Ребекка Дессертайн

Сверхъестественное. И прошёл год

Rebecca Dessertine

David Reed

Supernatural. One Year Gone

Copyright © 2019 Warner Bros. Entertainment Inc.

SUPERNATURAL and all related characters and elements © & TM Warner Bros. Entertainment. WB SHIELD: TM & © WBEI.

© Е. Цирюльникова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Предисловие

Короче, дело такое. Книга, которую вы сейчас держите в своих маленьких горячих ручонках (или читаете с дисплея маленького горячего гаджета) была написана членом команды «Сверхъестественного», который лучше всех знает, что творится в моей буйной головушке. Ну, уж точно лучше, чем Сера Гэмбл[1] или Боб Сингер[2]. Видите ли, Ребекке выпала незавидная участь быть моим ассистентом. Терпеть мои оглушительные вопли и выплескивание горячего кофе в лицо. Ладно, это шутка… На самом деле я не такой… скорее, обсессивно-компульсивный неврастеник. Если хотите, эдакий Альберт Брукс[3], только менее фотогеничный.

Но я отвлекся. На самом деле я общаюсь с Ребеккой больше, чем с кем-либо другим из нашей команды: все мои записи и наброски попадают ей на стол, она ведет серьезные исследования, предлагает великолепные идеи, и главное, ей очень удобно наблюдать, как снимается наш занюханный сериальчик. А самое-самое главное, она – ловкачка. Чертовски сметлива. И чертовски хороший писатель. И все это вылилось в книжку (или голограмму), которая и попала в ваши загребущие лапки. Думаю, вам понравится уголок, который она застолбила в нашей маленькой чокнутой вселенной. Потому что она живет в этой вселенной столько же, сколько мы все. А может, даже и больше. В любом случае, получайте удовольствие. И возносите безмолвные молитвы за здоровье Ребекки: они ей пригодятся, ведь ей приходится иметь дело со мной.

Эрик Крипке, создатель и исполнительный продюсер сериала «Сверхъестественное»

Пролог

Зима 1692 года

Бледный ломтик месяца в небе, одинокая дорожка следов тянется через заснеженное поле. Из-за темных длинных и тонких ветвей кустарника появляется девочка, ступает по замерзшей земле. Ее пышные черные юбки оставляют причудливый след на рыхлом снегу. Девочка останавливается, внимательно смотрит на землю и в конце концов находит холмик, заросший мхом. Когда мох сорван руками в рукавичках, под ним обнаруживается могила. Не обращая внимания на холод, девочка опускается перед ней на колени. Из-под полы пальто она достает свернутый треугольником отрез пурпурной ткани, расправляет его и торжественно расстилает на промерзшей земле, раскладывает поверх мелкие предметы, которые достает из карманов. Лунный блик сверкает на серебряной пентаграмме, протянувшей лучи к углам ткани. Девочка достает несколько черных свечей и, сражаясь с ветром, зажигает их. Бросает в маленькую медную чашу кусочки перьев, камушки, кристаллы, травы. Прижав лезвие небольшого кинжала к ладони, слегка поморщившись, рассекает мягкую кожу от указательного пальца к запястью. Кровь капает в чашу, окропляя ее содержимое. Затем из кармана появляется пухлая затертая книжка. Девочка, волнуясь, кладет ее на колено, листает страницы. Голос ее подрагивает, когда она начинает читать – негромко, водя пальцем по строчкам.

Ветер усиливается, крепчает, воет, дует порывами. Девочка заслоняет глаза от снега и продолжает читать, перекрикивая бурю. Снежинки перед ней собираются вместе, будто невидимая сила притягивает их друг к другу. Вихрь медленно обретает форму.

С каждым новым порывом ветра снежная фигура становится все плотнее, и наконец перед девочкой возникает высокая женщина. Девочка поднимает глаза, и слабый вздох срывается с ее посиневших губ. Она смотрит на гниющие останки, кланяется:

– Мадам, я так скучала. Я служу лишь вам.

Выражение мертвых остекленевших глаз призрака не меняется при звуках ее молящего голоса.

– Я все сделала точно, как было велено. Я очень старалась. – Девочка вытирает нос. – Дайте мне совет. Я не знаю, как достать для него больше пищи.

Улыбка призрака превращается в оскал. Женщина поднимает руку и делает быстрое движение кистью. У девочки сбивается дыхание, будто ее толкнули сзади. Ее пальцы поднимаются к горлу, на тоненькой шейке сжимается невидимая хватка. Уголки глаз наливаются кровью, она не может сделать вдох. Женщина наклоняется и ловит ее взгляд:

– Что ж, если ты не можешь, я попрошу кого-нибудь другого.

Женщина медленно поворачивает кисть руки, глаза у девочки расширены, позвонки хрустят, словно цыплячьи косточки. И тут из-за деревьев выступает темная фигура. Она молча приближается, достает нож и, схватив девочку за шею, рассекает лезвием горло. Маленькое тело падает в снег, безжизненные темные глаза смотрят на раскинувшееся белое безмолвие. Страницы старой книги трепещут, как крылья умирающей птицы. Убийца опускает нож, и кровь с лезвия капает на белый снег, на пурпурную ткань. Женщина подбирает книгу и продолжает читать:

– Породившая тьму, imus adque deportamus…[4]

Женщина читает, и призрак темнеет, обретает плоть. С каждым словом он становится все более материальным: конечности обретают форму, истлевшая кожа становится упругой и гладкой, рваная одежда – целой. Женщина замолкает и смотрит на существо перед собой:

– Милая матушка, я так скучала.

Старуха кивает, и они вместе уходят. А снег заметает мертвое тело, постепенно заносит его полностью, и в белом поле больше ничего не видно.

2010 год

Дин и Сэм мчатся по темной проселочной дороге. Дин настраивает радио, Сэм улыбается и откидывается на пассажирском сиденье. Жизнь прекрасна.

– Долго еще? – спрашивает он.

Дин бросает на него косой взгляд:

– Чувак, это же ты мой личный GPS-навигатор, вот и скажи.

Дин тоже улыбается: ему нравится напоминать Сэму, что тот – младший. Но Сэм молчит.

– Ты мой второй пилот, только без формы.

Нет ответа.

– Сэм? Ты еще с нами? Когда мы приедем? – слегка встревожившись, спрашивает Дин.

И Сэм поворачивается к нему:

– Мы никогда не приедем, Дин. Это конец. Все кончено. Меня нет.

* * *

Подскочив на постели, Дин задел рукой стакан виски, стоявший на столике у кровати. На светлой циновке расплылось пятно.

– Вот дерьмо!

Дин хотел спрыгнуть с кровати, схватить полотенце, висевшее на спинке стула, но запутался ногами в простынях. Словно стреноженный, он повалился на пол.

– Отлично. Еще один из множества прекрасных способов начать день, – пробормотал он.

Дверь спальни открылась, и перед глазами Дина появились ступни, пальцы с аккуратно накрашенными ногтями. Он поднял взгляд: Лиза Брейден смотрела на него сверху вниз, сочувственно улыбаясь. Дин уже почти привык, что у Лизы всегда такое лицо, когда она смотрит на него. Именно с таким выражением она встретила его, когда шесть недель назад он появился у нее на пороге после бог знает скольких лет разлуки. У них никогда не было серьезных отношений – пара встреч много лет назад, но Дин и Сэм спасли ее от потусторонних похитителей детей.

– Приятно видеть, что ты сегодня забрался так далеко от кровати. Дальше, чем за всю неделю.

Дин осоловело кивнул. Такая вот у него теперь жизнь.

Глава 1

– Я сделаю тебе омлет. – Лиза подобрала с пола джинсы. – Мы собираемся на озеро Морс. Хочешь с нами?

Дин снова упал на кровать:

– Нет, спасибо. Я лучше здесь побуду.

Лиза скользнула взглядом по его небритому лицу:

– Но почему? Будет весело. Помнишь, как это – «весело»?

Дин попытался улыбнуться, но его почти тошнило от этого разговора.

– И с Беном ты уже неделю не разговариваешь. – Лиза присела на кровать и взяла Дина за руку. – Я не против того, чтобы ты все время сидел у себя в комнате, но ведь это все равно что с привидением жить. Я говорила, что не собираюсь заставлять тебя…

– Да-да, ты права, – резко перебил Дин и тут же пожалел, что заговорил таким тоном. – Прости. Я пытаюсь.

– Я знаю. Я тоже. Поэтому и спрашиваю, не хочешь ли ты в парк.

Она провела ладонью по тыльной стороне руки Дина, и у него засосало под ложечкой. Он выдернул руку из ее пальцев.

– Дай мне пару минут.

Лиза собиралась сказать что-то еще, но просто поцеловала Дина в щеку и встала. У двери она оглянулась и указала на его джинсы:

– Если все-таки решишь ехать с нами – эти я брошу в стирку.

Дин кивнул.

Лиза медленно закрыла за собой дверь и постояла, раздумывая, не совершила ли ошибку, когда, увидев на своем крыльце Дина, впустила его в их жизнь – свою и сына. Бену было двенадцать лет, он был впечатлительным мальчиком. Лиза понимала, что Дин в душе добрый и благородный, но еще она знала, что годы охоты лишили его способности проявлять эмоции. Она думала, что сможет пробить все барьеры, но теперь, спустя почти два месяца, уже сомневалась, что поступила правильно. В эмоциональном плане Дин походил на вагончик аттракциона «Русские горки» с неисправными тормозами. Он обязательно сойдет с рельсов, а как скоро – всего лишь вопрос времени.

Дин посидел на краю кровати, потом опять лег, закрыл глаза и снова вернулся в мыслях к тому моменту, когда Сэм прыгнул в огненный провал, разверзшийся посреди кладбища. Он был с братом, но не мог ничего сделать, чтобы помешать ему. Разговоры не помогали: Сэму пришлось прыгнуть, и едкое сожаление скручивало Дину живот. Надо было остановить его, но другого выхода не было. Сердце колотилось и подскакивало к горлу. Реальность всегда оставалась с Дином, мозг не мог опровергнуть ее: Сэм ушел навсегда. Немного помогало лишь горькое виски, которое он пил жадными глотками. Но поздним утром, когда Бен уходил в школу, а Лиза отправлялась в Кармель вести занятия по йоге, в голове прояснялось настолько, что Дин снова, секунда за секундой, вспоминал, как Сэм прыгнул в яму. Другого способа спасти мир не было. Сэм сказал «да», и Люцифер захватил его тело. Весь их план был построен на сомнительной идее, что Сэму удастся сохранить достаточно сознания, чтобы вместе с запертым в нем Люцифером шагнуть в яму. Братья собрали кольца всех четырех всадников – Смерть сам отдал Дину свое, – и эти кольца открыли вход в ад. Но все оказалось не так просто: им не удалось заманить Люцифера в портал и Михаил с Люцифером, как и было предсказано, встретились на поле битвы, чтобы раз и навсегда завершить свой вечный спор. Жертвы их противостояния исчислялись бы сотнями миллионов. Но Сэму все же удалось вернуть контроль над телом и исчезнуть в клетке, в которой он теперь останется навсегда. А в душе Дина разверзлась пропасть, которую ничто не могло заполнить. Виски лишь притупляло боль на несколько часов, а потом снова накатывали мысли. Ужасное чувство вины возвращалось на свое законное место, и Дин мчался по лестнице вниз, на кухню, чтобы выпить хоть что-нибудь и снова перестать чувствовать. Однажды Лиза обнаружила его, лежащего в одних трусах на кухонном полу, рядом с растекшейся по линолеуму микстурой от кашля. Осколки флакона валялись тут же, некоторые впились в его ступни. Лиза терпеливо помогла ему подняться на второй этаж, сунула в душ и ждала, когда он протрезвеет настолько, что сумеет добраться до кровати.

Когда на следующее утро Дин проснулся, Лиза сидела на постели и смотрела на него.

– Не очень хорошо вчера получилось.

– Да, извини. Наверное, заявиться сюда было не лучшей идеей.

– Возможно. Но я хочу, чтобы тебе стало лучше.

Дин сжал переносицу пальцами:

– Не думаю, что после такого вообще может стать лучше. Мне, наверное, лучше уйти. – Он попытался слезть с кровати.

– Не надо уходить. Оставайся столько, сколько нужно. Но если хочешь жить дальше, нужно что-то для себя решить.

– После такого нельзя просто жить дальше, Лиз. Я позволил ему сделать это.

– Другого выхода не было – ты сам говорил, помнишь? Я не могу тебя простить, Дин. Ты должен сам себя простить. – Лиза поднялась и повернулась к двери. – Ты не мог ничего сделать.

Дин покачал головой:

– Не уверен.

– Никто не мог. – Лиза взялась за дверную ручку. – Я принесу тебе кофе. – И она ушла, оставив Дина с колотящимся сердцем.

Постепенно Дин начал вписываться в новую жизнь: вставал чуть раньше полудня, по вечерам смотрел с Лизой и Беном телевизор, все еще держал под рукой бутылку, но пил все меньше и меньше.

Отношения с Лизой пробивали стену его добровольного заключения.

– Я умею стирать. – Дин сидел, прислонившись к стиральной машине, а Лиза разбирала вещи на белые и цветные.

– Нет, не умеешь. У тебя все серо-зеленого цвета, потому что ты стираешь вместе белую и цветную одежду.

Дин посмотрел на свою серо-зеленую футболку: и правда.

– Мне нравится этот цвет, – возразил он. – Он мне идет.

– Это цвет военной формы. Давай купим тебе что-нибудь синее или красное.

– Я не ношу красное! Это же почти как розовое.

– Вовсе нет. – Лиза нагнулась за порошком, и ее лицо оказалось совсем рядом с лицом Дина.

Дин заглянул ей в глаза и схватил за руку. Он хотел большего, хотел удержать ее. Но не мог.

– Я не хочу портить вам жизнь.

– Ты ее не портишь. Я не дам тебе это сделать. А теперь отпусти, мне надо бросить шарик-кондиционер в машину.

– Это еще что за штуковина?

Лиза взяла синий шарик и, распечатав, высыпала его содержимое в ячейку.

– И зачем это? – с искренним недоумением спросил Дин.

– Чтобы одежда стала мягче, – усмехнулась Лиза.

– Не думал, что это вообще нужно. В смысле, делать одежду мягче.

– О, юный джедай, многому научить тебя предстоит. – Лиза захлопнула дверцу стиральной машины, настроила программу и поцеловала Дина в щеку.

За многие недели Дин впервые почувствовал себя свободно. Жизнь более или менее пришла в норму, но мысли о Сэме продолжали наполнять ее.

– Никогда бы не подумал, что увижу, как ты читаешь книги по самосовершенствованию.

Дин открыл глаза. Он уснул на диване в гостиной с открытой книгой «Куриный бульон для души»[5] на груди. «Почему бы тебе не почитать кое-что? – сказала вечером Лиза, доставая эту книгу с полки. – Мне она помогла, когда умерла бабушка». Дин взял книгу с неохотой, но через пару страниц как-то втянулся.

Сэм наклонился и взял книгу:

– «Сто одна история о том, как раскрыть сердце и возродить дух»? Дин, серьезно? Чересчур сопливо даже для тебя.

Заспанный Дин таращился на брата. Одежда Сэма была разодрана, лицо выглядело так, будто его рвал дикий зверь. Губа была не то разорвана, не то откушена, в дыру видны были зубы. Левое ухо скукожилось и потемнело, а с левой руки была содрана кожа от плеча до запястья. Все тело было обожжено, скользкие черные куски плоти пристали к одежде.

Дин смутно понимал, что это ему только кажется. Сны преследовали его, как гончие псы, и этот вечер не был исключением.

– Сэм.

– Давно не виделись, братишка. Как видишь, у меня проблемы. Они выжгли мне глаза раскаленной кочергой, так что я могу видеть тебя только так. – Сэм слегка повернул голову, на обоих глазах у него были бельма.

Дин вздрогнул. Сэм повернулся, разглядывая комнату:

– Милое местечко. Уютненько. Намного лучше того места, где я сейчас. Разумеется, там, внизу, где мое тело раздирают на части сотни бешеных демонов, все не так. Но ты не волнуйся. Я рад, что ты хорошо устроился.

– Сэм, все не так. Я пытался. А что мне еще было делать? Кас ушел. Как я мог попасть к тебе?

– Нет, Дин. Я все понимаю. Не беспокойся за меня. Я в порядке. Со мной все нормально. Как и с моими перспективами: Люцифер будет дрючить меня еще всего пару тысячелетий.

– Я сделаю что угодно, чтобы вытащить тебя оттуда.

– Уверен? А мне кажется, ты занимаешься тем, чем всегда хотел, – огрызнулся Сэм, потряс головой и выплюнул на ладонь коренной зуб. – Мне никогда раньше не удаляли зубы мудрости. Вот сейчас занялись.

Дин соскочил с дивана и оказался лицом к лицу с призраком брата.

– Ты же сам сказал, чтобы я ехал к Лизе. Помнишь? Барбекю, футбол…

Сэм поморщился.

– Сэм, в чем дело?

– Да ни в чем… Просто какой-то демон решил поиграть в «Операцию»[6] с моей печенью. Кстати, чтобы ты знал, первым делом я потерял локтевой отросток, а он бы мог помочь мне принять всю ситуацию с юмором[7].

– Сэм, скажи, что мне делать? Должен же быть внизу кто-то, кто знает, как тебя вытащить!

– Не волнуйся за меня. Живи своей хорошей жизнью.

И Сэм исчез.

Дин проснулся в холодном поту. Книгу в бумажной обложке он стиснул так, что едва не превратил ее в шар. В комнате никого не было. Он спустил ноги на пол и потряс головой. Ощущение было такое, будто кто-то забрался в него изнутри и вытянул кишки через глаза. Мучительная боль, вина – с такой силой он их еще никогда не испытывал. Послышались шаги, и Дин увидел на лестнице Лизу.

– Ты как? Я услышала, что ты кричишь, – встревоженно проговорила она.

– Я нормально. Иди спать. – По лбу Дина катился пот.

Лиза вошла в комнату, села рядом на диван и мягко, но настойчиво повторила:

– Ты не виноват.

– Лиза, прошу тебя. Я в порядке.

– Мы уже это обсуждали: ты должен с кем-то поговорить. – И Лиза оставила его одного.

С тех пор как Дин пришел к ней, она пыталась заставить его обратиться к психотерапевту. Говорила, что это нормальная стадия переживания горя. Можно подумать, в семье Винчестеров хоть кто-то когда-то нормально переживал горе. Дину казалось, что все они умирали и возвращались множество раз. Он гадал, сколько времени понадобится, чтобы он действительно сломался. Чтобы его душа наконец не выдержала всей боли, которую он видел, причинил и испытал.

Глава 2

– Это совершенно нормально – чувствовать вину, когда умирает член семьи, особенно если он умирает при необычных обстоятельствах. Кстати, как погиб ваш брат? – Доктор Ходс сняла очки и, прищурившись, посмотрела на Дина, сгорбившегося напротив на узорчатом диванчике.

– Э… Несчастный случай в шахте. Мы оба были шахтерами, и он провалился в яму.

– Мне ужасно жаль. Жуткая смерть.

– Ага. Да. Слушайте, док…

– Можете звать меня Линдой.

– Линда. Мне просто надо знать, когда мне станет легче. Моя девушка… то есть, моя подруга из-за меня живет в аду. Я сейчас у нее остановился, и мне просто необходимо прийти в себя.

– Дин, мне жаль, но так не получится. Мы живем в реальном мире, и никакие магические силы не вернут вашего брата и не заберут вашу боль. Нужно сосредоточиться на том, почему вы чувствуете себя виноватым.

– А как же ангелы?

– Простите?

– Нет, ничего. Извините. По-моему, мы просто зря тратим время. – Дин встал и сунул руки в карманы.

– Дин, может быть, вы все-таки сядете? Давайте поговорим о том, как терапия может помочь вам перестать чувствовать себя так, будто вся тяжесть мира лежит на ваших – и только ваших – плечах.

– Больше не лежит, Линда. Она лежала на плечах моего брата, и он обо всем позаботился. Спасибо, что уделили мне время. – Дин оставил деньги на кофейном столике, схватил куртку и вышел из кабинета.

Когда Лиза вернулась домой, Дин лежал на диване посреди груды книг.

– Вижу, ты нашел библиотеку, – Лиза поставила на пол сумку и заглянула на кухню. – А где Бен?

– В постели. – Дин перевернул страницу. – Мы ели макароны с сыром, посмотрели «Студию 30»[8], а потом он заснул.

– И что это за книги? – и Лиза тут же пожалела о своем вопросе.

– Ну… ничего особенного.

– Просто читаешь? – Лиза подобрала книгу Карла Сагана[9], положила на место. – Дин, зачем тебе это?

Дин поднял голову:

– Хочу убедиться, что перепробовал все способы вытащить его.

– Как именно? Вернуть прошлое? Это же… – Лиза помотала головой. – Это слишком даже для меня.

Дин опустил книгу:

– Я пытался по-твоему. С доктором Мерфи[10] ничего не вышло. Позволь мне сделать еще одну попытку.

Лиза пожала плечами – ну, а что еще ей оставалось делать? За последние недели Дин, вроде бы, больше общался с ней и Беном. Наверное, если он почитает немного, ничего ужасного не случится.

– Ладно. Я иду спать. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – Дин снова уткнулся в книгу.

– Ты же понимаешь, что я не вернусь, – сказал Сэм.

Отблески фар встречных машин метались по его лицу.

Дин стиснул челюсти:

– Само собой.

– Обещай мне кое-что.

– Конечно. Что угодно.

– Обещай, что не будешь пытаться меня вернуть.

Дин не поверил своим ушам. По сравнению с тем, что ожидало Сэма в аду, его собственное путешествие туда казалось не страшнее вечеринки в бассейне с шариками на игровой площадке «Макдоналдса»: воняет, зато забавно. С Сэмом все будет по-другому. Сэма ожидает королевский прием. Там ему придет конец. Но Дин не позволит брату сгнить в аду.

– И что мне тогда делать?

– Поезжай к Лизе. Молись, чтобы у нее хватило глупости тебя принять. Устраивай пикники, ходи на футбол. Живи нормальной жизнью, как все люди. Обещай мне! – Сэм посмотрел на него.

Фары дальнего света выхватывала из темноты кукурузное поле Мичигана. Братья мчались навстречу судьбе: Сэм это знал, и Дин тоже. У Дина пересохло в горле. Неужели ему нельзя даже попытаться вернуть брата?

Дин лежал на кровати и еще минут двадцать смотрел в потолок, думая о Сэме. Внизу Лиза и Бен собирали вещи. Дин знал, что жизнь драгоценна, что люди в любой момент могут уйти и, скорее всего, навсегда. И вдруг то, что его удерживало, рассыпалось, груз упал с души. Дин решил поехать вместе с Лизой и Беном. Он сделает это ради Сэма.

– Привет, приятель, – хрипло поздоровался Дин, появившись (после душа и бритья) на кухне.

Бен оторвался от завтрака и просиял:

– Привет! Поедешь сегодня с нами?

Лиза, стоявшая у плиты, повернулась, они с Дином переглянулись, и Дин кивнул. Лиза все поняла. Дин ценил ее не только за расположение и бесконечное терпение – когда она снова отвернулась к сковородке, он не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться ее задницей, плотно обтянутой джинсами.

Но тут же вернулся к разговору с Беном:

– А что у нас в парке?

– Рыбалка, – Бен доел тост. – Но мне вечно приходится насаживать для мамы червяков.

Лиза оглянулась через плечо:

– Терпеть не могу все мягкое и скользкое.

– А придется, – Дин сел рядом с Беном. – Когда дело касается рыбалки, каждый сам за себя. Правда, Бен?

– Я пытался ее научить, но бесполезно.

– У меня есть специальный винчестеровский метод, от папы остался. – Дин хлопнул Бена по плечу. – Мы живо твою маму обучим. Она сможет участвовать в соревнованиях профессиональных рыбаков.

– Не собираюсь я участвовать в соревнованиях! – Лиза поставила перед Дином омлет, тост и чашку кофе.

Дин принялся за еду.

– Если бы я знал, что здесь такой сервис, спускался бы вниз почаще, – заметил он.

– Повар накрывает на стол, остальные моют посуду, – улыбнулась Лиза.

Дин скорчил гримасу и посмотрел на Бена.

– Я вчера вечером мыл, – отозвался тот, поставив свою тарелку в раковину. – Теперь твоя очередь.

Лиза прислонилась к стойке и сделала глоток кофе:

– Все трудятся, и ты не отставай.

Дин сунул в рот кусок омлета. Он справится.

– Бен, собирайся, – сказала Лиза. – Принеси из гаража коробку со снастями и удочки, и оставь на крыльце, ладно?

– Ага, – Бен спрыгнул со стула и через дверь прачечной пошел к гаражу.

В кухне воцарилась тишина. Лиза положила руку Дину на колено.

– Спасибо.

Дин отложил вилку и заглянул Лизе в глаза, ласково откинул волосы, упавшие ей на лоб. Дин жил здесь уже два месяца, и Лиза ни разу не спросила, почему он выбрал именно ее.

– Лиза, это Сэм сказал мне, чтобы я приехал сюда. И остался с тобой.

– Хочешь сказать, ты здесь только потому, что Сэм так сказал?

– Нет. Просто я не знал, куда податься. Хотя, можно и так сказать… Он хотел, чтобы я был с тобой. Я никогда не говорил, но он знал, что я хотел жить так, чтобы не нужно было беспокоиться, что кто-то набросится на тебя из-за угла. Сэм знал меня лучше, чем я сам. Прости. Я должен был сказать раньше.

– Неважно, что ты здесь, потому что Сэм так сказал. Ты бы не остался, если бы сам не захотел, да?

Дин кивнул.

– Значит, если я правильно понимаю, ты хочешь остаться. Может, тебе надо просто принять этот факт, а не корить себя? Жить дальше – не такая уж плохая идея. А если ты хочешь жить дальше со мной и Беном, что ж… Я бы попробовала. Понимаешь меня?

Дин понимал. Хотя каждая клеточка его души кричала, что он не заслужил ничего хорошего, больше страдать он просто не мог. И больше ничего не мог сделать для Сэма. Только выполнить его волю – жить счастливо с Лизой.

Глава 3

– Свинина му-шу?[11] – Дин достал коробку из пакета, стоявшего на кухонном столе.

– Это мое! – заорал Бен, примчавшись из гостиной. – И я хочу белый рис.

– Коричневый рис. Тебе полезнее, – возразила Лиза, накладывая рис ему в тарелку.

– Ладно, неважно, – Бен схватил тарелку и отправился с ней к телевизору.

– Эй, что за беготня? – окликнул его Дин через плечо.

Бен включил звук.

– Сделай потише! – Лиза села напротив Дина и улыбнулась, когда Дин открыл пиво и коробку с китайским рагу.

– Кажется, неплохое местечко…

– А ты хотел снова пойти в «Голден Пэлэс». Понять не могу, чего тебе там так нравится. Наверное, официантка симпатичная, да?

– Куда ей до тебя, – Дин взял Лизу за руку и поцеловал ладонь.

Последняя пара недель с Дином была… просто идеальной. Дин устроился на работу – ремонтировал дома в окрестных городках, – и даже готовил иногда. Жить с Дином было здорово, и неважно, через что им пришлось сначала пройти. Лиза никогда не думала, что Дин вернется в ее жизнь, но вот он рядом. Это было очень странно. Много лет назад Лиза настроилась быть матерью-одиночкой и достигла в этом деле мастерства: ходила на матчи Бена и на родительские собрания, сидела допоздна с сыном, когда он подхватил желудочный грипп. Она многому научилась: водила машину, таскала сумки со спортивными принадлежностями, даже помогала готовить научные проекты, в которых никогда толком не разбиралась. Она делала все. Вот только ночью накатывало одиночество, и очень хотелось, чтобы кто-то был рядом. А потом появился Дин, и все изменилось.

Дин никогда не жил нормальной жизнью, если не считать нескольких лет в Лоуренсе, пока не погибла его мать. Жизнь с Лизой оказалась именно тем, что он представлял себе, когда думал о домашнем уюте. Следовало признать, Дин был счастлив. Он стал обычным парнем: купил грузовичок, поставил «Импалу» в гараж и даже пару раз свозил Бена на бейсбольные игры «Индианаполис Индианс». Лиза познакомила Дина с соседями. Приближалось лето, настала пора пикников, и Дин с головой окунулся в жизнь пригорода. Теплыми вечерами он колдовал у гриля, а Бен и соседские дети носились вокруг, размахивая водяными пистолетами. Когда весенние дни сменились ночами, наполненными пением цикад, Сэм перестал приходить в его сны. Первый раз за несколько месяцев Дин спокойно проспал до самого утра.

– Сестренка, помоги! – громко донеслось из телевизора.

– Бен, сделай потише, – Лиза повернулась и посмотрела на сына, но Бен так увлекся, что не обратил на ее просьбу никакого внимания.

Лиза поднялась.

– Я сам, – Дин сунул в рот эгг-ролл[12] и отправился в гостиную. – Бен, к тебе мама обращается.

Бен кивнул, но даже не пошевелился. Дин взял пульт, собираясь уменьшить звук.

– Карисса! Пожалуйста! – на экране блондинку в кожаных штанах схватило что-то невидимое. – Используй «Некрономикон»!

Брюнетка листала покрытые странными письменами страницы большого гримуара:

– Я пытаюсь! Подожди!

Она начала читать что-то на латыни, зловещий ветер стих, и блондинка упала на пол. Девочки (сестры, догадался Дин) обнялись. Судя по всему, они только что победили какое-то сверхъестественное зло и теперь собирались идти домой. Но как все скрыть от мамы? Девочки обменялись забавными подколами.

– Это что?

– Новый сериал, про двух ведьм-подростков, – Бен слегка покраснел. – Но они крутые. И совсем не глупые.

– И как называется?

– «Околдованные».

– «Околдованные», значит? – Дин сел и поставил фильм на паузу.

На экране зависла книга «Некрономикон». Во время своих лихорадочных поисков Дин ни разу о ней не подумал. Существовало мнение, что эта книга – плод фантазии оккультиста и писателя двадцатого века Говарда Филлипса Лавкрафта. Сведений из «Википедии» вполне хватило бы для какого-нибудь голливудского сценариста. Так книга и попала в приправленный попсовыми мелодиями подростковый сериал, которым увлекся Бен. На самом же деле книга существовала уже несколько тысячелетий, хотя и под другими названиями: «Красный Дракон», «Великий Гримуар»… Эти тексты смешивали, разъединяли и смешивали снова. Однако считалось, что оригинальный текст был создан одним человеком примерно за семьсот лет до нашей эры в Шумере, на территории современного Ирака. Веками его переписывали, сокращали и дополняли. Оригинал был написан на древнеарабском, но ученые, монахи и священники переводили его на латинский, греческий, немецкий и французский языки. В книге содержались древние законы и заклинания, которыми можно подчинить себе богов, которые на самом деле были демонами. Христиане в своем переводе убавили мистицизма и добавили религии. Далекое от ортодоксальности содержание книги смущало христианских ученых, поэтому они внесли в текст обеспечивающие безопасность правки, но книга все равно сохранила свое могущество. Несмотря на внесенные изменения, в тексте сохранились заклинания, которыми можно было воскрешать мертвецов, связывать демонов, управлять стихиями. Для того, кто разбирался в заклинаниях, книга обладала той же силой, что и в то время, когда была написана.

Но Дина интересовало только одно заклинание из «Некрономикона» – то, которое могло освободить Люцифера. Братья из кожи вон лезли, чтобы запереть Люцифера в клетку, но в «Некрономиконе» было сказано, как освободить его, лишив при этом сил. А это уже совсем другая история, чем освободить его и начать Апокалипсис. Такого никто не делал, потому что для этого требовалось сломать шестьдесят шесть печатей, но Сэму удалось, а значит, – по крайней мере, теоретически, – можно освободить Люцифера из ада. А вместе с ним получится вытащить и Сэма. Люциферу больше не нужно сражаться с Михаилом, поэтому есть вероятность, что он поумерит свой пыл и будет молчать в тряпочку, пока Дин не вышибет его из тела брата. Но сначала надо освободить Люцифера.

Дин начал раздумывать, где бы раздобыть относительно полную версию книги. Они с Сэмом сталкивались с ней пару раз, но это были сокращенные, размытые, адаптированные для широкой публики варианты. Такой версией пользовались детишки, пару лет назад перебросившие Сэма в тело какого-то неудачника. Колдовство сработало, но свой экземпляр эта прыщавая компания наверняка приобрела в антикварной лавочке. Полную версию наверняка хранили в монастыре где-нибудь в Европе. Вполне вероятно, что Лавкрафт большую часть своей книги просто выдумал, потому что чтение настоящего текста часто приводило к печальным последствиям. Этим мог заниматься только очень опытный и сильный человек. Дин был уверен, что на «Амазоне» оригинал не купить. Значит, придется искать дальше. И потом, кто поможет с заклинанием? Нужен тот, кто знает, как обращаться с магией. Ведьмы пользовались «Некрономиконом» и подобными текстами с тех пор, как появились самые древние алфавиты. Поколения колдунов, знакомых с этой книгой, можно проследить от Шумера до наших дней. Но где взять ведьму? Бобби спросить нельзя, а они с Сэмом ведьм убивали, как только те им попадались. Так что найти сильную и готовую помочь ему ведьму в Сисеро, штат Индиана, будет довольно сложно.

Дин сидел рядом с Беном, который снова завладел пультом.

– Будешь доедать? – окликнула его Лиза. – Если нет, я уберу со стола.

Дин не ответил, он думал о брате.

Глава 4

Сэм смотрел на дом сквозь залитое дождем стекло «Импалы». Они проследили за объектом до самого дома, но с тех пор, как он вошел внутрь, все было тихо.

– Как думаешь, что он там делает? – спросил Сэм.

– Что может делать чувак, который убил всю свою семью? – вопросом на вопрос ответил Дин.

– Думаешь, это он?

– Конечно. Сэм, ты такая размазня. Думаешь, он там сделал бутерброд с арахисовым маслом и сел смотреть «Линию фронта»?[13] Нет, он собирается пойти и сожрать еще немного человеческого мяса. Он последний остался. Естественно, это его рук дело. Должно быть, это оборотень, шейпшифтер, или что-то вроде того.

Но Сэм не был так уж в этом уверен. Да, Ника Уорнера действительно обнаружили в доме вместе с тремя мертвыми членами его семьи, но он утверждал, что спал и ничего не слышал. И полиция его отпустила. Но Винчестеры видали и более странные вещи. Возможно, это амнезия. Например, те, кого укусил вервольф, ничего не помнили, когда снова превращались в людей. Возможно, Ник Уорнер просто не помнил, что убил свою семью.

– Давай просто подождем и посмотрим, что будет.

– Мы уже достаточно ждали. Я захожу! – Дин распахнул дверцу и схватил с заднего сиденья обрез.

– Дин, постой! Что ты собираешься делать? Влезешь в чужой дом? Это же взлом и проникновение, – пытался остановить его Сэм.

– Это будет просто взлом. – Дин поднялся по ступеням и крикнул: – Ник Уорнер, мы знаем, что ты здесь! Выходи с поднятыми руками или мы сами зайдем!

– И что ты будешь делать, когда он выйдет и увидит, что ты не полицейский, а просто детектив Коджак?[14] – поинтересовался Сэм.

Дин провел рукой по волосам:

– Дай мне просто расправиться с этой тва…

Из дома донесся жуткий крик, затем треск ломающейся мебели.

– Приготовься! – Дин ударил дверь плечом, и та распахнулась.

– Мистер Уорнер? Ник Уорнер? – позвал Сэм.

В доме было тихо и темно. Дин жестами указал, что собирается осмотреть первый этаж, а Сэм пусть проверит второй. Когда Сэм поднимался по лестнице, наверху что-то мелькнуло, хлопнула дверь. Он остановился перед ней, поднял ружье и медленно повернул ручку. На кровати уродливая старуха склонилась над связанным мужчиной, в котором Сэм узнал Ника Уорнера. Карга сунула руку ему в рот и пыталась добраться до сердца. Лицо Ника посинело. Сэм взвел курок и прицелился старухе в спину, но та оказалась быстрее: мгновение – и она сбила Сэма с ног, навалилась на него. Он пытался сбросить тварь на пол, а она обдавала его своим гнилостным дыханием, брызгала вонючей слюной.

– Дин! – заорал Сэм.

Старая карга была костлявой, но весила целую тонну. Обе руки Сэма оказались прижаты к полу. Старуха наклонилась и вгляделась в его лицо, и Сэм уже почти ожидал услышать что-то типа «Ишь ты, какой красавчик», но она сказала:

– Я сожру твое сердце.

– Не оригинально, – заметил Дин, появившись на пороге.

Старуха подняла на него темные глаза и захихикала:

– Ты следующий. Но сначала я заберу его печень.

Она попыталась засунуть руку Сэму в горло, а он, выкатив глаза, отбивался свободной рукой.

И тут выстрел разнес старухе череп. Ее тело обмякло, и Сэм, закашлявшись, скинул его с себя и вытер язык ладонью, пытаясь убрать изо рта мерзкий вкус.

– Класс, – прокомментировал Дин, но тут его взгляд упал на Ника Уорнера и улыбка увяла: – Надо отвезти беднягу в больницу: он потерял много крови.

– А я чуть было не потерял печень. До сих пор чувствую, как эта тварь щупает мой желудок, – скривился Сэм. – Ну, так что? Ник не виноват?

– Не виноват, – Дин отвязал несчастного парня от кровати и подставил ему плечо. – Все, пошли отсюда.

Вечером они покинули маленький городок в Северной Дакоте, наслаждаясь спокойствием и ощущением, что они делают что-то хорошее для этого мира.

Дин вынырнул из своих мыслей.

– Кажется, ты был где-то далеко, – Лиза смотрела на него, сидя в шезлонге.

День стоял жаркий, лето было в самом разгаре. Бен катался с друзьями на велосипедах. Дин молча смотрел перед собой добрых двадцать минут. Мыслями он действительно улетел далеко, в совершенно другое измерение: он думал о том, как вытащит Сэма из клетки. Ужасные сны прекратились, но одержимость спасением брата – нет.

– Что там творится? – Лиза постучала указательным пальцем по его голове.

Дин потер лицо:

– Все хорошо. Все хорошо. А что, не похоже?

– Похоже. Я просто спросила, о чем ты задумался. – Лиза подняла руки. – Я знаю, что один из смертных грехов – это спрашивать парня, о чем он думает, но мне почему-то кажется, что у меня из-за этого проблем не будет.

– Я думаю… – Дин понимал, что не может рассказать правду.

Я думаю о «Некрономиконе», о могущественной древней книге, о том, как выкрасть ее и освободить из ада брата, которого наверняка уже растерзали на части. Я знаю, что обещал перестать зацикливаться на Сэме. Но я не могу перестать думать, что эта книга поможет вернуть его. Достать книгу очень сложно: она, скорее всего, даже и не в Штатах вовсе. Но даже если я ее заполучу, то есть и другие проблемы. Например, нужно выяснить, как вытрясти Люцифера из тела Сэма. Надеюсь, заклинание из «Некрономикона» сможет отправить его обратно в ад уже без Сэма. И наконец, я думаю, что мне нужен кто-то сильный (скорее всего, ведьма), чтобы помочь со всем этим. Короче, я думаю о невозможном – о том, как освободить Сэма из ада.

Дин не мог сказать этого Лизе, поэтому он сказал то, что понравилось бы любой женщине:

– Давай съездим куда-нибудь отдохнуть.

Лиза удивленно посмотрела на него:

– Серьезно? Дин, это было бы здорово! Бену понравится. Мы в последний раз выбирались куда-то, когда ему было шесть лет. Мы поехали в аквапарк в Мичигане, но я подхватила грипп и не сводила его ни на одну горку. Было бы замечательно куда-нибудь съездить! – Она наклонилась и поцеловала Дина в губы.

– Ух ты. Если бы я знал, что ты так отреагируешь, давно бы предложил.

– А куда поедем? – спросила Лиза.

«Куда?» Дин думал об этом и ответил так, что возразить было невозможно:

– Сюрприз. Я тебе позже скажу.

– Дин, здорово! Бен с ума сойдет от радости.

Лиза была счастлива. Дин задумался об отпуске, а это значило, что он, наконец, смог оторваться от прошлого, бросить сумасшедшую жизнь, которую вел двадцать пять лет. Нормальные люди ездят в отпуск. Значит, Дин стал нормальным и прекратил охотиться на чудовищ и убивать нечисть. Ясное дело, Лиза не делилась с Дином своими мыслями о его прошлой жизни, ведь она сама сказала, что он может делать все, что хочет. Она не собиралась загонять его в какие-то рамки – все равно бы ничего не вышло, но если Дин сам решился на перемены, она была более чем рада поддержать его.

А Дин улыбался. Неплохо куда-нибудь съездить. Но даже когда он размышлял, куда бы податься – в Диснейленд, Йеллоустон[15], Нью-Йорк, – что-то не давало успокоиться. На несколько месяцев Дин сам себя загнал под домашний арест, потом превратился в примерного гражданина – устроился на работу, жил счастливой насыщенной жизнью с Лизой и Беном, и память о Сэме перестала терзать его, а только покалывала иногда – и все же Дин чувствовал себя виноватым за то, что он на самом деле всем доволен. И мысль, что «Некрономикон» поможет освободить Сэма из преисподней, не отпускала его.

– Салем? – Лиза удивленно посмотрела на него, когда они сидели за завтраком.

– Ну да. Смотри, у них там есть пляж, рестораны и старые клиперы. Будет познавательно, Бену понравится, правда. – Дин подтолкнул к ней брошюру Американской ассоциации автомобилистов.

Лиза взглянула на брошюру скептически:

– Но это же не туристический город, так?

– Конечно, туристический! Ты только посмотри, сколько на этой фотографии туристов! – широко улыбнулся Дин.

Лиза посмотрела на его довольное лицо и подумала, что возразить, честно говоря, нечего. Хорошо уже, что они вообще куда-то едут.

– Ладно. Салем так Салем.

– Будьте готовы к десяти, – Дин допил кофе.

– Да ну? – переспросила Лиза. – Ты что, хочешь ехать прямо сейчас?

– Ну да, почему бы и нет? А чего ждать? – Дин хотел как можно скорее отправиться на восток.

Он бы мог спокойно просидеть за рулем пятнадцать часов подряд, но Лиза заупрямится. Наверное, придется остановиться в Нью-Йорке, ну а потом останется пять или шесть часов езды. Строя накануне планы, Дин понял, что искать ведьму надо в каком-нибудь легендарном месте: Европа сразу отпадает, так что следующий кандидат – Салем. Этот город в свое время кишмя кишел ведьмами. Можно будет провести милый семейный отпуск с Лизой и Беном, а заодно найти ведьму, которая поможет воскресить Сэма.

Согласно преданию, «Некрономикон» сожгли во время Салемских процессов над ведьмами в 1692 году[16]. Возможно, у кого-то в городе сохранилась копия. Дин решил, что если найдет книгу, найдет и ведьму. Но нужно было как следует подготовиться.

– Я съезжу куплю кое-что! – крикнул Дин, схватив ключи от машины. – Вернусь через полчаса, и чтобы все были готовы.

В Салеме без защиты не обойтись. С «Некрономиконом» шутки плохи, как и с человеком, достаточно сильным, чтобы использовать его. Дин решил заехать в местный магазин для садоводов: нет лучше места, чтобы приобрести корень мандрагоры, болиголов или аконит. Эти растения отлично подходят не только для колдовских мешочков и защитных ритуалов, но и для вечнозеленого газона.

Выйдя из магазина, Дин сел в пикап, оборвал купленные растения и на глазах удивленных продавцов выкинул горшочки с землей в окно. Но ему тут же стало стыдно, он вылез из машины, подобрал горшочки и отнес в мусорный бак.

«Потрясающе. Я теперь такой примерный, что даже противно».

Дома Дин спрятал растения и кое-что из оружия в сумку. «Импалу» Дин больше не трогал – поставил в гараж и накрыл брезентом, чтобы не напоминала о том времени, когда они ездили на ней с Сэмом. Вместо этого Дин сел за руль кроссовера Лизы, Бен забрался на заднее сиденье (если его не разлучали с игровым плеером, он был счастлив), а Лиза села рядом с Дином.

– Значит, семейный отпуск? – спросила она.

– Ага, я сейчас Чеви Чейз. Holid-da-ay-y Ro-o-o-a-ad![17] – громко пропел Дин.

– Ладно, Спарки, поехали.

Дин завел двигатель. Выруливая с подъездной дороги, он еще раз полюбовался маленьким домиком Лизы, надеясь, что когда увидит его в следующий раз, брат будет рядом. И может быть, они оба бросят охоту раз и навсегда. Вместе.

Глава 5

Облака зависли угольными мазками в светло-сером небе над Индианой, обещая дождь. Сэм посмотрел на юг: их с Дином разделяло чуть больше тридцати километров. Доехать получилось бы быстро, минут за тридцать максимум. Сэм бы мог извиниться, улизнуть от Сэмюэля и уже стоять под дверью Дина. Дин бы его обнял. Сэм бы сказал, что вернулся, что не знает, как так получилось, но все-таки вернулся. Где-то на юге лежал город Сисеро, Дин был там вместе с Лизой. Сэм понимал, что должен сделать все возможное, чтобы вернуться к Дину. Но странное дело – ему что-то не хотелось. Сэм думал о том, что именно чувствует: удовольствие, что Дин в безопасности и наконец счастлив? Радость, что он жив, воскрес из мертвых? Сэм сказал «да» Люциферу, а потом изо всех сил боролся, чтобы отвоевать контроль над собственным телом и броситься в яму. Кажется, это был последний раз, когда Сэм чувствовал… хоть что-то.

* * *

– Сэм, ты идешь?

Сэмюэль Кэмпбелл отошел от дверцы машины и смерил внука тяжелым взглядом. Сэм вечно витал в облаках, и Сэмюэль никак не мог понять почему. Или скорее, не хотел. Они ведь раньше даже знакомы не были, так, может, парень всегда такой? Но Сэмюэль не очень-то в это верил. Непонятно, как они вообще друг друга отыскали, но, несмотря на странную ситуацию, Сэм все же оставался его семьей, его странным внуком. Сэмюэль вздохнул, когда мысли о необычности его собственного существования снова нахлынули на него. Чаще всего просыпаться вообще не хотелось. Сэмюэль не думал, что его вернуло к жизни какое-то чудо: боль внутри была слишком сильна. Сэмюэля тревожило, что приходится топтать эту землю, в то время как его дочь Мэри была мертва. Сожаление и ощущение потери грызли его день за днем. Все, чего он хотел – увидеть дочь, ее сияющее лицо в ореоле светлых волос. Она всегда казалась Сэмюэлю ангелом, и он не видел дочь с тех пор, как ей исполнился двадцать один год. Говорят, ужасно, когда родители переживают детей, но еще ужаснее вернуться к жизни и узнать, что твой ребенок мертв. А узнать, что ее убил тот же демон, что и тебя, еще хуже. Сэмюэль ничего бы не пожалел, лишь бы вернуться в 1974 год и прикончить Желтоглазого! Ему бы радоваться, что он может проводить время с Сэмом: обычно, если умираешь за десять лет до рождения внуков, вряд ли удастся с ними пообщаться. Но только если ты не Кэмпбелл.

– Иду. – Сэм повернулся и подошел к автомобилю деда.

– Ты что, на ходу спишь? – Сэмюэль искоса взглянул на Сэма, в который раз пытаясь понять, что скрывает пустой взгляд внука.

И как всегда, безуспешно. Но Сэмюэль надеялся, что сумеет пробиться к парню. Важно, чтобы Сэм оставался на его стороне.

– Ты же понимаешь, что не можешь с ним встретиться. Это может быть опасно, – сказал Сэмюэль.

Сэм кивнул:

– Я просто думаю, как он там.

– Он там замечательно, – проговорил Сэмюэль.

Такие разговоры у них случались уже с полдюжины раз. Дин счастлив, а Сэм должен продолжать охотиться. Если Сэм попытается связаться с братом и его подругой, то подвергнет их опасности. Правда это или нет, но Сэмюэль повторял это внуку вновь и вновь, и, кажется, добился успеха. Сэмюэль покачал головой. Иногда ему казалось, что он говорит со стенкой, Сэм выглядел таким отсутствующим… Но больше всего Сэмюэля беспокоила неспособность внука к простой теплоте, и он все думал, во что же такое он ввязался.

Порой охотничьи навыки внука ставили Сэмюэля в тупик. Он никогда ничего подобного не видел. На протяжении нескольких месяцев охоты Сэм творил чудеса, с одинаковой легкостью убивая оборотней, вампиров, вендиго и привидений. Он предвидел каждый шаг жертвы и оказывался в нужный момент в нужном месте, убивал жестоко, но с хирургической точностью. Как будто искусство убивать было у него в крови. Поэтому Сэм стал своего рода лидером для остальных: Кристиана, Марка и Гвен. Они приходились Сэму двоюродными и троюродными братьями и сестрой, сплоченная троица, самое странное ответвление фамильного древа Кэмпбеллов. Их было трудно чем-то впечатлить, но Сэм смог завоевать их уважение.

Сэмюэль сам находился под впечатлением и – под некоторым давлением – признал бы, что побаивается Сэма. Но количество монстров, с которыми был способен справиться Сэм, заставляло Сэмюэля смотреть на это сквозь пальцы. Сэм был ему нужен.

Они вернулись в лагерь засветло, миновав ворота и подъездную дорогу. Лагерь представлял собой обнесенный оградой комплекс промышленных и сельскохозяйственных зданий, укрепленных цементом и арматурой. Отличное место, чтобы держать оборону против нечисти. Этот комплекс служил семье Кэмпбеллов неофициальной штаб-квартирой. Когда Сэмюэль вернулся к жизни, то снова возглавил семью. С тех пор они жили здесь. Приходилось держаться поближе к базе, все сильно изменилось, пока его не было: тварей стало гораздо больше, «красный»[18] уровень опасности держался месяцами. Слишком много было чудовищ. Но по счастливой случайности, для Сэмюэля это были хорошие вести: он хотел убить как можно больше монстров, ведь от этого зависел финал заключенной им сделки.

