Александр А

ШАТУН

Посвящается Б.И.Ф — преданной, любящей дочери и её отцу, безвременно ушедшему.

Все события и персонажи изложенные в этой книге, вымышлены, любое совпадение имён и событий с реальными являются случайностью.

В оформлении обложки использована художественная работа автора Б.И.Ф.

Пролог

Прохладным ноябрьским вечером над одним из шоссе Псковской области сгущались тучи. В этот день и ближайшие три дня прогнозировалось ухудшение погоды, так как весь северо-западный регион накрывал серьёзный снежный циклон, несмотря на то, что в целом осень в этом году оказалась на удивление тёплой. Чаще такое проявление благоприятной погоды называли настоящей золотой осенью. Любители дачного отдыха благодаря такой погоде не особо торопились закрывать сезон, в связи с чем некоторые из них задерживались в своих частных домах на несколько месяцев дольше обычного, временами покидая их на несколько дней, выезжая в город для того, чтобы проверить, всё ли в порядке с их жильём.

Такими людьми оказалась пара пенсионеров, решившая покинуть свой участок, почувствовав приближение зимы, ведь их дом, как и они сами, никак не были приспособлены к этому. В этот вечер их автомобиль одиноко двигался по шоссе, соединяющему Новгород и Псков.

— Дорогой! — обратилась женщина к своему мужу. — А мы всё закрыли?

— По-моему, всё, — ответил мужчина. Затем, немного помолчав, мужчину будто озарило, — ёшкин кот! Мы забыли закрыть разветвитель!

— Какой разветвитель!

— Ну как какой! Тот, который трубопроводный, идущий от скважины.

— А как же теперь быть? — спросила женщина. — Я ведь тебя просила проверить всё дважды! — с небольшой долей укоризны сказала она.

Мужчина немного помолчал, следя за дорогой, затем произнёс: «Мы ведь торопились, вот и вылетело это из головы. Дорогая, не переживай, ведь через месяц мы вернёмся, ты что, забыла о наших планах? Ведь новый год мы планировали встретить на даче, если, конечно же, не будет серьёзных заморозков.»

— Так ведь если замёрзнет трубопровод, то в доме не будет воды! — снова с небольшой претензией произнесла она.

Мужчина, не отводя взгляда от дороги, улыбнулся: «Не прошло и года, как мы провели на даче водоснабжение, а ты уже так к этому привыкла, ведь на протяжении сорока лет мы ездили за водой на родник! Так что не стоит переживать по этому поводу, да и трубопровод всегда есть возможность отогреть. Не возвращаться ведь обратно! Тем более, посмотри на погоду, снег и ветер что-то усиливаются!»

Немного помолчав, женщина произнесла:

— Да, Борь, ты прав, прости за мою реакцию, — затем она немного помолчала и произнесла, — люблю тебя.

— А я тебя, Валь, — ответил мужчина, улыбаясь и ненадолго повернув голову в её сторону.

Валентина улыбнулась в ответ, но попыталась сделать лицо более серьёзным и произнесла вновь:

— Так, Боря! Следи лучше за дорогой!

— Слушаюсь и повинуюсь!

В ответ на это они оба рассмеялись и продолжили далее свой путь.

Борис и Валентина Смирновы прожили в браке уже сорок три года, за это время они прошли через многое, но так и остались в своих отношениях в первую очередь уважающими друг друга людьми. Во время их совместной жизни они обзавелись двумя прекрасными дочерьми, которых обеспечивали всем необходимым, насколько хватало их финансовой возможности. Прошли вместе, как говорится, через огонь и воду, тем самым оставаясь сплочённой и дружной семьёй, поддерживая и заботясь друг о друге. И вот они дожили до пенсионного возраста, и всё свободное время, пока не были заняты заботами о внуках, проводили на свежем воздухе, в доме, находящемся в живописном месте в одном из районов Новгородской области.

— Что-то снег усилился, и встречных машин практически нет! — произнёс Борис, включив радио на встроенной магнитоле своего автомобиля. — Может, по радио что-нибудь передают, — тихо пробормотал он себе под нос.

В этот момент на телефон, находящийся у Валентины в руках, пришло сообщение. Прищурив глаза, женщина поднесла телефон по ближе к глазам и прочитала вслух: «МЧС предупреждает, усиление ветра до двадцати метров в секунду, снег, возможны снежные заносы, будьте бдительны. Телефон экстренной службы сто двенадцать».

Прочитав это, она посмотрела на спидометр и обратила внимание, что стрелка находится на отметке в восемьдесят километров в час.

— Боря! Я прошу тебя, поезжай, пожалуйста, помедленнее, ведь уже не видно, где дорога, а где обочина!

Борис приметил привычные нотки волнения в её голосе и с улыбкой произнёс:

— Уже двадцать лет ты сидишь рядом со мной в автомобиле, и каждый раз происходит одно и то же.

— Прости, дорогой, видимо это уже вошло в привычку, — улыбаясь, ответила Валентина и добавила, — но ты всё же сбрось скорость!

Борис сбросил скорость до шестидесяти и женщина, немного успокоившись, снова взяла в руку телефон.

— Позвоню Кристине, — произнесла Валентина и, выбрав в телефонной книге нужный номер, нажала на кнопку вызова. Спустя пару гудков на другом конце ответили.

— Привет, мамуль! Как вы? — произнес молодой милый женский голос.

— Здравствуй, доча, мы пробираемся с папкой домой сквозь метель!

А Борис, повысив голос для того, чтобы его было слышно добавил, — это уже не метель, а больше похоже на буран!

— Ничего себе! Мамуль, будьте аккуратнее!

— Да всё хорошо, мы едем не спеша!

— А ты контролируешь скоростной режим? — с небольшой усмешкой спросила дочь.

Валентина рассмеялась, а затем ответила: «Конечно.»

Борис, поняв, какой вопрос был задан его жене их дочерью, широко улыбнулся и громким голосом заявил:

— А как же без этого! Полный контроль! — спустя столько лет совместной жизни они могли с лёгкостью угадать тот или иной разговор, видя эмоции друг друга.

— Доча, чем занимаетесь? — из телефона раздался небольшой треск, от упавшей то ли кастрюли, то ли ещё какой-то посуды в раковину, и послышался небольшой шум от струи из крана.

— Да вот поужинали, детки делают уроки, Игорь читает книгу в комнате, а я, как, наверное, ты уже догадалась, мою посуду.

— Понятно, тогда не буду отвлекать. Передавай всем от нас привет!

— Спасибо, мам, передам, а вы всё-таки будьте аккуратны! И когда доберётесь до города, обязательно отзвонитесь, пожалуйста!

— Хорошо, Кристина. Ну всё! Всех целуем, до связи! — ответила Валентина и нажала кнопку «отбой», а затем спрятала телефон в карман пальто.

— Как у них дела? — спросил Борис.

— Всё хорошо, поужинали, детки делают уроки, Игорь читает книгу.

— Ясно.

Проехав ещё около ста километров, мужчина и женщина почувствовали такую сильную усталость от напряжения, что этот пройденный путь им показался вечностью. Впереди за лобовым стеклом была одна и та же картина, снег крупными хлопьями, сопровождаемый порывами сильного ветра, летел прямо в лобовое стекло, освещаемый светом фар, будто гипнотизируя их. Но одно не очень приятное событие ждёт их впереди, то, что заставит их обоих забыть обо всём и тем более об усталости.

— Тормози! — Воскликнула неожиданно женщина. — Боря, тормози!

По инерции, оцепенев от ужаса и непонимания, мужчина изо всех сил нажал на педаль тормоза, сработала АБС, но несмотря на небольшую скорость, их автомобиль всё же занесло и развернуло на сто восемьдесят градусов, только после этого автомобиль смог остановиться, чудом не упав в кювет. Придя через несколько секунд в себя и переведя дыхание, Борис подумал, что прошла вечность.

Он вскрикнул: «Ты что, с ума сошла! Что случилось? Мы ведь могли скатиться в кювет!» Но, посмотрев на свою жену, он понял, что она его не слышит. А пребывает в шоковом состоянии.

«Валя? — тихо схватив её за руку, произнёс мужчина. — Валя, что с тобой?» Она, оцепенев от страха и ужаса, наконец-таки произнесла: «Я видела чью-то руку, торчащую из снега!»

— Какую руку? — спросил Борис и, не дождавшись ответа, продолжил. — Я ведь смотрел постоянно на дорогу и ничего не видел.

— Боря, поверь мне, там из-под снега торчала чья-то рука! — эти слова Валентина произнесла, немного всхлипывая.

Борис посмотрел на освещённую светом фар дорогу и, ничего не увидев, произнёс.

— Может, там пьянь какая-нибудь спит!

— А какая разница? Пьяный человек — что, не человек? — возмутились женщина. — Нужно сходить и проверить! Где наш фонарик?

Борис увидел на щеках своей жены скатывающиеся слёзы и, немного поколебавшись, ответил:

— По моему в багажнике, но там его ещё надо отыскать.

— Так отыщи! И поторопись!

После нескольких попыток Борису всё-таки удалось вернуть автомобиль в сторону их изначального направления. Припарковавшись на обочине, а после включив аварийку и открыв багажник, он вышел из автомобиля. Затем ему потребовалось ещё около пяти минут для того, чтобы найти фонарь. Ветер пронизывал до костей, а снег превратил мужчину в ходячего снеговика буквально за несколько минут.

— Я нашёл фонарь!

— Хорошо, я пойду с тобой!

Выйдя из автомобиля, они взяли друг друга под руки. Отходя всё дальше и дальше в том направлении, где, по версии Валентины, она видела чью-то руку, торчащую из-под снега, Боря убеждался всё больше и больше, что его жене просто всё привиделось, и это чуть не привело к очень плачевным последствиям для них обоих.

«А ведь и вправду снег, летящий в лобовое стекло, завораживает и немного гипнотизирует», — промелькнула такая мысль в его голове.

— Я ничего здесь не вижу!

— Я видела руку, Боря!

— Валя! Может, всё-таки тебе привиделось?

Но она ничего ему не ответила. Спустя примерно минут десять, пытаясь найти чью-то руку или чьё-то тело и потерпев неудачу, они приняли решение вернуться обратно к автомобилю. Повернувшись в ту сторону, откуда они пришли, прежде чем начать обратный путь, Борис в последний раз осветил фонарём обочину, и вдруг ему что-то показалось — пальцы?

— Нет, нет, не может быть! — вскрикнул он, — Валя, там, по-моему, торчат чьи-то пальцы!

— Где? Где? — спросила она, не сдерживая эмоций.

— В пяти-шести метрах от нас.

Снег и ветер был такой силы, что засыпал все следы за мгновение и, видимо, чья-то рука была занесена тоже очень быстро. Они ринулись в сторону, где он заметил пальцы, взяв друг друга за руки. Подойдя ближе, Боря ногой на что то наткнулся, он судорожно упал на колени и начал откапывать снег, к нему присоединилась жена, сначала они откопали руку, потом появилась голова. Работая синхронно замёрзшими от холода руками, они освободили из снежного плена тело девушки. В темноте было сложно определить возраст и её состояние, единственное, что смог почувствовать мужчина, так это еле-еле прощупываемый пульс.

Посмотрев на свою оцепеневшую жену, Боря крикнул: «Валя! Валя! Очнись! Где твой мобильник?»

Но его жена ничего не слышала, она была не здесь, а где-то очень далеко, оцепенев от ужаса и не понимая, что с ней, где она, и что происходит.

— Валя! Твою мать! — снова крикнул Борис и, не найдя другого выхода, дал пощёчину своей жене, это было первое и единственное в их совместной жизни рукоприкладство, которое позволил муж к своей любимой жене за всю их совместную жизнь. Спустя пару секунд, он опять крикнул:

— Валя! Очнись! Где твой мобильник?

На этот раз она его услышала:

— Боря, что? Я не поняла?

— Где твой мобильник? Ты разговаривала по нему с Кристиной час назад!

Валентина немного задумалась, затем сунула руку в левый карман своего пальто и достала мобильник.

— Звони в службу спасения, она ещё жива, нужна срочная помощь! У неё прощупывается пульс. Я сейчас возьму её на руки и понесу к машине, а ты следуй за нами и пытайся дозвониться до службы спасения!

Она послушала его и принялась вспоминать номер службы спасения, но он всё никак не приходил ей в голову. Валентина вспомнила о сообщении, которое прислало МЧС, вскоре после того, как они выехали с дачи в этот злополучный день. Тем временем её муж поднял ледяное тело и потихоньку стал двигаться в сторону автомобиля. Жена устремилась сзади, следуя за ними. Валентина всё никак не могла набрать номер службы спасения, так как пальцы её не слушались, и она сама не понимала, от чего в большей степени, от холода или паралича, вызванного перенесенным шоком. Приблизившись к автомобилю, Борис открыл заднюю дверь и, положив девушку на сиденье, вернулся на улицу. Валентина стояла рядом и уже поднесла телефон к уху, взяв себя в руки, ей всё-таки удалось победить своё временное оцепенение, и она ждала, когда ей ответят на другом конце провода.

— Служба спасения, слушаем вас!

— Здр… здр … Здравствуйте, — заикаясь, произнесла Валентина.

— Здравствуйте, слушаем вас! Говорите! Что у вас случилось? — ответили на другом конце провода.

— Мы, мы с мммужем, — продолжая сильно заикаться и не узнавая свой собственный голос, ответила Валентина и замолчала.

— Я вас не слышу! Говорите громче! — отозвался женский голос на другом конце.

Вдруг телефон из рук Валентины неожиданно выхватили, это был её муж. Спокойным голосом он сказал ей: «Дорогая я завёл машину, иди садись, погрейся», — и, открыв ей пассажирскую дверь, помог сесть.

Затем закрыл дверь и поднёс телефон к уху, там женский голос повторял:

— Алло, Вас не слышно! Вам нужна помощь? Не молчите!

— Алло.

— Да, мы вас слушаем, что у вас случилось? — снова спросил женский голос.

— Здравствуйте! — произнёс Борис, одновременно садясь за руль автомобиля, а затем продолжил, — мы с женой направляемся по шоссе Р56 со стороны Новгорода в направлении Пскова, по дороге обнаружили бездыханное тело девушки, пульс у неё еле прощупывается, но он есть, нужна срочная медицинская помощь.

На другом конце линии ответили:

— Сообщите, где точно вы находитесь?

— Видимость практически нулевая, ну примерно могу сказать, что мы в семидесяти-восьмидесяти километрах, не доезжая Пскова! — произнёс мужчина.

Спустя несколько секунд тишины:

— Помощь к вам уже отправлена, оставайтесь на месте.

— Как на месте? — возмутился Борис — Эта девушка при смерти, я не могу сидеть сложа руки и смотреть, как умирает человек! Мы выезжаем к вам навстречу, потому что в связи с такими погодными условиями вы будете ехать до нас очень долго! Моё имя Смирнов Борис Валерьевич, двигаюсь на автомобиле с государственным номером Х 951 ОР. Когда увижу едущие навстречу автомобили с включенными проблесковыми маячками, то подам сигнал. Всё, до встречи! — сказав это строгим голосом, Борис закончил разговор.

Путь они продолжили незамедлительно, Валентина, включив фонарь, рассматривала девушку, лежавшую на заднем кресле автомобиля. Пока её муж вёл беседу с службой спасения, она по максимуму отодвинула своё кресло назад так, чтобы была возможность доставать до тела рукой. Затем сделала импровизированную подушку из пледа, чтобы приподнять голову девушки, а другим накрыла её практически полностью.

— Боря!

— Что?

— Эта девушка совсем молоденькая, что с ней стряслось? — всхлипывая, спросила Валентина.

— Я не знаю, — сохраняя спокойствие, ответил мужчина.

Спустя десять километров Борис обратил внимание на мужчину с ружьём за пазухой идущим в сторону Пскова.

«Наверное, охотник», — подумал он.

Проехав ещё километров десять-пятнадцать, Валентина всё ещё иногда пошмыгивала носом, пытаясь задерживать слёзы, а затем вновь заговорила.

— У неё много равных ран, и одна очень серьёзная на голове, такое ощущение, что у неё нет части скальпа, как такое могло произойти? Я не понимаю, — произнесла она, не отводя взгляда от девушки, — ведь мы были посреди леса, а там ни одной живой души!

— Скоро всё будет хорошо! Слышишь? Уже совсем скоро, — успокаивал муж свою жену, увидев вдалеке слабое сияние проблесковых маячков.

А метель всё не утихала и не утихала.

Шатун

«Он испытал и злобу, и страданье.

И чувство обреченности — при нем.

За эти одинокие метанья

Его не зря назвали „шатуном“!»

Цитата из стихотворения «Шатун». Автор: Кулев Александр.

Зверь не спал, его разъярённые глаза следили за одинокой жертвой. В темноте они светились красными огоньками, а его дыхание было свирепым, ведь его мучала жажда. Зверь знал, кто ему был нужен, он следил за ней уже давно, выжидая нужную минуту, чтобы нанести свой сокрушительный удар, а затем насладиться этим сладким, превосходным вкусом, состоящим из плоти и крови.

Жертва ни о чём не подозревала, она просто двигалась чуть слышно от дерева к дереву. Единственное, что она чувствовала, так это страх и непонимание, кто она и где находится, ей не удавалось вспомнить практически ничего, а единственное, что приходилось делать, так это идти вперёд.

Пару дней назад она открыла глаза, первое, что предстало перед её взором — так это высокие ели и сосны, которые будто доставали своими верхушками до голубого неба, по которому плыли облака, а деревья шатались так, как будто махали им вслед на прощание. Почувствовав сильную боль в затылке, она немного привстала и поняла, что кругом непроглядный лес. Оглядевшись по сторонам, она увидела, что картинка была неизменной, поэтому она принялась разглядывать себя и оказалась в небольшом шоке от того, что одета она была в сорочку и махровый халат, а на ногах всего лишь домашние тапочки. Сидя на холодной земле, она упёрлась спиной в одну из близстоящих сосен, а затем прислушалась. Лес постоянно издавал какие-то звуки, то шорох, то поскрипывание стволов деревьев от ветра, но не было слышно самых главных звуков, на которые она надеялась, звуков людей. Закрыв ненадолго глаза, она попыталась сосредоточиться и вспомнить хоть что-то, но вместо воспоминаний она сосредоточилась на себе и только тогда почувствовала тупую ноющую боль на затылке. Аккуратно ощупав голову рукой, она добралась до места боли, волосы на том месте, да как на всей голове в целом, были запутаны, но там она нащупала ещё и что-то липкое. Вернув руку обратно, она осмотрела её, и тогда из её глаз потекли слёзы. Рука была в багровых сгустках, по-видимому, рана была получена давно, и кровь уже свернулась. Страх и непонимание начали охватывать её, тихо проревев некоторое время, она поняла, что солнце опускается ниже, и приняла решение встать и идти. Спустя некоторое время она не знала, сколько уже прошла и сколько ей оставалось идти, ведь у неё не было цели, кроме той, чтобы просто двигаться, не останавливаясь. Но вскоре лес накрыла темнота, девушка, снова осмотрев себя, поняла только одно, что в лесу, находясь в одних домашних тапочках, сорочке и махровом халате, долго не протянуть, и тем более становилось холодно.

В первую ночь ей удалось вскарабкаться на дерево и каким-то образом поспать, точнее, сном это было не назвать, а просто немного подремать. Вокруг то и дело доносились какие-то пугающие звуки, то крики птиц и взмахи их крыльев, то сова издавала свои характерные звуки, и последнее время девушке почему-то казалось, что за ней кто-то пристально наблюдает. С рассветом солнца уже не было видно, небо было пасмурным, а на душе у неё была лишь потерянность, а физически она чувствовала безумный голод и усталость. Пройдя ещё дальше по лесу, она раздобыла пару сыроежек и, не думая о возможных последствиях, упала на колени и с огромным желанием съела их, особо не прожёвывая, она скорее проглотила их практически целиком. Продолжив свой путь, она ещё пару раз нашла кое-какие ягоды, которые по вкусу напомнили ей то ли бруснику, то ли клюкву. Когда солнце вновь начинало спускаться, и в лес вновь приходила темнота, она поймала себя на мысли о том, что днём она чувствовала себя в безопасности, но вот приближения ночи ждала с ужасом.

Перед самым закатом она примостилась рядом с упавшим деревом, которое вырвало из земли вместе с корнем, по-видимому, во время сильного ветра. Ночью лес как будто оживал, звуки будто бы врезались в её голову с ужасающей силой, глаза были напряжены от волнения, на дереве ей казалось, что она в большей безопасности, нежели на земле, но другого выхода не было, подходящего дерева она не обнаружила, да и силы уходили. В эту ночь ей показалось, что кто-то ходит рядом, то ломались сухие ветки, то очень быстро кто-то пробегал, тяжело дыша, было совершенно некомфортно. Но девушка и не могла представить, что кто-то уже давно за ней следит и просто ждёт нужного момента. Зверь был голоден.

За две недели до этого.

Где-то глубоко в лесу послышалось тихое жужжание, а затем жужжание становилось всё громче и громче, пока в какой-то момент не оказалось где-то рядом и замолкло. Через некоторое время лес заполнили многочисленные голоса. Голоса усиливались, они были грубыми и агрессивными. Но зверь не обратил внимания на них, он просто спал, ведь вот-вот придёт зима.

Накопив нужное число калорий и нарастив порядочную жировую прослойку, бурый медведь готовился впасть в спячку. Подготовкой к этой процедуре он начал заниматься примерно за полгода. Он тщательно выбирал место для своей будущей зимовки. Этим местом стала упавшая ель, которую сильным порывом ветра вырвало из земли вместе с корнем. Где-то в октябре, обустроив своё жилище, медведь впал в долгожданную спячку.

— Так, мужики! — произнёс чей-то грубый голос. — Вот наша делянка!

— Нужно поставить метки границ спила леса, чтобы не прибрать к рукам чего лишнего. Вот карта, вот метки! Это задача на сегодня! Понятно?

— Хорошо, всё понятно! — согласились остальные.

— Завтра начинаем валку, наша задача — за неделю заготовить полторы тысячи кубов хвойных. — снова произнёс голос.

Спустя некоторое время голоса утихли, что-то хлопнуло, снова появилось жужжание, но только на этот раз оно отдалялось. И снова лес погрузился в свою обычную жизнь.

На следующий день всё повторилось, жужжание снова появилось, но только прибавилось голосов, сопровождающихся ещё более сильным шумом, треском и таким грохотом, что земля порой тряслась.

Зверь проснулся. Проснулся, не понимая, что происходит. Проснулся свирепым и жаждущим отомстить тому, кто потревожил его сон. Осмотрев из своего укрытия, что происходит вокруг. Он остановил своё внимание там, где находилась его первая жертва, которой осталось недолго существовать на этом свете.

Мужчина, который решил сделать перерыв после того, как завалил три огромных ели, достал сигарету и прикурил. Он размышлял о том, что это не лучшая работа, о которой он мечтал в своей жизни, но за сезон можно было неплохо заработать. Ведь жизнь немного изменилась в последнее время. Цены выросли, с трудоустройством начались проблемы, да и какое может быть трудоустройство, когда в их районе средняя заработная плата составляла около семи тысяч рублей. Разве это деньги? Нет, ведь только один садик, в который ходила их с женой младшая дочурка, обходился около двух с половиной тысяч рублей. А как же прожить на остальные пять тысяч? Нет. «Лучше здесь, в лесу», — подумал мужчина. Всё-таки за смену выходило около двух тысяч рублей, а на эти деньги уже больше возможности обеспечить семью всем по мере необходимости.

Выдыхая дым от сигареты, мужчина смотрел на своих коллег, находящихся поодаль от него. Вдруг он услышал какой то шорох позади себя. Мужчина резко обернулся. И замер на месте, приоткрыв рот, он не почувствовал, как сигарета незаметно вывалилась из его рта, но он не мог пошевелиться, его словно парализовало.

Перед ним, оскалившись, встав на задние лапы, стоял гигант, достигающий в высоту около двух с половиной метров. Зверь рычал и, замахнувшись огромной лапой с когтями, достигающими примерно сантиметров десять, ударил мужчину. Мужчина упал, медведь с грохотом опустился на него своими мощными лапами, он рычал, прыгал и практически рвал мужчину на части, через мгновение медведь схватил свою жертву огромной пастью и начал трясти головой так, как будто хотел откусить от него кусок. Мужчина ещё был в сознании и всё это время кричал.

В какой-то момент сквозь шум бензопил один из напарников заметил происходящее. Он, долго не думая, быстро ринулся к автомобилю. Достал и зарядил охотничью двустволку, затем побежал вперёд, видя тело мужчины в зубах дикого зверя, превратившееся будто в тряпичную куклу.

Подбежав на безопасное расстояние, он выстрелил сначала в воздух, медведь не отреагировал. Затем освободил второй ствол, выстрелив так, чтобы постараться не попасть в своего друга и напарника.

На этот раз он зацепил зверя, слегка, но этого хватило, чтобы медведь отпустил из пасти мужчину.

Пока стрелок перезаряжал ружьё, медведь заревел, он снова встал на задние лапы и оскалил свою огромную пасть. Зверь был огромен, его вес составлял примерно килограммов триста, не меньше, длина его тела достигала примерно метра два с половиной, три, а с его пасти и зубов стекала кровь его жертвы. Мужчина выстрелил ещё раз, но промахнулся. Но этого хватило, чтобы медведь почуял опасность и отступил. Он ринулся в глубь леса.

Услышав выстрелы, остальные лесники остановили свою работу. Они ринулись к своему напарнику. Приблизившись, они увидели ужасную картину: на мужчине практически нигде не оставалось живого места, глубокие рваные раны были повсюду, а с того бока, за который держал своей пастью зверь, недоставало части тела.

Кто-то из мужчин уже завёл внедорожник, к счастью, это был автомобиль высокой проходимости, среди людей его называли просто буханка. Автомобиль подъехал к леснику. Ему уже оказали первую помощь, насколько это было возможно, мужчина был в бессознательном состоянии, и отовсюду текла и сочилась кровь.

— Его срочно нужно отвезти в больницу! — произнёс кто-то из мужчин.

— Так это понятно, ёшкин кот! А куда ещё? — с некоей долей сарказма огрызнулся другой.

— Вы видели этого медведя? — отозвался третий мужчина.

— Это неважно, давайте, ребят, загружаем его, здесь нет связи, а его срочно нужно доставить в больницу! — произнёс мужчина по имени Семён. — Блин, ведь у него двое детей и жена! Ребята, нужно поторопиться!

— Так, Женя, ты поезжай с Васей и Семёном на буханке, а я загружу весь инструмент в мкшину и следом за вами, — произнёс Андрей.

— Договорились. Только будь аккуратнее, вдруг медведь вернётся! — сказал ему Женя.

— Навряд ли, но если что, моё ружьё заряжено, — ответил Андрей.

Не прощаясь, буханка рванула вперёд, ехать по лесной дороге быстро не удавалось, но Семён старался как мог, пока Женя держал Василия, чтобы тот от колдобин, на которых подпрыгивала буханка, не причинил себе большего вреда. После выезда на трассу до ближайшей больницы оставалось примерно пятнадцать километров. Когда появилась связь, они сообщили по телефону службы спасения, о том, что произошло.

Как ни удивительно, но мужчина выжил, потеряв много крови, ему всё же удалось оказать помощь вовремя. Правда, были повреждены жизненно важные органы, в связи с чем полноценной жизни у него больше не было, но даже находясь на инвалидности, мужчина так же, как и его дети и жена, были счастливы от того, что они могут видеть друг друга и находиться вместе. Конечно, на восстановление ушло очень много времени, но благодаря поддержке своих родных он справился. А вот в лес с тех пор он заходил, но с серьёзной опаской и страхом.

Она проснулась от шороха и чьего-то учащённого дыхания. Ещё было темно, но луна и небольшое количество снега позволяли различать очертания. Она замерла. — Ещё немного, и оно уйдёт! — подумала девушка. — Только не паниковать!

В эту ночь пасмурная погода всё же принесла небольшой сюрприз в виде снега, значительно похолодало, но ей всё же удалось уснуть, пока её не разбудило его тяжёлое и злобное дыхание. Теперь она поняла, что за ней действительно кто-то наблюдал, и этот кто-то был злобным и огромным.

Ей было холодно и страшно, последние дни, а сколько их прошло она не помнила, она ела всё что ей попалось, но полноценным рационом назвать это было сложно. Силы покидали, но вот к холоду почему то она как ей казалось, начала адаптироваться, но понимала, что дни и ночи становились холоднее. Когда в лесу проглядывалось солнце она радовалась, от этого не большого, но такого приятного тепла. Ей по прежнему приходилось просто идти вперёд, не понимая зачем и куда. Видимо это срабатывали первобытные инстинкты. Инстинкты выжить, любой ценой.

Существо наконец ушло. И она снова смогла уснуть.

Ей снился сон. Он был прекрасен, на улице было тепло и солнечно, это был чей-то двор, вокруг стояли многоквартирные дома, но они были невысокие, максимум в пять этажей. Внутри этого двора на детской площадке играли дети, они смеялись и болтали без конца, а вокруг щебетали птички. Она обратила внимание на песочницу. В ней сидел малыш, он строил песчаный замок, ему это удавалось, своими маленькими ручками он справлялся так ловко, что это удивляло её, насколько он был способный. Она чувствовала, что улыбается, наслаждаясь этим видом и вдыхая свежий и тёплый воздух. Вдруг малыш неожиданно повернулся и взглянув на неё произнёс: «Мама!» Она опешила, неужели он обращается к ней? «Мама! Мама!»— малыш встал на ножки. Он пристально смотрел, от этого у неё потекли слёзы, она будто узнала его, или даже больше, увидела в нём часть себя. Вдруг неожиданно над малышом пропало солнце, что-то огромное и тёмное затмило его, послышалось тихое рычание. Она закричала, закричала громко и от этого проснулась. Придя в себя, она поняла, что кричала наяву.

Когда окончательно рассвело, она приняла решение, что нужно двигаться дальше, но попытка встать на ноги с первого раза не удалась. От этого момента она начала рыдать, рыдать не переставая, от непонимания, что же делать дальше, и больше всего её пугала мысль о том, что не предполагала, кто же она, и что же с ней стряслось.

Спустя некоторое время она немного успокоилась, у неё всё же получилось подняться, девушка попыталась пойти дальше, но не смогла, силы уходили от неё. Ухватившись за часть корня, она немного постояла. Через несколько минут к ней пришла мысль о том, что ей нужна палка, на которую можно опереться и облегчить своё передвижение. Оглядевшись, она приметила отличный вариант и, немного поколебавшись, сделала шаг к нему. Это оказалась отличная палка, она не могла предположить, какому дереву она ранее принадлежала, но в целом была плотная и не успела сгнить, хотя и была немного сырой. Для того чтобы продолжить путь, это был подходящий вариант.

По пути она обнаружила немного ягод, сев на колени, съела все. Они были холодными и кислыми на вкус, то ли брусника, то ли клюква. Её радовал тот факт, что она помнила название некоторых ягод, но выбирать не приходилось, и поэтому она просто их ела, правда, они не были питательными, а по ощущениям и вовсе провоцировали на то, что есть хотелось гораздо сильнее. Периодически ей хотелось пить, в этот день она радовалась тому, что выпало немного снега, и она с удовольствием утоляла им свою жажду, по чуть-чуть поедая его. В лесу всё было неизменно, кругом одни деревья, и ни одного признака человеческого присутствия, периодически она останавливалась для того, чтобы прислушаться, но кроме скрипа деревьев, немного покачивающихся на ветру, ничего слышно не было. На небе всё вновь было затянуто тучами, и от этого ей становилось не по себе, так как чувствовала, что погода меняется не в её пользу.

Ещё один день подходил к концу, и нужно было подумать, где остановиться на ночлег. Небо стало ещё более пасмурным и тёмным, было ощущение, что вот-вот пойдёт дождь или даже снег, так как существенно похолодало, и, по ощущениям, повысилась влажность воздуха, а это означало только одно, что она сильно намокнет и возможно, что ночь будет тёмной и шумной, в связи с чем она не сможет услышать и понять, придёт ли в эту ночь то существо, что, как она уже поняла, преследует её. Весь пройденный путь её не покидало ощущение того, что за ней всё же следят. Страх и ужас начали её охватывать целиком и полностью, ведь днём оно не приближалось, а вот по ночам подходило всё ближе.

«Так, нужно хорошенько осмотреться!» — мысленно дала она себе такой совет. Но вокруг не было ничего подходящего.

«Зачем я ушла от того огромного корня? Нужно было остаться сегодня там», — вновь подумала она, чувствуя, как страх начинает потихоньку преобладать над ней.

Осмотревшись ещё раз, она увидела небольшую чащу, состоявшую из невысоких елей, и так как вариантов больше не было, она направилась в эту сторону. Постепенно начал накрапывать холодный дождь со снегом. Подковыляв к этому месту, девушка села на колени, а затем легла и ползком забралась под нижние ветки. Иголки кололи всё её тело, но это было неважно, страх усиливался и блокировал все остальные чувства. Дождь со снегом начал усиливаться, и лес погрузился во мрак. От изнеможения её очень сильно начало клонить в сон, но она боролась как могла.

«Только не спать, не здесь и не сейчас! — мысленно она давала себе совет. — Завтра найду более безопасное место и только тогда посплю!»

Дождь всё не заканчивался, она практически вся промокла, озноб от холода заставлял её трястись и стучать зубами. Даже осознание того, что она каким-то образом потеряла память, не давало смириться с собственной приближающейся медленной смертью.

Спустя какое-то время не смотря на шум дождя, она услышала, а скорее не услышала, а почувствовала его. Сквозь еловые ветки в кромешной темноте на неё смотрели два огонька, его злостное дыхание было настолько свирепым, что на мгновение её сердце остановилось. Он подобрался к ней незаметно, воспользовавшись шумом дождя и темнотой.

Она не знала, во что верила раньше, но то, что дьявол существует — это она осознала именно в данный момент. Зверь громко зарычал и ринулся в её сторону. Она, ещё секунду назад оцепенев, неожиданно ощутила прилив сил, видимо, сработал инстинкт самосохранения, и адреналин поступил в кровь. Она резко повернулась и поползла в сторону, в глубь еловой рощи, она не оглядывалась, да это и не было нужно, ведь было слышно, как зверь ломает деревья и ветки позади её. Она всё уползала и уползала, пока что-то острое, как будто вилы, воткнулось в её ногу и не потащило назад. Она закричала, кто-то тянул её назад, стараясь за что-нибудь ухватиться, она рукой ощутила что-то твёрдое, это была её палка. Она схватила её в тот момент, когда зверь сильным ударом своей мощной лапы попал по её телу. Девушка несколько раз перевернулась и тем самым отдалилась от зверя. Боли она не чувствовала, единственное о чём она переживала, так это то, что вновь потеряла свою палку. Зверь снова приближался, рыча и оскалив свою пасть. Начав отползать, она через некоторое мгновение снова нащупала её, последнюю надежду на возможность обороняться. Зверь шёл не спеша, как будто издеваясь над беспомощностью своей жертвы. Перевернувшись на спину, она ждала, когда он приблизится. Наблюдая за ним, она подумала, что зверь будто ухмылялся над ней.

Она, смирившись с тем, что её ждёт, принялась его ждать.

— Ну давай, закончи то, что начал! — отчаянно вскрикнула девушка.

Зверь, встав на задние лапы, громко зарычал. На этот раз девушка увидела всю мощь того, кто преследовал её так долго. Но она была готова, ведь терять ей уже было нечего.

Медведь с громким рычанием, открыв широкую пасть, начал своё нападение, но что-то резко и с большой силой через его пасть вошло в его глотку, он отступил, то ли от неожиданности, то ли от того, что ему действительно было больно. Оказалось, что его жертва приготовила ему сюрприз.

Когда зверь начал очередное нападение, девушка, уперев палку одним концом в землю, второй постаралась максимально точно направить её в открытую пасть. И когда он, встав на задние лапы, начал падать на неё, то удача оказалась на её стороне, она попала прямо в цель. Но зверь всё же зацепил вскользь своей лапой с когтями, острыми, как лезвие, её голову.

Кашляя и не понимая, что стряслось, зверь немного отступил.

Вот и пришло время действовать, жертва изо всех сил постаралась встать на ноги, у неё это получилось, но теперь пришла боль, изувеченная нога не слушалась. Прыгая, но иногда отталкиваясь разболевшейся ногой, девушка отдалялась, она пыталась бежать, но какой же это бег, когда одна нога была будто в огне, и каждый раз наступая на неё, чувствовала, будто кто-то вгонял что-то острое всё глубже и глубже. Ей не стоило оглядываться назад, но силы покидали её, глаза заливал сильный дождь. Только через несколько секунд она поняла, что дождь не такой и сильный, а глаза ей заливает кровь.

Через некоторое непродолжительное время она остановилась. И, обернувшись, в последний раз взглянула на преследователя. А затем её окутал мрак.

Одиноко бродя, бурый медведь случайно наткнулся на следы своей новой жертвы. Спустя некоторое время он пошёл по её следу и вскоре обнаружил. Следил он за ней, когда в лес приходила ночь, он приближался поближе и ждал, когда сила выбранной им жертвы иссякнет. Днём он был чуть дальше от нее, но повсюду чуял её запах, тем самым не упуская её след. Он ждал нужного момента.

Попробовав вкус крови, он стал его притягивать, его тянуло к ней, он хотел её ощущать и вкушать. После того как некие существа прервали его сон, он был разъярён. И, напав на первую свою жертву, он попробовал этот вкус, этот сладковатый и манящий аромат. После тех событий, после того как он сбежал в лес, на его пути встретились и косуля, которую он убил одним ударом его мощной лапы, затем лось, но всё это было не то, не тот вкус, не тот аромат. Некоторое время он бродил, пока однажды не почуял её. Да, он почуял новую жертву, тот же аромат, но немного слаще и притягательнее. Принюхавшись, зверь вышел на её след.

Спустя некоторое время он её увидел, она шла по лесу. Одинокая, днём просто шла, а по ночам останавливалась. Медведю пришлось ждать, так как он помнил ту боль, которую принесли те существа, они могли обороняться, поэтому ему потребовалось время, чтобы понять, что ожидать от неё. Спустя некоторое количество дней он почувствовал, что её силы на исходе и начал действовать.

В процессе схватки он чувствовал преимущество, пока не наткнулся на что-то, что попало ему в глотку, с такой силой, что у него появился рвотный рефлекс, пока он пытался его подавить, жертва начала уходить, он понимал, что этого нельзя допустить ни в коем случае, иначе весь этот пройденный путь был зазря. Придя в себя, он не спеша пошёл за ней, не упуская её со своего поля зрения. Жертва резко остановилась, а затем обернулась. И тогда он нанёс ей последний удар.

— Доченька! Вставай! — откуда-то издалека донесся очень знакомый мужской голос.

Открыв глаза, она оказалась в кромешной темноте, её дыхание было затруднено, первым делом она попыталась пошевелить руками, безуспешно, затем попыталась подвигать ногами, но безрезультатно. Жутко болела голова, у неё начиналась паника, а от этого дышать становилось ещё тяжелее. Она снова попробовала пошевелить руками, пальцы правой руки поддались, нужно было торопиться. Спустя некоторое время, пытаясь применить всю максимально оставшуюся силу, она пошевелила правой рукой ещё свободнее, затем ещё и через некоторое время и вовсе освободилась. Выбравшись, рука наткнулась на что-то холодное.

— Это снег! — подумала она.

Своей правой рукой наугад она начала откапывать свою голову, через некоторое время ей удалось освободить нос, затем рот, потом и вовсе голову целиком. Высунув голову, первым делом она глубоко вздохнула, предварительно освободив дыхательные пути от земли. Оглядевшись, она поняла, что скоро стемнеет, но пока что хоть что-то было видно. Она была зарыта в землю целиком, а сверху навалил ещё порядочный слой снега. Освободившись из земельного плена, девушка подумала о том, что, видимо, медведь оставил её про запас, либо его что-то напугало, в целом это было не важно, ведь он в любой момент мог вернуться. Откопав себя полностью, она обнаружила, что правая нога её не слушалась, а голова раскалывалась так, что ей было страшно до неё дотронуться. Сделав попытку и поднеся правую руку к голове, она всё-таки прикоснулась к ней. Единственное, что она поняла, испытав боль, что в одном месте не хватает волос, а вместо них ей удалось нащупать слой земли и грязи, смешанный со сгустками крови, прилипшей к её оголённому черепу. Первые минуты после обнаруженного ей было трудно соображать, как действовать дальше. Спустя ещё некоторое время, почувствовав, что она ещё к тому же истощена, но ещё больше хотела пить. Она поела немного снега, утолив жажду.

«Нужно уходить, срочно! — подумала она, — главное — уйти отсюда! Пока он не вернулся». В голове промелькнуло воспоминание о злостном дыхании зверя, которое она ощущала за своей спиной, после того как приняла решение повернуться в последний раз. И последнее, что она увидела — это его яростный взгляд и всё ту же ухмылку, говорящую о его превосходстве.

В лесу шёл сильный снег, сопровождаемый мощными порывами ветра, и его становилось значительно больше с каждой минутой. Она оглядела себя, на ногах не осталось и следа от её домашних тапочек, а чего она ожидала — после всего, что произошло, можно было радоваться лишь тому, что остались хотя бы пальцы на ногах.

Она попыталась встать. Поняла, что это невозможно, тогда она принялась ползти на коленях, упираясь обеими руками в снег. Ползти ей удалось. Не спеша отдаляясь, примерно через час вдалеке она услышала знакомый рёв.

«Это он! — подумала девушка. — Это снова он!»

Но буквально через несколько секунд прогремел выстрел, затем ещё один, снова рёв, ещё злее, ещё опаснее прозвучал он. Прогремело ещё несколько выстрелов. Затем наступила тишина.

Зверь обнюхал свою жертву, затем поднял её своей пастью и понёс куда-то вдаль, он шёл не спеша, почему-то он не хотел есть её сразу и устроить трапезу ближе к тому месту, где он обустроился. Медведь ликовал, он сделал то, к чему стремился. Придя к своему новому жилищу, зверь выпустил из пасти жертву, облизнув её голову, насладился вкусом и ароматом. Вдруг его внимание что-то привлекло, начинал идти снег, и подул ветер, направив морду в сторону ветра, он принюхался, будто что-то учуял. Не может этого быть, но он снова учуял этот знакомый запах. Ему стало любопытно, кто же ещё появился в его лесу. Вырыв небольшую яму, он уложил в неё свою жертву, а затем зарыл. После направился узнать, что же его так привлекло. Пройдя несколько десятков километров, он остановился. Чьи-то голоса, грубые голоса, похожие на те, что он слышал ранее. Зверь приблизился, он двигался осторожно и бесшумно. Существа сидели вокруг огня и разговаривали. Этот звук доставил ему много хлопот совсем недавно, и он ненавидел его. Зверь отошёл в сторону, он ждал, когда погаснет огонь, потому что он его пугал. Спустя несколько часов огонь погас, и существа отправились в путь. Их было несколько. Держась в стороне, он тихо двигался за ними.

— Думаешь, есть надежда её найти? — произнёс один из мужчин. — Ведь в МЧС прекратили поиски из-за непогоды.

— Надежда всегда есть.

— Ну ты сам посуди, начинается метель, следы найти нереально! Живём ведь один раз и не хотелось бы умереть в лесу.

Дальше мужчины шли в тишине, а ветер и снег усиливались. Прошло часа четыре, мужчины сели передохнуть. Перекусив и отдохнув примерно полчаса, вновь отправились в путь. Прошло ещё несколько часов.

Один из мужчин вновь заговорил: «Нужно возвращаться, шансов нет, посмотри, какой снег».

Другой мужчина остановился, молча достал карту и, посмотрев в сторону, произнёс: «Здесь неподалёку проходит шоссе Р 56, это примерно в шести километрах от нас в том направлении, — мужчина показал рукой в сторону дороги, — мы сможем добраться до туда примерно часа за полтора и, возможно, успеть до темноты».

Вдруг что-то хрустнуло, один из мужчин закричал: «Валера, в сторону!» Но Валера не успел. Зарычав, кто-то нанёс ему сокрушительный удар, и он повалился на снег. Другой мужчина, выхватив из-за плеча заряженное ружьё, направил его на медведя и выстрелил. Зверь зарычал и направил свой взор на стрелявшего, мужчина выстрелил ещё раз и попал, медведь зарычал ещё громче и ещё яростнее бегом направился к нему. Трясущимися руками мужчина полез в карман за патронами, а разъяренный медведь приближался. Успев перезарядить ружьё, он взвёл ствол в тот момент, когда зверь уже летел на него с открытой пастью, и выстрел пришёлся ему практически в упор. Дробь прошла сквозь открытую пасть, и часть её вышла в затылочной части, выплеснув наружу кровь с фрагментами мозгов, после чего зверь упал.

Мужчина, переведя дыхание, подбежал к Валере.

«Валера, ты жив? Валера? Очнись!» — тряс он его руками.

Но Валера не подавал признаков жизни, так как удар пришёлся по голове, тем самым сломав ему шею.

Девушка постаралась ускориться, снег всё усиливался, но она двигалась. Спустя ещё час или два она услышала какой то шум. «Да это же дорога!» — пришла к ней такая мысль.

Примерно запомнив, откуда доносился шум от автомобилей, она поползла туда, спустя ещё минут через сорок она достигла её. Да, это было шоссе. Она из последних сил вскарабкалась на дорогу и легла, силы покинули её окончательно. Снег начал накрывать её, будто мягкое одеяло, но в какой-то момент мрак осветил яркий свет, и послышался шум, и из последних сил ей удалось поднять руку, а затем она провалилась куда-то очень глубоко в своё подсознание.

Псков

Октябрь.

Несмотря на раннее утро, перрон был полон, электропоезд уже стоял на путях, и диспетчер объявлял посадку. Отправлялся он в шесть часов пятьдесят минут утра с Балтийского вокзала по направлению Санкт-Петербург — Псков. Следовать в пути нужно было около трёх с половиной часов, но это была электричка нового поколения, поэтому поездка должна была стать более комфортной.

В шесть сорок пять у вокзала остановилось такси, открыв дверь, из него выбежала девушка. В темной куртке с капюшоном, небольшим рюкзаком за плечами в чёрных джинсах и ботинками мужского покроя, она пробежала через зал вокзала. Увидев свою электричку и услышав на ходу объявление о том, что до отправления электропоезда остаётся две минуты, она ускорилась и на последнем издыхании подбежала к своему вагону.

Такси она заказала на пять часов тридцать минут утра, посчитав, что должна успеть. В четыре тридцать прозвенел будильник. Она никогда не вставала так рано, но в этот раз вскочила в таком счастье и приподнятом настроении, что желания поваляться ещё немного или перевести будильник на десять минут позже не возникло. Затем она приняла душ, а после прошла на кухню. На завтрак она обошлась чашкой кофе с бутербродом, после чего оделась, наносить косметику она не стала, да и в принципе делала это настолько редко, что можно было пересчитать по пальцам. Она не видела в ней смысла, потому что считала, что косметика только скрывала истинное лицо человека, как маска, а кому нужны сюрпризы? Ей просто хотелось всегда быть собой, но это не значило, например, что она не ухаживала за своей кожей или губами, нет, она следила за собой и была очень аккуратной девушкой. Перед выходом она вошла в детскую комнату и, поцеловав сына, прошептала ему на ухо, что скоро вернётся к нему. Мальчик проснулся.

— Мама, а ты когда вернёшься? — шёпотом спросил он у неё.

— Через два дня, родной, а ты продолжай спать, ведь ещё очень рано.

— Хорошо. Мам, я люблю тебя.

— И я тебя очень люблю, сыночек. — И, вновь поцеловав сына, покинула его комнату.

Находясь в коридоре, она увидела, что из соседней комнаты вышла её мама.

— Люба! — шёпотом, что бы не разбудить внука, произнесла её мама.

— Да, мамуль.

— И когда тебя ждать? — немного недовольным тоном, но всё так же шёпотом спросила она.

— Мамуль, через два дня вернусь! — ответила ей Люба.

— Хорошо, будь аккуратней! — произнесла её мама и снова скрылась за дверью своей спальни.

Накануне они повздорили, а всё началось с того, что несколько месяцев назад Люба разъехалась с мужем и на днях подала на развод. Мать уговаривала её, что бы она подала на алименты, но Любе не хотелось причинять ему неудобства, может, из-за того, что у него и так было трудное финансовое положение, а, может, и вовсе из-за того, что она разочаровалась в нём не только как в мужчине, но и как в муже, в отце своего ребёнка, а, может, и вовсе всё гораздо проще, и она его не любила, она до сих пор сама не могла ответить на этот вопрос. Зла она на него не держала, но понимала лишь то, что ей от него совершенно ничего не нужно, если он захочет помочь сыну, то всё в его руках, если нет, то нет. Её позиция по отношению к мужу совершенно не устраивала её маму. И на фоне этого, периодически возникали конфликтные ситуации.

Посмотрев на телефон, Люба увидела, что пришло уведомление о том, что такси стоит у парадного входа. Быстро надев ботинки и куртку, она закинула рюкзак за плечо и вышла. Закрыв за собой дверь, она быстро побежала вниз по ступенькам к выходу. Выйдя на улицу и сев в такси, Люба вставила наушники в уши, и под одну из песен Земфиры такси тронулось в путь.

— Ваш билет, пожалуйста! — произнесла проводница.

Тяжело дыша и с широкой улыбкой на лице, пребывая в счастье, девушка предъявила свой билет.

— Васильева Любовь Фёдоровна, — произнесла проводница вслух и, сверив данные с паспортом, продолжила, — ещё немного и опоздали бы! Ваше место номер четырнадцать, приятного пути!

— Спасибо большое! — с улыбкой произнесла Люба, а затем прошла в глубь вагона.

Электропоезд уже начал движение, и девушка, найдя своё место, скинула с плеча свой рюкзак, расстегнула куртку и, вежливо попросив пассажира, сидевшего рядом с её местом, продвинуться, плюхнулась в кресло.

— Наконец-то долгожданные выходные! — подумала она. Затем, достав свой смартфон, вставив наушники в уши, включила любимую музыку. Смотря в большое окно, она наблюдала за рассветом, небо было чистое, а город, который порядком ей уже надоел, оставался позади.

Практически весь путь Люба наблюдала за остатками жёлто-красной листвы, оставшейся на деревьях. Большая часть из них находилась уже на земле, но, несмотря на это, на улице стояла прекрасная тёплая и солнечная погода, эта живописная картина её очень радовала.

Ещё год назад Люба не могла поверить, что сможет вернуться к нормальной счастливой жизни, не думала, что снова полюбит её, эту самую жизнь. А сейчас она ехала в Псков к тому, кто её спас тогда и научил радоваться каждому мгновению. С этими мыслями и улыбкой на лице Люба уснула, уперевшись головой в стекло электрички, а в ушах всё так же продолжала играть музыка.

Вова очень переживал перед долгожданной встречей. Это был высокий мужчина крепкого телосложения, которому вот-вот стукнет тридцать один год. Он считал, что достиг уже не только возраста, но и согласия с самим собой, что готов к семейным отношениям. Но к сожалению, а, может, и к счастью, так пока ей и не обзавёлся. Построив свой собственный дом, Вова мечтал встретить девушку, с которой мог бы делиться каждым моментом счастья и невзгод, которая выслушивала бы его в трудную минуту, а он подставлял своё крепкое плечо, когда ей было это нужно. И чтобы со временем начать слышать голоса детей, разносящиеся по их совместному дому.

И вот Вова вновь встретил её. Да, это была не первая их с Любой встреча. Между ними каким-то незаметным образом пронеслось около 12 лет. Володя, будучи студентом Санкт-Петербургского колледжа физической культуры и спорта, учился на четвёртом курсе, подрабатывая по ночам в одном из ночных клубов на должности официанта, а иногда не брезговал подрабатывать и гардеробщиком. Для студента, живущего от родителей примерно на расстоянии семисот километров, возможность зарабатывать личные деньги и совмещать работу с учёбой была первой необходимостью.

Однажды Володя, решил не идти на учёбу после тяжёлой ночной смены. Он сел в маршрутку, следовавшею к его месту проживания. Уставший и в полусонном состоянии, он занял место в самом конце этого автобуса. Задние сидения были расположены друг напротив друга, так, что в основном пассажирам приходилось упираться коленями друг в друга. Вова, закрыв глаза, уснул.

Сквозь сон кто-то потрогал его за колено и произнёс нежным голосом.

— Молодой человек, у вас упал пакет.

Открыв глаза, он спешно поднял упавший пакет и сказал:

— Спасибо!

— Не за что, — ответил милый голос.

Подняв взгляд, Володя увидел её. Она сидела, закрыв глаза, поэтому взглядами они не встретились. Рассмотрев её, Вова предположил, что у неё, по-видимому, тоже была бессонная ночь. Ему очень понравилось её нежное веснушчатое лицо. Одета она была в пёструю куртку с капюшоном, местами рваные джинсы и кеды с белой подошвой. До конца пути уснуть снова он так и не смог.

Спустя время Вова увидел, что маршрутка подъезжает к его остановке, после чего попросил водителя остановиться. В этот момент девушка открыла глаза и внезапно, что очень удивило его, вышла там же, только успела проскочить вперёд.

Володя следовал за ней, он подумал, неужели они живут в одном районе, а он никогда её не встречал раньше. Пройдя метров триста по прямой, ему пришлось подавить желание продолжить путь за ней, потому что это было бы не очень красиво, а также он всё же очень хотел спать, поэтому ему пришлось свернуть вправо, а девушка направилась дальше. Она так и не выходила с его головы, уснул и проснулся он в тот день в мыслях о ней.

С момента той встречи прошло время. В надежде вновь её увидеть Володя каждый раз, приходя на остановку, разглядывал всех присутствующих, но всё было безрезультатно. И тогда, когда надежда у Вовы практически угасла, в один из сентябрьских дней произошло чудо. Прогуливаясь по центру Санкт-Петербурга с одногрупниками, Володя со своими друзьями прошлись по Садовой улице в направлении Гостиного двора. Они заглядывали по пути в скверы и любовались старинными архитектурными произведениями искусства, а в центре этого города любое здание — это произведение, пересекли Невский проспект и направились в сторону Манежной площади. Так вот там, у Ново — Манежного сквера, Володя и его друзья сели на скамейку. Напротив них тоже сидела весёлая компания. И вот то самое чудо, с правой стороны на краю скамьи сидела она! Сидела и смеялась вместе со своей компанией. Удивлению Володи не было предела, столько времени он высматривал её на остановке в том районе, где они впервые встретились, а тут, нежданно и негаданно, они снова сидят друг напротив друга, только в центре города практически в двадцати километрах от их района проживания. В тот день они не подошли друг к другу. Но у него промелькнула одна наивная мысль, свойственная всем подросткам, но чаще скрываемая от окружающих, что, видимо, если им суждено встретиться, то это обязательно случится. И он оказался прав, буквально через несколько дней они встретились и познакомились друг с другом. Знакомство было таковым, что оба просто сказали друг другу «Привет», затем представились, после чего начали разговаривать так, будто знакомы уже много лет. Её звали Люба. Люба, он помнил это имя все эти годы, пока судьба не распорядилась снова свести их вместе.

Электропоезд остановился, Люба открыла глаза, а диспетчер объявил, что в данный момент они находятся в городе Луга, и что остановка продлится пятнадцать минут. Через несколько секунд Люба обнаружила, что пассажир, сидевший с ней рядом, покинул электричку.

«Луга», — подумала она, в голове закружились воспоминания, о которых она так старалась забыть. Через пару минут она отвлеклась от мыслей тем, что вагон начали заполнять вновь прибывшие пассажиры. К Любе подсела девушка и, улыбаясь, заговорила с ней.

— Простите, мы едем вместе с молодым человеком, но купили оставшиеся билеты в разных концах вагона. И я хочу вас спросить. Вам не будет сложно поменяться местами? — девушка всё ещё улыбалась.

Люба, недолго думая, ответила: «Конечно, без проблем».

И спросив, на какое место пересесть, встала с кресла. Девушка тоже поднялась, во-первых для того, что бы пропустить Любу, а во-вторых для того, чтобы позвать паренька. На вид им было лет по двадцать, их глаза горели, и было видно, что они влюблены друг в друга. Люба их прекрасно понимала, так как в данный момент испытывала нечто подобное.

— Спасибо большое, — поблагодарил Любу, подбежав поближе, молодой человек.

— Да не за что, наслаждайтесь, — ответила Люба и спросила, — подскажите, пожалуйста, номер места.

Молодой человек ответил: «Место двадцать семь».

Люба прошла в другой конец вагона и заняла своё новое место. Она была в восторге от этих двух влюблённых молодых людей.

Поезд вновь тронулся, и в её ушах снова заиграла музыка.

Володя выехал к вокзалу. Добираться до него ему было около полутора часов, так как жил он примерно в ста километрах от Пскова. В пути Вова был погружён в воспоминания. Как же они разошлись тогда в далёком 2006 году. А всё было просто из-за ответственности, он просто её испугался. После их знакомства Люба и Вова начали очень часто видеться, практически каждый вечер после учёбы либо работы. Они ходили в гости друг к другу или в кафе, при этом постоянно общались, а иногда просто за чашками горячего чая молчали, смотря друг на друга, и улыбались. Это было прекрасное время, правда, каждый боялся сделать шаг навстречу друг другу, были робкими, хотя оба понимали, что их очень тянет стать ближе. Он вспоминал, как они делали друг другу комплименты, иногда молча, в основном такое происходило в присутствии их знакомых и друзей. Сидя друг напротив друга, улыбаясь, они брали в руки мобильные телефоны и писали смс. Читая их, они мило улыбались, смотря друг другу в глаза, а иногда и вовсе смеялись так, что их друзья находились в недоумении, услышав смех без особых на то причин. Но двум влюбленным молодым людям было всё равно до этого. А её руки, какие же у неё были руки, и такими же остались до сих пор! Подумав об этом, Вова улыбнулся. Они очень ухоженные и нежные, и всегда очень аккуратные ногти. До сих пор, думая о её руках, он приходил в восторг. И что же повлияло на их расставание — то, что он был дурачком, который попросту испугался ответственности. Однажды, встретившись друг с другом у метро Садовая, Володя и Люба направились в кафе, там они заказали себе по напитку. Люба заказала апельсиновый сок, а Володя — горячий шоколад. Затем у них случился разговор, Люба рассказала, что ей тяжело, тяжело во всём. Находясь дома, она не могла найти общий язык с мамой, отчего не всегда хотела туда возвращаться, многие друзья начали употреблять лёгкие наркотики, и она боялась так же увязнуть в этом. В общем, в тот момент ей требовалась поддержка, и она рассчитывала на выход из сложившейся ситуации с помощью Володи. Но он повёл себя как трус и просто испугался, и в конечном итоге исчез из её жизни. А затем на протяжении всех этих лет периодически вспоминал о ней, думая и гадая, как она живёт, и всё ли у неё в порядке. Вову так и не покидала мысль, что он вместо того, чтобы бороться до последнего за свою любовь, просто сбежал.

И в итоге спустя двенадцать лет им вновь посчастливилось встретиться.

Подъезжая к вокзалу города Псков, Володя обнаружил, что город ему совсем не нравится. И это забавно, ведь он живёт и работает в области уже практически четыре года, а сам в Псков ни разу не заезжал, только мимо проездом. Но в этот день Вова думал о другом, волнение немного утихало. Он посмотрел на часы, десять двадцать пять утра, поезд вот-вот должен был прибыть.

Люба так больше и не смогла уснуть, сидя на другом месте, поэтому она просто слушала музыку с закрытыми глазами и была погружена в воспоминания. Перед приездом, да и до самого отъезда из Петербурга Люба, несмотря на счастье, что её переполняло, всё же немного нервничала, хоть их отношения уже и перешли на новый уровень, но всё равно перед каждой встречей был небольшой мандраж.

Машинист электропоезда сообщил, о прибытии в город Псков.

Вова ждал электричку, перед его прибытием он прошёл к платформе в ожидании увидеть знакомое лицо. Из вагонов стали выходить люди, народу было много, но это и не мудрено, ведь была суббота, и по прогнозу обещали плюс пятнадцать и солнце, но по факту было пасмурно, и накрапывал мелкий дождь. Он внимательно наблюдал за людьми и за парами, идущими под руку с только что прибывшего электропоезда.

Люба, после остановки, не сразу пошла к выходу. Она спокойно встала, застегнула куртку и, дождавшись, когда основной поток людей иссякнет, не спеша направилась туда же. Выйдя из вагона, она огляделась. Вокзал был немного обшарпанный, и напротив него были серые и немного мрачные пятиэтажки. С тех пор как она занялась процессом, связанным с разводом, к ней закралась мысль о том, чтобы уехать из города. Люба подумывала продать свою квартиру-студию и построить собственный полноценный дом, в котором был бы камин и собственная мастерская, дом в котором она и её сын были бы счастливы. И в качестве одного из вариантов она решила рассмотреть Псков и его окрестности, так как выдалась возможность посетить этот город. Изначально она посоветовалась по этому вопросу с Вовой, и он, расписав в красках, насколько хороша природа в Псковской области, заразил её этой мыслью. Знакомство они решили начать с Пскова, так как Вова, как оказалось, не был в нем никогда, хотя и жил неподалёку от него.

— Ну, здравствуй! — раздался чей-то знакомый голос.

Люба с улыбкой обернулась и произнесла:

— Привет!

Рядом с ней стоял Вова и смотрел на неё с широкой улыбкой. Он сделал к ней шаг и принял её в свои объятия.

Крепко обнимая, Вова вопросительно прошептал ей на ухо:

— Как добралась, родная?

— Прекрасно! — прошептала она ему в ответ.

После этих слов они слегка ослабили хватку и, вновь взглянув друг другу в глаза, слились в недолгом поцелуе.

После этого они взяли друг друга за руки и направились в сторону автомобильной парковки.

— Ну как тебе Псков? — спросил Вова.

— Пока что не очень! Но ещё рано делать выводы! — с улыбкой ответила Люба.

— А я вот пока ехал по нему до вокзала, немного схватил депресняка.

— Депресняка? — с изумлением спросила Люба и продолжила, — так-так, давай-ка договоримся, что на эти выходные мы забудем об этом слове, хорошо?

— Хорошо! Но ты оглядись вокруг, какая серая и мрачная картинка. Пасмурно, дождь и такие серые и мрачные дома вокруг, — с улыбкой ответил Вова и добавил, — хотя вообще-то обещали солнце и чистое небо!

— Так! Если обещали, значит, будет! Всё ещё впереди. А ты бу-бу-бу, — смеясь, произнесла Люба.

В этот момент они подошли к автомобилю. Вова открыл пассажирскую дверь своего старенького корейского внедорожника, Люба забралась в него, села на кресло, а Вова взял ремень безопасности, натянул, и, перекинув через неё с щелчком воткнул его в защёлку, одновременно поцеловав её в губы. После чего обошёл автомобиль и, открыв водительскую дверь, сел за руль.

— Ну что? Какой адрес гостиницы, в которой у нас бронь? — спросил Вова.

— Коммунальная улица, 25а. Там гостиница, которую мы с тобой выбрали, — ответила Люба.

Вбив в навигатор этот адрес, они отправились в путь. Путь шёл через самый центр города, проезжая мимо старинных зданий, они обратили внимание на то, в каком же плохом состоянии находятся все исторические сооружения, и от этого на душе становилось как-то горько. Проехав несколько улиц, они попали в автомобильную пробку.

— Интересно, а почему здесь перекрыта дорога? Хотя навигатор отправляет нас прямо, и на нём не указано перекрытие, — вслух задал этот вопрос Вова, скорее сам себе.

Люба, немного помолчав, произнесла. — Аааа, я совсем забыла, я читала, что сегодня здесь проходит какая-то ярмарка. Сейчас найду информацию.

Достав телефон, Люба принялась что-то набирать в поисковике.

Вова, пока они еле двигались благодаря пробке, искал альтернативный путь при помощи карт, загруженных в его смартфон.

— Я вроде знаю, как объехать! — произнёс восторженным тоном и с широкой улыбкой Вова, — чувствую, эта поездка запомнится нам надолго.

— День скобаря! — произнесла Люба.

— Ого! — рассмеялся Вова. — А я думал, что жителям Пскова не нравится это прозвище, а оказывается, что даже праздник посвятили этому, забавно.

— По легенде скобарями назвал псковичей Пётр 1 после того, как не смог разогнуть скобу, выкованную местными кузнецами. По приказу Петра 1 псковские мастера начали изготавливать скобы для строящегося флота России, — вслух прочитала информацию Люба из своего телефона.

После выезда из пробки им открылся чудесный вид, они двигались по набережной реки Псковы и упёрлись в стены крепости, из-за которых возвышался Троицкий собор.

— Какая красота! — практически в один голос произнесли Люба и Вова.

Выехав на набережную, навигатор повёл их по мосту через реку Великая в другой район.

— Что-то мне неохота выезжать за пределы такой красоты, — немного тоскливым голосом произнесла Люба.

— И мне, — ответил Вова. — Давай доедем до гостиницы, и если нам не понравится там, то мы поищем альтернативу.

— Хорошо, договорились, — ответила Люба.

Проехав ещё несколько улиц, по навигатору они добрались к месту назначения. Они остановились у высокого здания, рядом с которым шла какая-то стройка. Посмотрев друг на друга они очень громко рассмеялись.

— Что это такое? — всё ещё смеясь, спросила Люба.

— Я не знаю. Может, это просто ужасный день в Пскове. — Попытался пошутить Вова. — Люба, а какие варианты ещё были выбраны у нас?

— Давай позвоним по поводу той квартиры, из которой вид на собор. Там немного дороже, но зато красота.

— С удовольствием, давай номер, может, нам повезёт, и она не занята на сегодня, — ответил Вова и начал набирать номер в своём мобильном.

После нескольких гудков на другой линии ответили.

— Алло! — донеся мужской голос.

— Алло, здравствуйте! Александр? — спросил Вова. Это имя было указано в объявлении.

— Да, здравствуйте! Слушаю вас, — ответил мужчина.

— Моё имя Владимир, и у меня к вам вопрос, не занята ли ваша квартира на сегодня?

— Нет, не занята. А во сколько вы хотели бы заселиться?

— На самом деле мы уже в Пскове и спонтанно решили здесь остаться до завтра. До вашего адреса нам добираться примерно минут десять, судя по навигатору.

— Ясно, но тогда вам придётся подождать минут тридцать, тридцать пять. Если вас устраивает, то я подъеду.

— Да, устраивает.

— Ну тогда до встречи, когда буду подъезжать, предварительно позвоню вам.

— Спасибо, тогда договорились, — ответил Вова, и на этом разговор был закончен.

— Ну что там? — спросила Люба.

— Поехали! — с широкой улыбкой на лице сказал Вова, и они отправились по этому адресу.

Снова переехав через мост в обратном направлении, они оказались на той улице, где находилась квартира. Припарковавшись во дворе четырёхэтажного дома, выполненного в историческом стиле. Дом стоял на берегу реки Пскова, прямо напротив крепости, из-за которой возвышался белоснежный Троицкий собор. Набережные с двух сторон были вымощены камнем, а ландшафт озеленён газоном.

Вова и Люба в ожидании приезда Александра, владельца квартиры, немного прогулялись по набережной и, сев на скамейку напротив собора, стали любоваться видом в ожидании звонка. На удивление, небо рассеялось, и выглянуло солнце.

— Вот и погода наладилась! — произнесла Люба, легко ущипнув Вову, — а ты всё бу-бу-бу!

— А вот и не бу-бу-бу. Я и не сомневался, что будет хорошо! — гордо подняв голову, произнёс Вова.

— Ах ты какой хитрюга! — и Люба с улыбкой вновь ущипнула его за бок.

Посмеявшись, они покрепче обняли друг друга и продолжили любоваться прекрасным видом.

Через пятнадцать минут им позвонили, и они снова вернулись во двор. Там их ожидал мужчина, на вид ему было около шестидесяти лет. Поприветствовав друг друга, они прошли в квартиру. Это оказалась приятная однокомнатная квартира, стены были выкрашены в светлые тона, а из больших окон кухни-гостиной открывался прекрасный вид на то, чем любовались ранее Вова и Люба, сидя на скамейке.

— Ну что, как вам квартира? — спросил Александр.

— Отлично, нас устраивает, — ответили Люба и Вова.

— Ну давайте тогда вы рассчитаетесь, и я побежал, — торопливо произнёс Александр.

Вова достал кошелёк, отсчитал необходимую сумму и передал их Александру. Тот пересчитал деньги и убедившись, что сумма верная, пожелал паре прекрасного отдыха и удалился из квартиры.

— Ну как тебе, родная? — спросил Вова.

— Отлично, — с лёгкой и немного хитрой улыбкой посмотрев на него, ответила Люба и не спеша направилась в спальню. Вова, уловив сигнал, отправился следом за ней.

Зайдя в спальню, Люба стояла спиной к нему, он тихо подошёл к ней и обнял. Наклонившись к её уху, он тихо прошептал ей о том, что он очень скучал. Затем она повернула голову к нему и прикоснулась своими губами к его губам. Далее они слились в долгом поцелуе, не отрываясь, принялись помогать друг другу раздеться, иногда когда возникала сложность, к примеру, футболка застревала на голове, они немного посмеивались, но, справляясь с этим, продолжали сливаться воедино. Сумев добраться до постели, они страстно занялись любовью.

— Чем займёмся? — спросил Вова спустя какое-то время.

— Я что-то проголодалась, — ответила Люба, обняв обнажённое тело Володи.

— Тогда предлагаю выйти на улицу, пообедать и прогуляться по местным достопримечательностям, — и в этот момент Вова схватил Любу так, что она вскрикнула.

— Тогда я первая в душ! — Люба выскочила из постели и побежала в душ, закрыв за собой дверь.

Примерно минут через сорок они вышли из квартиры и пошли в сторону собора. По пути через мостовую они увидели ресторан с видом на всё тот же собор и, долго не думая, решили посетить именно его и не ошиблись в выборе. Ресторан оказался уютным, и в нём практически никого не было, поэтому они выбрали место у окна, откуда также их взору представился прекрасный вид.

Отобедав, Люба и Вова продолжили свой путь в сторону крепости, но решили прежде чем входить внутрь к Троицкому собору, обойти её вокруг. Начали они прогулку по набережной реки Великая. Идя не спеша, они наслаждались видом огромной крепости и реки, мимо пролетали чайки, издавая крики, им встречались влюбленные пары, а также улыбающиеся семьи с детьми. По пути они много говорили, шутили и смеялись, не отпуская друг друга ни на шаг и всё время держась за руки. Обойдя крепость, Люба и Вова всё же зашли во внутрь. Перед ними открылся сохранившийся до нашего времени фундамент древнего города, ну и, конечно же, сам великий Троицкий собор. Он был безумно красив и, находясь рядом с ним, присутствовало чувство духовного умиротворения и некой свободы. Но что нужно безумно влюбленным друг в друга людям, кроме того, чтобы проводить больше времени в постели? Ничего. Вскоре обойдя крепость изнутри, Люба и Вова приняли решение не заходить внутрь собора по причине огромного количества посетителей и гостей города. Да, в этом месте чудесно и очень красиво, но они настолько соскучились друг по другу, что приняли решение всё-таки поскорее вернуться в квартиру. Обдумав предварительно их вечернее времяпрепровождение, а точнее, приготовление совместного ужина, по пути в квартиру они посетили магазин.

Зайдя в квартиру, не разобрав пакеты с продуктами и скинув одежду, они первым делом направились в спальню. Закончив самое важное дело и вновь приняв душ, зашли в кухню.

— Прекрасный день, — произнёс Вова.

— Вот видишь! А кто с утра вёл себя как бу-бу-бу? — с укоризной спросила Люба.

— Не понимаю, о ком ты! — улыбаясь, ответил Вова, взяв один из пакетов с продуктами, для того, чтобы разложить их по местам.

— Ну-ну!

— Так как мы приготовим куриное филе? — спросил Вова.

— Мммм, предлагаю тебе проявить инициативу, — ответила Люба.

— Ах, вот, значит, как? Значит, не жди предложения руки и сердца! — показав язык и смеясь, ответил Вова и продолжил, — шучу, родная. И, подойдя к Любе, поцеловал её и продолжил. — Тогда с тебя овощной салат.

С улыбкой она согласилась на это.

Отужинали они куриным филе в сливочном соусе и овощами, запив это всё апельсиновым соком. Всё это время они мило беседовали, периодически смеялись и ели не спеша, наслаждаясь временем, проведённым вместе.

— Родная, как тебе филе? — спросил Володя, собрав всю посуду со стола и положив её в раковину.

— Прекрасно! А как тебе овощной салат?

— Замечательно! Я сыт и очень доволен.

— И я довольна, спасибо! Не верится, что день уже подходит к концу.

— Но у нас ведь ещё целая ночь, родная.

Затем они вместе помыли посуду, а перед тем, как перейти на диван, они кое-что услышали.

В девять вечера со стороны собора начал доноситься звук колоколов. В абсолютной тишине, кроме них, не было слышно больше ничего. Приглушив свет, они подошли к окну и обнялись. Собор подсвечивался яркими фонарями, и со стороны колокольни были заметны движения колоколов в такт издающимся звукам, общая картинка в этот момент и тепло, согревающее двух влюблённых, делало этот день и вечер волшебным.

— Какой же всё-таки прекрасный день, — одновременно подумали оба.

— Спасибо, родной, — тихо произнесла Люба.

— И тебе спасибо, родная.

Перед встречей в Пскове в одном из их продолжительных разговоров по телефону они договорились, что с удовольствием потратят вместе несколько часов на просмотр какого-либо фильма и заранее подготовились к этому моменту.

— Ну что, приступим к просмотру? — отозвался Вова, после того как колокола успокоились.

— Согласна! — ответила она.

Почему-то Вова мечтал посмотреть фильм «Голос монстра», снятый по одноименному роману Патрика Несса. Он всё же чем-то притягивал, но всё не мог его посмотреть, хотя, может, просто не было подходящего момента. Почему-то в его голову пришла идея посмотреть этот фильм вместе с Любой. И во время одного из их разговоров он предложил ей посмотреть именно этот фильм, и она согласилась.

В фильме повествование шло о мальчике, который живёт со своей мамой, и вместе с ней борется с онкологией, которая охватила её целиком и не отпускала. Мальчику самому приходится справляться со всеми домашними делами, потому что у мамы совершенно нет на это уже сил. И совсем юного героя переполняют страхи. Мальчик боялся признаться себе в том, что в глубине души желает её смерти, но только потому, что верит в истинное успокоение её души и тела. Это оказался очень печальный фильм, но в то же самое время он учил тому, что наши родные уходят, и как бы нам тяжело ни было это осознавать, нам так или иначе придётся смириться с этим и жить дальше, несмотря на горе.

Во время просмотра у Любы на лице не было сухого места, Вова держал её в своих объятиях и не отпускал. Ведь в её жизни и в жизни всей её семьи случилась похожее горе, только связано оно было с её отцом. Чуть больше года назад его не стало. И только благодаря судьбе, которая позволила Любе и Вове вновь случайно встретиться спустя двенадцать лет, неожиданно и в том же районе, совершенно изменилась её жизнь.

Перед тем как отправиться в постель, Люба позвонила маме, они о чём-то побеседовали, а затем она легла рядом с Вовой и, обняв его, через пару минут сладко уснула.

Вова проснулся пораньше, для того чтобы приготовить завтрак. Выезд был запланирован на два часа дня. Люба ещё сладко спала, поэтому Вова тихо пробрался на кухню и начал импровизировать. Ему очень нравилось готовить, а пришёл он к этому от того, что очень рано начал жить самостоятельной жизнью. Что было примечательно, так это то, что во время приготовления завтрака, в девять утра, снова зазвонили колокола, и Вова понял, что без памяти влюбился и в это место, и в эти сутки, проведенные вместе с Любой.

Люба проснулась от приятного кофейного аромата и обнаружила, что Вовы нет рядом. Поняв, что он в данный момент на кухне, она улыбнулась и, встав с постели, направилась в ванную.

Вова услышал, как из ванной со стороны спальни раздался шум воды. Он улыбнулся, поняв, что Люба уже проснулась, так как завтрак практически был уже готов.

Когда шум воды прекратился, Вова громким голосом произнёс.

— Завтрак готов! Прошу к столу!

— Сейчас иду!

Выйдя из комнаты, Люба увидела красиво сервированный стол. На завтрак была овсяная каша, фрукты, заварной хлеб и орешки.

— Мммм, какой приятный аромат! — произнесла она.

В кофейнике стоял свежезаваренный кофе.

— Да мне тоже очень нравится. Присаживайся, — Вова отодвинул стул, для того чтобы Люба села за стол.

— Спасибо большое, — Люба сияла.

Перед тем, как приступить к завтраку, они пожелали друг другу приятного аппетита. Вспоминая прошлый день, они сделали заключение, что прибавляют его к тем прекрасным мгновениям, проведенным вместе за этот порой не очень лёгкий год.

Закончив с завтраком, они решили никуда не выходить до двух часов дня, а насладиться просмотром одной из комедий, как выяснилось, с одним из их любимых актёров. Всё это время, пока шёл фильм, они провели на диване, обнимая друг друга и вместе смеясь над каждой из шуток. Затем за час до того, как должен был приехать хозяин квартиры, Люба и Вова начали собирать вещи.

В два часа дня позвонили в домофон. Зайдя, Александр убедился, что квартира в полном порядке, ребята, отдав ему ключи и, поблагодарив за предоставленное уютное гнёздышко, вышли на улицу.

До электрички, которая должна была вернуть Любу в Петербург, оставалось около двух часов. Они решили ещё немного прогуляться по городу. Гуляя, они вновь держали друг друга за руки, и постепенно им вновь становилось грустно, что каждая их встреча оказывалась мимолётной, несмотря на то, что иногда они виделись и не одни сутки. Прогулявшись, Вова и Люба убедились только в одном, что то место, в котором им удалось побывать за это, и та квартира, в которой они остановились, было единственным тем прекрасным, что есть в этом городе.

Приехав на вокзал, Вова и Люба пошли на перрон дожидаться электричку.

— Эти сутки пролетели как мгновение, — произнесла Люба.

— Так и есть, родная. Но это ведь не последняя наша встреча!

— Конечно, нет! — ответила она.

Диспетчер объявила о прибытии электрички. На перроне начали собираться люди. Затем диспетчер объявила о начале посадки.

Люба и Вова крепко обнялись.

— Спасибо тебе, родной, — прошептала она ему на ухо.

— И тебе спасибо, родная.

Они поцеловались, после чего Люба произнесла:

— Я люблю тебя! — и с этими словами, оттолкнув его от себя, вбежала в вагон. А Вова с замершим сердцем от непонимания, что произошло, так и остался стоять на месте, пока электричка не исчезла из поля его зрения.

Любовь

Возвращаясь в Петербург, Люба была уже полностью уверена в своих произнесенных словах, после которых она в шоковом состоянии оставила Вову одного на перроне. Прошло ведь уже больше года, как она начала учиться жить заново, а ведь думала, что это уже невозможно. В этот раз все три с половиной часа её поглощали воспоминания, начиная с момента их с Володей случайной встречи спустя двенадцать лет.

Июнь 2017.

— Алло, привет! Чем занимаешься? — держа телефон в руках, спросила Люба.

— Привет! — ответил сонный мужской голос. — Только проснулся.

— Костя! Ведь уже два часа дня, а ты всё дрыхнешь!

— Я в отличие от тебя хотя бы сплю. Что у тебя?

— Мне нужна твоя помощь! Сможешь помочь?

— Всё зависит от того, в чём тебе всё-таки нужна помощь! — Костя обратил внимание на шум, доносящийся из телефона на заднем фоне.

— Если ты ничем не занят, то подъезжай ко мне на выручку. Я тут кое-что купила, а это кое-что весит двадцать килограммов, и мне требуется мужская сила, — Костя понял, что Люба произносит это с улыбкой.

— Может, ты всё-таки позвонишь Саше? — с ленью в голосе произнёс он.

— Ладно, если ты не можешь, то я сама справлюсь, — её голос изменился и стал более жёстким.

— Хорошо, хорошо. Через минут сорок я буду у тебя, — встревожено ответил Костя.

— Вот и отлично, жду, — Люба закончила разговор.

Костя был высоким и худощавым мужчиной двадцати девяти лет. С Любой они познакомились около восьми лет назад на одной из вечеринок их общих знакомых, и со временем стали хорошими друзьями.

Костя поднялся с постели, зашёл в ванную и принял душ, затем быстро оделся и вышел на улицу. На все эти манипуляции у него ушло не больше 15 минут. Подойдя к остановке, сел в первую попавшуюся маршрутку, следующую до нужного места назначения. Для того чтобы добраться до магазина, в котором ждала его Люба, ушло примерно минут двадцать.

Подойдя к магазину спорттоваров, у входа он увидел Любу, а у её ног находилась боксёрская груша. Увидев Костю, она улыбнулась.

— Ого, ничего себе! Да ты точно сошла с ума, — с долей иронии произнёс Костя. — Я, конечно, уже ничему не удивляюсь, но это тебе зачем?

— Буду брать уроки бокса у частного тренера, — с гордостью ответила Люба.

— Ясно, — сказал Костя, не сдерживая улыбку, и, взяв грушу за кольцо, попробовал её поднять.

— Тяжёлая! — Костя немного напрягся, груша была среднего размера и чёрного цвета.

— А на что ты её собралась вешать?

— На кронштейн, я его уже купила, он дома, но, правда, мне понадобится твоя помощь для того, чтобы его повесить, — вопросительно посмотрев на Костю, ответила Люба.

— Ну ты и хитрюга! Ну ладно, подруга, так уж и быть, помогу. Но с тебя завтрак!

— Ок! — согласилась Люба и добавила, — только вообще-то уже обед!

Взяв грушу, Костя и Люба направились к выходу, затем пошли на остановку для того, чтобы сесть в маршрутку, следующую до Любиного дома. Раньше они жили неподалёку друг от друга и часто общались, пока Люба внезапно не вышла замуж. С тех пор она редко заглядывала к родителям, так как они с мужем перебрались в собственную квартиру. Но всё изменилось, Любе пришлось вернуться к родителям по причине того, что её папа серьёзно заболел. Костя был рад, что снова чаще мог её видеть, но не рад тому, по какой именно причине. Он был знаком с её родителями, и они тепло относились к нему, впрочем, так же, как и его родители полюбили Любу.

