться. Теперь, в третьих: — вряд ли царь Трайн в пору принятия непростых решений, после безумной неопределённости известных трагических событий, произошедших в Дубовом Разливе, мог вспомнить о том, что у нас два таэра снабжены новыми, сверхмощными, однако зарекомендовавшими себя далеко не с лучшей стороны арбалетами и ещё вдобавок предупредить об этом эльфов. Да не до того ему было! Просто не до того!

— Ну… Пожалуй, оно и так, — поколебавшись, неохотно признала я. — В противном случае светлые не сунутся просто так на убой, а обязательно придумают какой ни будь, хитрый в тактическом плане ответ.

— Пусть думают! Но изменить тот факт, что наш арбалет стреляет на пятьсот ярдов, а их эльфийский лук от силы на двести, они не смогут! И этот большой плюс им не перечеркнуть при любом раскладе, — пожалуй, излишне бодрым тоном заявил Торин. — Да и вообще, госпожа, стоит ли сгущать краски по поводу маловероятной осведомлённости светлых? Ибо, даже зная о наличии у нас толком не испытанных, диковинных арбалетов, они вряд ли воспримут их, как действительно реальную угрозу для такого большого и мощного войска.

— Мне нравится твой оптимизм, уважаемый Торин, но иногда лучше переоценить противника, чем недооценить. Впрочем, ты и сам должен знать сию простейшую истину, — заметила я, не без тайного удовольствия добавляя в голос поучительные нотки.

— Как бы там ни было, но нам только и остаётся, что рассчитывать на неведение, либо легкомыслие эльфов. Да ещё, конечно же, на то, что «Осиный Рой» не подведёт и покажет себя с наилучшей стороны, — предваряя дальнейший, готовый затянуться спор, веско заявил Ястреб.

Возражений на это не последовало. Да и что тут возразишь?

— А теперь давайте уточним последние два пункта, пожалуй, завершающие обсуждение военных приготовлений, — продолжил Ястреб, воспользовавшись возникшей после его слов паузой. — Каким именно строем мы встретим войско врагов? И какой из таэров уйдёт в сопровождение Клана?

— Светлых много, очень много, а наша главная надежда возлагается исключительно на новые арбалеты. Поэтому нам следует расположить таэры не привычным тупым клином, а единой шеренгой, с «Осиными Роями» на флангах. Когда же эльфы приблизятся ярдов на триста-четыреста, таэры центра сделают залп веером по первым рядам наступающего воинства, затем примутся перезаряжать своё оружие и производить последующие подобные залпы. Тем временем фланги будут вести непрерывную, перекрёстную стрельбу навесом, до того момента пока не иссякнет запас стрел в коробах… После чего они станут наполнять и разряжать оные до полного исчерпания всего запаса. А едва это произойдёт, мы все прежним порядком двинемся на неприятеля с нашим боевым кличем, и если количество его будет невелико — безжалостно довершим начатое. В противном случае предлагаю перестроиться и произвести атаку «быком», то есть тупым клином, — деловито предложил Калин и затем, чуть подумав, добавил: — В сопровождение же, следует послать первый, второй, либо пятый таэры, ибо третий и мой четвёртый, вооружены «Осиными Роями». Из чего логически следует, что они остаются сражаться в любом случае.

— Что ж, по-моему, всё сказанное тобой, уважаемый Калин, вполне разумно, — с одобрением промолвил Ястреб. — Но может у кого-то имеется другое мнение?

— Если замысел хорош, то какие могут быть иные мнения? — пожав плечами, тот час отозвался Элори. — В общем, я — за, обеими руками.

Остальные командиры таэров, согласно, однако без особого энтузиазма закивали головами. И это было вполне понятно, учитывая, что кому то одному из них, предстоял не жаркий, славный бой, от которого целиком зависела судьба Клана, а хоть и вынужденное, но, по сути, бегство от него.

Потом все члены Военного Совета, словно по команде дружно посмотрели на меня.

— Мне тоже понравился план Калина, — сказала я, отвечая на их вопросительные взгляды. — Тем не менее, его можно немного улучшить.

— Каким же образом, ваули? — сразу резко насторожился Ястреб. — Полагаю, ты не замыслила совершить вылазку подобную той, что была сделана во время войны с хирдом «Крылатый Череп»? Когда ты вырезала всех их командиров? Но если я угадал, то это чистой воды самоубийство, ибо стан светлых, это отнюдь не лагерь Безродных. Впрочем, ты и сама о том прекрасно осведомлена.

— Ты не угадал, дядя Даин. Суть моей идеи в ином, — понимающе усмехнувшись, успокоила я его. А потом без дальнейших предисловий задала, вероятно, неожиданный для всех вопрос: — Скажи-ка, имеется ли у вас с собой запас сильного, быстродействующего яда?

— Да, он у нас есть, мгновенно парализующий и убивающий спустя пять-десять минут после попадания в кровь, — не скрывая недоумения, подтвердил Ястреб. — Но это ты к чему?

— Смажьте им арбалетные стрелы, — будничным тоном порекомендовала я, — и тогда уж светлым точно не поздоровиться.

Хм-м, однако, это как то… — замялся явно опешивший Ястреб. — Э-э, не совсем наверно правильно. Видишь ли, ваули, возможно ты не ведаешь, но существует Свод Договоров достигнутых триста лет назад народами Скандинавского Континента. И первым из них значится тот, что гласит: — Никто и никогда не может применять при ведении военных действий смертоносные яды. И мы всегда придерживались этого положения, даже когда пещерные тролли, прорвав пограничные заслоны, проникли в Подгорье Наковален из жутких, заброшенных недр Древних Шахт и поставили под угрозу само существование нашего подземного государства. Впрочем, не только мы исполняли сей Договор, но и все остальные его подписавшие.

— Дядя Даин поверь, я прекрасно осведомлена о трёхвековом, замшелом Своде в самых мелких подробностях, — жёстко отрезала я. А затем таки не сдержавшись, брякнула: — Но неужели какой-то Договор из него, тебе дороже родного Клана? Неужели?

— Ваули, а ты подумала о том, что в следующей войне отравленные стрелы полетят и в нас? А так и будет, если мы, следуя твоему совету, сами освободим злого духа из бутылки, который как в нашей старой сказке, сначала исполнит желание спасителя, а потом его же и погубит, — чуть помешкав с ответом, тихо вымолвил Ястреб.

— Дядя Даин, неужели ты настолько уверен в победе честным путём? Я имею в виду без стрельбы по противнику отравленными стрелами? — вкрадчиво поинтересовалась я.

— Нет, конечно, нет, ваули, — тяжко вздохнув, неохотно признал Ястреб. — И поэтому мне придётся скрепя сердце согласиться с тобой, ведь нынче речь действительно идёт об элементарном выживании. А о последствиях… Хм-м, будем думать по мере их возникновения. Что же касается моральной стороны дела, то тут ничто не отяготит мою совесть. Ибо наши бывшие друзья и союзники оказались много хуже гнусной, подземной нежити. Хотя и не скрою, с данным печальным фактом не так-то просто освоиться даже сейчас.

— Дядя Даин, для меня твой вывод давно не открытие, — стараясь не выказать ненужных эмоций, ровным тоном сообщила я. — А значит и задача с привыканием к нему отсутствует напрочь. Хорошо, не правда ли?

— У меня тоже с этим уже нет проблем, — с кривой усмешкой заявил Элори. — И потому я без всяких оговорок согласен с предложением госпожи Фианэль.

— Светлые воистину выказали себя настоящими чудовищами а, следовательно, и поступать с ними надо соответственно, — безапелляционным тоном в свою очередь постановил Торин. — В общем, я полагаю это именно тот случай, когда цель оправдывает любые средства.

— Присоединяюсь! Да и глупо не использовать в такой критической ситуации как наша, дополнительную возможность нанести противнику ещё больший урон, — косо взглянув на извечного оппонента, важно изрёк Фрор.

— Не жалей врага своего если он пришёл тебя убить, — фразой процитированной из Завета Предков, с коим все гномы сверяли свою жизнь и поступки, обозначил свою позицию и Калин.

— Ну чего уставились? — вдруг возмутился Кройн, на которого все обратили свои взоры как на не высказавшего мнение. — Голосование вроде бы состоялось и мой голос всё равно ничего уж не решит.

— А всё-таки? — настойчиво поинтересовался Элори. — Ты за или против нарушения Договора?

— Да плевать мне на него, ежели он ограничивает возможность переломать светлым хребет, — не скрывая обиды, сердито проворчал в ответ Кройн. — И неужто вы полагали, будто я скажу иное?? Хотя конечно уважаемый Ястреб в чём то прав. И ныне, с принятием, хм-м, не совсем благородного решения, мы берём на себя ответственность за будущие деяния вышеупомянутого злого духа, выпускаемого нами из многолетнего заточения. Но что делать? Обстоятельства вынуждают! Ведь на карту поставлено буквально всё. Однако не буду больше в ступе воду толочь, ибо, в общем-то, эта тема уже затрагивалась.