Глава 6

– Господи, какое унылое местечко! Кстати, я знаю реально хорошего дизайнера, который просто чудеса творит с пустым пространством. Может, хоть пару офисных кресел поставить?

Сэмюэль развернулся и носом к носу столкнулся с Кроули. Щеголеватый ублюдок, самое низкое существо, топчущее землю! Наверняка он и при жизни был порядочной свиньей.

Но он был нужен Сэмюэлю. Вернувшись к жизни, Сэмюэль играл по правилам демона, терпение его истерлось до дыр, но он не отступал: в конце этого туннеля был свет, и свет яркий. Если Сэмюэль поможет Кроули собрать много, очень много душ всяких тварей, тот вернет ему Мэри.

– Какого черта тебе надо? – фыркнул Сэмюэль.

– Да вот, решил заглянуть на рулетик с вареньем и этот твой восхитительный кофе с сухим молоком. – Кроули подошел к стулу и обмахнул его носовым платком. – Но не будем о мелочах. Нам с тобой надо кое-что обсудить.

– По-моему, мы с тобой все, что надо, уже обсудили, – проворчал Сэмюэль, глядя на лежащее на расстоянии вытянутой руки ружье, заряженное солью. До чего же хочется засунуть дуло Кроули в рот и нажать на спусковой крючок!

– Даже не мечтай пристрелить меня, старина. Где ты после этого окажешься? – хохотнул Кроули и снова, будто его переключили, посерьезнел. – Тебе надо поговорить с Дином. Помнишь его, да? Своего второго внука? Более… живого, что ли? Знаю, знаю, Дин – самый обычный парень и тебе от него никакой пользы. Но мне нужно, чтобы ты с ним побеседовал.

– Сам знаешь, что я не могу. Никак не могу, – уперся Сэмюэль.

– Как ты это сделаешь, не моя проблема. Просто сделай. Дину в голову пришла одна забавная идейка, и тебе нужно позаботиться, чтобы у него ничего не вышло. – Кроули положил ногу на ногу.

– Откуда ты знаешь?

– Какая разница? Просто знаю. Он решил, что сможет вернуть Сэма из мертвых при помощи старого запутанного текста.

Сэмюэль мгновенно сообразил, куда клонит демон.

– «Некрономикон»? – воскликнул он.

Он раньше об этом не задумывался, но книга действительно могла стать причиной серьезных проблем. Не те руки, не то заклинание – и Люцифер снова окажется на свободе.

«Парни все друг для друга сделают, – подумал Сэмюэль. – Должно быть, это семейное».

Его мысли прервал голос Кроули:

– Слушай, дружище, мы с тобой одной ниточкой повязаны, так? Просто убедись, что малыш Динни не доберется до этого заклинания. Потому что иначе, уж поверь, случится катастрофа вселенского масштаба. Есть некоторый шанс, что это заклинание, подкрепленное достаточной силой, действительно поднимет Люцифера, в каком бы состоянии тот ни был. А если старина опять пойдет вразнос… Ну, тогда между нами никаких обязательств. Понял?

– И как мне его остановить? Я же не могу контролировать его поступки.

– Нет, но ты можешь контролировать тех, до кого он доберется. Сделай так, чтобы книгу он не получил, – Кроули поднялся. – Нехорошо, что мне приходится постоянно повторять, – он подошел к Сэмюэлю вплотную и, обдавая его ледяным дыханием, сказал: – Просто сделай, что я сказал. Ладно?

– Хорошо, – отозвался Сэмюэль.

– Ну, вот и славно. Я рад-радешенек. – Кроули отступил, снова веселый и беззаботный. – Замечательно. И как всегда, спасибо за приятную беседу, Сэмюэль. Так приятно окружать себя приятными людьми.

Если бы Сэмюэль был в курсе, в какие места сейчас принято посылать, он бы высказался, однако он не знал, а потому промолчал. Кроули улыбнулся и исчез. Сэмюэль упал обратно на стул: он ненавидел этого демона почти так же сильно, как Желтоглазого.

– Упс, совсем забыл! – Кроули опять возник словно ниоткуда (причем так близко, что Сэмюэль даже встать не смог), наклонился и постучал по часам. – Дин со своими дражайшими едет в Салем, штат Массачусетс. Улавливаешь мысль?

– Я должен ехать за ним, – мрачно отозвался Сэмюэль.

– Умница. Неудивительно, что ты глава этой семейки неудачников! – Кроули похлопал его по щеке. – Попутешествуй немного. Отсиженная задница, жареная кукуруза и на сотню километров ни единого сортира. Ну, разве не весело? Иди пакуй вещички, – и он снова исчез.

– Проклятье, – Сэмюэль потер бровь и позвал: – Сэм! Сэм!

Внук открыл двухметровую стальную дверь и почти полностью занял собой дверной проем.

– Да?

– Нужно собираться. Поедем на разведку. – Сэмюэль поднялся и двинулся к стене, на которой был развешан их арсенал.

– Зачем?

– Нужно следовать за Дином.

– Что? Почему?

– Потому что он… – Сэмюэль осекся.

Он не был уверен, что стоит говорить Сэму, что Дин собирается его воскресить. А вдруг Сэм захочет немедленно увидеться с братом, который как одержимый ищет способ вернуть его из мертвых? Сэмюэль не знал наверняка. Сэм был так холоден и расчетлив, что трудно угадать, как он себя поведет. Но разведка казалась неважной приманкой для Сэма. Нужно то, что зацепит его охотничьи инстинкты.

– Ведьмы, – твердо сказал Сэмюэль. – Нужно найти пару ведьм.

– А при чем тут Дин? – поинтересовался Сэм.

– Он тоже за ними охотится, но мы должны успеть первыми.

– А что они такого натворили? В смысле, они же – мелкая рыбешка по сравнению с монстрами, которых мы ловим.

– Они пытаются создать новых монстров. Поверь, мы сорвем джек-пот. – Сэмюэля раздражала необходимость пускаться в объяснения. – Скажи остальным, пусть пока сами работают, а нам с тобой понадобится фургон.

Сэм пожал плечами и вышел из комнаты. Их ждет охота, остальное неважно. Снаружи он оглядел поля, окружавшие лагерь, и задумался о том, почему предложение ехать следом за братом ничего в нем не всколыхнуло. По той же причине, по какой он не чувствовал дыхание ветра на своем лице? Или это как-то связано с тем, что с тех пор, как он вернулся, он ни разу не спал? Или с тем, что, хотя он ел, чтобы не привлекать к себе внимания, но голода вообще не чувствовал? Есть ли тут какая-то связь? А еще он помнил, что было какое-то чувство – например, когда они с Дином выбирались живыми из особенно скверной заварушки или когда он впервые увидел брата, вернувшегося из ада… Что же это было за чувство? Ничего подобного Сэм больше не чувствовал. Никогда.

Глава 7

Единственное, что он чувствовал – острую потребность охотиться. Как будто внутри у него проснулся дикий зверь. Он предугадывал любое движение твари, и был готов. Внутри пульсировало только одно: охота! Он больше не раздумывал, что хорошо, а что плохо: добраться бы до твари, и все. Вот поэтому Сэм действительно был совершенным оружием, хоть и небезопасным.

Три недели назад они с Сэмюэлем напали на след монстра, который обосновался в хостеле для выздоравливающих наркоманов и алкоголиков. В местной газете говорилось о случившихся там убийстве, самоубийстве и еще одной необъяснимой смерти. Полиция считала, что все это объясняется сомнительным контингентом гостиницы (многие только что вышли из тюрьмы, имели судимость), но Сэм был уверен, что знает, что там произошло на самом деле. Он уговорил деда отправиться вместе с ним. На следующее утро, переодевшись священниками, они явились в хостел.

– Чем могу помочь? – спросила пухленькая женщина с короткой стрижкой.

– Благослови тебя Боже, дитя. Меня зовут отец Типтон, – представился Сэм. – А это отец Хэлфорд[19]. Мы из Миссионерского центра округа Камберленд, пришли поддержать ваших постояльцев в скорбный час. Две смерти за три недели! Ужасно!

Женщина улыбнулась, сказала, что ее зовут Беверли и провела гостей в конференц-зал. Они получили разрешение осмотреть здание, и оказалось, что в каждой комнате есть решетки в полу. Первое их предположение было, что тварь пробирается из комнаты в комнату по отопительной системе, но потом выяснилось, что решетки сделаны из сварочного железа, а привидения, как и демоны, железа не любят. В чем же тогда дело? Никогда не знаешь наверняка, и Сэм решил ловить на живца.

После непродолжительных переговоров им разрешили остаться на ночь и выделили комнату.

– Я покараулю, а ты ложись спать, – сказал Сэм деду.

– Да нет, я не хочу, – возразил Сэмюэль, хотя Сэм видел, что он устал.

– Ладно тебе. Мне много сна не нужно.

– Ну, хорошо. Может, я просто полежу с закрытыми глазами, – сдался Сэмюэль.

Он лег, и через пару минут дыхание его замедлилось, а потом послышалось негромкое похрапывание. А Сэм сидел, держа на коленях ружье, заряженное солью, и ждал. И наконец услышал глухой стон в недрах дома, будто кого-то замуровали в стене и теперь он пытается освободиться. Сэм не стал будить деда, а просто вышел в коридор, по обеим сторонам которого находились комнаты. Где-то хлопнула дверь. Сэм повернулся на звук, но с места не двинулся. Он прислушался и, уловив тот же стон, вгляделся в конец коридора. В темноте возникла серая масса, но исчезла, как только Сэм прицелился. Он бросился к тому месту, где появился призрак: ни перепада температур, ничего. Только лампочка над головой замигала, и Сэм потянулся, чтобы потрогать ее. Но лампочка разгоралась все ярче, а потом вдруг лопнула. Тонкие осколки впились Сэму в лицо, но он невозмутимо вытащил их. Потом под одной из дверей он заметил свет, подскочил к ней и распахнул ударом ноги. Женщина примерно его возраста уставилась на него, открыв рот в немом крике. Сэм развернулся и разрядил ружье в потолок над собой. Но промахнулся, и тварь насела на него.

«Штрига», – сообразил Сэм. Штрига припала к его лицу своим, полуразложившимся, и принялась высасывать душу, вращая черными, как у жука, глазами, однако что-то пошло не так. Улыбнувшись, Сэм выстрелил ей в голову, но штрига скользнула вверх по стене, все еще повернувшись лицом к своей неубиваемой жертве. Сэм снова вскинул ружье, но было поздно. Женщина на кровати пронзительно закричала.

– Заткнись! – рявкнул Сэм.

Она вжалась в угол и замолчала. Сэм открыл дверь, но, несмотря на вопли и выстрелы, в гостинице по-прежнему царила тишина. Он щелкнул выключателем.

– Не надо, вдруг оно вернется! А если… – начала женщина.

– Что я тебе сказал?!

Она снова умолкла. Сэм закрыл глаза. В здании двадцать человек – штрига выбрала для кормления отличное место: усталые, побитые жизнью люди. Идеальные жертвы, как и дети. Сэм прокрался обратно в комнату, где все еще спал Сэмюэль, которого шум тоже не разбудил. Сэм быстро зарядил ружье железными пулями – единственное, что может убить штригу, – выключил свет и склонился над дедом. Сэм знал, что монстра привлечет тело, которое не будет сопротивляться, а потому вытащил у Сэмюэля из-под головы подушку, положил ему на лицо и легонько нажал. Надо было, чтобы дыхание Сэмюэля замедлилось настолько, чтобы штрига приняла его за умирающего. Сэмюэль вытаращил глаза и попытался сопротивляться, но силы были не равны, и скоро он потерял сознание. Сэм поднял подушку и пощупал пульс деда: слабый, но есть. Все в порядке. Сэм опустился на четвереньки и заполз под кровать. Через несколько мгновений лампа на прикроватной тумбочке замигала, воздух потяжелел. Из своего укрытия Сэм видел только небольшую полосу между полом и низом кровати. Серое существо медленно появилось, зависнув в нескольких сантиметрах над полом. Все, что интересовало нечисть – лежащий без сознания старик. Сэм слышал, как штрига с глухим присвистом разинула рот, как Сэмюэль издал булькающий звук, когда чудовище начало тянуть из него жизнь. Он перебрался к другой стороне кровати и, положив палец на спусковой крючок, выскочил. Грянул выстрел. Пуля прошила штриге голову, и тварь испустила нечеловеческий душераздирающий вопль. Туманные серые ошметки размазало по противоположной стене, тело упало на Сэмюэля. Тот сел, судорожно втягивая воздух:

– Какого черта ты творишь?!

– Я использовал тебя вместо приманки. Мне пришлось это сделать, – ответил Сэм.

Он поднялся и стряхнул мертвую тварь с ног деда.

– Ты – что?..

– Сделал тебя наживкой. Чтобы ты ослабел, надо было замедлить частоту сердечных сокращений, тогда ты ее и привлек. – Сэм отложил ружье.

– Ты не только проклятую тварь, но и меня чуть не прикончил! – прошипел Сэмюэль, сердито глядя на внука.

– Я хотел ее убить и знал, что на тебя она клюнет. Тебе ничего не грозило.

– Отче? – в комнату заглянула Беверли в халате, с волосами, накрученными на бигуди.

Сэм прошел мимо нее:

– Все в порядке. Души ваших постояльцев спасены.

– А это что? – она ткнула пальцем в мертвую штригу.

– Дохлая кошка, – небрежно улыбнулся Сэмюэль. – Извините. Церковь оплатит расходы на уборку. Спасибо за ночлег. – Он тоже обошел женщину и вышел вслед за Сэмом.

Сэм думал о том, сколько километров они проехали вместе с Дином. Тысячи? Миллионы? Он не знал, да и знать не хотел. Сэм хотел только добраться до Салема и убить столько ведьм, сколько прикажет Сэмюэль. Новость, что ведьмы создают монстров, показалась ему правдоподобной: в последнее время нечисти становилось все больше и больше. Прежний Сэм заинтересовался бы, почему так происходит, а теперешнему Сэму просто нравилось их убивать. Прежний Сэм не стал бы рисковать жизнью деда, чтобы приманить тварь. Теперешнего Сэма это не волновало. Дед сказал, что Сэм его подвел, но Сэм никакой вины не чувствовал.

Он помнил, что было такое чувство – вина, когда сосет под ложечкой и сердце трепещет в груди. Вина заставляет слабеть и дрожать, ужасное чувство, и в последнюю пару лет жизни с Дином он ощущал ее постоянно. Но теперь вины не было. Он свободен. Может преследовать, убивать и двигаться дальше. Не связан по рукам и ногам доводами разума и сердца. Слушается только своего инстинкта.

Сэм сидел за рулем, Сэмюэль спал на заднем сиденье. А впереди бежала дорога, и, по правде говоря, Сэму нравилось, что брата нет рядом. Охота. Сэм хотел только охотиться.

Глава 8

Сидя за рулем, Сэм вернулся мыслями на три месяца назад.

Он лежал на холодной земле и смотрел в серое небо. Холод стекал по позвоночнику, проникал в кровь. Голова кружилась, будто кто-то раскручивал его на детской карусели, все тело гудело, словно к костям поднесли тысячу камертонов. Он попытался пошевелить пальцами, но сомневался, что сможет. Не меньше получаса прошло, прежде чем ему удалось сесть. Трава вокруг была примята и выжжена после битвы между двумя могущественными ангелами, мир казался слишком ярким, глаза жгло. Из оцепенения его вывел звук машины, проехавшей по дороге где-то неподалеку. Сэм почувствовал, что в ушах у него по-прежнему звенит, и он понятия не имеет, сколько времени отсутствовал и как именно выбрался. Он стянул с плеча рубашку, но на коже не осталось такого же отпечатка ладони, какой получил Дин, когда Кастиил вытащил его из ада. Ни одного синяка, ни одной царапины. Как так вышло? Последнее, что он помнил – прыжок в яму и раздирающую боль. Сэм выбрался с кладбища Сталл, одинокий, потерянный, и направился к северу по 70-му шоссе. Его подобрал водитель фуры и подвез до Топики, и только там Сэм вспомнил, что надо бы кое-что проверить. Увидев дату на экране телевизора в кофейне, он понял, что отсутствовал совсем недолго. Но, хотя времени прошло мало, чувствовал он себя совершенно иначе, чем обычно. А именно – великолепно. Его охватило странное чувство уверенности в себе, внутренней силы. Сэм по-другому ощущал свое тело – он стал сильнее, крепче, энергичнее. Нет, что-то определенно изменилось. Он быстро оценил всю выгоду ситуации: можно быть кем угодно и делать что угодно. Никто его больше не ждет, никто не твердит, что он опять все испортил, что он не должен делать того или этого, что он не оправдал чьих-то ожиданий, как всегда говорил это Дин. В первый раз за очень долгое времени Сэм почувствовал себя свободным. Но требовалось проверить и убедиться в этом окончательно. Сэм отправился к дому Лизы Брейден и удостоверился, что Дин там, сидит за обеденным столом со стаканом виски в руке. И Сэм подумал, что так и должно быть: Дин внутри, а он – снаружи, на воле. Он теперь совершенно новый человек.

Понадобилось два дня, чтобы раздобыть другие кредитки и купить «Додж Чарджер» по поддельной квитанции. Сэму не хотелось светиться в местах, которые были хорошо известны им с Дином, и он нашел новый черный рынок – маленький кирпичный склад на юге Чикаго. Там он приобрел пару незарегистрированных пушек. Сэм понимал, зачем его вернули: ради охоты. Внутри зияла пустота, и Сэм точно знал, чем ее заполнить: чистейшей, незамутненной ненавистью. Он засел в паршивом мотеле с новым компьютером (старый наверняка забрал Дин) и принялся прочесывать местные новости. Он просидел так всю ночь, тщательно просматривая даже самые мелкие сайты, а потом нашел любопытную заметку: несколько нападений на коров в маленьком городке в Северной Дакоте. Все животные найдены обескровленными и с разорванным горлом, причем поблизости не осталось ни следов шин, ни отпечатков звериных лап. Похоже на вервольфа или еще кого-то из тех, кем интересуется криптозоология[20]. Что ж, дело, наконец, нашлось.

Сэм начал расследование с изучения десятков комментариев на новостном сайте. Почти все они были жалобами на то, что новый шериф Литтлфут ничего не делает, чтобы помочь местным фермерам. Он чужак, и совершенно не понимает, что людям необходима помощь. Сэм на своем «Чардже» помчался в городок, разузнал, кто из фермеров пострадал, и поговорил с ними. Впрочем, пострадавшие не особо распространялись: трудяги, которым и так нелегко приходилось в жизни, были по горло сыты парнями, заседающими в кабинетах, которые ради них и пальцем о палец не ударят. Им нужны были ответы. Представившись рейнджером из охраны дикой природы, Сэм взял напрокат квадроцикл и отправился на место событий. Необъятное небо, широкие равнины – и даже стоя по колено в коровьих кишках, Сэм впервые за долгое время понял, что действительно наслаждается жизнью.

Потом он всю ночь сидел в баре и наблюдал за симпатичной официанткой в джинсовой юбке. Она взглянула на него пару раз, но особой заинтересованности не проявила – по крайней мере, пока не подошло время закрываться. Сэм выпил очень много пива, но не опьянел, голова оставалась ясной. Официантку звали Джоди, и Сэм заговорил, пока она подсчитывала чаевые. Они выпили, а потом Сэм пригласил ее к себе.

Он был приятно удивлен. Обычно именно Дин приводил в номер девчонок, а Сэм особого энтузиазма в этой области не проявлял. Но теперь что-то изменилось. Сэм наслаждался, возможно, лучшим сексом в своей жизни. И сам не понимал, как это происходит. Девушка была милая, но не из тех, ради кого водители притормаживают, чтобы полюбоваться. У нее было хорошее тело, но не настолько, чтобы повторить приглашение на следующую ночь. Сэм долго не мог понять, что изменилось, а потом до него дошло. Все дело в эмоциях: он ничего не чувствовал.

Он не чувствовал вины, когда соблазнил официантку, соврав ей, что получил работу в городе и хочет завести прочные отношения с «приличной девушкой». Не чувствовал вины, когда солгал, сказав, что да, он действительно думает, что она прекрасна. Он вообще ничего не чувствовал, кроме физического удовольствия. Обычно, стоило ему заняться сексом, как он тут же вспоминал Джессику и момент был испорчен. А теперь – ничего. Никакой вины. Сэм чувствовал такую свободу, какой у него за всю жизнь не было. Однако неотложные дела требовали его внимания. Сэм был уверен, что в городе завелся вервольф. Вопрос только – где?

На следующее утро он решил навестить печально известного шерифа Литтлфута и на этот раз представился агентом ФБР, чтобы оказаться выше рангом, чем шериф. Сэм вошел в кабинет, металлические жалюзи были опущены, почти ничего не было видно. Шериф оказался высоким индейцем, красивым, но располневшим.

– Не возражаете, если я подниму… – Сэм двинулся к окну.

– Извините, но возражаю. У меня астигматизм[21], и врач сказал: лучше, чтобы свет был приглушенным.

– Никогда ничего подобного не слышал, – заметил Сэм после того, как устроился поудобнее и заставил шерифа как следует понервничать.

Затем последовала обычная обойма вопросов и ответов, какие всегда найдутся у шефа полиции, если его небольшой городок вдруг привлек внимание федералов. «Что привело вас сюда?», «На фермах такое постоянно случается», «Это все дикие животные виноваты», «Я сто раз с таким сталкивался! У людей богатое воображение, только и всего». Сэм внимательно слушал, потом попросил разрешения просмотреть архивы и завезти их попозже шерифу домой.

Литтлфут попытался отказаться:

– Вообще-то, у нас сегодня семейный ужин…

Но Сэм заверил его, что не помешает: он просто хочет как можно быстрее вернуть документы.

До самого вечера он наблюдал за домом шерифа. Район был приятный: на улице играли дети, женщины гуляли с колясками. Сэм отмечал все это, а сам внимательно следил, но небольшой, обшитый деревом дом оставался совершенно безжизненным, шторы на окнах были плотно задернуты. И только часов в семь, когда солнце зашло, а прерии вокруг города подернулись серебристой росой, в окнах вспыхнул свет и маленький сын шерифа вышел на улицу. Вскоре вернулся с работы шериф (Сэм сполз ниже на сиденье), и они вместе с сыном вошли в дом. Сэм взял ружье и, убедившись, что оно заряжено серебряной пулей, направился к дому. Вдруг изнутри послышался громкий лай. Сэм попытался заглянуть в окно, но шторы по-прежнему были задернуты. Зайдя за дом, он открыл небольшое окно ванной комнаты. Сквозь неплотно закрытую дверь виднелся коридор, а за ним – гостиная с маленьким телевизором и потертыми креслами. Сэм бесшумно протиснулся в окно, прокрался через комнату и увидел другую, поменьше, а за ней – кухню. Лай стих, и Сэму померещился влажный звук сырого мяса, которое рвут зубами. Прижавшись к стене, он пробирался по коридору, пока не оказался под дверью кухни. Он приготовился действовать.

Но только он собрался распахнуть дверь ногой, как из глубины дома донесся звон разбитого стекла. Скрипнул стул: человек на кухне решил посмотреть, в чем дело. Нужно было выбираться. Сэм взбежал по ступеням, толкнул первую попавшуюся дверь и оказался в детской. Выждав немного, он вернулся на лестницу и снова подобрался к кухне. Набрал воздуху, поднял ружье и…

– Это моя охота, парнишка, – прошептал кто-то.

Глава 9

Сэм развернулся и лицом к лицу столкнулся с человеком, очень похожим на его деда. Сэм видел его только на фотографиях, но сходство было бесспорным, хотя на фотографиях волос у Сэмюэля было побольше. Сэм взглянул на кухонную дверь, за которой, вероятно, скрывалось семейство очень голодных вервольфов, потом перевел взгляд на давно умершего деда. Тот прошептал ему на ухо:

– Надеюсь, у тебя ружье не серебром заряжено? Литтлфут – индейское божество, его такой пулей не убить.

Сэм снова посмотрел на деда и, приглашающе кивнув, выскользнул в переднюю дверь. Выбравшись из дому, он прошел немного в глубь улицы. Теперь он мог как следует разглядеть неожиданного знакомца. Сомнений не оставалось, это был Сэмюэль Кэмпбелл – крупный мужчина, в отличной форме и совершенно точно живой. Но было ясно, что Сэмюэль понятия не имеет, кем ему приходится Сэм.

– Зачем ты лезешь в мою охоту? – возмутился Сэмюэль. – Кто тебя послал? Неужели Марк и Гвен думают, что я сам не справлюсь? Господи, я охочусь вдвое дольше них, а они меня все инвалидом считают!

– Притормози! Я не думал, что сюда явится кто-нибудь кроме меня, – запротестовал Сэм.

– А уж я тем более, – пробурчал Сэмюэль.

– Но мы скоро все выясним, – продолжал Сэм. – Меня зовут Джон.

– Что ж, приятно познакомиться, Джон. А я Сэмюэль Кэмпбелл, – и давно умерший дед Сэма протянул руку.

Сэм ответил на рукопожатие и улыбнулся. Он не знал, кто и за какие ниточки потянул, но возвращаться в ад не желал. Вскинув обрез, он стволом ударил Сэмюэля в нос. Сэмюэль упал на колено, схватился за лицо, на тротуар закапала кровь. Вышедшая на вечернюю прогулку парочка поспешно повернула в другую сторону. Сэм выхватил фляжку, взял Сэмюэля за подбородок и влил ему в рот святую воду. Пожилой мужчина подавился, но дым у него изо рта не повалил. Он попытался встать, однако Сэм сбил его с ног, и он тяжело упал на асфальт. Пока Сэмюэль старался остановить бегущую из носа кровь, Сэм полоснул его по предплечью серебряным ножом. Ничего.

– Боже, ты что делаешь? – вскрикнул Сэмюэль.

– Ты должен быть мертв, – Сэм прицелился ему между глаз. – Значит, ты или ангел, или демон, или что-то вроде того. Что ты такое?

– Господи, парень, откуда ты знаешь?

– Что знаю? – переспросил Сэм.

– Откуда ты знаешь, что я должен быть мертв? – Сэмюэль поднялся, вытирая то нос, то пораненную руку.

Сэм помедлил и все-таки объяснил:

– Потому что ты – мой дед.

Сэмюэль посмотрел ему в глаза:

– Сэм?

– Дин тебе про меня рассказывал?

– Дин мне все про тебя рассказал. Про Стэнфорд, про твою девушку, и о том, каким замечательным охотником ты стал.

– Так и сказал? – Сэм очень сомневался, что брат мог сделать ему такой комплимент.

– Он сказал, что у тебя голова на плечах, и очень светлая. Что ты порывистый, но люди тебе верят. В вашей команде ты – мозг, и вы с Дином отлично друг друга дополняете.

«Это как посмотреть», – подумал Сэм, а вслух сказал: – Ну, мне он такого никогда не говорил.

– А кстати, где он? – оживился Сэмюэль. – Я думал, вы, ребята, работаете вместе.

– Да… м-м… но не сейчас. Дин решил завязать с охотой и теперь живет с подругой.

– С подругой? Правда? Ну, что ж, здорово. Я бы с ним повидался, – проговорил Сэмюэль. – Но, разумеется, сейчас все немного изменилось. Сам знаешь, с того времени… как я вернулся.

– Да, кстати, а как ты вернулся?

Сэму нужно было знать. Когда два человека из одной семьи вдруг воскресают, причем один возвращается из адской клетки, это явно не совпадение.

– Понятия не имею. Очнулся на каком-то поле. Позвонил племяннице, подумал, что только она еще может оставаться в живых. Она меня и приютила. Она охотница, я познакомился с ребятами, с которыми она работает. Ну, и влился в коллектив. – Сэмюэль попытался обнять внука. – Я так рад, что мы с тобой повстречались, сынок!

Сэм оттолкнул его: хватит с него этой фигни про воссоединение семьи, пора вернуться к делу.

– Значит, мальчишка – божество? – спросил он.

– Ну да. Незачем убивать ребенка, если можно изгнать бога. Он воплощение Малсума из алгонкинской легенды. Это что-то вроде истории о Каине и Авеле. Малсум появляется в каждом поколении, превращается в волка и режет скот – просто из вредности.

– То есть, ты его убивать не собирался?

– Вовсе нет. Он убивает коров, а не людей. Нужно просто изгнать божество, пока оно в волчьем облике.

– Зачем тогда ты пробрался в дом?

– Хотел спрятаться под кроватью, подкараулить, когда он обернется, и применить вот это, – Сэмюэль показал искусно сделанную гирлянду из костей и травок. – Накину ему на шею, трижды произнесу молитву, и Малсум отправится обратно в подземный мир.

– Давай тогда в машине подождем, – предложил Сэм. – Схватим его, когда он появится.

Они сидели так часа два. У Сэма не было настроения болтать, зато у Сэмюэля за тридцать с лишком лет накопилось множество вопросов. Сэм отвечал так вежливо, как только мог, но о том, что был избран сосудом для Люцифера и спрыгнул в яму, умолчал.

Часов в десять сынишка шерифа появился на пороге. Пока его родители тщательно осматривали улицу, Сэм и Сэмюэль съехали пониже на сиденьях. Затем шериф с женой торжественно поцеловали мальчика в обе щеки и вручили ему небольшой сверток с едой. Мальчик отвернулся и превратился в серебристого волка.

– Но это божество плохое, так? – прошептал Сэм.

– Думаю, да. Это же Каин.

– Отлично, – Сэм вылез из машины с ружьем.

Шериф заметил Сэма и закричал, чтобы волк убегал. Волк взглянул на Сэма и бросился через улицу в прерии. Сэм кинулся вслед за зверем, оставив деда далеко позади. Волк перемахнул трехметровый оросительный канал, Сэм тоже прыгнул, но немного не рассчитал, и сполз вниз. Он быстро вскочил на ноги и побежал дальше. Но волк успел убежать довольно далеко, поэтому Сэм вскинул обрез и выстрелил. Серебристый волк упал. Сэм подошел к своей жертве. Зверь тяжело дышал, из задней лапы на сухую землю сочилась кровь.

– Что ты наделал? – завопил Сэмюэль, подоспев.

– Давай сюда гирлянду и говори свою молитву, – приказал Сэм.

Сэмюэль подчинился. Как только они проделали все необходимое, волк поднял голову в последний раз, опустил и больше не двигался.

– Ты убил его, Сэм. Ты убил ребенка! Да что с тобой такое? Ты же не убиваешь людей!

Сэм бесстрастно посмотрел на волка и снял с его шеи гирлянду. Зверь тут же исчез, и на его месте появился черноволосый мальчик. Сэм молча поднял его на руки (мальчик слабо дышал), быстрым шагом вернулся к дому, вручил ребенка отцу и сел в машину. Сэмюэль уже ждал на пассажирском сиденье. По-прежнему ни слова не говоря, Сэм завел двигатель и выехал на шоссе. Наконец Сэмюэль нарушил молчание:

– Ты стрелял в ребенка.

– Я убил злое божество, а с мальчиком все будет хорошо. – Сэм крепче сжал руль.

– А то, что ты мог его убить, ничего не значит? Кто тебя научил?

– Никто. Я все сделал правильно. – Сэм пристально смотрел на дорогу.

– Парень, да что с тобой такое?

Сэм пожал плечами:

– Я побывал в аду.

Глава 10

Шелест шин по растрескавшейся дороге времен Эйзенхауэра[22] навевал воспоминания. Полоса прогретого солнцем бетона была точно такой же, как и на протяжении тех тысяч миль, которые они проехали вместе с Сэмом. Мысли Дина снова вернулись в тот день на кладбище Сталл. Он стиснул руль и попытался забыть, но как ни старался, извилистые дорожки памяти вели обратно – к дням до того, как Сэм прыгнул.

– Кстати, я с тобой согласен насчет… меня. Ты думаешь, я слишком слаб, чтобы тягаться с Люцифером. Так и есть. Поверь, я прекрасно знаю, что наломал дров. Ты, Бобби, Кас – я вам в подметки не гожусь, – честно признался Сэм.

Этот разговор начинался множество раз, и каждый раз Дин говорил: «Нет». Он не позволит Сэму пойти на это.

– Сэм… – начал Дин, но не знал, что сказать дальше.

Брат не был плохим. Просто за последние два года он слишком часто выбирал не те дороги: пил кровь демонов, связался с Руби, освободил Люцифера. Дин не мог отрицать, что Сэм напортачил. Но какой человек в состоянии сдержать дьявола? Дин просто не вынесет, если брата убьют.

– Нет, серьезно, – продолжал Сэм. – Кроме меня некому. Очень сомневаюсь, что есть другие варианты. Остался только я. Придется рискнуть. Вряд ли мы сможем придумать что-то еще.

А потом Дин соврал в лицо смерти: сказал, что позволит Сэму прыгнуть. Когда он потом разговаривал с Бобби, тот удивился, узнав, что Дин поддерживает Сэма.

– Послушай. Сэму, конечно, далеко до идеала, но…

– Что «но»? – резко спросил Дин.

– В «Нивеусе» я видел, как самоотверженно парнишка выводил народ. Он спас как минимум человек десять, не мешкая, без колебаний. Мы слишком строги к нему, Дин. И всегда были.

Дин знал, что Бобби прав. В глубине души – у самого сердца – Сэм был добрым.

– Вот и ответь мне, Дин, чего ты боишься больше: потерпеть поражение или потерять брата?

Лиза привыкла к выражению, которое часто появлялось в глазах Дина. Она намеренно пропустила мимо ушей историю Салема, ведьмовские процессы и всякую сверхъестественную дребедень, когда Дин заявил, что отпуск они проведут там.

«Отдых в Салеме – это лучше, чем вообще никакого, – решила Лиза. – Смена обстановки пойдет на пользу. С ним все будет нормально. Все будет хорошо». И она постаралась не обращать внимания на ощущение, что Дин не все ей рассказал.

– Нью-Йорк! Бен, мы только что въехали в штат Нью-Йорк. Бен, слышишь меня?

– Ну и что? – отозвался уткнувшийся в игровую приставку Бен. – Выглядит точно так же, как предыдущий штат.

– Бен, – укоризненно проговорила Лиза.

Тот принял к сведению тон матери.

– Классно! Просто здорово! – он постарался добавить в голос энтузиазма.

– Отлично, – улыбнулся Дин. – Еще семь часов, и мы на месте.

– Еще семь? Ты уверен, что хочешь вести? Может, я сяду за руль? – вмешалась Лиза.

– Я в норме. Даже более чем. – Дин не соврал: чем ближе они подъезжали к Салему, тем реальнее становилась возможность найти кого-нибудь, кто поможет воскресить Сэма. Дин сосредоточился на этом и только на этом.

– Дин, – недовольно сказала Лиза. – Я знаю, что ты можешь сутками не вылезать из машины, но мы-то с Беном так не можем. Надо размять ноги, и потом, уже почти девять часов. Бену пора спать.

– Я могу поспать на заднем сиденье, – отозвался Бен.

– В нормальной постели. Пожалуйста, Дин, давай где-нибудь остановимся.

Дин не хотел останавливаться: он привык к долгим поездкам, привык вести слежку. И он просто хотел поскорее попасть в Салем. Но сейчас приходилось учитывать интересы других. Это не то же самое, что ехать ночь напролет с Сэмом, а вроде как семейный отдых.

– Конечно, без вопросов. В следующем же городке или мотеле снимем номер, ладно?

– Спасибо, – Лиза накрыла его руку своей.

Через час они свернули с шоссе к какому-то городку. Дин остановил машину у единственного попавшегося на глаза мотеля в стиле Дикого Запада (хотя они были в Нью-Йорке, а не в Аризоне).

– Идите снимайте номер, а я припаркуюсь.

Лиза и Бен выскочили из машины, а Дин снова выехал на улицу – и тут же ударил по тормозам, потому что невесть откуда вылетел и пронесся мимо белый фургон.

– Боже, Сэм! Может, не стоит врезаться в машину брата, раз уж ты притворяешься мертвым! – воскликнул Сэмюэль.

Сэм съехал с 86-го шоссе через пару минут после Дина. Он не тащился за ним по пятам всю дорогу, но следил за ним через половину Огайо. Сэмюэль сказал, что нужно ехать за Дином и приглядывать за ним. Если они явятся в Салем раньше, то рискуют потерять его и выдать себя.

– Это все его новый семейный драндулет виноват, – огрызнулся Сэм. – На «Импале» Дин никогда так не ездил.

Он проехал дальше и оставил машину на стоянке в паре кварталов от мотеля, который выбрал брат.

– Давай перекусим и утром поедем дальше, – предложил Сэмюэль.

Сэм съел ужин, сидя за столиком для пикника, пока дед возился с багажом. Он смотрел на маленький пруд. Ему нравилось все делать самому, он не нуждался в компании. Деду он доверял, но себе доверял больше. Сэм надкусил твердое пирожное. Ему оно казалось безвкусным, хотя, может, оно и было безвкусным. Неважно. Единственной эмоцией – намеком на эмоцию, – которую ощущал Сэм, было удовлетворение. Ему нравилось выполнять работу. Он думал, что Дин всего в паре кварталов от него. За чем бы ни охотился Дин, будет здорово, если получится явиться на место раньше и выполнить дело лучше.

Глава 11

На следующее утро Дин, Лиза и Бен выехали рано и остановились, только чтобы позавтракать в придорожной закусочной. Четыре часа спустя Дин съехал с федеральной автострады:

– Вот мы и на месте. Выглядит неплохо, – они остановились на парковке «Саншайн Инн» около небольшого переулка и автозаправки.

– Ой, Дин, совсем забыла, – Лиза едва заметно улыбнулась. – Я забронировала места в одной милой гостинице в центре города. Вот адрес, – она протянула ему распечатку из Интернета. – Если отсюда свернуть направо, а на Уотерс-стрит – еще раз направо, окажемся прямо там. – Лиза махнула рукой в обратном направлении.

Дин уставился на листок. Забронировала? Он никогда раньше ничего не бронировал.

– А здесь-то что не так? – возразил Дин, хотя прекрасно знал, что номера тут, скорее всего, прокурены и чудовищно оформлены.

– Дин, я тебя умоляю. Мы же на отдыхе. Я хочу жить в каком-нибудь симпатичном месте. – Лиза капризно скривила губы. Она терпеть не могла всякие женские штучки, но останавливаться в ночлежке ей очень не хотелось.

Дин пожал плечами:

– Разве я могу отказать такой милой мордашке?

Бен закатил глаза и отодвинулся от них подальше:

– Фу-у-у…

Салем оказался милым городком с тенистыми улочками и кирпичными домами в колониальном стиле – с ровным фасадом, крыльцом с колоннами и маленькими окнами. Тем не менее, торговля кипела, магазинчиков было как грибов после дождя, и было ясно, что тут вовсе не стесняются темного прошлого, а напротив, стараются как можно больше на нем заработать. Свою гостиницу они отыскали довольно быстро: через дорогу от большой лужайки в парке «Салем Коммон».

– Это здесь они ведьм повесили? – Бен отложил приставку и выглянул в окно.

– Нет, ведьм повесили на холме в юго-восточной части города, – отозвался Дин. – Он называется «Холм висельников», хотя не факт, что это именно то самое место. Кстати, из всех повешенных ведьмой никто не был. – Ему явно нравился этот разговор, и Лиза бросила на него предостерегающий взгляд.

– Круто! А посмотреть можно? – заинтересовался Бен.

– Конечно. Ты вообще что-нибудь знаешь о процессах над ведьмами? – Дин втиснул машину на свободное место.

– Немного. То, что в школе проходили.

– Ну, тогда мне будет, что тебе показать.

Они выбрались из машины, и Дин забрал большую часть багажа. Вообще-то он к такому не привык: они с Сэмом всегда путешествовали налегке – по сумке на каждого. А сейчас Дин выглядел и чувствовал себя, как Чеви Чейз. Интерьер гостиницы был с большим вкусом украшен в стиле «Твоей бабуле понравится», но Лиза, кажется, против этого не возражала.

– Здрасьте, здрасьте! Вы, должно быть, Винчестеры. А я – Ингрид, – приветствовала их из-за стойки высокая женщина средних лет.

– Да, это мы. Я бронировала два смежных номера, – отозвалась Лиза.

– Ну-у-у! Я могу и в отдельном номере пожить, – возмутился Бен.

– Конечно, можешь, приятель, – Дин оглянулся на Лизу.

Дин и Сэм оставались в мотелях одни с тех пор, как старшему исполнилось семь лет. А Бену было двенадцать: парень уж точно справится сам.

– Нет, он не может, – возразила Лиза.

Бен что-то пробормотал, прошел через холл и уселся у двери на стул с высокой спинкой.

– Два смежных номера, пожалуйста, – Лиза улыбнулась администратору.

– Замечательно. Может быть, хотите записаться на одну из наших экскурсий с привидениями? Мы предлагаем полный паранормальный тур по нашей гостинице. На всем восточном побережье только у нас есть привидения.

– Привидения? – переспросил Дин, подняв бровь.

Лиза побледнела:

– Ох, Дин… Я не знала!

– Наша гостиница – самая популярная в округе, – с гордостью продолжала Ингрид. – Народ стекается отовсюду, чтобы попасть на экскурсию и познакомиться с нашими потусторонними обитателями. Здесь живет Салли, маленькая девочка, потерявшая шляпку, и капитан Ченси, который заснул и больше не проснулся. Он думает, что сейчас все еще 1967 год, и он ходит под парусом в открытом море.

– Здорово, – сказал Дин.

Разумеется, он так не считал.

– Можем поехать в другое место, – шепотом предложила Лиза.

– Ничего, все в порядке, – отозвался Дин.

По описанию привидения казались довольно безобидными, если они вообще здесь есть.

– Настоящие привидения! – Бен нетерпеливо подпрыгнул. – Дин, ты же научишь меня их убивать?

Ингрид покосилась на Дина.

– Он имеет в виду… я могу… э-э-э… убить их, рассказав ему о богатой истории вашей чудесной гостиницы, – процедил Дин, бросив выразительный взгляд на Бена. – Смежные номера – это прекрасно. – И с натянутой улыбкой добавил: – Чем жутче, тем лучше.

– Что ж, вот ваши ключи. – Ингрид протянула Лизе ключи с брелоком в виде клипера. – Вверх по лестнице и направо, комнаты номер три и четыре, с видом на знаменитый парк «Салем Коммон».

– Большое спасибо.

Они снова взяли сумки и по широкой деревянной лестнице поднялись на второй этаж. Лиза открыла полированную дверь с медными номерками, игриво улыбнулась Дину и прошла первой.

– По-моему, тут прелестно, правда? – она отдернула занавески в синий и желтый цветочек.

Дин посмотрел на большое яркое покрывало с цветочным орнаментом и подушки с оборочками. Если честно, это не вполне соответствовало его представлениям о комфорте. Он чувствовал себя так, будто снова оказался в доме семейки Кэрриган в Ипсиланти, штат Мичиган. Старички оказались языческими богами зимнего солнцестояния[23], и в доме у них было так же, как в этом номере – как будто кого-то стошнило на лоскутное одеяло.

Дин улыбнулся: если Лиза счастлива, то и он потерпит. И потом, он сюда не отдыхать приехал, а как можно быстрее приступить к поискам ведьмы. Однако у Лизы были другие планы.

– Умираю от голода. Пойдем купим картошки фри и жареных моллюсков, – улыбнулась она. – Погода превосходная, не хочется сидеть в четырех стенах.

Что Дин мог сказать? Как бы ему ни хотелось приступить к делу, надо было провести хоть немного времени с Лизой и Беном.

– Ну, хорошо.

На улице сияло солнце. Они пробирались по узким улочкам, запруженным туристами. Дин смотрел на всех этих людей, которые наслаждались жизнью, понятия не имея, чем ради этого пришлось пожертвовать им с Сэмом. Оценили бы они, если бы узнали? Дин в этом сомневался. Он редко бывал в таких многолюдных местах и теперь, глядя, как туристы едят мороженое и фотографируют капризных ребятишек на фоне всяких зданий и статуй, убедился, что немного потерял. На секунду он задумался: а стоит ли беспокоиться обо всех этих людях? От таких мыслей вернуть Сэма захотелось еще сильнее.

– Может, сюда? – спросила Лиза.

– Ужас, как есть хочется, – добавил Бен.

Они вошли в ресторанчик под названием «Моллюсковая лачуга старика Клэппи». Над дверью на деревянной вывеске были нарисованы поддатый моряк и моллюск, которые вцепились друг в друга и горланили песни.

Скрипучая крытая веранда нависала над спокойной голубой водой залива. Они сделали заказ и сели за столик, застеленный коричневой бумагой. Справа около старой почерневшей пристани покачивалась пара старых клиперов.

– Это что, пиратские корабли? – вытянул шею Бен. – О! Хочу на пиратский корабль!

Дин довольно улыбнулся Лизе: «Я же тебе говорил!»

– Разумеется. Если хочешь, сходите с мамой вечером на экскурсию.

– А ты? – спросила Лиза.

– Я думал… Я… Ну, знаешь, пробегусь по городу, посмотрю, что тут интересного. Прикину, чем нам заняться, – отозвался Дин, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно.

Девчонка чуть старше Бена поставила перед ними тарелки с горками поджаристой рыбы, моллюсков и картошки.

– Меня зовут Перри. Скажите, если что-нибудь понадобится, – улыбнулась она Бену.

Бен покраснел.

– Спасибо, – резко ответила Лиза.

Перри кивнула и вернулась за стойку. Бен проводил ее взглядом.

– Даже не думай, – мягко предупредила Лиза, выдавив на тарелку кетчуп и обмакнув в него ломтик картошки. – Она тебя лет на пять старше.

– Вовсе и не на пять. Ей лет пятнадцать, – возразил Бен.

– Откуда ты знаешь?

– Мне двенадцать, мам, я знаю, – ответил Бен. – И потом, она просто старалась быть вежливой. Ты же всегда говоришь, что нужно быть вежливым, тогда у тебя будет много друзей. Правильно?

– Парень прав. Я сам это слышал, – поддразнил Лизу Дин.

– Ты на чьей стороне? – она легонько ткнула его в ребра.

Дин ел и наслаждался моментом. Ему нравилось смотреть на воду: они с Сэмом нечасто бывали на побережье.

Бен умял свою порцию в считаные минуты и заявил:

– Я еще не наелся. Можно мне еще пять баксов?

– О, еще моллюсков? – Дин с улыбкой полез в карман и вручил ему пятерку. – Догадываюсь, почему. Она милашка.

Бен снова залился краской:

– Не, я просто еще картошки хочу. Что тут такого?

– Веди себя как обычно. Как будто ты даже не заметил, что она симпатичная, – посоветовал Дин.

– Да? – заинтересовался Бен.

– А то. Симпатичные девушки терпеть не могут, когда к ним подлизываются. Держись естественно, как будто тебе вообще до нее дела нет.

Бен серьезно кивнул и направился к стойке.

– Учишь моего сына, как быть плейбоем? – полушутливо спросила Лиза.

– Парень должен уметь флиртовать. Я рассказываю ему про основы. К мастер-классу мы еще даже не приступили.

– Мастер-класс, говоришь?

Бен вернулся с улыбкой до ушей и гордо сообщил:

– Мы идем в кино.

– Прости, а где тут вопросительный знак? – спросила Лиза.

– Можно я схожу с ней в кино? – Бен закатил глаза.

– Ух ты, какая шустрая девчонка! – впечатлился Дин.

Бен и Лиза спорили о том, хорошая ли это идея – идти в кино в незнакомом городе с незнакомой девушкой. Бен утверждал, что мама слишком над ним трясется. Дин решил не вмешиваться. Он наблюдал за девочкой, которая вежливо говорила с посетителями. Время от времени она поглядывала на него, как будто что-то прикидывала. Она казалась куда более искушенной в общении, чем обычный подросток – тут Лиза была права. Но Дин решил, что Перри – просто смекалистая городская девчонка, которая наловчилась разводить парней на кино, чтобы бесплатно посмотреть фильм и получить попкорна. Кажется, особого вреда от нее не будет.

Они вышли из «Лачуги старика Клэппи», обошли площадь и смешались с толпой туристов, гуляющих по улочке, полной сувенирных лавок и кафе.

– Музей ведьм? Давайте зайдем! – Бен указал на большое каменное здание перед ними. Очередь змеилась из дверей и исчезала за углом.

– Похоже, это популярное место. Конечно, вы непременно должны туда заглянуть, – поддержал его Дин.

– Эй, я думала, мы будем отдыхать вместе, – тихо, чтобы не услышал Бен, упрекнула его Лиза. – Мы приехали в такую даль не для того, чтобы ты шатался по городу в одиночку.

Дин понимал, что Лиза права, и не хотел ее расстраивать. Но он приехал в Салем, чтобы воскресить Сэма, и нужно было действовать так, чтобы Лиза не узнала о настоящей цели поездки.

– Лиз, – спокойно начал Дин, – я просто хочу немного осмотреться. Скучное дело. Ты же знаешь, я помешан на истории, а у них тут несколько отличных библиотек. Вдруг мне захочется их обойти?

– Это ты-то помешан на истории? – Лиза недоверчиво на него посмотрела.

– Ну да, безумно ею увлечен. Спроси что хочешь из Библии, и бьюсь об заклад, я буду знать ответ.

– Я не собираюсь все каникулы торчать в библиотеке! – встрял Бен.

– Слышишь? Парень не хочет в библиотеку, – подхватил Дин. – Не волнуйся, мы на этой неделе будем как семейка Брэди[24] в Гонолулу, разве что меньше на семь человек.

– На шесть. Меньше на шесть человек, – с улыбкой поправила Лиза.

– А ты кого посчитала? Бойфренд Элис с ними на Гавайи не летал.

Так, обсуждая подробности путешествия семейки Брэди, они набрели на старомодный магазинчик с эркерными окнами, под завязку набитый ведьмовскими безделушками и кучей прочих вещиц, за которые Дин и гроша ломаного не дал бы.

– Давайте заглянем, – Бен нырнул в дверь.

