Полозова Татьяна

Распятые

Распятые

Из двух видов людей женщина

– смертоносней мужчины

Редьярд Киплинг

Кетрин печатала отчет для Теренса, сидя за моим столом. Над дверью нашего кабинета еще висела веточка омелы, оставшаяся после новогодних праздников.

Кет даже не понимала как она оказалась там: сама женщина не вешала ее туда, а я… Ну, я, мягко говоря, не был сторонником стандартов, но моя ухмылка, когда Кетрин спросила меня, как эта пряная веточка с мелкими беленькими цветочками оказалась над нашим порогом, была такой интригующей. Во всяком случае, я на это надеялся.

Женщина выдохнула и снова принялась стучать пальцами по клавиатуре. В помещении было ужасно душно, что было вызвано перебоями в центральной теплосети, из-за чего отопление стало более интенсивным, и эта духота с каждой секундой все сильнее нагнеталась, а открытые окна под потолком не могли помочь.

Агент сидела в тонкой белой рубашке без рукавов и твидовой юбке бежевого цвета. Она уже скинула жакет от костюма и туфли на высоком каблуке и сидела босиком, то и дело, подергивая пальчиками в раздумьях над отчетом. Ногти на руках и ногах были выкрашены одним еле заметным розовым лаком с небольшим переливом. Ее кожа приняла легкий оттенок корицы благодаря паре посещений солярия перед новогодними праздниками.

В последние недели работа заключалась не только в поисках улик и поимках убийц, но и что было самое противное для нас обоих, в двухнедельном тренинге для агентов ФБР, проводившимся в Нью-Йорке. Вообще-то, мы должны были пройти этот тренинг вместе с Оливером, но тот, каким-то чудесным образом отбрехался от этой каторги, заявив, что на него должны ехать только начальник отдела (я) и новичок (Кетрин), а ему там делать нечего, ибо он недавно был на подобном семинаре. Неизвестно продал ли Оливер душу дьяволу, за исполнение такой просьбы, но Теренс, действительно, послал на семинар только Кет и меня.

Она работала в ФБР уже не первый год и за это время смогла проявить себя как отличный агент, к ее помощи, как к социальному антропологу и этнологу, прибегали не только в отделе особо тяжких преступлений. Ее неоднократно отмечало начальство, как одного из лучших агентов, особенно с учетом того, что ей не было и тридцати. Но для того, чтобы доказать свой профессионализм ей приходилось каждый день по одному кирпичику воздвигать вокруг себя непробиваемую стену, в которой не было даже окошечка, чтобы заглянуть в ее душу. Но и эта стена плохо помогала от нападок тех, кто обвинял в ее успехах лишь родство с одним из лучших агентов Бюро и бывшим заместителем директора – Чарльзом Робинсон, причем мало кого заботил факт, что сам Чарльз Робинсон уже несколько лет покоился в могиле.

Но и с этим Кет привыкла мириться. Робинсон просто молча проходила мимо, когда за ее спиной шептались о ее новом костюме, или о том, что на самом деле мы делали в очередной командировке куда-нибудь в Айдахо. Вот уж что-что, а наши отношения были нескончаемым предметом сплетен. «А вы видели, как он на нее смотрел вчера в коридоре?», «Я своими глазами видела, как он подвозил ее», «Они спят с первого дня знакомства!». Я поначалу довольно резко реагировал на эти сплетни, но увидев показное безразличие Кетрин, стал уподобляться ее примеру. Она просто усмехалась и говорила: «Если бы они знали правду, Марлини» и целовала меня в щеку, если не было свидетелей. Тем не менее, это только усиливало поток сплетен, и каждая новая их командировка вызывала его новую волну.

Только я-то знал, насколько болезненна для нее эта тема. Хотя в рамках офиса она никогда не показывала своего недовольства, но как только мы выезжали куда-нибудь в командировку и там очередной хозяин мотеля предлагал нам общий номер, вся ненависть и злость огромным неостановимым потоком выливалась именно на него. Мне даже было жалко этих ничего не подозревающих людей. Но возвратившись в Вашингтон, все опять становилось на свои места. Кетрин снова становилась агентом Робинсон. Я так любил эти командировки именно потому, что там она была просто Кет. Нет, я, конечно, так называл ее так и в офисе, но в командировках, она была Кет не просто по имени, а по характеру, по поведению, по отношению ко мне, в отношениях со мной. Я всегда хотел спросить ее, почему она так ведет себя и почему так кардинально меняется ее поведение, но увидев строгую, официальную Кетрин Робинсон не решался спросить.

***

Я уже допечатывала последние строки своего отчета, когда в кабинет, как бешеные влетели Марлини и Уинстер, живо спорящие о чем-то. Их перевозбужденный вид явно говорил о том, что они опять отрыли какое-то дело.

–Привет! – Мило улыбнулась им я.

–Привет, сладкая! – Неожиданно сам для себя ответил Питер, чем вызвал у меня недоумение. Он никогда меня так не называл. И моя вздернутая вверх бровь откровенно свидетельствовала об удивлении. Даже Оливер на минуту остановился на пороге, переминая в руках папку.

–Что у тебя, там? – Отвлеклась, указывая на пакет в его руках.

–Это наша новая работа! – Ответил Питер.

–Да ладно, Шерлок, а я уж думала, что ты принесешь мне обручальное кольцо! – Выпалила я, сама смутившись от своих слов. – Прости. – Тут же добавила я, поймав не менее шокированный взгляд Питера. Кто пустил по вентиляции газ, провоцирующий на глупости?

–Ладно, расскажите мне, что там за дело? – Снова приняла я строгий вид.

Я слышала, как Марлини тяжело вздохнул, видимо, от того, что так и не смог настроить проектор.

–Дело вот в чем, – начал Оливер, – уже почти два месяца происходят загадочные убийства – какой-то сумасшедший убивает молодых мужчин от 27 до 35 лет. – Он протянул мне фотографии жертв.

Мои глаза округлились от увиденного:

–Он что распинает их?! – С ужасом спросила я.

–Да, сначала привязывает руки и ноги к кресту, потом прибивает гвоздями и ждет, пока жертва не умрет. Если этого не происходит достаточно долго, он просто протыкает их длинным копьем.

–Господи! – Вздохнула я и отложила фотографии. – Но зачем?!

Марлини пожал плечами.

–Сам тип ран характерен для стигматиков. – Предположил Уинстер.

–Люди, у которых проявляются кровоточащие раны, как у Христа? – Переспросила я, чтобы убедиться, что слышала, то, что слышала.

–С точки зрения церкви это является важнейшим доказательством святости, избранности человека? – Спросил Питер.

–Католическая церковь однозначно признаёт чудесный характер стигматов, однако для отсечения случаев шарлатанства все случаи появления стигматов тщательно изучаются, причём с привлечением независимых медиков. Исследователи часто обвиняют носителей стигматов в обмане, либо объясняют их появление самовнушением и неврозом на религиозной почве.

–Иерусалимский синдром[1]? – Переспросил Питер, наконец, настроив проектор и выведя фотографии на большой экран.

–Есть некоторые фанатики, которые делают себе подобные раны сами. – Сообщила я. – В университете я однажды видела одного такого. Это было во времена, когда я консультировала ФБР. Меня вызвали в Пенсильванию. Там один умалишенный попросил жену приколотить его гвоздями к кресту вниз головой.

–Как Святой Петр? – Удивился Питер.

Я пожала плечами.

–Жена, скажу я вам, не долго думала, чтобы совершить подобное. Потом оказалось, что они оба состояли в секте, сварганенной одним из бывших психиатров. Тот привлекал своих пациентов в эту секту. Говорил, что подобное – очищает их заблудшие души.

–Видимо наш фанатик больше любит причинять боль другим! – Отметил Оливер. – Вряд ли этот человек возомнил себя новым Пием из Пьетрельчины[2].

Я горестно усмехнулась.

–Видимо так. Хотя я не понимаю зачем. Вполне возможно в данном случае он рассматривает эту казнь с несколько других позиций. Он видит в ней именно наказание. Если Христос взял на себя наши грехи и тем самым спас нас, то этих людей он, скорее всего, распинает за их собственные прегрешения. – Предположила я.

–Надо выяснить, что они могли такого натворить. – Переключая слайды, пробормотал Марлини.

–Кстати, эти жертвы как-то связаны между собой?

Марлини покачал головой.

–За исключением внешности и примерного одинакового возраста ничем.

–И с чего мы тогда начнем? – Спросила я.

–Начнем с опроса свидетелей, друзей, родных. – Мужчина повернулся ко мне, уперев руки в бока. – Осмотрим место происшествия и поговорим с полицией.

Я кивнула и мы втроем, собрав вещи, вышли из кабинета.

***

Мы прибыли почти последними, опоздав лишь из-за того, что я никак не мог найти второй чистый и не дырявый носок. Я знал, что первым вопросом психолога будет как долго мы вместе и почему не приехали ранее. Черт! Мы должны были ехать на эти проклятые курсы уже во второй раз, но не посетили и первого. Ладно, это не было самым лучшим времяпрепровождением и, я успокаивал себя лишь тем, что через пару дней все закончится, а Теренс даже пообещал нам два выходных взамен потраченных.

Я раздраженно оглядел агентов усевшихся в круг.

-Похоже на собрание анонимных обжор, – пробубнил я на ухо напарнице.

Та прыснула и прикрыла рот рукой, делая вид, что чешет нос большим пальцем.

-Итак, уважаемые агенты, меня зовут Роберт Деллом, но вы можете называть меня Боб. Я психолог и в ближайшие два дня буду вашим консультантом.

-Вашим палачом, хотел он сказать… – Снова прошептал я, но на этот раз его реплика не осталась без внимания Деллома.

-Простите, агент, Вы, кажется, не знакомы с фразой «больше двух – говорят вслух»? – Провокационно спросил мужчина.

-Агент Марлини. Я – Питер Марлини. Мне знакома эта фраза, но так как чаще всего я нахожусь наедине со своей напарницей, то мне не приходится контролировать свою речь. – Простодушно ответил я, тут же пожалев о сказанном.

Кет закатила глаза и отвернулась, делая вид, что рассматривает узор на кафельном полу. Я чувствовал, как краска прибывает к ее лицу, а мои уши буквально пламенеют под испытующими взглядами других агентов.

-Ему вообще не приходится себя контролировать. – Пробормотал один из самых молодых агентов и тут же смог пожалеть о своих словах. Робинсон повернулась так резко, что я даже испугался, как она не свернула себе шею. Но ее испепеляющий взгляд заставлял, скорее, заботится о целостности шеи этого юнца.

-Ладно, ладно, агенты. Мы собрались здесь, чтобы научиться общению и доверию, а не нагнетать неприязнь. – Успокаивающе заговорил Боб Деллом, возвращая внимание группы себе.

Робинсон медленно отвела взгляд от того молодого агента и самодовольно посмотрела на психолога. Ее чистые голубые глаза искрились от негодования, а щеки все еще пылали смущенным румянцем.

-Ладно, давайте тогда с Вас и начнем. Агент Марлини, а как же зовут Вашего напарника? – Роберт Деллом обратил на Кетрин участливо-приторный взгляд и тут же чуть не отшатнулся от ее холодного взора.

-Кетрин Робинсон. В Бюро с 2001 года. Год назад назначена в одно из подразделений при Отделе особо тяжких преступлений в напарники Питеру… агенту Марлини, – прокашлявшись, заявила она.

-Итак, вы двое уже год вместе и впервые на наших курсах, так я понимаю?

Я чуть было не поперхнулся мятной жвачкой от слов психолога «вы двое уже год вместе». Что он, черт бы его побрал, имел в виду? Но наигранное негодование сменилось улыбкой чеширского кота, которому удалось обхитрить Алису, и Кет даже пришлось пихнуть меня в бок.

-Вы все верно поняли, сэр. Наши дела не позволяли вовремя посетить ваши семинары. – Натянуто улыбнулась женщина.

-Что же это за дела такие? – Поинтересовался психолог.

«Проверять содержимое ее штанов», – прошипел кто-то за спиной, и теперь уже пришла очередь обернуться мне. Это был все тот же молодой агент, которому, по-видимому, не хватило ума осознать все в первого раза. Я зажал жевательную резинку между передними зубами и крепко сжал скулы. Я уже почти ощущал трение щетинистой кожи на скуле этого наглеца о костяшки на своей руке, когда до этой же руки дотронулась Кет. Ее кожа пахла розой и апельсином и была мягкой как шелковое одеяло в ее кровати.

Откуда я знал, какое у нее одеяло? Ладно, об этом потом.

-Мы занимаемся раскрытием ритуальных преступлений, по существу. – Коротко пояснила Робинсон, интонацией привлекая мое внимание.

-Агент Марлини? – Теперь уже пришла очередь психолога привлечь мое внимание.

-Она все сказала. Ритуальные и серийные убийства. Агент Робинсон закончила Джорджтаунский университет по курсу этносоциологии и является незаменимым экспертом в области культур различных народов так или иначе связанных с жертвоприношениями. – Подтвердил я, повернувшись.

-Хорошо, с вами все ясно. Следующая пара? – Перешел Роберт к другим агентам.

***

–Агенты, мне жаль, что пришлось вас отвлечь, но это очень срочно.

Теренс был по обыкновению хладнокровен, его мимику было тяжело читать и даже я, зная его с подросткового возраста, никогда не могла понять его настроения до тех пор, пока он не начинал говорить. Его секретарь поймала нас в коридоре, когда мы уже почти ушли, и одарила меня таким пренебрежительным взглядом, что я чуть не рассмеялась вслух. Как бы ты не старалась, детка, слухи ходят не о тебе и Питере, а обо мне. Даже, если на самом деле спишь с ним ты.

–Я знаю, что вас назначили на расследование…хм… – Он немного закашлялся, то ли от недолеченной новогодней простуды, то ли подыскивая слова.

–Убийства с особой жестокостью, сэр. – Помог ему Оливер.

Теренс кивнул, прикрыв рот кулаком.

–Да, но есть еще один момент. Нам поступило дело об изнасилованиях и директор настоял на передаче его в ваш отдел. – Заместитель передал Марлини белую папку, наполненную фотографиями и предварительными отчетами.

–Они связаны? – Уточнил Питер, бегло просмотрев только первую страницу.

–Нет. Но ни то, ни другое не терпит отлагательств. Поэтому вас решено разделить.

Теренс выговорил это быстро, нетерпеливо, с полным выражением сочувствия, что сразу дало понять о его несогласии с таким решением.

–Разделить, сэр?! – Удивился Питер.

Мы с Ноллом были шокированы не меньше его, но смолчали, опустив головы, покорно принимая неизбежное.

–Разделить, агенты. – Повторил Теренс. – Согласно решения директора агент Робинсон займется делом о распятых, при помощи детектива Райдека, из Вашингтонского департамента полиции, который ведет это дело с самого начала.

–А мы? – Уточнил Нолл, выглядевший сейчас как брошенный ребенок в огромном супермаркете.

–Вы и агент Марлини будете заниматься изнасилованием. Как только кто-то из вас закончит расследование его переведут на другое.

–Но, сэр?! – Питер открывал и закрывал рот, ища слова, бесшумно шевеля губами, как рыба на берегу.

–Никаких «но», агент. Это решение не мое и не ваше. Ознакомившись с делом, можете выезжать.

–Но мы не справимся без агента Робинсон. – Нолл вскочил с кресла и у меня чуть уши не отвалились от услышанного. И это говорят мне люди, которые еще год назад и думать обо мне не хотели? А теперь они утверждают, что не я без них, а они без меня не справятся.

Дорогой дневник, сегодня день моего триумфа. Я подняла глаза и не могла не улыбнуться.

–Думаю, агент Уинстер у вас хватит опыта.

Казалось, даже Теренс был смущен таким выпадом.

Я поднесла дрожащую руку ко лбу, словно, пыталась спрятаться от всего этого.

–Надеюсь, вы хоть Барбару мне оставите? – Попыталась отшутиться я.

***

Убийца шел по давно известной тропинке между двумя ровными рядами лип и кленов, которые шуршали своими сухими ветками в такт юго-восточному ветру, принесшему с собой копны грозовых облаков. Он видел впереди тусклый свет оранжевого плафона уличного фонаря и периодически оборачивался, отмечая такие же тусклые пятна света за спиной. Когда последний фонарь был пройден, и он вышел к калитке, Убийца остановился, положил свои крепкие, тяжелые руки поверх кованых ворот и отдышался, хотя и не бежал.

Улица за парком была хорошо освещена, и Убийца посмотрел на себя: обувь была вычищенной, одежда опрятной, руки почти не дрожали, носки не торчали из-за штанин, а на манжетах рубашки не было ни пятнышка. Можно идти в люди. Убийца вышел из парка, посмотрел налево, потом направо и перешел дорогу. Машин почти не было. Где-то тоскливо лаяла собака. Убийца остановился и поднял голову на звук, прислушался и отчаянно покачал головой. Он прошел еще пару кварталов, встретив лишь пару прохожих, укутанных в пальто и не обращавших на него никакого внимания. Убийца подошел к дверям одного из домов в конце улицы, обернулся, заглянув в окна дома напротив, где было совершенно темно, перевел взгляд на фонарь над дверью, открыл замок своим ключом и захлопнул ее достаточно громко.

***

Подойдя к двери, я услышала громкие крики, и, метнув моментальный взгляд на секретаршу, недоуменно приподняла брови. Девушка виновато улыбнулась и попросила меня подождать, указав на потертый кожаный диван, напротив двери в кабинет детектива.

Я обреченно выдохнула и обрушилась на диван.

Секретарь протянула мне пластиковый стаканчик с отвратительно пахнущим растворимым кофе, с белесой мутной пенкой по краю. Я натянуто улыбнулась и, взяв кофе, сразу же поставила его рядом на запятнанный круглый столик когда-то темно-шоколадного цвета, а теперь больше похожий на прогнившее полено в центре векового леса.

Через пару минут из кабинета, красный как рак, вышел молоденький паренек, его взгляд невольно остановился и он в течение нескольких секунд рассматривал меня с ног до головы, отчего я почувствовала себя неуютно.

–Сэр? Что-то не так? – Обратилась я к нему.

Парень резко дернулся, словно очнулся ото сна и, вымученно улыбнувшись, пошел прочь.

–Похоже, он Вами заинтересовался. – Подчеркнула секретарь Райдека, открывая мне дверь.

Я подарила ей деланную улыбку вежливости, а про себя подумала, что дело-то вовсе не во мне.

–Простите, я агент Робинсон. – Представилась я, войдя к детективу.

–Ах, да! – Поднял на меня глаза Райдек. – Меня предупредили о Вашем приходе. – Он жестом пригласил присесть, пожав мою руку в знак приветствия.

Присаживаясь, я по привычке оглядела кабинет. Это было узкое помещение, с большим одиноким окном, занавешенным полураскрытыми горизонтальными жалюзи серовато-голубого оттенка. Стол Райдека стоял прямо посредине комнаты, отпуская длинную прямоугольную тень с размытыми краями на бурый линолеум с красными переливами.

–Итак, что же вы хотите услышать? – Спокойно спросил Райдек.

–В первую очередь, я хотела бы узнать о том, есть ли у Вас подозреваемые?

–А разве в деле этого нет? – Удивился Райдек, зажигая сигарету и отодвигаясь на стуле ближе к окну.

Он сейчас выглядел как пресытившийся кот, который после сытного обеда решил погреть спину на солнышке.

–Я бы хотела услышать все лично от Вас, – пояснила я.

–Хорошо. – Согласился лейтенант, выпуская тонкую струйку дыма. – Поначалу у нас были подозреваемые. Мы после первого убийства даже думали, что это какая-нибудь разъяренная любовница, не вынесла обиды, но эта версия не подтвердилась, особенно после того как убийства повторились. После этого у нас был еще один подозреваемый. – Он говорил так, будто не раскрывает информацию по делу, а рассказывает сказку внукам.

–Был? – Уточнила я.

–Да, именно был. Дело в том, что этот наш подозреваемый погиб в автокатастрофе через неделю после того, как мы вышли на него.

–Точно погиб? – Неуверенно спросила я. Я готова была мыслить широко, настолько насколько это было возможно. А я знала, что невозможного в нашей работе не было.

Лейтенант ухмыльнулся.

–Да, это я могу подтвердить со 100% точностью. Нам пришлось делать тест ДНК, так как тело было сильно обезображено.

–Почему вы его подозревали? И кстати кто он? – Спросила я.

–Джереми Пристли. Он, так или иначе, был единственной связующей нитью между всеми жертвами.

–Но в деле указано, что ничего общего между ними не было. За исключением внешности. – Указала я.

–Совершенно верно. – Согласился лейтенант. – Но этот Пристли был связан со всеми жертвами. Кому-то он приходился другом, кому-то одноклассником, кому-то коллегой, кому-то соседом, с кем-то просто ходил в один супермаркет или бассейн.

–И эта связующая нить погибает в автокатастрофе?! – Недоуменно воскликнула я, уставившись на лейтенанта, будто это он сбил Пристли.

Райдек пожал плечами. Не похоже, что он желал помощи, да и моим присутствием вряд ли был доволен. Хотя, мне не привыкать.

–Мы тоже сразу подумали, что, скорее всего, его смерть не случайна. Но ничего выяснить не смогли, а уж когда произошло новое убийство, то дело поручили вам.

–Понятно. – Кивнула я, подернув плечами. – Вы не покажете места преступлений? И еще мне хотелось бы еще раз переговорить со всеми свидетелями.

–Конечно. Только свидетелей не так уж и много и ровным счетом никто из них ничего не видел.

–Тем не менее. – Попросила я, наигранно улыбнувшись.

Лейтенант небрежно кивнул, и жестом пригласил на выход. Может, мне показалось его недовольство.

***

Ладно, следующее испытание не было таким уж шокирующим, но и приятного было мало. Может, просто дело было в этих проклятых курсах. За каким дьяволом, нам они вообще нужны? Я знаю эту женщину, как никого, хотя признаю, что часто она удивляет меня. Но это не то удивление, которое бы помешало работе. Во всяком случае, меня она знает не хуже, если не лучше. Она понимает мои действия еще до того, как я что-то натворю. Она очень многое знает обо мне, моем прошлом и, иногда, мне кажется, что она даже способна предсказать мое будущее. На кой черт, нам семинар?!

Ладно, я не так уж плох, как может показаться и иногда способен пойти на уступки начальству, особенно когда оно грозит тебе отстранением. И, если уж быть до конца честным, то мне не хотелось подставлять Теренса. Он нередко помогал нам, и было бы неправильно отвернуться от него. Хотя, кому я вру, будь у нас с Кет шанс убежать отсюда, мы бы не оглядывались.

Короче, на второй день нашей инквизиции, нас разделили на маленькие группы по двое, которые каждые полчаса должны были заглядывать к Деллому для интригующего разговора. Я ерзал на кожаном диване перед его кабинетом, дожидаясь, когда нас вызовут, и нервничал еще сильнее, видя неподдельное спокойствие Кет. Ей и, правда, было плевать? Она с увлеченностью читала психологический журнал, полностью погрузившись в свой маленький мир.

Она дочитала статью и покосилась на меня, похожая на мою воспитательницу в детском саду. Я, что, измазался кашей?

-Марлини, если ты не прекратишь, я надеру тебе задницу. – Строго сказала она.

-Это будет верхом коммуникации. – Съязвил я, перебрасывая ногу на ногу.

Кетрин положила журнал на место и, подвинувшись ко мне, поправила галстук.

-Заткнись, Питер Герберт Марлини, или твоя дочь останется сиротой. – Прошипела она над моим ухом.

Я поморщился и отодвинулся, уперевшись в твердый подлокотник дивана, пытаясь что-то возразить, но тут нас вызвали к Деллому.

-Агенты Марлини и Робинсон, ведь так? – Уточнил он.

Мы с Кетрин разом кивнули.

В общем-то его кабинет был достаточно милым и я тут же представил себе, как бы я выглядел в нем, если бы не оставил юридическую практику. Да уж куда мне со своими ручищами в фарфоровую лавку! Цельный вылитый рабочий стол из белого пластика, на котором лежал только белый планшет с закрепленными бумагами и автоматическая ручка. Позади стеллажи с книгами, в основном по психологии, конечно, но была и художественная литература, причем, как я понял по обложкам, многие на французском языке. Кет, видимо, тоже обратила на это внимание.

-Увлекаетесь французской литературой, мистер Деллом? – Вежливо поинтересовалась она, разглядывая книжные полки.

-О, да. Люблю французскую культуру. Очень утонченная, как Вы думаете? – Он бегло оглянулся назад, тут же вернув взгляд Кет.

-Я наполовину француженка. По материнской линии. – Коротко ответила моя напарница.

Деллом удивленно поднял брови.