— Ну и верно! — немедленно одобрил Фрор. — Не к лицу нашему подгорному брату, впустую языком болтать.

— А ведь мы не обговорили ещё кое-что важное, — прервав быстрый, однако размеренный шаг и замерев на месте, внезапно напомнил Ястреб.

Мы все последовали его примеру и тоже остановились.

— О чём это ты? — выдержав короткую паузу, якобы непонимающе переспросил Фрор, приняв при этом простовато-удивлённый вид.

Два других кандидата, намеченных для сопровождения женщин, детишек и стариков, Кройн и Торин благоразумно промолчали, хотя и скривились, будто только что отведали кислых плодов тэрайи.

— Да всё о том же! — не скрывая досады, воскликнул Ястреб, и тут же задал ему в лоб прямой вопрос: — Чей именно таэр, по твоему разумению должен уйти с Кланом к Медведице?

— Конечно же, пятый! — без тени сомнения твёрдо заявил Фрор, окидывая насмешливым взглядом Торина и его низко отвисшую челюсть. — Почему я так считаю, спросите вы? Да потому что воины этого подразделения, наименее подготовлены к грядущей, кровавой битве. Впрочем, не они в этом виноваты, а, увы, их горе-командир.

— Ах, вот как? — быстро выйдя из ступора, взорвался взбешённый Торин. — Говоришь, значит, я плох и бойцы мои никуда не годятся. А ты давно сам честно, без прикрас смотрел со стороны на себя и на свой хвалёный второй таэр? Нет? Ну, ясное дело нет! А ты таки всё же посмотри и тогда спеси у тебя пожалуй здорово поубавиться. Хотя о чём я? Ты ведь у нас никогда не любил признаваться в собственной несостоятельности. Не по нраву тебе было, и брать на себя ответственность за те последствия, которые из-за неё порой происходили.

— Ты нагло лжёшь, — на удивление спокойно возразил Фрор, — и, по сути, приписываешь мне, уважаемому всеми гному, свои собственные недостатки.

— Нет, ну вы слышали такое? — обращаясь к другим членам Совета, с негодованием воззвал крайне возмущённый Торин. — Да это же форменное оскорбление! И если б не предстоящая битва, я бы непременно вызвал оного бугая на поединок.

— Чего? Как ты меня назвал? А ну-ка повтори! — с сердитыми нотками, вдруг возникшими в голосе потребовал Фрор, при этом демонстративно расправляя могучие плечи.

— Прекратите! Оба! — рявкнул потерявший терпение Ястреб. — Или мы и без вашего участия решим стоящую перед нами деликатную проблему. Не верите? Клянусь могилой своего отца!

Угроза оказала магическое действие. Торин и Фрор тут же умолкли, прекратив нелепую перебранку и чрезвычайно насупленные, отвернулись друг от друга.

— Пусть они трижды по очереди бросят кости. И тот, кто наберёт наименьшее число очей, соответственно и должен будет покинуть нас со своим таэром после получения тревожного сообщения от наблюдателей, — пытаясь сгладить возникшие острые углы, предложил Калин свой, оригинальный выход из спорной и готовой затянуться ситуации.

— Ха! А почему бы и нет? — оживившись, немедленно воспрял Торин, слывший заядлым игроком. — Я за, обеими руками!

— Хочешь поразвлечься? — с пренебрежением фыркнул Фрор. — Ну что ж, пожалуй, и я не против. Давненько ведь не оставлял тебя с носом.

— Кто бы ни проиграл, ему не на кого будет обижаться, ибо в данном конкретном случае всё решает госпожа Удача, — в раздумье протянул Кройн. — Поэтому я тоже охотно присоединяюсь к уважаемым Фрору и Торину.

— А вот и удобное место, где наши друзья могут попытать счастье! — воскликнул Элори, указывая на лежавший неподалёку плоский камень, весьма смахивающий на древнюю, могильную плиту.

— В самый раз, — прищёлкнув языком, одобрительно оценил Торин, придирчиво осмотрев ровную, гладкую поверхность. Затем он снял небольшую заплечную котомку и извлёк из неё комплект: замшевый мешочек с костями и покрытую тонкой резьбой специальную дубовую чашу.

— Будь добр, дай сюда, — настоятельно потребовал Фрор, и тут же сграбастал обе игровые принадлежности.

На довольно подозрительное исследование изъятых предметов у него ушла целая минута, но так как прицепиться было совершенно не к чему, он передал их Кройну со словами:

— Ты командир первого таэра, тебе и начинать первому.

— Да мне без разницы, — пожав плечами, ответил Кройн, круговым движением встряхивая кости, тихо зашуршавшие на дне чаши. Так немного погоняв их туда-сюда, он высыпал оные на каменную поверхность.

— Четыре, пять, два. В сумме одиннадцать! — провозгласил Калин.

Кройн сделал второй бросок и получил число восемь. В третий — семь.

— Внимание! У уважаемого Кройна всего двадцать шесть очей! — торжественно объявил Калин, добровольно взявший на себя роль некоего судьи-распорядителя.

Недовольный собой Кройн, вручил чашу с костями Фрору и с весьма видимым напряжением, стал ожидать, каких результатов достигнет тот.

Торин тоже весь обратился в пристальное внимание.

Великан же, энергично потарахтев содержимым дубовой чаши, метнул его затем на игровое ристалище.

— Пять, пять, один. То есть одиннадцать! — со всей серьёзностью присущей моменту, сообщил очевидное Калин.

С самоуверенным видом Фрор сыпанул кости во второй раз и набрал в сумме девять. Это заставило его слегка нахмуриться, ибо он рассчитывал на большее. Но у него оставался ещё один шанс. Он немедленно воспользовался им и тем прибавил себе двенадцать очей.

— Внимание! У уважаемого Фрора всего тридцать два очка! — вновь подвёл общий итог Калин.

Фрор облегчённо вздохнул, ибо обогнав Кройна, он мог уже не бояться обычно удачливого Торина.

Кройн же напротив, озабоченно наморщил лоб, осознавая, что теперь спор предстоит только между ним и Торином.

А тем временем приготовившийся испытать Судьбу Торин, был преисполнен азарта и жгучего желания победить. Но все понимали, что так это будет или не так, именно ему предстоит поставить окончательную точку в необычной игре.

Не испытывая терпение товарищей Торин несколько раз быстро прокрутил кости против часовой стрелки и швырнул их на плиту.

— Два, два и один. То есть, в общем, пять! — возвестил Калин, с сочувствием глядя на вытянувшееся лицо Торина.

Фрор же наоборот, не скрывая, торжествовал.

— Рано радуешься, — покосившись на него, раздражённо буркнул Торин и принялся довольно долго гонять кости то в одну, то в другую сторону. Наконец что-то тихо пробормотав, он решился на бросок.

— Шесть, шесть, шесть. Что при сложении означает восемнадцать… — чуть замешкавшись, выдохнул изумлённый Калин.

Фрор и Кройн ошеломлённые увиденным результатом, оба, словно по команде выругались. Тем не менее, по понятным причинам, из них двоих беспокоиться следовало одному лишь Кройну. И очень сильно беспокоиться, ибо его могло спасти последующее выпадение очей самым минимальным порядком: то есть — один, один и один. Тогда б и у Торина их оказалось ровно двадцать шесть, и им обоим, естественно предоставили бы ещё по одному дополнительному броску. Однако это было весьма и весьма маловероятно.

Всласть насладившись моментом и вволю натарахтевшись костями, Торин совершил, скорей всего, завершающий бросок.

Так оно и оказалось.

— Пять, два, один. И того уважаемый Торин набрал всего тридцать одно очко, — дабы не обидеть проигравшего Кройна, довольно сдержанным тоном произнёс Калин.

Услышав это, Кройн смачно сплюнул, но, тем не менее, промолчал. Да и что он мог сказать, если короткий турнир на выбывание, прошёл предельно честно и у всех на глазах? Ничего!

Естественно не имел, и не мог иметь никаких претензий Фрор.