Лиза и Дин вошли вслед за ним. Насколько Дин разглядел в полумраке, они были тут единственными покупателями. Других туристов отпугивали странные запахи, атмосфера запустения и скрипучие полы. На полке вдоль боковой стены выстроились, словно в аптеке, большие банки с травами. Если верить написанным вручную ярлыкам, многие из них можно было использовать в черной магии: корень аира, горчичное семя, корень валерианы, черный перец, лакричный корень. Но многие банки были наполнены безобидными ароматическими смесями из лаванды, цитронеллы, сандалового дерева. Интересно, не обслуживает ли этот магазинчик местных ведьм? А еще тут оказалось полно дребедени, которой полно в Новой Англии – вездесущие ароматизированные свечи в стеклянных стаканах, дешевые китайские конфетницы и черное мыло в форме кошек и ведьминских шляп.

– Привет! – из-за занавесок, собранных из бусин, появилась девушка лет двадцати. Она подошла к прилавку, и нити, сомкнувшись, зазвенели у нее за спиной. – Добро пожаловать в «Редкости и болтовню Конни»! Чем могу помочь?

На ней была юбка в стиле хиппи, талию обвивали два шарфа, а на браслете из черной кожи болтался маленький амулет.

– Ух ты! Мам, можно я это возьму? – Бен схватил лапу аллигатора.

– Господи, зачем она тебе?

– Талисман. Приносит удачу, иногда любовь, – отозвался Дин. – Не самое глупое, что можно взять на твое завтрашнее свидание.

– Ты мне совершенно не помогаешь! – Лиза недовольно взглянула на Дина. – Никакое это не свидание, да, Бен?

Дин подмигнул Бену из-за спины Лизы, и мальчик с улыбкой помотал головой:

– Нет, мам. Не свидание, обещаю.

– Спрашивайте, если что-то нужно! – снова подала голос девушка и обратилась к Дину: – А вы разбираетесь в колдовстве.

– Да так, знаете ли, как любитель, – Дин огляделся. – У вас тут неплохой выбор. Щенячьи головы имеются?

– Дин! – резко обернулась Лиза.

Девушка за прилавком вдруг растеряла весь задор и напряглась.

– Да ладно, я просто спросил. – Дин нащупал в кармане мешочек гри-гри[25].

Если эта девушка действительно ведьма и захочет как-то навредить Дину, он защищен. Измельченные щенячьи черепа используют в некоторых самых темных заклинаниях, связывающих демонов. А если из костной муки сделать шарик, обмазать его серой и закопать, то, по некоторым поверьям, человек, который пройдет над ним, умрет.

Девушка показала им нефритовое ожерелье с амулетами.

– Посмотрите-ка, – обратилась она к Лизе, – оно вам очень подойдет!

– Очень милое, – признала Лиза. – Но не уверена, что в моем стиле.

– Хотите примерить?

Дин подошел ближе и наклонился к девушке.

– Ей правда не подойдет, – сказал он. – Пошли отсюда, ребята.

Дин первым вышел из магазина, Лиза и Бен последовали за ним.

– Зачем ты так? – Лиза догнала его.

– На этом ожерелье висела косточка черного кота.

– Серьезно? – влез Бен. – Круто!

– Правда? И для чего она?

– Она помогает выследить, где ты. Ведьминский GPS, – сердито проворчал Дин. – Надо бы вернуться и перевернуть эту лавочку вверх дном.

– Дин, серьезно, мне кажется, ты ошибаешься. Я уверена, это была просто девчонка-хиппи, которая пыталась делать свою работу.

– Ну, может, и так, – согласился Дин.

Была та девушка ведьмой или нет, но что-то Дину показалось подозрительным. В магазинчике было полно безделушек, но и настоящая ведьма могла бы купить там действительно сильные вещи.

Они подошли к гостинице, но у самых дверей Дин остановился:

– Эй, я все-таки пойду осмотрюсь.

– Что, правда?

– Ага, скоро вернусь. Вы пока отдыхайте. – Заметив беспокойство Лизы, Дин махнул рукой: – Просто хочу разведать, что тут да как.

– Ладно, увидимся, – сдалась Лиза, и они с Беном скрылись в дверях.

Дин быстро пересек улицу и бросился к багажнику автомобиля. Расстояние между машинами было маленьким, и открыть багажник было сложно. Дину пришлось действовать осторожно, чтобы не задеть капот соседнего автомобиля. С «Импалой» таких проблем не возникало. Он хотел вернуться в лавку и посмотреть, что можно вытянуть из той девчонки-хиппи, но тут его отвлекли: Дин поднял взгляд и заметил в окне гостиницы Бена, который, вытаращив глаза, колотил в стекло, пытаясь привлечь внимание Дина. Дин выхватил спрятанную в нише для запасного колеса сумку и бросился обратно. Раздался визг тормозов, и какой-то автомобиль остановился, когда между решеткой радиатора и коленями Дина оставалось сантиметров десять. Бен из окна исчез. Дин ворвался в холл, переполошив Ингрид.

– О, мистер Винчестер, вы…

– Нет времени, Беа Артур![26] – крикнул Дин и помчался по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.

В номер он ворвался, едва не сбив Бена с ног.

– Что случилось? – Он схватил мальчика за руку и потащил к двери их с Лизой комнаты.

– Не знаю… – пробормотал перепуганный Бен.

Лиза корчилась на кровати, по ее лбу катился пот, остекленевшие глаза закатились.

– Лиз, Лиз! Ты меня слышишь? Ты пила что-нибудь? – Дин потряс ее, быстро оглядел комнату и, обнаружив открытую бутылку воды, понюхал: ничего.

Лизу била дрожь, трясущиеся руки она сцепила под подбородком.

– Что с ней? – Бен чуть не плакал от страха.

– Бен, нужно обыскать комнату. Ищи что-то вроде этого, – Дин вытащил из кармана мешочек гри-гри. – Справишься?

– Да! Да!..

– Ищи везде, – велел Дин. – Лиза, держись. Ты что-нибудь трогала? Ела что-нибудь?

Лиза вздрогнула, закашлялась, изо рта у нее потекла кровь.

– Д-дин, ч-что п-происходит? – выдавила она.

– Держись, просто держись, – повторял Дин.

– Дин!

Лиза начала кашлять, поднесла руку ко рту и схватила что-то – что-то, забившееся в ее пальцах. Разглядев, Лиза замерла в ужасе, а потом завизжала и потеряла сознание. Ящерица прошмыгнула в угол комнаты.

– Мама! – завопил Бен.

– Эй, просто успокойся, – проговорил Дин. – Нужно найти мешочек.

Он выхватил нож и распорол стоящее в углу сливочно-желтое кресло, добравшись до самых пружин. Ничего. Он сорвал со второй кровати одеяла и стащил матрас. Ничего. В ванной вылил все лосьоны, скинул на пол полотенца. Ничего. Тогда он сорвал с окошка занавески, путаясь в складках ткани.

Не приходя в себя, Лиза скатилась с кровати и теперь корчилась на полу, но ящерицы у нее изо рта больше не лезли. А потом Дин вдруг заметил то, что искал: маленький мешочек под букетом высохших магнолий. Дин схватил его и открыл: драконья кровь, кость черного кота, чабрец и, насколько Дин мог судить, несколько видов масел.

– Что это? – спросил Бен.

– Ведьмовской мешочек. Это из-за него маме плохо, – Дин вытащил зажигалку и поджег находку.

Ткань загорелась, и Дин выкинул мешочек в корзину для мусора. Они осторожно уложили Лизу обратно на кровать, и через несколько секунд она открыла глаза и потерла шею.

– Что случилось?

– У нас были гости. Как ты себя чувствуешь? – Дин помог ей сесть и бережно убрал волосы со лба, мокрого от холодного пота.

– Кажется, нормально. Кто это сделал?.. – она обвела взглядом разгромленную комнату.

– А… Это мы с Беном искали то, от чего тебе было плохо, но все уже в порядке. Ну, или будет… Я приберу. Но сначала я должен ненадолго отлучиться. Побудете без меня?

Дин не хотел пугать Лизу, но было необходимо отыскать того, кто все это устроил. Может, получится найти ответы у ведьмы из странной лавочки.

– Ты куда? – Лиза смотрела на него большими глазами, полными страха.

– Я ненадолго, – Дин поцеловал ее в горячую щеку и закинул на плечо сумку. – Бен, позаботься о маме и никуда не уходи, ладно?

Бен серьезно кивнул.

Дин понизил голос:

– Давай не будем говорить маме, что случилось, раз уж она ничего не помнит. Хорошо?

Бен кивнул еще раз, обеспокоенно поглядывая на мать. Дин решил, что не стоит наводить Лизу на мысль, что в Салеме что-то не так. Не нужно пугать Лизу, а с остальным он справится. Он закрыл за собой дверь, обернулся и оказался лицом к лицу с красной от злости Ингрид.

– Извините за шум. Мы играли в «крокодила»[27]. Здорово повеселились, а ущерб я оплачу. – Дин проскользнул мимо и направился вниз по лестнице. Распахнув дверь, он вышел на улицу, ощущая вес оружия в сумке. Дин еще не знал, куда именно пойдет, но одно он знал наверняка: в Салеме действительно были ведьмы.

Глава 12

– Сворачивай здесь, – велел Сэмюэль.

Сэм съехал с 95-го шоссе, и они очутились в местечке под названием Дэнверс. Они остановились в мотеле, претендующем на колониальный стиль. Сэмюэль зарегистрировал их под вымышленными именами. Находиться в Салеме одновременно с Дином было чревато проблемами. Сэму придется скрываться, а это сложно. Его высоченная фигура везде привлекала к себе внимание. А если Дин вдруг заметит давно почившего деда, это тоже будет странно. Сэм не до конца понимал, зачем они здесь, но предыдущая пара месяцев научила его делать, что сказано. Раз у Сэмюэля есть причина тут находиться, значит так надо. Если в Салеме объявились ведьмы, хорошего мало.

Они с дедом направились в свои комнаты.

– Дина разыщем завтра, – сказал Сэмюэль. – Думаю, задачка несложная: парень ведет себя, как захмелевший бык.

– А я пойду, осмотрюсь, – отозвался Сэм.

– Ладно, – пожал плечами Сэмюэль. – Просто постарайся, чтобы твоя здоровенная башка не торчала, где попало.

Кивнув, Сэм отнес багаж в номер и вернулся к фургону. Для начала он объехал все стоянки ближайших мотелей, но машины брата не заметил. Потом решил осмотреть самую любимую туристами часть города. Ни следа Дина. А потом он свернул на улочку поменьше, заглянул в узкий проход и успел заметить брата, нырнувшего в арку позади старого, обшитого досками здания. Сэм развернул машину и остановился перед магазином. Он заглянул в окна, внимательно рассмотрел травы в банках. Очевидно, Дин пришел к тому же выводу, что и он: все здесь прямо-таки вопило о колдовстве. В магазине стало светлее. Похоже, кто-то только что вломился через заднюю дверь. Опасаясь нарушить наказ Сэмюэля и столкнуться с братом, Сэм решил переждать в машине.

Судя по всему, магазин уже не работал. Кажется, с наступлением вечера все в городе сразу закрывалось. Дин осмотрел дверь.

– И никакой сигнализации? – пробормотал он и пнул прогнившую деревянную дверь.

Удар пришелся справа от замка и выбил его так, что тот косо повис, словно язык, вываленный из собачьей пасти. Держа наготове обрез, Дин прошмыгнул в подсобное помещение и разглядел там ящики и коробки с ведьмовскими вещицами, поставленные друг на друга.

– «Редкости и всякая дрянь Конни», – пробормотал он.

Пробираясь в торговый зал, Дин решил, что за свое недолгое пребывание в Салеме умудрился кому-то напакостить, и этот кто-то, пока они с Лизой и Беном гуляли, проник в отель и подложил мешочек в их номер. Колдунья наверняка была сильная: чтобы собрать такой мешочек, нужно обладать недюжинными познаниями в темной магии. Дин кружил по магазину, выискивая что-нибудь подозрительное. Пошарил вокруг прилавка, около кассового аппарата. Ничего интересного. Справа Дин заметил крутую лесенку на второй этаж и протиснулся в узкий проем («Уф, словно для хоббитов делали!»), поднялся по ступеням, держа перед собой оружие. Наверху оказался убогий коридорчик. Пол скрипнул под его весом, и Дин поморщился. И тут – бац! – голова раскололась от боли, и Дин свалился ничком. Обрез проскользил по широким доскам пола и застрял под батареей. Над Дином стояла девушка-хиппи, вооруженная бейсбольной битой с эмблемой «Ред Сокс»[28].

– Эй, Дженис Джоплин[29], полегче! – Дин потер затылок, на пальцах осталась кровь.

– Ты что тут делаешь? Не видел на двери табличку «Закрыто»? Или вам, из Нью-Йорка, закон не писан? Куда угодно заваливаетесь, как к себе домой?

– Эй, придержи коней! Во-первых, я не из Нью-Йорка. А во-вторых, я был тут час назад со своей девушкой…

– Так это твоя девушка? Да ты ей в отцы годишься.

– Чего? – Дин вскинул руки. – Ладно, мою внешность потом раскритикуешь. Дверь внизу была открыта.

– Открыта – в смысле взломана или не заперта? Что-то мне подсказывает, что петли сами не ломаются.

Дин пожал плечами и поднялся на ноги.

– Может, дослушаешь? Я был здесь, потом вернулся в гостиницу. И что я вижу? Мою девушку выворачивает наизнанку. Изо рта у нее выпал GEICO[30].

– Ящерица? Кому ты перебежал дорожку?

– Поэтому я и здесь. Пришел выяснить.

– Это не я. Заклинаниями мести не занимаюсь. Это больше на Конни похоже.

– Так ты не Конни? – спросил Дин.

– Нет, я Сьюки. Приятно познакомиться, – сухо отозвалась девушка.

– Как Сьюки Стакхаус?[31]

– О боже, нет. Бери выше. Сьюки Риджмонт. Ее играла Мишель Пфайффер из «Иствикских ведьм»[32]. Я родилась в тот год, когда вышел фильм, отсюда и имя.

– А где Конни?

– Конни вообще странная. Я ее редко вижу. Обычно я сама закрываю и открываю магазин, иногда нахожу записку с просьбой вымыть окна. Вот и все. А что ты от нее хочешь?

– У вас там внизу крутые штуки, их можно использовать в очень могущественных заклинаниях. А еще ты пыталась продать моей девушке ожерелье с косточкой черного кота.

– Я? Я не знала.

– Ты не знала, что среди того, что ты продаешь, есть кошачья кость?

– Нет. В смысле… Слушай, я как-то больше по любовным заклинаниям и по денежным. Немножко травок, свечка и пара слов. С мощными заклятиями я дела не имею. И потом, поставками товара заведует Конни. Это она мне утром позвонила и велела впаривать эти ожерелья любому, кто зайдет. Ну, я так и делала. Я, правда, не знала, что в них кошачья кость. Это она… ну… Конни балуется темными делишками, если ты понимаешь, о чем я.

– Колдует? Как этим вообще можно «баловаться»? – удивился Дин.

– Ладно, хорошо. Она в этих делах конкретно по уши. Типа того. Я стараюсь ей не мешать. Конни из старожилов, живет тут целую вечность. Задолго до того, как появились ларьки с мягким мороженым и магазины «Скечерс»[33].

– Так значит, ты добрая ведьма? – поднял бровь Дин.

– Зови меня Глинда[34], – сказала Сьюки.

– Хорошо. Понял. Ну, и где мне найти эту Конни? Если она не против, я бы с ней поболтал.

– Э-э-э… Наверное, я могу тебе сказать, где она живет, – пожала плечами Сьюки. – Старое фамильное поместье Хенриков. Это на север от города, мимо не проскочишь. Как, ты сказал, тебя зовут?

– Я не говорил, – возразил Дин.

– Странно. Мне кажется, я тебя знаю. У тебя здесь семья?

– Что за генеалогический опрос в стиле «Кто ты такой?»[35] – раздраженно спросил Дин.

– Ух ты! Привет от пятничного вечера перед телевизором. Ты что, сидел под домашним арестом? Этого же никто не смотрит!

– Ладно, Глинда, я пошел. Ты ударила меня битой, так что, думаю, происшествие с задней дверью мы замнем.

– Я же сказала, заклинание на богатство у меня есть. Так что волноваться мне ни к чему.

Сначала Дин хотел найти того, кто навредил Лизе, но в Салеме все оказалось гораздо хуже, чем он предполагал.

Он вышел из лавки через сломанную заднюю дверь.

Сэм вылез из машины, заглянул в окно и, заметив продавщицу, постучал в стекло.

Девушка подняла голову и одними губами проговорила:

– Закрыто.

– Всего один маленький вопрос! – закричал Сэм, жестами показывая, чтобы ему открыли дверь.

– Приятель, приходи завтра, – девушка помотала головой и отошла.

Сэм осторожно заглянул в переулок, в котором заметил Дина. Убедившись, что горизонт чист, он просунул голову в дверь. Продавщица стояла там, оценивая нанесенный двери ущерб.

– Всего пара вопросов, – сказал он.

– Слушай, йети, я и так уже задержалась, так что, если не возражаешь, я захлопну дверь у тебя перед носом. За светящейся в темноте маской ведьмы приходи завтра.

– Так, Сабрина[36], хватит, – терпение Сэма иссякло. – Я буду задавать вопросы, а ты – шевелить своими сладкими губками, поняла?

– О, похоже тренинг сензитивности[37] творит чудеса. Ты что, недавно щенков топил? Расскажи, что ты чувствуешь, – ядовито ответила девушка. – Кстати, видала я трупы, и немало, но ни один из них не ходил и не разговаривал.

– Ты это, черт побери, о чем? – Сэм встречал не так много людей, которые прямо заявляли, что с ним… что-то не так.

– Упаси боже. Твою дурацкую походку за километр видно.

– Что со мной не так? – прорычал Сэм.

– Я ведьма, тупица. У меня есть некоторые способности. И я чувствую некоторые вещи. А тебя здесь нет. Ты что, сам не чувствуешь?

Но Сэм не был настроен заниматься самокопанием.

– Что ты ему сказала? – он кивнул головой туда, куда судя по всему удалился Дин.

Девушка усмехнулась:

– Кому? Парню, что только что ушел? Вы с ним вместе принимаете душ, или как? Вы, ребята, чем-то похожи – у обоих черепа, как у кроманьонцев.

– Он мой… Не важно. Что он хотел? – упрямо проговорил Сэм.

– Его подружке стало плохо, и он подумал, что в этом виноваты я или моя хозяйка. У нас здесь полно всякой дряни. Я сказала ему, что я тут ни при чем. Он и его цыпочка выглядели совершенно безобидными. Возможно, я сказала ему, что моя хозяйка больше понимает в колдовстве. Потом я его выставила, мне тут психи не нужны. Я была с ним сама любезность. А вот ты мне не очень нравишься.

– Что ж, это хотя бы честно. А остальные ведьмы в курсе, что тут творится?

– Я ни с кем не общаюсь, если ты это имеешь в виду. Я живу с мамой, которая зарабатывает на жизнь мыловарением, работаю, строчу эсэмэски своему бойфренду и иногда смотрю сериалы на «Нетфликс». Я уже сказала тому парню, что не все, у кого есть дар, торчат тут. Я понимаю, это конечно Салем, но из этого не следует, что все тут напяливают шляпы и устраивают гонки на метлах.

– И тот парень вот так запросто ушел? Ты ему больше ничего не говорила? – Сэм сомневался, что девчонка не врет.

– Ага… Да. Нет. Ну, теперь-то мне можно идти?

– Угу, – Сэм развернулся и вышел в аллею.

– Не за что! – крикнула девушка ему вслед. – Придурок.

Глава 13

С океана наползал прохладный вечерний туман. Возвращаясь в гостиницу, Дин срезал дорогу через старое кладбище. Обычно прогулки по кладбищам были связаны с раскапыванием могил и сжиганием костей, но сейчас он поймал себя на том, что разглядывает старые надгробия. Они заросли мхом, и некоторые имена было сложно разобрать, но Дин сам не заметил, как увлекся. Все эти люди обвинялись в колдовстве. Он знал о Салемских процессах над ведьмами не так уж много. Возможно, те, кто лежал тут под землей, и правда были ведьмами, тогда туда им и дорога. Но еще Дин знал, что зависть и подозрительность способны натворить куда больше дел, чем несколько человек, промышляющих колдовством, чтобы спасти урожай. Он пересек улицу, оставил сумку в багажнике и задумался: надо бы проверить, как дела у Лизы и Бена (занавески на окнах были плотно задернуты), но в то же время ему очень хотелось найти Конни. Если эта дамочка практикует черную магию, как сказала продавщица, возможно, именно она виновата в том, что случилось с Лизой. А может, она достаточно сильна, чтобы помочь воскресить Сэма. Как ни крути, Дину нужно было собрать больше информации, прежде чем встречаться с Конни Хенрик.

Захлопнув багажник, Дин вошел в холл. Ингрид по-крокодильи улыбнулась ему из-за стойки, подозвала жестом и предъявила длинный счет за испорченное имущество.

– Чтобы вычистить занавески и пол, пришлось вызвать профессионалов. А от костра в мусорном ведре все теперь в дыму. Я переселила вас в другой номер.

Дин кивнул и поблагодарил. Все это не очень-то его волновало, но сейчас ему, как никогда сильно, хотелось, чтобы они остановились в обычном затрапезном мотеле. С самой своей обаятельной улыбкой он обратился к Ингрид:

– Куда мне обратиться, если я хочу найти информацию о семье, которая живет в Салеме? Здесь есть библиотека или что-то вроде того?

Даже в век Интернета некоторые сведения можно откопать только в старых записях.

– Есть Музей Пибоди в Эссексе. Хотя до него пешком не доберешься. Многие туристы приезжают туда, чтобы узнать, не имеют ли они отношения к процессам над ведьмами. Моя прапрапрапрабабушка жила в Бостоне, и ее супруг приезжал посмотреть на суд.

– Какой суд? – не понял Дин.

– В тот раз слушали свидетельства девочек, обвинявших людей в колдовстве. Так что поезжайте в Музей Пибоди, поищите там фамилии своих предков. Хотя я никогда не слышала о Винчестерах в Салеме.

– Возможно, что и нет. Спасибо за информацию.

Дин переоделся в профессорский костюм (твидовый пиджак и брюки цвета хаки) и, настроив GPS, поехал к музею.

Когда он прибыл на место, пожилая женщина в бежевом брючном костюме как раз запирала дверь изнутри. Дин постучал, изобразил самую интеллигентную улыбку, на какую только был способен, и прижал к стеклу удостоверение преподавателя Гарварда[38]. Женщина приоткрыла дверь.

– Извините, мы закрыты. Приходите завтра, – сказала она, и хотела снова закрыть дверь, но Дин втиснул в щель ногу и снова улыбнулся.

– Простите, что так поздно, – он прочистил горло. – Я доктор Джонс из Гарварда. У меня завтра лекция, а я катастрофически не успеваю закончить очень важную ее часть. Нельзя ли мне как-нибудь?.. – Дин неопределенно взмахнул рукой.

Женщина окинула его взглядом. Дин лучезарно улыбнулся, повысил уровень обаяния еще на пару градусов и перестал удерживать дверь ногой. Кажется, его старания не прошли даром: женщина улыбнулась в ответ, открыла дверь и провела Дина в комнату со стенами, обшитыми деревянными панелями.

– Какую семью вы разыскиваете, доктор Джонс? – спросила она из-за стойки.

– Я ищу Хенриков.

– Хм-м, не уверена, что у нас много информации о них. Сейчас посмотрим… – С этими словами она вытащила из ящика стола листок.

Заглянув в него, Дин увидел, что это список семей, проживающих в Салеме с момента его основания в 1628 году.

– Хм… Эбби, Адамс, Аллен, Бэйли, Биббер, Черчилль, Кэмпбелл, Кори…

– Постойте-ка… – Дин взял листок и перевернул его так, чтобы читать не вверх ногами. – Кэмпбелл?

– Да, вот здесь, – она ткнула пальцем в лист. – Об этой семье тоже немного информации, если я правильно помню. Могу принести, если хотите.

– Да, будьте добры, – попросил Дин.

Через несколько минут женщина вернулась с пыльной коробкой.

– Это все, что у нас есть о Кэмпбеллах. Если что-то еще понадобится, зовите. Мне надо кое-что доделать, так что у вас есть полчаса.

Дин поблагодарил ее и, когда она ушла, сел за один из ближайших столов. В коробке лежал старый кожаный дневник с вытертой золотой надписью на обложке «Натаниэль Кэмпбелл». Дин стал осторожно листать хрупкие пожелтевшие страницы.

Он никогда не слышал о Кэмпбеллах в Салеме. Собственно, он вообще не знал о своих родственниках старше деда и бабушки, Сэмюэля и Дианы. Но кем бы ни был этот Натаниэль Кэмпбелл, дневник он вел прилежно. На первой странице стояла дата: 1664 год, и Дин начал читать.

«Сегодня вместе с достопочтенным Коттоном Матером подписал бумаги на усадьбу[39]. Цена теперь три английских фунта в год. Угодья начинаются в двадцати метрах от старого дуба на повороте дороги в Ипсвич[40]. Ширина примерно пятьсот метров, длина – две тысячи. На западе усадьба ограничена маленьким ручьем, а на юге – рекой, которая течет к Ипсвичу».

Дин перевернул сразу несколько страниц. Его внимание привлекла запись, сделанная в феврале 1692 года.

«Сегодня к северу от деревни нашли тело девушки Эбигейл Фолкнер, четырнадцати лет. Ей перерезали горло. Я спросил деревенского доктора Уильяма Григга, могу ли я увидеть тело, чтобы соборовать несчастную. Я прибыл туда раньше преподобного Пэрриса[41]. Он бы тут же поднял шум, и я бы точно не смог ее осмотреть. Вдова Фолкнер не хотела ждать ни минуты, опасаясь, что ее дочь не вознесется на небеса, и позволила мне взять все в свои руки. Я настоял, чтобы мне разрешили остаться с телом наедине, чтобы «все подготовить» к приходу вдовы. За это короткое время я сделал несколько заключений, которые, я уверен, загнали бы в тупик даже превосходного врача. Шея девочки была сломана. Горло перерезано, но кости сломаны так, будто девушку ударили топором. Однако на задней стороне шеи синяков не оказалось. Боюсь, это можно было сделать лишь с применением сверхъестественной силы. Я уверен, что истребил тогда ведьм, но вдруг теперь и другие попали под темную власть Сатаны? Остается лишь надеяться, что это не так. Однако боюсь, мои сыновья правы: в Салеме снова появились ведьмы».

Дин потрясенно смотрел на страницу. Неужели это дневник одного из его предков? Возможно ли, что Натаниэль Кэмпбелл – его прапрапрадед по материнской линии? Дин вздрогнул. Нужно дочитать дневник. Встав со стула, он, прищурившись, посмотрел в темный коридор: в тишине раздался приближающийся стук каблуков. Дин всегда носил в кармане отцовский дневник. После гибели Сэма это было единственное, что еще связывало его с семьей. С помощью карманного ножа Дин срезал с дневника Натаниэля кожаную обложку и тщательно обернул в нее дневник Джона Винчестера. Они были одинакового веса и размера, и вряд ли в ближайшее время кто-то еще заинтересуется старым дневником семьи Кэмпбелл. Когда Дин во всем разберется, он вернется и поменяет их обратно.

– Нашли, что искали? – спросила женщина, когда Дин проходил мимо.

– И даже больше, чем рассчитывал, – отозвался Дин.

Вернувшись, он с облегчением увидел, что Лиза и Бен смотрят телевизор и едят заказанные в гостиничной кухне бургеры (даже ему один оставили). Лиза утверждала, что ей лучше, но все еще выглядела бледной. Она сказала, что, наверное, утром ей станет лучше, и тогда можно будет осмотреть клиперы. А Бен весь вечер говорил, подражая пиратам.

Доев бургер, Дин уселся на кровать с дневником Натаниэля.

– Что это? – спросила Лиза.

– Взял кое-что в библиотеке, – отозвался Дин.

И начал читать о семье охотников по фамилии Кэмпбелл.

Глава 14

Калеб Кэмпбелл и его брат Томас, который был старше него на три года, возвращались из деревни, и тут на дороге, тянувшейся на северо-восток, по которой почти никто не ездил, появился мужчина, шагавший рядом с повозкой. Он промок до нитки, и глаза у него были дикие.

– В наших краях объявился дьявол! Ступайте домой, мальчики, заприте двери!

– Что случилось, сэр? – спросил Томас.

– Сам дьявол убил бедняжку! Это слишком ужасно, чтобы показывать детям.

Мужчина указал на лежащий в повозке предмет, укрытый рогожей. Из-под грубой ткани выглядывали облепленные снегом башмачки. По размеру ступней и виду обуви было ясно, что они принадлежат юной девушке. Мужчина погнал лошадь дальше к Салему, а Томас и Калеб переглянулись.

– Самое время, – заметил Калеб. – А то я думал, усну в этой деревне.

Даже в тусклом зимнем свете рыжеватые волосы Калеба сияли, словно летнее солнце. У него были темные глаза и большой рот. Он был младше брата, но учился намного лучше. Зато у Томаса руки уже были мускулистыми, и куртка стала тесна в плечах. Мать приберегла пару шкур с прошлой зимней охоты и сшила ему новую куртку из оленьей кожи темно-коричневого цвета, с воротником, прикрывающим шею, и большими карманами для рукавиц, потому что сын, ясное дело, уже не раз их терял. Куртка получилась совсем не такая, как у деревенских мальчишек, но у Кэмпбеллов всегда так выходило – они сами были другими.

Кэмпбеллы приехали сюда в середине семнадцатого века с волной англоговорящих поселенцев из Европы. Никто не знал, из какой именно страны они приехали. Они торговали зерном в деревне, но держались особняком и в церковь не ходили, что вызывало гнев многих соседей, особенно нового священника, преподобного Пэрриса. Натаниэль Кэмпбелл не был религиозен, а преподобному вообще не доверял. Он учил детей не верить человеку, настолько жаждущему внимания и поклонения. «Такой человек может быть опасен», твердил он семье, а священнику сказал, что они молятся у себя дома по вторникам и воскресеньям. На самом деле Натаниэль требовал, чтобы его трое детей учились, а не молились.

Отпрыски Кэмпбеллов и так знали Библию от корки до корки. Еще они изучали латынь, свойства трав, сведения о чудовищах, записанные предками. Их семейным делом была охота, и для Натаниэля было очень важно, чтобы сыновья и дочь продолжили традицию.

Томас посмотрел на брата:

– Иди расскажи отцу, а я побегу за тем человеком в город.

– Почему это ты? Я тоже хочу, – возразил Калеб.

– Потому что я старше, и если поймают, у меня лучше язык подвешен.

Калеб помотал головой, но все равно направился к ферме, а его брат побежал за человеком с повозкой. Томас был проворен и догнал усталую кобылу еще до того, как они пришли в Салем. В деревне человек остановился и стал расспрашивать местного жителя, где найти доктора. Его отправили в восточную часть поселения, и Томас последовал за ним, держась на расстоянии. Через некоторое время мужчина вошел в какой-то дом, а Томас притаился за повозкой, стоявшей дальше по улице. Через несколько минут на улицу вышел тучный доктор, поднял девушку на руки и поспешно унес в дом. Томас подбежал ближе и заглянул в крохотное окошко. Тело положили на стол. Томас разволновался: он знал, что отец захочет узнать, что именно убило девушку, а для этого нужно непременно осмотреть тело. У Натаниэля было много способов получить доступ к трупам, он виртуозно врал и притворялся. Если дело происходило в другом городе, он переодевался священником, торговцем или судьей, и для таких случаев он всегда носил в мешке пару смен одежды. Натаниэль настаивал, что должен осмотреть труп первым, и если это удавалось, то обычно быстро вычислял убийцу. Томас знал, что отцу доводилось видеть странные укусы и следы когтей. Он знал, какие метки оставляет вендиго: друзья-индейцы помогли опознать первого, с которым он столкнулся. Все это привело бы любого колониста в панику. Библия, конечно, была главным культурным ориентиром в пуританских поселениях, но христианство тем не менее не смогло полностью уничтожить фольклорные верования, которые люди привезли с собой из Европы.

Многие колонисты были суеверными: англичане рассказывали о фейри, крадущих детей, французы – об оборотнях, немцы – о вампирах, так что ради общего спокойствия Натаниэль молчал о существах, которых видел своими глазами. Иногда он скрывал повреждения на трупах до того, как кто-то их увидит, и специально для этого носил с собой свечу – чтобы заливать воском раны.

Не успел Томас придумать, как подобраться к трупу, как отец и Калеб подъехали к дому доктора в своем расшатанном экипаже. Томас даже различил под курткой отца очертания истрепанной книги латинских заклинаний, которую тот всегда держал при себе на случай, если жертва окажется одержимой демоном. Пока Калеб привязывал лошадь к столбу, Натаниэль выпрыгнул из повозки, кивнул Томасу и зашел в дом. Оставив лошадь, Калеб пересек улицу и подошел к брату. Вдвоем они подкрались к окну и сразу же поняли, что девушку опознали: это была Эбигейл Фолкнер. Она жила с матерью и двумя увечными братьями-близнецами в северной части Салема, на участке земли, позволявшем содержать только пару свиней да огород. Томас и Калеб видели ее несколько раз.

Доктор распорядился известить о случившемся мать погибшей, и девочку-служанку отправили за вдовой Фолкнер. Вдова приехала минут через двадцать. Эбигейл не вернулась домой после того, как накануне вечером вместе с другими девочками отправилась к Патнэмам шить стеганые одеяла. Мать подумала, что она осталась там ночевать и вернется домой сегодня, но дочь так и не появилась. Натаниэль осторожно рассказал, что произошло, и показал ей тело дочери. Женщина принялась причитать и рыдать. Натаниэль объяснил, что должен немедленно соборовать погибшую. Наконец вдова, кажется, поняла, чего от нее хотят, кивнула и позволила доктору и еще одному человеку отвести себя в другую комнату. Натаниэль затворил за ними двери и открыл окно. Сыновья уже ждали его там.

– Принесите сумку. У меня мало времени, – приказал он.

Мальчики быстро принесли большую кожаную сумку, и Натаниэль приступил к работе. Сначала он осмотрел тело, разыскивая любые странные укусы или отметины, помимо разреза на шее. И ничего не нашел. Ни запаха серы, ни ожогов вокруг рта – значит, демоны тут ни при чем. Потом он достал травы, бросил их на тело, зажег свечу и произнес несколько латинских фраз. Ничего. Натаниэль осмотрел ладони и ступни – тоже ничего подозрительного. Тогда он осмотрел шею и, кончиками пальцев ощупав ее заднюю поверхность, обнаружил нечто странное: она была слишком мягкая. Быстро поговорив с вдовой и поблагодарив доктора и человека, который нашел погибшую, Натаниэль покинул дом. Когда отец появился на улице, братья сели в повозку. Натаниэль правил молча, и мальчики знали, что, когда отец так задумался, лучше помалкивать. Лишь подъехав к деревне, Натаниэль нарушил молчание:

– У нее шея сломана.

– Сломана? – переспросил Калеб.

– Как у цыпленка. Но кровоподтека нет. Обычно тут, как при повешении, должны оставаться синяки, – мрачно заметил Натаниэль.

– И как же тогда ее сломали? – спросил Томас.

Натаниэль потряс головой:

– Вряд ли можно сломать шею, не дотрагиваясь до нее.

– Черная магия? – предположил Калеб.

– Именно.

– Кажется, ее мать упоминала, что Эбигейл была у Патнэмов? – напомнил Томас.

– Точно. Мальчики, ступайте к их дому. Возьмите яиц, скажите, что хотите их продать. Выясните, когда именно Эбигейл Фолкнер была там в последний раз. И поищите следы колдовства.

– Да, сэр, сделаем, – Томас слез и потянул за собой брата.

Взяв корзину свежих яиц (они постоянно возили с собой что-нибудь на продажу – при такой работе это было мудрым решением), они попрощались с отцом и по глубокому снегу потянулись обратно в деревню.

Дом Патнэмов стоял около Староприходской дороги. Братья поднялись по ступеням к внушительной двери и решительно постучали. Из глубин дома донесся пронзительный вопль, затем послышались чьи-то тяжелые шаги. Кто-то закричал снова, и длинноносый мужчина открыл дверь. Это был преподобный Пэррис, его лицо было искажено болью.

– Что вам нужно, мальчики?

– Мы хотели продать яйца и, если можно, поговорить с Энн и Прюденс. У вас все хорошо? – выпалил Томас, пытаясь заглянуть за спину священника и понять, что происходит.

И тут снова раздался крик, а позади преподобного появилась Энн Патнэм, невысокая двенадцатилетняя девочка. Глаза у нее были дикие. Она взглянула на Калеба, схватила его за руку и попыталась втянуть в дом, но преподобный Пэррис помешал: он схватил девочку за запястье, разжал ее пальцы и освободил Калеба. Мистер Патнэм, отец Энн, вышел в прихожую и заговорил со священником. Томас и Калеб продолжали стоять на пороге.

– Зайди, зайди, ты вовремя! – закричала Энн Калебу. – Видишь, видишь их? Смотри, как они кричат на меня! Вон, вон! На стропилах! – она указала на потолок.

Мальчики осторожно подошли ближе и посмотрели вверх, но ничего необычного не увидели. Из тени появилась еще одна девочка, Прюденс, близкая подруга Энн. Она, кажется, тоже была на грани истерики. Вдруг она завопила и упала на пол, корчась в жестоких судорогах, а изо рта у нее вывалился язык. Словно только сейчас заметив присутствие братьев, преподобный вытолкал их за дверь.

– Не до вас сейчас, мальчики, – проговорил он. – Зло пришло к нам.

Перед тем, как священник захлопнул дверь, братья услышали, как он сказал мистеру Патнэму:

– То же самое происходит и в моем доме. Дочь и служанка кричат. Это ведьмы, говорю вам. Сатана пришел в Салем.

Они спустились по ступеням, и Томас повернулся к брату:

– Кажется, Энн Патнэм положила на тебя глаз.

Калеб усмехнулся:

– Хочешь сказать, я нравлюсь только девушкам, которые одержимы неведомыми силами?

– Да, – отозвался Томас. – Идем, нужно сказать отцу, что девочки, кажется, пострадали от ведьм.

Глава 15

Натаниэль Кэмпбелл сидел с семьей у очага за грубо сколоченным обеденным столом. Они обсуждали случившееся, а Розмари Кэмпбелл разливала суп в миски и раздавала большие ломти хлеба.

– Я слышала, что они обвинили в колдовстве служанку Пэрриса Титубу, а еще Сару Гуд и Сару Осборн, – проговорила Ханна, старшая из всех детей, воспитанная, сообразительная и храбрая девушка.

Натаниэль не брал ее на самые опасные вылазки, но Ханна могла оказать помощь во многом другом: она отлично знала четыре языка, включая местный индейский диалект, с помощью которого исследовала некоторые религиозные практики. Отец поручал ей хранить заклинания и книги, которыми они пользовались.

– Нам известно, что Эбигейл Фолкнер и дочка преподобного Пэрриса ходили шить одеяла вместе с Энн Патнэм и Прюденс Льюис, – продолжала Ханна.

– И все четыре девушки кричат о ведьмах, – уточнил Натаниэль.

– Бедные Сара Гуд, Сара Осборн и Титуба. Их наверняка осудят, я уверена, – сказала Розмари. – Ничто так не пугает преподобного Пэрриса, как разговоры о зле. Странное дело. Уверена, они самые обычные старухи.

– Отец, они ведьмы? – спросил Томас.

– Не могу сказать наверняка. Попробую на них заклинания, если получится во время суда подобраться поближе. Тогда узнаем точно.

– Просто не представляю их ведьмами, – продолжала Ханна. – Я видела Титубу в деревне, она выглядит как самая обычная женщина.

– И кто же тогда виновен в том, что произошло с девочками? – спросил Калеб.

Ханна пожала плечами:

– Будь я ведьмой, я бы не позволила так легко себя поймать. А ты как думаешь, отец?

– Девочки утверждают, что видят женщин, напустивших на них чары, – отозвался Натаниэль.

– Ну, я тоже много чего могу сказать. Например, что вижу сиреневую лошадь. Но это не значит, что так и есть на самом деле, – возразила Ханна.

– Попытаюсь наложить заклинание на этих троих, тогда и узнаем наверняка, – повторил Натаниэль.

– Думаешь, эти женщины убили Эбигейл Фолкнер? – спросил Томас.

Натаниэль на мгновение задумался:

– Одно я могу сказать точно: девочкам навредил тот же, кто убил Эбигейл.

* * *

Через несколько дней Титубу, служанку преподобного Пэрриса, рабыню, которую он привез в Салем из Вест-Индии, вызвали в молитвенный дом вместе со старухами Сарой Гуд и Сарой Осборн. Снаружи собралась толпа, люди шепотом передавали друг другу сплетни: эти женщины наслали ужасные видения на четырех невинных девочек. «Они, должно быть, ведьмы», – бормотали в толпе. В колониях за ведьмовство карали повешением, хотя в прошлом, когда кого-нибудь обвиняли в чем-то подобном, так никого и не повесили. Однако поздней зимой 1692 года всех обуял такой страх, какого люди раньше не испытывали. Всю Новую Англию охватили общественные и политические беспорядки, и Салем постоянно находился в напряжении: то англичане со своими налогами, то набеги Короля Филиппа, вождя вампаноагов[42], и, как будто этого было мало, бушевала эпидемия оспы. Вдобавок ко всему, зима выдалась очень холодная, и люди едва не сходили с ума, сидя в своих задымленных лачугах. Салем раздирали сплетни и ссоры, жители потеряли покой и сон, и были готовы поверить в худшее о собственных соседях. Натаниэль с сыновьями пробились сквозь толпу и сумели занять места в задней части молитвенного дома. Все в этом здании было устроено так, чтобы внушать подсудимым ужас. За длинным столом у дальней стены сидели две внушительные зловещие фигуры – это были судьи. Справа от стола находилось небольшое возвышение с перилами, на котором сидели пострадавшие девочки. Им велели повернуться к судьям, но когда ввели обвиняемых женщин, девочки начали вопить и корчиться. Они указывали на обвиняемых и кричали, что те явились к ним в виде призраков и приказали написать книгу Сатаны, а получив отказ, наслали на них чары. Натаниэль, Ханна, Томас и Калеб внимательно наблюдали за спектаклем, который устроили девочки, и заметили страх в глазах женщин. Четверо пострадавших казались всецело погруженными в свою собственную игру. Если какая-нибудь из женщин наклонялась, девочки тоже наклонялись и вопили, что их заставили так поступить против воли. Если одна из женщин поворачивала голову, девочки визжали и выворачивали шеи под странными углами. Для зрителей, наблюдающих за происходящим, изумленно вздыхающих и бормочущим о Сатане, это было достаточным доказательством того, что женщины – ведьмы. Но Кэмпбеллам требовались более серьезные свидетельства. Натаниэль сунул в руки Ханны и Калеба два мешочка с травами и маслами и тихо сказал:

– Попытайтесь подобраться к женщинам. Оставите это у них под стульями, а я потом попробую подойти ближе и довершить остальное.

Дети начали локтями прокладывать себе путь в толпе, и когда Калеб оказался прямо за местом Титубы, он нагнулся, будто завязывая шнурок, и сунул мешочек под стул, в уголок, где сходились перекладины. Ханна, более хрупкая, с легкостью провернула тот же трюк со стульями Сары Гуд и Сары Осборн, и вернулась обратно к отцу. Натаниэлю, взрослому мужчине, было труднее, но постепенно и он добрался до обвиняемых. Стараясь не привлекать лишнего внимания, он начал читать заклинание, шепча чуть слышно, так, чтобы только заклинание сработало.

– Натаниэль Кэмпбелл, – низкий голос перекрыл шум, поднятый зеваками и девочками. – Ты тоже одержим?

Подняв глаза, Натаниэль поймал взгляд Джона Готорна, который был одним из судей, хотя юридического опыта не имел. Он был величав, и его голос прогремел в молельне, заполненной людьми, словно гром.

– Нет, сэр, – ясным голосом ответил Натаниэль. – Я молюсь, чтобы девочки оправились от колдовских чар.

Этот ответ, кажется, удовлетворил Готорна, и судья вернулся к допросу, а Натаниэль дочитал заклинание. Потом он присел на корточки за стульями и посмотрел на ладони обвиняемых: никаких меток. Довольный, Натаниэль отступил и подал знак детям выходить на улицу. Они возвращались домой через опустевшую деревню (большинство жителей все еще толпились около молитвенного дома).

– Судьи – глупцы, – заявил Томас. – Неужели им не ясно, что женщины не причиняют девочкам никакого вреда?

– И кто тогда виноват? – спросил Калеб.

– Отец, ты думаешь, они притворяются? – спросила Ханна.

– Не уверен, – отозвался Натаниэль. – Но эти три женщины точно не ведьмы. На их ладонях не появилось отметин. А значит, либо девочки прикидываются, либо на них действует что-то другое. Или кто-то другой.

– Но кто на такое способен? – спросил Томас.

– Думаю, нам придется подождать, чтобы узнать это, – ответил Натаниэль.

Глава 16

Меньше чем через неделю после слушания дела Томас и Калеб возвращались из Салема. Было уже поздно, и они решили сократить путь, чтобы засветло добраться домой. Земля, по которой они теперь шли, принадлежала Констанс Болл, высокой, вежливой и высокомерной женщине. Говорили, что она очень богата. Одни считали, что она в сговоре с французами и голландцами, и это приносит ей огромный доход. Другие же шептались, что все обстоит куда более мрачно.

Земли Констанс Болл раскинулись на несколько миль, окружая большой крепкий дом. Мальчики шагали быстро и осторожно, держась ближе к деревьям, так как знали, что вторглись на чужую территорию. Обогнув дом, они увидели фамильное кладбище семейства Болл. Как и во многих усадьбах, кладбище находилось на земле, принадлежавшей семье, но кое-что показалось Кэмпбеллам странным: на краю кладбища виднелись две разрытые могилы. Мальчики были уверены, что отец обязательно заинтересовался бы этим, поэтому подобрались ближе и увидели два надгробия, на которых были выбиты даты жизни. Кто-то выкапывал тела? Томас и Калеб сразу поняли, что нашли что-то важное. Оставшийся путь до дома они бежали бегом и увидели отца, который как раз выводил лошадь из ворот.

– Отец, мы должны тебе кое-что рассказать, – выговорил Калеб, упершись руками в колени и переводя дыхание.

– Не сейчас, мальчики. Нашли еще одно тело, – Натаниэль вскочил в седло. – Я должен проверить, не сломана ли у него шея.

– Мы срезали путь через поместье Констанс Болл и нашли две могилы, – выпалил Том. – Тела выкопаны. Все разрыто.

– Уверены? – спросил Натаниэль, нагнувшись к ним.

Мальчики кивнули.

– Ну, значит, у нас появилось еще одно дело, – сказал Натаниэль.

– Можно с тобой? – жадно спросил Томас.

– Вы промерзли до костей, а я вернусь очень поздно.

– Я бы хотел пойти с тобой, – уперся Калеб.

Натаниэль пожал плечами, усадил Калеба перед собой и тронул коня. Томас бежал рядом. Когда они подъехали к дому преподобного Пэрриса, Натаниэль велел мальчикам обойти здание. Он хотел убедить преподобного позволить ему взглянуть на труп, а если не получится, сыновья помогут ему сделать это по-другому.

Дрожа в темноте от холода, но сгорая от желания узнать о последних событиях, мальчики заглядывали в окна, до которых могли дотянуться. Натаниэль в доме разговаривал с преподобным Пэррисом.

– Преподобный, если можно, я бы хотел взглянуть на тело, которое нашли последним.

– Это исключено. Вы разве не видите, что у меня тут творится? – Пэррис развел руками, и вдруг сверху донесся женский крик. – Вы же знаете, что моя дочь и девочка-служанка околдованы этими мерзкими женщинами.

– Но женщины под стражей… Разве это не должно было помешать колдовству? – спросил Натаниэль.

Преподобный Пэррис уставился на него:

– Дьявол не сидит на месте! Он может быть где угодно, околдовать любого. В Салеме еще остались ведьмы, и я их отыщу.

– Я бы хотел вам помочь. Но я могу сделать это, только если увижу тело.

– Погибший был бродягой. Никто в городе его не знает. Зачем он вам? – отозвался священник.

– Но как же тогда Сара Гуд, Сара Осборн и ваша Титуба убили его? Если они с ним не знакомы, как они это сделали? Они ведь уже неделю как в тюрьме.

* * *

Убедившись, что отец не добился особого успеха, Томас и Калеб пробрались в погреб, набитый солониной и овощами. Там, на покрытом соломой полу, они нашли тело чужака. Темноту рассеивала всего одна свеча.

– Потрогай шею, – велел Калеб старшему брату.

– Сам потрогай, – отозвался Томас.

– Ты же говорил, что хочешь делать больше, потому что старше. Так вот он, твой шанс, – усмехнулся Калеб.

Томас неохотно подобрался к телу и опасливо потянулся к его затылку.

– Он уже окоченел, – раздался тихий голос из темного угла. – Он умер больше часа назад.

Томас отшатнулся от трупа. Калеб поймал его за руку за секунду до того, как брат налетел на полку, заставленную банками. Из тьмы выступила Прюденс Льюис и тяжелым взглядом уставилась на мальчиков.

– Ты нас напугала! – разозлился Томас.

– Что ты делаешь в погребе преподобного Пэрриса? – спросил Калеб.

– А что вы здесь делаете? – вместо ответа спросила Прюденс.

– Мы хотели осмотреть тело, – ответил Томас. – Зачем ты сюда пришла? Разве тебе не страшно?

Прюденс пожала плечами.

– Ты все еще под действием чар? – недоверчиво спросил Томас.

– Конечно, – улыбнулась Прюденс. – Вы разве не слыхали, что сказал преподобный Пэррис? Сатана пришел в Салем и использует ведьм, чтобы вершить свою волю. Я околдована. Но сейчас я свободна от чар.

Томас и Калеб оставили странную девочку в погребе, выбрались наружу, обошли дом и, прижавшись к стене, стали ждать отца. Преподобный Пэррис захлопнул дверь, и тогда они подошли к Натаниэлю.

– Нашли что-нибудь? – спросил отец.