-Voici comment! C'est intéressant! Avez-vous déjà été en France?[3]

-Bien sûr. Beaucoup de fois. Ma grand-mère a émigré de retour au pays, après que sa fille, ma mère a grandi et acquis par la famille. De sorte que nous avec le frère de presque tous les étés passaient dans la banlieue de Toulouse[4].

Меня чуть не закоротило, когда они начали говорить на французском. Эй, ребята, мне выйти?! Я бросил ненавистный взгляд на психолога, но тот так жадно хватал слова, вылетающие с губ моей напарницы, что даже если бы я сплясал здесь сиртаки, вряд ли бы заметил. Хотя, как я могу его обвинять? Я и сам готов был питаться только ее словами. Пить их с ее губ. Ох…, успокойся, Марлини, держи себя в руках, пока еще можешь. Мне бы не хотелось, чтобы для всех стало очевидным последствие моей с Кет коммуникации, вернее, ее влияние на меня. Колючее чувство ревности защемило где-то в межреберье.

-À propos, je suis allé à Toulouse. C'est une ville d'une beauté saisissante. Là-bas, de tels paysages![5]

Кетрин мило улыбнулась. Он сделал ей комплимент? Пригласил на ужин?! Черт, когда мы вернемся в Вашингтон, я начну учить французский, потому что если так дело дальше пойдет, то она выйдет замуж за этого напыщенного индюка, а я и ухом не поведу.

-Oui, Vous avez raison. Vu la basilique Saint-Sernin? En 1218, le toit de cette église a été libéré de la pierre, laquelle a été tué le chef des croisés de Simon de Montfort[6].

-Глупая смерть.

Чего? Я, наконец, вернулся в США? Эти двое бросили свои французские кривляния и обратили внимание на простого смертного.

Я уже почти растекся по жесткому креслу перед столом Деллома и, когда тот посмотрел на меня, жеманно улыбнулся, желая только придушить его.

-Итак, думаю, сейчас нам нужно немного отвлечься от французской истории и переключится на более земные дела? – Он, снова повернулся к Кет, которая, по-прежнему, вчитывалась в названия книг.

«Успокойся, парень, она просто любит читать!» – Усмехнулся я над Робертом.

-Конечно, сэр. – Кивнула она и посмотрела на меня.

-Роберт. Или Боб. – Поправил ее, Деллом и мне с большим трудом удалось придержать свои кулаки при себе. Подбери слюни, слизняк! Эта женщина моя! Даже если ни она, ни я этого не подтверждали.

Кетрин медленно кивнула и опустила глаза к полу.

-Итак, господа агенты, сегодня мне бы хотелось поближе познакомиться с вами как с партнерами. Вернее, узнать насколько хорошо вы знаете друг друга. – Начал он.

«Держу пари, тебе хочется узнать еще кое-что». – Злобно подумал я, сжав челюсти, чтобы не ляпнуть этого вслух. Кет меня бы точно убила. А я еще хотел увидеть, как вырастет наша дочь.

-Для этого мы проведем достаточно простой опыт. Наверное, вы сталкивались с таким? – Он, наконец, обратился ко мне. – Вы слышали когда-нибудь, что есть теория, ассоциирующая каждую эмоцию, каждое чувство с определенным цветом и вкусом?

-Я слышал об этом. – Кивнул я, поправляя галстук. Кто его так сильно затянул? – Хотя, не думаю, что это сильно связано с клинической психологией.

-Понимаю, агент. – Чуть улыбнулся психолог. – Но это хорошо помогает узнать партнера.

В следующую минуту он раздал нам задание и попросил меня выйти за дверь.

-Я буду называть определенное чувство, а Вы должны будете сказать с каким цветом и вкусом его ассоциируете. Говорите, что первое придет в голову, не задумывайтесь над правильностью. Это не отчет для начальства. – Этот индюк, видимо, подумал, что пошутил, но Кет и вправду вяло улыбнулась. – Потом вы с агентом Марлини поменяетесь. Причем его задача будет угадать то, какие цвета и вкусы назвали Вы. Понятно?

Что непонятного-то? Не тупые, поди. Я, как и предполагалось, вышел за дверь, даже не пытаясь слушать ответы Кетрин. Просто потому, что это нечестно. И люди, сидящие в коридоре и наблюдавшие за мной, тут совершенно не причем.

-Итак, Кетрин. Ложь?

-Кисло-сладкий. – Поморщилась женщина.

-А цвет? – Уточнил Роберт.

-А…о… синий. – Кивнула она.

-Хорошо. Правда?

-Зеленый и…, – Кет умела находить неожиданное решение и на этот раз вопреки расхожей фразе «горькая правда» назвала другой вкус. – Соленый.

-Гнев?

-Желтый и острый.

-Жалость?

-Тухлый? – Неуверенно произнесла она, будто не знала, как передать вкус, возникший у нее на губах, лишь при произнесении столь ненавистного ей чувства. – Серый.

-Отлично, Кет. И любовь?

Над последним чувством она задумалась, но не, потому что искала правильный ответ, она не знала, как одним словом передать все.

-Красный. – Пожала она плечами. – И горький.

Роберт удивленно посмотрел на нее, и, казалось, что-то отметил про себя. Хм, да любого бы заинтересовало, почему молодая женщина считает любовь горьким чувством.

После нее в кабинет вошел я, и мне были заданы те же вопросы. Особой сообразительностью я не блистал, угадав только любовь. Тут мы сошлись на 100%. Красный и горький. Я не был уверен, отвечал ли за нее или за себя.

***

На пути к месту происшествия я внимательно изучала фотографии жертв, как будто пыталась добиться от них ответа, кто же оказался тем негодяем, оборвавшем их жизнь. Начиная с ноября, было обнаружено уже пять трупов молодых мужчин. Самому старшему из них было тридцать пять, самому молодому – двадцать семь. Внешне привлекательные, со спортивным телом, блестящими темными волосами оттенки которых колебались от кофейного до мягких переливов терракота. Пусть даже мертвые, они оставались соблазнительными, и, казалось, что их чертовское обаяние не исчезло, даже когда сами они, по сути, перестали существовать. Но для меня это были просто жертвы преступника, как и любые другие, я испытывала к ним ничего больше, чем просто жалость, как к любой другой жертве.

На самом деле думала я сейчас о другом. Еще в офисе я заметила поразительное сходство между этими жертвами и своим напарником. Сначала даже не поверила, но теперь разглядывая их фото, еще раз убедилась в верности своих ассоциаций. Я даже представить боялась, что было бы, если бы Марлини действительно оказался одним из них.

С моих губ слетел тяжелый вздох, с одной стороны – ведь мой напарник все же был жив и здоров, а с другой стороны беспокойства – преступник все-таки не был пойман.

Заметив напряженность на моем лице, Райдек решил, что я что-то обнаружила.

–Что-то случилось? – Спросил он.

Я дернулась от испуга.

–Что? – Переспросила я, нахмурившись так, что над переносицей образовались глубокие вертикальные складки.

–Ты что-то нашла? – Переспросил он, вчитываясь в мою мимику.

Когда мы перешли на «ты»?

–Нет. Нет. Ничего. – Быстро заверила его я. – С чего Вы взяли? – Подчеркнуто вежливо спросила я.

–Просто ты так смотрела на эти фото. – Неугомонный. Мог бы хоть из учтивости соблюдать дистанцию.

–Нет, я подумала. – Я оглянулась. Позади ехал черный Лексус с темно-фиолетовыми стеклами, и я немного засмотрелась. Он обогнал нашу правительственную колымагу и выехал на платную трассу, в то время как мы свернули к узкому проулку.

–Забудьте.

Райдек только пожал плечами и продолжил вести машину. Он смог прочитать жалость на моем лице, но не понимал, что жалость эта была перемешана еще с чем-то, настолько тщательно скрываемым, что даже Марлини не мог бы догадаться.

Через пять минут мы приехали к назначенному месту. Это было заброшенное здание на окраине города. Его стены уже были давно обшарпаны, оголяя кирпичную кладку сорокалетней давности. Кое-где виднелись граффити, затейливо вырисовавшие синие объемные буквы на сером фоне стен. Окна были выбиты, а хлипкая дверь, закрепленная проржавевшим до основания замком, держалась лишь на честном слове.

–Когда-то здесь была фабрика, но в 90-е годы она закрылась. С тех пор это здание никому не нужно. – Пояснил Райдек.

Я кивнула и мы прошли к дверям. Тонкая бумага, опечатавшая вход, была оторвана и болталась как ненужное знамя на флагштоке.

–Это была простая формальность. – Пожал плечами лейтенант, после того как я вопросительно, и в то же время требовательно, посмотрела на него. – На самом деле тут всегда шныряют бродяги да наркоманы. Район не самый благополучный. – Я просил, чтобы эту дыру прикрыли, но все бесполезно. – Поморщился мужчина, махнув рукой.

–Ладно, покажите место преступления. – Предложила я.

Я поняла, что мы находимся в каком-то странном коридоре, с пола до потолка обитым железом. Все уже сильно проржавело и кое-где листы железа просто свисали со стен, поэтому нам приходилось проявлять осторожность, чтобы на них не напороться, особенно учитывая, что света в помещении не было и пришлось обходиться парой фонариков.

Пройдя несколько метров, мы обнаружили дверь, которая также была опечатана.

–Это место убийства? – Спросила я.

–Да, – ответил лейтенант. – Вернее место, где обнаружили труп.

–Отлично. – Сказала я, когда Райдек, срывая пломбу, толкнул дверь. Та поддалась без особых усилий и мы прошли в другое помещение. Это была большая просторная комната с тусклым светом. Было сразу заметно, что в этой комнате убрались.

–Скажите, это полиция навела здесь порядок? – Спросила я.

–Нет, ну что Вы, – заверил меня Райдек. – Здесь уже было так чисто. – Крест стоял вот здесь. – Лейтенант, указал на противоположную стену, отличавшуюся от других только изображением белого распятия на потрескавшейся штукатурке. – Жертва… – он напрягся, пытаясь вспомнить его имя.

–Уильям Хостиган, – помогла я ему.

–Да, – благодарственно кивнул лейтенант и продолжил. – Так вот этот Хостиган был приколочен к нему огромными гвоздями. На полу валялись веревки, видимо, первоначально убийца привязывал ими жертву, а потом уже оставлял висеть на гвоздях. Кроме веревок и небольшого куска савана, который спал с бедер жертвы, мы больше ничего не нашли.

–Кто обнаружил тело? – Спросила я, осматриваясь.

–Бомжи. Они всегда здесь обитали.

–Это было вчера? – Уточнила я.

–Да. И после этого дело сразу направили вам. – Кивнул лейтенант, теребя в руках невидимую шляпу.

–Все жертвы были найдены в заброшенных местах? – Я подошла ближе к изображению креста и закинула голову, рассматривая мелкие бурые точки на его вершине.

–Нет. Первые двое на улице, третий в своём доме, четвертый в офисе, а пятый в душе общественного бассейна. Хостиган занимался социальной программой помощи нищим и бродягам, поэтому часто околачивался в подобных местах.

–Убийца явно не привязан к какому-то определенному месту. Он просто убивает, где ему удобно. – Заключила я, вставая на цыпочки, чтобы дотянуться до тех странных пятен. – И там, где будет иметь достаточно времени и тишины. Жертвам ведь не давали никакого препарата?

Райдек покачал головой, как я и ожидала.

–Так или иначе, он имеет доступ к публичной жизни наших жертв и в их дома. Нужно еще проверить ближайшее окружение. – Райдек, соскребший с пола частички глины с примесью каких-то семян и травы, выпрямился и подошел ко мне.

Он провел ладонью по моей руке, вытянувшейся к верхушке рисунка, и взял скальпель, которым я хотела взять пробу с засохших капелек подозрительного вещества.

–Ладно, видимо тут и вправду ничего нет. Давайте съездим на другие места. Посмотрим, может, появилось что стоящее. – Сказал он, ненавязчиво улыбнувшись мне и протянув пробу.

–Спасибо. – Одними губами прошептала я.

Странное поведение детектива вогнало меня в легкий ступор, но отказываться от работы я не могла.

***

–Если мы затянем это дело, то, как раз успеем первую домашнюю на игру Цинциннати Редз. – Я остановил арендованный Форд у полицейского департамента и, выглянув в чуть приоткрытое окно, с сожалением отметил надвигающиеся тучи, предвещавшие скорый снег, а может и снег с дождем.

–До апреля еще далеко. – Пробормотал Оливер сомнительно.

Февраль не был любимым месяцем года для него, как и зима в принципе, и он с превеликим удовольствием бы впал в долгую спячку на несколько месяцев с октября по апрель. Он укутался в свое пальто и быстро прошмыгнул в здание.

–Нам нужен детектив Тернер. – Предупредил я, встретившему нас молодому полицейскому, как верный сторожевой пес, вставшему перед нами.

–А вы, простите, кто? – Уточнил он.

Я посмотрел на Оливера, все еще кутавшегося в пальто и не обращавшего внимание ни на что, кроме как на дымящуюся кружку кофе на столе одного из полицейских.

–Я агент Марлини, а это агент Уинстер. Мы из ФБР. – Представился я за двоих, показывая свой значок.

–Понятно. Детектив Тернер сейчас приедет, вы пока можете подождать в приемной. – Пригласил парень. – Кофе?

Очень кстати, молодой человек, – подумал я, видя как лицо Оливера, чуть не треснуло от радости.

–Если можно. – Вежливо попросил я.

Прошло, примерно, минут десять как в коридоре появилась высокая, худая женщина в темно-коричневой кожаной куртке и черных джинсах, плотно облегавших ее округлые бедра. На тугом ремне болтался значок, отливавший золотом, а в руках она держала какие-то фотографии.

«Сторожевой пес» окликнул ее, хотя я и не разобрал имени, и что-то наговорил очень тихо, видимо о нас, потому как женщина сразу повернулась с нам с Оливером. Я слабо улыбнулся, поймав взгляд ее темных, почти черных глаз и посмотрел на напарника. Тот немного расслабился и скинул пальто, перебросив его через подлокотник дивана, на котором мы сидели.

Женщина покачала головой, быстро улыбнулась пареньку и торопливо подошла к нам.

–Агенты Марлини и Уинстер?

Она протянула нам руку, приветствуя, оглядывая профессиональным взглядом.

–Я детектив Тернер. Но меня можно звать просто Дебора.

Оливер абсолютно равнодушно ответил на ее рукопожатие, вяло хлопая ресницами и, как я догадывался, мечтавший быстрее отправится в отель и завалится спать. Я же попытался скрыть свое удивление, что нам придется работать со столь привлекательным детективом, но, видимо, не очень успешно, раз Дебора улыбнулась моей предсказуемости, хрипло выдохнув.

–Вы теперь будете заниматься расследованием изнасилований? – Спросила она, пропуская нас в свой кабинет.

–Помогать вам. – Поправил ее я.

–Понятно. – Коротко бросила она, снимая куртку и представляя нам рассмотреть ее получше. На кашемировой терракотовой водолазке, свободно облегавшей ее фигуру, была закреплена кобура, которую она тут же поспешила снять, и принялась растирать, видимо, затекшую шею. Ее короткие рыжевато-каштановые волосы, спали на маленький узкий лоб, прикрыв тонкие брови, и женщина протяжно просвистела.

–Что вы хотите знать?

Она вытащила из верхнего ящика пачку сигарет и, жестом предложив нам прикурить, закурила сама.

–Все. В деле было достаточно информации, но все отчеты только предварительные, к тому же нам бы хотелось услышать Ваше мнение. – Ответил я.

Оливер по-прежнему был молчалив, как капризный ребенок, рассматривая фотографии на стенах кабинета. Это были изображения знаменитых детективов, фото самой Деборы, похвальные грамоты от начальства и несколько фотографий незнакомцев.

–Понятно. – Снова пробормотала она. – Тогда нам стоит начать сначала. Первая жертва – Ребекка Пит, 18 лет, пропала после молодежной вечеринки, на которую пошла втайне от матери. Потом ее обнаружили в лесу, неподалеку от коттеджа, повешенную.

Я посмотрел на детектива, но она опередила мой вопрос.

–Нет, она повесилась сама, на собственных колготках. Видимо, не выдержала подобной психологической травмы. Мы опросили всех ее знакомых, но никто не видел с кем она ушла.

Она уже докурила первую сигарету и принялась за вторую.

–Вы сказали пошла на вечеринку втайне от матери? Ей, кажется, уже 18 лет?

Детектив небрежно качнула головой и подернула плечами.

–Да, ее мать, честно говоря, немного… – Она почесала ухо, подбирая корректное выражение. – Странная. Очень религиозная. Вела замкнутую жизнь и почти не выпускала дочь из дома. Если только в школу или в книжный магазин, где девочка подрабатывала. Ее знакомая, Минди Макдауэл, сказала, что Бекка хотела поступать в колледж в Чикаго, но матери не говорила.

–Понятно. – Произнес подражая интонации моей собеседницы.

–Знаете, их даже называли за глаза семейкой Уайт[7]. Но это всего лишь местные предрассудки. – Пренебрежительно бросила детектив. – Во всяком случае, после смерти Ребекки ее мать – Сьюзанн – заявила, что не оставит это и будет мстить. Ну, это дело обычное и мы к такому привыкли. – Небрежно махнула рукой Дебора.

Я понимающе кивнул и, разведя руками, попросил продолжить.

–Следующая жертва – Мелинда Бейкер, 22 года. Сейчас проходит курс реабилитации в одной из частных клиник Нью-Йорка. Ее отец, важный человек в городе и она была, что называется, представителем «золотой молодежи», частенько ее приводили за неподобающее поведение, хулиганство, но учитывая положение отца, всегда отпускали. – Предрешенно заявила Дебора.

–Она может сказать, кто ее изнасиловал? – Оливер, наконец, заговорил, очнувшись от своей сонно-замороженной летаргии.

–Нет. – Поморщилась детектив. – Она вообще не может говорить. С момента изнасилования ее как будто подменили, – она пожала плечами и, посмотрев на пачку сигарет, вынужденно бросила ее обратно в стол. – Вообще не говорит, плохо соображает. Только рисует.

Женщина вышла из-за стола и обошла нас, чуть задев меня бедром, и я не мог не понимать языка ее тела. Она достала папку с альбомными листами и протянула их мне.

Рисунки были примитивны и, если бы не знал подробностей, я бы сказал, что они принадлежат руке пяти-, возможно, семилетнего ребенка.

–Это о чем-то Вам говорит?

–Ну, – я рассмотрел все изображения и вернулся к первому. – В университете я работал только с рисунками детей, но судя по характеру, они не сильно отличаются. В общем-то, это возможно, если девушка отличалась инфантильностью, а сексуальное насилие подорвало психику.

–Интеллектуалкой ее не назовешь. – Согласилась детектив.

–Рисунки вполне очевидно характеризуют эмоции. На них достаточно ясно прослеживается сексуальная подоплека – четко очерченные детали нижней половины тела, гипертрофированные половые органы, изображенная мимика – все говорит о пережитом насилии. Но в тоже время, видите, – я протянул женщине один из рисунков и указал пальцем на заштрихованного человечка, – я так полагаю, это насильник, и жертва подсознательно отгораживается от него, она ставит блокаду в своем сознании, не желая даже на бумаге отразить его внешность.

–То есть добиться от нее фоторобота не возможно? – Уже зная ответ на вопрос, спросила Дебора.

Я пожал плечами и ответил, возвращая рисунки:

–По крайней мере, не сейчас. Кто третья жертва?

–Кесседи Фишер. 19 лет. Родители заявили о ее пропаже, после того как она не вернулась из путешествия в горы. Друзья, с которыми она ездила не смогли внятно объяснить, куда она делась, сказав только, что она познакомилась с каким-то парнем на лыжной базе и решила остаться еще на пару дней. Что это за парень, и почему она не предупредила родителей, не ясно.

–Она жива? – Без надежды спросил Оливер. Я даже отсюда чувствовал, как его трясет и тревожно посмотрел на друга. Судя по испарине, выступившей на его лбу и дрожи, пробиравшей его до колен, он подхватил лихорадку. Черт, вот только этого мне не хватало!

–Нет. – Покачала головой детектив. – Была найдена в горах, неподалеку от своего домика. Была удушена.

Я устало потер лоб и глубоко вздохнул.

–Думаю, вам с напарником стоит немного отдохнуть, а завтра начнем. Теперь часы уже ничего не стоят. – Разочарованно сказала нам Дебора, слабо улыбнувшись и показав нам свои ровные жемчужные зубы, удивительно белые для курильщика.

***

Сьюзанн вернулась домой, когда город уже оделся во все черное. Даже рекламные вывески, казалось, похолодели. Она открыла дверь и увидела человека, которого уж точно не ожидала.

–Вы? Человек поднялся из кресла, давно обшитого старым зеленым сукном, которое местами отходило и торчало клоками, как волосы у чокнутого профессора.

–Я пришел поговорить, Сьюзанн. Дальше не может так продолжаться. Ты же веришь в Господа Нашего Иисуса и как ты позволяешь себе допустить такое?

–Святой Отец…

Сьюзанн опустилась на колени и сложила ладони вместе.

Священник подошел к ней и положил руку на голову.

–Милая, я не могу молчать, даже если нарушу тайну исповеди. Кем я хочу быть клятвопреступником, или тем, кто покрывает преступника? Сьюзанн подняла на него полные слез глаза и пробормотала:

–Я хочу исповедаться, падре.

Мужчина достал из кармана фиолетовую епитрахиль с вышитыми на ней золотыми крестами и надел на плечи. Он сам корил себя за столь непочтительное отношение к своему облачению. Но точно предвидел окончание сегодняшней встречи еще до того, как окончательно решил прийти. И этот финал устраивал его больше, чем любой другой.

–Приди Святой Дух, просвети разум мой, чтобы я мог ясно осознать грехи мои, прикоснись к сердцу моему, чтобы я сожалел о них, и улучшил жизнь свою. Аминь. – Женщина перекрестилась и снова посмотрела на священника, который теперь смотрел на нее ясными, улыбающимися глазами без капли осуждения и неприязни.

***

Опять наступал вечер и вновь гнетущее чувство шло вслед за мной. Я не любила вечер, потому что знала, что он принесет вместе с собой. Он всегда приносил одно и то же – одиночество и душераздирающую тоску. Но в тоже время я любила его. Потому что вместе с ним приходило, и время когда она могла помечтать. Днем совершенно не было времени на то, чтобы задуматься об этом. Я вся сосредотачивалась на работе, и даже находясь постоянно рядом с Питером, редко когда вспоминала о своих чувствах, лишь мельком отмечая отдельные моменты. Может оно и к лучшему иначе я бы уже давно сошла с ума. Но в то же время, просыпаясь, каждое утро, я ждала вечера, когда приду домой, и снова будет представлять себя и его, нас… вместе. Я снова буду мечтать, что когда-нибудь мое одиночество уйдет навсегда, что когда-нибудь он разгонит мою тоску.

Я укачала Рейчел, отпустив няню пораньше, поиграла с дочкой в «дом», представив себя ее вымышленной дочерью, от души посмеялась, когда Рейч, пыталась рассказать мне на своем лопочущем языке события сегодняшнего дня и уложила ее спать. Переодевшись в мягкую цветную пижаму, я приняла ванну, взяла из холодильника мороженое и уселась за компьютер, чтобы подумать над психологическим портретом преступника. Нет, нечто подобное, конечно, было составлено, но это меня совсем не удовлетворяло, так как совсем не давало ответов на вопросы.

Однако я никак не могла сосредоточиться на работе. Из головы не шел Питер. Я все думала о том, какой опасности он подвергается. Безусловно, эта опасность была основой нашей работы, но если и раньше я переживала за него, то теперь столкнувшись с этими убийствами, стала переживать еще больше. Я все думала о том, насколько он подходит под описание жертв. Я думала не только о его внешности, но и поведении, характере.

Его последняя девушка – Тереза, была наиболее приятной персоной из всех, кого я знала. По крайней мере, она была влюблена в него – искренне и преданно. Но Питер решил с ней расстаться, заявив, что не может обманывать надежды девушки. Что ж, во всяком случае, это отличает его от всех жертв. Те, вряд ли, были так благородны.

Я в эту минуту лежал у себя на кровати и думал о той единственной, которая существовала для меня во всем мире. Я думал о том, кто ждет ее дома, когда она возвращается с работы. Есть ли у нее мужчина? Готовится ли она к замужеству? Я ведь даже толком ничего не знаю о ней, о ее личной жизни. После того как Кет рассталась с Майклом, при чем очень болезненно, она тщательно оберегала свое личное пространство, даже от меня. В особенности от меня. Ведь, хотя Кетрин никогда не упрекала меня в том, что я стал косвенным поводом для ее расставания с женихом, я-то понимал, что если бы не ее назначение ко мне в напарники все было бы иначе, и мисс Кетрин Робинсон вполне могла бы уже быть миссис Гордон.