Дождавшись маршрутку и сев в неё, они направились в свой район.

Через минут двадцать пять водитель остановился по требованию на их остановке. Выйдя из неё, они двинулись в сторону Любиного дома. Пройдя примерно метров триста, Люба обратила внимание на мужчину, идущего им навстречу. Что-то знакомое было в походке, и его силуэт кого-то сильно напоминал. Подойдя немного поближе, она увидела знакомое лицо, сильно изменившееся в силу возраста, но всё же по-прежнему настолько знакомое. Преградив путь мужчине, который, по-видимому, её тоже узнал, она воскликнула.

— Привет! Ты откуда здесь?

— Привет! — с восторженной улыбкой ответил мужчина и продолжил, — вот приехал на пару дней по работе. Обратив внимание на Костю, мужчина ему кивнул, в знак приветствия. Он ответил тем же.

— На пару дней? Ничего себе! На пару дней, значит. А как с тобой связаться?

— Ну я есть в социальных сетях, можно там, — ответил мужчина.

— Если что, Васильева Любовь, — произнесла Люба.

— Васильева? — недоуменно переспросил мужчина.

— Да.

— Хорошо, понял. Я очень рад встрече, но, к сожалению, тороплюсь. Постараюсь попозже найти тебя.

— Хорошо, тогда пока! — ответила Люба.

— Пока! — с улыбкой сказал мужчина и на прощание кивнул Косте, и тот ответил тем же.

Когда все они разошлись, Костя задал Любе вопрос.

— И кто это?

— Это Вова, ты, наверно, не помнишь, но я как-то рассказывала тебе о нём.

Костя, немного помолчав, ответил:

— А, кажется, что-то припоминаю.

И они пошли дальше, но улыбка с лица Любы ещё долго не могла сойти в этот день.

Люба не могла спать уже примерно два года. Когда её папа заболел, она взяла на себя всю заботу о нём. Для этого ей с ребёнком пришлось переехать снова к родителям. Муж не последовал за ними, для него почему-то это было неприемлемо, хотя она не раз делала попытки для того, что бы они продолжили жить вместе. Через два года папы не стало, и вместе с ним Люба практически похоронила и себя.

Родилась она в городе Ленинград. Её папа был лётчиком, точнее, пилотом вертолёта и служил в военно-воздушных силах страны, тогда именуемой СССР. Когда Любе было около двух лет, её папу отправили служить на север, и их мама вместе с двумя детьми направилась следом за ним.

Они ездили по гарнизонам и военным городкам всё детство, но запомнила она только одно место более-менее хорошо, это был север, самый настоящий, с жутким морозом, тундрой, пургой и северным сиянием.

Называлось это место Алыкель, отныне оно заключило в себе множество как будто стертых историй жизни семей военнослужащих, теперь Алыкель стал городом — призраком.

Кругом сплошная тундра. Непроходимая местами из-за болот и трясин, в которые однажды она угодила вместе со своей подружкой. Им было года по четыре, и они собрались пойти за грибами. Дети угодили в трясину, их начало засасывать всё глубже и глубже, но случилось чудо — папа Любы возвращаясь с полетов вместе со своими сослуживцами приметил девочек, одна из которых была его дочерью. Детские резиновые сапоги остались в трясине, а девочек Любин папа спас. Принёся обеих во двор, он прежде всего был зол, но не смог устоять и растаяв, он улыбнулся в тот момент, когда они, две маленькие девочки, ему с гордостью достали из карманов какие-то помятые и непонятные грибы.

В этом городке ей запомнился дом, в котором они жили, это была пятиэтажка, на первом этаже которой находился детский сад, а напротив стояла школа, в которую впоследствии начал ходить её старший брат в первый класс.

Папа был зачастую в командировках, а мама занималась домом и детьми, затем устроилась на работу в детский сад на должность завхоза, чтобы и папе помочь в финансовом плане, и с детьми не расставаться. Она была тогда очень тёплой и уютной мамой. А на Новый год в условиях тундры в детском саду всегда была живая, огромная и очень красивая ёлка, которую её папа каждый раз доставлял на вертолёте.

В дальнейшем Люба вместе со своей семьёй вернулись в город, где она и её брат когда то появились на свет, но название к тому времени уже переименовали, Ленинград снова стал Санкт-Петербургом.

Вернулись они в ту же квартиру, где иногда в перерывах между гарнизонами и военными городками останавливались у дедушки. Он был очень добрым, веселым и компанейским человеком, как говорят, душой компании. В их доме с бабушкой постоянно собирались друзья семьи, и было очень уютно, тепло и весело. Бабушка была очень красивой статной женщиной, но статной не как сейчас принято подразумевать — со спортивной фигурой, а высокой, стройной и с прямой осанкой. У неё были все манеры присущие настоящей женщине, как будто она закончила Смольный институт благородных девиц, который находился в далеком тогда ещё Санкт-Петербурге. Она была женщиной с утонченным вкусом, одежду и обувь шила в ателье на заказ под названием «Смерть мужьям», которое находилось на Невском проспекте. Соответственно, будучи даже замужем и с тремя детьми, от поклонников не было отбоя. Дедушке это было выдержать не по силам. Позже они развелись и разъехались. Так он и оказался на Обводном канале.

Но когда семья Любы окончательно вернулась в Санкт-Петербург, он уже ушёл из жизни. И они остались жить в этой квартире какое-то время до того момента, пока её папе как военному не дали собственную квартиру.

Люба помнила немного с тех времён.

Запомнила, что в этой квартире на Обводном канале был длинный коридор, по которому она и брат гоняли на скейтборде, иногда столкновения со стеной было не избежать, и после Любе приходилось порой залечивать ушибы и ссадины, но было весело. Она помнила, как мама однажды заболела, и её увезли в больницу, и они с братом остались с папой. Папа рано утром отводил Любу в детский сад, Потапа в школу, а сам ехал на службу, затем возвращался за ней и за братом. Как то папа в очередной раз, забирая Любу из садика, взял её за руку и произнёс: «Доченька, а нас дома ждёт сюрприз!» Люба помнила, как обрадовалась. И они пошли домой, держась за руки, она не всегда за ним успевала, но пыталась догонять его маленькими перебежками. Ей он казался таким высоким и красивым в военной форме и кожаной коричневой лётной куртке. Подойдя к дому, она не унималась от детского любопытства, ну что же там за сюрприз ждал её за дверьми квартиры. Оказалось, папа перед тем как забрать Любу, привёз домой маму из больницы. Её, наконец, выписали, и она стояла перед ней с распущенными длинными русыми волосами в бархатном пастельно-голубом халате до пола, Люба с радостным визгом побежала по коридору в её объятия, и её счастью не было предела. Их мама тогда не работала и занималась детьми, но успевала шить и вязать на заказ, чтобы помочь их папе и своему мужу в финансовом плане.

Далее в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году их семье дали квартиру в одном из районов на окраине Санкт-Петербурга. Переехав туда, Люба с Потапом пошли в школу, и жили они счастливо в собственной квартире своей дружной семьёй. Периодически их папа устраивал туристические походы за городом для своих детей и их друзей. Они выезжали на пикники и очень часто ходили вместе на различные развлекательные мероприятия. Когда их папа всё же уволился со службы, по состоянию здоровья, будучи в расстроенных чувствах, так как для настоящего мужчины, у которого есть семья, остаться без дохода было неприемлемо, он нашёл вариант работы в охранной организации. Любина мама запретила ему даже думать об этом и пока работала сама, убеждая его в том, что если он пойдёт работать на подобное место работы, выше он подняться больше не сможет. Так и случилось с теми, кто в то время ушёл в охрану, она оказалась права. В итоге их папа благодаря серьёзной поддержке мамы отучился на многочисленных курсах на должность инженера и впоследствии стал начальником котельной в одном из городков неподалёку от Санкт-Петербурга. Позже в этой организации произошёл рейдерский захват, ему предложили в открытую отмывать деньги в обмен на оставленную за ним должность начальника котельной. Но в ответ он послал всех куда подальше и уволился, после чего эти слухи прошли по всей области, и тогда их папе начали поступать различные предложения о работе, и уже до конца своих дней он трудился в этой сфере, и в этих кругах его очень уважали.

В две тысячи пятнадцатом году осенью папу стали мучить жуткие головные боли и боли в спине. Продолжая работать, он обратился в поликлинику. Компьютерная томография показала затемнение в левом легком. Но так как это был уже разгар декабря, сложно было найти специалиста, ведь скоро Новый год. Люба позвонила маме своего очень хорошего знакомого, она работала на тот момент в медицинском учреждении и по всем вопросам, связанным со здоровьем в их семье, они обращались за помощью именно к ней. Она в тот же день дала Любе номер пульмонолога и предупредив, чтобы она готовилась к самому худшему, скорее всего к онкологии, продолжила: «Люба, звони в любое время!»

Поблагодарив её и попрощавшись, Люба уже набирала его номер. Ей ответил очень приятный мужской голос. Он отозвался ещё раз в телефоне, и Люба, очнувшись, начала рассказывать о цели своего звонка.

В ответ она услышала:

— Я всё понял. Завтра удобно будет встретиться вам и вашему папе со мной?

Люба, растерявшись от радости произнесла:

— Конечно, это было бы прекрасно.

Договорившись о визите, семья Любы с нетерпением ждали следующий день. Это оказался самый страшный вторник в её жизни и жизни всех близких ей людей — вторник 22 декабря 2015 года.

Встречались они в квартире, где жили на тот момент Люба с мужем и их общим сыном. Папа приехал вместе с мамой.

Доктор, подъехав, позвонил Любе, и пока он поднимался, они находились в недоумении, что он так быстро нашёл возможность встретиться с ними, да и ещё с центра города поехал к ним на окраину. «Александр Сергеевич Ларионов», — представился он им и прошёл в квартиру. Люба и мама были словно на иголках, не находя себе места. Александр Сергеевич осмотрел их папу и сообщил, что его лучший друг заведует онкологическим отделением в городской клинической больнице, и он готов прямо сейчас позвонить ему и договориться о госпитализации, но ему было нужно что бы Любин папа дал на это согласие. Папа ответил: «Конечно, раз нужно, то я готов.»

Он при них набрал номер:

— Эдуард Валерьевич, приветствую, у меня к Вам есть просьба, нужно обследовать моего родственника, когда можно к Вам подойти?

Он внимательно выслушал, поблагодарил и, попрощавшись, обратился к Любиному папе:

— Фёдор Иванович, завтра Эдуард Валерьевич ждёт Вас у себя.

Все находились в приятном шоке, так как все визиты к врачам им предлагались не раньше конца января. И вот удача, как выяснилось на следующий день, на встрече с Эдуардом Валерьевичем, одиннадцатого января папу уже ожидали для госпитализации.

Попрощавшись и пожелав всего доброго, доктор вышел из квартиры, а Люба отправилась вслед за ним, что бы родители ничего не увидели. В парадной, достав конверт, она протянула его Александру Сергеевичу, но, как бы она его ни уговаривала, он наотрез отказался принять благодарность, тем самым растрогав её до глубины души своей искренней преданностью и ответственным отношением к работе. Так и началась их с папой борьба за его жизнь, которая продлилась один год и пять месяцев.

— Уважаемые пассажиры! Поезд прибыл на Балтийский вокзал города Санкт-Петербург. Будьте бдительными и не забывайте ваши вещи в вагоне поезда.

Как будто сквозь сон Люба услышала эти слова и очнулась.

— Ого, — подумала она, — вот это да, я и не заметила, как прошло три часа. Затем вспомнила о том, что забыла вызвать такси, поэтому, надевая куртку, она набрала номер. Вызвав такси и выйдя из вагона, она немного пошатнулась.

— Снова Петербург, снова этот город, как же я устала, — подумала она. И вспомнила о том, что обещала сделать по прибытии. Достав из кармана свой телефон, она принялась писать сообщение.

Любимый, прости, что я повела себя как глупая девочка, но я не знала, как поступить. Но всё, что я сказала тебе перед отъездом — это чистая правда. Люблю и целую, родной. P.s. и, кстати, я добралась)-

Написав и отправив этот текст, Люба убрала телефон в карман и отправилась к выходу. Выйдя из вокзала, на улице уже было темно, город светился разноцветными огнями, и от этого Любе вроде как на душе стало легче. Через пятнадцать минут подъехало такси, она, забравшись на заднее сиденье, снова погрузилась в воспоминания.

После того, как папы не стало, она находилась как будто в прострации, она не видела никого и ничего вокруг. Она понимала, что ей нужно вернуться к сыну, с которым в связи с болезнью папы она виделась очень редко. А последний месяц и вовсе находилась с папой в больнице, так как за ним нужен был постоянный уход.

Когда её папа ушёл из жизни, всё вокруг начало рушиться, муж не понимал её, она не понимала его. Семья отдалилась друг от друга. Да, с уходом их отца и мужа жизнь пошла наперекосяк.

Через неделю после встречи Любы и Вовы он ей написал:

— Прости, мне очень жаль, соболезную тебе и твоим близким. Прости, но я не знал ранее об этом и не мог тебя поддержать.

Видимо, он, зайдя на её страницу, увидел информацию о смерти её папы.

Она ему ответила:

— Спасибо за соболезнования. Всё хорошо.

Затем он на некоторое время пропал. Люба подумала о том, что ему, возможно, не до общения с ней. И продолжила своё существование без сна, в горести и печали. Шли дни, один день сменял другой, другой — третий. Она пыталась настроить себя на то, что нужно начинать жить, что она нужна своему сыну, что нужно налаживать отношения с мужем, чтобы сын рос в полноценной семье. Переехав тогда к маме, она пыталась построить с ней диалог, но это у них не получалось. Муж Любы на просьбы переехать к ним всячески игнорировал её. Люба была обижена на него. Ведь она и её семья нуждалась в поддержке, ведь если они связали себя узами брака, то это значит, что их семьи воссоединились и стали одним целым. Но нет, он просто опустил руки, видя, как убивает себя его жена, видя, как её отец умирает, он не протянул им свою руку помощи, не поддержал, не обнял, когда ей это нужно было больше всего на свете, ведь он видел всё, он видел, какие тёплые отношения были между ними и должен был просто быть рядом. Просто быть рядом! А он отвернулся. И вот Люба просит его о том, что бы он снова был рядом с ними, не ради неё, не ради денег или ещё чего-то подобного. А ради сына, их сына, которого они так желали, и, пройдя путь вместе, добились желаемого. И в итоге она добилась того, о чем просила.

Саша, муж Любы, поддался на уговоры. Алёшиному счастью не было предела. Вот мама, вот папа, они снова все вместе. Но только цепь всё же была разорвана, и чтобы её снова соединить, стараний одной хрупкой девушки мало. Должны стараться все, иначе ничего не получится.

Воссоединившись и переехав к Любиной маме, они начали пытаться найти общий язык.

Лето прошло, Люба периодически боксировала с грушей, которую Костя помог ей установить в одной из комнат. Осенью, перед тем как Алёша пошёл в детский сад, Люба устроилась на работу уборщицей, да, звучит не очень красиво для специалиста по витражам, но у неё не было другого выбора, там её устраивал график, утром детский сад, затем два часа работы, а потом уборка квартиры и встреча Алёши из садика. А Саша тем временем работал пятидневку и возвращался домой где-то в девять вечера. Возвращаясь домой, последнее время муж начал выпивать и после выпитого, бывало, устраивал скандал. Хотя до всех этих событий Любе казалось, что счастливее её нет никого на свете. Она вышла замуж, затем они с мужем приобрели квартиру, правда, в этом им помогли родители Любы. У них вышло отличное уютное гнёздышко, в котором через некоторое время появился новый житель, который дополнил его уютом и теплом, а самое главное — полноценностью. Но, видимо, в сложностях и проявляется крепость семьи и брачных уз. И эти сложности они не выдержали.

Люба так практически и не спала. В один из последних летних дней она кое-кому написала.

— Привет! Как ты?

Ответа долго не было, но спустя некоторое время он всё же пришёл.

— Здравствуй, Люба. Я неплохо. А как ты?

— Вроде тоже хорошо!

— А ты где сейчас?

— Я недалеко от Питера, еду по делам. А ты чем занимаешься?

— Я пришла с работы, сейчас буду заниматься домашними делами.

— А что за работа, если не секрет?

— Я стесняюсь об этом писать, ответила Люба.

— Я никому не расскажу, честное слово, доверься мне, — написал в ответ Вова.

— Я устроилась на работу уборщицей, доволен?

— Очень доволен! Я очень люблю уборщиц! Они очень общительные, а я с ними всегда вежлив.

— Да, уборщицы — мы такие, очень общительные, — поставив смайлик ответила Люба.

На этом их переписка закончилась.

Жизнь продолжилась, счастья Люба не испытывала, ночами так и не спала, моментами ненавидела себя за то, что не уберегла семью, и за то, что не уберегла папу. Но она постепенно находила в себе силы заниматься сыном. Время шло, но как то медленно, дни шли будто в замедленной съёмке. Из головы не выходили воспоминания о болезни папы, она видела во снах, как ему плохо, как он кричит от боли, когда рак поглощал его. И от этого каждый раз просыпалась и уснуть больше не могла. Муж по-прежнему её игнорировал, вроде вот он рядом, тот, которого она выбрала и тот, который выбрал её. Но между ними образовалась стена. «А была ли вообще любовь?» — думала она всё чаще. Или это им обоим просто привиделось?

Однажды в сентябре две тысячи семнадцатого года у неё зазвонил телефон с неизвестного номера.

— Алло, Любовь? — спросил мужской голос.

— Да, я слушаю вас.

— Здравствуйте, вас беспокоит Леонов Владимир Юрьевич, — произнеся это, мужчина рассмеялся.

— Привет! — восторженным голосом произнесла Люба. — Как ты узнал мой номер?

— Ты знаешь, это было очень сложно сделать! Шучу, ведь он указан на одной из страниц в социальных сетях.

— Ах, да, точно! — Люба улыбнулась. — И куда же ты пропал? Я вот гадаю, гадаю, случайно встретились летом и снова пропал.

— Не знаю, поверишь ты или нет, но буквально с момента нашей встречи всё пытался тебе позвонить, но как-то всё сам себя отговаривал от этой идеи.

— И почему же?

— Честно, не знаю, но предполагаю, может, потому что ты замужем и не хотел отвлекать вас от всякого рода семейных занятий.

— Что за глупости? Совсем не отвлёк бы и не отвлекаешь вовсе!

— Да? Ну тогда я спокоен, — с улыбкой ответил Вова.

И в тот день они пробеседовали около часа. Вова рассказал ей про свою работу, что, потеряв ее в Петербурге во время очередного экономического кризиса, он решил устроиться на другую, но предварительно отдохнув неделю. На этот срок он поехал к своим родителям, которые проживают в Псковской области, и, увидев, в каком тяжёлом состоянии находятся их дела, решил вместе с ними сообща организовать совместное дело по обеспечению кормами сельхоз животных. И всё получилось, они открыли склад с кормами для животных. Затем он начал строить неподалёку от своих родителей дом, но в тоже самое время приезжал в Петербург примерно два раза в неделю по организационным вопросам для их с родителями общего дела. Пообщавшись ещё немного, они договорились, что при следующем появлении его в Петербурге они обязательно встретятся, предварительно созвонившись.

Прошёл месяц, а звонка так и не было. Люба начала грустить, с того момента, как они поговорили по телефону, что-то в её голове, а точнее, в мыслях начало меняться. Становилось как-то легче. Но он так и не звонил. И вдруг в начале ноября звонок вновь от него. Она ответила и с удовольствием слушала всё, о чём говорит Вова, и в конце разговора они условились встретиться и сходить в то кафе, в котором они провели множество вечеров двенадцать лет назад.

Встреча была очень волнительной, Люба не находила себе места, к тому времени она уже сменила работу, и они договорились, что он заедет за ней в шесть вечера, и они вместе доедут до того кафе. Люба заранее договорилась с мамой о том, что она задержится немного на работе и попросила её забрать Алёшу с детского сада.

Когда Вова подъехал к назначенному времени и месту, он ей позвонил. Набрав номер, он услышал, как спустя несколько гудков Люба ответила.

— Алло, привет, я буквально через десять минут выхожу.

— Привет! Хорошо, я уже на месте жду тебя.

Положив трубку, Люба так разволновалась и когда через несколько минут вышла со своей работы, приложила максимум усилий, для того чтобы не показать вида.

Увидев его, стоящего рядом с автомобилем, она улыбнулась и произнесла:

— Привет.

— Привет! — ответил Вова с широкой улыбкой и открыл для неё пассажирскую дверь. Когда Люба села в кресло, он аккуратно закрыл дверь и, обойдя автомобиль, сел за руль и произнёс.

— Ну что, поехали?

— Поехали! — произнесла Люба. И они тронулись.

— Так ты теперь работаешь здесь?

— Да, Алёша адаптировался к садику, и я сменила твою любимую должность на работу кладовщиком.

— Конечно, совсем не женская работа.

— Да, не женская, но всё же по деньгам лучше в четыре раза.

— Да, понимаю, без денег жить сейчас очень тяжело. Но у тебя ведь высшее художественное образование, насколько я помню. Напомни, пожалуйста, что ты закончила?

— Санкт-Петербургский университет технологии и дизайна.

— Ну так что стряслось? Почему не по специальности?

Люба молчала, Вова подумал, что задаёт слишком много вопросов.

— Прости, я, видимо, позволяю себе много лишнего.

— Нет, нет, Вова, всё хорошо. Просто не всегда получается так, как хочется в жизни, и порой она бьёт неожиданно по голове, словно молотом, и как раз в тот момент, когда ты думаешь, что вот она, жизнь, только начинается, и она прекрасна. Особенно когда рождается ребёнок, и ты вместе с ним встречаешь каждый день с работы своего мужа, готовишь ему ужин. А потом тебе резко сообщают о том, что твой папа серьёзно болен, и мир начинает потихоньку рушиться, — Вова обратил внимание, что на глаза у Любы навернулись слёзы как раз в тот момент, когда они подъехали к кафе.

— Люба, прости, мне очень жаль! Я не хотел этими вопросами задеть тебя и вызвать эти воспоминания. Если хочешь, давай перенесём встречу, и я довезу тебя до дома?

Люба улыбнулась и повернула голову в сторону Володи.

— Нет, я очень ждала нашей с тобой встречи, поэтому надеюсь, что мы проведём его так, как запланировали!

— Тогда идём!

Вова вышел из автомобиля и, снова обойдя его, открыл дверь со стороны Любы. Она со словами благодарности вышла, и затем они направились в сторону кафе. Подойдя ближе, Вова открыл ей дверь, и они зашли внутрь. Там их встретил администратор, он предложил им выбрать столик из всех свободных, которые там были на тот момент. Выбрав подходящий, они сели за стол, и официант подал им меню. Выбрав то, что хотели, они начали диалог, но больше не касались той темы, о которой говорили в автомобиле. Новый диалог они начали неспешно, даже немного скованно, отводя друг от друга взгляд, когда их глаза встречались. Пробыли они там в итоге около двух часов, говорили вроде бы много, но Вова в основном шутил, то ли из-за того, что волновался, то ли просто он был такой человек. Но после этой встречи она всё же сделала вывод, что ей становится рядом с ним легко, будто её лёгкие вновь полноценно начинают поглощать воздух. И вместо слёз, которые проливает она дома, находясь рядом с мужем, с ним она хочет улыбаться и смеяться, и как-то легко на душе. Выйдя из кафе, они немного прошлись, её дом был неподалёку, и Вова проводил её практически до парадной и, улыбнувшись, сказал напоследок:

— Спасибо за прекрасный вечер! Я очень рад нашей встрече, и если у тебя будет ещё такая возможность, то я с удовольствием провёл бы с тобой время!

Люба ответила ему:

— Вова, это тебе спасибо, и я очень была рада этой встрече.

И на этом они расстались. Придя домой. Люба вновь сияла, как и тогда, этим летом, после их мимолётной встречи. Что то всё же менялось благодаря ему, она как будто начинала заново дышать, и ей это очень нравилось.

— Девушка! Девушка, вы меня слышите! — с восклицанием произнёс мужской голос и продолжил, — девушка, мы приехали, с вас одна тысяча двести рублей.

Люба снова очнулась, на её лице была улыбка, и она обратила внимание, что такси стояло около её дома.

— Ой, простите, — смеясь, отозвалась Люба, — я тут немного вздремнула, сколько с меня?

— Одна тысяча двести рублей! — снова произнёс голос, но уже с недовольной ноткой.

Достав кошелёк, Люба расплатилась с водителем и, выйдя из автомобиля, вдохнула прохладный воздух. С улыбкой на лице она направилась к своей парадной. Зайдя тихо в квартиру, она поняла, что ещё никто не спит, и, тихонько раздевшись, она отправилась в комнату, откуда доносился Алёшин голос, с которым о чём-то вела беседу его бабушка.

Приоткрыв немного дверь, она поняла, что бабушка уговаривает Алёшу лечь спать.

— Так-так, и кто же не хочет ложиться спать?

Алёша, сидя на кровати в пижаме, поднял глаза в сторону двери.

— Мамочка, мамочка приехала! — прокричав эти слова, Алёша ринулся к своей маме и, крепко обняв её, спросил, — мамочка, ты посидишь со мной, пока я не усну?

— Конечно, сыночек, конечно, посижу, — ответила Люба.

— Ну что, тогда я иду к себе в комнату! Спокойной ночи! — сказав это без всякого интереса к тому, как её дочь провела выходные, произнесла её мама, а затем удалилась в свою спальню.

— Алёша, я сейчас схожу помою руки и к тебе, хорошо? А ты пока что укладывайся в кроватку и подожди меня ещё немного, — поцеловав сына, Люба удалилась в ванную комнату.

Вернувшись оттуда, она села на Алёшину кровать. Он не спал и с трепетом начал рассказывать маме, как они с бабушкой провели выходные, и всё не мог наговориться. Люба, слушая внимательно его рассказ, легла с ним рядышком и, крепко его обняв, не заметила, как уснула.

Володя

Проснувшись в понедельник в семь утра, он, как обычно, вышел из спальни, затем спустился на первый этаж, зашёл в кухню, а после поставил варить кофе и направился в душ. Вчера он не мог некоторое время уснуть, в голове он обдумывал информацию после случившегося вчера вечером. Простояв на перроне вокзала в Пскове минут десять, после того как проводил электропоезд взглядом, он направился к парковке. Сев в автомобиль, он его завёл и ещё несколько минут посидел, углубившись в мысли, а затем отправился домой.

В Псковской области он жил уже четыре года, но если точнее, то поначалу он кочевал из Петербурга к родителям, от родителей обратно, и со временем понял, что хочет здесь обосноваться на постоянной основе. Жить с родителями Вова не планировал, так как отвык от того, что кто-то пытается контролировать его действия и жизнь в целом, после чего он принял решение строить собственный дом. Проехав по близлежащим районам по своей деятельности, он выбрал место, в котором хотел бы обосноваться. Купив землю, а затем начав строительство, он проконтролировал весь процесс от начала до самого конца. Дом стоял в живописном месте, вокруг него находился лес с огромными столетними соснами. По утрам Вова любил выходить из своей спальни на балкон, чтобы послушать звуки природы, исходящие из глубин леса, а затем наслаждался горячим кофе, дыша свежим воздухом. Находясь в своём доме и занимаясь совместным с их родителями делом, Вова недоумевал порой, как же он жил раньше, находясь в каменных стенах и работая по пять, а то и по шесть дней в неделю на протяжении восьми лет, не замечая дней.

Родился Вова в Ленинграде в семье простых строителей. Володя был младшим из двоих детей. Назвать детство Володи счастливым особо было нельзя, но были, конечно же, и приятные моменты. Когда ему исполнился год, папа пришёл однажды домой не совсем в трезвом состоянии, Вова в тот вечер был неспокоен, что-то его мучало, и он ревел без конца, ведь детям в таком возрасте тяжело объяснить, что именно их беспокоит. Неизвестно точно, что произошло, но не выдержав крика сына, он его схватил и начал так трясти, что у маленького Вовы закатились глаза, и начались судороги. В тот день Вову спасли приехавшие врачи скорой помощи. Вова подрастал, дружной их семью назвать было трудно, родители постоянно скандалили, его отец иногда позволял поднять руку на маму, для маленьких детей эта картина была ужасающей. Единственное, что спасало от невзгод, так это летний период, время, когда обоих детей отправляли в деревню к бабушке. Там начиналось блаженство, ну не считая того, что бабушка приучала их всех к труду, для детей это, конечно, счастьем не было. Задача была такой: каждый из детей после завтрака, должен был сделать что-то для дома перед тем, как пойти гулять — либо прополоть грядку, либо принести дров в баню или в дом, либо наносить воды. Это не нравилось ни Вове, ни его сестре, но когда Вова вырос, он был очень благодарен бабушке за то, что она приучила его к труду, ему всегда было очень странно наблюдать за его сверстниками, которые, достигнув подросткового возраста, всё ещё ждали, когда мама к примеру сделает им бутерброд к чаю, не считая и других более серьёзных дел. Возвращаясь с летнего отдыха, Вова и его сестра шли в школу. Родителей дома практически не было, единственное, что запомнилось, так это то, что утром отец отвозил их с сестрой в школу, а затем забирал и снова уезжал на работу, и тогда в доме начинался детский беспредел. Они с сестрой начинали играть и крушить всё вокруг, но к восьми вечера обязательно наводили порядок, чтобы им не влетело. Но больше всего юный Вова боялся одного — что отец вернется домой в пьяном виде. С сестрой обходились значительно проще, у неё была своя отдельная комната, и Вова никогда, совершенно никогда не видел, чтобы на неё повышали хотя бы голос, в отличие от него, и он был с одной стороны этому рад, а с другой не понимал, почему к нему отношение иное. Иногда, когда он приносил со школы пару, то по приезду родителей с работы боялся выйти и показать свой дневник, но не из за того, что его будут ругать, а из-за того, что если отец приходил пьяный, то одной руганью не обходилось. Приходилось получать армейским ремнём по пятой точке, а затем стоять в углу, порой до трёх часов подряд. Было видно, что мама переживала по этому поводу, но ей приходилось отмалчиваться в такие моменты, так как боялась своего мужа, ведь поднять на жену руку у отца вошло в привычку. Годы шли, и ничего не менялось.

Однажды мама решила плюнуть на всё, ей надоел город, надоели постоянные скандалы и драки. И в начале двухтысячных она приняла решение перебраться в Тверскую область на свою родину, к своим родственникам вместе со своими детьми. Для начала летом она отправила Вову и его сестру к своему брату. Дети думали, что приехали на лето, как обычно, отдохнуть, провели там прекрасно время, но когда пришло время уезжать, никто за ними не вернулся. Они пребывали в недоумении от того, что остались в Тверской области вдвоём сестрой, под присмотром только своего дяди-алкоголика. Спустя два месяца такой жизни к ним приехала мама, их счастью не было предела. Но мама объяснила, что папа остаётся жить в Петербурге, а они будут жить здесь, в Тверской области, но для этого им придётся пойти в местную школу. А это означало, что можно забыть обо всех друзьях и обо всем, что осталось в Петербурге. Вову и её сестру радовало лишь то, что их папа остался там же, ведь, кроме страха рядом с ним, они практически больше не испытывали никаких чувств. Перспектива жить с дядей так же не радовала, ведь он был алкоголиком, только, как им казалось, не агрессивным. В школе учёба не удавалась, друзьями в первый год Вова тоже не обзавёлся, в отличие от своей сестры, видимо, девочкам это удаётся гораздо проще. Вове очень часто приходилось драться, каждый пытался испробовать его на ощупь, но с этим проблем у него не было, он не боялся вступить в драку. Однажды в Петербурге, когда он пошёл в первый класс, по просьбе родителей его забирал со школы его дядя, который занимался на тот момент восточными единоборствами. Придя за ним, он увидел Вову, стоящего в слезах в классе продлёнки, он спросил, что у него стряслось, на что Вова рассказал, о том, что его обидели вот те мальчики, указав на них рукой. Мальчики сидели на полу и играли, а дядя посоветовал просто подойти к ним и по очереди каждому ударить ногой в лицо. Вова так и сделал и когда увидел, что у одного из них разбит нос, а остальные все разревелись, то к нему пришло осознание, что он может постоять за себя, хоть и в этот день учитель потребовал явиться в школу родителей. Получилось так, что постоянные проблемы с отцом только усиливали его желание стать сильнее и научиться давать отпор. Первым делом, когда он осознал, что ему придётся жить в Тверской около трёх лет, минимум до девятого класса, Вова нашёл секцию бокса и записался в неё, после чего занимался там, пока не покинул это место их пребывания. Годы шли будто в замедленном действии, Вова подрастал и вместе с ним подрастала ненависть к алкоголю, алкоголикам и людям, что вымещали свою злость и агрессию, только на людях, которые слабее их. Повлияло на это то, что, насмотревшись за всё детство на то, какие проблемы приносят такие люди, он пообещал самому себе, что никогда не будет таким, как они.

Первый раз он дал отпор человеку, который был старше его на двадцать пять лет, это был как раз его дядя, с которым им тогда приходилось жить. Тогда, он в очередной раз напился, после чего набросился на них с сестрой, пока мамы не было дома, Вова, долго не думая, спрятал свою сестру за своей спиной, схватил лыжную палку и со всей силы ударил его острым концом по голове, рассек голову дяде, тот опешил, он увидел ярость в глазах мальчика и отступил. С тех пор, как бы это странно ни звучало, отношения между ними и дядей наладились, и они стали дружны. Вообще Вова в целом был рад, что он пожил там. Ведь ему удалось неплохо научиться владеть ружьём, ездить на мотоцикле и делать много чего, связанного с домашними делами. Однажды мама с папой помирились, и отец, пообещав, что больше не будет вести себя так, как вёл ранее, снова вернулся в семью, точнее, переехал в Тверскую. Родители купили дом, обустроили его и первые месяца два и вправду были очень даже неплохими. Но, как говорится, горбатого могила исправит. Отец снова запил, снова начались скандалы, но драк как таковых не было, потому что он побаивался немного маминых родственников, но вот Вове пришлось огребать иногда по полной. В те годы Вова вроде бы уже набрался сил, чтобы дать отпор, но он не хотел поднимать руку на отца, так как считал это неприемлемым. И вот, наконец, он дождался девятого класса, сразу после выпускного Вова отправился в Петербург, поступать в колледж. У него их было несколько на примете, но он остановился на колледже физической культуры и спорта, как ни странно, там была ещё и специальность экономиста. С успехом сдав вступительные экзамены, Вова в возрасте ещё четырнадцати лет без всякого угрызения совести уехал в Петербург.

Учёбу в колледже он совмещал с тренировками, после трёх лет бокса ему захотелось попробовать что-то новое, и он решил пойти на секцию рукопашного боя. Время шло, учёба в колледже давалась легко, на тренировках тоже всё было неплохо. Как-то на зимние каникулы он решил навестить родителей и сестру, для того чтобы вместе встретить Новый год, но праздник не удался. Отец как обычно напился и начал докапываться до мамы, Вова уже было подумал, что это такая реакция на его присутствие, и вот он начал распускать руки и ударил маму. Вова в этот раз не выдержал и напал на отца, он хотел как следует наказать его за все года, что он не давал жить спокойно всем им. Но всё же силы были не равны, и Вова потерпел поражение. На следующий день он уехал. Долгое время он не навещал родителей. Начиная со второго курса Вова начал работать, где получалось, учился и тренировался. С родителями поддерживал контакт только по телефону и то в основном только с мамой. Сестра, закончив одиннадцатый класс, тоже приехала в Петербург и поступила в университет, но как-то очень быстро нашла себе мужчину, впоследствии за которого и вышла замуж. Родители тем временем решили переехать в Псковскую область, снова начав новую жизнь. Года через два Вова всё-таки навестил их, но отец в очередной раз по его приезду напился и начал выяснять отношения, заставив Вову вновь покинуть их. После окончания учёбы Вова всё же решил окончательно обосноваться в Петербурге.

Выйдя из душа, в одном полотенце, обвязанном вокруг пояса, Вова направился на кухню. Он налил в чашку кофе и добавил в него немного молока, затем по лестнице поднялся на второй этаж и через спальню открыв дверь вышел на балкон. На улице было очень свежо, кожа покрылась мурашками, а соски на его груди набухли, но Вова чувствовал себя прекрасно. Выпив чашечку кофе и насладившись воздухом и звуками щебетания птиц, постояв примерно минут десять в осенней прохладе он зашёл обратно. Начав одеваться, он услышал, как на его телефон пришло сообщение, взяв его в руки, он что-то прочитал, затем улыбнулся и начал писать ответ, после, отправив его, кинул телефон на кровать. Минут через пять он снова спустился вниз и, зайдя на кухню, включил плиту. Вова достал из шкафа кастрюлю, налил в неё воды и, добавив туда же немного молока, поставил на конфорку. Когда смесь воды и молока закипела, он достал из верхнего ящика упаковку с овсянкой, высыпал её содержимое в кастрюлю, затем, убавив огонь на конфорке, начал немного помешивать содержимое ложкой. Позавтракав овсяной кашей, Вова запил её стаканом апельсинового сока. Через минут пять зазвонил телефон.

— Алло.

— Алло, привет, сынок, а ты где? — произнёс женский голос.

— Привет, мам, я ещё дома, что у вас?

— Ждём тебя, через сколько ты подъедешь?

— Минут через пятьдесят или через час буду у вас.

— Хорошо, тогда до встречи.

— До встречи, мам.

Положив трубку, Вова помыл посуду, оставленную в раковине после завтрака и, затем, одевшись, взял ключи от автомобиля и выйдя из дома, предварительно закрыл дверь, после чего направился к автомобилю, потом подошёл к воротам для того, чтобы их открыть. У него в планах на будущее было сделать ворота на электроприводе, но не всё сразу, пока можно было обойтись и так. Выехав из дома, он сделал ещё пару звонков, а затем, включив музыку, направился в сторону, где жили его родители.

На последнем курсе колледжа Вова начал интересоваться противоположным полом, точнее, интересовался он им всегда, но почему-то именно на последнем курсе на него тоже стали обращать внимание. У него были отношения, пока он не встретил её, это была та девушка из маршрутки, которая очень сильно зацепила его, но он оплошал. Тогда, бросив её, когда она так в нём нуждалась и просила помочь и быть с ней, он просто струсил. И спустя многие годы он ещё долго ходил периодически мимо окон её дома и постоянно вспоминал, как подло поступил, хотя скорее он подло поступил с самим собой, ведь он чувствовал, что влюблён. Тогда Вова не мог и предположить, что когда-нибудь они ещё смогут встретиться вновь. В тот период окончив колледж, Володя решил поступить в институт экономики и права на заочное отделение, и он это сделал. Поступив, он много работал и совмещал учёбу, не забывая о тренировках, тренировался он в большей степени для души, но и, конечно же, что бы быть в форме. На службу в армию его не приняли из-за того, что он был аллергиком и состоял на учете у аллерголога. Хотя был период, что ему очень хотелось пойти на службу, но когда ему не удалось этого сделать, он сильно не расстроился и занялся другими делами. С годами работа у него стала образом жизни, он и сам не заметил, как забросил институт, и реже стал ходить на тренировки, а что касалось личной жизни, то была пара-тройка не очень серьёзных отношений. Родителей он навещал по-прежнему нечасто. Когда ему исполнилось двадцать два года, он как-то приехал навестить родителей по просьбе мамы, и, зайдя к ним в дом, увидел, что отец её душит, Вова тогда потерял связь с этим миром, и в него как будто вселился дьявол. Схватив отца, он сделал ему подсечку, тот, упав с грохотом на пол, попытался встать, но Вова не дал ему этого сделать, запрыгнув на него сверху, он начал кулаком выбивать из него дух через лицо, затем подняв его, и, уперев к стене, держа за шею, вновь ударил несколько раз свободной рукой в лицо. Сдавливая горло своего собственного отца, Вова спросил голосом, который сам не узнал:

— Ну что, нравится, когда тебя душат? А, нравится? Так вот учти, сука, если ещё раз я узнаю или увижу что-нибудь подобное, то я тебя убью, убью!

После чего отпустил его, лицо у его отца уже значительно посинело, и он рухнул на пол, хрипя, пытался вздохнуть. Вова вышел на улицу, всё, что накопилось у него за все эти годы, выплеснулось наружу, его трясло так, что он не мог некоторое время успокоиться, в дом он заходить больше не стал, просто сел в машину и уехал. Проехав примерно часа два в сторону Петербурга, у него зазвонил телефон, и это был его отец. Вова немного поколебался, прежде чем ответить, но был удивлён, что отец решил ему позвонить. Практически первый раз в жизни он будет разговаривать со своим отцом по телефону! Хотя первая мысль была такова, что он звонит сказать, что Вова ему больше не сын, и чтобы он забыл дорогу к ним. Собравшись с духом, он ответил. И оказалось, что Вова был неправ, первое, что сказал ему отец, это было:

— Прости меня, сын.

Прости меня, сынок! Вова не поверил своим ушам. И тогда он ответил ему.

— И ты прости меня, пап. Я ведь люблю вас обоих — и тебя, и маму, и мне тяжело видеть, как вы живёте, я устал от этих скандалов, драк и всего прочего.

После этого разговора отец пообещал больше так не делать, и, к удивлению Володи, он всё-таки сдержал обещание. В тот день у Володи всю дорогу до Петербурга катились из глаз слёзы, он не мог остановиться. Ему было так жаль, что он совершил этот поступок.

Спустя время родители действительно нашли общий язык, спустя двадцать с небольшим лет совместной грёбаной жизни, они нашли общий язык!

В дальнейшем Володя стал чаще навещать родителей, но своего отца он, как оказалось, в целом и не знал. Спустя шесть лет Вова потерял свою работу, последние восемь лет он занимал должность менеджера по разработке аптечных сетей. Неплохая работа с приличным стабильным доходом, но, как выяснилось, в жизни вообще нет ничего стабильного. В один день организации, в которой он трудился, не стало, а это ещё и к тому же был канун Нового года. И тогда Вова, прежде чем перейти в другую организацию, в которой он уже обо всём договорился, прежде решил навестить родителей. Приехав к родителям, оказалось, что они в данный момент в очень трудном положении, денег не хватало, чтобы прокормить себя и своё хозяйство. Родители Вовы в тот момент занимались фермерским хозяйством. Собравшись как-то вечером, они вместе обсудили кое-какой план по закупке и перепродаже кормов для животных с доставкой по фермам и частным лицам на дом. У родителей Вовы был небольшой грузовичок на тот момент. И вот, сделав первую закупку и продав её, они поняли, что на этом можно зарабатывать и жить. Вернувшись в Санкт-Петербург, Вова порекомендовал своего ближайшего знакомого на должность, предложенную ему, и когда выяснилось, что он им подходит, Вова, пожав всем руки, отправился в свободное независимое плавание. Это дело очень нравилось Володе и его родителям, а Вове в первую очередь нравилось то, что за эти четыре года он узнал своего отца больше, чем за все тридцать лет их с мамой совместной жизни. Только тогда Вове пришло осознание того, что когда в семье между двумя её создателями нет ни капли любви и уважения, то такие отношения стоит заканчивать в самом начале иначе, в конце жизненного пути будет лишь осознание того, что всё было зря. Жизнь, к сожалению, скоротечна и не стоит её проживать в страхе, грусти и унынии.

Не доехав до родителей пару десятков километров, Вова услышал телефонный звонок.

— Алло, — улыбаясь, ответил он.

— Здравствуй, родной! Как ты? — произнесла Люба.

— Я отлично! А как ты, родная?

— И я отлично! Только вот кое-кого не хватает!

— Мммм, и кого же, интересно?

— А ты догадайся?

— Хм, не знаю, что-то в голову ничего не приходит, знаю только то, что мне не хватает тебя, родная.

— А мне тебя. Чем занимаешься?

— Еду к родителям, сегодня поставка товара, нужно его принять. А ты чем?

— Сижу в офисе, этот компьютер меня раздражает, так хочется на воздух.

— Ну думаю, что скоро мы это устроим, у тебя ведь по плану дня два-три будет выходных через месяц, для того чтобы приехать ко мне?

— Да, но ещё целый месяц, — хныкая, произнесла Люба.

— Ничего, потерпи немного, месяц — это совсем недолго, и мы проведём отличные дни вместе, гуляя днём, а по вечерам читая у камина книги за чашечкой горячего чая.

— Эээээ, так не честно! Всё, молчи, а то я не дотерплю, — смеясь, ответила она.

— Ясно, прости, не буду больше терроризировать твою душу, родная, — всё ещё улыбаясь, ответил Вова и продолжил:

— Как Алёша тебя встретил?

— Очень обрадовался, так же как и я, вчера уснула на его же кроватке, и мы вместе проспали до утра.

— Замечательно. Я планирую через неделю наведаться в Питер, можно было бы сходить куда нибудь поужинать.

— Это было бы прекрасно. Прости, родной, мне пора бежать, начальник вернулся, прекрасного тебе дня! — уже шёпотом произнесла она.

— И тебе, родная, прекрасного. Целую.

— И я тебя целую. Пока.

— Пока.

На этом их разговор был завершён.

Приехав к родителям, Вова зашёл во двор, где на него сразу же набросились две немецкие овчарки и от радости стали его облизывать. Погладив собак, Вова зашёл в дом, там его ждали родители, помыв руки, он пожал руку отцу, а затем поцеловал маму в щёку.

— Проходи, садись за стол, сейчас будем пить чай, — сказала мама.

— Хорошо, — отозвался Вова.

— Как доехал? — спросил отец.

— Отлично, машин на дорогах мало, ведь основная часть дачников, наконец, уже разъехалась.

Посмеявшись немного, папа произнёс:

— Ох уж эти дачники!

— Это точно, — улыбаясь, поддержал его Вова.

Попив чай и мило побеседовав, мама осталась в доме, а Вова с отцом вышли на улицу.

— Пап, а кто сегодня из работников придёт на разгрузку?

— Коля и Серёжа, остальные в загуле.

— Ясно, тогда придётся им помочь, сегодня ведь восемь тонн придёт.

— Да, видимо, придётся.

Вова вернулся в дом, для того чтобы переодеться в рабочую одежду. Через минут двадцать подъехал грузовик. Отец показал, как и куда ему лучше подъехать для разгрузки, и водитель последовал его указаниям. Подъехав к воротам их склада и дождавшись грузчиков, они приступили к разгрузке. С небольшими перерывами они справились примерно за два часа. Посчитав мешки и расписавшись в сопроводительных документах, грузовик уехал. Они расплатились с работниками и затем вернулись в дом.

— Я в душ, — сказал Вова и скрылся из вида, прихватив с собой чистую одежду.

— Отобедаешь с нами? — крикнула вдогонку мама.

— Ага, — откуда-то издалека донесся его голос.

Пообедав с родителями, Вова поблагодарил их и отправился домой. Он мог бы и остаться с ночёвкой, так как через день нужно было осуществить доставку по нескольким районам, а этим занимался именно он, но он осваивался в своём новом доме и поэтому сел в автомобиль и уехал.

Проезжая мимо продуктовых магазинов, он решил зайти в один из них, думая, что сегодня ему приготовить на ужин. Хорошенько подумав над этим, он остановился на стейке из сёмги, взяв ещё немного овощей и хлеб. После того как Вова оплатил выбранные им продукты, он вышел из магазина и вновь продолжил свой путь.

Подъехав к дому, когда уже стемнело, выйдя из автомобиля, он снова открыл ворота и затем припарковался под навесом. Зайдя в дом, первым делом включил свет и телевизор, новости он не любил, поэтому включил один из познавательных каналов, затем поставил пакет на стул и выложил всё содержимое в холодильник.

Чуть позже, переодевшись в более удобную одежду, Вова зажёг огонь в камине, который находился у стены в центре гостиной, и направился на кухню. Стейк он решил запечь в духовке, а после его приготовления дополнить его свежими овощами и зеленью. Так он и сделал. Ужинал он напротив камина, наслаждаясь потрескиванием сухой охваченной пламенем древесины. Закончив ужин, он помыл посуду, а затем отправился наверх в спальню, где лёг на кровать и, включив тёплый свет прикроватной лампы, принялся читать одну из новых книг, которую не так давно приобрёл. Перед сном он взял в руки свой телефон и с улыбкой написал сообщение, затем отправил его, дождался ответ и после прочтения выключил свет и крепко уснул.

Исцеление

После той случайной летней встречи прошло около четырёх месяцев, прежде чем Люба и Вова встретились вновь. Они предварительно назначили встречу в том самом кафе, где примерно 12 лет назад они проводили много времени, узнавая друг друга всё ближе.

После ноябрьской встречи жизнь Любы и Вовы начала будто расцветать, потихоньку серые и унылые будни начали приобретать цвета и становиться всё ярче и ярче. Они начали созваниваться практически каждый день, Люба рассказывала Вове постепенно о своей жизни за время их разлуки, а он ей о своей, и порой их разговоры длились так долго и насыщенно, что они и не замечали, как день переходил в вечер. Оба не помнили, что когда-либо с кем-то могли столько разговаривать, и чтобы ни разу не создавалось моментов, когда сказать было нечего. Периодически Вова, приезжая в Петербург, приглашал Любу в кафе или ресторан, и там они мило беседовали за чашечкой чая, да и не одной. Что примечательно и очень удивительно, так это то, что Люба всегда делила счёт пополам, не смотря ни на что, Володя поначалу недоумевал, но затем со временем привык к этому. Их беседы были всегда разнообразными, порой очень грустными, но чаще весёлыми и забавными, к большому удивлению Любы, Вова каким-то образом умудрялся изменить её грустное настроение на весёлое.

Как-то в начале декабря Люба попала в больницу, её прооперировали в срочном порядке, у неё образовалась киста в поясничной области, и сопровождалось всё это острой болью. Вова в тот день переживал как никогда, хотя они виделись пару-тройку раз и общались в основном по телефону, но он уже понимал, что он не может относиться к этому иначе, ведь она стала ему очень дорога. Как оказалось, что они оба всё-таки начали понимать, что у них образовывается нечто большее, чем дружба, зародившееся ещё тогда, двенадцать лет назад, и не покидающее их весь этот период.

Да и, конечно же, оба понимали, что это неприемлемо со стороны морали. Ведь Люба была замужем, и у них с мужем был общий сын. Противостоять чувствам было очень сложно, но они держались и держались продолжительное время.

В декабре, когда Любу прооперировали, Вова не отходил от телефона, он не мог сосредоточиться ни на работе, ни на чём другом, ему было важно знать, как она, и они постоянно переписывались, а когда была возможность, то и созванивались.

После того как Любу выписали из больницы, Вова тут же приехал в Петербург, и они вновь встретились. В тот день он заботливо проводил её под руку до кафе, ей было трудно передвигаться, но, зайдя в помещение и сев там на мягкий диван, они снова провели отличный вечер в приятной обстановке и с ароматными горячим чаем, пока на улице за большими окнами крупными хлопьями сыпал снег. В тот вечер после выпитого чая они вышли из кафе, Вова поддерживал под руку Любу, и они потихоньку двигались в сторону её дома по аллее среди деревьев. У Вовы была одна просьба к ней, правда, он всё не решался её об этом попросить, но, набравшись смелости, он произнёс, что он давно мечтал кое-что сделать, и что если она согласится, то он будет очень счастлив. Люба удивлённо посмотрела на него, увидев его смущенную улыбку, согласилась. Вова всё не решался, но, встав лицом друг к другу и взглянув в глаза, он произнёс, что тогда двенадцать лет назад и спустя весь этот срок у него большое желание крепко обнять её, но если она откажется, то он всё поймёт. Люба промолчала, смотря ему в глаза, затем сделав шаг навстречу, нежно прильнула к его груди, а он охватил её своими руками. В таком положении они простояли минут пять, просто обнявшись друг с другом, после чего, передвигаясь не спеша, снова направились к её дому, но на этот раз держась за руки. Попрощавшись, они разошлись по домам, у обоих бежали мурашки, но не от холода, а от понимания, что их встреча не была случайной. Люба, зайдя в квартиру, не понимала, что происходит, её жизнь будто бы перевернулась, ей не верилось в то, что что-то подобное вообще могло произойти, и почему именно сейчас, когда казалось, что жизни больше нет, что вокруг только серость и уныние после ухода её отца, а тут такое, всё это было невероятно, но она убеждала себя в том, что это всё мимолётно и нельзя зацикливаться на этом, ведь в первую очередь ей нужно было налаживать отношения с мужем и восстанавливать взаимоотношения с семьёй. Люба была в растерянности, также как и Вова, после того как они обнялись, хотя казалось бы, это ведь просто объятия, но он ругал себя за них, ругал, что влезает не в своё дело, что у Любы своя семья, а он совершенно посторонний человек. На следующий день они не общались после этого, будто им нужно было время всё это переосмыслить.

Вова позвонил через день, они снова начали много говорить и пришли к выводу, что им обоим будто по пятнадцать лет, что всё-таки взрослые люди себя так не ведут, обсудив это, они много смеялись, и вновь всё продолжило наливаться красками.

Как-то раз Вова неожиданно вспомнил, как он рисовал в детстве, тем самым абстрагируясь от окружающего мира. Находясь у себя дома, он взял карандаш и бумагу и начал рисовать, рисовать её образ, и у него выходило, он не верил своим глазам, но у него получалось, несмотря на то, что не рисовал уже более 16 лет.

За две недели до Нового года они снова договорились встретиться, Вова приехал по делам в Петербург и, заехав к Любе, предложил просто прогуляться по лесопарку, погода стояла ужасная, было сыро, шёл снег с дождём, но Люба, к его удивлению, согласилась, и, сев к нему в автомобиль, они поехали гулять в эту прекрасную погоду среди леса. Там они взялись за руки и пошли в самую глубь леса, они промокли практически насквозь, но что было примечательным для них обоих, так это то, что там они были совершенно одни. В конце прогулки Вова увидел пенёк и, подойдя к нему поближе, он предложил Любе на него встать. На ее вопрос, зачем вставать на пенёк, он с улыбкой ответил, что она скоро всё узнает. С подозрением, но улыбкой на лице Люба не стала спорить, ей стало даже интересно, для чего всё же это ему было нужно, и она на него забралась, Вова помог ей, придерживая рукой. Затем он подошёл к ней ближе и вновь обнял, на этот раз не спрашивая разрешения. Да, он понимал, что скорее всего сошёл с ума, а Люба мысленно с ним была согласна, но только в том, что они оба сумасшедшие. Так они и простояли минут пятнадцать, промокшие от дождя и снега, обнимаясь среди огромных елей. Затем молча, держась за руки, вернулись к автомобилю и, сев в него, выдвинулись в обратный путь. Подъехав к Любиному дому, Вова достал из бардачка лист бумаги, находящийся в прозрачном файле, но что на нём, разглядеть было сложно, один лист накрывал другой чистой стороной. На вопросительный взгляд Любы Вова ответил, что это сюрприз, и что ей лучше посмотреть на то, что в нём, когда он уедет, и тогда она сама решит, оставлять это или выбросить. Они попрощались, выйдя из машины, Люба направилась домой, а Вова уехал к себе. На лестничной площадке она не выдержала и посмотрела, что там изображено и оказалось, что там она, да, она в платье и на каблуках. У Любы почему-то потекли слёзы, достав мобильник, она набрала сообщение Вове: «Выкинуть? Как ты мог об этом подумать. Я ни за что и никогда не сделаю этого!» Зайдя домой, она отыскала свою особую коробочку, в которой хранила всё, что ей дорого, создав её ещё в подростковом возрасте, там оказалась и их с Вовой совместная фотография, сделанная 12 лет назад, и их билет в кино на какой-то романтический фильм, который они посетили тогда вместе. И вправду сумасшедшие, оба сошли с ума, тогда, ещё 12 лет назад. И вот снова закрутилось всё и завертелось. И снова хочется дышать полной грудью, а как быть, она ведь замужем! Эти мысли не давали Любе покоя, она до сих пор не могла уснуть по ночам, но чувствовала, что, общаясь с Володей, она исцеляется после потери папы.

Время шло, и наступил Новый год, Люба встречала его в кругу своей семьи, а Вова в кругу своей. Написала она ему только ночью. О том, что не может сосредоточиться и что находится в растерянности, не знает, как ей поступить. У Вовы тоже снова появилось сильное чувство вины, он влез в чужие отношения, это, на его взгляд, было неприемлемо, и что стоит остановиться.

Но, несмотря на это, в январе они всё-таки ещё пару раз встретились. В одну из таких встреч стоял сильный мороз, и, прогуливаясь по району, они снова забежали в кафе и пили горячий чай, для того чтобы согреться, а затем разошлись и что-то пошло не так. В их отношениях чего-то стало не хватать, как будто тепло пропало, и в телефонных звонках они начали больше молчать, а, как оказалось, виной всему была совесть. У Любы — совесть перед мужем и сыном, а у Вовы перед всеми ими тремя. Случилось так, что они, не договариваясь, сделали перерыв на неопределенный срок. Вновь они потеряли связь, всё время в разлуке они не находили себе места, отмалчиваясь и не спя ночами, периодически то и дело брали в руки телефоны и смотрели, нет ли сообщения от того, кого искренне ждёшь, заставляя себя забыть обо всём. Оба понимали, куда ведут их отношения, но с каждым днём друг без друга не становилось легче, а только тяжелее. Люба каждый вечер прогуливалась по тем местам, где они проводили время вместе, утопая в воспоминаниях, а Вова тем временем просто не мог уснуть, думая о ней. Казалось бы, нужно быть проще, ведь вокруг много девушек, но нет, он целиком и полностью зациклился на ней. И хоть в это и тяжело было поверить, но в начале марта, когда ещё было прохладно, они снова случайно встретились. Вова снова приехал по рабочим делам на пару дней и, решив как-то вечером прогуляться по району, был снова удивлён, когда увидел, что навстречу к нему по тротуару едут два велосипеда, один совсем маленький, а второй чуть побольше, и, подъехав поближе, они заметили, друг друга. Люба остановилась и поздоровалась, Вова поздоровался в ответ, затем, задав с огромной улыбкой пару каких-то нелепых вопросов друг другу, они разошлись. А вечером начали снова переписку, и на этот раз, узнав о том, что они чувствуют по отношению друг к другу, и как прошло время без общения, их затянуло в трясину беспощадно и безжалостно. На следующий день они снова встретились и прогулялись, держа крепко друг друга за руки.

Через месяц в день Любиного рождения Вова специально приехал в Петербург, но ни на что не рассчитывал, так как этот праздник следует отмечать в кругу семьи, но вечером всё же они смогли ненадолго встретиться. Вова пришёл к ней на встречу с букетом пионовидных тюльпанов, не подозревая, какие у Любы предпочтения в цветах, и оказалось, что попал практически в точку, правда, ей нравились, как оказалось, пионы, но Вова практически угадал её предпочтения.

На следующий день Вова решил задержаться в городе, и они смогли вновь увидеться и посетить кафе, затем кое-куда повёз Любу, держа информацию в секрете. В этот день было полнолуние, и, дойдя по темноте до этого особого места, Люба поразилась красоте, которая перед ней открылась. Это было озеро, над которым возвышалась полная луна и множество звёзд. Вова на самом деле не ожидал, что будет так красиво, поэтому тоже впечатлился. Как и большинство влюблённых, Люба и Вова решили, что такая красота в этот день создана специально для них, они немного посмеялись, но ведь и вправду действительно было волшебно. Спустя некоторое время, встав на берегу, спиной к озеру, Вова оказался чуть пониже Любы, посмотрев друг другу в глаза на протяжении нескольких минут, они крепко обнялись, и Вова ощутил, как Люба дрожит, но только, как оказалось, не от холода, а от дикого волнения. Буквально через пару секунд они окунулись в страстный и нежный поцелуй, сначала немного скованно, но затем, ощутив движения друг друга, начали действовать синхронно, а луна по-прежнему возвышалась высоко над ними и освещала эту тёмную ночь, будто фонарь. Этот вечер разорвал между ними часть скованности, и после произошедшего их отношения перешли на немного другой уровень.

Конечно же, им хотелось большего, но они, как парочка школьников, шли к следующему этапу немного дольше, чем люди, которым уже по тридцать лет, обычно делают. В течении двух месяцев до особого события в их взаимоотношениях Вова периодически приезжал в Петербург, конечно, больше пары дней он пробыть здесь не мог, приходилось контролировать процесс их с родителями общего дела, но в то же самое время он и Люба могли наслаждаться друг другом в эти дни полноценно. Люба в итоге поставила точку во взаимоотношениях со своим мужем, так как алкоголь стал занимать процентов восемьдесят от всех его занятий, а для того, чтобы растить сына, это было не приемлемо.

Однажды в канун праздника Дня Победы Люба рассказала историю своей бабушки и её любимого мужчины, не её дедушки, а о том, кто был до него. Она поведала ему, что он, защищая Ленинград, сдерживал на подходе к Гатчине наступление фашистов, но, к сожалению, погиб. После его гибели он был удостоен звания Героя Советского Союза, и в честь него установили памятную доску на одной из улиц Мариенбурга. Вову эта история тронула, Люба рассказывала об этом со слезами на глазах и, как оказалось, она ни разу там не была, но мечтала возложить цветы рядом с этим местом. И вот на следующие выходные они уже ехали вместе в город Гатчина к мемориалу, для того чтобы исполнить желаемое. Люба и Вова отыскали ту улицу и, сделав то, что хотели, решили прогуляться по парку возле Приоратского дворца, мимо которого проезжали по пути в Мариенбург и заинтересовались увиденным. Шла середина мая, а жара стояла невыносимая, тридцать градусов тепла, и сопровождалось всё это такой сухостью, что приходилось дышать в основном пылью, а трава и листва на деревьях ещё не успели распуститься до конца. Но прогулка удалась, там оказалось очень красиво, обойдя весь парк в течение нескольких часов, от усталости они сели или, можно сказать, упали на скамейку в тени огромных многолетних лип возле пруда, заполненного огромными карпами, которые периодически без страха поднимались на поверхность, для того чтобы набрать воздух. Это выглядело немного странно, так как эти огромные рыбы, казалось, делали это как-то бесстрашно, будто привыкли к тому, что люди не могут причинить им вред, пока они находятся на территории этого парка. Люба и Вова в тот день были одеты в шорты и тонкие футболки, а на ногах лёгкие тапки, присев, они обнаружили, что их ноги были настолько грязные, что они жалели лишь об одном, что нельзя было нырнуть в этот пруд и поплавать с карпами, ведь так не хватало возможности где-нибудь освежиться. Немного посидев и отдохнув, прильнув друг к другу, периодически окунаясь в нежные, но не очень продолжительные поцелуи, они приняли решение о том, что следует возвращаться и, встав со скамейки, направились к автомобилю. Выехав из Гатчины по пути в Петербург, они остановились, немного не доехав до города, для того чтобы посетить мемориал «Пулковский рубеж». Постояв там немного, Люба и Вова осмотрели Санкт-Петербург с высоты, на которой когда-то в годы великой войны жители этого города и не только отдавали свои жизни для того, чтобы мы могли теперь наслаждаться жизнью. Проведя примерно около часа на этом месте, они отправились в сторону их района, чтобы побыстрее привести себя в порядок и принять душ.

Далее они виделись практически каждую неделю по несколько дней, прогуливаясь по различным озёрам и паркам, обнимаясь и целуясь, не забывая любоваться красотой, которую дарят природа и её живописные места. В один из таких вечеров наконец случилось то, что у нормальных людей случается немного раньше и быстрее, но они не торопились, хотя желание уже было давно на пределе. И вот, наконец, оковы были скинуты целиком. После очередной прогулки возле озёра Люба решилась остаться на ночь у Володи. Эта ночь им запомнилась на всю жизнь, ведь было ощущение, что они действительно занимались любовью, а не просто сексом. Придя в Вовину съёмную квартиру, они начали страстно целоваться, постепенно раздеваясь и одновременно изучая руками друг друга, в какой-то момент они добрались до постели, а там, будто изголодавшиеся животные, пара влюбленных принялась непрерывно двигаться такт в такт, словно в одном ритме какого-то страстного танца. Люба испытывала оргазм за оргазмом, и уже тогда она поняла, что это лучшее, что было с ней за всю её жизнь, что никто и никогда не любил её так, как делал это он, а Вова не мог вспомнить, чтобы хоть кто-то отдавался ему с такой страстью и желанием, его душу и разум отныне начало заполнять только понимание того, что больше он её не отпустит. В конечном итоге у них ушла абсолютно вся ночь, и уснуть они смогли только тогда, когда солнце поднялось уже высоко над горизонтом. Проснулись они счастливыми, между ними теперь не было никаких преград, и это предвещало лишь начало новой главы в их отношениях.

Со временем Люба и Вова уже начали понемногу планировать совместное будущее, на начало августа запланировали четырехдневный совместный отдых в Карелии. Обговорив детали и распланировав свою поездку, они начали её с нетерпением ожидать. Когда время пришло, Володя приехал в Петербург, но отъезд у них планировался на следующий день, поэтому вечером они решили направиться на прогулку по ночному Петербургу.

Начали они её с Площади Александра Невского, прогулялись рядом с Александро-Невской лаврой, и когда зашли в Митрополичий сад, то Вова начал рассказывать Любе о том, что практически каждый день он прогуливался мимо Лавры, проходя по мосту через речку Монастырка, попадал в Митрополичий сад, а, пройдя через него, попадал прямиком в колледж, правда, теперь на месте колледжа находится духовная академия. Обойдя Лавру вокруг, они вышли к Синопской набережной, для того чтобы прогуляться и посмотреть на развод Большеохтинского моста. В тот день была очень тёплая ночь, которая позволила Любе и Вове, а также ещё тысячам влюблённых прогуливаться не спеша и наслаждаться всей красотой этого исторического города благодаря особому тёплому освещению. На набережной перед мостом их обдувал лёгкий ветерок, по Неве курсировали экскурсионные корабли и замедляли свой ход перед мостом, ожидая его развод. Народ тоже прибывал к просмотру, множество пар, семьи посетившие Петербург впервые или просто влюбленные в него люди с восторженными лицами ожидали этого события, словно чуда. И вот спустя некоторое время чудо свершилось, начала играть музыка и мост пришёл в движение, люди восхищенно смотрели на это действо. Вова и Люба стояли, обняв друг друга, Люба спиной облокотилась к Вовиной груди, и улыбка не сходила с ее лица. После того как мост полностью был раскрыт, люди начали расходиться, и счастливая пара, которая не так давно вновь обрела друг друга, тоже выдвинулась не спеша следом за ними. Вновь пройдя по набережной до площади Александра Невского, они сели в автомобиль и, поцеловав друг друга, направились по Невскому проспекту, наблюдая за его ночной красотой в сторону Витебского вокзала, там неподалёку жила когда-то Люба со своей семьёй: папой, мамой и братом. Проехав по Невскому проспекту, они свернули на Литейный проспект и через метров двести развернулись и поехали в обратном направлении. Проехав вновь через Невский проспект, они попали на Владимирский проспект, который и привёл их к метро Пушкинская и Витебскому вокзалу. Недалеко от метро они оставили автомобиль и продолжили свой путь пешком. Вокруг была тишина, несмотря на то, что это центр города. Вова практически весь путь молчал, а Люба рассказывала ему, как проводила своё детство в этом районе, у неё остались только тёплые воспоминания, и она с таким восторгом шла по этим улицам и переулкам, будто в данный момент проникала в прошлое и видела всё в тех красках, которые ей запомнились в детстве. Было ощущение, что ей хочется будто прикоснуться к каждому зданию, к каждому забору, где был скрыт тот или иной двор с детскими площадками. Подойдя к её дому, затем они зашли во двор и постояли в тишине какое-то время. Когда молчание прервалось, Люба вспомнила ещё несколько историй, приключившихся с ней и её братом в детстве. Выйдя из двора, Любе очень захотелось заглянуть в свои бывшие окна, но ей не удавалось дотянуться, и тогда Вова всё понял и схватил её, посадив на плечи. В какой-то момент Люба испугалась, что её могут заметить новые хозяева этой квартиры и с визгом попросила Вову спустить её обратно на ноги, смеясь, они пошли дальше. Проходя мимо какого-то здания, Люба заострила внимание на нём и после поведала, что раньше это был кинотеатр, в который когда-то папа, она и брат ходили на фильм «Бетховен». Сделав небольшой круг, Люба всё рассказывала и рассказывала о своём детстве, а Вова, держа её за руку, внимательно слушал, пока они вновь не вернулись к автомобилю. Посмотрев на часы, влюбленные поняли, что до утра ещё долго и, немного подумав, Люба предложила Вове показать ещё одно из самых любимых её мест. Вова согласился, этим местом оказалось пересечение Крюкова канала и канала Грибоедова, место, из которого можно сразу же увидеть семь мостов. Сев в автомобиль, они направились к этому примечательному месту, путь был недолгим, и вскоре они уже были на месте. Влюбленные продолжили свою мини экскурсию по Любиным любимым местам. Встав на одном из мостов, где пересекались два канала, они сосчитали мосты, их и вправду оказалось семь, а затем отправились по набережной канала Грибоедова вокруг Николо-Богоявленского собора. Обойдя его, остановились для того, чтобы немного провести время в Никольском саду на скамье перед фонтаном, где и встретили рассвет. Там, на скамье, они приняли решение, что пора возвращаться, следовало хоть немного поспать перед предстоящей поездкой в Карелию. Но Вова по дороге в их район решил сделать небольшой крюк и показать Любе место, где он жил в детстве. Заехав туда, Вова увидел, насколько всё изменилось, вокруг появилось очень много новых зданий, но двор, в котором он проводил своё детство, по-прежнему остался таким же, ну кроме детской площадки, её обновили.

Проехав мимо бывшего дома Вовы, они выехали на набережную реки Невы. Всю поездку по району его детства Вова рассказывал Любе некоторые моменты из его жизни, той жизни, в которой и были, конечно же, не только несчастливые моменты, но всё же и было что вспомнить хорошего. Затем они вернулись к себе и разошлись по домам, чтобы лечь спать и отдохнуть перед поездкой.

Проснулись Люба и Вова примерно в два часа дня и начали собираться, затем созвонились о готовности, договорились встретиться в шесть часов вечера. Вова посмотрел в навигатор и увидел, что ехать им примерно три с половиной часа, поэтому в десять вечера они точно должны быть в гостинице. Спустя время, взяв рюкзак, Вова вышел из своей съёмной квартиры и сел в автомобиль, через пять минут он был уже на месте, о котором он и Люба договорились за ранее. Подъехав, Любы на месте он не увидел, но, прождав буквально минуты три, увидел в зеркало заднего вида, что она с улыбкой на лице приближается к автомобилю. Вова расцвёл в предвкушении их путешествия и с нескрываемой улыбкой на лице вышел из автомобиля и открыл багажник. Люба закинула свою сумку, а затем села на пассажирское кресло автомобиля при помощи Вовы, который любезно открыл для неё дверь, а затем сам сел на водительское место, и они отправились в своё первое совместное путешествие.

Выехав на шоссе Санкт-Петербург-Сортавала, они увидели указатель, что следовать в пути им потребуется триста шестьдесят километров, но их это нисколько не напугало, а, наоборот, позволило расслабиться и начать наслаждаться временем, которое они отвели друг другу. Люба по просьбе Вовы закачала в телефон музыку, которую она предпочитает, так как они выяснили за последнее время, что их вкусы схожи, и затем, включив её, они начали наслаждаться и любоваться прекрасными видами и пейзажами, которыми это направление было перенасыщено. Доехав до Приозерска, они немного решили размяться и прогуляться по городу. Погода оказалась непредсказуемой, как, в принципе, и бывает в этом регионе, при выезде из Петербурга светило солнце, и было тепло, а затем резко похолодало, и на улице то лил дождь как из ведра, то снова светило ярко солнце. Прогуливались они по Приозерску недолго, так как замёрзли и, забежав в продуктовый магазин и купив перекусить, вернулись в автомобиль и покинули Приозерск. Далее дорога началась не самая удобная, но внесла в путешествие чуточку адреналина и одновременно чувство чего-то волшебного, шоссе сузилось и начало постоянно извиваться, а усугублялось всё это асфальтом не очень хорошего качества. По сторонам вместо полей и лесов начали преобладать скалы, между которыми находились огромные голубые раскатистые озёра. От этого вида у Любы и Вовы захватывало дух, а проехав чуть дальше, вскоре они выехали на обновлённое шоссе с прямой дорогой и ровным асфальтом, шоссе то спускалось вниз, преодолевая холмистую и скальную местность, создавая ощущение, что лес возвышается над ними и становится огромным. То шоссе поднималось вверх, создавая ощущение, что лес как будто остаётся где-то внизу, а они словно приближались к небу. Вся эта картинка вызывала массу эмоций. Красивый столетний хвойный лес, с сопками, холмами и скалами, озерами и реками. Потрясающий вид. Эмоции Любы и Вовы зашкаливали, иногда они смотрели друг на друга, а их глаза блестели, блестели от чувства свободы, свободы действий и в предвкушении наслаждения от этих выходных. Ближе к населенному пункту Лахденпохья они почувствовали усталость, на улице уже стемнело, а дорога стала ещё круче, но от этого не менее привлекательной. Примерно часа через полтора они окончательно добрались до города Сортавала, их места назначения. Номер они не бронировали, поэтому заехали в первую попавшую гостиницу, там оказался один свободный двухместный номер, и им обоим пришло на ум, что это снова везение, которое было, когда они находились рядом. Подумав об этом, а затем оформив документы, они получили ключ от номера и отправились по лестнице на третий этаж. Номер был очень прост, но всё самое необходимое в нём было — гардероб, двуспальная постель, тумба, телевизор и совместный санузел. Вова и Люба решили не терять время и пойти поужинать в каком-нибудь местном заведении. Переодевшись, они спустились в холл гостиницы и поинтересовались у администратора, где можно перекусить в столь поздний час. Администратор была очень любезна, порекомендовала два места, которые работают допоздна, и рассказала, как туда можно пройти. Выйдя из гостиницы, Вова и Люба первым делом вдохнули воздух, пропитанный нотками одурманивающей свежести. Люба и Вова пошли прямо по центральной улице в том направлении, что указала им администратор гостиницы. Городок был старинный, от него так и веяло чем-то крайне историческим и чем-то вечным, чувствовалась некая особая энергия, доносящаяся из глубин этих исторических деревянных зданий и выложенных брусчаткой мостовых. Дома в этом городе оказались очень красивыми, и среди них не видно было ни одной новой постройки.

Город расположился на берегу озера Ляппяярви, из которого через систему водохранилищ можно было добраться до известного острова Валаам, находящийся на Ладожском озере. Пройдя через мост в сторону центра, Люба и Вова почувствовали свежий и прохладный ветерок, доносящийся со стороны открытого водного пространства. Найдя через какое-то время ресторан, Люба и Вова обнаружили, что опоздали, и он уже оказался закрыт, не расстраиваясь, они спросили у местных прогуливающихся в ночи ребят, где ещё можно поужинать в столь поздний час, и те дружелюбно посоветовали посетить караоке-бар, находящийся неподалёку от них. Спустя пару минут Люба и Вова уже сидели за столиком небольшого, но вполне уютного бара, в котором на тот момент ещё только собирался народ для участия в ночном пении. Закончив с поздним ужином, они вышли из бара и решили ещё немного прогуляться, прежде чем вернуться в гостиницу. После прогулки Люба и Вова поднялись к себе в номер, а затем приняли душ и легли в постель, уставшие от долгой дороги, они всё же уделили время для того, чтобы заняться любовью, а минут через сорок уже крепко спали, обняв друг друга. Наутро они решили ещё немного уделить друг другу время, не вставая с постели, после чего сделали вывод, что занятие любовью по утрам — всё-таки отличная зарядка. Затем приняв душ, они спустились в холл гостиницы, для того чтобы узнать, где им можно отведать завтрак, который входил в стоимость гостиничного номера. Администратор указала им путь, и довольные Вова и Люба, держась за руки, отправились в гостиничный ресторан. За завтраком они ещё раз обсудили свой план на день и после того, как расправились с едой, поднялись обратно в номер. Собрав все вещи, они покинули гостиницу и, вновь сев в автомобиль, выехали из Сортавалы в направлении парка Рускеала, о котором последнее время говорили все вокруг. Приехав туда, первым делом Люба и Вова купили входной билет и затем оправились по вершине мраморного каньона, наблюдая за тем, как внизу расположилось озеро с ярко-голубой водой. Всё было очень красиво, единственное, что смущало их, так это большое количество посетителей этого парка, поэтому насладиться и слиться воедино с этой прекрасной природой им всё же не удалось. Да, было красиво, но почему-то в тот момент двум влюбленным хотелось лишь уединения, чтобы они вместе могли наблюдать за всей красотой этой замечательной республики в тишине и уединении, и чтобы никто не мог им помешать наслаждаться воссоединением с природой. А что им понравилось в этой прогулке, так это Рускеальские водопады, там, несмотря на большое количество людей, было как-то уютно, деревянные лестницы, возвышающиеся среди скал и деревьев, деревянные навесные мосты, проходящие над шумными и бурлящими водопадами. Но всё же Люба и Вова быстро устали, то ли от большого количества народа, то ли от того, что в целом они много поехали и прошли за эти дни. Сев в автомобиль, они решили не возвращаться в Сортавалу, а проехать чуть дальше по шоссе в сторону Петрозаводска. Проехав буквально километров десять, они увидели открывшийся действительно потрясающий вид. На пути у них по правую руку расположилось огромное озеро, которое расстилалось вдоль дороги, а по левую выдающиеся скалы, дорога извивалась, а озеро уходило всё дальше и дальше, и складывалось ощущение, что оно так же, как и дорога, бесконечны… Вот где действительно глаза Вовы и Любы радовались увиденному, и улыбка не сходила с их лиц всё время, пока они находились в этом пути. Проехав ещё немного, они приняли решение развернуться, затем остановиться для обсуждения дальнейшего плана. Утром, пока они были в Сортавале, Вове позвонили родители и сказали о каких-то срочных рабочих делах, поэтому следующий день отдыха и путешествия отменялся. Хорошо всё обдумав, Люба и Вова приняли решение возвращаться в Петербург в этот же день, но предварительно Люба предложила поужинать, заехав по пути в одно особое место, которое она приметила по пути в Сортавалу днём ранее. Выехав в обратный путь, их настроение было по-прежнему прекрасным, ведь они чудесно провели время, и поездка ещё не подошла к концу. Проехав Сортавалу буквально через несколько километров, они свернули налево, дорога была узкая но асфальтированная, спустя ещё пару километров среди тёмного густого леса перед их взором открылась база отдыха, но Любу интересовала не сама база, а то, что находилось на её краю, прямо на берегу залива Толвасенлахти, это был ресторан. Они остановились на парковке для гостей и, выйдя из автомобиля, направились в глубь этой базы, пройдя мимо домов, между которыми все дорожки были выложены тротуарной плиткой, они отыскали тот самый ресторан. Люба сразу предупредила Вову о том, что здесь она оплачивает всё сама, и чтобы он выбрал всё, что его душа изволит, так как она хочет отблагодарить его за то, что они всё-таки посетили благодаря ему этот маленький кусочек, прекрасной и богатой своими природными красотами, республику Карелия. Вова, немного поспорив с ней насчёт оплаты, понял, что её не переубедить и быстро убедился в том, что это бесполезно. Войдя в ресторан, они выбрали место на террасе с видом на залив и лес, по которому то и дело курсировали метеоры и различные катера. Поев от души и выйдя из ресторана, Люба и Вова, не спеша обняв друг друга, прошлись по тротуарным дорожкам, любуясь видами в сторону парковки. Сев в автомобиль, они ещё некоторое время сидели молча, смотря друг на друга, и не верили, что вот и прошли эти чудесные дни проведённые вместе. Обратный путь не показался им столь прекрасным от того, что всё-таки было немного грустно, что снова им придётся расстаться на некоторое время, хотя они чувствовали, что стали ещё ближе друг к другу. Обратный путь оказался всё же грустнее, чем тот, когда они добирались до Карелии, любуясь природными красотами. Добравшись до Любиного дома, они так долго обнимались перед тем, как расстаться, но так и не смогли прийти к этому, и в итоге эту ночь они провели тоже вместе у Вовы на съёмной квартире, не спав снова практически до утра. А на следующий день они разошлись и занялись своими обыденными делами, но только всё вокруг налилось более яркими красками, на их лицах играла улыбка, а на душе огонёк превращался в пламя.

Исчезновение

В этот раз Люба сидела в электропоезде немного в напряжении, на улице был вечер. Она старалась верить в лучшее, но тревога на душе всё же присутствовала.

— Расслабься, всё в порядке! Я просто отдохну несколько дней со своим любимым, — думала она.

Когда поезд тронулся, Люба сидела, уютно устроившись в своём кресле, пытаясь расслабиться. Затем, взяв в руки телефон, она одела наушники, включила музыку и после, отправив короткое сообщение, закрыла глаза.