– Да, мертвеца в подвале и странную девочку, – и Томас рассказал ему про встречу с Прюденс Льюис и сломанную шею чужака.

– Что ж, теперь мы знаем, на ком следующем опробовать наше заклинание, – проговорил Натаниэль.

– На ком? – поинтересовался Калеб.

– На Прюденс, дубина, – Томас пихнул брата под ребра.

– А что с разрытыми могилами?

– Придется расследовать дальше, – сказал Натаниэль. – Но сначала нужно задать себе один вопрос.

– Какой? – спросил Калеб.

– Чего хотят ведьмы? – ответил отец.

Дин закрыл дневник и посмотрел на Лизу, спавшую на соседней кровати. Потом заглянул к Бену: тот уснул перед телевизором. Дин был изумлен. Кэмпбеллы не только жили в Салеме во времена гонений на ведьм, но и были охотниками. На полях страницы Натаниэль записал заклинание, с помощью которого можно обнаружить ведьму: «Per is vox malum ero venalicium. Per is oil malum unus ero ostendo. Per is herb malum unus ero brought continuo. They mos haud diutius non exsisto notus»[43]. Дин был уверен, что сможет использовать это заклинание, чтобы найти ведьму, способную ему помочь. До «Некрономикона» еще было как до Луны, но Дин не сомневался, что как только разыщет ведьму, дойдет очередь и до книги.

Глава 17

Утром Дин, Лиза и Бен спустились на завтрак. Когда Дин допивал кофе, рядом неожиданно появилась Перри – девушка из ресторанчика. Бен явно обрадовался, а вот о Дине этого сказать было нельзя.

– Доброе утро, капитан Морган[44]. Как дела? – насмешливо приветствовал он ее.

Перри бросила на него странный взгляд:

– Прекрасно, мистер Винчестер. А вы как?

Услышав свою фамилию, Дин нахмурился. Это Бен ей разболтал? И очень зря: в маленьком городке лучше не светиться. А Лиза, несмотря на недавнюю настороженность, общалась с Перри дружелюбно. Приглядывается к девчонке, сообразил Дин. Он кивнул и притворился, что читает газету, и вскоре его внимание привлекло небольшое объявление местной полиции. «За последние две недели полиция Салема обнаружила десять брошенных автомобилей. Все машины отправлены на городскую автостоянку. Они будут распроданы с аукциона сегодня в одиннадцать часов тридцать минут утра, если владельцы не объявятся раньше».

Десять брошенных машин за две недели – в большом городе в этом не было бы ничего необычного, однако Салем во многом оставался провинциальным городком. Дину нужно было искать «Некрономикон» и ведьму, которая ему поможет, но его охотничьи инстинкты встрепенулись. Столько брошенных машин в таком маленьком городке? Тут явно что-то нечисто.

– Готов? – спросила Лиза.

– Вообще-то, мне надо сходить кое-что узнать. Встретимся за обедом? – предложил Дин.

– Дин, мы же договорились, что вместе пойдем смотреть клиперы! – в голосе Лизы звучало недовольство.

– Я знаю, знаю. Давай попозже?

– А что нам пока делать? – возмутился Бен.

– Я тебе тут все покажу, – вмешалась Перри.

– Да, разумеется. Перри наверняка хорошо знает город, – подхватил Дин. – А я скоро вернусь.

Он поцеловал Лизу в щеку и поспешно вышел на улицу. Отъехав немного, Дин переоделся в костюм и снова влился в утренний поток транспорта.

* * *

Пропустив три машины, Сэм на своем белом фургоне свернул на ту же полосу, по которой ехал Дин.

– Этот фургон торчит, как сосок Хайди Монтаг[45], – пожаловался Сэм. – Почему бы не взять что-нибудь менее заметное?

– Хватит ныть. Смотри не упусти брата, – проворчал Сэмюэль. – Надо выяснить, куда он собрался.

– Это все из-за ведьм, да? – уточнил Сэм.

– Точно. От них чего угодно можно ожидать. Они создают новых чудовищ. Вот поймаем их, и я буду счастлив. Еще вопросы?

Вопросов у Сэма было полно, но он оставил их при себе.

Дин подъехал к стоянке. Из будки выскочил костлявый парень.

– Привет, чувак, – поздоровался с ним Дин. – Сестра машину потеряла. Мы подумали, вдруг ее тут продавать собрались. Можно взглянуть на парковку?

Парень пожал плечами:

– Чтобы забрать машину, надо предъявить документы и заплатить штраф.

– А иначе ты ее продашь? – уточнил Дин.

– Ну, не я. Этим полиция занимается.

Дин кивнул, выскочил из автомобиля и направился к рядам машин.

– Какая у нее тачка? – парень догнал его и пошел рядом.

– Как увижу, сразу узнаю. А где те, которые нашли за последнюю пару недель?

Парень указал на несколько автомобилей, стоявших в сторонке. Дин зашагал к ним так целенаправленно, будто узнал один из них.

Первая машина оказалась старой красной «Тойотой Камри», вроде тех, что достаются подросткам от родителей. Дин подождал, когда парень вернется в свою будку, и скользнул на место водителя. Надеясь найти свидетельство о регистрации, он открыл бардачок, но там было пусто. Дин заглянул под сиденья, ощупал дверные панели, приподнял коврики и, наконец, заметил что-то за решеткой печки. Когда он открыл решетку, оттуда вырвалось облако пыли. Внутри обнаружился мешочек, завязанный красной лентой, очень похожий на тот, от которого Лизе было так плохо. Дин распорол его ножом, и содержимое высыпалось ему на колени: сушеные травы, выпачканное кровью куриное перо и цыплячий позвоночник. Либо владельцем машины была ведьма, либо ведьма подложила мешочек в машину, чтобы ее никто не смог засечь. Дин выбрался из машины и проверил следующую. И разумеется, там обнаружился точно такой же мешочек. Возможно, чтобы найти ведьму, далеко ходить не надо. Но при чем тут брошенные машины? Дин решил посмотреть, нет ли у полиции дел о пропавших людях.

– Вот черт! – воскликнул Сэмюэль, увидев, как Дин выезжает на дорогу.

Они с Сэмом припарковались рядом со стоянкой и совсем не ожидали, что Дин управится так быстро. Если он сейчас повернет голову направо, он их заметит.

«К счастью, Дин никогда не смотрит по сторонам, когда выезжает на дорогу», – подумал Сэм.

– И куда он сейчас? – проворчал Сэмюэль.

Сэм завел двигатель и поехал за братом.

Салемский полицейский участок представлял собой большое кирпичное здание. Сэм и Сэмюэль остановили фургон на другой стороне улицы и стали смотреть, как Дин поднимается по ступеням.

– Как будто он над делом работает, а не за ведьмами охотится, – заметил Сэм.

– Он скачет, как кролик-энерджайзер. Поверь, именно за ведьмами он и охотится, – отозвался Сэмюэль.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю.

– Ладно. Считай, я не спрашивал, – пробормотал Сэм, глядя на дверь.

Дин подошел к секретарю и попросил просмотреть отчеты о пропавших без вести.

– Большинство из них уже не пропавшие, – с сильным массачусетским акцентом уточнил толстый секретарь.

– Я понял ваш ответ в стиле Барни Фрэнка[46], – кивнул Дин.

– А я вас не понял… – растерялся секретарь.

– Можно поболтать с вашим начальством?

Секретарь вылез из кресла и отвел Дина к капитану, мужчине постарше, который сидел за стеклянной перегородкой. Дина поразило его удивительное сходство с шерифом Виггамом из «Симпсонов»[47].

«Сэм пришел бы в восторг от этого чувака», – подумал он.

Дин показал удостоверение:

– Агент МакБрейн. Можно взглянуть на отчеты о пропавших без вести? – сказал он своим самым авторитетным тоном.

– А что, у вас в Колумбии их в компьютере нет? – мрачно отозвался капитан.

– Компьютер, ну разумеется… Есть, конечно, но я хотел посмотреть те, что еще не попали в базу. За последнюю пару недель у вас тут появилось десять брошенных машин. Сдается мне, должно быть и десять заявлений о пропаже людей.

Капитан несколько сбавил тон.

– Незачем поднимать всех на уши. Пара брошенных автомобилей, ничего особенного.

Дин усмехнулся: капитан явно что-то скрывал.

– Как раз наоборот, если их владельцы пропали.

Капитан встал, прошел к шкафу и, вернувшись, бросил на стол увесистую папку:

– Хотел подождать до конца лета.

Дин вытаращился на него:

– Серьезно? Вы собирались ждать, пока лето не кончится, и только потом открыть дела? Но зачем?

Капитан пожал плечами:

– Нехорошо, когда трупы валятся невесть откуда. Это отпугивает туристов.

– Стоп! Какие еще трупы? – Дин схватил со стола папку и быстро пролистал ее.

Внутри оказалось десять листов в файлах, к каждому приложено фото с места преступления. Девять из десяти жертв были молодыми женщинами.

– Подождите, все эти тела нашли здесь, в Салеме? – Причиной смерти каждый раз было удушье. – Как они умерли?

– Не знаю. Мы еще над этим работаем.

Дин разозлился. Он не был выше чином, чем капитан, но если бы был, точно бы его придушил.

– Вы федеральным властям докладывали? – спросил он.

– Ну, вы же здесь, – отозвался капитан. – И потом, никому от этого ни горячо, ни холодно. Все жертвы проезжие. Наверное, какие-нибудь гангстеры из Бостона.

– Вот это – такой же гангстер, как моя бабушка! – На фотографии была светловолосая девушка. Ее лицо было покрыто синяками, на шее висела подвеска-пацифик. – Гангстеры? Да неужели? – возмутился Дин. – Подождите, вот узнают об этом в Вашингтоне! – он сунул дело под мышку и покинул офис.

Капитан продолжал бормотать ему вслед что-то насчет распугивания туристов.

Выйдя из полицейского участка, Дин попытался успокоиться. Нужно найти того, кто убил всех этих людей. Они заслуживали хоть какой-то справедливости. Дин достал телефон и набрал номер.

– ФБР, – ответил деловой мужской голос.

– День добрый, это агент МакБрейн из бостонского офиса. Думаю, вам стоит приехать в Салем и посмотреть, что за дерьмо тут творится. Десять девушек мертвы, а местная полиция скрывает информацию об этом.

– Номер вашего удостоверения, агент?

– Да, конечно. Сейчас. Секундочку. Один… – Дин сбросил звонок.

Если повезет, этот небольшой фокус заинтересует федералов настолько, что они приедут и разберутся. Хотя бы семьям погибших сообщат о случившемся.

Дин решил заглянуть в офис коронера, хотя уже знал, что там увидит: каждый разрез будет точно таким же, как все остальные, той же глубины – так, чтобы жертва потеряла как можно больше крови. Это были ритуальные убийства, жертвоприношения. Но кусочки пазла все равно не хотели складываться вместе. Жертвоприношение обычно означает, что кто-то пытается совершить очень мощный ритуал. Но зачем? Дин почувствовал, что его мозг наконец-то всерьез принялся за работу.

Он охотился. Он знал, что делать. Чувствовал себя, как рыба в воде.

Глава 18

Дин разрезал все мешочки, их содержимое высыпалось на прилавок и к босым ногам Сьюки.

– Девять девушек и один пацан а-ля Джастин Бибер. И все мертвы. Мешочки лежали в их машинах. Зачем ты их убила? – прорычал Дин.

Едва Сьюки успела открыть рот, как Дин забрал в кулак ее бесчисленные бусы и притянул девушку к себе.

– Не вздумай мне втирать «Не знаю, я не ведьма»! – выдохнул он и разжал пальцы.

Сьюки выглядела по-настоящему испуганной. Она украдкой огляделась, будто кто-то мог за ними наблюдать.

– Слушай, я здесь ни при чем! Что бы они ни делали, я участия не принимаю. Просто рассказываю им, что видела, и держусь сама по себе, – запинаясь, выговорила она.

– Значит, и про меня рассказала? – уточнил Дин.

– Ну да, в том числе. Я не знала, что они убивают людей, клянусь, не знала! Я просто слышу всякое. Что-то серьезное затевается, но я не знаю, что именно.

– Для чего эти мешочки? – спросил Дин, хотя и сам знал почти наверняка.

– Вроде как они помогают стать невидимым. Ну, знаешь, рассеивают физическую энергию владельца, так, что даже ясновидящий не может его обнаружить.

– Кто убивает этих людей?

– Говорю же, не знаю, – повторила Сьюки. – Я все время здесь. – Она указала на торговый зал.

– Где еще поблизости можно достать эту дрянь?

– Нигде. Только у нас. Но честное слово, я никому ничего не продавала. Каждый день просто открываю и закрываю магазин.

Похоже, Сьюки говорила правду.

– Ясно, значит, ты всего лишь Буш[48]. А кто твой Карл Роув?[49] – поднажал Дин. – Мог кто-нибудь забрать товар так, чтобы ты не узнала?

– Нет… В смысле, к товару, кроме меня, имеют доступ только Конни и ее девочки.

– Ого, так у нас тут ведьминский бордель? – усмехнулся Дин. – Дай угадаю, и все носят много-много черных кружев в стиле «Флитвуд Мэк»[50].

– Нет, просто на нее работает несколько девушек.

– Все ведьмы? – уточнил Дин.

– Не знаю, сколько можно повторять! А теперь я наведу тут порядок, если ты не против. Эта гадость, – Сьюки указала на прах, перья и прочую дрянь, – воняет. Если хочешь узнать подробности, пойди да спроси саму Конни.

– Еще одно. Что нужно для заклинания-метки? – поинтересовался Дин.

– В смысле?

– Я имею в виду заклинание, которое поможет узнать ведьму. Злую ведьму. Не такую добрую волшебницу, как ты.

– Не знаю. А само заклинание есть?

Дин вытащил дневник Натаниэля Кэмпбелла и указал на заклинание, написанное на полях одной из страниц.

– На вид старое. Откуда это у тебя? Стащил в Музее Пибоди?[51]

– Типа того. Просто скажи, что мне понадобится.

– Ну, не знаю. Точно сказать не могу. Никогда не видела такого заклинания. Но могу попробовать наугад, – с сомнением проговорила Сьюки.

– Валяй наугад, – разрешил Дин.

– Ну, я бы взяла корень валерианы, немного драконьей крови и, наверное, серы. Должно сработать, хотя гарантий никаких я не дам. – Она обошла магазин, собирая ингредиенты, и сложила их в полотняный мешочек.

– Спасибо.

– Эй, просто, чтобы ты знал. Я бы никогда не связалась с теми, кто убивает людей. Конни – Дрянная Девчонка[52], понимаешь? Я не такая.

Дин кивнул и вышел из магазина. Ему понадобилась вся сила воли, чтобы не поехать прямо к Конни, не вломиться в дом и не оторвать ей руки и ноги, одну за другой. Кажется, он нарвался на могущественную ведьму, и Дин впервые ясно понял, как был близок к тому, чтобы потерять Лизу. Может, позвонить и узнать, как у них с Беном дела? Просто на всякий случай…

Но больше всего Дин не хотел, чтобы его застигли врасплох. У него должно быть то, что поможет справиться с Конни. Он был уверен, что она как-то связана с убийствами, но твердых доказательств не было. Можно осудить ее по законам охотников – связать и поджарить, как ломтик бекона, – а можно привлечь к суду. Но тогда доказательства точно понадобятся.

Вернувшись в машину, Дин открыл папку, которую добыл в полицейском участке.

Глава 19

Сидя в припаркованном дальше по улице фургоне, Сэм и Сэмюэль заметили, как Дин выходит из магазина.

– Хочешь поехать за ним? – спросил Сэмюэль.

– Нет. Лучше поболтаем с маленькой дрянью.

– Ты, вроде, говорил, что она ничего не знает, – скептически проговорил Сэмюэль.

– Посмотрим. Может, она уже передумала.

Они вломились в дверь и обнаружили, что магазин совершенно пуст: девушка ушла. Сэмюэль знаком велел Сэму проверить склад, а сам направился на второй этаж. Задняя дверь была закрыта, и было так темно, что Сэм едва различал собственную ладонь перед лицом. За спиной скрипнула половица, он обернулся и увидел незнакомую женщину с грубыми чертами лица.

– Извини, товар назад не принимаем. Особенно без чека, – резко проговорила она, взмахнула рукой, и Сэма отшвырнуло к противоположной стене. – Даже если ты Кэмпбелл.

Сэм пытался сопротивляться, но женщина оказалась сильнее. Ему казалось, что какой-то невидимый давит ему на грудь. Женщина подняла руку, и Сэма прижало к потолку. Он пытался вдохнуть хоть немного воздуха, но грудь продолжало сдавливать.

– Служба поддержки клиентов! – прогрохотал Сэмюэль, появившись в дверях с бейсбольной битой.

– Ты что, собираешься ударить меня битой? – фыркнула женщина.

– Нет, я собираюсь… – Сэмюэль выхватил закрепленный на бедре обрез и выстрелил ей в левое плечо.

– Соль? Серьезно? Думаешь, я демон? – Она усмехнулась, шагнула к Сэмюэлю и глубоко втянула воздух. – Ты был мертв, старик. – Она подняла руку, и Сэмюэль начал давиться. – Ты же помнишь, каково это – не дышать? Да, помнишь. Ты был мертвым. Так интересно… Надо нам как-нибудь пообщаться на эту тему. Ну, а сейчас я собираюсь приготовить… как вы это называете… барбекю.

Еще один жест – и в углу вспыхнуло пламя. Женщина шагнула к двери, посыпала пол и косяк двери каким-то порошком.

– Давно было пора закрыть магазин на учет.

И она ушла. Сэмюэль пытался сдвинуться с места, но словно примерз к дверному проему. Сэму, пришпиленному к потолку, с боем давался каждый глоток воздуха. Пламя бушевало, охватывая коробки с товаром и поднимаясь все выше.

– Как она нас держит? – прокашлял Сэм.

– Ищи пятно крови. На себе. И сотри! – выдавил Сэмюэль.

Сэму было трудно шевелиться, не то что пятна крови искать, но через некоторое время он сумел оторвать от потолка левую руку и разглядел темно-красное пятнышко на внутренней стороне запястья.

– И как мне его стереть?

Поднявшись по башне из коробок, огонь добрался до потолка. Пламя подступило к ступням Сэма.

– Слюной! – крикнул Сэмюэль.

Сэм попытался выдавить из пересохшего рта хоть немного слюны. Плюнул на запястье и почувствовал, как невидимые путы немного ослабли. С большим трудом ему все-таки удалось вытереть руку о штаны. И он тут же свалился на пол. Даже не поморщившись, он тут же вскочил и, сбивая пламя, пробрался к деду и стер кровь с его запястья. Освободившись, они выбрались в торговый зал, успевший наполниться густым едким дымом. На полу у окна лежала девушка. Ее шея была вывернута под неестественным углом, но Сэм все равно проверил у нее пульс. Девушка была мертва.

Они вывалились на улицу, кашляя, со слезящимися от дыма глазами, и нырнули в фургон. Сэм отъехал в тот самый момент, когда из-за угла вылетели пожарные машины.

– Сильное было колдовство. Никогда не видел такого связывающего заклинания, – заметил Сэм.

– Наверное, эту ведьму мы и ищем, – отозвался Сэмюэль. – Чтобы творить истинное зло, нужна как раз такая сила. Она сильна и, могу поспорить, пытается стать еще сильнее.

– Как это? – спросил Сэм.

– Ведьмы – как магнит. Чем больше их собирается вместе, тем сильнее они становятся. Если она смогла использовать заклинание такого уровня и так долго удерживала нас, значит она не просто дурачится.

– И что это за заклинание такое? Я сталкивался с подобным, но никогда не видел, чтобы заклинатель выходил из комнаты, а колдовство продолжало действовать. Только дьявольская ловушка вспоминается.

– Да уж. Не думаю, что ты захочешь еще раз с этим столкнуться, – сухо проговорил Сэмюэль.

– Что? Почему это?

– Потому что в этом заклинании использовали менструальную кровь ведьмы. – Сэмюэль позволил себе лишь намек на улыбку.

* * *

– Агент МакБрейн, – представился Дин, опираясь на грязный стол окружного коронера. – Я должен осмотреть все тела, поступившие к вам за последние две недели. Ну, знаете, жертв того серийного убийцы, на которого всем тут наплевать. – Он спрятал удостоверение и указал в глубь полуподвального помещения. – Прямо сейчас.

Седой пожилой мужчина тут же вскочил со стула и направился к помещению с холодильными камерами.

– Смотрю, вы не очень-то разговорчивы, – заметил Дин.

– О чем тут говорить… – отозвался старик и выдвинул одну из длинных металлических полок. – Эта была первой. Из особых примет только пара татуировок.

Подготовив к осмотру все трупы, коронер прошаркал обратно к своему столу, а Дин посмотрел на первую девушку. Разрез тянулся через всю шею – чистый, не очень глубокий и беспощадно точный. Дин поискал следы колдовства на теле: ни пятен угля, ни волокон травы – не похоже, чтобы эта девушка стала жертвой ведьм. Однако на руках у нее были специфические раны, как будто она пыталась сопротивляться. Убийство не было полностью ритуальным: убийца получил отпор. Дин наклонился, чтобы рассмотреть рану, и по наклону головы определил нечто необычное: девушке не только перерезали горло, ей еще и шею сломали.

– Этого ведь не было в отчете? – поинтересовался Дин у коронера.

Старик поднял голову и снова подошел.

– Чего не было?

– У нее шея сломана. В вашем отчете об этом ни слова, – отчеканил Дин. – Вам не кажется, что это довольно важная подробность? Да девчонка похожа на Тряпичную Энни![53]

Старик только пожал плечами. Переведя взгляд на труп, Дин заметил на ключице маленькую татуировку «Я люблю Нью-Йорк». Шериф Виггам был прав: девушка не местная. Но что она делала в Салеме? Дин проверил остальные тела: у всех сломаны шеи. Дин вздохнул: что-то в Салеме не чисто. Теперь у него на руках оказалось самое настоящее дело, а это было ему нужно сейчас меньше всего. Он всего-то хотел найти «Некрономикон», ведьму и вернуть брата! И вот на тебе: еще десяток трупов, и…

В кармане требовательно зазвонил мобильник, на экране появился номер Лизы. Да, вот именно: десяток трупов и одна рассерженная подруга.

– Привет, детка, – поздоровался Дин.

– Привет, Дин. Куда ты пропал? У тебя все в порядке? – голос Лизы звучал встревоженно.

– Я просто… э-э-э… шатаюсь по округе. Все нормально, беспокоиться не о чем, – неуклюже ответил Дин. (Давно пора уже придумать объяснение для таких вот случаев!) – Как ваша прогулка по городу?

– Замечательно! Прогулки с сыном, у которого вот-вот начнется переходный возраст, и с о-о-очень дружелюбной девицей – это просто великолепно.

– Так тебе понравилось? – уточнил Дин.

– Я бы так не сказала. Если ты закончил, можем встретиться в гостинице и пообедать.

– Хорошо, но сначала мне надо заехать еще кое-куда.

– Дин… что происходит? Ты охотишься?

– М-м… Нет. Вряд ли. В смысле, я не собирался…

– Ты не собирался что? – очень спокойным голосом уточнила Лиза.

– Ничего. Ничего, – пошел на попятную Дин, чувствуя, что разговор становится не телефонным. Особенно учитывая, что он стоит посреди морга, а вокруг тела жестоко убитых девушек. – Уже еду.

– Постарайся не задерживаться, – сказала Лиза. – Мы с Беном тебя ждем. Он все еще хочет посмотреть клиперы. Сегодня.

– Превосходно! Клиперы! – Дин постарался, чтобы в его голосе звучал энтузиазм. – Ну, разумеется!

Он выключил телефон и, бросив последний взгляд на тела, направился к выходу. Старик сидел за столом и листал каталог «Лэндс Энд»[54].

– Надеюсь, вы найдете тех, кто это сделал, – сказал он, не отвлекаясь от разглядывания толстовок. – А то в прошлый раз так никого и не поймали.

Дин замер:

– Что значит – «в прошлый раз»?

– Март 1983 года, пять мертвых девушек. Такой шум тогда подняли, – пояснил старик, встретив удивленный взгляд Дина.

– Март 1983-го?

Возможно, это просто совпадение, но именно в тот год родился Сэм. И в том же месяце. Дин окунулся в жаркий послеполуденный воздух, который сразу словно сгустился вокруг него. Он попытался идти дальше, но у него закружилась голова, колени подогнулись, и он чуть не упал на горячие бетонные ступени. Снова ожил телефон. Дин с трудом вытащил его из кармана. «Сэм» – появилось на экране.

Этого не может быть. Дин молча смотрел на телефон. Потом нажал кнопку: «Принять вызов».

– Привет, Дин. Это я, Сэм, твой брат. Помнишь? – донеслось из трубки.

Дин знал, что это галлюцинация. Ничем другим это просто не может быть. Телефон продолжал звонить. Дин снова посмотрел на экран, теперь там было написано: «Лиза». Он глубоко вздохнул и нажал «Ответить».

– Ты ведь уже едешь, да? – спросила Лиза.

– Да, скоро буду.

Прекрасно. Сны Дину снились, но галлюцинаций у него до сих пор не было. Он добрался до машины и поехал прочь.

Сэм наблюдал за ним, стоя на другой стороне улицы.

– И часто у него это? – спросил Сэмюэль. – Такие вот девчачьи обмороки?

– Не-а. Никогда не замечал.

На лице Сэма промелькнула тень узнавания. Что-то шевелилось в глубине, но в следующую секунду призрак чувства – каким бы оно ни было – снова растаял.

Глава 20

Выйдя из машины, Дин увидел Лизу и Бена, нетерпеливо поджидавших его, стоя на обочине. Звонок Сэма совершенно потряс Дина, но он старался сохранять невозмутимость, чтобы Лиза ничего не заметила.

– Привет. Здорово, что ты не забыл о тех, кто с тобой тут на отдыхе. По твоему же, кстати, предложению, – сказала Лиза и, не дожидаясь ответа, подтолкнула сына к машине. – Вы с Беном отправляетесь осматривать клиперы. – Бен запрыгнул на пассажирское сиденье. – И не корми его всякой гадостью.

Дин попытался разрядить обстановку:

– Пирожные с кремом считаются гадостью? А пив-доги? Кажется, я видел тут где-то хот-доги, жаренные в пиве.

– Нет, и еще раз нет! Развлекайтесь. – Лиза поцеловала Бена и многозначительно посмотрела на Дина. – Веселье. Уверен, что запомнишь?

Дин кивнул: как раз сейчас ему не до веселья. Он вздохнул. Но ради Бена придется развлекаться. И разве что-то может пойти не так?

Вскоре они подъехали к клиперу, пришвартованному на другой стороне залива, зеленовато-голубая вода сверкала на солнце. Как только машина остановилась, Бен выскочил из нее и побежал вперед.

– Эй, приятель, придержи коней! – окликнул его Дин.

– Как думаешь, пираты там есть? – спросил мальчик, когда Дин его догнал.

– Не думаю, что хоть один пират появлялся тут со времен пуритан, – отозвался Дин. На самом деле он был не в курсе. Обычно это Сэм знал всякие такие штуки. – Давай купим билеты на экскурсию и выясним.

«Экскурсии. Билеты. О боже, – думал он. – Веселье превращается в кошмар мистера Роджерса»[55].

Людей, поднимающихся по трапу, было немного. Очевидно, большинство (даже туристы!) – держались подальше от этой скучной дешевки. Корабль даже для плавания не годился, потому что, как заметил Дин, был наполовину вмурован в пристань. Эта штуковина в ближайшем будущем точно никуда не поплывет. Ну и хорошо. Дин не любил, когда много воды. И ему определенно не нравилось блевать на собственные ботинки. В старшей школе он рискнул принять участие в экскурсии по Миссисипи; неприятные воспоминания всколыхнулись, стоило ступить на трап. Бен протянул ему билет с изображением черепа и скрещенных костей. Экскурсия начиналась в каком-то темном помещении.

– Вот будет классно! Кажется, на экскурсию пришли только мы!

– Мы не опоздали? – раздался чей-то голос.

Пухленькая пожилая женщина в облегающем кожаном бирюзовом костюме, явно косившая под Супербабушку[56], вошла за ними следом. За руку она держала девочку лет пяти, с губами, вымазанными чем-то красным и липким. Второй рукой девочка тут же цепко ухватила Дина за штанину.

– Руки прочь, Верука Солт![57] – отпрянул тот.

– Дакота, милая, не трогай его, – мягко заметила Супербабушка.

– Эй, на палубе! Готовы подняться на бор-р-рт самого жуткого и ужасного кор-р-рабля из всех, что бор-р-роздили мор-р-рские пр-р-ростор-р-ры? – из-за пластиковой бочки выскочил немолодой мужчина в пиратском костюме.

– А-а-а! Бабушка-а-а! – Девочка потянула бабушку обратно к кассе.

– Очевидно, нет, не готовы, – пробурчал Дин.

– Готовы! – возразил Бен.

– Агр-р! Потр-р-р-рясающе, тысяча чер-р-р-тей! – воскликнул гид.

– Он больше похож на тигра Тони[58], чем на Джека Воробья, – заметил Дин.

Экскурсовод сердито посмотрел на него.

– Будешь моим юнгой, – сказал он Бену. – Нр-р-равится тебе?

– Еще бы! – отозвался Бен. – Давайте сразу виселицу посмотрим?

– А ты много знаешь о пир-р-ратах, юноша! – похвалил гид и на секунду вышел из роли: – Только не напирай так, у меня тут все по плану, – и продолжил: – Начнем с бака[59], где др-рыхли мор-р-ряки.

Они направились в переднюю часть клипера. Бен повернулся к Дину:

– В Интернете полно всего про пиратов! Они клевые.

Пройдя по узкому коридору, они попали в маленькую пыльную комнату с встроенными в стену койками.

– Вот здесь спали р-р-рыцар-р-ри наживы.

– Эй, приятель, необязательно все время рычать, – заметил Дин. – То есть, мы, конечно, ценим твои старания и все такое, но как-нибудь обойдемся.

Псевдопират устало посмотрел на него:

– Серьезно?

– Да, расслабьтесь, – подхватил Бен. – Мы просто побродим тут.

Экскурсовод с благодарностью кивнул:

– Хорошо, только боссу моему не говорите. Вы, кажется, отличные ребята, так что я, пожалуй, покажу вам кое-какие места, куда публику обычно не пускают. Кстати, меня зовут Тедди. – Он протянул руку.

– Дин и Бен, – Дин ответил на рукопожатие. – Приятно познакомиться. Да, разумеется… Покажи нам, что тут есть интересного. Да, Бен?

Тедди провел их на верхнюю палубу. Бен бегал туда-сюда, разглядывая, где хранились сабли и как двигались весла. Потом Тедди отвел их на нижнюю палубу, где стояли пушки. Палуба оказалась огромным помещением с большими черными пушками, которые торчали из отверстий по бокам корабля.

Бен тут же кинулся к одной из них.

– Они стреляют?

– Нет, – улыбнулся Тедди. – Стволы залили цементом несколько десятков лет назад. А раньше из них стреляли одиннадцатикилограммовыми ядрами. Такие мальчики, как ты, носили из трюма порох, чтобы заряжать их.

– А ядра у вас есть? – продолжал Бен.

– Боже, нет, конечно! Их все давным-давно переплавили.

– А это тогда что? – Бен толкнул ногой большое пушечное ядро.

Тедди удивился:

– Его тут не должно быть… откуда ты его взял?

– Ага, и вот этого, сдается мне, тут тоже быть не должно, – Дин указал в одно из отверстий для пушек.

За бортом простиралось открытое море.

– Как это вышло, черт побери? – воскликнул Тедди.

– Наверное, он расскажет. – Бен указал на высокую тощую фигуру, появившуюся на другом конце палубы.

Фигура медленно двинулась к ним. Сначала она была расплывчатой, но с каждым шагом становилась все плотнее. Метрах в пяти от экскурсантов мужчина остановился. На нем была гофрированная рубашка с высоким воротником, узкие штаны и щегольские сапоги до колена. На поясе висела длинная серебряная сабля. И выглядел он очень недовольным.

– Симпатичная рубашка, – заметил Дин.

Призрак посмотрел на него молочно-белыми глазами.

– Дин? – испуганный Бен юркнул ему за спину.

– Помнишь, ты просил, чтобы я научил тебя охотиться? – спокойно спросил Дин.

– Ага.

– Охотиться? На кого охотиться? – Тедди словно примерз к полу, не спуская глаз с пирата.

– На злобных призрачных пиратов, – отозвался Дин.

– И что надо делать? – Бен переминался сзади.

– Бежать! – завопил Дин и толкнул Бена и Тедди к двери, ведущей на корму.

– Проклятье! Вам от меня не уйти! – закричал пират.

Оглянувшись, Дин убедился, что призрак ковыляет следом.

– Ты спятил? Тут же дети! – с этими словами Дин выхватил из-за пазухи нож и метнул, но пират оказался проворнее, чем выглядел, и ловко отразил летящее лезвие саблей.

– Туда! Живо! – Дин потащил спутников к двери.

– Но привидений не бывает! – завопил Тедди, споткнувшись о порог.

Дин подтолкнул Бена, прошмыгнул следом и захлопнул дверь как раз вовремя: сабля вонзилась в дерево.

– Бывает, и еще как!

Он потащил Тедди и Бена в темноту корабля.

Глава 21

– Как это вышло? И что теперь делать? – бормотал Тедди, спускаясь по ступеням.

Дин покачал головой:

– Не знаю. Возможно, мы провалились в какой-то портал. А может, это действие проклятия или заклинания… Что-то подобное раньше происходило?

– Никогда, – ответил Тедди. – А я здесь работаю с тех пор, как закончил колледж.

Дин поднял бровь: экскурсоводу явно перевалило за пятьдесят. Вдруг над головой у них раздался шум разговоров и стук тяжелых сапог.

– Кажется, их стало больше, – проговорил Бен.

– Соль на корабле есть?

– Должна быть, – отозвался Тедди. – Мы ею трап зимой посыпаем. Хранится в больших мешках на камбузе.

– Отлично, туда мы заглянем позже. А теперь скажи: где здесь оружие?

– Нигде! Мы такого на борту не держим.

– Ну, вы вроде и пиратов на борту не держите, а они тут как тут. Так где бы хранилось оружие на настоящем пиратском судне?

Тедди пожал плечами.

– В оружейной? – предположил Бен.

– Точно.

Дин одобрительно хлопнул мальчика по плечу, и тот гордо выпрямился. По длинной лестнице Тедди повел их в самый низ корабля.

– Сюда, сюда, – приговаривал он.

– Сюда нельзя, – раздался голос у них за спиной.

Все трое обернулись и увидели под лестницей старого моряка в кандалах.

– А иначе нам не поздоровится, да? – усмехнулся Дин.

– Не будь я закован, вспорол бы тебе брюхо, – ответил пират.

– Тебе бы самому кишки проветрить не помешало! – Дин вытащил карманный нож, вогнал его в щель и вытащил одну из старых досок.

– Что ты делаешь? – спросил Бен.

– Избавляю несчастного старика от жалкого существования. – Дин сунул руку в пролом и вытащил череп.

– Что это у тебя там? – спросил моряк.

– Сейчас узнаешь, Йорик, – Дин снова запустил руку в пролом и вытащил заплесневелый холщовый мешок.

Внутри оказались кости. Дин бросил к ним череп и насыпал в мешок соли из маленькой жестяной коробочки, которую достал из кармана.

– Покойся с миром, старик.

Дин щелкнул зажигалкой и поднес ее к днищу мешка. Тот мгновенно вспыхнул, и призрак начал кричать. Не дожидаясь продолжения, Дин подтолкнул Бена к двери оружейной. Комната оказалась заставлена бочками с порохом и доверху набита всевозможным оружием.

– Раньше тут этого не было! – изумился Тедди.

– Ясное дело, – сказал Дин. – Чем дольше что-то сверхъестественное находится в нашем мире, тем больше энергии накапливает. Эти призраки собираются устроиться тут с комфортом. Придется их отсюда выставить. Наберите побольше пистолетов.

– И я тоже? – спросил Бен.

– Да, сейчас и ты тоже! – Дин вручил мальчику длинный кремневый пистолет. – Нужно вот так оттянуть, потом целишься и жмешь на спусковой крючок. Ударник выбьет искру, но до выстрела может пройти около секунды.

– А твой настоящий пистолет?

– Я же не знал, что мы столкнемся с пиратами-призраками, – Дин наполнял карманы Бена пригоршнями дробинок. – Поэтому оставил его в машине.

Снаружи раздался выстрел, дверь затрещала.

– Пытаются прострелить, – догадался Дин. – Уходим.

Они набрали столько пистолетов и мушкетов, сколько могли унести, и, взобравшись по лестнице в дальнем конце помещения, очутились в другой части корабля.

– Сюда! – Тедди нырнул в маленькую дверь.

– Эй, Дин, – неуверенно окликнул Бен.

– Что?

– Еще раз, как этим пользоваться? Мне, кажется, скоро придется… – он большим пальцем указал через плечо.

Пираты вломились в оружейную, потоптались там и тоже полезли по лестнице.

– Помоги с бочками! – позвал Дин.

Они с Тедди подкатили к двери три большие бочки со смолой. Вопли призраков разносились по всему кораблю.

– Быстрее! Времени мало! – поторапливал Дин. – Где здесь самое высокое место?

– На палубе полуюта![60] – отозвался Тедди. – За мной!

Дин недоверчиво покачал головой:

– Серьезно?

– Еще как. Пошли!

Они помчались по палубе. Корабль бороздил Атлантический океан, берег превратился в узкую полоску на горизонте. Оглядевшись, Дин почувствовал приближение морской болезни, и глубоко вздохнул, пытаясь не замечать, как палуба качается под ногами. Судно полностью преобразилось, обрело былое величие. Теперь на палубе было полно всего, что может пригодиться в долгом морском путешествии: тут были и канаты, и смола, и даже животные.

– Как она сюда попала? – с ужасом спросил Тедди, тыча пальцем в козу, которая с блеянием пробежала мимо них. – Наш корабль включен в Национальный реестр исторических мест, козам тут не место!

Через несколько секунд на палубу ворвались пираты. Дин насчитал четыре десятка сбитых с толку и разъяренных морских разбойников, сгрудившихся на носу, а потом один из них выступил вперед:

– Я не потерплю бунта на корабле, парень!

Дин тоже вышел вперед:

– Мы тут еще потусуемся малость. А тебе пора завязывать с грабежами и насилием. Поднимай уже белый флаг да езжай в Бока Чика[61]. Короче, расслабься там, лады?

– Катитесь к Дэви Джонсу![62]

– О, чувак, тоже кино смотрел? – Дин обратился к Тедди и Бену: – Так, когда они начнут напирать, просто спокойно…

– Стреляем! – завопил Тедди, внезапно вскинув пистолет.

Дин пожал плечами:

– Что ж, значит, стреляем. – Он поднял старинный пистолет и выстрелил в хмурую толпу.

Заряд угодил пирату с деревяшкой вместо ноги прямо в глаз, и призрак мгновенно растворился.

– Убил! – обрадовался Тедди.

– Он вернется и будет только еще больше зол. Но немного времени мы выиграем. – Дин выстрелил снова, с обеих рук. Еще одно привидение исчезло, но пару секунд спустя, мельтеша, появилось на том же месте. – Бен, нужна соль. Беги на камбуз!

Бен умчался, а Дин и Тедди продолжали сдерживать пиратов. Через несколько минут мальчик вернулся, волоча за собой большой мешок.

– Нашел!

Разрезав мешок, Дин насыпал вокруг них большой полукруг соли. Один призрак – видимо, капитан – попытался пересечь линию, но не смог.

– Я до вас доберусь! – взревел он.

– Разумеется, капитан Кранч[63]. Из штанов только не выскочи! – Дин перезарядил пистолет и выстрелил призраку в лоб.

Привидение развалилось надвое, но, увы, ненадолго.

– Дин! – вскрикнул Бен.

Какой-то пират перелез через борт и теперь наступал на Бена. Дин прицелился призраку в спину, но мальчика тоже задело бы выстрелом.

– Бен, не паникуй. Прицелься и стреляй, – приказал Дин.

– Заело! – заплакал Бен.

– Брось в него револьвер!

Бен бросил револьвер в призрака, но тот ловко перехватил оружие и прицелился в мальчика.

– Пригнись! – Дину все-таки пришлось стрелять.

Бен упал в то самое мгновение, когда заряд прошил привидение насквозь. Дин подскочил, подхватил мальчика и задвинул себе за спину. Призрак тут же снова материализовался.

– Тедди! Стреляй!

Тедди развернул пушку и поджег фитиль. Ядро с грохотом вылетело из жерла и, пролетев по дуге, рассеяло призрака и пробило корму.

– Надо развернуть корабль. Тедди, сможешь это сделать?

– Попытаюсь! – Экскурсовод перепрыгнул полоску соли, схватил свисающий трос и так ловко, что сам Индиана Джонс позавидовал бы, перелетел на другой конец палубы, к штурвалу.

– Бен, видишь ту маленькую шлюпку? – указал Дин. – Начинай ее опускать. Когда Тедди развернет клипер, спускай ее на воду и залезай в нее, понял?

– А ты?

– Я должен убедиться, что пираты не доберутся до берега.

Дин заметил канат и, отстреливаясь, подтащил его к бочке и окунул в смолу – все семьдесят килограммов. А потом перекинул его через борт.

– Бен, хватай другой конец и не отпускай.

Бен махнул рукой «Понял!», пытаясь с помощью блока спустить шлюпку.

Тедди тем временем вцепился в штурвал, и корабль начал неспешный разворот по большой дуге. Пиратов снесло к противоположному борту, и Дин получил небольшую передышку. Он воспользовался ею, чтобы начертить по всей палубе линии из соли и пороха – а потом поджег их. Корабль оказался покрыт пылающими линиями, которые, скрещиваясь, шли во всех направлениях. После этого Дин присоединился к Тедди, который героически сражался со старым штурвалом, и начал отбиваться от надвигающихся пиратов. Он отстреливался, отпихивал их, одному длинноволосому снес голову саблей. Призрак тут же появился снова и прохрипел:

– Подожди немного, я вырву твое сердце и съем на обед!

– Прости, Долговязый Джон Сильвер[64], на обед меня не жди! – взмахом сабли Дин отбросил пирата за горящую линию и развернулся к штурвалу как раз вовремя, чтобы заметить, что очередной пират перелез через перила и подбирается к Тедди.

– Тедди, берегись!

Пират взмахнул саблей, и клинок прошел сквозь тело Тедди. Тот начал хватать воздух ртом, а призрак, подскочив, запустил ему руку в грудь. Тедди широко раскрыл глаза, схватился за сердце и навалился на штурвал. Корабль дернуло вправо, по палубе покатился мелкий мусор, несколько призраков упали за борт. Дин выстрелил в убийцу Тедди. Пират исчез, появился снова, Дин выстрелил еще раз и бросился к экскурсоводу. Тедди был мертв. «Бедняга! – Дин быстро глянул через плечо: не видел ли Бен ужасной гибели Тедди. – Пусть лучше он не знает, что случилось». Веревкой Дин закрепил штурвал в таком положении, чтобы корабль двигался прямо к берегу. Потом вспрыгнул на леер, заткнул пистолет за пояс и притянул к себе свисающий канат.

– Все, что связано с Тарзаном – заведомо плохая идея, – пробормотал он, ухватился покрепче и оттолкнулся от перил.

Пролетев по дуге низко над палубой, словно маятник, Дин сбил еще нескольких пиратов, которые пытались схватить его за ноги. Выпустил канат, приземлился и толкнул Бена в шлюпку.

– Экскурсия окончена!

Обсыпав конец просмоленного каната порохом, Дин поджег ее.

– Режь!

С помощью мачете мальчик обрубил канат. Шлюпка качнулась и тяжело упала на воду. В это время на палубе прогремел первый взрыв, сверху посыпались горящие обломки.

– Греби! – крикнул Дин. – Быстрее!

Они налегли на весла, пытаясь отплыть как можно дальше, чтобы их не затянуло в водоворот, который образуется на месте тонущего корабля. Но им никак не удавалось оторваться. И корабль, и шлюпка быстро приближались к берегу.

– Где Тедди? – Бен пытался перекричать грохот взрывов.

– С ним все в порядке! – Дин печально оглянулся на корабль. – За него не волнуйся.

Бен слишком запыхался от гребли, чтобы продолжать расспросы.

От нескольких взрывов в борту остались огромные дыры, палуба пылала. Дина и Бена болтало в шлюпке около объятой огнем груды сухого дерева.

– Нужно как-то оттолкнуться от корабля! – сказал Дин.

Бен кивнул:

– Сюда бы пушку или что-нибудь такое.

Дин огляделся: в бурлящей воде плавало множество обломков. Чем из этого можно воспользоваться?

– Помоги затащить сюда эту фиговину.

Они с Беном перегнулись через борт шлюпки, стараясь не перевернуть ее, и выудили трехметровый обломок мачты. Очередной взрывной волной с корабля выбросило чугунную печку. И тут Дина осенило: он подгреб поближе, отломал от тонущей печки трубу и прихватил проплывающую мимо доску.

– Надо приколотить эту деревяшку к концу трубы. Поищи гвозди, – приказал он.

Берег быстро приближался. Дин с Беном рукоятью мачете сумели прибить доску к трубе. В ее дальний конец Дин протолкнул мешочек пороху, а потом с трудом разместил конструкцию на носу шлюпки. Мачту они засунули в трубу и развернули шлюпку носом к кораблю.

– Держись ближе к корме, Бен. А когда почувствуешь, что шлюпку бросит вперед – брыкайся!

– Брыкаться? Зачем это?

– Затем, что эта штуковина разнесет шлюпку на щепки. – Дин поджег обрывок просмоленной веревки и бросил в трубу. – Держись крепче!

В трубе засвистело, грохнуло, и мачту выбило наружу. Она была такой длины, что ударилась о корабль, даже не вылетев полностью из трубы. Шлюпку швырнуло вперед, дальше от пылающего клипера, и разломало пополам. У Дина с Беном перехватило дыхание, когда их ноги окунулись в холодную воду.

– Брыкайся! – крикнул Дин.

Они оттолкнули ногами переднюю часть шлюпки. Паруса пылали, снасти обуглились. Пылающая громада едва не задела прогулочный теплоход. Ближе к берегу вода успокоилась, и корабль слегка развернулся, будто собирался вернуться, а потом пылающее месиво из дерева и канатов врезалось в старый причал. Обломки полетели на стоянку и в толпу туристов, которые, разинув рот, смотрели на происходящее.

Последний взрыв испепелил призраков, еще остававшихся на борту. Пламя охватило старый деревянный причал, загорелась машина, которая стояла на месте для инвалидов. Завыли сирены пожарных машин, зевак становилось все больше.

Дин и Бен подплыли к берегу. Когда стало достаточно мелко, Дин спрыгнул с разбитой шлюпки и вытащил ее на песчаный пляж. И только тогда позволил себе отдышаться.

– Дин! Бен! – раздался с утеса, нависающего над пляжем, голос Лизы.

Дин помог Бену выбраться из воды, и они полезли вверх по камням – мокрые, облепленные песком и измученные. Лиза схватила Бена и, хотя тот был весь в грязи, прижала к себе.

– Что случилось? Вы же собирались на экскурсию по кораблю, который спокойно стоял у причала! – Лиза с ужасом смотрела на то, что творится вокруг.

– Там были призраки, мам! Пираты-призраки! – воскликнул Бен. – И мы их победили! Перестреляли и сожгли! Это было так круто!

Лиза пристально посмотрела на Дина:

– Он держал в руках оружие?

– Лиз, это мелочи. У нас был трехчасовой вояж в ад[65]. Кстати, он неплохо управляется с кремневым пистолетом. – Дин взъерошил волосы Бену.

– Он держал в руках оружие! – разозлилась Лиза. – Я же сказала, никакого оружия! Никогда!

– Знаешь, Лиза, мы, конечно, можем постоять тут и побеседовать, но полиция, наверное, захочет… В общем, лучше нам уйти.

– Ну почему тебя всегда преследуют разрушения? – с отчаянием вопросила Лиза.

– Я не виноват! Правда, Бен? – Дин обнял мальчика за плечи. – Пираты сами за нами пришли.

– И зачем они за вами пришли? Что ты им сделал?

– Они призраки, Лиза, у них своя логика. – Дин оглянулся на все увеличивающуюся толпу зевак.

– Эй, Дин, а где Тедди? Он что, остался на корабле? – Бен взволнованно оглянулся на горящие обломки.

Дин пригладил волосы рукой. Нет уж, он ни за что не скажет Бену, что произошло на самом деле. Ему и так сегодня досталось.

– Он в порядке. Наверное, где-то там, – Дин махнул куда-то в сторону стоянки.

И тут он заметил женщину в черном пальто – высокую, с мрачным лицом. Она смотрела прямо на него.

– Ну и какая же у призраков логика? – спросила Лиза, пытаясь привлечь его внимание. – Дин?

Женщина пристально смотрела на Дина, словно не замечая суматохи, царившей на парковке. Он никогда раньше ее не видел, но что-то в ней казалось знакомым, и в то же время угрожающим.

– Дин! Дин, я к тебе обращаюсь! Ты чего-то недоговариваешь? За нами еще какие-нибудь привидения явятся?

Дин положил руки Лизе на плечи, посмотрел в глаза и твердо проговорил:

– Нет. Обещаю. Но ты должна доверять мне и делать то, что я скажу. А теперь возвращайтесь в гостиницу и никому не открывайте. Ясно?

– Дин, ты меня пугаешь. Что происходит? – Лиза, широко распахнув глаза, ловила его взгляд.

– А можно я, как те чуваки в кино, скажу, что все потом объясню?

– Ты же знаешь, что в кино это никогда не прокатывает, – ответила Лиза.

– Знаю. Но тебе придется поверить на слово. Все будет хорошо. Я приехал сюда не просто так, но, кажется, сейчас я подцепил действительно крупную рыбу.

– Как это на тебя не похоже, – Лиза слабо улыбнулась. – Ладно, иди. С нами все будет хорошо.