Я усмехнулся своим же мыслям, представив раздраженное лицо «Кет-феминистки», которая с пылом станет мне доказывать, что если бы она хотела стать миссис Гордон, то стала бы ей еще до назначения.

Мне так хотелось сейчас позвонить ему. Сказать все. Открыть душу. Так хотелось признаться во всем. Но разве я могла? Разве могла я так рисковать, не зная наверняка, как он отреагирует. Да и зачем я ему? Я поставила мороженое обратно в морозилку и легла в кровать. Конечно, он просто мило улыбнется мне своей голливудской улыбкой и скажет, что тоже испытывает ко мне нечто подобное. Но ведь это не то. Это совсем не то, что мне нужно. Он просто отдает дань памяти нашему прошлому, он любит меня как мать своего ребенка, он уважает меня как коллегу, он, возможно, даже любит меня как друга, но больше никогда он не полюбит меня как женщину. Кому я нужна?! Любой всплеск моих эмоций может разрушить нашу дружбу, так сложно выстроенную, наш крепкий, но чисто платонический союз. Да мы хорошая крепкая пара, в которой каждый может положиться друг на друга. Но это только рабочие, дружеские, деловые отношения. А если я все расскажу, то не станет даже этого. Мы не сможем смотреть друг на друга по-прежнему. И только ради сохранения хотя бы дружбы нужно терпеть.

Как я хотел бы приехать к ней сейчас среди ночи. Увидеть ее сонную, только что вылезшую из постели с недовольным видом смотрящую на меня за то, что разбудил ее в полчетвертого утра. Как бы я хотел собрать ее в охапку, крепко обнять и прокричать, как я ее люблю. Я бы хотел целовать ее безудержно и безостановочно. Черт, да будь я на ее месте, я бы послал себя к чертям собачьим и собрал вещи, переведясь в другой отдел. Она не ждет этого и не хочет, ей достаточно просто дружбы и пусть будет хотя бы так, чем совсем никак. Она слишком честна, чтобы соврать мне о своих чувствах. Она не станет обманывать меня и не станет мучить. Она просто уйдет. Переведётся в другой отдел. И мы изредка будем видеться в коридорах, сухо здороваясь друг с другом. Я буду навещать Рейчел, но она почти всегда будет игнорировать наши встречи под любым предлогом, оставляя меня с дочкой наедине. Один раз я уже потерял ее и не совершу повторной ошибки. Я слишком дорожу ей, чтобы потерять те ценные минуты и секунды, которые она дарит мне.

***

Я подъехала к дому жертвы, когда солнце еще не взошло. Войдя в гостиную, я обнаружила там несколько полицейских и лейтенанта Райдека, рассматривавшего красный ковер с высоким ворсом, на котором лежал уже завернутый в черный мешок труп.

–Простите, я понимаю, что сейчас это ваше дело, но не вмешаться я не мог. Убитый – Бредли Майерс. Он взял выходной на пару дней, поэтому на работе не кинулись.

–Все в порядке, сэр. Спасибо, за помощь. – Заверила я его. – Кто обнаружил тело?

–Подружка. Она пришла к нему на встречу в пять часов, открыла дверь своим ключом, а тут такое.

Я осмотрела обстановку: вещи разбросаны, все в крови. На мягком ковре запеклось ровное пятно багряной крови, пропитавшей ворс и протекшей на кедровый паркет. Кресло с вишневой шенилловой драпировкой опрокинуто на спинку, а напольный светильник, как уставший путник лег на него. Его абажур валялся в другом углу комнаты, утянув за собой скатерть с комода и резные шкатулки из слоновой кости.

Я обратила внимание на молоденькую девушку лет двадцати, сидящую на диване и не прекращающую рыдать.

–Простите, Вы обнаружили тело? – Мягко спросила я, присаживаясь рядом с ней.

Девушка подняла голову, несколько секунд оценивающе посмотрела на меня, из-за чего мне захотелось посмотреться в зеркало и поправить макияж. Она умела вызывать комплекс неполноценности.

–Как Вас зовут? – Я протянула девушке чистый платок.

–Мэри. Мэри Спайс.

–Мэри, скажи, ты давно встречалась с Бредли?

–Три месяца.

–Он назначил тебе встречу?

–Да. Сегодня. Даже дал ключи. Такого никогда не было. Наверно, чувствовал, что с ним что-то случится. – Девушка снова опустила голову на руки и заплакала.

Я погладила ее по плечу и подала стакан с водой с журнального столика.

–Прости, Мэри, но я должна спросить. – Оправдываясь, продолжила я. – Ты не могла бы подробно рассказать, что произошло, когда ты пришла?

Девушка глубоко вздохнула и отрывисто кивнула.

–Я пришла около полуночи. Как только освободилась с работы. Я работаю официанткой в кофейне неподалеку. Не ахти, какая работа, но меня устраивает. Во всяком случае, ответственности не так много: знай себе стирай кофейные пятна со столиков, да подавай вовремя капучино.

Я спокойно выслушивала трели девушки, понимая, что эта прелюдия ей необходима, чтобы приступить к главному.

–Я пришла к Бредли около двенадцати. Мы не виделись уже дня три. Последний раз он звонил мне три дня назад, сказал, что хочет отвезти куда-то, и что я могу прийти к нему сама, когда мне будет удобно, передал ключи через одного нашего приятеля и все. – Выдохнула Мэри.

–Хорошо, – я взяла из ее рук стакан с водой и поставила обратно на столик. – Ты можешь рассказать, что произошло, когда ты пришла сюда?

–Я открыла дверь своим ключом, прошла в гостиную и включила свет. А там… – Взгляд Мэри упал на тело Бредли, которое еще не унесли и девушка, зажмурившись, отвернулась.

–Ты видела кого-нибудь?

–Постороннего? – Уточнила Мэри. – Нет. Никого не было. Я даже побоялась подойти к нему, он был такой страшный. Я сразу позвонила в полицию и 911.

–Хорошо, Мэри, спасибо. Ты можешь идти, я думаю. Тебе вызовут такси. – Я погладила девушку по ладони и с успокаивающей улыбкой отошла.

Молодой полицейский, теребя блокнот в черной кожаной обложке, быстро, и с нетерпением рассказывал детективу все подробности.

–Жертва Бредли Майерс. Заместитель директора в крупной страховой компании. 27 лет. Не женат. Детей нет. Из родных только отец. Он живет в Техасе. Ему уже сообщили. Мы опросили нескольких соседей, но они мало что знают. Отзывы исключительно положительные. Хотя одна из местных жительниц рассказала, что он завсегдатай клубов и видела его в одном из подобных, довольно элитных заведений пару раз.

–Ну, это еще не преступление. – Заметил Райдек.

–Да, но, судя по всему, все жертвы вели подобный образ жизни, за что и подверглись наказанию. – Ответил полицейский.

Мы с детективом только одновременно качнули головой.

–Девушка тоже ничего толком не видела. – Добавила я.

–Спасибо. – Холодно поблагодарил детектив и обратил внимание на подошедшую Барбару.

–Что-нибудь есть?

–То же что и у предыдущих жертв. Следы борьбы, на руках и ногах следы от веревок, раны от гвоздей.

–Гвозди всегда одного и того же типа? – Осведомилась я.

–Да, но дело в том, что они изготовлены вручную. Не куплены. – Отметила патологоанатом.

–Хочешь сказать, убивает какой-то бешеный кузнец? – Пыталась я съязвить.

–Кузнец не кузнец, но он действительно очень силен. Раз смог побороть таких здоровых мужиков.

–Нет никаких следов наркотиков или транквилизаторов? – Уточнил Райдек.

Барбара покачала головой.

–Нет, ни малейших. Хотя кровь последней жертвы еще не взяли на анализ, но думаю все то же самое, что и в предыдущих случаях.

–Я только не понимаю, почему убийца избрал именно подобный способ убийства-наказания? Почему именно распятие? Ведь в общественном сознании этот метод ассоциируется больше с несправедливым возмездием, с чем-то святым. – Недоумевал мужчина.

–Кто знает, какой смысл вкладывает в это убийца. – Указала я.

***

–Детектив Тернер? – Я, мягко говоря, был удивлен ее визиту в столь ранний час.

Она самодовольно улыбнулась, окинув меня оценивающим взглядом, и нагло прошла в мой номер. Пожалуй, эта женщина всегда знала, чего хотела.

Я был гол по пояс и держал во рту зубную щетку, еще не закончив свой утренний моцион.

–Проходите, детектив. – Опешив от такой бесцеремонности, ляпнул я.

Она осмотрела мой номер и, видимо, неудовлетворившись увиденным, повернулась ко мне.

–Я привыкла начинать как можно раньше. Где агент Уинстер? – Она села на край моей незаправленной кровати, оперевшись ладонями на матрас.

–Он в соседнем номере. – Кивнул я на смежную дверь. – Ему не очень хорошо, видимо, подхватил простуду. – Нелепо улыбнулся я, стирая с подбородка остатки зубной пасты.

–Тогда вам лучше поторопиться. – Небрежно окинув меня жестом, указала она. – И разбудить его. Нам лучше начать сейчас. Я не привыкла ждать.

А я не привык к такому напору. В присутствии этой женщины я чувствовал себя неуютно, словно вчерашний школьник на вечеринке «для тех, кому за…». Чтобы хоть на секунду избавиться от испытующего взгляда этой железной леди я постучал несколько раз в дверь номера Оливера и прошел в ванную, завершая утренние процедуры.

Когда мы уже сидели в машине детектива Тернер, имевшей, по ее собственному признанию панический страх перед арендованными автомобилями, она решила посвятить нас в то, куда мы направляемся.

–Я понимаю джентльмены, что вы здесь главные, – она посмотрела на Оливера, сидящего позади, с серым выражением лица, наблюдавшим за происходящим и потом на меня, – со вчерашнего дня, главные, но я веду это дело полгода, и поэтому позвольте пока взять руководство на себя. – Проговорила она с непререкаемой интонацией.

Я небрежно кивнул и повернулся к окну, в то время как детектив продолжала говорить, будто и не обращала на нас внимания.

–Вчера после нашего расставания мне позвонил мистер Бейкер – отец второй жертвы.

–Единственной выжившей? – Перебил ее Нолл, наконец-то включившийся в работу, но для Деборы это, видимо, было неожиданностью. Непривыкшая к подобной неучтивости она раздраженно кивнула и продолжила.

–Он сказал, что его дочери стало немного лучше, и она даже начала говорить, но в клинике, где она наблюдалась, ему посоветовали отвезти ее в Швейцарию, у ее доктора там есть знакомый психолог, который как раз специализируется на случаях реабилитации после насилия. Сексуального насилия.

Женщина замолчала, сосредоточившись на крутом повороте дороге, но ни я, ни Нолл не посмели заговорить после ее резких жестов.

–Но девушка категорично заявила, что не собирается никуда ехать и закатила такую истерику, что все боялись возвращения ее полукоматозного состояния, пока отец не согласился забрать ее из Нью-Йорка и не привезти обратно в Цинциннати.

–Мы едем к нему? – Не выдержал я.

Дебора повернулась ко мне, и вопреки моему ожиданию, мягко улыбнулась, кивнув в знак согласия.

***

-О, да брось, Кет, это ведь еще не самое страшное. – Я сидел на кровати в ее номере, пока она расчесывала волосы и убирала их в большую шишку на макушке. – К тому же ты, кажется, приглянулась нашему надзирателю. Попросишь его освободить нас от этой пытки?

Она повернулась ко мне и приковала к месту одним ледяным взглядом. Она выглядела такой забавной и милой в этих узких голубых джинсах и свитере не по размеру, который, по собственному признанию, украла у брата. О, Боже, хотел бы я, чтобы она крала вещи у меня.

-Что ты сказал, Марлини?– Прошипела она, поставив руки на бока.

Я широко усмехнулся, предвкушая подразнить ее.

-Он пригласил тебя на свидание?– Я откинулся на ее кровати назад и оперся на предплечья. – Я хочу сказать, что если бы это было так, ты могла бы попросить его отпустить нас. – Я приподнялся и искоса посмотрел на нее. Лицо Кет наливалось яростью, отчего она была похожа на маленькую сердитую девочку. Я не смог сдержать улыбки. – Ну, или, по крайней мере, меня. А вы бы нашли, чем заняться.

Кетрин сузила глаза и посмотрела на меня: «заткнись-или-я-надеру-тебе-зад». О, надери, детка, надери, я уже столько лет мечтаю об этом!

Я хотел сказать еще что-то, но Кетрин подлетела ко мне, запрыгнув мне на колени, и сильно толкнула в грудь, что я полностью лег на ее кровати, только мои ноги свисали.

-Что ты там сказал, Питер Герберт Марлини?! – О, Боже, она второй раз за день, назвала меня полным именем. Я ощутил ее теплые сильные руки на своих плечах, которыми она фактически вдавила меня в матрас, покачивающийся под нашими разгоряченными телами.

Я внезапно стал заикаться, сосредоточившись только на ее круглом личике, исказившемся язвительной усмешкой, сверкающей синеве глаз, бедрах, обжигающе ерзавших на мне.

-Для человека с высшим образованием, ты очень неясен в выражениях, Питер. Будь точнее и повтори, что ты сказал! – Она требовательно посмотрела на меня, хрипло дыша над моими губами.

-Я, я сказал, что если ты увлечена Робертом, то я не хотел бы вам мешать. – Исказив смысл фразы, пролепетал я, чувствуя себя подростком, впервые оказавшимся с женщиной наедине.

-Неееет. – Ехидно протянула Кетрин. – Ты сказал, что если Роберт пригласил меня на свидание, я могла бы попросить его о… – Она остановилась на полуслове, проследив взглядом, движение моего кадыка и я чуть было своей слюной не захлебнулся. – Об услуге.

Черт, если ты все слышала, какого дьявола, начала всю эту игру?!

-Ну, – я сделал неудачную попытку оправдаться, с одной стороны, мечтая сбросить ее и привести себя в чувство, а с другой – напасть на нее и смаковать каждый дюйм ее тела.

-И ты бы позволил мне?! – Мои глаза расширились от услышанного.

Я честно ожидал какого-нибудь феминистского комментария, криков о том, что я никто, чтобы лезть в ее жизнь, что мне давно пора знать свое место и вообще не лезть к ней со своими советами, что она взрослая девочка и сама решит, кого ей и о чем просить.

-Ты бы позволил мне? – Повторила она, чуть тише, практически уткнувшись мне в шею. – Чтобы я пошла на свидание с этим Робертом, чтобы мы с ним ужинали где-нибудь в местом ресторанчике, чтобы он пригласил меня на танец и его руки лежали бы на моей спине, вырисовывая невинные круги, опускаясь все ниже и ниже, – Господи, этой женщине нужно эротические романы писать, а не в ФБР работать. Я был на грани сумасшествия, слыша ее шепот, чувствуя ее прерывистое дыхание на моей коже, ее руки, которые она теперь просунула под меня и повторяла описанные движения на моей спине. – Чтобы он предложил проводить меня до номера, а я пригласила бы его на кофе. – Она продолжала с такой холодной страстью, что у меня волосы на голове зашевелились. – И он поцеловал бы меня, медленно, нежно, но жадно и наши тела предались бы танцу страсти прямо на этой кровати. – Она чуть приподнялась, прекратив свои манипуляции, и посмотрела мне прямо в глаза. Эти глаза я никогда не забуду: лучистые, яркие, манящие и в то же время, жаждущие. Она ждала ответа. – Ты бы позволил мне?

Я крепко схватил ее за запястья и прижал ее ладошки к своей груди.

-Никогда и никому я не позволю прикоснуться к тебе. – Вполне серьезно ответил я.

Она поерзала на мне, и я понял, что она хочет подняться, уже испугавшись, что ответ был неверным. Но ее маленькая улыбка говорила об обратном.

-Другого я и не ожидала.

***

Женщина в старом вельветовом комбинезоне болотно-зеленого цвета пыталась искупать своего большого лабрадора черной масти, который никак не желал залазить в высокую железную кадушку, а когда, наконец, хозяйка усадила его туда, всячески старался выскочить.

–Ну, ладно, хватит, Феликс. Успокойся, будь хорошим песиком и дай мне помыть тебя. – Уговаривала его женщина.

Собака же никак не поддавалась и то и дело дергалась, выплескивая воду из кадки. Комбинезон женщины уже был полностью промокшим, но она не могла уступить и с упрямой настойчивостью намыливала пса, который то и дело повизгивал, рычал и даже пару раз пытался укусить хозяйку, за что неизменно получал по затылку.

В ту минуту, когда хозяйка, наконец, смогла более или менее утихомирить собаку, в дверь позвонили, и она испуганно обернулась.

Пес же, улучив момент, быстро выскочил из «ванны» и убежал в другую комнату, оставляя за собой длинный мокрый след.

Женщина чертыхнулась, махнула рукой и пошла, открывать дверь.

–Кто там? – Спросила она.

–Мы из ФБР. Хотели бы задать Вам пару вопросов по поводу Вашего брата. – Ответили ей.

На лице женщины появилась гримаса ярости.

–Убирайтесь к черту! – Рявкнула она. – Вы и так сделали все что могли! Мой брат умер, погиб по вашей вине!!! – Кричала она через дверь.

–Мы понимаем, мисс Пристли, но позвольте нам разобраться в причинах его гибели, поймите, что, возможно, смерть вашего брата поможет открыть нам тайну гибели других людей. – Пытался объяснить ей мужчина за дверью.

Женщина раздумывала пару минут и все же решилась открыть.

–Что вам нужно? – Спросила она с порога.

–Мисс Пристли, нам очень жаль, что случилось с Вашем братом… – Пыталась успокоить я ее, но та сразу перебила меня.

–Мне не нужна ваша жалость! Либо говорите, что нужно, либо убирайтесь! – Прорычала она.

–В первую очередь нам бы хотелось узнать, насколько «случайной» была смерть Вашего мистера Пристли. – Пояснил ей Райдек.

Женщина словно не ожидала такого поворота событий и ошарашено уставилась на гостей.

–Проходите. – Пригласила она нас. Мы вошли в гостиную и встали по центру, как неуместные манекены в музее классического искусства. Кадка с водой, правда, была не менее уместной, но даже она смотрелась гармоничнее, чем мы. Своими деловыми костюмами мы были белым пятном на картине обстановки в стиле Прованс. С тем же успехом можно было напялить их на пляж Кот Д'Азюра.

–Так что вы хотите знать? – Спросила женщина, отодвигая кадку с водой в угол комнаты, и взглядом искала швабру.

–Скажите, Вы верите в то, что смерть мистера Пристли случайна? – Спросил детектив, искоса осматривая погром в квартире.

–Нет, конечно! – Всплеснула руками вдова. – Он был единственным, кто мог хоть что-то пояснить в деле об этом маньяке, вот его и убили! – На глазах мисс Пристли проступили слезы, но она быстро утерла их влажным и мыльным рукавом рубашки.

–У Вас есть предположения, кто мог убить Вашего брата? – Спросила я.

–Как кто? – Удивленно спросила Маргарет Пристли, хлопнув ладошками по коленкам. – Конечно, тот же, кто убил и тех мужчин!

Она, наконец, нашла швабру, которую оставила за дверью и стала методично размазывать пену и воду по полу.

–Но почему тогда он не убил мистера Пристли так же изощренно, как и тех? – Задала я резонный вопрос.

–И, слава Богу! – Она остановилась на секунду, посмотрела куда-то поверх наших голов и продолжила уборку. – По крайней мере, Джереми не так страдал! – Всхлипнула его сестра.

–Да, конечно. – Согласился мой напарник. – И все-таки, может, Вы можете нам рассказать, что-нибудь, что поможет нам отыскать этого маньяка? – Спросил Райдек.

Она отбросила швабру и села перед кадушкой на пятки.

–Не думаю.

Из коридора выскочил мокрый лабрадор Феликс и добродушно посмотрел на гостей. Я невольно улыбнулась и сдержалась, чтобы не потрепать его по холке.

–А почему полиция подозревала его? – Поинтересовался детектив, переводя взгляд от собаки на хозяйку.

–Только потому, что он оказался единственным, кто был связан со всеми жертвами сразу. – Как само собой разумеющееся ответила она.

Феликс подошел к ней и положил морду на колени, тихонько посапывая. Его мокрая шерсть на затылке топорщилась, а по ушам стекали мыльные капли.

–Вы не могли бы рассказать нам, что произошло тогда? – Я умиленно смотрела на эту картину, стоя чуть позади Райдека, разглядывающего теперь фотографии на стенах.

На одной – изображен маленький сорванец в коротком комбинезоне и расцарапанными коленками, но с широкой улыбкой обнимающий свой велосипед, на другой – этот же мальчик, но уже в форме выпускника, обнимающего худенькую женщину в розовом костюме, видимо, свою мать. На третьей, судя по всему, сама Маргарет Пристли, где-то в колледже с двумя парнями и двумя девушками, забравшись в фонтан на территории студенческого городка. На четвертой они уже вместе с Джереми в торжественной обстановке: на женщине было нежно-кремовое платье с атласной юбкой и рукавами-фонариками, а на мужчине – светлый костюм с галстуком-бабочкой в тон платья сестры.

–Когда погиб Джереми? – Уточнила Маргарет.

–Да. – Кивнула я.

–Он ехал с работы. Шел дождь. Сказали, что он просто не справился с управлением и врезался в столб! Но я не верю! Не верю в такие случайности! Единственная нить, связывающая все убийства, вдруг так обрывается! Не верю! – Прокричала женщина, вскочив на ноги так резко, что собака, уже почти уснувшая на ее коленях, взвизгнув, отскочила к шкафу у противоположной стены.

–Да, мы понимаем. Мы постараемся что-нибудь выяснить. – Заверила ее я.

–Мисс Пристли, если вы что-нибудь вспомните, то обязательно позвоните нам. – Райдек протянул карточку женщине и мы, попрощавшись, удалились, оставив ее наедине со своим горем.

–О чем думаешь? – Спросил меня Райдек, когда мы сели в машину.

Он по-прежнему упорно переходил формальные границы, а я безмолвно гнула свою линию – отгораживаясь от любого панибратства.

Я отвернулась к окну, игнорируя его вопрос, в надежде, что ответа не потребуется, но Райдек был также настойчив, как и я, так что уйти от разговора все равно не удалось.

–Ты какая-то странная. Все время думаешь о чем-то. Я знаю, что ты работала не одна и твоих напарников направили на другое задание. Ты переживаешь из-за этого? – Он завел машину, но не тронулся с места, и она тихо мурлыкала, в такт моему сбивчивому нервозному дыханию.

–Можно и так сказать. – Нехотя ответила я.

К моему удивлению Райдек наклонился чуть ближе и поправил ремень безопасности на моем плече.

–Они ведь большие мальчики и сами о себе позаботятся, не так ли? – Я отодвинулась дальше от него, опрокинув голову на спинку пассажирского сиденья. – А о тебе позабочусь я. – Он вернулся в прежнее положение и выдавил газ.

Такой наглости даже я не ожидала.

–Во-первых, детектив Райдек, никто кроме меня самой обо мне заботиться не будет. Во-вторых, то, что происходит между мной и моими напарниками Вас не касается. И, в-третьих, я попрошу впредь обращаться ко мне с должным уважением. Мы с Вами только временно назначены на общее расследование и панибратства я не допущу. – Процедила я сквозь зубы.

Райдек, то ли непривыкший к подобной реакции, то ли не ожидавший ее от меня, прикусил язык и, еле заметно кивнув, уставился на дорогу.

***

–Мистер Бейкер, я детектив Тернер, а это агенты Марлини и Уинстер.

Дебора не была бы Деборой, если бы не вела себя, словно Мадам Помпадур в Версале. Она с манерами хозяйки вошла в квартиру мистера Бейкера, даже не удосужившись, из учтивости, спросить, как чувствует себя его дочь.

–Я, кажется, уже сказал, что если бы не крайнее желание Мелинды поговорить с вами, то ноги бы вашей не было в моем доме! – Резко бросил мужчина, окинув нас неприязненным взглядом.

–Это мы уяснили с первого раза, мистер Бейкер. – Холодно ответила Дебора. – И чтобы не терять время зря, можем мы поговорить с Мелиндой?

Бейкер посмотрел на меня, словно, я мог бы вырвать его из цепких когтей настойчивого детектива Тернер, но я и сам, хотел бы вырваться из них.

Он проводил нас в комнату его дочери и, оставив дверь открытой, вышел. Девушка лежала на сиреневом покрывале большой кровати с кованой спинкой и выглядела достаточно неплохо для своего положения.

–Здравствуйте. – Кисло поздоровалась она. Кошка, лежащая у нее в ногах, подобрав лапки под себя и превратившись в пушистый рыже-черный комок, сверкнула своими серыми глазами и осмотрела нас, опытным взглядом телохранителя.