Позади у неё был бракоразводный процесс, нужно было решить множество вопросов о разделе имущества и об ограничениях для её уже бывшего мужа. Процесс был не из приятных, они с Сашей пару раз встречались для обсуждения некоторых вопросов, касающихся Алёши и их совместно нажитого имущества. Разговоры не удавались, чувствовалось напряжение и серьёзная обида в его голосе. Периодически Саша присылал сообщения о том, какой нехорошей женой она была, но Люба старалась не обращать на это внимания, единственное, что она понимала — что их отношения закончились для них ещё за несколько лет до развода, поэтому рано или поздно нужно было положить всему этому конец. Тогда он её не слышал и игнорировал по поводу помощи, когда ей нужна была поддержка со стороны его сильного мужского плеча, но она не получила её, а осталась практически одна в тот момент, когда все должны были сплотиться воедино. Хотя Сашу тоже можно было понять, ведь он, к сожалению, не знал, что такое любовь отца к сыну и сына к отцу, так как его папа, алкоголик, очень рано ушёл из семьи к другой женщине, оставив его, сестру и маму в одиночестве. Да, это тяжёлый случай, но ведь нужно учиться на ошибках своих родителей, сохранять семью во что бы то ни стало, держаться до последнего, поддерживать друг друга и бороться с различными сложностями, быть единым целым, это ведь и есть семейные ценности, поддержка и опора. Но нет, большинство выбирает алкоголь, лучше залить свои проблемы, залить вопросы без ответов, залить себя, свои мысли и забыться на какое-то непродолжительное время, но люди забывают о том, что проблемы нужно решать и тогда, возможно, будет шанс взглянуть на этот свет с другой стороны, люди забывают о стойкости, о борьбе, ведь куда проще купить бутылку или две, выпить, а затем обвинить своих близких людей в том, что они докатились до такой жизни, чем признать свои ошибки. И когда приходит конец, то неожиданно люди не понимают, а с чего вдруг? Вроде я выпил, и мне хорошо, а тут вдруг и развод. Это просто слепота, люди слепнут, не видя красоты, что вокруг, не видят того, кто рядом, кто пытается наладить контакт, того, кто хочет видеть тебя, а не твой образ с другим лицом, ведь многие не раз замечали, как меняются лица людей под воздействием алкоголя. С этим и столкнулась Люба в лице Саши, своего мужа. Он изменился или и был такой? Она уже этого не понимала и не знала. Перед ней стояла стена, стена непонимания и вопросов без ответа, а Саша просто пил, и в итоге всё дошло до развода. Любе после того, как они разъехались, начало становиться всё легче после потери папы. С мужем, к сожалению, этого не получалось, да и маленького Алёшу нельзя было назвать счастливым, он жил в постоянных скандалах и практически не видя папу трезвым. В общем, Люба считала, что приняла правильное решение не только для себя, но и для маленького Алёши.

На суде, когда их брак был расторгнут, Саша, выходя из помещения, сказал лишь одну фразу: «Я ненавижу тебя! Сука!» И она в это поверила, потому что и его глаза говорили об этом очень искренне.

Но всё уже было позади, она ехала к своему любимому, для того чтобы поскорее забыть и оправиться от всего этого.

Вова, закончив работу, проехав по нескольким районам, поужинал у родителей, а затем отправился к себе домой. Во время ужина ему пришло короткое сообщение от Любы: «Любимый, я в поезде, и он уже отправился, по приезду отзвонюсь. Целую.» Ответив на это сообщение, он выпил чашку чая и, поблагодарив родителей за вкусный ужин, попрощался. По пути домой он заехал в магазин и, купив то, что нужно, продолжил свой путь далее. На улице было темно, но сухо, поэтому дорога была приятной. Добравшись до своего участка, он, как обычно, припарковал свой автомобиль и зашёл в дом. Он был сыт, и ему оставалось лишь принять душ и лечь в постель.

Вчера они с Любой беседовали по телефону около часа и договорились о том, что она, приехав в Псков, останется переночевать в съёмной квартире, которая сдавалась посуточно. Заранее её забронировав, Люба договорилась о том, что её встретят у вокзала и довезут до этого места. Вова, конечно, мог бы встретить её и сегодня, но Люба настояла на том, чтобы он после долгого рабочего дня всё-таки отдохнул и выспался, а наутро свежим и бодрым приехал за ней. Как бы ему ни хотелось побыстрее её увидеть, он всё-таки с ней нехотя согласился, а этим вечером понял, что она была абсолютно права, так как усталость всё-таки присутствовала, и глаза уже требовали сна.

После того как он принял душ и лёг в постель, он взглянул на часы в своём смартфоне, было одиннадцать вечера, и Вова решил написать Любе:

— Как ты, родная?

Через минут пять пришёл ответ.

— Всё хорошо, скоро прибуду. Как ты?

— А я уже в постели.

— Мммм, и как там, тепло?

— Тепло, но хотелось бы погорячее.

— Мммм, но потерпи немного, уже совсем скоро будет жарко.

Улыбнувшись Вова продолжил:

— Напиши, когда прибудешь на вокзал, а затем позвони, как будешь в квартире, ок?

— Ок, не волнуйся, всё будет хорошо. Целую.

— И я тебя целую, родная.

Люба улыбалась, сидя на своём кресле, держа в руках телефон. Ехать оставалось около сорока минут, и её настроение с каждой минутой улучшалось, а переживания уходили.

Сегодня Люба, закончив работу, прибежала домой, предварительно забрав сына из садика. Быстро приняв душ, она пыталась рассчитать время, чтобы не опоздать и не бежать со всех ног через весь вокзал, и не запрыгивать практически на ходу в поезд, как это было в предыдущий раз. Отправление электропоезда значилось в восемь пятнадцать вечера, поэтому с работы она отпросилась на час пораньше, то есть ушла в пять, а так как работала она непосредственно рядом с домом, то через пятнадцать минут уже находилась в детском саду, а ещё через десять минут они вместе с Алёшей стояли перед дверью их квартиры. Такси в этот раз она не вызывала, решила доехать на маршрутке до метро, ведь спустя год, как появился в её жизни Вова, она перестала бояться подземки. Во время болезни папы и после перенесенного стресса, после того как его не стало, её периодически одолевали проблемы с пульсом, и она запросто могла неожиданно потерять сознание. А вот в метро этого делать не следовало, так как оно считается очень травмоопасным транспортом, да и спускаться под землю на глубину двести-триста метров, когда твоё давление и сердцебиение нестабильно, не следует. Но всё изменилось, она избавилась от этого недуга, хотя прошёл всего год с того момента, когда она уже не верила, что можно жить по-другому, дышать полной грудью и наслаждаться полноценной жизнью.

После принятого душа, собрав заранее подготовленные вещи в рюкзак, Люба оделась. Ужинать она не хотела, хотя мама любезно вышла из своей комнаты и предложила ей его подогреть, но Люба также любезно отказалась. Накануне они снова повздорили на тему её очередной поездки, так как Люба попросила её приглядеть за Алёшей, но мама была недовольна тем, что её дочь переносит ответственность на неё, а сама уезжает непонятно куда и непонятно с кем. Хотя в моменты, когда между ними царило спокойствие, Люба рассказывала о Володе, но мама то ли не хотела воспринимать её слова, то ли не желала ей счастья ей вовсе, в общем, Люба терялась в догадках. Она до сих пор не понимала, в какой момент их отношения испортились, и это ведь произошло задолго до папиной болезни.

Алёша практически всё время, пока Люба собиралась, не отходил ни на шаг, он говорил ей о том, что не хочет оставаться с бабушкой, что хочет поехать с ней или наоборот, чтобы она осталась дома. Его глаза были на мокром месте, хотя она заранее обговаривала с ним то, что ей нужно будет уехать всего на два или три дня, и что они пролетят незаметно, и что вскоре она приедет, а после они пойдут в кино на какой-нибудь новый мультфильм или сходят в театр или в музей, как и делают это периодически. За этот год она изменила отношение ко всему, стала больше улыбаться, и, несмотря на отношения с Вовой, Люба уделяла очень много времени сыну. Когда она возвращалась с работы и забирала его с детского сада, то они вместе шли гулять, прогуливаясь, бывало, забегали в пиццерию или кафе-мороженое, а весной и летом они ездили гулять на Финский залив. На заливе весной, когда на улице ещё было прохладно, то сидели с ним в прибрежном кафе или ресторане на террасе, а летом, когда погода позволяла, и вода была уже достаточно тёплой, то купались и грелись на солнышке. Алёша очень любил свою маму, он был счастлив от того, что они снова могут вместе полноценно проводить время, и что у мамы вновь на её красивом, самом красивом лице улыбка, её милая искренняя улыбка, которая так её украшает. Но в этот раз он очень грустил, сам не понимая от чего.

Обняв сына и поцеловав его на прощание, она увидела его слезу, катящуюся по щеке, и сердце от этого сжалось. «А, может, бросить всё и просто остаться», — пронеслась у неё эта мысль, ведь Вова понимает всё и не обидится, но быстро прогнала эту мысль, понимая, что это просто эмоции, вызванные её отъездом. Попрощавшись с сыном и закрыв за собой дверь, она всё же не смогла сдержать слёзы. «Как же иногда тяжело уезжать», — подумала она и вышла на улицу.

На улице уже было темно, и повсюду в окнах горел свет, Люба направилась к остановке. Там прождав минут десять, села в автобус до метро Гражданский проспект. Затем, проехав минут двадцать пять, она вышла и затем пошла в сторону метро. Подойдя к нему и открыв дверь на вход, почувствовала, как её обдало тёплым ветром, так как на улице было примерно градусов семь тепла, то это ей понравилось. По эскалатору она спускалась, держась за поручень и немного разглядывая лица поднимающихся людей. Спустившись, Люба увидела, что поезд подъезжает к платформе, после чего ускорилась и вбежала в первый же вагон, затем села и взглянула на свои наручные часы. Убедившись, что у неё ещё предостаточно времени, Люба расслабилась и погрузилась в мысли. Приехав на станцию Балтийская, она вышла из метро и не спеша пошла на вокзал.

У Вовы зазвонил телефон, спросонья он ничего не понял.

— Алло, — сонным голосом ответил он.

— Ага, значит не дождался! — Смеясь, сказала Люба.

— Прости, я что то ждал, ждал и уснул.

— Это ты прости, что разбудила, родной, я рада, что ты уснул, ведь уже ночь, а ты устал.

— Да нет-нет, всё хорошо, а который час сейчас?

— Сорок минут первого.

— Ничего себе! Как ты? Как обустроилась?

— Всё хорошо, меня довезли до квартиры, кстати, из её окон снова виден собор, только чуть подальше.

— Ого, красота, везёт тебе, может, мне приехать сейчас?

— Нет, нет, ни в коем случае! Ты лучше давай продолжай свой сон, чтобы утром быть бодрячком! И тем более я через минут десять тоже уже планирую лечь спать.

— Хорошо, родная, я встану пораньше и к тебе.

— Отсыпайся давай! — воскликнула, смеясь, Люба. — Жду тебя свежим и бодрым.

— Ну хорошо, уговорила! Тогда Сладких снов тебе, родная.

— И тебе сладких, любимый! Целую.

— И я тебя целую, до завтра.

— До завтра.

Когда Люба прибыла в Псков и вошла в двери вокзала, то набрала номер, по которому за полчаса до приезда уже отзванивалась и договорилась о том, что её встретят. Мужчина снова ответил:

— Да, Любовь, снова здравствуйте.

— Здравствуйте, Игорь! Как мне вас найти?

— Выходите из вокзала и поворачивайте налево, авто с номером 845.

— Хорошо, сейчас буду, — ответила Люба и направилась к выходу.

Выйдя из вокзала, она увидела описанный автомобиль и мужчину, сидящего за рулём. Подойдя к автомобилю, она постучала в окно пассажирской двери, и окно немного приоткрылось.

— Игорь? — спросила она.

— Любовь? — улыбаясь, ответил он и добавил, — присаживайтесь.

Люба открыла дверь и села на пассажирское кресло. Из вещей с собой у Любы была лишь среднего размера сумка, которая уместилась у нее под ногами. Мужчине было за пятьдесят, худощавого телосложения, он постоянно улыбался.

— Первый раз в нашем городе? — спросил он.

— Нет, во второй, — ответила Люба и добавила, — правда, ещё с родителями лет так пятнадцать назад были проездом.

— Ясно, значит, третий. Да, у нас есть что посмотреть и что смотреть не стоит, немного посмеявшись, сказал он.

— Да скорее третий, у вас красиво, только вот не хватает немного заботы о зданиях, которым требуется реставрация.

— В этом вы абсолютно правы, но вы, наверно, ведь знаете, как у нас в стране с этим в целом обстоят дела.

— Да, знаю, поэтому давайте не будем об этом, не люблю политику!

— Как скажете, я и сам её не люблю, но, правда, стараюсь быть в курсе.

Буквально минут через десять с учётом светофоров они уже были во дворе дома, в котором находилась квартира. Проезжая мимо собора, Люба обратила внимание на дом, в котором совсем недавно они с Вовой провели чудесные выходные.

Квартира была неплохо обустроена и с видом на собор. Игорь, показав Любе, что и где находится, и получив оплату за сутки, вышел из квартиры, пожелав ей прекрасного времяпрепровождения. Люба сразу же приняла душ и после этого позвонила Вове. Побеседовав с ним минут десять, она отправилась в спальню и легла в постель. Там она ещё поворочалась минут пятнадцать, а затем крепко уснула.

Будильник прозвенел в восемь утра. Вова, встав с кровати, открыл балкон, оттуда повеяло прохладной и свежестью, проведя небольшую разминку, он сделал три подхода по сорок отжиманий, после чего застелил постель, спустился в кухню и, как обычно, поставив вариться кофе, пошёл в душ. После душа он налил себе кофе в чашку и вновь поднялся в спальню, через которую вышел на балкон. Утро было прохладным и пасмурным, временами шёл мокрый снег, но днём по прогнозу обещали небольшую облачность и солнце.

Опустошив чашку горячего и крепкого напитка, Вова вновь спустился вниз и поставил вариться кашу. Варя кашу, он подумал, что нужно ещё раз пропылесосить, ведь сегодня он приведёт с собой гостью. Позавчера он навёл уборку во всём доме, но так как живёт один, много времени на это не ушло, все вещи лежали по своим местам, да и их было немного. Позавтракав, он помыл посуду, а затем взялся за пылесос и, пройдя с ним по всему дому, вскоре закончил то, что запланировал. Затем переоделся, взял в руки телефон и увидел сообщение, быстро на него ответив, он вышел из дома в направлении своего автомобиля. Сев в него, отправился в Псков, за своей любимой.

Люба проснулась около половины десятого, спала она не очень хорошо, несмотря на то, что уснула очень крепко, но затем всё же просыпалась среди ночи, осматривая комнату, так как находилась в незнакомом месте и одна. Но, проснувшись, первым делом добралась до ванной комнаты и, приняв душ, вышла оттуда более менее бодрой. Взяв в руки телефон, она написала сообщение, пожелав доброго утра Вове, о том, что проснулась и ждёт его с нетерпением. В ответ получила сообщение о том, что он примерно через час будет у неё. Взглянув в кухню, она поняла, что кроме чая, который она привезла с собой, и открытой плитки шоколада, у неё больше ничего не было. Люба не расстроилась. Поставив чайник, она включила телевизор на каком-то музыкальном канале и, ожидая, пока он закипит, стала любоваться видом из окна. Погода была не очень, но на её настроение это никак не могло повлиять. Через несколько минут чайник закипел, и она, подойдя к столешнице, заварила себе чай. Настояв, она налила чай в чашку, и на кухне сразу же закружил аромат бергамота и лимона. Выпив чай и съев пару долек шоколада, Люба встала у раковины и помыла чашку, затем, вытерев руки, прошла в холл и села перед экраном телевизора на диване, переключая каналы, она остановилась на каком-то неизвестном фильме.

Через минут двадцать у неё зазвонил телефон. Прежде чем ответить, она посмотрела на экран, а затем улыбнулась и ответила на звонок.

— Здравствуй, родная, — Вова немного прокартавил, произнося слово «здравствуй».

— Привет, любимый.

— Как ты? Мне до Пскова осталось минут 25.

— Я отлично! Жду тебя. Как дорога?

— Дорога мокрая! Родная, а тебе не сложно будет скинуть адрес твоего местонахождения, чтобы я вбил его в навигатор, а то в Пскове я особо не разбираюсь, как ты знаешь.

— Конечно, сейчас сделаю это.

— Спасибо! Тогда жду сообщение и надеюсь, что скоро буду у тебя.

— Хорошо, жду тебя, любимый! — ответила Люба, и на этом они прервали разговор.

Через несколько секунд она отправила ему точный адрес и пошла в спальню, для того чтобы надеть на себя то, что приготовила для него на досуге.

Вова, подъезжая к Пскову, указал адрес, который прислала ему Люба в навигаторе и поехал, ориентируясь по нему. Подъезжая к указанному месту, Вова приметил цветочный киоск и, долго не думая, остановился и, зайдя в него, увидел пионы розового цвета. Купив цветы и выйдя из киоска, Вова продолжил путь. Въехав во двор и найдя парковочное место, он подошёл к двери и позвонил в домофон. Люба ответила на второй звонок домофона и открыла дверь. Поднявшись на второй этаж, он подошёл к двери, держа цветы за спиной, и вновь позвонил в звонок у двери. Люба открыла дверь, Вова, зайдя, сразу же вручил ей букет. Люба с восторгом взяла их и, отблагодарив его страстным поцелуем, понесла цветы на кухню. Вова обнаружил, зайдя в квартиру, что Люба ещё не одета. На ней был шёлковый халат, и она явно что-то под ним скрывала, так как он заметил, что на ней одеты чёрные капроновые колготки.

— Ты голоден? — донесся Любин голос из кухни.

— Очень! — сняв верхнюю одежду, сказал Вова.

Зайдя в ванную, он вымыл руки, после чего вышел и тут же обхватил Любу за талию и притянул к себе. В ту же секунду они слились в долгом и продолжительном поцелуе. Затем Вова поднял её на руки, обхватив своими большими ладонями её бёдра, и таким способом они перебрались в спальню. Там, поставив её на пол, он скинул с неё халат и в ту же секунду понял, что очень сильно ошибся, на ней были не колготки, а чёрные чулки, которые соединялись подвязками с чёрными кружевным бельём, всё сидело на ней так, что очень подчёркивало все её достоинства. Вова был очень взбудоражен таким событием, они продолжили ещё более страстно и активнее приводить друг друга в неистовый восторг. Люба помогла раздеться Вове, опустившись постепенно на колени, она на некоторое время задержалась чуть ниже его пупка, и поняв, что всё готово, отпрянула от него и легла на кровать спиной. Далее инициативу взял Вова, приблизившись к ней, они вновь слились в поцелуе, он от её губ направился к левому уху, затем перешёл чуть ниже, к шее, не снимая с её груди бюстгальтер, только немного его сдвинув, он поцеловал её соски, затем направился вниз по животу, спускаясь всё ниже, добрался до пупка, а после ещё ниже. Сдвинув её трусики в сторону, он не смог удержаться от поцелуя в то самое место, от которого Люба пришла в дикий восторг, она стонала, а иногда и вскрикивала. Когда она почувствовала приближение чего-то взрывоопасного, то крепко ухватилась руками за одеяло и держалась до тех пор, пока её тело не прекратило биться в небольших конвульсиях. Вова, добившись желаемого результата, был в полной боевой готовности и, закончив с поцелуями, он вскользнул в неё. Страстно они начали двигаться вместе, синхронно, всё быстрее и быстрее, их дыхание учащалось, пока в итоге они не пришли к одновременному окончанию всего этого действа.

Вова отпрянул от Любы и упал рядом с ней на кровати, пытаясь отдышаться, они смотрели друг на друга улыбаясь. Переведя дыхание, Вова произнёс:

— Вот это подарок, спасибо!

— Спасибо? Это тебе спасибо! — воскликнула Люба. — Я снова испытала такое, что никогда и ни с кем не испытывала!

— Я польщён, но не могу сказать такого о себе, — засмеялся Вова.

— Ах, вот значит как! — в ответ засмеялась Люба, ущипнув его за сосок.

— Ах ты! Больно ведь! — они вновь рассмеялись, а затем крепко прижались друг к другу, обнявшись.

— Люблю тебя, — тихо произнесла Люба.

— А я тебя, родная.

Пролежав минут десять в постели, они немного поболтали, а затем вместе отправились в душ. После, сидя за столом и наслаждаясь ароматным чаем, приняли решение перед выездом посетить тот же ресторан, в котором были во время первой встрече в Пскове.

После выпитого чая Люба позвонила хозяину квартиры.

— Игорь, доброе утро!

— Доброе, Любовь.

— Я готова передать вам ключи.

— Хорошо, договорились, через минут двадцать пять буду.

Закончив разговор, Вова и Люба заправили постель, оделись, собрали вещи и принялись ожидать приезда хозяина квартиры. Спустя минут двадцать, как и предупреждал, подъехал тот самый Игорь и, зайдя в квартиру, немного опешил от того, что Люба не одна. Вова первый протянул руку для того, чтобы поздороваться, и Игорь ответил ему тем же, а затем немного смущённо обратился к Любе.

— Ну, как вам квартира?

— Всё хорошо, спасибо!

Обойдя квартиру и удостоверившись, что все находится на своих местах, хозяин квартиры продолжил.

— Ну что же, тогда ждём вас ещё в нашем городе и, конечно же, у нас в квартире.

— Спасибо большое.

На этом они попрощались и Люба с Вовой покинули квартиру. Выйдя на улицу, они закинули вещи в автомобиль и пешком, держась за руки, не спеша отправились в ресторан. Придя туда, они сняли верхнюю одежду и выбрали места с видом на собор. Взяв в руки меню, каждый выбрал то, что им было по душе, и они сделали заказ.

— Как же здесь прекрасно, — произнесла Люба, смотря в панорамное окно.

— Да, полностью согласен с тобой, — ответил Вова, посмотрев в ту же сторону.

— Какой у нас план, любимый?

— А может быть, да ну его? Этот самый план, — ответил Вова, — а давай просто не думать ни о чём, а просто поедим сейчас в этой приятной обстановке, а затем сядем в автомобиль и поедем ко мне, и у нас не будет никакого плана. Может, просто пусть у нас всё будет спонтанным?

— Хорошо, — улыбаясь, ответила Люба. — Я полностью согласна с тобой.

— Ну вот и договорились.

В этот момент им принесли их заказ и, долго не думая, они принялись за еду, пожелав предварительно друг другу приятного аппетита. Затем, покончив с едой, они принялись за облепиховый чай, он был как никогда кстати, с учётом погоды на улице он согревал не только организм но и душу.

Закончив с чаем, они расплатились по счёту и, оставив чаевые, прошли в гардероб. Там они оделись и, выйдя из ресторана, решили перед выездом пройтись по набережной реки Великой. На улице было прохладно, но Вова и Люба согревались, прижавшись друг к другу, и вышагивали не спеша вдоль крепости, шагая нога в ногу. Во время беседы Люба вновь рассказывала Вове о том, как однажды она с родителями посещала Псков, и они все вместе прогуливались по этой набережной, и никто не мог предположить тогда, что их семья может разлететься на осколки после ухода папы. Так же они вспоминали свою первую встречу и первую совместную прогулку здесь же. Тогда им показалось, что в Пскове это единственное красивое место, но во время этой встречи город будто преобразился. В этот раз им удалось пройти большее расстояние, чем в предыдущий. Подойдя к автомобилю, Вова и Люба сделали вывод, что прогулка удалась, и в первую очередь благодаря тишине и небольшому количеству людей, несмотря на то, что это был выходной день. Сев в автомобиль, они подождали ещё пару минут для прогрева и после отправились в путь. Проезжая по Пскову, они решили сделать ещё одну остановку, для того чтобы зайти в продуктовый магазин. Сделав покупки, они снова продолжили путь.

Проезжая по шоссе, они видели однотипную картинку, без каких-то ярких моментов, на улице было сыро и пасмурно, но когда они свернули в сторону Пушкинских гор, то вид значительно преобразовался, появились холмы и шикарные хвойные леса вокруг. Проехав Пушкинокогорский район и ещё около тридцати километров, они приблизились к дому Володи, который находился немного не доезжая городка под названием Новоржев. Его дом находился в десяти километрах от шоссе в небольшом населённом пункте среди прекрасного соснового леса. Приблизившись, Люба осталась под впечатлением от местонахождения и самого дома в целом. Он был построен из оцилиндрованного бревна, дом был не очень большим, но двухэтажным, а вокруг него был лес, настоящий хвойный лес, состоящий в основном из сосен. По соседству жили люди, но ближайшие находились метрах в трехстах от Володиной территории. Так получилось, что его дом находился у начала лесополосы. Подъехав к воротам, Вова попросил Любу пока не выходить из автомобиля и, открыв водительскую дверь и не глуша мотор, подошёл к двери у забора и, открыв её ключом, прошёл внутрь территории и открыл ворота. Затем сел снова в автомобиль, и они заехали во двор, после чего Вова сделал несколько манипуляций и припарковал машину под навес.

— Ну вот мы и на месте! — весело произнёс Вова.

— Я в шоке!

— От чего же?

— Почему ты не говорил, что у тебя здесь такая красота?

— Ну почему же не говорил! Говорил, ты просто была не внимательна! — смеясь произнёс Вова.

— Здесь просто чудесно, — пробормотала Люба.

— Ладно, пойдём покажу, как я живу.

Затем они вышли из машины, Вова закрыл ворота и запер входную дверь на замок. Затем подошёл к автомобилю и, открыв багажник, вытащил пакет с продуктами, который они привезли с собой из Пскова.

Люба стояла перед домом и находилась в приятном удивлении, на её лице читалось только одно — «хочу здесь жить!» Вова, посмотрев на неё, с улыбкой произнёс:

— Давай пройдём в дом, только у меня там пока что всё по-спартански, просто нужно время, что бы всё обустроить.

— Ничего страшного, давай быстрее зайдём, — с улыбкой ответила Люба.

Войдя в дом, Люба обнаружила, что изнутри он столь же прекрасен, как и снаружи, конечно, у неё сразу промелькнула мысль о том, какую она обстановку бы там создала, но это в ней говорил в первую очередь человек, который любит уют и комфорт. В целом обстановка в доме оказалась действительно немного спартанской. Вова провёл небольшую экскурсию. В прихожей, кроме вешалок и тумбы для обуви, ничего не было. Пройдя из прихожей в кухню-гостиную он продемонстрировал ей встроенную кухню с барной стойкой и двумя барными стульями. Люба отметила, что эта мебель для кухни сделана со вкусом и подходила всем критериям холостяцкой жизни Вовы. Там же в гостиной расположился камин, от него она пришла в восторг и представила, как они будут сидеть на диване в обнимку с чашкой горячего чая в руках и рассказывать друг другу интересные истории. Кухня-гостиная оказалась проходной, за стеной находилась ещё и комната, но Вова пояснил, что эта спальня по плану должна быть для гостей, ну до того момента, пока у него и его будущей супруги не появятся дети. Люба не удержалась и поинтересовалась тем, есть ли кто у него на примете, но он улыбнулся и ответил, что да, есть, но что она её не знает. В этот момент Люба толкнула его в плечо, и они рассмеялись, а затем Вова обнял её и поцеловал. Поднявшись на второй этаж, Вова продемонстрировал две спальни, они находились друг на против друга, но одна была пуста, а в другой стояла большая кровать с двумя тумбами по бокам и торшером, а в углу за дверью находился встроенный шкаф-купе. Но самое интересное, что оказалось в этой спальне, ну, конечно же, не считая кровати, от которой у Любы увидев её побежали мысли в направлении любовных утех, это был балкон. Любу окутал свежий лесной воздух, подняв голову наверх, она обнаружила треугольную крышу, сам балкон оказался не больше двух метров в ширину и двух с половиной метров в длину. От осознания того, что в доме есть балкон, она пришла в дикий восторг, а какой был с него вид, это просто волшебство, вокруг был чистый, прозрачный сосновый лес. И в тот момент, когда они на него вышли, лес будто бы ожил. На улице был небольшой ветер и деревья, покачиваясь, как будто разговаривали друг с другом, немного поскрипывая. Люба стояла, и от этого вида и осознания того, что, наконец, она выбралась из этого города, что практически всё осталось позади, и она может дышать спокойно и, наслаждаясь жизнью, вновь думать о будущем. А любуясь этим видом и присутствием рядом человека, единственного, которому она смогла не только признаться, но и искренне понимать то, что она любит его, в данный момент пребывала в счастье, и в этот момент ей казалось, что она находится в сказке.

Вова смотрел на Любу с улыбкой, он понимал, что безумно влюблён в неё и был счастлив от того, что всё это было взаимно. Восхищаясь её искренней улыбкой, он подошёл к ней и обнял, прошептав на ухо всего три слова: «Я тебя люблю».

После ознакомления с домом Люба обустроилась в его спальне. На улице уже начало смеркаться, и они, попив горячий чай, после решили немного пройтись по придомовой территории, на улице было прохладно, и вся прогулка в итоге не продлилась более сорока минут.

— Что-то холодает. Брррр, — произнёс Вова.

— Это точно, но ты посмотри на небо! Оно рассеивается, и появляются звёзды. Спасибо, родной, это волшебное место, — Люба немного дрожала, но Вова обхватил её покрепче, после чего они поцеловались..

— Да ладно, это тебе спасибо, что приняла моё приглашение и приехала, я очень счастлив от того, что ты рядом. Как Алёша отреагировал, кстати?

— Ему было тяжело, впрочем, как и мне, но ему, мне кажется, гораздо труднее справляться с тем, что происходит. Дело в том, что у него много вопросов без ответов, ведь он растёт, а обманывать я его совершенно не хочу и не собираюсь. Хочу, чтобы он знал обо всём правду, но пока что не знаю, как ему сообщить обо всём.

— Ясно, ты только не грусти, прошу тебя. Всё образуется! Я вот, например, жду в следующий раз вас обоих в гости, конечно, я не имею права тебе это навязывать, но когда ты и он будете готовы к совместной встрече со мной, то жду вас обязательно здесь.

— Спасибо, Вова! Я уверена, что ему здесь очень понравится. Давай, может, переберёмся в дом, а то что-то совсем стемнело, да и похолодало.

— Пойдём скорее.

Закончив прогулку, Вова и Люба направились в дом.

Зайдя и сняв верхнюю одежду, Вова решил, что пора бы уже начинать готовить.

— Ну что, приступим к приготовлению ужина? — спросил он.

— Давай, только нужно переодеться во что-то более свободное, — с улыбкой произнесла Люба и направилась в спальню на второй этаж.

Вова, предположив, что это отличная идея, через минут пять отправился следом за ней. Поднимаясь, он услышал, что Любе пришло уведомление на телефон, и в тот момент, когда он открыл дверь в спальню, она быстро убрала телефон в сторону. Вова обратил внимание, что её лицо было немного встревожено.

— Прости, родная, что я не постучал. Что-то случилось? — спросил он.

— Нет, всё хорошо! — с немного натянутой улыбкой ответила она и добавила, — я готова, ты давай переодевайся, а я буду ждать тебя внизу, — после чего Люба покинула спальню.

Вова взглянул ей вслед и подумал, что если она захочет, то обязательно расскажет, если что-то будет не так.

Оказавшись вместе на кухне, они обсудили ужин. Вова настоял на стейке из телятины, который заранее приобрёл в мясной лавке, и Люба с ним согласилась, но при условии, что не будет гарнира, и они обойдутся овощным салатом, и что она сама намерена его приготовить. Вова принял её решение, после чего они, улыбаясь и шутя, принялись каждый за своё дело.

— А о чём ты мечтаешь? — Спросил Вова под шум скворчащего мяса и включенной вытяжки.

— В смысле?

— В смысле — ты ведь не можешь всю жизнь заниматься не тем, чем хотела бы!

— А, ты об этом. Да, но пока у меня нет другого выхода, ведь Алёшу нужно кормить и одевать, а так, конечно, хотела бы кое-что…

— Я понимаю тебя, родная, что пока другого выхода нет, но ведь у тебя золотые руки! И ты можешь гораздо больше благодаря твоему таланту! Я в этом абсолютно уверен. Так скажи мне, пожалуйста, чем бы ты всё-таки хотела заняться? Мне очень это интересно. Давай просто помечтаем! — Вова улыбнулся, посмотрев на неё.

Люба в этот момент нарезала овощи и после произнесённых Володей слов подняла голову, заострив внимание на его глазах.

— Ну давай!

— Тогда ты первая!

— Ну ты и хитрец! Ну хорошо, — сделав небольшую паузу, Люба продолжила. Я мечтаю заняться производством витражей! Ведь делая что-то своими руками, я чувствую, что живу по-настоящему, а вот занимаясь тем, что мне не нравится, я будто проживаю жизнь понапрасну. Но благодаря кое-кому я вновь хочу творить!

— Мммм, интересно, кто же это может быть? — Вова перевернул оба куска стейка на другую сторону.

— Родная, я полностью тебя поддержу во всех твоих начинаниях. Я даже представляю тебя в собственной мастерской, и как ты выполняешь какой-нибудь заказ, например, для итальянских или испанских заказчиков, — Вова улыбался, говоря это, и Любе подумалось, что он шутит, она улыбнулась в ответ.

— Ты серьёзно?

— Серьёзней некуда! Родная, я не шучу! Я поддержу тебя во всех твоих начинаниях, и неважно, чем ты захочешь заняться. Но вот витражи….. мне очень нравится эта идея!

Люба, смотря ему в глаза, поняла, что он всё же не шутит.

— Спасибо, Вова, мне это очень дорого! И откуда ты такой взялся всё-таки? Расскажешь?

— Эээээ, ну ты знаешь, это интимная подробность, касающаяся только моих родителей, я не знаю, как это происходило, но могу только предположить.

— Хватит, хватит. Нееет, не продолжай, прошу тебя! — они оба рассмеялись, а затем Люба продолжила:

— Ну ладно, я рассказала, а что всё же насчёт тебя?

Вова вновь перевернул стейк и выключил конфорку, а затем ответил:

— Что насчёт меня? Насчёт меня, так это только лишь в данный момент, — Вова будто засмущался, теряясь в словах. — Я просто хочу семью. Видишь ли, дом у меня есть, работа тоже, пусть не совсем прибыльная, да и надёжной её не назовёшь, но всё же сейчас мало на какую работу можно рассчитывать на постоянной основе, тем более у меня уже есть опыт её потери, но и её дохода в данный момент на жизнь хватает. Поэтому мне не хватает лишь одного нюанса, семьи и тепла, от неё исходящего.

После Вова замолчал и посмотрел на Любу. Она смотрела на него глазами, наполненными слезами, и улыбалась.

— Родная, ты что плачешь?

— Да, но просто от того, что только что резала лук!

И вправду перед ней на столе лежала нарезанная дольками головка лука в прошлом. Они вместе расхохотались от этого и смеялись до тех пор, пока Вова не произнёс:

— Ладно, родная, давай приступим к ужину!

— Да, это хорошая мысль, — всё ещё посмеиваясь, произнесла Люба.

Приготовив мясо, Вова взял на себя инициативу по сортировке стола, точнее, барной стойки, а Люба тем временем сказав, что у неё кое-что есть для такого события, быстро побежала наверх. Через пару минут она спустилась, пряча одной рукой что-то за спиной.

— Так-так, интересно, что это у тебя за спиной?

— Ну давай, попробуй угадать! — с хитрой улыбкой ответила Люба.

— Ага, так-так, мммм, может, это игрушка для взрослых девочек?

— Ты что? — громко засмеялась Люба. — Игрушку к ужину? Так-так, сразу понятно, что у кого на уме!

— Нет, не игрушка, продолжай!

— Так, значит, не игрушка… — Вова сделал вид, будто очень серьёзно задумался, приложив руку к голове. — Может, может… это, это…. ну всё! Сдаюсь! У меня и вправду только одно на уме, — смеясь, ответил Вова.

— Значит, сдаёшься? Ну ладно, — и, произнеся это, Люба достала из-за спины три свечи.

— Ого, об этом я не подумал, здорово!

— Да, мне хотелось ужин при свечах! Вот так вот!

— Полностью тебя в этом поддерживаю. Романтическая обстановка пойдёт нам на пользу, — улыбаясь, согласился с ней Вова.

Спустя пару минут они приступили к ужину, а свет от свечей действительно прибавил эмоций, и создавалось такое ощущение, что обострил все чувства, так как еда показалась им обоим на высшем уровне. Вина или ещё каких либо горячительных напитков не было, ведь случилось так, что им обоим они попросту не требовались.

Закончив с ужином и запив его яблочным соком, они вместе загрузили посуду в посудомоечную машину. Далее договорились о том, что чай они попьют чуть позже, на диване перед камином.

Оставив на диване Любу одну, Вова разложил в камине дрова, предварительно открыв трубу, а после разжёг огонь. Огонь разгорался всё больше и всё ярче, дрова пощёлкивали, и в этот момент искры немного разлетались внутри камина. Затем Вова присоединился к Любе, предварительно принеся тёплый плед. Сидя на диване под пледом и попивая горячий чай, они смотрели на огонь. После того как они допили чай, Вова добавил в камин ещё немного дров, а затем вернулся на диван и обнял Любу, они из сидячего положения перешли в лежачее. Люба легла спиной к Володе, и, находясь в его крепких объятиях, наслаждалась всем происходящим волшебством, которое длилось весь вечер.

Любе весь этот чудесный вид и уют принёс такое незыблемое тепло, что она будто растаяла в объятиях своего любимого, и вместе они и не заметили, как погас огонь, так как крепко уснули.

Утром она открыла глаза и, немного поразмыслив, поняла, что они уснули прямо на диване, от этого она улыбнулась. Вова немного посапывал, обняв её, от этого она чувствовала себя так хорошо, как никогда. Она ещё немного полежала в его объятиях, а затем тихо покинула диван. На улице светало, подойдя к окну, она посмотрела в сторону восхода, там уже просматривалось чистое небо с оранжево-красным светом, идущим от горизонта, а с другой стороны небо ещё оставалось тёмным, и на нём ещё едва проглядывались звёзды. Газон на территории был покрыт инеем, от чего всё приобрело белый цвет.

Ещё немного постояв, она тихо пошла в сторону ванной комнаты, для того чтобы принять душ. Зайдя обнаженной в душевую кабину, Люба утонула в мыслях — как же она была счастлива с одной стороны, и как же боялась с другой. Её тревожили мысли о сыне, о том, как начать жизнь заново и не навредить ему и своим близким. Она всё больше и больше понимала, что сильно устала от города, от этой суеты, от большого количества людей, и вот она оказалась здесь, далеко от всего этого, и насколько здесь прекрасно, тихо и умиротворённо. А ещё она влюблена и чувствует, что это взаимно, да она не подозревала, что такое могло с ней произойти, в момент, когда казалось, что всё закончено, жизни больше не будет, а тут вновь как удар молотом по голове, но только её окутало счастье. Любовь поглотила её с головой, она утопала в этом чувстве, но теперь боялась её потерять. Она понимала, что теперь ради него, своего любимого, готова была пойти на многое, лишь бы он был счастлив. Мечты, да, как бы ей хотелось в них переехать сюда с Алёшей, попробовать обустроить свою жизнь заново, чтобы и её сын был счастлив, рядом с мамой, да, без папы, но опять же Алёшиному папе никто не запрещает видеться с ним, ведь это только он не проявляет желание, и это понятно, ведь он думает, что она его предала, что воспользовалась им и всё, но ведь это не так. Она старалась быть правильной женой, такой, как он хотел, но он постоянно был недоволен. Видимо, это была просто не любовь, сейчас она это понимает, они не любили и не любят друг друга, в связи с чем всё пришло к единственному решению.

Кто-то постучал в дверь. Люба пришла в себя, окутанная тёплой водой, льющейся с разных сторон.

— Родная, как ты?

Первый раз Люба не расслышала из-за шума воды, поэтому убавила льющийся поток.

— Да! Что случилось?

— У тебя всё в порядке?

— Всё хорошо, я уже скоро выхожу!

— Не торопись, можно я зайду ненадолго?

— Ненадолго нельзя! А вот если на чуть-чуть подольше, то можно!

Вова тихонько зашёл в ванную комнату, его обдало тёплым паром, это было приятно, он начал раздеваться. За стеклом душевой кабинки вновь включилась вода, и он обратил внимание на слегка просвечивающийся Любин силуэт. Вова тихонько подошёл к кабинке, и постучал.

— К вам можно войти? — с улыбкой спросил он.

— Не расслышала, куда вам войти? — смеясь, вопросом на вопрос ответила Люба.

— Ну для начала к вам в кабинку, ну а затем посмотрим!

— Хорошо, тогда входите, но не забудьте предъявить входной билет!

Открыв дверь в кабинку, они встретились взглядами и приблизились друг к другу, а затем слились в поцелуе. Вова наощупь закрыл дверь кабинки. Люба на секунду прервалась.

— Чувствую, билет вы прихватили?

— Конечно, он всегда со мной! Теперь подскажите, куда его вставить? — они вместе рассмеялись и снова слились в поцелуе, затем Вова, схватив её за бёдра обеими руками, поднял и прижал спиной к стеклянной стене, они слились воедино.

Выйдя из душа, Вова предложил Любе подняться наверх. Она поднялась первой, а он, наполнив две чашки ароматным кофе, после разбавил их небольшим количеством молока и поднялся вслед за Любой.

Войдя в спальню, Вова обнаружил, что Люба стоит перед балконной дверью и наблюдает за лесом.

— Родная, не стесняйся! Выходи на балкон! — с улыбкой и двумя чашками в руках произнёс Вова.

— Что? На балкон? Там ведь градуса два тепла!

— Вот и хорошо, а в руках у меня горячий кофе. Выходи, не бойся.

Люба, послушав его, в махровом халате и полотенцем на голове, но в шерстяных носках, которые связала Вовина мама, и которые он ей выдал сразу же по приезду, а также в тапочках вышла на балкон первой, а Вова следом за ней. На улице было очень свежо и прохладно, а воздух показался настолько свежий, что Любе казалось, будто им невозможно надышаться. Насладившись прекрасным видом и ароматным кофе, спустя минут десять они вновь зашли в тёплый дом.

На завтрак они ели молочную кашу, приготовленную из пшенных хлопьев, фрукты и кедровые орехи. Вова запомнил то, что у Любы завтрак не обходится без этих орешков и купил их заранее, и почему-то он сам не ожидал, но начинал к ним привыкать. Закончив с едой, они решили немного посмотреть телевизор, находившийся на стене в гостиной, а затем, когда солнце поднимется повыше, собраться и пойти погулять по лесу.

— Мне так хорошо, — тихо произнесла Люба, лёжа на диване. Вовина голова лежала у неё на ногах, и она нежно теребила ему волосы руками.

— И мне очень хорошо от того, что мы вместе.

— Так не хочется ехать обратно. Если бы не Алёша, то я точно бы не вернулась.

— Верю тебе, родная. И я бы очень хотел, чтобы ты осталась, но Алёша важнее, поэтому ещё раз повторюсь, когда ты будешь готова, то жду вас обоих в гости.

Улыбнувшись, Люба произнесла:

— Спасибо, родной, мне от этого очень тепло. Обязательно приедем.

Ещё некоторое время они молча полежали, смотря в телевизор, но не понимая, что там происходит, а затем поднялись для того, чтобы переодеться в одежду, в которой будет тепло и комфортно прогуляться по лесу.

Выйдя на улицу, они были немного ослеплены солнцем.

— Ого, как ярко! — удивлённо произнесла Люба.

— Да, сегодня замечательная погода, — подойдя к двери у забора, произнёс Вова.

Открыв её, они оба вышли за территорию и, взяв друг друга за руки, отправились по дорожке, не спеша, прогулочным шагом в глубь леса. В нём, солнечные лучи пробивались сквозь деревья, и это в тысячу раз украшало его. Дни становились всё более холодными, поэтому не видно было ни муравьёв, ни других насекомых, так как чувствовалось приближение зимы. Из животных им тоже никто так и не повстречался, только некоторые птицы. В этот день было безветренно, и поэтому в лесу было тихо, не считая дятла, который периодически назойливо где-то стучал. Люба и Вова так и шли не спеша, смотря на всю эту красоту и дыша насыщенным чистотой и свежестью воздухом. Прогулка продлилась примерно часа два, шли они то держась за руки, то обняв друг друга, постоянно шутили и смеялись, пока в конечном итоге лесная дорога не закончилась, и они не приняли решение возвращаться назад. День уже становился более коротким, и с каждой минутой солнце опускалось всё ниже и ниже.

Погуляв, они вернулись к дому, зашли на территорию, но постояли ещё немного на улице, смотря на небо.

— Ого, уже два часа дня, мне кажется, пора обедать! — спохватился Вова.

— Да, я проголодалась после столь продолжительной прогулки по свежему воздуху.

— Тогда пора идти готовить обед! Пойдём в дом.

— Полностью тебя в этом поддерживаю, — ответила Люба, и они вместе направились к входной двери.

Зайдя в дом, они вымыли руки, а затем отправились в кухню.

— Ой, я совершенно забыла про телефон! — спохватилась Люба.

— И я забыл! Нужно позвонить родителям.

Найдя телефоны, оба увидели, что у них есть непринятые звонки. Вова незамедлительно начал перезванивать родителям, а Люба поднялась наверх.

— Алло, да, мам привет, прости, я оставил телефон дома, а сам выходил прогуляться.

— Привет, ну, мы уже начали беспокоиться. У тебя всё хорошо?

— Чего за меня беспокоиться, ведь не маленький мальчик уже. Не могу ведь я постоянно с телефоном везде находиться, порой нужно от него отдыхать.

— Да, нужно. Как у тебя дела? Чем занимаешься?

— У меня всё хорошо, собираюсь обед готовить. Вот не знаю, что приготовить. А как вы?

— У нас тоже всё хорошо. А ты наши пельмени съел?

— Ааа, точно, нет, не съел. Спасибо, мам.

— Пожалуйста. Ладно, Вова, отдыхай.

— Хорошо, мам, папе привет! Послезавтра увидимся. Пока.

— Пока.

На этом их телефонный разговор закончился, и Вова подошёл к холодильнику, размышляя над тем, что приготовить на обед. Он ругал себя за то, что совсем забыл про него. Немного поразмышляв, он решил подняться наверх, так как Люба не спускалась уже продолжительное время.

Поднявшись в спальню, он обнаружил, что Любы там нет, но быстро обнаружил её, стоящую на балконе. Он вышел к ней, затем подошёл со спины и обнял. Люба явно была расстроена, и Вова тихо спросил:

— Что стряслось?

— Всё хорошо, просто соскучилась по Алёше.

— Как они там с бабушкой справляются?

— Вроде бы ничего, Алёша спит, не удалось услышать его голос, правда. А бабушка немного на взводе.

— Ну ничего страшного, ведь завтра ты уже вернёшься домой.

— Да, я знаю, но всё равно немного грустно.

— Так, родная! Переставай, я понимаю, что тяжело находиться на расстоянии со своими родными, но постарайся сейчас всё-таки расслабиться и насладиться ещё одним вечером перед отъездом. А после обеда позвонишь Алёше, и вы поговорите после его сна. А в следующий раз я жду вас вместе, для того чтобы ты могла не переживать на этот счёт. Я думаю, что он будет доволен! Я тут подумал, а, может, вы приедете на Новый год? — с улыбкой спросил Вова.

Он почувствовал, что Люба расслабилась и улыбнулась.

— Вот откуда ты такой?

— В смысле такой? Какой такой? — немного опешил Вова.

— Как ты умудряешься найти подходящие слова, после которых так легко становится на душе. Спасибо, родной. Я обязательно подумаю над твоим предложением.

— Вот так-то лучше. А сейчас подумай ещё кое над чем.

— Над чем же?

— Суп мы приготовить не успеем, но у меня есть домашние пельмени, которые сделали родители.

— С удовольствием отведаю их.

— Вот и отлично.

На этом они покинули балкон и спустились вниз.

Пока варились пельмени, Люба и Вова мило беседовали о своих мечтах. После, съев пельмени, которые обоим пришлись по вкусу, правда, Вовины родители слегка переборщили с чесноком и перцем, но они подумали, что зато в осеннюю пору будет меньше шансов заболеть благодаря таким ингредиентам, затем спустя минут пятнадцать выпили по чашечке горячего чая.

После того как Люба и Вова решили вопрос с посудой, то решили выйти во двор, для того чтобы проводить солнце на закате и, возможно, увидеть первые звёзды на небе. Погода была в этот день прекрасная, по ночам, правда, небольшие заморозки, но от этого становилось ещё уютнее, тем более когда есть возможность сидеть перед камином в обнимку и наслаждаться потрескиванием горящей древесины..

— Родная, если всё-таки приедете на Новый год, то нужно будет приобрести ватрушку и погонять на ней по снегу. Здесь неподалёку есть горки, можно будет их раскатать.

— Это отличная идея, главное, чтобы был снег.

— Ты знаешь, по-моему, в середине следующей недели обещают.

— Да ты что, неужели? А я ещё как-то не готова.

— Да уже давно пора, а то в этом году осень что-то совсем не хочет заканчиваться, как-то тепло очень. Но, правда, мне это нравится.

— И мне, но вот к снегу я что-то не готова.

— Зато по ночам будет светлее, — произнёс Вова.

— Да и почище, а то в Питере совсем как-то грязно, ужас, как представлю, что завтра уже ехать туда, так плохо становится. Еду только ради сына, а так я уже и не знаю, что ещё меня там держит. Мне тут мысли пришли кое-какие, — улыбаясь, сказала Люба.

— Я внимательно слушаю тебя.

— Мне тут так нравится, что я подумала продать квартиру и начать строительство дома, здесь где-нибудь неподалёку или же купить квартиру в Пскове, но только с тем прекрасным видом из окна, что мы наблюдали с тобой во время нашей с тобой первой встречи там.

— А ты знаешь, это отличная мысль, но ты не торопись только. Давай дождёмся весны, весной всегда приходят правильные мысли, тем более у вас только прошёл тяжёлый период, и нужно время, чтобы придти к правильным решениям. А пока что давайте встретим Новый год вместе, насладимся праздником и не будем спешить, а просто наслаждаться жизнью.

— Согласна с тобой, родной. Спасибо тебе.

Они обнялись и утонули в продолжительном поцелуе. Закончив этот процесс, Вова вновь произнёс.

— Ну что, идём в дом?

— Да, только посмотри ещё раз на небо.

Он взглянул, и увидел множество звёзд и убывающую луну.

— Как много раз в этом году мы наблюдаем луну, — произнесла Люба.

— Да, очень много, это прекрасный год.

— Да, прекрасный.

Затем они постояли ещё пару минут и, обняв друг друга, отправились в дом.

До ужина оставалось ещё пара часов, поэтому они решили поваляться на диване и посмотреть какую-нибудь комедию, пока в камине будет гореть огонь. Когда Вова справился с огнём, то они приглушили в доме свет и выбрали одну из комедий с одним из их любимых актёров Джимом Керри. Лёжа в обнимку на диване под небольшое щёлканье сгораемых дров, они периодически смеялись и наслаждались прекрасной игрой актёров.

Спустя полтора часа, когда фильм подошёл к концу, Вова и Люба посмотрели на часы и поняли, что пора ужинать. Вместе они решили, что на ужин сегодня будет куриное филе в сливках. Стол так же они накрыли вместе и зажгли остатки вчерашних свечей. В бокалы они налили апельсиновый сок и, сев друг напротив друга, с небольшой долей грусти посмотрели друг на друга.

— Родная, спасибо за то, что приехала, — держа бокал в руках, произнёс Вова.

— Дорогой, это тебе спасибо за то, что пригласил.

Затем они чокнулись бокалами с соком и, пожелав друг другу приятного аппетита, принялись за еду.

Закончив ужин, Люба и Вова убрали всю посуду в посудомоечную машину и по очереди отправились в ванную комнату. Затем, приняв душ, поднялись в спальню.

Вова включил торшер и достал книгу из-под подушки, которую забыл там на досуге, эта была «Мёртвая зона» Стивена Кинга. Убрав её в тумбочку, Люба и Вова повернулись лицом друг к другу и продолжительное время лежали и просто смотрели друг на друга, пока не сблизились, утонув в тепле.

Утро. Вова проснулся, ещё было темно, он до тянулся до тумбочки, на которой лежал телефон. Семь сорок утра, после этого, повернулся в кровати и обнаружил, что она пуста. Он включил торшер и потрогал постель, она была прохладной, что означало, что там давно уже никого не было. Вова встал, надел спортивные штаны и футболку, сперва заглянул на балкон, никого, затем спустился вниз, свет был везде выключен. Он включив свет, заглянул в туалет, никого, прошёл в кухню гостиную, никого, в спальню на первом этаже, никого. Снова вернулся наверх, заглянул в другую спальню, пусто. Что-то на душе у Вовы начало становиться не по себе. Он вернулся в свою спальню, огляделся. Сумка и вещи на месте, телефона нет, он, достав свой, набрал её номер, выключен.

«Твою мать!» — прошептал он. Волнение возрастало. Он надел свитер и носки, быстро спустился вниз, надел куртку, шапку и ботинки. Подойдя к двери, он понял, что она не закрыта на замок.

«Что за на хрень!» — подумал он. Затем, взяв фонарик и охотничий нож, вышел на улицу. На улице дул небольшой ветер, уже светало, но было пасмурно и немного морозно. Вова осветил фонариком двор, никого, подошёл к машине, заперто, обошёл дом вокруг, достав ещё раз телефон, позвонил, выключен. Его начал охватывать страх.

— Люба! — закричал он. — Люба!

В ответ тишина. Он подошёл к воротам, они оказались приоткрыты.

— Ну как же так! Где ты, родная? Да что такое? Где же ты? — все думал Вова. Выйдя за ворота и освещая фонариком дорогу, он ничего не увидел, ни следов, ничего, дорога была подмерзшая, и из-за этого, на ней, по-видимому, не оставалось следов ни от машин, ни от людей. Вова пробежал по дороге в лес, крича её имя — тишина. Пробежав несколько километров впустую, он вернулся обратно, зайдя в дом в надежде на то, что, возможно, Люба вернулась, он снова начал кричать её имя, тишина.

— Да что же это такое, я ничего не понимаю, — рассуждал Вова уже вслух, затем снова выбежал на улицу, было уже светло. Подбежав к ближайшим соседям, он постучал им в дверь. Вышел мужчина средних лет.

— Юра, привет, — запыхавшись, произнёс Вова.

— Привет, Вов, что случилось?

— Вы не видели или не слышали что-нибудь ночью, может, машина какая-нибудь подъезжала ко мне.

— Слушай, нет. Мы спали. А что произошло?

— Если бы я только знал, — прошептал себе под нос Вова, взяв в руку телефон, и набрал нужный номер.

Поисковые работы

День первый. Понедельник.

Через два часа у дома Володи находилось уже множество автомобилей специальных подразделений. Через двадцать минут после звонка в экстренную службу первым на место подъехал местный участковый. «Старший лейтенант Сорокин Леонид Валерьевич», — представился он и поздоровался. На вид ему было не более тридцати пяти лет, выглядел очень серьёзным и внимательно слушал то, что ему начал рассказывать Володя. После рассказа о том, что произошло, он вызвал по рации следственную группу. Пока остальные добирались до места жительства Вовы, участковый продолжил диалог.

— Владимир, расскажите, может быть, вы поссорились накануне?

— Нет, не ссорились! Мы не ссорились, — немного на взводе ответил Вова.

— Хорошо, только не нервничайте! Расскажите в подробностях, начиная с её приезда, как вы проводили время.

Вова рассказал всё, от начала её приезда в Псков до сегодняшнего утра. Полицейский внимательно всё выслушал, и попросил до приезда следственной группы ничего не трогать в доме, чтобы они смогли всё осмотреть и снять отпечатки.

— Вы поймите, у неё не пропало ничего из её одежды, сумка и обувь, всё разобрано и находится в спальне, не хватает только телефона и того, в чём она ложилась спать! Хотя, подождите, по-моему, не хватает её махрового халата и шерстяных носков, которые я ей дал по приезду, чтобы она не ходила по холодному полу, ах, да, и её тапочек!

— Ясно, Владимир, сейчас подъедет следственная группа, и мы всё осмотрим, нам нужны будут понятые, вы можете связаться с соседями?

— Да, конечно.

Вова достал мобильный телефон из кармана спортивных штанов и набрал номер.

— Юра, снова здравствуй, это Вова. Ты не мог бы взять с собой Римму и подойти ко мне, здесь нужны будут понятые.

Немного помолчав, он поблагодарил и положил трубку.

Ещё минут через десять подъехала полицейский микроавтобус, и из неё вышло пять сотрудников. К тому времени во дворе у Вовы уже собрались соседи.

Сотрудники полиции прошли сквозь открытую дверь в заборе и направились к ним. Подойдя поближе, сотрудники поздоровались со всеми присутствующими, и один из них представился.

— Старший оперуполномоченный Киселёв Василий Игнатович. Рассказывайте, у кого что стряслось.

Вова начал свой рассказ, а через минут десять закончил. Василий Игнатович отошёл в сторону с участковым, о чём-то с ним побеседовал, и тот отправился к своей патрульной машине.

Володя не находил себе места. В его голове то и дело возникало множество вопросов, и все они были без ответа. Он не мог в это поверить, ещё вчера вечером они были вместе с Любой, спали в одной постели, и вдруг она исчезла, просто исчезла, и одно дело, если бы она просто уехала, ничего не сказав, а здесь совершенно непонятно что творится, и он боялся даже представить, что именно могло произойти. «А если она где-то в лесу, совершенно одна, да и что побудило её пойти туда в кромешной темноте?»— мысленно задавал себе эти вопросы Вова.

Он вновь достал телефон и набрал её номер, выключен. Вдруг кто-то положил ему на плечо руку.

— Вова! — чуть слышно обратился к нему Юра. — Ты как?

— Я не знаю, Юр, я вообще ничего не понимаю, — глаза у Вовы были воспаленно красными и казалось, что он вот-вот сорвётся.

— Всё наладится.

— Спасибо.

Далее к ним снова подошёл старший оперуполномоченный и попросил Володю и двоих понятых пройти в дом для осмотра помещения.

В этот же момент участковый по просьбе Василия Игнатовича сел в свой патрульный автомобиль и по рации связался с диспетчером. Он вызвал к дому Володи спасательно-розыскную группу МЧС, кинологическую группу и «Скорую помощь». Скорая требовалась и для того в том числе, чтобы пройти медицинское освидетельствование для Володи на выявление токсинов, оставленных алкоголем либо наркотическими веществами. Следующей задачей участкового Леонида было пройти и опросить соседей для выявления чего-то подозрительного.

Володя зашёл в дом первым, а затем пригласил зайти всех остальных, в итоге в помещении находились семь человек, из которых сам Вова, соседи Юра и Римма, старший оперуполномоченный Василий Игнатович и ещё трое сотрудников полиции, в руках у одного из которых находился дипломат средних размеров.

— Так, а теперь всё по порядку, — произнёс Василий Игнатович, — Владимир, расскажите, пожалуйста, снова, но поподробнее, как вы проводили вечер.

— Хорошо, — ответил Вова и начал свой рассказ, ведя их по комнатам.

— Так, только понятых, попрошу ничего не трогать, для того чтобы не оставить лишних отпечатков пальцев, — добавил Василий Игнатович.

Рассказав всё и показав, где что находится, и где находились личные вещи Любы, полицейские попросили присесть Вову и двоих его соседей в гостиной. Одна из полицейских, женщина, встала рядом с ними, открыв дипломат, и произнесла:

— Владимир, я старший лейтенант Макарова Людмила Игоревна, мне нужно произвести с вами процедуру дактилоскопии.

— И что это?

— Не беспокойтесь, это просто снятие отпечатков пальцев.

— Ясно, а для чего? — немного опешил Вова. Соседи рядом с ним взволновано переглянулись.

— Не волнуйтесь, это на тот случай, чтобы исключить вас из списка, если, мало ли, мы обнаружим чьи-либо посторонние отпечатки, найденные у вас в доме.

— Мы хотим проверить отпечатки пальцев на входной двери и на воротах, ведь, по вашим словам, они были открыты сегодня утром. — внезапно вмешался в разговор Василий Игнатович.

— Без проблем, давайте только ускоримся, я не могу сидеть сложа руки, вы понимаете? У Любы маленький сын в Петербурге, и я не могу позволить тратить время попусту. Снимайте отпечатки.

Людмила, надев на свои руки силиконовые перчатки, нанесла чёрную пасту на пальцы и ладонь Вовы и приложила к бумаге. А затем направилась к входной двери, у которой уже стоял её напарник.

— Владимир, не волнуйтесь, по документам, которые мы нашли вместе с вами, мы уже направили запрос в МВД Петербурга, скоро с её родственниками свяжутся, и есть небольшая вероятность, что она всё же отправилась домой, — продолжил разговор старший оперуполномоченный.

— Домой? Да как это возможно! Без вещей и одежды?

— Владимир, не волнуйтесь, мы должны исключить все версии, и в жизни порой случается разное.

— Простите, я понимаю.

— Кстати, вы можете идти домой, — обратился к Юре и Римме полицейский, к вам в скором времени подойдёт участковый для составления протокола, это просто небольшая формальность.

— Хорошо, — вместе ответили они.

— Вова, ты, если что, звони и обращайся, — встав с дивана, произнёс Юра. А затем со своей супругой они покинули дом, входную дверь открыли им сотрудники полиции в силиконовых перчатках.

Оставшись тет-а-тет, полицейский обратился к Вове.

— Итак, Владимир, расскажите, пожалуйста, может быть, Люба вам на что-то жаловалась, или, может, ей кто-то чем-то или как-то угрожал?

— Нет, абсолютно нет, мы прекрасно проводили время, у неё, конечно, был тяжёлый период, сначала потеря отца, а затем бракоразводный процесс, но всё же она прекрасно себя чувствовала и совершенно ничего её не беспокоило.

— Значит, она состояла в браке?

— Да, но до приезда сюда они формально развелись.

— Интересно. А вы знали её мужа?

— Лично, конечно, не был знаком, ещё пока не довелось, но пару раз всё же видел его.

— Ясно, значит, жалоб не было. Хорошо. Владимир, скоро здесь будут поисково-розыскной отряд, МЧС и кинологи с собаками, возможно ещё подымем росгвардию, а так же возможно к нам присоединится поисковый отряд с волонтёрами. Но всё будет зависеть от того, что определят собаки.

Глаза у Вовы воспалились, но он сдержал слёзы, хотя голос его что-то немного дрогнул.

— Хорошо, я просто не могу представить, что могло произойти.

— Я понимаю, но если она ушла, к примеру, в лес, то нам нужно вычислить в первую очередь, что её на это подвигло. И я вынужден буду попросить вас об одной услуге, опять же для формальности — пройти медицинское освидетельствование, для этого и приедет скорая.

— Без проблем, только я хочу уже побыстрее понять, что могло стрястись, не меньше вашего, вы поймите, я просто не понимаю, что происходит.

Через минут десять полицейские закончили с дверью и отправились к воротам. В ту же минуту в дом заглянул ещё один молодой полицейский и сообщил, что подъехали автомобили МЧС и скорой помощи. Василий Игнатович ответил ему, что они уже идут.

— Владимир, — обратился старший оперуполномоченный, — вымойте руки и давайте выйдем и встретим вновь прибывших.

Вова посмотрел на свою руку и вспомнил, что она вся в чернилах.

— Ах да, спасибо.

Выйдя из дома, они обнаружили два пассажирских полноприводных грузовика с сотрудниками МЧС и микроавтобус, по-видимому, с сотрудниками кинологической службы, а также карету скорой помощи. У ворот всё ещё работали полицейские криминалистического отделения, но во двор уже зашли сотрудники МЧС, сопровождаемые полицейским.

— Здравия желаю, — отозвался один из сотрудников МЧС и представился, — капитан поисково-спасательного отряда Сахаров Степан Григорьевич. Жду ознакомления с сложившейся ситуацией.

— Приветствую, — ответил Василий Игнатович и представился.

— Через пару минут я вам всё объясню, а сейчас извините. Олег! Олег!

— Да! — подбегая, отозвался тот молодой полицейский, который сопровождал сотрудников МЧС. — Слушаю, Василий Игнатович.

— Олег, сопроводи пожалуйста Владимира до скорой для медицинского освидетельствования.

— Хорошо, — ответил тот и отправился с Вовой к скорой.

Далее старший оперуполномоченный начал объяснение всей сложившейся ситуации сотрудникам МЧС. Спустя минут десять капитан поисково-спасательной службы уже давал инструкции своим подчинённым.

Вова сидел в скорой, снова весь поглощённый своими мыслями, у него взяли кровь из вены и попросили помочиться в пластиковый стаканчик, для того чтобы произвести экспресс-анализ. Спустя пятнадцать минут анализ показал, что он чист. Затем врач скорой попросил Олега пригласить Василия Игнатовича для того, чтобы отчитаться перед ним. Подойдя к скорой, доктор объяснила полицейскому, что анализ ничего не показал, он пристально посмотрел на Вову из открытой двери и произнёс:

— Владимир, выходите, нам понадобится ваша помощь.

Вова поднялся с каталки и вышел на воздух, перед ним возникла такая картинка, что он не мог поверить в то, что ещё совсем недавно здесь у него царил мир и покой, а теперь всюду преобладала суета.

Криминалисты закончили обрабатывать ворота, сняв отпечатки, им нужно было выехать в лабораторию, для того чтобы постараться идентифицировать их, пробив по базе данных МВД на наличие совпадений, хоть это и было маловероятным, но всё же они должны были исключить все возможные версии.

— Владимир, я ознакомил сотрудников МЧС с сложившейся ситуацией, в данный момент нужно подключить кинологов, а для этого собакам нужно дать что-то из одежды Любы.

— Хорошо. Может, ботинки?

— Ботинки идеально подойдут.

— Василий Игнатович! — раздался знакомый голос.

— Да, Лёнь! Что узнал?

Немного запыхавшись, участковый подбежал к ним.

— Я закончил опрос. Практически никто ничего не слышал, кроме одной женщины, Валентины Ивановны, живущей в доме в начале посёлка, она сказала, что её собака сильно разлаялась ночью, и она, проснувшись, выглянула в окно, со зрением у неё не очень хорошо, но она уверяет, что видела чей-то тёмный силуэт, стоящий возле этого дома, примерно в четыре утра.

— Ясно. Лёня, что по поводу телефонного номера Любы? Мне нужна детализация звонков и сообщений, вы связались с оператором?

Этим занимается Жанна, она сказала, что сразу отзвонится.

— Хорошо! Держи меня в курсе!

— Так точно!

— Ах да, ещё кое-что, Лёня, когда свяжетесь с родственниками, то нужна ещё и информация о бывшем муже Любови.

— Хорошо.

Вова стоял и не верил своим ушам, у него сразу же в голове возникло воспоминание о том, как Люба отдёрнулась от телефона во время того, как он зашёл в спальню. Об этом он промолчал, так как не был уверен в том, что он не ошибся тогда.

Подойдя к дому, Вова открыл дверь, у которой стояла женщина кинолог со своей собакой и ждала, когда им можно будет войти и дать собаке принюхаться именно к той части гардероба девушки, которая принадлежит ей.

Вова пригласил их войти, собаке дали ботинки, принадлежавшие Любе, она принялась их обнюхивать. Когда она закончила, женщина-кинолог дала ей команду идти по следу. Собака обнюхала дверь, затем, уткнувшись носом в землю, подошла к воротам, там, немного прорычав, отправилась далее, пройдя метров пятьсот по лесной дороге, внезапно остановилась, стала топтаться на месте и поскуливать. Вова, сотрудники полиции и МЧС двигались за ними, держась на расстоянии. Спустя минуту собака свернула с дороги в лес, и, пройдя ещё метров двести, остановилась. Там кинолог, что-то обнаружив, позвала к себе Василия Игнатовича. Тот скомандовал всем оставаться на своих местах, а затем, аккуратно подойдя, обратил внимание на то, что обнаружил пёс.

Будильник прозвенел в семь утра, Светлана проснулась, немного ещё полежала, а затем встала с кровати. Спустя некоторое время, а прошёл уже год с момента, как не стало её мужа, она начинала потихоньку адаптироваться к одиночеству в постели. Выйдя из своей спальни, она тихонько подошла к комнате Алёши, открыла дверь и вошла внутрь. Алёша сладко спал, она присела на край его кровати и, погладив его по голове, шёпотом произнесла.

— Алёша! Внучок! Просыпайся!

Он немного поворочался, но глаз не открыл. Она произнесла фразу ещё раз.

— Бабушка? — произнёс Алёша чуть хриплым голосом.

— Да, мой родной.

— А мама приехала?

— Пока что ещё нет, она приедет вечером, ты как раз сходишь в садик, а я на работу, а затем мы вернёмся домой, и мама вскоре приедет.

— Хорошо, но я уже соскучился по ней, почему её так долго нет?

— Родной, маме просто нужно было немного отдохнуть. Ты не переживай, скоро она вернётся, а сейчас пора вставать, а то есть вероятность не успеть на завтрак в садик.

— Хорошо, — произнёс Алёша.

Бабушка, встав с кровати, включила свет и пошла в ванную, буквально через две минуты Алёша присоединился к ней. Затем они разошлись по комнатам для того, чтобы переодеться.

Спустя минут пятнадцать Светлана снова вышла из своей комнаты.

— Алёша? — позвала она внука.

— Да бабушка.

— Ты оделся?

— Да, почти, ещё немного.

— Хорошо, я жду.

Спустя ещё пару минут Алёша вышел из комнаты в прихожую, там он взял ботинки и, сев на пуфик, начал их надевать. Бабушка с минуту полюбовалась самостоятельностью внука и принялась так же одевать обувь и верхнюю одежду.

— Бабушка, подай. Пожалуйста, мне куртку.

Светлана дотянулась до его куртки и, сняв её, подала Алёше. Он быстро её надел, застегнул молнию и прокричал с восторженной улыбкой:

— Ура! Я победил.

— Ах ты, какой молодец, вперёд бабушки! А я и не успела оглянуться, — с улыбкой ответила она и затем, открыв входную дверь, они вышли на лестничную площадку.

Светлана дождалась, когда её внук переоденется в детском саду, затем поцеловала его на прощание и вновь вернулась домой. Детский садик находился неподалёку, а работа немного дальше, буквально метрах в четыреста от него, поэтому у неё была возможность позавтракать у себя дома перед выходом. Во время завтрака она достала свой смартфон, для того чтобы отправить сообщение дочери о том, что всё в порядке, и пожелать доброго утра. Отправив, она немного подождала ответа, но так и не дождалась, ей пришло в голову, что Люба, скорее всего, ещё спит, а когда проснётся, то обязательно ей ответит. Светлана немного успокоилась с момента отъезда Любы, они немного повздорили, и спустя какое то время она начала жалеть об этом, почему-то она не хотела ругаться и выговаривать ей что-либо, но это получалось автоматически. Каждый раз после таких ситуаций её преследовало чувство вины, и она по скорее хотела загладить её, и в этот раз очень ждала возвращения Любы домой.

Позавтракав, Светлана вновь вышла на улицу и отправилась на свою привычную работу, на которой трудилась уже около пятнадцати лет, несмотря на то, что была на пенсии. Примерно в десять тридцать утра раздался звонок с неизвестного номера.

— Светлана Сергеевна?

— Да, здравствуйте.

— Здравствуйте, старший лейтенант Каримов Марат Сергеевич, я являюсь участковым по вашему району. Вам удобно разговаривать?

У Светланы немного перехватило дыхание, и она присела на стул.

— Да, я слушаю.

— Речь пойдёт о вашей дочери Любови Фёдоровне.

Светлана молчала, в её сердце будто вонзили нож.

— Что случилось? — с трудом приговорила она.

— Со мной связались с МВД Псковской области и попросили связаться с вами. Сегодня ночью ваша дочь пропала. Алло, Светлана Сергеевна, меры по её поиску уже приняты, но мне хотелось узнать, не возвращалась ли она домой? Алло, Светлана Сергеевна? Мне нужно с вами встретиться.

Светлана молчала, её словно парализовало, она не могла произнести ни слова, в её голове голос полицейского был где-то далеко, а видела она лишь одно, свою дочь, когда её только принесли ей после долгих родов, и она держала этот розовый комочек в своих руках, и как в первый раз она взяла её грудь и жадно стала пить материнское молоко, в тот день, как и сейчас, по её щеке потекла слеза, только в тот момент она была от счастья.

— Да, — не сдерживая слёз, ответила она.

— Не возвращалась ли Люба домой? — повторил вопрос полицейский.

— Нет, — всхлипывала Светлана.

— Светлана Сергеевна, мне нужно подъехать к вам, вы дома?

— Нет, на работе, но я сейчас вернусь домой.

— Хорошо, я выдвигаюсь к вам, буду примерно минут через двадцать пять.

На этом они прервали разговор. Ещё немного просидев на стуле со слезами на щеках, она набрала на мобильном номер, телефон был выключен, ещё немного поразмыслив, она набрала другой.

— Потап, привет, это мама.

— Да, мам, мне некогда, говори быстрее.

— Потап, Люба пропала, мне только что позвонили с полиции, они скоро будут у нас.

— Мам, но она ведь и раньше уходила из дома и возвращалась через неделю домой.

— Да, но из полиции никогда не звонили, и телефон у неё отключён, мне плохо что то.

— Мам, всё будет нормально, давай я тебе перезвоню, сейчас не могу говорить.

Закончив на этом разговор, он положил трубку. Спустя пару минут она нашла в себе силы подняться со стула и, предупредив сотрудников о том, что ей плохо и она пойдёт домой, вышла. Идя по улице, она не могла в это поверить, что стряслось, почему именно сейчас, ведь они только начинали жить заново после ухода их мужа и отца.

Вова находился в полицейском участке. Через пять минут после того, как что-то обнаружили на земле в лесу, старший оперуполномоченный Василий Игнатович вновь вызвал на место криминалистов для взятия образца, как оказалось, крови. Узнав об этом, Вова побледнел и чуть не потерял сознание, но, подойдя к дереву и немного там постояв, пришёл в себя. Василий Игнатович подошёл к нему и произнёс.

— Владимир, вам придётся проехать с нами в отделение для составления заявления об исчезновении пропавшей.

— А как же поиски? Я хочу участвовать.

— Боюсь, что придётся предоставить это дело профессионалам, а нам заняться формальностями. Олег сопроводит вас к дому для того, чтобы вы могли взять все необходимые для вас вещи и документы.

— Но я не могу сидеть сложа руки, пока она находится в лесу! — Вова практически прокричал это.

— А почему вы так уверены, что она именно в лесу?

— Так собака ведь привела нас сюда.

— Владимир, я прошу вас отправиться в отделение, ещё раз повторюсь, здесь работают профессионалы.

Володя с потерянным видом повернулся в сторону полицейского.

— Хорошо. Поехали.

— Вот, ознакомьтесь, всё ли верно напечатано? — произнесла женщина, сидящая напротив Вовы.

Полицейский следователь дала в руки Вовы распечатанный документ. В нём были указаны сведения о произошедшем накануне. Прочитав, Вова написал от руки, что с его слов всё напечатано верно, поставил подпись, расшифровку и дату и отдал документ женщине-полицейскому.

— Спасибо, посидите ещё немного, сейчас подойдёт Василий Игнатович. Просидев молча ещё минут десять, он увидел, что в кабинет вошёл старший оперуполномоченный.

— Жанна, всё готово? — спросил он.

— Да. И подписано.

— Пожалуйста, распечатай нам ещё и подписку о невыезде.

Вова недоуменно поднял на него глаза.

— Не беспокойтесь Владимир, мы должны отрабатывать все версии, это просто формальность и подстраховка, мы вас отпускаем домой, но нам нужна уверенность, что вы там и останетесь, до того момента, когда мы со всем разберёмся.

— Без проблем, мне нечего скрывать, — произнёс Вова.

Он очень устал, хоть и прошло всего четыре или пять часов с момента, как он обнаружил исчезновение, но у него выработалась такая усталость, будто он не спал неделю. Он всё не мог взять себя в руки и казалось, что это всё просто страшный сон.

Жанна, распечатав бланк, передала его ему в руки. Вова, внимательно всё прочитав, поставил и там свою подпись.

— Вот и славно, — произнёс Василий Игнатович, забрав у него бланк. — Возле вашего дома сотрудники МЧС совместно с волонтёрами из добровольной поисково-спасательной группы развернули лагерь, там же у вашего дома будет дежурить сотрудник полиции. Так что, Владимир, отправляйтесь домой и ждите, когда мы с вами свяжемся. Надеюсь, что всё будет в порядке.

— Смешно, как же вы представляете, что я буду сидеть дома и просто ждать. Это издевательство, почему я не могу присоединиться к поискам?

— Владимир, потому что те, кто там работают, высококвалифицированные специалисты, которым не следует мешать!

— А как же Любины родственники? Вы связались с ними?

— Да, связались, но об этом позже, сейчас отправляйтесь домой и отдохните. Леонид! — позвал оперуполномоченный.

Через секунду в кабинет зашёл участковый.

— Лёнь, отвези, пожалуйста, Владимира к его дому и подежурь там, пока тебя не заменят.

— Хорошо! Владимир, прошу вас, пройдёмте со мной.

Вова поднялся со стула и, не попрощавшись, вышел из кабинета вслед за участковым.

— Так, Жанна, я на совещание, приехала делегация по этому делу из Пскова, и почему это свалилось на мою голову сегодня, ладно, пойду на отчёт.

— Хорошо, Василий Игнатович.

Как только выяснились некоторые подробности по этому делу, диспетчер доложил всё в главное управление МВД России по городу Псков. Там была собрана следственная группа и отправлена в срочном порядке в район, где произошла эта трагедия. Всё было бы иначе, если бы дело не касалось жительницы Санкт-Петербурга, пропавшей без вести. Приехав в участок, они встретились с начальником полиции местного отделения Лобовым Михаилом Дмитриевичем, он сопроводил их в свой кабинет.

Собрав всех в кабинете, начальник полиции задал вопрос старшему оперуполномоченному.

— Василий, введи в курс дела вновь прибывших, пожалуйста.

— Хорошо. Сегодня примерно в восемь часов тридцать минут утра к нам поступил вызов, о том, что в деревне Лысино пропала девушка. Молодой человек сообщил, что пока ночью спал, не слышал и не видел, как она вышла из дома и не вернулась. Прибывший первым на место старший лейтенант Сорокин, являющийся участковым по этому району, зафиксировал его показания, далее им было принято решение вызвать следственную группу на место пропажи, так как, на его взгляд, это был не простой уход из дома. В группу вошёл я и ещё пятеро сотрудников полиции, двое из которых являются криминалистами. Прибыв на место, я при двух понятых побеседовал с человеком, от которого и поступило заявление. Впоследствии он был доставлен в участок для дачи показаний и подписания протокола. На месте в доме, на входной двери и на улице на воротах были сняты отпечатки пальцев. Так же по нашему запросу прибыли поисково-розыскные подразделения МЧС и росгвардии с кинологами, а так же карета скорой помощи, в которой произвели взятие крови для освидетельствования подавшего заявление мужчины, следов, кстати, наркотического или алкогольного опьянения у него обнаружено не было. Далее кинологами был найден след пропавшей, который вывел на следы крови. Произведя экспресс-анализ крови, оказалось, что она принадлежит пострадавшей, мы это выяснили благодаря помощи наших коллег из Петербурга, которые опросили родственников и предоставили картотеку пропавшей из местной поликлиники.

— А что со свидетелями? — донесся незнакомый голос из-за стола.

— Ах да, свидетели. Соседи в деревне были опрошены, никто ничего не слышал и не видел, кроме одной пожилой женщины, она утверждает, что в четыре утра выглянула в окно и кого-то видела у дома мужчины, у которого как раз всё это и произошло. В данный момент должен прийти ответ со Пскова, там должны опросить мужчину, в квартире у которого останавливалась пропавшая в первую ночь по приезду сюда.

— Ясно. А что с поисками? — спросил другой полицейский из вновь прибывших.

В данный момент в деревне Лысино развёрнут лагерь, группа примерно из трёхсот человек, часть из них сотрудники МЧС, часть — росгвардии и часть волонтеры, разделили зону поиска на квадраты и прочёсывают лес, но, к сожалению, собаки потеряли след вследствие дождя, погода немного ухудшилась, но к вечеру обещают переменную облачность, к сожалению, день становится всё короче, а это нам не на руку.

Находящиеся в кабинете внимательно слушали и что-то записывали.

Тут слово вставил начальник отделения полиции.

— Вася, расскажи свою версию.

— Мою версию. — Василий Игнатович немного призадумался и затем начал говорить. — Моя версия поверхностна, так как у нас ещё пока что нет детализации звонков её мобильника, в социальных сетях тоже ничего особенного, в основном сообщения между пострадавшей и нашим главным подозреваемым, но там вроде тоже всё в порядке. И прежде чем я изложу свою версию, хочется услышать вновь прибывших.

Слово взял молодой следователь, который представился как Роман.

— По мне так всё просто, скорее они что-то не поделили и поругались, и он её отвёл в лес, ударил по голове и оставил на месте, пришёл домой, а потом одумался и вернулся обратно, а её нет.

— Да, это хорошая версия, на первый взгляд, но она и есть поверхностная, — ответил Василий Игнатович. — Но вот есть немного вопросов, в первую очередь, почему соседи не слышали криков, если они ругались? Второе, почему пропал телефон? В третьих, по Владимиру не похоже, что он что-то скрывает, ведёт он себя немного нервно, но видна искренность в его действиях. В четвёртых, силуэт стоявшего перед домом опять же вызывает вопросы.

— Ну насчёт искренности вы абсолютно неправы, сколько психопатов режут своих близких и закапывают на заднем двор, а затем притворяются, будто они пропали без вести, — немного посмеявшись, высказал молодой следователь и продолжил, — а силуэт, так это, возможно, как раз и его силуэт и был.

— Да, такое может быть, я очень надеюсь, что мы вскоре найдём пострадавшую и всё выясним. С Владимира мы взяли подписку о невыезде и оставили патрульного для дежурства.

— Так, ладно — сказал начальник полиции. — Продолжайте работать, Василий, к тебе присоединяются прибывшие к нам гости, так что знакомьтесь и начинайте работать.

Патрульная машина ехала к дому Володи, он сидел на заднем сидение, уперевшись головой в боковое стекло. На улице шёл мелкий дождь, а на душе он чувствовал себя беспомощно. «Она верит в меня, а я сижу сложа руки, ничего не делаю, я не уберёг её. Как же так, родная? Что же всё-таки произошло», — всё думал он. Подъехав к месту назначения, Вова вышел и, не сказав ни слова полицейскому, отправился в дом. На улице творился хаос, Вова подумал, что соседи вряд ли этому всему рады, но быстро удалил эту мысль из своей головы. В данный момент его голова была занята другими мыслями.

Леонид, привезя свидетеля, или уже главного подозреваемого, домой, позвонил Василию Игнатовичу и доложил, что на месте и начинает дежурство.

— Хорошо, Лёня, следи за ним, если что-то будет не так, сразу сообщай, тебя вечером сменят на посту, — сказал тот.

— Хорошо, обязательно сообщу, — Леонид положил трубку и подумал о том, что ещё ни разу у него не было такого странного дела. Да, у них были ссоры на бытовом фоне, драки, друзья резали друг друга ножом по пьянке, небольшое воровство, но никогда он ещё не сталкивался с столь необычным исчезновением людей. Одно дело, если кто-то пошёл за грибами и заблудился, но здесь дело было совершенно не в грибах. Подумав об этом, он позвонил жене и предупредил о том, что на обед не заедет сегодня домой.

