Полозова Татьяна

Десять казней египетских

Десять казней египетских.

«…не помнили руки Его, дня, когда Он избавил их от угнетения, когда сотворил в Египте знамения Свои и чудеса Свои на поле Цоан; и превратил реки их и потоки их в кровь, чтобы они не могли пить; послал на них насекомых, чтобы жалили их, и жаб, чтобы губили их; земные произрастения их отдал гусенице и труд их – саранче; виноград их побил градом и сикоморы их – льдом; скот их предал граду и стада их – молниям; послал на них пламень гнева Своего, и негодование, и ярость и бедствие, посольство злых ангелов; уравнял стезю гневу Своему, не охранял души их от смерти, и скот их предал моровой язве; поразил всякого первенца в Египте, начатки сил в шатрах Хамовых»;

Псалом 77:41-51

«На этой войне все перемешалось: власть, идеалы, новая мораль, понятие военного долга, но там появляется искушение быть Богом. Потому что конфликт есть в любом человеческом сердце: между разумным и нет, между добром и злом. И добро не всегда побеждает, иногда перевешивает то, что человек скрывает в своей душе. Линкольн назвал это нерастраченным потенциалом. У каждого есть слабое место, даже у меня».

Телевизор показывал «Апокалипсис сегодня» то ли в честь новой даты памяти, то ли в честь нового осознания произошедшего, то ли в честь нового витка чувства вины. Гордон нехотя встал с кровати и подошел к окну. На подоконнике лежал пульт от телевизора, и он не дожидаясь окончания диалога героев фильма, вырубил его с такой досадой, будто стрелял во вьетконговца.

Есть места, в которых ты никогда не бывал и никогда не будешь, но твоя ментальная память настолько сильна и врезалась тебе в голову, словно, обоюдоострый клинок, что ты даже не понимаешь, где начинаешься ты, и где заканчивается память твоих отцов.

Майкл медленно закурил и прищурился, одергивая жалюзи. Солнце резало глаза и ему пришлось отвернуться.

–Ублюдки! – Кому-то бросил он и потушил сигарету о подоконник.

Он взял с тумбочки желтую папку с досье и обратно сел на кровать. Фотография офицера с грудью в орденах, смотрела на него с жадным и неистовым взглядом. Казалось еще секунда и мужчина с изображения материализуется в комнате и надерет Майклу зад.

–Итак, господин офицер, не ответите ли Вы мне на пару вопросов. – Прокашлялся Гордон. – Начнем с того, почему Вы предали свою страну?

Он бросил фотографию на пол, и она, спланировав, мягко упала на ковер. Голубые глаза офицера, дырявили висок Гордона, который теперь вчитывался в ровный ряд печатных букв на титульном листе.

«Строго секретно. Личное дело Чарльза Эрика Робинсона. 1944-2001».

***

Кетрин проснулась в странном вагоне старого поезда. В ее купе никого не было. Девушка выглянула в запотелое окно, но не увидела ничего кроме темного густого тумана, похожего на черничный кисель. Она опустила ноги на ледяной пол и взяла со столика пожелтевший лист бумаги. Буквы на нем принимали странные угловатые очертания и были больше похожи на каракули первоклассника. Девушка даже не пыталась прочесть, что написано на этом листочке и сунула его в карман пижамы. Уже давно известные движения, отточенные и натренированные, сопровождали ее даже в полусне. Она стащила с верхней полки тяжелый чемодан, но посмотрев на его потрескавшиеся края, бросила на кровать.

Вагон и весь поезд были совершенно пусты. Она прошла по длинному ряду одинаковых синих сидений, предназначенных для пассажиров третьего класса, и подошла к выходу.

Дверь в вагон была плотно закрыта и все попытки открыть ее заканчивались неудачно. Тогда Кет сорвала со стены молоток для аварийной ситуации и ударила им по стеклу. Окно не разбилось, образовав запутанную паутинку трещин. Еще один удар…

Кетрин быстро открыла глаза. Кругом не было ни поездов, ни вагонов, ни тумана. Шелковое постельное белье нежно обволакивало ее молодое тело. Женщина подтянула к себе одеяло и скукожилась. Первые солнечные лучи уже пробирались сквозь неплотно задернутые шторы, но солнце еще не взошло до конца. Она выдохнула, успокоившись, нехотя опустила ноги на пол и нащупала тапочки. Цветастая пижама из натурального хлопка свободно сидела на ее стройной фигуре.

Один и тот же сон регулярно снился ей на протяжении нескольких месяцев – впервые во время того дела в Палм-Бич. Кет, неверующая в гороскопы, экстрасенсов и вещие сны, уже перечитала все статьи по психологии, пытаясь понять, что он мог бы значить. И везде находила один и тот же ответ – поезд снился к переменам в личной жизни. Сон не доставлял ей особых неудобств. В нем не было ничего ужасающего, ей не снились преступники, которых они с Питером ловили, не снились маньяки, перерезавшие не один десяток людей, но тревожность не покидала ее. Кетрин сначала никак не могла понять, из-за чего она беспокоится, но потом осознала – ее тревожит то, что она так и не смогла выйти из этого пустого вагона.

В такой ранний час вода из крана текла еще ледяная. Женщина умылась и, вытерев лицо полотенцем, посмотрела на себя в зеркало.

–И ты еще надеешься на перемены в личной жизни? – Самокритично спросила она себя.

***

Одеяло полностью закрывало Питера с головы до ног, и оставалась только небольшая щелочка для поступления воздуха. Его вещи, скомканные, лежали на стуле, и девушка, вышедшая из гостиной, тихонько подошла, чтобы аккуратно сложить их. Сделав это, она еще раз ласково посмотрела на мужчину и прошла на кухню.

Марлини проснулся от грохота посуды. Он открыл глаза и бессознательно огляделся, однако через несколько секунд понял, где находится. Комната была небольшой, но очень уютной. Кровать занимала почти всю спальню. Напротив нее был только небольшой платяной шкаф для одежды, с открытыми дверцами и два стула по двум сторонам от него.

Марлини хорошенько потянулся и встал с кровати, откинув одеяло. Почуяв приятный запах вкусного завтрака, он босыми ногами прошлепал в сторону, откуда этот запах доносился.

На кухне у плиты стояла его девушка и напевала какую-то песню. Она уже приготовила несколько бутербродов и теперь дожаривала яичницу.

–Ммм…Как вкусно…. – Протянул Питер, подойдя к ней со спины.

Женщина вздрогнула. Марлини обнял ее за талию и поцеловал в голое плечо, прикрытое только тонкой полоской бретельки ночной рубашки.

–Питер! – Обернулась она. – Ты меня напугал. Я тебя разбудила? – Тут же, извиняясь, спросила она.

Молодые люди стояли вплотную и внимательно смотрели в глаза друг другу.

–Ничего, итак нужно было уже вставать. – Ответил мужчина, смотря на часы, которые редко снимал с руки даже на ночь. – Я уже и не помню, когда женщина готовила мне завтрак. – Сказал он, усаживаясь за стол.

–А что твои прежние пассии не умели готовить? – Начала говорить девушка, но тут же осеклась. – Прости, Питер. Это не мое дело. – Она потупила взгляд.

Питер посмотрел на нее и улыбнулся.

–Это твое дело. – Подтвердил он. – И ни одна из них не готовила мне завтрак. Только ты, Терри. – Солгал он.

Тереза поправила растрепанные вьющиеся волосы платинового оттенка, заплетя из них свободную косу. Своими зеленовато-серыми глазами она вглядывалась в глаза Питера, словно, вырывала из него душу.

–Давай есть, а то, тебе опять позвонит твой начальник и сорвет на место преступления. – Предложила она.

Марлини поморщился и протянул к ней руки. Она села ему на колени, обняв одной рукой за шею, а другую запустила за воротник футболки. Питер поцеловал девушку сначала в один глаз, потом в другой.

–Я не поеду никуда сегодня. – Проговорил он, обняв ее крепче.

Его интонация была больше похожа на интонацию человека, внушавшего самому себе истину, в которую он не верил.

***

Невысокая рыжеволосая женщина и крупный молодой шатен вошли в продолговатый кабинет с плотно задернутыми шторами.

–Закрой дверь плотнее. – Женщина села за письменный стол и задумчиво похлопала несколько раз в ладоши.

–Что-то не так? – Спросил молодой человек, усаживаясь напротив нее в глубокое кожаное кресло.

–Я хочу, чтобы ты поехал в Египет. – Она сосредоточенно посмотрела на собеседника, бегло окатив его строгим взглядом каре-зеленых глаз.

–В Египет? – Переспросил мужчина, даже поежившись от ее холодного взора.

Женщина причмокнула, будто пробовала слова на вкус и странно улыбнулась.

–Это необходимое дело. Кроме того, там ты сможешь сделать кое-что, о чем мечтаешь. – Она усмехнулась, издав звук, больше похожий на кваканье.

Мужчина нахмурился и качнул головой, требуя пояснения.

–Я хочу, чтобы ты стал руководителем группы по контролю над дипломатической миссией нашего министра в Египет. Эта встреча должна состояться и должна состояться мирно. Ты понимаешь?

Молодой человек хмыкнул и кивнул.

–Это я понимаю. Я не понимаю, что мне там делать.

–Туда отправят нескольких агентов из ФБР, которым ты поручишь расследование одного дела. – Женщина вынула из верхнего ящика стола темно-коричневую папку и протянула ее собеседнику. – Тут ты все прочтешь.

Молодой человек еще раз недоверчиво взглянул на женщину и взял документы.

–Мам…

Женщина быстро оборвала его, лишь взмахнув рукой, и отвернулась к окну.

–Дипломатическая миссия в данных условиях крайне необходима, и не менее необходимо обеспечение ее безопасности. Нам не нужно вторжение в Египет, а Египту не нужен второй Кувейтский инцидент, так что твоя задача – предотвратить любые попытки провокации, с какой бы то ни было стороны.

–ФБР здесь причем? – Все еще не понимал мужчина.

–Идите и ознакомьтесь с делом мистер Гордон. – Услышал он сухой ответ.

–Кетрин? – Рискованно спросил он.

Женщина прорычала что-то себе под нос, резко повернулась на каблуках и уставилась на мужчину, сузив глаза.

–Кетрин тут не причем. По крайней мере, пока. Дело в ее отце. И ты знаешь всю подоплеку.

Мужчина медленно поднялся на ноги, прижав дело к себе, и чуть наклонился вперед.

–Даже ты не знаешь всей подоплеки. – Буркнул он. – Когда мне приступать?

Женщина прищурилась, дергая скулами вниз вверх.

–Вчера.

***

Тринадцатиэтажное, блестящее белое здание больницы с непрозрачно-изумрудными окнами, кипело в работе. В длинном кристально чистом коридоре приемного отделения, наполненном медиками, пациентами и их родными стоял невыносимый гул, из которого трудно было разобрать хоть что-то.

–Что у нас здесь? – Спешно подбегая к каталке, окруженной санитарами, спросил рослый мужчина среднего возраста с аккуратно выстриженной короткой бородкой, обрамляющей его угловатый подбородок.

–Температура 39, сердцебиение около 97 ударов, дыхание учащенное. – Стала быстро объяснять молодая медсестра, бегущая рядом с каталкой пациента.

Мужчина-врач осторожно дотронулся до щеки больного и мягко провел пальцами по его землистому лицу.

–Похоже на сепсис. – Сделал он вывод. – Что с ним? Он смог объяснить? – Спросил он у парамедиков, привезших неизвестного, но те лишь пожали плечами.

Каталка проехала мимо ряда железных сидений, полностью занятых людьми. Одни из которых неспокойно ожидали вердикта врача, осматривающего их близких; другие – сами перебинтованные с напряженными, вспотевшими лицами, ожидали помощи; третьи просто уткнулись в газеты и журналы, с непонятной миссией занимали места.

Вслед за каталкой с прибывшим пациентом бегло перебирая ногами бежала беременная женщина, держащая в руках мужской пиджак. Видимо, ее муж попал в больницу так неожиданно, что она просто не знала, как отреагировать и в спешке схватила первое, что попалось под руку, не задумываясь над реальной необходимостью вещи.

Мужчина с седыми редкими волосами подергал себя за длинные закрученные усы пепельного оттенка с черными вкраплениями еще не поседевших волос и отвернулся, когда женщина случайно взглянула на него.

–…И поднял Аарон жезл и ударил по воде речной пред глазами фараона и пред глазами рабов его, и вся вода в реке превратилась в кровь, и рыба в реке вымерла, и река воссмердела…, – пробормотал он себе под нос.

–Простите, но Вам туда нельзя. – Одним взмахом руки остановил женщину врач, сопровождающий ее мужа в реанимационное отделение. – Мы поможем Вашему супругу. Не волнуйтесь. – Он аккуратным взглядом обвел женщину и усадил на освободившееся сиденье, рядом с усачом.

–Эй, Кеби! – Окликнул он молодую смуглокожую девушку с медово-янтарными волосами, туго заплетенными в высокий хвост. – Помоги этой женщине. – Попросил врач, указывая на беременную.

Девушка едва заметно кивнула, а врач скрылся в дверях отделения.

–Мэм, я могу Вам чем-нибудь помочь? Как Вы себя чувствуете? – Настороженно подошла девушка к женщине, но та лишь истерично качала головой и, схватившись за живот, согнулась в припадке рыданий.

Усач хладнокровно посмотрел на нее и отвернулся, приглаживая усы. Сидящая рядом с ним пожилая женщина, голова которой была покрыта темно-зеленым хиджабом с белой жемчужной окантовкой, бесстыдно смотрела ему прямо в лицо. Но мужчина лишь надменно улыбнулся и снова принялся читать газету, которую держал в руках.

–…И Египтяне не могли пить воды из реки; и была кровь по всей земле Египетской, – закончил он свою фразу.

***

Снег валил не переставая. Люди шли, укутавшись в широкие шерстяные шарфы, теплые шапки, прикрывая носы колючими варежками и плотнее прижимая воротники своих пальто и шуб.

В последнюю предрождественскую неделю население Вашингтона стало еще сильнее суетиться, выбирая подарки своим родным и близким. Магазины были переполнены всяческими сувенирами, которые массово скупались и упаковывались в красивые яркие коробочки и оберточные бумаги. Все это скоро будет подарено каким-нибудь коллегам по работе, знакомым, соседям. Люди улыбнутся такому подарку и, не успев поблагодарить за него и поздравить с Рождеством, начнут задумываться, куда поставить очередного заводного Санта-Клауса или плюшевого оленя, или колокольчик и самое главное: кому можно это передарить.

Конечно, будут и полезные подарки – давняя мечта маленькой пятилетней девочки – большая нарядная кукла или путевка на Лазурное побережье Франции для молодоженов, или огромная железная дорога с пультом дистанционного управления для младшего сына, или сноуборд для старшего.

Сейчас в восемь утра магазины были еще пусты и только витрины, набитые всякой рождественской мелочью зазывали своими огромными скидками. Но пройдет 8-9 часов, и двери этих магазинчиков будут неизменно позвякивать колокольчиками, висящими над ними, свидетельствующими о прибытии нового потока покупателей.

Питер стоял у окна и наблюдал за утренней суетой Вашингтона. Еще до того как дверь в его кабинет открылась и внутрь вошла напарница он услышал ее шаги в коридоре. За тот год, что они работали вместе, он мог бы узнать ее шаги из тысячи, ее голос из миллиона голосов, ее приветствие из всех приветствий земного шара.

–Привет, Питер! – Как всегда сказала она, войдя.

Даже не оборачиваясь, мужчина представил, как она улыбнулась и выжидательно посмотрела на него. Одного взгляда ей хватало чтобы понять что их ждет сегодня: очередное дело, разнос у Теренса, пустая бумажная работа.

–Привет, Кет. – Поздоровался он, наконец, повернувшись.

–Погода просто ужасная. Моя машина сломалась, и мне пришлось добираться на метро. Не хочу показаться ханжой, но я отвыкла от такого неудобства. – Пожаловалась женщина, отряхивая пальто.

Ее волосы слегка намокли от снега, а значит, через полчаса они будут виться как шерсть молодого барашка. Питер считал это милым, а Кет терпеть не могла.

–Ты могла бы позвонить мне. Я бы подвез. – Предложил он.

Кетрин как-то странно посмотрела на него, словно, он только что сморозил несусветную глупость.

–Не думаю, что это понравилось бы Терезе. – Ответила она, сев в свое кресло.

Питер недовольно вздохнул. За последний месяц – с того момента как он познакомился с Терезой, его отношения с Кет поменялись. Они больше не болтали по телефону о делах и вообще не обсуждали работу вне работы, не ходили вместе в пиццерию и не шутили на скользкие темы. Кетрин больше не реагировала на его инсинуации, касавшиеся тонкой темы взаимоотношений мужчины и женщины, а только высоко поднимала бровь и смотрела на него как строгая учительница, заставшая своего ученика за бранной руганью в школьном коридоре. Она позволяла ему быть рядом, но только лишь как коллеге, приятелю или, в лучшем случае, отцу ее дочери.

–Как она, кстати? – Поинтересовалась Робинсон.

–Ничего, все хорошо. Передавала тебе привет.

Они познакомились с Терезой случайно, во время одного из расследований и Питер сам не понял, как оказался в ее постели в следующий уик-энд. Он хотел бы вспомнить, что такого нашел в Терезе, но никак не мог. Зато хорошо запомнил то, что так хотел забыть. Глаза Кетрин, которая с первой секунды поняла, что между Марлини и Терезой не просто деловые отношения. Стоило ей посмотреть ему в лицо в понедельник, когда он стал наперебой рассказывать ей о результатах анализов в ответ на ее вопрос, где он пропадал все выходные. Она не могла ему дозвониться, и дома никого не было. Она хотела его пригласить погулять вместе в Парке аттракционов с Рейчел, когда в начале ноября стояло необычно солнечно и, что еще необычнее, так это то, что у них был выходной в этот день. Он не ответил на вопрос, даже когда она перебила его и задала его снова. Но ее реплика, после буквально секундного промедления, была красноречивее любого оправдания:

-Это твое дело, Марлини. Просто в другой раз предупреждай, чтобы я не торчала два дня у телефона.

Он посмотрел на нее, когда она уже отвернулась, и почувствовал себя такой невероятной сволочью, что чувство вины буквально пригвоздило его к полу. И с того дня все снова пошло не так.

–Ммм, ты ей тоже передай. – Сказала девушка.

Питер дернулся, поняв, что она всего лишь сейчас отвечает на его замечание.

–Сама передашь. Она пригласила нас пообедать сегодня. Согласна?

Кетрин на минуту выглянула из-за экрана компьютера и вопросительно посмотрела на напарника, словно оценивала правдивость его слов.

–Если она пригласила, то конечно. – Согласилась она к удивлению. Марлини хотелось встряхнуть ее хорошенько, может, даже толкнуть к стене и, прижав обеими руками, сначала вытрясти всю душу, а потом зацеловать до смерти.

–Хорошо. – Кивнул он вместо этого.

Он прошел за свое рабочее место и принялся разбирать бумаги, создавая вид кипучей деятельности.

***

Примерно около десяти часов, агентов пригласил к себе заместитель директора Теренс. Они прошли в его кабинет и сели на привычные места.

Кетрин сидела в кресле у стола замдиректора Теренса и пыталась разглядеть на его лице хоть малую толику радости от предстоящего праздника. Но, похоже, что Рождество совсем не заботило начальника. Он сидел, погрузившись в свое уютное офисное кресло, и пытался что-то внушить агентам. Половину разговора Кетрин уже прослушала и украдкой посмотрела на напарников в надежде, что позже они ей все объяснят.

Женщина задумалась над тем, как Питер будет праздновать Рождество. Конечно, ответ был очевиден. Теперь у Питера появилась постоянная подружка, нет, девушка. Хорошая, милая и верная. И, кажется, он был в нее влюблен. Он будет с ней. Они устроят скромный ужин, подарят милые подарки друг другу и …

Женщина тряхнула головой, отгоняя мысли о подробностях личной жизни своего коллеги.

–Что-то не так, агент Робинсон? – Услышала она вопрос начальника и посмотрела на него.

–Нет, сэр. Все хорошо. Я слушаю Вас. – Соврала она.

–Это хорошо. – Недоверчиво произнес Теренс.

Он снова заговорил он о деле, а Кет опять погрузилась в свои раздумья.

Ей предстояло еще одно Рождество в компании с родителями, старшим братом и его невестой. Ей осточертели семейные праздники, на которых ее обязательно будут расспрашивать о Питере, о том, как у них складываются отношения и почему она редко приглашает его к ним. А она в очередной раз будет врать, что он уехал к родным и вернется только через неделю и вообще у него своя жизнь, к которой она не имеет никакого отношения, что они только друзья и ничего больше. А потом будет всю ночь бороться с подступающими слезами, рыдать от обиды и злости на саму себя, рыдать от непонимания самой себя. И мать, конечно, все это услышит, а утром будет искоса поглядывать на нее, понимая, что дочь, наверняка врет, причем врёт не только им, но и что самое страшное самой себе. Она знала, что сама вырыла себе могилу. «Могла бы быть куда менее хладнокровной!», – ругала она себя: «Он ведь извинился! Ты его простила! Он ведь дал намек! Ты могла бы отвечать не так равнодушно!» Конечно, он просто не захотел ждать, не захотел бороться. И если бы она только в тот понедельник накричала на него, ударила, закатила истерику, разнесла кабинет, сделала бы что угодно, но она предпочла строить из себя Снежную Королеву, которой все по плечу и все безразлично. Какое ей       дело до того с кем он спит?! «Это твое дело, Марлини», – все, что он заслужил. Как она могла не понять, что он спит с Терезой? Это же было так очевидно, как смотреть на картину Делакруа и видеть желание свободы, справедливости и борьбы. Питер не умел врать. По крайней мере, ей. Стоило ей тогда спросить, где он пропадал, как подозрения, что он не один, оправдались в долю секунды. Ему не нужно было отвечать. Кетрин вздохнула и посмотрела на начальника как раз в тот момент, когда он обратился к ней:

–Итак, агент Робинсон, что Вы думаете по этому поводу? – Оглушил ее вопрос Теренса. Она недоуменно посмотрела на него, вопрошая, что она должна была прокомментировать.

–Что, сэр? – Переспросила она, вкрадчиво.

–Вы можете сказать, встречались ли подобные случаи? – Удивленно повторил вопрос замдиректора.

–Подобные случаи… – Женщина посмотрела на Марлини, ища поддержки.

Тот сконфуженно улыбнулся, не зная как ей помочь. И что она пропустила?

–Да, конечно, сэр. Да. – До сих пор не понимая, что происходит, ответила она.

–То есть это уже не первый случай? – Сквозь очки подозрительно переспросил замдиректора.

Кетрин показалось, что она вся испариной покрылась под предупреждающе-строгим взглядом начальника.

–Я думаю, сэр, что мне стоит ознакомиться с этим делом поближе и тогда я смогу сказать гарантированно. – Выкрутилась она, протянув руку, чтобы взять дело.

Марлини дотронулся до ее руки и, когда она обернулась, протянул папку, которую им вручили в самом начале.

Кетрин часто заморгала, взяла дело и раскрыла его на первой странице. Она ничего не видела и не могла читать, как ребенок, страдающий дислексией, но упорно смотрела в бумаги, чтобы хоть чем-то заняться.

Генри Теренс посмотрел на Питера, отеческим, строгим взглядом «что вы опять натворили, засранцы», в недоумении таким неоднозначным поведением агента Робинсон.

–Агент, может быть, что-то произошло? – Осмотрительно спросил начальник, сильнее наклонившись над столом.

Кет подняла на него свои блестящие голубые глаза, обрамленные угольно-черной окантовкой ресниц и, быстро сморгнув, тут же опустила взгляд на бронзовую статуэтку орла на столе.

–Все в порядке. Просто не очень удачное утро.

Теренс снова строго посмотрел на мужчину, словно обвиняя его в чем-то, но, поймав тот же недоуменный взгляд в ответ, отвернулся.

–Ладно, идите. Работайте. – С предрешенностью махнул он, понимая, что большего все равно не добьется.

Агенты вышли из кабинета и тут же на девушку обрушились вопросы от напарника.

–И что с тобой сегодня? Ты хорошо спала? – Поинтересовался Питер.

Он шла так быстро, что он с трудом поспевал за ней и это при том, что она шла, погрузившись в чтение.

–Нет, все было в порядке. – Вяло ответила Кет.

–Но ты же витала в облаках! И не говори мне, что это нормально! Ты никогда…

Кетрин резко остановилась перед лифтом так, что Марлини чуть не впечатался в нее. Он захлопнула папку, отдала ее Питеру и закусила губу, размышляя над чем-то.

–Кетрин?

Лифт открылся и несколько агентов уставились на них, ожидая реакции, но Марлини махнул им рукой, дав понять, что они не поедут. Некоторые из коллег усмехнулись и теперь наверняка весь ланч будут обсуждать любовную размолвку между Робинсон и Марлини.

–Объясни, что хотел от меня Теренс? – Кет виновато улыбнулась и пожала плечами.

Марлини наклонил голову. Ладно, если она хочет играть в эту игру, он примет ее правила.

–Нас отправляют в составе группы агентов, которые должны будут следить за порядком во время встречи высших чиновников Египта и США, которая назначена как раз на канун Рождества.

–Что за встреча? – Спросила Кет, когда они зашли в лифт.

–Что-то связанное с подписанием нового контракта на межгосударственном уровне, то ли об аренде, то ли еще о чем. Нас предупредят на месте.

–А почему к этому привлекли ФБР? Ни АНБ, ни ЦРУ?

Потому что из всего ФБР едем только мы и еще пара агентов.

Марлини нажал на кнопку вызова лифта, но Кетрин помотала головой:

–Я пойду пешком.

Марлини поднял руки, сцепил их за своей головой и прикрыл глаза. Это ж ее игра, ради Бога, она может менять правила как захочет! «Ты еще не понял, что тебе ее не обыграть?» – Подумал он.

***

Несколько мужчин, одетых в черные балахоны и с повязанными на головах черными платками сидели вокруг ночного костра посреди пустыни. Огонь разгорался все ярче и его маленькие быстрые искорки брызгали во все стороны, то и дело, обжигая руки и прожигая одежду.

Мужчины медленно и терпеливо курили длинные трубки, высеченные из цельного куска дерева, и молчали. Тонкие струи дыма поднимались к небу и понемногу рассеивались, оставляя после себя только горьковатый запах, смешанный с ароматом табака.

Их наслаждение тишиной прервал молодой человек, подошедший к одному из старейшин и что-то тихо прошептавший ему на ухо. Старейшина покачал головой и жестом дал понять, чтобы гонец ушел.

–Нам принесли добрую весть. – Сухим скрипучим голосом произнес он. – Первое пророчество сбылось.

Мужчины радостно закивали головами и заговорили на древнееврейском языке. Их голоса перебивали треск полуночного костра. Слова было не разобрать, но, судя по всему, событие и правда, было довольно радостным.

–Успокойтесь! – Старейшина вознес свою руку над головой, что заставило остальных моментально замолчать. – Нам нужно расходиться. Сегодняшний день принес нам первую удачу, но это только начало. Боги Нила устранены. Кувшин Хапи навсегда опустел[1].

Ему помогли встать с небольшой подушки и проводили в большой шатер, накрытый сверху яркими расшитыми тканями.

Все остальные мужчины последовали за ним, и вскоре лагерь затих, костер был потушен и только узкая полоска дыма, возносящаяся к небу, давала знать о присутствии где-то рядом людей.

***

–Хорошо, господа, мы выезжаем сегодня же. Дело государственной важности, касающееся подписания межгосударственного контракта на размещение ракет средней и малой дальности на военных базах Египта. В условиях тяжелой международной обстановки, особенно на Ближнем Востоке, существует реальная угроза серии террористических актов в Каире и его окрестностях, а также на территории всего Египта, с целью срыва переговоров.

Майкл горделиво прошагал из одного угла конференц-зала до другого, остановился у проектора и кивком головы попросил переключить слайды. Перед ним сидело более двух десятков человек в темных строгих костюмах, будто вышедших с конвейера одной фабрики, делавших их роботоподобными клонами. Майкл выделялся на их фоне лишь заносчивым выражением лица карьериста, готового растоптать все на своем пути.

–Кто-то уже взял на себя ответственность? – Спросили его из зала.

Майкл покачал головой.

–Официального подтверждения не поступало, однако, на имя одного из местных чиновников из министерства обороны поступило несколько угрожающих сообщений, суть которых говорит нам о вполне прямых целях террористов.

–Если это дело касается министерства обороны, то зачем привлекать ФБР? – Спросил еще один «человек в черном».

Гордон терпеливо выдохнул и велел переключить еще один слайд.

–Дело в том, что все это дело имеет густую пелену ритуальной подоплеки.

На проекторе появились несколько фотографий людей в черных балахонах, снятых достаточно далеко, чтобы можно было хоть что-то разобрать, затем снимки обрывков записок на странном диалекте и, наконец, фото убитого мужчины, распухшего от египетского духоты.

–Есть некоторые подозрения, что помимо террористов в этом деле замешаны еще и сектанты, таким образом, министерство юстиции и министерство обороны решило привлечь специалистов по подобным преступлениям.

–Но не приведет ли это к нежелательным последствиям? – Недоверчиво переспросил один из слушателей.

Майкл понимал недоверие ЦРУ к ФБР и даже их некоторую ненависть их друг к другу, но разумно предположил, что на данном этапе необходимо их коллективное сотрудничество, чем соперничество, поэтому постарался сгладить назревавший конфликт.

–Если вы беспокоитесь о вмешательстве агентов в дела разведки, то ошибаетесь, никто из привлеченных «федералов» не будет заниматься тем, что им не полагается. – Уверил он слушателей, однако, судя по их снисходительно-недовольным лицам, это не возымело успеха.

–Это связано с группировкой «Маддэикин»?

Гордон провел вспотевшей ладонью по нахмуренному лбу и сел на край стола, перед проектором.

–Точных сведений о существовании этой группы у нас нет. Операция как раз и направлена на выяснение обстоятельств деятельности «Маддэикин», если они вообще существуют.

–То есть? – Неопределенно спросили из зала.

Гордон потерянно посмотрел на дверь, будто ожидая помощи извне.

–До сих пор мы получали противоречивые сведения о существовании данной группы и есть основания полагать, что другие ваххабитские организации просто пытаются создать иллюзию массовости, создав эдакую голограмму реальной группировки.

–Я все равно не понимаю причин участия ФБР? – Спросил один из самых молодых агентов, поднявшись со своего места.

Гордон нервно сжал кулаки. «Хотелось бы мне и самому это знать», – подумал он.

–Просто примите это как факт, агент. Это совместная акция – больше Вам знать не нужно.

–Тем не менее, они единственные кто может совершить подобные акции. Никто из радикальных группировок на Востоке не решает проблемы таким путем. Это единственная организация, ссылающаяся на Ветхий Завет.

Гордон раздраженно выслушал выпад коллеги.

–Именно поэтому мы и привлекаем ФБР. Они обладают достаточным опытом в раскрытии подобных дел, привлекающих внимание своей религиозной подоплекой.

–Ритуальное убийство, скрывающее факт террористической акции? На такое радикалы еще не шли.

–Современная ситуация заставляет их принимать любые меры проявления агрессии в адрес США и союзников. – Пояснил Гордон. – Хорошо, господа, каждый из вас получит индивидуальную информацию дополнительно. Вылет завтра в четыре часа дня. Сейчас у меня все.

Он беспрекословно выпалил последние слова, собрал бумаги со стола и необорачиваясь вышел из зала.

«Кому ты лжешь, Гордон! Для тебя это дело так же связано с терроризмом, как всемирное тяготение с пастой Болоньезе. Ты же знаешь в ком причина, так не лги, хотя бы, сам себе».

***

–Привет, Кетрин! – Радостно поздоровалась Тереза с девушкой, одновременно целуя Питера в щеку. – Как дела?

–Все хорошо. – Сухо улыбнулась Робинсон, и села за столик в маленьком кафе, напротив здания Эдгара Гувера.

Многие служащие Бюро обедали здесь и отправлялись на ланч, здесь назначали деловые встречи днем и романтические свидания вечером. Это было одно из тех универсальных кафе, которое могло сойти и для простого и быстрого перекуса, и для долгой, дружеской посиделки.

–Мы едем в Египет! – Восторженно сообщил Марлини.

–В Египет? – Удивилась Тереза. – Ты мне не говорил.

Она посмотрела на Кетрин, которая выдавила для нее снисходительную улыбку.

–Мы сами только сегодня узнали. Дело государственной важности. – Объяснила она.

Робинсон спокойно рассматривала меню, не обращая внимания на переглядки Питера и его девушки и вела себя достаточно уверенно, стараясь не чувствовать себя при этом «пятым» колесом. Оливер и Барбара опаздывали на ланч или, вообще не собирались приходить. В последнее время и Кет, и Питер заметили, что их супружеская чета все чаще стали удалятся вдвоем, ища уединения в любое время и в любом месте.

Возможно, это были последствия дела в Палм-Бич, оказавшись там взаперти, будучи похищенными придурковатым уборщиком, они, наверное, нашли там себя. Кетрин понимала их, потому как сама, пережив насилие, многое уяснила для себя. Именно после того, как ее избил Майкл, она решила изменить все кардинально. Ну, или почти кардинально. По крайней мере, она сделала первый шаг – сообщила Питеру о Рейч.

–Что-то интересное? – Осведомилась Тереза, взяв чайную карту.

–Ничего особенного. – Покачал Питер головой, указывая на тот чай, который бы хотел заказать.

Тереза нахмурилась, но сопротивляться не стала. Ее – человека, который разбирался в изысканных сортах чая и любивших его в разных формах и объемах, угнетала простота выбора мужчины, как угнетает ценителя Титанов Возрождения современное искусство.

–Просто кое-кто считает, что нам в Вашингтоне не хватает дел, за неделю до Рождества. – Раздосадовано сказала Кетрин, отложив меню и уже определившись с выбором.

–Кстати! Что ты делаешь на Рождество, Кет? – Вдруг вспомнила Тереза, захлопнув меню.

Кетрин подняла на нее свои кристальной чистоты глаза и затем перевела взгляд на Питера, но тот лишь недоуменно пожал плечами. Интонация вопроса Терезы заставляла Кет задуматься, что вопрос был задан не просто так.

–Еду к маме. – Коротко ответила она.

–О! Знаешь, я подумала, – Тереза хотела что-то предложить, но Кетрин сразу же перебила ее.

–Я так давно не видела маму и брата. – Она врала, и даже не стеснялась этого, зная, что Питер прекрасно знал, что они виделись на День Благодарения и еще пару раз после этого. – У него ведь скоро свадьба, я должна побыть с ними хотя бы пару дней. – Жалобно проговорила девушка. – Надеюсь, что все причуды в Египте пройдут до Сочельника. – С нетерпением добавила она. – Вообще-то мы празднуем Рождество два раза в году – католическое и православное, но я не хочу пропускать первое, потому что это дань памяти моему отцу.

Тереза состроила страдальчески-наивное выражение лица, но сказала с пониманием:

–Да, конечно. Это твой старший брат? – Поинтересовалась она.

–Да, он старше меня на четыре года. – Ответила Кетрин, рассматривая простой до тошноты рисунок на молочно-белой скатерти в кафе.

–Питер сказал, что он врач. – Сообщила девушка.

Кетрин посмотрела на напарника, но перевел взгляд в окно, сделав вид, что первый раз в жизни видит голубей.

–Хирург. – Подтвердила агент. – Как и мама. – Она направила свой взгляд туда же, куда смотрел Питер.

–Твой отец погиб, да? – Полюбопытствовала Тереза.

Питер обернулся на нее и посмотрел с выражением крайнего недовольства, о чем говорило странное шипение, вырвавшееся от него.

–Да, Тереза. Погиб. – Спокойно ответила Кетрин, рассматривая прохожих, торопящихся в обеденный перерыв перехватить не только ланч, но и пару подарков близким.

–Питер мне говорил. – Неуютно сказала девушка Питера.

Кетрин усмехнулась и посмотрела на напарника. Тот стыдливо отвел взгляд.

–У меня такое чувство, что вы с Питером только обо мне и говорите.

–Так и есть. – Неожиданно выпалила Тереза. – Прости за любопытство.

Кетрин распахнула глаза и облизала губы. Она даже слегка покраснела и долго искала подходящую реплику.

Питер посмотрел на коллегу с извиняющейся улыбкой на лице. Если б только еще ответить себе за что, он извинялся.

Робинсон держалась довольно дружелюбно, добродушно отвечала на вопросы Терезы, и Питеру могло бы показаться, что они могли бы стать подругами, если бы не улыбка Кетрин. Такую улыбку она берегла для начальства, для неуступчивого коллеги, для раздражительного пострадавшего. Это была милая, простая, но натянуто-вежливая улыбка безысходности. Кет снисходительно принимала вопросы и так же снисходительно, но без надменности или высокомерия отвечала на них, лишь ради вежливости интересуясь чем-то сама.

Питер знал, что если бы Кетрин не нравился кто-то, даже среди самого близкого круга, она не преминула бы это отметить. Во всяком случае, не тащилась бы на встречи. И он знал, что сильнее ее вежливости, только ее упрямство. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять, что делала она это назло всем: ему, себе, Терри, своей матери, Гордону и их поцелуям.

Она будто специально облизывала губы так, что ему хотелось накинуться на нее в любое время и в любом месте, а она вообще никак на него не реагировала. Те два раза, когда он целовал ее (технически, один раз она его поцеловала) были слаще любой ночи, которые они провели вместе в прошлой жизни. Конечно, это ничего не значило. Просто поцелуй по случаю дня рождения дочери и…, ну, ладно, в тот раз, когда выклянчил у нее второй поцелуй, вообще не имел никакого обоснования. Ничего не значили с ней?

«Ну, так ты сам себя в этом убедил. Она и ведет согласно твоему убеждению! Что же ты хотел?» – Укорял он себя.

Да она вела себя так, будто целовалась с ним каждый день, начиная с того сентября в 2001. Или с каждым встречным.

Он потряс головой и почувствовал, как теплая рука Терри погладила его по голове:

–Ты, что, милый?

Он слегка приподнял голову и заметил, что их заказы уже принесли, а Терри улыбалась ему, как снисходительная соседская мамочка.

Кетрин сидела с каменным лицом и не отвела взгляда, когда он посмотрел на нее.

«Ты-то знаешь, Робинсон, ты же знаешь», – подумал он.

***

–Доктор Месбах? – Сестра Кеби заглянула в ординаторскую, окинув ее нахмуренным взглядом.

–Да?

Из скрытого за ширмой угла комнаты выглянул мужчина с закатанными до локтя рукавами и забрызганном водой светло-голубом халате. Он выключил воду в кране и, наспех вытерев руки полотенцем, чуть прихрамывая, ухватившись рукой за бедро, проковылял мимо стеллажей с книгами к дивану цвета слоновой кости.

Кеби оценивающе посмотрела на врача и, протянув ему папку с историей болезни, обеспокоенно спросила:

–Вас снова беспокоит нога?

Доктор Месбах как-то неопределенно покачал головой и сел на диван, вытянув вперед больную ногу.

–Это ничего. – Сказал он хрипло и открыл папку. – Что здесь?

–История болезни того мужчины с сепсисом. – Пояснила Кеби, присаживаясь рядом с врачом.

Мужчина нахмурился, откашлялся и в течение нескольких минут внимательно читал аккуратно выписанные результаты анализов.

–Жена уже знает? – Мельком спросил он, перелистывая страницу за страницей.

Кеби кивнула и отвернулась, найдя взглядом гипсовую фигурку змеи, поглощающей свой хвост. Небольшая по размеру символическая статуэтка нефритового цвета была украшена росписью, а вместо глаз у змеи были вставлены два искусственных камешка, больше похожих на рубины. Девушка взяла фигурку в руки и задумчиво произнесла:

–Тебе не кажется, что слишком странно. Человек никогда ничем не болел, кроме простуды, да и то в бог знает каком году, а тут вдруг сепсис.

–Не мне тебе объяснять, что самая маленькая рана может привести к заражению. – Не отвлекаясь от чтения, ответил врач.

–В том то и дело, что ты не найдешь никаких указаний на раны. Даже царапин не было! – Возмущенно произнесла девушка и, поставив змею на место, подошла к Месбаху вплотную.

–Что сказали в лаборатории? – Отбросив документы на диван, посмотрел на нее мужчина.

Кеби пожала плечами.

–Сказали, что сепсис вызван каким-то токсином. Они еще не делали полной аутопсии.

Врач качнул головой и, пододвинувшись на край дивана, медленно, опираясь на кожаный подлокотник, встал.

–Спецслужбы его заберут. Мне позвонили сегодня почти сразу после того как он прибыл к нам. По-моему, они думают, что это убийство. – Подойдя к окну, мужчина достал из кармана пачку сигарет и закурил.

–Еще бы, он уже третий. – Ничуть не удивившись, откликнулась Кеби.

Она подошла к врачу и, положив одну руку ему на плечо, другой вытащила сигарету из его рта и метким движением забросила ее в урну.

–Тебе нельзя. Ты же сам сказал, что бросишь.