Мы догнали удалившуюся от нас довольно далеко, замыкающую шеренгу арьергарда и здесь, члены Военного Совета разошлись по своим таэрам, дабы довести до своих воинов, только, что выработанную стратегию. Меня подобные дела никуда не звали, и я осталась в хвосте. Хотя, мне, конечно и хотелось посмотреть на никогда не виденных маленьких гномов и их мам. Ещё более хотелось пообщаться с ними. Но сейчас, для этого было отнюдь не самое подходящее время. Компанию мне любезно составил Ястреб, начавший было расспрашивать о нашем житье-бытье в Крае Медвежьих Полян. Однако я отвечала односложно и разговор, толком не начавшись, увял на корню. Наверное, виной тому было прекратившееся воздействие чудесного тысячесила и исподволь идущая ему на смену усталость, медленно, но уверенно накапливающаяся в теле, потерявшем недавно немало крови. Вскоре ко мне подошёл сухонький лекарь, с необычайно морщинистым лицом, присланный кем-то из членов Военного Совета и на ходу осмотрел мою рану. Её состояние его полностью удовлетворило, о чём он тут же сообщил мне, а затем ещё и отчитался Ястребу, который остался этим, весьма доволен. О чём свидетельствовал облегчённый вздох, вырвавшийся из его груди и враз прояснившееся лицо. — А ведь он действительно любит меня как свою родную дочь, — вдруг со щемящей нежностью подумала я, невольно вспоминая наше далёкое, совместное путешествие, оставившее в душе после недетских горестей Солнечной Долины, неизгладимый, светлый след…

В полночь мы остановились на двухчасовый отдых, ибо, несмотря на общепризнанную необычайную выносливость гномьего племени, многие таки выбились из сил. А потом трудный, опасный переход к Клыкастым Холмам продолжился. И никто не знал, увенчается ли он успехом, или нет…

А рано утром на горизонте показалась точка, быстро принявшая очертания низко летящего, огромного дракона. Это жутковатое зрелище впервые мгновения вызвало волну дикой паники в колонне, упрямо бредущей на север. Но, воины, заранее уведомлённые мной, через командиров их таэров, о вполне возможном появлении Крауга, быстро успокоили народ, вновь двинувшийся в нужном направлении. И как я предполагала, мой чешуйчатый друг явился отнюдь не один. На его широкой спине гордо восседал крохотный по сравнению с ним гоблин. Разумеется, это был дядюшка Рифли своей собственной персоной.

Подняв могучими, широкими крыльями порывы ветра, едва не сбивавшие с ног, Крауг опустился на землю в трёх шагах от нас с Ястребом. И, пока дядюшка приветственно помахав рукой, возился с крепёжными ремнями седла, я в упор уставилась в невинно захлопавшие глаза ослушника.

— Ты где должен сейчас находиться? — наконец тихо, без выражения поинтересовалась я.

— Ну… — дракон замялся и с задумчивым видом выдохнул из ноздрей, пару тугих струек снежно-белого дыма. — Вообще-то дома, на Волчьем плато.

— А почему же ты здесь, а не там? — вопросила я уже ледяным тоном, продолжая сверлить его крайне осуждающим взглядом.

— Госпожа! На то имелась веская причина, — попытался заступиться за дракона дядюшка, к этому времени освободившийся от кожаных пут, но ещё не покинувший седло.

— В таком случае пусть он поведает о ней сам, — покосившись на своего советника, сердито проворчала я.

— Поначалу я делал всё, так как ты велела, госпожа. Простившись с тобой, сразу полетел и сообщил воеводе Хагену о бойне учинённой гезами и о поставленной тобой задаче, — трубно пророкотал дракон, откровенно обиженный моим неласковым приёмом. Не могло, конечно, не задеть его самолюбие и то, что я устроила ему фактически нагоняй, при постороннем свидетеле, которому он даже не был по традиции представлен. — Потом… — продолжил он после краткого, однако многозначительного перерыва: — Уже возвращаясь домой, я заметил внизу моего дорогого друга Рифли, спешащего вдогон Войску, вместе с гостившими у нас недавно гномами. Естественно, я опустился на землю и тоже поставил их в известность, о происшедшей трагедии в лагере строителей плотов. После этого я продолжил бы свой прежний путь, но как оказалось, достойный Рифли прихватил с собой из башни твои доспехи, кои, конечно же, совсем не будут лишними в предстоящей жестокой битве. И, разумеется, твой верный дракон тут же вызвался, не мешкая доставить их тебе. Однако быстро, увы, не получилось. На подлёте к Медведице, я обнаружил в лесу целую сотню неизвестно откуда взявшихся эльфийских лучников, а спустя полчаса, на другой стороне реки, ещё в придачу и небольшую группу гезов. Что мне оставалось делать? Конечно же, срочно возвращаться к Хагену с сим важным донесением, ибо, что могут натворить стрелки светлых, особенно из заранее подготовленной коварной засады, в нашем северном мире знают все. В общем… Благодаря моему своевременному предупреждению и последующему, не побоюсь сказать, героическому участию, боевые действия были проведены весьма успешно и почти без потерь.

— Прости мой друг! Признаю, немного погорячилась! — почувствовав острый укол совести, с раскаянием воскликнула я, ступая вперёд, что бы нежно обнять дракона за могучую шею. — И… Спасибо вам обоим за заботу.

— Госпожа! Меня б ты могла и не благодарить, — ловко спрыгнув на землю, произнёс дядюшка, — ибо думать о твоём благе — моя прямая обязанность.

— А меня можно запросто, — благодушно разрешил просиявший дракон, обожавший лесть и похвалы в любых количествах. — Потому как этими добрыми словами, ты, госпожа вернула мне хорошее расположение духа. Хотя, понятное дело, я б и без них, присоединился к мнению, только что высказанному лучшим из гоблинов Скандинавии. Ну насчёт блага и всего такого.

— Никогда не сомневалась в твоей искренности и преданности, — ласково промурлыкала я, размыкая объятья и поворачиваясь к терпеливо застывшему Ястребу. После чего, пусть с опозданием, произнесла старинную, скандинавскую фразу, которая говорится только тем, кто близки тебе, но вместе встретились лишь впервые: — А теперь, будьте знакомы, и станьте друзьями!

— Рифли Тень, из рода Ночных Призраков, — с привычно невозмутимым лицом, первым представился дядюшка, по странной традиции гоблинов не указывая имя отца. — И я рад, что дороги наши пересеклись.

— А я Крауг, горный дракон из рода Ледяных Убийц, сын Леды и Бэррока, внук Траны и Брайда, правнук Шаты и Гратта, — с весьма важным видом произнёс мой чешуйчатый друг, несколько поумерив громоподобно-раскатистый голос. — А касаемо радости… — на миг призадумался он: — Буду честен, пока ещё не определился. Так что уж не обессудь.

— Ну а я Даин Ястреб, из Клана Меча, сын Наина Камнереза, — с достоинством поклонившись, в свою очередь вполне благожелательным тоном сообщил самый дорогой мне гном. Однако в глазах его, промелькнули сомнение и настороженность, которые он постарался тут же тщательно запрятать. И это было вполне понятно, учитывая исконную, впитанную с молоком матери, стойкую неприязнь подгорного племени к гоблинам и драконам. Тем не менее, чуть поколебавшись, он сделал шаг навстречу новым союзникам, вежливо добавив: — И я не без основания надеюсь, что, познакомившись поближе, наши народы станут добрыми соседями. Ну а мы с вами — верными друзьями.

— Посмотрим-посмотрим-посмотрим, — не скрывая сильного скептицизма, протянул Крауг, после знакомства с Фрухом, чрезвычайно взыскательно относившийся к претендентам на дружбу и близкое соседство. — Да и к чему загадывать наперёд? Не к добру это!

— А лично у меня нет сомнений, что всё произойдёт так, как только что сказал уважаемый Ястреб. И вообще, разве может быть иначе, если у нас теперь одна, объединившая нас, правительница, а впереди ожидают нелёгкие совместные испытания, сплачивающие лучше всего! — убеждённо произнёс дядюшка Рифли.

— Ты прав, — немедленно поддержала я своего советника, — отныне и на веки мы сильны единством. Сохранить же его помогу не столько я, сколько сама суровая наставница жизнь, которая очень быстро докажет что если Клан Меча прочно обоснуется в Клыкастых Холмах, то вместе, мы сможем противостоять любому врагу. А сколько обоюдной пользы гномы Клана Меча и люди Края Медвежьих Полян способны принести друг другу в мирное время! Да просто не счесть!

— Всё это верно, — ворчливо отозвался дракон, — но для начала это будущее содружество ещё надо отстоять. А я не уверен, что наши хм-м-м, ну скажем, э-э, соратники, окажутся по настоящему стойкими бойцами и в самый ответственный момент не побегут с поля боя.

— Ты подозреваешь нас в трусости, могучий Крауг? — хрипло выдохнул Ястреб, на потемневшем лице которого уродливо выделился побелевший шрам.

— «Могучий» Крауг просто неудачно пошутил, — бросив на дракона испепеляющий взгляд, поспешно заверила я его. — Тем не менее, он загладит эту невольную, но досадную оплошность и извинится сию минуту. Кра-уг!!!