Старший оперуполномоченный познакомился с сотрудниками Псковского следственного комитета, точнее, с теми, кто был ему не знаком. Затем поподробнее ознакомил их с этим делом. Всё было бы иначе, если бы они не обнаружили кровь, но теперь дело приобрело совсем иной оборот.

В Петербурге, по сообщениям коллег из полиции, матери пострадавшей стало плохо после того, как полицейский сообщил ей о пропаже её дочери, хотя, по их утверждениям, они не сообщали о найденной крови. Но, несмотря на это, всё же удалось понять, что домой она не вернулась. Так же полиция связалась с бывшим мужем пострадавшей, который явился в следственный комитет и объяснил, где он находился за последние сутки, в общем, у него было алиби, но, по словам следователя, который его допрашивал, он был спокоен и немногословен, но переживаний не показал. Также пришла детализация звонков и сообщений, но и там ничего, кроме звонков от матери пропавшей, ничего интересного не было. Оставалось ещё вскрыть аккаунт и просмотреть сообщения и звонки из интернет-мессенджеров, что в последнее время стало более популярным видом общения среди обладателей смартфонов, но к ним не так легко было пробиться из-за конфиденциальности личных данных. Да и кому было интересно этим заниматься. Сейчас стоило сосредоточиться только на поиске пропавшей.

В социальных сетях уже были выложены фото и информация о пропавшей, этим занялась одна из волонтёрских поисковых розыскных групп. А на следующий день ожидался выход такой же информации в местной газете, для того чтобы все группы населения были проинформированы о произошедшем.

Светлана после разговора с полицейским не могла успокоиться, приняв корвалол, вроде стало полегче, но всё же для неё это было огромным стрессом. Полицейский так же попросил номер телефона бывшего мужа Любы. Но после того, как она дала его номер, и полицейский ушёл, то она приняла решение сама позвонить ему, несмотря на то, что они друг друга недолюбливали. Достав телефон, она набрала его номер, через пару-тройку гудков он ответил.

— Саша, здравствуй, это Светлана.

— Здравствуйте.

— С тобой ещё не связывались?

— А кто должен был со мной связаться?

— Люба пропала! Я понимаю, что вы уже в разводе, но у вас общий сын, поэтому ты обязан знать.

Помолчав несколько секунд, он произнёс.

— Где она была? И с чего вы решили, что она пропала, сколько её нет?

— Три дня назад она уехала в Псков, а сегодня мне позвонили из полиции и сообщили о том, что она пропала сегодня ночью при очень странных обстоятельствах! К нам только что приезжал участковый.

Саша, снова с пару десятков секунд помолчав, произнёс:

— Мне ещё не звонили, а к кому она уехала в Псков?

— К друзьям! — вовремя смекнув, ответила Светлана.

— Ясно, так и что вы от меня хотите?

— Я хочу поехать туда, но я не знаю, как мне быть с Алёшей?

— Простите, у меня вторая линия, вы либо подождите, или я вам перезвоню.

— Хорошо. Перезвони.

На этом они закончили разговор.

Спустя десять минут ожиданий у Светланы вновь зазвонил телефон.

— Алло, да, Саш.

— Да мне как раз позвонили с полиции, я съезжу туда и после вам перезвоню, а пока что ничего не предпринимайте.

— Хорошо, прости, что прошу тебя об этом.

Но в ответ Саша просто положил трубку.

Саша незамедлительно отпросился с работы и поехал в полицейское отделение. Там с ним произвели допрос, спрашивали про их совместную жизнь и причину развода, о том, где он был последние сутки и когда последний раз связывался с ней. Он ответил на все вопросы, после чего отправился в свою съёмную квартиру, предварительно позвонив на работу сообщить о том, что берёт неделю за свой счёт.

Затем он позвонил своей бывшей тёще.

— Алло, так что вы хотели?

— Алло, снова здравствуй, Саш. Что сказали в полиции?

— Вы мне скажите, что вы хотели?

Она немного помолчала, подумав о том, что Саша, как обычно, в своём репертуаре, а затем произнесла.

— Я хотела поехать в Псков, чтобы пообщаться с местными полицейскими, ты не мог бы посмотреть за Алёшей?

— Нет. Вы оставайтесь дома, я сам поеду туда и проинформирую вас о происходящем.

— Хорошо. Спасибо, Саш.

Тот, ничего не ответив, закончил разговор.

Вова, зайдя в дом, первым делом принял душ. Есть он не хотел, да и даже не мог думать о еде, единственное, что он сделал, так это заварил кофе перед тем, как пойти помыться. Затем, выйдя из ванной, он наполнил большую чашку крепким кофе и начал размышлять. Неожиданно у него зазвонил телефон.

— Да мам, привет.

— Привет, Вова, ты чего не звонишь?

— Мам, я пока что не смогу к вам приехать.

— Что случилось?

— Да я что-то прихватил, немного температурю, заболел, в общем.

— И какая температура?

— Около 38.

— Ты выпил парацетамол?

— Выпил, выпил, мам. Как вы?

— У нас всё хорошо, может, нам приехать?

— Нет, мам, я взрослый мальчик, справлюсь, главное, чтобы вы справились на этой неделе без меня.

— Постараемся, а ты выздоравливай.

— Хорошо, спасибо, мам. Пока! Папе привет.

— Спасибо, передам. Пока.

Положив трубку, Вова принял решение.

Василий Игнатович задержался в отделении до вечера, результатов не было, всё зависело теперь только от обнаружения пропавшей. Связавшись с сотрудниками МЧС, ему доложили, что поиски продолжаются, но собаки окончательно потеряли след вследствие дождя, который прошёл сегодня днём в течение четырёх часов. За день они смогли исследовать около десяти квадратных километров. И что вскоре подоспеет вторая смена для ночного поиска.

Полицейский размышлял, вроде бы всё сходилось только на Владимире, но почему-то было множество несостыковок, и зачем вовсе ему было делать вызов и сообщать о пропаже. И почему соседи ничего не слышали, ведь любую ссору есть вероятность услышать, и как же свидетельница, которая видела силуэт, ведь если бы это был Владимир, то он включил бы свет, даже если бы пострадавшая выбежала из дома в панике, то направилась бы в глубь деревни, крича о помощи, а не в сторону леса. В общем, было много вопросов без ответов, оставалось только найти пропавшую, живую или уже нет. Перед выездом домой он решил позвонить Леониду, участковому, который находился у дома Вовы. Достав телефон, он набрал номер.

— Алло, Лёнь, привет, как обстановка?

— Добрый вечер, Василий Игнатович, всё спокойно, подъезжают волонтёры для того, чтобы помочь в поиске, я и не думал, если честно, что у нас столько людей, которым не всё равно.

— Ясно, это хорошая новость. Как Владимир?

— В доме, никуда не выходил, только выносил мне пару раз кофе с бутербродами.

— О, да ты что? Он прямо-таки сама любезность. Я рад, что ты не остался голодным.

— Я, если честно, как-то и не верю, что он на что-то способен в плане убийства. Очень добропорядочно выглядит.

— Леонид, в нашем деле нет места сантиментам, мы должны следовать только уликам и здравому смыслу. Время расставит всё по своим местам и чем быстрее, тем лучше!

— Да, так и есть.

— Через пару часов тебя сменит Антон, сегодня он подежурит ночью.

— Хорошо, я очень рад, что поеду сегодня домой к семье.

— Лёнь, если всё-таки будет какая-нибудь важная информация, то сообщай.

— Так точно.

— Всё Лёнь, отбой.

— Да, до свидания.

Закончив разговор, Василий Игнатович надел куртку и вышел из кабинета, он хотел поскорее вернуться домой, для того чтобы немного расслабиться и отвлечься. Дома ждала его жена Ольга, ей было тяжело смириться с его профессией, но всё же она смогла это сделать, несмотря на страх, что в любой момент её муж может не вернуться с работы. И так прожили они уже двадцать восемь лет, и за этот период они обзавелись замечательной дочерью. Закончив местную школу, она отправилась учится далее в Псков, там поступила в Псковский государственный университет на специальность «юриспруденция». Окончив его, уехала работать в Москву и вскоре вышла замуж и осталась там жить, временами навещая родителей.

Приехав домой, жена первым делом спросила о том, как прошёл его день, но в ответ он улыбнулся и спросил, готов ли ужин, обосновав это тем, что он очень проголодался. Ольга поняв, что Василий не просто так пропустил её вопрос мимо ушей, не стала настаивать на его ответе, а просто накрыла на стол, пока он был в ванной. За ужином Василий молчал, он всё раздумывал над произошедшей ситуацией и надеялся, что пропавшая девушка всё же останется жива. В первую очередь, он сам был отцом, и его дочь была не многим моложе её.

В восемь вечера этого дня Саша выехал из Петербурга. До Пскова оставалось примерно двести шестьдесят километров, и навигатор показал, что он прибудет примерно через четыре часа с учётом пробок. Номер в гостинице он решил не бронировать, а при прибытии спонтанно его снять. Он ехал и думал, в его голове разрабатывался план, ведь он знал Любу, они прожили вместе шесть лет, и у них есть общий сын, поэтому он должен был как никто другой найти её, если она, конечно, всё ещё жива. Далее он включил спокойную музыку в автомобиле, который взял напрокат и прибавил скорость, покинув ограничение в шестьдесят километров в час.

В восемь вечера на смену Леониду подъехал Антон, это был молодой паренёк двадцати пяти лет, только недавно вступивший в ряды полиции в звании лейтенанта.

— Здравствуйте Леонид Валерьевич.

— Антон, я ведь тебе уже сколько раз повторял, я не настолько стар, так что просто Лёня.

— Я это учту, — с улыбкой ответил тот.

— Тебя проинструктировали?

— Да, меня ввели в курс дела, конечно, я ещё не видел в нашем отделении такой суматохи.

— Да, шороху навела эта ситуация, но мы ко всему должны быть готовы, ведь это наша работа.

— Да, работа. Но вы езжайте домой, отдыхайте.

— Да, пора ехать. Антон, следи за этим домом и за его жильцом, если будет какая-нибудь информация, мало ли, девушка найдётся. Звони либо мне, либо Василию Игнатовичу.

— Хорошо, отдыхайте, Леонид.

— Спасибо, Антон. До встречи.

Закончив диалог, Леонид развернулся на своём автомобиле и для начала отправился в отделение, для того чтобы сдать табельное оружие, а затем поехать домой.

Примерно через час Антон, посмотрев на дом, увидел, что там погас свет на первом этаже, и через минуту включился свет, не столь яркий, на втором.

— Видимо, настольная лампа, скорее всего, ложится спать, — подумал он и перевёл взгляд в свой смартфон, там он переписывался со своей девушкой в одной из социальных сетей.

Светлана не находила себе места, она понимала, что ничего не может сделать для поиска Любы, но точно знала, что должна уберечь внука от всех этих событий. Набрав в себе силы, вечером она направилась за Алёшей в садик. Забрав его, она постаралась объяснить ему, что мама немного задерживается, точнее, ещё на пару дней, он, конечно же, расстроился, ведь так сильно по ней соскучился, но бабушка объяснила ему, что всё скоро наладится, и мама вернётся. В глубине души она очень на это надеялась и практически каждую минуту молилась богу ради спасения её дочери. Она так же мысленно ругала себя и винила за то, что была слишком строга и требовательна к ней, и обещала сама себе, что исправится, лишь бы Люба осталась жива, больше ей ничего не было нужно, но понимала, что потерю второго близкого человека она уже не переживёт.

Примерно в одиннадцать вечера автомобиль с петербургскими номерами въехал в город Псков. Выбрав гостиницу через смартфон, в которой не требовалось вносить личные данные, Саша вбил её адрес в навигаторе и тот, немного поразмыслив, построил маршрут. Примерно через минут пятнадцать он уже находился на месте. Припарковав автомобиль во дворе рядом стоящего дома, он взял вещи и отправился в гостиницу. В это время года, тем более в будний день, проблем с выбором номера не оказалось. Поднявшись на третий этаж и зайдя в номер, он скинул ботинки и верхнюю одежду, после завалился на кровать, а затем взял смартфон в руки и написал сообщение.

День второй. Вторник.

Вова запрыгнул в окно своего дома, на часах было примерно 8 утра. Вчера после разговора с мамой он разработал план. Так как в действиях он был ограничен, и он, конечно же, понимал, по каким причинам, ведь пока что всё указывало на его причастность к исчезновению Любы, но всё же он не мог сидеть сложа руки. Сразу после разговора он лёг спать, предварительно напоив кофе полицейского дежурившего возле его дома и угостив бутербродами. Затем, поспав около четырёх часов на втором этаже в темноте, а на первом оставив включенным свет, для создания вида, что он бодрствует, он проснулся. Спустившись вниз, он перекусил бутербродами и выпил две чашки крепкого кофе, подготовил всё необходимое, для того чтобы присоединиться к группе волонтёров, а после тихо вылез из окна первого этажа, выходящего на задний двор. Переодевшись и надев на голову налобный фонарь, Вова отключил весь свет на первом этаже и поднялся на второй для того, чтобы включить торшер. Спустя примерно полчаса выключил торшер и вновь спустился на первый этаж, тихонько открыл окно и вылез на улицу, оглядевшись и поняв, что его никто не видит, он прикрыл окно, оставив небольшую щель. Пройдя по своей территории и уперевшись в забор, Вова с лёгкостью преодолел его и оказался у леса, затем он тихонько подошёл, держась примерно метрах в пятидесяти от основного лагеря поисковой службы, и начал наблюдать. Он планировал незаметно примкнуть к волонтёрам, которые должны были сменить тех, кому следовало отдохнуть или вовсе уехать. Подождав около получаса, он увидел, как группа, состоящая примерно человек из тридцати, отправилась в лес, и он направился следом. Всю ночь они бродили по лесу, ему порой казалось, что лес как будто бы оживал, когда светился различными цветами от налобных фонариков. Пройдя за ночь примерно километров пятнадцать, Вова был недоволен, так как не было результата, выходя из дома, у него была надежда, а теперь, взглянув на часы и поняв, что уже пора возвращаться, надежда стала угасать. Возвращаясь обратно, он воспользовался приложением на своём смартфоне, лесной навигатор, который с лёгкостью составил маршрут и вывел его к дому.

Дома он снял с себя обмундирование и, пройдя на второй этаж, снова включил торшер, а затем спустился для того, что бы принять душ.

Антон, продежурив всю ночь, увидел, как вновь загорелся тусклый свет на втором этаже, и ему пришла мысль: «Интересно, как человек, у которого пропала девушка в столь необычных обстоятельствах, может спокойно лечь спать в десять вечера и проспать до восьми утра. Нормальному человеку было бы не уснуть. И всё-таки очень подозрительный этот тип», — с этими мыслями он вышел из автомобиля и потянулся, зевнув. Всю ночь он не выдержал без сна и, сам того не заметив, уснул и проспал примерно часа три, пока встревожено не открыл глаза и, посмотрев на часы, немного начал себя ругать. Примерно через полчаса после того, как загорелся свет, из двери дома вышел подозреваемый с чашкой в одной руке и целлофановым пакетом с бутербродами в другой, и направлялся он к Антону.

— Доброе утро!

— Доброе.

— Вы заменили Леонида?

— Да, ещё вчера.

— А, извините, я вчера был не в лучшем состоянии для того, чтобы это заметить. Я принёс вам кофе и пару бутербродов, вы, наверное, голодны?

Перед тем как ответить, Антон обратил внимание на чашку, из которой доносится пар, говорящий о том, что кофе горячий. Антон проглотил непроизвольно выделившуюся слюну во рту и произнёс:

— Да, если честно, то голоден, спасибо большое.

Затем протянул руки, чтобы взять еду, он, конечно, мог бы отказаться, но действительно был очень голоден и посчитал, что глупо отказываться.

— Как обстановка? — спросил Вова, — есть какие-нибудь результаты в поиске?

— Пока что тишина, слышал только, что один из псов вновь находил след, а это означает, что шансы на то, что бы её найти, есть.

Вова постоял немного, помолчав, и полицейский увидел, как глаза его немного воспалились, но тот сдержал слёзы.

— Спасибо за информацию, — произнёс Вова. — Вы ешьте, не торопитесь. Вас должны скоро сменить?

— Пока что нет, я на сутки, то есть до восьми вечера, только если, конечно же, не найдут пропавшую. Будем надеяться на лучшее, — произнёс Антон и, допив кофе, отдал чашку Вове.

— Спасибо за вкусный завтрак, а то, по правде говоря, я ещё вчера съел все свои запасы, — полицейский улыбнулся.

— На здоровье молодому организму! — немного улыбнувшись в ответ, произнёс Вова. — Тебя как звать-то?

— Антон.

— Хорошо, Антон, а меня, я думаю, ты знаешь, как.

— Да, конечно, Владимир, знаю.

На этом Вова развернулся и отправился снова в дом.

Василий Игнатович вошёл в свой кабинет в начале десятого утра, через несколько минут к нему забежала Жанна и отдала распечатанный документ.

— Что это? — спросил он.

— Это пришло на наш e-mail из Петербурга, это собранное досье на бывшего мужа пропавшей.

— Ага, спасибо, ознакомлюсь. Что по поискам? Есть информация?

— Пока что нет, сообщалось только, что было найдено тело убитого то ли лося, то ли косули, эксперты из поиска и местные егеря, которые сопровождают некоторые группы, говорят, что это скорее всего сделал медведь.

— Медведь? Подожди, недели две назад в соседнем районе было ведь зафиксировано нападение на лесника.

— Точно, точно, по телефону экстренной службы был вызов.

— Не хватало нам ещё диких бешеных зверей вдобавок! Ёлки зелёные, — ответил старший оперуполномоченный.

— Я свободна?

— Нет, Жанна, чем занимаются следователи из Пскова?

— А я ещё их не видела.

— Хорошо, дай мне знать, как они появятся, пожалуйста.

— Хорошо, Василий Игнатович, — на этом Жанна покинула кабинет, а старший оперуполномоченный заварил себе пакетик чая в чашке и, сев на свой стул, начал ознакамливаться с досье.

Светлана смогла уснуть только под утро, приняв дозу корвалола, ей стало немного легче. Будильник прозвенел как обычно в семь утра, и она первым делом схватила телефон, там было пусто. «Интересно, Саша уже прибыл в Псков», — проскочила у неё эта мысль. Встав с постели, она отправилась будить Алёшу. Затем они, проведя кое-какие манипуляции в ванной и потом с одеждой, отправились в сад.

Алёша очень переживал, впрочем, немного в меньшей степени, чем его бабушка, так как не знал нюансов, но малыш, такое ощущение, как будто чувствовал, что от него что-то скрывают.

Отведя внука, Светлана некоторое время простояла на улице, подышав воздухом, на работу она не спешила, так как взяла больничный на неделю, ведь какая может быть работа, когда на душе кавардак, а время как будто бы замерло на месте в ожидании новостей. Придя домой, она заставила себя каким-то образом съесть бутерброд и выпить чашку чая, на то, чтобы что-то готовить, не было ни желания, ни сил. После примерно в десять утра она решила позвонить Саше, но он не ответил.

Василий Игнатович, изучив предоставленное досье, отложил его в сторону, обдумав всё минут десять. Только бы найти её живой, тогда точно было бы ясно, что к чему. Через минуту зазвонил внутренний телефон.

— Алло, Василий.

— Да, Михаил Дмитриевич, приветствую.

— Привет, через пятнадцать минут у меня с отчётом.

— Хорошо, — тяжело вздохнув, произнёс старший оперуполномоченный. На этом они закончили разговор, и в этот же момент в кабинет Василия Игнатовича зашёл Леонид, предварительно постучав.

— Здравствуйте, Василий Игнатович!

— Привет, Лёнь, что у тебя? — посмотрев на него исподлобья, произнёс старший оперуполномоченный.

— В принципе ничего важного, обстановка прежняя, находимся в ожидании.

— Как там Антон? А то я с ним ещё не связывался.

— Я ему звонил, ночь прошла спокойно, Владимир дом не покидал и даже сегодня утром принёс ему завтрак.

— Завтрак? Какой-то чересчур любезный молодой человек.

— Да, меня тоже немного покормил вчера, что было весьма кстати. Вообще у меня вызывает положительные эмоции при общении. Но внешность бывает порой обманчива.

— Да это точно, нам ему, конечно, нечего пока предъявить, слишком всё, как бы выразиться правильно…

— Мутно? — подсказал Лёня.

— Да, спасибо, это подходящее слово. А что говорят соседи о нём?

— Ну, он живёт относительно недавно, поэтому составить его портрет невозможно, более-менее тесно общается только с Юрием, ближайшим соседом, и немного с его женой Риммой. А они как раз высказывают только положительные моменты.

— А что насчёт той пожилой женщины, её словам можно верить?

— Думаю, что да, вы ведь знаете, что иногда от бабулек ничего не скроешь благодаря их наблюдательности, — немного усмехнувшись, произнёс Лёня.

— А что по поводу жителя Пскова, в квартире которого останавливалась Любовь?

— Об этом на отчёте расскажет Олег, он ездил в Псков на допрос.

— Хорошо, ну ладно, тогда идём к нашему начальнику.

На этом они закончили разговор, Василий Игнатович взял все необходимые бумаги со стола и вместе с Леонидом отправился на третий этаж.

Примерно в одиннадцать утра у Светланы раздался звонок, она вскочила и, подойдя к телефону, увидела знакомый номер.

— Алло, да, Саш, привет, говори!

— Здрасте. В общем, я в Пскове, сейчас выезжаю на место, где всё это произошло и присоединюсь к поискам, о результатах сообщу, а пока что тишина.

— А что говорят? Ты общался с кем-нибудь?

— Ничего не говорят, пока не нашли.

— Так а…. — на этом разговор прервался, и Светлана, глядя на телефон, подумала, что лучше бы сама поехала туда, но внук пока ничего не должен знать, чтобы не тревожить его психику. «Ну и папа у тебя, Алёша!» — подумала она.

Вова ждал вечера, он пытался уснуть, но не мог, он думал, как же всё это было невероятно, на сколько непредсказуема жизнь, в один миг всё изменилось. Ещё позавчера всё было прекрасно, они с Любой строили небольшие планы, скоро Новый год, как же так, Новый год. Последний раз они легли спать, согревая друг друга этими мыслями, что вместе войдут в новую жизнь с наступлением первого января. Нет, он не верил, что вот так всё может закончиться, просто не верил. Что бы поменьше думать, он зашёл в пустую спальню на втором этаже и потратил примерно полчаса на то, чтобы повесить боксёрскую грушу, подаренную ему на двадцатилетие его друзьями из Питера и когда-то висевшую в его съёмной квартире, до этого момента у него всё не доходили руки сделать это. Цепи или специальных крепежей у него здесь не было, но была альпинистская верёвка — один сантиметр в диаметре. Он перекинул верёвку через балку и вывесил грушу посреди комнаты. Вова не стал разминаться, не стал бинтовать руки, не надел ни перчатки, ни накладки. Он просто начал отрабатывать все удары, которыми овладел со времён занятий боксом и рукопашным боем.

Вова остановился часа два спустя, когда на костяшках рук практически уже не было кожи, ноги в районе голени были отбитыми и с сине-красным оттенком, боли он пока не чувствовал, а ему было всё равно, для него это являлось единственной панацеей от другой боли, что съедала и поглощала его душу, начиная со вчерашнего утра.

На отчёте у начальника полиции было всего три сотрудника — это Василий Игнатович, Леонид и вернувшийся из Пскова Олег.

— Что-то не густо нас сегодня, — произнёс Василий Игнатович.

— Да, Вась, наши гости из Пскова вернулись к себе, попросили сообщать им обо всех изменениях. Видимо, посчитали, что здесь ничего серьёзного не произошло, и что вы втроём вполне можете справиться с этим делом, — пояснил Михаил Дмитриевич.

— Вот и славно, — ответил старший оперуполномоченный, а остальные поддержали его.

— Да я тоже считаю, что пока что им здесь делать нечего. Ну, а теперь рассказывайте, как обстоят дела.

Начал рассказ Василий Игнатович.

— Для начала я расскажу о трёх версиях, над которыми можно поразмышлять. Первая — это Владимир, у которого как раз и находилась эта особа. Произошла ссора и затем побег в лес. Вторая — это ревнивый бывший муж, который зол на неё после развода, который очень зол, что вполне вероятно из-за того, что у его жены появился любовник. Но у него алиби, которое тщательно проверили. Третья — это кто-то есть ещё, но мне пока непонятно, кто это мог быть. Просто если говорить о том, в каком состоянии она выходила из дома, была ли спокойна, значит, её попросить выйти на улицу мог кто-то из знакомых ей людей, а если бы был скандал в доме, то это могли с большой долей вероятности слышать соседи, — закончил старший оперуполномоченный.

— В общем, вилами по воде, как говорится! — ответил начальник полиции.

Василий продолжил.

— Олег, ты был в Пскове, расскажи о допросе человека, у которого снимала жильё Любовь.

Олег, немного откашлявшись, начал говорить:

— В общем, имя этого человека Никитин Игорь Сергеевич, ранее не привлекался, только штрафы за превышение скорости, не больше. Занимается последнее время сдачей квартир в аренду посуточно в центре Пскова, в близости от Троицкого Собора. В общем, он рассказал о том, как они договорились о встрече и о том, как сопроводил её в квартиру после встречи на вокзале. Рассказал, что оставила она после себя только положительные эмоции, квартира была чиста после отъезда, но тогда, когда он приехал забирать ключи после её звонка, то в квартире она была уже не одна, а с каким-то мужчиной. Он немного удивился в тот момент, но мужчина, на его взгляд, был доброжелателен, и они очень мило общались между собой. По описанию он как раз похож на Владимира. В дальнейшем у него подтвержденное алиби о том, где он проводил последующие дни, а так же сутки накануне пропажи девушки.

— Спасибо Олег, — произнёс Михаил Дмитриевич, немного зевнув. — В общем, Василий Игнатович и его бравая команда, обо всём сообщать мне, будем надеяться на то, что девушку найдут живой, и мы всё узнаем из её уст, а пока что вполне может быть, что у неё просто съехала немного крыша.

— Ну, это спорно, — вставил слово Василий Игнатович. — Есть свидетель того, что какой-то человек находился у дома Владимира, и я думаю, что если бы это была девушка в махровом халате, то это было бы видно. Да и кровь, пусть её мы нашли и немного, и по словам криминалистов, это похоже на кровь от удара по голове, и отпечаток на земле будто от затылка, я не думаю, что она сама пробила себе голову! — в конце он уже говорил на повышенных тонах.

— Вася, прости, не хотел задеть твои чувства, — сказал начальник. — В общем, работайте, сейчас от ваших действий зависит дальнейший результат, надеюсь, вы не осрамите наше отделение. Всё, жду отчёт. Свободны.

Через минуту в кабинете остался лишь один начальник.

Спустившись вниз, все трое зашли в кабинет Василия Игнатовича. Он включил электрический чайник и предложил обсудить распорядок сегодняшнего дня за чашкой чая. Все согласились. Налив в три чашки кипяток, Василий положил в каждый из них по пакетику с заваркой.

— Олег, тебя я отправляю домой, выспись, нужно будет сегодня вечером сменить Антона на посту, если, конечно, всё ещё не найдут девушку.

— Хорошо, без проблем.

— Лёнь, тебе следует покопаться и проверить поконкретнее информацию о бывшем муже, сегодня из Петербурга прислали по нему его досье и там указывается, что пятнадцать лет назад у него был условный срок, который он получил за какие-то махинации, так вот нужны подробности. Подойди к Жанне, она тебе даст необходимые бумаги.

— Хорошо, постараюсь что-нибудь раскопать.

— Хорошо, но прежде чем начать, давайте выпьем по чашечке чая, — произнёс старший оперуполномоченный и отпил немного чая.

Казалось, что время остановилось, день длился ещё медленнее, чем предыдущий. Вова после снятия напряжения спустился вниз и принял душ. После зашёл на кухню и заварил кофе, выглянув в окно, он увидел, что суета продолжалась, а патрульный так и сидел в своём автомобиле. «Бедолага», — подумал Вова, и, открыв холодильник, достал остатки буженины, после сделал пару бутербродов. Выйдя на улицу, а было уже около четырёх вечера и смеркалось, он ощутил, что сегодня ночью, скорее всего, будет небольшой заморозок. Подойдя к автомобилю патрульного, он открыл дверь.

— Добрый вечер, Антон.

— Добрый.

— Не буду спрашивать, голоден ты или нет, поэтому просто держи, — и он отдал ему бутерброды и чашку-термос с кофе.

— Спасибо, это очень благородно с вашей стороны, — Антон обратил внимание на костяшки его рук.

— На здоровье. Есть какие-нибудь новости по поиску?

— Пока что нет, но сотрудники МЧС не отчаиваются, говорят, пока сильных холодов нет, шансы есть.

— Хорошо, я очень рад этой информации.

— Вы её любите?

Вова немного опешил от такого вопроса, он просто не ожидал, что сотрудник полиции способен его задать, а может, причина просто в его возрасте. И ответил.

— Да, люблю, очень. С чего такой вопрос?

— Просто обратил внимание на ваши руки. Ещё сегодня утром они были целы.

Вова, ещё немного постояв у патрульной машины, наблюдал, что, по-видимому, полицейский был очень голоден, поэтому съел всё менее чем за десять минут и поблагодарил Вову ещё раз за предоставленную еду, тот вновь отправился в дом. На улице уже стемнело, Вова, зайдя в дом, включил свет, сам есть он не хотел, но понимал, что ему нужны силы для предстоящей вылазки, и поэтому заставил себя съесть яичницу. Затем он почувствовал, что организм сдаётся, и его тянет в сон. Поставив будильник на восемь вечера, он уснул на диване.

Василий Игнатович ждал хоть каких-нибудь новостей, но была тишина, никакой информации, не помогла ни фотография в газете, а в социальных сетях, как рассказала Жанна, все желали только поскорее найтись пропавшей и всякого рода комментарии, что люди молятся за неё и так далее, в общем, пока всё было в пустую. К пяти часам в его дверь постучали.

— Войдите.

Это был Леонид.

— К вам можно?

— Конечно, заходи. Что у тебя?

— В общем я нашёл кое-какую информацию, пятнадцать лет назад он с тремя своими друзьями организовал помощь некоторым предпринимателям для отмывания денег в виде автомойки, все желающие могли проводить денежные суммы, воспользовавшись их расчётным счётом, и с этого они имели хороший процент. В общем, когда их накрыли, то всем четверым дали по сроку, двоим по условке, а ещё двум по реальному сроку, по статье «организованная преступная деятельность». Одному восемь лет, а другому чуть меньше — шесть.

— Ого, ясно, получается, опытный человек в криминальных делах.

— Да, но в дальнейшем ни за что не привлекался, видимо, одумался.

— Возможно. Спасибо, Лёнь, ты поработал на славу.

— Да не за что.

— На сегодня ты свободен, сегодня ночь дежурит Олег, а с утра придётся тебе сменить его, у него какие-то важные семейные дела.

— Хорошо.

На этом они попрощались друг с другом и отправились по домам.

Будильник прозвонил в восемь вечера, Вова встал с дивана и услышал, что на улице идёт небольшой дождь, взяв в руки смартфон, он увидел, что ему звонили родители. Перезвонив им и поговорив с мамой, он объяснил, что всё ещё болеет, и что он справляется с ситуацией. Затем закончив разговор и пройдя в кухню, он быстро заварил кофе, чай пить он не мог в надежде на то, что кофе его взбодрит значительно лучше на всю ближайшую ночь. Пока варился кофе, он накинул на себя куртку и вышел на улицу, для того чтобы подойти к патрульному и узнать, есть ли новости. Подойдя ближе, он увидел, что автомобиль сменился, и за рулём сидел другой полицейский, это был Олег, он не сразу его узнал из-за дождя, который искажал картинку за стеклом, но постучал в дверь, тот её открыл и поздоровался.

— Приветствую, Владимир.

— Здравствуй. Олег, по-моему?

— Да, Олег. Как вы?

— Я не знаю. Хотел узнать обстановку у вас.

— Всё по-прежнему, единственное, ухудшается погода, а это существенно усложняет поиски. В ближайшие сутки ожидается серьёзный снежный циклон, нас он накроет либо завтра к вечеру, либо в четверг утром.

У Вовы перехватило дыхание, но он постарался не подать вида.

— Ясно, спасибо за информацию, если что, я в доме.

— Хорошо, — ответил Олег.

И на этом Вова двинулся в сторону дома, а Олег закрыл дверь патрульного автомобиля.

Вова поспешил в дом, на этот раз он начал заполнять свой походный рюкзак, сохранившийся ещё со времён студенчества, он загрузил в него палатку и спальный мешок, правда, температурный режим мешка был рассчитан лишь всего-навсего до минус десяти градусов, туда также он загрузил дополнительную одежду, открыв холодильник, достал оттуда оставшуюся еду и забросил туда же. Возвращаться обратно он не планировал, нужно было действовать незамедлительно, при серьёзном минусе и метели шансов на выживание у неё не оставалось. Вова пытался мыслить здраво, не поддаваться панике. Сегодня он планировал снова примкнуть к одной из групп и оставаться в лесу как можно дольше. Выполнив такие же действия, что и в прошлый раз, он выбрался из дома и отправился на поиски. Через полчаса он незаметно примкнул к одной из поисковых групп и направился с ними.

Олег увидел, что в доме погас свет, решил, что Владимир лёг спать. В десять вечера позвонил Василий Игнатович.

— Олег, привет. Как обстановка?

— Всё по-прежнему, Василий Игнатович. Поиски продолжаются, а погода ухудшается, к сожалению.

— Владимира видел?

— Да, видел, но сейчас он уже, по-видимому, лёг спать.

— Спать, как-то странно, когда твоя любимая девушка пропала в лесу.

— Да, но все люди разные.

— Это точно.

— Ладно, Олег, если будет информация, звони в любое время, не стесняйся.

— Хорошо, спокойной ночи, Василий Игнатович.

— И тебе, Олег.

На этом они закончили разговор и Олег, заведя свой автомобиль для того, чтобы согреться, достал книгу и включил свет.

Светлана всё не могла уснуть, второй день выдался ещё тяжелее и казалось, что он тянется вечность. Она постоянно держала телефон при себе, звонила дочери в надежде, что её телефон заработает, а в промежутках молилась, Саша так больше и не перезвонил, она не хотела доставать его звонками, но надеялась, что он всё же позвонит, когда будут новости. Пока Алёша был в садике, она посетила местную церковь и там поставила свечку за здравие и, пообщавшись с батюшкой, который обещал ей молиться за её дочь. Единственное её желание было только, чтобы ещё хотя бы раз увидеть её и попросить прощения за то, что была не права, встать перед ней на колени и, обняв, сказать, как она её любит.

Среда.

На смену к Олегу приехал Леонид, было примерно половина девятого утра.

— Ну как прошла ночь?

— Всё по-прежнему, тишина. Как примерно четыреста человек не могут найти всего лишь одного человека, никак не пойму.

— Олег, всё, что угодно, могло произойти, но, к сожалению, с каждым днём надежда найти её живой угасает. Как Владимир?

— Свет как погас вчера вечером, так больше и не загорался. Видимо, спит.

— Так, а ты его видел?

— Да, вчера он ко мне подходил, после того как я сменил Антона. Конечно, выглядит он не очень, не брился, скорее всего неделю точно, да и бледный.

— Ясно, ладно, Олег, езжай в участок, а затем домой, поспи немного.

— Хорошо.

На этом они попрощались, и Олег уехал. Леонид прошёлся по территории, пообщался с сотрудниками МЧС. Те объяснили ему, что обыскали уже более сорока квадратных километров и так не обнаружили ничего, из-за того, что периодически идёт дождь, а иногда и дождь со снегом, то возникают сложности в поиске. А самое главное, что сегодня вечером или завтра утром северо-запад накроет огромный циклон, который принесёт обильные осадки в виде снега и порывы ветра могут достигать двадцати пяти метров в секунду. И в связи с этим поисковые работы придётся приостановить на весь этот срок. Лёня, выслушав это, напрягся и следующее, что сделал, это позвонил Василию Игнатовичу.

Старший оперуполномоченный уже находился на работе у себя в кабинете, сегодня ночью он снова не мог уснуть, несмотря настолько лет работы в полиции, точнее, изначально он работал в милиции, и только совсем недавно благодаря новой реформе их переименовали в полицию. Обдумывая произошедшую ситуацию, ему казалось, что он уже привык ко всему, но в этот раз случившееся не давало ему покоя. «Видимо, старею», — подумал он, но в глубине души он сопоставлял это с тем, что у него так же есть дочь немногим младше пропавшей, у которой так же был ребёнок, его внучка. Как же он любил свою внучку и тот факт, что его дочь со своей семьёй живёт в Москве, не давал ему покоя. Ведь проработав столько лет в органах, он знал, насколько порой жесток этот мир. Сидя за столом, он услышал, как зазвонил мобильник.

— Алло, Лёнь, привет, что у тебя?

— Да вот сменил Олега и пообщался с МЧСниками.

— И что говорят?

— Говорят, что всё плохо, погода ухудшается и, возможно, придётся приостановить поисковые работы на время.

Василий немного помолчал.

— Ясно, Лёнь, думаю, что тебе придётся приехать в участок и прихвати с собой Владимира, у меня есть пара вопросов к нему. Ты его видел?

— Пока ещё нет, но сейчас схожу, постучусь.

— Хорошо, бери его и сюда.

— Договорились.

На этом они прервали разговор.

Василий Игнатович встал из-за стола и, выйдя из кабинета, направился к Жанне. Она была у себя, когда он постучал, Жанна предложила ему войти.

— Привет, Жанна.

— Здравствуйте, Василий Игнатович.

— Что у нас по объявлению, о пропавшей есть звонки?

— Звонки идут редко, но бывают, ничего серьёзного, в основном только кому-то что-то показалось, в таком духе. Мы проверяем некоторые из звонков, но у нас просто-напросто не хватает кадров, чтобы проверить всё.

— Ясно, если что-то появится, сразу сообщай мне.

— Хорошо.

С этими словами старший оперуполномоченный покинул её кабинет. Жанне показалось, что в таком нервном состоянии она его ещё ни разу не видела. Выйдя из кабинета, Василий Игнатович снова услышал мобильник. Он увидел, что это Леонид.

Леонид после первого звонка Василию Игнатовичу зашёл на территорию к Владимиру и направился к входной двери. Подойдя и постучав, никто не отозвался, он постучал ещё раз и крикнул, что это Леонид, их участковый, но вновь ответом была тишина. Обойдя дом и поглядывая в окна, он не увидел никакого движения, пока не обнаружил, что одно из окон за домом не закрыто до конца. Надев перчатки, он немного оттолкнул его, и оно открылось.

— Владимир! Вы дома? — в ответ тишина. Леонид понимал, что без разрешения не может войти в дом, но времени не было, он подтянулся и перелез через оконный проём. Попав в дом, он достал табельное оружие, тихо пройдя одну комнату за другой и поднявшись наверх, он понял, что дом пуст. Он немного поругался про себя, затем спустился на первый этаж и вновь перелез через окно на улицу. Достав телефон, он набрал номер Василия Игнатовича.

— Как нет дома? И где он? — не сдерживая негативных эмоций, сказал Василий.

— Я не знаю, автомобиль на месте, а его нет, он вылез через окно.

— Через окна просто так не вылезают! Ладно, быстро поезжай сюда и позвони Олегу, сон отменяется.

Положив трубку, Василий Игнатович немного поматерившись, ударил по столу. Затем, взяв в руку трубку внутреннего телефона, он для начала набрал Жанне, а затем ему предстоял неприятный разговор с начальником их отделения.

Проведя ночь в лесу в поисках Любы, Вова присоединился к другой группе поискового отряда, а те, с кем он начал свой путь, вернулись на базу. Из поступившей информации, которую получал старший из группы, он узнал о том, что в лесу, скорее всего, бродит медведь-шатун либо стая волков, и что погода ухудшается и когда достигнет критической отметки, то работы придётся приостановить и вернуться на базу, если до этого они не обнаружат пропавшую. Но Вова, по крайней мере, возвращаться не планировал, он не очень разбирался в поисковых работах, но останавливаться не собирался. Вчера днём он изучал карту и немного перенёс информацию на бумагу, в телефон он вставил старую сим-карту, зарегистрированную на одного из их с родителями сотрудника, а свою оставил дома, на случай, если его захотят найти сотрудники полиции, но ему было не до этого, у него в данный момент была только одна задача. Примерно в три часа дня на рацию одного из поисковиков поступила информация о том, что полиция начала розыск подозреваемого, которого обвиняют в причастности к исчезновению пропавшей девушки. Но люди не обратили на это особого внимания, так как у них была только та же задача, что и у Вовы.

Позвонив начальнику, Василий Игнатович услышал только ненормативную лексику в свой адрес. Телефон Владимира был выключен, в связи с чем были подняты все оставшиеся силы на его поиски. Через полчаса в кабинете у начальника собрались уже все участники следствия. Михаил Дмитриевич первым взял слово.

— И вот скажите мне, на кой чёрт нужно было отправлять его домой, если это главный подозреваемый на данный момент?

Все молчали, но первым заговорил Василий Игнатович.

— Потому что улик против него не было, кровь была найдена в лесу, а в доме не было ничего, и мы допросили его по очереди, и он ни разу не ошибся в своих показаниях.

— Не ошибся! Так, а сейчас где он? Кто-нибудь может мне ответить? Как мне отчитаться перед Псковом? Кто-нибудь скажет? В розыск его незамедлительно! Человек, которому нечего скрывать, не будет убегать!

В кабинете стояла тишина.

— Что молчите? Быстро за работу! Все, вышли из кабинета и принесите мне хоть что-нибудь, а лучше разберитесь с этим делом как можно скорее! — красный от ярости, прокричал начальник полиции.

Через несколько минут в кабинете остался лишь он один.

Василий Игнатович собрал теперь всех у себя.

— Так, Жанна, разошли информацию о Владимире по всем районам. Подключить все источники, нам нужно его найти.

— Олег, ты бери Антона и дуйте к дому, если он появится, то сразу без лишних разговоров берите его и везите сюда, и обойдите соседей.

— Хорошо, — отозвался Олег и вышел из кабинета.

— Лёня, ты свяжись с отделением района, в котором проживают его родители, пусть кто-нибудь проследить за их домом, и если его обнаружат, то задержать незамедлительно. Приступай!

— Хорошо, только скажите, для чего вы хотели его ещё раз опросить?

— Было у меня к нему пара вопросов, да и хотел проверить его на полиграфе, только и всего. Но то, что он исчез, это многое меняет и не в лучшую сторону для него.

— Понял, — произнёс Леонид и вышел из кабинета.

А сам оперуполномоченный остался у себя и, сев за стол, углубился в мысли.

Вова стоял и смотрел на небо, подняв голову, на его лицо упали первые снежинки, ему пришла мысль о том, что вот оно, начало обещанного изменения погоды. Они передвигались одной группой примерно из тридцати человек, охватив очередной предписанный квадрат. Лес потихоньку начинал погружаться во мрак, Вова, взглянув на часы, обратил внимание на то, что уже почти шесть вечера, а это означало, что вскоре группу ждал привал. Во время маршрута он практически ни с кем не общался, только изредка перекидывался кое-какими фразами, в такой суматохе никто не спрашивал, кто он и откуда прибыл, ведь нужна была любая возможная помощь. Но Вова немного всё же подстраховал себя, надев лыжную шапку, благодаря которой видны были только его глаза, но в тоже время она хорошо помогала справиться с непогодой. Во время привала кто-то из группы разжёг несколько костров. Всем нужно было перекусить и отдохнуть, так как кто-то планировал вернуться на базу, а кто-то продолжить поиски, а для первого и второго варианта нужны были силы и энергия. Вова тоже устал и был голоден, привал должен был продлиться около двух часов, поэтому он решил разложить палатку и попробовать поспать всё предоставленное время. Когда он справился с палаткой и разложил спальник, то перекусил тем, что ещё оставалось в его рюкзаке, а затем, предварительно поставив будильник, уснул.

Будильник прозвенел около семи сорока вечера. Вова вылез из спальника и был рад, что всё-таки он уснул, видимо, усталость всё-таки берёт своё, затем оделся и вылез из палатки, снег по-прежнему шёл, но не усиливался. Члены группы так же потихоньку начали вылезать из палаток и собирать их, кто-то не спал, а сидел под развёрнутым шатром и грелся у костра. Собрав всё и сложив в рюкзак, он подошёл к одному из костров и начал изучать новые лица из вновь прибывших поисковиков, их было не так много, но всё же нашлось одно лицо, на котором ему пришлось задержать свой взгляд.

Василий Игнатович в этот день не приехал на ужин домой, позвонив жене, он извинился и сказал, что задержится на пару часов. С ним в кабинете находился Леонид. Они сидели и ждали хоть какой-нибудь информации.

— Что говорят Олег и Антон? — спросил Василий Игнатович у Леонида.

— Тишина, но что хуже всего, поиски девушки придётся всё-таки отложить. Завтра прогнозируется усиление снега.

— Уже три дня как началась эта передряга, а у нас ничего нет — ни свидетелей, ни жертвы, ни главного подозреваемого. Просто мистика какая-то. Сидим и просто ждём у моря погоды! А что у его родителей? Появлялся?

— Нет, нигде его не видели. Как сквозь землю провалился.

— Да уж, чувству, завтра нас ждёт разнос. Ладно, пора по домам, позвони Антону и Олегу, скажи, чтобы оставались до завтра, а утром мы их кем-нибудь сменим.

— Хорошо.

Закончив разговор, они попрощались, и Леонид вышел из кабинета. Василий Игнатович, ещё немного посидев, достал телефон и позвонил снова Леониду. Подождав несколько гудков, Леонид ответил.

— Да, Василий Игнатович.

— Вернись, пожалуйста.

— Что случилось?

— Вернись.

Через минут пять — шесть Леонид вновь зашёл в кабинет.

— Слушаю.

— Я, кажется, знаю, где он.

Володя, надев налобный фонарик, выдвинулся в путь, людей стало меньше, главному в группе по рации сообщили, что ожидается усиление ветра и снега, поэтому тем, кто не может рассчитывать на собственные силы, было рекомендовано вернуться, но не по одному, а организованными группами. Но часть лиц, которые присоединились к их группе, очень заинтересовали Вову, и теперь в большей степени он следовал за ними. Погода ухудшалась с каждой минутой, снег усиливался, и видимость становилась всё хуже. Старший из группы принял решение разбить лагерь, чтобы избежать потерь, так как кто-нибудь мог потеряться, а этого не стоило допускать. Они развели костёр и разложили шатёр, те, у кого были палатки, установили их. У тех, кто был на примете у Вовы, палатки не оказалось, и они находились под общим шатром. Ему было очень интересно, как они объяснили нахождение у них охотничьей двустволки, ведь он спал, когда они присоединились к группе. Разложив палатку в близости от них, он залез в спальник, но глаза не сомкнул, он следил за ними сквозь щель, которую оставил, не закрыв до конца вход в палатку. Его одолевали мысли и невероятность того, как судьба порой соединяет человеческие пути, как будто издевается или, наоборот, делает так, чтобы справедливость всё же восторжествовала, главное, видеть её подсказки и следовать за ними. Володя неплохо разбирался в людях и так получилось, что ему приходилось общаться с людьми, недавно вернувшимися с мест не столь отдаленных, и он выучил их повадки, одним из таких людей и был человек, в компании которого находился его знакомый. Да и лицо одного из них было ему знакомо, но ему не удавалось вспомнить, откуда он его знает, будто видел неоднократно, но где, так и не приходило на ум. У Вовы постепенно складывался пазл, конечно, он мог быть ошибочным, но всё же ему казалось, что он близок к истине. Вова видел его ухмылку, когда тот разговаривал со своим приятелем, бывшим зеком. «И что же вас связывает? — подумал он. — Очень интересно».

В двенадцать часов ночи во время того, как большинство спали, в рации раздался голос одного из руководителей находящегося на базе.

— Приём всем группам! Есть важная информация. Как слышно!

Каждый, кто был в зоне действия этой волны, ответил и назвал номер группы.

— В общем, речь вновь идёт о пропавшем главном подозреваемом в исчезновении девушки, по последней информации из полиции, он, скорее всего находится среди членов одной из поисковых групп. Так что будьте бдительны и если что, сразу сообщать на базу. Его имя Владимир, если что. Приём.

— Принято, — начали раздаваться из рации голоса поочередно.

— Всем удачи. Конец связи, — произнёс голос, и наступила тишина.

Вова немного проматерился про себя. Некоторые начали разговаривать на эту тему, но вскоре прекратили, и вновь наступила тишина. Вова всё ещё следил из своего укрытия, но в тоже время ему было горько от того, что они все сидят на месте, но понимал, что идти в таких погодных условиях действительно невозможно. В какой-то момент он не заметил, как всё же уснул.

Проснувшись, он резко встал, взглянул на часы, было шесть тридцать утра, на улице стояла темнота, снега прибавилось относительно вечера, крыша палатки существенно прогнулась, а сквозь щель, которую он оставил, снег попал и внутрь. Выглянув из палатки, первым делом он обнаружил, что костёр ещё горит, а люди так же сидят под шатром, некоторые спали, но этих двоих он не увидел. У него возникла паника, как же так, всё проспал, и что теперь делать? Вова вылез из палатки и судорожно начал рассматривать взглядом всех присутствующих. Вокруг всё ещё стояли палатки, но тех двоих он так и не видел. «Твою ж мать», — подумал про себя Вова. Следующим решением он подошёл к старшему группы.

— Сергей!

— Да.

— Какой дальнейший план?

— Однозначно будем возвращаться, приостановив работы. Обещают усиление ветра и снега, по прогнозам, должна выпасть месячная норма осадков за два дня.

— Ясно, спасибо за информацию. А кто-нибудь уже пошёл обратно?

— Нет, мы выдвинемся одной группой, так безопаснее.

— Но мне кажется, что кого-то не хватает.

— Ах да, вчера к нам присоединились два охотника, они, как это правильно сказать, фрилансеры, что ли, выражаясь современным языком, — Сергей немного усмехнулся. — Так вот они просто прослышали о том, что произошло и так как были на охоте, решили помочь и просто присоединились к поискам.

— Охотники, значит. Интересно.

— Да, они спросили у меня, какой квадрат мы ещё не изучили, ведь впереди примерно километров через тридцать выход на шоссе, вот я им и показал на их карте, и они решили пройти этот промежуток вдвоём и отправились. Ведь мы будем возвращаться, я просто не могу рисковать жизнями людей.

— И как давно они ушли?

— Примерно час назад.

Вова не показал вида, что его это встревожило.

— Ясно, ладно, тогда следует собираться, ведь обратный путь не близок.

Собрав палатку и спальник в свой походный рюкзак, Вова обратил внимание, что остальные начали также вылезать из своих палаток и собираться.

Когда немного рассвело, вся группа была готова, Сергей собрал всех вместе и сказал о том, что они выдвигаются на базу. Буквально через минут двадцать он обратил внимание, что не хватает того мужчины, который задавал ему вопросы про охотников. Он призадумался, интересно, а ведь он даже и не знал, кто он, и не знал его имени, и почему его так заинтересовали эти охотники. Остановившись и оглядев всех идущих ещё раз, он убедился в том, что действительно его нет и из всех, кто встречался ему за всё время этих розыскных работ, этот человек был единственный, у кого была надета лыжная шапка, и Сергей понял, что даже не видел его лица.

Четверг.

Олега и Антона сменили в восемь утра. Ночь была напряженной, после того как им сообщили о подозрении, что разыскиваемый может находиться в лесу среди розыскных групп, то они надеялись хоть на какую-нибудь информацию. Потихоньку люди возвращались, в связи с чем началась серьёзная суета, очень много народа. Разглядеть среди них Владимира было затруднительно. После того как позвонил Василий Игнатович, двое полицейских сообщили обо всём старшим по розыскным мероприятиям. Буквально через час к ним подоспел ещё один экипаж патрульных, в связи с чем Олег и Антон немного выдохнули, все желали только одного — побыстрее бы всё это закончилось. По поводу Любы по-прежнему не было информации. В восемь утра их сменил Леонид и с ним приехал сам Василий Игнатович. Старший оперуполномоченный отпустил их по домам, но дал поспать не более шести часов и в обед ждал их обратно. Ребята уехали, а снег всё усиливался.

Вова, пройдя примерно километров пять думал, что шансов догнать этих мужчин нет. Запомнив маршрут, по которому двух охотников отправил Сергей, он решил во что бы то ни стало двигаться до конца, в лесу ветер ощущался не так сильно, не считая макушек деревьев, которые шатались из стороны в сторону, иногда громко поскрипывая, в связи с чем услышать чьи-либо голоса становилось очень затруднительно. Снег на земле мог бы стать хорошим ориентиром для выявления следов, которые оставили после себя эти два человека, если бы он не засыпал всё вокруг с такой неимоверной силой. Вова просто двигался вперёд.

Примерно в три часа дня из леса появилась ещё одна группа. Её старший подошёл для того, чтобы отчитаться, к руководителям поисково-розыскных работ. Сергей отчитался о том, на каком участке они закончили свои поиски, указав на карте это место и пояснил, что несколько человек, а точнее, трое остались в лесу. Его, естественно, спросили как это произошло, но он объяснил, что официально эти люди не входили ни в одну из групп. Об этом незамедлительно сообщили старшему оперуполномоченному. Василий Игнатович подошёл к ним.

— Сергей, расскажи, пожалуйста, полицейскому то, что ты только что рассказал нам, — попросил один из руководителей поисковой службы.

Сергей, немного замешкавшись, начал рассказ. Затем через пару минут Василий Игнатович показал ему фотографию Володи.

— Среди них был этот человек?

Сергей, внимательно изучив фото, произнёс:

— Вы знаете, нет, но у одного из них была надета лыжная шапка, и он её никогда не снимал.

— А один из них это кто? Тот, кто был среди охотников?

— Нет, это как раз тот, который находился среди нас и интересовался этими двумя.

— А когда он вошёл в вашу группу?

— Я точно не знаю, но, по-моему, в среду.

— Спасибо, — поблагодарил Сергея Василий Игнатович.

— Лёня! — прокричал он, снег усиливался и буквально превращал всех в снеговиков. Подойдя через минуту, Леонид спросил:

— Что случилось?

— Он и вправду в лесу, последний раз его видели в этом квадрате, — он указал пальцем на карту. — И получается, что движется к этой точке, куда примерно и послал тех ребят старший группы.

— Это недалеко от шоссе Р 56, — отозвался Лёня.

— Да, оставляем здесь Олега, берём с собой Антона. Панику не поднимаем, поедем в объезд через Псков и как раз попадём на это шоссе. Так будет ближе, чем через Порхов.

— Хорошо, — произнёс Леонид, но это часа три, четыре, не меньше в условиях видимости и заснеженности дорог.

— Я знаю. Но там ещё два человека, которые видите ли заинтересованы в помощи, и они вооружены! Что-то мне это всё не нравится, — сказав это, Василий Игнатович направился к сотрудникам МЧС.

Прошло ещё примерно два часа, Вова уже начал замерзать, он уже бросил все попытки стряхивать с себя снег, передвигаться становилось всё тяжелее, внезапно он увидел остатки костра, от него ещё шёл небольшой дым. Подойдя он понял, что идёт по правильному пути, постояв немного, он прислушался, тишина, только не утихающий скрип деревьев и вой ветра. Минуты через две раздался выстрел. Вова подскочил, ещё один, Вова постарался понять, откуда он раздался, но ветер сильно искажал услышанное. Через минуту или полторы ещё один выстрел, более чёткий. Теперь Вова знал примерно, куда ему двигаться дальше.

Двигаясь по заснеженному шоссе, полицейскую машину постоянно то и дело заносило, не помогал даже полный привод.

— Поднажми, Лёня! — взволнованно, повышенным тоном или даже почти крича произнёс Василий Игнатович.

— Куда быстрее? Дорогу всю замело.

— У меня какое-то не очень хорошее предчувствие. Нам нужно торопиться.

Они ещё не доехали до Пскова, а от него оставалось буквально километров семьдесят до нужного места. Вместе с ними следовал полноприводный грузовик с сотрудниками МЧС.

Вова бежал что было сил, если, конечно, это было можно назвать бегом, скорее пробирался через снежные завалы. Прошёл почти час, Вове казалось, что он идёт не туда, но вдруг за метров двести от себя он увидел что-то на снегу среди деревьев, там лежало что-то огромное. Вова достал свой охотничий нож, в лесу уже стемнело, но налобный фонарик он не решался включать. Не спеша подойдя ближе к этому месту, Вова попытался не впасть в ступор. Перед ним лежал мужчина, пока не было ясно, кто именно это. Вова включил фонарик, и снял свой рюкзак, затем спрятал нож в ножны. По одежде он понял, кто это, подойдя ближе и встав на колени, он попытался нащупать пульс, но ему это не удалось, тело уже было холодным. Подняв голову с фонариком, метрах в пятидесяти от трупа лежала огромная туша, вокруг которого снег был окрашен в красно-бордовый цвет. Подойдя к нему ближе, Вова увидел, что медведь погиб от выстрела в голову и такое ощущение, что выстрел был произведён в упор. Вова достал свой смартфон, связь еле-еле ловила, но была, он включил GPS, а затем перешёл на навигатор лесника, сохранив координаты, он набрал номер службы спасения.

Когда раздался запрос по рации, Василий Игнатович, Леонид и Антон были примерно в тридцати километрах от того места, где обнаружили девушку, которая, судя по сообщению, была полураздета и в тяжёлом состоянии. Они приняли вызов, сказав, что едут как раз в том направлении и что минут через двадцать как раз пересекутся с автомобилем, в котором её везут. После все сидевшие в патрульном автомобиле переглянулись и молча, затаив дыхание, продолжили путь.

Реабилитация

Проснувшись утром, он сначала не понял, где находится, глаза как будто были в тумане. Вчера день не задался, а вечер он не помнил вовсе после выпитого, как он добрался до квартиры и тем более как лёг в кровать, не приходило на ум. Попытавшись встать с постели, он потерял равновесие и упал. «Так, нужно взять себя в руки», — пришла на ум ему эта мысль. С первой попытки подняться с пола не получилось, он немного полежал. «И надо же было так набраться», — снова подумал он, а затем, ухватившись за штору, начал подниматься. Когда эта попытка ему удалась, он небольшими перебежками попытался дойти до туалета, голова жутко кружилась, дверь туалета уже была совсем рядом, когда его вырвало, он упал на колени и уже ползком добрался до неё. Открыв дверь, он подполз к унитазу и, подняв сиденье, вновь вызвал в себе рвоту. Спустя минут пятнадцать ему стало легче, и он, встав на ноги, упираясь о стену, добрался до ванной комнаты. Там он разделся и залез в ванну, затем включил воду, она полилась из крана и, настроив нужную температуру, переключил воду на душ. Сидя в ванной и находясь под струёй воды, он постепенно оживал. Там он пробыл примерно час или полтора, затем почистил зубы, вытерся полотенцем и посмотрел на себя в зеркало, в отражении, на его взгляд, находился зверь.

— Это она сделала меня таким, лишила всего, разрушила все мечты и отобрала самое дорогое, но теперь её нет, — с ухмылкой на лице подумал он.

Выйдя из ванной, он обнаружил у двери туалета рвоту, о которой уже забыл, вернувшись обратно, взял тряпку, намочил её и за несколько приёмов избавился от следов вчерашнего алкоголя, выплеснувшегося сегодня наружу. Придя на кухню, он включил электрический чайник, кофеварки у него не было, поэтому из шкафчика он достал банку, взяв самую большую чашку, насыпал в неё четыре чайные ложки растворимого кофе и такое же количество сахара. Когда чайник закипел и автоматически отключился, то он залил кофе кипятком, затем всё перемешал и, взяв в руку чашку, пошёл за стол. Сев за него, он поставил чашку и дотянулся до пульта и включил телевизор, затем, переключая каналы, выбрал нужный, там шли новости. Просмотрев их минут десять, он ничего полезного и интересного не выбрал для себя, кофе был слишком крепок и горяч, поэтому ему пришлось пить его небольшими глотками. После новостей началась реклама, она продлилась чуть больше двух минут, а затем началась передача «Чрезвычайное происшествие», диктор рассказывал о событиях, произошедших за последние сутки, про убийства, ДТП и так далее в таком порядке. Через некоторое время он поперхнулся глотком кофе, услышав ключевые слова, сделав погромче телевизор, он стал слушать внимательней. Диктор сообщил о том, что в Псковской области обнаружили девушку, пропавшую четыре дня назад в лесу, благодаря слаженной работе спецслужб её удалось разыскать, но находится она в крайне тяжёлом состоянии, и врачи предпринимают все необходимые действия для её спасения. В нём взыграла ярость, он рукой смахнул чашку на пол, та, пролетев метра три, разбилась в вдребезги, а остатки кофе разбились брызгами по полу и части стены, выкрашенной в белый цвет.

— Этой суке всё же удалось выжить, — подумал он.

Он услышал, как ключ вставили в замочную скважину, открыв металлическую дверь, надзорный произнёс:

— Леонов, с вещами на выход!

Вова поднялся с нар, взял вещи и вышел из камеры, встал к стене лицом, дожидаясь, когда сопровождающий его надзорный закроет камеру. С момента, как его обнаружили в лесу рядом с трупом человека, которого он не знал, прошло семьдесят два часа. Он был помещён в изолятор временного содержания в одном из полицейских участков города Псков.

После того как Вова позвонил по номеру службы спасения и сообщил об обнаружении трупа, то он оставил координаты своего местонахождения. После первым делом развёл костёр, а затем разложил палатку, снег не утихал, а ему нужно было согреться и что-нибудь съесть. Голод начинал брать верх над ним. По поводу еды он долго не думал, свои запасы у него закончились, и для того чтобы добыть еду, использовал свой нож. Шкура у медведя была толстая, но ему всё-таки удалось отделить её от мяса и отрезать неплохой кусок. Он понимал, что есть риск заразиться какой-нибудь неприятной штукой, ведь неизвестно, был ли медведь, к примеру, инфицирован бешенством, для этого он дождался появления углей и хорошенько его пропёк. Утолив голод, он снова добавил хвороста в костёр и залез в палатку, спасаясь от сильного снегопада, и стал дожидаться помощи.

Валерий Игнатович, Леонид и Антон, встретив на своём пути автомобиль с тем номером, о котором сообщила им диспетчер, остановились. Выскочив из патрульной Нивы, они бегом направились к автомобилю, в котором находилась найденная девушка, из него вышел мужчина и, поприветствовав их, открыл заднюю дверь.

Василий Игнатович первым заглянул в автомобиль и для начала заострил своё внимание на женщине, которая сидела на пассажирском кресле, и из её глаз текли слёзы. Поздоровавшись с ней и сказав, что всё будет хорошо теперь, он осветил лицо девушки фонариком, после схватил её за запястье, пульс еле прощупывался. Повернувшись к Лёне, он произнёс:

— Лёня, бегом к автомобилю, узнай по рации, сколько ещё добираться скорой сюда!

— Василий Игнатович, это она?

— Да, давай скорее.

Леонид незамедлительно вернулся к патрульному автомобилю и связался по рации с диспетчером. От диспетчера он узнал, что скорая едет и будет минут через десять-пятнадцать, поблагодарив диспетчера, он хотел было отправиться обратно, как диспетчер вновь сообщила по рации информацию. Бегом возвращаясь к старшему оперуполномоченному, Леонид обнаружил, что вокруг уже собрались сотрудники МЧС, которые начали оказывать первую помощь девушке. Подбежав к Василию Игнатовичу и Антону, он сообщил, что скорая вот-вот подъедет и добавил:

— Диспетчер сообщила ещё об одном вызове, позвонил человек и сообщил свои координаты, он находится в лесу рядом с трупами мужчины и медведя и, что самое главное, он представился:

— Леонов Владимир Юрьевич, — ответил за него Василий Игнатович.

Вместе со скорой подъехали ещё два полицейских автомобиля с оперативниками Псковского МВД, а так же автомобиль ДПС. Первым делом врачи по спешили к автомобилю в котором находилась пострадавшая, проделав кое-какие манипуляции, один из них вернулся к автомобилю скорой за каталкой. Общими усилиями при помощи сотрудников МЧС девушку переложили из автомобиля на каталку и перенаправили в скорую. Врачи отправились с включенными проблесковыми маячками и сиренами в сторону Пскова в сопровождении автомобиля ДПС.

Кто-то из сотрудников полиции вёл беседу с мужчиной и женщиной, которые обнаружили девушку. А Василий Игнатович, Антон, Леонид и ещё пара полицейских с сотрудниками МЧС разрабатывали предварительный план. Один из сотрудников по координатам, которые оставил звонивший, показал на карте примерное место, куда им требовалось попасть. Следовало проехать ещё около двадцати километров и оттуда выдвинуться пешком в лес. После нужно было подумать, кто сопроводит к дознавателю свидетелей, нашедших девушку. Василий Игнатович принял решение.

— Лёня, тебе придётся поехать вместе с коллегами из Пскова, для присутствия на снятии показаний и прошу тебя, будь в курсе, куда госпитализируют Любу, а я и Антон поедем по вызову вместе с оперативниками и сотрудниками МЧС.

— Я всё понял.

— Да, и оставайся на связи, держи меня в курсе всего.

— Хорошо, тогда и вы тоже сообщите, как всё пройдёт.

— Антон! — позвал Леонид.

Тот обернулся.

— Что?

— Лови! — произнеся это, Леонид бросил ключи от своей патрульной Нивы в руки Антону.

Тот, дёрнувшись вправо, вытянул руку и поймал ключи.

Вскоре Леонид уже ехал в сопровождении коллег в сторону Пскова, а следом за ними следовал автомобиль с свидетелями и теми, кто обнаружил девушку.

Антон и Василий Игнатович, сев в Ниву и включив проблесковые маячки, последовали за автомобилем с оперативниками, а следом по-прежнему ехали сотрудники МЧС.

— Василий Игнатович, я думаю, что он из добрых побуждений отправился на поиски Любы.

— С чего ты взял?

— Ну, мне так показалось.

— И твой вывод?

— Я думаю, что он её любит.

— Антон, а ты думаешь, что те, кто любят, не способны причинить боль и даже убить? Скажи, кем ты хочешь стать, и для чего ты пришёл работать в полицию?

— Ну, помогать нуждающимся, защищать и оберегать людей.

— Я дам тебе один совет, если ты хочешь чего-то добиться и пойти по карьерной лестнице, то исключи чувства, ведь есть доказательная база, улики и мотивы. В нашей работе нельзя основываться только на доверии. Это главное, о чём нужно думать.

— Это ясно, спасибо, — произнёс Антон и добавил, — это очень странная ситуация.

— Да, ты прав, очень странная, и у меня в голове пока что небольшая головоломка, но знаю лишь одно, я рад, что Любовь нашлась, — на этом Василий Игнатович замолчал.

— И он действительно был в шоке от произошедшего, они ведь ехали на поиски Владимира, а наткнулись на Любу, поиски которой прекратились ещё утром. А тут ещё и пришло сообщение о том, что он сам ждёт полицию рядом с трупом и даже оставил координаты. Это какая-то полнейшая ахинея, а где же третий человек, и как же ружьё, у кого оно? — подумав об этом, ему захотелось к жене, в тёплый дом, где ему подадут горячий ужин, а затем его согреют в тёплой постели, но нет, об этом стоило подумать до того, как он поступил в школу милиции, а сейчас его задачей было лишь одно — добиться ответов на вопросы.

— Главное что бы врачи сделали всё возможное и она выжила. — Подумал старший оперуполномоченный.

Примерно минут через сорок их колонна остановилась, снег всё продолжал сыпать, видимость была нулевая.

— Антон, ты останешься в машине.

— Что? Почему?

— Потому что это приказ. Ты посмотри на погоду, а твоя одежда совершенно не приспособлена для похода в лес.

На Антоне были одеты кеды, джинсы и пуховик, когда его вызвали, он не успел надеть форму и заехать в участок, для того чтобы вооружиться.

— Будь в машине и следи за информацией по рации, и если, мало ли, мой мобильник не будет доступен, то связывайся со мной по рации.

— Я всё понял, — сказал Антон.

Выйдя из автомобиля, Василий Игнатович подошёл к четырём оперативникам, и через несколько секунд к ним присоединились ещё восемь сотрудников МЧС. Немного обговорив план и посмотрев на карту, они выдвинулись и через несколько минут скрылись в лесу.

Вова ждал, хворост заканчивался, и он периодически ходил недалеко от костра и ломал ветки сухостоя, добавляя в огонь, он предполагал, что огонь сможет стать ещё и ориентиром в его поиске. Он размышлял о том, куда же подевался второй мужчина, и ружья он так же не обнаружил. И, конечно же, Люба, он понимал, что время уходит, и в такую погоду шансов на то, что ей удалось бы выжить, не оставалось. Он ненавидел себя за то, что сидит на месте и не идёт дальше на поиски, но в то же самое время понимал, что, возможно, он уже гонится за призраком, а у этого человека, который лежал рядом с ним, возможно, есть семья, и они вправе знать, что он погиб. Если бы Владимир не сообщил об этом происшествии, что совершенно невозможно, то, скорее всего, засыпанный снегом труп, вероятно, его могли обнаружить только весной, если вообще обнаружили бы, и он не оказался съеденным дикими зверьми, и тогда он просто попал в список как очередной пропавший без вести, а его семья так же, как и он, сейчас гнались бы за призраками.

Полицейские с сотрудниками МЧС пробирались через лес, прошёл уже почти час, одежда полицейских не особо была предназначена для этого, но выбора у них не было, их оружие было на изготовке. Сотрудники МЧС периодически смотрели на карту и использовали GPS треккер для определения точного местонахождения.

— Осталось около двух километров! — произнёс один из сотрудников МЧС, а затем они продолжили путь. Ещё минут через двадцать они увидели свет от огня, замедлив шаг, оперативники обговорили действия. Сотрудники МЧС должны были оставаться на месте, пока полицейские произведут задержание подозреваемого. Спорить никто не стал, ведь всем хотелось вернуться домой.

Вова услышал многочисленные шаги пробирающихся через снег, поняв, что пришли за ним, он отстегнул от ремня нож в ножнах и отложил его в сторону.

Через пару минут из темноты он услышал голос.

— Владимир, вы окружены, выйдите из палатки и отойдите от неё на два метра, но только чтобы мы видели ваши руки, а затем ложитесь на живот так, чтобы руки были за спиной!

Вова сделал, как ему велели, когда он лёг на живот, на него сел сверху кто-то тяжёлый и застегнул наручники на руках. Он услышал, как кто-то начал по телефону вызывать криминалистов и сообщил о трупе и задержании подозреваемого. Услышав это, Вова был спокоен, ведь глубоко в своих мыслях он уже похоронил себя вместе со своей любимой.

После того как подозреваемого вывели из камеры временного заключения, его повели в кабинет следователя. Постучав в дверь, из глубины кабинета он услышал голос: «Войдите!» Полицейский, который привёл его из камеры её открыл и сказал, что привёл Леонова. Наручники на Вову не одели, и он понял, что это хороший знак. Зайдя в кабинет, следователь попросил его присесть на стул, Вова так и сделал. Он уже присутствовал в этом кабинете, где его допросили о случившемся, этот молодой следователь представился как Ларионов Роман Витальевич.

— Ну что, Владимир! Хочу сказать, что вам крупно повезло, вашей связи с погибшим мужчиной не обнаружилось, и, действительно, судмедэксперты не нашли в его смерти ничего, кроме как тот факт, что действительно зверь сломал ему шейные позвонки, что и привело к смерти.

Вова молчал.

— Но к вам есть ещё пара вопросов, но не от меня, а по делу о пропавшей девушке, ведь оно ещё не закрыто, и ведёт его оперативная группа вашего местного полицейского отделения. А мы Вас отпускаем, но с условием, что Вы не пропадёте больше без ведома полиции, а то не представляете, какая паника у нас была бы здесь, если бы девушку не нашли.

Вова прервал молчание.

— О чём вы?

— Ах да, вы ведь ещё не в курсе, пропавшую девушку нашли, но, правда, она в больнице в тяжёлом, но стабильном состоянии.

— В какой больнице? — взволнованно спросил Вова.

— Простите, но не могу сказать, Вас к ней не допустят, пока идёт следствие, могу лишь сказать, что она подсоединена к аппарату жизнеобеспечения и введена в медикаментозную кому, так как она была сильно истощена и истерзана зверем, возможно, как раз тем медведем, которого Вы обнаружили рядом с трупом.

Вова не смог больше ничего говорить. Он был счастлив от того, что она жива, ведь он отчаялся, думая что больше её никогда не увидит.

— Ах да, Владимир, не забудьте по возвращению домой сразу же заглянуть в ваше отделение полиции. Вас там очень ждут.

— Я вас понял, — произнёс Вова.

— Вот и славно, тогда вы свободны.

— Спасибо.

На этом Вова вышел из кабинета, и полицейский, сопроводив его ещё в один кабинет для того, что бы он подписал пару бумаг, затем ему выдали его личные вещи, одежду и показали, где выход.

Выйдя на улицу, Вова не мог надышаться воздухом. «Она жива, жива», — эти мысли кружились у него в голове.

У Светланы зазвонил телефон в пятницу утром, примерно в одиннадцать, это был их участковый. Он сообщил, что Люба нашлась, но так же рассказал о её состоянии. Он поведал о том, что врачи боролись за её жизнь около шестнадцати часов, что даже были приглашены хирурги из Москвы, которых доставили спецрейсом. Светлана слушала его и рыдала, не понимая, от чего больше, от счастья или от горя, в её голове всё перемешалось. Перед тем как закончить разговор, он оставил номер телефона полицейского следователя, который занимается этим делом, и попросил связаться с ним, и предупредил о том, что в СМИ уже немного прознали об происшедшем, и на одном из региональных каналов сегодня утром уже информация была передана в эфир.

Первым делом она позвонила Потапу. Спустя несколько гудков он ответил.

— Да, мам, привет.

— Привет, сынок, как ты?

— Я нормально, что у тебя?

— Потап, Любу нашли! Она жива, но в больнице в тяжёлом состоянии.

— Подожди, подожди, значит, она действительно пропала?

— Да, — со слезами на глазах и дрожащим голосом произнесла она. — Я ведь тебе говорила как раз об этом.

— Блин, вот вечно она найдёт приключения себе на одно место, — вздохнул Потап, — так что ты хочешь, мам?

— Я хочу поехать к ней, мне нужно, чтобы кто-то присмотрел за Алёшей, ты сможешь?

— Давай я тебе перезвоню с ответом через час, мне нужно уладить кое-какие вопросы на работе.

— Хорошо, очень жду.

На этом они закончили разговор, и Светлана вспомнила о словах участкового о том, что следует незамедлительно связаться с следователем, ведущим дело Любы.

После напряжённых суток Василий Игнатович приехал домой, чтобы поспать пару часов, его жена сильно беспокоилась, ведь он не выходил на связь почти всё отсутствующее время, и, когда он зашёл в дом, первым делом она крепко его обняла. Ему стало легче на душе от того, что Любу всё же удалось спасти, и её жизни уже ничто не угрожало, а после того как Владимира доставили в полицейское отделение города Псков, он присутствовал на допросе вместе с коллегами, опросить его самому не удалось, но его заверили в том, что будут держать в курсе происходящего.

Леонид тем временем уже опросил тех людей, что обнаружили Любовь на шоссе, и он вместе с коллегами после составления протокола поблагодарил их и отпустил домой, заверив их в том, что теперь девушка в надёжных руках, и что врачи сделают всё необходимое, чтобы спасти её, и ещё их попросили быть на связи, если у полиции возникнут какие-либо вопросы по этому делу, те согласились способствовать расследованию, если всё-таки появится такая необходимость и, попрощавшись, покинули полицейское отделение. Затем Леонид по просьбе Василия Игнатовича отправился в больницу, в которую доставили Любу. Пробыв там всю ночь и убедившись в том, что девушке оказали всю необходимую помощь, он позвонил Василию Игнатовичу, и они договорились о встрече. Вернувшись в отделение, Леонид разыскал Василия Игнатовича и Антона. После этого Василий Игнатович предложил пройти в столовую и за чашкой кофе переговорить. Придя в столовую, они взяли по чашке кофе, а Антон так же взял пирожное, затем, сев за стол, они начали диалог.

— Ну, Леонид, рассказывай, — произнёс старший оперуполномоченный, глотнув немного горячего кофе, прошла ночь, а они так и не сомкнули глаз, поэтому кофе оказался как раз кстати.

— С Любой всё в порядке, точнее, в порядке настолько, насколько это возможно, врачи оперировали её около восьми часов, на данный момент она находится в медикаментозной коме, у неё зафиксировали сильное обморожение конечностей, рваные раны на теле и голове, предположительно нанесённые каким-то зверем, часть ран обработали и зашили, а вот на голове пришлось сделать пересадку кожи, так как не хватало части скальпа, а также тупая травма головы, затылочной части, но эта рана нанесена предположительно от трёх до четырёх дней назад. Ей сделали МРТ головного мозга и зафиксировали серьёзное сотрясение.

— Бедняга, — произнёс Антон, проглатывая очередную порцию кофе.

— Это точно, — поддержал его Василий Игнатович.

— А как ваша ночь прошла? — поинтересовался Леонид.

Слово взял Василий Игнатович, так как Антон жевал пирожное, запивая его кофе.

— Наша ночь была насыщенной, Владимир и вправду сообщил оператору верные координаты и дожидался на месте, рядом с ним обнаружили труп мужчины предположительно тридцати трёх или тридцати пяти лет, его личность устанавливают, а также рядом лежала туша огромного медведя, скорее всего шатун, как раз недавно я слышал о том, что какой-то медведь напал на лесника, так по описанию его размеров он схож, но никто не знает, сколько их может не спать сейчас, — отпив немного кофе, он продолжил, — задержав Владимира, двое оперативников доставили его сюда в отделение и допросив, приняли решение до ответа криминалистов и изучения трупа судмедэкспертами оставить его здесь в изолятор временного содержания.

— Так что сам Владимир говорит?

— Говорит, что отправился на поиски пропавшей, а когда розыскной группе рекомендовали вернуться, то узнал, что двое пошли дальше на поиски, а погода ухудшалась, и он принял решение найти их и помочь вернуться, через какое-то время услышал выстрелы и отправился в их сторону, а, придя на место, обнаружил трупы и вызвал нас.

— А то, что он ушёл, не предупредив нас об этом?

— Ну, мы ведь не сообщали в Псков о том, что наш подозреваемый пропал.

— Так, а как Лобов отреагировал? — поинтересовался Леонид.

— Михаил Дмитриевич так и не осмелился сообщить об этом в Псков, рассчитывая на нас, поэтому здесь никто не в курсе.

— Так, а как же нам допросить Владимира?

— Думаю, что вскоре его освободят, на мой взгляд, он говорит правду и думаю, что и на самом деле медведь расправился с тем мужчиной. Мне больше интересно, кто был стрелявший, и почему мы до сих пор ничего не знаем о нём.

— Да, это очень интересно, — ответил Леонид, сделав очередной глоток кофе.

— Лёнь, после твоего звонка я позвонил в Питер и сообщил о том, что Люба нашлась, для того чтобы наши коллеги сообщили её родственникам об этом. Думаю, что нам следует с ними пообщаться, ведь они даже и не объявились во время поисков. Я снова оставил свои данные, для того чтобы её мать связалась со мной лично, ведь я думаю, что в больницу к дочери она точно должна приехать и хотелось бы с ней переговорить, пока Люба находится в бессознательном состоянии.

— Так какой у нас план теперь?

— Теперь план такой, что пора отдохнуть, мы уже можем выдвигаться, нам всем следует хотя бы выспаться. Я вчера позвонил Олегу после того, как мы нашли Владимира и Любу, поэтому у дома Владимира все разъехались, а наш начальник разрешил нам не приезжать на работу пару дней, а к понедельнику подготовить отчёт.

— Отлично, — одновременно выдохнув, произнесли Антон и Леонид.

Допив кофе, они попрощались с коллегами, надели верхнюю одежду и направились к своему автомобилю, припаркованному у полицейского отделения. Сев в автомобиль и немного его прогрев, они направились в свой город, только предварительно, прежде чем они попадут домой, им нужно было заехать в своё отделение, чтобы разоружиться. Снег поутих, от той метели, что накрыла их регион, остались только воспоминания в виде больших сугробов на обочинах дорог, которые были созданы снегоуборочной техникой. При подъезде к их городку зазвонил мобильник, подняв его и посмотрев на дисплей, он увидел, что номер ему незнаком.

— Алло!

— Здравствуйте! Василий Игнатович? — немного дрожащим голосом произнесла женщина.

— Да, это я. А кто спрашивает?

— Моё имя Светлана Сергеевна, я мама Любы, мне дал ваш номер наш участковый.

— Здравствуйте! — приободрился Василий Игнатович. — Я очень ждал вашего звонка.

— Правда?

— Да, очень. Вы планируете навестить Любу?

— Конечно, вот только жду ответа от сына, сможет ли он посидеть с внуком, Вы, наверно, знаете, что у Любы есть сын, я не могу его оставить одного и не хочу, чтобы он видел маму в таком состоянии.

— Понимаю, Светлана Сергеевна, но всё же, когда вы узнаете, в какой день сможете приехать, я очень Вас прошу, сообщите об этом лично мне, я Вас встречу в Пскове, и мы вместе навестим Любу в больнице, хорошо?

Светлана уже не сдерживала слёз и плакала.

— Хорошо. Спасибо вам огромное, что вы отыскали её.

— Не за что, не плачьте, прошу вас, уже всё позади, жду от вас звонка.

— Хорошо, договорились, — ответила Светлана, и на этом они закончили разговор.

— Кто звонил? — спросил Леонид, пока Антон спал на заднем кресле полицейской Нивы.

— Это мама Любы, планирует приехать в Псков, но пока не знает когда, как я понимаю, там тоже всё непросто, она следит за внуком и не может просто так его оставить.

— А как же его отец, интересно.

— Ну, может, он не особо горит желанием, ведь они с Любой уже в разводе.

— Возможно.