Месбах кивнул, поджав губы, и похлопал рукой по бедру.

–Наверное, мне нужно подняться к травматологу. – Поморщившись, сказал он.

Кеби провела ласковой рукой по его широким квадратным скулам и приподнялась, чтобы поцеловать, но в ординаторскую, запыхавшись, как после марафонской дистанции влетел с взъерошенными волосами молодой санитар.

–Доктор Месбах, еще один с сепсисом!

***

–Мне нужно идти. Я должен успеть на самолет или Кетрин распнет меня прямо в зале регистрации.

Барбара прыснула от смеха, высвобождаясь из объятий мужа. Она села на колени перед ним, укуталась в простынь и погладила теплой ладонью по щетинистой щеке, задевая кончиками пальцев волосы на висках.

–Думаю, что ей хватит и Питера. – Мягко улыбнулась она, проведя большим пальцем по припухшим от поцелуев губам мужчины.

Он взял ее ладонь в свою руку и поцеловал в центр. Из его груди вылетел протяжный свистящий звук.

–Что-то случилось? – Побеспокоилась женщина, увидев маленькую морщинку на лбу Оливера.

–Ты помнишь Терезу? – Спросил он, продолжая целовать ее маленькую ладошку.

Барбара наморщила нос и поджала губы, словно пыталась восстановить в памяти образ женщины, упомянутой ее мужем.

–Допустим. Она беспокоит тебя? – Поинтересовалась женщина.

Оливер встал с кровати, чуть подтолкнув жену, которая тут же повалилась назад и легла на бок, подставив локоть под голову.

–Не то чтобы беспокоит, не то чтобы она. – Промямлил он.

Барбара молчала, но Оливер спиной чувствовал ее испытующий взгляд.

–Меня беспокоят ее отношения с Питером. Почему она появилась? Почему именно она?

Барбара села на край кровати рядом с мужем и положила ему голову на плечо.

–Почему именно она тебя беспокоит? Она же не первая девушка у Питера. – Сонно пробормотала она.

Оливер странно посмотрел на жену, обняв ее.

–Потому что она появилась в странное время. Знаешь, мне казалось, что Кет и Питер только начали сближаться, их отношения наладились, они даже, вроде бы, стали друзьями, он так сблизился с Рейчел и…

–Ты надеялся, что они снова будут вместе? – Перебила его Барбара.

Оливер снова посмотрел на жену и поцеловал ее в лоб.

–Да. Я надеялся, что они, наконец, закроют дверь в прошлое.

–Я тоже. – Кивнула Барбара. – Но тогда мы оба должны знать, что дело не в Терезе. Может, мы ошибались. – Пожала плечами женщина. – Может, встреча с Кет была их ошибкой. Может, именно Тереза – та самая?

Оливер недоверчиво посмотрел на жену.

–Не говори глупостей. Это же Питер и Кетрин. Я не знаю, они как Шерлок и Ватсон, как Бонни и Клайд, как Сид и Нэнси…

–О, лишь бы не закончили так же! – Добавила женщина.

–Как Рокки и Бульвинкль, в конце концов! – Усмехнулся Нолл.

–О, да! – Притворно восхитилась сравнению Барбара. – Кто из них лось? – Она отвернулась от мужа, легла на бок и закрылась одеялом с головой.

Оливер пожал плечами.

–Просто их нельзя не представить вместе.

–Просто мы привыкли верить, что когда-то они будут вместе. – Спокойно парировала женщина. – А Питер ведет себя так, будто ищет подтверждения, что Кетрин его простила.

Нолл обернулся к жене, но она уже закрыла глаза, наслаждаясь тем, что ей не нужно было тащиться в Египет перед Рождеством и она может спокойно спать у себя в кровати. Ему не хотелось верить в ее слова, но он боялся, что они окажутся истиной.

***

Агенты прибыли в отель в полдень, когда жара стояла в самом разгаре. Яркое солнце сильно припекало. Кетрин, несмотря на то, что была в солнечных очках, подсознательно прищурилась и осмотрелась. Да, а в Вашингтоне сейчас холод и снег. От этих мыслей у нее мурашки побежали по коже.

Отель представлял собой многоэтажное здание, облицованное желтоватым камнем. У входа стояли высокие совершенно гладкие колонны с изображенными на них древнеегипетскими божествами. Тяжелые двери из кедра были распахнуты, а проем прикрывала тончайшая занавеска, сотканная египетскими мастерицами вручную.

Молодые люди прошли в большой парадный зал в центре которого располагался огромный фонтан, который, однако, не работал. В зале было прохладно, небольшие окна не позволяли солнечным лучам разогреть помещение изнутри, а зеркала на крыше отражали солнце, что также уберегало здание от перегрева.

Проходя мимо фонтана, Кетрин, заметила, что на его расписных бортиках виднеются красные подтеки, что удивило женщину. Она слегка задержалась, проведя пальцем по подтекам, потом посмотрела на свою кожу, но следов подтеки не оставили и женщина пошла за напарниками.

Они подошли к стойке регистрации последними и представились.

–Агенты из Вашингтона? – Переспросил мужчина, находящийся за стойкой. – Для вас приготовлены номера 511 и 513.

Он протянул им два ключа и широко улыбнулся, но заметив хмурый взгляд женщины насторожился.

–Что-то не так? – Спросил он.

–Нет, все нормально. – Покачала головой хмурая Кет, все еще думая о тех следах и о том, почему они ее заинтересовали.

Ее настроение не было, откровенно говоря, приподнятым, хотя она изо всех сил старалась настроить себя на позитивный лад. Свой настрой она объяснила просто нежеланием работать в предрождественские дни; тоской по дочери; зимней хандрой. Короче, врала сама себе.

Их номера представляли собой просторные комнаты с живописным видом из окна. Пальмы и песок на фоне чистейшего голубого неба и великой реки, видневшейся издалека, были просто великолепны.

Дизайн номера Кет был выполнен в нежно-голубых и глубоких синих тонах. Небольшие креслица, стоящие рядом с электрокамином были обшиты темной синей бархатной тканью. Высокий шкаф-купе с зеркальными дверцами и низенький комодик, вместе с будуаром на резных ножках и приставленным к нему пуфиком были сделаны из дерева и выкрашены в белый цвет. Но самым главным достоинством номера была огромная двуспальная кровать, покрытая голубым шелковым покрывалом с вышивкой из синих шелковых ниток.

У Марлини и Уинстера обстановка была подобной, но лишь в темно-фиолетовой и сиреневой гамме.

Уинстер бросил чемодан на свою кровать и ретировался в ванную, спеша смыть с себя пыль от долгого перелета. Питер завалился на кровать и уставился на потолок над ней. Он пытался заставить себя подумать о Терезе, хотя бы пятнадцать минут. Но ни секунды тоски по ней не испытал. Он лишь вспоминал надежды, которые заново возродились в его душе несколько месяцев назад. Он так хотел поверить в их совместное будущее, когда она была такой нежной с ним в те тяжелые дни. Он пытался, видит Бог, пытался! Он долбил в ее крепостные стены и ему даже казалось, что эти стены между ними, в конце концов, пали. Но осада продолжалась. Штурм ничего не дал. Кетрин все еще держалась от него на расстоянии, хоть и сократила его. Эти воспоминания сжигали душу в прах и от которых он сходил с ума до сих пор. Он сдался в итоге. Тереза появилась как дар и как проклятье. Она словно испытание для библейского героя. Только он не был библейским героем.

Мужчина положил чемодан на кровать, а сам пошел на балкон.

Ему хотелось, вернуть все назад, лежать с ней в одной постели, обнимать ее и прижимать к своей груди. Те поцелуи были как обжигающий кипяток, боль от которого уже прошла, а шрамы навсегда остались. От них по-прежнему кружилась голова, как в первый раз. Ему только хотелось доказательства, что его действительно простили.

–Питер, ты здесь? – Окликнул его Оливер, вернувшийся из душа.

Мужчина зашел обратно в спальню и увидел Нолла. Он уже переоделся в легкий спортивный костюм и кеды.

–Я хочу прогуляться, раз нам дали выходной. Не составишь мне компанию? – Предложил он.

Питер, оторопело смотрящий на друга, так словно тот открыл перед ним все тайны мира, широко улыбнулся и откликнулся на его предложение.

–Конечно, ты подождешь? – Потрепал он себя за лацкан пиджака, показав, что хочет переодеться.

Оливер быстро кивнул и вышел в холл.

***

–Мисс Винтер, мисс Винтер!

Студент в рваных джинсах и клетчатой рубашке с закатанными на четверть рукавами бежал по заполненному коридору. Женщина обернулась. Ее молодое лицо выражало всю серьезность, но при этом было притягательно доброжелательным.

–Да, Эдмонд? – Чуть вскинув бровь, откликнулась она.

–Мисс Винтер, я принес курсовую работу, как Вы и просили. – Протянул в темно-зеленой папке свою работу паренек.

–Хорошо, Эдмонд, я посмотрю. – Кивнула Тереза и, прождав еще пару секунд на случай если студент захочет сказать еще что-то, направилась к себе в кабинет.

Закрыв за собой дверь, она положила все документы на стол и посмотрела на мобильник. Питер не звонил уже давно – с того момента, как их самолет приземлился в Каире. Это немного беспокоило Терезу, учитывая накаленную обстановку на Ближнем Востоке, о которой она знала не понаслышке.

Месяц назад Питер и его коллеги обратились к ней как к специалисту по восточным культурам. Им требовалась консультация в одном из очередных дел, связанных с религиозной подоплекой. Тереза тогда сразу заметила Марлини, но он был настолько поглощен работой, что, казалось, не обратил на нее никакого внимания. Когда преступление было раскрыто, их пути окончательно грозили разойтись, и Тереза предложила встретиться в пятницу в баре. Так и закрутился их роман. Питер оказался внимательным, заботливым мужчиной, обаятельным и приятным собеседником, нежным и страстным любовником и все, казалось, шло как нельзя лучше.

Тереза была в него влюблена, он, будто бы, тоже отвечал взаимностью, но была некая недосказанность во всем. Питер не был раскован перед ней, уходил от некоторых тем, и в частности, ее беспокоила Кетрин. По большому счету, те слова, которые Тереза произнесла за их совместным обедом накануне, были попыткой указать на болезненное недопонимание в их отношениях. С одной стороны, она старалась не давить на него, она знала, что у них растет дочь, но оба они утверждали, что между ними только платонические отношения. С другой стороны, ей бы хотелось прицелиться Марлини в лоб и выспросить все, что он думает о Кетрин. И она догадывалась, что ее останавливает не преступность данного поступка, а страх перед правдой.

Хотя тот обед все не шел у нее из головы. На самом деле каждый обед с Кетрин оставлял непонятный след в ее памяти. Тереза каждый раз звала Кет на эти обеды, чтобы познакомится с ней поближе, узнать получше напарницу и друга своего жениха. Но не получая ничего из этого, она, как ей самой казалось, сильнее отделялась от Питера. После каждого такого ленча Марлини вел с ней себя настолько равнодушно, что мурашки бежали по коже. Да и во время самих обедов Тереза чувствовала себя «третий лишней», словно, это Кет была девушкой Питера, а она просто приглашенной гостьей.

Вот и последний их совместный обед не прошел даром. На этот раз Марлини превзошел сам себя, сказав, что хочет побыть один и даже не сообщил когда уезжает в Египет. И уже из аэропорта, перед самым отлетом отправил sms.

Кетрин же вела себя еще более странно. Она не ревновала, не препятствовала и даже, скорее, наоборот, способствовала их встречам. И сначала Тереза подумала, что это способ Кет избавиться от Марлини. Но она смотрела на него как на самое главное сокровище в своей жизни. А он так смотрел на Кетрин, что Терезе казалось, если бы не публика, Питер набросился бы на Кет не разбирая ничего вокруг. Она не боялась, что они спят вместе. Она боялась, что они любят друг друга.

***

Длинный кухонный стол, с толстой широкой столешницей из мореного кедра, на крепких ножках, выхолощенный и отполированный, плотный и фактурный яркого янтарного оттенка он как могучий богатырь объединил вокруг себя в комфортной обстановке трех женщин. Одна – пожилая, полная, низкого роста с черными с проседью волосами, заправленными в узорчатый платок. Ее расплывшаяся фигура напоминала рыхлое яблоко, готовое треснуть от сочности. Две молодые девушки, похожие друг на друга, в длинных темно-фиолетовых сарафанах и белых с рукавом в три четверти хлопковых рубашках.

Пожилая женщина быстро-быстро шинковала красный сладкий лук, смотря на то, как его ровные колечки отскакивали от широкого ножа и в такт стуку ножа об деревянную разделочную доску, толщиной в полфаланги, рассказывала девушкам старые сказки.

–Когда я была совсем девочкой, эту историю рассказала мне моя бабушка. Она в молодости долгое время жила с коптами, которые жили здесь еще да арабского пришествия. Моя бабушка говорила мне, что среди коптов есть до сих пор верования в Осириса – воскресающего бога, поэтому они восприняли христианство очень широко. Они ведут свой век от «эры мучеников», когда в Риме правил император Диоклетиан известный своими гонениями на христиан. Именно от них бабушка и узнала ту легенду о десяти казнях египетских.

–Эта легенда, о чем она? – Перебила старуху одна из горничных, моющая кукурузу в алюминиевом тазу.

–Слушай, – призвала ее рассказчица. – Копты, как и все христиане, верят, что в Египте много тысяч лет назад жили евреи и был у них пророк Моисей. Евреев всячески притесняли, они были нечто вроде третьего сорта, хуже скота для египтян. И их Бог, чтобы избавить свой народ от египетского плена стал насылать на Египет бедствия: воды Нила он превратил в кровь, лягушки заполонили все деревни, потом напали мошки и комары, потом оводы, распространившие язвы у человека и животных. Наслал их бог на Египет песчаную бурю и нашествие саранчи, и, наконец, убил первенца фараона.

–Это что реально так было? – Удивилась другая горничная, разрезая спелые гранаты, брызгающие кровавым соком на стол.

–Кто ж его знает, но только есть люди, которые верят, что копты обладают особым знанием и могут вернуть эти казни, если их продолжат притеснять мусульмане. – С таинственностью в голосе ответила кухарка.

Горничные переглянулись и скривились в усмешке.

–Да уж конечно! – В голос недоверчиво произнесли они.

–Может это и ложь, только когда будешь постарше, начинаешь понимать, что случиться может и это. – Заметила пожилая женщина, помахав ножом перед носом.

Все трое в раз замолчали и больше не проронили ни слова.

***

Зимнее египетское солнце было благосклонным, но все же ослепительно ярким и припекающим, хотя к вечеру, слабый освежающий ветерок превращался в промозглую погоду. Кет, накинувшая на плечи тонкий трикотажным джемпер нежного морского оттенка, наблюдала за тем как темно-синие речные волны, заглатывали изрезанный песчаный берег. Она, сославшись на желание побыть одной, отказалась пойти гулять с напарниками и теперь наслаждалась видом стихии древней реки. Ветер, подувший с Нила, налетел на нее, принеся с собой воспоминания.

Несколько месяцев назад, когда Питер еще не был знаком с Терезой, Кет пригласила его на ужин к своей матери. На удивление, Марлини быстро согласился, но вот сама Кетрин быстро пожалела о своем опрометчивом поступке.

Она доверяла Питеру безоговорочно и, если бы ей пришлось прыгнуть в неизвестную пропасть к нему, только потому, что он просит об этом, то Кет сделала бы это, не задумываясь. Только доверие это было профессиональным и не касалось личных пристрастий. Несмотря на то, что Кет попыталась забыть события в Академии, выкинуть некоторые воспоминания было невозможно. Просто доверяя кому-то лично, ей всегда становилось больно от последствий, а профессионализм такой боли не приносил. Она знала, что Питер, как и любой другой близкий ей человек, страдает от этого. Она знала, что Питеру нужны были веские доказательства. И если бы только она могла просто отпереть дверь, перекинуть мост через ров и пропустить его, все было бы сейчас иначе.

Кетрин знала, что ее семья знает о Питере намного больше, чем может показаться, но им и в голову не приходило что двое симпатичных молодых людей, проводя вместе кучу времени, могут быть просто друзьями. Они, наверняка, верили до сих пор, что между ними могут возобновиться отношения. Мать была слишком консервативна, чтобы верить в наличие платонических отношений между мужчиной и женщиной, которые некогда были любовниками. Брат, пытался казаться безучастным, он сам не любил когда ему лезут в душу и уж точно не хотел вмешиваться в личные дела сестры. Они знали о репутации Марлини, да о ней собственно знали абсолютно все. Но не благодаря Кет, которая, как раз предпочитала не выносить на всеобщее обозрение их отношения с напарником, а благодаря Майклу. Тот пожаловался всем: своей матери, Элизабет, Уолтеру, наверняка и Теренсу. Хотя семья Робинсон мало внимала его словам, не будучи от самого Гордона в восторге и им, честно говоря, было искренне начихать, что тот думает о Марлини. Скорее наоборот, чем хуже Майкл говорил о Питере, тем лучше о нем думали Уолтер и Элизабет.

Но теперь все изменилось и теперь любые слухи об их с Питером отношениях не просто затрагивали их собственное самолюбие, но и могли навредить Питеру и Терезе. Кет, испытавшая на себе, что значит общественное мнение, не желала, чтобы оно же разрушило жизнь и Питеру, поэтому-то и отстранилась от него. Она стала как можно меньше уделять ему время, перестала ходить с ним на ланч, только если вместе с Терезой, и не приглашала в гости. Она не могла себе позволить стать виновницей разрушений личной жизни своего напарника, зная, как это может быть больно. Если уж она не позволила ему быть рядом, пусть он хотя бы будет счастлив.

Оливер все время пока они с Питером прогуливались по набережной тихо наблюдал за другом, не позволяя себе начать разговор. Но Питер, в итоге, заговорил первым.

–Разве ждать не есть самое тяжелое и самое притягательное? Человек часто живет только ожиданием, несмотря на мучения от этого ожидания. Сначала мы ждем, когда повзрослеем, потом ждем когда девчонка, которая нравилась нам в школе согласиться пойти с нами на школьный бал. Потом ждем когда закончим школу и пойдем в колледж или университет. Потом ждем когда сдадим сессию и напьемся в честь ее сдачи с друзьями по общежитию. Потом ждем, когда список девчонок, затащенных в постель будет длиннее, чем у друга. Потом мы ждем, когда устроимся на работу, когда будем по-настоящему самостоятельны, потом ждем когда женщина, которую, мы, возможно, любим, согласится стать нашей женой. Потом ждем, когда родятся наши дети, когда они пойдут, заговорят.

Питер говорил кротким глуховатым голосом, почти неслышимым за криками чаек. Они остановились у высокого фонаря, блекло освещавшего узкую полоску побережья, и он продолжил:

–Будем ждать встречи выпускников, на которой та сама, которую ты любил один раз и до сих пор посмотрит на тебя так, как ты всегда мечтал. Потом еще несколько ночей будем слышать, как рыдает наша жена, а потом снова ждать. Ждать, когда вернемся из командировки, ждать годовщины свадьбы, ждать юбилея тещи, ждать помолвки старшего сына и свадьбы дочери, ждать первых внуков и их первых шагов. И все вновь вернется к началу. Вновь пеленки, плач, колыбель, ссадины, велосипеды, школы, колледжи, первая любовь, слезы и радости. Все возвращается на круги своя, а мы все продолжаем ждать. – Мужчина медленно повернулся к Ноллу. – Мы так и живем в ожидании вместо того чтобы жить сегодняшним днем, жить тем, что есть сейчас, а не тем чего ждем. Но ждать проще, потому что есть вера в то, что ожидаемое еще произойдет. – Его глаза теперь были устремлены прямо на него и, казалось, что он ждет какого-то ответа, но Уинстер, упрямо уставившийся ему в лицо не сразу смог заговорить.

–Ты ждал, что она сделает первый шаг? – Спросил он осторожно.

Марлини виновато опустил голову и пожал плечами.

Оливер громко выдохнул.

–Ради Бога, Марлини! – Он несколько минут стоял, зажмурившись и тяжело дышал. – Ты знаешь, я никогда не осуждал тебя за то, что ты сделал тогда. Потому что я знаю, ты не подонок, ты просто дурак!

Марлини повернулся к каменному ограждению на набережной и наклонился на него, смотря как море меняет свой цвет от голубого к почти черному. И как его вода сменяется тихой гладью где-то вдали на пенистую бурю у берега.

–Она же родила тебе ребенка! Несмотря на то, что ты заявил, что не хочешь его. Она оставила ее, потому что…

Оливер остановился, дождавшись, пока Марлини не посмотрит на него.

–Потому что она твоя.

Марлини сцепил пальцы и приложил кулаки ко лбу.

–Я только хотел, чтобы она показала мне, что я прощен. Черт побери, я ее недостоин! Я не могу поверить, что она меня простила! – Крикнул он в море.

–Ты думаешь, я верю, что достоин Барбару?

Питер усмехнулся и покосился на друга.

–Питер, мы с тобой встретили ангелов, которые полюбили нас за то, что мы такие, какие есть. Без предрассудков и попыток нас изменить. И не будь идиотом, конечно, мы их не заслуживаем! Ни один мужчина на этой планете их не заслуживает! Я знаю, что ты до сих пор винишь себя за историю в Академии, и ничто не обратит время вспять, но если Кетрин сказала, что простила тебя, значит, простила.

Он встал рядом с Питером и повторил его позу.

–Не добавляй ей поводов для обвинений. И не ищи улики. Она не очередное расследование.

***

Доктор Месбах стоял перед телом тучного мужчины, накрытым белой простыней и, опустив руки по швам, бездумно глядел в пустоту. За десять лет работы в клинике он видел много смертей, но каждая оставляла на нем самом странный отпечаток, словно клеймо на породистой корове, которое ни вывести, ни забыть было невозможно.

Рядом с ним стояли два совершенно противоположных друг другу человека. Один высокий, темноволосый с кожей оттенка переспелой хурмы, а другой низкорослый и бледный, как страдающая малокровием девица из девятнадцатого века. Оба в черных костюмах, с выглаженными шерстяными галстуками, заколотыми платинового оттенка зажимами. Их выхолощенные ботинки блестели как самовары на ярмарке, а лица горели нетерпением. Они то и дело косили взглядом то на врача, то на пациента.

–Господин Месбах, мы хотели бы поподробнее узнать об обстоятельствах смерти господина Абдулла Маджида. – Требовательным тоном указал высокий мужчина.

Месбах, медленно повернулся к нему и с неприкаянным выражением лица еле заметно кивнул.

Все трое вышли в холл перед моргом и направились к небольшому узкому кабинету с неудобным диваном и старым телевизором.

–Он прибыл к нам вчера утром. Все симптомы указывали на серьезное заражение крови, его сразу же отвезли в реанимацию. – Месбах сел на край дивана, сипло скрипнувшего под его весом. – Как и положено, мы провели необходимую терапию – вкололи антибиотики и сульфаниламидные препараты. Его ноги уже были поражены гнойной инфекцией, поэтому я лично провел операцию по устранению очагов заражения, их продезинфицировали специальными препаратами и поместили в пластиковую стерильную камеру.

Месбах, на счастье незнакомцев не сыпал медицинскими терминами и мужчины смогли, в общем, разобрать картину произошедшего.

–Но Ваши действия не оказали нужного эффекта? – Задал вопрос низкорослый.

Месбах посмотрел на него удрученным взглядом, наполненным предрешенностью, и потер лоб тонкими худыми пальцами.

–У него уже был септический шок – самая тяжелая форма. Реанимационные мероприятия не помогли. Система внутренних органов была поражена настолько, что они были лишены кровоснабжения. Его артериальное давление было ненормально низким. Он умер. – Просто, с долгими перерывами произнес врач.

Мужчины переглянулись и однообразно наморщили губы.

–От чего начался сепсис? – Спросили они у врача, подошедшего к столу и судорожно начавшего разбирать бумаги дрожащими руками.

Мужчина посмотрел на них из-за плеча и, громко сглотнув, неуверенно пробормотал.

–Патологоанатом сказал, что заражение произошло в следствие попадание токсина из внешней среды. Повреждений на теле, которые бы вызвали попадание инфекции не было обнаружено, кроме того в ближайшее время больной… – Врач осекся и расширив глаза уставился на мужчин, – умерший, – нехотя поправил он сам себя, – не подвергался хирургическому лечению. Скорее всего, выпил некачественную воду, зараженную стрептококками или стафилококками. Во рту могла быть маленькая рана, через которую и началось нагноение. Я думаю, ваша служба сможет более детально установить причины смерти.

Мужчины внимательно выслушали врача, регулярно переглядываясь. Их разные по форме лица в своих эмоциональных выражениях были однообразно постоянны: слегка нахмуренные со сведенными к переносице бровями, с поджатыми губами, слегка вытянутыми вперед и создающие массу мелких морщинок у рта.

–Конечно, мистер Месбах. А что относительно других пациентов? – Поинтересовался высокий.

Месбах, будто бы удивился его вопросу, резко подняв голову.

–Все одинаково. Четвертый умер три часа назад.

***

Вечером всех прибывших агентов попросили собраться в конференц-зале отеля, для обсуждения работы по обеспечению безопасности.

Кетрин обмахивалась только что купленным на восточном базаре веером в черной рамке с позолоченной окантовкой и цветочным орнаментом. Но веер мало спасал от духоты помещения, и женщина постоянно закатывала глаза, посматривая на часы, и в нетерпении ожидала окончания встречи.

Питер видел ее неудобство, но ее надутые губки и затуманенный жарой суровый взгляд вызывал у него только умиление. После разговора с Оливером ему стало значительно легче, даже если это и не решило его проблем с Питером.

–Кетрин, ты не знаешь температуру кипения мозга? – Наклонившись над ухом партнерши, прошептал Марлини, пытаясь отвлечь девушку.

Она слегка повернула голову и заинтригованно посмотрела на напарника.

–Конечно, я знаю так много странностей, так почему бы мне не знать еще и это. – Пробурчала она, сквозь зубы.

Кетрин посмотрела на Нолла, насупила брови и напряглась. Она прекратила махать веером и сосредоточенно посмотрела на одну из колонн в зале, стилизованную под древний обелиск.

–Там этого не написано, Кет. – Подстегнул ее Питер, заметивший, что она рассматривает надписи на столбе. Он не собирался сдаваться и уж сегодня точно хотел получить ее маленькую улыбку. Он не видел ее уже так долго.

Девушка выдохнула и приподняла руки:

–Боюсь, что тот поток бессмыслицы, который на нас вылился уже подошел к границе плавления, так что еще чуть-чуть и начнется пристенно-пузырьковое кипение. – С выражением лица сварливой мачехи, проговорила она.

Их перешептывания привлекли внимание нескольких людей, но Кет, извиняясь, улыбнулась и сделала вид, что внимательно слушает выступающего.

Питер пожал плечами.

–Смотри, как бы у тебя пар из ушей не пошел, я не хочу, чтобы ты ошпарил мне щеки. – Добавила она, теперь наблюдая за носками своих туфель.

Оливер наклонил голову и посмотрел на Питера через плечо Кет. Тот, будто боялся, что Кетрин больше никогда не будет прежней. Оливер выгнулся из-за плеча Кетрин, ожидая хоть какой-то реакции от Питера, но тот ушел в себя и отвернулся, казалось, что еще чуть и он разрыдается. Кетрин подняла руку, положила ее на плечо Оливеру, чуть сжала ладонь и пробормотала над его ухом:

–Если я тебе мешаю любоваться на Питера, то я запросто могу пересесть, думаю, несколько агентов позади нас, которые свербят дыру в моем затылке, не откажутся от такой компании. – Она намеренно проговорила все слова громче, чтобы соседи их услышали и чуть обернувшись, подарила надменную улыбку, сидящим позади коллегам.

Те покраснели как спелая малина и сглотнули.

–Агент Робинсон. – В голос пробормотали они.

Кет откинулась обратно на свое сиденье, удовлетворенно посмотрела на истошно выдохнувшего Оливера, покачала головой, наморщив нос. Оливер нехотя поднялся со своего места и посмотрел на коллег. Он надеялся, что их неудобное замешательство, длившееся последние пару месяцев пройдет в теплом краю, и они вернутся к тому, с чего начали, то есть к попытке возрождения. Но надежда рушилась с каждой секундой, обломками разлетаясь вокруг.

Кетрин хотела еще что-то добавить, но в этот момент руководитель их группы громогласно привлек к себе внимание.

–А подробности нам расскажет агент Гордон.

Кетрин резко обернулась, как реагирует собака на команду дрессировщика, и испуганно посмотрела на мужчину, вышедшего из зала.

–Майкл. – Еле слышно прошептала она, почувствовав теплую, влажную ладонь Питера, инстинктивно сжавшую ее руку на подлокотнике кресла.

Сейчас на нее устремилось сразу три пары глаз: бездонно карих, теплых шоколадных и лунно-серых, каждые из которых смотрели по-своему. Оливер с участием и сожалением, Майкл с ехидством и надмением, Питер с заботой и благоговением, укутывавшем как одеяло зимней ночью.

–Итак, коллеги…

Речь Майкла наполняла зал, как вода пустой кувшин, горным ручьем разливаясь по слушателям, громыхая и перекатываясь, как водопад. Но Кетрин слушала, но не слышала, видя лишь дьявола в строгом обличье, чьи губы шевелились, словно нашептывали соблазнительную мантру грешнику. Она даже не заметила, когда его проникновенно-вдохновленная речь закончилась, очнувшись лишь от ощущения тяжелой, но в то же время нежной руки Питера на своем плече. Его глаза говорили обо всем: о ненависти к Майклу, о заботе о ней, о сожалении о случившемся, о намерении наказать виновного, о самобичевании.

Но Кет, не принимавшая жалости, даже от себя самой резко дернула плечом и отстранилась, будто ошпарилась.

–Все нормально, Марлини. – Сквозь зубы процедила она. – Только время шуток ушло.

Она развернулась на каблуках и гордо прошагала из зала. Ничего в ее внешности не указывало на истинности переживаний. Любая эмоция, мимика, поза были бы слишком мелкими, жалкими и скудным воплощением реальной внутренней бури, замешанной на страхе, тоске, сожалении и осознании чего-то неизбежного.

***

Необозримая пустыня, обнажившая свою рыжую красоту перед редкими свидетелями, простиралась на многие километры, скорбя над авантюристами, оставшимися в ее мертвом гареме навечно.

Племя кочевников остановилось за высокими песчаными холмами, скрываясь от посторонних глаз. Их шатры были покрыты тонкими коврами, сплетенными из тугих шелковых ниток, а изнутри устланы бамбуковыми циновками. Ковры выцвели на палящем солнце и их когда-то яркие цвета и замысловатые орнаменты слились в серо-малиновые пятна с бурыми ожогами. Циновки протоптались и растрепались, а опоры шатров, чуть покосились от постоянного перетаскивания с места на место.

Несколько молодых мужчин стояли перед самым высоким шатром с каменными лицами охраняя вход в него; еще пара человек кормили загнанных лошадей, привязанных неподалеку и жадно пивших из длинного деревянного корыта. Один бросал в котелок свеженарезанные овощи и травы и еще двое – вдали ото всех – чистили оружие.

В шатре старейшины, напротив входа, были разбросаны пухлые подушки разных цветов, с кисточками на кончиках; в центре – под световым отверстием под потолком был выложен круг из камней, а рядом с входом – лежанка из свернутых ковров и тюков.

Мужчина склонился над старой книгой с промасленными, пожелтевшими от времени страницами, в черном кожаном переплете с позолоченными уголками.

–И сказал Господь Моисею: пойди к фараону и скажи ему: так говорит Господь: отпусти народ Мой, чтобы он совершил Мне служение; если же ты не согласишься отпустить, то вот, Я поражаю всю область твою жабами; и воскишит река жабами, и они выйдут и войдут в дом твой, и в спальню твою, и на постель твою, и в домы рабов твоих и народа твоего, и в печи твои, и в квашни твои, и на тебя, и на народ твой, и на всех рабов твоих взойдут жабы.

Он оторвался от чтения и выжидательно посмотрел на посетителя.

–Я пришел сказать, что задача исполнена. Скоро они пострадают от своей Хекет. Нечистая богиня с лягушачьей мордой слепила их – она их и погубит. – Проговорил вошедший в шатер молодой кочевник в стандартном темном балахоне.

На поясе у него были повязаны кривой меч, и два странных серпа с крестообразной рукояткой. Такой же серп был повязан на поясе у каждого челна племени и у старейшины. Последний вытащил оружие из-за пояса и опустил его в бронзовую чашу с красным вином, которая стояла на деревянной подставке рядом с книгой. Он несколько раз помешал вино серпом и вытащил его.

–Чаша божественной благодати наполнилась кровью и скоро они поймут, что корабль жизни ведет их не к тому порту, а кормчий сбился с пути. – Проговорил старейшина, смотря, как вино капает с остроконечного серпа на раскрытую книгу. Несколько багряных капель образовали извилистый овал с рваными краями вокруг надписи на древнем языке.

–И сказал Господь Моисею: скажи Аарону: простри руку твою с жезлом твоим на реки, на потоки и на озера и выведи жаб на землю Египетскую. Аарон простер руку свою на воды Египетские; и вышли жабы и покрыли землю Египетскую.

***

Кет уже переоделась в тонкую льняную пижаму небесно-голубого цвета в тонкую посеребренную полоску и собиралась лечь в постель, когда в дверь ее номера аккуратно постучали. Она посмотрела на часы. 11-30. Только один человек может заявиться к ней в такой час. Конечно, только что она видела еще одного, кто мог бы пойти на такой отчаянный шаг, но не думала, что Майкл вел бы себя так глупо.

Женщина с неохотой поплелась к двери, но как только открыла ее, то заметила не совсем обычных посетителей. Кроме Питера и Оливера, которых, видимо, тоже вытащили из постели, и куратора их группы – старшего агента Маннерса, с ними стояли те двое мужчин, которые накануне посещали доктора Месбаха.

Кетрин удивленно приподняла одну бровь и, быстрым взглядом осмотрев посетителей, заметила, что они как-то странно смотрят на нее. Только через минуту до нее дошло, что она стоит перед ними в одной пижаме. Но она, собственно и не рассчитывала на такую делегацию в столь поздний час.

Девушка взглянула на напарников, поймала волнующийся взгляд Оливера и, молча распахнула дверь шире, тем самым приглашая войти.

–Я только накину халат. – Коротко сказала она, шлепая босыми ногами по ковру, и будто нарочно не собиралась торопиться надеть на себя что-то.

–Конечно, мисс Робинсон. Простите за такой поздний визит, но это производственная необходимость. – Извинился высокий мужчина в черном костюме.

Ее напарники по-прежнему молчали, но это-то и напрягало больше всего. Обычно и Марлини, и Уинстер были более разговорчивы. Кет оценивающе посмотрела на мужчин и потом перевела взгляд на агента Маннерса.

–Итак, – протянула она, выжидая когда, наконец, кто-то соизволит с ней поделиться.

–Агент Робинсон, у нас есть особое поручение для вас. – Преслащенным тоном заговорил старший агент.

Кетрин спокойно восприняла эту информацию, даже бровью не повела.

–Это мистер Эскер Насер и Джамал Халфани. – Представил старший агент двух незнакомцев. – Они из Службы общей разведки.

Кетрин мягко ответила на рукопожатия мужчин и снова посмотрела на Питера. Тот напряженно сжал кулаки, положив их на колени. Когда ее взгляд снова обратился к старшему агенту, тот продолжил.

–Вы, наверняка, уже слышали, что за последние пару недель в Каире произошло несколько смертей от сепсиса.

Кетрин, краем уха, слышавшая эту информацию на совещании, медленно кивнула.

–Хорошо, дело в том, что у нас есть подозрения, что их отравили. – Пояснил высокий мужчина – Эскер Насер.

–Это связано с ближайшим приездом министра? – Благоразумно предположила Кет. – И, как я понимаю, это и есть цель нашего визита. Прикрыть религиозные или псевдорелигиозные теракты, пока министры делят планету на военные амбары?

Она села рядом с Питером на край кровати и еще раз искоса посмотрела на мужчину. Тот все еще озадаченно осматривался в комнате, словно впервые видел всех присутствующих и вообще не понимал своего места здесь. Кетрин попыталась найти ответ в глазах второго напарника, но Оливер, будто абстрагировался от происходящего, витая где-то в своих мечтах.

–Все умершие были чиновниками министерства обороны. – Уклончиво ответил один из агентов разведки.

Кетрин оставалось только кивать, поглощая информацию.

–Что требуется от нас? – Поинтересовалась она.

–Мы забрали все тела и должны будем провести еще несколько экспертиз для установления причин заражения. Ваша задача – помочь нам в обеспечении безопасности и предотвращении рецидивов. – В тоне агента Джамала было что-то недоговоренное и таинственное. На этот раз сама Кетрин настороженно посмотрела на него, напряженно выпрямившись и исподлобья посмотрев на старшего агента. Тот смущенно отвел взгляд, сделав вид, что рассматривает нечеткую фотографию Каирской мечети на стене.

–Разведка хочет сказать, что мы не должны быть посвящены в детали операции, но при этом от нашей работы зависит безопасность нескольких десятков, а, может, и сотен людей.

Марлини впервые заговорил с того момента как они оказались в номере Кетрин. Его голос дребезжал от негодования и раздражения, от которого костяшки на пальцах побелели до цвета волос перигидрольной блондинки.

–Агент Марлини, это государственная тайна, которую я не имею права раскрывать. – Попытался оправдаться Джамал Халфани, но Питер только скривился в сардонической усмешке и пощелкал пальцами у рта.

–Бла-бла-бла. Принеси то – не знаю что, иди туда – не знаю куда. – Оливер вступил в диалог с дразняще-негодующей интонацией.

Кетрин понимающе, но предупреждающе посмотрела на него, чуть приподняв руку, и чтобы успокоить Питера попыталась положить ее ему на колено, но увидев несгибаемый профиль напарника, тут же обрушила ее на кровать.

–Мистер Уинстер, думаю, что Ваша ирония сейчас не уместна. – Одернул его агент Маннерс.

Оливер посмотрел на него как на прокаженного.

–Кто сказал, что я иронизирую? – Его тон поднялся на несколько децибел, и Кет изо всех сил хотелось заткнуть уши и выставить всех из своего номера.

–Сэр, – попыталась успокоиться она, – думаю, что этот вопрос лучше обсудить утром. Если нашим коллегам из разведки нечего больше добавить, то будьте любезны покинуть этот номер.

Она поднялась на ноги и вытянувшись по струнке встала перед мужчинами. Ее до боли в пояснице раздражала неуместная таинственность спецслужб, которая, обычно, приводила только к новым жертвам, но никак не к решению проблемы.

Те окинули ее повелительным взглядом, но ничего не сказав, только кивнули, выйдя из комнаты. Питер и Оливер, собравшиеся уйти следом, были остановлены одним решительным движением руки женщины, бросившей на них властный взор, пригвоздивший их к месту моментально.

–Вы бы лучше остались, коллеги. – Предупредила она.

***

Утро наступило слишком рано, после полуночного разговора по душам и плана действий за спинами разведки. Если уж они решили сохранить таинственность, то агенты отплатят им тем же. Кетрин уснула только в пятом часу утра и отлепилась от подушки, будто была приклеена к ней тянучкой. Она вышла из своего номера на завтрак и, только закрыв за собой дверь, тут же натолкнулась на Майкла.

–Ну, здравствуй, Кет.

Майкл буквально светился адским светом, будто только что выбрался из преисподней.

–Агент Гордон. – Учтиво кивнула она, хладнокровно заглянув ему в лицо.

Майкл усмехнулся, но за ехидной ухмылкой терялось съежившееся состояние неуверенности.

Он ненавидел ее, она сломала ему жизнь, лишила его работы в Бюро, преградила путь в карьере, разорвала отношения с бывшими коллегами и друзьями. Но он любил ее. Она делала его счастливым, она дарила ему нежность, она улыбалась ему, ее он сжимал ночами в объятиях, целовал ее, на его плече она засыпала под утро.

–Было неожиданностью увидеть тебя здесь.

Его голос был хриплым и глухим, а интонация скакала от слова к слову, будто он хотел сказать одно, а говорил другое.

–Не мне одной. – Безучастно заметила Кетрин.

–Ну, как видишь, не у тебя одной есть связи. Я тоже на что-то гожусь.

–В этом я никогда не сомневалась.

Их словесная перепалка напоминала пинг-понг и Кетрин знала, что все равно проиграет, судьи и трибуны куплены, а ей лучше уйти. Если ты покинул матч, формально, ты не проиграл. Женщина качнула головой и уже развернулась, чтобы уйти, но быстрое прикосновение Майкла остановило ее.

–Кетрин.

Женщина перевела взгляд с его ладони, сжавшей ее руку на глаза, наполненные чем-то незримым и загадочным, чего Кет еще никогда не видела.

–Агент Гордон, меня ждут напарники. – Женщина высвободила руку из его захвата, аккуратно, будто обращалась с бомбой замедленного действия. – Если у Вас есть кое-какие поручения, Вам лучше обратится к моему непосредственному начальству.