— Уважаемый Ястреб! Будь добр, прости меня! Признаю, конечно же, я здорово виноват в том, что брякнул сию обидную чушь. И как она мне только в голову пришла? Не знаю… — глядя куда-то в землю, стал послушно, однако без особого воодушевления каяться дракон, уразумевший, что зашёл, слишком далеко и тем обозлил меня сверх всякой меры.

— Да чего уж там, забыли, — пожав плечами, великодушно откликнулся несколько успокоенный Ястреб.

— И не держи зла, в глубине своего сердца, на гм-м, «могучего» Крауга, — сочла нужным, на всякий случай ещё попросить я, — ибо проявленное им легкомысленное поведение, присуще, увы, всем юным созданиям. Но это со временем проходит.

— О да, — согласился Ястреб, окинув дракона уже вполне благосклонным взором. — Так оно завсегда и есть.

— Ну вот, госпожа… Ты опять упомянула мой возраст. А что обещала, помнишь? — после короткой паузы возникшей в разговоре, вполне предсказуемо отреагировал на мои слова раздосадованный Крауг.

— Память у меня очень хорошая, — отрезала я в ответ, — а посему не забыла я и твой собственный зарок сначала хорошенько думать головой, а уже потом говорить. Так что за обиды? Держи своё слово, а я сдержу своё!

— Госпожа! — возмущённо взревел дракон. — Но ты не учитываешь…

— Всё! Закончили этот диспут на начальном этапе! — возвысив голос, прервала я его. — Не хватало ещё сейчас тратить драгоценное время на пустопорожнюю болтовню!

— Как будет угодно, моей госпоже, — тут же смиренно согласился Крауг, давным-давно уяснивший, когда можно спорить, а когда нет.

— Ваули права, ныне действительно каждая секунда на счету, ибо у нас есть все основания полагать, что проклятые эльфы на подходе, — усиленно потерев переносицу указательным пальцем, озабоченно подтвердил Ястреб. — И вот-вот от наблюдателей, загодя оставленных нами, придёт подтверждение данному, весьма невесёлому факту. Поэтому меня, честно говоря, сильно обеспокоило сообщение о том, что войску Края пришлось вместо строительства плотов, сходу вступить в бой с невесть откуда появившимися эльфами. А вдруг… Они теперь не уложатся в срок?

— За это даже не переживай, — постарался успокоить его дядюшка, — работа кипит вовсю и наши воины не подведут. Ручаюсь! Однако лично меня в сложившейся ситуации волнует совсем другое. Как вы рассчитываете благополучно добраться до берегов Медведицы, с эльфами, висящими на хвосте?

— На Военном Совете мы договорились поступить следующим образом. Наши четыре таэра преградят светлым дорогу, и задержат насколько смогут. А если всё сложится удачно, то возможно и обратят тех в бегство. Один же таэр, в виде эскорта отправится с колонной дальше, к берегам полноводной Медведицы, — не вдаваясь в детали и подробности, разъяснил ему Ястреб.

— Далеко не идеальный план, — честно высказал своё личное мнение дядюшка.

— Это только на первый взгляд, — буркнул в ответ Ястреб, не слишком обрадованный критикой со стороны. — Да и по сути, лучшего выбора у нас не имелось.

— Не буду спорить, возможно-возможно, — отчасти признал его правоту дядюшка, после чего задал следующий, логически предсказуемый вопрос: — А вам известна численность эльфийского воинства?

— Двенадцать тысяч отборных бойцов, — без особого воодушевления в голосе, сообщил Ястреб.

— О-о-о! — красноречиво протянул дядюшка. — Пожалуй, многовато для выставляемого вами заслона. Но… Может, сведения эти не совсем достоверны, и эльфов всё-таки меньше? Ведь ты же знаешь, уважаемый Ястреб, светлые большие любители вводить противника в заблуждение.

— Нет, дядюшка, ошибки тут быть не может, — ответила я вместо Ястреба, криво усмехнувшись, — эльфов действительно, увы, двенадцать тысяч.

— Понятно, — проворчал дядюшка и с явным неодобрением сделал вывод. — Сама значит ходила на разведку? Так?

— Вроде того! — призналась я ему, на сей раз с безмятежной улыбкой на устах.

— Тогда я конечно целиком и полностью доверяю данным, которые мне только что стали известны. Но… В таком случае, у воинов Клана Меча, совершенно нет шансов надолго приостановить эльфийскую погоню. Не говоря уже о том, что бы заставить её повернуть вспять, — не без сожаления, но твёрдо заявил дядюшка.

— Надежда умирает последней, — с философским видом произнёс Ястреб и чуть подумав, добавил: — А у нас она чрезвычайно сильна.

— Тем не менее, она у вас не возлагается лишь на стойкость духа, отвагу, воинское умение и крепость мышц, верно? — спросил дядюшка, проницательно взглянув Ястребу в чёрную глубину, его вечно настороженных глаз.

— Ты прав, — не стал отрицать очевидное Ястреб, — однако не будем сейчас это обсуждать. Да и какой в том смысл? Всё решено. Изменить уже ничего не изменишь, и будущее будет таким, каким оно будет.

— Ладно, — неохотно согласился дядюшка, нутром почуяв, что настаивать бесполезно. — Но тогда госпожа, позволь узнать кое-что у тебя.

— Говори, — со вздохом разрешила я, предвидя тему, которую он собирался затронуть.

— Госпожа! Остаёмся ли мы с таэрами заслона, или же летим к Войску и переправе? — не обманув моих ожиданий, напрямую спросил дядюшка.

— Я — остаюсь! А вы с Краугом — нет, — кратко и откровенно ответила я.

— Это как понимать? — словно по команде, одновременно воскликнули мои порядком ошарашенные друзья. И затем опять слово в слово и почти в один голос: — Нет, так не пойдёт! Мы без тебя никуда!

— Да поймите же что это просто необходимо! — принялась с жаром упрашивать их я. — Ведь вы не просто полетите назад, а будете выполнять важную миссию по прикрытию колонны подгорных жителей с воздуха. А это не только важно, но и опасно!

— Кто бы сомневался! Ну, конечно же, это намного рискованней, чем остаться здесь с гномами и сражаться против многократно превосходящих сил эльфов, не имея ни малейших шансов на победу, — язвительно пробасил дракон, глядя на меня с откровенной обидой.

— Крауг, поверь, в данном конкретном случае твоя ирония не только неуместна, но и крайне глупа, — неодобрительно заметила я.

— Это ещё почему, госпожа? — поинтересовался дракон, не скрывая отчётливо прозвучавших, недоверчивых ноток.

— А сам не догадываешься? — вкрадчиво и с лёгкой насмешкой произнесла я.

— Нет, госпожа, — вроде бы чистосердечно признался дракон.

— Твоё неведение легко исправить одним наводящим, всё объясняющим вопросом, — твёрдо заверила я Крауга и тут же его задала: — Скажи, что означает появление невесть откуда сотни лучников и отряда гезов в непосредственной близости от места, где должно было возобновиться строительство плотов?

— То, что светлые могут внезапно возникнуть где угодно и когда угодно, — без особой впрочем, радости, сделал очевидный вывод дракон. Потом, после короткой борьбы с самим собой, он счёл нужным ещё более неохотно уточнить: — Но, в первую очередь подобные поганые сюрпризы следует всё же, ожидать на пути следования основной массы переселенцев с Подгорья Наковален.

— Ну вот, теперь после здравого размышления, ты и сам убедился, что ваше с дядюшкой задание, отнюдь не увеселительная прогулка. К тому же если на колонну произойдёт нападение, светлые постараются сначала уничтожить именно тебя, как главную угрозу их коварным планам, — стараясь подсластить пилюлю, доверительно заметила я.

— Ха! Да что они сделают горному дракону? — рявкнул Крауг, воинственно встопорщив гребень на голове.

— Иногда достаточно всего лишь одного удачного выстрела, как скажем в случае с твоим крылом, — без особой правда охоты, напомнила я ему события отнюдь не давнего прошлого.

— А что же тогда говорить о туче стрел, которые в предстоящей, большой битве устремились бы на тебя со всех сторон? А ведь кроме крыльев у тебя есть другое, более уязвимое место — брюхо! Что оно может противопоставить метким, пернатым посланницам? Ничего! Так какой был вообще тебе смысл пререкаться и проявлять пустой героизм? Никакого! — неожиданно поддержал меня дядюшка. — Так что, дружище, лучше уж смирись…

— Рифли, мой дорогой друг! Что я слышу! — взревел ошеломлённый дракон. — Ты, по сути, согласен бросить госпожу саму на произвол Судьбы и ещё вдобавок утверждаешь, что это правильно? Но как мне помнится, ты поначалу был со мной солидарен в данном вопросе!