Подъехав к отделению и разбудив Антона, они сдали оружие и отправились по домам.

Светлана ждала звонка от сына, Алёша находился в садике, а она не понимала, как дальше действовать. «Интересно, а где же Саша?» — думала она. С тех пор как он отправился в Псков, от него был лишь один звонок, а дальше тишина, Светлана не осмеливалась ему звонить, но очень сожалела, что попросила его поехать туда. Примерно в половине второго у неё раздался звонок.

— Алло, мам, привет.

— Да, сынок, ну что у тебя?

— Сегодня я, к сожалению, занят, но я думаю, что, может, нам вместе с тобой и Алёшей поехать туда, ведь дотуда ехать около трёх с половиной часов на авто, и если мы поедем пораньше, то в принципе часов в одиннадцать будем уже там и пока ты зайдёшь к Любе, я развлеку племянника.

— А ты прав, сынок, завтра ведь суббота, Алёше в садик не нужно. Да и ему будет полезно прокатиться, сменить обстановку.

— Вот и договорились, я заеду за вами в семь утра.

— Хорошо, сынок. До завтра.

— Пока, мам.

Сев за стол, Василий Игнатович после принятого душа приступил к еде. Его жена Ольга села напротив и не задавала никаких вопросов, она знала, что если он захочет, то обязательно всё расскажет, она была, как всегда, счастлива от того, что он снова дома. Внезапно зазвонил телефон, Василий Игнатович взглянул и ответил.

— Алло, да, Светлана Сергеевна, добрый день.

— Добрый день, Вы просили позвонить, когда я выясню дату и время прибытия.

— Да, я слушаю.

— Я приеду завтра примерно в районе одиннадцати утра.

— Отлично, а вы на электричке? Или на автобусе?

— Нет, меня привезёт мой сын на автомобиле.

— Вот и отлично, я просто хотел предложить встретить Вас. Вам сообщили место нахождения больницы?

— Да, спасибо. Участковый назвал мне адрес.

— Хорошо, тогда до завтра!

— До завтра, — произнесла Светлана, и на этом они закончили разговор.

Ольга пристально смотрела на своего мужа.

— Завтра мне нужно будет съездить ненадолго в Псков, — обратился он к Ольге.

— Конечно, ведь работа превыше всего, — немного обиженно произнесла она.

— Оль, ну не начинай, пожалуйста. Прости, но здесь очень важное дело, дорогая.

— Да ладно, поезжай, куда хочешь.

Василий Игнатович вытер рот салфеткой и, отодвинув стул, вышел из-за стола и направился к своей жене. Через несколько секунд он встал перед ней на колено и произнёс:

— Прости, я очень люблю тебя, но здесь одной девочке причинили вред, и я должен выяснить, кто это сделал.

Ольга, немного потеплев, ответила:

— Хорошо, дорогой, и я тебя люблю. Ты сыт?

— Да, спасибо, всё было вкусно.

— Но тогда бегом в постель!

— Слушаюсь и повинуюсь! — с улыбкой ответил он и направился в спальню. Через несколько секунд он выглянул в дверной проём и спросил:

— Так я могу рассчитывать на то, что ты расскажешь мне сказку перед сном?

Та, поняв, на что намекает её муж, ответила:

— А ты хорошо себя вёл?

— Очень плохо!

— Тогда никакой сказки, негодник, лучше бы тебе спрятаться от меня! — сказав это с улыбкой на лице, Ольга двинулась в сторону спальни.

Светлана проснулась в пять тридцать утра, вчера забрав Алёшу с садика, она сказала ему, что сегодня они поедут с дядей Потапом в небольшое путешествие, его радости не было предела, но он всё ещё не мог понять, почему всё-таки так долго нет мамы, но с каждым днём меньше задавал этот вопрос бабушке. Встав с постели, после того как прозвонил будильник, она направилась в ванную комнату, а затем вышла. После переместившись на кухню и проведя там около пятнадцати минут, она всё приготовила для полноценного завтрака. Алёша ещё спал, когда она вошла в его комнату, она тихо села на край его кровати и произнесла.

— Соня, а соня? Вставай!

На улице было темно, только в углу комнаты тусклым светом горел ночник. Погладила Алёшу по голове, тот начал ворочаться. И как же ей хотелось сказать ему о том, что они едут к его маме, но она не знала, какая картинка откроется перед ней в больнице, она была счастлива от того, что её дочь жива, но переживала за Алёшу, и тот момент, как он воспримет то, что его мама пострадала.

Алёша проснулся, бабушка произнесла:

— Вставай, родной! Скоро приедет Потап, а у нас остался всего час, чтобы позавтракать и собраться. Ты ведь не забыл о том, что нас ждёт небольшое путешествие?

— Нет, не забыл, — хриплым голосом спросонья произнёс он, — что у нас на завтрак сегодня?

— Манная каша!

— Манная? Урра, бабушка, я люблю манную кашу.

— Я это знаю, внучок. Давай вставай с постели и идём в ванную умываться. Примерно в шесть пятьдесят утра Светлане поступил звонок на мобильник.

— Мам, ну что, где вы?

— Мы уже одеваемся, через минут десять будем готовы. А ты чего не заходишь? Может, чашечку чая?

— Нет, мам ничего не хочу, давайте быстрее, жду вас.

— Хорошо, сынок.

Но она не успела договорить, так как он уже оборвал связь.

В семь сорок они втроём уже покинули город выехав на Киевское шоссе, ведущее в Псков. Алёша в детском кресле на заднем сидении снова погрузился во время движения в сон. Поэтому какую-то часть пути они все ехали в тишине. Светлана была рада, что Алёша смог уснуть, так как Потап приехал как обычно на взводе. В городе не было столько снега, а, выехав за город, Светлане показалось, что она погружается в какую-то сказку, ей столько пришлось пережить за эти дни, а сейчас осознание того, что она едет к дочери, немного приобретало другой оттенок вокруг.

Василий Игнатович проспал до семи утра, проснувшись, он увидел рядом с собой свою жену, она ещё спала и улыбалась во сне, он взглянул на часы. До Пскова требовалось примерно ехать полтора часа на автобусе. Личного транспорта у него не было, так как основные поездки приходилось делать по работе, а полиция предоставляла им транспорт. Но сегодня был выходной, поэтому поездка в Псков должна была осуществиться при помощи рейсового автобуса. Он заранее узнал расписание и понимал, что у него достаточно времени, чтобы привести себя в порядок. Чувствовал он себя прекрасно в это утро, ему удалось выспаться, вчера он впервые с момента произошедшего смог по-настоящему расслабиться, и его жена так же почувствовала это. Сходив в ванную, он принял душ, а выйдя, почувствовал приятный аромат жареной яичницы, которую, как он уже понял, приготовила Ольга, этот момент заставил его улыбнуться.

В девять утра Василий Игнатович попрощался с женой и вышел из дома в сторону автовокзала, автобус должен был подъехать без двадцати минут десять, а предварительно нужно было купить билет, поэтому он вышел пораньше. Ему нравились продолжительные поездки, так как была возможность хорошенько подумать, и часто именно в поездках он находил ответы на очень важные вопросы. Купив билет, он ещё минут пять подождал автобус, а когда объявили посадку, он зашёл в него и занял своё место.

Алёша проснулся около десяти утра, он увидел, что они в пути и спросил у бабушки.

— Бабушка, а где мы?

Она не знала, сколько ещё оставалось ехать до Пскова, поэтому задала тот же вопрос Потапу.

— Ещё километров 100, дорога ужасная, — ответил тот немного раздражённым голосом. Шоссе хоть и было убрано от снега, но всё же колонна автомобилей, следующая в том же направлении, двигалась не спеша, так как некоторые водители осторожничали, что очень сильно раздражало Потапа.

— Бабушка я хочу в туалет!

— Потап, нам следует остановиться, передохнуть да и перекусить уже пора.

— Мама, начинается, но неужели не дотерпеть?

— Потап, но ты ведь сам предложил ехать всем вместе, так что извини, конечно, но мы едем с ребёнком, и следует о нём заботиться.

— Ладно, остановимся в ближайшем кафе или заправке.

Минут через пятнадцать они сделали остановку.

Проехав на автобусе примерно километров тридцать, Василию Игнатовичу поступил звонок. Это был молодой следователь из Пскова, которому досталось дело, связанное с найденным телом мужчины в лесу.

— Да, слушаю.

— Приветствую, Василий Игнатович, это Роман Витальевич.

— Приветствую, Ром, что у вас?

— В общем, пришли результаты от судмедэкспертов, они установили, что мужчина всё-таки погиб от удара, который нанёс ему медведь, так что на вашего человека у нас ничего нет.

— Ясно, а личность убитого установлена?

— Да, мы установили его личность, это Сорокин Валерий Леонидович, он местный, 1983 года рождения, после службы в армии остался здесь с матерью и устроился в местном лесничестве егерем, в 2009 году был арестован по подозрению в изнасиловании несовершеннолетней, в связи с чем отбывал срок в течение 6 лет в колонии общего режима. В 2014 освобождён досрочно, а далее работал, где получалось, но в основном подсобником либо грузчиком, иногда и на заготовке леса.

— Интересно, значит, лес он знал хорошо в этих окрестностях, где его обнаружили?

— Видимо, да. Мы связались с его матерью, но она не в курсе, где он был, бывало и раньше, что он неделями не появлялся дома.

— Спасибо за информацию, — сказал Василий Игнатович.

— Не за что, так что нам делать с Владимиром? Ведь держать в камере мы его не можем дольше, чем до понедельника.

— Ну вот и пусть посидит до понедельника, передайте ему, пожалуйста, когда отпустите, чтобы он явился к нам в отделение, как прибудет домой.

— Хорошо, договорились. Тогда до связи.

— До связи, Рома, ещё раз спасибо.

— Пожалуйста, — на этом их разговор закончился. А Василий Игнатович снова стал наблюдать за картинкой из-за окна автобуса, углубившись в свои мысли.

В одиннадцать двадцать Светлана, Потап и Алёша въехали в Псков. Потап заранее вбил в навигатор адрес больницы и следовал его указаниям. Псков был ему знаком, ведь он служил здесь в армии два года, перед тем как отправиться на дальнейшую службу во Владивосток. А Светлана во время поездки вспоминала, как она, Фёдор и Люба приезжали пару раз навещать его во время службы летом и прогуливались по набережной реки Великой, смотря на достопримечательности, тогда всё было иначе, она наслаждалась жизнью, рядом с ней было крепкое плечо её мужа и отца их прекрасных двоих детей, но с его уходом семья потеряла целостность, не стало этих семейных ужинов, когда они могли собраться вместе и насладиться совместно проведенным временем, рассказывая много различных интересных историй и шуток. Да, всё ушло вместе с ним. Выдохнув, Светлана постаралась отпустить эти мысли. Когда в конечном итоге навигатор привёл их к больнице, она, достав мобильник, позвонила тому полицейскому, который вёл дело Любы.

Приехав на автовокзал города Псков, до больницы Василий Игнатович решил прогуляться пешком, ведь до этого места было всего минут пятнадцать ходьбы. Примерно за полчаса до прибытия он связался с заведующим реанимационного отделения, где и находилась Люба. С ним они договорились о встрече, Василий Игнатович объяснил, что приедет её мать, и он так же хотел бы услышать о состоянии пациента из первых уст, доктор согласился без лишних разговоров и сказал, что ему потребуется минут сорок на то, чтобы добраться до больницы. Пройдя полпути, он услышал, как зазвонил мобильник, перед тем как ответить, он посмотрел на дисплей.

— Алло, здравствуйте, Светлана Сергеевна.

— Здравствуйте, мы уже у больницы.

— Это отличная новость, я как раз примерно минут через пять подойду. Давайте встретимся у входа.

— Хорошо, буду вас там ждать, — закончила разговор Светлана.

Подойдя к дверям больницы Светлана испытывала мандраж, она очень волновалась и не знала, что её ждёт за ними. Постояв немного, она оглянулась, к больнице приближался мужчина на вид лет пятидесяти пяти, среднего роста и крепкого телосложения. Подойдя ближе, он с ней заговорил.

— Светлана Сергеевна?

— Да, а Вы, стало быть, Василий Игнатович?

— Да, рад знакомству, — с улыбкой ответил он и продолжил, — Светлана Сергеевна, предлагаю для начала пройти в больницу и пообщаться с заведующим отделением, а затем хотел бы немного побеседовать с вами, если вы не против.

— Хорошо, я не против.

— Тогда пройдёмте, — и он открыл перед ней входную дверь, а Светлана, поблагодарив, его вошла в больницу.

Войдя внутрь, они оставили верхнюю одежду в гардеробе и, надев на ноги бахилы, отправились по лестнице на третий этаж. Подойдя к отделению реанимации, Василий Игнатович спросил у медсестры, где находится кабинет заведующего отделением, и на месте ли он. Она, показав, где находится кабинет, сообщила о том, что Григорий Александрович приехал минут десять назад и в данный момент находится у себя. Поблагодарив её за оказанную помощь, они направились к кабинету. Подойдя к нему, они обратили внимание на табличку, на ней было указано «Заведующий реанимационного отделения Филиппов Григорий Александрович». Василий Игнатович постучал в дверь, из-за неё отозвался голос:

— Войдите!

Войдя в кабинет, доктор представился, в ответ они назвали свои имена, и все пожали друг другу руки, затем Григорий Александрович предложил им присесть и указал на стулья. Первой такую возможность полицейский предоставил Светлане Сергеевне, а затем присел и сам. Доктор обошёл стол, сел в своё кожаное кресло и, поставив руки, уперевшись локтями, приступил к диалогу.

— Может быть, кофе или чай? — произнёс доктор.

Светлана и Василий Игнатович одновременно отказались.

— В общем, — продолжил доктор, — начнём!

Потап сидел в своём автомобиле вместе с Алёшей, только сейчас он почему то осознал всю серьёзность ситуации, почему-то его охватил мандраж от осознания того, что его сестра лежит в реанимации, подключенная к аппарату жизнеобеспечения, и находится в бессознательном состоянии.

— Потап, я устал уже сидеть! — донёсся голос Алёши с заднего кресла. — Потап!

Потап будто очнулся от своих мыслей.

— Что ты говоришь?

— Я устал сидеть в машине!

— А, сейчас подожди немного, он вышел со своего внедорожника и, обойдя его, открыл пассажирскую дверь.

— Ну, тогда пойдём прогуляемся! — и Потап принялся освобождать Алёшу от ремней безопасности. Справившись с этим, он поднял своего племянника и, вытащив из машины, поставил на землю.

— Ну и куда пойдём? — спросил Потап.

— Я хочу на площадку!

Потап призадумался и оглядевшись, понял, что следует двигаться к жилым домам, так как во дворах чаще всего устанавливают детские площадки.

Григорий Александрович закончил свой рассказ, ничего нового он не рассказал, только вышло всё немного глубже. Например, он объяснил, что медикаментозная кома была необходимостью, так как большое количество рваных ран и ампутация безымянного пальца на правой ноге и мизинца до средней фаланги на левой руке принесли бы ей мучения от сильных болей, но прежде всего основным фактором был отёк мозга вследствие черепно-мозговой травмы, полученной, по-видимому, не один раз. Но вот сроки содержания ее в таком состоянии он точно не назвал, основываясь на том, что всё зависит от того, как организм Любы будет приходить в норму, но максимум продление этой процедуры возможно не более чем полтора месяца. Он так же поведал о том, что недавно их больница попала под одну из федеральных программ на государственном уровне, которая позволила обеспечить их новейшим оборудованием и привлечь новых профессиональных сотрудников, так что Любе оказывалась профессиональная помощь, и подключена она была как раз к такому оборудованию.

Слушая доктора, Светлана молчала, только на её щеках оставались следы от слёз, которые периодически скатывались из глаз. Закончив рассказ, доктор предложил ей пройти и взглянуть на её дочь, вообще это недопустимо, но так как она самый близкий родственник и приехала издалека, то он принял решение всё-таки допустить её к ней. Светлана, естественно, согласилась, для того чтобы пройти внутрь реанимационного отделения, ей пришлось снять обувь, ей выдали одноразовые тапочки, белый стерильный халат, маску и головной убор. Переодевшись, Светлана была очень взволнована и не могла сдерживать слёзы, они уже текли ручьём.

— Всё будет хорошо! — взяв её за руку, произнёс Василий Игнатович, — она в правильных руках.

Григорий Александрович и медсестра шли впереди и не спешили. Дойдя до палаты, в которой находилась Люба, они остановились, и врач произнёс:

— Вы, главное, не пугайтесь! Картинка, возможно, будет не из приятных.

— Я готова, — глубоко вздохнув, произнесла Светлана.

После того как Светлана произнесла эти слова, доктор открыл дверь в палату. Люба лежала на большой койке, закрыв глаза, её верхняя половина тела была приподнята, ноги и руки вытянуты вдоль тела, голова была перебинтована, изо рта торчала трубка, через которую, видимо, поступал кислород в лёгкие, к рукам к правой и левой были присоединены какие-то датчики, из которых шли провода, а слева от кровати находился монитор с показаниями. Люба была бледная, её кожа имела бледно-сероватый оттенок, но это была она, её дочь, с которой они ещё неделю назад повздорили перед тем, как она уехала, а теперь вот она, лежит перед ней в таком состоянии. У Светланы закружилась голова, и она упёрлась рукой о стену. Врач подхватил её под другую руку и сказал чуть шёпотом:

— Всё, на сегодня хватит! — и помог ей выйти из палаты.

На выходе из отделения их встретил Василий Игнатович, увидев, что Светлану держит под руку Григорий Александрович, он подбежал к ним и помог дойти до стула. Усадив Светлану на стул, медсестра принесла корвалол и стакан воды.

— Да, картинка не из лёгких, — произнёс доктор, — но вы должны понимать самое главное, что всё, что произошло с ней, уже далеко позади. И теперь нужно только время на то, чтобы она выздоровела.

— Я это понимаю, — произнесла Светлана, не сдерживая слёз.

— Спасибо, Григорий Александрович, за то, что выделили время в ваш выходной день, — произнёс Василий Игнатович. — Мы, пожалуй, пойдём потихоньку.

— Да не за что. В любом случае следовало пообщаться с Светланой Сергеевной, да и страховой полис, и история болезни тоже будет кстати. Так что, Светлана Сергеевна, спасибо вам за предоставленные документы и учтите, что всё теперь будет хорошо. Мы будем держать вас в курсе всех улучшений, приезжать часто не стоит, но как мы выведем её из такого состояния, то ей потребуется ваша забота.

— Вам спасибо большое за помощь, я вам очень благодарна, — произнесла Светлана.

На этом доктор покинул их, а Светлана, надев обувь и сняв предоставленные ей одноразовые вещи, под руку с Василием Игнатовичем начали спускаться вниз по лестнице. В какой-то момент он предложил ей уделить ему ещё немного внимания, посидев в кафе на первом этаже за чашечкой чая, Светлана не стала отказываться и, добравшись до него, они заняли свободный столик.

— Светлана Сергеевна, я понимаю, у вас выдалась тяжёлая неделя, и сегодня не лёгкий день. Поверьте, я понимаю вас, так как у меня тоже дочь немногим младше вашей.

Светлана молчала, ей и вправду было очень тяжело, корвалол понемногу помогал.

— У меня всё же есть пара вопросов, возможно, это позволит немного расставить некоторые точки.

Отпив немного чая с ароматом бергамота, Светлана произнесла:

— Да, я готова, задавайте.

— Для начала мне хотелось бы узнать о жизни Любы вкратце. Расскажите, какие у вас с ней отношения для начала.

— Отношения. Отношения у нас посредственные, если быть точнее, мне кажется, что я слишком строга и требовательна была к ней всегда, но вы ведь знаете самую главную ошибку родителей, когда мы хотим от детей того, чего сами не добились в своей молодости, не давая шанса выбрать самим. Вместо того, чтобы дать ей свободу действий, я старалась в большей степени дать ей совет или заставить сделать то, что я хотела, а не она сама. Поэтому я потеряла связь с ней в какой-то момент, и Люба больше общалась с папой, а когда его не стало, это, конечно, очень повлияло на нас всех. Семья будто бы развалилась. Я понимаю одно, что она всегда хочет помочь мне и всем нам, а я в ответ почему то только, что и делаю, так это вредничаю. Не знаю, видимо, такой склад характера, я вела себя как дурочка, последнее время мы только что и делали, так это вздорили, так же, как и перед последней её поездкой, — глаза Светланы вновь наполнились слезами.

— Так, а в чём была причина вашей последней ссоры?

— Да всё одно и тоже, ведь Люба развелась с мужем, а подавать на алименты так и не планировала, видите ли, она не хочет портить ему жизнь! А как же ей справиться с маленьким сыном? Я жила с её мужем, точнее, с ними вместе, так вот думаю, что от него вряд ли чего-то добьёшься.

— Это интересно. А расскажите о ее замужестве, и что повлияло на их развод?

— Да в принципе и рассказывать нечего особо. Женились они шесть лет назад, до этого повстречались около года, жили поначалу какое-то время с нами, Фёдору Саша нравился, а мне как-то не очень, знаете, такой хитрый тип, немного скользкий, что ли. После замужества у них всё не получалось забеременеть, у Любы был выкидыш, но в какой-то момент им всё-таки удалось, и через год у них родился Алёша. В период беременности мой муж и я решили помочь им с приобретением собственного жилья недалеко от Петербурга. Во время беременности Любы они обустроили квартиру и после рождения переехали сразу туда. Прожили там чуть более года и у нас случилось горе, у моего мужа обнаружили рак. С тех пор жизнь изменилась, честно признаюсь, я испугалась и не знала, что делать, просто уже опустила руки, а вот Люба нет, она сделала всё возможное, и только благодаря ей Фёдор прожил ещё чуть более года. Переехав к нам с Алёшей, она практически не отходила от него, искала и договаривалась с лучшими специалистами в этой сфере. Но я и все остальные настолько были поглощены своими страхами, что и не подумали о ней, о том, как ей тяжело видеть, как её отец уходит прямо на её глазах, и когда его не стало, то и она изменилась, было ощущение, что вместе с ним и ушла частичка её души, она не спала ночами, сидела на прописанных ей антидепрессантах.

— Ну а как же её муж? Его поддержка?

Светлана немного усмехнулась.

— Муж не понял её стремления к этому, у него у самого не было отца, и его можно понять, он не знает, что это такое, к сожалению, но всё же его поведение было непонятным. Люба хотела, чтобы он тоже переехал к нам, ей от этого было бы легче всё перенести, но почему-то он пошёл на принцип и оставил её и нас со своими проблемами, хотя мы приняли его в свою семью, а Фёдор и вовсе как родного. Но когда его не стало, он всё же переехал к нам. Квартиру они решили сдавать, чтобы улучшить немного доходы, но мне кажется, что Люба просто не захотела покидать родной дом, где всё ещё веет присутствием папы, того человека, за чьим плечом она чувствовала опору и поддержку.

Василий Игнатович внимательно слушал её.

— И как им жилось с вами после ухода вашего мужа?

— Жилось не очень, Люба практически не спала ночами, для неё эта утрата стала чуть ли не роковой. Люба старалась наладить отношения ради сына, а он нет, постоянно вредничал, то это ему не так, то то не так. Через какое-то время стал злоупотреблять алкоголем, практически каждый день, от этого начались скандалы, и было ощущение, что и вправду жизнь разваливается по частям.

— А когда у Любы начался новый роман, и знаете ли вы человека, с которым он начался?

— Роман, — она немного улыбнулась, — не знаю, когда точно он начался, да, я была в курсе, я знаю лишь одно, что я начала вдруг неожиданно замечать в ней перемены, бессонные ночи со слезами на глазах начали пропадать, у неё появилась улыбка, которую я уже и не ожидала увидеть, всё как-то начало меняться и преображаться, и мне стало становиться легче от этого. Скандалов стало меньше, но всё из-за того, что просто Люба перестала обращать внимание на пьяного мужа, а весной он съехал. Дома настала тишина, Алёша тоже не плакал, лето было счастливым, а осенью они развелись. А всё, что касается мужчины, с которым у неё начался роман, я видела его всего один раз, и то издалека, а так в основном только слышала от Любы, я не могу судить, ведь мы не знакомы более тесно, но опять же я увидела её преображение, и вы не представляете, как мне это напомнило меня в молодости. Ведь я была замужем, когда повстречала Фёдора и так же была счастлива, что сделала выбор в пользу него, и мы прожили вместе тридцать шесть лет в мире и согласии. Так что я рада изменениям своей дочери.

— А скажите, пожалуйста, как вы считаете, её бывший муж мог подозревать её в изменах или выследить её, когда они были вместе?

— Вы знаете, я и представить не могла этого, пока вы не сказали об этом сейчас. Так вы у него сами не спрашивали?

— С ним связывались коллеги из Петербурга. У него алиби на момент пропажи Любы.

— Так, подождите, он ведь в этот же день поехал в Псков, чтобы связаться с вами и помочь в её поиске!

Василий Игнатович пристально смотрел на неё и не верил своим ушам, в его голове начали складываться кое-какие пазлы.

— Вы что, хотите сказать, что он всё-таки не связался с вами?

Он молча помотал головой в ответ.

Володя сел в автобус, заплатив деньги, которые оставались в его куртке и поехал домой. На душе было, с одной стороны, хорошо, а с другой — всё было как-то не так. В голове было много вопросов и желаний, которые пока что не было возможности исполнить. Но он был счастлив от того, что Люба была жива, это было самое главное, но причина её ухода из дома всё же тревожила его, и кто же тот второй охотник, и как же его лицо было ему знакомо.

Проехав около полутора часов, он вышел из автобуса, пешком до дома требовалось пройти примерно минут двадцать пять. По пути он зашёл в магазин, так как знал, что еды у него дома не осталось, затем, зайдя в свою деревню, он пошёл мимо домов, на улице никого не было, но, пройдя мимо дома Юры, он увидел, что тот выскочил на улицу.

— Вова! Привет!

— Привет!

— Как я рад тебя видеть! Как ты?

— Я в норме, спасибо.

— Слышал, что девушка нашлась, я очень рад.

— Спасибо, Юр, спасибо за поддержку.

— Да без проблем, Володь, ты это, заходи на чай или кофе, если что.

— Спасибо, обязательно зайду, но позже.

— Кстати, совсем забыл, приезжали твои родители, были очень взволнованы, ты свяжись с ними.

— Спасибо ещё раз, Юра, обязательно свяжусь.

Зайдя на свою территорию, он подумал, что даже не верится, что ещё четыре дня назад здесь царил хаос. Автомобиль стоял на месте, дверь дома была заперта, интересно, подумал Вова как они узнали, что меня нет. Сидя в камере, он нарисовал себе картинок о том, что его дверь взломана, но, обнаружив, что замок цел, он открыл его своим ключом и вошёл внутрь, окно было приоткрыто, и в доме было прохладно, ведь погода колебалась уже в районе от минус трёх до плюс одного градуса. Зайдя, он сбросил рюкзак и снял куртку, затем отправился в спальню за чистой одеждой, собрав всё необходимое, спустился и зашёл в ванную комнату. Приняв душ, с чистым телом и, как ему показалось, душой, он вышел из ванной и, взяв рюкзак, направился в кухню-гостиную, там он достал из него куриные яйца, молоко и ещё кое-какие продукты. Кинув рюкзак обратно в прихожую, Вова достал сковороду и включил плиту. Пообедав омлетом и запив его чашкой горячего чая, он достал свою сим-карту из ящика на кухне и, вытащив предыдущую, вставил её в свой смартфон. Через какое-то время на телефон стали поступать смс от непринятых звонков, он не стал проверять, от кого именно, а просто всё удалил и первым делом набрал номер мамы.

— Ты решил нас довести до инфаркта с папой? — первым делом спросила она.

— Привет, мам.

— Что за дела? Телефон выключен, потом тебя разыскивает полиция. Ты представляешь, что с нами было? Мы с папой приехали к тебе, тебя дома нет, а нам соседи рассказывают замечательную историю, от которой мы остались, как тебе сказать, в небольшом шоке! Я уже четыре дня сижу на валидоле и корвалоле!

— Прости мам, я сам не понимаю толком, что произошло. Давайте, я к вам завтра приеду и всё расскажу, хотя я уверен, что знаю не больше вашего.

— Хорошо, ждём тебя завтра.

— Папе привет передавай, скажи, что всё в порядке.

— Хорошо. Всё тогда, надеюсь, что до завтра.

— До завтра, мам, — на этом их разговор закончился.

Следующий номер, который Вова решил набрать — он переписал его с визитки, которую предоставили ему в полицейском участке при его освобождении. Он также знал человека, чьё имя было указано на ней.

В субботу после встречи с Светланой Сергеевной Василий Игнатович, узнал много новой информации и остался удовлетворенным от того, что всё-таки им удалось пообщаться. Допив чай, он помог дойти Светлане до автомобиля, ещё сидя в кафе, она приняла звонок на мобильный, позвонил её сын и сказал, что они с Алёшей ждут её, и всё ли у неё в порядке. Светлана, сказав об этом полицейскому, спросила, есть ли к ней ещё вопросы, тот ответил, что пока узнал о том, что было необходимо, и если что, он в любом случае свяжется с ней, если она не будет против. Светлана ответила, что против не будет. Подойдя к автомобилю — это был крупный внедорожник — он помог ей открыть дверь и забраться на пассажирское кресло, взглядом он быстро пробежался по салону. Сын Светланы Сергеевны нехотя поздоровался, было видно, что он на нервах, но это и понятно, ведь его сестра лежит в коме после случившегося, а вот Алёша оказался очень вежливым мальчиком и с улыбкой на лице поприветствовал его. Поблагодарив ещё раз Светлану, он попрощался и закрыл дверь, проводил взглядом отъезжающий автомобиль. После этого он взглянул на часы, было около трёх часов дня, после этого он достал телефон и незамедлительно позвонил.

— Лёня? Привет!

— Здравствуйте, Василий Игнатович!

— Прости, что отвлекаю в выходной день, но в нашем деле появились новые подробности.

— Слушаю внимательно.

— Я только что встречался с мамой Любы, в общем, в процессе разговора выяснилось, что, оказывается, её бывший муж приезжал к нам в начале недели планировал участвовать в поисках.

— Ого, это интересно, и почему же ему не удалось доехать до нас.

— Ну почему-то мне кажется, что он был здесь.

— Я всё понял, но на момент пропажи Любы у него есть железное алиби.

— Это-то да, но всё же нам придётся снова связаться с ним в понедельник, так как сейчас, кроме дежурных, никого на местах нет, тебе первым делом нужно будет связаться с Питером, и чтобы они отыскали его и договорились о встрече.

— Будет сделано.

— Хорошо, тогда не смею тебя больше отвлекать, Лёнь.

— Да всё хорошо, вы были у девушки?

— Да, был вместе с Светланой Сергеевной и пообщались с заведующим отделением, у Любы всё стабильно, поэтому пока что остаётся просто ждать.

— Хорошо, Василий Игнатович, тогда до понедельника.

— Да, Лёнь, до встречи, — на этом они закончили разговор, и Василий Игнатович отправился к автовокзалу.

Светлана, сев в автомобиль, чувствовала себя ужасно, ей казалось, что она ужасная мать, что как ни крути, она должна поддерживать своих детей до последнего.

— Мам, ну как там дела?

— Потап, давай дождёмся, пока Алёша уснёт, и я всё расскажу. Вы поели?

— Да, мы прогулялись и сходили в кафе.

— Алёша, ты сыт? — с натянутой улыбкой спросила бабушка.

— Да, бабушка, наелся, но уже хочется домой.

— Ну, дома мы будем часика через три, так что ты ещё успеешь поспать, внучок.

— Хорошо, бабушка.

Выехав из Пскова и проехав примерно километров пятьдесят, Алёша уснул. Потап вновь спросил у мамы по поводу Любы.

— Так как она?

— Плохо, Потап, очень плохо. Меня пустили посмотреть на неё, картинка ужасная, она вся перебинтована, у неё ампутированы пара пальцев и серьёзная травма головы. К ней присоединён аппарат с искусственной вентиляцией лёгких. Ой, я не знаю, мне становится плохо, вспоминая это.

— Так она придёт в сознание?

— Врач сказал, что да, но потом ещё потребуется долгое время для восстановления.

— Ясно, всё будет хорошо, мам.

У Светланы вновь текли слёзы:

— Я очень надеюсь на это. Как же мне не хватает вашего папы.

— Мам, нам всем его очень не хватает.

В понедельник утром все собрались в отделении полиции. Лёня с самого утра уже связался с коллегами из Петербурга, и они все ждали ответа от них. Тем временем их всех у себя ждал начальник полиции для отчёта.

Михаил Дмитриевич находился в приподнятом настроении, и когда все собрались, то начал разговор первый.

— Ну, для начала хочу поздравить вас с успешным поиском девушки! И, наконец, это дело можно будет теперь закрыть.

Сидевшие в кабинете мужчины переглянулись.

— Как закрыть?! — недоуменно спросил Василий Игнатович.

— Ну так ведь девушку нашли, да, она пострадала, но в первую очередь, как выяснилось, от дикого зверя.

— Но кто-то ведь побудил её на то, чтобы она убежала в лес.

— Вась, ну скажи, зачем тебе это нужно? Девушка осталась жива, как поправиться, так сразу поедет в свой родной Петербург и всё, все счастливы.

— Михаил Дмитриевич, при всём уважении, но у нас есть ещё новые подробности в этом деле, и есть вероятность предполагать, что ей ещё может угрожать опасность.

— Ну так и пусть этим уже занимаются наши коллеги из Петербурга, зачем нам эти проблемы? — настаивал на своём начальник полиции.

— Михаил Дмитриевич, но у нас ещё нет показаний самой пострадавшей, она ведь находится в медикаментозной коме, — ставил своё слово Леонид.

— Всё с вами ясно, — пробурчал начальник недовольным голосом. — Ладно, ждём когда ваша пострадавшая придёт в себя, и, может, она сама подаст заявление в полицию, а так за это время найдите хоть какие-то ответы, если вы так настаиваете! А теперь свободны. С глаз моих долой.

На это мужчины поблагодарили своего начальника и быстро покинули его кабинет.

Примерно в одиннадцать часов утра Жанна зашла в кабинет Леонида и сказала, что пока они были у начальника, звонили с Петербурга и просили его связаться с ними. Леонид поблагодарил её и после того, как она ушла, мгновенно перезвонил.

Василий Игнатович находился у себя в кабинете и, размышляя, одновременно изучал какие-то документы в тот момент, когда Леонид постучался в дверь.

— Войдите! — произнёс старший оперуполномоченный.

— Василий Игнатович, с нами связались из Петербурга.

— Рассказывай, Лёнь.

— В общем, они позвонили бывшему мужу Любы и договорились с ним о встрече завтра в два часа дня в 54 отделе полиции, можно будет присутствовать на допросе.

— Отлично, спасибо Лёнь. Когда пойдёшь обратно, попроси, пожалуйста, Жанну купить мне билет на шесть утра до Петербурга.

— Хорошо, Вы справитесь один?

— Спасибо, Лёнь, думаю, что да.

Примерно в час дня у Василия Игнатовича раздался звонок.

Вова, закончив разговор, поднялся на второй этаж и выбрал одежду, которую предпочёл надеть сегодня. Когда оделся, то спустился вниз, взял ключи от своего автомобиля, затем надел ботинки и куртку и прежде чем выйти на улицу, подумал над тем, что стоит прибраться в доме, как вернётся с полицейского отделения. Позвонил старшему оперуполномоченному, тот предложил подъехать в любое удобное для Вовы время, он сказал, что у него есть ряд вопросов, которые он хотел бы ему задать, и чем быстрее, тем лучше. У Володи тоже были вопросы, поэтому он не стал терять время и принял решение поехать незамедлительно. Выйдя на улицу, Вова накинул капюшон, погода была не очень приятной, шёл снег с дождём. Подойдя к автомобилю, он открыл водительскую дверь и сел на кресло, заведя машину, он дал немного поработать ей на холостых оборотах, и отправился в путь.

Через минут двадцать пять Вова уже был на месте, подъехав к полицейскому отделению, он вышел из машины и отправился к входу. Подойдя к двери, он потянулся, чтобы её открыть, и в этот момент из неё вышел молодой полицейский, он сначала мельком глянул на Володю, не узнав его, а затем резко остановился.

— Владимир?

— Да, Антон, приветствую! — и Вова протянул ему руку.

Тот ответил тем же.

— Как поживаете?

— Вроде в норме. А ты как?

— Вроде лучше, чем пару дней назад.

Антон улыбнулся.

— Я рад, что ваша девушка нашлась, и думаю, что у неё всё вскоре будет в порядке.

— Спасибо, Антон, мне приятно это слышать.

— Вы к Василию Игнатовичу?

— Да именно к нему.

— Хорошо, он у себя. Ну, я побежал. До встречи.

И, махнув друг другу руками, они разошлись. Володя зашёл в отделение и, предупредив дежурного, к кому направляется, поднялся на второй этаж.

Василий Игнатович ожидал Вову, он был доволен тем, что он сам вышел с ним на связь, и вправду ответственный молодой человек. Его уже не интересовало то исчезновение Владимира, его интересовало кое-что другое, и для этого он ждал встречи с нетерпением. Незадолго до звонка Володи ему на местный номер позвонила Жанна и предупредила о том, что купила ему билет на электричку и на обратный путь, отходящий из Петербурга в восемь пятнадцать вечера. Примерно около двух часов дня к нему постучали в дверь.

— Войдите! — ответил он.

Дверь открылась, и Василий Игнатович увидел Владимира.

— Здравствуйте! — сказал тот.

— Здравствуйте, Владимир! Прошу вас, проходите и присаживайтесь.

Вова так и поступил, но, подойдя, перед тем как сесть на стул, протянул руку для рукопожатия, Василий Игнатович поднялся со стула и ответил ему взаимностью.

— Как вы? Как вам небольшое заключение под стражей?

— Терпимо.

— Вы немного не послушались нас на прошлой неделе и пропали.

— Да, я это понимаю, но всё же не мог сидеть на месте и ждать. Я не мог, надеюсь, что вы понимаете.

— Возможно, понимаю, видимо, вот на что способны настоящие чувства, мы готовы горы свернуть иногда.

Володя молчал, ему хотелось поскорее узнать, как Люба, но считал, что ещё рано задавать этот вопрос.

— Владимир, расскажите пожалуйста, что же всё-таки произошло в лесу?

— Мне казалось, что вам должны были уже передать результаты допроса из Пскова. Ничего нового не изменилось с тех пор, история та же.

Василий Игнатович немного усмехнулся и подумал, что смышлёный он всё-таки.

— Ясно, но меня интересует другое, кто были эти два охотника? И видели ли вы их раньше?

Саша приехал в понедельник на работу не в лучшем состоянии, все выходные он пил, в четверг вечером он вернулся из Пскова. Сдав автомобиль обратно в прокат, он вернулся домой, посидев немного, он подумал, что на работу ему только в понедельник, поэтому решил пойти в бар. Бывшей тёще он так ни разу и не позвонил, у него не было настроения слышать её голос. Приехав в Псков ночью, он остановился в гостинице, затем, взяв в руки свой смартфон, позвонил по указанному номеру и договорился о встрече. На следующее утро он включил навигатор и поехал на встречу по указанному адресу, а затем провёл в лесу практически двое суток, не понимая, зачем ему это нужно, и остались ли к своей бывшей жене у него чувства. Он этого не понимал. Саша шёл по лесу, замерзая и иногда попивая для согрева коньяк из маленьких бутылочек, приготовленных заранее, размещенных предварительно по разным карманам. Он переходил из одной поисковой группы в другую, пока погода не начала ухудшаться, и всех не начали отправлять обратно, работы по поиску решили приостановить до улучшения погодных условий. Вернувшись обратно к своему взятому в прокат автомобилю, он принял решение возвращаться, так как считал, что вероятность спастись Любе, даже если она ещё оставалась жива, по оценкам специалистов, приближена к нулю. И вот он уже находился в Петербурге и сидел в одном из близлежащих баров. На следующий день наутро ему было очень плохо, так как, по-видимому, он немного перебрал с алкоголем, затем, придя в себя, он узнал из новостей, что Люба осталась жива, но находилась в реанимации. Саша не знал, как реагировать на это, он ведь её ненавидел за то, что она сделала, и теперь он остался один, в этом городе, без друзей и без семьи. В какой-то момент он принял решение пить дальше, ведь впереди оставалось ещё три дня до начала работы. Саша вспомнил про Костю, друга Любы, с которым они периодически пересекались и могли выпить вместе, и тогда после поступившего опьянения налаживался их общий язык. Саша ему позвонил и предложил, что если он не занят, то присоединится вечером к нему в баре. Костя поначалу отказался, но Саша сообщил ему вкратце, что стряслось, и на этом он поменял своё решение.

В пятницу вечером они встретились в местном баре.

— Привет, Костян! — уже существенно опьянев, произнёс Саша.

— Здорово Саш! — Костя сел рядом с ним на стул возле барной стойки.

— Здоровее видал! — Саша рассмеялся.

Костя никак не отреагировал на шутку, а просто молча посмотрел на него.

— Ладно, не парься. Чего выпьешь?

— Даже и не знаю.

— А я знаю. — И позвав бармена попросил бутылку коньяка и две рюмки.

Костя не стал отказываться. А когда бармен принёс бутылку и две рюмки, то они решили пересесть за один из столов, для закуски они ограничились лишь лимоном. Сев за стол, Саша разлил коньяк по рюмкам и предложил для начала выпить, прежде чем начать разговор. Выпив Костя, спросил.

— Ну рассказывай, что случилось и по чему не сообщил раньше?

— Да просто Люба поехала к одному из своих новых хахалей и там пропала, в принципе, ничего особенного, — немного смеясь, произнёс он.

— С чего ты взял, что к мужчине? И куда именно поехала?

— А к кому ещё!? Мы были женаты шесть лет, и у нас не было никогда друзей с той области.

— Так куда? Ты можешь ответить?

— В Псков, блин, и нашла ведь! — с истерическим смехом произнёс он.

— Так как она? Её нашли? Почему раньше мне не сказали? — Костя находился в замешательстве.

— Да всё нормально, не переживай, — отмахнулся Саша. — Она уже нашлась, только в больнице сейчас в реанимации, сегодня узнал в новостях, — он уже значительно напился, и Костя принял решение уйти домой.

— Саш, ты прости, но я пойду и думаю, что тебе тоже пора. Давай, я тебя провожу.

— Не надо! Вали отсюда! Вы все одинаковые, что она, что её друзья. Всё, уйди с глаз моих долой, — с этими словами он налил ещё себе коньяка и выпил. Костя не стал спорить, он просто встал и ушёл. Выйдя на улицу, он первым делом достал телефон и набрал для начала номер Любы, он оказался выключенным, а затем позвонил её маме, но та, взяв трубку, объяснила, что у её ещё нет точной информации, но завтра она поедет с Алёшей и Потапом в Псков в больницу, и после этого она ему перезвонит, на что он сказал ей о том, что если понадобится какая-либо помощь, то он всегда готов. Светлана поблагодарила его за это, и на этом они попрощались, Костя побрёл дальше, не понимая, что происходит, всё это казалось слишком невероятным.

Очнувшись в воскресенье днём, Саша понял, что пил не просыхая все дни после возвращения, в понедельник нужно было явиться на работу, поэтому нужно было приходить в себя, полдня он не мог смотреть ни на еду, ни тем более на алкоголь, о втором, точнее, он даже боялся думать, так как его тошнило от каждой такой мысли.

В понедельник, придя на работу, его коллеги обратили внимание, на то, что он не в духе, а в десять часов сорок минут ему позвонил незнакомый номер, это снова был звонок из полиции, и его попросили явиться во вторник к двум часам дня к следователю пятьдесят четвёртого отделения полиции. Он не стал отказываться и согласился на встречу.

Всё воскресенье Светлана находилась будто в прострации, Алёша играл самостоятельно в комнате, а она думала, как же объяснить всё происходящее ему, ведь он должен знать, это его мама, и он хоть уже и меньше задавал вопросов о ней, но всё же она понимала, что его тревожило её отсутствие. И ей на ум не пришло ничего другого, кроме как сказать правду, конечно, избегая некоторых моментов, но всё же правду. Зайдя в детскую, она увидела, что Алёша собирает конструктор, сев рядом с ним, она поинтересовалась, что он хочет собрать и спросила, можно ли ей присоединиться к нему.

— Конечно, можно, бабушка, — произнёс Алёша, — я делаю космолёт из звёздных войн.

— Ого, а я и не знаю даже, что это такое!

— Это такой космический корабль, в котором могут летать пришельцы, ну или люди, смотря кто первый его захватит. Это как в фильме.

— А, понятно, так что мне делать?

— Вот собирай робота, любого, какой получится. Будет пилотом космолёта, — Алёша указал на небольшую гору конструктора.

— Ну хорошо, — улыбаясь, согласилась Светлана.

Закончив собирать космолёт, она всё-таки решила перейти к разговору. Она поведала ему о том, что его мама во время своего отдыха пошла гулять в лес, и на неё напал медведь, что он поранил её, но не серьёзно, и теперь её стоит подлечить, а для этого она находится в больнице. Алёша слушал её очень внимательно и спросил, когда она оттуда вернётся. На что бабушка ответила, что очень скоро, и они должны будут приготовить для неё какой-нибудь сюрприз. Алёша согласился. Он был расстроен, но воспринял бабушкины слова со всей серьёзностью, присущей детям такого возраста, от чего Светлана пришла в изумление, так это от того, что он не проронил ни одной слезинки. «Настоящий мужчина растёт», — подумала она, и после этого разговора у неё будто камень свалился с плеч. Через некоторое время у неё зазвонил телефон, это был Костя.

— Здравствуйте, Светлана Сергеевна!

— Здравствуй, Костя.

— Вы съездили к Любе?

— Да, прости, Костя, я обещала перезвонить, но забыла. В голове небольшой кавардак.

— Это ничего, я это понимаю. Как она?

— Пока не знаю, врачи сделали всё необходимое, но ввели её в медикаментозную кому, чтобы избежать проблем, связанных с головным мозгом, сделав томограмму, они обнаружили отёк вследствие черепно-мозговой травмы, да и у неё множество разных ран и одна пересадка кожи на голове после встречи с медведем в лесу. В общем, остаётся только ждать.

— Так, а как она оказалась в лесу?

— На это никто не даёт ответа, никто не знает. Но меня допрашивал полицейский, ведущий это дело.

— Ясно. Светлана Сергеевна, я вам уже говорил и повторюсь ещё раз, если понадобится какая-либо помощь, то обращайтесь и прошу вас, держите по возможности меня в курсе. Я вас очень прошу.

— Хорошо Костя, обязательно. Подожди! — немного подумав, произнесла Светлана, — а откуда ты узнал об этом?

— В пятницу Саша сказал.

— Так он здесь?

— Да, он сказал, что вернулся в четверг вечером, а в пятницу позвонил мне, был подвыпивши немного, предложил встретиться, вот при встрече и рассказал.

— Ясно, а чего он мне не позвонил, интересно.

— Этого я не знаю. Спасибо, Светлана Сергеевна, за информацию, держите меня в курсе.

— Да, Костя, пока.

— До свидания! — на этом они закончили разговор.

— Вот подонок! — подумала про себя Светлана о Саше.

В понедельник после разговора с Василием Игнатовичем Вова заехал в магазин, домой требовались продукты. У него снова начал пробуждаться аппетит, и повлияла на это информация, что Люба вскоре поправится, но нужно было время, в этом его убедил старший оперуполномоченный. Он объяснил ему, что медикаментозная кома — в первую очередь необходимость, во избежание каких либо серьёзных проблем, а так в целом над её лечением и оказанием всей необходимой помощи работали очень хорошие специалисты, поэтому остаётся только ждать, когда её выведут из этого состояния. И Василий Игнатович заверил его в том, что он будет держать его в курсе и сообщать о её состоянии, пока она будет находиться в больнице. Вове очень хотелось её навестить, но полицейский сказал, что туда если и пропустят, то только родственников, а когда её переведут в отделение интенсивной терапии, и если у Любы возникнет желание его увидеть, то он сможет её навестить. Взамен на это Василий Игнатович попросил Вову, если он мало ли вспомнит о том, где же он всё-таки раньше видел того человека, которого повстречал в лесу вместе с погибшим, то незамедлительно сообщить ему. После чего они пожали друг другу руки, и на этом Вова покинул кабинет.

В магазине Вова закупил всё необходимое и отправился домой, на улице уже стемнело. Приехав домой, он разгрузил пакеты, расставив часть продуктов в холодильник, а другую часть по шкафам, затем сходил за дровами, чтобы разжечь огонь в камине. Поужинав, он сел с чашкой чая на диван и стал наблюдать за огнём, пылающим в камине, в надежде на то, что он всё-таки вспомнит, где ранее видел того человека, повстречавшегося в лесу.

Во вторник Василию Игнатович пришлось встать в четыре утра, поезд отправлялся в шесть, а около пяти часов к нему обещал подъехать Леонид и подвезти до вокзала в Пскове. Вчера, придя домой пораньше, он предупредил свою супругу о том, что завтра ему требуется поехать в Петербург на один день. Ольга накормила его ужином и заметила, что он вновь погружен в свои мысли, хотя ещё вчера всё было иначе. И ему действительно было над чем поразмыслить, ведь ещё в субботу и в воскресенье он проработал версию, которая развалилась после общения с Володей. Как оказалось, он раньше уже видел бывшего мужа Любы, и тем вторым охотником был не он. А, может, и вовсе он зря зациклился на них, может, эти люди и действительно хотели просто помочь в поисках. Нет, ему всё-таки в это не верилось, и хотелось узнать от бывшего мужа Любы, почему же он приехал в Псков и не явился к ним, но находился здесь какое-то время и, возможно, даже участвовал в поисках.

Без десяти минут пять позвонил Леонид, Василий Игнатович быстро ответил, что скоро выйдет и прошёл в прихожую. Надев ботинки и куртку, он вышел на улицу и сел в Ниву. На улице было прохладно и сыро, а, сев в автомобиль, Василий Игнатович почувствовал приятное тепло. Поздоровавшись, Леонид и старший оперуполномоченный отправились в путь. Примерно минут через пятьдесят они уже были у вокзала, время было раннее, поэтому на дорогах было пусто, да и не было снега на асфальте, в связи с чем они добрались до Пскова быстрее, чем планировали. Поблагодарив Лёню за то, что он помог добраться до вокзала, они попрощались, но, уходя, Василий Игнатович напомнил, что он ждёт его в двенадцать ночи здесь же. Сев в поезд, показав билет, Василий Игнатович занял своё место и отправился в Петербург.

Вова проснулся в восемь утра, спал он плохо, всю ночь ему снились кошмары, и сны были связаны с тем, что Любе пришлось пережить, в каком-то смысле на эти сны повлиял разговор с полицейским накануне, который в подробностях разложил о всех травмах, полученных ей во время пребывания в лесу. Встав с постели, Вова пошёл в комнату напротив его спальни. Там, немного размявшись, он отжался, а затем, чтобы освободить голову, поработал с грушей, он обратил внимание, что на ней ещё остались следы от прошедшей на прошлой неделе тренировки, правда, это сложно было назвать именно тренировкой, но главное, что это помогло хоть ненадолго привести голову в порядок. Затем Вова спустился вниз, включил кофейник и пошёл в душ. Приведя себя в порядок и выйдя из ванной комнаты, он налил чашку кофе и поднялся в спальню, из которой потом вышел на балкон, на улице было прохладно, кофе немного согревал, но всё же быстро остыл, в связи с чем пришлось его выпить немного быстрее. Спустившись снова вниз, он включил плиту и поставил вариться овсяную кашу. Закончив с завтраком, Вова оделся, взял ключи от автомобиля и вышел на улицу. Путь до родителей составлял примерно в районе двух часов.

В одиннадцать сорок пять электричка прибыла на Балтийский вокзал, подъезжая к Петербургу, Василий Игнатович обратил внимание на то, как всё-таки изменился город, с тех пор как он последний раз находился здесь. Большие города никогда его не привлекали, видимо, это зависело от восприятия в целом всей этой суеты, шума и огромного количества людей. Там, в Псковской, была его родина, он там вырос и остался жить, встретил прекрасную женщину, в которую влюбился без памяти, у них появилась замечательная дочь. Это было только его решение, он никогда не винил ни в чём тех, кто покидал их городок и уезжал в большие города, это личное дело каждого. И вот он снова здесь. Он помнил, что на метро от Балтийского вокзала нужно было сделать всего одну пересадку на вторую линию и доехать до станции «Проспект просвещения». Когда он спустился по эскалатору, то обратил внимание на то, что в этом городе появилось ещё какое-то количество новых станций и даже дополнительная линия. Для того, чтобы добраться до места назначения, ушло примерно пятьдесят минут.

Саша немного нервничал перед очередным походом в полицию. Как же ему хотелось сбежать от всего этого, и как всё получилось так, что всё, что было создано им, развалилось. Люба, ох, уж эта сука, она испортила ему часть жизни и даже после развода продолжала каким-то образом влиять на неё. Неужели нельзя просто молча жить вместе, нет, ей нужна была любовь, какая к чёрту любовь? Придти вдруг и неожиданно сказать, что я тебя не люблю, несмотря на то, что у них сын, хотя и его она настроила под себя, он не воспринимал его как отца. Нет, он её всё-таки ненавидел за всё, что она сделала с ним. Придя в полицейский участок к назначенному времени, он спросил у дежурного, тот объяснил, куда ему стоит проследовать. Подойдя к кабинету, он постучал, и из-за двери его пригласили войти. Там находилось два человека, один был одет по форме, а второй в гражданской одежде. Сначала с ним начал разговор полицейский, что был в форме, а затем он дал слово человеку в гражданке.

Вова подъезжал к родителям, он немного волновался, и сегодня должен был быть рабочий день, одну рабочую неделю он пропустил и чувствовал небольшую вину в том, что повесил всё на плечи своих родителей. Подъехав к дому и припарковав автомобиль, он зашёл во двор, и первым делом на него набросились собаки, они так обрадовались его приезду, как будто не видели целый год. Погладив их, Вова зашёл в дом, сначала подошла мама, они поцеловали друг друга в щёку, как ни в чём не бывало, а затем подошёл отец, и они пожали друг другу руки, а после отец произнёс:

— Ну что, готов поработать?

— Конечно! — ответил Вова.

Закончив допрос Александра и отпустив его, у Василия Игнатовича оставалось ещё три часа до электрички, это время, раз ему удалось оказаться в Петербурге, он решил прогуляться по центру города. Спустившись в метро и сев в вагон электропоезда, он доехал до станции «Гостиный двор». Выйдя на улицу, он погрузился в шум и суету, присущие этому городу в час пик, но опять же, вспоминая свою молодость, ему казалось, что столько народа здесь не было раньше. Выйдя на Невский проспект, он решил прогуляться до Дворцовой площади, а затем, выйдя на набережную Невы, пройтись по ней до Литейного моста, а по нему уже перейти через Неву и в дальнейшем добраться метро «Площадь Ленина», он помнил, что это одна ветка и считал, что он в силах справиться за три часа с этим маршрутом. Прогуливаясь по городу, он размышлял по поводу всей этой странной ситуации, произошедшей вокруг Любы, но был всё-таки в небольшом ступоре.

С поставленным маршрутом Василий Игнатович в итоге справился и приехал на Балтийский вокзал за полчаса до отправления. И всё же он сделал вывод, что это, как и прежде, красивый город, но слишком переполненный людьми. Сев в электричку, он позвонил Леониду, для того чтобы уточнить, встретит он его или нет. Тот ответил, что всё по плану, и что будет ждать у вокзала. Электропоезд тронулся, и Василий Игнатович про себя попрощался с Петербургом.

Кома

Вокруг была темнота, только его злостное дыхание, которое она ощущала рядом с собой, она не понимала, человек это или зверь. Он то приближался, то отдалялся, её трясло, посмотрев на свои руки, она увидела, что они все в крови. «Чья это кровь? — подумала она, — не моя, ведь я не чувствую боль». Вдруг её осветил яркий свет откуда-то сверху, подняв голову, она почувствовала, как ей на лицо начали падать крупные хлопья снега, приятно охлаждающие её лицо. Но неожиданно свет погас, ей послышалось рычание, зверь её обнаружил, настала пора бежать. Она побежала изо всех сил, но поняла, что стоит на месте, обернувшись, она увидела его красные от злости глаза, это был медведь, но, подходя ближе, он менялся, да, он становился человеком, но его глаза по-прежнему были красными от ярости, а изо рта доносилось лишь рычание. Она снова побежала, споткнулась и упала на живот со слезами на глазах, но, не издав ни звука, она перевернулась на спину. Зверь исчез. Вдруг она услышала тонкий голосок откуда-то издалека: «Мамуля! Мамочка! Помоги! Мамуля! Помоги! Пожалуйста!» Ребёнок рыдал. Она попыталась встать, но поняла, что утопает в трясине, её засасывало, пошевелиться было невозможно. Она вновь попыталась закричать, но рот будто зашили. Снова яркий свет, сверху прямо в глаза, он ослепил её на время и снова потух. Она вновь стояла посреди леса, было не так темно, из её рта шёл пар, но она не чувствовала холода. Оглядевшись по сторонам, она увидела множество людей, идущих вокруг, подбегая к каждому и хватая их за руки, они не обращали на неё никакого внимания. «Почему вы меня не слышите!» — завизжала она, закрыв глаза. Вдруг она снова осталась одна, было чуть светлее, и шёл снег, вокруг была тишина. Она побрела вперёд и увидела на опушке впереди свет, он снова шёл сверху. Подойдя ближе, она что-то услышала.

«Доча!» — раздался знакомый женский голос.

Она оглянулась, никого.

«С ней всё будет хорошо! Мы сделали всё необходимое», — произнёс незнакомый мужской голос.

А затем снова тишина. Свет погас, и лес снова погрузился в темноту и тишину.

Ей снова стало страшно, она чувствовала приближение зверя. В панике она побежала вновь, побежала без оглядки, еле переводя дыхание, пока не упала. В этот раз она упала в мягкий и пушистый снег, будто в чьи-то объятия, холодно по-прежнему не было, а только приятная прохлада, охлаждающая её тело. Зверь отступил, у неё в этот момент было некое ощущение защищённости.

— Люба!

Этот голос был ей знаком, казалось, что она уже забыла его, ей так не хватало этого голоса.

Папа? Папа! Папа!

На улице было очень снежно, люди готовились к праздникам. До нового года оставались считанные дни, повсюду уже были украшены частные дома, а города заполнили разноцветные цвета, которые при наступлении темноты насыщали все улицы яркими красками. На площадях городов стояли наряженные ёлки, на лицах людей наблюдались многочисленные улыбки, все ждали чуда, в которое большинство верило с самого детства. Так же и верили в это некоторые из людей, которым была, а некоторым стала совсем недавно очень дорога Люба.

Прошёл почти месяц с тех пор, как Любу погрузили в медикаментозную кому. Её мама периодически приезжала в Псков, её ненадолго допускали в палату, где она вела с ней беседу, думая о том, что вполне вероятно, что она её слышала. Кроме Светланы, никому больше не было допуска в палату, врачи утверждали, что состояние Любы улучшалось с каждым днём, и что очень скоро её начнут выводить из этого состояния. Светлана, возвращаясь каждый раз в Петербург, ходила в местную церковь, молилась, разговаривала с батюшкой и ставила свечи за здравие. Она окончательно приняла решение о том, что будет меняться, что для того, чтобы исправить ошибки, есть время всегда, она поняла самое главное, что прошлое, к сожалению, уже не вернуть, а вот на будущее возможно повлиять в положительную сторону, только бы Люба вновь вернулась к ним. Алёшу она окутала такой любовью и заботой, поняв, что пока её дочь не вернулась, она единственный родной человек, которому дорог он. Саша позвонил всего пару раз, поинтересовавшись, не нужно ли чего-нибудь им и спросив, справляется бабушка или нет, но так и не появился, во время этих разговоров ей почему-то казалось, что он не совсем трезвый. Алёша постоянно спрашивал про маму, особенно после бабушкиных поездок в Псков, она постоянно, возвращаясь домой, приводила ему какой-нибудь сюрприз и говорила, что это мама передала ему, и что она вот-вот поправится. Светлана искренне верила в это, так как врачи постоянно говорили об этом, да и она сама видела результаты, раны зажили, давление и сердцебиение было ровным. Она тоже верила в чудо, что оно вот-вот произойдёт, и Люба снова будет рядом с ними.

Закончив работу, Вова возвращался от родителей, вокруг было всё белоснежным, на елях и соснах свисали ветки от тяжёлого снега, во время полнолуний он выходил на свой балкон и, погружаясь в воспоминания, думал о Любе и о тех моментах, когда они были вместе, наблюдая за луной. Проехав не спеша по дороге к дому, он подумал, что всё же следует хоть как-то украсить дом, а потом всё-таки передумал, Новый год он всё равно планировал встретить с родителями у них дома. Во время всего этого месяца он жил в надеждах о том, что вот-вот позвонит Василий Игнатович и скажет, что Люба пришла в себя, но телефон молчал, не считая тех моментов, когда он сам звонил ему, и они беседовали минут по 10–15, где он рассказывал о её состоянии и улучшениях. Вове даже удалось в какой-то момент выяснить, в какой больнице она находится, он не понимал, намеренно проговорился в какой-то момент полицейский или случайно, да и ему было всё равно. Вова периодически начал ездить в Псков, подъезжая к больнице, он стоял по несколько часов, наблюдая за окнами и думая о том, что Люба лежит где-то там, и в своих мечтах он надеялся, что она чувствует, что он рядом. Затем он ездил в центр города, туда, где совсем недавно они вместе прогуливались по набережным и слушал звон колоколов, доносившихся с колокольни, украшающей собор, возведенный за каменной крепостью. В определённое время он, прогуливаясь по набережной реки Псковы, останавливался у дома, где когда-то они останавливались. Набережная так же, как и собор, освещалась фонарями, и когда раздавался звон, это место становилось волшебным, особенно в те моменты, когда шёл крупный снег. Вова не умел молиться, нет, он не был атеистом, просто не был приучен к церкви, хотя был крещён. Крестился он в Петербурге недалеко от того места, где он учился и как раз там, где они совсем недавно, прогуливаясь по ночному Петербургу, заглянули туда, это была Александро-Невская лавра. Ту ночь Вова неоднократно вспоминал, ведь она была волшебная, так же как и всё прекрасно проведённое совместное время. Однажды Вова находился рядом с больницей и увидел женщину, одиноко идущую со стороны вокзала. Он узнал знакомые черты лица, или ему просто показалось. Нет, он увидел или больше даже почувствовал, что это Любина мама. В тот день он прождал около двух часов, прежде чем эта женщина покинула больницу. Вова вышел из машины и направился за ней, он почему-то был уверен, что это действительно её мама, черты лица были схожи, но какая-то часть досталась ей и от папы. Он держался на расстоянии и следовал не спеша за ней, они двигались в сторону автовокзала, по-видимому, электричку нужно было ждать до вечера, а автобусы ездили чаще. Сев в один из автобусов, она выбрала место у окна. Вова какое-то время наблюдал за ней, её лицо было грустным, и это не удивительно, ведь грустили все, кому Люба была дорога.

Приехав домой, Вова первым делом зажёг огонь в камине, он был очень доволен тем, что вместо печки ему всё-таки установили камин, благодаря ему становилось очень уютно, особенно в такую погоду, когда за окном было всё в снегу, а дома тепло и уютно. Спал он всё же плохо, он вспоминал об их с Любой последних мечтах перед тем, как она исчезла, о том, что они хотели вместе встретить следующий год, украсив дом. Как же ему её не хватало, сердце порой разрывалось.

Василий Игнатович, так же как и всё полицейское отделение, с ужасом ждали праздников, все праздники проходили для людей счастливо, а вот полиции порой было не до этого, очень редко когда какой-либо праздник обходился без пьяных дебошей и поножовщины. Но Василию Игнатовичу в этом году повезло, он был освобождён от всякого рода дежурства и готовился вместе со своей женой Ольгой встретить Новый год вместе со своей дочерью и её семьёй. Они с нетерпением ждали этого праздника, особенно им хотелось потискать внучку. Вернувшись из Петербурга, он встретился с Леонидом, в поездке на автомобиле до дома, он посвятил его в то, что ему удалось узнать от бывшего мужа Любы.

— Ну что он рассказал? — спросил Леонид.

— Да, он был здесь, представляешь? И не приехал к нам, так как не считал это необходимым. Очень скользкий тип и немногословен. Он даже признал, что ненавидит свою бывшую жену. Представляешь!

— Да уж, молодец. Так что он рассказал?

— Ну на день пропажи Любы у него действительно алиби. А на то время, когда он приехал сюда, у него сохранился чек из гостиницы и номер телефона того человека, который организовывал поиск и приём добровольцев для спасательных работ. Рассказывал всё чётко, без запинки, но объяснил, что хоть её и ненавидел, но смерти всё же не желал. Хотя понимал, что она завела роман. Вот как бывает, Лёнь.

— Ясно, а когда вернулся обратно?

— Вернулся сразу после того, как работы были приостановлены, и начал пить, утверждает, что в пятницу увидел в новостях, что её нашли и продолжил пить до воскресенья. Это уже проверили местные полицейские и отзвонились мне, пока я ещё прогуливался по Петербургу.

— Прогуливались? — немного изумился Леонид.

— Ну да, а что такого, очень красивый город, правда, изменился немного и очень многолюдно стало, а так немного поглотили воспоминания о том, как я и Оля ездили, когда были молоды, туда и гуляли по центру города.

— Да, ностальгия — это хорошо. Так какой дальнейший у нас план?

— Первым делом проверим информацию, которую предоставил нам Александр, если всё подтвердится, то мы его исключим. Я, кстати, показал ему фотографию погибшего мужчины, и было видно, что он его не знает, да и мы ведь проверяли, между ними никакой связи. В общем, Лёнь, теперь остаётся ждать, пока Люба не придёт в себя, либо, может быть, Владимир вспомнит, кто же это был вместе с погибшим.

— Может, она сама всё-таки ушла?

— Не знаю Лёнь, не знаю. Но опять же почему, когда медведь убил одного из охотников, второй завалил медведя и ушёл вместе с ружьём, которое принадлежало погибшему? И ведь никто так и не явился в полицию с заявлением.

— Да, так и есть. Кто же, интересно, это может быть?

— Лёнь, сделай ещё, пожалуйста, запрос в эти как их там, интернет-мессенджеры. Может, там будет ответ. И телефон ведь так и не нашли, хотя прочесали практически весь лес, я понимаю, что он не такой уж и большой, но всё же вряд ли она носила его с собой и ни с кем больше не связалась.

— Но здесь, видите ли, нет преступления по сути, поэтому вряд ли нам предоставят такую информацию. Девушка нашлась, она жива, а всё, от чего она пострадала, сделал медведь. И никто не предоставит нам информацию, защита персональных данных и т. д. Да и сами знаете, скоро скорее всего наше руководство закроет это дело, ведь конец года и нужно, чтобы как можно больше дел было закрыто.

— Да, в этом ты прав, Леонид. Остаётся, видимо, только ждать, но почему-то у меня предчувствие, что здесь всё-таки что-то не так, и вполне вероятно, что ей ещё может угрожать опасность. Ты ведь помнишь о том силуэте, о котором говорила одна из жительниц? Одна из соседок Владимира.

— Да, конечно помню, но спросонья всё, что угодно, могло померещиться пожилой женщине.

— В общем, Лёнь, проверь эту информацию, а дальше посмотрим, — доехав до места назначения, произнёс Василий Игнатович, и на этом они попрощались.

Время шло, Леонид по просьбе старшего оперуполномоченного проверил информацию, которую предоставил бывший муж Любы и оказалось, что он говорил правду. В итоге на очередном собрании начальник действительно попросил закрыть это дело, не было ни подозреваемых, ни мотива, ни самого преступления, да девушке просто не повезло, и ей на пути попался шатун, который чудом её не убил. Всем пришлось с этим согласиться. Но Василий Игнатович, несмотря на всё это, ждал и надеялся на то, что Люба вскоре придёт в себя, и он сможет узнать правду обо всём произошедшем. Практически каждый день старший оперуполномоченный звонил заведующему отделением и интересовался состоянием Любы, а тот любезно отвечал ему на все вопросы. Ему оставалось только ждать, в принципе, как и всем остальным, кто думал о Любе.

Саша после очередного общения с полицейскими вернулся домой. Он был раздражён всеми происходящими событиями, как же он всё это ненавидел, он постоянно задавался одним лишь вопросом, как он докатился до такой жизни, когда всё превратилось в прах? Он всё же скучал по сыну, но никак не мог понять, как ему начать с ним общаться, вроде он и хотел, но в то же самое время он не понимал, как это делается, ведь он рос без отца и не понимал, как им быть. Пару раз он делал попытки позвонить бывшей тёще, но она, по-видимому, не хотела с ним разговаривать. Да и пошла она! Что за семья такая, и почему Люба всё время так к ним тянулась, ведь все постоянно поворачивались к ней спиной, а она всё стремилась и стремилась им помочь. Нет, он понимал, что их отец делал многое для них всех и для него в том числе, но когда его не стало, нужно было возвращаться к нему и жить вместе, втроём, вот что нужно было делать. Нет, всё пошло не так. И теперь оставалось только заливать всё это алкоголем, только он немного помогал, исцелял, хоть и временно, но всё же чудесный эликсир.

Папа! Папа! Но в ответ была тишина, она поднялась. Снег исчез, начался дождь, проливной дождь, стало холодно, настолько, что её начало знобить. Она снова услышала рычание где-то вдалеке, она отступила назад, оглядываясь по сторонам, пока не упёрлась во что-то. Она боялась обернуться, так как чувствовала над головой его мощное дыхание, но всё же в какой-то момент она подняла голову, это был зверь, и он будто ухмылялся, ухмылка показалась ей знакомой, она завизжала снова, закрыв глаза, а когда открыла, то оказалась не в лесу. Перед ней расположилось огромное озеро, был вечер и солнце уже пряталось за лесом, мимо неё проплывала вёсельная лодка. В ней сидела пара, они смотрели друг на друга и смеялись, мужчина показался ей знакомым, он работал вёслами. Она закричала им, начала махать и в какой-то момент ей показалось, что они обернулись в её сторону, картинка резко сменилась, и вокруг снова был лес. Снова послышался плач ребёнка, она пошла в ту сторону, откуда он доносился. На улице смеркалось, а плач приближался и усиливался, подойдя ближе, она увидела младенца, который был укутан в пелёнку, она подняла его и ей показалось, что он знаком ей. Взяла его в руки, он перестал плакать и успокоился, она что-то почувствовала, какое-то приятное тепло. Вдруг за спиной раздалось громкое рычание, она, схватив малыша покрепче, побежала вперёд, не оглядываясь, на малыша она не смотрела, она чувствовала его тепло, в какой-то момент она снова упала и поняла, что потеряла его, в темноте она начала рыскать руками по земле, но не могла его найти, отчаявшись, она села и заплакала. Рычание прекратилось, она, открыв глаза, увидела свет где-то в впереди, вокруг была темнота, но она была в помещении, подойдя ближе, она на больничной кровати увидела отца. «Папа?» — произнесла она чуть шёпотом, нет реакции. «Папа! Папа! Папа! Очнись, папа!» Но он молчал, лёжа с закрытыми глазами, и не дышал. «Неееет!» — вскрикнула она, зарыдав и приправ на колени у его ног, произнесла, — прости! Прости! Затем она снова открыла глаза, вокруг светило солнце, она оказалась на детской площадке, вокруг щебетали птички, ей это мгновение показалось знакомым, среди большого количества детей она приметила одного, он играл в песочнице совершенно один. Немного понаблюдав, она заметила, что он обернулся в её сторону. «Мама? — произнёс малыш. — Мама! Мамочка!»

«Алёша! — неожиданно произнесла она, — Алёша! Алёша!»

«Мама, я тебя очень жду», — произнёс малыш. И её внезапно потащило обратно в темноту. «Нееет! — протянув руки вперёд, прокричала она. — Неет!» Но тьма вновь поглотила её. Снова открыв глаза, она вспомнила, кто она, что-то изменилось, вокруг снова был лес, она чувствовала, что зверь рядом, бродит где-то вокруг и наблюдает за ней, но страх пропал, она совершенно потеряла это чувство и ждала его, того, кто бы это ни был.

За несколько дней до наступления нового года к заведующему реанимационного отделения в кабинет зашла одна из медсестер.

— Григорий Александрович, — обратилась она к врачу, — у Васильевой вновь скачет давление, и периодически учащается сердцебиение.

Тот, немного помолчав, произнёс:

— Думаю, что пора ещё немного снизить дозу барбитурата.

Доктор поднялся, и они вместе с медсестрой отправились в палату.

В канун нового года люди были счастливы, в преддверии праздника все надеялись на то, что в следующем году жизнь заиграет новыми красками.

Володя приехал к родителям за два дня до наступления праздника, в первый день он прогулял практически всё дневное время с собаками в лесу, а, дождавшись темноты, выходил во двор полюбоваться звёздным небом. На следующее утро он хотел помочь родителям в приготовлении еды, но они его не допустили, указав на то, что он гость, конечно, они шутили, но всё же дали ему ответственное задание нарядить ёлку новогодними игрушками, на что он согласился. После рассказанной им небольшой истории они видели, что Вова подавлен, они не знали ту девушку, но каждый из них верил в то, что она очень дорога их сыну. Маме Вовы, если честно, уже очень хотелось познакомиться с ней и она надеялась на скорейшее её выздоровление. В общем, все находились в ожидании чуда в преддверии нового года.

Светлана и Алёша тоже готовились к празднику, бабушка напекла много вкусностей, и Алёша так и ждал с нетерпением, когда же они наконец сядут за стол. Игрушек в этом году Алёша не хотел, но он верил в то, что Дед Мороз всё же может исполнить любое желание, а не только в виде игрушек. У Светланы с её внуком желания были немного схожи. Она до сих пор молилась за дочь и сначала ей не хотелось праздника, настроения и вовсе не было, но иногда мы надеемся на чудо, так же, как и дети, и поэтому она ждала боя курантов только для одного — чтобы загадать желание. Новый год им приходилось встречать вдвоём, так как пригласить, кроме Потапа, они никого не могли, но тот отказался, ссылаясь на то, что встретит его с друзьями.

Василий Игнатович со своей женой Ольгой благополучно встретили свою дочь с её мужем и их внучкой. Они были счастливы от того, что они навестили их и войдут в новый год все вместе, Василий Игнатович, хоть и был высококвалифицированным специалистом в розыскном деле, но всё равно немного верил в то, что как новый год встретишь, так его и проведёшь. Пока женщины готовили праздничный ужин, мужчины гуляли на улице, дед с удовольствием катал свою внучку на ватрушке и сам иногда запрыгивал на неё, брал внучку на руки и они, смеясь, катились с ледяной горки. Счастью Василия Игнатовича не было предела.

Саша просто пил, не замечая дней и ночей, временами ходил на работу, но в канун Нового года ему вдруг неожиданно позвонил Костя. Они мило побеседовали, и в конце разговора Костя предложил ему приехать на праздник к нему, у него по плану должны были собраться все друзья, и он был не против того, чтобы он присоединился к ним. Саша, немного подумав, согласился и поехал к нему.

Леонид, Антон и Олег находились в этот праздник каждый в своей семье. Все были готовы встречать Новый год. И даже персонал больницы, дежуривший в эти сутки, украсив гирляндами помещения, ждал этого праздника и надеялся на то, что в эту ночь не предстоит много работы.

Когда куранты забили последние секунды перед вступлением в Новый год, кто-то открывал шампанское и разливал его по бокалам, а кто ограничивался апельсиновым соком, но практически все были схожи в едином — в своём единственном желании, о котором начали мечтать месяц назад в надежде на чудо.

Люба ждала его, она была готова вернуться, оставался лишь один барьер. Она уже порядком устала скитаться по лесу, боясь трудностей и непонимания, боясь того, что её не услышат, теперь с этого момента она верила только в себя, в свою силу и целеустремлённость, ей было за что бороться, её ждали те, кто её любит, и кого любит она. Зверь подбирался всё ближе, она шла не спеша, заманивая его, привлекая, она знала, что он нападёт со спины. Шёл слабый снег, но и в то же самое время светила луна, перед собой она держала тонкую длинную палку, наточенную, как копьё, зверь её не видел, он просто шёл следом, со своей ухмылкой, чувствуя превосходство, и ждал момента. Подойдя и встав между двух деревьев, Люба стала ждать, вдруг она услышала рычание, быстрые шаги начали приближаться, а скорее, это было похоже на громкий топот, зверь рычал и глубоко дышал, и в тот момент, как он встал на задние лапы, чтобы нанести свой сокрушительный удар, она резко обернулась и воткнула своё копьё прямо ему в сердце. Удар был чёткий и сильный, копьё пробило толстый мех и вошло очень глубоко, кровь полилась ручьём, она держала копьё крепко, не отпуская, в какой-то момент ухмылка зверя сменилась страданиями, она приблизилась своим лицом к его морде и смотрела прямо ему в глаза. Красные глаза стали потухать, жизнь уходила из них, в этот момент она отпустила копьё, а зверь будто растворился в воздухе. Посмотрев на свои руки, она увидела, что они в крови, и теперь она убедилась точно, что это не её кровь. Вдруг над ней появился свет, она, подняв голову, улыбнулась, вокруг уже не было ни леса, ни темноты, а только тепло окутало её с ног до головы.

Первого января примерно в одиннадцать утра у Светланы зазвонил телефон. Номер был ей известен.

— Алло, — произнесла она.

— Светлана Сергеевна, ваша дочь пришла в сознание. Алло, Светлана Сергеевна, вы меня слышите? Алло!

Но она не могла ответить, и только слеза тихонько покатилась по её щеке.

Пробуждение

Люба открыла глаза, слева до неё доносился прерывистый писк, она не спеша повернула голову, там стоял монитор с какими-то показаниями, она огляделась вокруг и поняла, что находится в медицинской палате. Её тело было накрыто простынёй белого цвета, она попыталась пошевелиться, но её остановила резкая боль, всё тело будто бы онемело, как после долгого сидения на одном месте, она попыталась поднять правую руку, ей это ненадолго удалось, неожиданно в мониторе по левую сторону писк участился. Минуты через две в палату забежала медсестра, она увидела, что пациентка пришла в сознание.

— Люба, всё в порядке, не волнуйтесь!

Люба понимала, всё, что говорит медсестра, и хотела что-то произнести, но не смогла.

Светлана, придя в себя после того, что произнёс доктор, начала задавать много вопросов — а как она, а что говорит? На что Григорий Александрович сказал, что не всё так просто, ведь Люба провела в коме около месяца, и после этого предстоял процесс восстановления, на которое тоже нужно время, и если у неё есть возможность, то было бы хорошо, чтобы она как можно чаще находилась рядом. Светлана немного задумалась и начала размышлять над вариантами.

— Может быть, вам снять временно квартиру в Пскове? — поинтересовался доктор.

— Это вариант. Но я не знаю, как быть с внуком, у нас никого больше нет, кто мог бы помочь посидеть с ним, а я не хочу, чтобы он видел свою маму в таком состоянии!

— В общем Светлана Сергеевна, вы подумайте и сразу сообщите нам о своём решении, от Вас сейчас зависит то, насколько раньше Люба сможет покинуть больницу и вернуться к привычной ей жизни.

— Спасибо, Григорий Александрович, большое спасибо, я скоро сообщу вам о своём решении, но однозначно я буду рядом.

— Хорошо, я жду вашего звонка. И да, кстати, с Новым годом Вас!

— Ой, спасибо и Вас так же. И спасибо за этот замечательный подарок, — со слезами на глазах произнесла Светлана на последок. И затем, встав на колени, она помолилась в знак благодарности за это чудо богу.

Выйдя из своей спальни, Светлана набрала номер Потапа, тот не ответил, но оно и понятно, ведь сегодня было первое января и найти кого-то в адекватном состоянии не было возможным. Она, ещё немного подумав, набрала ещё один номер, и там также никто не ответил.

Саша уснул под утро, он слышал сквозь сон, что где-то вибрирует телефон, но сил, а тем более желания подойти к нему вовсе не было. Он продолжил сон. Спустя примерно часа три он всё же открыл глаза. Ночь с 31 на 1 он провёл в компании друзей Кости, не сказать, что было очень весело, но всё же лучше, чем находиться одному, и тем более с главной задачей он справился, хорошенько напился. Дойдя до туалета, а затем заглянув в ванную в своей съёмной квартире, он принял душ. Проведя там некоторое время, он понял, что более-менее взбодрился, прошёл на кухню, для того чтобы заварить себе кофе. Подогревая чайник, он вспомнил о своём телефоне, поискав его минуты три, он обнаружил шесть непринятых звонков, и все они были от бывшей тёщи. «Наверно, захотела поздравить с праздником», — с усмешкой на лице подумал он. Когда чайник вскипел, он положил две чайные ложки растворимого кофе в чашку и залил его кипятком. Поборов нежелание звонить бывшей тёще, набрал номер. На часах была половина третьего дня.

— Алло.

— Да, Светлана Сергеевна, звонили?

— Здравствуй, Саша!

— Здрасте!

— Да, звонила, Саша у нас непредвиденная ситуация, прости, конечно, за беспокойство.

— Что у вас?

— Саша, Люба пришла в сознание!

Он молчал примерно минуту.

— Как она?

— Пока что не очень, требуется моя помощь в уходе за ней, так как ей нужно пройти курс реабилитации в лучшем случае от одного месяца до двух.

— А в худшем?

— А про худший я не хочу и думать!

— Ясно, так от меня-то что вы хотите?

— Что я хочу, я хочу, чтобы ты побыл с вашим общим с Любой сыном, пока я буду находиться там. Саша, я тебя очень прошу, как бы ты меня ни ненавидел, твой сын никак на это всё не должен влиять. Мои отношения с тобой — это одно, а другое — это Алёша. Он скучает по тебе, так же, как и по маме, пойми, что это стресс для столь юного создания!

Саша ещё помолчал примерно с минуту.

— Хорошо, я согласен.

— Отлично, спасибо тебе большое, ты можешь жить в нашей квартире, только не говори обо всём этом Алёше, прошу тебя.

— Договорились. Когда вы планируете туда поехать?