–О, раньше ты не особенно интересовалась мнением начальства. – Уколол он. – В отличие от отца. Знаешь, он многое поставил на карту, заняв пост заместителя директора.

Кетрин сузила глаза и прошипела:

–Что ты знаешь о моем отце?!

Ее лицо приблизилось к нему и Гордон резко усмехнулся.

–Многое. Ты даже не представляешь сколько. – Растягивал он каждое слово, смакуя их как любимые конфеты. – Например, я знаю, чьи приказы на самом деле он выполнял.

Робинсон с размаху ударила Майкла по щеке, оставив только звон после пощечины.

–Ублюдок!

Гордон смущенно отпрянул, оторопело посмотрев на ускользающую фигуру женщины.

–Ты еще не знаешь всей правды, агент Робинсон. – Крикнул он ей вслед.

***

В кабинет высокопоставленного чиновника постучал и, получив разрешение, вошел молодой человек со свитком на подносе.

–Сэр, Вам вновь эти послания. – Объяснил он.

–Что? Опять? – Воскликнул чиновник и, подойдя к молодому человеку, схватил письма, быстро перебирая их, нашел нужное. Это был лист бумаги, сделанный по старинной методике, свернутый и перевязанный черной лентой.

Чиновник быстро развернул его и, бегло пробежавшись глазами по тексту, рухнул на стул, стоящий у стола.

–Позови ко мне, – сухо произнес он, обращаясь к секретарю: – сам знаешь!

Уже через две минуты в кабинет пришли двое советников, каждый из которых внимательно прочел послание, после чего на их лицах появилось суровое и обеспокоенное выражение.

–Это уже третье послание, Мохаммед. Нужно что-то делать. – Начал один, протягивая сверток мужчине.

–Завтра прибывает американец. Нам нужна спокойная обстановка. – Продолжил второй.

–Я и без вас знаю, что нужна спокойная обстановка! – Рявкнул чиновник. – Мы расставили усиленные наряды полиции на улицах. Я надеюсь, они смогут обеспечить спокойствие в городе. К тому же за безопасность его взяли ответственность на себя их федералы, так что, по крайней мере, это облегчает нам задачу. – Проговорил чиновник.

–Хорошо. С людьми можно договориться. Но они уже перешли к убийствам. – Сказал первый советник.

–Я знаю. – Чиновник погрузился в свое кресло и опустил голову.

–Отравленная вода и те смерти. И мы тоже не верили в них, но они появились и, что теперь? Эти… они обещают! И одному Аллаху известно, что это может означать! Они натравят на нас новые беды? – Добавил второй.

–Я знаю. Мы просто должны подготовиться. Вот и все. – Мужчина немного успокоился. Тон его голоса смягчился и стал плавным: – Раньше мы воспринимали это как глупые шутки, но теперь я верю в серьезность этих угроз, но эти послания дают нам шанс подготовиться.

–И что ты сделаешь? Раздашь каждому полицейскому по сачку для ловли бабочек? – Саркастически отметил второй советник.

–Во всяком случае, я не собираюсь выполнять их требования. Это же глупо. Только переговоры могут сейчас оттянуть время, пока президент не решит проблемы. Американцы наша единственная надежда. – Заключил чиновник.

–А если не решит? Что тогда? – неожиданно спросил один из советников.

–Решит, я уверен. Это всего лишь временные неудобства в стране. Народ не доволен этими переговорами, антиамериканские настроения нарастают, но мы сможем пустить им пыль в глаза, заявив о выгодности подобного контракта. А там уж, – чиновник махнул рукой.

Мохаммед Наг-Хаммади встал из-за стола и посмотрел в окно.

Панорама города была видна как на ладони. Древесного цвета мечеть с белыми куполами возвышалась над этим видом, ее минареты видны из любой точки города, а алебастровые стены с филигранной резьбой на фасаде знамениты и за пределами города. Мечеть стояла на возвышенной цитадели и как дотошная мачеха, наблюдала за своими молодыми падчерицами – жилыми домами и малоэтажными зданиями с магазинами и мелкими офисами. А за ними – современный мир с небоскребами и суетой, как не пришедшийся ко двору жених скромно ждал, когда мачеха отвлечется.

***

Одному Богу известно, чем закончился полуночный разговор Кет и ее коллег, но с наступлением утра агенты уже не выглядели такими раздраженными.

Когда Оливер спустился вниз в холл отеля, то сначала увидел суетившихся администраторов, метрдотелей и официантов, снующих по вестибюлю. Мужчина подошел к стойке ресепшена и позвонил в специальный колокольчик. Но все его попытки позвать администратора заканчивались неудачей.

Он перегнулся через стойку и посмотрел в раскрытые двери служебного помещения. Внутри никого не было, и мужчина несколько раз попытался привлечь к себе внимание громким покашливанием. Так и не дождавшись реакции со стороны персонала, Оливер решил снова подняться к себе, когда заметил, что в отель вошли несколько десятков человек в зеленых костюмах со странными контейнерами в руках.

Мужчина настороженно посмотрел на них, приподняв бровь в стиле своей напарницы. Один из вошедших раздал указания другим, тут же разошедшихся по всему отелю, а сам подошел к ресепшену.

–Добрый день, сэр. Что-то произошло? – Поинтересовался агент.

Человек с уверенно холодным лицом посмотрел на агента и отвернулся, заполняя какие-то бумаги.

–Все в порядке, сэр. Скоро все будет в порядке. Не беспокойтесь. – На ломаном английском ответил он.

–Простите, сэр, но Вы, кажется, не понимаете. – Уинстер достал из кармана джинсов свое удостоверение и протянул его собеседнику.

Тот с тем же равнодушно-спокойным лицом посмотрел на значок и снова вернулся к бумагам.

–Мы с коллегами здесь для обеспечения безопасности встречи министров. А Вы? – Спросил агент.

–Вам все объяснят. – Коротко ответил мужчина и ушел.

В этот момент агенту позвонила Кетрин.

–Да. – Ответил он, взглядом провожая странного собеседника, поднимающегося по лестнице на второй этаж.

–Нолл, где тебя черти носят? – Довольно резко спросила Кет. – Нас ждут через десять минут в конференц-зале, похоже, там что-то произошло. Я рядом с твоим номером, ты внизу?

–Похоже. – Буркнул Оливер и положил трубку.

Когда Кетрин спустилась на совещание, зал уже был полон. Она отыскала взглядом Оливера и Питера, привлекшего к себе внимание взмахом руки.

–Что здесь происходит? – Прошептала женщина, пригнувшись, прошла через ряды коллег, и села на занятое для нее место.

–Понятия не имею. – Пожал Питер плечами.

На сцене, перед большим проектором стоял средних лет мужчина, очень высокого роста, с продолговатым худым лицом и орлиным носом. Его впалые щеки создавали впечатление, что человек только что завершил многолетнюю голодовку, и делали глаза, которые и так были навыкате, еще более крупными.

Разговаривая, этот мужчина широкими шагами ходил из стороны в сторону, размахивая руками и почти не смотря на аудиторию, будто обращался к стенам и колоннам зала.

–Сегодня, нам поступило сообщение об убийстве одного из заместителей министра обороны Египта.

–Убийство? – Как один спросили несколько людей в зале.

–Его отравили сверхтоксичным веществом – батрахотоксином. – Уточнил руководитель группы. – Все правоохранительные службы приведены в состояние боевой готовности. Они согласны принять нашу помощь в расследовании данного преступления. Нам поручено усилить охрану всех чиновников, имеющих какое-либо отношение к предстоящим переговорам.

–Что это за батрахотоксин? – Шепотом спросила Кет, наклонившись к мужчинам, и тут же ее вопрос вслух повторил один из коллег.

–Это яд, выделяемый одной из лягушек, древолазом, широко распространенной в Южной и Центральной Америке. Обстоятельства не удалось удержать в секрете. Сегодня утром в отель пришло письмо с угрозами.

Марлини посмотрел на Кетрин, мол: «Ну, ты получила ответ?». Кетрин пожала плечами.

–От кого оно? – Спросил кто-то из агентов.

–Это установить не удалось. – Покачал головой старший агент.

–Вам не кажется, что это слишком сильно смахивает на одну древнюю легенду. – Обратился Питер к напарникам.

Кетрин поморщилась и расставила руки перед собой.

–Марлини, только не говори мне, что через две тысячи лет Господь Бог решил повторить все десять казней египетских. – Цыкнула на него женщина.

–Ты сама это сказала. – Сложив руки на груди, произнес мужчина.

Кетрин посмотрела на напарника, поджав губы, но про себя отметив справедливость его высказываний. Она и сама уже задумывалась над тем, что все последние происшествия очень похожи на библейское сказание. На ночном совещании они как-то вскользь упомянули о религиозной подоплеке дела, но не решили тянуть за эту ниточку. Теперь за нее дернул убийца.

–Хорошо, сейчас Вы получите все инструкции от руководителей своих подгрупп, а агентов Марлини, Робинсон и Уинстер я попрошу подойти ко мне. – Распорядился Маннерс.

Агенты поняли, что их начальник с самого начала не договаривал что-то важное и их предположения оправдались.

–Коллеги. – Пожал он руки всем троим. – Пройдемте со мной.

Мужчина провел их к своему номеру, где мог бы поговорить в более спокойной обстановке. Питер посмотрел на напарницу, пребывающую в том же недоумении, что и он. Напарники понимали, что раз их отвели для индивидуального разговора, то дело серьезное и как нельзя вписывается в их специализацию. Вчерашняя встреча с представителями разведки не могла принести облегчения, создав больше вопросов, чем ответов.

–Это большое счастье, что вы оказались в составе нашей группы. Тем более, сейчас. – Отметил Маннерс, протягивая агентам фотографии убитого замминистра, пока они шли к номеру.

–Что с ним произошло? – Спросила женщина, рассматривая изображение с посиневшими губами жертвы.

–Как я и сказал, отравлен батрахотоксином. Умер от паралича сердца в течение пары минут. Доза могла бы убить слона.

–Как яд попал в организм? – Уточнил Питер, отдавая фото старшему агенту.

–Через кожные покровы. Вскрытие еще не делали, но эксперты уверены в этом. – Мужчина открыл дверь и впустил коллег.

–Каким образом? – Удивленно посмотрел на него Оливер.

–Вот тут-то и начинается самое интересное. Ради чего я и позвал вас. Вы единственные специалисты по подобным делам.

Кетрин чуть было не запнулась, когда вошла в номер Маннерса и увидела, стоящего у окна Майкла.

Оливер и Питер как по команде обступили Кет с обеих сторон, словно загораживали ее от огненной стены, но Гордон лишь криво усмехнулся. Он поприветствовал Маннерса кивком головы и достал из тумбочки желтый конверт с копиями записки.

–Эту записку получил наш погибший за двадцать минут до смерти. Она была прислана в конверте с пометкой секретно, без обратного адреса. Бумагу взяли на экспертизу. Предположительно ее пропитали ядом и, когда заместитель взял ее, токсин попал на кожу, быстро всосался в кровь и привел к смерти.

Он вел себя непосредственно, будто не собирался когда-то жениться на женщине, теперь свербящей его взглядом, способным прожечь дыру даже в листе высокоуглеродного титана; будто не ревновал ее к мужчине, которых сжимал кулак так сильно, что на ладони отпечатывались его ногти; будто перед ним не стоял друг его бывшей невесты, готовый прямо сейчас разорвать его на части и только что не рыл землю копытом. Хотя, впрочем, кажется, они с Кет слишком долго были вместе, потому, как эта женщина выглядела также невозмутимо, будто сейчас варила кофе, а не стояла в одной комнате с мужчиной, чуть ли не до смерти избившим ее.

–Здесь иероглифы. Выяснили, что они означают? – Уточнила она, взяв записку у Майкла.

Они соприкоснулись кончиками пальцев, а по лицу Питера скользнула недобрая густая тень.

–Нет. – Покачал головой Майкл. – Пока нет. Я хочу, чтобы вы занялись этим делом вплотную. И без лишних свидетелей. Собственно для этого вас сюда и пригласили. – Проговорил Майкл, заставив всех троих агентов и Маннерса одарить его таким взглядом, будто он только что отдал выигрыш в лотерею в воскресную школу, и, похоже, все, наконец, встало на свои места для них.

Кетрин отступила в сторону, пропуская его за дверь комнаты Маннерса. Агенты переглянулись. Питер посмотрел на Кет, вздернув бровь, и почему-то подумал, что она даже когда препарировала лягушку на биологии, делала это так хладнокровно, что ее взглядом можно было заморозить Центральную Африку.

–Слушайте, я знаю, что вас не устраивает вмешательство разведки, но оно, черт бы их побрал, не устраивает никого. – Маннерс прошипел это сквозь зубы, будто цедил молоко через воронку. – Я сам мало посвящен в эти дела. Знаю только, что это дело настоятельно рекомендовали поручить вам. Никогда не задумывались, почему именно вас вызвали в Египет в составе делегации? Есть много других спецслужб и другим ведомств, для которых подобные дела – сфера компетенции. – Задал, в общем-то, давно напрашивающийся вопрос старший агент.

Кетрин посмотрела на мужчин, те на нее и, вернув взгляд начальнику, кивнула в знак согласия.

–Вы и половины не знаете. – Буркнула она, глядя на носки своих туфель. И Питеру, и Оливеру, показалось, что относится это не только к Маннерсу.

***

–Простите, что я отвлекаю Вас. – В кабинет вошел низенький худощавый человек в светлом костюме.

–Что тебе еще?! – Резко и грубо прикрикнул на него высокий крепко сложенный мужчина средних лет в белой рубашке и черных брюках на подтяжках.

Подчиненный потупил взгляд и сложил губы бантиком, протягивая ему сложенный напополам листок бумаги.

–Что это такое, Рахмет? – Спросил тот, разворачивая бумагу. Его тон смягчился, но взгляд по-прежнему оставался суровым.

Рахмет, стоявший согнувшись у стола шефа, повинно склонил голову и забубнил:

–Пришли результаты экспертизы, сэр.

Мужчина внимательно прочел сыпавшие медицинскими и химическими терминами заключение и с каждым предложением, все сильнее сдвигал брови, образовавших на его лбу две глубокие вертикальные складки, доходящие почти до линии роста волос.

–Это цианобактерии. – Пояснил Рахмет. – Биохимик сказал, что она разлагаются очень быстро под влиянием какого-то синтетического вещества. Его добавили в воду около двенадцати часов назад, то есть примерно часа в три ночи.

–Она опасна? – Спросил начальник, стараясь скрыть обеспокоенность.

–Да, очень ядовита. Способна убить любую живность в воде. – Подтвердил тот.

Начальник сжал кулаки и стукнул ими по столу.

–Проклятье! Разведка уже здесь? – Поинтересовался он.

–Нет, сэр. – Покачал головой Рахмет. – Пока, нет.

–Шайтан, только не сейчас. Время абсолютно не подходящее. – Раздраженно буркнул мужчина.

Подчиненный понимающе кивнул.

–Это из-за них умерли те люди? – Спросил Рахмет.

Начальник посмотрел на него, и одного озабоченного взгляда хватило для ответа. Слишком очевидны были совпадения, чтобы быть случайными.

***

Питер и Кет прибыли в дом убитого заместителя министра, получив возможность осмотреть место преступления.

Их проводили в опечатанную комнату на третьем этаже особняка с плотно задернутыми тяжелыми бархатными шторами окнами. По центру кабинета стоял массивный дубовый стол с красно-коричневым сукном на столешнице. Бумаги были аккуратно разложены, подставка для ручек, задвинута почти на край стола, а перед ней стояла бронзовая статуэтка египетского божества в виде человека с головой сокола.

–Похоже, что здесь все тщательно убрали. – Сообщил Питер, проводя пальцем по полке книжного шкафа, встроенного в стену.

–Санитарная служба позаботилась. Они опасались, что следы яда могли остаться на других документах и вещах. – Пояснила Кетрин, взяв в руки статуэтку.

–Кто это? – Поинтересовался Питер, указывая на изображение божества. Он показал ей невысокую, в четыре-пять дюймов фигурку. Одежда божества была выкрашена в золотистый цвет и блестела от идеальной чистоты. На его соколиной голове водрузили высокую шапку красного и белого цветов, а в руках он держал длинный посох и что-то похожее на ключ.

–Гор. Бог неба, царской власти, покровитель армий в Древнем Египте. – Обернулась Кетрин. – Его воплощением на земле считали фараона. Видишь, этот головной убор? – Она провела рукой по скульптурке. – Такие носили фараоны после объединения Верхнего и Нижнего Египта. Сын Осириса и Исиды, отомстивший дяде за смерть отца и воскресивший Осириса. Его воплощением был сокол. Судя по всему, наш убитый не был большим поклонником монотеизма. – Предположила Кетрин, бросив взгляд на несколько картин и вышивок на стенах кабинета, изображающих того же Гора в разных ипостасях. Хотя миф о зачатии Гора близок к библейской легенде о непорочном зачатии. Марлини заинтригованно улыбнулся и Кетрин пришлось пояснить:

–Согласно одному из преданий Исида, мать Гора, превратилась в птицу, распластала свои крылья над мумифицированным Осирисом и забеременела.

–Фуу, некрофилия. – Усмехнулся Питер.

Кетрин хотела его стукнуть за непочтение к богам, но заметив, как он широко улыбается, усмехнулась сама.

Питер пожал плечами и сжал губы. Он пролистал несколько книг, произвольно взятых с полок.

–Может быть, ему следовало приобрести какой-нибудь амулет, который бы охранял его жизнь. – Посоветовал мужчина.

Кетрин, как раз открывшая верхний ящик письменного стола, достала оттуда раскрашенное в синие и зеленые цвета изображение глаза, с подвесными полудрагоценными и драгоценными камешками.

–Похоже, что твой совет ему не помог. – Отметила она, достав оберег.

Питер вопросительно посмотрел на девушку.

–Что это?

–Всевидящее око – Уджат или глаз Гора. По легенде этот глаз был вырван Сетом в битве за первенство в пантеоне, а когда Гор одержал победу, глаз вырос снова.

Кетрин отдала Питеру оберег, а сама принялась обыскивать письменный стол дальше.

–Зачем он нужен? – Осведомился Питер, беря в руки амулет. Тяжелый, сделан, очевидно, из натуральных камней, тонко отшлифован и, очевидно, очень ценен.

–Отводит зло, дарует долголетие и, может быть, бессмертие. – Пролистывая документы, аккуратно разложенные по кожаным папкам, пояснила женщина.

–Не слишком он действенен, видимо. – Справедливо заметил мужчина. Его взгляд мелькнул по выпавшим из одной папки бумагам. – Смотри, по-моему, это нечто поинтереснее. – Показал он напарнице на документ.

–Что здесь такое? – Поинтересовалась Робинсон.

–Я не знаю арабского. – Пожал плечами мужчина. – Но, наверняка, что-то важное. Нужно показать специалистам.

–Это копия. Интересно, где оригинал? – Кетрин повертела листок в руках.

–Если этот оригинал еще существует. – Не слишком радостно отметил Питер, засовывая амулет в карман.

–Знаешь, я думаю, стоит побеседовать кое с кем из окружения покойного. Возможно, кто-то знал о записке. – Понадеялась Кетрин.

Питер, не разделяя ее упования, тем не менее, согласился, что попробовать стоит.

***

Доктор Месбах постучал ручкой по пластиковой корочке своего блокнота, в который тщательно записывал все необходимые данные на пациентов и перевел взгляд на окно, плотно задернутое горизонтальными жалюзи нежного молочного оттенка.

–Так-так-так, господин Болат. Я выпишу Вам антисептик, будете наносить мазь трижды в день и туго перебинтовывать. – Обратился он к пациенту – седому краснощекому мужчине с забинтованной от плеча до запястья рукой, которую тот положил перед доктором на стол.

–Увидимся через пять дней. Придете ко мне, – врач, задумчиво посмотрел на часы, висящие над входной дверью, – в три часа в следующий вторник. Устроит? – Он посмотрел на пациента через тонкие очки в металлической оправе желтоватого цвета и, получив согласие, отдал рецепт, заполненный удивительным для врача аккуратным почерком.

Мужчина вышел из его кабинета и Месбах уже хотел позвать нового пациента, когда внутрь зашли те же двое мужчин, что посещали его вчера.

–Мистер Месбах, – категоричным голосом приветствовали они, протянув мужчине руки.

Тот, попытавшись скрыть волнение, вполне нормальное для любого человека, которого уже два дня подряд терроризируют агенты разведки, ответил на их рукопожатие и жестом пригласил присесть в неглубокие, обитые белой мягкой тканью, кресла перед его рабочим столом.

–Мы пришли, чтобы уточнить кое-что. – Пояснил высокий мужчина – агент Насер.

Месбах, сохраняя холодное безразличие на лице, кипел от любопытства изнутри, что выдал только вздернутой бровью.

–Надеюсь, что наш разговор не выйдет за пределы этого кабинета. – Предупредительно произнес второй – агент Халфани.

Доктор только коротко кивнул, тем самым предложив продолжать.

–Вам хорошо знакомо имя Мустафа Ашраф? – Осведомился агент Насер.

Месбах встал из-за стола и подошел к двери. Немного распахнув ее, он сдвинул табличку с надписью не входить и запер дверь на защелку.

Мужчины переглянулись, одобрительно кивнув его предусмотрительности.

–Думаю, он был моим пациентом. – Выдохнул Месбах.

–Вы знаете, что он умер вчера? – Спросил высокий агент, уже предполагая исходный ответ.

–Да, мне сообщили сегодня утром. Скончался от отравления батрахотоксином. – Плоско ответил врач, усаживаясь в свое кресло.

–Вы знаете, как можно получить подобное отравление?

Агенты явно чего-то недоговаривали, ходя вокруг да около и задавая ненужные вопросы. Вернее, эти вопросы были вполне очевидны, но Месбах справедливо полагал, что на них уже даны ответы. Так или иначе, теперь не он устанавливал правила.

–Это сильнейший алкалоид, который находится на кожных покровах лягушки-древолаза. Вызывает фибрилляцию желудочков сердца, паралич дыхательной системы и мышц конечностей. – Пояснил Месбах тоном лектора в медицинской академии. – Он может попасть в кровь через слизистую оболочку, рану, малейшую трещину на коже и тогда наступает смерть. Но я не могу сказать вам как подобный яд мог попасть к господину Ашрафу. – Повел он плечами.

Агент Насер, положил на стол бежевую папку и пододвинул ее к врачу.

–Посмотрите. – Указал он.

Месбах, оглядевший обоих мужчин взял документы в руки и откинулся на высокую спинку кожаного кресла с мягкими гибкими ручками, на которые он поставил локти. На несколько минут в кабинете воцарилась звенящая своей пустотой тишина, сопровождаемая тихими глубокими вздохами врача и еле слышным поскрипыванием кресел под агентами.

–И что это? – Спросил Месбах, наконец, отложив папку на край стола.

–Я думаю, Вы поняли, как был отравлен господин Ашраф. – Туманно заговорил агент Халфани.

Месбах нахмурился, что означало только то, что он не был бы так уверен.

–Что вы хотите от меня? – С долгими паузами спросил он.

Насер выдохнул и как само собой разумеющееся произнес:

–Участия, господи Месбах, только участия.

***

Десятки мужчин, сидя в кругу, не проронив ни слова, внимательно слушали шепот пустыни, глухие стоны песков, похожие на причитания мертвецов, навеки оставшихся в их недрах. Большинство из них покрыли свои головы черными палантинами, перевязанными позолоченными и черными лентами. У некоторых на головах были тюрбаны, а у одного или двух простая тюбетейка. Но все неизменно были облачены в темные, запыленные балахоны с длинными полами и такие же темные, широкие шаровары, заправленные в невысокие кожаные сапоги со шпорами.

К их тесному кругу медленно приближалась пегая лошадь, чьи тонкие сильные ноги заплетались в песке. Пожилой мужчина, сидящий на ней, остановил ее, резко потянув за вожжи в центре круга и слез с коня. Он встал так, чтобы каждый из сидящих видел его достаточно хорошо, поднял свой жезл, привязанный к поясу, над головой и произнес:

– …Аарон простер руку свою с жезлом своим и ударил в персть земную, и явились мошки на людях и на скоте. Вся персть земная сделалась мошками по всей земле Египетской. Старались также и волхвы чарами своими произвести мошек, но не могли. И были мошки на людях и на скоте. И сказали волхвы фараону: это перст Божий. Но сердце фараоново ожесточилось, и он не послушал их, как и говорил Господь.

Он ударил жезлом о землю и опустился на колени.

–Да будет так, ибо ожесточилось сердце правителей, ибо не желают они идти вслед за народом своим, ибо не ведут они народ свой, а лишь следуют за страстями своими!

Когда старейшина закончил, все мужчины встали и выстроились в шеренгу. Тот подошел к каждому из них и, поднося книгу, заставлял целовать ее обложку, а затем молодой слуга, следовавший за ним, обмазывал лоб каждого ароматным маслом. Это был запах сандала и пачули с древесными нотками и длинным гвоздичным шлейфом. После него в голове возникали загадочные образы настоящего Востока с его длинными караванами, богатыми шатрами, приторными сладостями, таинственными героями и смуглыми красавицами в позолоченных нарядах.

Когда ритуал был проделан, старейшина встал перед мужчинами и произнес последние слова-наставления:

–Ибо пусть во имя Великого и Единственного Бога совершится то, что должно совершиться!

Мужчины вскочили на своих лошадей, привязанных неподалеку, и умчались сквозь пустыню.

***

Весь вечер перед приездом министра был посвящен подготовке к его прибытию.

Агенты проверяли все номера, проводили обыск постояльцев, вызывающих подозрения, расставляли свои посты по всему отелю. Проводилась проверка техники, служащей для отслеживания каждого шага министра. Каждый агент проходил специальный инструктаж в последние часы и получал индивидуальные задания. Оливера задержали в криминалистической лаборатории и он обещал принести последние данные по экспертизе.

В конце вечера сил на то, чтобы элементарно переодеться и принять душ уже не было. Измотанные агенты сидели в номере Питера на кровати и смотрели в пол.

–Я так устала, что вряд ли усну. – Проговорила Кетрин, рассматривая пальцы на ногах.

–Я даже представить боюсь, что будет завтра. – Предположил Питер.

–Лишь бы какой-нибудь придурок не решил прибить министра прямо в отеле. – С надеждой произнесла Кет.

Питер криво усмехнулся и выпрямил спину.

–Что тебе удалось узнать о той записке? – Поинтересовался Марлини, повернувшись к Кетрин. Ее кожа на удивление быстро приобрела бронзовый оттенок, контрастируя с молочно-белым лаком на ногтях. Щеки и плечи зарумянились, покрывшись карминово-коричневым оттенком, и, видимо, беспокоили, обгорев под зимним солнцем, потому как женщина то и дело намеревалась расчесать свой загар.

Кетрин вытащила ее ксерокопию из кармана темно-лилового пиджака, висящего на спинке стула у кровати, и протянула мужчине.

–Это написано на древнем диалекте арабского языка, смешанного с диалектом на котором говорили египтяне времен Римской империи. Это текст из Ветхого Завета. О второй казни египетской – наказание жабами. «И сказал Господь Моисею: скажи Аарону: простри руку твою с жезлом твоим на реки, на потоки и на озера и выведи жаб на землю Египетскую. Аарон простер руку свою на воды Египетские; и вышли жабы и покрыли землю Египетскую…» – Процитировала она записку.

–То есть это все-таки повторение десяти казней? – Уточнил Питер.

Кет расстроено выдохнула и опустила плечи.

–Я не знаю, Питер. Превращение воды в кровь не было, да и то, что случилось с чиновником вряд ли можно прямо назвать казнью жабами.

–Но он умер от яда, который разносит лягушка-древолаз. – Парировал Оливер, вошедший в номер, тут же бросив коллегам отчеты токсикологов.

Кетрин приподнялась на кровати и оперлась на спинку, напротив Питера. Она вытянула ноги вдоль скрещенных ног Марлини и он не оттягивал с тем, чтобы проследить ее от кончиков пальцев до бедер.

–Но почему тогда они перешли сразу к жабам, где же кровь вместо воды? – Она не обращала внимания на Питера, повернувшись к Оливеру, который даже запыхался.

Старый добрый спор между напарниками вновь грозил разгореться. Тот самый спор, которого каждый из них боялся и ненавидел, но одновременно ждал с нетерпением. Это была своего рода интеллектуальная битва, в которой не было проигравших. Каждый давал другому пищу для ума, стимул для активной работы.

–Возможно, что-то и было, не зря те агенты из разведки вели себя как-то странно. – Напомнил Питер.

Она не могла не согласиться с ним, принимая такой аргумент, но пыл спора уже сделал свое дело, и Кет должна была играть свою роль – роль спарринг-партнера Питера и Оливера.

–Они не вели себя странно. Они вели себя как типичные сотрудники засекреченной службы. – Неуверенно сделала она ход.

–Но они что-то скрывают. – Напирал Оливер, улегшись на свою кровать, позади напарников и закинув ноги на ее спинку, стимулируя отток крови.

Ладно, на этот раз ее пешка была удалена с доски.

–Скрывают, но как ты думаешь, можно ли скрыть факт отравления воды в реке? Это же не горный ручей в Андах, до которого три дня добираться на ослах! Нил у тебя под носом и не заметить «красного прилива» невозможно. Даже если у тебя зрение минус 12. – Кетрин чуть повысила голос, будто пыталась докричаться до мужчин. Она где-то читала, что в пылу спора люди начинают кричать, потому что тонкие нити, связывающие их, растягиваются и их энергетические тела отдаляются и чтобы они могли услышать друг друга приходится кричать. Да уж, ее энергетическое тело сейчас как никогда далеко от Питера.

–Причем здесь красный прилив? Заражение могло произойти где угодно, на той же водозаборной станции. – Пробубнил Оливер, подтянув ногу к себе и растирая голеностоп.

–Неужели ты веришь, что если бы сотни людей отравились, то об этом бы никто не узнал? – Она отклонилась от спинки кровати, и Питер не мог совладать с собой, чтобы не смотреть в ее декольте.

–Кто говорит о сотнях, кажется, тем, кто решил пойти на убийство, важны чиновники из министерства обороны, они могли пострадать, прежде всего. – Парировал Оливер.

Робинсон нетерпеливо выдохнула и снова оперлась спиной о кровать.

–Каковы ваши идеи? – Развела она руками.

Марлини обреченно выдохнул, будто разочаровался, что она так легко сдалась.

–Расскажи нам о десяти казнях египетских.

Как благородно, противник решил затянуть игру.

Кетрин, скрестила руки на груди и начала скучным тоном:

–Десять казней впервые описаны в древнем папирусе Ипувера, составленном задолго до Ветхого Завета. С исторической точки зрения это трактат о переходном периоде истории Египта. – Она попыталась говорить зануднее, чем могла, но Питер кивнул, призывая продолжать.

Похоже, противник заманивает твои фигуры в ловушку, Кет.

–В число десяти казней входят: наказание кровью, наказание жабами, мошками, песьими мухами или оводами, мор скота, язвы и нарывы, гром и молнии, наказание саранчой, песчаная буря и смерть первенца фараона. – Кет перечислила все казни, загибая при этом свои пальцы, чтобы ничего не упустить.

–Но ведь сейчас они растолкованы наукой? – Уточнил Оливер, прекратив свой массаж и подойдя к коллегам, смотря на тонкие изящные руки своей напарницы.

Кет несколько секунд помолчала, покачала головой и кивнула в знак согласия.

–Да, так называемое «наказание кровью» это окрашивание воды в красный цвет из-за особых бактерий, которые водятся в Ниле и не только в нем. Так называемый «красный прилив», он известен, например, у берегов Калифорнии.

–Надо бы попросить следующую командировку туда. – Перебил ее Нолл, но тут же махнул головой, чтобы она продолжала.

–Эти бактерии быстро размножаются и очень ядовиты, поглощают кислород, рыбы дохнут, отравляя тем самым воду. Из-за изменения в водной экосистеме головастики быстро превращаются в жаб, но их становится очень много и еды не хватает – они гибнут.

–Раз гибнут жабы – размножаются насекомые. – Перебил ее Питер.

–Да, – продолжила Робинсон, кивнув. – Насекомые разносят болезни у скота и людей. Те умирают. Гром, молнии, огонь с небес, скорее всего, активизация какого-то вулкана. В древности это была достаточно сейсмоопасная зона. – Женщина развела руками, излагая, с ее точки зрения, очевидные вещи. – Ну, а три дня без солнца – песчаная буря для Египта также естественна как сезон дождей для тропиков.

–Хорошо, а что с саранчой и наследником? – Поинтересовался Оливер, сев рядом с Питером и развернувшись к женщине так, чтобы видеть ее усталое, напряженное лицо.

–Саранча любит влагу, она всегда придет туда, где прошел дождь. После града. И не оставит после себя ни-че-го, – вытянула она по слогам. – Только токсины, содержащиеся в ее экскрементах опасны для человека. Они остались на посевах, а наследник престола в Египте всегда получал самую большую порцию самым первым. Отравился. – Простодушно заметила Кетрин. – Вот и все. – Она пожала плечами.

Марлини сосредоточенно уставился в одну точку, смотря сквозь девушку, видимо, перерабатывая всю полученную информацию.

–Питер? – Окликнула его девушка. Похоже, идея об энергетических телах не так уж и глупа.

–А, да, – очнулся он. – Казни состоялись из-за того, что фараон не хотел отпускать евреев из египетского плена.

–Угу. Каждая казнь это еще и протест против языческих богов. Ни один из них не защитил египтян от кар еврейского Бога. – Подтвердила Кетрин.

–Тогда против кого направлены наши наказания? Какова их цель? – Задал пока неразрешимый вопрос Уинстер.

Кетрин только покачала головой.

Питер устало улыбнулся. Кет выглядела такой естественной и искренней, как ребенок очумелый от дневного похода в парк аттракционов. Сейчас не хотелось думать ни о чем: ни о Майкле, ни о прошлом, ни о будущем, ни о словах, ни о действиях, ни об ошибках, ни о неудачах, было только настоящее, только ее рука рядом с его, только ее маленькая улыбка, ее искренние глаза, ее губы.

Он потянулся вперед, взял ее ладошку в свою и еле заметно сжал. Оливер, сидящий рядом, поерзал на покрывале и в раздумьях отвернулся, не зная как уйти незамеченным.

Кетрин посмотрела на то, как сплелись их пальцы, и волна нежности прокатилась от кисти рук до пяток.

–Я хочу спать. – Почти шепотом сказала она, немного наклонившись над его ухом.

Опустив глаза, Питер мог бы рассмотреть глубокое декольте ее расстегнутой рубашки, но в этот момент ему жутко хотелось утопать в ее лазурных глазах. Он провел рукой по ее руке от кисти до плеча, борясь с желанием крепче прижать ее к себе. Мужчина даже кивнуть не мог. Сжимая другой кулак, он дергал покрывало на кровати, пытаясь сохранить самообладание.

–Сладких снов. – Добродушно пожелала она, встав с постели.

Питер проводил ее взглядом и, как только дверь за ней закрылась, с силой смел будильник с прикроватной тумбочки.

Шах и мат.

***

Утро началось с беспокойства. В семь утра по местному времени правительственный самолет с американским министром на борту сел в Каирском аэропорту, что означало только суматошную возню по проверке всего и вся для предотвращения возможных терактов. Проблема заключалась не только в том, что накануне вечером в американское посольство прибыла телеграмма от неизвестного лица, грозившего взорвать министра, как только он ступит на египетскую землю. Но если бы все ограничилось только этой угрозой, то это было бы полбеды. Кроме телеграммы, отправленной в посольство, подобные сообщения получили все крупные телеканалы страны, а значит уже утром всеобщая паника, вызванная сообщениями о готовящемся теракте, сыграла свою роль. Сотни людей спешно покидали страну, или старались, хотя бы, уехать из города; многие отказывались выходить на работу; большинство школ и воспитательных учреждений были закрыты, а полицейские участки разрывались от звонков обезумевших паникеров о том, что в их доме живет «террорист».

–Ну и где они? – Обеспокоенно спрашивала Кетрин, постоянно поглядывая на часы.

Она с Марлини и еще несколькими агентами стояли в холле отеля, ожидая прибытия министра с минуты на минуту.

По холлу сновали туда и сюда туристы, обеспокоенные последними событиями. Наиболее разгоряченных старался успокоить управляющий, заверяющий их, что они зря так быстро уезжают, так как вскоре администрация отеля и муниципалитет решат все насущные проблемы и обеспечат им нормальный отдых. Некоторых удалось убедить остаться еще на пару дней, однако основная масса постояльцев, все-таки покинули свои номера.

–Они задерживаются из-за митинга на центральной площади. – Пояснил Марлини, только что связавшись с Оливером, сопровождающим министра из аэропорта.

–С ними все в порядке? – Уточнила Кет.

–Вроде да, они уже на подъезде к отелю. – Ответил мужчина. – Если мы выживем сегодня, то я уже знаю, что загадаю Санте. – С надеждой добавил он.

Кетрин слабо усмехнулась, в сарказме скривив рот, и покачала головой. Ее самообладание не было поколеблено сообщениями о готовящемся теракте. После 11 сентября такие вести приходили с завидной регулярностью. Скорее ее беспокоила паника, разведенная по вине нерасторопной прессы. Она, конечно, понимала, что за рейтинг ребята с телеканалов могут продать душу дьяволу, но должны же быть какие-то границы разумного!

Ей вспомнились события двухлетней давности.

Кетрин была одной из самых молодых студенток, которую взяли на место взрыва. По сравнению с опытными взрослыми мужчинами, многие из которых прошли боевое крещение на Ближнем Востоке или долгое время прослужили в полиции, она – желторотик, юнец, из любопытства вылетевший из гнезда и все только и ждали, как она обломает себе крылья при падении с дерева.

Но не это тогда беспокоило ее сильнее всего. Она знала, что ее отец должен был отправиться на деловую встречу в Пентагон в тот день, и молила всех богов, чтобы единственный раз в жизни он опоздал или еще лучше не пришел на нее вообще.

–Так, ребята полная боевая готовность! – Воспоминания того трагического дня были прерваны приказом Гордона. – Внимание, министр заходит.

Кетрин, сделавшая резкий глубокий вдох, словно вместе с воздухом получила заряд мужественности приблизилась к входу.

В эту секунду дверь распахнулась, и в нее зашел чиновник в сопровождении своей свиты. Агенты сразу же обступили его и направились к номеру, где должен был он остановиться.

–Патрик, у вас там все чисто? – Спросила Кет по рации, закрепленной у нее на браслете, у агента, охраняющего номер.

–Да, все чисто, Кет.

–Отлично, мы поднимаемся.

Министр, Кетрин, Марлини и двое охранников зашли в лифт. Путь до третьего этажа казался вечностью. Кетрин в нетерпении уставилась в зеркальный потолок, подергивая ногой, краем глаза замечала, как сжимает и разжимает руку ее напарник, стоящий к ней так близко, что касался рукавом своей рубашки ее руки.

Наконец двери открылись, и Питер вышел из лифта первым. Убедившись, что все спокойно, он дал знак, чтобы выходили остальные. Они завернули в коридор, ведущий к люксу министра. Пустой коридор отдавался только отголосками шагов. У Кет было такое чувство, что они идут по минному полю и вот-вот раздастся оглушительных удар. Но вот уже и номер министра. Он натянуто улыбается с таким лицом, будто бы ему начинает жать галстук и от этой улыбки Кетрин самой начинает казаться, что у нее галстук на шее. Передав его в руки новой пары агентов, Марлини и Робинсон спустились вниз.

–Все в норме. – Заверил Питер группу, ожидающую внизу. И только взгляд его напарницы – отстраненный и туманный говорил об обратном.

–Что-то случилось? – Он наклонился над напарницей, окатив ее шею своим горячим дыханием, словно, ошпарив из котелка, снятого с костра.

–Нет! – Резко бросила она, отскочив в сторону.

Марлини остановился.

–Я, просто, просто, прости. – Она, запинаясь, хватала ртом воздух, беспорядочно трогая себя за лицо.

–Ты вспомнила, да? – Спросил Питер о том, что и так не нужно было уточнять.

В голове некстати пронеслись слова Гордона:

«Я знаю, чьи приказы на самом деле он выполнял.… Он многое поставил на карту, заняв пост заместителя директора».

Она тряхнула головой, отгоняя непрошенных гостей, и опустила глаза к полу.

–Расскажешь? – Спросил Питер.

Он дернула плечом, сбрасывая его тяжелую руку, и проскрежетала:

–Я же сказала все нормально. Идем.

Она услышала слова Гордона, но не поняла их смысла. Они были для нее болью, которая настолько сильна, что ты даже не можешь определить, где она зародилась и куда идет.

***

Площадь Тахрир – давнее место народных выступлений и бунтов была названа в честь человека, пытавшегося превратить Каир в эдакий «Париж на Ниле» – вице-султана времен владычества над Египтом Турции. Она же стала символом освобождения, народного волнения и народной воли для египтян, всегда становясь традиционным местом для акций протеста.

Худая очень высокая женщина с туго заплетенными в косу вьющимися волосами смотрела над головой, где в небе кружили несколько вертолетов.