Лиза крепче обняла Бена, словно чтобы убедиться, что он тут, целый и невредимый. Дин кивнул, обернулся, вглядываясь в толпу, но той женщины и след простыл. Дин нашарил ключ от машины в кармане влажных джинсов (к счастью, тот оказался на месте), сел в машину и надавил на газ.

* * *

Спустя четверть часа Дин остановился у обгоревших развалин «Редкости и болтовня Конни». Полицейский и окружной коронер как раз заталкивали мешок с телом в фургон. Выскочив из машины, Дин подбежал к ним:

– Эй, ребятки, а кто там?

– Бедняжка, которая тут работала. Поджарилась до хрустящей корочки. Одного не понимаю, почему она даже не попыталась выбраться, – коронер захлопнул дверь.

Дин проводил отъезжающий фургон взглядом, вернулся в машину и, варварски развернувшись через двойную полосу, погнал на север, к дому Конни Хенрик.

Глава 22

Смерть Сьюки выбила Дина из колеи. Если не считать эпизода с бейсбольной битой, девочка была совершенно безобидна. «Вот оно, подтверждение тому, что баловаться колдовством нельзя. Все эта опасная дрянь рано или поздно погубит тебя». Жаль, что не удалось спасти Сьюки, она не заслуживала такой смерти.

Гибель Сьюки, «заплыв на “Титанике”», смерть Тедди – все это вызвало в душе Дина бурю эмоций. Совершенно очевидно, что он наткнулся на крупное дело, которое требовало его внимания. В то же время, он отчаянно хотел отыскать «Некрономикон» и воскресить Сэма. Но все эти жестокие убийства, ведьмовские мешочки и призраки пиратов ясно давали понять: здесь что-то происходит, и кое-кто не потерпит вмешательства в свои дела.

Следуя указателям на Ипсвич-роуд, Дин ехал на север, разыскивая ферму Хенриков. Дорога вилась среди лесов. Через несколько километров нависшие над дорогой деревья почти полностью скрыли серое небо. Дин сбросил скорость перед большими железными воротами с выбитой на них буквой «Х», проехал еще метров двадцать, остановил машину и вытащил дневник Натаниэля.

На следующий день Натаниэль с сыновьями отправился навестить вдову Фолкнер. Он хотел принести ей соболезнования по поводу смерти дочери, а еще его любопытство подогревало упоминание о том, что Эбигейл Фолкнер ходила шить одеяла вместе с дочкой преподобного Пэрриса, которая вот уже две недели страдала от ведьм. Более того, начало действия колдовства и смерть Эбигейл совпадали по времени. Нет ли тут связи?

Розмари вручила Натаниэлю буханку свежевыпеченного хлеба. Все знали, что с той поры, как Джон Фолкнер приказал долго жить, его вдова выбивалась из сил, пытаясь прокормить детей и содержать маленькую ферму. Так что отвезти ей еды, особенно после смерти дочери, казалось хорошей идеей. По крайней мере, так думал Натаниэль, когда они с Калебом и Томасом пустились в путь. Однако добравшись до жилища вдовы, они пришли в изумление, обнаружив вместо упадка и бедности процветающую усадьбу. В пустовавшем прежде хлеву стояли две коровы и две лошади – редкое богатство в Салеме. Натаниэль постучал в дверь, и вдова Фолкнер пригласила их внутрь – не в холодную неприветливую каморку, а в теплую уютную комнату. На столе стояла еда, на огне – котел с тушеной олениной (Натаниэль определил это по запаху). Между тем, сезон для охоты был неважный, и принести домой только что добытого оленя можно было, только если тебе очень повезет. Натаниэль вежливо представил вдове сыновей, передал соболезнования от Розмари и добавил, что мальчики с радостью помогут по дому, если нужно. Хозяйка так же вежливо отказалась от помощи, объяснив, что у нее все в порядке, а еды более чем достаточно для нее и детей.

– А как двойняшки? Помнится, у них были какие-то нелады с ходьбой? – полюбопытствовал Натаниэль.

– С ними все хорошо, спасибо, – вдова встрепенулась на стуле. – Вот, к слову, и они.

Два совершенно одинаковых мальчика примерно возраста Калеба ворвались в гостиную, где сидели Кэмпбеллы. Оба выглядели здоровыми и румяными, от хромоты не осталось и следа. Какой бы недуг не был причиной их слабости, он полностью исчез. Натаниэль удивился, как можно так быстро перейти от беспросветной бедности к процветанию.

– Вдова Фолкнер, я очень сочувствую вашей утрате, – искренне произнес Натаниэль, следя в то же время за реакцией женщины.

– Бог дал, Бог и взял, так говорит преподобный Пэррис, – спокойно отозвалась вдова.

– Все верно. Вы правы. Так значит, вы ни в чем не нуждаетесь, – и Натаниэль обвел комнату рукой.

– Разве что в дочери. Я бы все сделала, только бы ее вернуть.

– Разумеется. Скажите, у нее было много друзей? Вероятно, она была знакома с дочкой преподобного Пэрриса? – спросил Натаниэль.

– Нет. На вечерних молитвах по воскресеньям и четвергам они, может, и разговаривали, но подругами точно не были.

Не такого ответа ожидал Натаниэль. Он мрачно кивнул, еще раз выразил соболезнования и подал Томасу и Калебу знак, что пора уходить. Выйдя на улицу, Натаниэль покачал головой, чувствуя себя совершенно сбитым с толку: он-то был уверен, что околдованные девочки имеют какое-то отношение к смерти Эбигейл.

Когда Натаниэль сел на лошадь, в дверях появилась вдова и окликнула:

– Мистер Кэмпбелл, есть еще кое-что.

– Что именно? – уточнил Натаниэль.

– Я любила дочку, но мне нравились не все ее знакомые.

– Кого вы имеете в виду?

Вдова нервно огляделась, хотя рядом никого не было, и, наконец, проговорила:

– Например, семью Болл.

С этими словами она вежливо кивнула и исчезла в доме. Натаниэль посмотрел на мальчиков:

– Ну что, навестим Констанс Болл? Возможно, это как-то связано с разрытыми могилами, которые вы видели на ее земле.

Калеб и Томас согласились. Дочери Констанс Болл были известны во всем городке: во-первых, они ни с кем не разговаривали, а во-вторых, были необыкновенно красивы. Семья Болл жила недалеко от Кэмпбеллов, так что Томас и Калеб иногда срезали путь мимо их усадьбы, хоть и знали, что так делать нельзя. Боллы жили в большом кирпичном доме, выделявшемся на фоне окружающих домов, обшитых досками. Единственное, что все точно знали о семье Болл: они всегда тут жили.

– Как думаешь, Констанс Болл имеет отношение к смерти Эбигейл? – спросил Томас.

– Вот и выясним, – отозвался Натаниэль. – Помните, что делать, когда приглашают в дом?

Мальчики кивнули. Отец долго тренировал их. Долгими промозглыми ночами они караулили гнезда вампиров, видели немало одержимых демонами, а еще Натаниэль учил их быть вежливым, чтобы тебя впустили в дом, ведь это означало уже половину победы.

Когда Кэмпбеллы добрались до усадьбы Констанс Болл, поднялся сильный ветер. Снег заметал поля, слепил глаза. Натаниэль привязал лошадь, и они поднялись на крыльцо. Дверной молоток был размером с голову Калеба. Томас стукнул им по бронзовой пластине. Звук удара эхом прокатился по дому, заглушая даже завывание ветра. Через пару минут крупный мужчина в черных брюках и застегнутом до самого горла пиджаке отворил дверь, и взглядам гостей предстал огромный холл и витая лестница. Натаниэль назвал свое имя и попросил разрешения войти. Мужчина провел гостей в большую гостиную, расположенную справа от холла.

Томас и Калеб никогда раньше не бывали в таком огромном доме. Они сели у камина, в котором ревело пламя. Натаниэль сразу заметил несколько любопытных вещиц, среди которых его внимание особенно привлекла небольшая потрепанная книжка на возвышении. Взглянув на первую страницу, он увидел, что книга на латыни. Не успел он перевернуть страницу, как длинный указательный палец быстро захлопнул книгу у него перед носом. Подняв голову, Натаниэль увидел Констанс Болл. Она была красавицей – всегда одетая почти в стиле Возрождения, однако излишне пышно для жительницы колонии.

– Чем я могу вам помочь?

– Госпожа Болл, меня зовут Натаниэль Кэмпбелл, а это мои сыновья Калеб и Томас.

Мальчики вежливо поклонились.

– Я знаю, кто вы, – проговорила она, – наши земли граничат. В чем дело? Мои девочки нарушают границы?

– Вовсе нет. Но, если вы не возражаете, я хотел бы с ними поговорить.

– Зачем?

– Я хотел бы знать, были ли они знакомы с Эбигейл Фолкнер, – ответил Натаниэль.

Констанс глубоко задумалась и через несколько секунд проговорила:

– Уверена, что это имя мне не знакомо.

Она села на стул с прямой спинкой и смерила Натаниэля холодным взглядом.

– Странно, – проронил тот. – А ее мать утверждает, что Эбигейл знала вас и ваших дочерей.

– Не понимаю, к чему вы ведете.

– Вы знаете, что юная Эбигейл Фолкнер мертва? – вопросом на вопрос ответил Натаниэль.

Констанс помедлила, прежде чем ответить:

– Нет. Едва ли. Так чего вы хотите, мистер Кэмпбелл?

Во время разговора Томас и Калеб подобрались к стулу Констанс. Калеб вытащил из кармана мешочек и попытался подложить под сиденье, но хозяйка дома внезапно обернулась, спугнув его:

– Что ты там делаешь, маленькая обезьянка?

– Простите, он немного странный мальчик, – вступился Натаниэль. – Калеб, иди сюда.

Калеб послушно вернулся и сел рядом с отцом.

– Мистер Кэмпбелл, с меня довольно этих глупостей. Уходите, – сказала Констанс, поднявшись со стула.

– Вы, наверное, не поняли… – попытался возразить Натаниэль.

– Рэтберн, – позвала она, – проводи джентльменов, они уходят.

Великан появился так быстро, будто подслушивал под дверью. Пройдя через всю комнату, он схватил Натаниэля за руку. Вырвавшись из медвежьей хватки, тот принялся читать заклинание, с помощью которого можно обнаружить ведьму:

– Per is vox malum ero venalicium. Per is oil malum unus ero ostendo…[66]

Констанс безмятежно улыбнулась:

– Мистер Кэмпбелл, если вы хотели узнать, не ведьма ли я, почему было просто не спросить?

Она взмахнула рукой, и Калеб, пролетев по воздуху, ударился о книжный шкаф и рухнул у стены.

– Па-а-па-а!

Натаниэль выхватил нож.

– Думаете, сможете навредить мне этой зубочисткой? Мистер Кэмпбелл, вы не знаете, на что я способна!

Констанс снова взмахнула рукой, и комната наполнилась таким же густым туманом, как тот, что скрывал поля за окном. Повернувшись к Натаниэлю, она швырнула через всю комнату и его. Томас набросился на нее, но тут же отлетел в угол.

– Как вы смеете нападать на меня в моем собственном доме! – Констанс Болл еще раз взмахнула рукой, и огненный смерч, вырвавшись из камина, поднялся к потолку. – Eugae satan imus focales olle obligamus tu adque subsidium me clades mi trespassers![67]

Огонь подбирался все ближе к безжизненно лежащему Томасу.

– Томас! Очнись! – закричал Калеб.

– Как интересно! Твой старший сын, кажется, лишился рассудка. Как и отец! – Констанс стояла, величественно выпрямившись, а пламя плясало вокруг нее. – Скажи, Натаниэль, зачем ты притащил сюда детей? Зачем подверг их опасности? Я и сама знаю ответ: потому что ты охотник. Все охотники одинаковы: выскочки, уверенные, что имеют право судить кого угодно, кроме себя. А теперь позволь, я скажу кое-что… – Она наклонилась к Натаниэлю и обдала его ледяным дыханием: – Мы приехали сюда, так же, как и вы, в поисках новой жизни. Новый Свет открыт для всех, а не только для тех, кто сидит, уткнувшись в Библию.

– Ты убила Эбигейл Фолкнер, невинную девочку! – воскликнул Натаниэль.

Констанс дернула плечами и отвернулась:

– Ну и что? Иногда слабых следует наказывать за непослушание.

– В Салеме такого не потерпят! – крикнул Натаниэль ей в спину.

– Упаси боже. Салем проделал большую работу, выжигая все разумное, не так ли, девочки? – обратилась Констанс к появившимся в дверях пяти девушкам. В их очень темных глазах отражалось пламя.

Затем она снова повернулась и впилась холодным взглядом в Натаниэля:

– Давайте кое-что проясним, мистер Кэмпбелл. Я могла бы убить вас. Это так же просто, как щелкнуть пальцами. Если вы снова явитесь ко мне, ваши дети останутся сиротами, уж я об этом позабочусь. – Она протянула руку к его лицу. – И в следующий раз я не буду так милосердна.

Три глубокие царапины появились на щеке Натаниэля, струйки крови побежали с подбородка на куртку.

– Я много чего могу, – прошипела Констанс. – В Салеме от меня спасения нет! Девочки, покажите Кэмпбеллам выход.

Девушки собрались в круг, подняли руки, и, подхваченные неведомой силой, Калеб, Томас и Натаниэль вылетели через застекленные окна и упали на снег. Томас еще не пришел в себя, но Натаниэль втащил его на лошадь и они поплелись домой.

Двери открыла Розмари.

– Господи! – воскликнула она. – Ханна, неси масло и травы!

Натаниэль осторожно уложил Томаса на стол, Калеб стянул с брата сапоги, а Ханна приложила к его виску теплый компресс из лечебных трав.

– Что случилось? – Розмари склонилась над сыном.

– На нас напала Констанс Болл, – объяснил Калеб.

– Она ведьма, – пояснил Натаниэль. – Пока Салем отправляет на виселицу ни в чем не повинных старух, настоящие ведьмы разгуливают на свободе.

– Но почему они на вас напали?

– Потому что я расспрашивал об Эбигейл Фолкнер. Констанс убила ее. Пока неясно зачем. – Усевшись у очага, Натаниэль принялся снимать сапоги.

Тут Томас зашевелился, потом сел и схватился за голову.

– Уверен, эта женщина задумала что-то нехорошее, – продолжал Натаниэль. – У нее там латинская книга заклинаний. По-моему, это «Некрономикон».

– И что она с ним будет делать? – поинтересовалась Ханна.

– Я такую книгу видел только мельком. Там сказано, как подчинять демонов. В книге множество могущественных заклинаний, и все опасные.

– Например?

– Точно не знаю, – отозвался Натаниэль. – Но будьте очень осторожны – в городе, и вообще везде, где вас могут увидеть. Констанс что-то замышляет, и у меня такое чувство, что плотину вот-вот прорвет.

– А могилы? – спросил Калеб.

Натаниэль огорченно покачал головой. Он не знал наверняка, что за план у Констанс Болл, но подозревал, что все это как-то связано со смертью Эбигейл Фолкнер и разрытыми могилами.

Глава 23

Дин закрыл дневник Натаниэля, медленно соединяя все в единое целое: Конни и Констанс, старый дом на Ипсвич-роуд. Могут ли они быть теми же, что описывал его предок? Может ли Констанс жить до сих пор, сотни лет спустя?

Он обошел машину, вынул мачете из ниши для запасного колеса и срезал несколько нижних веток с деревьев, разбросал их поверх автомобиля для маскировки и вернулся к воротам, запертым на тяжелый замок. За ними виднелся высокий кирпичный дом, с обоих сторон окруженный полями и обнесенный каменной стеной.

– Едва ли я дождусь приглашения, – пробормотал Дин, карабкаясь на стену.

Он почувствовал что-то мягкое под рукой: в щели между камнями лежал потрепанный временем мешочек, обмотанный красной лентой – гри-гри. Дин не ошибся домом. Он спрыгнул по другую сторону ограды, мягкая земля просела под ботинками. Дом стоит посреди открытых пространств и подобраться к нему незаметно будет нелегко. Оглядевшись, Дин решил войти через заднюю дверь и стал пробираться вдоль участка, стараясь держаться в тени деревьев. Поднявшись на холм, он спрятался за конюшню. Отсюда было видно, как работают пять девушек: одна полола сорняки в огороде, вторая вела корову через пастбище… Картинка была идиллическая, даже старомодная. Услышав разговор на конюшне, Дин заглянул в толстое волнистое стекло и увидел двух женщин, которые чистили лошадь.

«Либо все закончится горячим пуританским порно, – подумал он. – Либо это ведьмы».

Оглянулся и – бац! – с разворота ударился о стену конюшни. На грудь что-то давило, хотя дюжий полевой рабочий, выросший как из-под земли, его и пальцем не тронул.

– Привет, мужик! Прости, я заблудился. Это здесь на пони катают? – спросил Дин.

Мужчина не ответил, только тряхнул рукой, и Дин упал на землю. Рабочий знаком приказал ему идти вперед. Войдя в дом, он подтолкнул его к стулу, стоявшему перед большим камином. Окна во всю стену были закрыты тяжелыми шторами, не позволявшими видеть, что происходит снаружи. В комнату вошла женщина средних лет, и Дин сразу узнал незнакомку, которая смотрела на него на парковке. Теперь было видно, что у нее высокий лоб и широкий рот.

– И часто нарушаешь границы чужой собственности? – спросила она скрипучим голосом с легким европейским акцентом.

– Анджела Лэнсбери[68], – воскликнул Дин. – Ух ты! Я ваш большой поклонник.

Работник, стоящий в углу, шевельнул рукой, и Дина снова бросило на стул.

– Не волнуйся, великан, – усмехнулся он. – Я никуда не убегаю. Можем вместе подоить корову. Хочешь?

– Что тебе надо? – Хозяйка дома села напротив и впилась в Дина холодным взглядом.

– Видишь ли, Констанс… Я так понимаю, ты Констанс Хенрик, Конни из лавочки «Редкости и болтовня Конни»… Можно звать тебя Конни? Так вот, при обычных обстоятельствах я бы перерезал тебе горло серебряным ножом, прочел пару заклинаний и убедился, что твое тело зарыли в четырех разных местах. И ты бы еще легко отделалась, ведь ты пыталась убить мою девушку, и утопить меня и ее сына. Хотя парочку тех красоток во дворе я бы оставил. В наши дни трудно найти хорошую прислугу.

– Эффектное приветствие, – заметила Конни. – К сожалению, мое терпение иссякло.

Она поднялась и подала знак работнику.

– Постой! – выпалил Дин. – Ты не отрицаешь того, что случилось днем, так что скорее всего, это была ты. Значит, ты очень сильная, если сумела поднять целый корабль.

Констанс молча пожала плечами.

– Ты – то, что нужно, – заявил Дин.

– Что это значит?

– Мне нужна твоя помощь.

– У меня нет времени на возню с букашками. – Она снова подала знак, и громила сдернул Дина со стула.

– Стой, стой, послушай! – упирался Дин. – Мне нужен «Некрономикон». Я хочу вытащить кое-кого, кто заперт в очень крепкой клетке.

– Ты все равно не знаешь, что делать с книгой, даже если бы она у тебя была.

– Вот именно! Для этого мне нужна ты.

– Не выйдет. В книге заключена мощь, какой ты со своим скудным воображением и представить не можешь. Уверена, у тебя просто сил не хватит.

– Так она у тебя все-таки есть? – уточнил Дин.

– Если бы даже и была, я бы тебя и близко к ней не подпустила, – отрезала она. – И вообще, с какой стати я должна тебе помогать?

– Ни с какой. Просто сейчас я прошу, а так убил бы на месте.

– Прости, но с дикарями я не работаю. Особенно с такими, как ты, – отрезала Конни.

Она вышла из комнаты, а громила схватил Дина за шиворот, протащил через весь дом.

– Эй, Поль Баньян[69], – прохрипел Дин. – С курткой поаккуратнее!

Парень распахнул ворота и вышвырнул Дина на дорогу – тот приземлился на двойную желтую полосу в нескольких метрах от въезда. Бросок что надо. Дин поднялся и отряхнулся. Дела шли неважно. И он поковылял к машине, потрепанный, в синяках, все еще не обсохший после пиратского приключения.

Пока он ехал сюда, из лежащей на переднем сиденье папки выпали фотографии. Дин подобрал снимок жестоко убитой девушки в голубом джемпере и почувствовал, что ему хочется на части разорваться: здесь явно напрашивалась охота. Все мешочки гри-гри в машинах жертв были подброшены ведьмами – вероятно, Конни и ее девицами. Дин покачал головой, удивляясь собственной неудаче. Какой смысл себя обманывать? Другого объяснения не найти: Конни наверняка была той самой Констанс из дневника Натаниэля. Хуже того, она опять задумала что-то очень нехорошее.

«Выходит, единственный человек, который может мне помочь, скорее всего, убил десяток бедолаг».

Он как раз думал, что надо бы на время выкинуть все из головы, вернуться в гостиницу и проверить, все ли в порядке с Лизой и Беном, когда два больших черных «Кадиллака Эскалейд»[70] отъехали от дома Конни и повернули на юг. Машина Дина все еще была спрятана под деревьями, поэтому его не заметили. Он подождал, пока «кадиллаки» скроются из виду, а потом поехал следом.

Глава 24

Сэм с дедом сидели в припаркованном за поворотом фургоне.

– Мы их упустим, – сказал Сэм.

– Подожди, – жестко оборвал его Сэмюэль.

Они молча посидели еще минуту.

– Теперь поезжай, но держись позади.

– Не вчера родился, дедуля, – пробормотал Сэм и завел двигатель.

Лавируя в потоке пригородного транспорта, они увидели, что два «кадиллака» въехали на стоянку у торгового центра, а у них на хвосте висела машина Дина. Было примерно девять часов вечера: машин на стоянке осталось мало, последние покупатели с тяжелыми сумками выходили из дверей. На оштукатуренной стене магазина висела большая вывеска «Книги и новеллы». Внутри было видно сотрудников, которые выключали свет и запирали двери. «Кадиллаки» встали совсем рядом с торговым центром.

Дин остановился на краю стоянки, подальше от фонарей. Потянулся за фляжкой – все-таки день выдался совершенно безумным. «Джек Дэниэлс» легко скользнул по горлу. Дин никак не мог понять, зачем Конни и ее девочкам понадобилось в книжный в девять вечера. Вряд ли их интересует продолжение «Сумерек»[71].

Сэм и Сэмюэль ждали в белом фургоне довольно далеко от торгового центра.

– Как думаешь, что они делают? – спросил Сэм.

– Понятия не имею, но не думаю, что покупают «Ad Hoc at Home»[72], – отозвался дед.

Сэм поднял бровь.

– Новая книга Томаса Ке…[73] Не бери в голову. Я просто его поклонник.

– Ты фанат знаменитых шеф-поваров? – уточнил Сэм.

– А знаешь, как тяжело открыть и содержать ресторан? – с внезапной горячностью ответил Сэмюэль. – Келлер – гений.

Наконец в магазине погас свет. Из двустворчатой двери вышла похожая на мышку девушка с ключами на большом кольце. Она сунула ключ в замочную скважину, подергала и принялась с нарастающим отчаянием крутить его. В этот момент из задней дверцы «кадиллака» выскользнула фигура и направилась к ней. Дин заинтересовался, разглядев роскошную блондинку в сапогах и короткой джинсовой юбке.

– Помочь? – предложила она «мышке», которая уже начала заметно паниковать.

На парковке было тихо, как в могиле, и Дин, опустив стекло, слышал весь разговор.

– Нет, спасибо, – отозвалась та, не поднимая головы. – Дурацкие ключи. Начальнику пришлось сегодня уйти пораньше и…

И тут блондинка ударила ее локтем в лицо. Лицо «мышки» исказилось от удивления и боли, из уголка рта потекла струйка крови. Она попыталась поднять руку в слабой попытке защититься, но недостаточно быстро: блондинка ударила ее в живот. Продавщица выронила ключи, сложилась пополам и зашаталась. Нападавшая мгновенно оказалась сзади и легко подхватила обмякшее тело.

Из черных машин появились остальные девушки, все в темных толстовках, и столпились около двери. Дин насчитал их семеро, всех их он видел на ферме Конни. Одна подобрала ключи, распахнула дверь, и все вошли в магазин. Первая волокла потерявшую сознание продавщицу. Девушка с ключами умело вскрыла панель сигнализации и отключила ее.

А потом из машины вышла сама Конни и, прошмыгнув через парковку, тоже исчезла в книжном.

* * *

Сидя в фургоне, Сэмюэль и Сэм продолжали ждать.

– Мы не можем войти, пока там Дин, – раздраженно сказал Сэмюэль.

– Ну, раз они ведьмы, давай возьмем их теплыми. Либо мы, либо Дин.

– Наверняка они что-нибудь сделают с девушкой.

– И как, интересно? – спросил Сэм. – Если они создают монстров, то должны использовать мощную энергию для заклинаний, так? Наверное, они совершают человеческие жертвоприношения. Это единственный способ накопить столько энергии.

Сэмюэль промолчал. Монстров на самом деле не было, но приходилось поддерживать легенду. Сэм должен был верить, что они здесь не за тем, чтобы помешать Дину поднять Люцифера при помощи «Некрономикона». Возможно, ложь зашла слишком далеко. Сэмюэлю казалось, что, вернувшись в мир живых, он делал такое, до чего никогда не опустился бы, пока Мэри была жива. Взять хотя бы сделку с самим Королем Ада. И куда только делись его моральные принципы?

Через огромные окна они наблюдали, как девушки вышли на середину зала и начали передвигать книжные стеллажи, освобождая место.

– Давай, Дин. Сделай уже что-нибудь, – пробормотал Сэм.

* * *

Дин лихорадочно заряжал обрез обычными пулями: привидениями девушки не были, это уж наверняка. Значит, солью тут не обойдешься. Из бардачка он достал лыжную маску. Хорошо, что Лиза так предусмотрительна: даже в разгаре лета она брала с собой теплую одежду – а вдруг начнется метель. Дин натянул маску. Конни тоже была там, и он не хотел, чтобы она его узнала: вдруг им придется еще пообщаться. Надо было подобраться к магазину. Весь фасад представлял собой сплошные окна, поэтому требовалось какое-то прикрытие. Из кармана сумки он вытащил четыре маленькие блока взрывчатки Си-4.

«Бобби, ты мой спаситель…»

У Бобби было невероятное количество поставщиков, которые могли достать что угодно, включая взрывчатку.

Затолкав в блоки несколько проводков, Дин вышел из машины, достал с заднего сиденья скейтборд Бена и начал пробираться к торговому центру. На углу он положил скейт, лег на него животом и проскользнул под окнами, так что из магазина его нельзя было заметить. По пути Дин прикреплял взрывчатку к стеклу через каждые пять метров. Потом подхватил сумку и обогнул здание: на другой стороне вдоль стены, довольно высоко, начиналась пожарная лестница. Дин забрался на мусорный бак, ухватился за нижнюю перекладину, подтянулся и полез наверх. Осторожно выбрался на крышу.

Девочки Конни что-то сооружали в торговом зале, снизу доносился грохот. Дин отвинтил вентиляционную решетку и забрался внутрь шахты. Из магазина слышались голоса, читающие что-то на латыни. Ползя по воздуховоду, Дин пытался подобраться как можно ближе к источнику звука. Когда он находился примерно в центре магазина, он увидел свет, просачивающийся в большой вентиляционный люк. Приглядевшись, Дин увидел семерых девушек и Конни, окруживших продавщицу из книжного магазина.

– Умоляю, я всё сделаю, – плакала она. – Я открою все кассы, я знаю код от сейфа… Я встречалась с дневным менеджером.

Но девушки, не обращая внимания на ее мольбы и слезы, продолжали что-то говорить нараспев. В руках Конни держала маленькую, очень старую на вид книжку.

«Некрономикон».

Дин замер. Неужели тот самый, что упоминался в дневнике Натаниэля?

Взяв длинный серебряный нож, Конни вошла в круг и приблизилась к всхлипывающей пленнице.

– Сестры, наконец, время пришло! Мы можем воскресить его, – произнесла она холодным и ясным голосом. – Он станет нашим главой и супругом. Возвысим же ради него наши голоса! – И заговорила на латыни.

Дин вытащил из кармана куртки маленький пульт:

– Прости, Конни, но на этом придется прикрыть счет твоим жертвам, – и он нажал кнопку.

Ничего не произошло.

Он попытался еще раз, но с тем же результатом.

«Я слишком далеко, много помех, – сообразил он. – Вот дерьмо!»

Не переставая читать заклинания, Конни склонилась над девушкой. Дин продолжал лихорадочно жать на кнопку, но все с тем же результатом. Оставался только один выход. Дин неуклюже развернулся в узком лазе и всем весом ударил по вентиляционному люку. Голоса замолчали. Дин продолжал колотить ногой по люку.

– Ты не остановишь меня, Кэмпбелл! – громко проговорила Конни.

В этот самый момент Дин с грохотом выбил люк и наполовину вывалился в торговый зал, одной рукой пытаясь удержаться за трубы. Конни взмахнула рукой, и Дин с ужасом увидел, как голова продавщицы развернулась на сто восемьдесят градусов. Глаза ее расширились и тут же остекленели. Одной рукой Конни схватила ее за тонкую шею, другой полоснула лезвием по горлу. Кровь хлынула на пол, заливая линолеум и бежевый ковер. Девушки снова принялись бормотать на латыни.

Вытянув руку как можно дальше, Дин еще раз нажал на кнопку. Поочередно грянуло несколько взрывов. Битое стекло разлетелось, книги попадали с полок, разорванные журналы усыпали зал, словно конфетти. Бросив пульт и схватив обрез, Дин открыл огонь. Девушки спрятались за книжными шкафами, но Конни осталась на месте, продолжая читать заклинания. Пули отлетали от нее: ее защищала магия. Линолеум под Дином начал морщиться, потом вздыбился. Большие куски напольного покрытия отрывались от пола. Земля под ногами разошлась, показались грязные руки, разгребавшие песок и мелкие камни. Наконец, Конни замолчала и подняла голову. Еще один жест – и Дина выдернуло из вентиляционного лаза и впечатало в дальнюю стену.

– Прочь с дороги, червяк, – прошипела Конни.

Затем она опустилась на колени и осторожно вытащила из земли мумию – песок и грязь сыпались с тела, суставы скрипели и трещали после многолетнего заключения в гробу. Девушки почтительно собрались вокруг.

«Наверное, это давно умершая ведьма, – догадался Дин. – Так вот что она задумала. Приносить в жертву девчонок и поднимать своих давно умерших подружек. Мило».

На улице взвыли сирены. Девушки ловко подхватили облепленное землей тело и быстро вынесли из магазина. Дин в тот же момент свалился прямо на стеллаж с книгами, посвященными материнству, вскочил, оскальзываясь на россыпи пособий по грудному вскармливанию, и выпрыгнул в один из оконных проемов.

«Ничего себе отвлекающий маневр получился…»

«Кадиллаков» и след простыл. Дин убрался со стоянки за секунду до того, как к торговому центру подъехала вереница машин с мигалками.

* * *

Белый фургон тоже ехал прочь.

– Кажется, теперь мы знаем, чем они занимаются: воскрешают людей. Что-то на монстров не тянет, – заметил Сэм, перестраиваясь с одной полосы на другую.

– Я мог ошибиться, – сказал Сэмюэль.

– Или соврать, – зло отозвался Сэм.

Он вдруг включил аварийные фары и съехал на обочину.

– Какого черта, Сэмюэль? Я доверял тебе! Мы здесь не потому, что ведьмы создают чудовищ. Так что либо ты сейчас мне все расскажешь, либо я с превеликим удовольствием тебя здесь и выкину. Из тебя бы вышел неплохой фанат «Ред Сокс»: они в последнее время постоянно продувают, а ты тоже ведешь заведомо проигрышную игру. Что тут происходит?

Сэмюэль пожал плечами, признавая поражение:

– Дин пытается заполучить «Некрономикон».

– Зачем?

– Я так понимаю, хочет воскресить тебя. Вытащить из ада.

– Ему не стоит подвергать себя такой опасности, – равнодушно сказал Сэм.

– Да ну?

– Нехорошо выйдет, если Дин попробует по ошибке поднять Люцифера. Но для нас тут точно есть работа. Ведьмы что-то замышляют: они не стали бы просто так оживлять старых знакомых.

Сэмюэль покачал головой: про сделку с Кроули он рассказать не мог. Надо убедиться, что Дин не поднимет Люцифера. «Глупый мальчишка», – подумал он. Нельзя оставить Дина на Сэма и сорваться в погоню за ведьмами. Даже если они замышляют что-то ужасное.

– Сэм, у меня есть дела. Нужно отлавливать альф, сам знаешь, – начал он. – И мне нужна твоя помощь.

– Прости, Сэмюэль, невинные люди гибнут. Это работа. Ты можешь возвращаться, а я останусь.

– Ладно, – кивнул Сэмюэль.

Сэм перегнулся через него и открыл пассажирскую дверь:

– Увидимся.

Сэмюэль недоверчиво вытаращился на него:

– Хочешь, чтобы я ушел?

Сэм дернул плечом:

– Я хочу поехать за Дином. А он на хвосте у старой ведьмы. Не хочу его упустить.

Сэмюэль вышел из фургона. Фары встречных машин подсвечивали легкую морось в темном воздухе. Сэм кивнул, захлопнул дверь и поехал следом за братом.

* * *

Дин прокрался в номер, когда уже было далеко за полночь. Лиза спала, но едва Дин сел, чтобы стянуть ботинки, зашевелилась.

– Чем пахнет?

– Порохом.

Лиза села и подозрительно уставилась на него:

– Зачем ты стрелял?

– Тренировался, – Дин лег рядом. – Ты все еще злишься?

– Да.

– Ладно. Может, утром поговорим?

Лиза повернулась к нему спиной. Дин промолчал: на сегодня с него было достаточно.

Он закрыл глаза, но, несмотря на усталость, сон все не шел. Он хотел найти кого-нибудь, кто поможет воскресить брата, и он нашел. Просто все пошло не так. Он отыскал «Некрономикон» и сильную ведьму, способную использовать эту книгу. И все было бы идеально, если бы она не убивала девушек и не возвращала к жизни старых ведьм.

Дин снова открыл дневник Натаниэля.

Глава 25

Прошло несколько недель. Салем неистовствовал. Титуба, слуга преподобного Пэрриса, созналась в ведьмовстве. Она сказала, что четверо пришли к ней во сне и приказали «написать книгу», чтобы доказать верность Сатане. Судьи – на этот раз их было четверо – настояли, чтобы Титуба назвала имена людей, которые принудили ее заколдовать девочек. Имена были названы, и снова невинные люди предстали перед судом и получили обвинения. Стоило каждому из них появиться в молитвенном доме, как девочки начинали вопить и корчиться. Шли дни, и судебный процесс все больше беспокоил Натаниэля. Городок охватывала истерия. Но пока Констанс и ее дочерей не привлекали к процессу, вопрос о настоящей ведьме оставался открытым. Сидя в конце зала, Натаниэль хорошо видел Прюденс Льюис. Она всегда стояла рядом с обвиняемыми, всегда на одном и том же месте, а остальные девочки – выстроившись в ряд справа. Пристально наблюдая за Прюденс много часов подряд, Натаниэль заметил, что каждый раз, когда девочки начинали биться в припадке, они брали пример именно с нее: если Прюденс начинала вопить, то и они начинали. И это повторялось каждый раз, когда выявляли новую «ведьму».

Натаниэль поверить не мог, что все обвиняемые занимаются колдовством. Взять хотя бы Марту Кори – набожную женщину, которая посещала церковь по воскресеньям и четвергам. Она просто не могла быть ведьмой.

– Мальчики, я хочу, чтобы вы проследили за Прюденс Льюис, – распорядился Натаниэль. – Мне нужно знать, куда она пойдет сегодня вечером, когда и с кем.

Калеб и Томас кивнули.

После полудня, когда зимний свет померк, и жители Салема тащились по домам по глубокому снегу, Калеб и Томас поджидали Прюденс. Она вышла из молитвенного дома в сопровождении преподобного Пэрриса и Джона Готорна, и вместе они направились к дому Пэрриса. Мужчины вошли в дом, а Прюденс осталась снаружи. Подождав немного, она вышла на дорогу и внимательно огляделась. Мальчики спрятались за изгородью и затаили дыхание. Решив, что ее никто не видит, Прюденс пошла по дороге, ведущей из городка, а потом резко свернула через поле. Калеб и Томас следовали за ней, держась на приличном расстоянии, с трудом видя в сумерках ее фигуру. Потом Прюденс вошла под тень деревьев.

– Она идет к дому Констанс Болл? – прошептал Калеб.

Он шагал след в след за братом, твердый снег поскрипывал под его сапогами.

– Похоже на то, – отозвался Томас. – Сказать папе?

– Давай сначала посмотрим, что будет дальше.

Повернувшись, Томас внезапно остановился. Прюденс куда-то делась.

– Куда она пропала?

– Была прямо вот там, – произнес Калеб.

Они прищурились, разглядывая деревья метрах в пятнадцати или двадцати от них. Прюденс как будто и вправду испарилась. Братья переглянулись – такого они не ожидали. И снова двинулись вперед, стараясь как можно меньше шуметь. Томас вытащил из-за пазухи серебряный нож, Калеб вооружился деревянной дубинкой: огнестрельного оружия у них с собой не было.

– Тише! – пробормотал Томас.

– Я стараюсь. Сам не шуми, – прошипел Калеб.

Они вошли в лес в том самом месте, где в последний раз видели Прюденс. На снегу остались следы, но они просто обрывались, как будто девушка взлетела. Томас и Калеб уставились вверх: темные узловатые деревья тянулись вверх, замерзшие ветви поскрипывали на ветру.

– Улетела она, что ли? – прошептал Калеб.

– Тс-с! – перебил Томас, держа нож наготове. – Она наверняка где-то здесь.

– Том!.. – завопил Калеб.

Томас обернулся и увидел, что брат прижат к дереву на высоте полутора метров, а рядом стоит Прюденс Льюис. Невидимая сила потащила мальчика вверх.

– Томас… не могу… дышать… – прохрипел Калеб, в ужасе выкатив глаза.

– Отпусти моего брата! – приказал Томас.

– А не мальчики Кэмпбеллы ли это? Папочка велел вам следить за мной? – прошипела Прюденс.

– Отпусти Калеба, и тогда, быть может, я тебя не убью! – угрожающе произнес Томас.

– Да брось, ты меня не убьешь. Я настолько сильна, что вам, глупые мальчишки, и не снилось, – отозвалась Прюденс. – Я могу сделать не только так… – она щелкнула пальцами, и у Калеба пошла кровь из ушей. – Но сейчас, кажется, я могу заставить весь Салем поверить в то, что я скажу!

– Это ты наслала порчу на девочек, – сказал Томас. – Обвиняемые не ведьмы. Это все ты!

– Может, да, а может, и нет.

– Зачем тебе понадобилось отправить всех этих невинных людей в темницу?

– Если я скажу, мне придется вас убить, – она улыбнулась. – Хотя убить я вас и так могу.

Томас бросился на нее с ножом.

Одним гигантским прыжком Прюденс оказалась на низко свисающей ветви метрах в пяти позади. Теперь Томас мог подбежать к брату. Он подпрыгнул и повис на ногах Калеба, но тот не сдвинулся с места и только все больше синел.

– Отпусти его или богом клянусь, я сожгу весь лес и тебя заодно!

– Хотела бы я на это посмотреть, – поддразнила его Прюденс.

Выхватив несколько мешочков с травами, Томас рассыпал их вокруг и проговорил на латинском:

– Ego vocamus upon bonitas of life, ad concertamus tergus hic malum. Imus circa me conditi annulus of ardor. Imus circa me loco custodia…[74]

На его ладони вспыхнул маленький огонек, и Томас бросил его к корням дерева. Пламя быстро окружило ствол и обоих мальчиков.

Прюденс изящно спрыгнула с ветки и, стоя за пределами огненного кольца, злорадно заметила:

– Вы, кажется, попались.

– Или ты, – он произнес еще несколько слов, и пламя с треском выросло до двух с половиной метров.

Том заговорил снова – и огонь взорвался. Прюденс закрыла лицо, а в следующее мгновение ее бросило на спину. Калеб упал на землю, Томас метнулся к нему. Огонь утих и опал так же быстро, как вспыхнул.

– Как ты это сделал? – изумилась Прюденс. – Ты не колдун!

– Нет, но и мы не без сюрпризов, – Томас осторожно помог Калебу подняться, и обратился к Прюденс: – Я знаю, кто ты. И то, что ты делаешь с жителями Салема, тебе так просто с рук не сойдет.

– Правда? И что же ты сделаешь, Томас Кэмпбелл? Отцу расскажешь? Судьям? Так я ими верчу, как хочу. Я уж постараюсь, чтобы они все о тебе узнали, – Прюденс развернулась, и ее и след простыл.

Томас закинул руку Калеба на плечо, и братья пошли домой через замерзшее поле.

– Ну, одно теперь ясно наверняка.

– Что? – спросил Томас.

– Прюденс определенно не такая милая, как казалось раньше, – усмехнулся брат.

Глава 26

Дин проснулся ближе к десяти, один. Он поднялся и побрел на кухню, мечтая о кофе. Лиза уже сидела за столом. Увидев Дина, она слегка нахмурилась. Ясно: все еще злится за вчерашнее, причем тот факт, что он явился в гостиницу за полночь, радости ей не прибавил. Дин выдвинул стул, сел по другую сторону стола и принялся теребить край скатерти. Он ожидал, что Лиза смягчится, но не хотел заговаривать первым. Не на такой отпуск она рассчитывала. Наконец, Дин глубоко вздохнул – должен же кто-то начать, – и осторожно сказал:

– Ну… Я тут подумал, может, на пляж сегодня сходим?

Лиза приподняла бровь:

– Тебе мало было воды? Я каждую секунду жду, что в дверь ворвется полиция и арестует тебя за причинение ущерба на миллионы долларов.

– Строго говоря, виноват не я, – рассудил Дин. – А насчет полиции не волнуйся: я попросил Ингрид поменять наши фамилии в регистрационном журнале.

Лиза покачала головой:

– Ты всегда все продумываешь, да?

Дину пришлось с ней согласиться.

– А где Бен? – сменил он тему.

– За ним зашла Перри. Скорее всего, они отправились побродить по городу, а потом посмотреть кино.

Дин нахмурился:

– В смысле, в кинотеатр?

– Точно не знаю. Она милая девочка, Дин, – отмахнулась Лиза. – За последние пару дней я провела больше времени с ней, чем с тобой. Думаю, не забрать ли ее домой вместо тебя.

– Но ты о ней ничего не знаешь, – возразил Дин.

– И что? Она девочка, Дин. Обычная девочка. Не все вокруг обязаны что-то замышлять.

– Лиза, я не какой-то псих, уверенный, что мы не были на Луне. Хотя мне все-таки интересно, почему мы туда больше не летали[75]. – Дин потряс головой, сообразив, что уходит от темы. – Просто мне мерещится черт знает что, и здесь повсюду монстры. А ты знаешь, что на самом деле скрывается в канализациях Нью-Йорка? И знать не захочешь. Так что я бы познакомился с этой девочкой поближе, прежде чем отпускать с ней Бена.

Лиза встала из-за стола:

– Он мой сын, и если я думаю, что он может сходить с девочкой в кино, значит, так оно и есть.

Дин только руками всплеснул. Он терпеть не мог все эти закидоны со смешанными семьями. По крайней мере, с отцом он всегда знал, кого слушать.

Они вышли в холл. Ингрид, как обычно, по-гномьи пристроилась за регистрационной стойкой.

– Мистер и миссис Винчестер! – окликнула она. – Ой, простите. То есть, мистер и миссис Ньюстед. Не хотите записаться на экскурсию с привидениями? Для всех гостей десять процентов скидки!

– Ингрид, мне ужасно жаль вас расстраивать, но у вас тут нет привидений, – отрезал Дин.

Администратор осеклась.

– Смотрите, – Дин вытащил ЭМП. – Видите, ничего. Никаких привидений. Если бы привидения тут были, поверьте, я бы знал.

Пара туристов в бермудах и футболках с надписью «Я ВЕРЮ В ПРИЗРАКОВ» потрясенно уставилась на него.

– Простите, не мог промолчать, – сказал им Дин.

Лиза рассыпалась в извинениях перед мрачной Ингрид, выволокла Дина из холла на мощеную дорожку и уставилась на него:

– Серьезно? Обязательно надо было так делать?

– Лиза, я, правда, не хочу еще и из-за этого цапаться. Где Бен? Я его заберу.

– С тобой говорить просто бесполезно, – Лиза вытащила телефон. – Позвони да спроси.

– Ты даже не знаешь, где он?

– Он с Перри, Дин. Смирись уже.

Дин указал на телефон:

– Набери его сейчас же.

– В чем дело, Дин? Что от меня скрываешь?

Дин сжал губы и подумал, не рассказать ли ей все: про «Некрономикон», про ведьм и жестокие убийства. Но представив себе искаженное ужасом лицо Лизы, просто не смог так поступить. Правда ранит, а Лиза была последним человеком, которому Дин хотел причинить боль.

– Можешь просто мне поверить? – мягко спросил он.

– Мы же здесь не просто на каникулах, да? Бен попал в неприятности? – заволновалась Лиза.

– Не знаю. Я просто перестраховываюсь. Я хочу, чтобы мы проводили время втроем, и лучше бы ему не открыть для себя «Любовную история-2: Салемские годы». Просто набери его. Прошу.

Лиза позвонила, поднесла телефон к уху и через несколько секунд заговорила в трубку:

– Бен, это мама. Мы же договорились, что ты должен всегда держать телефон включенным. Как только получишь сообщение, перезвони. – Лиза взглянула на Дина. – Мне уже начинать волноваться?

– Нет. Просто он смотрит кино со странной девочкой в странном городе, в котором творятся очень странные вещи.

– В смысле?

– В смысле, так и есть. Здесь не все чисто. Но клянусь, пока мы сюда не приехали, я этого не знал, – Дину даже врать особенно не пришлось.

– Я так и знала. Неужели нельзя было мне сказать?

– Сложно объяснить.

– И что ты делаешь?

Дин открыл стоявшую перед гостиницей машину, вытащил ноутбук и взломал телефон Лизы.

– Постой-ка! – она заглянула ему через плечо. – Как ты узнал мой пароль?

– На телефоне же есть GPS, да? Я активирую его, и мы сможем проследить, где Бен.

– Ты мне не ответил. Как ты узнал мой пароль?

– Лиза, боже упаси. Любимый сериал – «Девочки Гилмор»[76]; город, в котором ты выросла – Сисеро; имя первого домашнего питомца – Снежок.

– Откуда ты знаешь мою морскую свинку?

Дин смерил ее притворно удивленным взглядом:

– Алло! Первое свидание. Я тогда много чего узнал, – он усмехнулся: – Включая то, какая ты гибкая.

– Поверить не могу, что ты взламываешь мою личную страницу и при этом пытаешься со мной флиртовать.

– Не впервые, – отозвался Дин. – О, готово.

Он вывел на экран карту. Маленькая метка показывала, что Бен на улице под названием Харперс Серкл.

– Где это? – забеспокоилась Лиза. – Далеко? Они же собирались в кинотеатр!

– Нет, это ты решила, что «смотреть кино» означает «идти в кино», а с мальчишками все не так просто. Поверь, уж я-то знаю, – Дин вбил адрес в телефон. – Поехали, заберем его, пока все не превратилось в «Жизнь Торы Берч»[77].

Садясь в машину, Лиза покосилась на него:

– Знаешь, иногда твои отсылки к поп-культуре какие-то совершенно непонятные.

Дин кивнул: он это знал. Он только надеялся, что паникует просто так и все на самом деле в порядке, хотя давным-давно усвоил, что в городе, где все идет через одно место, слишком осторожным быть невозможно.

Глава 27

Следуя указаниям GPS, Дин и Лиза выехали из города на шоссе с двухсторонним движением, потом свернули на боковую улочку. Хотя не было еще и двенадцати дня, фонари медленно мерцали – с побережья наползали темные тучи. Дорога завернулась большим кольцом, по одну сторону которого тянулась густая полоса деревьев, а по другую – современные многоэтажки. Внезапно, мрачно контрастируя с ними, показалось длинное кирпичное здание, с окнами, похожими на готические, и увенчанное шпилями.

Дин осмотрел окрестности. Было кое-что, о чем он умолчал: идеально спланированный район появился не на чистом месте. Тут когда-то была старая психиатрическая больница. Они остановились у офиса аренды недвижимости и вошли внутрь. За стойкой сидел парень, на вид едва старше Бена, и смотрел на компьютере бейсбольный матч.

– Как там «Сокс»? Продвинулись? – спросил Дин у парня, который даже глаз на них не поднял.

– В самом низу восьмерки. Два раннера[78] на поле. Ортиз[79] крут.

– Блеск. Не подскажешь, в какой квартире живет Перри… – он оглянулся на Лизу. – Как ее фамилия?

Лиза пожала плечами:

– Не знаю.

– Посмотри просто Перри.

Парень, наконец, оторвался от экрана и с сомнением оглядел Дина:

– Нет, не могу, братишка. Мне нельзя раздавать номера квартир жильцов.

Дин достал из бумажника двадцатидолларовую купюру:

– А так?

Парень уставился на деньги:

– Ну, в смысле, я бы…

К первой двадцатке присоединилась еще одна.

Парень улыбнулся, очевидно, решив выдоить из ситуации все возможное:

– Чувак, это мне реально грозит потерей работы.

К несчастью для него, именно в этот момент у Дина лопнуло терпение. Одной рукой он оттолкнул его от стойки, а другой развернул к себе компьютер.

– Эй, так нельзя! Это частная информация! – заныл парень.

– Была частная, стала общественная, – Дин вбил имя Перри и нетерпеливо барабанил пальцами, пока компьютер не выдал ответ: «Киркбрайд-билдинг, 12».

Дин смел со стойки свои двадцатки, и они с Лизой вскоре подъехали к большому кирпичному зданию.

– Ну, уже неплохо, – заметила Лиза.

– А, кстати… – Дин вытащил из-под сиденья два обреза.

– Это еще зачем? – взвизгнула Лиза.

– Не волнуйся. В моем настоящие пули, в твоем – соль. Может, еще больше моего пригодится.