— Ну, во-первых, она встретит эльфов не одна, а в компании двух тысяч опытных подгорных воинов, — хладнокровно «успокоил» его дядюшка. — Хм-м, а во-вторых, лично б я, например, мог бы остаться и прикрывать ей спину. Действительно госпожа, а почему нет? Крауг и сам отлично справится с возложенной задачей.

Услышав концовку речи дядюшки, дракон возмущённо заколотил по земле хвостом и разинул пасть, что бы наверняка выразить несогласие громогласными воплями, но задохнулся от праведного гнева и, почти по человечески закашлялся. Со стороны это было тоже, почти смешно…

Надо было кончать с уговорами и переходить на язык приказов, но вместо этого я мягким тоном спросила их обоих:

— Так вы возьмётесь за исполнение моей просьбы?

— А что нам остаётся? — испустив тяжкий вздох, вопросом на вопрос ответил дядюшка.

— Да, мой дорогой друг Рифли Тень прав, у нас просто нет иного выбора, — присоединился к нему, только что отдышавшийся дракон. — Ибо мы обязаны тебя слушаться, госпожа, всегда и во всём.

— Вот и славно, — удовлетворённо подвела итог я. — Теперь значит, я могу спросить про волка. Как он там, рыжий разбойник?

— Локи помог нам выследить группу гезов, а потом во время её уничтожения прикончил одного из остроухих, — с явным уважением произнёс дядюшка, и затем добавил, покачав головой: — Правда при этом он и сам получил неприятный гостинец. Но не пугайся госпожа, ничего смертельного там нет. Выкарабкается, бывало ведь и похуже.

— Куда хоть рана-то? — не скрывая озабоченности, поинтересовалась я.

— Колотая в грудь, — сообщил дядюшка, — но повторюсь, госпожа…

Внезапно у нас из-за спины донеслись тревожные звуки гномьего рога, прервавшие его речь и заставившие резко обернуться на юго-запад. Мы все тоже, будто по команде, обратили свои взоры в ту сторону, зная, что эти условленные сигналы могут подавать только оставленные Военным Советом наблюдатели. И означали они, увы, лишь одно — эльфийское войско приближается…

— Так, ладно, вы прощайтесь, а я побегу, — уже на ходу выкрикнул Ястреб, бросаясь вослед ушедшей вперёд колонне Клана. — Надо успеть отдать кое-какие распоряжения Кройну. Но мы обязательно ещё все увидимся. Обязательно!

— Забери доспехи, госпожа. И… Главное не забудь их надеть, — проводив гнома долгим взглядом, попросил дядюшка, прекрасно осведомлённый о моём неприятии железа, навешанного на тело и ограничивающего привычную свободу движений. Сия же нелюбовь как я знала со слов своего советника, досталась мне в наследство от моего папы.

— Я себе не враг! — стараясь казаться убедительной, заверила я. — Так что не переживай!

Но дядюшка переживал. И причём сильно. Я чувствовала это, несмотря на всю его обычную невозмутимость и внешнее спокойствие. В отличие от дядюшки, дракон и не пытался скрыть свою боязнь за сохранность моей жизни, ибо её всё равно бы выдали его полные смятения изумрудно-зелёные глаза.

— Что ж, мне остаётся лишь надеяться на здравомыслие госпожи, — пробормотал себе под нос дядюшка, подходя вплотную к седлу, дабы расстегнуть пряжки кожаных ремней, которыми крепилась стальная «одёжка», привезенная из башни.

— Могу сказать то же самое, — с явно ощутимым беспокойством в голосе, произнёс и дракон.

— Всё сложится удачно, мои дорогие! — пытаясь хоть как-то их успокоить, твёрдо заявила я, принимая по очереди, подаваемые дядюшкой части доспеха. — Даже не сомневайтесь!

— Не будем, — пообещал за двоих дядюшка, — в конце концов, ты ведь моя бывшая ученица. А это что само по себе означает? Что ты сумеешь выпутаться из любой ситуации и уцелеешь там, где другие не уцелеют.

— Ну да, — я широко улыбнулась, — и поэтому волноваться не стоит.

— Всё так, всё так, — конечно же не стал спорить дядюшка, — но… Пойми, госпожа, никогда прежде ситуация не была столь серьёзна как ныне… Вот моя душа и не на месте.

— Обойдётся! — ответила я, попытавшись горделиво тряхнуть волосами, по старой, так до конца и не избытой привычке. Но естественно у меня ничего не получилось, ибо теперь мои длинные, роскошные волосы были постоянно коротко подстрижены. Я долго к этому привыкала и, кажется всё же привыкла. Ну, или почти привыкла.

— Тогда до встречи, — деланно бодрым тоном произнёс дядюшка.

— И да будет она по возможности скорой и радостной, — с осторожным оптимизмом пожелала я.

— А враги наши пусть сгинут раз и навсегда, — с важным видом добавил от себя дракон.

— Отличное пожелание! — рассмеявшись, согласилась я, обнимая напоследок Крауга за шею, покрытую словно бронёй, серебристо-зеленоватыми чешуйками.

Потом, мы обменялись с дядюшкой крепким рукопожатием, и он более уже не мешкая, ловко забросил своё тщедушное тело в седло.

А спустя минуту, они делали над моей головой прощальный круг…

Глядя им вослед, я неспешно побрела догонять пятый таэр, остановившийся на месте сразу же после предупреждающих сигналов далёкого рога. К нему теперь стягивались, неминуемо оголив защиту левой и правой стороны колонны, сотни Фрора, Элори и Калина. Теперь до самых вод могучей Медведицы, её будут оберегать лишь воины Кройна, да Крауг с дядюшкой. А это, по сути, совсем ничего, ежели проклятые эльфы таки изыщут способ перебросить на перехват беглецам действительно крупные силы. Конечно, это казалось очень маловероятным, но… Всё же в принципе, наверное, возможным. Ведь, смогли они доставить, целую сотню лучников в район, где должна возобновиться подготовка к переправе? Смогли… Но, в сложившейся ситуации, уже ничего нельзя было переиграть, а значит, надо было гнать взашей, мрачные, давящие мысли. Я так и поступила. Ибо следовало не кликать ими беду, а просто надеяться на лучшее. И тогда у этого лучшего будет больше шансов исполниться. По крайней мере, я в сиё верила. Да и дядюшка всегда придерживался данного правила.

Не дойдя ярдов двадцати до гномов пятого таэра, усевшихся на землю и задымивших своими короткими, глиняными трубками, я тоже воспользовалась моментом и прилегла отдохнуть на маленьком, плосковерхом холмике, сплошь поросшем невзрачными, бледно-голубыми цветами. Едва я устроилась, как навалилась, до сей поры успешно сдерживаемая усталость. Благо рана не доставляла никаких неприятных ощущений, но вскоре мне, увы, самой предстояло её основательно растревожить. Покусывая сочную травинку, я неспешно огляделась и пришла к выводу, что местность как нельзя лучше подходит для грядущей битвы. Об этом неоспоримо свидетельствовало раскинувшееся вокруг, солидных размеров поле, напрочь лишённое участков леса. А спустя десять минут, разнёсшийся от таэра к таэру приказ готовиться к сражению, ясно засвидетельствовал о том, что достоинства поля оценили и члены Военного Совета. Наверное, с добрый час я наблюдала за действиями гномов, расположившихся по соседству, а затем и сама понукаемая недавним обещанием, принялась без особой охоты облачаться в лёгкие, прочные, но всё равно нелюбимые мной «железяки». Однако, что бы по пустому не париться, шлем, я решила одеть непосредственно перед боем, хотя как не странно, но терпимее всего я относилась именно к нему. Был он закрытого типа, а назывался — «Волчья Голова». Сделал же его по образу и подобию папиного, лучший кузнец Снежного острова — Улаф Золотые Руки. Впрочем, он же и изготовил весь остальной доспех. А привезли оный мои дядья в свой второй, к нам на плато визит. И надо отметить, Улаф сработал с дальновидной поправкой на вырост, всё так удивительно впору, что я до сих пор нахожусь в полном недоумении от его невероятной прозорливости. Конечно, он наверняка советовался с дядьями по поводу размеров моей фигуры, да только чем они могли ему помочь, если не видели меня много лет? По сути — ни чем. Но вместо того что бы и далее сушить себе голову этой давней загадкой, я вновь обратила своё внимание на приготовления гномов. К этому моменту в доспехи облачились лишь второй и пятый таэры, третьему же и четвёртому было пока не до того — они заканчивали возиться с хлопотной сборкой сложных, громоздких арбалетов «Осиный Рой». Оставалось только надеяться, что их усилия принесут свои щедрые плоды, ибо в противном случае, эльфы просто задавят нас количеством. И мы погибнем с честью, но не победим. Да и вряд ли вообще надолго задержим неприятеля. Светлые же, одолев нас, продолжат погоню и в итоге неминуемо истребят основную часть Клана Меча, а с ним Войско Края, которое вряд ли бросит на убой тех, кого взяла под своё покровительство их светлая ярлинка. Куда потом, направятся наши враги? Ну, тут я считала, имелось всего два варианта: либо они повернут назад, в солнечную Долину, либо предпримут карательный рейд в мои владения. И третьего тут — не дано. Конечно же, воевода Хаген вышлет вестовых голубей и предупредит жителей Края, едва только разведчики донесут о приближении эльфов, но… Успеют ли те спрятаться на острове посреди Гиблых болот, где в расчёте на подобный случай, были выстроены дома и хранилища, заполненные необходимыми припасами? Если же им элементарно не хватит на это времени, или помешают вездесущие, коварные гезы, то произойдёт настоящая катастрофа, ибо резервное Войско не сможет, сколько ни будь серьёзно, противостоять отборным, превосходящим по численности частям короля Бадиара. Да для этого оно, впрочем, никогда и не предназначалось. Хм-м, и вообще, можно ли считать надёжным это тайное место в глубине болот, если за дело возьмутся ушлые следопыты светлых, о профессиональных способностях которых, в Скандинавии всегда ходили многочисленные легенды? Ход моих размышлений о том, что ожидает в ближайшем будущем Край Медвежьих Полян, прервало появление Ястреба. Остановившись напротив, он одобрительно осмотрел меня, но так ничего и, не сказав, обратил свой взор на юго-запад. Наконец после длительного молчания он с нескрываемой озабоченностью произнёс:

— Пора б уже нашим наблюдателям вернуться. А их нет… Странно!

— Дядя Даин, им предстоит проделать немалый обратный путь. Но, тем не менее, они вот-вот появятся, — без особой, впрочем, надежды, попыталась успокоить я его.

— Насчёт этого меня гложут большие сомнения, — тяжко вздохнув, признался он. — Однако окончательные выводы, пожалуй, рано делать. Подождём ещё…

Больше Ястреб вслух не касался данной темы, но его удручённый вид лучше всяческих слов свидетельствовал о продолжающихся душевных терзаниях.

Мне было конечно жаль старого друга, да только помочь я ему ничем не могла.

Скверное предчувствие не обмануло Ястреба, наблюдатели так и не появились…

Зато ближе к полудню, мы имели сомнительное счастье лицезреть воинство светлых, подобное ползущей по земле чудовищной, нескончаемо длинной змее. И даже с такого расстояния глаза слепил серебристый блеск, ярко начищенных стальных доспехов.

— А вот и наши недруги, — криво ухмыльнувшись, констатировал Ястреб, поднимаясь с валуна на котором сидел.

— Да, явились, не запылились, — подтвердила я, вставая с ним рядом, плечом к плечу.

Гномы отреагировали на появление эльфов свистом и оскорбительными выкриками, которые, впрочем, вскоре сами собой и стихли.

Наверное, с добрый час мы все пристально наблюдали за приближающимся противником, а потом, Ястреб подал условный знак молодому гному, державшемуся поблизости. Тот не мешкая, поднёс к губам рожок и резкими, призывными звуками привёл в движение неподвижно застывшую массу гномьего войска. А спустя две-три минуты, все четыре таэра стояли, растянувшись в одну линию, полностью готовые к предстоящему испытанию.

К тому времени эльфы, перестраиваясь на ходу, уже довольно близко подошли к полю, на котором Военный Совет намеревался дать им бой. На его край они ступили идеально правильным квадратом, над которым горделиво реяли окаймлённые серебристой бахромой, бесчисленные ярко-синие знамёна, с многолучевым солнцем и короной, вышитыми на них золотыми нитями. Впереди всех, прикрываясь прямоугольными щитами внушительных размеров, шагали несколько тысяч лучников. — Их присутствие в первых рядах, — с удовлетворением, про себя отметила я, — подразумевало определённую, довольно нехитрую, но в принципе беспроигрышную тактику. А ещё, неоспоримо свидетельствовало о том, что король Бадиар так и не прознал про наличие у Клана Меча, нового, доселе не виданного, смертоносного оружия. К счастью не насторожило эльфийских военачальников и весьма необычное построение гномьего войска, в подобных случаях всегда имеющее форму тупого клина, или по иному — «бешеного быка», сокрушающего всё на своём пути. Но они видно настолько незыблемо уверовали в предстоящий исход сражения, что попросту не обратили на сию странность, ни малейшего внимания. И это было хорошо. Ибо их план лежал как на раскрытой ладони, а наш был надёжно сокрыт. Основывался же замысел светлых, несомненно, на убеждении что гномы успеют произвести всего один-единственный выстрел, не способный нанести существенного вреда столь большому воинству в целом, и лучникам в частности, отлично защищённым надёжными щитами и превосходными доспехами. После чего бывшие подданные царя Трайна займутся долгой, хлопотной перезарядкой, этим существенным минусом обычных арбалетов. А они, эльфы, сделают молниеносный бросок вперёд и, приблизившись ярдов на сто пятьдесят-двести, забросают своих врагов тучами метких, жалящих стрел. Едва же колчаны лучников опустеют, за дело возьмутся лихие мечники в купе с прославленными копейщиками и окончательно довершат сокрушительный разгром. Да, это был надо признать весьма хороший, хоть и незатейливый план, но кое-что он не учитывал. И это кое-что, могло светлым, дорого обойтись. Впрочем, могло быть и всё совсем наоборот. Могло дорого обойтись нам… — Глядя в сторону неумолимо приближающихся врагов, я одела «Волчью Голову», и тем самым словно вытеснила ею, оказавшиеся вдруг неуместными, догадки.

Ястреб, стоявший рядом со мной, в самом центре длинной цепи воинов, опустил забрало своего рогатого шлема, наверное, с минуту назад и теперь наблюдал сквозь его прорези, за подступающими всё ближе и ближе, идеально ровными шеренгами эльфов.

Вот светлые оказались на расстоянии ярдов пятисот. Четыреста пятидесяти… Четырёхсот… Трёхсот пятидесяти, а то и меньше… И тут Ястреб, подпустивший их, на предельно допустимую, убойную дистанцию, вновь махнул рукой. Это означало первый, самый важный этап битвы — арбалетную атаку. Только и ожидавший сигнала молодой гном, немедленно протрубил в рожёк. Тут же, отовсюду послышались характерные щелчки спускаемой тетивы, породившие густой рой наших посланниц, с устрашающим свистом полетевших в сторону эльфов, мгновенно понёсших ожидаемые ими потери — несколько сот бойцов. Но буквально уже следующие секунды боя, принесли нашим неприятелям полную растерянность, ибо ливень из стальных «гостинцев», вопреки всему не иссяк, а продолжил выбивать в их стройных рядах всё новые и новые проплешины. Это неминуемо сказалось на продвижении эльфийского войска вперёд, сначала оно замедлилось, затем приостановилось вовсе. И тут у арбалетчиков обеих флангов возникла необходимость наполнить опустевшие короба. Но произошедший интервал был настолько короток, что передышки светлым нисколько не принёс. А после его завершения, вновь хлынул прежний, смертоносный дождь. Потом опять последовала пауза, сменившаяся затем очередным шквалом из стрел. Не знаю, сколько минут длилась эта жуткая бойня на расстоянии. Для меня время будто замерло… Таэры центра, тоже внесли в неё, свою посильную лепту, но, честно говоря, это была капля в море, по сравнению с тем, что сделали фланги. Когда же, гномами был произведён последний залп, от неприятеля осталась неполная тысяча, сбросившая, наконец, с себя оцепенение пригнанного на убой стада и уразумевшая, что самое время поворачивать вспять.

— Надо постараться догнать, да истребить этих счастливчиков подчистую. Тогда вряд ли король Бадиар узнает, об истинной причине поражения его войска. А «Осиный Рой», и впредь останется неожиданным, весьма неприятным сюрпризом для очередных, незваных гостей из Солнечной Долины, — молнией промелькнуло у меня в голове.

— Бей! Кроши! — откликаясь на мои мысли, яростно взревел Ястреб, извлекая из ножен широкий, двуручный меч.

— Бей! Кроши! — с мрачной решимостью, незамедлительно отозвались на призыв своего вождя, сотни могучих глоток.

И вся гномья рать, словно огромная стая голодных волков, азартно ринулась вослед улепётывающим эльфам.

Но, не смотря на единый, неистовый порыв моих друзей, я сразу вырвалась далеко вперёд. И вот уже вокруг меня простирается поле смерти. Оно усеяно великим множеством неподвижно застывших на земле тел, закованных в серебристые доспехи. Между ними, в сторону юго-запада, с панической поспешностью сновали фигуры уцелевших, топчущие ногами, ещё совсем недавно горделивые флаги и штандарты, попадающиеся им на пути.