–Такое чувство, что они готовы сбросить на нас вторых «Малыша» и «Толстяка»[2]. –Она проследила взглядом один из них и посмотрела на оператора, стоящего перед ней.

–Как бы то ни было, давай начнем. Конкуренция не терпит. – Кивнул в сторону оператор, указав на несколько съемочных групп, расположившихся неподалеку от них.

Женщина моргнула и подняла микрофон.

–Три, два, раз… Пишем! – Махнул рукой оператор и женщина надела на лицо убедительную маску приветливости.

–Здравствуйте, с вами Ширли МакЛейн. Мы находимся перед штаб-квартирой Национально-демократической партии Египта, где сейчас проходит подготовка к предстоящей встрече министров обороны США и Египта. Это долгожданное событие должно внести ясность в позицию обеих стран относительно их политики в Ближневосточном регионе и решить вопрос об участии Египта в Иракской кампании.

Женщина стала отходить назад, приглашая проследовать за собой ближе к входу в здание.

–Напомню, что ранее Египет заявил о своем нежелании участвовать в войне на Ближнем Востоке, несмотря на ряд нерешенных вопросов с Ираком, Хосни Мубарак заявил, что не намерен нарушать стабильность в регионе, а урон от войны, развязанной США против Ирака, будет непоправимым для всех участников конфликта.

Она осторожно обошла клумбу перед штаб-квартирой лидирующей партии и встала перед рослым седым, короткостриженым мужчиной в темно-синем шелковом костюме и бледно-голубой рубашке, оттеняющей его блеклые глаза.

–Мистер Монейм, – обратилась к нему журналистка, – не могли бы Вы пояснить, чего ждете от этих переговоров и на какие результаты приходиться рассчитывать?

Мужчина кашлянул в кулак и принял строгое выражение лица и заговорил.

–Я думаю, что суть данных переговоров не только должна решить вопрос об участии Египта в Иракской кампании, но и поддержать американо-египетские отношения на дружественном уровне. Наши страны сотрудничают уже достаточно продолжительное время, и Египет по-прежнему остается одним из ключевых партнеров США в регионе по обеспечению безопасности и борьбе с терроризмом.

Вся его фигура источала уверенность: ровная спина, широкие расправленные плечи и сосредоточенный не моргающий взгляд.

–Но что касается последнего. Как Вы прокомментируете последние заявления о, якобы, готовящемся теракте против американского министра? – Задала насущный вопрос журналистка, который, однако, нисколько не сбил с толку мужчину.

–Эти заявления простая провокация, направленная на срыв переговоров и подрыв дипломатической дружбы между нашими странами. Смею уверить всех граждан и гостей страны, что никаких террористических актов не было и не будет. Наши службы безопасности, работающие совместно с американскими, введены в состояние полной готовности и отразят любую угрозу, еще до ее воплощения. – Спокойным, размеренным голосом ответил он. – Теперь, я надеюсь, у Вас больше нет вопросов.

–Да, спасибо, мистер Монейм. – Журналистка благодарственно улыбнулась мужчине и повернулась на камеру. – Как видите, опасности для жизни и здоровья граждан, находящихся на данный момент в Египте нет.

Словно насмешка над ее словами в ту же секунду в нескольких метрах от съемочной группы раздался оглушительный хлопок и земля задрожала под ногами. Оператор инстинктивно подбежал к репортеру, укрывая ее собой, и повернулся в направлении взрыва.

–Что это за черт?! – Закричал он, не слыша собственного голоса за криками раненых.

–Паркер, быстрее! Быстрее, черт возьми! – Завизжала женщина, высвобождаясь от его объятий, и побежала к месту взрыва.

Все люди, на тот момент находящиеся на площади бурным потоком ринулись к зданию Каирского египетского музея. Его розовые главные ворота с белыми колоннами на фасаде были задымлены пеплом от взорвавшейся бомбы, а вода в фонтане перед входом обагрилась бурыми пятнами человеческой крови, сгустками плававшей в еще минуту назад чистой воде.

***

Мохаммед Наг-Хаммади стоял у раскрытого окна, наполовину закрытого полупрозрачной занавеской и смотрел на город. Центральная мечеть Каира, которую было хорошо видно почти из каждого уголка, была особенно красива из его кабинета. Нежный оттенок ее стен играл на солнце яркими бликами, словно небеса хотели подарить миру еще больше света.

Мужчина обернулся, услышав, что в кабинет кто-то вошел и по одному взгляду понял, кем были его посетители.

–Мистер Хаммади, здравствуйте. Мы можем поговорить? – Спросил один из вошедших.

–Как я могу отказать Службе общей разведки. Мы ведь все служим одному делу.

Мужчина повел бровями и жестом пригласил агентов присесть.

–Думаю, что нам всем есть чем поделиться друг с другом, не так ли, господин Хаммади? – Интригующе спросил второй агент, усаживаясь в конце длинного стола.

–Я предпочту, если вы начнете этот диалог. – Предложил Мохаммед, сцепив руки в замок и положив их поверх газет, разбросанных по его столу.

Его лицо было спокойным и уравновешенным, даже, скорее равнодушным. Ни доли волнения, заинтересованности или недовольства – только сухое, хладнокровное выражение.

–Тогда позволите начать с вопроса? – Без надобности спросил разрешения Гордон. – В каких отношениях вы состояли с господином Маджидом и господином Ашрафом?

–Исключительно деловых. Они были сотрудниками нашего министерства и насколько я знаю, проработали в нем достаточно долгое время. К ним не было никаких нареканий. Они честно исполняли свой долг перед Родиной и перед Аллахом. – Ровным голосом проговорил Наг-Хаммади.

Посетители, похоже, были удивлены таким ответом. Лицо Майкла исказилось гримасой недопонимания, смешанного с неодобрением. Он и его коллеги явно ожидали другого ответа.

–Хорошо, господин Хаммади, тогда как Вы объясните, что все погибшие, которых было уже пять человек, регулярно посещали один и тот же хаммам, причем в одно и то же время. – Более напористо проговорил агент Насер.

–То, чем занимаются мои подчиненные во внерабочее время, меня мало волнует. – Абсолютно безэмоционально ответил мужчина.

–Вы хотите сказать, что и сами посещали этот же хаммам в те же дни по чистой случайности? – Как паук, поймавший муху в свои сети, уточнил Халфани.

Видимо, последнее заявление все же возымело нужный эффект на Мохаммеда и он повернулся в своем кресле, немного откатившись от стола.

–Хорошо, мы действительно посещали этот хаммам, вместе. Но по каким-то невиданным причинам это не нравилось нашему начальнику, который выступал против завязывания дружеских отношений на работе. Поэтому я и не стал говорить. Это, вообще, не было предметом для обсуждения. – Пояснил он, немного нахмурившись.

–Понятно… – недоверчиво протянул Гордон, бросив косой взгляд на коллегу. – Вы встречались с ними на прошлой неделе?

–Нет. – Покачал головой Хаммади. – Я ужинал со своей семьей в ресторане «Беркут». Можете спросить у администратора, столик был заказан на восемь вечера.

Разведка, видимо, поняла, что дальше Хаммади врать не намерен и сменила тон на более располагающий.

–Вы знаете, что происходило в тот вечер между Вашими друзьями? – Спросил Халфани.

–Знаю, что они по обыкновению курили кальян, выпили немного, заказали танцовщиц из клуба «Сахара» и все. Подробности мне неизвестны. – Развел руками Мохаммед.

Насер хотел задать еще какой-то вопрос, но телефонный звонок, раздавшийся в кабинете, прервал его.

–Да, господин министр. Да. Что? – Хаммади резко соскочил с места, так что даже кресло опрокинулось. Его лицо, еще секунду назад спокойное как горное озеро теперь превратилось в бушующий океан эмоций, в котором самой большой волной была волна страха. – Да, конечно. Сейчас буду. Да, уже иду.

Он бросил трубку мимо телефона и, уставившись на агентов, нетерпеливо ожидавших его ответа, произнес:

–На площади Тахрир произошел теракт. Мне нужно идти.

Насер и Халфани обескуражено посмотрели друг на друга и не могли сказать ни слова, пока дверь за Наг-Хаммади не захлопнулась и не вернула их в реальность.

***

После того министр успешно прибыл в отель и его охрана была обеспечена, агенты смогли, наконец, вырваться из этого ада и заняться своими непосредственными функциями. Они стояли у входа в кабинет доктора Месбаха, с обжигающим нетерпением ожидая аудиенции, словно, стоял вопрос об их награждении Орденами Почетного Легиона.

Перед ними на стене висел огромный агитационный плакат с рекомендациями молодым и кормящим мамам. По обеим сторонам от текста располагались две фотографии красивых женщин: одна нежно обнимала свой подросший животик, а другая держала на руках спящего младенца. Даже на этих студийных фотографиях, прошедших через миллионы фильтров фотошопа, эти женщины излучали ангельское сияние.

Кетрин посмотрела на плакат, тяжело вздохнула и обратила взгляд на свои руки. Как там Рейчел? Она скучала по своей девочке каждую секунду, разделявшую их и, несмотря на постоянные звонки в течение дня маме и няне, Кет не чувствовала себя легче, а скорее еще томительнее ожидала возвращения. Теперь уже грудной выдох вылетел с ее уст, и она закрыла глаза, словно, пытаясь отстраниться от всего происходящего.

Оливер, делая вид, что наблюдает за окружающими, на самом деле украдкой подсматривал за своей напарницей. Его все чаще беспокоило ее ни с того ни с сего меняющееся настроение. Она, то ходила как в воду опущенная, то веселела и снова принималась шутить и отвечать на их с Марлини шуточки. От размышлений Уинстера отвлек доктор Месбах, выпроваживающий из кабинета очередного пациента и мягкой улыбкой поприветствовавший агентов.

–Проходите, господа. – Пригласил он.

Кетрин и Оливер вошли внутрь и остановились в дверях, подсознательно оценивая окружающую обстановку. Открытые жалюзи, задернутые до самого конца пропускали в кабинет яркий солнечный свет, заливающий и без того светлую комнату еще большей ослепительностью, от которой рябило в глазах.

–Присаживайтесь. – Гостеприимно принял агентов врач, усаживаясь в свое кресло.

–Спасибо, сэр. Вам уже сообщили о целях нашего визита? – Осведомился мужчина, пропуская вперед напарницу.

Месбах исподлобья посмотрел на него и еле заметно кивнул.

–Да, агент Уинстер. Я уже знаю, что вы хотите поговорить о последних смертях. Но искренне не понимаю, почему именно со мной? – Он попытался изобразить удивление, но агенты, повидавшие уже десятки, если не сотни, таких как он, быстро сообразили, что Месбах все прекрасно понимает.

–Вы ведь были лечащим врачом всех пятерых убитых? – Спросила Кет. Она опустила руки на колени и закинула ногу на ногу, приняв повелевающую позу, будто бы уже раскрыла преступление.

–Был. – Коротко, даже слишком ответил Месбах.

Было в его речи что-то сомнительное. Он и сам сомневался в том, что говорит, будто бы его заставили отвечать так. Прикрытый пеленой уверенности страх осторожно выглядывал меж его слов.

–Вы ведь проводили экспертизу, устанавливали причину смерти, заметили что-то подозрительное? – Спросил Уинстер.

–Не думаю, они умерли от заражения крови, которое могли получить где угодно. В той же бане, которую, насколько мне известно, часто посещали. – Пожимая плечами, ответил врач.

Кетрин посмотрела на него, чуть опустив бровь. В ее взгляде было предупреждение, будто она давала ему последний шанс, вылезти из болота лжи.

–То есть Вы не можете сказать, что послужило причиной заражения? – Недоверчиво переспросил агент.

Месбах медленно выдохнул.

–Не могу, то есть, я не знаю. Тела забрала разведка – она и занималась установлением причин гибели этих людей. А что они могли быть отравлены? – Неподдельно испуганно спросил Месбах.

Уинстер бегло взглянул на свою напарницу, та не отводила пристального взгляда от врача, буровя его своими небесной чистоты глазами.

–Они были отравлены, сэр. Пять человек – четверо из них умерли от сепсиса, который непонятным образом начал развиваться в их организме. Пятый умирает от отравления батрахотоксином, попавшим ему на кожу. Спрашивается, чем так помешала эта фантастическая пятерка, и кому?

Месбах молчал. Он не знал, что сказать и как вообще с ними заговорить. Неудобная ситуация нагнеталась с каждой минутой и молил богов об избавлении от этой мучительной пытки, хотя бы на некоторое время. И, похоже, что небеса решили быть к нему благосклонным сегодня.

–Доктор Месбах!

В кабинет влетел один из дежуривший санитаров, раскрывший двери нараспашку так, что агенты, могли видеть, как по коридору пронеслось несколько каталок с загруженными на них мужчинами и женщинами, перевязанными окровавленными бинтами.

–На Тахрире теракт, к нам везут всех пострадавших. Вы нужны в операционной! – Выпалил санитар и скрылся за дверью также быстро, как и появился в ней.

Уинстер и Робинсон мгновенно повернулись к врачу, который уже вскочил со своего места.

–Господин Месбах, думаю, Вам стоит подумать над своими словами. Как только решитесь заговорить, позвоните нам. – Уинстер, говоривший настолько быстро насколько мог, протянул ему свою визитку и поднялся с кресла. – Думаю, Вы понимаете, что каждый может оказаться шестым.

Кетрин подарила врачу еще один укоризненный взгляд и пошла за напарником.

–Почему ты так быстро сдался? – Спросила она, догнав его уже в коридоре, за несколько минут наполнившемся людьми: ранеными, врачами, санитарами, полицейскими.

Оливер поморщился, посмотрев на нее.

–Он не скажет ничего. Сегодня не скажет. – Обернувшись на одного из привезенных пациентов, обожженного с красно-бурыми обуглившимися пятнами на коже, тихо стонущего на каталке, ответил Нолл. Ты же видела – к нему кто-то приходил, его запугали. И мне кажется, я знаю, кто это сделал.

Она видела то же, что и он, но ей и в голову не пришло, кто мог стоять за Месбахом.

***

Центральная площадь города теперь была занята не прогуливающимися туристами, фотографирующими все вокруг, а толпами полицейских, вооруженных до зубов с непробиваемыми щитами и плотно застегнутыми шлемами.

–Сколько погибших? – Ровным голосом спросил Мохаммед Наг-Хаммади у подошедшего к нему агента Маннерса.

–Трое убиты и еще пятнадцать ранено. – Ответил агент. – У Вас есть что-то?

Хаммади сидел на низкой бетонной приступке за несколько метров до входа в Каирский музей и подчеркивал что-то в документах, которые держал на колени.

–Я не знаю, – покачал он головой. – Нам приходили угрозы, но…

Маннерс поджал губы и потер лицо ладонями.

В этот момент к ним подошел один из полицейских и протянул Хаммади телефон.

–Это Вас, сэр.

Мужчина посмотрел на Маннерса и взял телефон.

–Да, я слушаю. – Робко ответил он.

–Хаммади, здравствуй!

При первых же словах звонящего лицо Мохаммеда озарилось ужасом, но это не был страх человека перед неизвестностью. Мужчина, как будто ожидал этого звонка и с покорностью принял его.

–Ты, наверняка, сейчас смотришь на обгорелые тела своих сограждан. Они пострадали по твоей милости, Хаммади. Ты виноват. Тебя ведь предупреждали.

Маннерс, стоящий прямо перед чиновником, понял, что звонок исходит от кого-то связанного с терактом и жестом приказал включить компьютер для отслеживания звонка. Он покрутил рукой перед Хаммади, тем самым дав понять, чтобы тот раскручивал разговор.

–Кто Вы? – Попытался придать своему голосу более уверенный тембр чиновник.

–Это неважно. Сейчас твои люди пытаются отследить мой звонок, но у них ничего не выйдет, потому что я слежу за временем и за своими словами. Ты должен был внимательно к ним отнестись. Я давал тебе шанс. Мы все давали. Но ты им не воспользовался. Теперь наша очередь. Ты будешь получать сотни трупов каждый день из разных концов твоей страны, до тех пор, пока янки не уберутся отсюда.

Короткие гудки оглушили мужчину, и он отбросил телефон.

Полицейский, сидящий за компьютером, покачал головой.

–Не хватило времени, дьявол! – Маннерс выплюнул ругательства как окурок от сигареты.

Наг-Хаммади опустил голову на руки и вцепился пальцами в остатки волос на голове.

–Я больше так не могу. Мне нужно поговорить с кем-нибудь! – Истошно закричал он.

***

–Сейчас нам лучше держаться подальше от публичных мест.

Зрелый мужчина, лет сорока с высоким лбом, сидел в кресле у окна своего дома, перебирая костяные четки, с подвешенной на них фигуркой какого-то христианского святого.

–Сегодня произошел теракт на площади Тахрир.

Женщина, сидящая перед ним на низком пуфике, накрытом искусственным мехом, уже скатавшемся на краях, раздраженно бросила спицы с вязанием и сцепила руки в замок.

–Много людей пострадало? – Бегло спросила она, судя по всему, не зная как подойти к главному.

–Не знаю. Пару десятков. – Покачал головой мужчина.

Его собеседница накрыла лицо ладонями и еле слышно забормотала.

–Я даже не знаю, что нам делать. Рахмет не появлялся уже три недели. Он только звонит и говорит, что занят. Я беспокоюсь за него. – Она подняла руки и протянула их к мужчине.

–Земфира, ты должна успокоиться. Это все пройдет. Рахмет появится, как только сможет. Ты же знаешь, его работа.

Мужчина взял ее ладони в свои и прижал к груди.

–Я боюсь также как и ты, я боюсь, что он попадется, что он станет одним из тех, – мужчина говорил сбивчиво, хрипло и своей интонацией, постоянно скачущей от высокой до низкой, пытался поймать ту хрупкую грань уверенности, которая болталась где-то между страхом и разочарованием.

Женщина встала перед ним на колени и уткнулась в широкую грудь. Мужчина крепко обвил ее своими полными сильными руками и прижал как можно крепче.

–Они ведь снова нападут на нас, они уже гнались за тем мальчиком. – Сквозь всхлипывания говорила женщина.

–Я не знаю, что нам делать, но я могу знать только одно. – Мужчина отодвинул Земфиру подальше от себя и, прислонившись ладонью к подбородку, приподнял лицо так, чтобы смотреть ей прямо в глаза. – Я свяжусь с Рахметом, и он скажет о том, насколько все серьезно. Теперь уже некуда тянуть.

***

Кетрин полулежала на кровати и тыкала кнопки на пульте, переключая каналы. Она была одета в длинный халат в японском стиле. Скользкая ткань халата, даже запахнутого широким поясом, туго повязанным на талии, постоянно распахивалась и оголяла загорелые ноги и бедра агента.

Марлини, у которого в номере сломался в душ, с разрешения напарницы, воспользовался им в ее номере. Он был одет в серую хлопковую футболку с короткими рукавами и тонкие пижамные штаны более светлого оттенка. На шее у него висело небольшое мокрое махровое полотенце, которое пропитало влагой воротничок футболки.

Они только час назад вернулись с места теракта и теперь пытались хоть немного расслабиться. Десятки раненых, убитые, кровавое месиво ни в чем неповинных жертв стояло перед глазами, как только закрывались веки. Осознание несправедливости смешанное с ненавистью и страхом, боль и довлеющее чувство собственной беспомощности печатью легло на лица тех, кто видел все это собственными глазами.

Мужчина натянул носки и улегся рядом с напарницей. Он знал, каково сейчас Кет и знал, что если они не отвлекутся, то оба сойдут с ума. Питер не хотел отвечать сам себе на вопрос кому важнее расслабиться: ей, потому что все становилось слишком личным, или ему, потому что, видя напряженность Кетрин, он сам готов был взорваться.

–Что ты пытаешься посмотреть? – Усмехнулся он, глядя на то с какой сосредоточенностью напарница переключает каналы, останавливаясь на некоторых из всего на пару секунд и снова продолжая монотонную работу. Это могло раздражать со стороны, но успокаивало нервы тому, кто делал это.

Над головой у них зажужжал овод, и агенты внимательно взглядом проследили за его полетом. Насекомое покружилось у них над головами и село на лампу, висящую над кроватью.

–Если бы тебе предложили сняться в кино, то какую роль ты бы исполнил? – Неожиданно спросила девушка, остановившись на экранизации романа Колин Маккалоу «Поющие в терновнике».

Питер вопросительно посмотрел на напарницу и вернул взгляд к телевизору.

–Не знаю. Я не задумывался над этим. – Пожал он плечами.

–Я бы хотела сыграть Мэган Клири. – Ответила Кет, указывая взглядом на экран, где как раз показывали героиню фильма, скачущую на лошади.

–Тогда я был бы согласен сыграть Ральфа. – Сказал Питер.

Кетрин ухмыльнулась, не задумываясь о серьезности слов мужчины.

–Все ради одной ночи, Марлини? – С иронией спросила она.

Марлини уловил ее улыбку боковым зрением, но ничего не ответил. Он даже сам для себя еще не определил, насколько серьезными были его слова.

–Я думаю, что Мегги все же счастливая женщина. Даже не украв Ральфа у церкви, она получила небольшой шанс. – Проговорила Кетрин, невидящим взглядом смотря на экран. – Пусть даже ненадолго.

–Разве? – Удивился мужчина. – Не думаю, что, потеряв сына, она стала счастливее, – Питер подвинулся на кровати и, взяв пульт из рук напарницы, убавил звук.

–Не стала, но если бы его у нее никогда не было, она была бы еще несчастнее. – Предположила Кет.

–Ты смогла бы так? – Испытующе обратился к напарнице мужчина.

–Как? – Переспросила она его, несмотря ему в глаза.

–Как Мэган. Стать счастливой только от одного мига?

Кетрин посмотрела на Марлини и, встав с кровати, подошла к балконной двери. Тонкий ветер разметал ее шоколадные кудри, рассыпавшиеся по загорелым бронзовым плечам, скрытыми лишь тонкой тканью халата. В тусклом уличном свете она стала еще загадочнее, почти прозрачной, как неуловимая желанная богиня из твоего сна, чей образ остается лишь песчинкой в памяти, всплывая в неподходящие моменты.

–Думаю, что счастье – это и есть миг. Все остальное – наши воспоминания о нем. – Философски заметила она. – Я и была счастлива только одно мгновение. – Она задумалась. – Ну, два.

Питер отчего-то подумал, что их разговор как путешествие по неизведанным джунглям – может вывести к водопаду, а может завести еще глубже в дебри. Он не мог начать этот разговор снова. Несколько месяцев назад он попытался, и все обернулось адом и ему оставалось только молиться всем богам, что она не ушла. Повторить тот разговор, значит, толкнуть ее в пропасть.

–Что ты планировала делать на праздники? – Поинтересовался он у Кет, сев на кровати.

–Я собиралась к матери, как и говорила. – Тяжело вздохнула Кетрин.

–Поездка нарушила твои планы? – Сочувственно спросил Питер.

–Отчего же? Нет, то есть она, конечно, их нарушила, но сказать о том, что я слишком расстроилась, когда узнала о ней, я не могу. – Заключила она. – Только Рейчел. – Она протяжно выдохнула и тряхнула головой, будто выбрасывала тоску из головы.

–Я тоже скучаю по ней. – Заметил мужчина.

–Все так тяжело. – Огорченно заявила Кетрин, повернувшись к напарнику. Он не понял говорит она о деле или о них, а она посмотрела на свои наручные часы и наморщила лоб. С момента последних событий обстановка стала еще более напряженной: всех агентов разделили на группы, которые заступали на дежурство попеременно, чтобы не перенапрягаться и не терять бдительность.

В этот момент дверь в ее номер открылась и в комнату вошел Оливер, переодевшийся в тонкий свитер и джинсы, стараясь не выделяться среди других отдыхающих. Кобура его пистолета была тщательно запрятана за пояс брюк и широкими полами кофты. Мужчина окинул комнату оценивающим взглядом, неудобно поежившись и переминаясь с ноги на ногу, опасаясь, что пришел не вовремя.

–Дорогуши, нам пора на дежурство. – Смущенно улыбнувшись, сказал он.

Кетрин посмотрела на Питера, потом растянув губы в улыбке, на Оливера и кивнула.

–Спасибо. Питер, – привлекла она внимание мужчины, уже поднявшегося с ее кровати и направившегося к двери. – Ты купил нашей дочери подарок на Рождество? – Напомнила она с улыбкой.

***

Терпкий, но свежий аромат от скошенной травы на зеленой лужайке перед трехэтажным особняком разносился по округе достаточно быстро. Зимой эти запахи были особенно чувствительны, когда прохладный воздух со Средиземного моря приносил приятный морозец, сочный запах зелени ощущался как глоток воды в пустыне.

Крупный фонтан из серо-голубого мрамора стоял посреди лужайки был оформлен в виде древнеегипетской статуи боги воды Хапи, держащего в руках кувшин натурального жемчужного цвета с позолоченной окантовкой из которой как раз и пополнялся источник.

По обе стороны от фонтана расположились две бронзовые скамейки с фигурными ручками, напоминающими изящные руки молодой женщины. Одна из скамеек была усыпана темными хлопьями странного пепла, а на другой на одном боку лежал мужчина, обхвативший себя руками за грудь, замерзшими в мертвой позе, спящего вечным сном.

***

–Как это произошло?

Марлини склонился над телом уже уложенного в черный пластиковый мешок Мохаммеда Наг-Хаммади, смотря в его синее, опухшее лицо с едва прикрытыми веками.

–Его нашла прислуга час назад. Он вышел подышать свежим воздухом перед сном. Горничная сказала, что Хаммади не очень хорошо чувствовал себя, но предположила, что это связано с событиями сегодняшнего утра.

Гордон стоял над Питером, уткнувшись руками в бока и широко раздувая ноздри, вдыхал холодный ночной воздух.

–Питер, иди сюда! – Кетрин, рассматривавшая непосредственно место, где нашли тело Хаммади, позвала напарника.

Марлини поднялся на ноги, обошел Майкла, даже не посмотрев на него, тоже обратившего внимание на зов агента Робинсон. Женщина, сидя на корточках, широкой кисточкой с мягким ворсом разгребала пепел со скамейки, открывая иероглифы рыжей краской, нарисованные на деревянных брусьях.

–Что это? – Спросил Питер, сев рядом с ней.

–Это иероглиф запада у древних Египтян. Символ подземного мира. – Пояснила женщина, сметая последние остатки пыли, обнажив простой рисунок, напоминающий каких-то животных. – Этим иероглифом обозначали богиню подземного царства Аментет.

–Какое отношение это может иметь к смерти Хаммади? – Поинтересовался Майкл, стоящий позади агентов и свысока наблюдавший за их работой.

–Известно от чего умер этот мужчина? – Ответила вопросом на вопрос Кет, поднимаясь на ноги.

Гордон покачал головой.

–Пока нет. Как обычно все покажет аутопсия, но коронер предположил, что дела в какой-то аллергической реакции.

Кетрин обеспокоенно посмотрела на напарника, задумчиво прикоснувшись пальцами к своей нижней губе.

–Аллергическая реакция. Нужно поднять его медицинскую карту. – Сказала она.

–Держу пари, что его лечащим врачом был тот самый Месбах. – Прошептал Марлини, наклонившись над ее ухом.

Кет понимала, к чему Питер ведет, и, также как и он, с опасением предполагала, что им не удастся добиться чего-то стоящего от него.

–Все же попробовать стоит, – пробормотала она.

Но Марлини вряд ли слышал ее, он быстрым шагом направлялся к автомобилю, уже пересекая заградительную ленту, когда Кет поспешила вслед.

–Питер! Что такое? – Остановила она его, легко ухватив за руку.

Марлини резко обернулся и взял женщину за плечи.

–Я должен увидеть прошлые места убийств. Уверен, что там мы найдем нечто подобное. И если эти проклятые разведчики будут мне мешать, я привлеку кого угодно, но больше терпеть эти тайны, я не намерен! Они не имеют ничего кроме тайны, а от нас требуют невозможного! – Он говорил нетерпеливо, жадно бросая слова. – И проблема не в том, что они ничего не говорят сами. Сколько раз мы с тобой начинали дело с нуля, не имея абсолютно ничего? Они не позволяют нам ничего собрать!

Кетрин молчала, выслушивала напарника, позволяя выбросить ему свое раздражение, что, казалось, облегчало и ей жизнь. И только когда Питер договорил, опустила его руки со своих плеч и, мягко улыбнувшись, кивнула.

Гордон в тот момент догнал агентов, почти у автостоянки.

–Агенты, вы не имеете права покидать место преступления! – Истошно завопил он.

Кетрин удивленно посмотрела на мужчину, не скрывая своей презрительности.

–Агент Гордон займитесь уже своей работой и не суйте нос в то, в чем не разбираетесь. – Грубо оборвала она.

–Кетрин Робинсон, вы поплатитесь за свое поведение. Соблюдайте субординацию. – Пригрозил Майкл.

Марлини открыл дверь арендованного автомобиля и, молча, наблюдал за разворачивающейся сценой. Он готов был отрубить себе руку только ради наблюдения за разъяренной Кетрин. Похоже, ему нужен психиатр. Или как еще объяснить его странное возбуждение? Он позволял ей самой разобраться с зарвавшимся Гордоном, только чтобы увидеть ее в ярости.

–Ты не мой начальник, Гордон, заруби это себе на носу! Поплачусь за свое поведение? – Передразнила она Майкла. – Отшлепаешь меня?

Гордон скривился в припадке гнева и еле подавил задетое чувство собственной гордости.

–Тебе было мало одного раза? – Намекнул он.

Кетрин на секунду опешила, отступив назад в изумлении от огульной наглости Майкла. Мало того, что он явно наслаждался своей безнаказанностью, он еще и посмел посмеяться над ее беспомощностью. Но пока она раздумывала над ответом, Марлини, не в состоянии больше быть сторонним наблюдателем, подошел к Гордону вплотную, так что Майкл вынужден был отступить на шаг. Он еще помнил, как кулак Питера влетел ему в челюсть.

–Ты даже это не смог довести до конца. – Прошипел Марлини. – Неудачник.

Он быстро развернулся на пятках, открыл дверцу для Кетрин и, дождавшись пока она сядет, подарил Гордону предупреждающе-грозный взгляд. Одной секунды которого было достаточно, чтобы понять насколько сильно в Марлини желание убить Майкла. Гордон посмотрел на мужчину только одно мгновение, но и от этого стало ясно, что тот не станет раздумывать нажать ли ему на курок.

Он сел в автомобиль, завел мотор, отъехал на несколько метров, завернул за угол и остановился.

–Что такое? – Удивилась Кетрин.

–Кетрин, как ты? – Ответил он вопросом на вопрос.

Он пристально посмотрел на женщину и, поймав ее взгляд, тут же отвел глаза, будто пойманный с поличным воришка. Она взглянула на него секунду и отвела глаза.

–Все нормально. – Равнодушно пожала она плечами.

–Это не ответ. – Напористо ответил Питер.

–Что ты хочешь от меня услышать?

В голосе Кет чувствовалось нарастающее раздражение, и женщина отвернулась, будто зрительный контакт с мужчиной усилил бы ее злость.

У Питера голова готова была взорваться.

–Правду. – Просто ответил он.

–Что ты хочешь услышать? – Повторила она, уже почти перейдя на крик. – Что я смотрю на него и вижу дьявола в овечьей шкуре? Или, что боюсь каждого его прикосновения, каждого взгляда от которого меня ток прошибает? Или, что я смотрю на него и понимаю какую ошибку совершила, но никак не могу понять когда именно: когда связалась с ним или когда ушла в первый раз? Или, что я не способна понять, когда этот мужчина превратился из любящего и заботливого в ревнивого и жестокого тирана? – Кет почти плакала, но не от боли или обиды, а от злости, кипевшей в ней. – Или, что я виновата в этом преображении? – Ее голос перешел на шепот и Питер придвинулся к ней, чтобы обнять, но тут же остановился перед ее протянутой рукой. – Тебе нужна эта правда? – Все еще зло спросила она.

–Она нужна тебе. – Покачал головой он. – Ты не нуждаешься в жалости, но не позволяешь никому даже посочувствовать. Ты не разрешаешь никому разделить свою боль, не задумываясь над тем, что это важно твоим близким. – Теперь уже Марлини был на грани срыва, раздраженно бросаясь словами. – Ты не понимаешь, что для окружающих твои страдания становятся невыносимыми, потому что никто не знает их сути, ты всех оставляешь в неведении, делая их пытку еще мучительнее.

Плечи Кет поникли, и она опустила голову на руки.

–Я боюсь, Питер.

Марлини наклонился над ней, приподняв подбородок с готовностью выслушать и понять.

–Боюсь, что все будут считать меня слабой, что…. Я боюсь, что если заплачу, то уже не смогу остановится.

–Никто не говорит о твоей слабости. – Мужчина сжал ее ладони в своих и глупо улыбнулся.

–Мой отец всегда говорил, что тот, кто плачет слаб.

Марлини нервно покачал головой, погладив женщину по коленям.

–Кет, при всем уважении к твоему отцу, позволь с ним не согласится. Он говорил, что те, кто плачет – слабаки, а я считаю, что тот, кто не плачет никогда – слаб.

Женщина недоверчиво посмотрела на него несколько секунд и потом, мягко улыбнувшись, кивнула. Для нее, словно, новый мир открылся, она неожиданно для самой себя осознала смысл слов напарника.

–Поговори со мной. – Он посмотрел вперед и завел мотор, дав понять, что дает ей время и не просит о сиюминутной откровенности.

Кетрин опустилась лбом на его плечо, и тяжело выдохнула, почувствовав, как с этим вздохом вылетает и та тяжесть, которая гнетущей мантией лежала на ее плечах уже очень долго.

***

Поздно вечером вся община вышла в пустыню и разожгла большой костер. Люди бросали в огонь сухие ветки, приговаривая что-то тихо и неразборчиво. У костра не было только старейшины. Он стоял у своего шатра и смотрел, как черное суровое небо вдалеке озаряется яркими вспышками молний. До того места, где он находился, доносился только слабый отзвук грома.

К шатру подошел молодой высокий парень в черном тюрбане и черном балахоне.

–Старейшина, Вы звали меня? – Обратился он к пожилому мужчине, от которого доносился пряный пьянящий аромат кальяна.

–Да, Саид. Я прошу отнести эти свитки.

Старик достал из балахона длинную узкую, резную шкатулку и открыл ее. Внутри нее лежал блестящий клинок с кривым лезвием. Позолоченная рукоятка была украшена надписями на иврите и странными символами. А под ней сверток, перевязанный черной лентой. Старейшина взял клинок и вложил в ножны, болтающиеся у него на поясе, а сверток отдал молодому мужчине.

–Конечно, старейшина. Остается все меньше дней, а они не хотят выполнять наши требования. – Сказал тот, с поклоном принимая свиток.

–Ничего, мы не остановимся. Они рано или поздно сдадутся. У них не будет выбора, ведь на кону их собственные жизни. – Заверил его старейшина. – А теперь ступай.

–Да, старейшина. – Молодой человек поклонился и, засунув свиток за пазуху, отошел от шатра.

Через несколько минут старик присоединился к своим общинникам, терпеливо ожидающим его. Как только он занял свое почетное место в центре круга, один из слуг стал подносить каждому из общинников широкую плоскую чашу, обмазанную белой глиной, с черным пеплом. Мужчины брали в руки пепел и обтирали им свои лица. Когда все общинники совершили этот ритуал, слуга подошел к старейшине и, упав перед ним на колени, поднес чашу с оставшимся пеплом.

Старейшина взял горсть и, встав перед костром, сдунул этот пепел с рук. Костер вспыхнул ярким пламенем и искры брызнули во все стороны

–Разлетится этот пепел, принося не благо, а неся лишь мор и разрушения!

***

Они сидели на полу узкого кабинета с тремя письменными столами, расставленными у стен и заваленными бумагами, рассматривая черно-белые фотографии с места последнего убийства.

–Тут тишина как в монастыре. – Сказал Оливер.

Его спокойный голос гулко отозвался в шипящей тишине и проскользнул среди шелеста бумаг.

–Не то что у нас. – Усмехнулся Марлини. – Когда Патрон кричит, что ему не позволили отдохнуть 14 июля.

–Или когда Паркер визжит на Говарда, что тот опять запоздал с отчетом и Теренс им головы открутит. – Добавил Оливер. – У нее милая головка, такую жаль потерять.

Кетрин захохотала. Впервые за долгое время так искренне и откровенно, что оба ее напарника удивились.

–Или когда Сара стонет под лестницей. – Произнесла она, закусив губу.

–Ты видела? – В голос спросили мужчины.

Кетрин смущенно подняла на них глаза, потом опустила к бумагам и пробормотала:

–Я один раз застукала ее с агентом Мишо.

–Ох, твою мать! – Марлини вытер вспотевшие ладони о брюки.

–Я поражен! – Возмутился Оливер. – Когда мы с Барбарой поженились, Теренс нас чуть ли на месте не растерзал и все время твердил, что мы не сможем работать вместе, хотя, технически она даже не в нашем отделе! А тут Сара трахается прямо под его носом и ничего!

–Не удивлюсь, если она спит еще и с ним.

Кетрин впервые позволила себе такое фривольное замечание в адрес Генри, поэтому и Нолл, и Питер присвистнули от удивления.

–Ну, а что?! – Невинно спросила она. – Она спит со всеми подряд!

Марлини широко улыбнулся, радостный, скорее от непринужденности их беседы, чем от сплетен про коллег. А Оливер наблюдал за ним, как натуралист присматривает за новым зверем в заповеднике.

И когда их разговор, наконец, начал клеится и не содержал только факты о расследовании, Кетрин позвонили.

–Лилиан! – Удивилась она позднему звонку няни Рейчел. – Простите. – Она поднялась на ноги, отряхнулась и вышла в коридор.

Питер проводил ее беспокойным взглядом, а Оливер наблюдал за его реакцией.

–И долго ты будешь себя так вести? – Спросил он, пока Кет покинула их.

–Как? – Марлини попытался сделать вид, что не понимает, но Нолл одним хмыканьем привел его в чувство.

–Ну а что я могу сделать? Признаться ей сейчас? Да она меня на смех поднимет! По-твоему, она поверит сейчас?

Оливер дернулся, будто через него прошла эпилептическая конвульсия и протяжно выдохнул. Он сжал челюсть и требовательно приподнял бровь. Нет, сегодня, Марлини не уйдет от разговора.

–Я не говорю признаваться сейчас, но, может, хотя бы объяснишься перед ней. А лучше сначала перед Терезой.

Питер горько усмехнулся. Он ухватил волосы, сжав их в тугой кулак, и опустил голову.

–Оливер, хотя бы ты не начинай. Можно подумать мне легче от этого.

–Питер, ты сам отправил себя по дороге из черного кирпича. И вместо того, чтобы уйти в сторону, упрямо следуешь вдоль темной стороны. Один раз ты уже совершил подобную ошибку и на твое счастье, Кетрин о ней не знает. И я молюсь, чтобы никогда не узнала! Наверное…

Питер выслушивал его с напряженным вниманием, лишь изредка хмыкая и, в конце концов, неучтиво фыркнул.

–Ты не знаешь всего. Думаешь, я просто захотел отвлечься! – Мужчина на секунду задумался, уставившись на напарника. – Хотя, да, ты прав, я захотел отвлечься.

–И ты думаешь, что это правильно? Чего ты ожидал, что она кинется тебе в объятия после пары слов? Помнится мне, один раз она уже поверила твоим словам. – Ядовито заметил Оливер, выслушав Питера. – Я тебе уже говорил, она как никто заслуживает правды и того, чтобы ты вел себя…

Он не договорил. Лицо Марлини исказилось в отвратительной гримасе.

–Думаешь, я не понимаю?! – Зарычал он, вскочив на ноги. – Я просто понял, что никогда не смогу иметь желаемое, так пусть у меня будет хотя бы жалкое утешение.

Оливер разочарованно покачал головой.

–И ты тем самым готов разрушить жизни троих: Терезы, которая вынуждена терпеть унизительное положение «замены»; Кетрин, которая вместо настойчивой уверенности в твоей искренности получила пинок под зад, в очередной раз; и свою, будучи вынужденным жить с той, которую не любишь. Ты воспользовался этой заменой? Получил, чего хотел? – Голос Оливера возвысился на несколько тонов.

Ответ не требовался: все и так стало понятно, после одного взгляда на глубокие, темные глаза Питера, полные отчаяния и ненависти к самому себе. Его спасло только возвращение Кетрин, которая теперь была чернее тучи и ее опущенные плечи, говорили только о том, что Лилиан не сообщила ничего приятного.

–Кетрин? – Питер подскочил на месте и подлетел к ней в одну секунду. – Что такое? Что-то с Рейчел?

Оливер обернулся и увидел изменившуюся Кет. Она ссутулилась, ее глаза поблекли и покраснели от усталости, она, будто, высохла.

–Кет? – Окликнул он ее. – Ты в порядке?

Она подняла на мужчин покрасневшие от усталости глаза.

–Все нормально. – Она подарила им мягкую, сонную улыбку. – Она немного приболела. Лилиан позвонила просто, чтобы предупредить. Сказала, что вызвала маму и та ее осмотрела. Я поговорила с мамой. Ничего серьезного, правда.