–Здравствуйте, мисс Бейкер. – Поздоровался я, выйдя на этот раз вперед, но не ради глупого бахвальства, а только чтобы предотвратить неистовое нападение Деборы на бедную девушку. – Как Вы себя чувствуете?

–Спасибо, уже лучше. Хотя, я не думаю, что в моем положении кто-то может чувствовать себя достаточно хорошо.

–Но Вы хотели с нами поговорить?

Я почти не узнал голос своего друга, который звучал теперь как заезженная виниловая пластинка, попавшая под кислый раствор ацетона. Оливер, хоть и выглядел теперь чуть лучше, чем вчера, тем не менее, был похож гладильщицу с фабрики 50-х годов, с утра до вечера корпевших в помещении, где температура была чуть выше, чем мог вынести человек.

Девушка приподнялась на кровати, сбросила кошку, которая с визгом проскочила передо мной и, с разгона, врезалась в керамическую вазу, стоящую перед книжным стеллажом. Тот был заполнен книгами лишь наполовину, а в остальном забитым глупыми мелочами, сохранившимися еще со времен школьной жизни хозяйки. Ваза чуть покачнулась, покрутившись на круглом донышке, привлекая наши взгляды к ней, и встала на место.

–Я просто подумала, что раз уж мне представился шанс жить, то я могла бы сделать что-нибудь покрупнее предрождественской милостыни перед центром Ньюпорт.

Я почувствовал свербящий взгляд Деборы на своем затылке и, дабы, не спустить шакала с поводка, сам перешел к главному.

–Расскажите нам, что произошло в ту ночь.

Я сел на край кровати Мелинды, повернувшись так, чтобы не видеть нетерпеливое выражение лица Деборы.

–Мы с подругами были на вечеринке в честь дня рождения Джона Честера, это мой школьный приятель, которого я знаю еще со времен, когда прыщи на его носу были больше холмов Гранд-Каньона. Он был капитаном школьной футбольной команды и надо сказать неплохим игроком, пока не сломал ногу, попытавшись поднять эту тушку Мелани Фокс. – Девушка резко засмеялась и я не знал, как остановить ее припадочный смех, похожий на клаксон моего первого велосипеда, который мне купил дедушка на четырехлетие.

Я повернулся к Оливеру и Деборе и увидел, что мой напарник, опасливо дернулся в порыве позвать отца Мелинды, но детектив Тернер остановила его, крепко ухватив за руку и тут же одернув ее, обжегшись о горящую в лихорадке кожу Нолла. Так или иначе, эта минута позволила девушке остановить свою истерику и она, снова приняв серьезное выражение лица, продолжила.

–Короче, вечеринка была не самой скучной из всех, которые мне довелось посетить, но и шибко веселой ее тоже не назовешь. Прошло, наверное, уже часа три, когда нам с подругами осточертело торчать в доме, и мы вышли на улицу, подышать воздухом. Бассейн на заднем дворе уже был застелен досками на зиму, хотя стоял только сентябрь, и до зимы в Огайо было еще также далеко, Дарту Вейдеру до победы в Галактической войне.

Я оценил ее знание классического кинематографа непродолжительным фырканьем.

–Мы решили с моей подругой Сюьзи проверить прочность досок, покрывших бассейн и изрядно накачавшись текилой, стали выплясывать танцы бушменов Калахари на этом бассейне.

Представляя эту молодую женщину с подругой на бассейне с бокалами текилы, я некстати вспомнил свое студенчество. Оно было не самым незаурядным по вселенским меркам, но для меня стало большим достижением, до этого проводящего лето в невеликом, по тем же галактическим масштабам, городке на юге Вирджинии, уезжая туда на лето к родителям матери. Помнится мне, как мы с Оливером и еще одним нашим приятелем с факультета истории искусств, когда уже учились курсе, наверное, на втором, решили спалить флаг одного местного студенческого клуба, называвшегося то ли «Красные огурцы», то ли «Синие помидоры» и неблагородно отозвавшегося в еженедельной студенческой газете о клубе, в который входили мы с Ноллом и с тем парнем – Джимом Говардом. Для мести нам пришлось выбраться из третьего корпуса общежития, который охранялся всеведущим мистером Картером, которого мы про себя называли «Доктором Застегни Ширинку», потому что тот вечно ходил с этой расстегнутой деталью своего гардероба. Короче, пробравшись к кампусу, где находился штаб того самого клуба «помидоров-огурцов», мы разделились. Я и Нолл стали карабкаться на крышу, чтобы стянуть флаг и зажечь его, а Джимми стоял «на шухере». Благо, забраться наверх, было проще, чем потом, как оказалось, отмазаться от того, что это сделали не мы и Нолл смог, держась за меня, подцепить край флага. Да, точно, клуб назывался «Синие помидоры», потому как на ярко-оранжевом фоне их знамени был напечатан пухлый спелый томат темно-синего цвета. В общем, мы подпалили флаг и, убедившись, что синтетическая ткань хорошенько разгорелась, расплавляя ненавистное знамя наших соперников, с глупыми ухмылками ретировались с места преступления.

Следующие пару дней я помню не очень хорошо, зная только что физиономии «овощей» стали одного цвета с символом их клуба, когда утром они увидели опаленный флагшток с закопченными обрывками знамени. Потерять флаг значило потерять честь. Это все понимали. Наверное, все понимали и, кто сделал это, но когда дня через три после нашего маленького безумства нас вызвали на разговор с администрацией, убедительных доказательств чьей-либо вины предоставлено не было и мы с чувством собственного достоинства удовлетворились совершенной местью.

Я прокрутил это воспоминание за секунды и потер плохо выбритую щетину, пытаясь скрыть наплывшую улыбку.

–Я плохо помню, откуда взялся тот парень, но когда я сидела у него на коленях в единственном целом шезлонге, моей подруги уже не было и близко. Она рассказала мне потом, что отлучилась в туалет, а когда вернулась меня уже не было. – Девушка продолжала свой рассказ достаточно невозмутимо, лишь неврастенично шмыгая носом. – Потом я помню, как он тащил меня куда-то в кусты. Я, наверное, смеялась поначалу, думая, что это только игра, которая остановится в любой момент, когда я захочу. Только вот когда я действительно захотела прекратить, все только началось.

Девушка посмотрела на меня, будто оправдывалась за свое поведение, что совершенно не было удивительным. Жертвы насилия слишком часто чувствуют себя виноватыми в произошедшем и стыдятся этого. Чтобы это понять не надо быть психологом или юристом, когда-то сжегшим флаг своих соперников в университетском городке.

–Поймите, я не собираюсь строить из себя целомудренную девицу, воспитанную пуританской теткой. Я люблю получать удовольствие от жизни и не отношусь с пренебрежением к связям на одну ночь. Но только если все происходит по взаимному согласию. Понимаете?

Я кивнул. Девушка кивнула в ответ и посмотрела в окно.

–Я не помню его лица. Только его руки, нахально шастающие по мне, и губы… везде.

Она поднесла руку ко рту и стала нервно кусать ногти, коротко стриженные и накрашенные перламутровым розовым лаком.

–Мелинда, но, возможно, вы помните его имя или кличку? Как он представился Вам? Может, особые приметы? – Оливер встал рядом со мной, положив одну руку на спинку кровати, за моей спиной.

–Нет. – Ответила она на все вопросы.

Я не без отчаяния посмотрел на Нолла, но тот лишь пожал плечами, дескать «ты тут главный, вот и решай». А решить было что. Я мог бы предложить ей радикальный способ, который, однако, не был эффективен на сто процентов и от него, скорее, можно было ожидать больше проблем, чем результатов. Регрессивный гипноз применялся не редко, но также часто вызывал недовольство консерваторов, считающих его бессмысленным давлением на психику и так не самых здоровых пациентов. Пока я перебирал в голове все возможности корректного построения предложения, Мелинда снова заговорила.

–Он был похож на Вас.

Я повернулся, но она по-прежнему грызла ногти и смотрела в окно.

–Он был похож на Вас, агент Марлини.

***

–Барбара?

Я терпеть не могу лаборатории патологоанатомов, где бы они ни располагались: в Квантико, штат Виргиния или в Ливингстоне, штат Монтана. Все, в общем-то, было идентичным: гладкие отполированные до патологического блеска полы и стены, так и светящиеся своей неприкосновенной белизной-голубизной, железные ящики с трупами безвременно почивших, каталка с каким-нибудь грузным мужиком, весом под триста фунтов и пивным животом, размером с Аппалачи. Пожалуй, все, что могло быть привлекательным во всем этом чистилище предварительного следствия, так это Барбара Уинстер.

Я люблю Барбару. Она спокойная, тихая и со стороны выглядит как тень своего мужа, но стоит ей открыть рот, как вы сразу почувствуете себя гнилой жвачкой на ботинке старого фермера. Эта женщина умеет поставить на место кого угодно. Она профессионал высокого класса, отличный эксперт, гений в своей области и просто приятная женщина. Мы не сказать, чтобы много общаемся. Я больше времени провожу с ее мужем и Питером, но при небольшой удаче можем отлично повеселиться.

–Привет, Кет. – Она, по обыкновению, широко улыбнулась мне. – Ты хочешь узнать сделала ли я вскрытие Бредли Майерса? Сделала.

Она, кажется, только сейчас заметила детектива Райдека, стоящего прямо за мной и тупо уставившегося на труп с желтой биркой, повязанной на большом пальце. Он молчал всю дорогу, да и теперь не был говорлив, судя по всему под впечатлением от моей отповеди.

Барбара как-то неоднозначно качнула головой, делая внутренний анализ своего посетителя. Я не знаю, к какому заключению она пришла, да и мне, откровенно говоря, плевать на это, как и на самого Райдека.

–На самом деле, я не нашла чего-то, что могло бы тебя заинтересовать. – Барбара еще раз посмотрела на Райдека, но тот по-прежнему, наклонившись на стену перед дверью в лабораторию, молчал, как стыдливый подросток, пойманный за подглядыванием в душевую девочек.

–Но что-то ты же все равно нашла?

Барбара отошла к прозекторскому столу, и я заметила ее необычную бледность, под ярким светом лампы, направленной теперь прямо на нее.

–Да ничего. – Пожала она плечами. – Умер около трех часов ночи от потери крови. На полу в его гостиной, наверное, осталось не менее двух литров. Во время «казни» был еще жив и оставался в сознании, достаточно долго, о чем говорят следы борьбы.

Она откинула простыню с трупа и приподняла вялую, но уже начинающую застывать руку с продольными глубокими ссадинами по всему предплечью.

–Преступник оглушил его? – Спросила я.

–Нет. Других травм не обнаружено. Очевидно, что после пары часов мучений убийца просто заколол его чем-то длинным и острым с треугольным основанием.

Барбара отошла от каталки, но, не сделав и пары шагов, неожиданно обмякла и поплыла вниз. Я подскочила к ней, успев подхватить в полете и прислонила к себе.

–Позвоните 911! Быстрее! – Крикнула я Райдеку и тот, наконец, вышедший из своей бессловесной комы, начал суетливо бегать вокруг нас, набирая номер скорой.

Барбара словно мешок с древним тряпьем лежала у меня на руках, покрывшаяся холодной испариной и стала бледной как тот Бредли Майерс, которого она потрошила пару часов назад. А я, наверняка, сейчас была похожа на собаку, потерявшуюся в парке перед аллеей Джорджа Вашингтона.

***

-Господа, я уже тринадцать лет занимаюсь психологией, из которых семь – практикую работу с агентами ФБР, полицейскими и всеми тому подобными героями. И на протяжении всех этих лет я заметил достаточно простую тенденцию. Люди могут знать друг о друге все: любимую команду, на каком фланге напарники играли в школьной футбольной команде, предпочтения на завтрак, имена всех родственников, вплоть до свекрови шурина троюродного брата дяди, и даже, как звали девчонку, с которой их коллега лишился невинности, но не могут заметить мелочей.

По группе распространился ехидный смех, похожий больше на гомерический, и Кет склонилась ко мне.

-Напомни мне узнать имя девчонки, с которой ты лишился невинности. – Кетрин была сегодня в игривом настроении и то и дело дразнила меня по дороге на семинар, отпуская двусмысленные шуточки по поводу нашего с ней партнерства. Обычно это была моя стезя – ставить ее в неудобное положение на людях, но сейчас она решила отыграться.

Я пробурчал себе под нос нечто нечленораздельное и уставился на Роберта, заметив при этом, что Кет небрежно пожала плечами.

-Задача достаточно проста. – Психолог открыл двустворчатые двери нашей пыточной и пояснил: – Я попрошу выйти из комнаты по одному человеку из пары и подождать несколько минут за дверью. – Деллом вскинул руку и быстро добавил: – Я объясню потом, что к чему.

Мы с Кет быстро переглянулись и, синхронно дернув плечами, бессловесно договорились, что первой из комнаты выйдет она.

Когда во всех парах определились с кандидатами «на выход», Деллом раздал нам чистые листы и фломастеры.

-Мы должны будем нарисовать партнера по памяти? – Крикнул тот назойливый парень, докучавший нам с Кет в первый день.

Деллом улыбнулся, будто эта идея ему понравилась.

-Нет, на сегодня задача будет проще, или сложнее, я не знаю. Вы должны будете описать сегодняшний гардероб вашего коллеги. Все, что вспомните, как можно подробнее. Одежда, ее цвет, качество ткани, обувь, аксессуары, если они есть, короче все.

Я брезгливо поморщился, будто, мне поручили раздеть мою толстую одноклассницу Маршу Спрингс на глазах у всех. Но, так до конца и, не осознавая целей задания, стал припоминать образ Кет. На самом деле, это не было так уж и сложно. Кет всегда была в моей голове и я, то ли благодаря своей фотографической памяти, то ли по другим неизвестным Вселенной причинам, отмечал каждую деталь ее образа и хранил их в памяти, не напрягаясь.

Так, голубой кашемировый свитер под горло, широкие темные брюки непонятного мне цвета и такой же, двубортный пиджак с перламутровыми пуговицами и кожаными заплатами на локтях. На ногах, дайте подумать, пожалуй, туфли на шнуровке с невысоким каблучком, что было достаточно удивительно, учитывая ее обычный выбор в пользу шпилек-убийц. Ну, вот и все. Ничего сложного. Ах, да, цвет туфель! Черные. Однозначно, черные.

Я самодовольно хмыкнул и отдал листок Деллому. Мужчина улыбнулся и, подписав своим карандашом в углу мое имя, засунул его в конверт. Оставшиеся минут семь я тупо глазел в потолок, считая количество плиток в горизонтальных и вертикальных рядах, складывая и перемножая их.

Наконец, настала очередь поменяться, и если вы думаете, что внутри комнаты мне было скучно, то вы сильно ошибаетесь, там я веселился на полную катушку.

Кет, как потом выяснилось, тоже закончила первой и «отрывалась по полной» тем же нехитрым способом, что и я. То есть считала плитки на потолке.

Через десять минут нас всех загнали в комнату, и я намеренно повертелся возле Кет несколько секунд, прежде чем усесться, чтобы показать ей, во что я на самом деле одет. Но она и бровью не повела. Я же в свою очередь только удостоверился, что не упустил ничего. Темный костюм с заплатками, голубой свитер и темные туфли. Сережки она не надела, колец тоже не было, часы ее сломались в самолете, поэтому она уже три дня обходилась без них, не сказать, что очень спокойно. Я молодец.

-Итак, дорогие агенты. Теперь настало самое интересное. Я попрошу зачитать составленные вами списки.

Деллом стал вызывать пары, которые отчитывались в своей наблюдательности перед всей группой. Одни списки были достаточно полными, за исключением нескольких незначительных деталей, как, например, название цвета пиджаков и свитеров – не серый, а антрацитовый, не зеленый, а оливковый, не красный, а цвет бургундского вина, хотя мне все это было абсолютно по барабану. Другие были слишком подробными, добавляя лишние предметы одежды к образу своих партнеров. Третьи – самая малочисленная группа – состояли всего из пары слов и отразили лишь общие черты: костюм, рубашка, галстук; свитер и джинсы, ну и так далее.

Мы с Кет были последними. Похоже, что Деллом, отчего-то сильно невзлюбил нас, или наоборот слишком сильно полюбил, то и дело, обращая на нас внимание всех остальных.

-Итак, давайте начнем с Вас, агент Марлини.

Я кивнул и быстро зачитал список. Все до мелочей. Кет улыбнулась, но не казалась шокированной.

-Этот цвет называется «Берлинская лазурь», – пояснила она, указывая на свои штаны.

Я кивнул. Какая мне разница? Хоть «Берлинская лазурь», хоть «Парижская киноварь».

-Хорошо, мы видим, что Ваша наблюдательность не имеет претензий. Теперь Ваша коллега. Мисс Робинсон.

Кетрин развернула свой листочек.

-Черная трикотажная водолазка, черные джинсы с маленьким пятнышком от кофе на бедре, полученным утром за завтраком, кожаный пиджак на трех пуговицах, цвета горького шоколада, кожаные туфли с замшевыми вставками по бокам, черные носки, ну и часы фирмы Омега, на металлическом ремешке.

Пока она зачитывала свой список, я пересмотрел всего себя: пятно от кофе? Как она узнала? Мне не показалось оно заметным. Пуговиц на моем пиджаке было три? На туфлях замшевые вставки? И это мне говорят о фотографической памяти.

Очевидно, группа была довольна подобным перечислением, да и сама Кет сияла, улыбаясь от уха до уха.

-Я не так прост, правда? – Усмехнулся я.

-Конечно, мачо-мен. – Кивнула она.

-Отлично, ну что ж, думаю, победители очевидны. Есть вопросы? – Деллом положил руку на плечо Кет, и я хотел одернуть его за поводок, когда на его счастье нашелся другой объект моей ярости.

-А белье? Нам бы очень хотелось узнать подробнее!

Задирой оказался все тот же желторотик, неспособный перевести свой мозг в режим «не замечай Марлини и Робинсон». Желваки на моих скулах заходили вниз-вверх и мне оставалось мгновение, чтобы не вытрясти все дерьмо их этого козла, но и тут Кетрин оказалась проворнее меня.

Она медленно подошла к молодому агенту и сиплый вздох Деллома стал единственной в помещении, да и то неудачной, попыткой ее остановить. Честно, я думал, что она сейчас вырвет ему ноги и отправит по почте директору Бюро, но она неспешно наклонилась над ним, оказавшись с ним лицом к лицу и, ухватив за галстук, притянула еще ближе к себе. Теперь я подумал, что она откусит ему нос, но она только холодно проговорила:

-Если Вас так интересует гардероб агента Марлини, то сейчас на нем хлопковые серые боксеры с красной резинкой. – Она оттолкнула его и, приподняв бровь, спросила: – Удовлетворены?

Я удержался от того, чтобы оттянуть пояс своих брюк и посмотреть насколько была права Кет. Она даже это угадала. Откуда?

Агент опешил от такого поворота и смог лишь поправить галстук дрожащей рукой, кстати, не самый удачный.

Кетрин самодовольно оскалилась и в полной тишине покинула комнату.

***

–Отец, что произошло?

За спиной священника, все еще облаченного в ту же сутану, что и вчера вечером, появился невысокий, жилистый парнишка с соломенно-янтарными волосами, зализанными на затылок. Он был настолько худым, что было странно, как вообще мог унести полицейский значок, болтавшийся у него на шее, на черной бечевке.

–Я не знаю, Трой. – Ответил священник, повернувшись обратно к палате.

Сьюзанн Пит лежала в кровати, укрытая простыней до груди и истыканная капельницами, иглами и проводами с головы до запястий.

–Она хотела исповедаться, снять грех с души, но не успели и двух слов связать. Повалилась на бок и потеряла сознание. Когда приехали врачи, она уже почти посинела.

–Понятно. – Заметил Трой, посмотрев в палату через стекло. – Вы говорили с кем-то еще?

Священник покачал головой.

–С кем бы?

Трой наклонил голову и поднял брови.

–Нет, – священник поправил сутану, – с ней я не говорил. Я ее вообще последние недели не видел, ни в церкви, ни где бы то ни было. Прости, но мне нужно на службу.

Трой кивнул и пытался придать своему мальчишескому лицу хоть немного суровости.

–Мы еще поговорим, отец.

–Мне ждать тебя в субботу?– Спросил тот.

Трой пожал плечами. Священник обошел его, осторожно дотронувшись до плеча влажной рукой и что-то пробормотал. Трой уставился на Сьюзанн и в течение нескольких минут смотрел за тем, как приборы, подключенные к ней, отбивали неспешный ритм ее жизни. Он перекрестился, произнес «Аминь!» и пошел вслед за святым отцом.

***

Больничные палаты навевали на меня еще большую тоску, чем лаборатории патологов. И тут, как посмотреть, где было больше милости: в больнице, где даже у тяжелых больных оставалась надежда или в лаборатории, где человек лишался надежды, но вместе с ней терял и боль.

Ну, конечно, если вы спросите меня, где бы я предпочла находиться, то не будь дурой, я бы ответила, что в своей кровати. Выбирать между больничной палатой и моргом, то же самое, что выбирать между тем, из чего лучше застрелиться: из Смит Вессона или Сиг-Сауэра.

Но, жизнь имеет острое чувство юмора, причем предпочитает черный юмор и, благодаря этому, я бываю и в морге, и в больничных палатах чаще, чем в доме своей бабушки в Луизиане.

–Привет. – Я улыбнулась и вошла к Барбаре.

К ее груди был проведен датчик, из носа торчала трубка, а рука соединялась с капельницей. Не самое приятное зрелище, но и не типичная картина с перелеска, облюбованного серийным маньяком.

–Кажется, Бредли Майерс спрашивал, не хочешь ли ты закончить с его вскрытием. – Попыталась я выдавить шутку.

Барбара улыбнулась и чуть пошевелилась, освобождая мне место на краю кровати.

–Передай, что ему придется подождать. Как ты думаешь, он дождется? – Притворно поинтересовалась она.

–Я попробую его уговорить. – Кивнула я.

Я отвела глаза и на секунду задержалась глазами на двери.

–Оливер уже знает? – Спросила я, снова повернувшись к женщине.

Она слабо покачала головой.

–Не-а. Не успела сказать. Хотела, когда вернутся.

Я взяла ее руку и крепко сжала пальцы.

–Ну, тогда мы с ним квиты. Он первый узнал о моем ребенке, я первая узнала о его. – Я кивнула в сторону еще плоского живота Барбары, скрытого тонкой простыней и голубой в мелкий горошек больничной рубашкой.

Барбара отрывисто засмеялась и провела другой рукой по моему плечу.

–Мне жаль, что Оливер стал первым. – Неожиданно серьезно сказала она.

***

Мы ехали в машине, будто только что похоронили любимую бабушку. Я вел машину, но только по наитию сворачивал, останавливался и давил на газ. Оливер облокотился на стекло и уставился в одну точку, не моргая уже минуты три. Дебора стучала пальцами по подголовникам наших сидений, каждые тридцать секунд издавая свистящий звук.

–Я хотел спросить… – Не отводя глаз от дороги, я немного наклонил голову к Деборе. – Что говорит подруга Мелинды? Она действительно ничего не видела? И кто нашел мисс Бейкер?

Ну, нужно же было с чего-то начать. По крайней мере, молчание, которое уже давило мне на плечи, рассеялось.

–Она, как и сказала Мелинда, отлучилась в туалет, потом ее задержал какой-то парень, в пьяном угаре затащивший на танцпол, и она только с половины песни смогла от него избавиться. Ее не было не больше пяти минут.

–И за это время девушка успела подцепить мужика? – Оливер оторвал голову от стекла, но по-прежнему не моргал. – Быстро нынче молодежь работает.

Дебора ничего не сказала. Мой телефон зазвонил и я, выруливая с опасного поворота на трассу, передал его Оливеру.

–Агент Уинстер. – Он включил громкую связь.

–Оливер?

Я услышал голос Кет в трубке и облегченно выдохнул.

–Привет, Кет. Марлини за рулем.

–С каких пор, он печется о безопасности на дороге? – Я почувствовал ее улыбку и сам непроизвольно улыбнулся.

–Как ты там? – Оставив без ответа ее иронию, спросил Нолл.

Кетрин помедлила секунду и, как я понял, переложила трубку к другому уху.

–Нормально. Еще одного парня убили.

Нолл щелкнул языком по зубам и прищурил один глаз.

–А от детектива польза есть?

Теперь я больше прислушивался к их разговору, чем сосредоточился на дороге. Мне показалось, что Кет хотела бы избежать любого вопроса о детективе.

–Нормально.

Ей нужно запатентовать это слово и выдавать лицензии на его использование. Бьюсь о заклад, что оно составляло процентов тридцать ее ответов. Особенно на наши с Оливером вопросы. Особенно на вопросы об ее самочувствии и работе.