– Ты же сказал, что нам не о чем волноваться.

– Не о чем, – согласился Дин. – Всего лишь профилактические меры.

Лиза закатила глаза. Они подошли и позвонили в домофон. Подождав полминуты, Дин начал нажимать на все кнопки подряд, пока в какой-то квартире им беззаботно не открыли. Нужная им дверь оказалась на первом этаже. Из других квартир доносился приглушенный шум. Остановившись перед номером двенадцать, Дин постучал и подал знак Лизе.

– Бен! Бен Брейден! Немедленно выходи! – позвала она.

– А поласковее нельзя?

– Сам попробуй, умник.

– Ладно, дай-ка телефон, – Дин взял телефон и набрал номер Бена. Из квартиры донесся звонок. – Ага, теперь мы знаем, что он там или был там, а когда ты звонила, кто-то сбрасывал вызов.

– Он знает, что так делать нельзя, – возразила Лиза.

– Может, это не он.

Дин достал из кармана отмычку и несколько секунд возился с замком, пока тот не щелкнул, потом серьезно посмотрел на Лизу:

– А теперь, неважно, что мы там обнаружим, но ты будешь сохранять спокойствие, ясно?

– Мне все это не нравится. О чем ты забыл сказать?

– Возможно, для беспокойства нет повода, но в этом здании до 1992 года был дурдом, а по моему опыту, в таких местах обычно – хоть и не всегда – водятся злобные чокнутые призраки.

– Это безумие, Дин. Мы в жилом доме.

– Просто не отходи от меня, – Дин открыл дверь и вошел, держа наготове обрез. – Перри? Бен? Пора домой!

Они прошлись по квартире, заглядывая в каждую комнату, но везде было пусто. Телефон Бена Лиза достала из-под дивана в гостиной.

– Это его телефон? – уточнил Дин.

Лиза кивнула.

Дин зашел в комнату, явно спальню девушки, и с облегчением увидел, что кровать аккуратно застелена. Но когда открыл дверцу встроенного шкафа, беспокойство вернулось: в оштукатуренную стену была вделана старая дубовая дверь.

– Довольно необычно для встроенного шкафа, – заметил Дин.

– Странно, – подтвердила Лиза, выглядывая из-за его плеча.

– Ладно, сделаем вот как: я пойду первым, а ты не стреляй, пока я не скажу, договорились?

– Во что стрелять? Бен там? – запаниковала Лиза.

Дин распахнул дверь, и с крутой винтовой лестницы хлынул поток холодного воздуха.

– Кажется, в буклете об этом не было ни слова.

Лестница привела их в сводчатый коридор, оба конца которого терялись во тьме.

– Наверное, по нему врачи и медсестры ходили между зданиями зимой, – объяснил Дин.

– А п-поуютнее его сделать нельзя было? – Лиза в футболке начала дрожать.

Дин первым шагнул во мрак туннеля. Холод пронизывал до костей. Он вытащил ЭМП и увидел, что стрелка подскочила до максимума.

– Это не хорошо.

– Что? Что не хорошо? – Лиза бросилась к Дину, но внезапно замерла. – Дин!

Дин оглянулся, быстро толкнул Лизу себе за спину и, выхватив у нее обрез с солью, выстрелил в темноту. По коридору метнулось гулкое эхо, и из мрака появилась фигура – призрак старухи в грязном халате.

– Пора лечиться-а-а! – выла она.

Дин выстрелил еще раз, но призрак мигнул и появился в двадцати сантиметрах от его лица. Дин отшатнулся, прижав Лизу к стене.

– Без исключе-е-ений! Каждый де-е-ень! – стонало привидение.

– Пошли, – прошипел Дин.

Но было уже поздно. Привидение ударило Дина в грудь. Выронив ружья, он упал на колени, рванул ворот футболки.

– Не могу… не могу дышать, – и зашелся в кашле.

Сердце каменело, в груди разливался холод.

– П-пристрели ее!

Лиза подняла один из обрезов и неуклюже прицелилась.

– Д-давай… – прошептал Дин посиневшими губами.

Лиза нажала на спусковой крючок, и выстрел мгновенно рассеял привидение.

– Готово! – гордо сказала она.

– Не надолго.

Дин поднялся на ноги, потирая грудь. Вытащив из-за пазухи банку соли, он насыпал линию поперек коридора и потянул Лизу дальше за собой.

– Бен! Бен! Где ты? – звала она.

К ним метнулось еще двое рассерженных призраков, и Дин сначала выстрелил в них, а потом насыпал еще одну линию соли.

– Мам! – слабо донеслось из темноты.

– Бен? – Лиза бросилась на голос.

Дин выдернул из стены железный прут и лупил им встающих на пути призраков. Потолки в конце коридора стали ниже, там же обнаружилась железная дверь, из-под которой просачивался свет. Голос мальчика доносился из-за нее.

– Держись, Бен, мы здесь! – крикнул Дин.

– Я так рада, что вы решили к нам присоединиться.

Лиза и Дин обернулись. Позади стояла внезапно повзрослевшая Перри. Теперь она выглядела не на пятнадцать, а на все двадцать с лишним.

– Какие самоотверженные родители, – задумчиво сказала она. – Очень трогательно. Честное слово. Со всеми этими разводами в наше время такое нечасто увидишь. – Она не спеша подошла к ним почти вплотную. – Постойте-ка, Бен ведь не твой ребенок, да, Дин? Но ты все равно здесь. Ну и ладно, я не возражаю, – она рассмеялась. – Я надеялась, что смогу стать мамочкой твоего ребенка, как сейчас говорят.

– При таком освещении ты выглядишь старше, – съязвил Дин. – Сколько тебе стукнуло? Сотня? Две?

– Раз уж у нас будет общий ребенок, можно быть честной. Скажем, что-то около трехсот восемнадцати лет. Но это неважно, ведь между нами кипит такая страсть. Правда, Дин? – Перри провела рукой по его груди.

– Лапы прочь, старая шлюха! – прорычала Лиза.

– Смотрите-ка, мама-медведица во всей красе. Можно тебя на пару слов? – Перри повернулась к Лизе. – С таким мальчиком, как Бен… Ну, с ним надо быть поосторожнее. Если не хочешь, чтобы он начал торчать в Интернете на всяких таких сайтах.

Лиза подскочила и отвесила ей затрещину. Из носа шокированной Перри показалась струйка крови.

– А в тебе больше прыти, чем я ожидала.

– А у тебя теперь отметина на память, – Лиза указала на ее нос.

– Ах ты, дрянь! – Перри взмахнула рукой, и Лиза, пролетев по коридору, рухнула без сознания.

Дин повернулся к Перри:

– Чего ты хочешь, Перри? Это ты убивала?

– С чего я должна тебе отвечать? Ты понятия не имеешь, как долго мы ждали. И теперь никто не позволит тебе стать на нашем пути.

Дин замахнулся железным прутом, но Перри легко блокировала удар. Он вскинул обрез, но Перри выбила оружие у него из рук. Схватив Дина за воротник, она с разворота швырнула его об стену. Дин сполз на пол, хватая воздух ртом.

– Знаешь, а в возрасте есть свои преимущества. Будешь себя хорошо вести, и я открою тебе маленький магический секрет. Забудь всех тварей, на которых ты охотишься – вампиров и прочую мерзость. Колдовство – вот где настоящая сила. Кто бы знал, что маленькое заклинание и пятьдесят человеческих жертвоприношений могут даровать бессмертие? Но вот я, живое тому доказательство.

– Насчет «живое» я бы поспорил, – перебил Дин.

– А ведь есть кое-что, что не дает тебе слететь с катушек. Ты что, правда собираешься меня убить? У тебя ведь есть твой собственный моральный кодекс, Дин. Я же человек, а ты не убиваешь людей. Я не чудовище.

– Это мы еще посмотрим, – Дин подобрал железный прут и снова замахнулся.

– А вот это уже повод заглянуть к семейному психологу, – Перри схватила Дина за шею и толкнула в угол. – Мы ведь должны правильно начать наш роман, так, сладкий?

Она отобрала прут и с размаху ударила Дина по левой ноге. Тот взвыл от боли.

– Вот так. Теперь я уверена, что ты не сбежишь. Побудь немного здесь, а я пойду познакомлюсь ближе с моим новым приемным сыном.

Одно движение, и запястья Дина чем-то стянуло. Перри вошла в комнату. Дин успел увидеть Бена, привязанного к старому креслу для электрошоковой терапии, а потом дверь захлопнулась.

Дин отчаянно бился, пытаясь освободиться от невидимых пут.

Глава 28

Болела голова. Лиза пошевелилась, медленно открыла глаза и увидела Дина, сидящего у противоположной стены около двери.

– Дин? – позвала она. – Дин, где Бен?

Дин знаком приказал ей замолчать. Лиза смотрела, как он извивается на полу, пытаясь, несмотря на скрученные неведомой силой руки, залезть к себе в карман. Оттуда выпало несколько пакетиков с травами. Дин скинул ботинок и пальцем ноги нарисовал на пыльном полу печати. Произнес что-то на латыни и неуклюже бросил зажженную зажигалку в центр круга. Едва травы вспыхнули, как его руки оказались свободны.

– Против черной магии нет ничего лучше, чем немного белой, – он осторожно помог Лизе подняться. – Все в порядке?

Она кивнула и потерла голову – падая, ударилась о стену:

– Кажется, да.

Дин протянул ей обрез, заряженный пулями.

– Тебе это понадобится.

– Не уверена, что смогу выстрелить, – нервно сказала Лиза.

– Через пару секунд, ты, возможно, передумаешь, – мрачно отозвался Дин.

Он быстро зарядил второй обрез, а потом ударом ноги распахнул дверь. В маленькой, выложенной плиткой комнате, в которой, по-видимому, проводили сеансы электрошоковой терапии, Бен был привязан к креслу – перепуганный, но целый и невредимый. Перри сидела рядом на древней каталке.

– Мамочка и папочка пришли забрать своего сыночка домой? – просюсюкала она. – Не выйдет.

Она соскочила на пол, и каталка, поднявшись в воздух, полетела через комнату. Дин дернул Лизу вниз: они едва успели пригнуться. Каталка ударила о дверь, перекрыв выход. Поднявшись, Дин наставил на Перри обрез:

– Отпусти его, и может быть, я позволю тебе отпраздновать триста девятнадцатый день рождения!

– Ох, Дин. Мы с тобой так повеселимся. Только представь себе – коротать годы вместе, только ты и я, – усмехнулась Перри. – Но не сейчас. У меня еще полно дел.

Она шагнула к Бену и вытащила острый нож.

– Ты не понимаешь, Дин. Все мои могущественные друзья давным-давно отошли в мир иной, а сейчас мы пытаемся вновь собрать старую компанию. Ожидается большая вечеринка. Но для этого нам нужны милые невинные овечки, такие, как Бен. Ты пожертвуешь им ради великого дела.

Дин прицелился:

– Отойди от него, дрянь!

– Дин, нельзя так разговаривать с супругой, – Перри водила лезвием по шее мальчика. – Сейчас не ты хозяин положения, а я. Тебе бы следовало поучиться манерам!

В подтверждение своих слов Перри оставила на щеке Бена порез. Лиза вскрикнула и спустила курок. Перри почти увернулась: пуля задела ее плечо. Но рана сразу же затянулась, как будто пуля попала не в человеческую плоть. Перри посмотрела на дырочку в ткани:

– Это была моя любимая рубашка! Посмотри, что ты натворила! – Она сжала горло мальчика, и тот начал задыхаться. – Что ж, так будет даже чище.

Бен посинел, закатил глаза, его руки, привязанные ремнем, сжимались и разжимались.

– Старовата ты для него, – Дин выстрелил.

Перри разворотило запястье, ладонь отделилась от руки, повиснув на паре сухожилий. Дин метнулся через комнату и сбил ведьму с ног. Она попыталась перебросить Дина через себя, но он увернулся, сел на нее сверху и принялся душить. Она сопротивлялась, однако Дин навалился на нее всем телом, прижал к полу и стискивал ей горло, пока Перри не потеряла сознание. Тогда он вздернул ее на ноги и, развернув, завел ей руки за спину.

– Давай привяжем ее.

Прежде чем привязать Перри к креслу той же веревкой, который был связан Бен, Лиза от души пнула ее каблуком. Дин поднял Бена и взвалил на плечо. Мальчик медленно открыл глаза:

– Что случилось? Где я?

– Все, что я могу сказать, приятель, свиданий с тебя хватит, – отозвался Дин.

Перри быстро пришла в себя и принялась извиваться в путах.

– Вы его не заберете! – она зажмурилась, собираясь с силами.

Лиза, Дин и Бен не стали ждать, чем все закончится, и выскочили из комнаты. Дин знаком велел Лизе подобрать железный прут, и они поспешили вперед по коридору. Стоило им пересечь соляную линию, как на них набросились привидения, и тут только Дин вспомнил, что ни один из обрезов не заряжен солью. Не отпуская Бена, Дин поднял ружье над плечом:

– Бен, достань у меня из кармана патроны с солью и заряди.

Пока Бен справлялся с поручением, Лиза расчищала путь, размахивая железным прутом. Зарядив один обрез, Бен передал его Дину и начал заряжать второй. Дин спустил мальчика на землю и принялся отстреливаться от призраков. Так они добрались до винтовой лестницы и поднялись наверх, в спальню. Оказавшись в комнате, Дин подпер дверцы шкафа комодом:

– Это ее задержит, но ненадолго.

Выскочив на улицу, они сели в машину, и Дин завел двигатель. Километра через три он заметил вывеску компании, торгующей подержанными машинами, и свернул туда.

– Это еще зачем? – удивилась Лиза.

– Нужна новая машина, эту Перри знает. – Дин выскочил из машины и направился к неряшливому продавцу.

Через несколько минут он вернулся и скомандовал:

– Так, все на выход.

– Дин, но мне нравилась эта машина, – запротестовала Лиза. – И я еще не выплатила за нее кредит.

– И не выплатишь. Будешь платить за другую, – Дин указал на старый «форд», который выглядел так, будто прошел всю войну. – Шучу. Не надо платить. – Он протянул пачку стодолларовых купюр. – Когда вернемся, купим что-нибудь поновее.

– Кстати, а когда мы вернемся? С меня уже достаточно каникул…

– Скоро, Лиза, скоро.

Дин ехал на север. Он понимал, что собираться домой пока рано. Слишком многое стоит на кону. Дело уже не только в том, чтобы вернуть Сэма – ведьмы что-то задумали, что-то масштабное и ужасное.

– Побудем здесь еще немножко.

Дин подъехал к захудалому мотелю и вышел из машины.

– Зачем мы здесь остановились? – спросила Лиза.

– Это наша новая берлога. Вернусь через секунду.

Оставив Лизу и Бена в автомобиле, Дин вошел в холл, оформленный в новоанглийском колониальном стиле и украшенный статуей Пола Ревира[80].

«Подходит».

Глава 29

Сэм сидел в баре и смотрел прямо перед собой, пока не заметил горячую блондинку в узких джинсах и фирменной футболке. Ее правая рука была забинтована до локтя, но девушка все равно держалась с редкой для ее возраста уверенностью. Она огляделась и села неподалеку от Сэма.

– Виски с водой, воду отдельно, – сказала она бармену.

Бармен – седой фанат «Ред Сокс», – прищурившись, посмотрел на нее в полумраке и побрел к стойке:

– Документы какие-нибудь покажите, юная леди.

Девушка полезла было в карман, но ничего не достала, перегнулась через стойку и нежно тронула бармена за руку:

– У меня нет. Но это же не страшно, так?

Старик заморгал, будто забыл, о чем только что спрашивал:

– Конечно, золотце. Никаких проблем.

Через пару минут он вернулся с заказом и кивнул на Сэма:

– Он угощает.

Сэм отсалютовал ей стаканом:

– Ты умеешь убеждать, мне нравятся такие женщины.

Несколько секунд девушка рассматривала его, потом села рядом:

– Я рада. Немногим мужчинам нравится. Обычно они меня пугаются.

– Понятия не имею, почему, – сказал Сэм. – Ты мне кажешься очень милой.

– Серьезно? Ну, спасибо. Кстати, меня зовут Прюденс, – она протянула руку.

– Сэм. Приятно познакомиться. Прюденс? Интересное имя.

– Старое семейное, – отозвалась девушка. – Я его раньше ненавидела, но со временем привыкла. Твое здоровье, – она чокнулась с Сэмом.

Сэм внимательно смотрел на нее, и она казалась ему вполне подходящей.

– Может, пойдем ко мне? У меня с собой блок пива и еще один в холодильнике. Познакомимся поближе.

– Это со всеми девушками срабатывает? – поинтересовалась Перри.

– Почти.

– Сейчас сработало, – она допила виски. – Пойдем.

И они направились к двери. Сэм пропустил ее вперед, любуясь видом. Красотка, определенно красотка.

Вернувшись в мотель, Сэм открыл две бутылки пива. Одну протянул Прюденс, но вдруг засомневался:

– Тебе хоть двадцать один есть? Не хочу сесть за растление несовершеннолетней.

– Давно уже. Но спасибо за заботу. – Прюденс взяла предложенную бутылку и прошлась по номеру. – Тут мило. Помню, раньше здесь было сплошное поле – ни парковки, ни занюханного мотеля.

– Да ну? – Сэм подошел сзади и запустил руку ей под рубашку.

Прюденс развернулась и заглянула Сэму в глаза:

– Ты должен кое-что обо мне знать.

– И что же?

– Я опытнее, чем кажусь с виду, – улыбнулась она и принялась раздеваться.

Сэм снял одежду и упал на кровать, и Прюденс набросилась на него с жадными поцелуями. Сэм притянул ее к себе:

– Что у тебя с рукой?

– А, пустяки. Я пожадничала, ухватила кое-что до того, как оно стало моим. Час терпеть – век жить, а я все время об этом забываю.

– У меня тоже проблемы с терпением, – Сэм выгнулся под ней.

Он потянулся, чтобы выключить свет и заметил маленький блокнот, аккуратно подсунутый под лампу в виде фигуры Пола Ревира. На обложке было написано: «Старая колониальная гостиница, осн. 1919».

– Так ты говорила, что помнишь это место, когда здесь еще было поле? – небрежно спросил он.

Прюденс покусывала его за ухо.

– Ну да, а что? – она оседлала Сэма. – Ты мне напоминаешь жеребца, который у меня когда-то был.

– Так не тормози, – ответил он.

Через некоторое время Сэм поднялся и натянул джинсы.

– Ты куда собрался? Я надеялась на продолжение, – Прюденс похлопала по кровати.

– Просто ищу кое-что, тебе точно понравится, – отозвался Сэм, роясь в сумке. – Ага.

Когда он повернулся, в руках у него был обрез.

Прюденс подняла голову:

– Ну и ладно, – она снова опустилась на подушки. – Второй раз за сегодня. И когда уже вы, ребята, сообразите, что меня нельзя убить… Во всяком случае, не так.

– Что ты такое? – Сэм подошел ближе. – Перевертыш? Вервольф? Что?

Не обращая внимания на оружие, Прюденс слезла с постели и потянулась к футболке:

– Я ведьма, осел. Старая к тому же. Но мне все еще иногда хочется встряхнуться и погулять. Лето было тяжелым.

Когда она натягивала джинсы, в спину ей полетел моток веревки. Сэм стоял неподалеку и все еще держал ее на прицеле:

– Сядь и свяжи себе ноги.

– Ты действительно думаешь, что меня можно так удержать? – спросила она через плечо.

– А ты взгляни поближе.

Прюденс взяла веревку и заметила вплетенные между волокнами травы и втертую в нити пахучую пасту.

– Считай, это мое личное Лассо Правды[81].

Прюденс машинально села на стул и привязала свои ноги к его ножкам:

– Что ты со мной сделаешь, Сэм? Знаешь, я бы позволила тебе связать меня, если бы…

– Кончай болтать. Я буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать. Поняла?

Отставив в сторону обрез, он как можно крепче затянул веревку на ее тонких запястьях. Потом направился в ванную. В трубах зашумело, и послышался звук льющейся воды. Вернувшись в комнату, Сэм схватил еще один стул, сел на него верхом, сложил на спинке руки, опустил на них подбородок и впился в Прюденс взглядом:

– Ну что ж, начнем игру «Что, черт возьми, творят ведьмы». Первый вопрос: зачем вы воскрешаете трупы? Где они?

Прюденс улыбнулась, сверкнув маленькими жемчужными зубками:

– Игра? Люблю игры. Только играть надо по правилам: по одному вопросу за раз. Но я, пожалуй, отвечу на оба. Не твое собачье дело. И отвали.

– Ответ неверный, – сказал Сэм.

Он взял оба стула за спинки и отволок их в ванную комнату. Свой стул он поставил рядом с ванной, а стул Прюденс наклонил так, что ее голова наполовину погрузилась в воду.

– Тогда сделаем вот так, – проговорил он. – Еще раз. Я ненавижу повторять. Ты будешь отвечать на вопросы, а если нет – нахлебаешься водички. – В подтверждение своих слов Сэм наклонил стул Прюденс за ножки так, что ее голова ушла под воду. Потом поставил стул на место. – Видишь? Правда, весело?

– Сэм, мне плевать. Я училась плавать в тридцатых. Тысяча восемьсот тридцатых. Мне ничего не сделается.

– А, я кое-что забыл. – Сэм достал синтетическую наволочку, натянул ее Прюденс на голову и снова окунул ее в воду. – Теперь точно сделается. Просто запомни это, если когда-нибудь предстанешь перед Конгрессом.

Когда он поставил стул обратно на пол, Прюденс пыталась вдохнуть, но мокрая ткань лезла в рот, перекрывая доступ воздуха. Сэм посмотрел, как она паникует, потом снова окунул ее головой в воду («Раз Миссисипи, два Миссисипи…»[82]) и опять поднял.

– Попробуем еще разок. Зачем вы воскрешаете трупы?

Прюденс разевала рот и мотала головой.

– Это… стадии, – прокашляла она. – Средство… добраться до конца.

– Какого еще конца?

Прюденс промолчала. Сэм качнул стул.

– Ладно, ладно!.. Нам нужны силы… для более крупной цели… Мы воскрешаем самых могущественных ведьм… вплоть до того времени, когда мы прибыли в страну…

– Зачем? – давил Сэм. – Говори.

– Дышать тяжело… Сними, пожалуйста, – заныла Прюденс.

Сэм стянул наволочку, позволив пленнице глотнуть воздуха.

– Говори, – поторопил он.

– Дай хоть отдышаться, – прошептала девушка.

Сэм нетерпеливо сел на крышку унитаза. Прюденс взглянула на него и улыбнулась.

– Чего ты скалишься? – проворчал Сэм.

– Да ничего. Над тобой смеюсь. Мужчины – большие тупые дети, неспособные связать причину с последствиями.

– Какого черта ты несешь?

– Ты про воду забыл, тупица, – сказала Прюденс.

Сэм бросил взгляд на воду в ванне и увидел, что темная паста, втертая в веревки, сошла. Длинные волосы Прюденс впитали воду, и влага промочила и рубашку, и стягивающие девушку путы. В один миг Прюденс разорвала веревку на запястьях, вытянула руку – и Сэм, вылетев из ванной, грохнулся на спину посреди комнаты.

– А теперь леди хотела бы остаться в одиночестве! – И Прюденс захлопнула дверь.

Вскочив, Сэм бросился к ванной и начал ломиться в дверь. Она тут же распахнулась, и Прюденс снова взмахнула рукой. Сэм упал на пол и свернулся клубком, пытаясь не потерять сознание.

– Да что с вами, Кэмпбеллами, такое? Почему вы просто не оставите нас в покое?

– Откуда ты знаешь, что я – Кэмпбелл? – спросил Сэм.

Прюденс подошла, схватила его за воротник и почти вплотную приблизила свое лицо к его лицу.

– Я чую в тебе эту кровь! – свирепо проговорила она. – Вы все из себя такие правильные, вершители добра и справедливости, лезете всех спасать. Да вас самих, ребятки, спасать надо. Самое забавное, вы поступаете так веками, и до сих пор ничему не научились.

– Болтай сколько влезет, мне все равно.

Прюденс перекинула ногу через Сэма и уселась сверху:

– Кому-кому, а тебе, Сэм Винчестер, не должно быть все равно. Потому что, хотя какая-то твоя часть здесь, настоящий герой дня внизу. И теперь, когда вся эта возня со сломанными печатями окончена, его можно снова освободить.

– Откуда ты знаешь? – Сэм попытался сдвинуться, но она крепко прижала его к полу.

«Да кто же эта мелкая дрянь на самом деле?»

– Он еще спрашивает! Да ты хоть представляешь, насколько я сильна? Насколько сильна моя семья? Я знаю про тебя все. И потом, слухами земля полнится. Кстати, я, в общем-то, рада, что познакомилась с тобой. Можно даже сказать, мне выпала честь. Сосуд Люцифера! Очень жаль, что он все еще не на месте: медовый месяц вышел бы отпадный.

– Хочешь освободить Люцифера? Это просто смешно. Это же самоубийство, – возразил Сэм.

– Для человека – да, а для могущественных ведьм не очень, хотя все довольно сложно. Первый блин всегда комом. В 1692-м году у нас не получилось, но мы тогда не знали всего, не знали о печатях. Если вспомнить предыдущую темницу, сейчас Люцифер просто-таки в гостинице. И мы собираемся вызволить его оттуда.

– Вы на него ошейник не наденете. Он не станет вам подчиняться. Поверь, мы пытались.

– Еще как будет. У нас есть отличная, проверенная веками книжечка. Это тебе не избранные эпизоды Опры[83], та бы застряла уже на жертвоприношениях. Книга очень сильна, с ее помощью мы сможем помыкать Люцифером как угодно.

– Ни за что не сработает, – возразил Сэм.

– Бог троицу любит. Знаешь, мы снова попробовали, когда ты родился. Думали, может, это событие сломает печати, но не повезло. А теперь, благодаря тебе, все выйдет, как надо. – Прюденс провела пальцем по его груди. – Я рада, что это тело вернулось в целости и сохранности, отличный экземпляр. Знаешь, у меня даже есть теория: ты здесь, Люцифер внизу, но вы, ребята, просто созданы друг для друга. Если все пройдет как надо, ты придешься ему впору, как перчатка. М-м-м… Меня это даже немного заводит, – она лизнула его щеку. – Ладно, рада была поболтать, но до дня «икс» осталось еще три жертвы. И мы еще не раз встретимся. Очень скоро.

– Ты не сделаешь этого! Ты не поднимешь его, – повторил Сэм.

– О, Сэм, не указывай мне, что я сделаю, а что нет. Мы поднимем всех Принцев Ада[84]. Так что не волнуйся, Люцифер будет не одинок, а со своими братьями. В отличие от тебя. А теперь мне пора бежать. Пока! – она наклонилась и поцеловала его в губы.

Когда она ушла, Сэм поднялся с пола, достал из мини-холодильника бутылку пива и сел на кровать, обдумывая события вечера. Гоняться за Прюденс бессмысленно, нужно выждать и поймать ведьм с поличным. А что будет, если им в самом деле удастся освободить Люцифера? Люцифер придет за ним? Если честно, Сэм не боялся. Это его мало волновало. Им двигала только жажда отомстить, и еще хотелось добраться до ведьм. Это было даже не осмысленное решение, а слепая потребность. Только на этом он и мог сосредоточиться.

Сэм встал, взял сумку и вышел из номера. Сбежав вниз по бетонной дорожке, окружающей мотель, он сел в фургон и уехал.

* * *

А всего в нескольких метрах от него, в комнате номер пять, Дин лихорадочно листал дневник Натаниэля. Надо было выяснить, о чем говорила Перри. Если ей и вправду триста восемнадцать лет, то она наверняка была вовлечена в Салемские ведьмовские процессы, а значит, имела отношение к Констанс. Ведьмы убивали молодых людей, воскрешали трупы… Что же они задумали?

– Что ты ему дал? – спросила Лиза.

Она сидела на второй кровати, а Бен дремал рядом. Дин решил, что парню надо хорошенько отдохнуть ночью, а то встреча с Перри и прочие события дня могли неважно на нем отразиться. Возможно, ясная голова и хороший завтрак помогут смягчить полученный опыт…

– Да так, кое-что. Не волнуйся. Все по рецепту.

– Вот это меня и беспокоит.

Дин вернулся к дневнику, раздумывая, нельзя ли как-нибудь и Сэма воскресить, и Конни остановить. Он нашел нужный абзац и стал читать.

Глава 30

Натаниэль с сыновьями приехали в город на следующее утро. Они знали, что Констанс – ведьма, а встреча с Прюденс подтвердила, что она тоже ведьма. Натаниэль предупредил мальчиков, чтобы те были предельно осторожны. Они не знали, что ведьмы устроят на этот раз. Натаниэль подозревал, что дело связано с разрытыми могилами, но доказательств у него не было. Но в одном он был уверен наверняка: процесс против ведьм надо остановить. Невинных людей бросили в темницу, а вскоре и вовсе повесят. Сегодня Натаниэль немного опоздал в молитвенный дом. Каждый день в здание набивалось столько народу, что толпа выплескивалась из дверей на улицу. Кэмпбеллы пробрались в дальний угол. Еще троих обвинили в колдовстве и сейчас допрашивали. Чаще всего обвиняемые были так напуганы, что не могли внятно отвечать на вопросы судей, что только ухудшало их положение. Примерно через час тщетных допросов в дверях появились двое мужчин, которые волокли за собой женщину. Натаниэль узнал Бриджит Бишоп, которую один раз, двенадцать лет назад, уже обвиняли в чародействе, но тогда никаких доказательств не обнаружилось. Когда ее толкнули к судьям, из толпы начали выкрикивать обвинения. Девочки, едва взглянув на нее, зашлись в крике. Бриджит закрыла уши руками, и девочки сделали то же самое. Что бы она ни делала, девочки все повторяли за ней, причем кривлялись так, будто их принуждали к этому силой. Судьи потребовали тишины. Судья Вильям Стоутон, назначенный самим губернатором, заговорил первым. Он спросил Бриджит, знает ли она, почему предстала перед судом. Она ответила отрицательно. Стоутон объяснил, что ее обвиняют в том, что она воздействовала на других посредством колдовства, и указал на стоящих в углу девочек, среди которых была и Прюденс Льюис. Бриджит ответила, что незнакома с ними. Пока она говорила, Прюденс начала корчиться и извиваться, остальные последовали ее примеру. Толпа угрожающе всколыхнулась, убежденная, что Бриджит мучает бедняжек прямо у них на глазах. Тогда женщина расплакалась.

Гнев рос в сердце Натаниэля, и он уже не смог его сдерживать.

– Ваша честь, если можно, я хотел бы кое-что сказать, – поднял он руку.

Пока он протискивался сквозь толпу, все взгляды обратились на него, шепот выплеснулся на улицу: «Натаниэль Кэмпбелл хочет что-то сказать!» Заметив, что их снова перебили, судьи подняли глаза. Натаниэль вышел вперед и обратился к судьям. Он говорил громко и четко, а толпа притихла, так что слышно его было хорошо.

– Достопочтенные судьи, я бы хотел высказаться в защиту осужденных. По моему подсчету, к настоящему времени по обвинению в колдовстве в тюрьме находится шестьдесят два человека.

– Мистер Кэмпбелл, знаете ли вы, что этот суд назначен самим губернатором Массачусетса? – спросил Вильям Стоутон.

– Да, знаю. Но это не меняет того, что вы бросили за решетку немало народу. А доказательства, что эти люди занимаются колдовством… – Натаниэль помолчал. – Доказательства похожи на дым.

– Что вы имеете в виду?

– Если я разведу здесь огонь…

– Вы этого, разумеется, не сделаете, – перебил Стоутон.

– Вы правы, но это просто пример. Если я разведу огонь, и мы с вами будем стоять по разные его стороны, то я буду видеть дым так, а вы – иначе.

– Я вас не понимаю.

– Мы оба увидим дым, но по-разному, потому что стоим в разных местах: вы там, а я здесь. Если нам придется описать его, ваше описание будет отличаться от моего, а прочитав ваше, я тоже не узнаю дым, который видел, хотя мы смотрели на один и тот же костер.

– Что вы пытаетесь сказать, мистер Кэмпбелл? – переспросил судья. – У нас мало времени.

– Я думаю, – заметил Натаниэль, – что, когда на кону стоит жизнь человека, тщательность расследования важна в той же мере, что и целесообразность.

Стоутон посуровел:

– Я бы хотел, чтобы вы перешли непосредственно к доводам, мистер Кэмпбелл.

– Судья Стоутон, пострадавшие девочки описывают дым так, как он выглядит с того места, где они сидят. А другие описывают дым со своих мест. Все они правы, но ни один из них не прав больше, чем другой.

– Вы тратите наше время, мистер Кэмпбелл? – судья начал терять терпение.

Натаниэль глубоко вздохнул: ему приходилось объяснять то, что для него самого было ясно, как белый день:

– Возможно, девочки поняли неверно, что именно сделала эта женщина, – сказал он. – Или же им больно, но причина не в этой женщине.

– Вы обвиняете их во лжи? – угрожающе спросил Стоутон.

– Я не говорю, что они лгут. Я говорю только, что они могут ошибаться.

Прюденс на несколько секунд прекратила истерику и уставилась на Натаниэля, потом завизжала и начала указывать на него.

– Прекрати! – вопила она. – Прекрати, злой человек! Я тебе ничего не сделала, а ты щипаешь и царапаешь меня!

Судьи посмотрели на Прюденс, извивающуюся от боли, с вспухающими на щеках красными полосами, потом повернулись к Натаниэлю.

– Мистер Кэмпбелл, зачем вы мучаете невинную девочку? – прогрохотал Стоутон.

– Но я ничего не делаю, – твердо отозвался Натаниэль. – Я просто стою здесь.

Прюденс кричала не переставая.

– Взять его! – приказал судья мужчинам, которые стояли ближе всего, и те тут же схватили Натаниэля, так что сбежать он не мог. – Натаниэль Кэмпбелл, вы арестованы по подозрению в колдовстве. Отвезите его в тюрьму.

Натаниэля вывели на холодный утренний воздух. Томас и Калеб в страхе бросились следом, расталкивая зевак. Выбежав из здания суда, они увидели, как отца швырнули в повозку. Он вглядывался в толпу, ища глазами сыновей.

– Папа! – закричали они.

– Мальчики! Расскажите обо всем матери! Не волнуйтесь за меня. Следите за Прюденс, она опасна. Выясните, чем они с Констанс заняты.

И повозка тронулась с места. Братья переглянулись, понимая, что остались одни. Они тихо вернулись в молитвенный дом. Когда они вошли, Томас посмотрел на Прюденс, а та взглянула на него и усмехнулась.

– Оставайся здесь, – шепнул он Калебу. – А я поеду к маме.

Томас взял лошадь отца и поскакал к дому через то самое поле, где они столкнулись с Прюденс. Когда он добрался до дома, мать кормила свиней. Мальчик соскочил с лошади и быстро рассказал ей, что произошло. Розмари позвала Ханну, и они собрались навестить Натаниэля. Ханна прихватила пару серебряных вещиц из старой коробки и собрала полную корзину еды, потому что нередко заключенных вовсе не кормили. Выйдя из дома, они договорились вечером встретиться и обменяться новостями.

Глава 31

Снег и лед сошли только через несколько недель, и влажный запах весны лишь еще больше раззадорил жителей. Когда погода улучшилась, решено было начинать казни. Люди гудели, окружив молитвенный дом, словно обозленные пчелы, поджидающие очередную жертву. Как только были подписаны последние бумаги, несколько осужденных усадили в деревянную повозку. Все жители Салема шли вслед за скрипучей повозкой по главной дороге, а потом поднялись на поросший травой холм. Замыкала процессию, поддерживаемая дядей и преподобным Пэррисом, Прюденс Льюис. Она одна из всех девочек захотела увидеть смерть тех, кого осудила. Первой казнили Бриджит Бишоп, а после этого все словно с цепи сорвались. Через два дня состоялось второе повешение, а потом казни следовали одна за другой. День за днем людей вывозили из тюрьмы на холм. Некоторые твердили о своей невиновности до самого последнего момента, даже с петлей на шее, другие хранили молчание.

Томас и Калеб наблюдали за всем этим с поля, спрятавшись от любопытных глаз. Они прятались с тех пор, как Натаниэля арестовали. В город ходила только мать: дети оставались дома. Пока Натаниэль сидел за решеткой, провоцировать ведьм не хотелось. День за днем они бились над одним и тем же вопросом: что именно затевают ведьмы? Гонения между тем дошли до абсурда: любое необычное поведение приводило к обвинениям в колдовстве. Ни дружба, ни соседство больше ничего не значили. Но больше всего Кэмпбеллов беспокоили Констанс и Прюденс. Обе они были сильными и опасными ведьмами, однако объяснить это судьям было невозможно. Ясно, что гонения устроила Прюденс, но зачем? Всего осужденных было больше сотни, многих держали в той же тюрьме, что и Натаниэля. Каждый день братья боялись, что его повесят следующим.

Однажды ранним утром, после особенно жестокой казни, Томас и Калеб возвращались домой через рощи и поля. Они шли по той же дороге, что и всегда – она позволяла держаться подальше и от пристальных взглядов спятивших соседей, и от жаждущих мести ведьм. Войдя в рощицу, они поднялись на небольшой пригорок, на который обычно не обращали внимания, но сегодня оба остановились и уставились на покрывающие его земляные холмики. Кто-то явно пытался скрыть свежевскопанную землю, забросав ее ветками с уже распустившимися молодыми листочками. Мальчикам стало любопытно, и они начали разбрасывать ветки.

– Теперь давай ты, – сказал Томас.

– А почему я?

– Ты младше.

Калебу пришлось подчиниться. Он опустился на колени и принялся разгребать землю обеими руками. Это было легко, и вскоре из-под земли, словно жуткие подснежники, показались части мертвого тела. Томас принялся помогать брату.

Они раскопали пять тел, и у всех было перерезано горло, как у Эбигейл Фолкнер и бродяги. Все это были незнакомые люди: очевидно, ведьмы решили, что безопаснее убивать и прятать проезжих.

– И что теперь делать? – спросил Калеб.

– Надо сказать отцу.

– Как? Нас к нему не пустят, – возразил Калеб.

– Значит, придется разбираться самим.

Мальчики сбежали с холма и направились к дому.

* * *

Ночью Калеб, Томас и Ханна оделись в темное и тайком отправились к тюрьме. Ханна ехала на лошади матери, мальчики – на отцовской. В отличие от деревни с тем же названием, город Салем был многолюдным: жители селились вокруг нескольких маленьких бухточек, соединенных с заливом. Дети спешились за пару кварталов от тюрьмы и оставили лошадей за старым амбаром. Тюрьма – прочное здание из красного кирпича – стояла посреди заросшего травой ровного места, а значит подобраться к ней так, чтобы стража не заметила, будет сложно. Карманным ножом Томас нарезал ветвей и травы и набросал сверху на себя и остальных. Медленно, в полной тишине они крались к тюрьме. Достигнув густой спасительной тени, они сбросили ветки; Томас достал из мешка длинную веревку с железным крюком на конце и ловко забросил крюк на каменную балюстраду на вершине здания. Калеб ухватился за веревку и начал подниматься по стене. Его целью было узкое зарешеченное окошко метрах в десяти от земли. Ханна иногда приходила в тюрьму вместе с матерью, и примерно представляла, где находятся камеры и куда какой коридор ведет. Она была уверена, что именно через это окошко можно попасть в маленький коридорчик, в котором по ночам никого нет. Однако на полпути Калеб потерял равновесие и ударился о стену. Ханна тихо ахнула, и они с Томасом нырнули под брошенные на траву ветви. Ворота с громким лязгом распахнулись, оттуда вышел охранник и начал обход, ища источник шума. К счастью, наверх, где у стены раскачивался Калеб, он не посмотрел, и затаивших дыхание Томаса и Ханну в неверном лунном свете тоже не заметил. Вскоре он вернулся, но было ясно, что сразу он не уйдет. Потянулся дымок: охранник набил трубку английским табаком и закурил. Времени терять было нельзя, и Ханна, сдвинув ветки, жестами показала Калебу, чтобы тот лез дальше. Добравшись до окна, мальчик нырнул в него и исчез. Внутри он упал на четвереньки на мокрый каменный пол. Здесь было темно и холодно, нестерпимо разило нечистотами. В соседней камере кто-то стонал. Калеб вздрогнул, по спине от страха побежали мурашки. Отбросив все мысли, он достал приблизительный план, набросанный Ханной, изучил его под льющимся из окна слабым светом и шагнул в темноту. Лестница в дальнем углу должна была привести его к отцу.

– Кто здесь? – раздался тихий женский голос. – Пожалуйста, сэр. Прошу вас, помогите мне.

Понимая, что времени почти нет, Калеб замер, надеясь, что женщина подумает, будто он ушел.

– Пожалуйста, сэр, подойдите ко мне.

Калеб приблизился к крохотной камере и разглядел внутри скорчившуюся в углу женщину.

– Сэр, Доркас Гуд, дочь Сары Гуд… Пожалуйста, посмотрите, как она там. Ее мать повесили, и никто не разговаривал с ней и не видел ее уже несколько недель.

– Хорошо, – прошептал Калеб.

– Калеб, это ты? – женщина подползла ближе, и мальчик узнал Мариам Теллер, старуху, которая торговала яблоками на улице.

– Да, мэм, это я.

– Какой хороший мальчик. Ты помогаешь отцу на полях в эти погожие дни?

Несчастная женщина явно потеряла рассудок. Калеб нащупал за пазухой две буханки хлеба и пропихнул одну сквозь прутья, а потом тихонько пошел дальше по коридору. В другой камере (там было еще меньше места и больше сырости) была прикована к стене четырехлетняя Доркас Гуд. Ее мать обвинили в колдовстве одной из первых и повесили вслед за Бриджит Бишоп. Доркас была так перепачкана в грязи и собственных испражнениях, что Калеб едва не отшатнулся от нее из-за вони. Девочка таращилась на него дикими глазами, и Калеб просунул ей вторую буханку. Она схватила хлеб и принялась рвать его зубами, как дикий зверь. У Калеба сердце разрывалось от жалости: Доркас была маленькой девочкой, а ее обвинили в колдовстве. Уму непостижимо, как это судьям вообще пришло в голову.

Калеб нашел лестницу, спустился на два пролета и свернул в другой коридор. Маршалл Льюис, которого бросили в темницу за то, что после того, как он поссорился с соседом, у того охромела лошадь, подал голос:

– Эй, мальчик, что ты тут делаешь?

– Тс-с-с, – зашипел Калеб.

– Эй, охрана… Охрана! Что тут делает мальчик?

Калеб в панике искал, куда бы спрятаться, и заметил, что в одной из решеток прутья немного разошлись. Он протиснулся в щель и оказался в камере, где спала женщина. Через пару минут раздался громкий топот.

– Здесь мальчик! Здесь мальчик! – верещал Маршалл.

– Заткнись, старый болван! – охранник плюнул в него.

– Но он здесь! Он вон там!

Охранник отпер замок и стал бить скорчившегося в углу Маршалла дубинкой, пока не устал, а потом ушел. Калеб подождал немного и вылез обратно. Ему было жалко Льюиса, который явно сошел с ума, но вторая встреча с охраной заставила его еще сильнее стремиться вон из этого жуткого места. Он поспешил дальше и вскоре к своему облегчению нашел камеру Натаниэля.

– Отец?

– Калеб, мальчик мой! – Натаниэль протянул руку между прутьями и сжал его плечо. – Как ты сюда попал и как мы будем отсюда выбираться?

– Томас кое-что придумал, не беспокойся, – улыбнулся Калеб.

Калеб достал инструменты и ловко, как учил его отец, вскрыл замок. Оба Кэмпбелла быстро и бесшумно пробрались по коридору, завернули за угол и замерли. Охранники сидели совсем рядом. Калеб жестом попросил отца подождать. И в этот момент с улицы донесся ужасный крик боли. Тут же началась суматоха: стража бросилась смотреть, в чем дело. Натаниэль и Калеб спустились по ступеням и побежали к входу. У ворот остался только один охранник, но Натаниэль вырубил его ударом по голове. Вдали был виден огромный костер, окруженный фигурами в длинных одеждах. Можно было подумать, что это шабаш, но на самом деле, объяснил Калеб отцу, «ведьмы» были палками, воткнутыми в землю и наряженными в старые платья Ханны. Охранники, обманутые отблесками пламени и странными тенями, подбирались к костру, намереваясь застать чародеек врасплох, а Натаниэль и Калеб тем временем пустились наутек.

– Молодец, Калеб, – похвалил Натаниэль. – Все в порядке?

– Все эти бедняги в тюрьме… Отец, это же не ведьмы.

– Я знаю. Обещаю, мы с этим разберемся.

И они отправились искать Ханну и Томаса.

Глава 32

Дин перевернул страницу и заметил в правом верхнем углу запись, сделанную другим почерком: «Это последняя запись Натаниэля Кэмпбелла».

Осень 1692 года

Сегодня вечером я испытываю большую радость и большую боль. Я пишу, а темнота окутывает мой уютный дом. Дом, в котором живет моя семья, дом, полный любви. Но сегодня ночью мне предстоит сражение, вероятно, с самым ужасным злом, которое я встречал за все время, что охочусь.

Наверное, пришла пора рассказать потомкам, как вышло, что я взялся за эту работу.

Моей семье и семье Розмари очень повезло, что они встретились во время опасного путешествия в Новый Свет. Итак, здесь оказались две семьи, объединенные общим делом. Разумеется, это произошло еще до моего появления на свет. Мой отец и отец Розмари крепко подружились и условились защищать семьи друг друга. К несчастью, мать Розмари умерла во время родов в 1650 году, но горе еще больше сблизило наши семьи. Мой отец женился на охотнице, и мать моей матери тоже охотилась.

Мы с Розмари были очень близки, она часто навещала поместье моих родителей. Наши родители дружили до того самого дня, когда на ее семью напал вендиго и все они погибли. Выжила только она. Отец так и не смог простить себе, что не спас друга и его семью.

Когда нам было по десять лет, он отвел нас обоих в лес. Помню, мы очень испугались, не зная, что он собирается делать. Мы ничего не знали про охоту и думали, что наши родители обычные фермеры. Но все оказалось не так. Отец отвел нас в самую гущу леса, и я никогда не забуду открывшегося передо мной зрелища: к дереву был привязан дрожащий на холодном ночном воздухе обнаженный человек в железных кандалах. Розмари вскрикнула, но тут же замолчала. Я же знал, что отец никогда бы не показал нам эту странную картину, если бы не хотел преподать какой-то урок. Он вручил нам по кремневому ружью. Оружие в наших маленьких руках казалось тяжелым и неуклюжим.

– И что нам с ними делать? – спросил я.

– Подождите и увидите, – сурово отозвался отец.

Когда над лесом поднялась полная луна, человек зарычал, потом выгнулся дугой, воя от боли, и тело его начало покрываться серебристой шерстью. Вскоре перед нами был уже не мужчина, а волк. Это было так страшно, что Розмари съежилась от страха, а я хотел отвернуться, но отец потребовал, чтобы мы не спускали со зверя глаз. Все еще привязанный к дереву, волк рычал, метался и пытался броситься на нас, как будто в нем не было ничего человеческого.

– Посмотрите на это животное, – сказал отец. – Он был человеком. Хорошим человеком. Но случилось несчастье: его укусила тварь, такая же, как то создание, которое вы видите сейчас. Теперь он хочет только бегать по лесу и пожирать людей. Человек внутри него почувствовал бы отвращение, но это зверь, таковы его инстинкты. Как вы думаете, как бы себя чувствовал этот человек, если бы завтра пришел в себя и вспомнил все мерзкие вещи, которые творил ночью в облике зверя?

– Ужасно, – тоненьким голосом ответила Розмари.

– Верно, Розмари. Он бы возненавидел себя. Он бы устыдился и, возможно, даже обратил бы свою ярость против себя. Но он бы не остановился, потому что внутри него сидит этот зверь. Но дело в том, что, превратившись в человека, он ничего не будет помнить. Однако продолжит убивать. Итак, как вы думаете, о чем бы он попросил нас?

– Он бы попросил убить его, чтобы спасти тех, на кого он будет охотиться, – сказал я. – Если он действительно хороший человек.

– Ты абсолютно прав, Натаниэль. Умный мальчик. Он бы попросил нас убить его. Остался лишь один вопрос: кто поможет ему сегодня ночью?

Мы с Розмари переглянулись. Ни один из нас ни разу не держал в руках оружия, не говоря уж о том, чтобы убивать человека. Но сейчас это было единственно верным решением. Рычащий зверь причинит вред. Вред, который привел бы человека в ужас. Мы с Розмари договорились стрелять одновременно, чтобы разделить ответственность. Так мы и поступили. Отец сказал, что убить это существо можно только серебряной пулей. И хотя я был очень опечален, мы сделали то, что были должны.

Я вспомнил эту историю, потому что под волчьей шкурой был человек. А убивать людей всегда ужасно. Но это было необходимо. И когда я сегодня отправлюсь с моими сыновьями в бой, я расскажу им эту историю, потому что на сердце у меня тяжело, я предчувствую, что многие погибнут. Мы должны убить ведьм, иначе они убьют нас. Они люди, но в то же время они – зло, и мы должны их уничтожить.

Я счастлив, что прожил именно такую жизнь. Еще в детстве я встретил ту, которая стала самой любящей и чудесной супругой, и мои дети – радость моей жизни. Тяжелая судьба охотника была бы для меня невыносимой, если бы не они.

Мои дорогие, если вы это читаете, я либо тяжело ранен, либо умер. Прошу, помните, что я люблю вас. Мы обязательно встретимся на небесах.

Ваш отец, Натаниэль Кэмпбелл.

Глава 33

Вечной памяти Натаниэля и Розмари Кэмпбелл, любящих родителей Томаса, Калеба и Ханны.

Мы с братом и сестрой сочли необходимым завершить дневник отца записью о его смерти. Мы верим, что его жертва была не напрасной, и потомки извлекут урок из этой истории. Оставшиеся страницы написаны пятнадцатилетним Томасом Кэмпбеллом осенью 1692 года.