Она посмотрела на Питера, чувствуя как затряслись его руки и постаралась улыбнуться. – Не волнуйся. Ее голос дрожал и Марлини не смог стерпеть. Он притянул ее за плечи и прижал к себе.

–Все, действительно, в порядке? – Спросил он.

Кетрин вздохнула и кивнула.

–Да, мама бы не стала врать. Она передавала тебе привет. И тебе. – Она выглянула из-за плеча Питера и посмотрела на Нолла.

–Может, тебе лучше вернуться? – Предложил он.

Кетрин усмехнулась и слегка оттолкнула Питера. Тот отступил, но продолжал держать ее ладошки в мгновение похолодевшие.

–Кто ж меня отпустит. – С сожалением заметила она. – Лили обещала звонить. И…, – она вздохнула полной грудью, – дети ведь болеют? Это нормально?

Она подняла глаза на Питера и тот мягко улыбнулся ее кристально чистому, непорочному взгляду.

–Ну, конечно, милая. Это нормально. Ей всего полтора года. Все в порядке. Простуда – это не страшно. Наверное, продуло на улице или ее слишком тепло одела Лили. Такое случается.

Он говорил уверенно, хотя сам трясся, будто его колотил озноб. Его малышку не смели касаться даже такие мелочи, как насморк и температура.

–Кет, тебе нужно отдохнуть. – Оливер подошел к ней, неуверенно поднял руку и провел ладонью по ее щеке. – Нам всем. – Добавил он, бегло посмотрев на Питера.

–Тебе нужно поспать. – Подтвердил Марлини. – Я позвонил в египетскую разведку, связался с теми агентами, которые приходили к нам. У нас назначена встреча на завтра.

Кетрин кивнула и медленно закрыла глаза.

–Я заведу машину.

Оливер спешно вышел из кабинета, в глубине души боясь оставить их с Марлини наедине.

–Маннерс сказал, что Наг-Хаммади хотел поговорить с кем-то после того теракта, но потом резко передумал. Почему?

Ее голос был тих и нежен, как прикосновение матери к своему малышу. Марлини отпустил ее, наклонился и взял несколько фотографий с пола.

–Пойдем. Нам нужно возвращаться в гостиницу. Обо всем этом можно подумать и завтра.

Он помог ей надеть пиджак и собрал все бумаги, разбросанные по полу в одну стопку, которую положил на край стола.

–Питер, – женщина положила свою руку ему на предплечье, заставив посмотреть на себя. – Как давно ты звонил Терезе?

–Терезе? – Питер удивился так, словно впервые слышал это имя.

Кетрин обогнула его и открыла дверь.

–Просто я ни разу не видела, чтобы ты разговаривал с ней. – Небрежно сказала она, уже пожалев, что начала этот разговор.

–Кетрин, – теперь пришла очередь Питеру напрячься.

Она что сговорилась с Оливером? Он облокотился на край стола, задвинув бумаги, как можно дальше. Не слишком ли много упоминаний о его девушке от посторонних за сегодня?

Девушка остановилась, прикрыв дверь, и подошла к напарнику ближе. Марлини не смотрел на нее, уставившись в темное застарелое пятно от пролитого кофе на полу.

–Я не думаю, что мои отношения с Терезой…

Кетрин вернула ему прикосновение, подняв его лицо на себя.

–Питер, ты не должен говорить. Прости, что я спросила, ты прав, нам нужно возвращаться. – Попыталась уйти она от темы. – Я просто распереживалась насчет Рейчел и вспомнила, что ты не звонил Терри. Это не мое дело, в любом случае.

Она повернулась, чтобы уйти, но Марлини быстро выпрямился, нависнув над ней всем своим ростом.

–Нет, Кетрин, нет! Это хорошо, что ты спросила.

Он долго собирался с мыслями и Кетрин слышала, как томно тикают настенные часы в кабинете, где их определили. Она уже пожалела, что спросила и теперь не знала, как выкрутиться. В конце концов, Питер не обязан был ей ничем. Она сама придумала себе сладкое окончание их истории после тех поцелуев и фактически сама втолкнула себя в его руке на дне рождения дочери. Так что он всего лишь проявил вежливость. Но не обязан был уходить в монастырь из-за этого.

Марлини чувствовал как ком образуется у него в животе и поднимается все выше и выше. Тошнота стала подкатывать к горлу и он заговорил, чтобы предотвратить ее.

–Тереза хорошая девушка и она нравится мне, но, – Питер покачал головой и отошел от девушки, не зная как продолжать.

–Но ты не видишь с ней будущего? – Закончила она за него фразу.

Он никогда бы не подумал, что будет говорить о подобных вещах с Кетрин. Не то чтобы он не доверял ей, или она не могла понять его. Скорее наоборот, она слишком хорошо знала его и слишком хорошо понимала. Как никто. Он никогда не имел такого друга, во всяком случае, среди женщин точно. Кетрин же была воплощением преданности, чуткости и в тоже время честности. Она не была тем другом, который будет лгать тебе, лгать, лишь бы не обидеть, она скорее скажет правду, чем скроет ее. Она спорила с его идеями и методами, но уважала его мнение.

Если вы смотрели на ее внешность, то видели женственную, привлекательную, мягкую девушку, но если вы смотрите в ее душу, то видите стальной шар, готовый раздавить вас в случае надобности. Она как атом, убивающий, так и дарующий энергию, она могла убить, но могла и возродить тебя, собрав весь пепел в твоей душе и вдохнуть в тебя жизнь.

И с каждым днем Питер чувствовал как эта дружба одновременно и крепнет, и разрушается. Они становились все ближе друг другу, почти переходя опасную черту. И когда он, в конце концов, решил ступить на новую землю, вернее, на старую землю с новым ковром, он же и сбежал. И теперь не знал, как в этом сознаться.

–Я просто не могу дать ей того, чего она ждет от меня, а заставлять ее ждать еще более подло, чем держать при себе. Она симпатизирует мне, а я могу лишь убеждать себя каждый день, что смогу ответить тем же, ища в ней свой идеал. – Проговорил Питер с исповедальной интонацией.

Кетрин наклонила голову, ее руки опустились по швам, а плечи поникли.

–Ты осуждаешь меня? – Усмехнувшись, спросил Марлини.

–Нет. – Покачала она головой, снова посмотрев на него. – Я завидую тебе. – Неожиданно ответила Кетрин.

Питер смог только поднять брови в удивлении.

–Что значит завидуешь?

–Ты понял все достаточно быстро, а мне понадобилось много лет.

Питер, наконец, понял, о ком она говорит, но не понимал, к чему ведет.

–Майкл был тем мужчиной, за которого я собиралась выходить замуж, но я не любила его. Я думала, что люблю Майкла, но это была ложь, самообман. Просто когда-то утром я заставила себя поверить в то, что люблю его, но это не так.

В ее словах была горечь, сожаление, но не из-за неудачи, а из-за потери времени. Той драгоценности, которую вернуть не получится. –Ты не должна винить себя. Если, кто и виноват, то это…

Кетрин догадавшись, каким будет окончание его предложения быстро прислонила ладонь к его губам и решительно покачала головой.

–Нет, не смей! Не смей говорить это! Пожалуйста. – Мягче добавила она. – Мы это уже обсуждали. Пожалуйста. Давай не будем возвращаться. Я сказала тебе, что все забыла и это правда. Я не хочу строить все на руинах прошлого.

Оливер был прав! Улыбка коснулась губ Питера и он, взяв ее руку в свою слегка коснулся губами.

–Все равно, прости еще раз. Прости, что не поверил.

Кетрин неожиданно для самой себя засветилась лучезарной улыбкой.

–По-моему, я и правда устала. Давай все-таки поедем в гостиницу.

Марлини понял, что это были окончательные слова. Они сказали друг другу все, что требовалось и больше не нужно ничего добавлять. Он снова притянул ее к себе и обнял крепче, чем раньше. Прощение. Он так жаждал его, что поверить, получив, было сложнее, чем дождаться. И теперь нужно было ждать, чтобы привыкнуть.

***

В темной комнате, освещенной только голубой люминесцентной лампой на прикроватной тумбочке, спала молодая женщина. Она откинула одеяло, прикрыв только щиколотки его уголком и, раскинувшись посередине кровати, тяжело дышала. Во сне она слышала далекие отголоски грома и испещряющие темное небо всполохи желтых молний. Она словно наблюдала за этим буйством природы со стороны.

Пустынное поле, поросшее старой сухой травой, словно дрожало от редких ударов грома. В его сердцевине стояло одинокое дерево – совсем еще молоденькое, неокрепшее, то и дело, пригибающееся к земле под порывами жестокого ветра. Молнии били в землю рядом с ним, а оно, будто бы, защищенное невидимым кольцом оставалось недоступным для стихии.

Неожиданно отголоски грома стали приближаться, его стоны превратились в бьющие по ушам звуки, похожие на крики сов в полночь. Дерево, стоящее посреди поля вытянулось по струнке, его зеленая верхушка потянулась к нему и, показалось, что оно будто бы хочет взлететь, но поле крепко удерживало его в своем плену.

Одним ударом молнии трава, растущая на нем, воспламенилась, и все поле сгорело дотла в один миг.

Женщина откинула голову назад и резко проснулась. Она до сих пор чувствовала жар, будто это она горела, а не трава. Ее кожа покрылась испариной и покраснела.

Женщина подошла к окну и отдернула шторы, плотно отгораживающие спальню от улицы, и посмотрела наружу. Сонный город в три часа ночи был пугающе прекрасен своим блеском. Никакого поля, дерева или грозы. Она выдохнула, будто до последнего ждала, что этот кошмар окажется явью.

–Ну, вот и все, агент Марлини. Вот и все. Наша история закончена. – С долгими паузами проговорила Тереза и задернула занавески.

***

Кабинет агентов Насера и Халфани не был чрезмерно уютным. Да и просторным его вряд ли можно было назвать. Несмотря на достаточные полномочия, эти парни, которые кичились своими значками и положением агента общей разведки, ютились в маленькой комнатушке метров в 12.

Кетрин сидела на жестком кресле – единственном во всей комнате, у письменного стола, Марлини, подпирал стену у входной двери, а агенты Насер и Халфани суматошно ходили из угла в угол.

–Вы хотя бы понимаете, чем это грозит? – Насер остановился посреди кабинета и уставился на Питера испуганно-недоверчивыми глазами.

Марлини оторвался от стены и, засунув руки в карманы, подошел к креслу, на котором в пол-оборота сидела Кет. Ее взгляд был, мягко говоря, недружелюбным, а на лице четко отпечатывалось пренебрежение.

–Послушайте, – Марлини говорил вежливо, но твердо. – Давайте сделаем так, вы нам все рассказываете, мы занимаемся этим делом, раз уж нас к нему подключили, а в случае чего вы ни при чем. Идет? – Глупо улыбнувшись, развел руками Питер.

Насер посмотрел на своего напарника, который в свою очередь внимательно следил за Кетрин, с предупредительной осторожностью рассматривающую обивку подлокотника.

–Послушайте, я знаю, что вас не случайно пригласили сюда. Я знаю, что вы лучшие в своем деле. Я знаю, что ФБР не будет абы кому доверять такое дело. Но я знаю еще и то, что какими бы ни были результаты вашего расследования – наши головы полетят.

–А разве не вы получите Орден Республики, если виновные будут найдены? – Кет повела бровями, высказав разумное предположение.

Халфани горько усмехнулся.

–Мэм, сколько лет вы уже в ФБР?

Кетрин косо посмотрела на напарника и снова обратилась к агенту.

–Немного. Какое это имеет значение?

–Вы много дел расследовали за это время? – Снова спросил мужчина.

Кетрин задумалась на секунду и пожала плечами.

–Хм, десятки, я не знаю, сотни? – Неуверенно произнесла она, подсчитывая сколько раз к ней обращались за консультацией, когда она еще не пошла в Академию и уже после прихода в ОТП.

–Я уверен, что каждое из них имело гриф государственной важности – формально или неформально. И сколько раз за все это вы получили награды? В лучшем случае добрые слова от начальства. – Без разочарования, с простой очевидностью сказал Халфани.

Кетрин и Питер посмотрели друг на друга, в глубине души согласившись с его словами.

–Но речь сейчас не о том. Никто из здесь сидящих не делает свою работу только ради ордена от правительства – вашего или нашего. – Марлини говорил жестко, уверенно и напористо. – Я хочу сказать, что раз уж вы приглашаете нас на обед, то разрешите хотя бы выбрать костюм.

Теперь пришла очередь Насера и Халфани обмениваться взглядами.

–Ладно, ребята, тогда слушайте. – Насер оперся ладонями на свой стол и стал объяснять: – Три недели назад нам поступило сообщение о смерти одного из чиновников из министерства обороны. В общем-то, мало подозрительного – неврологическое расстройство, вызванное гнойником в мозгу.

Кетрин поморщилась от последних слов Насера, но продолжала внимательно слушать.

–Потом было еще двое с теми же симптомами. А потом Абдулл Маджид – старший помощник заместителя министра. И это уже перестало быть просто смертями. – Насер настораживающе оглядел агентов. – И тогда мы вышли на вас. Американцы включили вас в группу агентов, наблюдающих за переговорами наших правительств. Мы до последнего сомневались – стоит ли включать вас в эту работу.

–Почему? – Удивилась Кет.

–Все убитые получали предупреждения, подобные тем, что вы нашли у того отравленного лягушачьим ядом. На них не обнаружено никаких токсинов. Это просто предупреждения о ближайшем наказании. – Развел руками Насер. – Они сами скрывали это, и наше начальство дало понять, что если подобная информация всплывет, то…

–Переговоры будут сорваны. – Закончил за него Марлини.

–Да. – Кивнул Насер.

–Мы потеряны. Мы даже не можем обратиться к кому-то за помощью. – Огорченно добавил Халфани.

–Думаю, теперь вы нашли тех, кого искали. Чип и Дейл спешат на помощь! – Обреченно сказал Марлини с натянутой гримасой радости.

***

Месбах был выжат как лимон перед рождественским обедом. Его всегда смуглое лицо, теперь было больше похоже на забитую серой дорожной пылью решетку радиатора. Морщины в уголках его потухших темно-карих глаз стали более глубокими, губы потрескались, и руки ломило так, будто бы он в течение трех суток рубил вековые деревья над Сьерра-Невадой маникюрными ножничками.

Он зашел в ординаторскую и рухнул на диван, уткнувшись лицом в плоскую маленькую подушечку.

–Ты в порядке? – Спросил у него еще один врач, вошедший следом.

Он был примерно ровесником Месбаха, но чуть полнее и, несмотря на утомительные дни, с пышущим здоровьем темным лицом и выделяющимися на его фоне яркими зелеными глазами.

–Если я еще жив, то тогда почему мне так плохо, если я уже мертв, то ты и в аду будешь меня преследовать?! – Пробормотал Месбах, не отрываясь от подушки.

Его коллега издал резкий короткий смешок и сел за стол.

–Да, эти дни были скорее похожи на марафонский забег, чем на больницу. Проклятый теракт! – Ругнулся он, наливая себе остывший кофе. – Я слышал, что у доктора Аль-Кахтани дочь погибла в этом ужасе.

Месбах чуть приподнял голову и повернул ее в сторону собеседника.

–У Ясмина? О, Господи! Она же еще совсем ребенок. – С неподдельным ужасом в глазах, шокировано произнес он.

–Семнадцать лет. Гуляла с подругами после учебы. Решила посмотреть на «саккарский самолетик»[3].

Месбах поднялся и сел на диван, оперевшись локтями в колени.

–Ужасно. Это просто невыносимо.

Дверь в ординаторскую открылась и на пороге остановилась сестра Кеби. Ее лицо было похоже на маску мумии: широко распахнутые глаза, красивые черты лица, но без проблеска какой-либо эмоции. Она, словно, была охвачена паникой настолько, что даже рта раскрыть не могла.

–Кеби? – Месбах встал со своего места и приблизился к женщине. – С тобой все в порядке? Кто-то умер? – Обеспокоенно спросил он, взяв девушку за плечи и, чуть ли не силой, втащил внутрь.

–Сестра Кеби? Все хорошо? – Повторил вопрос другой мужчина.

Она по-прежнему стояла в неестественно напряженной позе, выпрямившись так, будто проглотила полутораметровую жердь. И только худая, будто высохшая за эти неугомонные дни, рука протянула Месбаху сверток.

Мужчина недоуменно посмотрел на нее, потом на свиток и взял его.

–Что это? – Спросил он. Хотя в его голове уже проносились тысячи предположений.

Он развернул плотную бумагу, больше похожую на музейный экспонат и увидел размазанные, нечеткие символы.

–Что там? – Поинтересовался другой врач, подошедший к нему.

–Я думаю, что, – Месбах быстро скрутил сверток и посмотрел на Кеби. – Не волнуйся, слышишь?! Я позвоню сейчас кое-кому и мы все уладим! Хорошо? Не волнуйся. Только не волнуйся! – Он прижал женщину к себе, и только обвитая его дрожащими руками она, наконец-то немного расслабилась.

–Да что же происходит-то?! – С недовольным нетерпением спросил мужчина, стоящий позади их.

Месбах повернулся, не отпуская женщину из рук, и кивнул головой в сторону своего стола.

–Найди там карточку с именем агента Уинстера. Мне нужно позвонить. – Сказал он. – Они помогут. Они единственные, кто может помочь. – Добавил мужчина снова повернувшись к Кеби.

***

Кетрин и Питер вошли в серый прямоугольный зал, облицованный мрамором. Мелкая плиточка на стенах колебалась в своих оттенках от бурого до цвета темного зеленого чая. По центру комнаты располагался огромный лежак почти черного цвета с позолоченными разводами, а по обе стороны от него в нишах в стене стояли две крупные раковины с начищенными до блеска краниками.

–Марлини, – Кетрин прошла по теплому полу и встала рядом с лежаком для массажа, легко поглаживая его закругленные края ладонью.

–Что? Хочешь, чтобы я позвал банщика? – Усмехнулся Питер, смотря на ее расслабляющееся лицо.

–Просто в такие моменты мне кажется, что я вообще никогда не отдыхаю. – Она поднялась и провела рукой по волосам. – Ладно, Марлини, раз уж я никогда не отдыхаю, то и сейчас начинать не самое лучшее время. – Равнодушно заметила она.

Ее лицо, еще секунду назад, выражавшее абсолютное спокойствие и томящееся в приятной неге, будто бы она и вправду пришла на процедуры в восточную баню, теперь превратилось в несгибаемое непроницаемое лицо робота. Марлини знал это лицо и ненавидел его, как только можно ненавидеть то, что любишь всем сердцем.

Кетрин обошла его и подошла к раковине на другой стороне. Она заглянула в кадушку, стоящую под раковиной и неопределенно хмыкнула.

–Марлини, у тебя есть перчатка? – Она присела на корточки и вытянула руку, уже зная, что получит желаемое.

Питер достал из внутреннего кармана пиджака латексную перчатку и отдал одну Кет, а вторую натянул на свою руку.

–Что там? – Спросил он, присаживаясь рядом.

–Смотри. – Женщина наклонила кадку так, чтобы им было видно дно. В щелях между досками была странная серая пыль. – Это похоже на какой-то пепел. Такой же, как мы видели на месте последнего убийства. – Кетрин повернула голову так, что почти столкнулась лбом с мужчиной.

Ее лицо за мгновение налилось краской, и она почувствовала смущающее жжение на щеках и, чтобы хоть как-то избавиться от него, девушка вскочила на ноги.

–Мы отправим это в лабораторию. Хотя вряд ли это может что-то дать. – Сказал Питер, поднимаясь вслед за ней.

Кетрин поморщилась, зная, что Питер прав.

–Но у меня есть еще кое-что. – Марлини достал из другого кармана продолговатую синюю лампу и включил ее.

–И зачем нам лаборатория с тысячей сотрудников, если ты инспектор Гаджет? – Усмехнулась девушка.

Марлини улыбнулся в ответ и стал проводить по стенам помещения, тщательно обследуя ее каждый уголок, пока, наконец, не достиг цели.

–Смотри, Кет! – Воскликнул он, заметив на одной из стен странные символы.

Кетрин встала на лежанку для массажа рядом с напарником и провела пальцами по изображенным знакам.

–Я не египтолог, – сразу предупредила она, будто бы Марлини итак этого не знал, – но у меня был чокнутый профессор по культурам древневосточных цивилизаций. И однажды он заставил нас выучить не одну сотню самых распространенных египетских иероглифов.

–Ты узнаешь эту надпись? – С надеждой спросил Питер.

–Это символ Нила. – Указала она на изображение маленькой птички и волн рядом с ней. – А это – бог Хапи. – Девушка перевела руку на другую группу знаков.

–Бог Хапи? – Уточнил Марлини, спускаясь на пол.

–Да. – Кет оперлась на его плечо и спрыгнула вниз. – Покровитель Нила. Это бог Нила плодородного, разливов Нила, от которых и зависел урожай в Древнем Египте. Его изображали как эдакого водяного – полноватого мужчину с синей кожей, большим животом и зелеными волосами. Он, кстати, сын Гора.

–Интересные эстетические представления. – Саркастически заметил Питер.

Кетрин проигнорировала его замечание и продолжила:

–Помнишь, я говорила тебе о десяти казнях египетских? – Марлини кивнул. – Есть теория о том, что эти казни были направлены против конкретных египетских богов. Первая казнь – наказание кровью – заставляло египтян испытывать жажду. Они должны были поплатиться за то, что не могли утолить жажду свободы у евреев. Бог Хапи не уберег Нил он загнивания. Это был выпад против него.

Питер остановился в дверях и повернулся к девушке.

–Ты же не веришь?

–Я уже не знаю чему верить. – Растерянно покачала она головой, хлопнув ладонями по бедрам. – Эти люди умирали. Их кто-то намеренно травил. Намеренно, Питер. – Она ткнула пальцем в его грудь и требовательно посмотрела в глаза. – И я хочу найти виновного. Кем он ни был.

Ее уверенная удаляющаяся походка сказала Питеру, что Кетрин добьется задуманного любой ценой.

***

Рахмет вышел из спальни и захлопнул за собой дверь. Медленно спускаясь вниз по лестнице, он собирал все мысли, которые бурным потоком бродили в его голове.

–Как она? – Спросил другой мужчина, сидящий в глубоком кресле, в большой комнате, завешанной плотными шторами и освещенной тусклой напольной лампой у потухшего камина.

Рахмет тяжело выдохнул и сел рядом с ним на любимый пуфик своей сестры.

–Я успокоил ее. Думаю, она сможет немного поспать. – Ответил он. – Послушай, Джафар, я знаю, что ее беспокоит.

Мужчина напротив напрягся и наклонился вперед.

–Я знаю, что ее беспокоит. – Повторил Рахмет. – Она моя сестра и это естественно, но я должен сказать тебе, что этого ничего нет.

Джафар сжал кулаки и приложил их ко лбу. Он усиленно пытался не выдавать своего напряжения, но морщина, рассекавшая его лицо, выскочила как пружина из старого дивана и уже однозначно дала понять о переживаниях.

–Ты был с ними, и она это знает. Ты был частью их, и она это знает. Ты можешь вернуться. – С обеспокоенностью заговорил он. – И она этого боится.

Рахмет удивленно посмотрел на мужчину и тут же опустил голову.

–Я не вернусь. Но они постараются меня вернуть.

***

Когда Марлини и Робинсон вошли в кабинет врача, там помимо Месбаха и Оливера сидели еще двое. Незнакомый им мужчина лет сорока, крупный, с широким доброжелательным лицом присел на самый край стола и, уставившись в одну точку на полу, перебирал пальцами. Рядом с ним в кресле, в котором прошлый раз сидели агенты, расположилась молодая девушка, наклонившая голову, почти достав подбородком до груди. Ее плечи поникли, а руки как плети свисали вниз.

–Доктор Месбах? – Осторожно окликнула его Кетрин.

Все мгновенно повернули головы к открывшейся двери и вздрогнули от неожиданности.

–О, агенты. – С облегчением выдохнул Месбах. Он подбежал к агентам и чуть ли не раздавил их ладони в рукопожатии.

Кетрин, недоумевая, посмотрела на Оливера, но тот держался в стороне, будто бы так и должно было быть.

–Я ждал вас. – Месбах повернулся к тем двоим незнакомцам, которые были в комнате и представил их вошедшим. – Это доктор Беннани, а это сестра Кадури.

Второй мужчина подошел к агенту Робинсон и с улыбкой кота, слопавшего канарейку, протянул ей руку. Женщина, чуть приподняв бровь, мягко ответила на рукопожатие и слегка улыбнулась.

–Можете называть меня Гораций. – Все еще улыбаясь, проговорил мужчина.

–Гораций? – Еще сильнее удивившись, переспросила Кетрин, упрямо высвобождая руку из навязчивого захвата доктора Беннани.

–У моих родителей был «пунктик» по поводу римской поэзии. – Словно извиняясь, пояснил мужчина.

–Оу. – Воскликнула Кет, немного отходя от него.

Марлини, молча наблюдавший за подобной «учтивостью» доктора не осознавал, как сжимал кулак в кармане брюк. Он изо всех старался держать себя в узде, чтобы не ощутить соприкосновение челюсти этого нахала и своего кулака. Ну, уж нет! Теперь, когда он, наконец, выложил Кетрин всю правду, он не позволит просто так слопать ее у него же на глазах. Питер знал и видел достаточно четко, как реагируют мужчины на его напарницу. Но никак не мог привыкнуть к тому, что каждый раз, когда они появляются вместе, всем мужчинам приходится повязывать слюнявчики. К счастью, Кет, чаще всего, почти всегда, никак не реагировала на эти инсинуации, и один ее взгляд мог пригвоздить к месту даже Чарльза Мэнсона. Марлини усмехнулся сам себе. Что ты сделаешь? Вы договорились, что все забудете, но никто не давал обещаний начать все заново. Она ничего тебе не должна и ты….

–Я Кеби. – Представилась молодая сестра, чуть привстав с кресла.

Марлини вынужден был вернуться в реальный мир, хотя и с большой неохотой.

–Итак, доктор Месбах, что Вы хотели нам показать? – Уточнил Оливер.

Месбах прокашлялся и протянул агенту помятый старый свиток, перевязанный черной лентой. Уинстер наморщил лоб и неуверенно взял бумагу. Через несколько секунд его лицо с напрягшимися губами, опущенными уголками рта озарилось той эмоцией, которую Кет знала лучше других, чувствуя, что имеет такое же выражение лица. Это была эмоция негодования, но не негодования от злости или от неудачи, а негодование от бессилия. Он зачитал вслух все, что там было написано:

–И сказал Господь Моисею: завтра встань рано и явись пред лице фараона. Вот, он пойдет к воде, и ты скажи ему: так говорит Господь: отпусти народ Мой, чтобы он совершил Мне служение. А если не отпустишь народа Моего, то вот, Я пошлю на тебя и на рабов твоих, и на народ твой, и в домы твои песьих мух, и наполнятся домы Египтян песьими мухами и самая земля, на которой они живут; и отделю в тот день землю Гесем, на которой пребывает народ Мой, и там не будет песьих мух, дабы ты знал, что Я Господь среди земли; Я сделаю разделение между народом Моим и между народом твоим. Завтра будет сие знамение. Так и сделал Господь: налетело множество песьих мух в дом фараонов, и в домы рабов его, и на всю землю Египетскую: погибала земля от песьих мух…

–О, мой Бог! Не нужно этого всего! – Кеби схватилась за голову и, буквально, вжалась в колени.

–Простите, – прошептал Питер. – Когда и где вы обнаружили это?

Месбах качнул головой, бегло указав на девушку, сидящую рядом с ним в кресле.

–Я нашла это. – Откликнулась медсестра.

–Кеби, Вы не могли бы рассказать, как это произошло? – Кетрин взяла у Оливера сверток и прочла его еще раз и потом протянула Питеру, который, тем не менее, отказался.

–Да, да, конечно. – Судорожно сглотнула женщина. – Я была на своем посту, когда ко мне подошел мужчина. Такой обычный, понимаете? – Взволнованно заговорила она. – Я не разглядела его толком. Он был в форме санитара, и поэтому я не обратила внимания…

–Кеби, я понимаю. Продолжай. – Вежливо попросила агент Робинсон.

–Хорошо. – Кивнула девушка. – Он заполнил какую-то анкету или что-то в этом роде. Я даже не поняла толком. Только когда он ушел, то я нашла этот сверток у себя на столе.

–Она принесла мне этот сверток, и мы сразу же позвонили вам. – Добавил Месбах.

Кетрин наклонилась к Марлини так близко, что соприкоснулась кончиками пальцев с манжетой его рубашки. Этот невинный физический контакт как током ударил доктора Беннани, все время смотрящего только на нее. Теперь глупая самодовольная улыбка, будто бы Кетрин только что пригласила его на свидание, спала с лица.

–Что это означает, агенты? – Спросил доктор.

–Думаю, это мы должны спросить у Вас. – Переадресовал вопрос Оливер.

Месбах испуганно посмотрел на нее и тут же отвел глаза.

–Послушайте, доктор, Вы звоните нам с надеждой на помощь, но мы не можем оказать ее, пока не будем знать от кого Вас защищать. – Надавил на него Уинстер.

–Да, Вы правы. – Признал врач.

Он сел в свое кресло и положил руки на стол.

–Я думаю, что это было адресовано мне.

–Рашид?! – Воскликнула шокированная Кеби, но мужчина одним движением руки остановил ее.

–Я был связан с теми первыми жертвами – теми, кто умер от сепсиса. Я знал их очень хорошо. Их убили и теперь хотят убить меня. Разведка просила меня, настоятельно просила не говорить, но теперь уже не имеет никакого значения. Я…

–Доктор Месбах, если Вы боитесь разведки, то мы уже говорили с агентами Насером и Халфани. – Предупредил Марлини.

Месбах покивал, но не верил.

–Они принимали наркотики легкие, незначительные. – Не слишком убеждено проговорил Месбах.

–Вы помогали доставать их? – Предположила Кет.

–Да. – Чуть поколебавшись, кивнул Месбах.

Кет бросила на напарников многозначительный взгляд.

–И Вы думаете, что их убили за…, – Оливер не успел договорить.

–Я не знаю. – Перебил его Месбах. – Я просто говорю о том, что если это пришло ко мне…

–Подождите, мистер Месбах, – Питер вскинул руки, словно получив небесное озарение. – Почему Вы подумали, что этот свиток предназначается Вам?

–Кеби принесла его мне. – Простодушно заявил он.

Агенты одновременно посмотрели на девушку, но та тут же отстранилась.

–Я не знала, куда еще идти? К кому я могла пойти? Я принесла его тебе! – Объяснила она.

Кетрин посмотрела на Питера. Его глаза сузились, и скулы напряженно выступили.

–То есть, нет никаких указаний, что свиток предназначался именно Вам. – Подытожил Питер.

Месбах посмотрел на Кеби, Кеби на него, а доктор Беннани просто блуждал непонимающим взглядом по всем присутствующим.

–Нет никаких сведений, – повторил слова агента доктор, будто бы таким образом пытался вникнуть в их истинную суть.

–В любом случае, мистер Месбах, сейчас это не тот вопрос, над которым Вам необходимо задуматься. Мы свяжемся с агентами из разведки, и они обеспечат Вашу безопасность. – Старался смягчить обстановку Уинстер.

–Если адресат другой, то… – Недоумевал Беннани.

–Какой? – Договорила Кетрин за него, повернувшись к Питеру.

Но тот лишь просто покачал головой.

***

–Господин министр, мы можем войти?

Личная охрана министра тут же соскочила с места и подбежала к двери, но увидев осторожно заглянувшего внутрь Гордона отступила, убрав руки с кобуры. Из соседней комнаты вышел уставший мужчина. Очки его были сдвинуты почти на самый краешек носа, рукава рубашки закатаны и вымазаны в чернилах, а галстук расслаблен и спущен.

–Что Вы хотели? – Устало спросил он.

–Господин министр, думаю, нам стоит обговорить завтрашнюю встречу более подробно. – Объяснил Майкл.

Маннерс, стоявший за спиной Гордона, сцепил руки за спиной, выражая каменную равнодушность.

Мужчина кивнул и пригласил агентов присесть, однако, Маннерс, даже не пошевелился. Он только проводил садящегося Гордона взглядом, стреляя в него глазами как из пушек «Крусейдера»[4].

–Мы распределим наших лучших бойцов по всему периметру. Они встретят вас в отеле и сопроводят до самого места переговоров. Естественно, мы же будем контролировать ситуацию все время. – Кротко проговорил Майкл.

–Хорошо. Вы хотите узнать что-то более конкретное? – Министр пытался выглядеть спокойным и сосредоточенным, но капелька пота, выступившая над его верхней губой, сдала его с потрохами. Хотя никто в подобной ситуации не осуждал его.

–Нам нужно проверить распорядок дня и сверить время. – Пояснил Маннерс, поймав взгляд Гордона, настолько искрящегося ненавистью, что напалм между ними мог бы сжечь деревню в Сайгоне за три минуты.

Министру не дал ответить телефонный звонок. Он опасливо посмотрел на агента Гордона, но тот лишь сделал успокаивающий жест и велел ему подойти к телефону.

–Алло. – Пытаясь говорить более решительно, взял трубку мужчина.

На том конце провода зашипели и стали говорить по-арабски.

–Алло, я не понимаю, что Вы говорите! – Крикнул министр.

Голос по другую сторону был глухим и хриплым, слов было не разобрать, тем более человеку не знакомому с арабским.

–Вы не могли бы говорить по-английски? Я не понимаю. – Уже практически умолял министр, но его слова были прерваны короткими гудками.

Мужчина ошарашено уставился на Гордона, ожидавшего звонка из компьютерной службы.

–Что это было, агент? – С долгими паузами спросил министр, забыв как дышать.

–Не волнуйтесь, господин министр. Все будет хорошо. Ваш телефон прослушивается, и мы скоро будем знать, откуда был сделан звонок. Не волнуйтесь.

–Господин министр! – Последние слова Маннерс чуть ли не выкрикнул, увидев как мужчина покачнулся, и, пытаясь найти точку опоры, повалился на пол.

–Дьявол! Скорую! Быстро! – Приказал он охранникам, подлетев к тому и ощупывая пульс на его взмокшей шее.

***

Кетрин прислонилась боковому стеклу автомобиля, в изнеможении наблюдая за проносящимися мимо городскими улочками Египта.

–Я говорила с мамой. Рейчел лучше, но температура еще держится. Все будет хорошо.

Марлини постарался улыбнуться.

–Это хорошо.

Ее взгляд вылавливал отдельные черты: спешащих прохожих, дорожные знаки, повозки, запряженные ослами, женщин в хиджабах, ведущих маленьких детей под руки, пальмы, витрины сувенирных лавок.

–Меня утомляет это. Я вижу детали, но не вижу картины целиком. – Проговорила она, не имея в виду городские пейзажи. – Как мозаика из маленьких стеклышек, которую расколотили вандалы.

Питер посмотрел на женщину с пониманием.

–Я знаю, Кет. Я тоже. Вандалы постарались, скажу я тебе.

Кетрин поджала губы. Она взяла с передней панели папку с результатами экспертиз, которые они только что получили в лаборатории.

–Сначала четверо умирают от сепсиса, вызванного отравлением воды цианобактериями. Потом еще один умирает от этого треклятого токсина. Теперь Наг-Хаммади, у которого неожиданно открылась острая аллергия на укусы мошкары. Что происходит? – Нервно проговорила Кет.

–Я думаю, что дело не только в должностях, которые занимали все эти люди. И Месбах с его наркотой, стоит ли строить такую сложную схему только ради распространителей гашиша. Да и почему именно их? В стране сотни тысяч людей балуются наркотиками – от марихуаны до героина, а выбрали тех, кто подмешивает в кальян не только табак. – Марлини постукивал пальцами по рулю.

–Стоп! – Кетрин хлопнула ладонью по приборной панели. – А что если Месбах распространял наркотики не только этим людям. Он врач, а значит, имеет доступ к лекарствам разного рода, к нему приходят не только вышестоящие чиновники, но и многие другие пациенты, с разными диагнозами. – Загадочно произнесла Кетрин.

–Хочешь сказать, что пострадавшие от его деятельности могли отомстить таким образом? – Марлини бегло взглянул на нее и вернул внимание к дороге, которая была забита до отказа. – Тогда какая связь его с другими убитыми? – Недоумевал Питер. – И остается непонятным, почему именно десять казней египетских? Причем здесь эта символика? – Засомневался он, тут же небрежно махнув рукой. – Ладно, прочитай что там, в отчете патологоанатома, – попросил он.

Кетрин пролистала несколько страниц отчета, пока, наконец не нашла нужное.

–Согласно аутопсии Мохаммед Наг-Хаммади умер между одиннадцатью и двенадцатью часами ночи от симули…, Господи, что за слова, симулидотоксикоза. – Еле выговорила она.

–Что это за зверь такой? – Уточнил мужчина.

–Это аллергическая реакция на укус, вызванная слюной мошки. Она проявляется у всех после укуса – небольшая опухоль, зуд, но редко в такой острой степени. Скорее всего, заражение произошло за 3-4 часа до смерти.

–И много мошек его покусало? – Поинтересовался Питер, у которого уже начался нервный зуд по всему телу, от полученной информации.

–В том то и дело, что следов укусов как таковых обнаружено не было. – Ответила Кет.

–То есть как? Он же умер?! – Удивился Питер.

–Умер-то умер, но единственный след, вызвавший подозрения у коронера – это небольшой укол в области яремной вены, – пояснила девушка, прикасаясь пальцами к своей шее, – и все. Эксперт подозревает, что заражение произошло через этот укол. И этим объясняется столь быстрое и летальное течение болезни.

–То есть кто-то ввел Наг-Хаммади слюну мошки, но следов борьбы не было?! Если бы я воткнул тебе в шею шприц, ты бы не заметила?! – Марлини быстро повернулся и дотронулся пальцем до шеи напарницы.

Ее как током ударило. Женщина задрожала и отстранилась. Она уставилась перед собой, но Питер заметил, как затряслась папка с делом в ее руках

–Прости, не хотел. – Тут же смутился он.

–Все в порядке, – выдавила из себя улыбку Кетрин. – Просто неожиданно. – Почти шепотом ответила она.

Питер уставился на дорогу и только слегка кивнул.

«Не заметила! Как же! Я могу вести график всех твоих прикосновений с указанием моей реакции на них. Хотя реакция всегда одинакова», – подумала про себя женщина.

–Так, и что там дальше? – Быстро вернулся к теме Марлини.

–Ничего. – Подергала плечами Кетрин. – В том-то и дело Насер и Халфани, может, и согласились все рассказать, да все равно не доложили всего. Они не будут с нами сотрудничать. Мы – чужаки, как ни крути. И я их понимаю. Ты бы позволил приезжим лезть в твои дела?

Марлини резко притормозил перед вырулившей неожиданно старой Хондой, за рулем которой сидел египтянин, скорее всего, пославший их по-арабски. Питер выругался, шевеля одними губами, и Кетрин почему-то стало смешно.

–Наглядная демонстрация гостеприимства. – Пробормотала она.

–В том-то и дело, Кетрин! Я бы не позволил никому лезть в мои дела, но и не просил бы помощи! А если бы просил, то позволил бы помогать, а не вставлял палки в колеса.

Кетрин покачала бровями и наклонила голову. Он был прав, безусловно, но ситуации это не помогало, да и вряд ли позволяло бы изменить.

***

Американский чиновник лежал на боку, тупо уставившись в светло-сиреневую стену больничной палаты. Его кровать, несмотря на элитный статус палаты, была слишком жесткой, чтобы лежать на ней в течение долгого времени в одной позе. Хотя, возможно, это было сделано специально, так сказать ради поддержания позвоночника в тонусе.

–Простите, господин министр, я могу войти? – Спросил вошедший в палату Оливер.

–Ты уже вошел. – Буркнул министр.

Агент поджал губы и тихо прикрыл дверь.

–Как Вы себя чувствуете? – Спросил он, стараясь не обращать внимания на невежливость министра, понимая, что это вызвано стрессом.

–Нормально. – Коротко ответил мужчина.

–Сэр, я понимаю, что Вы чувствуете, но если Вы не против, я задам Вам несколько вопросов. – Присаживаясь на диван, попросил агент.

Мужчина встал с койки и обошел ее кругом, сев в кресло, стоящее напротив окна.

–Излагайте. – Указал он, махнув рукой.

–Сэр, нам удалось вычислить место, откуда звонили, но это оказался уличный таксофон, так что найти звонящего будет тяжело. – Сразу пояснил агент.

–Этого и следовало ожидать. – Равнодушно заявил министр.

Оливер напрягся и поерзал на внезапно ставшем слишком твердым диване.

–Мы сделаем все возможное, чтобы найти его.

–Ну-ну. Что-то еще? – Недоверчиво спросил мужчина.

–Сэр, – Оливер замялся, еще сильнее заерзав на месте. – Я думаю, Вам стоит уехать. – Высказал он.

Министр наморщил лоб, удивившись его словам, и встал с кресла.

–Вы, что серьезно?! – Не веря своим ушам, спросил он.

–Абсолютно, сэр. Речь идет о Вашей жизни и у нас есть сведения. – Встав в ответ, подтвердил агент.