–Ты хочешь чем-то поделиться? – Спросил Нолл, так же чувствуя необходимость к перемене темы.

–Не то чтобы… Мне скорее нужен совет.

Оливер обернулся на меня и, поняв, что я тоже слышал это, прокашлявшись, переспросил:

–Совет?

Просто Кет была настолько самодостаточной, как бы ни сказать, самонадеянной, и редко просила совета напрямую. Хотя, может, в этом не было необходимости, потому как мы все время крутились в одной центрифуге и сразу же делились соображениями. Оливер вернул мне телефон и я положил его на приборную панель.

–Короче, дело вы видели и знаете в чем суть. Я хотела узнать каким может быть, хотя бы, примерный профиль убийцы. С чем связана такая жестокость по отношению к жертвам?

–Возможно, в свое время пострадал от типажа. – Заговорил я, чтобы у нее не осталось сомнений, что ее слышат все. – Например, ищи молодого паренька, примерно возраста жертв, который в школе страдал от издевательств. Типичная жертва, неспособная выместить злобу на конкретном обидчике, ищет подобие, но так как копия всегда хуже оригинала эмоциональная подпитка слабая и он пытается возместить это жестокостью.

Я знаю, что Дебора внимательно следила за нашим диалогом и тонко анализировала каждое слово Кетрин. Но она интересовалась не самой сутью дела, а, как мне кажется, пыталась читать между строк, стараясь ухватить суть наших отношений.

–Ох, спасибо, Питер. Как ваше расследование?

–Продвигается. – Коротко ответил я, боясь, как бы Кет не спросила о нашей временной напарнице.

–Нашли что-нибудь?

–Нет. Только одна из жертв выжила, да и она мало что может сказать.

–Она прошла терапию?

–Прошла. В Нью-Йорке, но мне кажется этого недостаточно. Ее хотят отправить в Швейцарию к какому-то там знаменитому психологу, как раз по таким случаям.

–Алан Пирс?

Я не расслышал имени, потому что в этот момент как раз какой-то лихач решил поторопить своим клаксоном застопорившегося на дороге новичка.

–Кого ты сказала?

–Я говорю, доктора зовут Алан Пирс? – Повторила Кет, уже четче называя имя.

Я посмотрел на Дебору через зеркало заднего вида, и она кивнула.

–Да. Ты знаешь его?

–Я… – Кет заговорила тише, может быть, отодвинув трубку, – слышала о нем. Но не стоит ему к ней обращаться. Он ей не поможет. Мои брови поползли вверх и я через стекло заднего вида посмотрел на Нолла, просунувшего голову между передними сиденьями.

–Что это означает?

Кетрин на том конце провода хмыкнула, помолчала несколько секунд и потом тихо проговорила. Будто ее там прослушивали или подслушивали.

–Просто знаю, что не стоит.

Самый ожидаемый ответ от нее. Конечно, она не хочет говорить и нашла очень удобный способ. Я решил не настаивать, во всяком случае, не при Деборе.

–Да, но сама девушка и не хочет ни к кому обращаться. Я мог бы предложить ей регрессивный гипноз, но боюсь, что ни она, ни ее отец не согласятся.

Кет промолчала, пропустив мой комментарий, и стала торопливо прощаться.

–Ладно, ребята, мне еще нужно кое-что проверить. Спасибо за помощь. – Я услышал, звук включения компьютера. – Питер, тебе привет от Рейч.

Я не смог сдержать улыбки, хотя меня и напряг наш разговор.

–И ей. Пока, Кет.

Связь прервалась и несколько секунд длилась тишина.

–Это ваша напарница?

Мы с Ноллом одновременно кивнули.

–Кажется, она тоже не очень любит тему изнасилований. – Предположила Дебора.

Оливер повернулся к ней.

–С чего Вы взяли?

Дебора пожала плечами.

–Откуда мне знать, вы же ее напарники.

Уинстер поймал мой взгляд в зеркале, но никто больше не заговорил до конца дороги.

***

До вечера время тянулось как на скучной работе, долго и вязко. Говорят, что если все время смотреть на кастрюлю с водой, та никогда не закипит. Я больше мог ждать закипания, потому что мой мозг уже кипел. Я слышал тихие шаги Кетрин в смежном номере; глухие, подавленные всхлипывания и, что самое страшное для меня, – скрежет ключа, закрывшего дверь между номерами.

Я ненавидел весь мир в тот момент, потому что чувствовал себя в безвыходной ситуации, о которой часто говорят женатые мужчины – что бы ты не сделал, ты все равно будешь неправ.

Но из двух зол выбирают меньшее и уж лучше я получу каблуком по макушке, ворвавшись в ее номер, чем презрение, оставив все как есть.

Я подошел к двери и тихонько постучал.

-Кетрин, это я. Пожалуйста, впусти меня.

-Уходи. – Услышал я короткий ответ. Негромкий, но твердый.

-Кетрин, пожалуйста, открой мне.

-Уходи. – Уже чуть громче и точно раздраженнее.

-Кет, я хочу помочь. – Я не собирался сдаваться. Не в этот вечер.

-Убирайся к черту!!!! – Вот это уж точно моя Кетрин. Шипящая злоба и горькое разочарование.

Я достал свой ключ и медленно провернул его в замке. Все как я и предполагал: пиджак, небрежно брошенный на пол, туфли, скинутые посреди комнаты и Кетрин, лежащая посреди кровати, свернувшись клубочком, спиной к двери.

-Кетрин. – Я уже был готов быть простреленным и инстинктивно отступил, но она только снова прошипела:

-Я, кажется, по-английски выразилась! Мне не нужно твое сожаление! Убирайся к черту!

-Нет. – Теперь я отрезал ровно и уверенно.

Я обошел кровать и встал перед ней на колени.

-Я не собираюсь тебя жалеть.

Ее грудь замерла, будто она перестала дышать, в ожидании ответа за каким тогда чертом я приперся сюда.

-Я просто хочу побыть с тобой. – Я забрался на кровать, но держался еще на почтительном расстоянии.

Она подняла лицо, и я увидел даже в тусклом освещении красные полосы от слез на ее щеках.

Она подняла одну руку и выпрямила ноги, и я облегчённо прижал ее к себе. Ее тонкое тельце прильнуло ко мне со всей силой, которая, как мне думается, было в ней.

-Не плачь. Этот ублюдок не стоит этого. Я напишу рапорт Теренсу и ему влепят по самое небалуйся.

Я обвил ее руками и поцеловал макушку. От ее волос пахло малиной, и я будто очутился на просторном поле с ровными рядами ягодных кустов.

-Вот видишь, Марлини, что бывает, когда я пытаюсь быть сама собой. – С упреком сказала она. – Я попыталась быть такой, какая есть и для всех вокруг будто опустилась на десяток этажей. Да что там опустилась, я кубарем скатилась с этой треклятой лестницы! – Она ухватила меня за футболку за спиной и уткнулась лицом мне в шею.

-Не говори ерунды никуда ты не скатилась. Ты была и останешься на вершине.

Она издала рваный смешок и ослабила хватку.

-Ты ведь всегда хотел знать, почему я не могу быть такой в Бюро? Вот именно поэтому. Потому что я сразу становлюсь для них шлюхой, человеком третьего сорта. Как прол из романа Джорджа Оруэлла[8].

Я отодвинулся, но лишь настолько, чтобы посмотреть ей в лицо.

-Ты не прол, не синекур, не партиец и не Старший Брат, и даже не Гольстейн[9]. Ты Кетрин Робинсон – один из лучших агентов, профессионал, гений, а эти недоумки просто завидуют.

Кетрин ничего не ответила, но я почувствовал, как она расслабилась. Мы пролежали так довольно долго, и я не ослаблял объятий, даже когда услышал ее ровное сонное дыхание.

Следующее, что я ощутил так это горячее дыхание через футболку на своей груди. Мы уснули в обнимку вчера и во сне поменяли позу. Теперь я лежал на спине, обхватив Кет обеими руками, а она, положив голову мне на грудь, закинула одну ногу мне на бедро, а вторую вытянула вдоль моих ног. Одна ее рука обвила меня за шею, добравшись пальцами до волос, а второй ухватила за плечо.

Я повернул голову, чтобы видеть ее лицо, она пошевелилась, но не проснулась. Вот уж теперь точно тупик. Вернее не тупик, а выход с двумя дверьми. Я, либо должен был отпустить ее и разбудить, но тем самым лишить себя многолетней мечты. Либо войти во вторую дверь и продолжать наслаждаться ее близостью, но после пробуждения уж точно получить каблуком по макушке.

Пока я думал, Кетрин сама прорубила третий выход. Она немного заворочалась в моих руках и проснулась.

-О, Питер. Привет. – Она говорила медленно и тягуче, как карамель с мягкого мороженого. Посмотрев на нашу позу, она только вскинула бровь, и чуть подняв голову, тут же положила ее обратно. – Нам же еще не пора вставать? Пробурчала она, еле двигая губами.

-Еще нет. – Ответил я, посмотрев на прикроватные часы. – Пять тридцать две.

-Отлично. Тогда давай спать. – Довольно сказала она и тут же провалилась в сон.

Я лежал так еще около получаса, но наблюдая за спокойным дыханием своей напарницы, не смог не последовать за ней. Последней моей мыслью было не забыть спросить ее, откуда она узнала о моем нижнем белье в этот день.

***

Человек сидел в густых кустах, разросшихся перед домом, и наблюдал. Он уже хотел было уходить, когда к дому, наконец, подъехала машина. Из нее тяжёлым неторопливым усталым шагом вышел мужчина в сером слегка помятом костюме и черных туфлях на шнуровке. Он закрыл машину и не став загонять ее в гараж пошел в дом. Человек, наблюдавший за ним еще пару минут посидел в кустах пока на пятом этаже не загорелся свет. Человек ухмыльнулся и, выбравшись из кустов, огляделся. На удивление, улица была пустой. Он быстро перебежал дорогу и, подняв еще раз посмотрев на окна, пошел прочь.

***

Мы работали уже третий день, а я до сих пор не знала даже имени лейтенанта Райдека. Рон? Дон? Джон? Плевать! Будь он хоть Хулио Мария Мигель Авитаджанкарло. Он раздражал меня так, как никто из всех предыдущих шовинистов – служителей закона, за два года моей работы в Бюро, сваливавшихся мне на шею. Просто все они, по обыкновению, смотрели на меня как на репей, прилипший к их любимому свитеру, и который они никак не могли отодрать, пока не придут домой и не снимут свитер. А этот… Джанкарло…еще и умудрялся беззастенчиво клеится. То есть, понимаете, когда человек три минуты назад заставляет тебя окунуться в дерьмо только потому, что ты женщина, вынуждая защищаться; тут же ловит момент для нежного прикосновения, неуместного рыцарства или учтивой улыбки, хочется долбануть ему по башке клюшкой для гольфа.

Может быть, дело в том, что я скучала по Питеру. Может быть, дело в том, что мне не хватало советов Оливера. Может быть, мне нужен отпуск. Длительный, восьминедельный отпуск на Гавайях.

Я взяла Рейчел из манежа и усадила к себе на колени.

–Детка, ты скучаешь по папе?

Она загукала, услышав знакомое слово, и засмеялась. Ее смех был похож на золотой колокольчик с тонкими стеночками, и я не могла не улыбнуться. Питер говорил, что мы с ней улыбаемся одинаково, а я говорю вам, что она улыбается также соблазнительно, как и ее отец.

Я бы могла сейчас предаться воспоминаниям о губах Питера, но Рейчел ловко стянула с моей небрежно заплетенной косички резинку и, еще громче рассмеявшись, бросила ее на пол, за диваном.

–Эй! Как тебе не стыдно, мошенница! – Деланно обиделась я.

Девочка пролепетала еще что-то, больше похожее на обвинение в духе «сама виновата» и уставилась на рисунок на моей футболке. Там была изображена Эйфелева башня, вершиной врезавшаяся в облако и я, заметив, как внимательно Рейч рассматривает ее, улыбнулась.

–Как только ты немножко подрастешь, мы отправимся в Париж. Это красивый город. Он тебе понравится. Поднимемся на Триумфальную Арку. Я люблю вид с нее. Эйфелеву башню лучше рассматривать именно с нее. А еще сходим в мое любимое место: посидим на ступеньках Сакре-Кер. Может, даже папа с нами поедет.

Папа… Черт, я не могу сосредоточиться на мыслях, в которых не было бы Питера, даже на несколько минут. Ну, подайте на меня в суд за это! И знаете что, будь у вас дочь, так похожая на Марлини, вы бы тоже не могли сосредоточиться.

Я взяла пухлую ручку дочки и поцеловала каждый ее пальчик.

–Ты не хочешь посмотреть мультики перед сном? – Спросила я, не выпуская ее большой палец из плена губ.

–Муфы. – Кивнула она, что означало «Смурфики».

Откуда мне знать, почему моя дочь любит этих синих малышей, но они приводили ее в полный восторг, даже с учетом того, что она мало что понимала в свои полтора года.

Короче, строгой матерью меня вряд ли можно назвать и я любила потакать желаниям своего ребенка, особенно учитывая, что видела я Рейчел реже, чем ее же няня.

–Ну, «Муфы», так «Муфы», – передразнила я ее, включая на телевизоре нужное видео.

Мы посидели еще несколько минут, наблюдая за приключениями героев, и я больше смеялась не над происходящим на экране, а над смехом дочки. И когда я уже хотела перемотать финальные титры и включить следующую серию в дверь постучали.

–Кто это к нам пришел? – Спросила я у Рейч, но та, естественно и внимания на меня не обратила, также увлеченно рассматривая бегущие списки всех, принявших участие в создании мультика. – Твой отец, обычно, любит навещать нас так поздно, но он вряд прикатил из Огайо.

Я посмотрела в глазок и чуть не прикусила язык. Лейтенант Райдек.

–Здравствуйте. – Я открыла дверь и с трудом выдавила приветствие.

–Привет. – Он улыбнулся, будто предвкушая что-то.

–Что-то случилось? – Я усиленно пыталась вспомнить, не мог ли он звонить мне, и не могла ли я пропустить его звонок.

–Нет. Я не насчет работы.

Он нагло отстранил меня от двери и вошел в квартиру. Я привыкла к нетривиальным попыткам мужчин разного возраста «подкатить» ко мне, но обычно, после первого, на крайний случай, второго замечания они так же быстро отстранялись, как и прилипали.

Райдек побил все рекорды.

–Не предложите кофе?

Он вел себя, словно, желанный гость, но хоть не «тыкал» больше.

–Простите, но я так поздно кофе не пью и Вам не советую. – Я закрыла дверь, но осталась стоять рядом, готовясь выпроводить мужчину в любую секунду.

–Ну что ж… – Он простодушно пожал плечами и обернулся к телевизору. – Что смотрите? О!

Рейчел, услышав незнакомый мужской голос, привстала на диване, ухватившись за спинку, и распахнула глазки так широко, как могла. Ну, давай же, детка, сыграй свою роль. Большинство мужчин боятся женщин с детьми. Должна же ты помочь маме.

–Это моя дочь. – Надменно улыбнувшись, сказала я, подойдя к девочке и подняв ее на руки.

–Понятно. – Выдавил из себя детектив. Он был обескуражен, но не напуган и я прищурила глаза, приготовившись к очередной неожиданности.

–Вы что-то хотели? – Бесхитростно спросила я снова.

Райдек к моему удивлению и не подумал уходить, усевшись на мой диван и, нахально, переключил мультики на спортивное обозрение. Я чуть было не поймала муху, открыв рот от удивления.

–Просто подумал, что нам стоит познакомиться поближе, раз уж мы работаем вместе.

Ну, ничего неожиданного на этот раз. Во всяком случае, он не стал ходить вокруг да около, заявляя, что является представителем внеземной цивилизации, вымершей от большого ядерного взрыва и теперь нуждается в продолжении рода. А я должна, нет, просто обязана помочь Вселенной, восстановить безвременно ушедшую древнюю цивилизацию на планете Омикрон-52.

–Я, кажется, уже упоминала, что мы с Вами напарники временные и вынужденные. Так что я не думаю, что нам стоит продолжать знакомство и, тем более, углублять его. – Я поморщилась, даже не скрывая этого.

–Ой, да брось! Я так противен? – Райдек повернулся ко мне, положив одну руку на спинку дивана и смотря на меня, как кот на канарейку.

Меня аж передернуло от его хамства. Противен? Нет, милый, противен мне мой бывший однокурсник Ричард Конни, который вечно распускал слухи, что переспал с Бритни Спирс. А ты, тебя я готова придушить прямо сейчас.

–Мистер Райдек, если вы сейчас же не уйдете, я вынуждена буду принять меры. – Попыталась спокойно ответить я.

Но он только улыбнулся.

–Детка, мне нравятся неприступные, если ты еще не поняла. Я люблю, когда они сдаются, наконец. Вы такие страстные, когда корчитесь подо мной.

О, Бог, дай мне сил не убить его прямо здесь.

–Сэр, по-моему, Вы заговариваетесь. И чтобы избежать последствий, пока еще можете, уходите. Я постараюсь не вспоминать об этом разговоре, если Вы больше не позволите себе начать его.

Мое раздражение кипело уже где-то в гортани, и только ручка Рейчел нежно обнимавшая меня за шею не позволяла наорать на этого полоумного.

–О, да уложи ты ее спать, наконец, и тогда я покажу тебе, как ты ошибалась, сопротивляясь.

Он подвинулся ближе и схватил меня за лодыжку. Я инстинктивно отступила назад, прижав Рейчел крепче к себе, и задышала чаще.

–Райдек, убирайся отсюда, пока не схлопотал обвинения в сексуальных домогательствах. – Прошипела я.

Детектив поднялся на ноги и уставился на меня взглядом триумфатора.

–Милая, кого же ты привлечешь в свидетели? Не эту же милую девчушку? Она говорить-то умеет?

–Свидетели не понадобятся. – Буркнула я. Пришло время разобраться с этим индюком, и я усадила дочь обратно в манеж.

–Да ну! – Рассмеялся Райдек. – Не слишком ли самонадеянно? Кажется, один раз ты уже подверглась насилию? Во второй раз будет звучать не так убедительно. Признайся, ты просто любишь, когда все происходит грубо.

Он приблизился ко мне еще на шаг, но я и с места не двинулась, уже готовясь размозжить ему череп. Глупо было спрашивать, откуда он узнал о насилии надо мной. Я федеральный агент и мое дело, по-прежнему где-то пылится. К черту все!

–Убирайся! – Я с размаху ударила его по лицу и оттолкнула.

Я, вообще-то, ожидала сопротивления, но вместо этого Райдек, схватившись за горящую от пощечины щеку, сощурился и пристально посмотрел на меня.

–Я еще не сдался, милая.

Он развернулся и быстро покинул мою квартиру.

Я еще долго простояла в полном оцепенении, пока Рейч не подала о себе знак, начав раскачивать стенки манежа. Я снова взяла ее на руки и прислонилась щекой к ее личику.

–Ничего, все будет хорошо. Только папе об этом не рассказывай, ладно?

***

Мы уже доели вторую большую пиццу с анчоусами, откинув коробки на пол, а результатов по-прежнему было меньше, чем снега я июле. Обычно несравненная идея, потом раскрученная мной или Ноллом, или Кет, приходила нам к середине первой пиццы, чаще всего с грибами и ветчиной. На этот раз не было даже намека, хотя бы на малюсенькую мыслишку. Полная закупорка. Мы смогли поговорить с родителями третьей жертвы, только они, хоть и были любезнее отца Мелинды, тем не менее, дать нам что-то стоящее не смогли. Ее друзья, с которыми она развлекалась в те злополучные выходные не сказали ничего нового. И нам оставалось найти Сьюзанн Пит, которая слиняла из Цинциннати почти сразу после самоубийства дочери.

Оливер сидел у спинки кровати, а я растянулся напротив него.

–Итак, что мы имеем. Три жертвы. Все три появлялись на шумных вечеринках и там же цепляли своего насильника. При этом никто никогда не видел жертв с кем-то подозрительным. Первая жертва вообще пришла на вечеринку случайно, поддавшись уговорам подруги.

–И по показаниям свидетелей не общалась почти ни с кем, весь вечер, проведя у барной стойки. – Добавил за меня Нолл.

Я кивнул.

–Так-то так, но при этом она все же с кем-то познакомилась? И этот кто-то увел ее с этой вечеринки. – Я буравил глазами потолок, сложив руки на животе.

–Очевидно, что он, скорее всего, действует не силой, во всяком случае, в начале. Схема проста, как долларовая купюра. – Оливер встал с кровати и заходил по комнате. – Он подходит к девушке, говорит какую-нибудь банальность, привлекая внимание. Потом строит измученный, уставший вид, спрашивает, как она оказалась там, говорит, что не любитель подобных развлечений и предлагает пойти в уединенное место. Просто прогуляться. – Нолл развел руки в позе сдающегося и продолжил: – Потом плетет еще какую-нибудь ерунду в духе «меня никто не любит и никто не понимает» и когда доходит до предварительно выбранного места утаскивает жертву.

Я внимательно выслушал друга и похлопал в ладоши, раздумывая.

–А что если, он не знает, не выбирает заранее место преступления. Явно, наш преступник настолько приевшийся герой подобных мероприятий, что на него никто и не подумает. Он обычный герой вечеринок, каких десятки, если не сотни. – Нолл не дал мне договорить, уже, по обыкновению, ухватив мою идею еще в полете.

–Ты намекаешь, что этот парень просто клеит девчонку, но, с непривычки встретив сопротивление, звереет и насилует ее в ближайшем более или менее подходящем для этого месте?

Я опять кивнул.

–Смотри, – я приподнялся с кровати и схватил с тумбочки показания свидетелей: – Между первым и вторым изнасилованием прошло четыре месяца, между вторым и третьим – три недели. Я не думаю, что этот парень нуждался в женском внимании, но ты верно подметил, что он не привык к отказам. Ему просто «не повезло», если можно так выразиться. Первая жертва была благовоспитанной католичкой, угнетенной матерью, помешанной на религии и первородном грехе. Она взбунтовалась, пойдя на эту вечеринку, но не собиралась продолжать эту революцию, скорее всего, разочаровавшись в поступке. Возможно, она уже корила себя за подобный проступок и готова была «идти и молиться в подвал», когда встретила этого беса. Она, естественно, отказала ему, а он взбесился. Я не думаю, что он отдавал себе отчет в своих действиях и не собирался убивать девушку. Ему, опять же, повезло, когда она, не выдержав унижения, повесилась.

Оливер сел обратно на кровать.

–Хочешь сказать, что он получил кайф от насилия? – Спросил он.

Я свесил ноги и отдал ему фотографии второй и третьей жертв.

–Ему приелась обыденность. Он привык к согласию от девушек, к тому, что прыгали к нему в кровать без раздумий.

–Сопротивление возбуждает его. – Подтвердил Нолл.

–Не просто сопротивление, – уточнил я: – нежелание.

Теперь настала очередь Оливера кивать.

Ну, во всяком случае, идеи у нас появились.

***

Стоит ли говорить, что утром я хотела на работу не сильнее, чем еретик на костер инквизиции. Один вид Райдека мог бы стать мне мотивом для убийства. Ладно, в случае чего, вы предоставите мне алиби.

Я допивала утренний кофе, смотря «Друзей» по кабельному, тихо, чтобы не разбудить дочь, смеялась над шутками Чендлера и ждала прихода няни. Лилиан обычно не опаздывала, но сегодня, боги решили оттянуть мое удовольствие от встречи с детективом и сделали так, что машина няни застряла на Ригз-роуд.

Мой телефон затрещал, и я быстро ответила на звонок, даже не посмотрев на дисплей, переживая, чтобы он не потревожил чуткий утренний сон Рейчел. После вчерашнего инцидента она уснула очень быстро, словно, сама получила дозу морального истощения от этого кретина Райдека. Да и я, на удивление не мучилась бессонницей и провалилась в сон, кажется, еще до того, как моя голова упала на подушку.

–Да, Робинсон слушает. – Ответила я, заглядывая в детскую.

–Агент Робинсон, это детектив Райдек.

О, Боже! Интересно, если я истыкаю телефон иголками, ритуал вуду против этого слизняка сработает?

–Я слушаю. – Равномерно сказала я.

–Вы где?

–Дома. – Просто ответила я, прикрывая дверь детской.

Райдек молчал несколько секунд, наверное, подбирая слова.

–Вы позволите узнать почему?

Его тон сквозил ехидством, хотя и неуверенным.

–Потому что няня моего ребенка задержалась и мне нужно ее дождаться.

Не думаешь же, ты, чертов недоумок, что я не пришла на работу из-за тебя?! – Подумала я.