— Я сегодня свяжусь с врачом, и мы договорился с ним о дате, но мне ещё к этому времени следует найти съёмное жильё в Пскове.

— Хорошо, звоните, как у вас будет информация.

— Хорошо, Саш, спа…

Но далее он не дослушал и закончил вызов.

«Вот как бывает, — подумал он, — стоило избавится от меня, когда всё хорошо, а как потребовалось, так сразу „Саша, помоги“». Но потом к нему пришло осознание того, что, может, это шанс стать всё-таки ближе к сыну, может, они наладят общий язык и что-то изменится в их жизнях в лучшую сторону. Стоило всё-таки попробовать.

Светлана набрала номер Григория Александровича, ответив на звонок, он сказал, что лучше всего ей подъехать в ближайшие дни, на это она ответила, что как найдёт подходящую съёмную квартиру, то сразу же приедет в Псков и предварительно позвонит, для того чтобы узнать, что ей необходимо будет иметь при себе. После этого оставалось ещё и договориться на своей работе о том, что она берёт больничный, но так как в данный момент наступили десять праздничных выходных дней, то решила, что всё-таки сделает это уже из Пскова. Следующей задачей она решила подыскать подходящую квартиру, воспользовавшись одним из сайтов недвижимости.

Алёша чувствовал, что снова что-то не так, бабушка с самого утра была очень взбудоражена, он волновался и не понимал, что происходит. Он боялся остаться один, ему казалось, что все сбегают именно от него, сначала ушёл любимый дедушка, затем папа исчез и только иногда звонил по телефону, и очень-очень редко навещал его, затем исчезла мама, просто пропала без следа, а потом оказалось, что она в больнице, как же ему всех не хватало, а теперь и бабушка из услышанного им разговора собралась уехать в другой город, на душе маленького Алёши было очень пусто. Он боялся того, что скажет ему бабушка, нет, он её не отпустит, он отпустил многих, и если ещё она скажет, что ей нужно уехать, он просто вцепится ей в ноги и не отпустит. Глаза от этих мыслей у Алёши воспалились, но он сдерживал слёзы, ведь он хотел быть настоящим мужчиной, таким, как был его дедушка.

Василий Игнатович так и не смог насладиться полноценными выходными с своей семьёй. Первого января дежурный ответил на вызов о том, что неподалёку в одной из деревень скончался мужчина, полицейские, дежурившие в этот день, выдвинулись на место для оформления смертельного случая, но приехав на место, обнаружили, что человек скончался совершенно не своей смертью. Зайдя в дом, они увидели тело мужчины, лежащего на животе, перевернув его на спину, они увидели разрез на шее, который протянулся от уха до уха. Следов крови не было, и полицейская опергруппа приняла решение, что здесь должны поработать следователи.

Василий Игнатович уже проснулся, когда ему на телефон раздался звонок, выслушав всё, что ему сказали, он подумал, что за все его годы работы в правоохранительных органах спокойных новогодних праздников по пальцам пересчитать. «Я всё понял, скоро буду!» — ответил он и, закончив разговор, отчаянно громко вдохнул и выдохнул. Сказал Ольге о том, что его срочно вызывают на работу, она вновь пристально посмотрела на него и произнесла:

— Вася, но ты ведь обещал, и что я скажу гостям?

— Оля, родная, всё просто, скажи правду.

Она промолчала на это, а Василий Игнатович быстро собрался, и пока гости ещё спали, тихо вышел из дома. Двигаясь в сторону отделения, он позвонил Леониду.

— Лёнь, привет!

— Здравствуйте Василий Игнатович! С Новым годом!

— Ага, спасибо, и тебя! Ты спишь ещё?

— Нет, я уже в отделении, ведь у нас убийство, всех уже подняли на уши. А вы далеко?

— Через 15 минут буду.

— Видимо, не видать нам спокойной жизни всё-таки.

— Да, Лёнь, пока не уйдём на пенсию, видимо, нет.

Светлана, выбрав несколько вариантов квартир и позвонив по указанным номерам, убедилась в том, что первого января вряд ли ей всё-таки кто-то ответит. Поэтому она приняла решение в любом случае завтра выезжать в Псков и снять номер в какой-нибудь недорогой гостинице, и, уже находясь на месте, начать просмотры квартир и выбрать подходящую. Следующим её действием было посмотреть наличие билетов на одну из электричек, и она увидела, что билетов нет, но оставались ещё и рейсовые автобусы. Купив билет онлайн на один из них на второе января, она решила снова позвонить Саше. Он не заставил долго ждать с ответом.

— Да, слушаю вас.

— Саша, если у нас всё ещё в силе, то завтра я уезжаю, автобус у меня в десять утра, ты можешь подъехать либо сегодня вечером, либо завтра утром. Как тебе будет удобней? Я думаю, что лучше, если сегодня, чтобы Алёша смог привыкнуть.

После каждого вопроса Саша почему-то выдерживал паузу, то ли тщательно обдумывал, то ли не знал, что ответить, Светлана не знала этого, но ей было неприятно каждый раз.

«Привыкнуть. Смешно. Как получилось так, что сын должен ко мне привыкнуть? Как же я ненавижу Любу и её мать за это», — подумал он в этот момент.

— Давайте сегодня вечером.

— Хорошо, Саш, тогда мы тебя ждём.

Закончив разговор, Светлана позвала Алёшу, он прибежал к ней, она обратила внимание на то, что он был расстроен.

— Алёша, что случилось?

Он сел на край бабушкиной постели и опустил голову. Светлана сев к нему поближе и обняв, тихо произнесла:

— Расскажи мне, пожалуйста, я очень тебя прошу.

Алёша, немного помолчав, произнёс:

— Бабушка, я не хочу, что бы ты уезжала.

Светлана поняла, что, видимо, громко разговаривала, и поэтому он всё слышал.

— Родной, мне нужно к твоей маме, ей требуется моя помощь. Кроме меня, никто не сможет ей помочь, для того чтобы она скорее вернулась домой, а я очень хочу, что бы она снова была рядом с нами.

— И я очень хочу. А можно мне с тобой к маме?

— Алёшенька, к сожалению, к маме могут пускать только меня, а детишек в больницу для взрослых не пускают, чтобы вы не заболели.

— А мама скоро выздоровеет?

— Скоро, родной, очень скоро, — сказав это, бабушка обняла своего внука.

— Пока меня и твоей мамы не будет, ты поживёшь с папой.

— С папой? — обрадовался Алёша.

— Да, с ним, он сегодня приедет и будет водить тебя в садик.

— Хорошо, я соскучился по папе. Бабушка, а через сколько он приедет?

— Вечером, — Светлана улыбнулась, сказав это, — и, может быть, ты приготовишь ему подарок?

— Да!

Алёша спрыгнул с кровати и побежал на кухню.

— Бабушка, а где мой альбом для рисования и карандаши?

Саша выехал из своей съёмной квартиры около семи вечера, он собрал все свои вещи в спортивную сумку и, выйдя на улицу, пошёл в сторону автобусной остановки. Он очень волновался, ведь видел сына очень редко за последние полгода, он не знал, как Алёша его встретит, и от этого он испытывал мандраж, перед выходом он потянулся за бутылкой коньяка, но в последний момент остановился. Несмотря на всю ненависть к бывшей жене и к её матери, он всё же любил своего сына. Да, любил, но он боялся, что не может быть хорошим отцом, потому что не знал, как правильно себя вести, но сейчас, несмотря на все эти события, он подумал, что всё же у него есть шанс наладить с ним общий язык. Жену он потерял, и с этим придётся однозначно смириться, но он всё же не хотел потерять сына.

Светлана потратила часть вечера, для того чтобы собрать вещи, Алёша тем временем приготовил подарок для папы и играл в своей комнате, периодически выбегал из неё и спрашивал, когда же, наконец, приедет его папа. Около восьми часов вечера раздался звонок в домофон.

Алёша закричал:

— Бабушка! Бабушка! Это, наверно, папа! Открывай скорее!

Светлана, выйдя из комнаты, подошла к входной двери и спросила: «Кто там?» Затем, услышав ответ, перед тем, как повесить трубку, нажала на кнопку, открывающую дверь в парадной. Алёша взволнованно побежал в комнату, а когда раздался звонок в дверь, и бабушка впустила гостя, то Алёша выбежал из своей комнаты, пряча что то за спиной.

— Привет папа, это тебе подарок!

И, вытащив из-за спины руку с рисунком, отдал его своему отцу.

Глаза у Саши воспаленно покраснели, и в них появились слёзы.

Вова проснулся около девяти утра, на улице ещё было темно, он взглянул в свой телефон и посмотрел на время. Внезапно у него промелькнула мысль о том, что ему не хватает этих приятных утренних сообщений с пожеланиями прекрасного дня, которыми они обменивались с Любой каждодневно, несмотря ни на что в течение года, ему казалось, что за это время они изучили друг друга и узнали настолько, что будто и не было вовсе этих двенадцати лет разлуки. И вот спустя год вновь обречённого счастья наступила тишина, говорят, что время лечит, но Вова начал сомневаться в этом, так как ему, по ощущениям, становилось только хуже. Да, он помнит, как месяц назад он отчаялся в том, что найдёт её и принял это в тот момент, когда прекратил поиски и остался ждать помощи, находясь рядом с трупами незнакомого мужчины и медведя, но судьба была благосклонна и в итоге подарила ему осознание того, что она жива, она осталась жива, и его радости не было предела. А сейчас прошёл месяц, как она находилась в коме, и снова надежда на её возвращение стала угасать, он ненавидел себя сейчас эти мысли, от этих мыслей он не хотел жить, а всё потому, что она превращалась в обыденность, в которой присутствовала только еда и сон. Сон, смешно, он уже месяц даже толком не спал, не мог уснуть до утра, но затем всё-таки засыпал и спал часа два или три в сутки. Нет, он всё таки понимал, что не может без неё жить. Когда-то ему довелось услышать, что любовь — это наркотик, и ему было смешно, а сейчас он не смеялся, потому что осознавал, что любит, любит больше всего на свете только её.

Вова поднялся с постели. «Вот и наступил новый год», — подумал он. И что же дальше? Он пока что не знал, что делать, кроме того, что завтра 2 января планировал поехать к больнице, чтобы снова быть рядом с ней, со своей любимой, хоть их и будут разделять кирпичные стены, но всё же это ближе, чем когда он находится здесь у родителей или дома. Сходив в душ и приведя себя в порядок, он пошел завтракать. Во время еды родители стали уговаривать его остаться ещё на некоторое время, погулять с собаками в лесу или придумать ещё какое-нибудь занятие, но Вова отказался, у него ведь был план, но до его осуществления он всё же предварительно хотел вернуться домой. Закончив с завтраком, он поблагодарил родителей за приятное времяпрепровождение и вскоре уехал, пообещав вернуться через несколько дней.

Подъезжая к дому, он увидел стоящих на улице Юру и Римму, они, видимо, вышли погулять и подышать лёгким морозным воздухом. Юра, заметив автомобиль Вовы, махнул рукой, тот остановился. Выйдя из автомобиля, он направился к двери забора их дома, а Юра шёл к нему навстречу. Подойдя ближе, Юра открыл дверь и протянул для приветствия свою руку Володе.

— С Новым годом, сосед!

— С Новым годом! — пожимая его руку, ответил Володя.

— Как ты? Как встретил этот год?

— У родителей. Всё спокойно.

— Это хорошо, что спокойно, и у нас тоже тишина и покой. Володь, у нас к тебе предложение.

— Я весь во внимании.

— Мы приглашаем тебя сегодня вечером к нам в гости, попьём чай или кофе, ну или, — Юра подмигнул, — чего-нибудь по горячее.

— Ого, спасибо за предложение.

Вова немного помолчал.

— Ну давай, наши дома рядом, а мне хоть с кем-то пообщаться, кроме Риммы. Юра, улыбаясь, показал характерные движения рукой, означающие, что уже сыт по горло.

В этот момент Вова посмотрел за плечо Юры, где как раз и стояла Римма.

— Я вообще-то всё слышу и вижу! — произнесла она.

Юра обернулся в небольшой растерянности:

— Милая, я это любя, — и потянулся к ней для поцелуя, а она, улыбнувшись, резко отпрянула от него, — ты наказан, так что тебе придётся попридержать свой язык, во всех смыслах этого слова.

Вова засмеялся.

— Ладно, я приду к вам вечером. Во сколько планировать?

Юра обернулся к нему и произнёс:

— Давай подтягивайся к шести.

Зайдя к себе домой после того, как припарковал свой автомобиль. Вова снял верхнюю одежду и переоделся в более лёгкие спортивные вещи, для того чтобы пойти в комнату на втором этаже, там где висела груша. Последнее время он избавлялся от лишних негативных мыслей именно при помощи неё, но предварительно обмотав руки бинтами во избежание травм. После того случая, перед тем, как принять решение о побеге из дома для поиска Любы, он сильно повредил костяшки рук и впредь не хотел этого допускать, очень много времени уходит на их восстановление. На тренировку или избавление стресса в большей степени ушло у него около часа, проделывал он это нон-стоп, поэтому ему хватало этого времени, чтобы выдохнуться. После того как он закончил, то снова сходил в душ, а выйдя из ванной, взглянул на часы и увидел, что уже четыре тридцать вечера, и что всего через полтора часа ему следовало идти к соседям. Ему не очень хотелось это делать, но он понимал, что это, возможно, поможет избавится от тяжёлых мыслей, так как будет возможность отвлечься, ведь ему и так не удавалось уснуть вовремя.

Светлана проснулась, как только прозвонил будильник. Вчера она долго не могла уснуть, думала о Любе, и ей очень хотелось поскорее оказаться рядом с ней. Она встала с постели и тихо собралась, пока ребята спали. Вчера, когда приехал Саша, ей так же неприятно было его видеть, как и раньше, но увидела, как Алёша обрадовался его приезду, и в тот момент, как он подарил ему рисунок, на котором он изобразил самолёт, она заметила выступившие слёзы в глазах Саши, и поняла, что сделала правильный выбор в пользу того, что попросила его побыть с Алёшей, а не Потапа. Выйдя из дома, она подошла к такси, которое заранее вызвала и, сев в него, поехала в сторону автовокзала. Через минут сорок она уже подошла к автобусу и стала ждать, когда объявят на него посадку. Дождавшись этого момента, Светлана села на своё место, и когда автобус тронулся, то, достав телефон из кармана, позвонила Григорию Александровичу, для того что бы сказать о том, что примерно через четыре часа она будет в Пскове. Поговорив с ним, она принялась смотреть в окно, где находился прелестный снежный пейзаж, на её душе по-прежнему было беспокойство или в большей степени переживание за то, что она не знала, как встретит её Люба и узнает ли вовсе, ведь за тот период она прочитала уже массу статей о том, какие бывают последствия после медикаментозной комы, в связи с чем не знала, чего ожидать.

Вова на следующий день после встречи с соседями проснулся у себя дома. Вечер и вправду оказался тёплым и уютным в гостях у Юры и Риммы. Они много разговаривали, Юра много шутил, от предложенного алкоголя Вова отказался, и на него не стали давить, а отнеслись с пониманием, и вечер они провели в итоге, распивая чай и ведя приятные беседы. Около восьми вечера ему предложили отужинать вместе с ними, и Вова не стал отказываться, после того как он вышел от своих гостей домой, то обнаружил, посмотрев на часы, что уже одиннадцать часов вечера и улыбнулся тому, что действительно, находясь в приятной компании где преобладает в большей степени приятная атмосфера, время пролетает незаметно. Он хотел спать, и когда поднялся на второй этаж и зашёл в спальню, то, сняв одежду, он прилёг полежать на кровать и не заметил, как уснул.

Встав с кровати, он спустился вниз и, попав на кухню, поставил вариться кофе, затем направился в душ. Приведя себя в порядок, он вышел из ванной и налил себе горячий напиток, разбавив его небольшой долей молока. В этот раз он не пошёл на балкон, так как на улице сегодня ночью было около -15, поэтому он просто полюбовался в окно, распивая кофе. На улице было очень много снега, видимо, за ночь навалило, и Вова подумал, что следует выйти на улицу до завтрака и убрать проход и проезд к дому от него. Выйдя на улицу и взяв лопату, Вова для начала глубоко вдохнул приятного свежего морозного воздуха, а затем принялся за очистку территории, на всё про всё ушло около часа. Затем, зайдя снова в дом и сняв верхнюю одежду, помыл руки и направился в кухню, для того чтобы приготовить завтрак. Сварив овсяную кашу, он добавил в неё немного замороженной вишни. Закончив с завтраком, он снова взглянул на часы, после чего пошёл собираться для запланированной поездки в Псков. Сев в автомобиль, Вова подключил гарнитуру к телефону и, выехав, позвонил родителям.

В четырнадцать часов тридцать минут, Светлана вышла на автовокзале в Пскове, во время поездки она не смогла уснуть, в какой-то момент она позвонила Саше, чтобы узнать, как они с Алёшей поживают и для того, чтобы объяснить, что на кухне есть всё необходимое для того, чтобы не оставаться голодными, во время разговора Саша был, как обычно, немногословен и сказав о том, что он всё понял, и что у них всё будет в порядке, закончил разговор.

Светлана заранее забронировала номер в гостинице с посуточной оплатой, для того чтобы пока что была возможность находиться рядом с дочерью, пока не найдёт подходящую квартиру. Доехав до нужного ей адреса на указанной на их сайте маршрутке, она пересекла набережную и оказалась у обычного жилого дома, где неподалёку ещё шло строительство новых зданий, зайдя внутрь, где было указано наименование гостиницы, она поняла, что она находится на цокольном этаже шестнадцатиэтажного дома, и что её номер, по сути, в подвале, а из её окон видны только ноги прохожих. Светлану это немного напрягло, ведь на сайте не указывалась эта информация, но были плюсы в цене, поэтому, расположившись в этом номере, она приняла душ, а затем, позвонив доктору, договорилась о встрече. Выйдя из гостиницы, предварительно спросив у администратора, как ей добраться до городской больницы, она прошла на остановку и начала дожидаться общественного транспорта. Сев в городской автобус, Светлана вновь пересекла мост через реку Великая и через большие окна увидела прекрасный вид, перед её глазами открылась крепость и Троицкий собор. Она вспомнила, как лет пятнадцать назад она с Любой и Фёдором приезжали сюда к Потапу, пока он служил в армии, и как после того как навестили его, гуляли по набережным этой реки, и все они были рядом, а сейчас по её щекам просто вновь потекли слёзы.

Вова, приехав в Псков, вновь стоял у больницы, погода была чудесной, несмотря на то, что ночью шёл снег, а сейчас был мороз, на улице светило солнце, поднимая настроение, наблюдая вновь за людьми, он заметил, что в такую погоду на лицах людей больше улыбок, чем в пасмурную. «И как же всё-таки мы зависимы от этого», — подумал он. Просидев пару часов, он снова увидел ту женщину, о которой подумал тогда, что это мама Любы, и он вновь был в этом уверен, ведь было значительное сходство между ними. Он обратил внимание на то, что она быстрым шагом движется в сторону больницы, хотя дело было ближе к вечеру, а в последний раз, как он повстречал её, в это время она, наоборот, покидала больницу. На душе у Вовы началось волнение, он подумал, что что-то не так, раз она неожиданно приехала сюда. Он решил ждать.

Зайдя в больницу, Светлана разделась и поднялась в отделение. Подойдя к кабинету заведующего, она постучала в дверь.

— Войдите! — произнёс врач.

— Здравствуйте, Светлана Сергеевна! — врач поднялся из своего кресла и со счастливой улыбкой пожал ей руку.

— Здравствуйте, Григорий Александрович!

Увидев улыбку доктора, она почувствовала, что стало значительно легче.

— Присаживайтесь! — предложил доктор, и она села на стул. После чего он сам вновь сел в своё кресло и начал разговор, — может быть, чай или кофе?

— Нет, спасибо.

— Ну хорошо. Светлана Сергеевна, перед тем как пройти в палату, я вас ознакомлю со всем происходящим, тем более Любовь в данный момент спит.

— Хорошо, — не скрывая улыбки, произнесла она.

— Люба оказалась очень крепкой девушкой, несмотря на то, что ей пришлось пережить, пройдя через оперативное вмешательство, как вы знаете, нам пришлось ввести её в состояние комы во избежание серьёзных последствий из-за травмы головы. Как вы уже знаете, вчера Люба пришла в сознание, но была очень слаба, и это понятно, находилась без движения в течение такого срока, так что это норма. Я вас уже предупреждал ранее, что нам, врачам, и самим не известно иногда, как повлияет на физическое состояние в целом данная процедура, ведь порой у всех пациентов всё происходит по-разному и зависит это чаще всего от индивидуальных особенностей организма. Но в вашем случае, что очень удивительно, не пострадала речь, обычно на восстановление речи уходит от одного до двух месяцев после такого срока, проведённого в коме, а Люба уже разговаривает, не спеша, конечно, но чётко. Такое бывает только у десяти процентов людей, побывавших в коме. Но есть всё же моменты, в которых понадобится ваша помощь, это всё касается общего физического состояния, ведь её мышцы совершенно не двигались и ослабли, ей потребуется около месяца или двух, это опять же это будет зависеть от её желания и стремления поскорее встать на ноги, в котором вы ей как самый близкий для неё человек должны будете помогать. Следует ей так же читать и помогать в кормлении, если всё будет хорошо и будут улучшения, то вскоре мы сможем перевести её в отделение интенсивной терапии, где Любе будут делать массаж, лфк и физиотерапию для восстановления деятельности мышц и общего физического восстановления. Вы согласны помогать?

Светлана очень внимательно слушала доктора, и по её щекам катились слёзы, но на этот раз от счастья.

— Конечно, Григорий Александрович, только мне каким-то образом нужно будет ещё и договориться на работе об отсутствии.

— С этим проблем не будет, справку мы вам сделаем.

— Спасибо большое, я очень вам благодарна.

— Не за что, Светлана Сергеевна. А сейчас я предлагаю пройти к Любе, правда, я не знаю, спит она или уже нет, но узнаем это, когда придём.

Выйдя из кабинета, они вместе подошли к медсестре, Григорий Александрович попросил выдать одноразовую медицинскую одежду для их посетительницы. Светлана переоделась, вместе с Григорием Александровичем она направилась в отделение и при подходе к палате, в которой находилась Люба, слёзы с её глаз текли просто ручьём, и она ничего не могла с собой поделать. Зайдя в палату, она увидела, что Люба спит, они не стали её будить, и Светлана просто стояла и наблюдала за тем, как её дочь лежит на больничной койке, повязка с её головы была снята, и волосы уже прикрывали шрамы от сделанной пересадки кожи, её дыхание было ровным, а кожа приобрела немного более здоровый цвет, её тело уже не было таким вялым, как прежде, а изо рта уже не выходила трубка, подающая кислород, к одному из аппаратов она всё ещё была подключена, но на нём изображалось только ровное сердцебиение и давление. Её дочь была жива и в сознании, это было главное, бог услышал её молитвы, а врачи сделали всё необходимое, чтобы Люба могла вновь дышать и через какое-то время вернуться к нормальной полноценной жизни. Ещё немного постояв, доктор предложил выйти из палаты. Выйдя из неё, он объяснил, что пусть она отдыхает, так как кома — это не очень похоже на сон, поэтому сейчас он ей требуется как никогда. Перед её уходом они договорились, что Светлана приедет на следующий день и вместе с медсестрой начнёт заниматься всеми манипуляциями, которые требуются для восстановления нормальной жизнедеятельности Любы. Также доктор предупредил, что Светлане потребуется белый медицинский халат, для того, чтобы находиться в больнице.

Вова всё ждал, уже стемнело, и улицу освещали фонари, благодаря большому количеству белого снега улица всё же оставалась светлой. Пару раз он выходил из машины и прогуливался возле входа, наблюдая за всеми выходящими, но Любиной мамы всё не было.

Спустя ещё кое-какое непродолжительное время он увидел, как она вышла из больницы. Набравшись сил, он вышел из автомобиля и отправился к ней навстречу, подойдя ближе, он сразу произнёс:

— Простите, пожалуйста!

Светлана немного опешила, подняв голову, она взглянула на высокого молодого человека, стоящего перед ней. Он улыбался, но в его глазах была видна тревога.

— Да, я вас слушаю.

— Вы ещё раз простите, меня зовут Владимир, и я немного волнуюсь, простите ещё раз, а вы случайно не являетесь мамой Любы?

Светлана немного помолчала, обдумывая то, что сказать. Она сразу поняла, после того, как он произнёс своё имя, кто он.

— Да, это я.

— Я так и думал.

Он немного растерялся и взволнованно произнёс:

— Расскажите, пожалуйста, как она? Я понимаю, что вы меня не знаете, но я уже на протяжении месяца периодически нахожусь у больницы, но меня к ней не пропускают, так как я не являюсь её родственником.

Светлана увидела, как на его глазах навернулись слёзы, и почему-то это мгновение и то, как он был взволнован, дало ей волю поверить в то, что он действительно искренне переживает за её дочь.

— Я очень рада знакомству с Вами, моё имя Светлана. Да я сейчас иду от неё и и…. Она немного помолчала, от этого у Вовы перехватили дыхание.

— Она пришла в сознание!

Светлана улыбнулась, а по её щекам вновь потекли слёзы.

Вова улыбнулся, он также не смог сдержать слёзы, и одной из них всё же удалось вырваться наружу, и она потекла по его щеке, затерявшись где-то в щетине.

— Спасибо вам! — произнёс тихим голосом он, отвернув голову в сторону, видимо для того, чтобы она не видела его слёз.

Они немного молча постояли друг напротив друга, и затем Вова вновь произнёс, немного шмыгнув носом и улыбаясь:

— Вы позволите довести вас? Правда, я не знаю, куда вы направляетесь.

— Спасибо большое. Она и вправду очень устала и в итоге согласилась на то, чтобы этот молодой человек подбросил её до гостиницы.

— Я остановилась в гостинице на другой стороне реки!

А затем назвала ее адрес.

Вове адрес показался знакомым. Подойдя к автомобилю, он для начала открыл пассажирскую дверь и помог Светлане сесть на сидение, затем обошёл его и сел за руль. Внутри автомобиля он спросил ещё раз адрес и, достав свой смартфон, вбил его в навигатор, построив маршрут, Вова завёл свою машину, и они выдвинулись к гостинице.

— В каком она состоянии сейчас? — спросил Вова.

— Её уже отключили от аппарата жизнеобеспечения, но она всё ещё слаба, я её видела сегодня, но она спала, но внешний вид у неё стал лучше и дышит она самостоятельно.

— Так, а какие дальнейшие планы по её восстановлению?

— Ей приписали курс реабилитации для восстановления, но самое главное, что сказал врач, так это то, что она способна разговаривать, и что это редкость, обычно на восстановление речи уходит не менее месяца, он ещё сказал, что она очень сильная, и только у 10 процентов испытавших медикаментозную кому в таком временном диапазоне могут сразу говорить.

— Ясно, спасибо, что вы периодически были с ней всё это время! Я чувствую свою вину в том, что произошло, поэтому искренне прошу у вас прощения за то, что не уследил за вашей дочерью и не уберёг от беды.

— Не извиняйтесь, что сделано, то сделано, теперь всё позади, и нужно ещё немного времени для того, чтобы она вновь вернулась к полноценной жизни.

— Да, это я понимаю. Спасибо вам.

В этот момент они как раз подъехали к перекрёстку, ведущему через мост, в этот морозный день снег от светящихся фонарей блестел, переливаясь, а собор на этом фоне казался ещё светлее и ярче. Светлана не могла отвести глаз от него, и подумала, что стоит обязательно его посетить.

Проехав мост через реку Великая, Вова сразу же смекнул, куда они направляются, и вспомнил, как они с Любой при первой встрече в Пскове тоже забронировали номер в этой гостинице, но, увидев расположение, мгновенно приняли решение туда не заходить, от этих воспоминаний он улыбнулся. Подъехав к гостинице, он остановился.

— Простите, Светлана, а как вас по отчеству?

— Сергеевна, но, Вова, вы можете звать меня просто Светлана.

— Да что вы, я навряд ли смогу себе это позволить.

— Спасибо, что подвезли.

— Подождите! — немного воскликнул Вова, когда Светлана потянулась к ручке открывания двери.

— Да?

— Вы знаете, — Вова немного замешкался, — очень хочу помочь, я просто не могу сидеть сложа руки и ждать, у меня уйма свободного времени, в данный момент, занят работой всего несколько дней в неделю. Скажите, пожалуйста, может быть вам нужна какая-либо помощь?

Светлана немного помолчала, задумавшись, а затем произнесла:

— Владимир, я в этом городе ничего и никого не знаю практически, но мне следует найти жильё, я не в силах снимать гостиничный номер постоянно, но в данный момент мне следует проводить практически всё время в больнице.

— Так, я слушаю.

— Мы с вами только познакомились, но Люба очень много рассказывала о вас, и мне немного не по себе от этого, но раз вы оказались рядом, то, может быть, вы мне поможете в поисках съёмной квартиры, ведь мне какое-то время придётся пожить здесь.

— Конечно, смогу, у вас уже есть варианты к просмотру?

— Да есть пара вариантов, я их заранее нашла в интернете, но я только сегодня приехала сюда и не успела посмотреть.

— Так давайте либо я посмотрю, либо подъеду завтра к больнице, и мы вместе с вами посмотрим варианты.

— Спасибо, Володя, мне очень приятно это слышать, и я соглашусь на Ваше предложение.

— А мне очень приятно вам помочь, Светлана Сергеевна.

Она улыбнулась, и он ответил ей тем же. Перед тем как попрощаться, они обменялись номерами телефонов, и на этом Светлана вышла из автомобиля и направилась к входу в гостиницу, а Вова поехал домой.

Третьего января Василий Игнатович находился в отделении, дома он появлялся лишь поздно ночью, спал по три четыре часа, после чего снова уходил на работу. О том, что стряслось, он не говорил, и в итоге, когда его дочь со своей семьёй покинула их дом в связи с тем, что папа по-прежнему не изменился и не может спокойно насладиться праздниками со всеми вместе, то его жена Ольга перестала с ним разговаривать. Расследуя это преступление, он задумался о том, что всё-таки следовало уйти на пенсию ещё в 35 лет, чтобы избежать семейных неурядиц. Ему нравилась его работа, но порой уходило слишком много времени на неё и сил, и в этот раз он был расстроен тем фактом, что вновь она повлияла на отношения внутри семьи. Но дело расследовать было нужно, был факт преступления, человека убили, и тем более в новогоднюю ночь. Родственники убитого жили неподалёку, да и в принципе не были удивлены данному факту, так как его образ жизни склонял к такому концу.

В итоге за эти дни были выявлены некоторые обстоятельства этого дела, и преступник задержан. В показаниях он говорил, что не понял точно причину их ссоры, но, по его мнению, это возможно было из-за того, что, выйдя на улицу, убитый просто не захотел поделиться с ним сигаретой. Следственной группой было установлено, что компания из шести мужчин в новогоднюю ночь изрядно выпили, как, впрочем и делали периодически, в какой-то момент оба вышли на улицу покурить и обсудить некоторые неурядицы между друг другом. Во время разговора произошёл конфликт, где задержанный сбил с ног убитого и, достав нож, перерезал ему горло, в конечном итоге сбежал с места преступления. Остальные товарищи, будучи в не очень трезвом состоянии, вышли на улицу только спустя несколько часов, приняв своего товарища за спящего, они, не заметив крови, отнесли его в дом и положили на кровать лицом вниз. И только утром первого числа кто-то из них обнаружил, что тело их товарища уже не подавало признаков жизни. Будучи в пьяном состоянии, они и не заметили факта совершенного преступления и подумали, что он скончался от выпитого и отнеслись к этому спокойно, так как это было не впервые в их жизни, затем вызвали полицию, а сами, находясь рядом, продолжили выпивать алкоголь. В итоге было заведено дело по статье убийство. Василию Игнатовичу оставалось лишь одно, оформить документы, т. к. уже были признательные показания и преступник сидел в камере.

Как же он устал, последнее время только одни мысли преследовали его, что, может быть, уже пора на покой, заниматься внучкой, больше уделять времени семье, ведь в силу возраста, а тем более с его работой, он и не мог представить, сколько ещё времени ему предоставлено жизнью, хотя кто мог это знать. У него зазвонил телефон.

— Василий Игнатович, добрый день! — произнёс знакомый голос.

Подумав пару секунд, он ответил:

— Добрый день, Григорий Александрович, неожиданный звонок, с праздниками вас!

— Спасибо, и вас с праздниками! Да, в общем, вы просили позвонить вам в случае, если Васильева Любовь придёт в сознание.

— Слушаю вас внимательно.

— Простите, что не сообщил ранее, но она уже третий день как в сознании, мы отключили её от аппарата жизнеобеспечения и вскоре перенаправим в отделение интенсивной терапии.

— Это отличная новость, как она в целом?

— В целом ещё слаба, но самое главное, что дефектов речи не наблюдается и ведёт диалоги.

— Это здорово, а когда я смогу с ней побеседовать?

— Думаю, что через пару дней, после того, как мы переведём её в другое отделение, то вы сможете посетить её, в данный момент ей, и в том числе и нам, помогает её мать Светлана Сергеевна.

— Спасибо доктор, за эту новость я очень вам благодарен. Буду тогда ждать от вас звонка для того, чтобы я был в курсе, когда можно будет её посетить. Она что-нибудь интересное, может быть, рассказала?

— Нет, к сожалению, последствий амнезии после коматозного состояния избежать не удалось, но это коснулось лишь последних событий, что произошло с ней, хотя, на мой взгляд, то, что с ней стряслось, лучше и не вспоминать, так что считаю, что это к лучшему.

— Ясно, возможно, и к лучшему, но не для расследования её дела.

— Вы ведь говорили, что дело закрыто?

— Да, закрыто, но не для старого полицейского, у которого преобладает в большей степени профессиональный интерес.

— Понятно, — Григорий Александрович немного посмеялся, — хорошо, Василий Игнатович, я сообщу Вам, когда вы сможете её посетить.

— Спасибо вам большое, тогда до связи.

— До свидания!

— До свидания! — произнёс Василий Игнатович и с улыбкой на лице продолжил заполнять документы, с мыслью о том, что наконец-то хоть одна хорошая новость в этом году.

Светлана проснулась в семь утра и, позавтракав в гостиничном кафе, отправилась в больницу, вчера она долго не могла уснуть в связи с тем, что, во-первых, она находилась на новом месте, а, во-вторых, она недоумевала о том, насколько порой случайные встречи могут повернуть жизнь в совершенно другое русло. Она не могла поверить в то, что вчера встретила Вову, и он первым же делом предложил свою помощь. Она порой ругала себя за то, что слишком доверяла людям и бывало, что попадались в связи с этим на чьи-то коварные уловки. Но в этот раз она действительно поверила этому молодому человеку, может быть, на это повлияло то, что рассказывала ей Люба о нём или это просто его обаяние, она не могла поверить в то, что ещё встречаются на пути такие люди, которые с первой минуты готовы помогать. Хотя, может, у них и вправду любовь, она ведь в какой-то момент влюбилась в отца Любы, будучи уже замужем и прожила с ним до конца жизни. Вечером, после того как он подвёз её до гостиницы, они обменялись телефонными номерами, а через какое-то время и вовсе написал. В сообщении он указал, что ему приятно было познакомиться, и что он ждёт от неё, когда у неё, конечно же, будет такая возможность, сообщения о том, во сколько он может подъехать к больнице и встретить её, чтобы посмотреть варианты квартир, а так же он указал, что он очень счастлив от осознания того, что Люба теперь будет под присмотром самого близкого ей человека и пожелал спокойной ночи. Это сообщение каким-то образом согревало её осознанием того, что всё-таки она теперь здесь не одна. К больнице она приехала к девяти утра и снова перед тем, как зайти в неё, её охватил не большой мандраж, связанный с волнением о первой встрече с дочерью после всего случившегося чуть больше месяца назад, она всё не могла забыть о том, как они вздорили перед её последним отъездом. Зайдя в больницу, она в первую очередь после того, как сняла верхнюю одежду, зашла в киоск, где смогла приобрести больничный халат, затем, поднявшись в отделение, она подошла к медсестре и представилась, так как на посту сидела девушка, которую до этого она не знала. Та посоветовала обратиться к старшей медсестре, так как её не предупреждали о приходе Светланы, а заведующего на месте не было в связи с праздниками. Подойдя к старшей медсестре, она поняла, что ранее они уже виделись, и та сказала, что Григорий Александрович предупредил её о том, что Светлана Сергеевна теперь будет находиться рядом со своей дочерью. Сотрудники больницы всегда были рады тому, что кто-то из родственников не только навещает своих родственников, попавших в такую ситуацию, но и оказывает помощь и поддержку, что давало и им самим возможность облегчить нагрузку по уходу за пациентами.

Старшая медсестра показала Светлане, где можно переодеться и оставить свои вещи на сохранность, затем старшая медсестра направилась вместе с ней к палате Любы.

После пробуждения Люба не поняла, где находится, потребовалось некоторое время для того, чтобы понять. После того, как она открыла глаза, к ней подошла медсестра, Люба её понимала, но вот язык ещё какое-то время не поддавался ей. Она испугалась, ведь она не могла пошевелить не только языком, но и практически всем телом, её давление подскочило, а сердцебиение усилилось, медсестра произнесла несколько фраз о том, чтобы она не беспокоилась, и что всё в порядке, Люба её услышала, но это ей не помогло прийти в чувство. После того как ей что-то вкололи, она успокоилась и затем погрузилась в сон. Это был простой приятный сон, она это понимала, так как до этого она не чувствовала, будто спит, она даже помнила, что ей тогда казалось, будто она в каком-то лесном лабиринте, но всё уже было позади. Проснувшись через некоторое время, она открыла глаза, и всё вокруг уже не было мутным, перед ней чётко предстала больничная палата с преобладающим белым цветом вокруг. Полежав немного, она вновь увидела медсестру, которая произнесла:

— Добрый день, Любочка!

Любочка, как приятно слышать своё имя, в такой манере её редко называли, но всё же ей было приятно.

— Где… я? — чуть слышно, с большой задержкой, но чётким голосом произнесла она.

Медсестра улыбнулась и, встав чуть ближе, рассказала о том, где она находится и в каком отделении лежит. Люба не понимала, как её угораздило здесь очутиться, последнее, что она помнила — так это то, как должна была поехать в Псков на электричке и как волновалась перед поездкой, и всё. Остальное будто бы стёрли, она совершенно не помнила ничего после, а тут ей говорят о том, что она уже в Пскове и лежит в реанимации. Она была в полном недоумении, что же могло произойти, может, это какая-то катастрофа, думала она, ведь, оглядев себя, с того положения, в котором находилась, она сразу же увидела, что у неё не хватает пальцев, но ей всё-таки казалось, что ей это кажется, ведь она их чувствует, но просто не может пошевелить всем телом.

Периодически к ней приходили медсестры, проводили некоторые манипуляции с её телом, по чуть-чуть кормили, в промежутках разговаривали, Любе, правда, давалось это с трудом, хотя в мыслях она была с собой очень чёткой, и её непонимание этого момента приводило в небольшой ужас, хотя медсёстры говорили и объясняли, что она молодец, и что скоро всё будет хорошо. Ей почему-то так никто и не объяснял что с ней стряслось, до того момента, пока к ней не пришёл мужчина, это был доктор, представился он как Григорий Александрович, тщательно осмотрев её, он провёл с ней диалог. Он рассказал всю историю, что приключилась с ней, и про то, что она потерялась в лесу и про дикого зверя, что напал на неё и, по всей видимости, это был медведь. Люба, слушая его, не верила своим ушам, какой лес? Какой медведь? Что за ерунда? Она ведь помнила, что направлялась к своему любимому, и теперь ей говорят об этом. А когда ей сообщили о том, что она чуть больше месяца провела в медикаментозной коме, ей совсем стало плохо, а как же Алёша, её сын? Как же он всё это перенёс? Осознание всего этого? Она надеялась лишь на одно, что мама сделала всё возможное, что бы ограничить его от этой информации. Но когда доктор сообщил о том, что её мама с завтрашнего дня будет находиться рядом с ней, то она совсем пришла в ужас, а кто же тогда будет с Алёшей? Все эти вопросы она задавала у себя в голове, от этих нервов, которые категорически ей не нужны, у неё вновь поднималось давление и увеличивалось сердцебиение, и в итоге медсёстрам приходилось ей снова колоть успокоительное, благодаря чему она засыпала.

Проснувшись утром на третий день, она увидела, что, как обычно, пришла медсестра и, произведя кое-какие манипуляции, покинула палату. Люба лежала и пыталась пошевелить своим телом, на третий день она чувствовала, что кровь начала лучше циркулировать по её телу, но всё же слабость была очень сильна. Неожиданно в палате вновь открылась дверь, и в неё вошла старшая медсестра, а следом за ней не спеша зашла мама.

Светлана вошла в палату, увидев свою дочь, она улыбнулась, пытаясь сдержать слёзы изо всех сил, она всё же потерпела поражение, и они покатились ручьём по щекам, Люба, увидев её, так же улыбнулась, и слёзы потекли и из её глаз. Медсестра в этот момент увидела их схожесть, конечно, у Любы было что-то, по-видимому, и от отца, но всё же с матерью определённо была схожесть, особенно во время того, как слёзы потекли из глаз обеих. В какой-то момент, подойдя ближе к койке, Светлана произнесла:

— Привет, доченька.

И присела на стул рядом с ней. Когда мама взяла левую руку дочери в свои руки, Люба почувствовала очень приятное и сильное тепло. Поцеловав руку, Светлана произнесла шёпотом:

— Прости, доченька, прости, пожалуйста, я очень люблю тебя, очень, прости, просто прости, прошу.

Люба чувствовала, как слёзы матери падают на её руки, сама она не могла так же их сдерживать, а когда услышала слова мамы о том, что она просит у нее прощения, слёзы потекли ещё сильнее, после она тихо произнесла с небольшими задержками, но всё же:

— И… ты…. мама…. прости…. меня.

Светлана поднялась, дотянулась до лица Любы и поцеловала её в щёку.

Будильник прозвенел в 8 утра, Вова открыл глаза и взял в руки телефон, для того чтобы выключить будильник и посмотреть, есть ли какие-либо сообщения. В телефоне было пусто, вчера, выехав со Пскова и затем доехав до дома, он написал сообщение Светлане Сергеевне, после отправки через минут пять пришёл ответ со словами благодарности и пожеланием спокойной ночи. Теперь оставалось только ждать, когда она напишет либо позвонит ему, вчера он так и не сказал ей главных слов, о том, как сильно любит её дочь, и что сердце разрывается от того, что у него нет возможности её навестить. Вова посчитал, что сразу говорить об этом не стоит, ведь у неё и так полно забот и переживаний за Любу, и он понимал только одно, что он хочет помочь, хоть каким-то образом участвовать в процессе восстановления Любиной жизни, это было его самое большое желание, чтобы Люба, его любовь, начала вновь жить и вернулась в первую очередь к своему сыну, а потом и к нему, если, конечно, у неё останется такое желание. В общем, он просто ждал. Утро он начал, как обычно, с душа и чашки кофе, затем позавтракал и позвонил родителям, для того чтобы узнать, как они поживают, затем прогулялся по улице, подышав свежим лесным воздухом. Телефон из своих рук в этот день он не собирался выпускать ни на минуту в ожидании весточки от Любиной мамы. И на его удивление, она ему всё же написала, сообщение пришло около двух часов дня, о том, что сегодня она освобождается около пяти часов вечера и уже договорилась с людьми по поводу просмотров квартир, и если его предложение всё ещё в силе, то она будет благодарна за помощь. Вова был этому рад, он написал ответное сообщение о том, что примерно в четыре тридцать будет находиться уже у больницы. Остаток времени он провёл в приготовлении обеда и, закончив с ним, начал собираться в поездку в Псков.

Немного придя в себя, Светлана и Люба успокоились и перешли к разговорам, но прежде медсестра показала и рассказала, какие действия нужно предпринимать Светлане. От Светланы требовалось немногое, а вот основные манипуляции, конечно же, оставались за медсёстрами и врачами. В тот момент, как медсестра покинула палату и оставила Любу и Светлану наедине, они перешли к разговорам. У Любы так же, впрочем, как и у Светланы набралось много вопросов. И первый из самых тревожных задала Люба.

— Где Алёша?

— Не беспокойся, он с Сашей у нас дома.

— С…. Сашей? И… что… он… сам… решил… помочь?

— Я его уговорила, у меня не было другого выбора, да и Алёша очень обрадовался, так как в последнее время ему тяжело пришлось. Я им планирую звонить каждый день и думаю, что всё будет хорошо. Саша всё же не желает зла ему, я уверена, что он очень его любит, хотя и немногословен порой.

Люба помолчала немного, а затем продолжила:

— Алёша спрашивает обо мне?

— Конечно, спрашивает, доченька, но сейчас реже, так как мы старались не поднимать эту тему, а ждали, когда тебе станет лучше, день от дня. Что же случилось с тобой? Что произошло?

Люба говорила не спеша, Светлана понимала, что ей тяжело это даётся и относилась к этому с пониманием, хотя ей было всё же очень непривычно.

— Мама… я… не знаю, сколько бы… ни пыталась… не помню. И то что… рассказал доктор….. Я до сих пор….. Не понимаю… как такое…. могло случиться.

Хотя в голове во время рассказа доктора у неё всплыл тот сон, в котором она блуждала в лесу, словно в лабиринте, но с каждым днём она начинала забывать фрагменты, но уже не понимала, что есть сон, а что есть реальность в этих воспоминаниях.

— Но у меня есть кое-какая приятная новость для тебя, — не скрывая улыбки, произнесла Светлана.

Увидев хитрую улыбку своей мамы, Любе стало очень интересно. Она улыбнулась в ответ и произнесла:

— Ну давай….. я в нетерпении. Не тяни, пожалуйста.

Вова подъехал к больнице в четыре пятнадцать, для начала он припарковался, а затем написал Светлане Сергеевне сообщение о том, что он на месте. Через минуту пришёл ответ, что она очень рада, но ему, к сожалению, придётся подождать ещё минут двадцать, двадцать пять. Вова стал ждать, но для этого он вышел из машины для того, чтобы размяться после продолжительного пути, на улице он заметил, что темнота наступала с каждым днём всё позднее, день незаметно начинал брать свою инициативу, но всё же с каждой минутой смеркалось, хотя ещё неделю назад в это время была непроглядная темнота. Город вновь осветили фонари, снега было много, и поэтому стало очень светло и даже как-то уютно, несмотря на небольшой мороз.

Светлана вышла примерно в четыре часа пятьдесят минут из больницы, она сразу же увидела Вову и улыбнулась, он шёл ей навстречу, так же улыбаясь. Подойдя, он поздоровался.

— Здравствуйте, Светлана Сергеевна!

— Здравствуй, Володя!

— Пройдёмте к автомобилю?

— И давайте Ваши сумки, я донесу их до машины.

— А ты что? Не беспокойся, они очень лёгкие.

На это Володя улыбнулся и всё-таки взял её вещи, и они направились к автомобилю. Подойдя к нему, Вова по-прежнему открыл для начала пассажирскую дверь, а затем и сам сел на водительское место и завёл автомобиль.

— Ну что, Светлана Сергеевна, с чего начнём? Какой вариант первый посмотрим? Вова намеренно сдерживался пока что от главного вопроса, который мечтал задать сегодня целый день, что бы не казаться нетерпеливым.

Светлана показала со своего телефона адрес, Вова набрал его в своём навигаторе, и тот, рассчитав расстояние, показал, что до данного места ехать всего 15 минут. Вова предложил предварительно позвонить по указанному номеру и предупредить хозяев квартиры о том, что через 15–20 минут она готова взглянуть на квартиру. Светлана так и сделала, но ей сообщили о том, что хозяева данного жилья появятся не раньше, чем через 30 минут. Их это устроило, и Володя вместе с Любиной мамой не спеша отправились в путь.

— Как она? — немного дрожащим голосом произнёс Володя.

— Ты знаешь, очень даже неплохо, даже больше, прошло всего три дня после её пробуждения, а она уже говорит так, как будто ничего и не было, врачи говорят, что это чудо. Конечно, ей ещё тяжело, но я счастлива, что у нас есть возможность говорить с ней, да, ещё трудиться и трудиться, для того чтобы мышцы пришли в норму, и для этого нужно время, чудеса бывает, что случаются, но не настолько часто, и всё-таки следует нам порой трудиться, чтобы добиться успеха.

Вова с улыбкой слушал её, в сторону Светланы он не поворачивался, так как был прежде всего сосредоточен на дороге, но в то же самое время он уже мысленно ждал и мечтал о встрече с Любой.

— Что она помнит? Есть какие либо подробности? — вдруг немного серьёзным голосом спросил Володя.

— К сожалению, о произошедшем она не помнит ничего, её память оборвалась на том моменте, когда она направлялась сюда, в Псков. От рассказанного заведующим отделением о случившемся она была в шоке.

— Ясно, но врач, конечно же, не рассказывал ей подробностей, ведь его версия поверхностная. Но я думаю, что лучше пока не тревожить её больше этим, — остановившись на светофоре, произнёс Вова, посмотрев на Светлану Сергеевну. Навигатор указывал, что до прибытия им оставалось шесть минут.

— Да, скорее всего ты прав, пусть лучше пока что восстановиться. Кстати! Ничего, что я к тебе на ты?

— А вы знаете Светлана Сергеевна, это прекрасно! Я очень рад, что вы ко мне на ты, мне от этого очень комфортно.

— Прости Володя, это просто связано с тем, что я рассказала Любе о том, что мы встретились.

Автомобиль как раз в этот момент остановился во дворе жилого дома, и навигатор провозгласил о том, что маршрут окончен.

Любе было немного грустно, когда мама ушла от неё, но она понимала, что ей в любом случае следует идти, так как ещё нужно было решить квартирный вопрос, а ей нужно было поспать и отдохнуть. Ей стало легче на душе от того, что она узнала об Алёше, они даже успели позвонить Саше, но Люба не стала с ним разговаривать, а присутствовала при их разговоре с мамой. Как выяснилось, у них всё было всё хорошо, по словам Алёши, бабушка в один момент попросила Сашу передать ему трубку, по причине того, что от Саши получить какую-либо информацию было труднее, чем от пятилетнего мальчика.

Но больше всего Любу в тот день поразили другие слова мамы, она была даже в небольшом шоке от того, что мама встретила вчера Вову у больницы, от этого на её душе загорелся будто бы огонёк, а от рассказа о том, как это всё произошло, на глазах у Любы появились слёзы, а её лицо озарила улыбка. Мама была очень сильно поражена тем, что ещё остались такие отзывчивые люди в наше время, и она нисколько не сомневалась в его искренности, а также она увидела в его глазах, что он действительно любит её дочь. Мама, правда, спросила у неё совет, принимать ли от него помощь, но по её хитрой улыбке Люба поняла, что она давно уже всё решила сама, но всё же объяснила, что он ждёт от неё сообщение о том, во сколько ему подъезжать к больнице, на что Люба сказала, чтобы она не тянула, ведь скорее всего он очень этого ждёт. Написав о том, когда подъезжать Вове к больнице, мама показала сообщение Любе. Написала она его, воспользовавшись одним из интернет-мессенджеров, в котором присутствовала его фотография. Увидев её, у Любы возникло ещё большее желание того, чтобы поскорее увидеться с ним, как же она скучала. Конечно же у неё было очень много вопросов и к Володе, ведь, по словам доктора, она, уже находясь здесь, пропала в лесу, но прежде всего она хотела прикоснуться к нему, ощутить его присутствие. И что же, чёрт возьми, произошло! Её не покидала её эта мысль.

Светлана и Вова встретились с хозяевами квартиры и зашли в парадную, чтобы её посмотреть. Во время просмотра и разговора между ними Вова находился в своих мыслях после сказанного Светланой, ему конечно, было приятно то, что Люба помнила его, и они что-то обсуждали, но ему важно было знать, хочет ли она его видеть, конечно, тот факт, что она забыла то, что произошло, был даже к лучшему, но он всё никак не мог избавиться от мысли, что он не уберёг её и подверг смертельной опасности. Посмотрев квартиру, Светлана попросила дать ей возможность ещё пару часов подумать, после чего они отправились по следующему адресу.

— Как вам квартира? — спросил Володя, следуя указаниям навигатора.

— Неплохо, но чтобы определиться, всё же следует ещё посмотреть второй вариант и уже отталкиваться от увиденного.

— Да, вы правы. Расскажите, пожалуйста, а когда Любу переведут в отделение интенсивной терапии?

— Владимир, ты знаешь, я пока что точно сказать не могу, нужно дождаться заведующего отделением, ведь сейчас праздничные выходные, главное то, то ей с каждым днём всё лучше, и если так и будет продолжаться, то думаю что скоро. Светлана посмотрела на него, улыбаясь, и спросила: «Хочешь навестить её?»

Вова улыбнулся и тихо произнёс: «Безумно».

Подъехав по второму адресу, они так же немного подождали собственников. После встречи они поднялись в квартиру и осмотрели её, как оказалось, что от одной, что от другой квартиры до больницы было добираться минут 15–20 на общественном транспорте, поэтому выбор пал исключительно на внутреннюю обстановку и уют. Закончив с осмотром, Светлана сделала выбор всё же в пользу первого варианта. Позвонив предыдущим хозяевам квартиры, они договорились о том, что Светлана примерно через час сможет приехать и заключить договор об аренде жилья. Они с Вовой решили, что он поможет забрать и перевести вещи из номера гостиницы в ту квартиру. Так они и сделали, несмотря на то, что у Светланы был оплачен номер ещё на сутки, она всё-таки приняла решение, что лучше прямо сегодня переехать и обосноваться в выбранном ею жильё. Проделав все манипуляции, связанные с переездом и оформлением договора, Светлана Сергеевна предложила выпить по чашке чая в знак благодарности за оказанную поддержку. Но как оказалось, для этого нужно было ещё и сходить в магазин, Вова предложил свою помощь, и пешком они отправились в ближайший универсам. Закупив то, что, на взгляд Светланы, ей требовалось, Вова помог с пакетами, донеся их до квартиры. Светлане было немного не по себе от того, что она эксплуатирует его, но в то же самое время ей было хорошо от мысли, что она не одна в этом городе, и её поддерживает не кто-то, а молодой человек её дочери. Светлана пыталась вспомнить момент, когда жила вместе с Сашей и Любой вместе, чтобы Саша самостоятельно предложил свою помощь или что-то подобное, но так и не вспомнила, так как даже когда хотела его о чём-то попросить, всегда возникало неприятное чувство, что он делает одолжение. Придя в квартиру, Светлана наполнила водой и включила электрический чайник, Вова даже предложил помощь в том, чтобы разобрать продукты по полкам, но в этом Светлана ему с улыбкой отказала, сказав, что теперь он её гость и должен отдыхать, а все домашние заботы на ней.

Вове очень понравилась Светлана Сергеевна, да, он, конечно, заметил нотки культурного наследия в её характере, но всё же она ему нравилась как человек, он, конечно, не мог делать поспешных выводов, так как для того, чтобы характер человека раскрылся полностью, нужно было время. Но ему очень нравилась то ли её чёткость, то ли правильность её действий и мыслей по поводу всего происходящего. В то же самое время он помнил некоторые рассказы от Любы по поводу их с мамой взаимоотношений, но часто бывает так, что внутри семьи мы одни, а со знакомыми немного другие. В первую очередь Вова уважал Светлану Сергеевну за то, что благодаря ей и её мужу они подарили ему любовь, о которой он не мог и предположить, что охватит и поглотит его с ног до головы.

Чайник вскипел, чтобы долго не ждать, Светлана выбрала, кроме заварного чая, ещё и пакетированный, времени, чтобы изучить все кухонные принадлежности, пока ещё не было, поэтому они обошлись двумя чашками чая, заваренными при помощи пакетиков. За время чаепития Вова рассказал немного о своей жизни, не вдаваясь в подробности, скорее поверхностно, а Светлана Сергеевна о своей, начиная от своего детства, заканчивая смертью мужа, и насколько тяжело это на них на всех сказалось. Также Светлане было интересно узнать о том моменте, когда Люба исчезла, Вова рассказал всё, как было, и она так же не могла понять, что же стряслось. У них у обоих пронеслась лишь одна схожая мысль, что насколько было бы всё проще, если бы Люба помнила всю эту ситуацию. Допив чай, Вова обратил внимание на время, было уже девять вечера, и было пора возвращаться домой.

— Светлана Сергеевна, спасибо вам большое за чай и приятную беседу, но мне пора.

— Да что ты, Володь, это тебе спасибо, я даже и не знаю, если честно, что бы я делала, если бы не наша случайная встреча.

— Да что вы! Я думаю, что Вы бы справились, но я очень рад нашему с вами знакомству и тому, что всё-таки немного помог вам. И да, кстати, у меня по-прежнему лежат Любины вещи, и я думаю, что они ей и вам пригодятся. Вы напишите мне, пожалуйста, завтра, во сколько вы освобождаетесь, и тогда я вам их завезу.

— О, да, они были бы как раз кстати, я надеюсь, что вскоре Люба всё-таки встанет на ноги, и ей они точно понадобятся. Спасибо, Вова, я обязательно тебе завтра напишу.

После этого Светлана проводила Вову до двери, там он надел ботинки, шапку и куртку и на прощание сказал:

— Любе очень с вами повезло, Светлана Сергеевна, думаю, и ваш муж был замечательный человек, и вы не представляете, насколько мне жаль, что мне с ним не удалось познакомиться, но по вашим и Любиным рассказам я уверен, что он был прекрасный человек, которым вы все гордитесь. И я очень рад, то судьба свела нас с вами, и теперь мы знакомы, но мне очень жаль, что именно при таких обстоятельствах. Спасибо за вечер, и я очень жду от вас сообщения завтра.

Светлана стояла и не знала, что сказать, она была в небольшом шоке от услышанного, и в её глазах появились слёзы.

— Спасибо, Володя, за эти добрые слова, ты не представляешь, насколько приятно мне их слышать.

— За правду не благодарят! — Вова улыбнулся и продолжил, — и эти слова я когда-то услышал от Любы. Передайте, что я очень её люблю. И с этими словами он покинул квартиру, оставив Светлану одну переваривать произошедшее.

Василий Игнатович в этот день вернулся домой пораньше, Ольга так и не разговаривала с ним, несмотря на то, что он пытался неоднократно подойти и поговорить с ней, но натыкался будто на стену. Чуть позже вечером он позвонил дочери, она поговорила с ним, во время разговора Василий Игнатович извинился перед ней и перед её мужем и внучкой, он не хотел, чтобы так произошло и объяснил, что очень скучает и любит их, но ничего не может иногда поделать с тем, что в их маленьком городке и окрестностях нехватка кадров в полицейском участке, а как бы тихо и спокойно ни казалось, всё равно временами происходили преступления, а оставлять их раскрытие на потом не было возможным, так как он не мог позволить преступникам разгуливать на свободе во избежание новых преступлений. Дочь его простила и так же извинилась перед ним и мамой за то, что поступила необдуманно и сгоряча покинула их дом.

— Это и твой дом, доченька, — произнёс он ей в ответ. — И мы с мамой всегда вам рады, в любой момент, как только вы захотите приехать, мы с удовольствием вас встретим, родная.

— Спасибо пап! И правда прости.

— Мне не за что тебя прощать, ты права, и я это понимаю, работа у меня не сахар.

На этом они попрощались, пообещав друг другу, что они постараются вновь по спокойнее реагировать на такие моменты и жизненные неурядицы. Закончив разговор, он перекусил тем, что нашёл в холодильнике, предварительно разогрев и затем сходив в душ, после зашёл в спальню и лёг. Ольга уже спала, или притворялась, он лёг рядом и всё же обнял её и крепко уснул после довольно тяжёлых трёх рабочих дней.

На следующий день Светлана так же приехала к Любе к девяти утра, смотря на Псков во время пути до больницы, он ей уже начинал нравиться. Вчера после того как Вова покинул квартиру, она всё-таки не могла поверить в то, что такие люди всё ещё есть на свете, она понимала, что не очень хорошо его знает, но всё же он оставлял после себя очень приятные эмоции и ощущения. В общем, она была им поражена, да ей приходилось слушать небольшие рассказы о нем от Любы, но всё же личное общение открыло его с другой стороны. В эту ночь ей спалось не очень хорошо, так как снова новая обстановка, но она подумала, что вскоре адаптируется к этому жилью. Подъехав на остановку неподалёку от больницы, она поспешила к ней, для того чтобы вовремя попасть в отделение к своей дочери.

Люба проснулась утром, и всё было по-прежнему, не считая того, что своё тело она начинала чувствовать не то что бы с каждым днём, но ей казалось, что с каждым часом, всё лучше. Всё-таки массаж и всякого рода упражнения, которые проделывали врачи с её телом, приносили пользу. Спала она промежутками, то днём, то вечером, то ночью, примерно часа по четыре, но этого ей хватало, и она не чувствовала усталости, ей бы только поскорее научиться управлять своим телом, и тогда она вскоре вернулась бы к своей привычной жизни, точнее, не совсем привычной. В её жизни наступили значительные перемены, во-первых, она полюбила, и их любовь взаимна, она это чувствовала, а, во-вторых, она ведь развелась с мужем, в связи с чем ей казалось, что это всё начало чего-то нового, как новой главы в книге, к примеру.

После того, как медсестра проделала с ней некие манипуляции, то снова через некоторое время в палату заглянула её мама. Мама улыбалась во весь рот, что не могло не порадовать Любу.

— Привет доченька! — произнесла Светлана.

— Здравствуй, мама! — уже чуть лучше, чем вчера, произнесла Люба.

Светлана подошла ближе и, поцеловав Любу, села на стул, стоящий рядом.

— Ну давай… мам, колись…. чего ты так… сияешь? — улыбаясь, спросила Люба.

И мама ей рассказала о вчерашнем вечере и о том, как она восхищена Вовой. Люба слушала внимательно, и ей очень нравилось то, как она прониклась её мужчиной, а когда мама рассказала о том, что он ей просил передать, у Любы вновь потекли слёзы.

Любу переполняло огромное желание хотя бы просто увидеть его, пусть издалека, но всё же ей было невтерпёж, а тут ещё и получается, что мама больше проводит с ним времени, чем она, но от этого ей было легче на душе, ведь это была хоть какая-то связь между ними, она снова поверила в судьбу, ведь каким-то образом их жизни пересекаются и именно в те моменты, когда это нужно обоим.

Вова проснулся примерно в 9 утра, приведя себя в порядок и позавтракав, он пошёл собирать Любины вещи, для того чтобы отвезти их сегодня Светлане Сергеевне и заодно узнать последние новости о состоянии Любы. Он, как и прежде, ждал сообщение от Любиной мамы о времени, к которому ему нужно было подъехать к больнице. И днём это сообщение пришло, к больнице ему следовало подъехать на этот раз к шести вечера. Вова всё не мог дождаться встречи с Любой, но пока это было невозможным, его радовала возможность узнавать о её состоянии от её мамы. Перед тем как выехать из дома, Вове пришли кое-какие мысли, и он взял лист бумаги и начал писать.

В этот день Светлане, пока она находилась с Любой, позвонил Потап, она не могла с ним разговаривать в силу обстоятельств, связанных с уходом за дочерью, и, сбросив его звонок, написала о том, что перезвонит ему вечером. Заведующий отделением так и не появился пока на работе, в связи с чем Любой занимались медсёстры по предписанным ранее процедурам. Светлана в этот день принесла книги с любимыми стихотворениями, и когда выдавалась возможность почитать ей, то Люба с удовольствием вслушивалась в прочитанные строки. К вечеру они попрощались до следующего утра, а Светлана, собравшись, вышла на улицу, она уже знала, что Вова её ждёт, так как, подъехав к больнице, он написал ей сообщение. Он, как и уже принято было с его стороны, стоял на улице, дожидаясь выхода Светланы, и когда она появилась из-за дверей, то пошёл к ней навстречу, пока они не приблизились друг к другу.

— Добрый вечер, Светлана Сергеевна!

— Добрый! Володя! — они улыбнулись друг другу. Погода в этот вечер была прелестной, и у Вовы, пока он ехал к больнице, возник небольшой план.

— Как вы? Как прошёл ваш день? — спросил Володя, пока они шли к автомобилю.

— Всё хорошо, спасибо, Володя! Любе всё лучше, и от этого в моём настроении преобладают счастливые нотки.

— Я очень этому рад. На счёт перевода в другое отделение есть информация?

— Нет, пока праздники, вряд ли кто-то что-то будет предпринимать, к сожалению.

— Это ясно.

Подойдя к автомобилю, Вова, как обычно, помог для начала сесть Светлане Сергеевне, открыв ей дверь, а затем и сам занял место со стороны водителя.

— Светлана Сергеевна, какие у вас сейчас планы?

— Ну, кроме как поехать в квартиру и отдохнуть, не было никаких.

— Я хотел вам предложить прогуляться возле крепости, а затем заглянуть внутрь и посетить Троицкий собор. Как вы на это смотрите?

— Ой, ну ты застал меня врасплох! — улыбаясь, ответила Светлана.

— Простите, я просто всего единожды гулял там вместе с Любой и подумал, что было бы неплохо сходить туда и с Вами, просто у меня теперь многое связано с этим местом благодаря вашей дочери, а в данный момент вы являетесь связующим нас звеном, и мне показалось, что если вы ещё немного расскажете о своей жизни и Любе, то это был бы очень приятный вечер.

— Я с удовольствием! — произнесла Светлана.

— Это замечательно! С этими словами Вова завёл автомобиль, и они двинулись в сторону крепости.

На улице было темно, и небольшой мороз приятно освежал воздух, было безветренно и звёздно в этот день. Свою прогулку они начали, как и когда-то совсем недавно Люба и Вова, сначала пришлись по освещённой набережной реки Великой, затем, обойдя крепость, перешли на другую сторону и оказались на берегу реки Псковы, во время прогулки они много говорили, но в основном Вова предоставлял слово Светлане Сергеевне, ему нравилось слушать её истории, особенно те, которые касались их совместных семейных поездок и небольших приключений. Она так же вспоминала как они втроём — Люба, Светлана и Фёдор — приезжали сюда и прогуливались возле достопримечательностей этого небольшого, но древнего города. Затем они посетили собор, Вова не был атеистом, очень спокойно относился к всякого рода богослужениям, но сами церкви его притягивали, было что-то в них умиротворяющее, что успокаивало душу, ну и, конечно же, церковные колокола — их звон и вовсе был каким-то магическим. Посетив собор, они взглянули на часы и, как оказалось, уже было около девяти часов вечера, что означало, нужно расходиться по домам. Вова любезно подвёз Светлану Сергеевну до её съёмной квартиры, она предложила ему подняться и выпить чашку чая, но он любезно отказался, объяснив это тем, что, несмотря на праздники, ему приходится всё же уделять работе два-три дня в неделю. Светлана поняла, что он имеет в виду, и не стала настаивать.

— Спасибо за прекрасный вечер, Володя!

— Это вам спасибо, Светлана Сергеевна. И в этот момент он что-то достал из кармана. У меня есть к вам небольшая просьба, вы не могли бы передать этот конверт Любе?

Светлана улыбнулась, это очень сильно напомнило ей те времена, когда её муж присылал ей письма в те нелёгкие времена, когда ещё не было такой связи, как сейчас, это было практически единственным средством связи. И сколько же было писем у неё от Фёдора, их было и не сосчитать. Да, тёплые были времена.

— Конечно, передам, Володя, не переживай.

— Спасибо вам большое, Светлана Сергеевна! И спасибо ещё раз вам за вечер. Люба пока что не на связи, поэтому ещё хотел узнать, могу ли я звонить вам вечером для того, что бы узнать, как у вас и у Любы дела?

— Конечно, звони, с удовольствием отвечу на звонок.

— Спасибо и до свидания, Светлана Сергеевна.

— До свидания, Владимир.

На этом они разошлись, Светлана поднялась к себе в квартиру, а Вове предстоял продолжительный путь домой.

Зайдя в квартиру, Светлана была в восторге от этого вечера и совсем позабыла о том, что обещала перезвонить Потапу, и её снова поразило, что он не перезванивал ей целых четыре дня. Достав телефон, она набрала его номер.

— Да, мам, привет!

— Привет, сынок! Как ты?

— У меня всё нормально! А у вас как?

— Ну, я нахожусь в Пскове, ведь Люба пришла в себя!

Потап немного помолчал.

— Как она?

— Всё хорошо, идёт на поправку, но нужно время, возможно месяц, а, может, и более. Но она молодец, не унывает и, возможно, благодаря этому и идёт на выздоровление быстрее.

— Ясно. Что она рассказала о случившемся?

— Ничего, у неё амнезия, она не помнит ничего, с момента, как находилась на вокзале, воспоминания, может быть, вернутся, а, может, и не вернутся никогда, врачи говорят, что у всех всё бывает по-разному.

— Ок. А где Алёша?

— Алёша с Сашей у нас дома, мне пришлось попросить Сашу для того, чтобы он выручил, хотя изначально звонила тебе.

— Да и хорошо, что не дозвонилась, — нервно смеясь, произнёс Потап. Ладно, мам, от меня что-нибудь нужно ещё?

— Нет, Потап, ничего!

— Тогда давай, пока!

— Пока, сынок.

Но этого он уже не услышал, так как положил трубку.

Светлана немного была расстроена этим разговором, но Потап был, как обычно, в своём репертуаре. Как ни старались, но у них с мужем так и не вышло научить детей ладить между друг другом, поэтому Потапа не особо заботило Любино состояние, хотя ей казалось, что в глубине его души всё обстоит иначе, и он желает только добра своей сестре.

Неделю спустя, когда прошли новогодние выходные, у основной массы людей всё встало на свои места, все вышли на работу, и Василий Игнатович был в том числе. После того случая во время первых трёх дней нового года оставшиеся выходные прошли спокойно, но, по крайней мере, его помощь не понадобилась, так как в основном, кроме хулиганских выходок, ничего серьёзного не случилось. Выйдя на работу, старший оперуполномоченный занимался в основном бумажной волокитой. С Ольгой вскоре после того, как он позвонил и извинился перед дочерью, они так же наладили общий язык, и всё встало, как и прежде на свои места. На работе с Леонидом, Антоном и Олегом им приходилось временами пересекаться, но только в основном за обедом, не считая, конечно, Леонида, который периодически забегал в кабинет к Василию Игнатовичу, и они за чашечкой чая вели различные беседы. В один из таких дней, во время очередного чаепития, Василию Игнатовичу раздался звонок на мобильный.

— Сейчас Лёнь, подожди минуту, я отвечу на звонок.

— Конечно, конечно.

— Алло, слушаю. Здравствуйте, Григорий Александрович, рад слышать.

Поговорив минуты три, Василий Игнатович закончил разговор. На его лице сияла улыбка, и Леонид не мог этого не заметить.

— Видимо, какая-то хорошая новость? Раз слова собеседника заставили вас сиять.

— Да, Лёнь, новость действительно хорошая. Любовь перевели в отделение интенсивной терапии, и её можно навестить.

— Это отличная новость! Но я смотрю, вам всё не успокоиться? Дело ведь уже закрыто. Да, мы, все кто вёл это дело, очень рады тому, что она всё-таки пришла в сознание, но нашему руководству вряд ли понравится, если вдруг снова возобновлять это дело.

— Лёнь, а тебе не интересно всё-таки узнать, что же повлияло на то, что она чуть не погибла, ведь кто-то вынудил её покинуть дом и в итоге скрыться в лесу. Думаю завтра навестить её.

Любе становилось легче, чувствовать себя она начинала всё лучше и лучше, и в итоге доктора вместе с Григорием Александровичем приняли решение перевести её в отделение интенсивной терапии. Спустя полторы недели её мышцы уже немного набрались сил и пребывали в тонусе, что позволяло ей уже понемногу передвигаться с помощью ходунков. Слабость в ногах ещё была посильнее, чем в руках, но врачи уверяли в том, что за столь короткий срок это в любом случае очень хороший результат, и что после подключения лечебной физкультуры вскоре она и вовсе сможет передвигаться самостоятельно. Светлана находилась всё время рядом с ней и временами они уже, как и прежде, начинали друг с другом спорить, но только всё обходилось без упрёков и скандалов. Со временем они почувствовали, что отношение у них друг к другу всё же изменилось, и в первую очередь они научились слышать друг друга.

Около недели назад Любина мама приехала к ней с приятными новостями о том, что они с Вовой вновь встретились и даже умудрились прогуляться по некоторым достопримечательностям Пскова, которые они совсем недавно посещали вместе. Как же ей хотелось вернуться в то время, она так мечтала погрузиться в те волшебные моменты и сделать так, чтобы того, что произошло, позже не случилось, но, к сожалению, прошлого не вернёшь. А что больше всего поразило Любу, так это то, что мама пришла не с пустыми руками, а принесла письмо. Да, самое настоящее письмо от Вовы, от мужчины, которого она любила, а он отвечал ей взаимностью, эти моменты и осознание того, что её любят, так согревали душу, что это позволяло ей целеустремленно двигаться вперёд для того, чтобы поскорее встать на ноги. А что самое главное, что изменилось за эти полторы недели — так это перевод в отделение, где будет возможность для посещения её не только мамы, но и остальных родственников и близких ей людей. Так что каждый раз, когда Люба доставала письмо, то, читая его, надеялась на скорейшую встречу с Вовой, как, впрочем, и сейчас, пока мама не явилась к ней, она достала конверт и, вынув письмо, раскрыла его и принялась читать.

«Родная моя Любовь, в написании писем я не силён, но всё же решился на этот шаг, так как пока ты не можешь быть на связи, я всё-таки решил таким способом показать и рассказать, насколько мне тебя не хватает. В первую очередь я хочу попросить прощения за то, что не уберёг тебя и подверг такой опасности. Мне и вправду очень, очень жаль, что такие события произошли, но, оглядываясь назад, я в первую очередь понимал, что без тебя мне уже не будет жизни, и я очень благодарен богу за то, что он позволил начать вновь осознавать то, что ты жива. Я не находил себе места, не мог спать и есть, пока ты блуждала в лесу, и в эти моменты я ненавидел себя, да и до сих пор не могу немного успокоиться, что всё же допустил такое. Для меня, как и для большинства, из тех, кто принимал участие в поисках, твоё исчезновение было полнейшей загадкой, которую до сих пор так и не удалось, к сожалению, разгадать, но это уже не важно, главное, что всё это уже позади, и ты скоро поправишься. Не знаю правда, захочешь ли ты меня видеть после всего, и если всё-таки нет, то я пойму, а если да, то я буду самым счастливым человеком на свете, родная, и буду ждать нашей встречи с нетерпением. У тебя замечательная мама, мне посчастливилось встретить и познакомиться с ней, что тоже оказалось как раз кстати, так как это позволило во время твоего пробуждения поддерживать нам с тобой некую связь. Она не знает, но когда ещё ты была без сознания, я периодически подъезжал к больнице, для того чтобы осознавать твоё присутствие, возможно, это смешно или выглядит как сумасшествие, но, возможно, так и есть, и я сошёл с ума, снова повстречав тебя, так вот в один из дней я приметил женщину с очень схожими чертами лица, когда она выходила из больницы, она была расстроена, а я вышел из своего автомобиля и проследил за ней, она направлялась на автовокзал и села в один из автобусов, направляющихся в Санкт-Петербург. Я дождался, когда она сядет на своё место, и мне очень повезло, что она выбрала место у окна, оттуда я понял, что это точно твоя мама, сходство, конечно, не стопроцентное, но всё же есть. Я представляю, что бы она подумала, если бы увидела, что за ней следят, скорее, что я какой-нибудь маньяк… Она очень тебя любит, несмотря ни на что, так что я хочу тебя в этом заверить, тем более после нашего с ней знакомства и приятного общения я в этом убедился сполна. Родная, постоянно проезжая те места в Пскове, где мы останавливались и гуляли, я погружаюсь в эти прекрасные воспоминания, и от этого ещё безумней не хватает тебя. Люба, я очень скучаю, последнее время все эти часы без тебя тянутся как дни, а дни как недели. Если всё-таки ты захочешь увидеть меня, то сообщи, пожалуйста, когда у тебя будет возможность, каким-нибудь любым для тебя способом. Очень жду ответа. Родная моя, люблю тебя и с нетерпением жду встречи. Целую и крепко обнимаю. Вова.»

Люба, прочитав снова это письмо, немного недоумевала, ведь она не помнила этих событий, и ей всё никак не удавалось понять, почему Вова себя терроризирует таким способом. Люба не могла дождаться встречи с ним, несмотря на то, что им пару дней назад им удалось пообщаться по телефону, который предоставила ей мама, ведь её голос и произношение стали значительно лучше, но обсуждать по телефону и затрагивать эти темы они не стали, так как очень обрадовались просто слышать голоса друг друга, и она пообещала, что вскоре они обязательно встретятся, и она будет очень сильно ругаться на него, на что он с удовольствием согласился. А так же её мама планировала съездить домой, для того чтобы привести Алёшу на следующие выходные в Псков, после последнего разговора с бабушкой, а также с мамой, он настолько загорелся желанием увидеться с ними, что даже не смог себя сдержать и расплакался, бабушка с Любой подумали, что это была серьёзная ошибка, допущенная ими, так как лучше было бы просто бабушке приехать без предупреждения и забрать его с собой. Но эти мысли неспроста пришли к ним, изначально по предварительному плану они думали, что есть вероятность того, что Саша сможет привезти Алёшу, но после разговора с ним они не услышали ничего дельного и конкретного, кроме молчания с периодическим мычанием. Только получалось так, что бабушка могла выехать за ним только к следующим выходным, и поэтому они договорились именно с Алёшей о том, что ещё следует недельку подождать. Малыш с пониманием отнёсся к этому и согласился на такие условия.

Вова уже неделю не был в Пскове, некоторое время он уделял работе, а затем занимался домашними делами и время от времени тренировался, теперь жизнь стала немного проще, так как он практически каждый вечер созванивался с Светланой Сергеевной, во время разговора ему было интересно узнать, как она поживает, и нужна ли ей какая-либо помощь, а так же самое главное, что он хотел выяснить, так это то, как чувствует себя Люба. А пару дней назад днём у Вовы зазвонил телефон, на дисплее высветился номер Светланы Сергеевны, но когда он ответил, то не поверил своим ушам, это была Люба, его радости не было предела. В тот день их разговор продлился около 15 минут, и она сообщила ему о том, что вскоре её переводят в другое отделение, и она очень ждёт с ним встречи, на что Вова ответил, что и он очень ждёт встречи, а так же ему нужна будет от неё информация о том, когда это произойдёт, и что сразу, как только она будет готова, то он будет у неё. Так же неделю назад ему позвонил Василий Игнатович и рассказал о том, что Люба пришла в себя, на что Володя ответил ему, что он уже в курсе, и Василий Игнатович немного удивился, но Володя всё ему пояснил и рассказал как есть. Они приятно побеседовали в тот день, но старший оперуполномоченный не забыл спросить о том, вспомнил ли Вова о том, кто же был второй охотник, но Вова, к сожалению, так и не смог понять, где он его раньше видел.

Вову так же, как и Василия Игнатовича, волновал вопрос о том, что же произошло, он всё никак не мог решить эту задачу, и он так же считал, что Любе может угрожать опасность, и при первой же возможности хотел поговорить с Любой на эту тему, ведь велика вероятность того, что она боялась ему рассказать о чём-либо. Вова всё никак не мог выбросить у себя из головы ту реакцию на сообщение, которое пришло Любе, и которое она скрыла от него, накануне исчезновения.

На следующий день после разговора с Григорием Александровичем, старший оперуполномоченный сидел в рейсовом автобусе, который направлялся в Псков. Доктор пояснил ему, что опекает Любую её мама, у Василия Игнатовича был номер телефона Светланы Сергеевны, поэтому предварительно за день до этого, он ей позвонил, для того, что бы его приезд не оказался сюрпризом. Они мило побеседовали, после чего договорились о встрече.

Когда Светлане поступил звонок, Люба находилась на лечебной физкультуре, взглянув на экран своего смартфона, она увидела, кто ей звонит, и ответила.

— Алло.

— Алло, здравствуйте Светлана Сергеевна, это старший оперуполномоченный Василий Игнатович.

— Да, да, я вас узнала. Слушаю.

— Простите, что беспокою. Светлана Сергеевна, до меня дошли слухи о том, что Любу перевели из реанимации в отделение интенсивной терапии.

— Да, так и есть.

— Хорошо, как Вы и Люба поживаете? Как её состояние?

— Спасибо, Василий Игнатович, Любе уже значительно лучше, всё благодаря врачам. Конечно, до выписки ещё далековато нам, но всё же успех налицо.

— Это приятно осознавать, я очень рад, Светлана Сергеевна. Но я вам звоню предупредить о том, что я хочу вас завтра навестить.

— А для чего? Ведь дело закрыли, насколько мне было известно. И тем более Люба ничего не помнит об этих событиях.

— Я это знаю и понимаю. Светлана Сергеевна, видите ли, дело закрыто, но факт остаётся фактом, что в этом деле есть ещё некоторые несостыковки, в которых стоило бы разобраться, чтобы исключить возможные дальнейшие негативные обстоятельства. Поверьте, я желаю вам и вашей дочери только добра, в связи с чем стоило бы всё-таки поговорить, да и тем более, я уже настолько знаю вашу дочь, а она меня нет, и всё-таки стоило бы ей узнать и меня!

Василий Игнатович немного посмеялся на другом конце линии.

У Светланы этот полицейский во время их первой встречи вызвал только положительные эмоции, он был очень заботлив в тот день и очень поддержал её в тот тяжёлый период. А в данном разговоре он её и вовсе поразил, что даже после закрытия дела он всё-таки хочет разобраться в том, что всё-таки произошло.

— Да, Василий Игнатович, конечно, приезжайте, мы вас будем ждать. Когда вы планируете подъехать?

— Спасибо, Светлана Сергеевна, планирую завтра, примерно часов в 12, если, конечно, вам будет удобно?

— Да, конечно приезжайте, будем вас ждать.

— Хорошо, спасибо, Светлана Сергеевна. Тогда до завтра.

— До завтра, Василий Игнатович. До свидания.

— До свидания, Светлана Сергеевна.

На этом они закончили разговор, после чего Светлана принялась ждать Любу у кабинета ЛФК.