–Что на меня готовится покушение? Это я уже понял и так. – Отмахнувшись, ответил министр.

–Но, сэр, это же неразумно. – Это звучало скорее как вопрос, нежели чем утверждение.

–Нет ничего более неразумного, чем отказ от переговоров сейчас. Это наш последний шанс. Вы хотя бы понимаете, насколько это важно?!

–Это я понимаю. – Кивнул агент. – Я не понимаю, как интересы войны могут быть выше интересов собственной жизни? – Пробурчал он.

Секундная вспышка негодования озарила лицо министра, но он также мгновенно смягчился и подошел к собеседнику.

–Послушайте, агент, – начал он, положив свою руку ему на плечо. – У каждого из нас своя война. У тех ребят, что сейчас кружат над домом Саддама – своя, а у меня – оставшегося здесь – своя. Ок?

–Ок. – Нехотя согласился мужчина. – Но тогда, хотя бы, выполните некоторые рекомендации.

Министр сложил губы трубочкой и с большой неохотой легко кивнул. Оливер, недовольный его упорством, но все же ожидавший именно этого, протянул ему листок с штампами Министерства обороны Египта.

***

В небе над Каиром звенел гром. Его устрашающие яркие звуки сопровождались сверканием молний, которые, казалось, рассекая небо, врезались прямо в землю египетскую, выжигая все на своем пути.

Град, размером со страусиное яйцо, с силой падал на землю, оставляя следы своего присутствия на асфальте, багажниках и стеклах автомобилей, разбивая витрины магазинов и оставляя трещины в стеклах жилых домов. Казалось, пламя Божьего гнева разлилось по всему миру и не прекратится никогда.

Люди, не успевшие укрыться от этой немилости природы, бежали теперь по улице, прижимались к стенам, спасаясь от убийственных градин, прикрывая головы, кто чем. Несколько людей серьезно пострадало от него.

Рахмет вышел из дома своей сестры и посмотрел вверх. Над головой мелькали крупные гроздья льда. Мужчина подсознательно зажмурился и прикрыл голову ладонью.

–Рахмет! – Окликнул его незнакомец в черном балахоне и шароварах, заправленных в сапоги. Он подозвал мужчину быстрым движением пальцев и скрылся за углом дома. Рахмет огляделся, прислушался, убедился, что негромкий вой разносится от соседской собаки, которая скучает по хозяевам и только потом пошел к незнакомцу.

–Не думал, что Вы появитесь в городе. – Озираясь по сторонам, сказал Рахмет.

–Я тоже не думал. – Кивнул тот.

–Зачем ты пришел?

–Ты знаешь.

Рахмет впервые посмотрел на собеседника. Его лицо было почти целиком закрыто плотной повязкой, оставляющей открытыми только круглые черные глаза.

–Я не вернусь. – Коротко ответил он.

–Ты должен. Нам не справится без тебя. Мы сейчас должны быть едины как никогда. Тебя тоже это беспокоит. Это не может не беспокоить. – Как само собой разумеющееся сказал незнакомец.

–Мне все равно. – Упорствовал Рахмет. Он развернулся, чтобы уйти, но второй мужчина крепко схватил его за руку и развернул к себе.

–Тебе не все равно. Ты боишься. – С упреком сказал он.

–Боюсь? Да, черт возьми, я боюсь. Боюсь потому что это зашло слишком далеко. Потому что вы дошли до последнего! – Прорычал Рахмет, приблизив свое лицо к лицу собеседника.

–Ты знаешь, что это рано или поздно должно было произойти. – Спокойно ответил незнакомец.

–Тогда хорошо, что я ушел рано. – Выпрямившись по струнке, заявил Рахмет и развернулся на пятках, чтобы уйти.

–Если ты уйдешь, пострадает твоя семья. – Холодным шепотом остановил его мужчина.

В переулке, где они стояли, повисла такая плотная тишина, что ее можно было резать ножом, казалось, даже градины повисли в воздухе, сжавшись в ожидании ответа.

–Ты не сделаешь этого. – Прошипел Рахмет, все еще не поворачиваясь.

–Конечно, сделаю. Не я, так кто-то другой. – Уверенно заявил другой мужчина.

***

Питер всегда знал, что терпение дорого ему стоит, но Вселенная редко проявляла к нему снисходительность, все чаще посылая испытания его уравновешенности, с каждым разом все изощреннее. Вот и на этот раз она решила обременить его встречей с Гордоном. Питер, конечно, мог бы приложить его и с большим удовольствием, но радость пяти секунд была бы омрачена многонедельными комиссиями по профессиональной этике и тяжелым гнетом недовольства Кетрин. Поэтому нужно было держать себя в руках, хотя Майкл, видимо, решил испытать на прочность его нервную систему.

–Добрый день, агент Марлини. Вот мы и снова встретились.

Питер неопределенно фыркнул, даже не подняв на Майкла глаза.

–Как продвигается ваше расследование? – Продолжал расспросы мужчина, словно, встретился со старым другом.

–Продвигается. – Только ответил Марлини. Ему претило общество Гордона, но избежать его сейчас, значит, дать тому повод для ехидства. Выставить Майкла победителем Питер не мог.

–Это хорошо. Знаете, завтра нам понадобится помощь, и я хотел бы привлечь агента Робинсон.

–Что?! – Прорычал Марлини. Такой наглости он не мог ожидать даже от Майкла.

–Да, агент Марлини, я собственно и пришел предупредить Вас об этом. – Гордон улыбнулся, его глаза сузились в маленькие щелочки, а щеки залоснились от самодовольства. – На завтрашней встрече Кетрин будет участвовать в моей группе. Думаю, один день вы без нее обойдетесь.

–Агент Гордон. – Марлини все сложнее было сдерживать желание размазать череп Майклу. – Агент Робинсон здесь для расследования убийств, а не для охраны министра и как ее непосредственный начальник не позволю отвлекать моих людей во время расследования.

Препираясь мужчины даже не заметили, вошедшую в кабинет Кетрин, теперь прищурившись наблюдавшую за их спорами.

–Агент Марлини, если здесь и есть начальник, то это я. – Уверенно произнес Майкл. – И я хочу, чтобы Кет участвовала в моей операции.

Питер холодно обвел Майкла взглядом и сквозь зубы процедил.

–Кетрин, я и агент Уинстер подчиняемся лишь заместителю директора Теренсу, что Вам доподлинно известно. В крайнем случае, старшему агенту Маннерсу. Нас привлекли сюда для расследования убийств, и Кетрин останется со мной.

Робинсон, наконец, не выдержала, дав о себе знать коротким покашливанием.

–Агенты, – резко кивнула она, подойдя мгновенно засмущавшихся мужчин.

Она обвела их презрительным взглядом, что Питеру показалось, что у него даже пальцы ног покраснели.

–Ознакомьтесь, агент Марлини, после того как оба определитесь кому принадлежит ваша кукла.

Она припечатала папку с документами к груди Питера так сильно, что у него все внутри зажгло и горделиво вышла.

В коридоре она оперлась на стенку, зайдя за угол, и закрыла глаза.

–Ненавижу тебя, Марлини. – Прошептала она.

Она зажмурилась и приложила кулаки к глазам.

–Ненавижу вас всех! – Рявкнула она в пустоту.

«Ты не знаешь всей правды, Робинсон», – пролетели в голове слова Гордона.

Нужно было встряхнуть его сейчас и вытрясти всю истину, которую он скрывал. Или всю ложь.

***

Есть люди, которые несут в себе ненависть ко всему живому, будто бы они появились на свет по ошибке и теперь обвиняют в этом ошибке окружающих. Есть люди, которые несут в себе страх, будто бы рождаясь, они увидели не глаза доброго акушера, а самого дьявола, чей лик настолько плотно засел в памяти, преследуя его и убивая спокойствие. Есть люди, которые несут в себе боль, будто бы обожглись, увидев белый свет. Есть люди, которые несут в себе любовь, будто не видели предательства в этой жизни. Есть люди, которые плывут по течению, подбирая те пороги, которые встречаются на его пути.

Доктор Месбах лежал на кушетке в своей ординаторской, мирно приняв последнее испытание – испытание смертью, не сопротивляясь ее силе, дав ей спокойно поглотить себя, держа в руках лишь туго сплетенную веревку с позолоченной головой сокола на кончике.

***

В просторном конференц-зале собралась группа агентов, которые получали наставления по поводу подготовки к предстоящей встрече министров.

–Итак, – заключил Майкл, – агенты Стивенсон и Сайрус, будут контролировать вход в зал. Агент Пимен контролирует квадрат А, агенты Джекобсон и Питерсон квадрат В, агенты Руалес, Фишер и Вентланд – зону С. Вопросы есть?

Вопросов не было. Агенты разошлись проверять свои зоны контроля и проверить степень коммуникации друг с другом. Были высвечены все наиболее опасные «слепые» зоны. Все здание, в котором должна была состояться встреча, было несколько раз проверено на наличие взрывных устройств. Специальная техника проверила уровень радиации и угрозу газовой атаки. Кинологи с собаками обшарили все потаенные уголки.

Робинсон шла по коридору третьего этажа, проверяя каждый угол узкого помещения с множеством дверей. Стук ее широких удобных каблуков утопал в мягкости дорогого ковра, а размашистые движения рук будто бы разметали невидимых демонов. Она остановилась у узкого высокого зеркала, закрепленного в витиеватой позолоченной раме.

Питер, который добился того, чтобы быть вовлеченным хотя бы в подготовку к встрече, раз уж он не смог отстоять Кет, должен был контролировать другой квадрат, но заблудившись, набрел на тот коридор, в котором стояла Кетрин.

Она не рассматривала себя в зеркале, как это обычно делают женщины – любуясь или ища недостатки; она не поправляла макияж или одежду; она не увидела на зеркале ничего подозрительного. Она просто смотрела в него, словно, пыталась получить ответ из Зазеркалья, ответ на вопрос, который еще не знала, как задать.

Питер встал позади нее, и волна дрожи пробрала девушку, как только она почувствовала его теплые руки на своих плечах. Она наклонила голову и потерлась щекой о его руку.

–Питер, – еле слышно заговорила она, спустя минутную паузу. – Что ты делаешь здесь? – Спросила она чуть громче.

–Я, хм, я немного заплутал. – Запинаясь, ответил мужчина, проследовав руками по всей длине ее рук.

Кетрин повернулась к нему лицом и подняла голову, чтобы получше разглядеть. Питер задержал свою руку на ее ладони и немного сжал ее. Он видел в ее глазах невысказанный, словно стыдливый, вопрос. Но боялся узнать, что она скрывает.

–Кетрин, ты должна отказаться от этого задания. – Мягко сказал он.

Девушка опустила голову и следила за движением переминающихся ног напарника.

–Почему? – Спросила она тихо.

–Потому что это чересчур. Потому что мы здесь не за этим. Гордон просто тешит свое самолюбие. Наверняка, сам же попросил нас приехать. Только чтобы вытащить тебя на белый свет! Наслаждается своим положением. Облизал уже все зады в министерстве обороны?

Кетрин сдержала улыбку, поджав губы.

–Людей не хватает. Нас прислали сюда за этим. – Неуверенно парировала она.

Марлини нежно приподнял пальцами ее подбородок, заставив посмотреть на себя.

–Кетрин, если с тобой что-нибудь случится, я никогда не прощу себе. – Сказал он.

Девушка слабо улыбнулась.

–Питер, пожалуйста, все будет хорошо. Я все сделаю правильно. – Настаивала она.

–Господи, Кет! Да я и не сомневаюсь в тебе! – Повысив голос, воскликнул он. – Неужели ты думаешь, что я не могу тебя отпустить, потому что сомневаюсь в твоей компетенции! Я сомневаюсь в них! – Мужчина махнул рукой в неопределенном направлении.

–Но ты же будешь рядом. – Попыталась надавить с другой стороны Кет.

–Я могу не успеть. – Нерешительно ответил мужчина.

Его глаза стали влажными, но не от слез, а от страха за нее. Он мог потерять ее каждый раз, когда выезжали на какое-то безумное задание. Но это была их работа, и он был рядом с ней почти все время. А теперь их разделили, и он мог лишь слышать ее.

–Питер, я обещаю тебе, что все будет хорошо. Ты не потеряешь меня. – Только сейчас она сжала свою руку в ответ.

В кармане его пиджака зазвенел телефон, отчего они оба вздрогнули, и Питер вынужден был разорвать плотную зрительную связь с девушкой.

–Алло? – Ответил он на звонок, выпустив ее руку. – Что? Где? Да, конечно. Мы сейчас приедем.

Марлини бросил телефон обратно в карман и посмотрел на напарницу, нетерпеливо ожидавшую его комментариев.

–Месбаха нашли в больнице. Он мертв. Пошли, надерем зад разведке и Гордону заодно.

Не таким путем он хотел бы вернуть Кетрин.

***

И сказал Господь Моисею: пойди к фараону и скажи ему: так говорит Господь, Бог Евреев: отпусти народ Мой, чтобы он совершил Мне служение; ибо если ты не захочешь отпустить и еще будешь удерживать его, то вот, рука Господня будет на скоте твоем, который в поле, на конях, на ослах, на верблюдах, на волах и овцах: будет моровая язва весьма тяжкая; и разделит Господь между скотом Израильским и скотом Египетским, и из всего скота сынов Израилевых не умрет ничего. И назначил Господь время, сказав: завтра сделает это Господь в земле сей. И сделал это Господь на другой день, и вымер весь скот Египетский; из скота же сынов Израилевых не умерло ничего…

***

–Почему это произошло? Ведь его должен был охранять специально обученный человек? – Злился Марлини.

Они уже осмотрели место преступления, и теперь пили кофе в больничной столовой вместе с агентами из разведки.

–Мы выставили охрану, все, как и положено. Но тот человек, что стоял за дверью ординаторской не видел никого входящего или выходящего оттуда. Месбах был либо один у себя в кабинете, либо в операционной, либо с пациентом. – Отчитался Насер.

–Нужно проверить всех кого он принял за последние сутки. И я хочу еще раз просмотреть записи с камер видеонаблюдения. Поискать того, кто мог бы подложить тот сверток сестре Кеби.

В то время как Марлини раздавал указания, Кетрин уткнулась лицом в свои ладони, растирая указательными пальцами виски.

–А что с тем амулетом, который он держал в руках? – Спросил Халфани.

–Это изображение бога Монту. Бог войны при девятнадцатой династии в Древнем Египте. Его изображали с головой кобчика – птицы из отряда соколиных.

Кетрин сцепила пальцы перед лицом и уставилась на свой стаканчик, наполненный кофе.

–Оводы это определенного рода символ безжалостности. Война тоже дело жестокое. – Пробормотала она.

–Я не понимаю связи. – Засыпая в свой кофе еще сахар, проговорил Насер.

–Агент Робинсон хочет сказать, что каждое убийство несло в себе определенный смысл, который преступники пытались передать через амулеты или рисунки, оставленные на месте преступления. – Пояснил Марлини.

–В хаммаме, который посещали первые жертвы был обнаружен египетский иероглиф, обозначающий бога Нила – Хапи. Это первый выпад против египетских богов – чиновники были отравлены водой, в которой содержалось большое количество цианобактерии. Эту воду они получили в бане. – Добавила женщина.

Кетрин вышла из-за стола и встала перед кофейным автоматом, повернувшись спиной к мужчинам, продолжая говорить:

–Потом господин Ашраф, умерший от отравления токсином, выделяемым жабами. Жаба – символ смерти и греха. У египтян была богиня Хекет – она изображалась с головой жабы и по преданию слепила первых людей из глины. Возможно, Ашраф пытался уберечь себя от смерти и приобрел медальон – глаз Гора, который должен защитить от напастей. Мы нашли его в его доме. Там же обнаружили и изображение лягушки – под крышкой письменного стола.

Женщина отошла от автомата и прижалась спиной к холодной стене у двери.

–Все было хорошо спрятано, так будто бы те, кто убивал, должны были нарисовать эти знаки, но прочитать их полагалось только посвященным. – Добавил Марлини.

Он был утомлен не меньше напарницы, но где-то в глубине души чувствовал, что не затянувшимся делом вызвано ее угнетенное состояние.

–А что у Наг-Хаммади и у Месбаха? – Уточнил агент Халфани.

Кетрин потерла лоб и вернулась к столу, но не стала садиться.

–На скамейке в саду Хаммади был найден иероглиф обозначающий богиню Аментет – богиню подземного царства. Сам же чиновник умирает от аллергии на насекомых. Мошка это тоже, своего рода, символ загробного мира. Но она же и символ коллективизма.

Женщина оперлась бедром на край стола и крутила пальцем по краешку стаканчика с кофе.

–Думаю, что этим убийцы стремятся показать свой дух коллективизма, свое нежелание отступать.

Марлини обращался к агентам из разведки, но исподлобья смотрел на напарницу, весь день сегодня ведущую себя слишком странно. Да теперь еще и то задание, которое ей поручили на совещании. Она должна была отправиться вместе с министром по дороге из отеля к месту завтрашних переговоров. Конечно, она была не одна. Конечно, и Питер был задействован в деле охраны высокопоставленного чиновника, но это не унимало его страха за Кет. А она, как обычно, надела на себя непроницаемую маску хладнокровия. Это было больше похоже на скафандр водолаза, чем на вид агента ФБР. Но сказать, что это было необычным для нее нельзя. Питер знал как важно для Кет отгородится от эмоций, не показать своей слабости, доказать свою состоятельность – как профессионала. Она не хотела видеть снисходительные взгляды коллег-мужчин, больше похожие на презрение шовиниста. И скорлупа, в которую она нарочно закрывала себя, была средством против этого. Но все же ее нынешнее поведение не было столь типичным. Скорее можно было сказать, что ее скорлупа потрескалась.

–И, наконец, Месбах. Овод, безжалостность, жестокость, Монту. – бессвязно заговорила женщина. – Это пока еще не ясно. Способ убийства вряд ли можно назвать таким уж жестоким.

–Что, кстати, по этому поводу говорят эксперты? – Осведомился Халфани.

Марлини гулко выдохнул и облокотился на стол.

–Они говорят, что это, очевидно, инъекция.

–Снова отравление?! – Воскликнул Насер.

–Возможно, это самый простой способ убить. – Развел руками Марлини.

Кетрин все еще стояла у стола, сжимая в кулаке двадцати пяти центовую монету с изображением Брайс-Каньона[5].

***

Земфира приготовила кофе и, забросив в него пару ложек тростникового сахара, протянула мужу высокую кружку, сужающуюся к низу с изображением пальм на речном берегу.

–Что он тебе сказал? – Спросила, сглотнув женщина.

Веранда, на которой они сидели, обдувалась свежим вечерним ветром с юга, толстые жесткие листья старой карликовой пальмы, сморщившейся то ли от старости, то ли ауры.

Земфира резко вдохнула и осмотрелась. По коже мурашки пробежали от одного странного шелеста, который, как она сначала подумала, ей привиделся.

–Что там такое? – Поинтересовался ее муж, заметив обеспокоенность.

Земфира мотнула головой и посмотрела в сторону ворот, ведущих к дому. На узкой, вымощенной гравием дорожке, по бокам поросшей короткой газонной травой, стоял человек. Его силуэт нельзя было разглядеть, но казалось, будто даже ветер переменил свое направление, а над незнакомцем сгустилась такая тьма, что совы могли бы запутаться.

–Джафар. – Пробормотала женщина и указала в сторону незнакомца.

Мужчина повернулся и быстро-быстро заморгал, как будто этим хотел избавиться от ненавистного видения. На его лице был виден испуг, но не страх от неизвестности, а страх от знания.

–Ты не сделаешь этого. – Проговорил он, когда незнакомец стал приближаться.

–Джафар! – Завизжала Земфира и укрылась за спиной мужа.

–Ты не сделаешь этого! – Крикнул мужчина, но незваный гость шел ровной, уверенной походкой, будто отточенной на новейшем станке.

–Джафар! – Снова закричала женщина, но ее муж прикрыл ее рот ладонью и обнял свободной рукой.

Незнакомец зашел на веранду и его фигура, наконец, осветила тусклой лампой, хотя это и мало что дало – балахон и куфия[6], покрывающая лицо не могли бы ответить на вопрос о том, кем был этот человек.

–Я ничего не сделаю вам. – Хрипло проговорил он. – Но вы должны передать это Рахмету.

Он положил на кухонный стол красный конверт, запечатанный сургучом, и так же быстро исчез, как и появился. Джафар и Земфира, оцепеневшие от страха еще долго стояли под порывами возобновившего южного ветра, ловя на свое лицо тени старой пальмы.

***

–Сначала я потерял брата, а теперь теряю то, что ему было дорого.

Мужчина с седыми длинными бакенбардами, плавно перетекающими в густую кудрявую бороду стоял в загоне для лошадей и смотрел на то, как умирает последняя кобылица из его стада. Лошадь дернулась, ее копыта повозились по земле, мускулистая грудь несколько раз поднялась и резко опустилась, и изо рта бедного животного вылетело последнее предсмертное ржание, больше похожее на вздох облегчения.

–Он собирал этот табун по крупицам, как собирает антиквар предметы искусства. Эти лошади и были предметами искусства. Много раз ему предлагали продать их или выставить на бега. Но он бы никогда не позволил превращать Ван Гога в вандализм. – Говорил мужчина.

–Мистер Наг-Хаммади, я понимаю, что Вам тяжело, особенно сейчас, но мы должны унести ее. – Рядом с ним стоял молодой парнишка в запятнанной робе и нервно вытирающий руки о суконную тряпку болотного цвета с коричневыми пятнами.

Мужчина повернулся к нему и медленно моргнул.

–Последняя. Моя дорогая Хатшепсут. – Прошептал он и вышел на улицу.

***

–Кетрин, с тобой все в порядке? – Они с Питером ехали в Таурусе, любезно предоставленном египетскими спецслужбами, к дому доктора Месбаха, надеясь найти там хоть что-то наводящее на мотивы к преступлению или, что еще лучше, на самих преступников.

–Все хорошо. – Пролепетала женщина, смотря четко перед собой. – Я волнуюсь за Рейч.

Ее спина была прямой как немецкая автострада, а глаза ясными как солнце над Флоридой. И только голос был больше похож на надорванную гитарную струну, чем на песнь соловья.

–Не похоже, что дело только в этом. – Сомнительно ответил Питер, до белизны в кулаках, сжав руль.

Из магнитолы полилась старая песня канадской певицы и Кет, нехотя прислушалась. Ее первые строки заставляли задуматься. Это была песня о дружбе, о дружбе мужчины и женщины, о заботе мужчины о женщине и о любви женщины к мужчине.

Марлини нахмурился и обратил внимание на композицию, заметив, как заинтересованно слушает ее Кетрин. Но слушая песню, он смотрел не на магнитофон, как девушка, а на нее саму, будто пытался прочесть по лицу, о чем она думает.

Кетрин, наконец, повернулась к нему и, поймав его смущенную улыбку, раскраснелась, как будто ее поймали на чем-то греховном.

–Просто милая песня. – Пожала она плечами.

–Угу. – Промычал мужчина. – Ты в порядке?

–Ты обращаешься со мной, как с принцессой. – Улыбнулась она, процитировав фразу из песни.

Ее немного повеселевшее лицо и расслабленная фигура успокоила Питера, и он снова обратил внимание на дорогу.

–Просто я думаю, что мы не найдем, не найдем там ничего. – Напряженно произнесла она.

–Нет, Кетрин, нет. Мы найдем. Я тебе обещаю.

Девушка недоверчиво улыбнулась.

–Нет, Кет, правда. Я просто чувствую, что моя задница несет нас в правильном направлении. – Ухмыльнулся он.

Его попытка пошутить оказалась вполне удачной.

–Тогда ты должен знать, что если это не так я надеру твою задницу, даже не вспомнив об Уставе.

–Оооо, Робинсон, ты меня заводишь. – С усмешкой ответил Питер.

–Заткнись и веди машину. – Отрезала она шутливо.

Они проехали еще два квартала пока не добрались до дома убитого. Квартира Месбаха находилась на пятнадцатом этаже, и по закону подлости лифт сломался как раз в тот день, когда Кет решила пощеголять в своих новых замшевых туфлях на тонкой шпильке.

–Прости, дорогая, но я не могу понести тебя. Мой матрас оказался слишком мягким и теперь у меня болит спина. – Болтал Марлини, пока они шли по лестнице.

–Ты только обещаешь, обещаешь, обещаешь. – Бурчала девушка, смотря, как вздулись вены на внешней стороне голеностопа.

Мужчина усмехнулся и упорно продолжил подниматься наверх.

–Еще чуть-чуть, уже тринадцатый.

–Отлично. И почему они не суеверны, могли бы пропустить один этаж. – Жаловалась Кет.

Агенты прошли еще два этажа и, наконец, оказались в узком белом коридоре, чем-то похожем на больничный.

Дверь в квартиру доктора Месбаха была приоткрыта, что не могло не нагнетать тревогу.

–Держу пари, здесь дело не в разносчике пиццы. – Скривившись, вошел в квартиру Марлини.

Они обошли прихожую, кухню, столовую, гостиную, но нигде не было ни следа присутствия постороннего – везде убрано, чисто, разложено по полочкам.

–Кетрин, скажи мне, ген чистоты существует или меня просто не правильно воспитывала мама? – Поинтересовался Питер, наморщив лоб и наблюдая за непривычной для него обстановкой.

–Марлини!

Он даже не заметил, что его напарница была в другой комнате, пока ее крик не раздался из спальни.

–Кет?!

Мужчина влетел в спальню, врезавшись в напарницу, и мгновенно остановился, ошеломлено опустив челюсть.

На большой двуспальной кровати посреди комнаты, на ее пушистом красном покрывале лежала, распластав руки и ноги девушка – сестра Кеби. На полу перед кроватью был начерчен странный символ – перевернутый серп с крестом в качестве рукоятки. На плотно задернутых шторах насыщенного кровавого оттенка были разбрызганы белые густые капли краски, такой же какой был начерчен серп на полу.

–Кеби? – Окликнула сестру Робинсон, подошедшая к кровати, стараясь не ступать на рисунки. – Кеби?!

–Что это за черт?! – Обозлено рявкнул мужчина.

–Она мертва, Питер. Вызывай бригаду. – Повернулась к нему Кетрин.

***

Рахмет шел один по пустыне. Его внутреннее состояние словно мысли писателя, излитые на бумагу, отражались на природе. Сухой ветер поднимал песок, забивающий глаза, нос и уши. Тишина резала по ушам, и только вдалеке слышался глухой топот копыт.

Мужчина преодолел один бархан, потом другой, пока не вышел на хорошо расчищенную плоскую площадку, усыпанную разноцветными шатрами.

–Я пришел! – Крикнул он, будучи уверенным, что его услышат.

Тут же из шатров вышло несколько человек, каждый из которых узнал Рахмета. Некоторые приветствовали его натянутой улыбкой, затронувшей только уголки губ; другие скупым кивком; третьи же не отреагировали никак, снова зайдя к себе. Только один человек пошел к нему навстречу и поманил рукой за собой.

Рахмет, ничуть не удивился подобной реакции, проследовал за мужчиной и вошел в самый просторный шатер.

–Я пришел. – Повторил он.

Сидящий на расшитых подушках старейшина безрадостно усмехнулся и подозвал его к себе.

–Я знал, что ты вернешься. Звезды говорили об этом. Песок шептал мне. – Поговорил старший мужчина.

–Еще бы! Они, наверняка, предложили тебе способы шантажа. – Ядовито заметил Рахмет.

Лицо старейшины в один момент переменилось, превратившись в мертвую, словно гипсовую, маску, непроницаемую для внешних воздействий.

–Ты не должен так говорить. – Предупредил мужчина Рахмета, поднимаясь с подушек.

Молодой мужчина пренебрежительно наморщил нос и отвернулся.

–Ты сделаешь, что должен и уйдешь. Никто не будет тебя держать. – Серьезно сказал старейшина.

Он подошел к высокому кедровому столу, на котором стояли десять алебастровых сосудов с крышками в форме звериных голов или крупных цветков. На стенках сосудов рельефно были изображены четыре женщины в облачении времен Древнего Египта с солнечными коронами на головах.

–Пять пророчеств уже сбылось. Осталось столько же.

Мужчина взял со стола плоскую чашу, наполненную серым пеплом, и бросил горсть этого пепла в один из сосудов с крышкой в форме цветка лотоса. Из кувшина раздалось странное шипение, похожее на закипание и послышался кислый аромат от которого хотелось бежать.

–Ты говорил мне тоже самое восемь лет назад, когда я только пришел. Говорил, что я смогу уйти в любой момент, и никто не будет меня держать. Я ушел, но никто не отпустил меня. – С упреком проговорил Рахмет, затыкая нос.

–Ты ушел не вовремя. Поэтому звезды не отпускают тебя – это они держат тебя рядом с нами.

–Хватит этой душеспасительной чуши! – Выкрикнул Рахмет. – Давай сюда свой сверток, и я уйду. Только не говори мне больше ни слова о звездах и пророчествах. Я из другого теста и ты знаешь это. – Осек он старика.

Тот достал из шаровар свиток и протянул его молодому человеку.

–Все мы из одного теста. – Сказал он в спину, уходящему из шатра Рахмету.

***

Кетрин склонилась над символом серпа с крестом, нарисованным на полу спальни доктора Месбаха, через лупу рассматривая мелкие детали.

–Нашла что-нибудь? – Питер подошел к ней из-за спины и присел рядом.

–Ничего. – Покачала головой женщина, протянув лупу ему. – Обычная краска для побелки стен, которую можно купить в любом универмаге. А у тебя?

–Отпечатков нет, вообще все следы стерты. – Ответил Питер, рассматривая ворсинки на ковре.

–Потрясающе! – Воскликнула Кетрин, хлопнув себя по бедрам и поднявшись на ноги. – Я так и знала, что поток дерьма, обрушившийся на нас, подобен Ниагарскому водопаду.

–Даже он замерзал дважды за всю историю. – Размеренно сказал Марлини, пытаясь успокоить напарницу, но та лишь пренебрежительно поморщилась.

Женщина обошла рисунок и раздвинула шторы. За окном пела теплая декабрьская погода. Если еще несколько дней назад у нее мурашки бежали по коже от воспоминаний о снегопаде в Вашингтоне, то теперь к горлу подступала тошнота от одного вида пальм. Хотя, может, и не от пальм.

–Непривычно смотреть на такое солнце, когда дома у тебя наряжена елка, правда? – Словно, прочитав ее мысли, спросил Питер, подошедший к окну.

–Ты же не наряжаешь елку? – Улыбнулась Кетрин, представив себе, как бы выглядело рождественское дерево среди бардака в квартире мужчины.

–Тереза наряжает. – Плоско ответил он.

–О! – Удивленно воскликнула Кет, только вспомнив о существовании новой женщины в жизни напарника. – Конечно. – Она натянуто улыбнулась и отошла от окна. – Кстати, Лилиан звонила. Мама заботится о Рейчел. Наша малышка будет совсем здорова к нашему возвращению.

Марлини, который и сам ненадолго забыл о Терезе, потупил взгляд как виноватый ребенок.

–К нашему возвращению, если так пойдет дальше, она будет уже замужем.

Кетрин фыркнула.

–Расскажи мне об этом символе. – Кивнул он в сторону, уходя от разговора.

Кетрин посмотрела на пол, потом на кровать, теперь уже пустую, на напарника и снова на пол.

–Серп – это полумесяц, он же чаша, наполненная благодатью, из которой черпает жизненные силы верующий. Полумесяц освещает путнику дорогу в пустыне. Крест, как ты понимаешь, христианский знак. Крест – это якорь корабля, несущего праведников. А вот полумесяц, несмотря на обыденные представления, характерен не только для ислама. Он встречается, например, в индуизме в качестве сосуда с нектаром бессмертия. Есть даже в православии – для православных полумесяц это символ царской власти. Поэтому его часто ассоциируют с символом Христа как Царя и Первосвященника.

Марлини внимательно слушал напарницу, нарезая круги у начерченного рисунка.

–То есть, можно сказать, что это православная символика? – Предположил он.

–Питер, не оскорбляй моих религиозных чувств. – Предупредила его Робинсон, приложив ладонь к груди. – Православие тут не при делах. Это фанатики, которые используют известные им знаки. Всегда удобно что-то стащить, чем придумать свое.

–Гитлер тоже так думал, когда размещал свастику у себя на флаге. – Бросил Марлини через плечо.

–В любом случае, никакая нормальная религия не признает убийства, ни с какими целями. Это не война против неверных, это просто жестокое истребление невиновных. – Убеждала его Кетрин.

–Я и не говорю, что религия признает убийство, я говорю, что у нас появляются первые наметки. – Приподняв брови, пояснил мужчина и вышел из комнаты.

***

–Вы видели когда-нибудь такое?

Оливер сидел на высоком стуле в лаборатории и смотрел на эксперта, внимательно вглядывающегося в микроскоп.

–Видел, но не в таких масштабах. – Подтвердил тот, откинувшись на спинку стула. – Я никогда не сталкивался с такой концентрацией токсина.

Энтомолог снял защитные очки, закрывавшие половину его худого длинного лица и потер сильно выступающую узкою переносицу, на которой проступили розоватые следы от очков.

–В природе существует только один вид оводов, нападающих на человека – это человеческий кожный овод. Есть, конечно, еще овод желудочный, но он паразитирует в личиночном состоянии. – Стал объяснять мужчина. – Так или иначе, их укусы хоть и болезненны, но не смертельны.

–То есть человек не может умереть от укуса овода? – Переспросил сомневающийся Нолл.

–Я бы так не сказал. На самом деле человеческий овод может быть достаточно опасным, но он обитает в Центральной Америке, далеко от нас и уж точно не мог долететь до Каира, чтобы укусить этого мужчину. – Ответил эксперт.

–Я уже ни в чем не уверен. – Помотал головой агент.

Энтомолог встал со стула и достал одну из папок со стеллажа.

–Знаете, один раз мне приходилось вытаскивать личинку овода из головы моей напарницы. Мы вместе ездили на Бали – собирали интересный материал о местной фауне, и она привезла нежелательных гостей. Оводы относятся к тем насекомым, которые кусают не для того, чтобы попить нашу кровь, а для того чтобы отложить личинку. Один укусил ее, и мне пришлось заклеивать отверстие укуса, через которое личинка дышит, чтобы та показалась наружу, а потом пинцетом тащить ее из черепа моей подруги.

Уинстер неприязненно поморщился.

–Можно без подробностей.

Энтомолог коротко посмеялся.

–Просто просветил Вас, на всякий случай. – Пожал он плечами и протянул пару фотографий с изображением оводов и последствий их укусов.

–Избавите меня от лицезрения этого? – Насупил брови мужчина.

–Конечно. – Кивнул энтомолог. – Есть еще один вид оводов – носоглоточный. Он выбрызгивает в глаз живых личинок, которые быстро расползаются, закрепляясь своими крючками, и вызывает тяжелый конъюнктивит.

По коже агента пробежали нервные мурашки, и ему показалось, что он сам весь облеплен насекомыми.

–На самом деле человек мог заразиться и от общения с животными, с лошадьми, например. Личинки могли проникнуть в мозг, и это требовало бы операции.

–Но ведь для этого нужно время? – Предусмотрительно спросил Нолл.

–Конечно. – Согласился эксперт. – Может потребоваться несколько дней. В зависимости от погоды.

–Но никаких следов укусов на теле не обнаружено, да и умер врач не от того что личинка заползла ему в нос или в глаз.

–Ну, это уже ваши дела. – Отмахнулся энтомолог.

–Ладно, – тяжело вздохнул Нолл, – спасибо за помощь.

Он вышел из лаборатории и набрал номер напарника.

–Питер, привет, я узнал кое-что. – Ответили на другом конце провода. – Месбах умер от инъекции. Это яд неизвестного происхождения. Укол был сделан за три-четыре часа до смерти так что не удивительно, что охрана ничего не обнаружила. Его могли сделать где угодно и, по мнению патолога, она даже могла остаться незамеченной для самого доктора.

–Вот как. – Протянул Марлини. – Тогда что это может быть?

–Я только что был у энтомолога. Она сказал мне, что никогда не сталкивался с такой концентрацией токсических веществ в организме насекомых. Он сказал, что если бы яд был настолько силен, то само животное не вынесло бы. Эксперт предположил, что это новый, недавно выведенный вид насекомых. Эволюция человеческими руками. – Предположил агент.

–Ладно, я приеду в отель. Нужно подготовится к завтрашней встрече. Никто нам не даст фривольничать. – Ответил Питер и сбросил звонок.

***

Брат Мохаммеда Наг-Хаммади сидел на скамейке перед фонтаном, оперевшись локтями на колени и опустив голову. Его волосы разметались на ветру, превратившись в спутанную копну кудрей.

–Мохаммед, брат мой, я знаю, ты сейчас в лучшем мире, и обедаешь с пророком. Прости меня, если сможешь. Я не сумел сохранить то, что должен был.

Крупные слезы катились по его смуглым морщинистым щекам, оставляя круглые ровные отпечатки на стоптанной траве под ногами.

–Мистер Али, мистер Али! – Закричали из летней кухни, окна которой выходили во двор.

Мужчина быстро утер слезы и повернулся. Пожилая служанка, выглядывающая из окна.

–Что тебе, Зарине? – Как можно мягче спросил он.

–Мистер Али, тут вам послание. – Прохрипела старая кухарка и захлопнула форточку.

–Что подождать не может, что ли?! – Недоуменно пробубнил Али.

Он уже поднялся и направился в дом, когда ему навстречу вышла молоденькая горничная, которая несла на серебряном подносе с черненными ручками странный сверток.

–Вот, господин Али, это принесли только сейчас с курьером. – Проговорила девушка, застенчиво опустив глаза.

–Спасибо. – Поблагодарил мужчина и жестом приказал ей уйти.

Он повертел сверток в руках, провел пальцем по рваным краям плотной шероховатой бумаги, потянул за ленту и аккуратно развернул его.

«И сказал Господь Моисею и Аарону: возьмите по полной горсти пепла из печи, и пусть бросит его Моисей к небу в глазах фараона; и поднимется пыль по всей земле Египетской, и будет на людях и на скоте воспаление с нарывами, во всей земле Египетской. Они взяли пепла из печи и предстали пред лице фараона. Моисей бросил его к небу, и сделалось воспаление с нарывами на людях и на скоте. И не могли волхвы устоять пред Моисеем по причине воспаления, потому что воспаление было на волхвах и на всех Египтянах…»

При прочтении каждого слова его ноздри широко раздувались, а грудь высоко вздымалась, будто бы мужчина хватал последние капли кислорода.

–О, Господи, – прошептал он, – этого не может быть, о, Аллах Всемогущий! Да как же это может быть!

***

Робинсон уже надела бронежилет и застёгивала последние пуговицы на своей рубашке. Она специально одела блузку более свободного покроя, чтобы прикрыть свою броню. Рубашка была выпущена из-под пояса и прикрывала кобуру с пистолетом, закрепленную на поясе черных классических брюк. На ногах у агента были удобные туфли на плоской подошве.

Стоя перед зеркалом, она поправляла выбившиеся локоны. Несмотря на то, что она с усердием выпрямляла их каждое утро к вечеру от влажного и теплого воздуха волосы все равно начинали беспорядочно виться. Она ненавидела это также сильно, как любил их Питер. Он сейчас украдкой наблюдал за ней, стоя у двери и единственным его желанием было пристрелить того, кто назначил Кет в группу сопровождения. Хотя он бы с удовольствием поменялся с ней местами и сам отправился в сопровождение министру, но это было невозможно, да и никто не мог гарантировать, что внутри здания будет менее опасно, чем снаружи. А сказать ей, чтобы она проигнорировала приказ практически равнялось самоубийству. Он уже мог представить ее холодный взгляд, наподобие «если ты не доверяешь мне, то какого черта работаешь со мной». Черт, он доверял ей! Доверял ее профессионализму, ее характеру, ее силе. Он не доверял тем, кто был рядом с ней.

Наконец, Кетрин подготовилась и направилась к выходу, предварительно подмигнув своему напарнику, дав ему понять, что все будет в порядке. Ее вымученная натянутая маска спокойствия была лишь игрой, за которой прятался страх. Их общий страх на двоих.

–Постой! – Он удержал ее за руку и остановил. – Будь осторожна. – Попросил он, глядя ей в глаза, когда Кетрин уже стояла в дверях.

–Все будет хорошо, Питер. Не волнуйся. – Заверила она его и накрыла его ладонь своей. Ее тепло могло бы внушить ему уверенность и развеять страх, но не сегодня.

–Мы будем ехать за вами метрах в ста. И напомни мне, чтобы я все же придушил Гордона за его шуточки.

Кетрин вошла в номер министра и кивнула, приветствуя его личную охрану. Агент Алигьери – немолодой мужчина с большой лысиной на макушке и легким пушком темных волос вокруг нее, зашел в комнату, вслед за женщиной.

–Все нормально, агент Робинсон?

–Да, все хорошо. – Подтвердила она, наклонившись, чтобы прикрепить к лодыжке еще один пистолет. – Я просто не могу собираться, когда Питер глазеет на меня.