Райдек слабо усмехнулся, не поверив моим словам, но, так или иначе, был более снисходителен, чем обычно. Может, с ним рядом была комиссия по профессиональной этике в полном составе?

–И как долго Вы собираетесь ее ждать? – Поинтересовался он, с трудом изображая учтивость.

–Я буду в участке минут через сорок. – Ответила я, параллельно увидев на экране Монику, надевшую на голову индейку, феску и солнечные очки и выплясывавшую перед Чендлером. Я с трудом подавила смех, хотя видела этот сюжет не раз.

–Нет, агент Робинсон. Боюсь, что в участке Вы меня не найдете.

Впервые за весь разговор Райдек привлек мое внимание на сто процентов.

–У нас новое убийство. Приезжайте на Коркоран Стрит, 42. – Сразу пояснил он и отключился, даже не потрудившись выслушать мой ответ.

Какого дьявола?! Где черти носят эту Лилиан?!

***

Когда я, наконец, передала дочь в руки няни и добралась до очередного места преступления было уже почти девять утра и эксперты сворачивали работу, завершая сбор последних улик. Барбара уже отправилась с телом в Квантико и я, судорожно искала с кем бы поговорить и узнать, наконец, что произошло.

Райдек возник за моей спиной так неожиданно, что я, чуть было, не подпрыгнула.

–Робинсон, я думал агенты ФБР более пунктуальны. – Его физиономия так и светилась едкой усмешкой, перекосившей лицо.

«Знал бы ты моего напарника», – подумала я.

–Я думала, детективы Вашингтонского департамента не подкрадываются к своим коллегам, словно на сафари. – Парировала я.

Он снова усмехнулся, теперь уже издав хриплый звук, и похлопал себя по карманам.

–Хотите узнать, что произошло? – Он вытянул сигарету из пиджака и закурил.

Мы вышли на улицу, осматривая лужайку перед домом. Выкрашенный в бежевый цвет почтовый ящик с красным рычажком маячил, что хозяину стоило бы проверить входящую корреспонденцию. Коротенькие голубые ели были чуть-чуть припорошены снегом, словно эльфы из свиты Санта-Клауса, выстроились в ряд у расчищенной дорожки, ведущей к дому.

–Убитый Карл Блекморс, 32 года. Женат три года. Есть годовалая дочь. Жена – Мэри Энн сейчас с дочкой у матери Карла в Сан-Диего. Соседка видела, что накануне вечером возле дома крутился какой-то парнишка. Он позвонил, постучал несколько раз, но, не дождавшись ответа, ушел. Она не придала этому значения. Ну, мало ли кто может прийти к человеку. – Райдек беспечно пожал плечами. – Тем более жертва, по описанию, предпочитала ночной образ жизни, несмотря на семейный статус.

Я присела, захватила снег и скатала крепкий снежок.

–Она рассмотрела этого парня? – Спросила я, взглянув на Райдека снизу вверх.

На удивление он даже вида не подавал о вчерашнем инциденте и на секунду мне подумалось точно ли это был он, но это было лишь до того как я замечала его самодовольные ухмылки.

–Когда он уходил, соседка посмотрела в бинокль и смогла разглядеть некоторые черты его лица, хотя он, выйдя на дорогу, натянул кепку, и больше разглядеть его она не успела.

–Понятно. – Ответила я. – Фоторобот бесполезен?

Райдек покачал головой. Он бросил окурок прямиком в урну, стоящую за калиткой и повернулся ко мне.

–Что будем делать?

Ба! Не узнаю детектива! Ему что все же вчера втемяшили по башке? С каких это пор он со мной советуется?

–Поговорим с женой и друзьями. Может, они знают об этом пареньке что-нибудь. И еще, – я указала рукой на фонарный столб напротив дома, – там есть камера. Она могла что-нибудь засечь.

***

Если вы когда-нибудь были в Цинциннати, то, наверняка, посещали музей, расположенный в старом здании железнодорожного вокзала и уж точно проверяли акустику в нем. Признайтесь, что вы кричали? Цинциннати Редз круче всех!? О, скажи, видишь ты в первых солнца лучах / Что средь битвы мы чли на вечерней зарнице? / В синем с россыпью звёзд полосатый наш флаг / Красно-белым огнём с баррикад вновь явится[10]? Элвис Пресли жив!? А что на самом деле хотели прокричать? Я ненавижу копов?! Долой правительство?! К черту Саддама?!

Когда я первый раз был в этом музее, мне было, наверное, около двенадцати и я до жути хотел прокричать, что мне нравится Пегги О’Нил – девчонка из соседнего дома. Но мы с Оливером тогда, встав друг к другу спиной, и, отойдя метров на шестьдесят, заорали как оглашенные, что миссис Харрисон целовалась с мистером Франклином в школьном туалете на перемене перед уроком биологии. Хотя орать было и не обязательно – акустика в этом музее действительно хорошая. Несмотря на то, что ни миссис Харрисон – нашей учительницы английского, ни мистера Франклина – учителя химии в старших классах, не было тогда с нами, мы огребли по полной программе, от нашей учительницы – мисс Браун. Может быть, я теперь должен расплачиваться за тот опрометчивый поступок, выслушивая сплетни о себе и Кет? В общем, по прибытии обратно в Ричмонд, нас с Ноллом в течение трех недель оставляли после уроков и заставили публично извиниться перед учителями.

В общем, я снова оказался в этом музее и теперь мне дела не было до того целовалась ли миссис Харрисон с мистером Франклином в школьном туалете или где бы то ни было еще. Меня, если честно, больше заботило, не целовал ли в этот момент какой-нибудь недоумок Кетрин Робинсон, но мы с Ноллом и Деборой прибыли в музей не для этого.

–Мне позвонила Эшли Уильямс. Она была на вечернике вместе с первой жертвой.

–Она что-то вспомнила? – Спросил я.

Мы стояли в центральном зале музея, и Дебора искала взглядом Эшли.

–Сказала, что ей есть что рассказать, но она не уверена. – Детектив уже хотела позвонить девушке, но мы вдруг услышали окрик со стороны служебного входа, у гардероба.

–Детектив Тернер!

Нам махала рукой маленькая хрупкая блондинка, с забранными на затылке волосами, слабо сплетенными в тонкую косу и, повязанные голубой лентой, в тон ее рабочей форме.

–Привет. Это агенты Марлини и Уинстер. – Представила нас Дебора и девушка тут же обвела нас взглядом с головы до ног, будто мы представляли значимость в качестве экспоната для ее музея.

–Пойдемте. – Пригласила она и прошла чуть вперед, провожая нас к почти пустому с утра залу. Посетителей в начале рабочего дня было мало и в зале орудовали только сами работники музея, но они, занятые новой коллекцией, завезенной позавчера, не обращали на нас внимания.

–Итак, о чем Вы хотели поговорить? – Спросила Дебора, когда мы остановились в дальнем углу зала, усаживаясь на мягкую скамейку, обитую дешевым заменителем бархата.

–Мы с Бекки познакомились, когда я покупала книги в магазинчике, где она подрабатывала после школы. Пожалуй, единственное место, куда мать отпускала ее, за исключением самой школы и продуктового магазина. – Причмокнув, начала Эшли. – Я прохожу практику здесь, – она, подняла на меня свои большие серые глаза, чуть увлажнившиеся от воспоминаний, – я учусь в местном университете. Занимаюсь историей искусства, люблю Дюрера. – К чему-то решила пояснить она.

–Четыре всадника Апокалипсиса[11]. – Кивнул я, но девушка опять перешла к теме разговора.

–Короче, знаете, если у вас в классах были типичные жертвы подростковых издевательств, то Бекки мне описывать не стоит. Она как раз из их числа.

–Тем не менее, вы подружились. – Помотал головой Нолл.

Эшли посмотрела на него, будто ожидала укора и кивнула.

–Я не знаю, может, я просто пожалела ее. Я пригласила ее вечеринку, который устраивала моя старая подруга и она, к моему удивлению, согласилась. Наверное, достала опека мамаши. – Пожала плечами Эшли.

–Но она весь вечер провела в одиночестве? – Продолжила за нее Дебора.

–Ага. Сначала к ней клеились какие-то мужланы, но она всех отшивала и под конец осталась одна на том же месте, куда я усадила ее – у барной стойки. Наверное, я виновата, нужно было утащить ее за собой, заставить растрястись, потанцевать, покурить…, – тут девушка запнулась, видимо, опасаясь, что сболтнула лишнего, но мы и ухом не повели и без того зная, что творится на подобных мероприятиях.

–Но кое-кто все же проявил к ней внимание? – Чуть напористо спросила Дебора.

Эшли неуверенно поморщилась и как-то даже ссутулилась, наверняка, уже жалея, что завела этот разговор.

–Я не знаю его и моя подруга, у которой мы отрывались, тоже. Я видела, как один парень подошел к ней и заговорил. К моему удивлению она даже не отшатнулась от него. Было не очень светло, и кругом стоял дым коромыслом, так что сильно рассмотреть мне его не удалось, только в общих чертах. Да я и не придала ему значения. – Она цокнула и помолчала минуту. – Когда я обернулась в следующий раз, парня уже не было, а Бекки сидела с таким лицом, будто готовилась подписать пакт о ненападении. Он, видимо, оставил ее на пару минут, дав поразмыслить, что ли. Ну, в общем, меня снова потащили танцевать, а Бекки так и сидела одна. Я не знаю, пришел ли он за ней или она ушла к нему, но потом я уже видела ее в труповозке.

–Вы сказали, что можете описать его только в общих чертах. Почему не сделали этого раньше? – Спросил Нолл.

–Да потому что я только вчера все вспомнила! – Как само собой разумеющееся произнесла Эшли.

Я угрюмо выдохнул и, поблагодарив девушку, отошел с Ноллом в сторону.

–Она назовет нам самые общие характеристики, подходящие под половину парней в Цинциннати и три четверти по всей стране. Я умру раньше, чем мы всех проверим. – С грустью сообщил я.

Нолл оглянулся на Эшли и Дебору, которая еще что-то расспрашивала у нее и снова повернулся ко мне.

–Хочешь все-таки попробовать гипноз? – Понял он мои намерения.

Я посмотрел на девушку, через плечо Нолла.

–Нужно позвонить мистеру Бейкеру. Мелинда не должна отказать. – Понадеялся я.

–Да и меня все еще заботит Кетрин.

Оливер усмехнулся, выдув воздух через плотно сжатые губы.

–Я не это имел в виду. – Покачал я головой. – Просто, она так уверенна в этом Алане Пирсе, что стоит его проверить.

Я остановился на секунду.

–Ну, или попробовать допытаться до Кетрин.

Оливер громко расхохотался, чем привлек внимание нескольких сотрудников музея, Деборы и Эшли.

–Ну, ну.

***

Ад продолжал наступать мне на пятки. Хотя я уже не чувствовал себя на дне Ледяного озера и мог достаточно отчетливо улавливать дуновение свежего воздуха. Воздуха свободы.

В то утро, когда мы с Кет проснулись в одной постели, я ждал, что она прострелит мне голову, но так умело, что я не умру, а останусь прикованным к постели инвалидом на всю жизнь. Но она повела себя, как ни в чем не бывало, проснувшись раньше меня, она уже успела принять душ и одеться для очередного испытательного дня и даже достала нам кофе.

Я же, напротив, чувствовал себя потерянным. Моя футболка еще помнила влажность ее слез, а проснулся я в обнимку с ее подушкой, пропитанной ее запахом. Мое сердце раскололось, поняв, что это была не моя женщина, и собралось вновь, когда я увидел ее. Она стояла надо мной и улыбалась, как ребенок рождественским утром и протягивала мне чашку с черным кофе.

-Я помешала. – Просто сказала она, имея в виду сахар.

Я сел на кровати и тупо уставился на нее, как олигофрен на красивую девицу.

Она подошла к окну, одернула шторы и, улыбаясь, направила лицо к уже яркому солнцу.

-Хорошее утро, Питер. – Почти неслышно сказала она.

Я молчал. Говорят, иногда, лучше заткнуться и позволить женщине выговорится. Я не вовремя последовал этому совету.

-Деллом сказал, что сегодня мы можем быть свободны. – Она повернулась ко мне, а я, словно, девственник натянул простынь до подбородка. – И мне даже не пришлось идти с ним на свидание. – Она захихикала.

Я молчал.

-Я хочу пройтись по магазинам. – Ее голос не был таким радужным, но все еще таил в себе надежду. – Чем ты будешь заниматься? – Она села за стол у окна и взяла свое кофе.

Я пожал плечами, все еще молча.

Я знаю, что она подумала. Подумала, что я жалею, что не хочу с ней говорить, потому что не хочу обидеть. Она думала, что последнее, чего я хотел это проснуться с ней в одной постели. Мог ли я сказать ей, что это первое о чем я мечтаю каждое утро, просыпаясь и последнее, о чем я думаю, засыпая, неважно в одиночестве или нет. И вы еще удивляетесь, почему она ассоциирует любовь с горечью.

-Я не буду завтракать. – Ее голос стал горьким и сухим. Она не правильно поняла, но мог ли я обвинить ее в чем-то, если и сам не понимал, почему молчу.

Она взяла куртку и ключи и уже в дверях бросила мне через плечо.

-Можешь не заправлять кровать. Я, очевидно, захочу спать после марафона по магазинам.

Я молчал.

Я снова свалился к последнему кругу царства дьявола.

***

Если вы думаете, что я глупая ничего не соображающая тетка с гипертрофированным чувством гордости и огромным багажом неуверенности в себе, то вы… правы.

Ну, да. Моя гордость родилась впереди меня. Да я неуверенная в себе. Да я вредная и упрямая. Но не «ничего не соображающая». Я понимаю, почему Марлини ведет себя, так, как ведет. Я понимаю все его слова, его поступки, его проступки, даже его молчание. Я понимаю его вину, его обиду и его страх. Он думает, что я все понимаю неправильно, что я дуюсь на него, что я виню его, а я думаю, что он болван. Думаете, я не понимаю, что он хочет быть со мной? Что он до сих пор чувствует себя виноватым за произошедшее в Академии? Что он, возможно, даже любит меня? О, я понимаю! Глупо было бы не понять. Он привык, что никто не будет его любить просто так, что рано или поздно все уйдут, поэтому не пускает к себе никого, строя из себя племенного жеребца-осеменителя, путаясь в случайных связях и трахая всех, кто моложе Тильды Суинтон. Он попытался сделать шаг на сближение, а я убежала, как девчонка. Ну, вообще-то я и есть девчонка и, иногда, веду себя хуже моей дочери, но тот раз превзошел даже меня по глупости. Да я просто испугалась. Я испугалась снова отдать ему все. Вернее не отдать ему все, потому что я и так принадлежу только ему, я испугалась получить мордой об стол. Короче, как вы понимаете, мы стоим друг друга и, как говорит Оливер, нам нужно сойтись, чтобы не испортить жизнь другим ни в чем не повинным людям. И, если честно, я жду. Жду, что Питер, наконец, поймет меня. Потому что, я устала понимать его. Я хочу знать наверняка, но сказать об этом не могу, потому что, как я уже говорила, моя гордость родилась вперед меня. Хотя, может, это была глупость. Я уже ни в чем не уверена.

Мой телефон зазвонил как раз, когда я шла к криминалистической лаборатории и, на мое счастье, Райдек, на этот раз, не увязался за мной, а остался смотреть видеозаписи с камер наблюдения. Даже не смотря на экран телефона, я нутром почувствовала, что это Марлини. И даже догадалась почему он звонит. Я сделала большую глупость рассказав ему о докторе Пирсе, вернее, бросив ему крупицу информации и теперь он уж точно как собака с костью, не позволит мне отбрехаться.

–Привет, Марлини. – Ответила я на звонок, собравшись с духом.

–Привет, Кетрин. Как продвигается расследование? – Спросил он не очень заинтересовано.

–Продвигается. – Ответила я в нашем стиле.

Он, наверное, улыбнулся.

–Хорошо, тебя не беспокоят местные служителя правопорядка?

Я удивилась вопросу и на секунду подумала, что, возможно, кто-то наболтал ему про Райдека.

–С чего бы они меня беспокоили? – Спросила я ровно.

–Ну, нет никого, кто мог бы отпугивать их, пока меня нет рядом.

Я рассмеялась, слыша его шутливую интонацию.

–Ну, Марлини, я так устала от бессмысленности работы, в которой нет ничего, кроме новых трупов каждый день, что, скорее всего, сама могу отпугнуть их своим видом.

Марлини присвистнул и я услышала голоса на его фоне. Один, кажется, принадлежал Оливеру, а другой – женщине. Свидетель?

–Как у вас? – Спросила я, чтобы не продолжать тему моих неудач.

–О том-то и разговор. – Сознался Питер. – Меня интересует один вопрос. И не подумай, что я лезу в твою жизнь, это действительно необходимо в связи с расследованием нашего дела.

–Алан Пирс? – Перебила я оправдания Питера.

Лучше уж сразу все выложить, чем слушать, как он ноет на том конце трубки.

–Ты – чудо! – Усмехнулся он.

–Я слышала о нем, когда еще консультировала ФБР в магистратуре. Он работал с жертвами насилия, причем как с детьми, так и с взрослыми, с мужчинами и женщинами. Но в основном с девочками-подростками.

–Его подозревали в связи с ним? – Перебил он меня.

–Тю! Питер, тебе надо меньше работать и больше отдыхать! – Воскликнула я. – Не все так плохо. Он их не трогал. Просто вбивал им в голову, что они сами виноваты в случившемся. Когда несколько его пациенток попытались покончить жизнь самоубийством – это вызвало подозрения, он уехал из Штатов и стал практиковать в Европе. Доказательств его махинаций так и не нашли, лицензии он не лишился. Но я бы не стала отправлять кого бы то ни было к нему.

Я выдохнула, почувствовав, что Питер купился. Что ж, ложь лучше скрыть между двумя правдами.

–Я понял, Кетрин, спасибо. Это не давало мне покоя половину ночи. – Ответил он негромко.

–А вторую половину – какая-то симпатичная сотрудница полицейского управления Цинциннати? – Пошутила я, но Питер судорожно вдохнул.

Черт, я что, угадала?

–Питер?

–Прости, Кет, мне надо идти.

Он так быстро слился, что я не успела ничего понять, кроме того, что Марлини, очевидно, нашел себе новую подружку. Я стояла перед дверью криминалистов и смотрела на дисплей своего телефона. Как ни странно ничего, ни обиды, ни ревности, не трепыхало в моей душе. Я открыла дверь лаборатории и с улыбкой вошла:

–Привет, Доннован!

***

–Сэр, я думаю, это единственный способ помочь Вашей дочери и другим девушкам. – Оливер мог быть дипломатичным, когда хотел. А он почти всегда хотел.

Я не знаю, может быть, на это влияла его семейная жизнь, в которой, как ни крути, придется идти на компромиссы. Может, он просто был таким от природы. Черт его разберет, да и мне, честно говоря, было плевать. Если бы я хотел разбирать характеры обычных людей, я бы ушел в психологи, ежедневно выслушивая проблемы зажравшихся бизнесменов и неудовлетворенных домохозяек. Важны были не причины, повлиявшие на характер Оливера, а тот факт, что он оставался моим самым близким другом, несмотря на мой дерьмовый характер.

Мы сидели в кабинете мистера Бейкера, пытаясь дать ему понять, насколько важен и полезен был гипноз в случае с его дочерью. Вообще-то, фактически, мы могли и не обращаться к нему, ведь Мелинде было уже 22 года и она, согласно всем законам, могла сама принимать за себя решения. Но поговорить с отцом было, просто, делом чести. Мы должны были заручиться его поддержкой не просто ради того, чтобы избежать в будущем иска за превышение полномочий и давление на пострадавшую, которая, как нам было заведомо известно, находилась не в самом здоровом расположении духа. Он должен был понять, что это поможет его дочери вспомнить, а значит, поможет найти виновного.

–Поймите, мистер Бейкер, мы знаем, о чем говорим. – Сказал Оливер.

–Мы уже неоднократно использовали подобную методику в своих расследованиях. – Добавил я. – Она помогает жертве…пострадавшей не только вспомнить детали, от которых она подсознательно отгораживается, но и выбросить эту энергию. Поймите, ей не будет легче, если она продолжит нести на себе этот груз. Как бы банально это не звучало, но чтобы избавиться от демонов нужно выпустить их наружу.

Я только что закончил разговор с Кетрин и задумался над тем, чтобы ее саму испытать на гипнозе. Она, конечно, поверила, что я купился на ее историю про Пирса, но я-то точно знал, что никогда она не консультировала Бюро в связи с каким-нибудь даже отдаленным делом об изнасиловании. И даже не спрашивайте меня, откуда я это знаю. Но история самого Пирса выглядела вполне правдоподобной. Да и зачем ей лгать. Одно дело не желать говорить о том, откуда она его знает и другое – скрыть факты о фигуранте расследования. Я и сам был хорош. Я поражен как она с точностью угадала мои огрехи с Деборой. И хотя до греха еще не дошло, я, тем не менее, вляпался по полной и чувствовал, что вязну еще больше.

Мистер Бейкер безэмоционально выслушивал наши доводы, лишь медленно качая головой.

–Вы сами будете проводить сеанс?– Спросил он.

–Нет! – Воскликнул я. – Для этого нужна определенная квалификация и опыт. Но у меня есть подходящий для этой роли профессионал. Он знает, как работать с подобными случаями.

Бейкер снова поднял на нас глаза и спросил:

–Это поможет моей девочке?

Я посмотрел на Нолла, который тут же вернул мне дарующий уверенность взгляд.

–Только если она сама захочет себе помочь. – Ответил я.

Бейкер снова закачал головой и решительно произнес:

–Я согласен. Пусть она вспомнит.

***

Я думала, что Барбара захочет взять несколько дней отпуска, после того происшествия, но она выехала на случай уже на следующий день и выглядела достаточно хорошо. Знаете, я сразу вспомнила свою беременность. Это было восхитительно. Нет, правда. Конечно, было много неприятностей, как, например, утренняя тошнота, неприятные ощущения в течение дня, желание бегать в туалет каждые три минуты, и в последние недели я даже подумывала переселиться жить в ванную, чтобы мне не пришлось далеко бегать каждый раз, как мой ребенок начинает возиться и давить мне на мочевой пузырь. Но я бы прошла это еще раз, и еще, и еще. Это настолько восхитительно – знать, что внутри тебя растет маленькая жизнь, жизнь, созданная тобой и твоим любимым.

Барбара не захотела рассказывать Ноллу все по телефону и заметно нервничала, наверное, подбирая слова. Я помню, как сама узнала о Рейчел и думала, как сказать об этом семье. Я три ночи не спала, подбирая сценарий для речи, а в итоге просто выпалила это невпопад, так что у мамы чуть челюсть об пол не грохнулась. Я всегда знала, что моя мать противница абортов и понимала, что будет рада моей беременности, несмотря на фактическое отсутствие отца у ребенка. Так или иначе, сказать было все равно не просто.

Я почувствовала, как слезы скапливаются у меня в уголках глаз и мгновенно вытерла их, сделав глубокий вздох, чтобы успокоиться.

–Кетрин?!

На землю меня вернул удивленный возглас Барбары, вдруг оказавшейся прямо передо мной. Я поняла, что в течение нескольких минут стояла перед дверью ее лаборатории, размышляя о прошлом и настоящем.

–Я уже думала, ты превратилась в лунатика. – Усмехнулась она.

–Нет. Я просто задумалась. – Я улыбнулась и указала взглядом на ее живот.

–О! – Понимающе воскликнула она. – Все хорошо. Я чувствую себя вполне нормально, только вот немного тошнит и спать хочется. – Она поморщилась.

–Тебе нужен выходной. – Пожала я плечами.

–Брось! Тогда я умру от скуки! – Она прошла обратно в лабораторию, уводя меня за собой.

Не мне ее винить в желании вырваться на работу.

–Как идут дела? – Поинтересовалась она.

Я села в кресло рядом с ее столом и оперлась локтем на столешницу.

–Пока медленно. Детектив Райдек привезет кассеты с камеры внешнего наблюдения. Может, нам удастся что-нибудь разнюхать. И я только что от Доннована, который кроме комплиментов мне ничего путного сказать не смог.

Барбара кивнула.

–У меня есть кое-что. Кроме комплиментов тебе. – Она улыбнулась. – Под ногтями я нашла эпителий и смогла выделить ДНК.

Я аж вскочила с места от неожиданности.

–И?!

–Это мужское ДНК, которое не совпадает ни с какими следами в доме, в том числе и самого хозяина.

–То есть, это может быть ДНК убийцы? – Просияв, спросила я.

–Очевидно. – Кивнула Барбара. – Я пробила его по нашим базам и вот тут тебе лучше сесть.