Той ночью, когда мы с братом освободили отца из темницы, в деревне начался хаос. Отец встретился с судьями и убедил их, что Прюденс – ведьма. Большая часть жителей скрылась. И правильно сделали, ибо они неделями сидели рядом с ней, как зачарованные, и верили каждому ее слову. Будучи обличенной, Прюденс ускользнула, а следующая ночь стала последней, которую наши родители провели в царствии земном. И вот как это случилось.

Вернувшись домой, мы открыли дверь и поняли, что ведьмы побывали здесь до нас. Наша мать исчезла, но перед этим она оставила тайный знак о том, что случилось нечто плохое, так что мы знали, что ее либо похитили, либо она мертва. Об этом сигнале было условлено, когда мы еще были маленькими, а родители уходили на охоту. Если случится что-то плохое, мы должны оставить на кухонном столе перевернутую чашку. Этот знак мы и увидели, войдя в погруженный в молчание дом.

Мой отец ослаб от голода, но не захотел отдохнуть. Он сразу же открыл потайную дверь под столом, за которой хранилось оружие для особых случаев. Сейчас именно такой случай и настал. Мы вооружились и, заставив отца выпить чашку теплого бульона, собрались к дому Констанс. Мы знали, что Констанс и Прюденс задумали что-то ужасное. Настолько ужасное, что мы с братом даже думать об этом не хотели. Отец не учил нас, что делать, если кто-то освободит дьявола. Если это случится, на земле воцарится ад. Мы понимали, что должны победить ведьм, иначе весь Новый Свет сгинет во зле.

Ханна убедилась, что все мы тепло оделись, и мы оставили ее, хорошо вооруженную, охранять дом. Перед тем как уйти, отец поцеловал ее в лоб и сказал:

– Милая моя, ты самая сильная и умная девушка на свете. Такой и оставайся.

По щеке Ханны скатилась слеза, ибо она знала, что отец оставил ее себе на замену.

– Не говори так, будто мы больше не увидимся, – ответила она. – Я позабочусь о том, чтобы тебе всегда было, куда вернуться.

Мы взяли с собой отцовскую лошадь, самую крепкую и тихую на случай, если кому-то из нас понадобится скрыться или отправиться за помощью. Хотя мы понимали, что помощи взять неоткуда. А когда мы приблизились к дому Констанс, то увидели сотни ведьминских фонариков, мигавших за деревьями. Большую часть сборища скрывал холм, нашей матери не было видно. Отец приказал нам ждать. Мы разложили оружие на влажной земле. Через несколько минут ведьмы начали жуткими голосами читать заклинания, все громче и громче. А раздался звук, который навеки отпечатался в моей душе – крики матери. Мы схватили ружья и поползли на холм. С вершины нам открылось ужасное зрелище: около сотни ведьм хором читали заклинание, многие из них представляли собой просто гниющие тела, жалкие полуразложившиеся создания, снова возвращенные к жизни. Низкие угрожающие голоса становились все громче, и вскоре мы не слышали уже ничего, кроме этого отвратительного звука.

Ведьмы кружились у костра, сложенного в форме кольца. Посреди кольца была яма, заполненная идеально круглыми камнями, а перед костром они воздвигли большой помост, на котором на коленях стояла моя несчастная мать. Я понимал, что она напугана. Каким бы опытным охотником она не была, оказавшись лицом к лицу с сотней ведьм, поневоле начнешь бояться за свою жизнь.

На лице отца читался ужас. Ведьм было намного больше, чем мы ожидали, а воскрешенных – больше, чем мы даже могли себе представить. Должно быть, убийств было намного больше, чем нам удалось раскрыть. Всех этих людей, включая Эбигейл Фолкнер, принесли в жертву.

Я вспомнил всех невинных людей, которых судьи отправили на виселицу. Их среди ведьм не было. Все осужденные были добрыми богобоязненными прихожанами, и все же их обрекли на смерть. В этот момент из леса вышли еще две ведьмы, которые волокли за собой человека. Кажется, живого. При ближайшем рассмотрении он оказался преподобным Пэррисом. Его поставили перед ведьмой, одетой в церемониальные одежды. Когда она повернула голову, я с содроганием узнал Прюденс. Другие ведьмы затихли, и мы услышали ее насмешливый голос:

– Чем же вы так напуганы, преподобный? Это ведь я, маленькая невинная Прюденс. Вы удивлены? Но вы же не думали, что все те бедняги действительно колдовали? Или думали? Тем не менее, все так и должно было случиться. Вы бы обязательно обратили внимание на мертвые тела вокруг Салема, если бы мы не отвлекли вас, сыграв на ваших глупых предрассудках. Вы, сэр (а я повидала немало церковников), самое жалкое и корыстное существо, которое я знала. Вы не заслуживаете уважения.

Преподобный Пэррис воскликнул, как испуганный ребенок:

– Зачем вы привели меня сюда? Я не состою в вашем порочном клане!

– Состоите, преподобный, – улыбнулась Прюденс. – Вы слепо слушались истеричных детей, находя в этом и свою выгоду: одного за другим, вы уничтожали своих врагов.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – простонал Пэррис.

– Ай-яй-яй, преподобный. Конечно, понимаете. Разве вы не помните ночи, проведенные у огня с вашей милой племянницей? Вы тогда безмятежно рассуждали, кто, по вашему мнению, может оказаться ведьмой. Разве впечатлительная девушка не захотела бы угодить вам, особенно если она такая внушаемая? Так вы и подстроили, чтобы каждый, с кем у вас вышло хоть какое-то непонимание, был заключен в тюрьму или повешен.

– Неправда! Я не такой! – воскликнул Пэррис.

– Не пытайтесь отрицать это, преподобный. Настала ваша последняя ночь, так что примиритесь с Господом, скоро вы предстанете перед ним.

Она взмахнула рукой, и преподобного подбросило в воздух. Когда он упал, то закричал от боли, его нога вывернулась под неестественным углом. Не обращая больше на него внимания, Прюденс повернулась к нашей матери. Та молчала, но явно была напугана.

Отец обратился к нам с Калебом:

– Мальчики, их слишком много. Нас всего трое против сотни могущественных ведьм. Ступайте к Королю Филиппу: нам нужны люди. К несчастью, в последний раз мы расстались не очень хорошо, но попытайтесь убедить его, что нам очень нужна помощь. Если мы не остановим ведьм, его племя тоже пострадает. «Некрономикон» способен уничтожить весь мир. Прошу, приведите его и его людей. Они просто обязаны прийти.

Мы согласно кивнули. Индейцы-вампаноаги были жестокими воинами, они убили многих поселенцев от Бостона до северных поселений. Мы с Калебом никогда не бывали в их землях, и никогда не преодолевали такие расстояния в одиночку. Король Филипп дружил с отцом и часто бывал у нас дома. Перспектива долго скакать верхом в ночи пугала, но луна даст нам достаточно света. Мы попрощались с отцом и тихо спустились с холма. Лошадь мы некоторое время вели под уздцы, чтобы ведьмы не услышали стука копыт. А потом, сев друг за другом, отправились на восток. Мы мчались, пересекая темные поля, еще более темные леса и ручьи. Вскоре мы выехали к скале, под которой текла река, а дальше за деревьями начинались владения Короля Филиппа. Мы преодолели реку вброд, поджав ноги, чтобы не промочить их, и знали, что один из разведчиков Филиппа наверняка заметит нас. Вскоре мы оказались на поляне, и вампаноаги тут же окружили нас. Это были свирепые гордые люди, в каждом их движении была видна ловкость и сила. Мы спешились и, успокаивая взволнованную лошадь, дождались Короля Филиппа.

– Смиренно прошу простить нас за то, что мы явились без приглашения, – начал я. – Но мой отец, ваш друг Натаниэль Кэмпбелл, чрезвычайно нуждается в вашей помощи.

Король Филипп был красив и высок, он мудро правил своим народом и мог вести переговоры не хуже любого колониста. Я не знал, сумею ли убедить его помочь нам. Любой пятнадцатилетний мальчишка волновался бы, меня буквально трясло.

– Почему я должен подвергать моих людей опасности? Ваш отец добр и умен, но я не могу вести свой народ на битву, которая их не касается.

Я задумался, что же ответить. Он, конечно, был прав: с какой стати подвергать опасности своих людей? Надо ответить хитро, но так, чтобы мой ответ не выглядел попыткой оправдаться или грубостью.

– Милостивый Король, салемские ведьмы собираются открыть ворота в преисподнюю… Они пытаются призвать дьявола. Если у них это получится, зло распространится за пределы колонии, и на ваши земли тоже. Вашим людям придется сражаться с адскими тварями. Ведьм не удержит река, что разделяет ваши и наши земли.

– Христианские боги нас не пугают: у нас есть собственные духи-защитники, – ответил Король Филипп.

– Я уважаю их, – подхватил я. – Так же, как и мой отец. Но зло, которое обрушится на эти земли, будет не по зубам даже самым сильным вашим защитникам. Я понимаю, что такое осторожность, мой отец часто говорит о ней. Но сейчас не время для раздумий – надо действовать. Я прошу вас дать нам людей.

– Я тоже должен пойти с вами?

– Мы были бы очень рады, ведь вы – великий воин, однако отец не хотел подвергать вашу жизнь опасности. Вы должны править великим народом.

Король Филипп задумался:

– Я всегда ценю учтивые речи, однако вынужден вам отказать. Мое племя и его безопасность важнее всего. Я не могу пойти на такой риск.

Я вежливо кивнул. А что еще оставалось делать? Калеб хотел было возразить, но я взглядом приказал ему молчать. Мы поклонились, приняли в дар от жены Филиппа кожаный бурдюк с водой и отправились обратно. Когда мы отошли настолько, чтобы нас не было слышно, Калеб расплакался.

– Прекрати, – сказал я. – Мы найдем способ победить ведьм. Только не распускай сопли.

Калеб вытер слезы, и мы погнали лошадь к реке. Но тут сзади послышался стук копыт: то Король Филипп все-таки разрешил своим людям помочь нам, и они прибыли в полной боевой готовности. Сердца наши преисполнились надеждой, мы поблагодарили воинов, и они последовали за нами.

Мы мчались во весь опор, но чтобы добраться до деревни, а оттуда до владений Констанс, потребовалось больше часа. Мы спешились и повели лошадей под уздцы. Хорошо обученные индейские кони вели себя очень тихо. Отец заметил нас и вышел навстречу. Он поприветствовал брата Короля Филиппа, возглавившего отряд, и при помощи жестов (тот не говорил по-английски) они разработали план: индейцы окружат ведьм, а мы с Калебом освободим мать. Индейцы тихо разошлись по местам. Когда я снова взобрался на вершину холма, мне открылось чудовищное зрелище: ведьмы поставили мою мать в кольцо огня и, окружив ее, громко читали заклинания. Констанс начала призывать Принцев Ада, и первым обратилась к Велиалу. Увидев, что ситуация становится катастрофической, отец подал сигнал к атаке.

Индейцы выскочили из-за деревьев, оранжевое пламя освещало их смуглые раскрашенные тела, они казались потусторонними духами. Они накинулись на ведьм с копьями и дубинками. Полетели пули. Воспользовавшись суматохой, мы с Калебом спустились с холма и, спотыкаясь, бросились к костру. Чтобы убить воскрешенную ведьму, кажется, достаточно было выстрелить ей в голову или пронзить сердце. Однако с Прюденс и Констанс справиться было не так просто. Едва мы достигли подножия холма, Прюденс набросилась на нас откуда-то сбоку. Калеб хотел стрелять, но она выхватила у него ружье, и оно звонко ударилось о камни в кольце огня. Калеба она схватила за шею и отшвырнула с такой силой, что, упав, он оставил след на земле. Я выхватил из костра горящую головешку и напал на Прюденс сзади. Но она уклонилась и, невредимая, повернулась ко мне лицом и схватила за горло. Задыхаясь и кашляя, я сообразил, что враг мой, должно быть, ослаб, раз использует физическую силу, а не заклинания. Кажется, большая часть ее энергии ушла на ритуал, который все еще продолжался в нескольких метрах от схватки.

Краем глаза я видел, как мама бьется в руках Констанс, удерживающей ее над большой медной чашей. Отблески костра играли на лезвии большого ножа, который ведьма сжимала в свободной руке. Но едва они занесла нож для удара, как отец напал на нее со спины. Констанс отпустила мать, и та едва не упала в костер. Она откатилась в сторону, но подняться не могла, потому что ее руки и ноги были связаны. Я отчаянно сражался, желая предостеречь мать от надвигающейся опасности, однако Прюденс была слишком сильна, и я в ужасе увидел, как какая-то старуха схватила мать сзади за шею. Она казалась крепче других воскрешенных, легко закинула свою жертву на плечо и снова склонила над чашей. Извернувшись, я сумел на мгновение освободиться и хрипло закричать, но Прюденс, опомнившись, так ударила меня в висок, что у меня потемнело в глазах, и она снова схватила меня. Отец, все еще пытаясь вырваться из хватки Констанс, бросился к ней, но было поздно: старуха занесла нож и принялась читать из лежащего рядом «Некрономикона». Я боролся с Прюденс, но она только крепче держала меня. Калеб, окруженный тремя ведьмами, выстрелить не мог. Еще одна ведьма налетела на него и едва не сбила с ног, но Калеб устоял. Не переставая читать, ведьма перерезала горло моей несчастной матери, и ее кровь хлынула в чашу. В тот же миг в роще раздался гул. Стряхнув с себя Констанс, отец опустился на колени около матери. Ее голова склонилась набок, и жизнь покинула ее доброе сердце. Отобрав у ведьмы «Некрономикон», отец выстрелил ей между глаз. Индейский воин отвлек Констанс, и отец, прихватив книгу, скрылся в темноте. В «Некрономиконе» были могущественные заклинания, но там же содержались и другие, способные их отменить.

Внезапно камни в центре огненного кольца начали проваливаться, словно внизу разверзлась бездна. Гул все усиливался, а земля под нашими ногами нагрелась. Открывшаяся пропасть излучала жар, с каким не мог сравниться зной самого горячего июньского дня. Костер почти потух, но исходящий снизу жар был горячее огня. Я пытался откатиться в сторону, но Прюденс крепко прижала меня к земле. Индейцы Короля Филиппа, эти смельчаки замерли, в ужасе уставившись в огненную яму. Туда больно даже смотреть, но никто не мог оторвать взгляда от медленно поднимающейся из-под земли фигуры. Констанс оттолкнула своего противника и закричала:

– Велиал, я призываю тебя! Я подняла тебя, я твоя Королева, я привязываю тебя к этой земле!

Она повторяла эти слова снова и снова, громче и громче, а рогатое существо тем временем принимало человеческие очертания.

Констанс поймала за руку одного из индейских воинов, притянула ближе к себе и, схватив нож, снова начала читать заклинание, намереваясь, очевидно, вызвать второго Принца, имя которому было Левиафан. Но тут из темноты появился отец, держа в одной руке «Некрономикон», а в другой – нож.

– Злое нечистое создание! – крикнул он Констанс. – Ты не обрушишь на землю ад! – и он начал читать из книги: – О, бог света и бог тьмы, вас больше не зовут сюда. Скройте свою злобу в клетке, из которой вы явились, вы не нужны в тварном мире[85]. Я запретил vos of atrum pergo huic regnum. Vos es inconcessus ut ingredior inter lux lucis. Vos es inconcessus ut futurus in is terra. Vado tergum qua vos venit. Vado tergum ut vestri cage. Vos es non volo. Per vox of lux lucis quod filiolus of Olympus quod bonus verto tergum ut atrum[86].

Договорив, отец полоснул себя ножом по горлу и упал, кровь его смешалась в чаше с кровью матери.

Из центра огненного кольца донесся нечеловеческий вопль. Со всех сторон налетели порывы холодного ветра, задули огонь, и фигура снова скрылась в адском пламени. Земля закрылась, камни возвратились на место, заточив Принца Ада в его огненном царстве. Едва тварь исчезла, воскрешенные ведьмы начали терять силы, и убить их стало намного легче. Калеб, освободившись, обезглавил множество этих старых костлявых старух. Я вырвался из ослабевших рук Прюденс и развернулся, приготовившись биться с Констанс, но они обе бросились в рощу, и двое индейцев, кинувшиеся следом, вернулись через несколько минут ни с чем. Мы добили ведьм, сложили их тела на камни, навалили сверху дров и заново разожгли огонь. Незачем было оставлять тела: если их кто и найдет, то лишь испугается. Я подошел к дрожащему преподобному Пэррису. Он пытался встать на ноги, но не мог. Я подвел его к лошади и помог взобраться на нее. Когда преподобный готов был тронуться с места, я придержал поводья.

– Преподобный Пэррис, что вы скажете людям о том, что сегодня произошло?

– Юноша, я едва верю своим глазам, – проговорил он, отводя взгляд. – Мне нужно вернуться домой и помолиться.

– Я не это имел в виду. Вы же немедленно остановите процессы над ведьмами и будете ходатайствовать, чтобы невинных людей освободили из темницы. Так?

Он кивнул, по-прежнему не глядя на меня.

– Скажите это вслух, – приказал я.

– Я сделаю все возможное, чтобы освободить невиновных, и скажу судьям, что девочки были исцелены по воле Господа. Салем более не прибежище Сатаны.

– Очень хорошо. Безопасной вам дороги, – пожелал я. – Никогда не знаешь, что бродит в темноте.

На лице преподобного промелькнул страх, и он, нетвердо держась в седле, направился домой через луг. Утренний свет пролился на поле боя. Калеб, склонившись над телами наших родителей, читал «Отче Наш». Я встал рядом и присоединился к нему. Индейцы соорудили носилки из веток и еловых лап. Мы уложили на них мать и отца и накрыли их разорванной курткой. Воины пообещали рассказать Королю Филиппу о доблести Натаниэля. Я поблагодарил их за помощь, и индейцы быстро поскакали прочь, не желая, чтобы их застали на территории колонии при свете дня. А мы с Калебом отправились домой.

Ханна встретила нас в дверях. На лице ее читались облегчение (ведь мы остались в живых) и скорбь по нашим погибшим родителям. Мы внесли тела в дом и подготовили к погребению. Мы хотели похоронить их недалеко от дома, а не на деревенском кладбище. На сердце у нас было неспокойно, но одно было ясно: отец хотел бы, чтобы мы продолжали охотиться на зло, живущее в этом мире. Мы говорили об этом с Калебом. Мы спорили о том, когда и как рассказать обо всем сестре, спящей в соседней комнате. Я знал, что она поймет, почему нам следует покинуть Салем и искать тех, кто нуждается в нашей помощи. И хотя я опасался, что ей будет одиноко, я понимал, что она должна остаться дома и убедиться, что преподобный сдержит обещание.

Я оставил ей письмо.

Дорогая Ханна,

когда ты проснешься, нас с Калебом уже не будет здесь. Надеюсь, ты понимаешь, что после того, что произошло ночью, нам слишком тяжело прощаться с тобой. После сражения с салемскими ведьмами мы с Калебом осознали, что все городки и деревни страдают от зла, с которым мы умеем бороться. Как бы нам хотелось остаться с тобой, увидеть, как ты выйдешь замуж, заведешь семью. Нам с Калебом следовало бы поступить так же. Но это будет неправильно и эгоистично с нашей стороны. Мир за пределами Салема нуждается в нас.

Прошу, пойми, что выбор наш был не из легких, и едва ли мать с отцом хотели бы, чтобы ты осталась одна, но ты знаешь, что все это ради благой цели.

Мы надеемся, что Бог дарует тебе долгую и счастливую жизнь. И если мы когда-нибудь вернемся, пожалуйста, пусть в окне для нас всегда горит свет. Ты навсегда будешь в наших сердцах и молитвах. Не бросай латынь: ты в нашей семье самая умная.

Храни тебя Бог.

Твои любящие братья,

Томас и Калеб.

Глава 34

Дин закрыл дневник Натаниэля: это была последняя запись. Конни – это Констанс, тут сомнений нет, но возможно ли, что Перри – это Прюденс, или это уже слишком? Точной карты в дневнике не оказалось, но Дин был уверен, что Конни все эти годы жила в том же доме. Возможно, ей время от времени приходилось затаиться лет на пятьдесят, а потом она снова возвращалась. Поэтому ее долголетию никто не удивляется: неплохой способ скрыть, что ты бессмертен. И теперь, спустя столько лет, Конни снова получила возможность попытаться поднять Люцифера. Как бы ни было Дину горько, но он понимал, что не может этого допустить. Сэм окажется навеки привязанным к ведьмовскому ковену, а выпустить такое зло в мир невозможно. Надо найти способ остановить их.

Лиза и Бен, даже не раздевшись, крепко спали на второй кровати. Дин объяснил им, что сейчас о комфорте думать не приходится: охотники спят одетыми, ведь никогда не знаешь, что тебя разбудит. По телевизору шел ночной выпуск новостей. Дин заглянул в бумажник. В паре городков отсюда он заметил круглосуточный хозяйственный магазин: нужно купить веревку, еще соли (на всякий случай) и, разумеется, ножи. Достать оружие в такое время куда сложнее, но об этом можно позаботиться позже. Дин тихо вышел из комнаты, стараясь не разбудить Лизу и Бена, сел в машину и, заметив краем глаза, что стоянка пуста, только белый фургон стоит в дальнем углу, тронулся с места.

Сэм смотрел, как брат уезжает на этой своей жуткой колымаге. Он бы мог поехать за Дином, но сейчас Сэму не было до него дела, зато было очень интересно, почему Прюденс села ему на хвост. Маленький двухдверный хэтчбек сворачивал туда же, куда Сэм, а потом припарковался на другой стороне улицы. За рулем сидела не Прюденс, но Сэм узнал одну из девушек, что вломились в книжный магазин. Ей, видимо, приказали следить за каждым движением Сэма, чтобы убедиться, что он не помешает остальным воскрешениям. Сэм думал только об одном: как убить ведьм. Его совершенно не волновало, люди они или нет. Но он не знал, где должен состояться очередной ритуал. Можно, конечно, сбивать ноги и мотаться по всей округе, а можно просто поднести ведьмам оставшиеся две жертвы на тарелочке. Ловить и убивать бродяг дело непростое. Но можно поторопить события. Сэм натянул маску и зарядил обрез одной-единственной пулей. Звать Прюденс не пришлось: девушка в машине сделает это за него. Сэм выскочил из машины и ногой выбил дверь номера, в котором остались Лиза и Бен. Лиза подскочила, расширив от страха глаза. Сэм ударил ее по лицу, сбросив с кровати, прежде чем она успела закричать. Бен пошевелился, но не проснулся: должно быть, Дин дал ему снотворное. Лиза поползла к одной из сумок Дина, но Сэм – молча, чтобы не выдать себя – отодвинул сумку, а саму ее грубо перевернул на живот и связал по рукам и ногам.

– Ч-что вы делаете? – закричала Лиза. – Забирайте меня, только сына не трогайте!

Ничего не ответив, Сэм схватил скомканную футболку, сделал из нее кляп, а потом связал Бена. Мальчик сопел во сне, не догадываясь, что его похищает его собственный дядя. Лиза продолжала кричать даже сквозь кляп, но крики были приглушенными и беспомощными. Все это заняло несколько минут, потом Сэм вышел и захлопнул за собой дверь. Он посмотрел на автомобиль на другой стороне улицы и разглядел в темных окнах неясные очертания девушки. Она внимательно смотрела, как он выходит из мотеля. Сэм улыбнулся: обязательно поведется. Он сел в фургон и ехал по шоссе, пока машина преследовательницы не исчезла из виду, а потом быстро развернулся, проехал немного обратно и остановился на стоянке около магазина пончиков, откуда была видна вся улица.

Вскоре он заметил, как кто-то перебегает четырехполосную дорогу и стоянку у мотеля. Через минуту девушка вернулась, прыгнула в машину и заехала на парковку. Сэм подумал, что, будучи ведьмой, она вполне сможет перенести Лизу и Бена на заднее сиденье хэтчбека. Он подождал, пока машина тронется с места: она проехала совсем рядом, и Сэм пригнулся, но его фургон ничем не выделялся среди других таких же, и девушка его не заметила. Подождав несколько секунд, Сэм последовал за ней на безопасном расстоянии. Вероятно, у нее не было времени спросить у старших, тащить ли домой двух жертв. Она действовала, доверившись интуиции, а Сэму только того и надо было. Так он сможет попасть на место следующего ритуала. Он надеялся, что расправится с ведьмами, не вовлекая в дело Дина. Сэм не собирался позволить ведьмам причинить вред Лизе и Бену, это в его планы не входило. Он хотел только остановить ведьм и перебить их всех, одну за другой. Сэм оглянулся: в фургоне было столько взрывчатки, что можно пробить дыру в Туннеле Линкольна[87], однако он собирался использовать ее для другого.

Вслед за хэтчбеком белый фургон свернул на 128-е шоссе и направился на север.

Дин выбрался из машины, пытаясь одновременно удержать коробку пончиков, два стакана кофе и стакан горячего шоколада для Бена. Быстро позавтракать, а потом можно посадить Лизу с Беном в поезд до Сисеро. Легче и безопаснее завершить дело без них; они и так уже достаточно рисковали.

Дин понятия не имел, как остановить ведьм, поэтому решил, как обычно, импровизировать. Остается только надеяться, что они не поймали еще кого-то из приезжих. Впрочем, Дин позаботился об этом: позвонил офицеру и объявил в розыск машины Перри и Конни. Так что теперь Конни будет гораздо труднее передвигаться по городу.

Дверь в номер была выломана. Дин бросил покупки на пол и выхватил пистолет.

– Лиза? Бен?!

Он толкнул разбитую двери и в тусклом свете увидел, что обе постели пусты. Быстрый осмотр номера показал, что кого-то стащили с кровати, покрывало валялось на полу. Там же нашелся маленький кусочек пластмассы, из тех, что иногда отламываются от пластиковых наручников. Такими пользуются многие полицейские, но вряд ли Лизу и Бена арестовали. Дин потянулся за сумкой и заметил, что она не на месте, а отброшена в угол. Одноразовый стакан на столе перевернут донышком кверху.

Несколько месяцев назад, когда Дин рассказывал Лизе о своем детстве, он поделился с ней сигналом, которому их с Сэмом научил Джон: «Если дело – дерьмо, попытайтесь перевернуть чашку на столе. Кроме нас, никто ничего не заподозрит». Теперь Дин точно знал, что Лизу и Бена похитили. Он выбежал в холл, но скучающая девушка за регистрационной стойкой никого не видела. Вернувшись в машину, Дин вытащил ноутбук и убедился, что в последний раз телефон Лизы был замечен в тридцати с лишним километрах к северу от Салема, сигнал двигался по направлению к побережью, а потом в Глостере[88] GPS отключили. Оттуда Дин и решил начать. Он влился в поток машин. Ему отчаянно хотелось позвонить Бобби и попросить помощи, ведь еще можно было найти способ отследить телефон Лизы, но времени оставалось в обрез.

Выехав на 128-е шоссе, Дин заметил в зеркале заднего вида черный «кадиллак». Дин втопил педаль газа в пол, но старый «форд» не мог ехать быстрее.

– Надо было брать «Импалу», – пробормотал Дин.

«Кадиллак» выехал на соседнюю полосу и притер сбоку машину Дина. Грузовик отбросило на песчаную обочину и замотало из стороны в сторону. Дин с трудом справился с управлением и снова выехал на дорогу. Но о том, чтобы уйти от погони, не могло быть и речи. «Кадиллак» нагнал его и сильно толкнул в бампер. Дин ударился о руль, но продолжал ехать, готовясь к новому удару. Во второй раз «кадиллак» стукнул его так, что задние колеса оторвались от асфальта, а потом грохнулись вниз, и Дина тряхнуло на жестком сиденье. Черная машина отстала и снова набрала скорость, обогнав Дина. Он вывернул шею, чтобы разглядеть водителя, но стекла были тонированными, и он ничего не увидел. «Кадиллак» снова подрезал его, и Дин в отчаянии потянулся за сумкой, соскользнувшей на пол. Не отрывая взгляда от дороги, удерживая руль одной рукой, он нащупал сумку и поставил ее себе на колени. Вытащив обрез, Дин выставил его в окно и прицелился в заднее стекло «кадиллака». Водитель тут же ударил по тормозам. Дин тоже затормозил, но старый механизм, взвизгнув, не смог остановить грузовик вовремя, и тот врезался в черный «кадиллак» с такой силой, что Дин едва не вылетел через лобовое стекло. Грузовик покачнулся, мотор напоследок взревел, и радиатор взорвался. Очевидно, водителя «кадиллака» результат удовлетворил, и он уехал.

Дин схватил сумку и выскочил из машины, не обращая внимания на гудки, которыми остальные водители комментировали его действия. Он был измучен, весь в синяках, и ему было нужно срочно отыскать Лизу и Бена. Он решил двигаться дальше на север. С правой стороны, с моря, дул холодный ветер. Если идти вперед, рано или поздно дойдешь до города. В этот момент рядом с ним притормозила здоровенная фура. Дин поднялся на подножку, и водитель – морщинистый старик в бейсболке, которая тут же напомнила Дину о Бобби – опустил стекло.

– Подбросить?

– Да, если можно. Мне в Глостер.

– Тут недалеко, – буркнул шофер. – Залезай.

Примерно через километр Дин вспомнил, что оставил в машине ноутбук. Он тогда пытался узнать, где телефон Лизы был замечен в последний раз, но видел только, что телефон в тот момент находился где-то в городе.

– А что после Глостера? Есть что-нибудь?

– Ну, есть Рокпорт. Но для тебя, он, наверное, слишком мелкий.

– Вообще-то сойдет, – возразил Дин.

– Как скажешь, – отозвался дальнобойщик. – Я включу радио?

Сначала передавали отчет о ситуации на дорогах, потом серьезный диктор сообщил об оповещении от «Амбер Алерт»[89]: пропала девочка-подросток; в последний раз ее видели около черного «кадиллака». Дин понял, что ведьмам было мало Лизы и Бена, и они прихватили еще какую-то несчастную девчонку, которая гуляла по пляжу.

Они проехали Глостер и вскоре прибыли в Рокпорт.

– Высажу тебя здесь, – сказал шофер.

Дин поблагодарил его и выпрыгнул из кабины. Рокпорт оказался маленьким городком, прижавшимся к скалистому побережью Атлантического океана. Дин огляделся: из-за шторма людей на улице было мало. Вдали над горизонтом клубились темные тучи, отблески молний отражались в воде. Дин поднял воротник, убедился, что дневник Натаниэля надежно спрятан за пазухой, и зашагал вперед. За поворотом дороги на берегу стояло несколько больших домов, а за ними на вершине холма возвышался еще один, огромный, с одной стороны окруженный грядой валунов, спускающихся к морю. Дин достал бинокль. Рассматривая окрестности, он заметил облако пыли, поднятое черным «кадиллаком», свернувшим с дороги к дому. Дин глубоко вздохнул, подавив желание яростно пнуть что-нибудь. Судя по всему, ведьмы забились в тот здоровенный дом, и нужно найти способ остановить их. Необходимо как можно быстрее пробраться внутрь.

Громыхало все ближе, и туристы, торопясь, уходили с улиц. Оглядевшись, Дин увидел древний хэтчбек: в такой машине нормальную сигнализацию не установить. Дин с независимым видом подошел к машине, скользнул внутрь, и через минуту машина с визгом шин сорвалась с места. Он остановился у подножия холма и по песчаной дорожке поднялся к просторной веранде, окружавшей дом. Едва он ступил на крыльцо, как раздался щелчок затвора. Обернувшись, Дин увидел Перри, которая целилась ему в голову из дробовика.

– Давай не будем беспокоить жильцов, – она кивнула на парадную дверь. – Очень не хочется втягивать во все это невинных людей. Ну, то есть, скоро это все равно случится, но зачем выделять кого-то одного?

– Разве не ты здесь живешь? – удивился Дин.

– Нет, глупый, с какой стати?

– А телефон Лизы?

– Просто оказался в мусоровозе, который ехал к северу. Надо было выманить тебя из Салема. Это Конни приказала. Я, конечно, разозлилась. Честно говоря, я от нее веками терплю всякое дерьмо. Но будет и на моей улице праздник. И на твоей, кстати, тоже. Будешь почетным гостем. Подойди-ка сюда, только без фокусов. Ружье у меня есть, но я и без него могу вздуть тебя так же, как тогда. Руки за голову.

Дин подчинился, и Перри связала его по рукам и ногам.

– Садись в машину! – Она распахнула дверцу и толкнула его головой вперед в большой, объединенный багажник, отделенный от салона металлической решеткой и больше похожий на клетку.

– У тебя, наверное, большая собака, – сказал Дин.

– Еще нет. Но знаешь, после открытия ада могут быть кое-какие проблемы подобного рода.

– Ты имеешь в виду адских гончих?

– О, да ты, я смотрю, в курсе, – отозвалась Перри. – Ну, конечно.

Дин заглянул ей в глаза:

– Я скажу тебе кое-что… К концу дня ты уже будешь мертва, потому что я тебя убью.

Лицо ведьмы потемнело.

– Уж я об этом позабочусь, – угрюмо продолжал Дин. – Может, никто за все эти века и не знал, как с тобой сладить, а я сумею. Уж поверь, сегодня ты умрешь.

Перри захлопнула дверь, села за руль и выехала с подъездной дороги. Дин изо всех сил пытался освободить руки, но не мог дотянуться до переднего кармана. На этот раз он действительно влип. Единственное, что во всей этой ситуации было хорошего: он добился, чего хотел. Его везли к Лизе и Бену.

Глава 35

Сэм ехал за молодой ведьмой на запад. Когда она свернула с главной дороги в жилой район, он притормозил, чтобы не слишком приближаться, ведь его машину девчонка знала. Ведьма объехала ряд высоких кирпичных домов. По другую сторону дороги тянулись деревья. Ведьма подъехала к главному зданию и скрылась на подземной парковке. Сэм заметил, как много на улице народу: повсюду слонялись подростки, в тени на скамеечках сидели старики. Странное местечко для сборища ведьм. Сэм оставил машину под деревьями, засунул за пояс обрез и направился к входу на парковку. Та оказалась заполненной лишь наполовину, но автомобиля ведьмы нигде не было видно. Сэм прошел дважды вдоль всех рядов, методично сверяя номера, чтобы убедиться, что не пропустил нужную машину, а потом заметил большую стальную дверь в дальней стене. Присев около нее на корточки, Сэм заметил следы тормозной жидкости – наверняка, от того драндулета, на котором ехала ведьма. Он толкнул дверь, и та приоткрылась ровно настолько, чтобы стало ясно: с той стороны она заперта на висячий замок.

Еще раз осмотрев машины, Сэм нашел одну со знаком «РАЗНОРАБОЧИЙ» и с удовлетворением увидел в салоне инструменты. Выбив заднее стекло прикладом, он запустил внутрь руку, открыл дверцу и стал рыться в инструментах, пока не нашел болторез. Потом он снова толкнул арочную дверь, пропихнул в щель болторез и перекусил тяжелую цепь. За медленно приоткрывшейся дверью обнаружилось низкое, похожее на пещеру помещение. Сюда бы поместилось пять машин, но сейчас стояла только одна, та самая. Захлопнув дверь, Сэм заглянул в машину и быстро убедился, что Лизы и Бена в ней нет. На другой стороне помещения была еще одна дверь. Но не успел Сэм шагнуть к ней, как с парковки послышался рев двигателей, а потом и шаги. Сэм присел за машиной, напряженно прислушиваясь. Кто-то шел к двери.

Сэм увидел, что под потолком тянется старая труба. Стиснув зубы, он подпрыгнул и повис, обхватив ее руками и ногами. Почти сразу же в ворота одна за другой въехали две машины. Захлопали дверцы, и, судя по шуму голосов, из них вышло пять или шесть женщин. Положение Сэма было хуже некуда, оставалось только надеяться, что ни одной из них не придет в голову посмотреть вверх. Шум стих: женщины прошли во вторую дверь, которая отсекла все звуки. Решив, что уже можно, Сэм разжал руки и с грохотом упал на пол.

– Ну, чего ждем? Пошли.

Сэм обернулся и лицом к лицу столкнулся с дедом.

– Ты что здесь делаешь?

– А ты как думаешь? Пытаюсь помешать ведьмам поднять четырех Принцев Ада, а особенно того парнишку, который все еще мечтает снова тебя заполучить. Можешь не благодарить.

– Мне твоя помощь не нужна, – проворчал Сэм. – Сам справлюсь.

– Ага, оно и видно. Здорово ты с той ведьмой, кстати. Понятно, что с нашей последней встречи многое изменилось, но я все-таки думаю, что трахаться с ведьмой – по-прежнему не самая лучшая идея. Сынок, если уж тебе так приспичило спустить пар, я бы что-нибудь придумал.

Сэм слушал нотации и глазом не моргнув: пусть болтает. Главное – перейти уже к активным действиям. Сэмюэль замолчал, чтобы перевести дыхание, и Сэм воспользовался моментом:

– Может, позже поговорим?

Они тратили драгоценное время, а ведь уже можно было убивать ведьм.

– Конечно, поговорим. Я как тебя увидел, понял, что с тобой что-то не так. Не знаю, что с тобой происходит, Сэм, но как только закончим с делами, я это выясню.

– Я в порядке, – возразил Сэм.

– Нет, сынок. Я, может, и умер, но мозги все еще при мне. Поверь, с тобой явно не все в порядке.

Ведьмы закрыли за собой дверь, прежде чем удалиться по коридору, но теперь с другой стороны кто-то скребся. Прекратив спор, Сэм и Сэмюэль молча подкрались к ней. Сэмюэль вскинул ружье, Сэм поднял обрез. Когда дверь приотворилась и в щель протиснулся ствол небольшого пистолета, Сэмюэль по кивку внука распахнул дверь настежь, а Сэм ударил того, кто стоял за ней, прикладом по лицу.

Глава 36

– Ты куда меня везешь? – поинтересовался Дин, перегибаясь вперед.

Перри за высокой спинкой сиденья почти не было видно.

– Увидишь.

Минут через двадцать она въехала на парковку около торгового центра, заглушила двигатель и перебралась на заднее сиденье.

– Погоди-ка, мне надо подготовиться.

Перри разорвала свой воротник, а потом, к изумлению Дина, ударила себя в челюсть. На месте удара немедленно расползлось большое красное пятно.

– Я легко получаю синяки – это цена, которую приходится платить, когда тебе больше трехсот лет. – Она улыбнулась Дину, до которого начало потихоньку доходить, что она задумала.

– И еще одно, – она открыла дверцу в разделяющей их решетке. – Будь хорошим мальчиком.

– Что ты делаешь?

Но Перри только гадко улыбнулась и, достав маленькую бутылочку, схватила Дина за голову и силой открыла ему рот. Дин мотал головой, но хватка у ведьмы была железная. Она влила ему в горло какую-то жидкость, Дин захлебнулся и инстинктивно глотнул. Стоило Перри отпустить его, как он тут же завалился назад, ощущая, как по телу разливается оцепенение. Довольная, Перри снова перебралась на водительское сиденье и захлопнула решетку. Судя по звуку, она набрала на мобильнике трехзначный номер и после краткой паузы тихо и испуганно заговорила в трубку:

– Алло, здравствуйте!.. Мой парень… он избил меня. Не знаю… Мы целовались, а потом он вдруг словно озверел. Да, он только что зашел в торговый центр. Не знаю, когда он вернется. Приезжайте побыстрее, ладно? Ох, спасибо, – она назвала адрес и нажала «отбой».

– Когда сюда явятся копы, я уже смоюсь, – в голосе Перри слышалось ликование.

Словно в подтверждение ее слов вдалеке завыли сирены. Перри махнула рукой, и путы на ногах и запястьях Дина исчезли. Ведьма выскочила из машины и распахнула заднюю дверь.

– Что делать будешь, Дин? – злорадно поинтересовалась она. – Бежать и прятаться или разбираться с полицией? Как ни крути, а свою маленькую подружку и ее сынишку ты больше не увидишь.

Дин опустил потяжелевшие ноги на землю, встал и попытался шагнуть: это было гораздо труднее, чем обычно: пришлось привалиться к машине, а звук сирен все приближался.

– Я тебя прикончу, – прохрипел он.

Перри надула губки, будто всерьез обдумывала такую возможность.

– Ну, это вряд ли. Хотя попробовать можешь. Вот они, кстати. Смотри и учись, детка, – промурлыкала она.

Машина салемской полиции ворвалась на парковку и стала объезжать ее по широкому кругу, пытаясь найти того, кто звонил. Оттолкнув Перри, Дин неуклюже, как зомби, побежал, чувствуя, как парализующая жидкость разливается в его крови, и усилием воли заставляя онемевшие ноги двигаться. Почти добравшись до лесополосы, он споткнулся, скатился в канаву и плюхнулся в небольшой грязный ручей. Сзади вопила Перри: наверняка, указывала копам, куда он побежал. Под дорогой проходила большая канализационная труба, и Дин пополз к ней, надеясь спрятаться. Стиснув зубы и преодолевая оцепенение, он забрался внутрь, расплескивая ботинками вонючую воду, и вывалился с другой стороны в маленький прудик. Потом он выкарабкался по травянистому склону наверх, на стоянку у какой-то забегаловки.

Недалеко от того места, где Дин остановился перевести дыхание, какой-то толстяк вышел из машины и отправился за бургером. Дин скользнул на водительское сиденье и начал непослушными пальцами возиться с проводками под приборной панелью. Через несколько секунд проскочившая искра помогла завести двигатель, и Дин, заметив, как на поросший травой берег выходят двое полицейских, поспешно выехал со стоянки.

Дин в отчаянии ударил кулаками по рулю: он все еще понятия не имел, где Лиза с Беном, и что с ними. А вдруг они уже мертвы? Последние жертвы ведьм… Нельзя было тащить их в Салем! О чем он только, черт побери, думал?! Охота и семейная жизнь никак не сочетаются – слишком опасно. Дин уже потерял Сэма, а что если он потерял и Лизу с Беном?

Надо выяснить, где ведьмы. Пытаясь успокоиться и сосредоточиться, Дин решил вернуться в библиотеку. Понадобится старая карта.

За стойкой его встретила та же женщина, что и в прошлый раз, но, так как Дин на этот раз был одет явно не как профессор, и выглядел так же паршиво, как и чувствовал себя, в ее взгляде на этот раз было куда больше недоверия.

– Чем могу помочь?

– Я ищу любые карты Салема, – вежливо ответил Дин, стараясь, чтобы в его голосе не звучало нетерпения.

– Все, что у нас есть, можно найти в Интернете…

– Послушайте, у меня нет времени, – перебил он. – Где карты?

Библиотекарша указала на несколько больших шкафов с выдвижными ящиками на другой стороне помещения. Дин кивком поблагодарил и, понимая, что на него смотрят, постарался как можно быстрее и аккуратнее перетряхнуть содержимое каждого ящика, с мучительной ясностью осознавая, что сам не знает, что ищет. То есть, если бы он увидел то, что нужно, узнал бы сразу… Обычно именно так всегда и бывало. А потом он наткнулся на современную карту недвижимости в Киркбрайд, где находилась квартира Перри. Некоторые постройки снесли, другие отремонтировали. Проведя неожиданно пришедшую на ум параллель, Дин вернулся к карте 1786 года – самой старой, какая только нашлась в библиотеке. Масштаб, впрочем, был тот же. Дин наложил старую карту на новую и увидел, что деревня Салем и Киркбрайд совпадают: территория, где стояли психушка и многоквартирный дом, совпадала с той, где когда-то была деревня.

– Деревни Салем больше нет? – уточнил он у библиотекарши.

– В общем, да. Разумеется, некоторые здания в городе относятся к тому времени и процессам над ведьмами, но что касается самой деревни, ее снесли. А на том месте позже построили психиатрическую больницу.

– Что ж, понятно… – Дин еще раз поблагодарил женщину, а потом вдруг вспомнил: – О, а можно еще разок взглянуть на дневник Кэмпбелла?

Библиотекарша отвела его в читальный зал, вручила коробку, в которой Дин оставил дневник Джона Винчестера, и ушла. Дин вытащил из-под куртки дневник Кэмпбелла и бросил на него прощальный взгляд. Его семья происходила из династии охотников, которые пожертвовали собой ради блага других. Ах, если бы только можно было поделиться этим открытием с Сэмом!

Дин поменял дневники и вышел из библиотеки. Правда, перед этим прихватил последние пару страниц: в конце концов, они по праву принадлежали ему. Он сел в украденную машину и поехал в Киркбрайд. Соображать надо было быстро – что делать, если нет ни оружия, ни соли? Сумку пришлось оставить в Рокпорте.

Когда Дин подъехал к домам, он заметил кое-что, на что они с Лизой раньше не обратили внимания. Несколько чернокожих мальчишек слонялись около дороги. К ним медленно подъехала машина и остановилась. Парень в бейсболке наклонился к окну и что-то передал водителю, потом кивнул и вернулся к приятелям, а машина уехала.

«Торговцы наркотиками, – сообразил Дин. – А где наркотики, там и оружие».

Слава богу, Перри не знала про его заначку в носке. Дин никогда не покупал наркотики: дурь с образом жизни охотника не сочетается. Крепкое спиртное – это да, а вот наркотики – увольте. Дин остановил машину, но глушить не стал: вдруг придется уносить ноги. С развязной ухмылкой он направился к парням.

– Ты что, в штаны себе только что кончил, снежок? – поинтересовался один из них.

Дин пропустил оскорбление мимо ушей.

– Слушай, чувак, хочу кое-чего прикупить.

Парни заржали.

– Ты свихнулся, если думаешь, что мы что-то продадим копу в штатском. Ступай к капитану Кранчу и передай, что сегодня облом.

– Ненавижу этого жирдяя, – отозвался Дин. – Я работаю только на себя, и мне срочно нужна пушка.

– Да ну? А зачем? Охотничий сезон еще не начался.

– Слушайте, мне просто нужен обрез, килограмм соли, если есть, и все, что взрывается.

Парни расхохотались ему в лицо.

Терпение Дина лопнуло. Он врезал ближайшему придурку локтем по шее, сбил с ног и вздернул извивающегося от боли парня за воротник.

– Эй! – вступился первый. – Ты прям Шварценеггер какой-то. Чего ты прицепился к Крохе?

– Потому что я не шучу: у меня нет времени на это дерьмо! – прорычал Дин. – Что у вас тут? У меня есть бабки и мне нужно оружие.

– Похоже, он это серьезно, – вступился высокий парень, стоящий около машины Дина. – Тачка краденая.

– Ты же знаешь, что за это можно сесть? – заметил первый парень.

– Напугал, – отозвался Дин. – Я был в аду.

– Ладно, я ему верю. Чувак, двигай за мной, только бабулю не разбуди.

Дин прошел за парнем в квартиру на первом этаже. В комнате перед включенным телевизором дремала пожилая негритянка.

– Меня, кстати, Тимом звать. – Парень провел Дина в другую комнату и выложил на аккуратно заправленную кровать два старинных пистолета. – Вот и вот.

– Меня зовут Дин. Но без обид, Тим, это же старье, – разочарованно проговорил Дин. – Я думал, мы говорили о настоящем оружии.

– Это и есть настоящее оружие. Я собираю классику: вот это – времен Гражданской войны, а второе еще старше.

Да уж… Дин пожал плечами, взял пистолеты и тщательно их осмотрел. Вроде, рабочие. Положив их обратно на кровать, Дин окинул взглядом Тима, чистенькую комнату и полку, заставленную книжками по астрономии.

– Ты, вроде, умный парень. Зачем торгуешь оружием?

– Это антиквариат, мужик, – Тим пожал плечами. – Я много чего делаю, чтобы найти хороший товар. Поверь, тебе не нужно ничего, кроме того, что лежит перед тобой.

Подвернув штанину, Дин достал из носка наличные и кредитную карточку. Отсчитав несколько купюр, он протянул их парню вместе с кредиткой:

– Держи. Карточка чужая, но ее не отследят. Кажется, принадлежит какой-то крутой шишке из Голливуда. Он никогда не проверяет свои счета, так что развлекайся. – Дин кивнул на книжки. – Купи что-нибудь нужное.

– Спасибо, чувак, – Тим быстро пересчитал деньги, прищурившись, посмотрел на кредитку и выложил еще один маленький пистолет. – Это тоже можешь взять. Не знаю, сколько у бабули на кухне соли, но бери, сколько нужно.

Дин поблагодарил, распихал оружие по карманам и за пояс, а на кухне запасся солью. Выйдя на улицу, он протянул Тиму руку:

– Спасибо… Ты, правда, мне очень помог.

– Без проблем. Эй… а зачем тебе пушки?

Дин покосился на группу парней в мешковатых шортах и растянутых футболках. Внезапно они показались ему куда моложе и уязвимее, чем на первый взгляд. Когда гоняешься за монстрами, ребята из уличной банды кажутся котятами.

– Я думаю, что мою девушку и ее ребенка украли какие-то гады, – честно ответил он. – И все эти сволочи где-то поблизости.

– Понятно. Ну, ты знаешь, где нас найти, – сказал Тим. – Мы тут шатаемся без дела, так что, если понадобится помощь…

Дин кивнул, забрался в машину и, заехав за угол, некоторое время проверял и заряжал пистолеты. Потом он вышел и обошел здание. Спустившись в подземный гараж, Дин под лампами дневного света разложил на капоте какой-то машины библиотечные карты. В планах строителей было разрушить крупное здание в центре, а на его месте выкопать большой бассейн. На карте Салема там же была видна крепость, построенная для защиты от индейцев. Стены крепости выходили за пределы и психушки, и бассейна, и Дину стало интересно, не осталось ли чего от крепости. Внезапно громкий хлопок и приглушенные голоса отвлекли его. Почувствовав неприятности, Дин осмотрел полупустую парковку и обнаружил на другой стороне стальные двери. Затолкав карты за пазуху, Дин вытащил пистолет и между рядами машин проскользнул к дверям, из-за которых слышались голоса. Дин чуть-чуть приоткрыл створку, просунул в щель ствол пистолета. В следующий момент дверь распахнулась, и Дин, получив в лицо прикладом ружья, свалился на бетонный пол.

Глава 37

Сэм и Сэмюэль уставились на Дина, лежащего у их ног.

– И что теперь делать?

– Лиза и Бен где-то здесь, – отозвался Сэм.