–Он беспокоится за Вас. – Пожал плечами Алигьери.

Кетрин покачала головой, признавая правдивость слов коллеги, понимая, что и сама поступала бы также. Проверив, что с вооружением у нее все в порядке, она решила опробовать связь. На руке у нее, как и у других агентов, был закреплен браслет с рацией, связанный с наушниками.

–Питер, ты меня слышишь? – Проговорила она в рацию.

–Да все в порядке. У нас все готово. Как вы там? – Переспросил Марлини. Его голос дрожал, но мужчина пытался скрыть это.

–Сейчас подготовим министра и отправляемся. – Ответила Кетрин.

–Отлично. До связи. – Выдохнул Марлини.

–До связи. Эй, Питер! – Окликнула она его.

–Да?

–Спасибо. – Быстро буркнула девушка и отключила связь.

Министр вышел из соседней комнаты. Его лицо были исполнено волнения, вертикальная морщина на лице стала еще глубже, а губы очертились бледной белесой полоской.

–Все будет в порядке, господин министр. – Попыталась успокоить его Кет, хотя ей самой сейчас бы не помещала убойная доля успокоительного.

–Я надеюсь, агент. – Дрожащим голосом ответил тот. – Вы сопровождаете меня? – Уточнил он.

–Да, сэр. Я и агент Алигьери. – Улыбнулась женщина, словно перед ней стоял не взрослый мужчина, а пятилетний ребенок, боящийся ночного монстра.

Алигьери, раздавший инструкции всем участникам операции присоединился к ним.

–Так, сейчас я выхожу из номера, и если все будет чисто, Вы с агентом Робинсон выходите за мной. За нами следуют двое ваших секьюрити. Еще двое уже сидят в машине. – Объяснил Алигьери.

Министр кивнул.

Они покинули номер без приключений: коридор и холл первого этажа были чисты и министр, в сопровождении агентов, успешно покинул отель. Но стоило им только выйти на улицу, как их сразу же окружила толпа журналистов, нагло напирающих со своими вопросами.

–Господин министр, что Вы ждете от предстоящей встречи? Готовы ли Вы к компромиссам? Как Вы относитесь к последним событиям в Каире? Изменят ли они Вашу позицию в ходе переговоров? Могут ли повлиять они на ход переговоров?

Агентам удалось растолкать журналюг и провести министра в автомобиль. Когда тот тронулся с места, мужчина с облегчением выдохнул и расслабил галстук.

–Проклятые журналисты! – Выругался он. – Я думал, они сейчас меня съедят!

–Мы уже в автомобиле. Прибудем через несколько минут. – Связалась с агентами в меджлисе Кетрин и получила заверения, что там тоже все в порядке.

–Мы прибудем на место встречи через пятнадцать минут. Там Вас встретит другая группа агентов, которые будут следить за безопасностью, пока Вы находитесь в здании. Когда переговоры закончатся, жребий снова перейдет к нам. – Оттараторила Кет со скоростью тысяча слов в минуту.

Министр же лишь молча посмотрел на нее, поморщился и повернулся к затемненному окну представительского лимузина.

Кортеж подъехал к зданию меджлиса и двери автомобиля, в котором сидел министр распахнулись. Первым вышел Алигьери и, проверив обстановку, разрешил выйти министру. Сотни, если не тысячи египтян столпились у входа в здание парламента шумно приветствуя американского гостя. Они, по большому счету разделились на две большие группы: одна с дружелюбными транспарантами радостно скандировала лозунги поддержки американской политики, а другая, напротив, в своих призывах гнала американцев прочь с египетской земли. Министр, сдерживая эмоции, спокойно шествовал из машины в здание, словно, не его касались все эти события.

Замыкающей в группе сопровождения была Кетрин. Весь ее внешний вид источал спокойствие и собранность. Наверное, когда со стороны тебе приходится слышать о такой работе, покажется, что ты не смог бы. Но когда сам лицом к лицу сталкиваешься с подобной необходимостью, то робот внутри тебя включает свои кнопки, и ты просто выполняешь, что должен, не задумываясь о последствия для самого себя.

До двери, где их должны были встретить, оставалось всего несколько метров, когда какое-то внутреннее чувство заставило женщину обернуться. Она увидела, как мужчина в черном балахоне и чалме направил на министра длинную трубку для выпуска стрел. Тонкий дротик с белыми перьями вылетел из трубки, и оставалось несколько мгновений для реакции. Агент быстро метнулась к министру и, накрыв его своим телом, повалила на землю. Никто даже не сообразил толком что происходило, лишь несколько визгов из толпы донеслись до охраны. Алигьери моментально среагировал и, объявив по рации необходимость подмоги, бросился за нападавшим.

Марлини, наблюдавший за происходящим из окна автомобиля, следовавшего за машиной министра, увидев, лежащую на полу Кетрин бросился из машины почти на ходу. Над ними уже столпились люди. Они помогли агенту и министру встать и приводили последнего в порядок, обеспокоенно спрашивая все ли с ним в порядке.

Кетрин стояла в стороне и поправляла одежду. Стрела, выпущенная преступником, впилась в бронежилет, но, к счастью, не ранила женщину. Она, словно нежелательный гость на юбилее, стояла в стороне, сохранив холодное спокойствие.

Марлини сразу подбежал к ней и схватил за плечи.

–Как ты? Ты не ранена? – Обеспокоенно спросил он.

Кетрин покачала головой.

–Все в порядке, Питер. Только вот, – она протянула ему стрелу, – это выпустили в министра. Нужно проверить стрелу на наличие яда.

–Тебя ранили? – Не унимался мужчина, пропустив ее слова мимо ушей.

–Нет, Питер, я же говорю – нет! Со мной все нормально! Отдай, пожалуйста, стрелу на экспертизу. – Резко сказала она.

Женщина силой вложила стрелу в руку напарника и, несмотря на него, тяжело пошагала к входу.

–Черт, да почему, вы все думаете, что я нуждаюсь в ком-то?! – Неожиданно резко обернулась она. – Один вечно лезет со своими советами, постоянно напрашиваясь на разговоры, – Оливер вышел на улицу, чтобы убедится, что с Кетрин все в порядке и не ожидал получить обухом обвинений по голове, – второй заботится обо мне как о маленькой, будто пытается на мне растратить свою чертову отцовскую нежность на меня! Знаешь, что я тебе скажу, видься чаще с Рейчел, тогда тебе не придется таскаться везде за мной! – Тыкнула она пальцем в грудь Питера. Похоже, что ее невыносимо вывели из себя, раз она закатила скандал на виду у всех. Это было не похоже на Кет, постоянно оберегающую свою жизнь от посторонних. – И ты думаешь, что если я не ответила тебе взаимностью, решив сразу же броситься в постель первой встречной, то попробуй, поставь себя на мое место и подумай, поверил бы ты мне, если бы я бросила тебя с ребенком на руках, обмакнув в дерьмо по самую макушку! – Она махнула рукой и чуть не сплюнув пошла прочь.

Оливер помолчал пару секунд, впитывая ее слова и потом, повернувшись к другу, натянуто произнес:

–Ну, во всяком случае, она выплеснула все, что думала.

***

Земфира свернулась калачиком на краю кровати, укутавшись в одеяло с головы до ног. Под огромным стеганым покрывалом яркого оранжевого оттенка с крупными ромашками ее фигуру было даже не разглядеть.

–Дорогая, тебе нужно поесть.

Джафар медленно прошел в спальню и присел на противоположную сторону кровати, держа в руках глубокую тарелку, только наполовину заполненную полупрозрачным куриным бульоном.

–Я не буду есть. – Заявила женщина, еще дальше пододвинувшись к краю постели.

–Ты должна поесть. – Протестовал ее муж.

–Я не буду есть. – Повторила Земфира.

Джафар обошел кровать и, поставив тарелку с супом на низкую круглую тумбочку, присел на корточки перед женой.

–Мы не могли сделать ничего. Ни восемь лет назад, ни теперь. Это не в нашей власти. Он сам пришел к ним, сам ушел от них и сам к ним вернулся. – Проговорил мужчина, отодвинув одеяло и сжав ее руки в своих.

–Нет! Нет! – Земфира соскочила с кровати и выпучила глаза. – Я должна была его остановить! Я должна была заботится о нем, а не бросать его! А теперь он вернулся к ним и больше…

–Молчи! – Джафар закрыл ее рот ладонью, не дав договорить. – Он вернется, как только все произойдет. Он сделает, что от него требуют и вернется.

–А когда он снова понадобится им? Они всю жизнь будут мучить его!

Земфира опустила голову на плечо мужа и зарыдала. Весь страх и боль, накопившиеся за много месяцев, или даже лет, вылились теперь наружу.

–Поплачь. Так будет лучше. Лучше для всех нас. – Поглаживая своей шероховатой рукой по ее шелковистым волосам, шептал Джафар.

***

Патологоанатом – грузный мужчина с короткострижеными крашеными каштановыми волосами, спрятанными под высокой голубой шапочкой, склонился над телом Кеби, делая последние стежки над Y-образным разрезом ее грудины.

–Простите? Мы можем войти? – В открытых дверях появились агенты из Службы общей разведки.

Патолог отвлекся от своего тщательного занятия и подарил им радушную улыбку. Насер и Халфани ответили ему, вынужденно оскалившись. Их всегда удивлял неиссякаемый оптимизм людей, выбравших подобную профессию. Редко можно было встретить хмурого, замкнутого патолога-интроверта, мизантропа, с трудом выносящего человеческую компанию, только если это не были трупы. Сами представители данной специальности говорили, что видят слишком много страха в жизни, что каждый день, сталкиваясь с человеческой трагедией, они понимают – жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на апатию и разочарование.

–Я уже закончил, – сказал коронер, – ну, почти, – добавил он, повернувшись к телу Кеби.

–Что удалось выяснить? – Осведомился Халфани.

Патолог стянул перчатки и хорошо поставленным броском отправил их в мусорную корзину в углу комнаты.

–Девушка умерла от удушья. Скорее всего, подушкой, в дыхательных путях обнаружены частички хлопка и птичьего пуха.

–Орудие убийства тоже проверили? – Спросил агент Насер, подойдя к телу ближе и смотря на синюшные круги под глазами Кеби.

–Да, – кивнул мужчина. – Это подушка из собственной спальни. На ней есть следы убитой, несколько волос – мужские и женские.

–Мужские? – Переспросил Насер.

–Не думайте, это волосы прошлой жертвы – доктора Рашида Месбаха. Его же биологические следы найдены на простынях в квартире медсестры.

–Понятно. – Покачал головой Халфани. – А отпечатки?

Патолог подошел к операционному столу, накрыл труп плотной льняной простыней и вернулся к агентам.

–Нет, никаких. Есть следы самой убитой, того же Месбаха, но никаких посторонних.

Разведчики сокрушенно опустили головы, хотя уже по пути сюда особо не питали надежд на легкий исход дела.

Патолог видел их разочарование и не мог отпустить просто так.

–Но зато я узнал, что за пепел был обнаружен на местах убийств.

Насер и Халфани, уже собиравшиеся попрощаться одновременно повернулись с одинаковым выражением лица – удивление, перемешанное с упованием.

–Что? – В голос переспросили они.

–Хотя, в нем нет ничего особенного. – Пожал плечами коронер. – Это просто сожженная бумага, правда, очень странного происхождения. Похоже на то, что ее сделали самостоятельно – по старым методикам изготовления папируса. В пепле есть частички песка. Биохимический анализ показал, что это песок с востока Сахары, как раз с той ее части, которая примыкает к Египту на западе.

Агенты переглянулись.

–Что ж, это уже кое-что. Нам нужно позвонить. Спасибо. – Коротко поблагодарили Насер и Халфани, и вышли из лаборатории.

***

Пустыня пела свою тоскливую песню, скупо одаривая странников теплом, но щедро одаривая порывами ветра: сухого, как кожа старика и пробирающего до костей, как водка в лимонном соке.

Рахмет вошел в шатер старейшины, нагло откинув входную занавеску, и остановился посреди помещения.

–Я сделал все как ты и сказал. Теперь тот человек предупрежден. Но, как и остальные он не понимает и не принимает этих предупреждений. Все ваши действия просто балет на школьном вечере – никому не нужны.

Мужчина говорил злобно, издевательски, выплевывая слова как шелуху от семечек.

–Ты не понимаешь, Рахмет. Они не могут не понимать. Они не хотят понимать. Мы научим их. – Старейшина, размешивавший в костре серую золу, напротив, говорил спокойно и рассудительно.

–Так или иначе, я никогда не приму в этом участия.

Старик повернулся к молодому мужчине, будто бы почувствовал реальную угрозу в его голосе, но не успел он вскочить на ноги, как густая и теплая кровь брызнула ему на лицо. Рахмет одним ударом провел острым серпом себе по горлу. Алая струйка потекла по его шее, обагрив темный ворот балахона своей живительной горечью. Лицо мужчины приняло умиротворенное выражение, и он рухнул на пол, в ощущении наступления полной справедливости.

***

Кетрин открыла дверь в ванную, и спальню обдало пышным жаром, смешанным с ароматом зеленого чая и лимона. Она не сразу заметила Питера, сидящего на краю ее кровати.

–Марлини? – Удивленно воскликнула она. Мужчина уже переоделся в черную рубашку из натуральных материалов, коричневый кожаный пиджак и темные джинсы. Он выглядел безупречно, будто и не было нескольких часов изматывающей погони за тенями.

–Прости, Кет. – Он встал с кровати и внимательно осмотрел женщину. Под его пристальным взглядом Робинсон еще плотнее запахнула халат и отвела глаза в сторону.

–Я в порядке. – Сухо произнесла она. Бросив полотенце с головы на кровать, рядом с Питером.

–Я знаю. – В той же манере ответил он. – Я не в порядке.

Кетрин ошеломленно посмотрела на напарника, и тот приблизился к ней настолько, что она могла ощутить его тепло на своей коже, даже без прикосновения.

–Что это значит? – Пробормотала она.

–Я беспокоюсь за тебя. Ты… Чем ты думала, черт побери! – Мужчина чувствовал, как злость застилает его сознание, и держался из последних сил.

–Питер!

Женщина оттолкнула его, но не руками, а взглядом, источающим могильный холод.

–Нет, Кет, нет! Я не позволю тебе. – Марлини остановил ее, притянув назад, и к его удивлению она даже не скинула его руку со своего плеча. – Я должен был тебя защитить. Я должен был выйти раньше и встретить вас.

–Питер, нет! – Возразила Кетрин. – Ты все делал правильно! Ты следовал инструкции. – Она прикоснулась ладонями к его лицу и провела пальцами по его высохшим, чуть потрескавшимся губам. – К тому же, даже если бы ты вышел раньше это вряд ли бы как то помогло.

–Но ты бы не пострадала. Я подверг тебя слишком большому риску. – Пытался он ей объяснить.

–Питер, я знала, на что шла, когда поступала в академию ФБР. Ты же не можешь опекать меня каждую секунду. – Она приподняла голову и посмотрела напарнику в глаза.

–Почему? Мне бы очень хотелось этого. – Ответил он.

Кетрин замолчала, переваривая его слова.

–Я не позволю тебе. Я не хочу быть слабой. – Кетрин расцепила свои объятия и отошла, села в кресло, стоящее перед окном.

«Тебе?» – Повторил про себя мужчина. – «Имела ли она в виду, что не позволит мне этого, или не позволит этого никому?» И тут же, будто прочитав его мысли, Кет ответила ему.

–Я не позволю себе этого. – Проговорила женщина, опустив глаза в пол и просверливая дыру в темно-синем ковровом покрытии.

–Послушай, я знаю, что ты заботишься обо мне и беспокоишься за меня, но я не хочу этого. – Кетрин быстро втянула воздух и провела рукой по ладони мужчины. – Вернее, – она отклонила голову назад, ища подходящие слова, – я хочу, но не могу этого принять, я просто прошу понять меня. Меня выводит из себя, когда ты строишь из себя пещерного человека, торгуясь за меня с Майклом, да и вообще с кем бы то ни было.

Питер знал, что тот эпизод с Гордоном не сойдет ему с рук.

–И я не хочу, чтобы ты бегал за мной, как будто это я твоя дочь, а не Рейч. – Всплеснула она руками.

Марлини усмехнулся.

–Поверь, я бегаю за тобой не как за дочерью. – Дернул он плечами. – Кетрин, – Питер присел на корточки перед ней. Марлини взял руки девушки в свои и стал нежно поглаживать пальцами по тыльной стороне ее ладони. Он знал, что ею, так или иначе, движет долг перед отцом. – Кет, я знаю, твой отец никогда не посчитал бы тебя слабой. Даже если бы ты разрыдалась перед Конгрессом.

–А ты? – Неожиданно спросила она.

–Чт.. Что? – Заикаясь, переспросил Питер.

Она стыдливо посмотрела на него из-под ресниц, а он думал только о том, какие слова подобрать:

–Разве ты слабая?! Разве можно назвать женщину, спасшую жизнь человеку, жертвующую собой ради других, разве можно назвать ее слабой? – Возмутился он. – Ты самая сильная из всех кого я знаю, но позволь хоть кому-нибудь пожертвовать собой и ради тебя. – С мольбой в голосе обратился он.

Ее грудь тяжело поднялась и снова опустилась. Халат немного распахнулся, но на этот раз Марлини совершенно не интересовался содержимым ее декольте.

–Питер, тогда я даже не соображала, что делала. Я была просто роботом, выполняющим заданную программу. Только потом, уже после того как вернулась в номер, я поняла… Поняла, что могла потерять, Потерять жизнь, себя, своих родных, маму, Рейчел. Потерять тебя.

Девушка говорила монотонно, глухо, с разрывающей душу интонацией.

–Я могу довериться только тебе. Я всегда доверяю тебе. – Произнесла она. – Но я не могу позволить тебе жертвовать собой ради меня. Если с тобой что-то случится я просто. – Она запнулась, ком боли и слез подкатил к горлу, – я не смогу жить без тебя.

–Но как ты можешь так говорить? Как буду жить я с этим грузом? – Воскликнул мужчина, вскочив на ноги.

Он даже не верил, что сказал сейчас. Не верил, что мог бы открыться сейчас.

–Питер.

Она хотела бы ответить, но в номер постучали, и момент был упущен.

–Войдите! – Крикнула женщина и на пороге появился Оливер.

–Робинсон? – Вкрадчиво обратился мужчина. – Я пришел проверить как ты. Если ты, конечно, не хочешь обдать меня кипятком.

Кетрин встала с кресла и подошла к окну.

–Все хорошо. Что с министром? – Поинтересовалась она.

–Все в порядке. Он жив и здоров. Немного напуган, но…

–Немного напуган. – Горько усмехнулся Питер.

Оливер окинул молодого мужчину странным взглядом, и только тогда у него снова создалось ощущение, что он оказался не в том месте не в то время.

–Я просто пришел сказать, что мы нашли кое-какие следы, которые помогут нам выйти на террористов. – Будто оправдываясь, объяснил мужчина. – А теперь мне нужно идти. Нужно еще многое сделать. – Поспешил ретироваться агент.

–Нет, подождите. – Остановила их Кетрин. – Я, я хотела извиниться.

Смущенно опустив глаза, пробормотала она. Питер и Оливер переглянулись, стоя в дверях, негласно договорившись дать ей сказать. Просить прощения на словах было для Кет также тяжело, как и просить у кого-то помощи. Она носила все в себе, в том числе и боль сожаления, не зная как высказать все, но если вы хоть раз видели ее глаза в этот момент, то понимали, какую вину она чувствует.

–Вы самые близкие мне люди. Я никогда не думала того, что говорила, я уважаю вас, я ценю вашу помощь, вашу поддержку, вашу заботу обо мне, я не могла бы обойтись без нее. В самые трудные дни моей жизни вы всегда были рядом. – Она смотрела, то на Оливера, то на Питера, водя по ним своими проникновенно-голубыми глазами, от которых душа переворачивалась. – Нолл, я люблю твои советы, я нуждаюсь в них, я люблю разговаривать с тобой и ты был первым, кто узнал о Рейчел не просто так. – Она глупо улыбнулась. – Питер, – чуть выдохнув, повернулась она к Марлини, теперь подойдя к нему и взяв обе его руки. – Я знаю, что мы договорились никогда не вспоминать о прошлом, никогда не обвинять друг друга в произошедшем, и закрыть эту дверь навсегда. – Она опустила глаза, стыдясь произошедшего. – И я забыла. Я клянусь тебе. – Она приложила руку к груди. – Я не обвиняю тебя в том, что было, я благодарна тебе, ты отец моей, нашей дочери, она наш с тобой ангел, и я люблю ее и знаю, что ты тоже любишь ее. Ты самый дорогой человек для нас обеих. Давай, просто будем жить дальше, без претензий друг к другу.

Она отступила, приложив руки к губам и смотря на мужчин в ожидании, как ребенок перед рождественской елкой.

–Кет, Господи! – Оливер нахмурился и всплеснул руками. – Иди сюда, – вышел он к ней навстречу, распахнув объятия. – Ты думаешь, что мы дуемся, как мальчишки, но это не так. – Он прижал ее сильнее к себе и посмотрел на Питера через плечо. – Вернее, если мы и дуемся, то только на себя.

Кетрин отодвинулась от него и грустно улыбнулась.

–Правда? – Надув губки, прошептала она.

–Кетрин! – Окликнул ее Питер, аккуратно высвободивший ее из объятий Оливера и прижав к себе. – Мы никогда не будем дуться на тебя, даже если ты отрежешь нам головы и не потому, что мы не сможем тогда дуться ни на кого. – Поиграл он бровями и Кет мягко усмехнулась. – Мы всегда знаем, что можем положиться на тебя, и ты можешь положиться на нас.

–И даже при тех обстоятельствах, что за моей истерикой наверняка наблюдали и для всех, мягко говоря, являлся странным этот, хм, всплеск? – Проговорила она, наморщив нос.

Мужчины в голос рассмеялись, понимая, как глупо выглядели сейчас, но теплота данной ситуации была намного важнее окружающего.

–О, Нолл, я пойду с тобой. – Воскликнул Питер и, уже обращаясь к напарнице, добавил: – Прости, Кет, но я должен идти. Посмотреть видео из больницы.

Кет еле заметно кивнула, отпустив его и подарив слабую дружелюбную улыбку.

–Я подожду тебя. – Проговорила она, не задумываясь над тем, как ее слова могут звучать со стороны.

–Нет, – покачал головой Питер, прикоснувшись к ее плечу. – Поспи, я не знаю когда вернусь.

***

–И что теперь я должен делать? – Спросил у агента Маннерса американец.

–Сэр, мы можем предоставить Вам спокойное уединенное место для отдыха в этом здании. – Объяснил агент.

Министр повернулся к своему коллеге и стал тихо, но негодующе, высказывать свое недовольство сложившейся ситуацией.

–Мало того, что я пару часов назад пережил покушение, теперь должен ютиться в непонятном месте. Вы понимаете, что в моем номере остались важные документы. Мне необходимо срочно связаться с президентом! – Шипел он.

–Я все понимаю. Вам будут предоставлены все условия для разговора. Документы будут привезены в самое ближайшее время. – Извиняясь, говорил египтянин.

–Да, сэр. Как только ситуация немного успокоится, Вы будете доставлены в свой номер. Но сейчас по причине разбушевавшегося катаклизма мы не можем обеспечить Вам должную безопасность. – Объяснял агент.

–Вы и не могли мне ее обеспечить! Меня чуть не убили! Что если бы рядом не было той женщины, как ее, агент Робинсон, кажется. – Негодовал американец. – Где она кстати?

–Она в отеле. После произошедшего ей необходим отдых. – Пояснил Маннерс.

Министр буквально рухнул в кресло.

–И что теперь? Как долго я буду здесь оставаться? Мне необходимо пройти обследование. Вдруг я заражен!

–Сэр, Вас эта стрела даже не коснулась. – Успокаивали его агенты.

–А агента Робинсон? Стрела же попала в нее. Значит, она является разносчиком инфекции! Ее нужно изолировать. – Кричал министр.

–Сэр, стрела попала ей в бронежилет, но мы проведем все необходимые анализы. Хотя я уверен, что она не заразна.

–Он уверен! Вы посмотрите-ка на него! Вы были уверены и в том, что со мной ничего не случится, но, тем не менее, покушение было, а значит, возможно, будет еще! – Он не успел договорить, как один из агентов вызвал старшего на уединенный разговор.

–Сэр, мы нашли отпечатки пальцев на дротике, пропитанном той заразой.

Маннерс вопросительно приподнял бровь, требуя продолжения.

–Отпечатки есть в нашей базе. – Молодой агент вручил начальнику лист с данными на преступника.

Маннерс бегло просмотрел информацию и кивнул мужчине в знак благодарности.

–Хорошо.

И получил тот же кивок в ответ.

–Сэр, – обратился к министру старший агент, вернувшись, – мне нужно покинуть Вас. Есть кое-какая информация о человеке, покушавшемся на Вас сегодня.

–Информация? – Переспросил тот. – Что за информация?

–Нет, сэр, не сейчас. Простите.

Маннерс склонил голову и отрывистым шагом вышел из комнаты.

***

Кетрин почувствовала острый холодок на коже и неприятный запах свежеперетянутой кожи. Открыв глаза она снова увидела привычную обстановку одинокого купе. На красно-коричневой полке напротив нее лежало скомканное постельное белье. Если раньше она не понимала, как очутилась здесь, то теперь чувствовала, что спала. Она не могла проснуться, но и не хотела этого. Ей нужно было просмотреть этот сон до конца, словно, от него зависела ее жизнь. И она знала, что нужно делать. Она схватила потрепанный лист бумаги со стола и зажмурилась. Ей нужно было прочесть слова на нем.

Женщина медленно открыла глаза и посмотрела на листок. Но там не было букв, только несколько черточек, образующих высокий китайский иероглиф. Кетрин сосредоточилась на этом начертании, стараясь отложить в памяти каждую деталь. Она должна была знать, что означают эти символы.

Выйдя из купе, она увидела ту же пустоту, что и раньше, пройдя по ряду сидений к двери вагона. Кетрин огляделась. Молоток в прошлый раз не помог, значит, нужно было найти что-то другое. И только тогда она вспомнила о чемодане. Обычно, она всегда оставляла его в купе, потому что тащить тяжеленную ношу без ручек не имело смысла. Но теперь она подумала, может быть, именно он и удерживал ее здесь.

Кетрин забежала в купе, схватила чемодан и поволокла его по полу к входу. Ей казалось, будто груз упирался, не позволяя ей вытащить его наружу, но упрямство было чертой женщины не только наяву.

Она, наконец, подтащила его к вагонной двери и, напрягшись, подняла. Отойдя на пару шагов, женщина бросила чемодан в стекло. На этот раз окно поддалось. Оно разлетелось на множество мелких кусочков и пару осколков поранили ее лицо. Тонкие ссадины покрыли ее щеки, но Кет не обратила на них внимания и подтолкнула дверь. Холодный воздух обдал ее тело и, резко дернувшись, она проснулась.

Ее глаза еще слипались ото сна и она немного приподнялась на подушках, только теперь ощутив чью-то теплую руку на своей.

–Питер? – Удивилась она.

Он уже второй раз за вечер появлялся неожиданно.

–Я не хотел тебя будить. Что тебе снилось? Ты была тревожной. – Его лицо само выражало беспокойство.

Кетрин опустила ноги на пол и протерла глаза.

–Ничего. Просто дурацкий сон. Ничего умного. – Женщина посмотрела на напарника и попыталась выдавить из себя улыбку. – Что ты узнал?

Марлини выдохнул, сдавшись на этот раз ее упрямству.

–Я просмотрел видео из больницы. На камерах нет никого, кто вызвал бы подозрения.

–То есть? – Удивилась Кет.

–Не было никаких посторонних в тот день, когда Кеби получила сверток.

–Марлини, я не понимаю. – Покачала женщина головой.

–Она сама подложила этот сверток. Она отправила предупреждение Месбаху.

Робинсон схватилась за лоб и надавила пальцами на глаза, чтобы хоть как-то взбодрится.

–Кетрин, этим можно объяснить ее смерть. Она была замешана во всех этих преступлениях. Она их часть. И, возможно, теперь они будут убивать своих же соратников. – Сообщил Марлини. – Нам нужно найти их как можно скорее. Какая там следующая казнь?

–Моровая язва. – Отрывисто ответила Кет, рухнув на кровать обратно.

***

Спальня представляла собой просторную комнату с ярко-красными с голографическим рисунком обоями. Мебель в гостиной была сделана из самых ценных пород дерева и обита темно-красными, бардовыми тканями, расшитыми завитками из позолоченных нитей. Диван с высокой спинкой украшало несколько небольших подушечек. Напротив него стоял низкий кофейный столик темного, почти черного цвета с высоким кальяном, набитым свежим табаком, и, видимо, недавно раскуренным, потому как по комнате разносился пряный аромат мяты и апельсина. У противоположной стены размещался большой камин окаймленный синим мрамором, а рядом два мягких кресла, из одного комплекта с диваном. В углу комнаты располагалась низкая барная стойка с разнообразными напитками.

В камине тлел слабый костерок, превращавший в пепел тот самый сверток, который получил Али Наг-Хаммади накануне. Мужчина сидел на кресле перед очагом и смотрел, как движутся его последние искорки.

Его тело чесалось, а руки были покрыты пурпурными и коричневыми корками, на местах некоторых волдырей уже появились рубцы, все тело ломило от лихорадки, а поясницу пронзала тянущая боль. Голова раскалывалась на множество мелких кусочков, кожа горела, и до жути хотелось выцарапать оспины, выгрызть их.

Мужчина сжался на кресле и стал неистово раскачиваться, издавая ноюще-гудящие звуки. Он тяжело задышал и опрокинулся вперед, его скорчило в судорогах, конвульсии нещадно пронизывали его крепкое тело, жар превратился в холод, от нетерпения мужчина стал накрывать себя плетенным из льняных тканей ковриком, лежащим перед камином.

Его колотило еще в течение нескольких минут пока конвульсии, наконец, не прекратились, мышцы расслабились, мужчина расцепил руки, которыми до сих жадно обнимал себя и растянулся на полу.

***

–Это Борис Бройман. Русский. Эмигрировал с родителями в Штаты в 1979 году. Его отец работал в фармакологической компании, но в 1983 году был обвинен в шпионаже и депортирован из США. Переехал в Италию, потом в Египет, где вскоре и скончался от сердечного приступа.

Агент Гордон вычитывал перед десятком агентов информацию, касающуюся предполагаемого преступника, покушавшегося на жизни американского министра. На проекторе позади агента светилась фотография мужчины тридцати лет с густой кучерявой головой и в клетчатой арафатке, низко надвинутой на глубоко посаженные глаза.

–Видимо, после этого Борис и стал на путь сопротивления. Он возненавидел Америку и ее режим. Впервые был замечен в контактах с исламистами в 1995 году. На тот момент он учился на химическом факультете Каирского университета. Был одним из лучших студентов, но неожиданно забрал документы и заявил, что больше не собирается связываться с наукой. Тогда же, по сути, и пропал из виду. Его мать умерла незадолго до этого, друзей он так и не завел, поэтому нет никого, кто знал бы о его местонахождении.

–Но тогда откуда известно, что он связан с той группировкой? – Спросил кто-то из зала.

Гордон отвлекся от доклада, посмотрев на аудиторию.

–Потому что в 1997 году произошел теракт и наш подозреваемый тогда привлекался в качестве свидетеля. Отсюда и его отпечатки в базе Бюро. Но тогда он был переведен в статусы свидетелей, лишь за недоказанностью. – Объяснил он.

–Ну, сейчас-то у нас есть основания прихватить его! – Выкрикнул другой агент, получив лишь одобрительный кивок агента.

–Вот этим мы и занялись. – Выступил вперед Маннерс. – Его поймали недалеко от места покушения. Он даже не сопротивлялся, хотя и говорить не желает. Тем не менее, у нас есть несколько оснований его задержать и допросить.

Марлини, подпирающий колонну у входа в зал, и формально не участвовавший в расследовании, тем не менее, заинтересовался этим делом. Он остановил агента на выходе из кабинета.

–Простите, сэр. Я хотел бы задать пару вопросов по поводу покушения.

–Покушения? – Переспросил тот на ходу. – Почему Вас это интересует, насколько я понимаю, Вы и агент Робинсон сейчас заняты другим делом. – Предупредил он.

–Да, я знаю. Но у меня есть некоторые соображения и они, возможно, могут помочь. – Не уступал Марлини, идя вслед за старшим.

–Послушайте, агент, мне сейчас не до этого. У меня есть конкретная цель и все Выши соображения я попрошу оставить на потом до лучших времен. – Грубо отрезал Маннерс.

Марлини, не первый раз столкнувшийся с таким ответом начальства, не был удивлен, а скорее еще раз убедился в твердолобости каждого, кто забирался по карьерной лестнице, будто бы они в процессе профессионального роста набивали мозоль на лбу, вскоре превращавшуюся в рог.

Кетрин, неожиданно появившаяся из-за его спины, отвлекла Питера от раздумий.

–Что ты ему сказал? – Спросила женщина, еще сонным голосом.

–Дал понять, что у меня молоко на губах не обсохло. – Небрежно проговорил Питер, повернувшись к напарнице.

–У тебя сливки. – Кетрин осторожно стерла большим пальцем остаток взбитых сливок с уголка губ мужчины и улыбнулась.

Марлини остановил ее руку и посмотрел на ее измазавшиеся пальцы.

–Скажи, Кет, тебе не кажется, что способ убийства с помощью отравленной стрелы не совсем типичен для террористов? – Стараясь сконцентрироваться на деле, а не на нежной коже ладони напарницы спросил он.

–Ну, – Кетрин аккуратно высвободила руку из его захвата, – ты прав. Цель террористов – посеять панику, а это проще сделать путем массового убийства – взрыв, самолет, захват заложников.

–Вот именно, но почему же тогда в данном конкретном случае этот Борис Бройман или как его там, выбрал столь специфический способ?

Телефон Кетрин зазвонил, не дав ей ответить на вопрос.

–Да? Что? Где это? Конечно, мы уже едем.

Положив трубку, ей не пришлось объяснять причину звонка.

–Кто на этот раз? – Только спросил ее напарник.

–Брат Мохаммеда Наг-Хаммади.

***

Агенты перешли через черно-желтую ленту заграждения и вошли в дом, уже заполненный полицией и спецслужбами.

–Агенты из Бюро? – Спросил подошедший к ним высокий мужчина с круглыми маленькими глазками.

Питер кивнул и пожал руку мужчине, то же самое сделали и Кет с Оливером.

–Я Боб Блэкуэл, – представился тот. – Не удивляйтесь, я – американец, переведен сюда в 1999 году. – Уловив замешательство агентов, сразу пояснил он.

–Отлично, сэр. Что здесь произошло? – Осведомился Оливер.

–Боб. Зовите меня Боб. – Поправил его коллега. – Тело обнаружила горничная, когда принесла хозяину какао на ночь. – Полицейский протянул агентам папку с личным делом убитого.

–Али Наг-Хаммади, 49 лет, вдовец, детей нет. С момента смерти жены в 1995 году жил с братом Мохаммедом, убитым несколько дней назад в этом же доме. – Коротко зачитала Кетрин.

–Как он умер? – Спросил Питер и тут же, словно, в ответ из спальни Хаммади вынесли тело Али, накрытое темной простыней.

Кетрин быстро подошла к нему и откинула покрывало. Кожа мужчины, израненная волдырями и коростами, представляла ужасное зрелище.

–Это похоже на оспу. Я видела такое в университете. Один мой преподаватель ездил на Сомали в конце семидесятых и сфотографировал заболевших. У меня до сих пор эти картины перед глазами.

–Как можно заразиться болезнью, которой уже нет? – Удивился Оливер.

–Господи, Нолл, не будь наивным. Вспомни 2001 год, когда русские подослали нам коробочки с сибирской язвой. Что тогда было приказано? Привить всех военнослужащих в целях защиты от распространения биологического оружия. – Парировала Кет.

Они поднялись по лестнице в спальню Али и осмотрелись. Спецслужбы хорошо сработали, собрав все видимые улики, но не оставив после себя погрома. Вещи остались на тех же местах, что были и при хозяине.

–Но вирус оспы достать не так просто. – Недоумевала Кет, наблюдая за обстановкой.

–Вот именно. – Кивнул Нолл. – Есть только два места – одно из них в России и второе у нас в Штатах – в одном из Центров по контролю и профилактике заболеваний.

Марлини обшарил еще раз обе прикроватные тумбочки, стеллаж с книгами, полку с вазами над камином, заглянув в каждый из сосудов, но ничего подозрительного не нашел.

–Что если оспа была выведена искусственным путем, где-то за пределами лаборатории? – Предположила Кет, повторяя обыск вслед за напарником.

–И меня еще называли наивным. Кетрин, не в пустыне же они это делать будут! – Оливер повертел в руках узкую оранжевую вазочку с высоким горлышком, расписанную сине-зеленым орнаментом и чуть было не выронил ее.

–Я и не говорю, что ее делали в пустыне. Что если в биологических лабораториях Каира или каких-то других крупных городов есть незаконные или не совсем законные разработки новых видов оружия. – Высказалась женщина.

–Холодная война продолжается? – Скептически заметил Уинстер.

Неожиданно Кетрин отвлеклась от обыскивания шкафа с бельем Али и обратила внимание на картину, висящую над комодом у кровати убитого.

–Ребята, – она указала пальцем на изображение. – Она висит вверх ногами.

Марлини ошеломленно приподнял бровь. На холсте были только крупные цветные мазки: фиолетового, красного, синего, желтого оттенков, и для него как не поверни картину, она все равно была одинаковой.

–Как ты это поняла? – Спросил он.

–Какая разница, помоги мне! – Женщина взобралась на низкий стульчик и сняла картину, передав ее Питеру.

Поставив ее на пол, агенты обшарили заднюю обивку.

–Нужно отрезать, там что-то внутри. – Сообщил Нолл. Он схватил с комода маленькие ножнички и распорол тонкую ткань, защищающую картину от повреждений.

На полотне был закреплена картонная папка с несколькими десятками печатных листов с информацией на арабском языке.

–Что это? – Одновременно произнесли агенты, посмотрев друг на друга.

–Я понятию не имею, но готов поставить сто баксов, что это не сочинение по литературе. – Сыронизировал Марлини.

–Нам нужен переводчик. – Пролистав бумаги, произнесла Кет.

–Но можем ли мы доверять кому-то здесь? – Загадочно сообщил Уинстер.

Кет понимала, к чему он ведет. Если Али прятал эти документы, то очевидно, что он боялся кого-то наверху, вполне возможно из своих собственных коллег и начальства.

Марлини стал метаться по комнате, что было лишь свидетельством его активной умственной деятельности. Его мозг кипел, а тело лишь отражало эту кипучую деятельность.

–Питер, – женщина встала перед ним и перегородила дорогу. – Ты должен позвонить Терезе. Она наша единственная надежда.

–Кет! – Он отвел глаза, как нашкодивший школьник. – Я не могу.

–Не будь ребенком, в конце концов, нам нужно завершить это дело или мы даже на свадьбу к Рейчел не попадем! – Она слегка сжала его руку и наклонилась так, чтобы рассмотреть его лицо. – Питер, тогда позволь мне сделать это.

–Кетрин. – Мало было сказать, что мужчина находился в смятении.

–Питер, мы должны сделать это. – Выдохнула она. Робинсон самой не улыбалась перспектива разговора с девушкой своего друга. Она уже могла предположить каков будет этот диалог.

***

Окровавленная рубашка прилипла к телу. Ее темный воротник пропитался густой соленой жидкостью, идущей из раны на шее и уже немного высохшей. Лошадь остановилась перед воротами дома и, спрыгнувший с нее всадник, стащил свой безжизненный груз с коня.

Он перебросил тело Рахмета через плечо и тяжелой натужной походкой прошлепал к калитке. Нужно было осмотреться, но повернуть шею было тяжело, а для лучшего обзора ему пришлось вертеться целиком.

Мужчина потратил несколько секунд, чтобы проверить окружающую обстановку и только теперь избавился от своей ноши. Труп глухо ударился о землю перед калиткой, но в тиши ночи этот звук показался пароходной сиреной.

Незнакомец еще раз посмотрел на соседний дом: тихое и спокойное обиталище, погруженное в сон. Никто не видел его. Мужчина вскочил на коня и галопом помчался обратно.

***

–Так, господин Бройман, теперь Вам уже нечего терять, поэтому, может быть, Вы, наконец, сознаетесь? – Агент Гордон сидел напротив Бориса Броймана в узкой пыльной комнате для допросов, освещенной мутным синим светом.

–Для чего? Я все равно получу пулю в лоб. – Плоско произнес Бройман.

Майкл обратил на него вопросительный и недоумевающий взгляд.

–Если Вы признаетесь, что причастны к данным преступлениям, то Вам сохранят жизнь. – Предложил Гордон.

Бройман издал короткий фыркающий смешок, через несколько секунд превратившийся в раскатистый злобный смех.

–Вы, действительно думаете, что меня оставят в живых? – Заикаясь, задал он вопрос.

Майкл понимал недоверие Бориса, но по-другому вывести его на разговор не знал.