— Нда-а, что и говорить, хвалёная эльфийская броня спасовала перед сверхмощными, скорострельными арбалетами гномов, — с вполне понятной радостью, отметила я про себя, легко преодолевая препятствия в виде валяющихся повсюду трупов. — Впрочем, наверняка среди них есть и раненные, парализованные ядом, попавшим в кровь. Однако, их уже сейчас можно смело считать мертвецами, ибо жить им осталось пять, от силы десять минут, — ещё успела затем, отстранённо подумать я, настигая первого беглеца. Молниеносный, короткий взмах Эр-Глэйдра и шлем эльфа, украшенный красивым, белоснежным плюмажём, развален на две части вместе с его головой. Подобная невесёлая участь постигла второго, третьего, четвёртого… Сколько их было потом, не могу сказать даже примерно. Одно знаю совершенно точно, убитых мной светлых было много. Очень много… Но скорбеть об этом я не собиралась. Да и с какой стати? Ведь явились они сюда не целебные травы собирать, а сеять смерть и разорение. А что посеешь, то и пожнёшь… К сожалению, небольшую часть самых прытких эльфов, спасли всадники в крылатых шлемах, внезапно, словно тени возникшие из старой, дубовой рощи, полосой вытянувшейся вдоль той стороны поля. Они посадили светлых на запасных лошадей и были таковы. Остальных, менее шустрых, позади меня повсеместно настигали и уничтожали гномы.

Но я, замерев на месте, продолжала смотреть вслед светлым, ускользнувшим от моего возмездия с расстояния в каких то несчастных тридцать-сорок ярдов. Это поневоле заставляло ощущать себя здорово одураченной. Хотя в принципе я и понимала, что не права. Ну, или не совсем права..

— Вот незадача, ушли остроухие, — откинув забрало и едва отдышавшись, без особого впрочем, сожаления проронил Торин, вскоре присоединившийся ко мне, с группой самых быстроногих гномов. — Мы… Видели всё, но поделать ничего не могли. Далеко были, да и без арбалетов.

— Проклятье! Моя вина! Ведь совсем рядом находилась! — не скрывая досады, воскликнула я. — Только слишком уж неожиданно, появились эти с крылышками на шлемах. Вот и проворонила… Ворона!

— Не кори себя, госпожа, — попытался успокоить Торин, с сочувствием посмотрев на меня. — Несколько десятков врагов, чудом уцелевших из двенадцати тысяч — очень неплохой результат.

— Да кто ж спорит? — пожав плечами, без особой радости согласилась я. — Но не забывай что их бегство породило одно, весьма скверное обстоятельство: отныне источник силы Клана Меча, арбалеты «Осиный Рой», уже не будут являться тайной для Бадиара и его военачальников.

— Позволь с тобой не согласиться, госпожа. Полагаю, в Солнечной Долине всё равно по любому прознали бы про наше новое оружие, да и про отравленные стрелы тоже. Ведь трудно утаить причину почти двенадцати тысяч смертей, от опытнейших разведчиков, которых, наверняка бы послал по следам сгинувшего войска, король Бадиар, — ответил Торин, делая красноречивый жест рукой, в сторону оставшегося за спиной, бранного поля. — Трупы то, при всём желании никуда не денешь: сжечь не сожжёшь, закопать, по крайней мере, толком, не закопаешь. Вот если б река текла рядом… Хм-м, хотя и это не совсем выход. Потому как тела эльфов, в большом количестве плывущие по водной глади, вполне могли бы оказаться замечены кем нибудь из вездесущих гезов. Опять же, и кроме гезов у светлых хватает соглядатаев. Взять, к примеру, тех всадников, появившихся так внезапно.

— Наверное, ты прав, — пришлось признать мне, быстро прикинув все за и против. — А кстати, кто они такие, эти с крылышками?

— Тоже эльфы, госпожа, но только тёмные, — несказанно удивил меня своим ответом Торин.

— Тёмные? — поэтому даже переспросила я его. — А ты ничего не путаешь? Они… Хм-м, насколько мне известно, c давних пор враждуют со светлыми. И им нет никакого резона выручать тех из лап смерти.

— Несколько лет назад в Баур-Даге, случилась жуткая смута, предполагавшая смену верховной власти, — неопределённо пожав плечами, сообщил Торин. — Но, затеявшие её, в итоге проиграли и были изгнаны вместе с семьями, за пределы королевства. Ну, вернее те из них, на ком не было крови. Вот бедолаги, скрепя сердце и подались к Бадиару. А куда им было ещё деваться? Не к людям же идти, в самом деле?

— Не Бадиар ли и организовал, упомянутую тобой смуту? — недобро прищурившись, предположила я, воскрешая в памяти события того страшного дня, когда тётя Ири получила известие о гибели всей её семьи.

— Исключено, госпожа, — с твёрдой убеждённостью в голосе, ответил Торин.

— Ты так категоричен? — откровенно удивилась я. — А позволь спросить, почему?

— Примерно с год назад мне довелось разговаривать с одним из тёмных эльфов. Так вот он утверждал, что вдохновителем и лидером бунтовщиков был некий Имеран Резной Лист, последний представитель династии, сменившейся примерно тысячу лет назад, — заявил Торин, заметно заинтригованный моим любопытством.

— Он мог соврать, — угрюмо буркнула я в ответ. — Этот тёмный…

— Не вижу смысла! — упрямо стоял на своём, Торин. Потом, выдержав долгую паузу, он привёл ещё один довод, в пользу отстаиваемой им, версии. — Да и зачем королю Бадиару, задумывать подобную авантюру? Ведь кроме застарелой неприязни, корни которой уходят во тьму веков, у них с тёмными, совершенно нечего делить!

— Выгода тут действительно не просматривается, — без особого удовольствия согласилась я. — А об Имеране из Дома Полной Луны мне известно от… Впрочем, не важно от кого. Но, за ним, как я слышала из верного источника, неназванного мной по ряду причин, стоял некто другой, незримый, являвшийся истинным организатором провалившегося переворота. Кто он, увы, не удалось установить. Имеран умер под пытками, однако, не назвал его имя. И это может быть кто угодно. Даже Бадиар, который вполне способен иметь какие то свои, тщательно скрытые мотивы. Опять же, к изгоям, он проявил довольно непривычную для себя доброту. А разве это само по себе не подозрительно? И ни о чём не заставляет задуматься?

— Да какая там доброта, госпожа? Если Бадиар отказал посольству тёмных, даже в просьбе разрешить обосноваться в Изумрудном Поясе! — от души рассмеялся Торин.

— Дубовый Разлив! — мгновенно догадалась я. — Полагаю, не ошибусь, сказав, что именно он, оказался, определён им, на постоянное место жительства. А говоря конкретнее, то не весь его огромный массив, а территория в две-три мили, защитной цепью опоясывающая бастионы Высокой Короны.

— В самую точку, госпожа, — без малейших оговорок, признал мою правоту Торин. — Тёмных эльфов поселили действительно там. А это, согласись, довольно опасный край… И задачу поставили соответственную: охранять подступы к горам конными, пограничными разъездами. Но при этом светлые, даже не подумали помочь переселенцам, с постройкой так необходимого тем жилья. Не озаботились они и поставкой хоть какого то продовольствия на первое время. Мечи, кинжалы, копья, секиры, щиты… А изгои прибыли вооружённые только лишь луками, светлые продали им за золото по весьма высокой цене. Благо лошади, и при том весьма неплохие, у них были свои.

— Понятно-понятно-понятно, — задумчиво протянула я, — но что они позабыли тут, на равнине? И сколько вообще тёмных, на службе у Бадиара?

— На твой первый вопрос, госпожа, у меня нет ответа, — откликнулся Торин, совсем по детски пожевав нижнюю губу. — А вот со вторым, проблем нет. Изгнанников примерно около тысячи. Но воинов из них не больше трёх сотен. Остальные женщины, да детишки.

— Представляю как тяжело пришлось маленьким эльфам на новом месте… Да только ничего тут не поделаешь! Ведь для Дома Ландыша, так и оставшегося правящим в Баур-Даге, они являются рассадником будущей, возможно ещё более страшной смуты, — невесело, однако понимающе заметила я, отстранённо наблюдая за радостно вопящими и обнимающимися гномами, рассеявшимися по всем концам жуткого побоища.

— Жестокое, однако, верное решение, — согласился со мной Торин. — Хотя… Пожалуй, его можно назвать ещё и благим.

— Тут ты бесспорно прав, — признала я, сразу уразумев, о чём он. — Семьи, могли оказаться разлучены надолго, если не навсегда. А разве есть что-то хуже этого?