Закончив все процедуры, связанные с лечебной физкультурой, Люба вышла из кабинета при помощи ходунков, на выходе её встретила мама, и они потихоньку направились в свою палату.

— Как всё прошло, доченька?

— Всё отлично, — ответила Люба, улыбаясь.

— Люба, мне тут кое-кто позвонил, помнишь, я тебе рассказывала про полицейского, который вёл дело о твоём исчезновении?

— Это который милый мужчина полицейский?

Светлана, смущённо немного покраснев, произнесла:

— Да, тот самый! Так вот, он завтра приезжает к нам, точнее, к тебе, для того чтобы задать тебе пару вопросов.

— Так ты ведь говорила, что дело закрыто.

— Да, мне так и было сказано, но его очень волнует твоя дальнейшая жизнь, и он очень хочет сделать так, что бы тебе ничего не угрожало.

— Ясно, мам, но мне непонятно, почему всё-таки всем настолько это интересно, ведь если бы мне что-то угрожало, то вряд ли я бы это скрывала от кого-либо и точно знала бы до приезда в Псков, что что-то не так. Да, я помню только, как Саша, выходя из зала суда, сказал мне, что он меня ненавидит, и я ему верю, но мне кажется, что он не способен на это. Люба немного помолчала, а затем продолжила.

— А ты знаешь, мам, я всё-таки с удовольствием познакомлюсь с ним, ведь, как я понимаю, он был одним из тех, кто способствовал моим поискам, и хочется посмотреть на того человека, который меня спас.

— Да, ты права, доченька, вот завтра и посмотришь на него, — с улыбкой ответила Светлана.

— Ага! — ехидно улыбаясь, произнесла Люба, — а ты этого только и ждёшь?

— Да, так уж и жду.

Светлана в этот момент показала Люба язык, и они вместе рассмеялись.

Прибыв в Псков на автовокзал, Василий Игнатович вышел из автобуса, поблагодарив водителя, и направился в сторону больницы. По пути он почему-то решил преподнести ей цветы, он сам недоумевал, почему ему пришла такая мысль, но всё же купил букет из пяти белых хризантем. Идя с небольшим, но пышным букетом, он подумал, что после всего пережитого этой девушке они не помешают. Зайдя в больницу и оставив верхнюю одежду в гардеробе, он надел бахилы и, подойдя к стойке информации, поинтересовался, где находится интересующее его отделение, администратор любезно объяснила, как туда пройти, Василий Игнатович поблагодарил её за это и направился на поиски. Поднявшись на определённый этаж, Василий Игнатович отыскал отделение, зайдя в него, он подошёл к посту медсестры и сказал сидящей там девушке, кого он разыскивает, она сказала ему номер палаты. Подойдя к двери, он остановился и прислушался, за ней слышно было множество женских голосов. Предварительно постучав в дверь, он её приоткрыл. В палате находилось четыре койки, три из них были заняты, а одна пустовала, хотя было видно, что на ней всё-таки кто-то размещён, рядом с койкой стоял стул, и полицейский сделал предварительный вывод, что, скорее всего, это место Светланы, которая сидит на нём во время того, как Люба находится на койке.

— Простите, девушки, за беспокойство, подскажите, пожалуйста, Васильева Любовь Фёдоровна здесь находится?

Девушки одна за другой начали отвечать, что она и мама вышли, то ли на массаж, то ли на физиотерапию, примерно пятнадцать минут назад, и что скоро они должны вернуться. Полицейский, поблагодарив их, закрыл дверь и прошёл к дивану, где, по-видимому, можно было выйти из палаты и посидеть, сменив обстановку, сев перед телевизором. Василий Игнатович присел с букетом в руках и принялся ждать возвращения Любы и Светланы Сергеевны с процедур.

Люба вышла из кабинета физиотерапии, Светлана, как и прежде, сопровождала её и ждала около каждого кабинета во время процедур. Вместе они направились в свою палату, в задачу Светланы входила поддержка Любы. Подойдя к палате, Люба не обратила абсолютно никакого внимания на мужчину с букетом хризантем, а Светлана, напротив, она узнала полицейского, с которым совсем недавно или уже давно, проводила время в этой же больнице, но только тогда, когда Любу ещё только обнаружили и провели операцию, а впоследствии она находилась в коме.

— Ой, добрый день, Василий Игнатович! — произнесла Светлана с небольшой долей волнения.

Полицейский поднялся с дивана и, подойдя к ним, произнёс:

— Здравствуйте, Светлана Сергеевна! И здравствуйте, Люба!

И в этот момент с улыбкой он протянул цветы в руки Светланы, добавив:

— А это небольшой букет для двух милых дам!

— Спасибо большое, очень приятно! — произнесли обе женщины.

— Люба, познакомься, это Василий Игнатович! — произнесла Светлана своей дочери.

— Очень приятно, много слышала о вас! — с улыбкой на лице произнесла Люба и протянула руку полицейскому. Тот слегка пожал её своей рукой, и они продолжили разговор.

— Любовь, и мне приятно познакомиться с вами, я, конечно же, уже успел изучить практически всю вашу жизнь за этот небольшой период, но всё ждал возможности поговорить с вами с глазу на глаз.

— Спасибо, и я с удовольствием уделю вам внимание!

— Спасибо. Светлана Сергеевна, прошу у вас прощения, но мне бы хотелось поговорить с Любой наедине, при всём уважении к вам.

— Да, да, конечно, и не извиняйтесь, ведь это ваша работа, — ответила Светлана, немного поколебавшись.

— Нет, нет, дело не в работе, воспринимайте меня просто как любопытного гостя, я ведь не при исполнении.

Они все улыбнулись, после чего Василий Игнатович с Любой прошли к комнате отдыха, а Светлана направилась в палату. Полицейский помог Любе присесть на диван и сам расположился рядом. Василий Игнатович был приятно удивлён Любиному преображению, ведь в единственный раз, когда он её видел, не считая фотографий, она совершенно была не похожа на себя, зверь изрядно потрудился для того, чтобы её трудно было узнать.

— Простите, Любовь, что потревожил вас!

— Нет, нет, что вы, я, наоборот, рада вас встретить и отблагодарить за моё спасение. Если бы не вы, то, получается, меня могло бы и не быть.

— Я, конечно же, польщён, но, к сожалению, вы ошибаетесь на мой счёт. Василий Игнатович улыбнулся и продолжил:

— Я просто оказался на нужном месте в нужное время, а спасла вас семейная пара, которая возвращалась домой с дачи домой, они поступили как истинные герои, и, кстати, по-моему, до сих пор интересуются вашим состоянием.

Люба была немного удивлена, такую версию она ещё не слышала, в связи с чем сидела с широко открытыми глазами, смотря на полицейского.

— Семейная пара?

— Да, они пенсионеры, но очень большие молодцы, буду с вами честен, если бы не они, то, боюсь, в таких погодных условиях, что были в те дни, ваши шансы на выживание приблизились бы к нулю. Но не будем об этом, главное, что мы сейчас с вами сидим и разговариваем, и вскоре вы вернётесь к привычной жизни.

— Спасибо, Василий Игнатович, а вы сможете мне дать данные этих людей? Люба немного погрустнела.

— Конечно, Любовь. Но сейчас не об этом. Меня интересует вот что. Любовь, вам вскоре придётся вернуться к повседневной жизни, и мне очень хочется, чтобы вашей жизни больше ничего не угрожало.

— А с чего вы взяли, что мне может что-то угрожать?

— Любовь, но вы ведь, наверно, понимаете, что люди просто так не убегают в лес с травмой головы посреди ночи! Грибы, мне кажется, вы точно не пошли собирать. Простите, не хочу вас обидеть. Но вам следует хорошенько подумать, я понимаю, что вы не помните ничего, что произошло здесь, или уже, может быть, что-то появилось?

— Нет, к сожалению, нет, в голове пусто, последнее — это то, что было до поездки, вплоть до вокзала и всё. Вы думаете, мне не интересно? Очень даже интересно, но я не понимаю и не помню. И у меня даже нет никаких предположений о том, что могло произойти. Простите, — голос у Любы был раздражённым, скорее от непонимания и от того, что она и не могла подумать о том, что ей действительно в таком случае могла угрожать опасность.

— Люба, вы не переживайте, прошу вас. Я для этого как раз и здесь, для того чтобы попытаться выяснить, всё, что возможно.

— А зачем вам это, дело ведь закрыто?

Василий Игнатович немного помолчал и, отвернувшись от неё, произнёс:

— У меня есть дочь, вы с ней практически ровесники, я её очень люблю, у неё так же, как и у вас, есть ребёнок, правда, дочь, — он немного улыбнулся и произнёс, — моя внучка. Я так их люблю и не могу представить, если, не дай бог, с дочерью что-то случится, и моя внучка останется одна. А у вас есть сын, да, у него так же есть и отец, но мама очень необходима детям, и никто никогда её не заменит. Так вот, скорее всего, это просто во мне говорит больше отец, чем полицейский, — сказав это, у Василия Игнатовича немного воспалились глаза, в тот момент, когда он вновь взглянул на неё. — Поэтому, Люба я попрошу вас об одном, давайте поможем друг другу разобраться в этом, чтобы ни у вас, ни у меня больше не оставалось никаких вопросов по этому делу.

Люба, помолчав около минуты, ответила:

— Хорошо, давайте попробуем.

Примерно через полтора часа Василий Игнатович возвращался на автобусе домой. Закончив беседу, он поблагодарил Любу и Светлану за предоставленную возможность и, пожелав скорейшего выздоровления, ушёл. Во время разговора они договорились с Любой о том, что они будут оставаться на связи, а так же он отметил несколько фактов, которые его заинтересовали, но он всё же не мог пока что их никак связать, хотя так получилось, что он сопоставил один момент с тем, что было сказано её мужем при посещении Петербурга. По поводу Вовы Василий Игнатович отметил, что Люба и Владимир влюблены друг в друга до безумия, но всё же неизвестно, что могло произойти в ту ночь между ними, так как есть слова только самого Владимира, но они не подтверждены пострадавшей. Первым в поле подозреваемых полицейский всё же оставил Сашу, мужа Любы, но его заинтересовало ещё кое-что, так получилось, что Люба и её муж рассказали кое-какие схожие события из их семейных будней, что так же заинтересовало Василия Игнатовича, и на второе место он поставил ещё одного человека, осталось только разработать правильную версию, а на третьем месте, как бы он ни хотел верить Владимиру, всё же он оставил его. Единственное, что было плохо во всём этом, так это то, что у него не было полномочий заниматься расследованием, так как дело было официально закрыто. В итоге весь обратный путь он размышлял над новой версией, а на работу он так и не явился, сказав, что у него кое-какие срочные семейные дела в Пскове, поэтому возвращался прямиком домой, к любимой жене.

Вова теперь каждый вечер ждал звонка от Любы, Светлана Сергеевна с удовольствием предоставляла им такую возможность. В итоге о встрече они договорились через неделю в пятницу, так как Люба надеялась на то, что её мама тем временем поедет за Алёшей, для того чтобы вернуться обратно вместе с ним, и тогда им никто не должен будет помешать, да и Любе хотелось ещё побольше набраться сил к их долгожданной встрече. В один из вечеров при их разговоре они затронули тему о Любиной встрече с полицейским.

— Здравствуй, родной! — произнесла Люба, позвонив Вове.

— Здравствуй, родная! Как ты?

— Я хорошо, с каждым днём всё лучше, на мой взгляд. Ведь сам себя не похвалишь, никто не похвалит, — смеясь, произнесла она.

— Это точно! Но я верю тебе, родная.

— А как ты поживаешь?

— Я в порядке, бывало и лучше, но теперь каждый день жду вечера в надежде услышать твой голос.

— Мммм, как приятно это осознавать, любимый. Ты не представляешь, насколько это греет мне душу. Я хотела у тебя спросить, ты знаешь такого человека, которого зовут Василий Игнатович?

Вова, немного помолчав, произнёс:

— Да, конечно, знаю, это полицейский, который вёл твоё дело. Мы с ним поддерживаем связь до сих пор, мне он нравится, очень дотошный и к своему делу относится профессионально. А когда ты с ним общалась?

— Сегодня, он знаком с моей мамой, они общались во время следственных мероприятий, и в итоге он позвонил ей вчера и договорился о встрече, вот как-то так. Мне он понравился, очень искренний человек, на мой взгляд, и я очень удивлена, что ему всё ещё интересно, что всё-таки произошло.

— А тебе не интересно, родная?

Не знаю, я как то не задумывалась об этом, а теперь, после встречи с ним, как я поняла, он мне пояснил, что мне и моему сыну может угрожать опасность и я должна об этом знать. Мы по общались, вопросов он задавал немного, но мне нечего было скрывать от него, рассказала всё, что помню до этих событий, он выслушал и, поблагодарив нас, уехал и сказал, что будем оставаться на связи.

Вова внимательно слушал всё, что Люба ему говорила, молча, обдумывая сказанное.

— Вова! Вова! Алло! Ты меня слышишь?

— Да, да, родная, я здесь, — немного замешкавшись, произнёс Вова, когда мысли отпустили его.

— Родной, мне что-то страшно, до этого не было, а сейчас стало страшно, ведь я ничего не помню, а мне очень хотелось бы вспомнить хоть что-то, — голос Любы стал тревожнее, и Вова почувствовал это.

— Люба, я с тобой, мы всё переживём, я буду рядом, я тебе это обещаю. Давай, я, может быть, приеду раньше? Я очень этого хочу.

— И я хочу, но давай лучше дождёмся, когда мама уедет, мне так будет легче раскрепоститься, родной.

— Хорошо, как скажешь, я очень жду нашей встречи. Завтра позвони, когда закончить со всеми процедурами, пожалуйста.

— Хорошо, обязательно позвоню, любимый. Целую.

— И я тебя целую.

На этом их разговор был окончен.

Любу начало тревожить произошедшее, если она не воспринимала всё всерьёз до этого, то в тот день, после посещения её полицейским, тревога вселилась в её душу. Ведь она помнила то, что Саша сказал на выходе из суда, что он её ненавидит, и она поверила ему тогда, и сейчас она помнила только их. Но полицейский с полной уверенностью произнёс слова о том, что у её бывшего мужа стопроцентное алиби, и то, что он участвовал в поисках, подтвердили все те, кто присутствовал рядом с ним в то время. Когда полицейский спросил, знакомо ли ей имя Сорокин Валерий Леонидович, на что она ответила, что впервые раз его слышит, и она говорила правду. Она всё думала, насколько хорошо она знала своего бывшего мужа, ведь на протяжении стольких лет совместной жизни он столько раз скрывался куда-то посреди ночи, ничего не объяснив, а потом возвращался под утро, да и те многомиллионные квитанции о переводе денег непонятно куда лично Сашей. Нет, не может быть, он и мухи не обидел бы, говорить мы все мастера иногда, но что касается сделать — не все это могут, или всё-таки он мог? Её это мучало до такой степени, что к ней по ночам начали возвращаться кошмары, и они настолько казались ей знакомы, как будто она переживала один и тот же сон каждый раз.

Неделю спустя Вова тщательно подготавливался к встрече с Любой, у него был небольшой мандраж. Перед тем как выехать к ней, накануне он позанимался перед грушей для того, что бы хоть как-то расслабиться. В последнюю неделю перед встречей их с Любой разговоры были не из приятных, ей было страшно, и в большей степени от того, что она ничего не помнила, а это заставляло рисовать в голове различные страшные картинки. Вова начинал недолюбливать Василия Игнатовича за то, что благодаря ему Люба не находила себе места. Ведь мог бы ещё немного потерпеть, старый проныра, чтобы она хоть немного ещё набралась сил, но нет, заставил её бояться. Но в то же самое время он понимал, что полицейский делает свою работу и в первую очередь желает только того, что бы Любе ничего не угрожало, и в этом их мысли были схожи. В 9.00 прозвенел будильник, Вова, как обычно, проделал все привычные ему манипуляции и, собрав всё необходимое, выдвинулся в путь, перед тем, как навестить Любу, он должен был кое-куда заехать по очень важному делу.

Светлана уезжала в Санкт-Петербург с не очень хорошим настроением, она видела, как Любе становилось тяжело после разговора с полицейским, и она думала, что у неё получается это скрыть, но всё же Светлана была её мамой и уже знала о том, как ведёт себя обычно её дочь в той или иной ситуации. Светлане Люба так и не призналась в том, что её беспокоит, несмотря на её уговоры. Накануне, перед тем как выехать из Пскова на утренней электричке, Светлана пообщалась с Вовой, она так же спросила, знает ли он что-либо об сложившейся ситуации, но и он ничего не прокомментировал по этому поводу, но зато сообщил о том, чтобы она не беспокоилась о своей дочери, так как он будет рядом. Не сказать, что эти слова её совсем успокоили, но всё же стало легче, ведь она уже понимала, что он ответственный человек.

В пятницу, примерно в 10 утра, Светлана позвонила Саше, он не ответил. Тогда она решила немного подождать перед тем, как перезвонить, но этого не потребовалось. Через минуту раздался звонок.

— Алло, Саша, привет!

— Здрасте!

— Как дела?

— Со вчерашнего дня ничего не изменилось.

— Алёша в садике?

Саша молчал.

— Алло!

— Ну а где же ещё? В садике, в садике.

— Ясно, я скоро буду дома, ты не надумал ехать с нами?

Саша снова выдержал в тишине секунд 10, а затем произнёс:

— Нет, не надумал!

— Ясно, я Алёшу заберу до обеда, чтобы нам с ним успеть вернуться на вокзал на вечерний поезд. Ты где планируешь оставаться? У нас или у себя?

— У себя.

— А в понедельник будешь у нас?

— Я подумаю.

— Саша! Мне нужен чёткий ответ, я должна знать, сможешь ли ты ещё побыть с Алёшей!

— Позвоните мне в воскресенье.

И на этом он прекратил разговор. Светлане в этот момент захотелось разбить телефон об пол электрички, но она быстро убрала эту мысль из своей головы. Какое же это было неуважение к ней с его стороны, он просто ни во что не ставил её. Прибыв в Петербург, она перешла с вокзала в метро и, сев в вагон, направилась в свой район.

Вова, приехав в Псков, для начала сходил в магазин мобильной связи, затем зашёл в цветочный магазин, не найдя в нём тех цветов, которые он предпочитал, он прошёлся ещё по нескольким, и отчаявшись из-за того, что всё-таки выбор был невелик, он направился в следующий, и там было как раз то, что требовалось. Его снова трясло, особенно в тот момент, когда он оказался перед дверьми в больницу, он ещё постоял минут пять, подышав свежим морозным воздухом, и, набравшись сил, зашёл внутрь.

Саша находился в недоумении, ему казалось, что вновь его использовали для своих целей и бросили. Они с Алёшей, на его взгляд, провели замечательное время, да, возможно, он не столь многословен, и в их диалогах в основном преобладал Алёша, но это было неважно, за эти две с половиной недели он наслаждался каждым днём, проведённым вместе. Они гуляли и играли после детского сада и в выходные дни, правда, опять же все предложения об этом поступали от сына, но это было неважно. К алкоголю он даже не притронулся, но это не значит, конечно, что у него не возникало такое желание, но он честно держался, а теперь впереди его ждали выходные дни, и на сегодняшний вечер он уже запланировал кое-какое мероприятие, посвящённое посещению бара, в котором скорее всего его уже начали забывать. За весь этот период, проведенный с сыном, к ним неоднократно заходил Костя, он интересовался состоянием Любы и навещал Алёшу, с которым они периодически играли вместе. Вот и на сегодняшний вечер Саша и Костя запланировали совместную встречу в баре.

Костя, разузнав о том, что Светлана приезжает в этот день за Алёшей, решил навестить её, он стеснялся ей позвонить во время того, как она проводила время в Пскове, чтобы её не отвлекать, но сегодня позвонил, и она сообщила ему о том, что с удовольствием встретит его у себя в квартире. Костя обрадовался тому, что узнает всё необходимое из первых уст, а не от Саши, который особо и не хотел говорить на эту тему.

Светлана добралась до своего района около двенадцати дня, в квартиру она не пошла, а прямиком направилась в садик за Алёшей, придя в группу, она поняла, что у детишек в данный момент обед, и поэтому приняла решение пока что постоять за дверью и подождать его окончания. В какой-то момент из-за двери вышла воспитатель, направляясь по каким-то делам, заметив Светлану, она с ней поздоровалась.

— Здравствуйте Светлана Сергеевна, давно Вас не было видно. Как Вы поживаете?

— Здравствуйте, Наталья Ивановна! Спасибо, всё хорошо!

— А как мама Алёши?

— В каком смысле?

— Алёша рассказал, что она в больнице. Я задавала вопрос его папе, но он просто отмалчивался.

— Наталья Ивановна, всё хорошо, спасибо, но не стоит переживать, скоро она будет дома.

— Это хорошо, просто Алёша порой очень грустит, особенно в те моменты, когда нужно ложиться на дневной сон, не может долго уснуть. Скорейшего ей выздоровления!

— Спасибо большое. Наталья Ивановна, а вы не могли бы после обеда привести его в раздевалку, чтобы я не заглядывала внутрь и не отвлекала от обеда.

— Конечно, только мне нужно выйти ненадолго, минут на пять и когда вернусь, сделаю то, о чём вы просите. Так, значит, он до обеда?

— Конечно, я ведь не просто так пришла за ним.

— Хорошо, я вот-вот вернусь.

— Спасибо, жду вас.

И, проводив взглядом воспитателя, Светлана принялась ждать.

Минут через пять воспитательница вернулась и зашла в группу. Через секунд 15 Светлана услышала топот двух маленьких ножек, быстро приближающихся к двери, ручка очень быстро начала двигаться, потом резкий толчок, и дверь с грохотом открылась и ударилась об стену.

— Бабушка! Бабушка! — с улыбкой во всё лицо закричал выскочивший Алёша и направился к ней. Светлана еле-еле успела встать на одно колено, как он заскочил на неё, крепко обняв.

— Здравствуй, внучок! — со слезами на глазах, обнимая своего внука, произнесла Светлана.

— Здравствуй бабушка! Ты пришла за мной?

— Да я пришла за тобой, одевайся, скоро поедем в путешествие.

— В путешествие к маме?

— Да, к маме!

— Ураааа! — Алёша бегом направился к своему шкафчику, для того чтобы одеться.

Люба нервничала, она переживала за то, что каким-то образом не понравится то, как она выглядит, ведь её волосы отросли примерно сантиметров на пять, во время операции по пересадке кожи её побрили налысо, и она радовалась лишь тому моменту, что она этого не видела. Когда она очнулась, и впервые смогла взглянуть на себя в зеркало, то волосы на её голове выросли примерно на три сантиметра, за счёт волос шрама было не видно, и это её радовало, ну, а сейчас и вовсе волос прибавилось. О пальце на руке она не переживала, он не особо бросался в глаза, так как его не хватало лишь наполовину, а на ноге и вовсе был прикрыт носком. В этот день она периодически смотрела на часы, и с ужасом видела как время приближалось к их с Вовой долгожданной встрече. Нет, не то чтобы это был страх, а скорее приятное, но очень сильное волнение. Проделав все необходимые для её реабилитации процедуры, она находилась в палате, периодически разговаривая с теми, кто лежал вместе с ней в палате. И вдруг дверь открылась, Люба мгновенно взглянула на часы, и время было подходящее, её сердце замерло, и она взглянула на того, кто вошёл.

Светлана, после того как Алёша собрался и оделся, направилась вместе с ним домой, по пути заглянув в магазин. Купив себе и Алёше всё необходимое, они продолжили путь домой.

— Ну расскажи, Алёша, как вы с папой провели время?

— Хорошо, бабушка.

— Это здорово слышать, — ответила Светлана, улыбнувшись ему.

Через минут десять они уже приблизились к своей парадной и, зайдя в неё, поднялись на свой этаж. Зайдя в квартиру и раздевшись, Светлана прежде всего посмотрела квартиру на предмет бардака, но, к её удивлению, всё было убрано, конечно, насколько это было возможным, но всё же бардака не было. Пройдя на кухню, Светлана поставила греться чайник, после чего заглянула в холодильник, там кроме как остатков различных полуфабрикатов ничего не было. Пообедав тем, что она приготовила из продуктов, купленных в магазине, они с Алёшей попили чай с пирожными, после чего направились по комнатам для того, чтобы собрать вещи. Поезд отъезжал в восемь вечера, поэтому у них ещё было время для того, чтобы собраться. Примерно часа через два в домофон позвонили, подойдя к двери, Светлана взяла трубку и спросила, кто там, после чего нажата на кнопку открытия двери. Через пару минут в дверях уже стоял Костя.

— Здравствуйте, Светлана Сергеевна! Привет, Алёшка!

— Привет Костя! — раздался детский голосок. — А я к маме сегодня поеду!

— К маме? Это здорово!

— Здравствуй, Костя! Проходи, пожалуйста, — произнесла Светлана и добавила, — будешь чай?

— Спасибо, не откажусь, — ответил Костя, снимая верхнюю одежду и ботинки.

Светлана заметила, что его голос немного взволнован, но это было и понятно, ведь они никогда не общались без Любы, но она ценила его дружбу к своей дочери, и ей очень нравилось, что он нашёл в себе смелость прийти и поговорить с ней.

В течение часа они общались, распивая чай, и Светлана рассказывала ему о том, что произошло с Любой, и на какой стадии находится её лечение. Костя внимательно её слушал, не перебивая, а на душе всё переворачивалось от того, насколько эта история казалась невероятной, и что он буквально чуть не потерял своего единственного лучшего друга, ему очень хотелось поскорее встретиться с ней, взглянуть в глаза и обнять. Закончив разговор, перед тем как уйти, Костя попросил разрешения оставаться на связи, для того чтобы быть в курсе происходящего, провожая его, Светлана сказала, что он может звонить ей в любое время. После того как Костя ушёл, Светлана позвонила Потапу, но он не поднял трубку.

В дверь вошла медсестра, Люба рассмеялась, и все, кто находился в палате, обратили на неё внимание, немного недоумевая. Люба вскоре просто подняла руку и сказала.

— Простите, не обращайтесь на меня внимания.

У неё промелькнула мысль о том, что так она не переживала ещё ни разу в жизни, даже перед родами. Посмотрев ещё раз на часы, она решила выйти в коридор, для того чтобы немного отвлечься, ходунки ей уже не требовались, хотя и ходила она ещё не спеша и иногда держалась за стену, но всё же благодаря реабилитации прогресс был налицо. Собравшись с духом, Люба встала со своей койки и направилась к двери, открыв её, она немного отдёрнулась назад от удивления, перед ней стоял Вова, а перед собой он держал букет пионовидных тюльпанов, он, видимо, одновременно с ней потянулся к дверной ручке, но не успел её открыть, как дверь сама собой открылась, и перед ним оказалась изумлённая Люба. Они постояли так примерно около секунд двадцати, затем Люба ринулась, насколько это возможно было в её случае, и буквально припала к его рукам, а он, шагнув к ней навстречу, её поймал и крепко обнял, простояли так они около пяти минут, не обращая внимания на окружающих, с глаз Любы по щекам покатились слёзы, она начала немного пошмыгивать, пытаясь справиться со слезами, Вова так же стоял с покрасневшими глазами, сдерживая слёзы и шепча ей на ухо:

— Теперь всё будет хорошо, родная, верь мне, всё будет хорошо! Я рядом и теперь никуда не уйду.

От этих слов у Любы появилась улыбка, и она произнесла в ответ:

— Ты всегда был рядом, я это чувствовала.

Немного отпрянув друг от друга, но не отпуская из объятий, они взглянули друг другу в глаза, а затем слились в тёплом и нежном поцелуе, немного солёным по вкусу из-за слёз, но всё же больше сладким. Спустя ещё кое-какое время их побеспокоила медсестра, немного покашляв рядом с ними, она произнесла:

— Молодые люди, я, конечно же, очень рада за вас, но вы не могли бы отойти в сторонку, здесь вообще-то людям работать надо.

Обратив на неё внимание, Люба и Вова увидели на её лице улыбку и практически одновременно произнесли, освобождая проход.

— Ой, простите, пожалуйста, мы не хотели.

— Да ладно, что уж там! — произнесла медсестра и покинула палату.

— Это тебе! — произнеся эти слова, Вова вручил букет Любе.

— Спасибо огромное, родной! Люба обхватила букет двумя руками, а затем положила его на свою койку и произнесла:

— Пусть погреется, на улице ведь мороз.

— Да, конечно, — произнёс в ответ ей Вова.

— Пойдём из палаты, там неподалёку есть комната отдыха с диваном и креслами, — предложила Люба.

— Пойдём, конечно, родная, только показывай путь, — произнёс Вова, обхватив Любу за талию для поддержки, ну и, конечно же, потому, что давно об этом мечтал.

В комнате отдыха никого не оказалось, и перед тем, как сесть на диван, они снова поцеловались, а затем крепко обнялись и простояли около двух минут. Сев на диван, они молча смотрели друг на друга, как будто пытались разглядеть, всё ли на месте.

— Мне очень нравится твоя причёска, — с улыбкой произнёс Вова.

— Ну-ну, конечно! Рассказывай! — засмеялась Люба.

— Серьёзно тебе говорю! Тебе очень идёт. Не каждой девушке пошла бы такая причёска.

— Ну тогда спасибо, буду иметь это в виду! — иронично произнесла Люба, улыбаясь, и продолжила, — ты что-то похудел.

— Похудел? Нет, не может этого быть, родители откармливают меня на убой, посмотри, какое пузо! — Вова специально надул живот, набрав воздух.

Люба рассмеялась:

— Ты, как обычно, в своём репертуаре, всё шутишь!

— Так, может, мне перестать? Я ведь тебе уже говорил, что не всем они нравятся.

— А я тебе уже говорила неоднократно, что я люблю твои шутки, так что шути!

— Ладно, уговорила.

Вова пришёл на встречу с Любой, одетый в толстовку с капюшоном и большим карманом на животе. Во время объятий Люба почувствовала твёрдый предмет в районе живота, но вопросов задавать не стала.

— Родная, я тебе кое-что принёс, — улыбаясь, Вова достал из кармана коробку с смартфоном.

— Ого, а я уж было подумала, что упёрлась во что-то иное в том районе. Они оба посмеялись над этим и продолжили:

— Вот видишь, и у тебя чувство юмора осталось на прежнем уровне!

— Это только твоя заслуга, любимый, — она дотянулась до его губ, и они вновь поцеловались.

— Люба, я подключил симку на своё имя и ввёл в него свой аккаунт, так что ты теперь сможешь быть на связи, а для меня это очень важно.

Люба, немного помолчав, произнесла:

— Спасибо, родной! Мне это очень приятно.

— Да, и ещё я уже ввёл в телефонную книгу номер твоей мамы, так что можешь ей сразу позвонить потом, когда я уйду, ну и, конечно же, мне, если у тебя будет такое желание, — Вова вновь хитро улыбался.

— Ну, я подумаю обязательно над этим, стоит ли, — всё ещё улыбаясь, произнесла Люба.

В этот день они пробыли вместе практически два часа, серьёзных тем они не поднимали, а в основном обходились лишь шутками и в промежутках целовали друг друга, правда, до того момента, пока две женщины не пришли в эту комнату, для того чтобы посмотреть одно из идиотских шоу по телевизору. Перед уходом из больницы Вова с Любой стояли обнявшись около минут двадцати, не отпуская друг друга с такой силой, что чувствовалось, будто они единое целое. Но вскоре Вова всё же ушёл, время посещений было ограничено, поэтому он планировал навещать её после выходных практически каждый день, не считая его рабочих дней.

Вскоре после ухода Кости у Светланы зазвонил телефон, она сначала подумала о том, что скорее всего это перезванивает Потап, но, поднеся телефон к глазам, она увидела, что это незнакомый номер.

— Алло! — произнесла Светлана, ответив на звонок.

— Алло, мамуль, привет!

— Да, доченька, случилось что-нибудь? Ты взяла чей-то телефон для того, чтобы позвонить?

— Нет, мам, не переживай, приезжал Вова, он привёз смартфон и подключил симку на своё имя. Так что ты не бери телефон, который я тебя просила привезти, я теперь на связи.

— Ого, я не перестаю удивляться Владимиру, и откуда только такие люди берутся!

— Видимо, берутся откуда-то. Как вы, мам? Как Алёша? Вы собрались уже?

— У нас всё хорошо! Вещи собраны, Алёша уснул, но тоже хорошо, ждёт встречи с тобой, очень счастливый, а я сейчас буду готовить, чтобы покушать перед выездом. Кстати, тебе привет кое-кто передавал.

— И кто же это?

— Это Костя, он заходил, интересовался, как ты себя чувствуешь, и видно, что он искренне переживает за тебя.

— Ясно, мам. Нужно будет ему написать или позвонить. Мамуль, скинь его номер потом мне, просто я не помню его наизусть, к сожалению.

— Хорошо, конечно, скину.

— Да, мам, и когда поедете, позвони или напиши, пожалуйста, а то я буду переживать.

— Хорошо, доченька, не переживай, я обязательно позвоню.

— Спасибо, очень жду. Пока, мам.

— Пока, доченька.

Положив трубку, Светлана продолжила готовить еду и дожидаться момента, когда Алёша проснётся.

Выйдя из больницы, Вова находился в каком-то детском восторге, правда, он еле сдержался от того, чтобы не схватить и унести Любу с собой. Он был счастлив от этой долгожданной встречи, она пронеслась как несколько секунд, но улыбка всё же не сходила с его лица. Как же он радовался от того, что Люба шла на поправку, выглядела она отлично, да и причёска была ей очень к лицу, несмотря на короткие волосы. Как же он всё-таки мечтал о том, чтобы поскорее всё встало на свои места, и они снова были вместе. Сев в автомобиль и прогрев его, Вова двинулся в путь, а примерно минут через десять ему поступил звонок, это была Люба. Весь его путь они проговорили по телефону, как и в прежние времена, им было о чём говорить, и в основном они смеялись и говорили о том, как им не хватает друг друга.

Любе стало значительно легче после встречи, негативные мысли немного поутихли, и её даже начало склонить в сон. Она взглянула на время, было уже около восьми вечера, Вова находился дома, оставалось только дождаться звонка от мамы о том, что они сели в поезд и поехали. Косте она так пока и не решилась написать, подумала, что сделает это позже, когда возникнет у неё такое желание. А сегодня она всё ещё хотела насладиться умиротворением, которое доставил ей Вова своим присутствием.

Светлана с Алёшей добрались до вокзала на метро. Алёша очень редко ездил в подземке, поэтому ему это доставило небольшой восторг, ведь ему нравились поезда метро, а узнав о том, что он с бабушкой, выйдя из метро, пересядут в другой поезд, только уже наземный, так вообще после этого сиял от предвкушения насладиться этой поездкой. Придя на вокзал, он изумился от такого количества поездов и электричек, войдя на платформу, он ощутил какой-то особый запах, исходящий поездов. На улице стоял мороз, пока он и бабушка, держась за руки, добирались до места отправки их поезда, то его нос немного замёрз.

— Бабушка!

— Да, внучок!

— А какой из них наш поезд?

— Вот этот! — бабушка указала на новенькую блестящую электричку.

— Вот этот? Он такой красивый.

Алёша смотрел на электропоезд с восторгом.

— Да, Алёша, красивый и ещё очень быстрый, ну, по крайней мере, по нашим меркам, — улыбнулась бабушка.

— Он что, супербыстрый?

— Ну, конечно, может, и супер.

— Ого, — всё ещё восторженно произнёс Алёша.

Подойдя к своему вагону, они предъявили свои билеты проводнику и зашли в вагон. Внутри их сразу окутало тепло, нос Алёши начал немного от этого покалывать, но ему больше было приятно от этого. Найдя и заняв свои места, они принялись ждать отправления. Светлана была немного расстроена тем, что Потап ей так и не перезвонил, она хотела знать, как он поживает и в то же самое время думала попросить его добросить их до вокзала, чтобы не везти Алёшу среди такого количества людей в сезон болезней. Когда поезд тронулся, она достала свой телефон и набрала недавно сохранённый номер, пару гудков спустя на другом конце ответили.

— Алло, привет! Ну что вы, в пути?

— Алло, да, дочуль, мы тронулись!

— Как Алёша?

— В полном восторге и от поезда, и от того, что едет к своей маме.

— Можно его услышать?

— Сейчас спрошу, — голос Светланы слегка отдалился, но Любе всё же удалось услышать, как бабушка спросила Алёшу о её просьбе.

— Алло, привет, мамуль! А мы едем к тебе с бабушкой.

— Привет, родной! Я очень этому рада, очень соскучилась по тебе.

— А я по тебе, мамуль, а я сделал для тебя подарочек.

— Мммм, очень интересно, только не рассказывай заранее, хорошо? Пусть будет для меня сюрприз.

— Хорошо.

— Как тебе поезд.

— Он очень классный, мам! А ещё супербыстрый, не успеешь оглянуться, как мы будем у тебя, — слышно было, что он в восторге.

— Хорошо, сынуля, я вас очень жду, а теперь передай, пожалуйста, трубку бабушке.

— Пока, сыночек, люблю тебя.

— А я тебя люблю, мам.

После чего Алёша вновь отдал телефон бабушке.

— Алло, — произнесла Светлана.

— Да, чувствуется, что он в восторге, спасибо, мам, за такую возможность.

— Люба, о чём ты, я ведь с удовольствием, доченька.

— Хорошо, — ответила Люба, немного шмыгнув носом, а затем добавила, — мама, позвони, пожалуйста, как приедете, только обязательно позвони.

— Хорошо, обязательно позвоню. Пока.

— Пока, мам.

На этом они прервали свой разговор, и Люба, понимая, что больше не может держать глаза открытыми, поддалась желанию уснуть и мгновенно провалилась в сон.

В пятницу вечером бар был, как обычно, переполнен, но Саше и Косте всё же удалось занять два барных стула за стойкой. Бармен принёс им бутылку коньяка с нарезанным на тарелке лимоном и две рюмки. Разговор после встречи на улице у них не клеился, пока они не зашли в бар и не выпили четверть бутылки, чтобы дойти до нужной кондиции. Костя не говорил Саше о том, что сегодня общался с его бывшей тёщей, он знал, что отношения между ними были напряженные, в связи с чем не хотел портить этот вечер. Костю интересовало совершенно иное, почему Саша не рассказывал и не информировал его о состоянии Любы, или он и вовсе сам не хотел знать, как она поживает. У Кости были вопросы, ведь после разговора с Светланой Сергеевной он задумался, а что же всё-таки могло произойти с Любой в действительности, ведь до того, как всё шло к их разводу и после, он то и дело что говорил о том, как он ненавидит её.

— Как дела у Любы? — закурив сигарету, спросил Костя.

Саша ухмыльнулся и нехотя произнёс:

— Да хрен её знает, ты знаешь, Кость, мне всё равно, хоть она и сдохнет.

Затем он вновь разбил коньяк по рюмкам.

— Тебе даже не жаль её, несмотря на то, что она мать твоего ребёнка?

— Давай без этого, пожалуйста. Всё Люба да Люба, что, больше не о чем поговорить, что ли? Давай отдыхать, развлекаться или подожди! — Саша прищурился, глядя на собеседника, и с хитрой улыбкой произнёс, — а не имеешь ли ты на неё видов?

И, не дождавшись ответа, продолжил:

— Ах ты хитрый малый, всё с тобой ясно.

Костя улыбнулся ему в ответ, но на душе было не по себе, несмотря на выпитый алкоголь, он понимал, что в любом случае он неравнодушен к Любе, ведь они так долго дружат, что знают друг друга уже практически наизусть. Но это не платоническая любовь, а скорее любовь дружеская, и ему она была небезразлична, в отличие от её бывшего мужа, которого он не понимал порой. Выпив ещё по рюмке, Костя немного осмелел и произнёс:

— Так объясни мне Саша, что с тобой не так, почему ты так относишься к ней? Ведь вы были в отношениях достаточно долго, и неужели не осталось никаких чувств у тебя? Я ведь ни разу не услышал от неё, что она тебя ненавидит или ещё что-то подобное.

— Эх, Костя, Костя, что же тебе всё неймётся, — немного помолчав, Саша продолжил, — ну хрен с тобой. Тебе нужна правда, так получай. Я любил её, вот и всё, просто любил, и скорее всего и сейчас люблю, а она, эта сука, меня предала! Да, я не был идеальным мужем, но я такой человек, не умею я жить по-другому, да и во взаимных отношениях разве два человека не воспринимают друг друга такими, какие они есть? В общем, хрень собачья все эти отношения, давай лучше ещё выпьем.

Выпив ещё по рюмке, они практически подобрались к середине бутылки, языки их стали немного поразвязней, и Саша продолжил.

— Ты знаешь, Кость? У меня присутствуют даже такие мысли, что для меня было бы лучше, если бы она сдохла, — Саша рассмеялся, сказав это, но больше этот смех походил на истерический, нежели весёлый. Отвергнув ненадолго голову в сторону, он вновь обернулся к Косте со слезами на глазах, — я не могу представить или смириться с тем, что она будет находиться с другим мужчиной!

Люба открыв глаза и поняв, что не помнит, как уснула, мгновенно схватила телефон, на часах было около шести утра, и в телефоне было четыре сообщения, два от мамы и два от Вовы. Для начала она открыла сообщения от мамы, в первом было написано, что они добрались до вокзала, а затем через двадцать минут пришло ещё одно, о том, что они в квартире, и Алёша уже спит и, предположив, что Люба тоже спит, мама пожелала ей спокойной ночи. Прочитав это, наступило спокойствие, следующие два сообщения были от Вовы, в первом был задан вопрос о том, как она себя чувствует, и, видимо, так же поняв, что Люба спит, во втором сообщении указал, что очень счастлив от встречи, и чтобы она обязательно выспалась, так как сын, приехав её навестить, должен увидеть её в бодром виде, а затем пожелал ей спокойной ночи. Прочитав все сообщения, она сделала пару глотков воды из бутылки и вновь погрузилась в сон.

Буквально через секунду, как ей показалось, в палате зажёгся свет, его включила зашедшая медсестра.

— Так, девочки, подъём! Произнеся это, медсестра дала каждой из них по градуснику. Люба не понимала, зачем это делать каждый день, но всё же поставила его подмышку. Затем, взяв телефон, она увидела, что уже восемь часов утра. Этой ночью она так крепко спала, что понимала о том, как же всё-таки положительно влияет на неё Вова. Подумав об этом, она улыбнулась и набрала сообщение для своего любимого, а затем отправила.

Вова проснулся в девять, будильник прозвенел и, дотянувшись до него, он решил переставить время для очередного пробуждения ещё на полчаса, но обнаружил сообщение от Любы. Любопытство перебило сон, хотя он так же давно всё не мог выспаться, а после вчерашней встречи всё заиграло вновь новыми красками.

В сообщении Люба желала ему доброго утра и указала, что мечтает просыпаться вновь вместе с ним в объятиях и первым делом целовать его по утрам. Вова, прочитав сообщение, улыбнулся и тоже набрал текст и отправил его Любе, после сделанного он полежал ещё немного в кровати в расслабленном состоянии, а затем понял, что он окончательно проснулся и тогда встал, оделся и спустился вниз, для того чтобы принять душ и позавтракать.

Проснувшись примерно около одиннадцати утра, он вновь не понял, где находится, и чтобы убедиться, что он находится в своей съёмной квартире, потребовалось время, вчера была пятница, конец рабочей недели, поэтому это нужно было отпраздновать. Началось всё просто с небольшого количества алкоголя, а закончилось непонятно чем, ведь он не помнил, как добрался до своего жилища. Кое-как встав с постели, он дошёл до ванной комнаты, там, для начала освободив содержимое желудка, он принял душ, на все эти манипуляции ушло около часа. Выйдя из ванной, ему стало лучше, но стоило ещё выпить чашку кофе для полного восстановления, включив чайник, он достал из верхнего шкафчика кухни банку кофе и, выдвинув нижний ящик для того, что бы взять чайную ложку, кое-что приметил. Чайник закипел, он насыпал три чайные ложки кофе и две сахара, а затем достал предмет из всё ещё незакрытого ящика и, взяв чашку, направился за стол. Он не помнил, как этот предмет оказался в ящике со столовыми приборами, но зато очень хорошо помнил, как он оказался у него. Это был белый смартфон, уже больше месяца он был отключён, а сим-карта вытащена. В конце ноября он решил, что всё уже кончено, а теперь он не находил себе места от того, что каждый день после пробуждения этой суки он ждал, что его заметут менты, но этого так и не произошло. Этому способствовал тот факт, что, скорее всего, она и вправду не помнила, что произошло, ну, или, может, она не хотела причинить ему вреда и поэтому молчит! Нет, это вряд ли. Она сдала бы его с потрохами, в этом он был уверен. Ещё месяц назад ему казалось, что всё кончено, но, как оказалось, нет, поэтому у них с ней был лишь один выход из всей этой ситуации, и он был не в её пользу, ведь ему уже было нечего терять, так как эта сука забрала у него всё! Всю его жизнь, всё, к чему стремился. Но как сделать это, нужно было думать, ведь времени не оставалось, а амнезия бывает, что проходит, и тогда ему конец. Но он не хотел уходить один, это было бы несправедливо, а следует ведь сделать так, что бы справедливость восторжествовала! — с этими мыслями он улыбнулся и сделал последний глоток кофе.

Светлана и Алёша приехали в Псков ночью. Алёша уснул, когда до конца пути оставался час, но Светлана в силу возраста не могла позволить нести его на руках, в связи с чем ей пришлось его разбудить перед тем, как поезд прибыл на конечную станцию. Она с трудом заставила себя сделать это, ведь, глядя на него и его милое личико с закрытыми глазами и выдвинутыми вперёд маленькими губами, как у утёнка, ей хотелось, чтобы всё же он спал, но увы. Разбудив Алёшу, она написала Любе о том, что они прибыли в Псков, а затем поспешно начала собираться для выхода из вагона. Покинув поезд, она и Алёша направились к автомобилям такси, так как поезд прибывал практически в двенадцать часов ночи, и общественный транспорт уже не ездил. Найдя свободный автомобиль, Светлана сообщила водителю адрес и договорилась о цене, после чего они сели в автомобиль и выдвинулись в сторону съёмной квартиры. Путь составил примерно 15–20 минут и, подъехав по адресу, Светлана первым делом написала Любе о том, что они на месте и поняв, что на первое сообщение ответа не поступило, пожелала ей спокойной ночи, затем расплатилась с водителем и, выйдя из автомобиля, направилась к нужной парадной. Зайдя в квартиру, Алёша еле стоял на ногах, ему жутко хотелось спать, да это было и понятно, ведь он испытал множество эмоций и преодолел продолжительный путь вместе с бабушкой на поезде, поэтому Светлана первым делом быстро застелила кровать постельным бельём и после того, как Алёша умылся, уложила его в кровать. Уснул он мгновенно, да и ей самой требовалось поспать, но для начала она приняла душ, а затем отправилась в спальню и, заняв вторую кровать напротив внука, уснула.

Будильник сработал в семь утра, Светлана открыла глаза и, отключив его, обратила внимание, что в телефоне есть сообщение. Она его открыла и прочитала, сообщение было от Любы, в котором она извинялась, так как уснула и также попросила маму о том, что бы она не будила Алёшу, а дала ему выспаться, а затем они бы бодрыми пришли к ней. Светлана, прочитав изложенное, приняла решение ещё поспать, так как эти дни были тяжёлые, поездки выбивали из сил, и, положив телефон на тумбочку, вновь уснула.

В выходные дни процедур было меньше, чем в будние дни, да и в общем нагрузку уменьшили, так как у неё и так всё уже практически было хорошо, в связи с чем она ждала прихода мамы и Алёшы, как же она соскучилась по сыну, просто безумно, она, конечно, немного боялась, что он немного испугается, к примеру, того, что у неё другая причёска или того, что она ещё не так хорошо двигается, как раньше, или то, что у неё не хватает пальцев. К отсутствию пальцев она практически привыкла, на руке, правда, ей казалось, что он на месте, ведь его не хватало наполовину, а вот с ногой было всё немного сложнее, было немного неудобно ходить, почему-то не было ощущения того, что она полноценно упирается ногой о пол, но и к этому она адаптировалась. Хотя всё это было неважно, в первую очередь ей не хотелось, чтобы её сын подумал, что она намеренно бросила его или предала. В общем, как обычно, она себя терзала различными моментами из-за волнения после долгой разлуки, но всё же ей было не так тяжело, как могло бы быть, и этому способствовала поддержка от её любимого. Да, Вова всячески, пусть и по телефону, находил правильные для неё слова поддержки, от которых ей становилось очень легко. Как же прекрасна всё же взаимная любовь, ей до сих пор не верилось в то, что с ней произошло это, и она любит и чувствует то же самое по отношению к себе.

Солнечные лучи ворвались через окно в комнату, и они осветили маленькое личико, спящее в кровати. Алёша открыл глаза и не узнал то место, где находится, он огляделся вокруг и заметил бабушку, которая спала напротив него на соседней кровати.

— Бабушка! — хриплым спросонья голосом произнёс Алёша.

Светлана проснулась.

— Да, Алёша! Сколько времени?

Она вскочила и спросонья решила, что проспала. Взяв в руки телефон, она убедилась, что ещё двадцать минут десятого, после чего успокоилась и снова прилегла на кровать.

На улице, по-видимому, был крепкий мороз, так как светило солнце, а на окнах появились узоры из льда.

— Алёша, как тебе спалось?

— Хорошо, бабушка, а когда мы поедем к маме?

— Ну сейчас нам нужно встать с наших кроватей, затем умыться, позавтракать и к ней.

Алёша вскочил с кровати и подбежал к бабушке.

— Бабушка! Так давай вставай скорее, а то мы опоздаем! А где здесь ванная комната? — спросил Алёша и пошёл обследовать квартиру.

Бабушка поднялась с постели и направилась следом за ним.

Позавтракав и собрав всё необходимое, Алёша с бабушкой направились на улицу, чтобы сесть в автобус, следующий к больнице, в которой ждала их с нетерпением его мама. Сев в автобус на ближайшей остановке, они выдвинулись в путь, Алёша занял место у окна, а бабушка села рядом. Путь их проходил у реки Великой и в какой-то момент они подъехали к крепости, над которой возвышался Троицкий собор.

— Бабушка! Бабушка! Посмотри скорее!

Светлана повернулась в сторону внука.

— Что случилось?

— Бабушка, смотри, какая красивая церковь! А это что? Крепость?

— Да, крепость, а это Троицкий собор, очень старинное здание и старинная крепость.

— Ого! Бабушка, а мы пойдём гулять туда?

— Конечно пойдём, родной.

— А мы с мамой пойдём?

— Нет, Алёша, пока что без мамы, ей ещё нужно немного полежать в больнице. Но когда её выпишут, то вы обязательно вместе сходите сюда, а так мы с тобой можем сегодня вечером посетить это место, если, конечно же, ты хочешь. Светлана улыбалась от восхищения и от того, насколько её внук был наблюдателен.

— Хочу, хочу, бабушка. А когда мы уже приедем к маме?

— Скоро, очень скоро, — обняв внука, произнесла Светлана.

Люба всё ждала, поначалу она хотела позвонить, но потом передумала и просто ожидала встречу. В постели она старалась лежать как можно реже, чтобы мышцы были в тонусе, поэтому чаще прогуливалась по коридору. С соседками по палате она общалась редко, скорее, всё обходилось перекидыванием парой фраз. В какой-то момент, прогуливаясь по коридору её отделения, она услышала знакомый голос, доносившийся из-за входной двери отделения, сердце у неё будто бы замерло от волнения, она обернулась в сторону, откуда доносились голоса и шаги, в какой-то момент дверь открылась. В неё вошли её самые близкие люди, они не сразу заметили Любу, поэтому ей удалось разглядеть их внимательно, в какой-то момент ей показалось, что Алёша так повзрослел, как будто прошло не практически два месяца, а целый год. В глазах у Любы появились слёзы, губы затряслись, несмотря на улыбку, Алёша поднял взгляд на неё и как будто бы замер на пару секунд.

— Мама! — прокричал Алёша и ринулся в объятия мамы. Люба припала на колени и, расставив руки, поймала своего сына, летящего прямо к ней в объятия. Они крепко обнимали друг друга, по щекам обоих ручьём текли слёзы, и это были слёзы счастья и горечи от переживаний, что легли на плечи их обоих на время их разлуки. Светлана стояла в стороне, наблюдая за этой картиной, улыбаясь и так же не сдерживая слёз, а в голове у неё были только мысли о том, как же ей всё-таки повезло, что она вновь познала любовь, которая была потеряна где-то в глубине души с того момента, как ушёл их муж и отец. Она снова верила в то, что счастье ещё возможно, да и не то чтобы возможно, а оно как раз находится перед ней и никогда не исчезало.

Освобождение

«В страданиях черствеет та душа,

Что не найдёт покой в руках любимых.

И долю страха обретя,

останется навек в глубинах.»

С тех пор как Алёша вместе с бабушкой посетили Любу, прошло две недели, и она готовилась к выписке. Весь этот срок она провела без мамы, так как помощь ей уже не требовалась и, посоветовавшись с их лечащим врачом, Люба приняла решение о том, что справится сама и отпустила бабушку домой, ведь Алёша очень нуждался в ней, да и Любе было легче от мысли, что за сыном проглядывает бабушка, а не Саша. Во время того, как Алёша навестил её, они проплакали все втроём минут пятнадцать, а затем прошли в комнату отдыха, и проболтали там практически четыре часа. Алёша всё не слезал с Любиных рук, ему очень не хотелось с ней расставаться, и он всё рассказывал и рассказывал без остановки о том, сколько всего в жизни у него накопилось и произошло за время их расставания. Люба очень внимательно слушала его, ей очень нравилось, насколько он подрос и говорил так слаженно, будто прошла действительно не пара месяцев, а гораздо больше времени. Расставание прошло так же со слезами, но на следующий день перед отъездом они вновь должны были посетить её, а этим вечером они поведали ей о том, что отправятся гулять по тем же достопримечательностям, как и когда-то они всей семьёй в далёком прошлом посещали, как и совсем недавно Люба с Вовой, а затем так получилось, что и Светлана с ним же. Попрощавшись с Любой, Светлана и Алёша вышли из отделения и направились к выходу, а Люба потихоньку пошла к себе в палату без всякого удовольствия, так как ей вновь очень хотелось сбежать отсюда.

Светлана, выйдя с внуком из больницы, пешком направились по городу в сторону крепости, по пути у неё зазвонил телефон, она, достав мобильник из кармана, увидела, что это был Потап и ответила ему.

— Да, сынок, привет.

— Привет, мам, ты мне звонила вчера?

— Да, звонила, я была дома, забирала Алёшу, для того чтобы привезти в Псков к Любе, ну и хотела узнать, как ты поживаешь.

— Ясно, нормально. Как она?

— Ты имеешь в виду Любу?

— Ну а кого же ещё!

— Она в порядке, идёт на поправку, вот мы с Алёшей идём от неё гулять по Пскову.

— Понятно, когда её выписывают?

— Пока что не знаем, но чувствует она себя гораздо лучше. Я завтра с Алёшей возвращаюсь вечером, так что заходи на чашечку чая.

— Ага, я подумаю. Пока, мам.

И, как обычно, не успев дать возможность попрощаться, он оборвал связь.

Светлана, убрав телефон в карман куртки, вдохнула поглубже морозный воздух и продолжила, держа за руку своего внука, путь. Она начинала влюбляться в этот город, поначалу с момента приезда сюда ей он почему-то был неприятен, а сейчас что-то изменилось. Практически каждый день она окуналась в воспоминания о былых временах, о ней и Федоре, до появления детей и после. Почему-то этот город каким-то образом успокаивал и дарил чувство умиротворения своей тишиной и порядочностью. В какой-то момент она стала обращать внимание на то, что здесь приветливые люди, и практически за всё её пребывание здесь она не видела и не встречала пьяных и буйных людей, это было удивительно, но всё же это был факт.

Пройдя с больницы по набережной вдоль реки Псковы, Светлана и Алёша задержались немного у искусственного небольшого водопада, затем перешли по навесному мосту к храму святого Николая, затем направились в сторону Псковского кремля и к Троицкому собору. Подойдя ближе, у Алёши немного перехватило дыхание, они с бабушкой прошли под Троицким мостом и поднялись на него. Встав на мосту, они упёрлись о перила, на улице уже стемнело, небо было чистым, и на нём сверкали тысячи звёзд, а луна пребывала в виде месяца и получалось так, что находилась она в тот момент между куполом церкви и колокольни. Неожиданно для них раздался звон колоколов, эту мелодию Светлане уже доводилось слышать, и в этот раз она с улыбкой на лице наблюдала за тем, как её внук приоткрывает немного рот от этих чудес и красоты, наслаждается этим моментом. Когда звон поутих, Светлана предложила Алёше поужинать в ресторане с видом на собор и крепость, он с удовольствием и с визгом согласился. Во время ужина в ресторане Светлана вела переписку с Любой, отправляла ей фотографии с Алёшей и сделанные из окна ресторана фото Троицкого собора.

Люба как раз находилась в палате, лежа на своей койке. В этот момент она вела переписку не только с мамой, но и с Вовой. Вова в то же самое время находился у себя в доме на диване перед зажженным камином. Отправляя фото камина, Люба будто видела его в первый раз, Вове было от этого немного обидно, ведь они проводили чудесное время тогда, когда она посетила его дом впервые, было много прекрасных моментов, до того как произошли те неприятные моменты. Но это всё было позади, жизнь продолжалась, и в данный момент получилось так, что они вспоминали с Любой моменты их встречи в Пскове, и тут вновь к нему начали приходить свежие фото собора, отправленные ей её мамой. Было такое ощущение, пусть и виртуально, но всё же будто они все вместе вновь прогуливаются по этим прекрасным местам.

Поужинав, Светлана и Алёша прошлись вокруг крепости. Обойдя её, они заглянули внутрь и прошли до собора, в собор они зашли вместе, и Алёшу вновь поразила невообразимая красота, зайдя, он обнаружил перед собой огромный иконостас, который уходил далеко вверх, туда, где не было потолка и можно было наблюдать, как наверху расположены купола. Алёша был изначально поражён красотой собора снаружи и представить себе не мог, насколько он красив изнутри. Эта красота так поразила столь юного человечка, что он сказал своей бабушке на выходе о том, что это было самое красивое, что он видел. Светлана улыбалась, смотря на него, а его восхищению не было предела. Затем они отправились в съёмную квартиру, Алёшу весь обратный путь переполняли эмоции, а бабушка всё продолжала наслаждаться этим прекрасным моментом. Практически всю их прогулку Люба и Вова наблюдали вместе с ними, благодаря Светлане и сделанным ею фотографиям. Они наслаждались, вместе с ними окунаясь в воспоминания и обещая друг другу снова погулять там же.

На следующий день Алёша и Светлана вновь посетили Любу и пробыли с ней полдня до отъезда. Они вновь приятно побеседовали, но перед отъездом Алёша и его мама расплакались, они не хотели расставаться, но Люба заверила сына о том, что вскоре она вернётся домой. На этих условиях Алёша согласился покинуть больницу. Весь обратный путь Алёша грустил, Светлана наблюдала эту значительную разницу между тем, с каким настроением он ехал сюда и с каким уезжает. Вскоре всё это закончится, успокаивала она себя этими мыслями, скоро они вновь воссоединятся и всё будет как прежде, точнее, даже лучше, чем прежде. За два часа до их приезда в Петербург Светлана позвонила Потапу и предложила ему встретить их на вокзале, объяснив это тем, что очень соскучилась по нему и хотела бы его увидеть и, приехав домой, отведать вместе чай, так как завтра ей следовало вернуться обратно в Псков. Светлане так же вновь пришлось договориться с Сашей для того, что бы он пожил с Алёшей на время её отсутствия. До Саши она дозвонилась не сразу, но с третьей попытки он всё же ответил на звонок.

— Да.

— Алло, Саша, здравствуй, прости за беспокойство!

— Да.

— Я снова звоню тебе по поводу Алёши! Ты сможешь забрать его с детского сада завтра?

Вновь Саша помолчал секунд десять, прежде чем ответить.

— Алло, меня слышно? — переспросила Светлана.

— Да, хорошо.

— Саша, мне точно нужно знать, если ты не можешь, то не нужно.

Вновь молчание, но на этот раз секунды на три.

— Заберу.

— Хорошо, спасибо тебе, мне завтра следует вернуться к Любе, и у нас просто нет другого выхода.

— Ладно, я всё понял.

— Спасибо Саша. Тогда до свидания.

Но он уже закончил разговор.

Убрав телефон, ей вновь было неприятно на душе, от того что ей приходилось перебороть себя и просить Сашу о помощи. «По быстрее бы всё это закончилось», — вновь подумала она.

Добравшись до Балтийского вокзала в Петербурге, они с Алёшей вышли из поезда, Потапа на перроне они не заметили, и поэтому Светлана достала телефон и позвонила ему.

— Алло, Потап, а ты где?

На парковке у выхода из вокзала.

— Хорошо, мы скоро выйдем.

— Ага.

Закончив разговор, Светлана и Алёша продолжили путь к выходу. Выйдя на улицу, Светлана, пробежавшись взглядом по парковке, обнаружила автомобиль Потапа. Подойдя к нему, увидела, что Потап сидел за рулём и курил, Светлана открыла пассажирскую дверь.

— Привет, сынуль, помоги, пожалуйста, посадить Алёшу в детское кресло!

Тот нехотя вышел из водительской двери, быстро обошёл автомобиль, подошёл к Алёше.

— Привет Потап! — произнёс Алёша.

— Здорово! Давай запрыгивай!

Потап открыл заднюю пассажирскую дверь своего внедорожника и помог своему племяннику сесть в кресло. Тем временем Светлана уже заняла своё место на переднем пассажирском кресле. Потап обошёл автомобиль и, сев за руль, с пробуксовкой выехал с парковки у вокзала. Светлана понимала, что, видимо, ему не очень понравилась её затея, но по-другому ей не удавалось с ним всё никак встретиться.

Минут через десять Алёша уже спал, до дома им оставалось ехать минут тридцать, и поэтому Светлана предприняла попытку поговорить с ним.

— Как ты поживаешь?

— Всё нормально.

— Как на работе дела?

— Всё нормально, мам! — нервным голосом ответил Потап.

— Хорошо, — ответила Светлана, не понимая, продолжать дальнейший разговор или нет. Помолчав пару минут, она продолжила:

— Люба идёт на поправку, вскоре её выпишут. Алёша так обрадовался, увидев её, что еле-еле заставили его вернуться домой. Он очень грустит по ней.

— А по папе не грустит? — немного нервно спросил Потап.

— О ком ты? — изумленно спросила Светлана.

— Алёша, по-твоему, по папе не грустит?

— Грустит, ну не так, как по маме. А с чего такой вопрос?

— Просто интересно. Рад за Любу.

— Хорошо, Потап, — Светлана поняла, что, видимо, лучше молчать. И чего это он вдруг спрашивает про Сашу, вроде бы они никогда и друзьями-то не были.

Приехав домой, Потап помог донести Алёшу до квартиры и уложить его в кровать. Светлана поблагодарила его и предложила пройти на кухню для того, чтобы попить чай, но Потап отказался и, сказав на прощание, чтобы она ему звонила, если что, покинул квартиру. Светлана планировала выехать обратно в Псков на следующий день, после того как отведёт Алёшу в детский садик, поэтому, сходив в душ, она зашла в спальню и легла спать.

Костя приходил в себя почти два дня после их с Сашей встречи. Он вновь обещал себе в очередной раз бросить пить, но такое происходило уже не раз, и он всё равно возвращался к одному и тому же. В субботу он просыпался только для того, чтобы принять душ и позавтракать, точнее, выпить кофе, так как есть он не мог и снова продолжил спать. А в воскресенье он чувствовал себя уже значительно лучше, с пятницы на субботу он пытался раздобыть как можно больше информации о причастности Саши к тому, что произошло с Любой, и он даже помнил, что он шёл к этому разговору, но в какой-то момент мозг перестал воспринимать информацию после выпитого, и он практически ничего не мог вспомнить. Он грустил от того, что они с Любой столько лет знакомы, а он, когда ей было нужно помочь, оказался в стороне. Сидя в своей квартире в морозный воскресный вечер, он получил уведомление о сообщении, лёжа на кровати, он дотянулся до смартфона и увидел сообщение в одном из мессенджеров от неизвестного абонента.

— Привет, долдон! Как дела? — прочитав это, Костя засиял.

— Ого! Я в норме! Куда пропала?

— Да решила взять небольшой отпуск, отоспаться! Только вот сон затянулся.

— Ну надеюсь, что тебе удалось выспаться! Когда домой?

— Пока не знаю, но думаю, что скоро! А тебе-то что с этого?

— Да так, просто! Думал, что при встрече, может, пендаля тебе отвесить, за то что пропала!

— Ясно! Тогда я подумаю, возвращаться или нет.

— Да я шучу! Мы все тебя очень ждём!

— Тогда скоро увидимся! Пиши на этот номер, если что!

— Ок, договорились!

На этом их переписка закончилась, она была короткой, но это было неважно. Кости этот момент настолько облегчил душу, что ему показалось, что он вновь вдохнул свежего воздуха, а до этого ему это не удавалось сделать.

Наутро в понедельник Светлана отвела Алёшу в сад, а сама вернулась в квартиру для того, чтобы забрать вещи и приготовиться к отъезду. Выйти из дома она планировала в девять, поэтому у неё оставался ещё практически час. Примерно в восемь часов сорок минут у неё зазвонил телефон, взглянув, она увидела, что это Люба.

— Алло, да, дочуль!

— Алло, мам, привет! Не выезжай!

— В каком смысле?

— Только что приходила мой лечащий врач, и она объяснила, что я вполне могу сама о себе позаботиться, я и сама это понимала, и она это подтвердила. Поэтому оставайся с Алёшей дома.

— Подожди, ну а как же квартира? Да и больничный?

— Больничный тебе оформят, а квартира ведь оплачена ещё на две недели вперёд, поэтому ключи можно будет отдать и позже, эти деньги всё равно никто не вернёт.

Светлана немного помолчала, переваривая полученную информацию.

— А если тебе что-нибудь понадобится?

— Вова мне всё привезёт, если что-нибудь потребуется, так что не беспокойся, мне важнее, чтобы ты находилась рядом с Алёшей, мне от этого будет гораздо легче сосредоточиться.

— Ну хорошо, дочуль, сейчас тогда позвоню Саше и скажу, что всё отменяется.

— Давай, мам, потом позвони.

— Хорошо, пока дочуль.

— Пока, мам.

На этом они прервали разговор.

Светлана немного растерялась, ведь план был изначально один, и вдруг всё кардинально поменялось, но, немного подумав, она решила, что и вправду так будет лучше, и что ключи от квартиры ещё будет возможность отдать на выходных. Затем она позвонила Саше и объяснила, что всё отменяется, и что она остаётся дома с Алёшей. По разговору с ним она так и не поняла, обрадовался он или, наоборот, расстроился, ну, или вовсе ему было всё равно, так как эмоций он, как и прежде, не проявлял.

Жизнь пошла немного другим чередом, Светлана вновь вышла на работу, а Алёша, как и прежде, ходил в садик в ожидании возвращения мамы.

Люба продолжала реабилитацию, дела шли хорошо, практически каждый день её навещал Вова, кроме тех дней, в которые он был занят работой. Во время посещений они проводили вместе по несколько часов, много разговаривая, смеясь, обнимая и целуя друг друга, порой Вова умудрялся что-то приготовить и привезти это Любе.

Прошла ещё неделя, каждый день Люба была на связи с мамой и Алёшей, и всеми, с кем ей хотелось поддерживать связь. Общаясь с врачами, говорили о том, что уже совсем скоро её смогут выписать, и Люба питала себя надеждами, что это вот-вот произойдёт. Как-то раз мама сообщила ей о том, что ей звонил тот самый полицейский Василий Игнатович и интересовался состоянием Любы. Это было приятно, хотя Люба и Светлана думали, что он уже давно забыл про них и про то, что вообще он принимал когда-то участие в их жизнях. Но, как оказалось, они ошибались, Люба не знала, бояться этого или нет, ведь это означало то, что либо ему и вправду просто интересно её здоровье, либо то, что ей действительно ещё могло что-то угрожать. Она в тот день отогнала эти мысли, потому что после его посещения она так накрутила себя, что не могла спокойно спать, поэтому сейчас думала только о хорошем. Она мечтала, очень много мечтала, ей было немного страшно от того, что вряд ли что-то из этого может сбыться, но всё же ей хотелось окунуться целиком и полностью в их с Вовой отношения, к примеру, переехать ей и Алёше в Псков или в область, чтобы быть ближе, ведь лишь рядом с ним ей становилось настолько тепло, и она чувствовала себя настолько умиротворенной, что все невзгоды исчезали, а проблемы оставались лишь где-то позади, далеко-далеко. В общем, она окуналась в эти мечты с головой, и на душе становилось настолько хорошо, что Люба начинала сиять.

Спустя ещё неделю лечащий врач Любы сообщил ей о том, что во вторник её выписывают. Первым делом она сообщила об этом Вове, тот очень обрадовался, но, к большому сожалению, он не мог её встретить, так как у его отца с матерью были какие-то срочные дела, и им нужно было уехать, и все заботы о их совместном деле легли на его плечи. Люба очень хотела, конечно, чтобы именно Вова встретил её, но отнеслась с пониманием к его ситуации. Затем она позвонила маме, ведь им ещё стоило решить вопрос со съёмной квартирой, так как требовалось отдать ключи хозяевам, но, к сожалению, Алёша приболел, и Светлане так же требовалось остаться дома. Люба поняла, что ей придётся поехать домой одной, и скорее всего на электричке. Её не пугала такая идея, но всё же было немного страшно выйти в первый раз на улицу после стольких месяцев, проведённых в помещении.

В воскресенье Любе вновь позвонила мама.

— Алло, доченька!

— Да, мам.

— У меня хорошие новости. Потап согласился съездить в Псков и встретить тебя.

— Потап? Что-то мне даже и не верится в это.

— Да, я его попросила, ведь как ты одна справишься? Вдруг тебе станет плохо? А так на машине он привезёт тебя прямо к дому, ведь ещё он сможет привезти ключи от квартиры и отдать их хозяевам, так что одним выстрелом — двух зайцев.

— Ну, в принципе, ты права, и тебе не придётся сюда возвращаться.

— Да, так и есть, дочуль. Даже и не верится, что мы скоро увидимся.

— Скоро мамуль, скоро, сама уже скорее хочу освободиться от всего этого. Как Алёша?

— Есть небольшая температура, но уже лучше, играет в своей комнате.

— Хорошо, ну мне завтра нужно будет сдать контрольные анализы с утра, и если всё будет в норме, то во вторник я уже буду свободна.

— Я думаю, что всё будет замечательно, дочуль.

— Спасибо, мам. Пиши, как будет чувствовать себя Алёша.

— Обязательно напишу. Пока.

— Пока, мам.

На этом они прекратили разговор, и Люба задумалась. С Потапом последнее время их отношения, конечно, стали немного лучше, но всё же хотелось бы доехать без приключений, да и автомобиль лучше, чем поезд, в её состоянии.

Переписываясь с Вовой в этот вечер, Люба не стала ему сообщать об этом, так как он планировал завтра её навестить, и тогда всё ему расскажет. Также она написала Косте о том, что вскоре возвращается, тот безумно обрадовался и ждал с нетерпением случая для того, чтобы встретиться.

В понедельник с утра Люба сдала анализы, процедуры ей практически все уже отменили, почему-то было такое ощущение, что все уже понимали, что в любом случае её выписывают, поэтому она не спеша начала уже собирать вещи. Примерно в двенадцать часов дня приехал Вова. Он, как обычно, прежде чем зайти в палату, постучал и после приглашения вошёл в палату с улыбкой. Люба, увидев его, так же не смогла сдержать улыбки и, вскочив с койки, прыгнула к нему в объятия.

— Здравствуй, родная, — чуть слышно прошептал Вова ей на ухо.

— Здравствуй, любимый, — так же тихо ответила Люба ему.

Крепко сжимая друг друга в объятиях несколько минут, они ослабили хватку и поцеловались.

— Пойдём пройдёмся? — предложила Люба.

— С удовольствием, — согласился Вова, и они, обнявшись, вышли из палаты и направились в сторону комнаты отдыха. Люба стала ещё бодрее, реабилитация значительно помогла встать ей на ноги, и она уже не чувствовала какого-либо дискомфорта. Внешне так же она обрела прежний вид, волосы отросли и стали ещё длиннее, на лице был лёгкий румянец, говорящий о том, что организм здоров. Зайдя в комнату отдыха, они заняли место на диване и, воспользовавшись временем, пока никого нет рядом, страстно поцеловались. А затем продолжили диалог. Разговаривали они чуть слышно, практически постоянно упираясь друг о друга головами, находясь в постоянных объятиях.

— Я очень счастлив, что всё это уже позади, родная.

— И я счастлива.

— Прости, что завтра не могу тебя встретить, мне так жаль, это прям закон подлости, что ли.

— Не извиняйся, Вова, всё в порядке, тем более после приезда домой я планирую вернуться, как мы и договаривались, к тебе в гости.

На прошлой неделе в одном из разговоров Вова вновь предложил Любе после того, как всё это закончится, вновь вместе посетить Псков и затем приехать к нему в гости, на что она с удовольствием согласилась.

— Да, это точно, но а как же ты доедешь до дома, ты уверена, что тебе не станет плохо по дороге?

— Нет не уверена, но об этом и не стоит думать.

— Почему это?

— Меня завтра встречает брат на своем автомобиле. Его попросила мама, ведь у неё ключи от съёмной квартиры, и она попросила Потапа, чтобы он их отвёз, чтобы ей не возвращаться сюда вновь, ну и заодно забрать меня.

— Ясно, ну это вроде неплохая идея.

— Да, я тоже так думаю, что так будет проще.

— Люба, родная, только очень тебя прошу, оставайся на связи, не отключай телефон, хорошо?

— Хорошо, не переживай, я обязательно буду тебе писать завтра.

— Хорошо.

После этого диалога они ещё пообщались около часа, а затем они попрощались. Напоследок они простояли в объятиях друг друга около минут пятнадцати, а затем с накатившимися слезами в глазах разошлись.

Вова, выйдя из больницы и сев в машину, был расстроен. Как же он хотел встретить Любу сам, хотел проконтролировать её приезд домой, так как его не оставляло то чувство потери, что тогда, два месяца назад, ему не удалось предотвратить её исчезновение, что чуть не привело её к гибели. «Ох уж эта работа», — подумал он, но деваться было некуда, так как от этой работы зависела не только его жизнь, но так же в первую очередь жизнь его родителей. Выехав из Пскова, Вова направился для начала домой, а затем планировал в этот же день уехать к родителям, так как ему требовалось находиться там с самого раннего утра, и поэтому лучше было бы поспать у них.

Во вторник утром Люба уже была готова к выезду после беседы с врачом, который сообщил о том, что документы для выписки будут готовы к двенадцати дня. Вчера вечером в Псков приехал Потап, они с Любой созвонились, и она сообщила ему о том, что утром, когда будет известно время выписки, то обязательно ему об этом сообщит. Он в то же время сказал, что остановится в маминой съёмной квартире и, переночевав в ней, утром отдаст ключи хозяевам, а затем подъедет к больнице. Любое понравился их диалог, она понимала, что в их жизни не всегда всё было гладко, но в то же время она его любила, мило побеседовав, они даже пожелали друг другу спокойной ночи, а затем попрощались. Поначалу Любе эта мамина затея показалась не очень правильной, но после разговора с Потапом она поняла, что им так же нужно налаживать диалог между друг другом. После общения с врачом она первым делом отправила сообщение Потапу о том, что после двенадцати часов она уже будет готова выйти. На часах было около десяти утра, и ответ от него пришёл не сразу, а спустя примерно минут пятнадцать. В сообщении он указал, что к этому времени будет уже на месте. В течение двух часов ожидания Люба успела пообщаться с мамой и Алёшей, а так же написать Вове. Во время работы Вова практически постоянно находился за рулём в сопровождении одного или нескольких человек, помогающих разгружать товар, а иногда ему самому приходилось делать всю работу самостоятельно, поэтому отвечать на звонки или на сообщения не всегда удавалось, единственное, о чём он попросил Любу, так это не выключать свой телефон и написать обязательно сообщение о том, когда они с братом отправятся в путь, и если он ещё не успеет освободиться, то чтобы она сообщила ему, когда они до едут до дома.

Примерно в двенадцать часов и двадцать минут дня Люба вышла на улицу. Её лицо обдало морозным и свежим воздухом, от которого у неё немного закружилась голова, и в какой-то момент она выпустила из правой руки пакет с вещами, который мягко упал на заснеженную больничную дорожку, и Люба сделав два шага назад, облокотилась о стену больницы. Эта ситуация её ни капли не расстроила, а, наоборот, на её лице сияла улыбка.

Потап, сидя в своём внедорожнике, узнал свою сестру, которая появилась на выходе из больницы, и, заметив, как её повело в сторону, инстинктивно выскочил из автомобиля и направился в её сторону.

— Ну ты даёшь, сестра! — подойдя к Любе, произнёс её старший брат.

— Привет! Всё хорошо! Просто давно не дышала свежим воздухом, — с улыбкой произнесла Люба.

— Давай пакеты!

Люба отдала ему пакеты, а сама понесла сумку. Дойдя до автомобиля, Потап загрузил все вещи на заднее сидение, затем помог Любе сесть на переднее пассажирское кресло, а после обошёл свой внедорожник и занял место водителя.

Люба была немного поражена его обходительностью, но всё же ей это понравилось. После того как они тронулись, она оповестила всех сообщениями о том, что они выехали.

— Потап, а есть водичка попить? — почувствовав сухость в горле, спросила Люба.

— Конечно есть, держи, — Потап достал литровую бутылку воды из кармана двери и подал Любе.

— Спасибо. Сделав пару глотков, Люба оставила воду у себя.

— Как перекочевал?

— Более-менее.

— Претензий не было у хозяев квартиры?

— Нет, всё спокойно, подъехали, отдал им ключи.

— Хорошо.

В автомобиле было так приятно тепло, что Люба почувствовала, как её окутывает сон. Достав телефон, она решила написать об этом Вове.

— Родной, я посплю в машине, на тот случай, если ты будешь волноваться, что я вдруг не отвечу. Целую тебя.

После того как она отправила сообщение, её глаза совсем начали закрываться, «Как же хорошо, это ощущение свободы», — подумала она и, откинув назад спинку кресла, сладко уснула.

Во вторник примерно в семь часов вечера у Василия Игнатовича зазвонил мобильный телефон. Взглянув на экран, он нехотя сбросил звонок и продолжил допрос, перед ним сидел шестнадцатилетний паренёк, обвиняемый в нанесении тяжкого вреда здоровью при помощи ножа другому подростку. Его задержали по горячим следам, молодой человек был напуган и не очень хорошо помнил, как всё это произошло. Всё оказалось банально, из-за любви к одной и той же девочке, вместо того, чтобы ей самой выбрать одного ухажёра, ребята договорились встретиться накануне вечером и решить вопрос по-мужски. Что очень позабавило Василия Игнатовича во всей этой печальной истории, так это то, что та самая девушка присутствовала при этих разборках и никак не остановила всё происходящее. В итоге один из участников так называемой стрелки прихватил с собой не только группу поддержки, но и нож для подстраховки. В какой-то момент словесная перепалка перешла в драку, и когда один из них стал побеждать, то другой паренёк достал нож и пырнул более сильного противника. Испугавшись проделанного, молодой человек с ножом скрылся с места преступления, а пострадавшему была оказана вся необходимая помощь врачами подоспевшей скорой, которую вызвали неравнодушные ребята из группы поддержки. А теперь парня с ножом задержали, и решался вопрос о том, что с ним дальше делать.

Вообще год начался не очень хорошо, всё, что касалось рабочих моментов. У Василия Игнатовича всё больше и больше закрадывалась мысль о том, что он устал, и не пора бы ему всё-таки выйти на пенсию и подыскать какую-нибудь работу по спокойнее. У него изо дня в день, начиная с январских праздников, было дело за делом. То убийство, то кражи, то драки с нанесением тяжких увечий, правда, когда выдались выходные, его обрадовала возможность съездить и навестить девушку по имени Люба, к которой он почему-то проникся особой теплотой, и у него к ней проснулась какая-то отцовская забота. Василий Игнатович очень сожалел о том, что её дело было приостановлено из-за отсутствия состава преступления. Пообщавшись с ней, он чувствовал, что что-то всё же не так, но он не мог найти ни времени, ни средств на то, чтобы полноценно заняться дальнейшим, но только на этот раз собственным расследованием. В данный момент его успокаивало лишь то, что она находилась в больнице, а там, как ни крути, она была хоть в какой-то безопасности. Периодически он узнавал о её состоянии, но позвонить Светлане Сергеевне он смог лишь один раз, боясь отвлекать её от забот о своих близких, а вот с Володей был на связи чаще, так как последнее время они смогли найти общий язык, правда, всё их общение было сугубо связано лишь с Любой.

Закончив примерно через полчаса допрос, паренька направили в камеру, а Василий Игнатович, достав телефон, набрал нужный номер.

Ей было тяжело открыть глаза, сквозь сон она чувствовала, как замёрзла, мурашки бежали по коже, и периодически её тело знобило. Веки будто налились свинцом, а голова раскалывалась, глаза было всё ещё не открыть, но она слышала, как завывает ветер, и что-то где-то капает с потолка. Она напрягла немного свою память, да, да, ведь она была в автомобиле вместе с братом, а сейчас она сидела на холодном твёрдом полу, а её руки… а её руки были связаны между собой чем-то тонким и острым. Она вновь попыталась открыть глаза, немного ей это удалось, всё вокруг было мутным, но она разглядела силуэт больших окон без рам, из которых доносился свет, но он был не ярким, а скорее говорил о том, что на улице смеркалось. Люба, окончательно открыв глаза, очень испугалась. Что за ерунда? Где я? Она начала пытаться дёргать руками, но они были прикованы к старой чугунной батарее пластиковыми хомутами, которые впивались в её кожу.

«Мамочка!» — отчаянно произнесла она и зарыдала.