Я отступила на шаг назад, наткнувшись на кресло, но не села.

–Что там? – Пролепетала я.

–Это ДНК полицейского. Троя Коллинза. Он работает в одном участке с детективом Райдеком.

Ну, если вы когда-нибудь прыгали с высокого берега в холодную реку, то можете представить мои тогдашние ощущения.

–Трой Коллинз?! – Звук из моего горла прозвучал как у мальчишки в период «ломки» голоса.

Барбара кивнула и протянула мне результаты экспертизы.

–Наверное, тебе стоит поторопиться. – Проговорила она, заметив мой ступор.

Я дернулась на месте и, прижав документы к себе, быстро чмокнула Барбару в щеку и выскочила из лаборатории, оставив ее с удовлетворенной улыбкой на лице.

***

Большую часть времени я себя ненавижу. В общем-то, наверно, больше трехсот дней в году приходится именно на ненависть. Я бросаю едкие замечания в адрес людей, которые мне дороги; зло подтруниваю над ними; часто плету всякую ересь, не задумываясь, хотят ли ее слышать остальные. Я отвечаю скабрезными шутками на любые попытки помочь мне. Я знаю, что юмор – лучшая защита. Если хочешь скрыть правду, произнеси ее в шутку. Нет, конечно, близкие мне люди, давно уже раскусили меня, только вида не подают, снисходительно принимая мои попытки отгородиться от мира.

Кетрин тоже поняла. Черт! Да она поняла это с первого дня нашего знакомства, когда я ядовито отшутился от какого-то ее замечания, она только пренебрежительно посмотрела на меня и сказала, что я мог бы приберечь свои шуточки для психоаналитика. Бог! Наверное, тогда я и влюбился в нее по уши.

Есть, конечно, дни когда меня можно выносить дольше пятнадцати минут. Но их, в общей сложности, не больше двух месяцев в году и они, чаще всего, приходятся на те дни, когда я один сижу в своей квартире. Ха, вы думаете, что я ни один вечер не провожу в одиночестве, но это не так. Ну, я в последнее время часто бываю у Кет, конечно, под предлогом повидать Рейч. Я люблю свою малышку, люблю играть с ней и, иногда, Кет даже позволяет мне выкупать ее перед сном. Я люблю кормить ее и готов съесть ее саму, когда она еле-еле лопочет слово «папа». Я чуть не разревелся как девчонка, когда она первый раз назвала меня папой. Я схватил ее на руки и кружил по комнате, она хихикала, а Кет стояла в дверях детской и улыбалась. Потом я обнимал Рейч и Кетрин, и последняя даже не сопротивлялась, дразня меня «папочкой» и сказала, что часто говорит с дочерью обо мне. Я хотел спросить, что именно она рассказывает, но не решился.

Проклятье! Я никогда не решался на самые важные поступки в моей жизни. Я не решился признать, что влюблен в нее, когда мы учились в Академии; я не решился сказать, что хочу ребенка, когда она сказала, что беременна; я не решился связать свою жизнь с ней, когда она была так близко, променяв все на свободу. Что сказать? Я получил свободу. И теперь, помимо частых вечеров у дочери и Кетрин, я еще чаще тащу в свою кровать какую-нибудь девицу из бара, в попытке поверить, что именно это мне и нужно. Черт, ты же хотел свободы – так получай! Можешь свободно трахаться с кем угодно! Америка – страна возможностей.

Иногда мне кажется, что это приносит Кетрин боль. Хотя, ведет себя так, будто ее не трогает с кем я сплю и даже шутит по этому поводу, называя меня «старым развратником». Обычно она ведет себя очень стоически, не вынося свои эмоции наружу и нося любую обиду в себе, как бы больно не было. Она не любит «грузить» других своими проблемами, говоря, что им и без нее дерьма в жизни хватает. Но если вы будете пристально смотреть, когда задаете вопрос о ее самочувствии, то за мгновение до того, как она скажет свое излюбленное «нормально», увидите истинное чувство. Наверное, я все же не зря учился, потому как именно на ней я и тренирую свои навыки чтения эмоций. Каждая ее черта может рассказать мне так много. Вот морщинки на лбу от приподнятых бровей – удивление; вот наморщенный нос – пренебрежение; вот сложенные трубочкой губы – размышление; две ямочки в уголках рта – смущение; плотно сжатые губы и скривившийся на одну сторону рот – еле сдерживаемая ухмылка; вот приоткрытый рот и слегка сдвинутые брови – боль.

Боль. Именно этот огонек вы можете увидеть, если присмотритесь. Вернее, не огонек, а секундную искорку. Но эта искра зажарит вас к чертовой матери. Когда я первый раз заметил что-то подобное, то у меня чуть кровоизлияние в мозг не произошло. В тот день мне на работу позвонила одна из секретарш Бюро и трубку как назло взяла Кетрин.

–Тебе звонила секретарь Теренса. – Сказала она, когда я вернулся в кабинет.

У меня чуть стаканчики с кофе из рук не выпали. Я задрожал будто пойманный с поличным муж-изменник.

–Просила перезвонить. – Все также спокойно проговорила она.

Я поставил стаканчики на свой стол и сделал вид, что увлеченно ищу старые документы.

–Она не захотела говорить со мной. – Кетрин пожала плечами, не понимая в чем суть звонка.

–Это личное. – Пробубнил я.

–Личное? – Переспросила она, широко распахнув глаза. Потребовалось несколько секунд, чтобы до нее дошло.

–О! Понятно! Прости, я подумала, что это связано с новым делом. – Она покачала головой и опустилась на свое рабочее место.

Я повернулся к ней, но ее лицо было скрыто за монитором компьютера. Сначала мне показалось, что она просто смущена подобным вторжением в мою личную жизнь и постарался заверить ее, что все в порядке.

–Кет, ты как? Все нормально. Ты же не застукала меня с ней на этом столе. – Снова мой долбаный юмор. – Ты не должна быть сконфужена.

И в эту секунду она посмотрела на меня. Вот она – та самая искорка, о которой я говорил. Искорка боли. Секунда до того, как она сказала:

–Все нормально. Мы же взрослые люди.

Дьявол! На моем надгробии напишут: «Посвятил жизнь причинению боли Кетрин Робинсон». Каждый следующий раз, когда она случайно становилась косвенным свидетелем моих амурных дел, я старался не смотреть на нее, чтобы не быть убитым этим взглядом. Но даже если бы на меня надели защитный биологический костюм, я бы все равно почувствовал жжение от этой искры.

***

Святой отец смотрел в окно своего кабинета, расположенного в дальнем помещении и наблюдал как небо превращается из серо-голубого в багряно-розовое. Облака постепенно рассеивались и солнце, которое уже почти сдалось под напором выкатывавшейся луны, еще оставляло человечеству свои последние подарки в виде кроваво-красных лучей.

–Отец, Вы верите в чудо? – Спросил Трой, стоящий в дверях.

Священник повернулся к нему и улыбнулся встрече.

–Я наблюдаю за этим каждый день и каждый раз это чудо новое. Рассвет, закат, радуга, туман. Все это чудо, если подумать.

Трой усмехнулся.

–Ну, тогда вы не будете удивлены тому, что я скажу.

Священник сел за стол и пригласил сесть Троя. Молодой мужчина отказался, помахав рукой и продолжил:

–Сьюзанн Пит пропала из больницы.

Лицо священника осунулось и посерело. Он сгорбился и прикрыл голову руками.

–Догадываетесь, к кому она придет? – Спросил Трой.

Священник сложил руки как будто молился.

–У меня два варианта.

Трой покачал головой влево-вправо и посмотрел на священника с ехидной улыбкой.

–Вы ведь включили себя в этот список?

Дверь за его спиной открылась и в кабинет, еле передвигая ногами, вошла та, о которой шла речь.

–Вы должны мне помочь. – Пробормотала она и упала навзничь прямо на руки Троя.

–Вот вам и чудо явления. – Ответил он, упав вместе с ней на колени.

***

Мы с Райдеком смотрели эти гребаные кассеты до полуночи. Решив, что необходимо пока оставить Троя Коллинза в сладком неведении, мы сосредоточились на видео. Мы установили за полицейским наблюдение, чтобы, в случае чего, наброситься не только с органическими доказательствами его присутствия в жизни (или смерти) последней жертвы, но и рядом других улик.

Естественно, мы начали с просмотра кассет за ту ночь, когда убили последнего мужчину, но все что нам удалось поймать так это странную тень возле двери Карла Блекморса, по которой невозможно было даже понять, кто отбрасывает эту тень. Поэтому пришлось отматывать видео назад. В общем, я уверена, что стоит переписать комедию Данте и составить новый список пыток в аду[12]. Пытка нудной работой будет где-то на пятом круге.

–Если я выпью еще чашку чая, то мою кровь можно будет использовать в качестве заварки. – Пробормотал Райдек, вставляя в проигрыватель очередную запись.

Я усмехнулась, понимая, о чем он говорит. Вернее, даже физически ощущая, о чем он говорит. Чай и кофе бурлили во мне и еще чуть-чуть вышли бы из берегов. На самом деле я уже радовалась, что Райдек сосредоточился на работе, а не на содержимом моего декольте и, надеялась, что вчерашнее помешательство прошло и больше не вернется.

–Если бы мы хоть знали, кого искать… – Пробормотала я, сокрушенно.

–Терпеть не могу свою работу. – Буркнул Райдек, усевшись рядом со мной. – Брошу все к чертовой матери.

Я слабо рассмеялась, прекрасно зная, что такие мысли приходят к каждому служителю порядка во время особенно тяжелых дел. Но они также быстро улетучиваются, когда приходит конец расследованию и появляется новое дело. Это замкнутый круг, цепь которого разорвать практически невозможно. Как говорил мой отец: «Ты можешь поклясться себе закончить все сегодня или завтра, или в понедельник, но один раз окунувшись в эти помои – не отмоешься никогда». И теперь я знала, что он имел в виду.

–Смотрите! – Я ткнула пальцем в экран и нажала паузу. – Кажется, кто-то есть.

Райдек подсел ближе к монитору, а я перемотала запись чуть назад.

–Смотрите! – Снова воскликнула я. – Это, наверное, тот человек, о котором говорила свидетельница.

Мы оба уставились в остановившийся кадр на пленке, щурясь, разглядывали запечатленного на ней человека. Он был в бейсболке и широкой толстовке, так что нужно было постараться, чтобы разобрать лицо.

–Бинго! Гребаное бинго! – Закричал Райдек.

Я вынула запись из магнитофона и, помахав ею перед лицом детектива, сказала:

–Отдам ее экспертам. Пусть увеличат и сделают изображение более четким.

Телефон Райдека зазвонил и он оскалился, посмотрев на меня, как на добычу.

–Детектив Райдек. – Ответил он.

Его лицо стало в одно мгновение похоже не переспелое авокадо и он потыкал мне пальцем в телефонную трубку, что означало на всех языках мира только одно: звонивший был как раз кстати.

–Да, я понял, да, отлично, да, конечно, да. Сейчас будем.

–Что? – Спросила я, когда он сбросил звонок.

–У Троя обнаружились интересные друзья. – Он положил телефон в карман пиджака и снова улыбнулся мне во все 32 зуба.

–Во-первых, он сейчас в церкви святого Франциска. Конечно, это не преступление. – Поспешил он ответить. – Но, во-вторых, туда же пришла странная женщина в пальто поверх больничной рубашки и тапочках. Одному Богу известно, как она туда дошла. Хотя, сумасшедших в Вашингтоне и окрестностях хватает. – Поморщился он.

–И?! – Нетерпеливо протянула я.

–И мы едем туда. – Спокойно бросил мне Райдек, выхватив кассету из рук.

***

Мелинда, как и ожидалось, не была против сеанса регрессивного гипноза, и я пригласил своего знакомого – доктора Рочестера для проведения процедуры, который прибыл уже на следующий день. Сначала он захотел несколько минут переговорить с девушкой наедине в простой дружественной атмосфере, как он сказал, для налаживания личного контакта. Я не знаю, о чем шла речь в том разговоре, но он, видимо, позволил наладить тот контакт, и Мелинда выглядела вполне расслабленной перед непосредственным погружением в гипноз.

Рочестер, по обыкновению, настоял на том, что сеанс проходил без свидетелей и мы с Ноллом, Деборой и мистером Бейкером ожидали в гостиной их дома, в то время как доктор занимался девушкой наверху.

Я поймал странный взгляд детектива Тернер на себе, когда она думала, что я не вижу. Что? Эта несгибаемая полицейская машина разглядывает меня? Ха, это уже интересно!

Дебора отошла к окну и прикрылась краем почти прозрачного тюля, ее лицо было наполовину прикрыто органзой, а наполовину скрывалось в лучах солнца. Но она учла, что с кресла, в котором я сидел, угол обзора был таков, что я мог смотреть на нее не щурясь.

На самом деле она была привлекательной женщиной с тонкими, правильными чертами лица, подчеркнутыми ее стрижкой. И я уверен, что за этой показной серьезностью женщины-сухаря скрываются такие черти, что самая топовая порно-звезда нервно затянулась бы марихуаной.

Господи, не ходи туда, Марлини! Ты же обещал сам себе! Ты же сам говорил, что ненавидишь себя, так сделай милость, откажись хоть раз от приза, который плывет тебе в руки. Зауважай себя самого. Хотя бы постарайся.

Ладно, год только начался, а поводов для самоненависти у меня было еще не так много. Я подошел к Деборе ближе и, отдернув штору, посмотрел в окно. Нолл и мистер Бейкер вышли на кухню за кофе, а я получил от сатаны возможность поговорить с женщиной наедине.

–Дебора, ты же не веришь в эту ересь с регрессивным гипнозом? – Спросил я.

Она пожала плечами и села на подоконник.

–Главное, чтобы Мелинда верила, разве нет?

Разумно. – Признал я про себя.

–Ты давно в полиции? – Спросил я.

Дебора неопределенно покачала плечами, подсчитывая свой стаж.

–Семь лет. Мой отец был полицейским и был так рад, что я пошла по его стопам, что умер от сердечного приступа через три месяца после моего выпуска.

О, грязная шутка, наполненная горьким опытом. У нас могло быть много общего.

–Понятно. А как твоя семья отнеслась к этому?

Глупый разговор, – корил я сам себя мысленно.

–Мама умерла, когда мне было три года. Моя тетка по отцовской линии помогала отцу в воспитании меня, но после того, как мне исполнилось четырнадцать, ей стало на меня плевать. Так что сказать о сочувствии или понимании, или непонимании с ее стороны я не могу.

Она ненароком коснулась моего бедра, поправляя рубашку на себе, и мы мгновенно встретились взглядом. Это не было случайным прикосновением, и я не случайно подошел к ней. Что ж Капитан Очевидность, на этот раз Вы победили.

–Сегодня в девять часов в кафе напротив твоего мотеля. – Сказала она, спрыгнув с окна и облизнув губы.

Я улыбнулся и кивнул. Мне были по душе женщины, знающие, чего хотят.

***

Итак, мы с Райдеком уже получили фактическое подтверждение присутствие сержанта Троя Коллинза возле дома последней жертвы незадолго до смерти того, но по неведомой причине не торопились с допросом. На самом деле наблюдение за Троем продолжалось и пока не давало никаких двусмысленных намеков на его нечистоплотность и, несмотря на некоторые улики, связывающие его с жертвой, я не верила в его вину. Кроме того, когда мы прибыли в ту церковь святого Франциска, то никого, кроме самого настоятеля там не обнаружили. «Хвост» клялся нам, что они глядели во все глаза и готовы были поклясться на могилах своих павших родственников, что видели Коллинза и ту женщину. Однако это отрицал священник.

Думаю, что Райдек был того же мнения, что и я, поэтому мы решили пока разнюхать что-нибудь о нем.

Он остался допытываться до священника, пока я пришла в участок, якобы опять к лейтенанту, хотя прекрасно знала, что его нет на месте. Его секретарь учтиво предупредила меня, что я могу подождать в приемной, и, видимо, даже знать не хотела, почему я не могу ему позвонить и выяснить, как скоро он будет.

–Просто мы договорились встретиться здесь. – Оправдывалась я, не зная зачем. – Не хочу его отвлекать.

Секретарь подарила мне мягкую снисходительную улыбку и продолжила печатать. Я присела на диван, рядом с кабинетом и стала разглядывать журнал, лежавший здесь еще с прошлого года. Мне нужно было найти предлог, чтобы заговорить о Трое, но тут как манна небесная на меня свалился он сам.

–Привет! Начальник у себя? – Он подошел к двери кабинета Райдека и подергал за ручку.

–Не-а. – Протянула секретарша. – Не знаю, когда будет. – Ответила она, не отвлекаясь от монитора.

Трой повернулся ко мне и лучезарно улыбнулся, получив сдержанную улыбку в ответ.

–Агент Робинсон? Как продвигается ваше расследование? – Поинтересовался он.

«Ну, парнишка, если не ты убийца, то хреново», – подумала я.

–Продвигается. – Уклончиво ответила я.

Я, на самом деле, только сейчас рассмотрела его как следует. Среднего роста, даже невысокий, худощавый блондин с ясными зеленовато-голубыми глазами. Хотя он был младше Марлини всего на год, выглядел он еще совсем молоденьким. Его мальчишеское выражение лица вообще не намекало на преступное прошлое или настоящее, хотя и это меня уже давно не смущало.

Он понимающе кивнул и, прикоснувшись указательным пальцем ко лбу, откланялся.

Мы с секретарем посмотрели друг на друга, и я поняла, что другого шанса поговорить мне не представится.

–Эээ, Полли, прости, можно я буду так тебя называть? – Осторожно начала я.

–Конечно, агент Робинсон. – Разрешила девушка.

–Хорошо. Ты меня тоже называй Кет. Так удобнее.

Полли кивнула. Пауза протянулась еще пару минут.

–Он хороший парень, да? – Я попыталась вести себя равнодушно.

–Трой? – Уточнила Полли.

Я кивнула.

–Неплохой. – Согласилась секретарша.

–Вы с ним встречаетесь? – Как бы невзначай бросила я. – Ой, прости. Это не мое дело! – Тут же изобразив смущение, осеклась я.

Полли улыбнулась и отвлеклась от своей рутинной работы.

–Все в порядке. Мы с ним просто друзья. – Ответила Полли. Было видно, что она только рада с кем-нибудь поговорить, чем я воспользовалась.

–Я думала, что он ухаживает за тобой. Мне казалось, он так смотрит на тебя… – Я закатила глаза и изобразила ту же интонацию, которая проскальзывает у посторонних в разговоре о нас с Питером.

–Ты думаешь? Вряд ли. – Поморщилась Полли.

–Почему? – Я положила журнал на место и подсела поближе к секретарше на невысокий стул, стоящий рядом с ее письменным столом.

–Понимаете, он хороший парень, но немного…как бы это сказать… -

–Закрепощенный? – Помогла я подобрать слова.

–Ну да, типа того. – Закивала она.

–А друзья помимо тебя у него есть?

Кет, ну не будь такой напористой. – Укорила я себя.

–Вроде нет. – Пожала плечами девушка. – Но я точно не знаю.

–Он закрытый человек, да?

Полли наклонилась ко мне и перешла на шепот.

–Знаешь, по-моему, его обижали в школе. Он так всех шугается!

–Да, такое бывает… – отметила я.

«Возможно, в свое время пострадал от типажа. Например, ищи молодого паренька, примерно возраста жертв, который в школе страдал от издевательств. Типичная жертва, неспособная выместить злобу на конкретном обидчике, ищет подобие, но так как копия всегда хуже оригинала эмоциональная подпитка слабая и он пытается возместить это жестокостью».

Слова Питера как транспарант над Линкольн-авеню засветились у меня перед глазами.

–Угу. Он мне как-то рассказывал, что ненавидит своих одноклассников, но за что не сказал. Просто сказал, что терпеть не может какого-то там Чака, который увел у него девушку, только знаешь, – Полли оглянулась, боясь, что нас услышат, – кажется, у него и девушки то никогда не было.

–Что вообще никогда? – Я старалась изобразить удивление на лице.

Полли только пожала плечами.

Я откинулась на спинку стула и прикрыла рот рукой в раздумьях. Все сходилось, как в удачном паззле. Но все равно не хватало маленькой детали, потерянной еще давно и теперь не позволяющей увидеть картину целиком.

***

–Мистер Хаммет или мне лучше называть Вас отец Хаммет?

Райдек сидел напротив священника, отгороженного от него длинным железным столом в узкой длинной комнате с серыми стенами.

–Называйте как угодно. – Ответил священник.

Райдек пожал плечами.

–Скажите, что происходило в Вашем приходе до того, как приехала полиция?

–Ворвалась, хотите сказать? – Переиначил слова детектива Хаммет. – И я уже говорил.

–Ну, так расскажите еще раз.

Райдек мог быть упрямым и на работе это было не всегда препятствием. Он мог бы прекрасно сыграть какого-нибудь детектива из нуарных фильмов, может, даже успешно сыграть.

–Я готовился к воскресной мессе, когда Ваши коллеги так бесцеремонно нарушили покой прихода, они же буквально разнесли церковь на клочки! – Возмущался Хаммет.

–Можете подать жалобу. – Безразлично ответил Райдек. – Вы знаете Троя Коллинза?

Священник поднял на него раскрасневшиеся от бессонной ночи глаза и долго думал, взвешивая за и против, пока Райдек не подтолкнул его:

–Ложь ведь один из страшных грехов, святой отец.

На Хаммета это действовало безоговорочно.

–Да, я знаю его.

–Откуда? – Сладко улыбнулся Райдек.

Хаммет облизал губы, которые все время сохли и трескались.

–Он приходит ко мне за помощью.

–Какого рода? – Спросил Райдек.

Священник отвернулся. Его одутловатая фигура буквально заколыхалась как студень в немецких пивнушках, когда детектив понял, что священник плачет.

–Что с Вами, мистер Хаммет?

Он встал, отошел в угол комнаты, налил священнику стакан воды из кулера и поднес почти к его губам.

–Спасибо. – Всхлипнул Хаммет.

Он выпил воду медленно, оставив ее немного, и поставил стакан рядом с собой.

–Трой ходит в группу, которая собирается при церкви. Она состоит из жертв насилия и их родных. Помогает справиться с пережитой трагедией.

Райдек если и удивился, то вида не подал.

–Трой Коллинз тоже жертва насилия?

Священник покачал головой.

–Я не могу. Это тайна исповеди.

Райдек разочарованно цокнул.

–Святой отец, речь идет об убийствах ни в чем неповинных мужчин.

–Первородный грех…, – начал было Хаммет, но Райдек его оборвал.

–Не порите мне эту свою религиозную чепуху! Эти мужчины виноваты только в том, что тащили себе в койку любую красивую женщину, но даже если это и грех, то судить об этом Богу, а не закону. А вот тот факт, что их убили и вполне возможно именно за это, это уже дело закона, а значит и мое!

Он не кричал, но говорил достаточно отчетливо и, что самое важное, доходчиво. Священник похлопал глазами, взял стакан, выпил оставшуюся воду, смял стаканчик в кулаке и ответил:

–Да, Трой Коллинз тоже жертва насилия.

Райдек сжал кулаки и подергал ими, будто выиграл на тотализаторе.

–Он был вчера у Вас?

Священник кивнул.

–С кем?

Хаммет снова облизал губы, посмотрел на смятый в руке пластиковый стаканчик и прошептал:

–Сьюзанн Пит.

Райдек отклонился назад и отвернулся в сторону. Он предполагал, что Трой выведет их куда-то дальше, но не загадывал, что в деле появится новый фигурант.

–Кто это и почему они сбежали? И, самое главное, куда?!

Хаммет посмотрел на детектива и в его глазах впервые с момента задержания мелькнула ясность. Туман постепенно рассеялся и мужчина ответил:

–Я не знаю, куда они убежали. Трой вынес ее через окно, ведущее в саду на заднем дворе. Он не причинит ей вреда. Но я могу сказать, к кому они могли пойти.

***

В тот день мы с Кет больше не виделись. Она потратила свободное время на походы по магазинам и, как я заметил, притащила с собой такое количество вещей, которые все вместе, наверное, весили больше, чем она сама.

Я же провалялся на кровати, в своем номере переключая каналы и ловя на кабельном какие-нибудь передачи, не напоминающие мне о собственной убогости. Я слышал, как она приехала и видел, как она заходила в номер, боясь, что за этим последует тот звук, который пугал меня сильнее всего – звук закрывающегося замка в смежной двери. Пожалуй, страшнее этого мог быть только ее плач.

Может, она все еще надеялась, что мы поговорим и что я объясню все. Я несколько раз порывался зайти к ней и поговорить, хотя бы ради того, чтобы соврать, что просто плохо чувствовал себя утром, хотя я никогда не чувствовал себя лучше. Я проснулся с ней, она принесла мне кофе, и она не была на меня зла. Но я струсил. Как всегда. Я мог быть откровенным, похабным и раскрепощенным со всеми кроме нее.