– Мы не можем просто ворваться и спасти их, – возразил Сэмюэль.

– Я не могу, а ты можешь: они тебя не знают.

– Сэм, ты, кажется, не понимаешь, что все очень серьезно. Здесь… даже не знаю сколько ведьм. Один человек не сможет ничего сделать. И о чем только Дин думал? Они же с него заживо кожу сдерут. Нельзя отпускать его в одиночку.

Сэм посмотрел на брата: из носа Дина на бетон капала кровь.

– И здесь его оставить нельзя, – продолжал Сэмюэль. – Его найдут. Надо привести его в сознание.

Спустя пару минут они открыли чей-то «БМВ», повозившись с проводами, завели и усадили Дина на переднее сиденье. Потом направили поток холодного воздуха ему в лицо, а Сэм еще вылил на голову брату бутылку воды. После этого Сэм и Сэмюэль прошли через стальные двери, затем через другие и оказались в пропахшем плесенью туннеле с утоптанным полом и кирпичными низкими арками. Из его темных глубин тянуло спертым воздухом. Сэмюэль вытащил фонарик, а Сэм – обрез. Они продвигались вперед, а потом туннель пошел под уклон, спускаясь все глубже под землю. Сейчас они находились как раз под тем кирпичным домом. Сэм посмотрел на мобильный: сигнала нет. Они пробирались вперед, а потом коридор повернул и они оказались в большом подземном зале. С потолка свисали лампы, а в середине суетились ведьмы. Они двигались сосредоточенно, как будто у каждой было свое задание. Кажется, они что-то сооружали. Сэму не понравилось, что они с дедом слишком на виду, и он оглянулся в поисках укрытия. В толстых стенах был сделан узкий коридорчик: видимо, это было то, что осталось от еще одной системы ходов. Сэм и Сэмюэль протиснулись в узкий проход и двигались, задевая стены, пока не нашли небольшое отверстие, сквозь которое можно было наблюдать за тем, что творилось в зале.

– Не вижу ни Лизы, ни Бена, – прошептал Сэмюэль.

Сэм не ответил, он заметил Прюденс. Она стояла немного в стороне от других ведьм, которые уже собрались в круг. На помосте высокая женщина читала что-то из маленькой книжки.

– Вот оно! – сказал Сэмюэль. – «Некрономикон». Нельзя позволить ей прочитать все заклинание целиком.

Сэм ничего не ответил.

– Сэм, ты вообще слушаешь? – прошипел Сэмюэль.

Сэм посмотрел на него:

– Да понял я. Нельзя позволить им прочитать до конца.

Он снова перевел взгляд на книгу в руках высокой ведьмы. Было кое-что, чего Сэм не мог сказать деду: а именно – что ему, вообще-то, наплевать. Люцифер снова захватит его тело? Да на здоровье. Сэм никогда не чувствовал такой силы, как за пару дней до прыжка в яму. Люцифер был так силен, что не нужно было ни о чем заботиться, никого любить. Ощущение, что ты способен править миром, было очень притягательным. Никто не испытывал таких ощущений, как Сэм тогда. Так что он бы не отказался снова почувствовать эту власть. Застрять в грязной подземной дыре с эксцентричным умершим дедом и ждать, когда убитый горем, отчаявшийся брат явится и помешает кучке ведьм воскресить Люцифера? Вот такая перспектива Сэму не очень нравилась.

* * *

Дин очнулся мокрый и замерзший, с гудящей головой. Открыл глаза и увидел перед собой незнакомую приборную панель. В окно постучали. Обернувшись, Дин увидел за стеклом сердитого мужчину, прижимающего к себе сумку с ноутбуком и пиджак.

– Эй, наркоман, а ну выметайся из моей машины! – завопил тот, распахнул дверь и выволок Дина за воротник.

Не удержавшись на ногах, Дин привалился к соседнему автомобилю.

– И куда смотрит администрация! – С этими словами мужчина сел в машину, хлопнул дверью и выехал со стоянки.

В темном стекле мини-вэна, к которому он прислонился, Дин разглядел свое отражение: разбитый нос посинел и распух. Дин понятия не имел, что произошло, но поскольку был жив, решил двигаться дальше. Снова проверил оружие – все еще при нем, и в рабочем состоянии. На этот раз он открывал стальные двери чуть осторожнее. За ними стояло несколько машин, и Дин сразу узнал автомобиль Перри. Он убедился, что в помещении никого нет, и через следующую дверь попал в сырой подземный коридор. В туннеле было опасно: если кто-нибудь тут появится, прятаться будет негде. Из маскировки только темнота. Услышав вдалеке голоса, Дин пошел по темному туннелю, уходившему под уклон. Пройдя расстояние примерно с два футбольных поля, он завернул за угол, почувствовал запах дыма и увидел большой зал, а в центре – ведьм, читающих заклинание. Фигуры в черном столпились вокруг большого костра. На возвышении стояла Конни, рядом с ней – Перри. Должно быть, удрала от полиции и сразу примчалась сюда. Лизу и Бена наверняка держат где-то поблизости, хотя пока их не видно.

Дым от костра поднимался к потолку, до которого было примерно два этажа, но на какой глубине находился сам зал, можно было только догадываться. Напасть сверху невозможно, и почему-то Дин был уверен, что они находятся под большим общественным бассейном. Оглянувшись на коридор, по которому вполне могла бы проехать запряженная лошадьми повозка, Дин поймал за хвост одну идею и снова скрылся в туннеле.

В задымленной пещере Лиза и Бен были прикованы к каменной стене. Бен всхлипывал от страха, Лиза пыталась утешать сына, но могла дотянуться только до кончиков его влажных от пота пальцев.

– Тс-с, Бен, все будет хорошо…

– Не надо было мне идти за добавкой картошки. Перри злая.

– Ты не виноват, Бен. Ты ни в чем не виноват. Мы выберемся отсюда, обещаю.

– Как? Где Дин?

– Он придет, золотко. Он придет. – Лизе оставалось только надеяться, что она права.

* * *

Дин вернулся в помещение, где осталась машина Перри, открыл багажник и с облегчением увидел, что его сумка там. Он вытащил два обреза, убедился, что они заряжены настоящими пулями, а потом, сверяясь с лежащими на соседнем сиденье планами, ехал, пока не добрался до нужного места. Теперь, когда у него был план, головная боль утихла, он почувствовал прилив энергии. Дин выехал с парковки и направился к хозяйственной постройке. Внутри он нашел мешки с удобрениями, канистры с бензином и другими химикатами – все, что техникам полагалось держать наверху, стояло тут штабелями до самого потолка. К счастью, сегодняшний день не был днем борьбы с сорняками, так что здание пустовало. Дин поспешно загрузил в багажник канистры с бензином и мешки с удобрениями и со всем этим добром вернулся в гараж. Миновав обе двери и надеясь, что его расчеты верны, Дин включил фары и въехал в грязный туннель. Для разворота пришлось притормозить: особого простора для маневров тут не было. Затаив дыхание, Дин вывернул руль. Автомобиль вильнул и проскочил вперед.

Ухватившись крепче за руль, Дин нажал на газ и ворвался в зал, прямо в толпу ведьм. Он остановился, едва не въехав в костер. Жуткие вопли раздались под каменными сводами. Сдвинув панель на потолке, Дин выбрался на крышу машины и открыл огонь. Ведьмы, молодые и старые, рыча бросились к машине. Дин отстреливался.

Констанс замолчала и бросила на него разъяренный взгляд. Трое здоровенных громил направились к машине. Одного Дин уложил, но два других стянули его за ноги, и он упал спиной вниз с двухметровой высоты. Констанс сошла с возвышения и встала над Дином.

– Мне та реклама «Голодных сучек»[90] не понравилась, – заметил он. – Так что, может, отодвинешься?

Констанс пнула его под ребра, и Дин, перекатившись, сплюнул кровь.

– Не смешно, – сказала она. – Но то, что ты заглянул к нам, – это просто чудесно. Потомок тех, кто сорвал мою предыдущую попытку, станет жертвой. И на этот раз у меня все получится.

Дин поднялся на четвереньки, еще раз сплюнул кровью и посмотрел на Конни снизу вверх.

– Не знаю, что ты курила, – прохрипел он. – Но идея поднять Люцифера – худшая из всех, что я слышал. Уж поверь.

– Тебя никто не спрашивает. Мне нужна только твоя кровь. Привяжите его с остальными, – приказала она.

Здоровяки схватили Дина за ноги и оттащили в угол, где он к своему облегчению увидел Лизу и Бена. Они были закованы, но живы и, судя по всему, невредимы.

– Это так ты решил нас спасти? – спросила Лиза. – Въехать в набитую ведьмами пещеру без подкрепления?

– У меня не было выбора, Лиза. Брат бы подстраховал, но его нет. А случай не тот, чтобы можно было пойти и кого-то нанять.

Громилы приковали Дина к стене и отошли.

– Все нормально, – утешил Дин, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. – У меня есть отличная идея.

– Что-то мне так не кажется, – вздохнула Лиза.

Глава 38

Констанс снова поднялась на край возвышения, призвала к тишине, воздела руки и заговорила. Ее холодный голос звучал громко и отчетливо, отражаясь от стен:

– Сестры мои, мы долго ждали, и вот наше ожидание близится к концу. Наши великие Принцы восстанут и сотворят мир по своему подобию. Да воцарится тьма. Нам больше не придется таиться. Сестры, с тех пор, как мы пришли на эти земли, мы страдали и скрывались, не получая ни полагающегося нам уважения, ни славы. И вот, три столетия спустя, все идет, как должно: шестьдесят шесть печатей сломаны, и, хотя Принц Юга вернулся в Преисподнюю, его воскрешение не за горами. Мы наконец получили темную силу и сможем сотворить Новый Мир, в котором будем жить свободно, без оков. Мы идем, распространяя перед собой мрак, словно семя! Дорогие сестры, мы – избранные королевы тьмы! Мы захватили власть. Мы – супруги четырех Принцев, и они услышат нас и создадут мир мрака, прогнав свет. Принесем же первую жертву.

Под сводами зала раздался вопль. Девушку, наверное, ту самую, которую похитили на пляже, втащили на возвышение. Читая заклинание, Констанс взяла длинный нож, а второй рукой наклонила девушку, удерживая ее за шею, над большой медной чашей.

– Бен, закрой глаза, – приказал Дин. – Живо.

Мальчик крепко зажмурился. Девушка продолжала кричать, а голоса ведьм сделались громче, между стенами металось эхо, и шум стал невыносимым. Дин попытался придвинуться ближе к Бену, которого буквально колотило от страха. Взглянув на Лизу, он увидел, что глаза ее полны слез. Ощущение вины сдавило его грудь: как он мог все это допустить?

Констанс перекрикивала хор ведьм и вопли жертвы:

– Мы взываем к четырем Принцам Тьмы! Властители Ада, сыны тьмы, сбросьте свои оковы. Взываем к вам, велим вам восстать! Примите живую кровь, явите себя! Примите эту жертву, явите себя! Приди, Велиал! Приди, Велиал!

Девушка трепыхалась, как ягненок, но Констанс крепко сжала ее шею и точным движением перерезала ей горло от уха до уха. Лиза вскрикнула и уронила голову на грудь. Тело девушки, которую Констанс держала за волосы, повалилось вперед, кровь хлынула из зияющей раны в чашу. Ведьма снова заговорила:

– Велиал, я призываю тебя! Я подняла тебя! Я твоя королева, я связываю тебя с этим миром.

Зал загудел, с потолка посыпались куски штукатурки.

– Что происходит, Дин? Кого она называет принцами тьмы? Это Люцифер идет? – прошептала Лиза.

Дин бросил на нее взгляд.

– Мы поэтому здесь? Ты это хотел сделать? Поднять Люцифера и вернуть Сэма? – Глаза Лизы были расширены от страха.

– Была у меня такая мысль, – признался Дин.

– Ты спятил? Я знаю, что ты скучаешь по Сэму, но ты действительно хотел пойти на это?

– Я понятия не имел, что нужно приносить кого-то в жертву… Я бы никогда такого не сделал. Ты же знаешь, да?

Лиза отвернулась:

– Я уже ничего не знаю, Дин. Я так напугана, что не могу думать.

Снизу раздался еще один громкий стон. Велиал медленно поднимался. Самое время было убираться отсюда.

– Поверь мне, прошу тебя. – сказал Дин. – Все будет хорошо. Я вытащу нас отсюда… обещаю.

Но не успел он договорить, как к ним подошли два парня. Один поднял Лизу за пояс, а второй начал возиться со старыми кандалами, которыми были скованы ее ноги. Лиза начала вопить и брыкаться.

– Мама! – Бен тоже начал вырываться.

– Отпустите ее! – заорал Дин. – Заберите меня!

Но никто не обратил на него никакого внимания. Лиза сумела высвободить ногу и пнула одного из парней. Тот сложился пополам, и никто не заметил, как на пыльный пол выпал маленький ключик. Парни утащили Лизу. Дин посмотрел на ключ, потом на Бена. Мальчик был в ужасе, но старался не терять самообладания. Он сразу понял, о чем думает Дин, и наступил на ключик.

– Можешь подвинуть его ко мне? – прошептал Дин.

Бен медленно передвинул ключ ближе к его рукам. Дин нащупал холодный металл. Он сдвинул наручник как можно выше, изогнул запястье и вставил ключ в замок. Наручники открылись с тихим щелчком. Дин посмотрел туда, куда увели Лизу – она все еще пыталась вырваться. Он осторожно расстегнул кандалы на ногах. На пленников никто не смотрел, все взгляды были прикованы к Констанс.

Незаметно придвинувшись к Бену, Дин освободил и его, потом осмотрелся, пытаясь сообразить, как выбраться отсюда целыми и невредимыми. В углу валялось старое рваное платье. Дин подобрал его и бросил мальчику:

– Надевай. Быстро.

– Не буду я надевать платье! – возмутился Бен.

– Надевай скорей! – Дин озирался, чтобы убедиться, что их никто не заметил.

Когда Бен натянул платье поверх футболки, Дин протянул ему капор:

– И это тоже.

Мальчик недовольно подчинился. Они медленно поднялись на ноги, Дин старался держать в поле зрения весь зал. Однако происходящее в центре помещения притягивало всеобщее внимание, и Дин с Беном начали пробираться к выходу.

– Держи мои руки так, будто они все еще скованы, – прошептал Дин. – А когда подойдем к выходу, я хочу, чтобы ты сделал еще кое-что.

– А мама?

– Не волнуйся… Я о ней позабочусь, – сказал Дин.

Ведьмы читали заклинания, и пол в центре костра начал проваливаться. Лизу втолкнули на платформу. Времени оставалось мало. Констанс раздавала указания, а «Некрономикон» лежал рядом. Дин шепотом объяснил Бену, что делать. Если не приглядываться, мальчика, одетого в платье и капор, вполне можно было принять за одну из ведьм. Дин подождал еще немного:

– Давай!

Бен направился к возвышению. Дрожащей рукой потянулся за книгой, лежащей около трупа девушки, и вздрогнул, заглянув в ее мертвые глаза.

– Эй, девочка, подай мне книгу, – Констанс внезапно повернулась к нему. – Не копайся, давай ее сюда.

Бен взял книгу и направился к ведьме.

– Давай, – поторопила Констанс.

Бен шагнул было к ней, но споткнулся на неровном полу и упал на четвереньки.

– Глупая девчонка! Не могли, что ли, воскресить нормальную ведьму?!

Повозившись, Бен подобрал юбки, встал и протянул ведьме книгу. Та зажала ее под мышкой и приказала рабочим подвести Лизу ближе. Бен развернулся, подошел к двери, около которой все еще стоял «кадиллак», и передал «Некрономикон» Дину.

– Отлично, а теперь выбирайся отсюда.

Кивнув, Бен нырнул в темноту, но едва успел сделать несколько шагов, как из мрака появились две девушки.

– Ты куда, девочка? – спросила одна.

Бен склонил голову и пожал плечами.

– Эти древние ведьмы такие странные… – заметила вторая. – Они хоть по-английски говорят?

– Не знаю. Но уходить она не должна. Задержи ее здесь, а я пойду спрошу. – Первая девушка ушла в зал, а вторая осталась сторожить Бена.

Мальчик хотел броситься бежать, но вдруг кто-то схватил его за руку и потянул за собой. Бен начал сопротивлялся, но похититель вдруг обернулся и жестом приказал ему вести себя тише. Они вывалились в какой-то боковой коридор, и Бен увидел, что перед ним незнакомый лысый старик, и он точно не ведьма.

– Я тебя выведу отсюда, – прошептал старик. – За мной.

Выбора не было, и Бен подчинился. Они пробежали по длинному темному туннелю, миновали две двери и вышли на подземную парковку. Остановились перевести дыхание, и незнакомец наклонился к Бену:

– Беги наверх и сюда не возвращайся. Что бы ни случилось. Понял?

– Кто вы?

– Друг Дина. А теперь иди.

Дважды повторять не пришлось. Бен выбежал на улицу и упал на лужайку, пытаясь отдышаться. Вспомнив о своей маскировке, он тут же сорвал с себя платье и капор.

– Ты еще кто такой, черт побери? – спросил кто-то сзади.

Бен обернулся. Его окружила группа подростков. Они были намного старше Бена, и хотя того всего пару раз шпыняли на игровой площадке, он понял, что на этот раз столкнулся с законами улицы во всей красе.

– Что-то мы тебя тут раньше не видели. А ты знаешь, что надо было спросить разрешения, прежде чем сюда приходить?

Но за последние шесть часов Бен, кажется, отрастил шкуру, как у носорога:

– Чуваки, отвалите. Там внизу такое творится!.. Мне только ваших наездов сейчас не хватало.

– Эй, а ты случаем не знаешь белого парня по имени Дин, он тут искал проблем на свою задницу? – спросил один из компании.

– Дин – друг моей мамы. Он внизу, – Бен указал на парковку.

– Где? В запертом подземелье?

– Ведьмы утащили мою маму. Не знаю как, но Дин собирается их остановить. Какой-то лысый мужик вытащил меня оттуда и велел сидеть здесь, а сам, кажется, вернулся вниз.

Тот же парень, очевидно, главарь, переспросил:

– Постой-ка, какие еще ведьмы? Хэллоуинские? Ты что, обдолбанный, что ли?

Бен помотал головой:

– Да нет же, настоящие. Которые хотят погрузить во тьму весь город. И весь мир. Поверьте, под раздачу все попадут.

– О! Нам как раз охота подраться. Если этот белый парень внизу, поможем ему. У Крохи даже есть чем.

– Еще бы, Тим, – огромный Кроха открыл багажник «кадиллака», в котором оказался внушительный арсенал. Бен поднялся и тоже подошел к машине.

– Отойди-ка, парень, – сказал Кроха. – Это теперь наше дело. Мы не позволим всяким уродам хозяйничать в нашем городе.

Расхватав оружие, парни спустились в гараж, а Бен сел на бампер и вознес короткую молитву, чтобы мама с Дином поскорее выбрались из подземелья. Каникулы явно не удались.

Сэм и Сэмюэль затаились у входа и, не особо целясь, постреливали в тех ведьм, которые пытались выйти из зала. Услышав позади шум, они обернулись и увидели группу подростков. Сэмюэль вышел им навстречу:

– Вы там поосторожнее, ребята.

– А сам-то ты чего не там, старик? – поинтересовался старший парень.

– Уж поверь, я свое дело делаю. – Сэмюэль выстрелил в пробиравшуюся мимо старую каргу и разнес ей выстрелом голову.

– Нефигово, – одобрил парень.

Скорчившись в тени, Дин листал «Некрономикон». Он нашел заклинание, которое по описанию Томаса использовал Натаниэль, чтобы отправить Велиала обратно. Осталась лишь одна маленькая проблема: принести в жертву было некого – разве что себя самого. Надо было думать быстро, очень быстро. Констанс потребовала тишины и втащила Лизу на возвышение. В центре зала пол дрожал, и пламя осело, когда из открывшейся дыры ударил поток горячего воздуха – это поднимался Велиал. Констанс снова начала читать заклинания, а Дин вдруг заметил темную фигуру, пробирающуюся по залу, и узнал парня, который продал ему пистолеты. Затем в зал ворвалась вся его банда, и началась стрельба. Разъяренная Констанс отпустила Лизу и спрыгнула с помоста. К облегчению Дина, Лиза не потеряла присутствия духа и, воспользовавшись моментом, метнулась к выходу. Дин бросился к парням и крикнул Тиму:

– Чувак, дай пушку!

Тим бросил ему обрез.

– Вот теперь за дело, – пробормотал Дин, несколько раз выстрелил в подступающих ведьм, а потом снова залез на «кадиллак» и принялся палить в центр огненной ямы.

– Что за дерьмо?! – прокричал Тим.

– У нас так каждый день, – отозвался Дин.

Старая ведьма налетела на Кроху. Тот попытался спихнуть ее, но не был готов к тому, что она такая сильная.

– Умри, дрянь! – Тим выстрелом вышиб ведьме мозги.

Парень в красной бандане бросился к центру зала.

– Стой! – заорал Дин, но было поздно: перепрыгнув кольцо огня, парень приземлился внутри, но земля тут же поглотила его, выпустив язык пламени.

На Кроху сзади напала еще одна ведьма.

– Пригнись!

Кроха пригнулся, подставляя ведьму под выстрел Дина.

– Они ослабли, большая часть энергии потрачена на воскрешение, – объяснил Дин. – Просто продолжайте их отстреливать.

И тут на него налетела Констанс, стащила с крыши «кадиллака», вышибла дух и уселась сверху, приставив к горлу нож.

– И когда уже вы, Кэмпбеллы, оставите нас в покое? – прошипела она. – Надоели!

– Это ты мне надоела, дрянь! – Тим приставил пистолет к ее голове, но Констанс моментально развернулась и снизу вверх с размаху ударила парня ножом в живот.

Тим удивленно посмотрел вниз: на его животе проступила кровавая полоса. Он попытался зажать рану ладонью. На его губах появился красный пузырек – лезвие ножа пробило легкое.

– Нет! – Дин бросился к нему. – Мы тебя вытащим.

– Поздно, чувак, – Тим покачал головой. – Уже поздно. Делай, что должен.

Чернокожему, знакомому с вуду, не надо было объяснять, что за чертовщина творится вокруг.

Дин посмотрел ему в глаза и кивнул.

– И позаботься о бабуле…

Жизнь быстро покидала его. А грохот тем временем усилился. Из-под земли вырвался фонтан пламени, и в нем начала подниматься наполовину козья, наполовину человеческая фигура Велиала. Она была окружена огнем, но оставалась чернее мрака. Омываемый потоками серы демон повернулся к Констанс.

– Я подняла тебя! Я – твоя королева, и привязываю тебя к этой земле! – возопила ведьма.

– Велиал готов подчиняться тебе. Ты освободила первого Принца Ада, – прогрохотал голос под каменными сводами.

– Давай. Сейчас! – шепнул Тим.

Дин вытащил «Некрономикон» и прочитал вслух:

– О, бог света и бог тьмы, вас больше не зовут сюда. Укройте свою злобу в клетке, из которой вы явились, вы не нужны в тварном мире. Я запретил vos of atrum pergo huic regnum. Vos es inconcessus ut ingredior inter lux lucis. Vos es inconcessus ut futurus in is terra. Vado tergum qua vos venit. Vado tergum ut vestri cage. Vos es non volo. Per vox of lux lucis quod filiolus of Olympus quod bonus verto tergum ut atrum.

Велиал повернул массивную голову, непроглядная тьма устремилась к Дину, но тот продолжал читать, стараясь, чтобы голос не дрожал:

– Ты не нужен в этом мире. Ступай, откуда явился. Прими эту жертву и уходи.

С этими словами Дин перерезал Тиму горло, и на руки ему хлынула кровь, стекая на грязный пол и впитываясь в пыль. Издав громоподобное рычание, Велиал двинулся к Дину. Выйдя из огненного кольца, он преобразился: теперь перед Дином стоял Джон Винчестер, однако голос, темный и потусторонний, не был голосом его отца:

– Дин, зачем ты предал отца? Мы можем устроить ад на Земле, и твоя семья воссоединится.

Дин отвернулся и повторил:

– Non opus in hoc mundo. Revertere unde veneris. Accipe sacrificium et recedemus[91].

Наклонившись, Велиал внезапно вытянул руку, схватил его за подбородок и повернул лицом к огню.

– Я не забыл тебя, Дин. Мы все еще ждем тебя.

Потом он отпустил Дина, шагнул обратно в пламя и исчез. Сера хлынула на тлеющие угли, земля закрылась, пол вновь стал твердым и ровным. Констанс завопила от ярости и, взмахнув ножом, снесла голову стоявшей рядом молоденькой ведьме.

– Ты не уйдешь! – она раскрыла книгу и, приглядевшись, швырнула ее на пол. – Что это? Что за дневник Винчестера?

Дин улыбнулся: он не очень много времени потратил на обучение Бена, но мальчик успел приобрести определенную ловкость рук. Вдруг кто-то схватил Дина за волосы и откинул его голову назад.

– Ты ее разозлил, – сказала Прюденс, – и разочаровал меня. Ну почему ты вечно все портишь? – Она швырнула Дина через весь зал.

Ударившись о каменную стену, он сполз на пол и подумал:

«Может, хватит уже полетов? Надоело».

Переступив через догорающий костер, Прюденс шагнула к нему. Дин стряхнул вялость и, сообразив, что «Некрономикон» все еще у него, раскрыл его:

– Бог света, бог тьмы, призовите этой ночью свидетелей, тех, кто погиб от рук оставшихся в живых. Позвольте им покарать тех, кто посягнул на добро и невинность. Призови их, дабы мир снова обрел равновесие.

Прюденс остановилась:

– Ты этого не сделаешь!..

– Уже сделал, – сказал Дин. – Думаю, кое у кого есть к вам вопросы.

Он выхватил из-за пазухи пачку соли и насыпал черту вокруг себя. Прюденс рванулась было к нему, но кольцо замкнулось раньше. Дин улыбнулся и указал пальцем ей за спину. Прюденс обернулась. Все ведьмы застыли, когда рядом внезапно появились призраки давно погибших жителей деревни Салем. К Прюденс приблизилась Бриджит Бишоп, которую повесили первой.

– Я помню тебя. Ты отправила меня на виселицу. Я была невиновна, но ты хитростью и коварством убедила всех в обратном.

– Ты перерезала мне горло, – раздался тонкий голосок.

Прюденс обернулась и оказалась лицом к лицу с Эбигейл Фолкнер.

– Я верила тебе, делала все, что ты мне говорила, и что получила взамен? Я стала твоей первой жертвой.

Прюденс пожала плечами:

– Брось, Эбби. Я всего лишь делала то, что мне было приказано. Это Констанс выбрала тебя жертвой.

Эбигейл покачала головой:

– Нет, это была ты. – Эбигейл запустила Прюденс, ослабевшей от ритуалов воскрешения, руку в грудь. – Я бы могла прожить долгую и счастливую жизнь. Должна была прожить. Что ж, мы позаботимся о том, чтобы тебя настигла та же кара, на которую ты обрекла невинных жителей Салема.

Кожа Прюденс потеряла здоровый цвет, растрескалась, покрылась струпьями, глаза потускнели. Эбигейл держала ее, пока тело Прюденс не осыпалось прахом к ее ногам. Эбигейл посмотрела на оставшееся в ее руке скукоженное сердце, размером с грецкий орех, и разжав ладонь, бросила его к останкам. Потом посмотрела на Дина, стоящего в соляном кругу.

– Тебя я не помню.

– Я просто смотрю, – ответил Дин. – Это ваша битва.

Эбигейл бросилась к Констанс, которая, шипя и брызгая слюной, отбивалась от дюжины разгневанных призраков.

– Прочь от меня, падаль! Вы были никчемными мешками с костями при жизни, а теперь и вовсе превратились в кучи пыли! Убирайтесь прочь! – вопила она.

Бриджит Бишоп набросилась на Конни сзади, изловчилась и пробила рукой ее грудь. Сколько ведьма ни вырывалась, сколько ни билась, обозленный дух держал ее крепко. Сверху навалились остальные призраки, и вскоре ведьму под ними уже не было видно. Под сводами зала раздался последний вопль муки и злобы, а потом Констанс резко постарела до своих трех с половиной столетий и рассыпалась прахом. Воцарилась зловещая тишина. После смерти предводительницы несколько оставшихся в живых ведьм мигом удрали.

Парни из команды Тима огляделись, собрали оружие и побрели к выходу. Дин, покачивая головой, тоже оглядел зал, заваленный телами. От некоторых воскрешенных ведьм остались лишь кучки грязной одежды.

– Ты Кэмпбелл? – к Дину снова подошла Эбигейл.

Дин кивнул.

– Спасибо, – улыбнулась она. – Поблагодари за меня Томаса и Калеба.

Дин пообещал поблагодарить: он не хотел сообщать несчастному призраку, что они давным-давно мертвы. Исполнив свое предназначение, все привидения растворились в воздухе. Дин вышел из кольца соли, нашел на полу дневник Джона и бережно спрятал его. Тело Тима лежало здесь же. Дин взял зажигалку и оторвал от одежды Тима небольшой клочок. Он открыл заднюю дверь «кадиллака», оставил тлеющий обрывок рядом со взрывчаткой, а потом взвалил на плечо труп и быстро направился к выходу. Времени оставалось мало. Меньше чем через минуту прогремели первые взрывы. Дин пытался бежать, хотя почти двухметровое тело здорово мешало. Проскочив сквозь обе двери (парни из банды захлопывали их за ним), он помчался наверх. Но тут навстречу ему выехал тот самый парень, который вышвырнул его из «БМВ». Дин остановился перед машиной и заорал:

– Мужик, не суйся туда!

– Что за бред? – отозвался тот. – Это что, труп? – он указал на тело, которое Дин перекинул через плечо.

– Я тебя предупредил, – Дин отскочил в сторону и выбрался на улицу.

Грянул последний взрыв, машину опрокинуло, а Дин упал на землю, накрыв собой тело Тима. Он поднялся на ноги, а ребята из банды подошли к нему и набросили на труп простыню.

– Он был хорошим парнем, героем, – выговорил Дин.

Парни закивали.

– Дин!

К нему подбежали Бен и Лиза, и бросились его обнимать.

– У тебя получилось! – сказал Бен. – Я знал! И тот старик тоже.

– Какой еще старик?

– Твой друг, лысый такой.

Дин вопросительно посмотрел на Лизу, но та только пожала плечами.

– Отличный ты фокус провернул. – Дин вспомнил, как Бен подменил «Некрономикон» дневником Джона.

– Спасибо, – отозвался мальчик. – Но на следующие каникулы я, чур, останусь дома.

– И я, – невесело улыбнулась Лиза.

– Кажется, я должен вам обоим настоящий отпуск, – признал Дин.

– Да, и мы еще об этом поговорим.

Они собрались уходить, но тут Дин остановился:

– Нужно зайти еще кое-куда. – Он подошел к дому и позвонил в квартиру Тима.

Дверь открыла бабушка Тима. Она только посмотрела на Дина и сразу поняла, что произошло.

– Мне очень жаль. Он был хорошим парнем. Там, на его кровати, остались деньги…

Пожилая женщина покачала головой:

– Мне не нужны деньги. Мне нужен мой внук.

– Он погиб, защищая меня и мою семью. Он был очень смелым.

Она кивнула и закрыла дверь. А Дин печально вернулся к Лизе и Бену, и они побрели по дороге.

Глава 39

Две недели спустя

Дин открыл глаза и уставился на потолок цвета яичной скорлупы. Утренний свет лился сквозь жалюзи. Вторая половина кровати была пуста: Лиза, должно быть, уже встала. Внизу она оставила записку, что уехала на йогу, а у Бена сегодня первый учебный день после каникул. Дин чувствовал себя немного виноватым: он хотел проснуться раньше, чем тот уйдет, и пожелать ему удачи.

Он налил себе чашку кофе и сел на диван. В доме было тихо, на улице не было слышно голосов играющих детей. Дин был совершенно один. Он пытался забыть о событиях двухнедельной давности, однако, как ни старался, в его сознании постоянно всплывала мысль, что он снова предал Сэма. Он не смог воскресить брата, и мысль о том, что остаток жизни придется провести без него, разрывала ему сердце. Дин взял телефон. Ему было нужно – просто необходимо – позвонить. Хоть кому-нибудь. Но кому? Бобби обрадуется, но это не то. Дину нужен был брат. Он вздохнул: с другой стороны, он дал обещание и собирался его выполнить. Дин заставил себя встать с дивана, вытащил из гаража газонокосилку и принялся стричь лужайку. Раз уж Сэм хотел, чтобы он жил так, Дин будет жить именно так. Ради брата.

* * *

– Не могу сказать, что работа выполнена хорошо, но все же ты сумел удержать Люцика в клетке, так что почет тебе и уважуха, – сказал Кроули, появившись в кабинете Сэмюэля.

Сэмюэль поднял на него глаза. В руке он сжимал стакан виски.

– Дина чуть не убили, – отозвался он. – И мальчика тоже.

– Но ведь не убили же. Ты сделал дело, а теперь пора вернуться к нашей работе, да? Не забывай, нам есть, ради чего трудиться: твоя любимая Мэри.

Сэмюэль вскочил, опрокинув стул, стакан волчком завертелся на столе:

– Не смей даже произносить ее имя!

– Знаешь, я не любитель Библии, так что без проблем, – отозвался Кроули и резко добавил: – А теперь убери от моего лица свой вонючий рот и сядь, а не то я расстроюсь.

Сэмюэль отступил.

– У меня на примете есть несколько монстров, – Кроули сверкнул улыбкой.

– Говорю один раз, и повторять не стану, – ответил Сэмюэль. – Как только Мэри вернется, следи за своей британской задницей, потому что я отправлю ее обратно в ад.

– Жду не дождусь, – огрызнулся Кроули. – Просто сгораю от нетерпения.

С этими словами он исчез. Сэмюэль поднял стул и снова уселся. Когда в дверь постучали, он пробурчал что-то, что с некоторой натяжкой могло сойти за разрешение войти, и на пороге появился Сэм.

– Я подумал, тебе будет интересно узнать, что в Оклахома-Сити появилось гнездо кровососов. Поедешь?

Сэмюэль помотал головой:

– Сам справишься. Мне тебя научить нечему.

Сэм кивнул и помедлил:

– Все в порядке?

– Да. – Сэмюэль даже головы не повернул.

– Вернусь завтра днем.

Выйдя на улицу, Сэм кивнул Марку и Гвен, и они вместе направились к машине. Сэм вдохнул свежий утренний воздух (вероятно, это было «хорошо») и забрался в фургон. Когда они выезжали из лагеря, Сэм вспомнил грустное лицо деда и почувствовал проблеск сочувствия (всего на миг), но все прошло так же быстро, как и появилось.

Эпилог

Осень 1705 года

Мы с Калебом въехали в Филадельфию под покровом ночи. Погода для раннего сентября стоит необычайно холодная. С реки тянется туман, ползет по Торговой улице, поэтому камни на мостовой влажные и скользкие. Нас пригласила некая миссис Вебстер Морелэнд. В ее письме, которое мальчик-слуга передал нам в гостинице, содержалась просьба приехать немедленно. Она недавно прибыла в Филадельфию, оставив большое имение вверх по реке на попечение своего сына Артура. Кажется, она побаивается сына, думает, что он не в себе. Раньше он был общительным и добрым, а теперь стал скрытным и угрюмым, у него часто случаются приступы ярости. Не зная, что за болезнь подкосила сына, миссис Морелэнд перебралась в городской дом.

Калеб думает, что она чокнутая, и даже заключил со мной пари. Он сказал, что это пустая трата времени, что она – взбалмошная старая курица, которая выдумывает всякий вздор. А я сказал, что мы поедем и убедимся сами. Выяснилось, что миссис Морелэнд вовсе не взбалмошная, и не старая курица. Она крепкая разумная женщина, и очень обеспокоена состоянием сына.

Мы прибыли в семь часов вечера, как раз к ужину, и она пригласила нас к столу. Мы с Калебом выглядели странно в своих кожаных куртках и холщовых штанах за отполированным столом, уставленным жареным мясом и пирогами. После ужина, который был гораздо лучше нашего рождественского угощения, мы заговорили о деле. Было решено, что мы с Калебом отправимся к ней в усадьбу и понаблюдаем за поведением Артура. Однако оказалось, что у него были другие планы. Артур неожиданно приехал к матери в одиннадцатом часу ночи, и, кажется, удивился, обнаружив у нее в гостях двух незнакомых джентльменов, но тут же постарался вести себя приветливо и скрыть неприязнь. Мы заночевали в комнате с двумя самыми большими кроватями, которые нам только приходилось видеть. Артур лег спать в комнате на другом конце коридора. Точнее, мы думали, что он спал. Около двух часов ночи мы услышали, как он тихо выбрался из комнаты, спустился по лестнице, затем щелкнул замок на входной двери. Мы с Калебом поспешно натянули сапоги и отправились следом.

Пока мы шли за Артуром по мокрым улицам, туман оставался таким же густым. Вдруг Артур свернул в темную подворотню. Мы ни разу не были в Филадельфии и не знакомы с ее улицами, так что мы просто свернули туда же, стараясь двигаться как можно тише. Артур юркнул в какое-то полуподвальное помещение. Дверь была заперта изнутри, и мы приникли к окнам, расположенным у самой земли. Внутри мы увидели множество веселящихся людей, которые танцевали и выпивали. И мы подумали: ничего обычного, просто юноша выбрался поразвлечься.

Но потом в подворотне раздались шаги, и мы спрятались за кучами мусора. К той же двери подошел нарядный молодой человек, явно из богатых. Он посмотрел в нашу сторону, хотя я уверен, что видеть нас он не мог. Зато мы увидели нечто необычайное: глаза у него были совершенно черные, так что белков видно не было.

Дорогая сестрица, отец рассказывал нам о демонах, но сами мы ни одного не встречали. Нам очень нужны любые латинские ритуалы экзорцизма и все твои знания. Мы опасаемся, что в Филадельфии обосновались демоны. Приезжай поскорее.

Твой любящий брат,

Томас.

Примечания

1

Сера Гэмбл – американская телевизионная сценаристка и продюсер, наиболее известна работой в сериалах «Сверхъестественное» телеканала The CW и «Волшебники» телеканала SyFy. («Википедия»).

2

Роберт Сингер – сценарист, режиссер и продюсер сериала «Сверхъестественное». («Википедия»).

3

Альберт Брукс – американский киноактер, комик, сценарист и кинорежиссер. Здесь и далее прим. переводчика.

4

Принимаю и заточаю (лат.).

5

«Куриный бульон для души» – самая успешная в мире серия вдохновляющих реальных историй, каждая книга которой состоит из 101 короткого мотивирующего рассказа и эссе. Серия насчитывает свыше 250 наименований для разных целевых аудиторий.

6

«Операция» – настольная либо флэш-игра, в которой игрок выполняет роль хирурга.

7

…сначала я потерял локтевой отросток, а он бы мог помочь мне принять всю ситуацию с юмором – игра слов: «funny bone» переводится и как «локтевой отросток», и как «чувство юмора».

8

«Студия 30» – комедийный американский телесериал.

9

Карл Саган – американский астроном, астрофизик и выдающийся популяризатор науки.

10

Доктор Мерфи – Джозеф Мерфи, писатель, философ и преподаватель. Его самая популярная книга – «Сила вашего подсознания», в которой в простых терминах описывается, как человек может использовать свои мысли, чтобы изменить обстоятельства и достичь своих целей.

11

Свинина му-шу – блюдо китайской кухни из теста со свиной или куриной начинкой.

12

Эгг-ролл – блюдо азиатской кухни, обжаренные в масле, завернутые в тонкое тесто мелко нарезанные овощи, предварительно обжаренные с яйцом.

13

«Линия фронта» – вероятно, имеется в виду либо документальный фильм 1981 года, либо криминальная драма 2006 года.

14

Детектив Коджак – главный герой одноименного сериала 2005 года, жесткий и принципиальный полицейский, считающий, что зло должно быть наказано во что бы то ни стало.

15

Йеллоустон – международный заповедник, первый в мире национальный парк. Находится в США на территории штатов Вайоминг, Монтана и Айдахо.

16

Салемские процессы над ведьмами – судебные процессы в Новой Англии в 1692 году в городе Салем, штат Массачусетс. По обвинению в колдовстве девятнадцать человек было повешено, один человек раздавлен камнями и от 175 до 200 человек заключено в тюрьму (не менее пяти из них умерли).

17

Аллюзия на комедию «Каникулы» 1983 года о семействе Грисвольдов, в полном составе выбравшемся на каникулы. Главную роль играет Чеви Чейз (Корнелиус Крейн Чейз), американский актер, снимающийся преимущественно в эксцентрических кинокомедиях. В фильме звучит песня «Holiday Road», записанная гитаристом британо-американской группы «Fleetwood Mac» Линдси Букингемом.

18

«Красный» уровень опасности – высший уровень угрозы населению по пятиступенчатой цветовой системе (зеленый, белый, желтый, оранжевый, красный).

19

Гленн Типтон и Роб Хэлфорд – гитарист и вокалист британской рок-группы «Judas Priest».

20

Криптозоология – наука о таинственных животных, упоминаемых в мифах и легендах.

21

Астигматизм – дефект зрения, связанный с нарушением формы хрусталика, роговицы или глаза, в результате чего человек теряет способность четко видеть. («Википедия»).

22

Дуайт Дэвид Эйзенхауэр – 34-й президент США.

23

Отсылка к 8-й серии третьего сезона – «Очень сверхъестественное Рождество».

24

«Семейка Брэди» – семейный комедийный сериал 1969 года.

25

Мешочек гри-гри – талисман вуду или амулет для защиты от зла или на счастье.

26

Беа Артур – известная американская актриса.

27

«Крокодил» – игра, в которой игрок показывает какое-либо слово жестами, остальные должны угадать, что он имеет в виду.

28

«Ред Сокс» – профессиональная бейсбольная команда из Бостона, штат Массачусетс.

29

Дженис Джоплин – американская рок-певица.

30

Геккон GEICO – забавный геккон, символ торговой марки страховой компании «Geico».

31

Сьюки Стакхаус – главная героиня американского телесериала «Настоящая кровь» и лежащей в его основе серии книг писательницы Шарлин Харрис «Вампирские тайны».

32

«Иствикские ведьмы» – экранизация (1987) романа Джона Апдайка: три современные ведьмы тоскуют по своему идеальному мужчине в маленьком городке Новой Англии.

33

«Скечерс» – мировой лидер молодежной обувной индустрии.

34

Глинда – добрая волшебница Юга из детской книги Лаймена Фрэнка Баума «Удивительный волшебник из Страны Оз».

35

«Кто ты такой?» – американский документальный сериал. Каждую неделю какая-нибудь знаменитость отправляется в путешествие, чтобы больше узнать о своем генеалогическом древе.

36

Сабрина – главная героиня американского семейного телесериала «Сабрина – маленькая ведьма».

37

Тренинг сензитивности – тренинг, в результате которого повышается способность понимать чувства и мысли окружающих.

38

Гарвардский университет – один из самых известных университетов США и всего мира, находится в городе Кембридж, штат Массачусетс.

39

Коттон Матер – выпускник Гарвардского колледжа, священник Северной церкви Бостона, автор книги о колдовстве «Memorable Providences, Relating to Witchcrafts and Possessions».

40

Ипсвич – город в штате Массачусетс.

41

Преподобный Пэррис – пастор Сэмюэл Пэррис, отец и дядя девочек, с «болезни» которых начался Салемский процесс.

42

Король Филипп – он же Метакомет, вождь индейцев юго-востока Массачусетса, прозванный английскими поселенцами «Король Филипп» за сходство во внешности с испанским королем Филиппом II.

43

С помощью этого заклинания я изобличу зло. С помощью этого масла я выявлю Зло. С помощью этой травы Зло обнаружится немедля. (Зло)нравие не останется дольше незаметным (латынь вперемешку с английским).

44

Капитан Морган – английский пират, известный под кличкой «Жестокий», позже стал вице-губернатором острова Ямайка.

45

Хайди Монтаг – американская певица и актриса.

46

Барни Фрэнк – конгрессмен-демократ от Массачусетса, один из самых известных американских политиков.

47

Шериф Виггам из «Симпсонов» – второстепенный персонаж мультсериала «Симпсоны», некомпетентный шеф полиции. Неоднократно освобождался от должности за непрофессионализм и коррупцию.

48

Буш, Джордж Уокер – 43-й президент США в 2001–2009 годах.

49

Карл Роув – американский политик, занимавший пост старшего советника и заместителя главы администрации в аппарате бывшего президента США Джорджа Буша.

50

«Флитвуд Мэк» – успешная британо-американская рок-группа.

51

Музей Пибоди – музей археологии и этнологии Пибоди при Гарвардском университете в Кембридже.

52

Отсылка к американской комедии 2004 года.

53

Тряпичная Энни – кукла, персонаж серии детских книг, написанных Джонни Груэллом.

54

«Лэндс Энд» – компания, торгующая одеждой для отдыха и туризма.

55

Мистер Роджерс – Фред Роджерс, известный американский деятель, музыкант, телеведущий.

56

Супербабушка – отсылка к флэш-игре или к известной фотосессии 90-летней Фредерики Голдбергер в костюме супергероя.

57

Верука Солт – избалованная дочка мультимиллионера из книги Роальда Даля «Чарли и шоколадная фабрика».

58

Тигр Тони – тигр, талисман бренда производителя сухих завтраков Frosted Flakes.

59

Бак – надстройка в носовой части палубы корабля.

60

Полуют – возвышенная часть кормовой оконечности корабля или дополнительная палуба над ютом.

61

Бока Чика – известный курорт, самый оживленный пляж юго-восточного побережья Доминиканской республики.

62

Дэви Джонс – злой дух, живущий в море.

63

«Капитан Кранч» – известная марка овсяных хлопьев.

64

Долговязый Джон Сильвер – вымышленный пират XVIII века, персонаж романа Роберта Л. Стивенсона «Остров сокровищ».

65

Отсылка к американскому комедийному телесериалу «Остров Гиллигана»: семь человек, отправившись на трехчасовую морскую прогулку, оказываются на необитаемом острове и на протяжении 98 эпизодов пытаются оттуда выбраться.

66

С помощью этого заклинания я изобличу зло. С помощью этого масла я выявлю зло… (лат.)

67

Эй, сатана, выйди из этого очага, свяжи (их) и окажи мне помощь, (чтобы) поразить преступников (искаженная латынь вместе с английским).

68

Анджела Лэнсбери – англо-американская актриса и певица. Российскому зрителю больше известна по роли Джессики Флетчер в сериале «Она написала убийство».

69

Поль Баньян – гигантский дровосек, персонаж американского фольклора.

70

«Кадиллак Эскалейд» – полноразмерный люксовый внедорожник.

71

«Сумерки» – серия книг писательницы Стефани Майер, в которой рассказывается о любви обычной девушки Изабеллы Свон и вампира Эдварда Каллена.

72

«Ad Hoc у вас дома» – сборник рецептов классических американских блюд. «Ad Hoc» – название ресторана Томаса Келлера.

73

Томас Келлер – один из лучших поваров Америки и один из двух поваров в мире, два ресторана которого одновременно были удостоены высшей награды «Мишлен».

74

Призываю благо жизни, дабы мы побороли это зло. Обводим вокруг меня созданное колечко огня. Обводим вокруг меня безопасное место (искаженная латынь пополам с английским).

75

Хотя мне все-таки интересно, почему мы туда больше не летали… – Дин говорит о «Лунном заговоре», центральной идеей которого является утверждение, что в ходе американской космической программы «Аполлон» (1969–1972) высадка людей на Луну не производилась, а фотографии, киносъемки и другие документальные материалы лунных экспедиций были сфальсифицированы правительством США. Один из аргументов: почему с тех пор не производилось повторных полетов.

76

«Девочки Гилмор» – американский комедийно-драматический телесериал (в котором, кстати, играл исполнитель роли Сэма Винчестера Джаред Падалеки).

77

«Жизнь Торы Берч» – Тора Берч, американская киноактриса.

78

Раннер – в бейсболе игрок нападения, который достиг 1-й базы и не был выведен в аут.

79

Дэвид Ортиз – известный бейсболист команды «Ред Сокс».

80

Пол Ревир – американский ремесленник, серебряных дел мастер, ставший одним из самых известных героев Американской революции.

81

Лассо Правды – волшебное оружие героини комиксов Чудо-Женщины; опутанный им человек теряет возможность врать.

82

«Раз Миссисипи, два Миссисипи…» – один из способов отсчитывать секунды.

83

Опра Уинфри – известная американская телеведущая, актриса, продюсер, общественный деятель, ведущая ток-шоу «Шоу Опры Уинфри».

84

Принцы Ада – четыре коронованных Принца Ада: Сатана (Властелин огня, Ада, Юга), Люцифер (Властелин воздуха и Востока), Велиал (Властелин Севера), Левиафан (змей из глубин, Властелин моря и Запада).

85

Тварный мир – мир, сотворенный Богом; то же, что и материальный мир.

86

…вам, темным, проходить по этому царству. Вам не дозволено ступать между светом (и) светом. Вам не дозволено быть на этой земле. Изыди туда, откуда пришли. Изыди назад в вашу клетку. Вы не нужны. Словом света светов, которое дитя Олимпа возвратило во тьму (очень искаженная латынь пополам с английским).

87

Туннель Линкольна – автотранспортный туннель в Нью-Йорке под Гудзоном.

88

Глостер – город на северо-востоке США, в Новой Англии, в северо-восточной части штата Массачусетс, на мысе Энн, уходящем в Атлантический океан.

89

«Амбер Алерт» – система оповещения о пропаже детей, а также система распространения информационных листовок о подозреваемых в похищении людей; работает в США с 1996 года.

90

…реклама к «Голодным сучкам» – «2 Girls 1 Cup», короткометражный рекламный видеоролик к порнографическому фильму «Голодные сучки» от компании MFX-Media.

91

Не дело в этом мире. Возвращаться туда, откуда (ты) пришел. Прими жертву и отступим (искаженная латынь).

Content

Ребекка Дессертайн
Сверхъестественное. И прошёл год

Предисловие

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Эпилог

Примечания