–Мы передадим Вас правительству США, Вас будут судить по законам Штатов. – Сказал агент.

Бройман покривился в презрительной усмешке.

–Я лучше буду гнить в египетской тюрьме или болтаться тут на виселице, чем вернусь в Америку. – Ответил он.

Терпение агента подходило к концу. Уже несколько часов длилась бесперспективная беседа с этим человеком. У них были доказательства причастности Броймана к покушению на министра, но для пущей уверенности необходимо было еще и признание. Это бы значительно упростило процедуру. Но Бройман был уперт как баран, хотя требовать от него чего-то иного было бессмысленно.

–Послушай, раз уж тебе настолько плевать, облегчи жизнь хоть кому-нибудь. Просто скажи, за каким дьяволом ты охотился на министра и зачем устроили теракт на площади?

Мужчина просто проигнорировал его слова и, насвистывая глупую детскую песенку, качался на стуле. И это стало последней каплей в кувшине терпения.

–Да говори же ты, скотина! – Хлопнув ладонью по столу, заорал Гордон.

Это, словно, выбило Броймана из мира фантазий, он чуть было не упал со стула, но вовремя ухватился за край стола.

–Что ты хочешь знать? Что эти люди позаботились о том, что мой отец был обвинен в шпионаже в пользу Советов? Или в том, что это настолько подкосило его, что он умер от инфаркта в 36 лет? Или в том, что на мне всю мою чертову жизнь лежало проклятье сына шпиона? Что ты хочешь от меня услышать, ты – чертов сукин сын!

Лицо мужчины перекосила гримаса ненависти. Казалось, что еще мгновение, и он готов уничтожить все человечество.

–Почему от этого страдают неповинные? – Стараясь сдержать собственные эмоции, спросил Майкл.

–Потому что я тоже был невиновен. – Просто ответил Бройман.

Гордон обошел стол и встал за Бройманом. Он медленно наклонился над ним и быстро обхватил за шею, притянув к себе.

–Говори, с кем ты работаешь! Кто еще причастен к этому?

Он резко толкнул мужчину вперед. Бройман ударился грудью о стол и чуть повернул голову к Майклу.

–Министерство обороны США. – Прошипел он. – Ты же знаешь. Ты читал их досье. Ты должен знать, кто стоит за всем этим. – Он сузил глаза и погладил себя по коленям, удовлетворенный реакцией.

Майкл яростно метнул на него взгляд, отступил к окну и вышел за дверь.

–Никого к нему не впускать! В отдельную камеру и охрану! – Прокричал он полицейским в коридоре.

–Еще рано говорить об этом вслух. – Пробормотал он, повернувшись к двери.

***

Кетрин смотрела на белый пластиковый телефон в полицейском участке и не решалась позвонить. Всего несколько нажатий и ты уже на связи с другим концом планеты. Но отважиться на это было сложнее, чем нажать на курок.

Девушка сняла трубку и приложила ее к уху, слушая продолжительный гудок.

«Ну, давай же, давай, тряпка! Что тут такого – пара слов и все. Ты должна это сделать!» – уговаривала она себя.

–Алло? Тереза? Привет. Это Кетрин. – Несколько секунд потребовалось ей чтобы, наконец, проглотить ком неуверенности.

–Кетрин?! – Тереза даже не пыталась скрыть шок в своем голосе. – Что-то случилось?

–Нет. Нет, Тереза, все нормально. С Питером все хорошо. – Сразу успокоила ее агент.

–Тогда почему ты звонишь?

«Она имеет в виду: я звоню или почему я звоню?» – Подумала Робинсон.

–Мне нужно твое мнение, как специалиста. – Промямлила она. – У нас тут кое-что происходит.

Кет чувствовала себя неразумной студенткой на экзамене.

–Кетрин? – Окликнула ее Тереза.

–Тереза я пришлю тебе текст. Он на арабском. Ты можешь перевести? – Спросила женщина, попытавшись взять себя под контроль. «Ты – профессионал, ты – профессионал, ты – профессионал», – твердила она себе.

–Конечно. Но вы же в Египте? Там что никто не говорит по-арабски? – Издала короткий смешок Тереза.

–Дело не в этом. Просто необходим надежный человек. Ты сможешь принять факс?

На другом конце трубки повисла тишина, затянувшаяся для Кетрин на вечность.

–Конечно, Кет. Я сделаю. – Отрывисто произнесла Тереза.

Вздох облегчения слетел с губ Кет, хотя самая тяжелая часть оставалась впереди.

–Кет? Ты слышишь? – Вернула ее к реальности женщина.

–Да, Тереза, спасибо. Спасибо.

–Не за что.

Тереза уже хотела положить трубку, но неожиданно спросила.

–С Питером точно все в порядке?

Это выбило Кетрин из колеи. Она понимала, что суть вопроса в другом: Тереза хотела знать, почему не он позвонил.

–Потому что у меня есть еще личная просьба. – Ответила она на незаданный вопрос.

–Что за просьба? – Напряглась Тереза.

Кет взяла с кресла листок бумаги, на котором были начертаны знаки из ее сна. Длинный и красивый китайский иероглиф.

–Я отошлю тебе еще кое-что. У меня есть предположения, что это китайский иероглиф, но я не уверена. Ты сможешь узнать, что он означает? – Попросила Кет.

Еще несколько секунд молчания и тяжелых вздохов в трубку.

–Конечно. Высылай все, что есть. – Согласилась Тереза.

–Спасибо. – Кет сама не ожидала, как по щекам потекли слезы. Она положила трубку.

«Господи, да что это такое! Что со мной происходит!» – Злилась она сама на себя, сминая лист с иероглифом.

Разговор с Терезой дался настолько тяжело, что она мечтала убежать куда-нибудь, свернуться калачиком в темной безлюдной комнате и спать несколько часов, а лучше дней подряд. Чтобы ее никто не трогал, чтобы исчезли все: террористы, маньяки, жертвы, Питер, Тереза, все!

–Кет? Ты в порядке? – Как назло в противовес ее желанию Оливер появился из-за спины и положил свою руку ей на плечо.

–Да. Я поговорила с Терезой. Мне нужно отправить факс.

Бросила ему в ответ женщина и, скрывая прослезившиеся глаза, вышла из комнаты.

***

Когда Насер вошел в кабинет, то обнаружил, что Маннерс стоял к нему спиной, встав на фанерную коробку и выглядывая в узкую форточку под потолком.

–Что? Он не раскололся? – Предположил Насер.

Маннерс сделал медленный тягучий глоток дрянного кофе и повернулся, одарив разведчика холодным непроницаемым взглядом.

–Отчего же? – Пожал он плечами. – Он все рассказал.

–Все? – Недоверчиво переспросил Насер.

–Ну, да. – Маннерс сел за стол, закинув ноги и, взяв карандаш в рот, стал нервно раскусывать его кончик. – Он сдал нам всех своих подельников – тех, кто причастен к теракту на Тахрире. Правда, от этого мало толка. Там где раньше была их штаб-квартира, так сказать, осталось только пепелище.

–Пепелище?

Любое слово Маннерса впускало в мысли Насера еще больше сомнений.

–Они сожгли абсолютно все: начиная от хиджабов своих женщин, заканчивая ящиками с консервами.

–Он признался в покушении на министра? – Уточнил Насер.

–Угу. – Промямлил Маннерс. – Только это не имело ничего общего к деятельности их террористической группировки. На его решение повлияли, – Маннерс прокашлялся, – как бы это сказать, личные причины.

–Поэтому такой необычный способ? – Предположил Насер.

–Угу. – Снова кивнул агент. – Он использовал яд кураре для отравления стрелы. Быстрая и гарантированная смерть.

–Ясно. – Выдавил разведчик. – Тогда что тебя беспокоит?

Маннерс опустил ноги на пол и обошел стол.

–Просто мне кажется, что есть преступления, в которых все – жертвы.

Насер хотел спросить, что означают слова Маннерса, но его отвлек вошедший в кабинет Халфани.

–Господа, к нам гости. И, по-моему, нам стоит вызвать агентов из ФБР.

Халфани обернулся и кивком головы пригласил войти в кабинет двоих: мужчину и женщину примерно одинакового возраста и одинаково угрюмыми выражениями на лицах.

–Это Земфира и Джафар Зейяб.

***

–Что теперь? Что с нами теперь будет?

Молодой мужчина метался по шатру, наблюдая за тем, как старик спешно скидывает вещи в сундук размером с целый холодильник и обитый витиеватыми металлическими планками.

–То же, что и со всеми. Успокойся, Саид! – Крикнул ему старик.

–Мы не довели дело до конца. – Сообщил молодой мужчина, встав перед сундуком и захлопнув его крышку.

–Ничего страшного. У нас есть план отступления.

Старик мягко отодвинул молодого человека от сундука и снова открыл его, скидывая туда все свои нехитрые пожитки.

–Почему мы должны уходить сейчас? Они молчали всегда, хотя знали где нас искать? Почему они не промолчат теперь?!

Саид возмущенно фыркнул, но позволил старику продолжить сбора.

–Потому что теперь им нечего терять и некого бояться. Мы не можем удержать на цепи собаку, лишившуюся щенков.

***

Кетрин бросила на стол несколько фотографий с места преступления и села напротив агентов из разведки и напарника.

–Что это? – Спросил Насер.

–Богиня Сехмет – целительница, обладавшая магической силой напускать болезни и излечивать их, покровительствовала врачам, считавшимся её жрецами. Не слишком оригинально оставлять ее изображение в доме человека, умершего от оспы. – Ядовито огрызнулась женщина.

–Мы нашли это на ковре под кроватью. Львиная голова – символ этой богини. – Дополнил рассказ напарницы Питер.

Кетрин расслабленно откинулась на спинку стула и покрутилась несколько раз на нем.

–Только одного понять не могу: почему эти люди – столь педантичные в своих преступлениях пропустили одну казнь. – В недоумении девушка сжала губы и вытянула их трубочкой.

Господи, ее губы: алые, окрашенные ее новой помадой оттенка «Индийское лето», не слишком пухлые, но и не тонкие, четко очерченные и такие аппетитные. Марлини мог бы поклясться, что все мужчины в этой комнате готовы были отрезать себе руку за один поцелуй этих губ. Он бы и сам отрезал себе обе руки за право секундного прикосновения к ним. Повторного прикосновения. Дьявол, Марлини! Соберись или ты сейчас выпрыгнешь из штанов! Она же твой напарник, ради Бога!

–Они пропустили одну казнь? – Переспросил Насер.

«Не пялься на нее, засранец!» – Мысленно кричал на него Марлини.

Кетрин еще раз прокрутилась на стуле, ее шелковые волосы, как обычно распрямленные и тщательно уложенные в ракушку немного выбились из прически и тонкая каштановая прядь опустилась на глаза. Она игриво сдунула ее и заправила за ухо.

О, Мой Бог! Марлини готов был вытащить сейчас свой пистолет и пристрелить кого-нибудь, лишь бы она прекратила, прекратила быть такой сексуальной.

–Они пропустили – мор скота. Где убитые коровы?! – Неожиданно воскликнула она с притворным возмущением, будто требовала представить ей мертвую скотину.

–Мор скота? – Переспросил Насер. – Коровы.

–Погодите-ка! – Хлопнул в ладоши агент Халфани. – Скот это же не только коровы? Лошади! У Наг-Хаммади были лошади. Они держали целый табун.

–Табун? – Прищурился Насер.

–Ну, да. Табун лошадей. Только вот насколько я помню слуга, дворецкий или садовник, черт, какая разница! Они что-то твердили мне об убитых лошадях, что весь табун был потравлен.

–Опаааньки! – Кетрин резко прекратила вращаться на стуле и хлопнула ладошками по столу.

Этот звук вырвал Питера из мира фантазий и он, наконец, заговорил.

–Вы не смотрели стойла?

–Нет, я не придал этому значения. – Виновато ответил Халфани.

Кетрин цокнула, подражая звуку копыт лошади.

–Ладно, тогда давайте сделаем так. Я съезжу к Хаммади и посмотрю, есть ли там что-нибудь подозрительное. А вы поговорите с этими, как их там, Земфирой и Джафаром Зейяб.

Марлини был несколько поражен этим предложением. Женщина встала из-за стола и, проводя пальцем по краю столешницы, посмотрела на напарника, приподняв бровь.

–Что-то не так?

–Ты уверена? Может, лучше поехать с тобой? – Смущенно спросил он.

«Она не может стоять немного дальше?» – Спрашивал он самого себя, хотя Кет и так находилась в другом конце комнаты.

Робинсон подарила ему такой холодный взгляд, которым можно было заморозить мозг.

–Боюсь, что мне нужно сделать это одной, Питер. – Сухо ответила она, выйдя из кабинета.

***

Агент Маннерс стучал кончиками пальцев по столу в кабинете, куда определили Земфиру и Джафара Зейяб, для проведения допроса. Пластиковая столешница, казалось, еще чуть-чуть и расколется под его нажимом. Мелкие царапины сеткой расползлись по ней, сплетаясь в тонкий, почти незримый узор старости и изношенности.

–Сэр, мы можем приступать? – Сразу же с порога спросили вошедшие в комнату агенты Насер, Халфани и Гордон.

Маннерс немного повернул голову им навстречу и встал со своего места.

–Ради Бога. – Указал он рукой на свой стул, с холодным безразличием.

Майкл тут же занял место старшего агента и, сложив руки на столе, после продолжительной паузы заговорил.

–Итак, что вы хотели нам рассказать?

Земфира и Джафар переглянулись, мужчина положил свою теплую, слегка влажную от волнения руку на ее колено и первым начал разговор.

–Дело в том, что сегодня на пороге нашего дома мы обнаружили тело Рахмета.

Гордон поднял брови в негласном вопросе, но Земфира тут же добавила:

–Это мой младший брат.

–Его убили вчера. – Пояснил Джафар.

Агент Насер подошел к Майклу и положил перед ним папку с делом.

–Рахмет аль Иссуди. Тридцать один год, работал в министерстве обороны, был секретарем у Мохаммеда Наг-Хаммади. Вчера ночью был обнаружен на пороге дома своей сестры Земфиры Зейяб. – Насер покосился на женщину, но ее лицо было непроницаемо для эмоций. – По предварительным данным патологоанатома сам вскрыл себе шейную артерию острым кинжалом или чем-то вроде серпа.

–Нет! – Закричала женщина. – Он не мог! Это они убили его! Они!

Она истошно взвыла и опрокинула голову на руки, повалившись на стол.

–Они? – Хором спросили все трое агентов.

–Понимаете, – Джафар налил жене стакан воды и приобнял за плечи. – Рахмет был участником секты «Маддэикин». Восемь лет назад он попал туда совершенно случайно, по молодости и глупости, но вскоре понял, что эти люди слишком опасны и, естественно, решил уйти.

Мужчина остановился и перевел дух. Его лицо покрылось испариной, а руки дрожали так, будто бы он только что очнулся от трехнедельной пьянки.

–Что произошло дальше? – Потребовал продолжения Гордон.

–Они пришли к нему спустя столько лет. – Шепотом заговорила Земфира. Ее глаза наполнились непролитыми слезами. – Они…

–Миссис Зейяб? – Осторожно подталкивал Насер, стоящий перед столом.

–Они просто, просто они угрожали нам. – С трудом выговорила женщина.

На этот раз Насер перелистнул несколько страниц из дела Рахмета и остановился на странице с копией письма, полученного несколькими днями ранее от члена той секты.

–Это те самые угрозы. Здесь сказано, что если Рахмет не согласится на их условия, то пострадают его родные.

–Что за условия? – Уточнил Майкл, обращаясь к Джафару.

–Они потребовали от него вернуться. И, как я понимаю, не просто так.

Мужчина потер брови и закатил глаза. Все смешалось в голове: жертвы, способы убийств, древние легенды, Рахмет, теперь эти его родственники, Кетрин! Черт возьми, Кетрин, отправившаяся в тот дом одна! Этот недоумок Марлини, везде сующий свой нос теперь отчего-то неспособный сопроводить ее!

–Я так понимаю, от Рахмета потребовали прямого участия в делах этой секты? – Предположил он.

–Да, сэр. – Кивнул Джафар.

–Тогда нам нужно знать, как их найти.

***

В то же самое время Кетрин пыталась сосредоточиться на дороге, проезжая по спальному кварталу Каира на сером Форде. Ее мысли неслись вместе с машиной, но в противоположном направлении и чем ближе она была к дому Наг-Хаммади, тем дальше сознание уносило ее от Египта.

В голове были только воспоминания последних событий, всплывавшие как всполохи фейерверка в новогоднем небе.

Тереза Уинтер… их знакомство… ланч перед отъездом… ее поцелуй Питеру… сон… китайские иероглифы… перрон… поезд… отравленная стрела…руки Питера… загадки… пляж… Майами… поцелуй… Майкл… символы… иероглифы… боль… забота… Рейчел… Академия… Питер… любимый….

Она потерялась в собственных мыслях и потеряла управление, выскочив на встречную полосу, и лишь яркие фары огромного грузовика и его сирена вернули девушку в реальность, в последний момент, дав ей возможность увернуться от столкновения.

Кетрин остановилась у края дороги, облокотившись на руль и ухватившись ладонями за лоб. Сердце, буквально, выскакивало из горла. Еще бы! Девушка издала резкий дерганый смешок: умереть под колесами фургона после всех тех монстров, за которыми они гонялись с Питером, было бы просто глупо.

Телефон Робинсон раздражительно затрещал, и она вытащила его из кармана длинного двубортного жакета с атласным воротником и перламутровыми темно-синими пуговицами на полтона темнее, чем сам костюм.

–Агент Робинсон. – Представилась она.

–Кетрин?

Женщина удивилась, хотя и ожидала этого звонка.

–Тереза? – Переспросила она.

–Так точно. – Кет могла бы поклясться, что женщина на том конце провода усмехнулась.

–Ты узнала? – Вкрадчиво спросила агент.

–Стала бы я звонить. – Фыркнула Тереза.

–Что именно? – Уже более настойчиво потребовала Робинсон.

–В общем, это секретные протоколы, подписанные несколькими людьми. – Начала отвечать Тереза.

–Что в них?

–Все эти люди были чиновниками от министерства обороны и за глаза торговали оружием.

–Торговали оружием? – Уточнила Кет, будто не расслышала.

–Эти документы по большому счету контракты между этими чиновниками и несколькими террористическими группами, в основном с «Аль-Гамаа аль-Исламия» и «Аль-Джихад». Есть еще противоречивые сведения о группе «Маддэикин».

–Черт! Дьявол! – Кетрин стукнула кулаком по рулю. – Алло, Тереза? Ты можешь переслать эти переводы по факсу? По тому же номеру, ок?

–Конечно, Кетрин. – Голос Терезы изменился до странновато-глухого. – Ты не хочешь узнать еще кое-что?

–А? – Девушка нахмурилась, и на ее лбу образовались две вертикальные складки над переносицей. – Что? Ах, да, конечно! – Она неожиданно вспомнила о своей «личной» просьбе. – Ты и это смогла выяснить?

–Ну, это-то как раз не было большой проблемой. Этот иероглиф переводится как «надежда».

–Надежда? – Кетрин была поражена такой простотой толкования и в то же время в бешенстве от этого. За каким таким дьяволом она на протяжении нескольких месяцев мучилась от незнания смысла сна, что теперь услышать, что это всего лишь надежда? Надежда, черт бы ее побрал, на что? На что можно надеяться, если…

–Кет? – От негодования ее оторвал голос Терезы.

–Да, Терри, прости. Спасибо тебе, спасибо.

–Ничего, Кет. Все нормально. – Девушка улыбнулась.

–Пока, увидимся в Вашингтоне.

–Кет! – Женщина остановила ее в последнюю секунду.

–Да? – Откликнулась Кетрин.

–Прости меня.

–Терри? – Недоуменно переспросила Кет.

–Просто прости. Прости, я не думала, что все так выйдет. Не думала.

Робинсон хотела еще раз спросить, за что извинялась Тереза, но короткие гудки освободили ее от этого. Светло-серый дисплей телефона лишь осветил фразу:

«Вызов прерван».

***

–Итак, мы будем вести наблюдение с воздуха. Они будут у нас как на ладони. – Агент Маннерс водил фломастером по карте Сахары, расставляя красные и черные точки в местах высадки десантной группы для захвата сектантов.

–Несколько групп пройдут с севера, юга и востока, что обеспечит нам контроль над ситуацией. – Добавил еще один агент, видимо, назначенный специально для этой операции.

Марлини наблюдал скорее за овальными часами, на его взгляд слишком медленно передвигающими свои ромбовидные стрелки вперед, чем за движением мысли коллег. Его главная коллега – Кетрин – уже в течение двух часов находилась непонятно где и из-за отключенного телефона он не смог даже узнать, куда ее черти занесли. Он посмотрел на наручные часы и снова перевел взгляд на стену. От этого не становилось легче, но остановиться Питер не мог. И тут, словно, по мановению волшебника его телефон, наконец, зазвонил.

–Марлини! – Выкрикнул он в трубку.

–Питер, это я.

О, Господи! Ее голос, его ясный, чуть низковатый тембр. Дыхание Питера нормализовалось, и он мог бы ощутить как каменный груз неопределенности свалился с его плеч.

–Кетрин, проклятье! Где ты была?! – По слогам выпалил он, выйдя в коридор, хотя его крик был таким пронзительным, что вряд ли стоило так утруждаться.

–Мой телефон разрядился, прости. – Виновато пробормотала женщина. – Я у дома Наг-Хаммади. Тут был пожар.

Марлини мог с трудом разобрать ее слова из-за постороннего шума, доносящегося с ее стороны.

–Пожар? – Нахмурившись, переспросил он. – Ты?

–Я в порядке. – Перебила его Кет. – Только вот.

Кетрин приподняла над глазами прозрачный пакет с обугленным листом бумаги, исписанном мелким неразборчивым почерком с обеих сторон.

–Я тут поговорила еще кое с кем. Ты, кстати, получил факс? – Неожиданно вспомнила она.

–Да, Тереза звонила. – Буркнул Питер.

Их разговор не сложился. Они перекинулись лишь парой слов, да и то только по делу. И в глубине души он знал, в чем именно его вина – это была вина лгуна.

Кетрин неопределенно хмыкнула, быстро поняв, что дальше продолжать эту тему бессмысленно.

–Так вот то, что я нашла здесь – продолжение старой истории. Здесь сказано, что доктор Месбах поставлял наркотики некоторым высокопоставленным лицам в государстве. Ты был прав, Марлини. – Признала женщина.

–Хотел бы я, чтобы это было не так. – Огорченно отметил агент. – Что-то еще?

–Наверное, тебе лучше все прочитать самому. Я скоро приеду, Питер. Что там у вас?

Марлини посмотрел на стеклянную дверь комнаты, где как раз подходила к концу совещание и поморщился.

–Мы знаем, кого ловить. – Он вздохнул. – Правда, не знаем как.

***

Женщина прошла через длинный мраморный коридор, сверху до низу облицованный светло-зеленой плиткой, пол которого был устелен единым белым ковром с высоким ворсом. Ее босые ноги утопали в нем, как в золотом песке Лазурного берега, она медленно гладила смуглой худой рукой по животу, в котором бойко толкался ребенок, со дня на день собиравшийся появиться на свет.

–Зарине? – Окликнула она осторожно, будто среди бела дня боялась кого-то разбудить.

Женщина открыла первую дверь и вошла в узкую комнату с покатым потолком, выкрашенным в светло-фиолетовый цвет с обоями в мелкий полевой цветочек, с одной лишь широкой кроватью и тумбочкой, соединенной с вешалкой.

–Зарине? – Еще раз пробормотала женщина, хотя очевидность отсутствия кого-то в комнате была налицо.

Он уже собиралась выйти, когда дверь позади нее захлопнулась и женщина испуганно повернулась, схватившись обеими руками за живот.

–Кто Вы? – Прошептала она, увидев усатого мужчину в черном балахоне на пороге комнаты.

Он молча сделал шаг вперед, тем самым будто подтолкнув ее сделать такой же шаг, но назад.

–Кто Вы? – Снова спросила она, чуть громче.

Мужчина вынул из-за пояса серповидный кинжал, блестящий своей золотой рукояткой, усыпанной рубинами и сапфирами и рассек им воздух между собой и жертвой.

Женщина резко вскрикнула и отступила еще дальше, наткнувшись на кровать и, запутавшись в опавших простынях, упала на нее.

–Пророчество должно сбыться любыми путями. – Проговорил убийца, наклонившись над ней. Его оружие взметнулось вверх и тяжелым ударом упало на женщину. Острый, пронзающий крик разорвал воздух на лоскуты и вырвался на свободу через открытое окно спальни.

***

–Теперь понятно о чем говорили Зейяб. – Беспечно пожал плечами Оливер.

Оливер и Питер стояли над каталкой с телом молодой беременной женщины.

–Теперь понятно. – Повторил за ним Питер. – Теперь не понятно, где нам искать убийцу. – Развел он руками и посмотрел на Майкла, который стоял поодаль и раздавал указания нескольким местным полицейским.

Его, в общем-то, спокойное выражение лица, тут же сменилось серо-зеленым выражением гнева. Он сжал кулак в кармане, смяв ткань своих темно-синих брюк в руке.

–Как ты? – Участливо спросил Нолл, положив руку на плечо друга.

Питер криво улыбнулся, сбросив его руку, и небрежно покачал головой.

–Ты думаешь о Кет? – Кивнул Нолл в сторону их напарницы, что-то живо объяснявшей полицейскому в белой хлопковой форме с черными ремнями и красно-коричневыми погонами.

Черты Питера смягчились, он сладко улыбнулся и провел ладонью по лбу, скидывая упавшие волосы, и уронил голову вниз.

–Она ведь была права. – Прохрипел он. – И ты говорил об этом же. Я так быстро сдался, вместо того чтобы сказать ей самое главное, я разрушил все своими собственными руками. Она была так близко, так доверяла мне, она уже почти все забыла, а я опять все испортил. Я никогда не смогу быть с ней.

Кетрин подошла к ним с открытым блокнотом в руках и медленно зачитала выясненную информацию, стуча карандашом по корочке блокнота.

–Абдул Абиборах – их лидер. Название «Маддэикин означает рассерженные. А этот, – женщина пренебрежительно поморщилась, – он просто мстил за убийство своего сына. Он погиб во время операции в Персидском заливе. И Абдул винил во всем американцев. А теперь, когда египтяне решили пойти на переговоры, конечно, его ненависть только возросла. Он собирал по всему Ближнему Востоку таких мстителей, как и он. Бройман не исключение.

Она посмотрела на мужчин и протяжно выдохнула. Она извинилась перед ними за тот свой неуместный всплеск эмоций, но все еще не простила себя. Эти двое были самыми близкими для нее людьми, несмотря на долгие перипетии, сопровождавшие их отношения, так или иначе, они всегда были рядом с ней, поддерживали ее в самые тяжелые минуты, а она опустила их в грязь лицом как помойных щенков, нагадивших в тапки.

–А что по поводу убийцы? – Поинтересовался Оливер.

Они вели себя достаточно невозмутимо, будто не было никакого разговора и это не столько успокаивало Кет, сколько раздражало. Она бы скорее приняла поток их негодования, раздражения от несправедливых обвинений, чем молчаливое принятие. Они же так быстро все забыли и были так нежны, что бесили ее еще больше.

–Пока ничего, но местная полиция опросит нескольких возможных свидетелей и тогда, – Кет говорила неуверенно, как школьница, не выучившая урока.

Их неожиданно оборвал, подошедший полисмен, что-то еле слышно сказавший Кет, почти наклонившись над ее ухом, и вызвавший панику, на секунду мелькнувшую на ее лице. Он недоверчиво взглянул на мужчин, говоря так вкрадчиво, словно хотел скрыть от них великую тайну.

Кетрин внимательно слушала его рассказ, в тоже время пристально наблюдая за напарниками, глазами выражая им свое сочувствие, хотя где-то в глубине души ее глушил мстительный писк, твердивший, что они, наконец, должны почувствовать каково это, когда тебя игнорируют.

В конце концов, полицейский ушел, и Оливер не мог не удержаться от ядовитого комментария.

–Ну, и что теперь? Он пригласил тебя на свидание?

Робинсон напрягла губы и снисходительно посмотрела на напарника.

–Конечно, в отеле Ритц, в восемь, в пятницу. – Саркастически отметила она. – Я удивлена, как только Барб тебя терпит.

–Она просто держит табельное оружие под подушкой, и когда я зарываюсь, то начинает отсчет. – Нахально улыбнулся Оливер.

–В таком случае тебе лучше радовать ее в постели. – Опустив глаза к блокноту, проговорила она.

Питер слабо усмехнулся, но понял, что эти пререкания могли бы длиться вечно, без вмешательства.

–Что он сказал? – Кивнул он в сторону полицейского.

–Нашлась свидетельница и она ждет нас в столовой.

–Почему мы стоим?! – Нетерпеливо задергался Уинстер.

–Потому что она не хочет говорить здесь. Ее выведут через черный ход через десять минут, как только заполнят все бумаги и она встретится с нами в другом доме. – Пояснила Кетрин.

–Что за конспирация? – Удивился Питер.

Кет пожала плечами и повернулась в сторону дома убитой.

–Это ее условия.

***

Женщина сидела в просторной столовой, наполненной жаром улицы и сухим запахом пыли и песка, залетевшего в открытое настежь окно. Она нетерпеливо теребила фартук, и время от времени, ерзала на стуле, перед широким, покрытым бледно-бирюзовой скатертью столом, на котором были беспорядочно разбросаны салфетки. Женщина вытягивала их прямоугольной пластиковой коробочки и небрежно бросала на стол.

–Мэм?

Кетрин обошла ее и наклонилась в приветствии.

–Я агент Робинсон, а это агенты Марлини и Уинстер. – Представила она своих коллег. – Вы хотели с нами поговорить? – Она мягко улыбнулась, словно, испуганному ребенку, хотя женщина и была больше похожа на ребенка, потерявшегося в торговом центре.

–Я Зарине. – Женщина встала со своего места и настороженно посмотрела на агентов.

Кетрин повторила ее взгляд и села напротив женщины.

–Вы хотели с нами поговорить? – Переспросила она.

Зарине кивнула и села обратно на свое место. Она посмотрела поверх головы Кетрин, уставившись на развевающуюся шторинку, задевающую высокую расписанную маками вазу с узким горлышком и одной единственной лилией в ней.

–Я видела убийцу. – Прошептала женщина и, повернув голову к Питеру и Оливеру, стоящим в дверях столовой за ее спиной, повторила громче: – Я видела убийцу.

–Хорошо, мисс Зарине, кто он? – Обратила на себя внимание Кетрин.

–Он пришел, думая, что меня нет, хозяйка отправила меня на рынок за свежей зеленью и финиками, но я вернулась раньше, потому что торговца финиками, у которого я обычно покупаю сухофрукты, не было, и мне пришлось вернуться без покупки.

Кетрин терпеливо выдохнула, подняв глаза на коллег, которые лишь недоуменно пожали плечами, позволив женщине выговориться.

–Я пришла домой и услышала крик. Хозяйка была наверху, и я быстро побежала к ней, думая, не случилось ли чего с ребенком. Горничных отпустили после того, как умер ее муж, и она хотела, чтобы в доме осталась только я. Но у меня застарелый ревматизм, который я получила еще в юности и ноги ходят очень медленно, а тут еще это бессмысленное путешествие по рынку. – Женщина снова вытащила салфетку и, помяв ее в потных от напряжения и духоты ладонях, бросила на стол перед Кет. Робинсон искоса посмотрела на клочок бумаги и неприязненно отвернулась. – Я упала на лестнице и когда поднималась, увидела, как этот человек выходит из комнаты.

–Вы знаете его? Можете описать? – Оливер выступил чуть вперед и наклонился перед лицом женщины.

Та откинулась на спинку стула и, закрыв глаза большими, широкими ладонями с толстыми пальцами, покачала головой.

–На нем был черный балахон с капюшоном, а на поясе что-то блестело. Он обернулся, увидев меня, и я лишь на секунду заметила его лицо.

–Вы узнали его? – Нервно спросил Оливер.

–Конечно! Разве могла я не узнать ребенка, с которым мы росли вместе?!

Кетрин быстро посмотрела на Питера, которого словно взрывной волной отбросило к стене. Он, как рыба на берегу, бесшумно шевелил губами, пытаясь сформулировать вопрос, но Оливер его опередил:

–Что Вы имели в виду?

Женщина повернулась к Уинстеру и виновато посмотрела на агента.

–Это младший брат моего хозяина.

***

–Агент Робинсон, для меня большая честь вручить Вам подобный документ. Это истинное и заслуженное признание Ваших заслуг.

Теренс сиял как начищенный самовар и, казалось, готов был разорваться от гордости, вручая Кет деревянную рамку с каллиграфически выведенной на ней благодарностью за подписями министра обороны, директора Бюро и самого Теренса. Слухи о ней и о том, как она бросилась на амбразуру, защищая министра, разнеслись среди агентов быстрее, чем последние сплетни из светской хроники среди молодых модниц и хотя многое уже было переврано и преувеличено, Генри светился подобно той люстре, отсвечивая гордостью за то, что именно о его подчиненной сейчас шла речь.

–Благодарю Вас, сэр, но в этом нет только моей заслуги. – Скромно пробормотала она, бегло прочитав текст.

–Кет, в том, что министр жив лишь твоя заслуга и больше ничья. Никто из десятков агентов и охранников не среагировал вовремя, в отличие от тебя. Так что эта бумажка, малая часть того, что ты могла бы заслуженно получить. – Пресек ее попытку оправдаться Марлини.

Оливер широко улыбался и бесконечно кивал, Барбара умиленно смотрела на женщину, растянув губы в мягкой улыбке.

–Ваши коллеги совершенно правы, Кетрин. – Генри редко называл их по именам, твердо соблюдая дистанцию, но иногда все же мог переступить черту. – Я горд за Вас и уверен, что Ваш отец сейчас гордился бы Вами не меньше нас.

Упоминание о Чарльзе вызвало в Кет странную эмоцию, тут же неподдельно отразившуюся на ее лице. Словно, она только сейчас сама испытала гордость за себя и в тоже время осознала, что человек, ради которого она шла к этому, никогда не сможет разделить с ней этого.

–Спасибо, сэр. – Коротко ответила она и села в кресло.

Теренс простоял еще несколько секунд, будто потерялся в своем собственном мире, но найдясь, прошел за свой стол.

–Что ж все преступники пойманы и ожидают наказания. Вопрос о подписании соглашения также решен положительно и никто не останется в накладе. «Казни» прекратились и секта «Маддэикин», будем надеяться, прекратила свое существование. – Подытожил он. – Вы свободны. – Проговорил он, смотря на подчиненных поверх очков. Лидер группы, конечно, еще в бегах, но теперь мы, хотя бы знаем, кто за этим стоит.

Они вышли из кабинета, не скрывая улыбок и уже теребя Кетрин за пиджак, требуя обещанной выпивки в честь такого события. Она нехотя морщилась и делала вид, что ничего не произошло, но, в конечном счете, когда они вошли в лифт, разразилась грудным, искренним смехом, заразительным как чума в Средневековье.

–Кетрин.

Хриплый голос Майкла, появившегося в коридоре, когда агенты вышли из лифта, прервал их и коллеги одновременно уставились на Гордона.

–Привет. – Нелепо улыбнулся тот.

Марлини собственнически положил руку на плечо Кетрин. Она вопрошающе посмотрела на Майкла, потом на Питера и стыдливо отвела глаза, нервно теребя прядь своих вьющихся волос, то заправляя ее за ухо, то снова вытаскивая.

–Я могу с тобой поговорить? – Выдавил из себя Гордон.

Кетрин удивленно подняла брови, поймав настороженный взгляд Питера, и успокаивающе улыбнулась ему.

–Мы можем поговорить с тобой наедине? – Повторил Майкл. – О том, что я сказал тебе тогда в коридоре.

Агенты молча наблюдали за ее реакцией, оставив ей на откуп принятие решения. Кетрин кивнула в знак согласия, и мужчина, взяв мягко ее руку в свою, вывел ее из лифта, под тоскливый взгляд Питера.

Они сели друг напротив друга за маленький столик в буфете, на их счастье совершенно пустом. Майкл, сжимал и разжимал кулаки, проводя руками по бедрам, не ища глазами ее взгляда.

–Ты хотел говорить – говори. – Потребовала она.

Теперь настала очередь Майкла потеряться. Он водил глазами по ее прекрасному личику, фигурке, обтянутой строгим костюмом, рукам, когда-то нежно сжимающим его ладони.

–Ты не все поняла. – Начал он. – Дело в Египте не просто так всплыло и вас пригласили не для того, чтобы разгадывать тайны библейских казней. Группа была известна нам давно и мы могли бы управиться и без вас.

–Ты просто хотел поиграться с нашими жизнями? – Плоско спросила Кетрин.

–Кетрин, я здесь такая же пешка, как и ты. Как и твой отец. Упоминание об отце снова вызвало в ней приступ неконтролируемого гнева и она с трудом держала себя в узде.

–Говори. – Настояла она.

Он наклонился над ней и приподнял подбородок так, чтобы она посмотрела на него.

–Тебе не стоит доверять Теренсу.

Майкл наклонился над ней и на мгновение, задержавшись, нерешительно взглянул в ее глаза. Кетрин удивленно похлопала ресницами и открыла рот. Гордон преодолел этот расстояние мгновенно и нежно провел губами по ее губам. Кетрин часто задышала, растерявшись на мгновение, но тут же толкнула его в грудь и вылетела из комнаты.

Сердце женщины бешено заколотилось, и она вдохнула побольше воздуха, когда прошлась по коридору. Она невинно поджала губы и прикрыла рот ладонью.

Дорога к кабинету длилась вечность, она заплутала в коридорах, по которым проходила уже несколько лет каждый день, медленно бродя через кабинеты коллег, редко бросавших на нее косые взгляды, и, чуть было не выронила доску благодарности, натолкнувшись на одного из агентов, не заметив его, погрузившись в раздумья.

Только подойдя к кабинету, она заметила Питера, стоящего в дверях, нервно теребившем медную ручку.

–Питер?

Мужчина вздрогнул и окинул ее долгим, тусклым взглядом, подернутым пеленой боли и грусти.

–Как прошел разговор? – Выдавил он из себя вопрос.

Кетрин пожала плечами и, зашла в кабинет.

Оливер и Барбара сидели на диване и подскочили, когда она вошла, будто сама королева Бельгии польстила им своим визитом.

–Кет? – Прошептал Оливер.

–Знаете, – Кетрин говорила очень тихо, так что коллегам приходилось прислушиваться. – Если бы мне дали шанс вернуть все назад, если бы я знала, что со мной произойдет, когда я приду в ФБР, – они, затаившись, слушали, боясь спугнуть минуту откровения. – Даже если годы назад я знала, через что мне придется пройти, я не поменяла бы ни одного дня.

Марлини отодвинул для нее стул и, схватив за плечи силой усадил, сам присел на край стола, чтобы быть с ее лицом на одном уровне.

–Почему? Ты многое потеряла за это время. Работа разрушила твое личное счастье, и у тебя все время нет времени на построение новых отношений, твоя мать и брат недовольны твоей профессией, твои друзья, ты с ними так редко видишься. Рейчел, ты все время скучаешь по дочери.

Кетрин положила руки ему на плечи и провела пальцами по волосам.

–Питер, я бы получила еще сотни шрамов, если бы точно знала, что найду вас. Да, я редко вижусь с Рейч и мамой, да у меня мало времени, но не работа разрушила мое личное счастье. Она дала понять, чего у меня его никогда не было. С Майклом, во всяком случае. И ты не прав, когда говоришь, что я редко вижусь со своими друзьями. – Она провела глазами по Оливеру и Барбаре, переминавшимся у двери, не зная то ли уйти, то ли остаться. – Друзей я вижу каждый день, приходя в этот кабинет. – Улыбнувшись, сказала она.

Похоже, спустя много лет, она, в конечном счете, призналась сама себе во всем: в любви, в дружбе, в вине, в благодарности и простила себя за все.

Примечания

1

Хапи – древнеегипетский бог реки Нил. Согласно легенде он жил у истоков реки и насыщал ее водой из своего неисчерпаемого кувшина, из-за чего в Египте постоянно происходили разливы реки. (Прим.авт.)

2

«Толстяк» и «Малыш» – кодовое название атомных бомб, сброшенных в августе 1945 года на японские города Хиросима и Нагасаки. (Прим. авт.)

3

Птица из Саккары – фигурка пернатого без клюва, оперения и нижних конечностей, из дерева, обнаруженная в 1898 году при раскопке одного из могильников Саккары. Получила широкую известность, когда каирский египтолог-любитель Халиль Мессиха заявил, что она представляет собой модель древнего летательного аппарата. (Прим. авт.)

4

«Крусейдер» – британский средний крейсерский танк периода Второй мировой войны (Прим.авт)

5

Национальный парк Брайс-Каньо́н— национальный парк США, расположен на юго-западе штата Юта (Прим. авт.).

6

Куфия – мужской головной убор в мусульманских странах. (Прим. авт.)

Content

Полозова Татьяна Десять казней египетских

Десять казней египетских.

Примечания