Торин хотел мне ответить, но не успел. Над полем разнёсся призывный звук знакомого рожка, и воины Клана Меча стали неспешно стягиваться на исходные позиции. Мы тоже побрели в том направлении, однако разговор больше не клеился, да и тема изгоев была исчерпана. По пути мы нагнали Калина, распевавшего удалую песню с большой группой гномов. Заприметив нас, командир четвёртого таэра покинул соратников и мы обменявшись поздравлениями с победой, дальше пошли вместе. Торин с Калином сразу же принялись что то оживлённо обсуждать, но я в это не вникала, ибо думы мои вновь заполонила тётя Ири, напомнившая о себе даже здесь. И мне вдруг так захотелось её увидеть! Однако я с горечью понимала, что в свете недавних событий, сия встреча произойдёт очень нескоро. Если вообще произойдёт. И не от моего желания она теперь будет зависеть, а от целого ряда непростых обстоятельств.

— Эй, ваули! — полный теплоты оклик Ястреба, выросшего словно из под земли, заставил меня, замерев на месте, очнуться. — Не вижу радости на твоём лице. А мы ведь победили!

— Я это заметила, дядя Даин, — с лёгкой иронией в голосе, подтвердила я. — А что касается радости по этому поводу, так она есть, но внутри.

— Да? А почему не снаружи, как у всех? — шутливо удивился Торин, остановившийся рядом. И тут же, комически наморщив лоб, он попытался осмыслить мой ответ. Затем последовал вывод, полный торжества: — А, понял! Так полагается! Ярлинка же всегда должна быть очень серьёзной и вдобавок с печатью глубоких размышлений на лице. Верно, госпожа?

— В самую точку! — улыбнувшись, признала я. — Иначе никто уважать не станет!

— Кто б такое говорил, ваули, — не сдержавшись, весело рассмеялся Ястреб. — Но да ладно. Лучше скажи как там твоя рана? Разбередила, небось? Потрудилась то ты в ратном плане, диво как на славу.

— Да нормально всё, — соврала я, прислушиваясь к постепенно нарастающей, пульсирующей боли под правой ключицей, которая коварно и неотвратимо охватывала плечо и опускалась вниз по руке. — Я ведь живучая словно кошка. Что со мной сделается?

— Ваули! Нельзя столь легкомысленно относиться к подобным вещам! — со всей категоричностью отрезал Ястреб, с сомнением посмотрев на меня. — А посему, прежде чем мы двинемся вдогонку Клану, тебя опять осмотрит наш лучший лекарь.

— Договорились, дядя Даин, — дабы не расстраивать его, согласилась я. — Хотя можно было бы обойтись без этого.

Но я оказалась не права, что и выяснилось спустя каких то двадцать минут, у одинокой, чрезвычайно высокой скалы, мощным копьём выпирающей из земли за линией прежней дислокации таэров. Сухонький лекарь, обследовавший мою рану, нашёл оную, увы, воспалившейся и кровоточащей. Не мешкая, он невероятно умело обработал её и перевязал. А, уходя, дал мне строжайший наказ в присутствии мотавшего всё на ус, Ястреба, не предпринимать подобных, физических упражнений в течение недели, а то и всех двух.

— Не буду, — несколько виновато заверила я. Правда, предназначалось сиё обещание не столько ему, сколько Ястребу, олицетворявшему собой, немую укоризну.

Вскоре, к устремлённой ввысь каменной стэлле подошли Элори с немного просветлевшим лицом и Фрор, непривычно улыбающийся во весь рот. С их появлением весь Военный Совет оказался в сборе. Это ознаменовалось рукопожатиями, радостными восклицаниями, а так же обоюдными поздравлениями. Но почти сразу, сиё вполне понятное проявление эмоций, прервало появление сурового, пожилого гнома, под чьим началом находилась специальная команда, обычно всегда подсчитывающая потери Клана на поле боя. От него мы узнали, что пятеро убиты, а тридцать семь ранены. Это, не шло ни в какое сравнение с уроном понесённым подданными короля Бадиара, однако, всё равно лица членов Военного Совета омрачились. И я хорошо понимала овладевшие ими чувства. Больше того, я их полностью разделяла. Но вместе с тем, я помнила одну жестокую истину. Война, кровавая посредница в разрешении споров между разумными существами, имеет привычку, брать плату за свои услуги не только с побеждённых, но и с победителей. И от этого редко отвертишься. Очень редко…

Последующие час-полтора мы приводили себя в порядок, чистили оружие и при необходимости делали мелкий ремонт доспехов. Лекари же, посвятили это время заботам о раненных. После чего перед таэрами, построившимися у скалы, выступил с речью Ястреб. Он сказал:

— Храбрые воины Клана Меча! Мы выиграли одно сражение, но не всю войну! К счастью наш народ не одинок в своей борьбе за суровое выживание. С нами доблестная госпожа Фианэль и её славный Край Медвежьих Полян. А вместе, мы выстоим против любого врага! И не только выстоим, но и навсегда закажем дорогу любым пришельцам, несущим горе и смерть. Я в этом уверен. И так будет. А сейчас пора в путь. Ведь наши родичи, извелись в ожидании вестей. Поспешим же, и порадуем их! — Затем, обернувшись к молодому гному-сигнальщику, он велел: — Лоин! Играй походный марш!

Тот не заставил повторять себе это дважды. И таэры, повинуясь пронзительным звукам его рожка, быстро перестроились в походную колонну, которая тут же мерной поступью двинулась вослед ушедшему на север Клану.

Бранное поле осталось позади. Но хриплое карканье вороньих стай, слетавшихся на необыкновенно щедрый пир, ещё долго сопровождало нас. Только мы не обращали внимания на зловещие звуки, раздающиеся порой над головой. Да и с какой бы это стати? Ведь мертвецы, густо усеявшие то жуткое поле, не наши мертвецы…

Я шла в первой шеренге авангарда. Рядом шагали члены Военного Совета. До наступления сумерек, мы успели многое обсудить и обдумать. Это соответственно позволило выработать нужные решения, касающиеся нашего общего будущего. Но насколько они верны, эти решения, покажет теперь только время. Нам же осталось лишь запастись терпением и надеждой. И мы ими запаслись.

Но к вящей радости обеих сторон, всё сбылось в точности так, как и было запланировано.

В Мальфоре, гномы вместе с людьми, подчистую уничтожили огромных крыс. И прекрасный, но заброшенный подземный город принял в свои недра новых жителей. После чего, почти сразу, специальными строительными командами гномов, началось возведение надёжных каменных стен со сторожевыми башенками, вокруг каждого селения Края. Попутно возобновилось прерванное уходом из Подгорья Наковален, изготовление арбалетов «Осиный рой», однако теперь уже в количестве необходимом для вооружения оными, всех таэров без исключения, и Войска Фианэль, с его пятисотенным Резервом. Спустя неполный год, обе жизненно необходимые задачи были с успехом выполнены. Это произошло как нельзя вовремя, ибо, как и предполагалось ранее, король Бадиар вновь послал летом, против Мальфорских гномов (так теперь зачастую называли гномов Клана Меча) и против Края Медвежьих Полян, новое, ещё более многочисленное войско, к тому же усиленное десятком опытных, боевых магов. Однако и оно было в итоге разбито, правда, гораздо более, дорогой ценой. После этого настал долгожданный мир, позволивший, наконец-то начать работы в Мальфорских рудниках, необычайно богатых превосходной железной рудой и драгоценными камнями. А по истечении ещё двух лет, по инициативе Фианэль, в её башне на Волчьем плато, собрались: представители Края Медвежьих Полян, Мальфора, Дунленда, Свейленда, Урманленда, тёмных эльфов Баур-Дага, и даже вожди троллей, гоблинов и орков. Тема же для обсуждения имелась всего одна, но важность её была чрезвычайная — Торговый Союз между этими народами. И он оказался, таки заключён, правда, после долгих, трудных переговоров. Только светлые эльфы Солнечной Долины, вместе с верными им, гномами Подгорья Наковален, наотрез отказались в нём участвовать. Впрочем, никого из приглашённых в башню, это особо не расстроило.

И настало время всеобщего процветания, всеобщего благоденствия. Подданные правительницы Фианэль, твёрдо уверенные в завтрашнем дне, были как никогда счастливы. А значит, счастлива была и сама Фианэль Отважная. По настоящему, и заслуженно…

Пред нею много разных дорог,

Но в конце всегда, отчий порог,

Там где детство прошло, где друзья,

Не вернуться к которым нельзя…

23.01.2010 год.

©Александр Гром.

Content

Александр Павлович Гром
Фианэль Отважная
История 2. Кровь гномов

От автора

ЧАСТЬ 1 «Ваули! Я в беде…»

ЧАСТЬ 2 И отлились кошке…