В открытые окна задувал холодный ветер, она продрогла до костей, не понимая, что такое происходит, и как она оказалась здесь. Немного успокоившись, Люба огляделась, помещение было огромным и длинным, как ей показалось, она находилась не на первом этаже, а внутри было темно, но в остаточном свете с улицы можно было разглядеть, что помещение очень старое, стены и потолки обшарпанные, и с них свисала облупившаяся штукатурка, по всей видимости, это было заброшенное здание. Любу охватил страх и отчаяние, слёзы катились с её глаз, она вновь пыталась сделать попытки вырваться с оков, но ей это никак не удавалось, приходилось только испытывать боль. Спустя примерно полчаса улицу и помещение накрыла полнейшая темнота, внезапно, сквозь ветер, ей послышались чьи-то тяжёлые шаги, медленные, будто бы поднимающиеся по лестнице. Она затаила дыхание, страх усилился, Люба пыталась сдерживать себя изо всех сил, чтобы не издать ни звука, сдерживала озноб, который заставлял её зубы отплясывать чечётку. Шаги всё приближались, медленные, но двигающиеся по направлению к ней. В какой-то момент она даже начала слышать дыхание этого человека, почему-то оно было тяжёлым. Люба зажмурилась, она не хотела открывать глаза, несмотря ни на что, зубы она уже не могла сдерживать, её губы, да и всё тело тряслось, вдруг неожиданно её дыхание вырвалось небольшим стоном, снова потекли слёзы. «Алёша, Алёша! — проносились у неё мысли о сыне. — Прошу тебя, боже, хоть ещё разок, всего один разок, я хочу увидеть его, мне больше ничего не нужно! Прошу тебя хоть раз увидеть своего сына!» Только об этом были все её мысли в этот момент.

Приблизившись, шаги остановились, внезапно раздался грохот, будто что-то упало о бетонный пол. Её осветило что-то яркое, свет пробился сквозь веки, но она так и не осмелилась открыть глаза, от страха её переполненный мочевой пузырь не смог сдержаться, и она немного намочила свои трусики и джинсы. Свет погас.

Шаги немного сместились в сторону, и человек или кто там был принялся проделывать какие-то манипуляции, а Люба лишь слышала его дыхание и злостное посвистывание ветра сквозь окно.

Вова прочитал сообщения, написанные Любой. В ответ он написал, что любит её и желает приятных снов, а затем продолжил работать. Закончил он примерно в четыре тридцать вечера, после чего взял в руки телефон, чтобы проверить в нём наличие сообщений, но там было пусто. Минут через десять он всё же решил написать ещё одно сообщение о том, что он надеется, что она всё ещё спит, но всё же очень ждёт того момента, как она ему напишет. По его подсчётам, он предполагал, что по идее они уже должны быть дома, хотя с учётом пробок вполне вероятно, что они могут задержаться. Родители Володи должны были подъехать домой к пяти, поэтому он принял решение дождаться их, а затем отправится к себе домой. Во время ожидания он периодически заглядывал в телефон на наличие сообщений, но их так и не было. Родители немного опоздали, они приехали в начале шестого, к тому времени Вова уже подогрел им приготовленный мамой заранее ужин. Сам он поел до их возвращения, поэтому как только они зашли в дом, он извинился и, поцеловав маму и подав руку отцу, вышел из дома и направился к автомобилю. На его душе было неспокойно, Люба так и не отвечала, поэтому, сев в автомобиль, он решил ей позвонить. Набрав номер, пошли телефонные гудки, но никто не ответил. Тот факт, что телефон не выключен, обрадовал Вову, ведь была масса причин для этого, например, долгожданная встреча Любы с сыном, после чего она могла забыть о чём угодно, даже о нём. Проехав от родителей примерно километров двадцать, он всё же сделал то, о чём договаривался сам с собой делать только в крайней необходимости, чтобы не казаться самому себе маразматиком. Доехав до ближайшей заправки, Вова сделал ещё попытку дозвониться, но ничего не вышло. Покинув автомобиль, он направился внутрь для того, что бы купить капучино и в спокойной обстановке сделать то, что задумал. Можно было бы поступить проще и просто набрать номер Светланы Сергеевны, но зачем нужно было её беспокоить, она и так перенервничала за последнее время, поэтому у Вовы на такой случай появился определённый план ещё месяц назад. Купив Любе телефон, Вова подключил симкарту на своё имя, а так же зарегистрировал его по своему аккаунту, в связи с чем мог отслеживать своё устройство удалённо в случае, если оно будет украдено или потеряно. Ему было немного стыдно от этого, ведь он влезал напрямую в Любину жизнь и поэтому он не делал этого, пока она находилась в больнице, а теперь его начало переполнять волнение, и ему нужно было пойти на этот шаг. Сделав глоток капучино, он вошёл в программу, отслеживающую его устройство, и, обнаружив координаты местонахождения, он сделал запрос через карты, пока программа загружалась, он сделал ещё глоток и, увидев место нахождения телефона, чуть не подавился этим глотком. Последнее, что он сделал, так это выбежал из заправочной станции, по пути чуть не сбив входивших в неё людей.

«Аккуратнее!» — прокричал ему кто-то вслед, но он не обратил на это внимания. Прыгнув в автомобиль, он даже не успел пристегнуться, вставив ключи в замок зажигания, он нажал полный газ, и автомобиль с пробуксовкой тронулся с места.

— Открывай глаза! — произнёс знакомый голос.

Люба всё боялась это сделать, даже почувствовав, как разжёгся костёр, и когда стало гораздо теплее, она не могла этого сделать, её переполнял страх. Но всё изменилось когда она распознала его голос. Открыв глаза и повернув голову к костру, она обнаружила, что перед ней находится тот самый зверь из её сна, ведь его глаза были такими же красными и горели в темноте, правда, в данный момент это были языки пламени, которые отсвечивались в них.

— Не ожидала? — спросил голос.

Люба молчала, на душе стало как-то теплее, и страх начал уходить, по видимому, от осознания всего происходящего.

— Да, сестра! Это я, твой брат, — Потап улыбнулся.

Люба поняла, что он уже немного выпил, видимо, для смелости.

— Не молчи! Не молчи, я пока что вежливо прошу тебя об этом!

Люба думала, что сказать — это проще простого, но пытаясь заговорить, слёзы вновь ринулись с её глаз. Спустя несколько попыток она произнесла:

— Почему?

Потап улыбнулся.

— Это правильный вопрос, сестрёнка. Почему? Кхэ, да всё просто. Я тебя ненавижу! Не-на-ви-жу! Тебе это ясно?

Люба опустила голову и не знала, что сказать, слёзы ручьём потекли из её глаз, и она периодически шмыгала носом.

— Слезами, к сожалению, не поможешь ни мне, ни себе! Всё уже предначертано и уготовано нам с тобой судьбой. Видишь ли, сестра, вот скажи, что было не так между нами всю нашу жизнь? Ах ладно, не говори. А я скажу. Ты влезла в мою жизнь так неожиданно, что в один момент с появлением тебя рухнула моя жизнь. Да, представляешь, просто рухнула, у четырёхлетнего ребёнка отобрали отца и маму, хотя насчёт мамы ладно, она потом пыталась искупить себя, точнее, свою вину передо мной, но это уже было неважно. Когда ты родилась, всё внимание было приковано к тебе, а на меня положили огромный болт, да всем неожиданно стало на меня насрать. Посмотрите, какая у нас прелестная дочурка родилась, смотрите все! Вы посмотрите, посмотрите, тра-та-та. А обо мне забыли, а всё из-за того, что ты отобрала от меня родителей, я не мог с этим смириться, сестра, ты понимаешь, не мог. Я хватался за каждое проявление внимания от них, особенно от папы! Произнеся это слово, он смахнул слезу. А ты не представляешь, как я любил папу, как я любил, когда он прилетал с командировок, посидеть у него на коленях, или когда он брал меня на плечи и мы будто бы летели куда-то далеко вместе. А потом родилась ты. Эх, прошлого не вернуть и жизнь, как мы уже поняли с тобой, очень скоротечна, сестра.

Люба рыдала, она не могла произнести ни слова.

— Вот скажи мне, сестра, ты хочешь знать, почему ты и я сейчас здесь? Если ты не можешь ответить словами, просто либо кивни, либо мотни головой в сторону.

Спустя несколько секунд Люба кивнула.

— В общем, так забавно получилось, сестра, что рано или поздно ты бы всё вспомнила, и за мной просто-напросто пришли. Ты знаешь, хотя я очень много думал об этом и понял, что мне всё равно, придут за мной или нет, ведь у меня только один конец, и я не знаю, сколько мне осталось.

Люба подняла голову, огонь от костра осветил её лицо и мокрые от слёз щёки. Она тихим голосом произнесла.

— О чём ты?

Вова ехал очень быстро, сбросив координаты в навигатор, он указал, что в пути ему следует находиться один час двадцать минут. Он думал, не понимая, как Люба может находиться в районе города Остров неподалёку от Пскова, ведь она должна была ехать совершенно в другом направлении. Что за чёрт! Вова три раза ударил кулаком по приборной панели, не понимая, что происходит.

Люба, услышав, что произнёс её брат, не поверила своим ушам.

— Рак? Почему ты молчал раньше? Почему не сказал?

— А зачем? Тебе это зачем знать? Мне не нужна помощь, тем более твоя. Но это уже не важно. Ты забрала у меня отца, а мама, как же смешно! Насколько она хотела вернуть мою любовь к ней, как она всегда старалась, но мне было всё равно, мне всегда было смешно от этого, но что ж поделать, мать есть мать. А вот когда заболел папа, моя жизнь была кончена, я так стремился всю жизнь сделать так, чтобы он мной гордился, чтобы я заслужил вновь, чтобы он смотрел на меня так же, как и тогда в детстве, с этой искренней гордостью, что я это его сын. Но всё изменилось тогда, а затем и когда он заболел, лишь ты была рядом с ним, только ты, двадцать четыре часа в сутки не давая прохода мне или кому-то ещё, я даже не успел с ним проститься!

Потап шмыгнул носом, сдерживая слёзы, и добавил в костёр ещё немного хвороста.

— Потап, ведь я тоже с ним не простилась, меня не было рядом, когда он ушёл, и я очень долго не могла себя простить, но нашла в себе силы сделать это.

— Замолчи! Просто заткни пасть!

Люба замолкла.

— Уже обратного пути нет. Я хочу освежить всё же твою память!

Потап достал белый смартфон из кармана куртки и бросил к ногам Любы.

— Знаешь, откуда он у меня?

Люба молчала.

— Всё просто, узнав, что у меня рак, мне стало очень обидно, что я уйду вскоре вслед за папой, а ты будешь наслаждаться жизнью. Но потом я подумал, что нет, так нельзя, ведь у тебя есть муж и подрастает сын и подумал о том, что пусть хотя бы у Алёшы будет полноценная семья и любящий отец, а потом, как выяснилось, ты захотела ещё лишить отца и Алёшу, вот тогда у меня и зародилась идея найти удобный случай для того, что бы избавиться от тебя, и Алёша остался бы со своим отцом и понял, что такое истинная отцовская любовь. Ты никогда не замечала, что ты влезаешь в жизни людей и переворачиваешь их на свой лад. Нет, конечно, ты так не считаешь, ведь ты очень хорошая у нас, всем помогаешь! — Потап немного усмехнулся. — Так вот о чём это я. Да, я выяснил через маму, что ты едешь в Псков, а я-то здесь служил, и у меня остались хорошие друзья, которые готовы были помочь, точнее, один из них. Очень жаль, кстати, Валеру, мы очень хорошо с ним общались на службе, эх, это была нелепая смерть.

— Валера, — подумала Люба, — ведь тот полицейский спрашивал о нём у меня.

— Так вот, я попросил встретить тебя на вокзале и проследить, куда ты направишься, он так и сделал, выследил и тебя, и твоего нового мачо, — Потап вновь хохотнул, — так вот, у меня зародился план приехать туда, написать тебе какое-нибудь сообщение, что сестра, выйди скорее, мне нужна твоя помощь, только не буди своего мужчину, так как мне нужно поговорить только с тобой. Конечно, был шанс, что ты его всё же разбудишь, но я ведь знаю тебя, а ты доверяешь людям, сестрёнка. Вот так ты и вышла, ты была, конечно же, удивлена, но всё же мы пошли с тобой прогуляться, и я рассказывал тебе душещипательную историю, а затем в лесу ударил тебя обухом своего травмата по затылку, ты упала без сознания, я как-то переволновался и побежал обратно к дому твоего мужчинки и взял с его дровника топор. Я был в перчатках и поэтому подумал, что было бы прекрасно, если всю вину возложили на него. Но вернувшись на место, тебя и след простыл, пройдя ещё немного, я обнаружил твой телефон и забрал его. Эх, как же я переволновался, отнёс обратно топор и бегом вернулся к своему автомобилю. Затем новости, пропала девушка, организовали поиски, и я с Валерием присоединился к ним, но попытка была неудачной, и Валера погиб от лап медведя, а затем я убил его. И ведь началась такая метель, как тебе удалось выжить? Я был в полной уверенности, что ты сдохла, но на следующий день выяснилось, что ты жива. Я просто охренел и всё это время до сегодняшнего дня ждал шанса, и вот он наступил, и кто мне его преподнёс? Мама! Я ей очень благодарен за это. Оставалось только добавить снотворное в воду и дать тебе попить.

Люба не могла найти слов, она потеряла дар речи, истинного зверя ведь, сама того не подозревая, породила она сама.

Проехав около двадцати минут, когда до конца маршрута оставался ещё час, погода ухудшилась, снова начинал идти снег. Вова боялся, его переполнял страх от того, что он не знал, жива Люба или нет, или, может быть, просто кто-то украл у нее телефон и сейчас находится в этом районе. Спустя ещё десять минут Вова вспомнил и, быстро вставив гарнитуру в телефон, набрал номер. Прождав гудков пять, на другом конце сбросили его звонок. «Ладно, — подумал Вова, — ничего страшного, — и продолжил путь». Проехав ещё примерно полчаса, Вова получил звонок.

— Алло, Василий Игнатович, здравствуйте.

— Да, Володя, приветствую! — Василий Игнатович обратил внимание на то, что у Вовы был взволнованный голос. — Что-то случилось?

— Да, Василий Игнатович, сегодня выписали Любу из больницы.

— Это замечательно, я очень рад. Как она себя чувствует?

— Я этого не знаю, дело в том, что я с ней переписывался сегодня днём, она написала, что они с братом выехали из Пскова, и что когда будет дома, позвонит либо напишет, но когда я освободился, так и не смог с ней связаться.

— Кто её встречал?

— Брат.

— А ты звонил её матери? — волнение поступило и к Василию Игнатовичу.

— Нет, я не хочу её волновать. Дело в том, что пока Люба находилась в больнице, я ей привёз телефон, для того чтобы она была на связи, а так как телефон я зарегистрировал на свой аккаунт, то могу её отслеживать. Так вот телефон в данный момент находится в Островском районе, хотя выехали они с братом больше пяти часов назад и уже должны были быть дома. Но Люба не выходит на связь, хотя телефон не выключен, — Вова практически кричал, Василий Игнатович понял, что он едет за рулём, так как был слышен шум от дороги.

— Хорошо Вова, ты сейчас где?

— Направляясь туда, буду примерно через полчаса на месте.

— Так! Вова! Слушай внимательно! Ничего не предпринимай, я сейчас соберу ребят, и мы выдвигаемся! Ты меня слышишь? Ни в коем случае ничего не предпринимай. Он может быть вооружён! Ты понял? Василий Игнатович уже спускался к дежурному, сегодня вечером предстояло вновь пропустить ужин с женой.

— Кто он?

— Это её брат! Так, Вова, приедешь, отзвонись и пришли мне координаты! Срочно! — полицейский уже кричал в трубку и тяжело дышал.

— Я понял, до связи.

Закончив разговор, Вова матерился про себя, и каким же он был дураком. Тот человек, второй охотник, лицо которого настолько было ему знакомо, он видел пару раз на фото в телефоне у Любы, а ранее они все жили в одном районе, и он встречался мимолётом на улице. «Блин, дурак! Дурак! Идиот!» Вова стучал кулаком по приборной панели. Ведь он его видел раньше, а потом, когда Любу нашли, он и не постарался напрячь свою голову, для того чтобы вспомнить. Вова ругал самого себя и ненавидел за то, что вновь подверг Любу опасности.

Через пять минут после окончания разговора на телефон Василия Игнатовича поступило сообщение с координатами. Первым делом он позвонил Леониду и попросил вернуться его обратно в участок, объяснив, что это дело срочное, в участке сегодня дежурил Антон, и старший оперуполномоченный был этому рад. Леонид пришёл через три минуты и спросил, что стряслось.

— Лёня! Стряслось то, что мы опростоволосились!

— В каком смысле? Что случилось? — удивлённо спросил Леонид.

— Любу сегодня выписали, и её встретил её брат, её брат, ты понимаешь?

— Ну и что?

— А то Лёнь, что они не доехали до дома! Вооружайся и поехали, остальное скажу в машине и возьми с собой Антона.

Сказав это, Василий Игнатович надел куртку и шапку и вышел на улицу, там был небольшой снегопад. Достав телефон, он набрал номер, после чего, мило поговорив несколько минут, попрощался с собеседником. Закончив разговор, он обратил внимание, что к нему присоединились Антон и Леонид, после чего они проследовали к полицейской Ниве. Сев в автомобиль, Антон спросил:

— Куда едем?

За рулём находился Леонид, и Василий Игнатович дал ему координаты для того, что бы ввести их в навигатор. Сделав это, навигатор рассчитал маршрут, и они выдвинулись в путь. Проследовать в пути им требовалось, по расчётам навигационной системы, примерно сорок минут.

— Рассказывай теперь! — строго произнёс Леонид.

Мне десять минут назад удалось поговорить с Володей, который позвонил мне ещё сорок минут назад, но я не смог ответить, так как был занят. Люба не доехала до дома, как я и предполагал, это был скорее всего её брат. Вова сообщил мне о том, что дал Любе свой телефон, по которому он может отслеживать её местонахождение, и телефон оказался в том месте, куда мы едем, несмотря на то, что ещё пять или шесть часов назад они выехали в Петербург, но так и не доехали. И на связь Люба не выходит.

— А с чего вы взяли, что они не доехали? — спросил Антон.

— Я только что разговаривал с её мамой, она сказала, что ждёт их из Пскова, они что-то задерживаются.

— Василий Игнатович, так это Островский район, давайте, может быть, свяжемся с местными полицейскими? — спросил Антон.

— Антон, ты пойми, а вдруг Володя ошибается, и телефон просто кто-то украл? Это не вариант. Поедем и всё узнаем сами, потому что дело мы похерили, и отвечать нам же потом.

Все немного помолчали, а затем старший оперуполномоченный произнёс:

— Вова уже минут через десять должен быть на месте и тогда отзвониться. А ты, Лёнь, поднажми! Чувствую, всё непросто.

Леонид молча увеличил скорость, а время будто бы остановилось.

— Так что, сестра, жизнь ты мне подпортила конкретно, и мне в любом случае не остаётся ничего, кроме как избавиться от тебя, — Потап взглянул на неё сквозь огонь.

Люба ему верила, она боялась произнести что-то лишнее, что бы не спровоцировать его на более скорые действия. В её голове было множество мыслей о том, что ведь она всегда так любила своего старшего брата, несмотря на то, что взаимностью он ей не отвечал, с самого раннего детства она с гордостью в детском саду или на детской площадке, а затем и в школе всегда говорила, что у неё есть старший брат, рассказывала о нём своим подружкам и грозилась непослушным ребятам о том, что она его позовёт, если они будут её обижать. Но до этого дело не доходило. Люба всегда чувствовала, что он всё-таки относится к ней не с такой искренностью, как она к нему, но всё же любила его и всегда желала ему помочь. Грустила, когда ему было плохо, но в попытках узнать, что с ним стряслось, он всегда уходил от ответа, сказав, что ей какое до этого дело. Было всякое — и плохие, и хорошие моменты, а сейчас она не верила своим ушам и глазам. Во что превратилась их жизнь? Ох, папа, как жаль, что тебя нет сейчас рядом.

— Ну что молчишь? Нечего сказать? — Потап ухмыльнулся, — я так и думал, видимо, я всё-таки донёс до тебя смысл моих слов. Как же я тебя ненавижу. И почему ты выжила? Как ты выжила? У меня до сих пор не укладывается в голове. И теперь мне самому вновь придётся доделать всё до конца.

Потап взял в руки моток верёвки, примерно один сантиметр в диаметре, и перемотал её часть между двух рук, оставив посередине примерно полметра. Прости, сестра, но думаю, что тебе придётся помучаться немного! Правда, я ещё не решил, в каком месте тебя подвесить потом! Может, ты сама выберешь, пока у тебя есть такая возможность? — Потап поднялся на ноги, ухмыляясь, и начал осматривать помещение, а Любу охватил сильнейший страх, ведь он хотел её задушить, а потом повесить, будто это самоубийство.

— Потап, одумайся! — отчаянно закричала Люба. Нас ведь ждёт мама! Меня Алёша! Как он будет жить без меня? Прошу тебя! Потап! Потап! Одумайся! Брат, я люблю тебя! Твою болезнь ещё можно вылечить! Прошу тебя! Доверься мне!

Потап повернулся к ней.

— Поздно, сестра! Уже слишком поздно! А всё, что касается Алёши, так у него есть отец.

После этих слов он медленно направился в её сторону. Люба поняла, что это конец.

Вова, подъехав к месту, обнаружил большой внедорожник перед заброшенной военной частью, подъехав, он осветил большое четырёхэтажное здание, по-видимому, бывшую казарму. Заглушив двигатель и погасив фары, он заметил, что в одном из окон только что был свет, как будто от костра, но внезапно он исчез. Вова достал мобильный и набрал номер Василия Игнатовича.

— Алло, да, Вова, я слушаю.

— Я на месте, это бывшая военная часть, здесь припаркован внедорожник с питерскими номерами, Люба говорила, что у брата такой автомобиль. Только что я заметил свет в одном из окон, но он погас, видимо, там кто-то есть.

— Так Вова, не двигайся с места. Мы будем меньше чем через полчаса. Прошу тебя, не выходи из машины. Жди нас.

— Я вас жду.

И Вова закончил разговор.

Полицейская Нива ехала с самой для её возможностей большой скоростью.

— Так, ребята, Вова на месте и, по-видимому, там предполагаемый похититель. Я приказал Вове оставаться на месте.

— Ну-ну, — произнёс Антон с улыбкой, — хрен он останется на месте. Когда Люба была в лесу, он себе места не находил, не спал ночами и как-то раз разбил все руки в кровь, как я понял, о грушу, а это говорит о том, что он влюблён в неё по уши и, думаю, вряд ли он будет сидеть на месте.

— К сожалению, так и есть! — тихо произнёс Василий Игнатович, — Лёня, поднажми, прошу тебя.

Леонид старался как мог.

Вова тихо вышел из автомобиля и закрыл дверь. На улице шёл снег, и вокруг всё было белое, если кто-то и наблюдал за ним из окон, то он был как на ладони. — Ну и ладно, — подумал Вова и направился в сторону здания, в окне которого он видел свет. В этот момент он жалел лишь о том, что его нож находился дома в данный момент.

Подойдя к зданию поближе, Вова тихо приоткрыл дверь. У здания было два входа — слева и справа, так как свет доносился с левой стороны, но дверь там оказалась запертой, так что оставался лишь один вход. Зайдя внутрь, ему потребовалось некоторое время, чтобы зрение адаптировалось к темноте. Фонарика у него не было, можно было воспользоваться фонарём, встроенным в телефон, но он не стал этого делать. Когда Вова смог разглядывать предметы, то он перед тем, как двинуться дальше, прислушался. Ветер задувал сквозь окна без рам и свистел, пролетая сквозь все имеющиеся щели, здание было старым, и Вова подумал, что его пора давно бы снести. Кроме ветра и различных скрипов, он ничего больше не услышал и решил, насколько это было возможным, тихо подняться на четвёртый, как он посчитал, этаж, откуда доносился свет от огня. Зрение адаптировалось полностью, и казалось, что не так уж и темно, ведь на улице было много снега, и благодаря окнам без рам в помещении можно было разглядеть многое, но вот, найдя лестницу, Вове пришлось передвигаться на ощупь, так как окон там не было. Он двигался очень медленно, тихо идти не удавалось, так как повсюду были осколки стекла, фрагменты кирпича и обвалившейся штукатурки, Вова периодически останавливался на каждом этаже и прислушивался, но, кроме ветра, ничего нового он так и не услышал. Преодолев три этажа, он приближался к четвёртому, сквозняк здесь был гораздо сильнее, видимо, благодаря высоте ветер был гораздо сильнее. Как можно тише поднявшись на самый верх пролёта, Вова взглянул в помещение. Когда он подъехал, огонь горел практически в самом конце здания, с этажом он не прогадал, так как здесь ощущался запах гари. Вова вошёл внутрь помещения, с левой стороны находились окна, а с правой глухая стена, отдельных комнат здесь не было, а только колонны, стоящие по всему периметру, в длину этаж был примерно метров двести. Свет, исходивший от окон, если это можно было всё-таки назвать светом, немного освещал параллельную стену, но вот что находилось под самими окнами, тяжело было разглядеть, Вова двигался очень медленно, от колонны к колонне, оглядываясь по сторонам, пройдя метров пятьдесят, ему показалось, что он что-то услышал. Он остановился и прислушался, кто-то тяжело дышал, хрипя. «Люба!»— подумал он. Его зрачки расширились и, забыв о том, что нужно действовать аккуратно, Вова ускорился. Пройдя или даже пробежав ещё метров семьдесят, он увидел её.

— Нет, нет, нет. Люба! — закричал Вова и ринулся к ней.

Он подбежал к ней, она стояла на краю подоконника, упираясь только носочками, а связанными руками держалась за верхнюю часть рамы без стёкол, вокруг её шеи находилась петля от верёвки, а другой конец опрокинут вокруг балки у потолка и привязан внизу к чугунной батарее. Её дыхание было хриплым, а лицо находилось в сильном напряжении, а на том месте, где она держалась за раму руками, капала кровь от оставшегося осколка стекла. В любой момент, если бы её силы иссякли, то она задохнулась бы, перестав держаться.

Вова попытался развязать узел, но тот был слишком затянут.

— Нож! Грёбаный нож! — подумал про себя Вова, а затем произнёс:

— Родная, потерпи!

Вова огляделся, ничего было не видно. Он упал на колени и стал шарить руками, куча мелких осколков стекла начала вонзаться ему в руки. Казалось, что времени уже нет, Вова судорожно искал нужный кусок стекла и, наконец, нашёл. Взяв его в руку, он не обратил внимания на то, как оно вонзилось в его руку, и тёплая кровь окутала всю поверхность ладони.

— Родная, ещё немного! — он старался держать себя в руках. Приблизившись к батарее, он начал активно резать верёвку. Вдруг он услышал за спиной быстро приближающиеся шаги, он резко отпрянул в сторону как раз в тот момент, когда кусок арматуры пролетел у него над головой. Вова резко встал, его противник держал арматуру в руках и улыбался.

— Зря ты сюда приехал! — произнёс Потап.

А вот Вова его сразу же узнал, и вправду человек из леса — это Любин брат.

— Думаешь, ты сможешь её спасти? — смеясь, произнёс он.

Вова молчал в ожидании.

— Боюсь, что ты опоздал, ей недолго осталось, так же, как и тебе. Потап ринулся в сторону Вовы, нанося размашистые удары арматурой. От двух ударов Вова ушёл, а вот от третьего не успел, и он пришёлся по правой ноге. Удар был обжигающий и такой силы, будто бы в ногу въехал автомобиль. Вова упал на одно колено, Потап замахнулся, чтобы нанести ещё один удар сверху по голове, но в этот момент Вова, оттолкнувшись второй ногой, сделал выброс вперёд и сбил с ног противника. Потап, падая, уронил кусок арматуры, а Вова, оказавшись сверху на нём, нанёс четыре удара кулаком в подбородок, и поняв, что противник обездвижен, обернулся к Любе. Он не заметил во время боя, когда она сорвалась, и что она и вовсе перестала дышать. Вова ринулся, хромая к ней, он начал судорожно искать то стекло, нашёл его через несколько секунд, а затем начал перетирать верёвку.

— Родная, нет! Прошу тебя! — шептал он, чувствуя, как слёзы катятся по его щекам.

Верёвка в итоге поддалась и лопнула от напряжения. Вова успел выставить руки и поймать Любу в тот момент, как она начала падать. Аккуратно уложив её на пол, он ослабил и снял петлю и принялся делать искусственное дыхание, вспоминая, как они проходили это на курсах первой помощи в колледже. Вова отчаянно вдыхал воздух ей в рот и, чередуя это с непрямым массажем сердца, он не знал, сколько времени прошло, минута или двадцать, но эти мгновения показались ему вечностью, пока Люба не начала хрипло откашливаться и глубоко вдыхать воздух. Вова со слезами на глазах, после того как она смогла отдышаться, приподнял её и прижал к себе. Сжимая Любу, он прислушивался к её дыханию так, что не услышал, как сзади кто-то приблизился, он почувствовал только, как легко что-то зашло ему между рёбёр со стороны спины, обжигая и неся за собой такую боль, что сбило его дыхание и он только почувствовал, как что-то тёплое полилось по его спине, а затем он провалился во мрак.

Потап отчаянно бежал по ступеням, спотыкаясь, он один раз упал и скатился кубарем. Он бежал, бежал от всего этого, туда, куда глаза глядят, выпав на улицу из дверного проёма, он упал в снег. Лицо обожгло холодом, он поднялся и быстрым шагом направился к своему автомобилю. Бежать! Бежать! Нахер отсюда! Сука! Почему ты просто не сдохла в лесу! Подойдя к своему внедорожнику, он открыл водительскую дверь и только хотел запрыгнуть внутрь, как услышал донёсшийся из-за спины голос:

— Стоять на месте! Покажи свои руки! Или я буду вынужден открыть огонь!

У Потапа перехватило дыхание.

— Хорошо, только не стреляй! — произнёс он.

— Медленно повернись и покажи свои руки!

— Хорошо, не стреляйте, прошу вас!

Прозвучали два выстрела.

— Лёня! — прокричал Василий Игнатович.

— Да! — ответил Леонид.

Они оба повернулись в ту сторону, где они оставили Антона следить за автомобилями. В той стороне включились фары, и автомобиль предполагаемого преступника развернулся и исчез, поехав с пробуксовкой с места.

— Бегом обратно! — скомандовал Василий Игнатович. Подбежав через несколько минут к тому месту, где находился Антон, они обнаружили, что он ранен.

— Антон! — прокричал Леонид.

— Всё в порядке, немного зацепил меня! — произнёс Антон, держась за живот. Но я в него тоже попал! — с улыбкой на лице добавил он.

— Лёня, поезжай за ним! — скомандовал старший оперуполномоченный.

Лёня мгновенно запрыгнул в Ниву и, включив мигалки, ринулся следом за внедорожником.

— Антон как ты? — спросил Василий Игнатович доставая телефон.

— Всё в порядке, у этого мудака оказалось ружьё в машине, дробью выстрелил, гад, но я в него всё же тоже попал.

— Это старший оперуполномоченный Киселёв Василий Игнатович, моё местонахождение — заброшенная военная часть Островского района, нужно срочное подкрепление, подозреваемый в похищении человека сбежал с места преступления и движется в сторону Киевского шоссе, его преследует наш сотрудник, это серебристый внедорожник, преступник вооружён, ранен полицейский, срочно требуется медицинская помощь. Я вам сейчас скажу точные координаты, — и, взглянув в телефон, продиктовал их.

Закончив разговор, он произнёс:

— Антон, держи крепко рану, а я пойду искать Любу и Вову.

— Конечно, давайте скорее, ведь этот мудак уехал, а их здесь не видно.

Василий Игнатович побежал в сторону здания.

Люба отчаянно сжимала рану, Вова лежал на животе без сознания, а она не могла произнести ни слова, так как её гортань была серьёзно повреждена. Она рыдала, она смотрела, как сквозь её руки вытекает кровь из спины её любимого. Вдруг на улице эхом раздались выстрелы, а затем Люба услышала громкие разговоры. Ей очень хотелось позвать на помощь, но голоса не было, а все её попытки что-то прокричать отдавались резкой болью. Она стонала, а слёзы катились из её глаз, ручьями стекая и падая на её окровавленные руки, сжимающие раны. Люба пыталась думать и тут её осенило, она увидела кусок арматуры, одной рукой уперевшись в рану, другой дотянулась и взяла эту железку в руку и принялась бить по батарее. Раздались звонкие удары, эхом разносившиеся по всему зданию и улице.

Леонид дал на газ изо всех сил и вскоре догнал внедорожник, виляющий из стороны в сторону. По громкой связи он приказал водителю внедорожника остановиться, но результата не было.

— Значит, не хочешь по-хорошему! — произнёс Леонид.

Снег, поднимающийся из-под колёс впереди идущего автомобиля, ухудшал видимость. И Леонид видел только горящие габариты. Подумав о том, что ему придётся с собственного кармана покрывать ущерб, нанесенный ведомственному автомобилю, он решил, что хрен с ним! И, нажав на газ, врезался в автомобиль преступника. Внедорожник Потапа развернуло боком, и Нива в этот момент ещё раз врезалась в бок автомобиля, и тот, перевернувшись на бок, проехал таким образом ещё метров сто пятьдесят, пока не съехал в кювет и не перевернулся на крышу.

Не включая мигалки, Леонид вышел из нивы достав и держа перед собой табельное оружие. Направляясь в сторону внедорожника Леонид держал на мушке дверь со стороны водителя.

— Выходи из машины, тварь! — произнёс он.

В ответ тишина. Тогда он ещё раз повторил фразу, и снова тишина. Далее полицейский услышал доносившиеся звуки сирен, которые вот-вот приблизятся. Ждать он больше не стал, и, подойдя к двери аккуратно, стоя боком таким образом, чтобы не оказаться на линии огня, открыл её. Быстрым движением он осветил фонариком салон и увидел, что тело мужчины находится на крыше, так как, по-видимому, он не был пристёгнут. Он достал бездыханное тело из салона и, положив его на снег, убедился в том, что он ещё жив, но Антон был прав, и он и вправду в него попал. Вся левая сторона была в крови, так как молодой полицейский прострелил ему плечо.

Василий Игнатович не знал, с какого этажа начать обследование здания, пока не услышал звон от ударов по батарее. Держа пистолет на изготовке, он с фонариком в руках по лестнице направился на звук. Дойдя до четвёртого этажа, он понял, что звук доносится отсюда. Зайдя в помещение, он услышал, что звук усилился, он пошёл в его направлении, и через метров сто он увидел чей-то силуэт, осветив фонариком, Василий Игнатович убедился, что это Люба, а рядом с ней лежит человек и, по всей видимости, это был Вова. У Василия Игнатовича душа перевернулась наизнанку, он побежал в их сторону и, подбежав, упал на колени.

— Люба, как ты?

Она не смогла ответить, только лишь тихо и хрипло что-то прошипела, и он не смог разобрать. Осветив её фонариком, он увидел следы от удавки на её шее и всё понял. Первым делом он попытался нащупать пульс у Вовы, он был очень слабым, оглядевшись вокруг, он увидел, что молодой мужчина потерял много крови, так как лужа вокруг была уже порядочного размера.

— Всё будет хорошо, Люба, отпусти его, давай теперь я подержу рану.

Произнеся это тихим голосом, Василий Игнатович одной рукой взял ослабленные руки Любы и отвёл их в сторону, а сам принялся держать рану.

— Прости, Люба, прости! Я не смог всё это предотвратить, — произнёс вновь тихим голосом Василий Игнатович. Но Люба его уже не слышала, она не слышала ничего вокруг, сидя упёршись спиной к батарее, погруженная в мысли о всём произошедшем.

Минут десять спустя послышались сирены, и всё здание осветили проблесковые маячки.

Адаптация

Утро, рассвет. Первые солнечные лучи ворвались в окно и осветили комнату. Это была детская комната. Сначала лучи осветили полку с книгами, затем по мере того, как солнце начало подниматься всё выше от горизонта, лучи спускались всё ниже, охватывая всё больше и больше пространства. Добрались до стены, выкрашенной в цвет сочной весенней травы, затем, медленно скользя по ней вниз, ненадолго остановились на чьём-то лице. Ещё совсем молоденькое личико нахмурилось во сне, человечек начал ворочаться. Но лучи не останавливались и через некоторое время спустились ещё ниже, личико расслабилось и улыбнулось во сне, теперь ничто не мешало продолжить сладкий сон. А лучи тем временем уже скользили по полу, продвигаясь всё ближе и ближе к окну.

Спустя некоторое время в комнате послышались первые звуки щебетания птиц, доносящиеся из приоткрытого окна. Личико, всё ещё находящееся с закрытыми глазами, улыбнулось, насколько всё же человеку приятны звуки природы. Спустя ещё некоторое непродолжительное время в комнате проявился приятный и очень завораживающий аромат блинчиков, который тяжело спутать с чем-то другим. Всё ещё улыбающееся личико приоткрыло глаза. Алёша прислушался, услышал, что на кухне на сковороде скворчит масло, затем услышал звук выливающегося теста на неё. Он уже обо всём догадался. Бабушка встала, как всегда, пораньше и решила испечь любимые блинчики для него, ведь это был самый прекрасный завтрак, особенно если к блинам подавалось сгущенное молоко. Встав с кровати, Алёша на цыпочках тихо подошёл к окну, чтобы не выдать себя. Выглянув в него, он увидел прекрасное весеннее утро, на дворе был март, вокруг всё было освещено солнцем, деревья вокруг и кусты были ещё без зелени, но на их ветках уже начали созревать почки. От предвкушения, что вскоре всё расцветёт и заиграет яркими красками в душе ещё не совсем взрослого снаружи, но повзрослевшего не по годам ребёнка, внутри души стало так прекрасно, тепло и уютно, что улыбка его стала ещё шире. Вдруг он услышал шаги, двигающиеся с кухни в сторону его комнаты. Он мигом запрыгнул в кровать, накрылся одеялом и закрыл глаза.

В комнату тихонько вошла бабушка.

— Алёша! — тихим и нежным голосом произнесла она.

Мальчик не пошевелился, но улыбку еле сдерживал. Бабушка увидела, как дрогнули его губы.

— Алёша! Просыпайся! — снова произнесла она тихим голосом, не скрывая улыбки. Мальчик чуть шевельнулся и лёг на бок той стороной, чтобы бабушка не увидела его улыбку, которую сдерживать он больше не мог.

— Как же ты крепко спишь! Ну что ж, раз тебе всё не проснуться, то тогда я пойду одна позавтракаю блинами, как раз открыла свежую банку вареного сгущённого молока.

И, сделав вид, что уходит, тихонько встала за дверью, поглядывая в щёлку. Перед ней открылась такая картина. Алеша скинул одеяло, быстро вскочил с кровати и, торопясь, начал искать тапки под кроватью, один нашёл сразу, а со вторым пришлось потрудиться, чтобы его отыскать. Бабушка тихонько рассмеялась и быстро двинулась в сторону кухни. Следом за ней из детской комнаты выбежал её внук, с тапками, одетыми впопыхах не на ту ногу, он обогнал Светлану и со словами «Я первый» прыгнул за стол и сел на свой привычный стул. Бабушка, смеясь, дошла до кухни и произнесла:

— Алёша, я думала, что ты так крепко спишь, что мне придётся съесть все блинчики самой!

Мальчик, улыбаясь, немного помолчал, а затем произнёс:

— Бабушка, а ты что, меня будила? Что-то я не слышал. Проснулся почувствовал, что пахнет блинчиками и просто пошёл завтракать.

— Ну ты, конечно, молодец, мой родной, ну а как же то, что следует для начала умыться и помыть руки, прежде чем садиться за стол? — произнесла Светлана.

— Ах да! Совсем забыл, — сказал Алёша.

— Сходи умойся, а затем возвращайся за стол, блины ещё не успеют остыть.

Мальчик, выслушав её, встал из-за стола и пошёл в ванную.

У семьи Алёши, которому в данный момент было 5 лет, последние два года выдались сложными. Поначалу он рос в полноценной семье, где царил мир и покой, его окружали заботой его родители и бабушка с дедушкой по маминой линии, бабушку и дедушку со стороны отца он не помнил, т. к. они жили очень далеко от них, а возможности добраться до них практически не было, не считая пары раз. Когда Алёше исполнилось два года, заболел его любимый дедушка, который души не чаял в Алёше, а Алёша к нему, ведь его дед был лётчиком, и у него всегда на этот счёт было много различных историй, связанных с полётами. Алёша часами мог слушать его истории и не уставал, хотя это совсем не свойственно для двухлетнего малыша. Дедушка и вся семья отчаянно боролись с болезнью, но, к сожалению, болезнь взяла верх. Дед улетел в небо, как истинный лётчик, такие мысли пришли к Алёше после этого и останутся с ним до конца. Уход деда очень сильно повлиял на всю семью, как оказалось, он был самым крепким звеном их цепи. Мама Алёши сильнее всех приняла это близко к сердцу и немного отстранилась от семьи, но всё это было связано с тем, что никто друг другу не подал руку помощи и не поддержал. Папа остался жить в квартире, а Алёша и его мама переехали к бабушке. Каждодневные слёзы, лица без улыбок окружали каждый день Алёшу, он ничего не мог понять, ведь уже в столь юном возрасте он любил жизнь, ведь дедушка своими действиями и рассказами говорил и показывал, насколько она прекрасна. Он пытался улучшить состояние мамы и бабушки, а папа и вовсе не появлялся, но затем спустя некоторое время семья снова воссоединилась. Алёшиному счастью не было предела. Он снова начал видеть родителей вместе, он чувствовал прилив сил, снова начали появляться улыбки на лицах вокруг него. Но, как выяснилось, это всё ненадолго. Начались бесконечные скандалы и ссоры между папой и мамой, между мамой и бабушкой. А единственное, что чувствовал юный Алёша, так это то, что думал, что он причина всех этих бед, ему приходили мысли о том, что он не нужен никому, кроме своей мамы. Мама — единственная, кто проявлял заботу о нём, и он чувствовал, что их любовь взаимна. Спустя какое-то время снова съехал папа. Алёше его не хватало, ведь ему хотелось полноценной семьи, но в тоже самое время скандалы прекратились, и он больше не видел страданий и слёз своей мамы, он был этому очень рад. Прошло некоторое время, и мама стала возвращаться домой со счастливой улыбкой на лице, она пребывала в счастье, словно порхая, как прекрасная бабочка в тёплый летний денёк. Но, как и жизнь бабочек, мамино и Алёшино счастье было недолгим. Осенью, а точнее в ноябре, мама уехала отдохнуть на выходные, поцеловав и обняв Алёшу она сказала: «Сыночек, я очень тебя люблю, ты побудешь с бабушкой всего пару дней, и я вернусь». Алёша очень грустил в тот день, почему-то не осознавая внезапное волнение, его что-то тревожило, и, как выяснилось позже, не зря. Мама не вернулась. Только через неделю Алёше сказали, что его мама в больнице. Бабушке пришлось уехать на продолжительное время к его маме, и он проводил время с папой. Новый год он встретил с бабушкой и загадал желание о том, что бы мама скорее выздоровела и вернулась к нему. Спустя полтора месяца он смог её навестить, они провели чудесные выходные, и вскоре мама обещала приехать домой. Они с бабушкой приготовили в тот день чудесный ужин, ожидая, что мама вот-вот приедет, но так и не дождались её. Алёше так и не сказали причину, почему мама не вернулась, он только видел слёзы бабушки на следующий день и последующие, она думала, что Алёша не замечает её расстройства, так как пыталась всё это скрывать, но он всё видел. Когда мама не вернулась, Алёша забеспокоился, но через пару дней она всё же позвонила и сказала, что ей придётся задержаться в больнице ещё на некоторое время.

Вернувшись на кухню, Алеша сел снова за стол напротив своей бабушки. Взяв в руку предварительно скрученный в трубочку блин, ложкой нанёс на него варёную сгущёнку. С большим блаженством вкусив блин, он запил его чаем. Спустя несколько минут в замочную скважину входной двери кто-то вставил ключ, тихо его поворачивая, замок начал производить характерные щелчки, работающие на открывание.

— Бабушка! Кто там пришёл? — спросил Алёша у бабушки.

— Не знаю. А ты сходи посмотри.

Алёша, положив откусанный блин на тарелку, вышел в коридор. Он замер на месте, смотря вперёд. Человек зашёл и устремил свой взгляд на Алёшу. Они стояли неподвижно, смотря друг на друга. У обоих по щекам потекли слёзы. Спустя ещё мгновение Алёша ринулся вперёд, бегом он прыгнул в объятия этому человеку и, всхлипывая, произнёс:

— Мамочка, мамуля! Немного помолчав, он вновь произнёс. Я тебя никогда больше никуда не отпущу! Ты поняла меня? Никогда!

— Я знаю это, сыночек, знаю, — прошептала ему на ухо Люба.

Светлана наблюдала за ними, облокотившись плечом о дверной проём кухни. Она улыбалась, и слёзы скатывались по её щекам. Она пока что не смирилась с потерей сына и с случившимся, целый месяц она размышляла над произошедшим. Светлана была счастлива, что Люба в итоге осталась жива, когда ей вновь позвонили из полиции и сообщили, что Люба и Потап находятся в больнице, а её сын вообще в крайне тяжёлом состоянии, она чуть не сошла с ума в первую очередь от непонимания и во вторую от шока, после того как ей объяснили всю произошедшую ситуацию. Ей пришлось съездить в Псков на один день, пообщаться со следователем и навестить своих детей в больнице. Потап находился в тяжёлом состоянии и не приходил в себя, а, увидев Любу и то, насколько она пострадала от всего, ведь шрам на её шее навряд ли заживёт очень быстро, она не смогла найти слов, а только вновь упала на колени перед ней, произнеся слова: «Прости. Прошу тебя, прости, доченька, я не могла и предположить». В течение всего месяца она вспоминала свою жизнь и все свои ошибки, связанные с воспитанием детей, и тем, насколько она летала в облаках, думая, что всё делает правильно, и не замечая роковых ошибок и того, что происходит на душе у её собственных детей. Прошёл всего месяц, но она поняла, что очень любит обоих своих детей в любом случае, но, несмотря на произошедшее, ещё потребуется какое-то время, чтобы полностью адаптироваться к новой жизни.

— Ну что! — произнесла Светлана с улыбкой, — давай раздевайся! А то блины стынут! Сказав это, она отпрянула от проёма и последовала внутрь кухни для того, чтобы налить ещё одну чашку чая.

Люба сняла верхнюю одежду и обувь, затем прошла для начала в ванную комнату, для того чтобы помыть руки, прежде чем зайти на кухню. Всё это время Алёша находился рядом с ней, не отходя ни на шаг. Он столько всего хотел ей рассказать, что не знал, с чего начать, будто боялся, что не успеет, и мама вновь пропадёт. Вместе они прошли в кухню и сели за стол, Люба почувствовала приятный аромат бергамота, и в её желудке немного заурчало.

Светлана заметила, что Люба намеренно не стала снимать с шеи шёлковый шарф, по-видимому, для того чтобы не травмировать психику Алёши. Да, это ещё много лет будет напоминать им всем о том, что произошло.

— Мама, а почему ты не сняла свой шарф? — произнёс Алёша, сделав глоток чая.

Люба и Светлана понимающе переглянулись.

— Ой, он такой красивый и удобный, что мне захотелось его оставить, — ответила Люба, придумав это на ходу. — А что, разве не красивый?

— Красивый, красивый. Мама, ты кушай блинчики, они очень вкусные, бабушка очень старалась, когда готовила их.

— Да, очень старалась! — подтвердила Светлана, улыбаясь.

Люба, сложила блин в треугольник и, положив на него ложку варёной сгущёнки, откусила кусок. У неё всё ещё оставался страх от боли, которую причиняла ей любая еда месяц назад и которая сопровождалась примерно две недели. Месяц назад её гортань была очень сильно повреждена от того, что она мечтала забыть так же, как и забыла о том, что происходило, когда она находилась в лесу. Прожевав кусок, она его проглотила, затем сделала глоток из чашки, она поняла, что переживала напрасно, боли не было.

Месяц назад, находясь ещё, как оказалось, в старой заброшенной военной части, Люба лежала, уперевшись о батарею на четвёртом этаже казармы. Пребывая в шоковом состоянии, она смутно помнила, как врачи скорой помощи вместе с Василием Игнатовичем и другими полицейскими спустили её и Володю вниз. Их посадили в разные автомобили скорых, поэтому она не знала, куда отправили Вову, она знала лишь, что её привезли в ту же самую больницу, где она находилась ещё утром того же дня. Оказав ей всю необходимую первую помощь, её вновь разместили в палате терапевтического отделения. Уснуть в первую ночь ей помогло лишь обезболивающее и успокоительное, о которых ей пришлось попросить медсестру. На утро её навестили сотрудники полиции, для того чтобы разобраться в произошедшем, на все её встречные вопросы о Вове, которые ей приходилось задавать шёпотом сквозь резкую боль в гортани, они не отвечали, их интересовало другое, всё то, что происходило там, в старой заброшенной казарме на четвёртом этаже. Через какое-то время приехала мама, она много плакала и говорила что-то не вразумительное, и это было понятно, Люба попыталась представить себя на её месте, но сразу же прогоняла эти мысли. Осознание того, что сотворил её брат, заставлял и её не спать ночами, ведь они да, ругались до этого, но это нормальная практика между братьями и сестрами, но она и представить не могла, что он настолько её ненавидел. У неё из головы не выходил один момент, о котором она забыла, но сейчас вспомнила и решила, что это было отправной точкой для того, чтобы задуматься о его ненависти, которая росла с годами и в данный момент стала находиться на предельной точке. В далёком две тысячи десятом году он приехал со службы домой и в какой-то момент, повздорив, он схватил её за шею и начал душить. Отца тогда не было дома, но была мама, и это как раз-таки и спасло Любу от гибели, так как мама, схватив Потапа, крикнула, что лучше пусть он задушит её. В тот момент он отступил, папе никто ничего не рассказал о том инциденте, поэтому Потап ушёл от этой ситуации безнаказанным. Со временем все начали забывать о произошедшем, так как брат с сестрой разъехались в итоге по разным сторонам, и каждый занимался своими личными делами самостоятельно, не касаясь друг друга, изредка видясь в кругу семьи. Любе казалось, что ситуация с папой должна была сплотить их всех вместе, но в итоге после его ухода они практически совсем потеряли друг с другом связь, несмотря на все попытки Любы наладить взаимоотношения. А Саша, её бывший муж, в конечном итоге был прав, посещала иногда её такая мысль, ведь он говорил, что от Потапа можно было ждать лишь беды, но Люба не верила в это, ведь, несмотря ни на что, она любила его как старшего брата.

Спустя пять дней, пролежав в стационаре, Любе сообщили о том, что скоро состоятся похороны одного из участников этой кровавой истории, имя ей не сообщили, но сказали, когда и где пройдёт прощание с этим человеком. Люба не знала, о чём думать, Вова! Её сердце разрывалось, она желала вернуть время вспять, для того чтобы Вова задержался где-то и чтобы не успел приехать за ней, и чтобы брат успел сделать то, что задумал, лишь бы он оставался жив. Люба надеялась, что хотя бы Василий Игнатович навестит её, чтобы всё разъяснить, но он так ни разу и не появился. Телефона у неё тоже не было, поэтому связаться ни с кем не могла, не считая момента, когда попросила телефон у соседки по палате, для того чтобы связаться с мамой в начале госпитализации, чтобы успокоить Алёшу. Разузнав у медсестры о том, где должно состояться прощание, она отпросилась в тот день туда на несколько часов. Медсестра отпустила, и Люба вышла из больницы и направилась на автовокзал, ведь район, в котором проходило прощание, был районом проживания Володи. Сев в автобус у окна, она ехала и смотрела на практически однообразную лесную картинку, со слезами на глазах Люба вспоминала моменты, проведённые когда-то вместе с Вовой, его смех и шутки, которые заставляли её смеяться до колик в животе, их многочасовые разговоры, которые заставляли её улыбаться, так что щёки начинали болеть, и грустные моменты, когда они поддерживали друг друга и тем самым спасали от ненастья. Да, за их полтора года общения они узнали друг друга так, будто и не было этих двенадцати лет разлуки. А теперь всё, всё закончилось, сердце Любы разрывалось от того, что она стала причиной изначально того, что её ненавидел брат, и что привело к тому, что Вова погиб, ведь не было бы всей этой ситуации, если бы она просто не родилась на этот свет. С этими мыслями она не заметила, как доехала до места назначения.

Выйдя из автобуса, она не чувствовала ничего — ни тепла, ни холода. Спросив у идущей навстречу женщины, как пройти к часовне, она пошла туда, куда та указала.

Через минут десять она подошла к часовне, отпевание, по-видимому, уже шло, и Люба, переборов страх, накинула на голову шёлковый платок, который по просьбе Любы привезла мама, для того чтобы скрыть следы на шее, затем перекрестилась и, открыв тихонько дверь, зашла внутрь. Людей было очень мало, но Люба, немного оглядевшись, распознала Василия Игнатовича и мужчину, которого она видела впервые, несколько девушек и, скорее всего, родителей, которых до этого она никогда не встречала. Все проливали слёзы, включая Любу, но Василий Игнатович был стоек, несмотря на мужчину, находившегося неподалёку, но он скорее не рыдал, а просто мужская скупая слеза периодически катилась по его щеке. Закончив церемонию, гроб вынесли вновь зашедшие четверо мужчин, по-видимому, нанятые именно для этих целей. Находясь в часовне, Василий Игнатович в какой-то момент кивнул Любе, а она кивнула в ответ. Выйдя на улицу вслед за гробом, Люба и Василий Игнатович оказались рядом, и они медленно побрели в сторону кладбища.

— Как вы, Любовь? — спросил тихим голосом полицейский.

— Спасибо, держусь, — сквозь текущие слёзы произнесла она.

— Вы большая молодец!

Люба промолчала.

— Я понимаю, что это тяжело осознавать, тем более, что это сделал ваш брат, но, к сожалению, это жизнь, и с этим ничего не поделать. За свою работу в полиции я видел много смертей, и к этому привыкнуть невозможно.

— Почему вы не приехали ко мне в больницу? — спросила Люба.

— Видите ли, Люба, я с удовольствием приехал бы к вам, но я нарушил устав, и меня на время расследования отстранили от дел, и я не знал, как посмотреть вам в глаза. Ведь я так хотел уберечь вас от всего этого.

— Не вините себя, Василий Игнатович, жизнь не предсказуема.

— Порой как раз-таки предсказуема, ведь это моя работа раскрывать и предсказывать, но в этот раз опоздал. Ведь ваш бывший муж, а затем и вы упоминали о том, что в вашей семье есть моменты, в которых у вас с братом были конфликтные ситуации, но я зациклился на вашем бывшем муже. Это была ошибка.

Какое-то время они шли в тишине, а затем Люба поинтересовалась:

— Скажите, как вы нашли меня? Ведь никто не мог знать, что на уме у моего брата.

— Любовь, в этот раз, так же как и в первый, я был ни при чём. В первый раз Вас нашла семейная пара, ну, а в этот раз, — Василий Игнатович немного замешкался, а затем продолжил, — а в этот раз Вова продумал всё наперёд и проследил за Вами через смартфон, который он вам дал в использование, не буду вдаваться в подробности, но это он отследил вас и сообщил мне о вашем местонахождении.

Люба вновь замолчала, слёзы ручьём катились с её глаз по щекам. Подойдя к месту захоронения, гроб начали опускать вниз, Люба почувствовала, как ей становится плохо, и Василий Игнатович во время схватил её. Его мама рыдала так громко, крича его имя и спрашивая господа о том, почему он забрал именно его, когда у него ещё была вся жизнь впереди, одна из девушек, наверное, сестра, стала её успокаивать, а его отец, по-видимому, находился в шоке, до конца не понимая, что всё-таки происходит. Василий Игнатович держал Любу, прижав к себе. В тот момент ей так хотелось подойти к родителям и встать перед ними на колени, прося прощения, ведь это она и только она была виновата в его гибели, но в итоге так и не нашла в себе сил, чтобы сделать это. После того как все разошлись, на кладбище остались лишь она, Василий Игнатович и мужчина, которого Люба не видела до этого.

— Люба, а вам в больницу во сколько возвращаться? — спросил полицейский.

У Любы не было мобильника, но были при себе часы, взглянув на которые, она произнесла хриплым голосом:

— Через час.

— Лёня! — произнёс Василий Игнатович.

— Да.

— Мы сможем довести Любовь до Пскова?

— Конечно, сможем, — ответил Леонид.

После этого они выдвинулись с кладбища в сторону городка. Дойдя до автомобиля, Василий Игнатович помог Любе разместиться на заднем сидение, а затем сам сел на переднее пассажирское, а Леонид занял водительское кресло, и они выдвинулись в путь. По дороге Василий Игнатович и Леонид вспоминали Вову и рассказывали о своих впечатлениях о нём как о человеке, что такие по жизни встречаются редко, и для них была честь быть знакомым с ним. О её брате и о произошедшем они не вспоминали, да и Люба находилась в таком состоянии, что ей было не до этого, она целиком и полностью была отстранена от всего, что происходило вокруг. Приехав в Псков, полицейские сопроводили Любу до больницы и сказав о том, что в любой момент она может обращаться к ним по любым вопросам по прощались и покинули больницу, оставив её наедине лишь со своими мыслями.

Люба пролежала в больнице практически до конца месяца, связавшись с мамой, она попросила, что бы никто ни надумал её навещать, потому что ей нужно было время много чего обдумать. За этот период она узнала, что Потапа практически вылечили, и что ему грозило лишение свободы. Периодически Любу навещали следователи, допрашивали и составляли дело против её брата, добиваясь того, чтобы он получил максимально возможный срок, ведь он не только умышленно хотел лишить жизни её, но и убил человека. Она не была против того, чтобы он понёс наказание, потому что такое и вправду прощать было нельзя. Впереди должен был быть судебный процесс, но до него после её выписки оставалось ещё как минимум несколько недель.

После выписки из больницы, перед тем как уехать в Петербург, у Любы был план. В первую очередь она приобрела недорогой телефон и подключила сим-карту, затем, позвонив маме, попросила номер телефона Василия Игнатовича. Дождавшись, когда придёт сообщение от мамы, Люба позвонила полицейскому. У неё был вопрос к нему о том, где проживает семья, спасшая её от гибели, на что он сказал, что перезвонит ей минут через пять, так как он не обладает этой информацией в связи с увольнением из полиции. Люба была крайне удивлена этому событию, но он поблагодарил искренне её за это, хоть ситуация, произошедшая с Любой, и не была приятной, но всё же она повлияла на муки его выбора, и выбор пал на семью, в которой все были счастливы видеть и осознавать, что дома ему уже не угрожает никакая опасность в связи с работой. Затем они закончили разговор, и Любе пришлось подождать около пяти минут, для того чтобы он ей перезвонил. Сообщив ей информацию о месте жительства людей, которые спасли её, они попрощались с Василием Игнатовичем, вновь поблагодарив друг друга. Люба посмотрела в карту Пскова в своём новом телефоне и, узнав местонахождение данного адреса, выдвинулась в его сторону. Шла она пешком, на улице, несмотря на лежащий местами снег, было очень тепло, солнце уже пригревало гораздо активней, поэтому Люба шла не спеша, наслаждаясь первыми весенними деньками. Спустя около двадцати пяти минут она подошла к дому, где жили эти люди. По пути она заглянула в магазин и приобрела для этих людей небольшие подарки. И вот, стоя возле входной двери у нужной парадной, оставалось лишь набрать на домофоне номер квартиры. Люба очень волновалась, но набралась сил и позвонила в домофон.

— Кто там? — спустя несколько гудков ответил женский голос.

Люба молчала, немного растерявшись.

— Кто там? — повторил голос.

— Здравствуйте! — спустя несколько секунд молчания всё же ответила Люба.

— Здравствуйте, вы к кому?

— Простите, моё имя Люба, и мне нужны Борис и Валентина Смирновы.

— Да, а по какому вопросу? — спросила женщина немного взволновано.

— Простите, я не хотела вас беспокоить, но я — это та девушка, которую вы спасли в ноябре.

Женщина замолчала, и это продлилось секунд десять, но Любе показались они вечностью. Затем она проговорила:

— Заходите скорее, Любочка.

И тяжёлая металлическая дверь открылась.

Люба поднялась на третий этаж, прямо напротив лет лестничного пролёта была приоткрыта дверь с тем номером квартиры, куда ранее она звонила через домофон. Подойдя к двери, Люба постучала.

— Да, да, да. Войдите, открыто.

Открыв дверь, Люба увидела женщину лет шестидесяти, она хорошо выглядела для своих лет. С улыбкой на лице она произнесла:

— Проходите, Любочка, не стесняйтесь!

Люба улыбнулась и вошла за порог.

— Спасибо вам огромное!

— Раздевайтесь! — продолжила женщина, — давайте вашу куртку! Сейчас пойдём пить чай! Или, может, вы голодны? У меня как раз готов обед.

Сказав это, Валентина взяла Любину куртку и повесила в гардероб.

— Спасибо, но я не голодна, чая будет достаточно.

Прежде чем пройти в кухню, Люба спросила у Валентины про ванную комнату, та, показав её местонахождение, подала ей чистое полотенце. Люба, поблагодарив её, исчезла за закрытой дверью ванной комнаты.

Валентина была поражена неожиданностью такого поворота событий. Она всё не могла никак прийти в себя с того момента, как всё это произошло с ней и её мужем. С тех пор прошло уже четыре месяца, и периодически, садясь за стол, Валентина и Борис задавали этот вопрос друг другу о том, что им было интересно, как сложилась судьба этой девушки. Валентина была счастлива от того, что Люба находилась в данный момент в их квартире, жива и здорова, правда, тяжело было сказать о том, что у неё совершенно здоровый вид, но всё же она никогда не забудет Любу в тот момент, когда они её обнаружили.

Люба умылась и, вытерев руки и лицо бархатным полотенцем, вышла из ванной комнаты и направилась на кухню, где Валентина с трепетом накрывала на стол.

— Любочка, присаживайтесь туда, где вам будет удобнее всего, — разливая чай по чашкам, произнесла Валентина.

Люба заняла место у стены, кухня была небольшого размера, по-видимому, около шести квадратных метров, но очень уютной, и вокруг росло множество цветов.

Валентина подала две чашки на стол и присела напротив Любы.

— Люба, спасибо вам большое, что вы решили навестить нас, мне, правда, очень жаль, что Бориса в данный момент нет дома, но он должен приехать примерно часа через два.

Люба, отпив чай, с улыбкой посмотрела в глаза Валентине.

— Валентина, меня благодарить не за что, а вот я пришла к вам не просто так, ведь если бы не вы в тот злополучный вечер, то меня бы просто напросто не было бы в живых, поэтому я вам очень благодарна за спасение и в первую очередь за то, что я снова могу видеть своего сына.

Валентина обратила внимание на то, что говоря об этом, у Любы хоть и не сходила с лица улыбка, но всё же слёзы начали появляться в её глазах и, не сдержав одну из них, проронила её на стол, зацепив мимолётом щёку.

Они обе замолчали. А затем Валентина спросила.

— Нашли того человека, что сделал это с вами?

— Ну, по большей части травмы нанёс мне дикий зверь, а так да, этого человека нашли, правда, ценой жизни другого, очень хорошего человека.

Люба отвернула голову в сторону, чтобы Валентина не видела её слёз, которые она пыталась сдержать до этого.

Глубоко вздохнув, Валентина произнесла:

— К сожалению, иногда люди более жестоки, чем дикие звери, но главное, что уже всё позади. И осталось лишь постараться об этом всём забыть и жить дальше.

Они вновь немного помолчали, отпивая понемногу чай.

— Люба, вы угощайтесь, не стесняйтесь, берите всё, что привлечёт ваш взгляд.

— Спасибо!

Люба улыбнулась и взяла шоколадный трюфель.

Остальную часть беседы они провели, рассказывая друг другу о своей жизни, о весёлых и грустных моментах, порой смеялись, а иногда становилось грустно. Люба и Валентина понравились друг другу, во время беседы они и не заметили, как прошли два часа, после чего входная дверь открылась, и в неё вошёл Борис. Валентина вышла в прихожую из кухни, и при встрече они с мужем поцеловали друг друга в щёки. Люба так же поднялась из-за стола после Валентины и прошла следом.

— Боря, знакомься! Это Любовь!

Борис улыбнулся и протянул руку для рукопожатия.

— Здравствуйте, Любочка! Мне очень приятно с вами познакомиться.

Протянув руку в ответ и пожав руку Бориса, Люба произнесла:

— И мне очень приятно. Валентина и Борис, к сожалению, мне уже пора уходить, у меня ещё есть кое-какие дела здесь, а завтра в шесть утра я уже выезжаю в Петербург. Я хочу вас ещё раз поблагодарить за спасение моей жизни и вручить вам небольшие подарки, и я хочу взять ваш телефон для связи, так как планирую ещё сюда приехать, ведь скоро состоится суд, да и просто я влюблена в ваш город, точнее, в его исторический центр, поэтому хочу посетить его ещё и со своим сыном.

— Конечно, Люба! — практически синхронно произнесли Борис и Валентина, после чего продиктовали Любе два номера телефона.

— Обязательно звоните нам, когда будете здесь, мы с удовольствием будем ждать вас в гости, — произнесла Валентина, а Борис кивком согласился с каждым её словом.

— Спасибо большое, вы не представляете, насколько мне приятно.

Люба оделась, и на прощание Валентина даже потянулась для того, чтобы поцеловать Любу в щёку, и она ответила ей взаимностью. Борис был более сдержанным и мягко пожал её руку на прощание.

Несмотря на начавшуюся весну, под вечер было ещё морозно, но благодаря этому не было грязи от потихоньку тающего снега. Люба направилась в центр города, она заранее забронировала на ночь номер в гостинице, для того чтобы провести ещё один вечер в Пскове, погрузившись в воспоминания о былых временах, когда она и Вова были вместе и наслаждались прогулками по историческому центру города и друг другом. Доехав до нужного места, она зарегистрировалась в гостинице и направилась в номер. Приняв душ, она встала перед зеркалом, которое запотело от высокой влажности, в отражении виднелся только её силуэт, но, протерев его рукой, Люба увидела то, что заставит её помнить о случившемся каждый раз, когда она будет смотреться в зеркало ещё долгое время. Простояв минут пять перед зеркалом, погруженная в мысли, она пришла в себя и затем, приведя себя в порядок, оделась и вышла в город для прогулки.

Свой поход она начала с ресторана, в котором когда-то провели прекрасное время она и Вова, а затем и её сын вместе с бабушкой. Поужинав, она направилась на прогулку точно по тому же маршруту, что и они с Вовой. На улице ещё светило солнце, но оно уже приближалось к закату, становилось прохладней, несмотря на то, что днём в большей степени преобладала плюсовая температура, но по ночам всё же ещё были заморозки, поэтому Люба надела перчатки. Идя, она представляла, как Вова держит её за руку и обнимает, от этого ей становилось тепло, она шла, полностью погружённая в мысли о нём и она то улыбалась, то слёзы текли с её глаз, она вспоминала его шутки и его улыбку, от которой ей хотелось так же улыбаться, что она в итоге и делала. Пройдя по набережной реки Великой, она перешла через небольшой проём в стене крепости и оказалась на берегу реки Псковы, она пошла по берегу, справа от неё находилась крепость и большие белые стены с золотыми куполами Троицкого собора, а слева через реку она видела дом, в одной из квартир которого они останавливались. В этот день она хотела остановиться в ней же, но, к сожалению, она была занята. После того как Люба прогулялась по набережным, она посетила церковь, зайдя внутрь, её вновь поразила вся красота, представленная её взору. Поставив свечки возле некоторых икон святых и немного помолившись, Люба покинула церковь и пошла в сторону гостиницы. Спать ей стоило лечь пораньше, так как подъём был ранним, а завтра предстояла встреча с Алёшей и мамой, у которых тоже жизнь была совершенно несладкой за последние три месяца. Зайдя в номер, ей хватило лишь сил почистить зубы и затем, добравшись до кровати, она легла и в одну секунду провалилась в сон.

Будильник прозвенел в четыре тридцать утра. Люба отключила его, взяв телефон в руки, и затем ещё немного понежилась в постели, прежде чем встать. Приняв душ, она оделась и, собрав все свои вещи, отправилась к выходу. На душе у неё было двоякое чувство, Люба понимала, что ей нужно возвращаться домой, но всё же другая часть её души хотела остаться здесь, ведь здесь она поняла, что действительно любит. Первый раз за всю свою жизнь любовь захватила её разум и душу, и именно здесь произошло это понимание. В то же самое время она хотела, чтобы её сын находился рядом с ней, и для этого нужно было срочно возвращаться, она безумно скучала по нему, но в её голове окончательно было принято одно решение, и чтобы прийти к его воплощению, нужно было вернуться и решить кое-какие нюансы там, где когда-то, как она считала, был её родной дом.

На вокзале её вновь охватили воспоминания о том, как в первый её приезд в Псков после замечательно проведённых выходных они с Вовой стояли на этом перроне, и тогда она призналась ему в любви и так быстро затем убежала и запрыгнула в вагон, что Вова стоял в недоумении, не понимая, что всё-таки произошло. От этих воспоминаний она начала улыбаться, слёзы катились по щекам, но улыбка не сходила с её лица, пока она и вовсе не засмеялась. Люба не заметила то, что обратила на себя внимание окружающих, да и ей было всё равно, она была погружена в приятные воспоминания. В какой-то момент на улице пошёл снег, его крупные мягкие хлопья начали покрывать всё вокруг, Люба взглянула наверх, приятные белые прохладные хлопья начали падать ей на лицо, открыв глаза, снег начал её завораживать, хлопья всё падали и падали, освещённые светом фонарей, пока в какой-то момент голос из оповещения на вокзале громко не объявил посадку на электричку до Петербурга.

Незадолго до прибытия в Петербург Люба вызвала такси. Чем ближе она подъезжала к городу, тем хуже ей становилось, она была счастлива от того, что уже вот-вот увидит Алёшу, но надолго оставаться в Петербурге она всё же не планировала. Выйдя с вокзала, она села в такси и водитель, уточнив у неё адрес, отправился по маршруту. Подъехав к дому, всё было по-прежнему, всё та же улица и всё та же обстановка, да, когда-то она считала, что это её родной город, родной район и дом, и так и было, но сейчас всё изменилось, она понимала лишь то, что не хочет жить здесь. Но это не означало, что она не любила Санкт-Петербург, здесь ей не нравилось лишь то, что ей надоела эта суета и постоянные гонки между людьми, здесь просто начала пропадать человечность, а преобладал только бег с препятствиями, через которые приходилось перепрыгивать, только практически уже никто не обращал внимания на то, что препятствиями стали тоже люди. Обдумав это, Люба зашла к себе в парадную и поднялась на свой этаж. Перед тем, как открыть дверь квартиры, Люба немного постояла и, набравшись сил и выдохнув, открыла дверь и вошла.

И вот она уже сидела на кухне за одним столом с Алёшей и мамой, и Люба, смотря на них, понимала лишь одно, что жизнь только начинается для всех них.

Спустя две недели Люба снова ездила в Псков, на судебном заседании Потапу вынесли приговор, и суд назначил ему наказание в виде шестнадцати лет лишения свободы в колонии строго режима. Во время вынесения приговора Потап ни разу не взглянул на Любу, он сидел, наклонив голову и смотря в пол, Люба не могла понять, так как не видела его глаз, сожалеет он о сделанном или нет, единственное, что ей хотелось, так это повернуть время вспять не на месяц назад и не на три или четыре, а в самое их детство и сделать всё возможное, чтобы изменить то, что привело ко всему этому. Тогда ещё всё только начало зарождаться, и ей хотелось прокричать родителям о том, что всё ещё можно изменить, что всё в ваших руках, но было уже слишком поздно даже думать об этом. Она любила своего брата так же, как и папу и маму, и с самого детства верила в то, что они настоящая семья, и что у них всё будет замечательно, но, увы, реальность оказалась иной. После оглашения приговора Потапа вывели из зала суда, и Люба с тех пор больше его не видела.

Вернувшись вновь в Петербург, Люба встретилась с Сашей, она подумала, что правильней всего будет то, чтобы он был в курсе о её планах, ведь у них был общий ребёнок, и он обязан был знать, где он будет находиться. Саша первым делом высказался по поводу произошедшего, сказав, что он так и думал о том, что с её братом что-то не так. Люба проигнорировала его высказывание и напомнила ему о том, что встретились они совершенно по другому вопросу. Он, немного подумав, ответил, что не против их отъезда, в какой-то момент он спросил, возможно ли им возобновить их семью, даже без любви жить в определённых партнёрских отношениях, на что Люба ему только улыбнулась и ответила, что в своей жизни она больше его не видит, но не в жизни Алёши, у него должен быть отец, и при его желании он может навещать его, либо они смогут приезжать к нему, ведь путь до Петербурга длился всего лишь три с половиной часа. В тот день Люба показалось, что они заключили какой-то негласный договор, так как после разговора у её бывшего мужа даже улучшилось настроение, и остаток проведённого времени они мило провели время.

Затем пришло время для встречи с Костей, как же он обрадовался, увидев её, она тоже по нему скучала, он был хорошим другом и всегда старался её поддерживать, так же как и она его. Рассказав ему о своих планах, Люба заметила, как изменилось его лицо, улыбка потухла, и он замолчал. Люба заверила его в том, что они продолжат общение, но только на расстоянии, и опять же ведь это и не так далеко, и расстояние в три с половиной часа — это не такое уж и долгое время, для того чтобы его потратить и встретиться. Переварив всю поступившую информацию, Костя произнёс, что в любом случае, если потребуется от него какая-либо помощь, то он всегда готов. Люба поблагодарила его за это, но, ударив его по плечу кулаком, сказала, что лучше ему всё-таки жениться, а то ведь количество сперматозоидов с каждым годом уменьшается. Они рассмеялись, и он заверил её, что с учётом поступившей информации он примет это к сведению.

Алёша полностью поддержал маму, ведь он помнил ту поездку в Псков, когда она находилась в больнице и ту их с бабушкой прогулку, где он был поражён увиденным. Да и ему неважно где было жить, главное, чтобы рядом с мамой. Любу очень расстраивал тот факт, что Алёша практически не спрашивал о папе, с тех пор как они провели вместе месяц, Саша практически не появлялся. Люба не настаивала и не навязывала ему общение с сыном, ведь для этого должно быть желание, и если человек хочет этого, то в любом случае проявит себя.

Светлане было очень тяжело, хоть она и старалась не показывать этого окружающим, но от Любы всё равно было это не скрыть, ведь ей тоже было тяжело осознание всего того, что случилось, но нужно было жить дальше, и всё-таки что-то изменилось. Беседы стали иными, никаких споров и нравоучений, Светлана поддерживала её во всех желаниях и решениях. Поначалу это вызывало у Любы шок, но затем постепенно она начала адаптироваться к этому.

Квартиру Люба продала спустя несколько месяцев, на дворе уже наступило лето, вокруг было солнечно и зелено, правда, в Петербурге, как обычно, погода могла смениться за считанные секунды, и всё становилось пасмурным и хмурым, что сопровождалось продолжительным дождём. Люба хотелось поскорее уехать, тем более она уже выбрала для себя и Алёши апартаменты в том же доме где когда-то она и Вова проводили чудесные дни, наслаждаясь прекрасным видом из окна на Троицкий собор, сопровождающийся периодическим звоном колоколов, а летом, как она уже успела выяснить, ещё и пением птиц, стремительно доносящимся сквозь открытое окно. Квартиру она выбирала вместе с Алёшей, приехав в мае на просмотр, они сразу же влюбились в неё, а особенно в вид из окон. Оставались лишь формальности, которыми занималась агент по недвижимости.

Спустя ещё месяц они уже отпраздновали новоселье, пригласив лишь в гости их бабушку. Светлана была поражена тем, какой вид открывается из окон этой квартиры, и ей так же хотелось бросить всё и остаться здесь жить, и Люба с Алёшей были только за такое решение, но всё же она понимала, что пока не может это сделать, так как в их старой квартире оставалась частичка её мужа и сына, а также Любы. Заходя в неё, её окутывали воспоминания, и чаще она вспоминала только лишь счастливые совместные моменты, когда дети ещё ходили в школу, а она и Фёдор были вместе, они все были вместе одной семьёй, и то, что случилось — это их ошибки, но всё же не бывает жизни без них. Светлане оставалось только лишь верить в то, что её ошибок не допустит хотя бы Люба, и она сможет начать жить заново, не оглядываясь в прошлое, а если и оглянется, то только лишь за приятными моментами.

Эпилог

На улице шёл лёгкий и пушистый снег, ветра практически не было, и он падал, мягко приземляясь на землю. Люба подошла к той часовне, где ровно год назад она и ещё несколько хороших людей принимали участие в прощании с хорошим человеком, чьим-то любимым сыном и братом и чьим-то любимым мужчиной и просто другом. У него практически не было друзей, но он всегда стремился помочь тем, кто нуждался, несмотря ни на что, и в конце концов отдал свою жизнь во спасение. Да, он спас её, и с тех пор жизнь Любы изменилась, и именно на этом месте она приняла для себя самое главное и важное решение — продолжать жить. Накинув на голову платок, она вошла внутрь, предварительно перекрестившись. Внутри часовни она поставила свечку у одной из икон, а затем вышла. На входе на территорию кладбища её уже ждал мужчина, увидев её, он улыбнулся и издали помахал свободной рукой, во второй он держал цветы. Люба направилась в его сторону так же с улыбкой. Подойдя ближе, они поздоровались, а затем обняли друг друга.

— Здравствуйте, Василий Игнатович!

— Здравствуй, Люба! Как ты добралась?

— Всё хорошо, спасибо большое.

— Ты готова? — серьёзным тоном спросил он.

— Да, пойдёмте.

На улице было скользко, и поэтому бывший полицейский взял Любу под руку, для того чтобы уберечь её от падения. За всё это время, как Люба с сыном переехали жить в Псков, они начали периодически созваниваться, и между ними возникла некая дружба. Пару раз Василий Игнатович со своей женой Ольгой приезжал в Псков по приглашению Любы, а затем и наоборот, они встречались дома у них. В общем, получилось так, что между ними зародились тёплые душевные отношения.

Они медленно передвигались мимо могилок, следуя по направлению к той, где год назад был похоронен тот, кто должен был ещё жить и наслаждаться жизнью. Подойдя ближе, они остановились напротив памятника, где была выгравирована фотография молодого мужчины, его лицо было с улыбкой, но в то же время очень серьёзным. Василий Игнатович немного подержался за камень, а затем возложил цветы. Весь путь до этого места они тихонько разговаривали, но, подойдя ближе, с грустью замолчали. У Любы на глазах появились слёзы, затем они покатились по щекам, пока она не смахнула их рукой. Минут через пять кто-то тихо подошёл к ней сзади.

Нежно обняв её со спины, этот человек поцеловал её в щёку и прошептал тихо на ухо:

— Что же вы не дождались меня, любимая!

Люба улыбнулась, а руки мужчины опустились к ней на живот, который уже значительно подрос.

В этот момент обернулся Василий Игнатович и, улыбаясь, протянул руку для рукопожатия. Мужчина отпустил Любу и протянул руку в ответ.

— Ну здравствуй, Володя!

— Здравствуйте, Василий Игнатович!

Пожав друг другу руки, они все замолчали, смотря на памятник.

— Отличный был паренёк, мне он очень нравился, он почему-то смог почувствовать то, что творится у меня на душе именно в тот момент, когда это требовалось, его слова тогда в ноябре помогли принять мне правильное решение, — произнёс Вова и возложил цветы к памятнику.

— Да, полностью с тобой согласен, Вова, он был хорошим парнем, немного наивным и самоуверенным, но всё же очень отзывчивым и всегда готовым помочь. Эх Антон, Антон.

Василия Игнатовича немного пошатнуло, но он всё же устоял на ногах.

Вова вновь обнял Любу, скорее для того, что в её положении тяжело было стоять на ногах, и в то же время Вове от того, что он может контролировать и чувствовать не только Любу, но и будущую дочь, было легче на душе. После ножевого ранения Вова потерял много крови и одно лёгкое, тогда, в тот роковой день, он был на волоске от смерти, доставив его на автомобиле реанимации в Псковскую городскую больницу, врачи сделали всё возможное, чтобы стабилизировать его состояние, после чего было принято решение доставить его вертолётом скорой помощи в Москву. Ему требовалась серьёзная операция по удалению одного лёгкого. Операция прошла успешно, но после этого нужно было пройти ещё и продолжительную реабилитацию, для того чтобы одно лёгкое могло насыщать кислородом всю его кровь. Он с этим справился, и в большей степени благодаря стремлению вновь увидеть свою любимую, и он её увидел. Впервые спустя два месяца, но до этого момента к нему просто-напросто, кроме родственников, никого не допускали. Приехав к нему, Люба рассказала о своих планах, что очень, очень его обрадовало, всё его нахождение в больнице они общались по телефону. И вот в конце июня Вову выписали и он смог вернуться домой. А спустя ещё кое-какое время, а точнее с сентября, они приняли решение переехать жить в дом, который Вова построил как раз для этих целей, для семьи. Алёша пошёл в местный садик, а квартиру Люба на время сдала, для того чтобы был дополнительный доход, так как в ближайшем будущем их ожидало пополнение, УЗИ показало, что это девочка, и когда Вова и Люба сообщили об этом Алёше, к их удивлению, он так обрадовался, что Люба и Вова вопросительно переглянулись и с улыбкой пожали плечами.

Выйдя с кладбища, Люба и Вова попрощались с Василием Игнатовичем, но только лишь до вечера, в этот день они планировали собраться семьями у Вовы, Любы и Алёши дома, для того чтобы помянуть Антона, славного парня, который погиб, исполняя свой долг, для того чтобы у них у всех появился ещё один шанс начать новую и счастливую жизнь.

Content

Александр А
ШАТУН

Пролог

Шатун

Псков

Любовь

Володя

Исцеление

Исчезновение

Поисковые работы

Реабилитация

Кома

Пробуждение

Освобождение

Адаптация

Эпилог