В общем, увиделись мы только следующим утром, отправляясь на тренинг. Она закрывала дверь своего номера, когда я вышел в коридор. Лучше бы она ударила меня тогда, чем посмотрела так, будто ничего не было.

-Привет, Питер. – Она слабо улыбнулась.

Даже той искорки боли, которая обычно сверкала в ее глазах, на этот раз не появилось. Только холодный, равнодушный взгляд и деланная улыбка на губах.

-Привет, Кетрин. – Кивнул я, притупив глаза.

-Готов к новому испытанию? – Поинтересовалась она, пока мы шли к машине.

Я пробурчал про себя, что никогда не буду к этому готов, а сам подумал, что главное испытание я сам на себя накладываю.

На этот раз мы приехали первыми, и Деллом явно заметил разительную перемену в нас, но ничего не стал говорить. В любом случае, произошедшее точно не было его делом.

Среди испытуемых сегодня не было того задаваки, который получил от Кетрин за день до этого, очевидно, что Деллом сам подал на него рапорт за несоответствующее поведение. Ну, хоть какая-то польза от этого недоумка.

На этот раз задача состояла в том, чтобы без слов объясниться с партнером, описывая ему какую-либо эмоцию. Никто не видел, что досталось другому, но судя по взгляду Кет, это было нечто очень забавное.

Я посмотрел в свою карточку:

«Покажите,

Страх»

Это что романтический триллер? Как, он думает, я должен это показать с Кетрин?

Я снова посмотрел на Кет и она, по-прежнему улыбалась. Видимо, ситуация в ее карточке была по-настоящему забавной.

-Агент Марлини. Прошу. В прошлый раз вы с агентом Робинсон блеснули своими талантами, так что «право первой ночи» за вами. – Деллом так и светился любезностью как задница новорожденного.

Я почти готов был сплюнуть.

Я встал напротив Кет и поймал удовлетворенно-надменное лицо моей женщины. Мы уже начали мысленную коммуникацию? Если да, то эта леди кричала мне, чтобы я постарался или катился ко всем чертям.

-Начнем? – Глупо улыбнулся я.

Она небрежно покачала головой.

Я снова углубился в чтение, будто это был роман в триста страниц.

Так, ладно…

Я прислонил ладонь к своей груди. Кет приподняла бровь, но, как я наделся, поняла, что я хочу сказ… показать.

-Мужчина? – Угадала она.

Это моя девочка. Я кивнул. Она лишь отклонила голову набок с выражением полной предсказуемости.

Я снова приложил руку к груди и потом сложил ладони к лицу.

-Мужчина спит. – Все еще незаинтересованно ответила она.

Я отвел ладони от лица и потянулся.

-Мужчина просыпается. – Кетрин улыбнулась.

Я приложил палец к себе, а потом дотронулся до нее.

Кетрин удивленно уставилась на меня и медленно проследила взглядом путь моего пальца от меня к ней. Я знаю, что многие в комнате не понимали происходящего, ведь от меня требовалось только показать одно слово. Но мне-то нужно было, чтобы весь смысл поняла Кет.

-Мужчина просыпается с женщиной?– Сказала она медленно.

Я поиграл бровями и помахал ладошкой перед своим лицом. Кет недоумевала.

-Чернокожий мужчина просыпается с женщиной?– Усмехнулась она.

Я засмеялся и впервые за несколько минут обратил внимание на окружение. Все смотрели на нас будто мы на сцене театра Глобус. Первый раз мне стало плевать по-настоящему. Кет даже не повернулась к этой внимающей толпе.

Я снова улыбнулся ей и взял за руку. Наверное, сейчас в этой комнате, наполненной потными агентами ФБР в гребаных костюмах, вышедших как из одной задницы, я хотел сказать ей все, что не мог сказать наедине в той комнате в мотеле.

-Мужчина просыпается в постели с красивой женщиной. – Сжав мои пальцы, прошептала она. – Страх? – Предположила она.

Ее глаза сверкали, а рот чуть приоткрылся в улыбке. Я ощущал себя как перед алтарем, где священник Деллом попросит меня поцеловать невесту. В ту секунду я понял, что она все поняла. И если вы спросите меня, в какой момент жизни я понял, что буду любить эту женщину всю оставшуюся жизнь, то это именно тот момент.

***

К вечеру в Райдеке снова проснулась навязчивая идея приударить за мной. Мы сидели в засаде у дома Коллинза, а Райдек вел себя как летучая мышь или сова, чья активность возрастает к полуночи. Однако на этот раз он действовал обходительнее и тактичнее.

–Ваше непосредственное назначение в Бюро тоже заставляет работать допоздна? – Спросил он, когда я в сотый раз посмотрела на часы.

Восемь тридцать. Отлично. Рейчел уже скоро ляжет спать, а я по обыкновению услышу только ее сипение в глубоком сне, когда приду домой.

–Часто именно так. – Кивнула я, склонившись над столом.

–И что молодым матерям не положены льготы? – Улыбнулся он, видимо, пытаясь быть сочувствующим.

Я покачала головой и продолжала писать в блокнот свои размышления за день.

–А Ваш муж? Он не против такого поворота событий? – Райдек не унимался.

–Мой, простите, кто? – Переспросила я, сделав вид, что не расслышала.

Райдек усмехнулся.

–Ну, Ваш муж, друг, парень, жених. Как Вы его там называете? Отец Рейчел? Он не против, что его женщина так поздно работает?

–Ах, это! – Жеманно воскликнула я и, поморщившись, покачала головой. – Не против.

Райдек поерзал за рулем и отстегнул ремень безопасности. Я сидела рядом на пассажирском сиденье и краем глаза наблюдала за его манипуляциями. Интересно, если я пристрелю его, это можно считать последствиями стресса? Или просто скину всю вину на Коллинза. Он пододвинулся ближе насколько это позволял автомобиль.

–Ну, да. Когда я был в последний раз у Вас дома…

–В последний раз – справедливое замечание, лейтенант. – Перебила я.

Он отрывисто засмеялся.

–Когда я был у Вас дома, мужчины я не обнаружил. Вы воспитываете дочь одна?

–Это не Ваше дело, детектив. – Буркнула я.

–О, простите, что наступаю на больную мозоль. Но это так несправедливо. Такая молодая, – он провел рукой по моему плечу, и я резко отпрянула назад, – красивая, привлекательная женщина не должна быть одна.

С довольным видом пресытившегося кота он наклонился ко мне и схватил за бедро.

–Я бы мог скрасить твое одиночество, Кетрин.

Я приподнялась и оттолкнула его, он ударился спиной о руль и зашипел.

–Я думала, в прошлый раз мы прояснили ситуацию. – Сощурив глаза, прошипела я.

–Детка, это была только прелюдия. – Он отодвинул свое кресло назад и приблизил свое лицо к моему.

Я уже готовилась влепить ему очередную пощечину, когда в кармане зазвенел телефон. Я приподняла бровь и удовлетворенная передышкой ответила.

–Агент Робинсон.

–Кетрин, привет.

О, Господи, знакомый голос. Я бы сейчас убила кого-нибудь, если бы не он. Хотя почему «кого-нибудь», вполне конкретного человека.

–Привет, Питер. – Я улыбнулась.

–Как ты?

–Нормально. Дело движется, кажется, мы нащупали кое-что. Возможно, ты был прав насчет маньяка-жертвы. – Мой голос приходил в норму постепенно, и я совершенно не желала, чтобы Питер услышал в нем нотки раздражения.

Питер пару секунд помолчал.

–Оу, всегда рад помочь, ты же знаешь.

Я услышала его улыбку.

–Но мне нужно знать кое-что еще.

Я напряглась, продолжая сверлить взглядом самодовольную физиономию Райдека, улыбавшегося так, будто мы только что переспали.

–В Вашем деле фигурирует некая Сьюзанн Пит?

Питер кашлянул и переспросил имя.

Я отчетливее повторила его и удивилась его реакции:

–Ты что нашла ее?

–А почему бы мне ее не найти? Она у нас тут торчала в больнице, ходила в церковь в группу помощи жертвам насилия и, вообще, не вела себя как человек, желающий скрыться. Ну, – я посмотрела на темные окна в квартире Коллинза, – до сегодняшнего момента. А что?

–Просто это мать одной из тех девушек, которая была изнасилована здесь, в Огайо.

Мой удивленный возглас, наверное, был слышен Питеру и без телефона.

–Вот это да! А мы ее как раз ищем, потому что она связана с одним из подозреваемых в деле об убийствах. Марлини, – протянула я сладко, – я покажу тебе свое, если ты покажешь свое.

Питер расхохотался и когда пришел в себя спросил:

–Но у меня есть еще вопрос.

–Для тебя все что угодно, милый. – Ядовито ответила я, убеждаясь, что детектив расслышал каждое мое слово.

–О, Кет, ты там Викодина переела, что ли? – Удивился Питер.

Я рассмеялась и отвернулась к окну.

–Нет, все нормально, правда. Что ты хочешь, чтобы я сделала?

–Ну, теперь я уже сомневаюсь, чего хочу по-настоящему. – Он явно потешался надо мной, но это была привычная игра для нас двоих.

–Тогда тебе придется приехать домой. – Прошептала я, но обернувшись к Райдеку, поняла, что он все слышал. Тем лучше, парень.

–Кетрин, Кетрин, Кетрин…

Я захихикала, представив выражение лица Марлини.

–Ладно, серьезно, что ты хотел?

–На самом деле я отправлю тебе фоторобот человека, которого нам описала одна из жертв, а ты посмотри, есть ли на него что-нибудь.

–Без проблем. Пришли факсом в офис лейтенанта Райдека. Пиши номер.

Я продиктовала цифры и снова уставилась на детектива.

–А что насчет Пит?

–Предлагаю показать все и сразу Теренсу и тогда я смогу быстрее оказаться у тебя.

Я снова захихикала и детектив, очевидно, уже не мог этого вынести, потому что вышел из машины и хлопнул дверью так сильно, что ветровое стекло грозило рассыпаться мне на колени.

–Сладкая, позвони поскорее. – Медоточиво ответил Питер.

–Конечно, пупсик. – Подыграла я ему, хотя Райдек уже и не слушал. – О, Питер!

–Да, родная?

Я улыбнулась.

–Твоя дочь передавала тебе привет и просила поцеловать папочку. – Я говорила медленно, проговаривая каждый слог с тщательностью логопеда и, ехидно прищурившись, смотрела за детективом, который накручивал круги перед автомобилем.

–Передай, что папочка скоро ее поцелует. – Расплывшись в улыбке, которую я могла отметить даже здесь, ответил Питер.

–Конечно, дорогой.

Я положила телефон и вышла из машины. Я встала перед детективом, заложив руки за спину.

–Вы, кажется, что-то хотели мне сказать?

Райдек был больше похож на окаменевший баклажан с часто хлопающими ресницами.

–Нет, агент Робинсон. – Прохрипел он. – Нам должны прислать факс? – Теперь уже он искал повод, чтобы сменить тему.

–Да. Мой напарник просит помочь. И еще, возможно, наши дела будут объединены.

Райдек недоверчиво поморщился и причмокнул губами.

–Напарник просит помочь. – Повторил он. – Какое счастье!

Я усмехнулась. Что ж, надеюсь, эта маленькая игра стала ему уроком.

Окна дома Коллинза все еще были темны.

***

Что? Это сон? Боже мой… Я не хочу… не хочу открывать глаза…

Я проснулся и почувствовал, что Кетрин лежала в моей постели – мягкая, сонная, нежная, спокойная. Она чуть поднялась на руках и, приблизив свое лицо ко мне, кротко поцеловала уголок губ.

Это невыносимо, что она делает? – Думал я, но глаз по-прежнему не открывал. Я боялся, что если сделаю это, то потеряю все. Она исчезнет как видение, как сон, которого не было.

Кетрин смотрела на меня, не отводя взгляда, она касалась своими тонкими пальчиками моих волос, нежно поглаживала по лбу, проводила по щекам, медленно, но верно приближаясь к губам. Она снова поцеловала меня, еще более мягко, чем в прошлый раз, но еще более горячо. Она не хотела меня будить и не разбудила бы, если бы я уже не спал.

О, черт, как я хотел бы сейчас подхватить ее, перевернуть, крепко прижать к себе и безудержно целовать, слыша как она тихо и часто стонет подо мной.

Но что же она, черт побери, делает? Она рассматривает меня, она улыбается, она… Господи… Нет… Кетрин, нет, не уходи, нет…

Она встает… она уходит… куда, Кетрин, нет, полежи со мной еще….нет….Кетрин…

Я открыл глаза.

–Привет.

Дебора лежала в моей кровати, завернувшись в одеяло и, прикусив нижнюю губу, наблюдала за мной.

–Привет. – Попытался улыбнуться я.

Она наклонилась ко мне и поцеловала.

–Как ты? – Прошептала она в мое ухо.

Я чуть-чуть приобнял ее и, улыбаясь, всмотрелся в лицо, будто надеялся, что еще сплю, и Дебора превратится в Кет.

–Хорошо. Это было весело.

Я поцеловал женщину в бровь и поднялся на кровати, ухватив край покрывала.

–Да, миленько. – Кивнула она.

Я недоверчиво посмотрел на нее через плечо, нахмурив лоб, и она рассмеялась. Грудным, чуть хриплым, рассеянным и развратным смехом.

–Брось, Питер, я же пошутила. Все было великолепно. – Она стащила с меня одеяло и направилась в ванную. – А теперь, прости, мне нужно привести себя в порядок.

–Конечно. – Развел я руками, когда как раз в дверь постучали.

Я, натягивая штаны, проскакал на одной ноге к двери и дурашливо усмехнулся, когда увидел за дверью Оливера.

–Марлини, чертов ты ублюдок, до тебя как до Пентагона! – Он отстранил меня плечом и прошел в комнату, тут же оценив ее своим профессиональным взглядом. – Ты что был с бабой?! – Проскрережетал он.

–О, агент Уинстер, откуда такие выражения? – Я усмехнулся, снова повалившись на кровать. – С женщиной, причем, очень приятной. – Я поиграл бровями, дразня своего безнадежно женатого друга.

–Заткнись, Марлини! – Он бросил в меня пару фотографий. – Этот парень, фоторобот которого ты отправил Кет, оказался безвременно почившим подозреваемым в убийствах, которые расследует твоя ненаглядная с этим лейтенантом. А Сьюзанн Пит, действительно, та самая Пит, мать Ребекки. И она пропала также быстро как и появилась!

–Шшшш, – я приложил палец к губам и указал взглядом в ванную, дав понять, что не самое время упоминать о Кет, – кто он?

–Собирайся, племенной жеребец, выпроваживай свою мадмуазель и поехали! – Крикнул мне Нолл, уже открыв дверь.

–Агент Уинстер.

Оливер повернулся так резко, будто перед ним был сам Роберт Мюллер[13].

–Детектив Тернер. – Его улыбка такой пресыщено сладкой, что я чуть не умер от гипергликемии.

–Я не расслышала всего разговора, но, кажется, нам стоит поторопиться. – Она застегивала последние пуговицы на рубашке, не отпуская взгляда Нолла.

–Агент Марлини Вам все расскажет. – Он презрительно посмотрел на меня и хлопнул дверью.

Я посмотрел на Дебору, но она лишь тупо улыбнулась, а я опустился на кровать, придерживая фотографии у груди.

***

–Райдек, уймись! Что мы можем ему предъявить? То, что он похож на человека с фоторобота и его унижали в школе?! Под такое описание подойдут сотни тысяч мужчин и женщин!

Мы просидели с детективом в засаде всю ночь и утро, но так и не встретились с Коллинзом. Наши сменщики остались патрулировать, а мы с детективом перебрались в участок, где, разве что мышь из подвала, не спросили, видел ли кто Троя. Конечно, все ответили отрицательно. Не получив ничего нового, мы решили немного поспать, когда один из полицейских не позвонил и не сказал, что в квартиру Троя вошел кто-то очень похожий на него.

Оперативная группа прочесывала территорию церкви в поисках следов беглецов, а мы не знали, куда еще бежать, чтобы найти хоть что-то. Расследование принимало совершенно новый оборот и грозило слиянием двух дел в одно и очень громоздкое.

Мы только и смогли выяснить, что обидчика Троя, о котором мне рассказала Полли, звали Чак Фергюсон, и он действительно был похож на людей, которые становились жертвами маньяка. Но это были только косвенные доказательства. А мы нуждались в прямых уликах, чтобы хотя бы предъявить обвинение полицейскому.

–Да, он так нам все и расскажет, кинется в ноги и будет молить и пощаде! – Съязвила я.

Больше всего меня раздражало, что с этим делом я совершенно забывала о происходящем в моей жизни, в частности, домогательства Райдека. Они доставали меня до печенок, но каждый раз, когда я была готова отправить его ко всем чертям по делу «Округ Колумбия против лейтенанта Райдека, дело о сексуальных домогательствах в адрес агента ФБР», меня останавливала новая зацепка.

–Может он проколется на чем-то! – Райдек резко завернул за угол и припарковался у дома Троя.

–Сэр, характер преступлений говорит о том, что убийца тщательно продумывал все свои действия до мельчайших подробностей. Он действовал чётко, слаженно и уверенно. И у него, наверняка, уже готова речь, на случай если мы все-таки поймаем его! – Я не собиралась отступать, но в тоже время осознавала, что в данный момент иду вслед за детективом допрашивать сержанта.

Мы еще раз уточнили у патрульных кого они видели и, когда те поклялись, что это был сержант, постучали в дверь и прождали несколько минут.

–Я говорила! – Пробормотала я.

–Не нуди! – Цыкнул Райдек и мне пришлось замолчать.

Мы простояли еще минут пять и собрались вламываться силой, нарушая любые мыслимые и немыслимые законы, когда дверь распахнулась и на пороге появился помятый и потрепанный Трой.

–Агент Робинсон? Сэр? – Он удивленно посмотрел на нас.

–Сержант, мы к Вам. – Сухо и решительно предупредил Райдек.

–Ко мне? – Переспросил Трой.

–Да. Нам срочно нужно поговорить. О тех преступлениях. – Пояснил детектив, отодвигая сержанта плечом и протискиваясь в квартиру.

Я с одним из патрульных вошла следом, захлопнула дверь, закинула цепочку и дала полицейскому указание осмотреть квартиру.

–ФБР нуждается в консультации рядового полицейского? – Усмехнулся Трой, предлагая нам пройти следом.

–Не глупи, сержант. – Райдек чуть не втолкнул Троя в его собственную кухню и захлопнул дверь и за ней.

На лице сержанта проявилась озабоченность. Он сел за стол.

–Что вам нужно? – Спросил он.

–Сержант, начнем сразу с дела. Где ты был в дни убийств? – Начал напирать на него лейтенант, поставив кулаки на стол.

–Что Вы имеете в виду? Вы что меня подозреваете?

Либо он хороший игрок, либо и правда не причем.

–Отвечай на вопросы! – Прикрикнул на него детектив.

–Да с какой стати? Вы вваливаетесь сюда и допрашиваете меня, как последнего отморозка? – Негодовал парень.

Я поняла, что если сейчас не разрулить ситуацию, то дело может закончиться бедой.

–Так, стоп! Стоп! Джентльмены! – Обратилась я к мужчинам и встала между ними. – Давайте поговорим как взрослые люди! Трой, расскажи нам, где ты был в дни, когда происходили убийства? – Спокойно спросила я.

–Я? Но почему Вы меня спрашиваете?

В кухню заглянул патрульный, сказав, что все чисто, и я с улыбкой отправила его дежурить в коридоре.

–Трой, это наша работа, подозревать всех! Ответь, пожалуйста. – Мягко говорила я.

–Я…я…черт, если вы об этом,…то у меня нет алиби. Никто не может подтвердить, что я был дома. Хотя, нет! Один раз убийство произошло прямо в мое дежурство! Это могут подтвердить ребята из участка!

–Мы проверим! – Прорычал детектив.

Я бросила укоряющий взгляд на напарника и снова обратилась к Трою.

–Трой, скажи, ты был объектом унижения в школе? – Прямо, но в тоже время осторожно спросила я.

–Хм, да, можно сказать, что особенной популярностью я в школе не пользовался. Если только в качестве предмета насмешек! – Ядовито усмехнулся мужчина.

–Трой, твоим главным обидчиком был Чак Фергюсон?

При звуке имени этого человека лицо Троя покосилось от злости.

–Да. – Тихо сказал он. – Чак Фергюсон.

–Ты ненавидишь его? – Продолжала я опрос, боясь, что если остановлюсь, то за дело опять возьмется агрессивный сексуально-озабоченный дебил «тире» детектив.

–Всем сердцем!

–До сих пор?

–А Вы что думали? – Воскликнул парень. – Детские обиды невозможно забыть!

Я понимающе кивнула. Мне действительно было жаль этого молодого человека, который продолжал жить с ядом мести и ненависти в сердце, который травил его изнутри.

–Ты хотел бы его убить? – Неожиданно спокойно спросил лейтенант.

–Раньше – да! Теперь, он и так уже наказан. – С неподдельным огорчением ответил Трой.

–Наказан? – Недоуменно спросила я.

–Он умер от рака три года назад. – Пояснил Трой.

–Ты рад? – Ничем не выдав удивления, спросил Райдек.

Трой пожал плечами.

–Не знаю. Скорее да, чем нет.

–Он имеет отношение к насилию над тобой? – Я задала вопрос в лоб, хотя и сомневалась в правильности такой тактики, но, очевидно, с Троем только она и срабатывала, да и мне некогда было применять навыки психоанализа.

–Он подговорил местных отморозков, они поймали меня, избили до полусмерти, а потом изнасиловали.

Что ж я оказалась права, хотя и сама этого не ожидала. Трой выпалил все мгновенно, не раздумывая и не сопротивляясь.

–Ты ходишь в группу при церкви святого Франциска?

Он сглотнул и я сочла это за ответ «да».

–Ты знаешь Сьюзанн Пит? – Голос Райдека клокотал и по его лицу было видно, что он еле сдерживается.

Трой скорчил такую гримасу, будто собирался разрыдаться на коленях у матери.

–Мы вместе ходим в группу. Я знаю, что ее дочь изнасиловали, и она повесилась. Больше ничего.

Мы с детективом переглянулись. Это вполне соответствовало тому, что мне рассказал Питер и никак не проясняло картины обоих преступлений.

–Но ты помог ей бежать. – Надавил детектив.

–Бежать от куда? – Рассмеялся Трой.

Он пригладил свои растопыренные волосы и вздохнул.

–Сбежать из больницы не преступление. – Добавил он.

Разумность его доводов раздражала детектива все сильнее и он опять начал повышать голос, хоть, на этот раз, и постепенно.

–Где она? – Спросил лейтенант снова.

–Я отвез ее домой.

Трой покачал головой. Он смотрел на носки своих ботинок, измазанных в грязи и глине, и я дотронулась до плеча напарника, хмуро кивнув ему в сторону. Райдек вышел из кухни.

–Трой, можно я посмотрю твои руки? – Тихо попросила я.

–Руки? Смотрите! – Парень протянул мне ладони.

Я задрала рукава его рубашки и внимательно осмотрела их. Не обнаружив ничего подозрительного, я поблагодарила парня. Тот быстро одернул рукава.

–Если вам больше нечего спросить, то убирайтесь из моего дома! – Проговорил он.

–Мы не нашли ее дома. – Ответила я. – Ты же служитель закона. Ты должен понимать, что она важный свидетель, причем сразу по двум делам, очевидно.

Глаза Троя резко распахнулись, и лицо побагровело в один момент.

–Что это значит? – Спросил он тихо.

–Скажи нам, где искать Сьюзанн. – Ушла я от ответа.

Трой наблюдал за моим спокойным выражением лица, и я старалась не выглядеть осуждающей. Очевидно, что этот парень нуждался в куда большей помощи, чем просто беседы в церкви, хотя я и не отрицаю из значимости. Он прикрыл лицо обеими руками и пробормотал еле слышно:

–Спросите у Маргарет Пристли. Она ее подруга по несчастью. Я отправил Сьюзанн к ней.

***

–Марлини, ты совсем с ума сошел! – Оливер наклонился ко мне в машине и зашипел прямо в ухо.

–Что? – Поддельно удивляясь, посмотрел я на него.

–Мне казалось, ты все решил? Разве ты не давал новогоднюю клятву?

Я рассмеялся.

–Брось, не думаешь же ты, что я был серьезен. – Я хлопнул его по плечу и махнул рукой, призывая завести автомобиль.

Оливер выдохнул и покачал головой.

–Ничего никогда не меняется, Марлини.

–Ты говоришь как твоя жена. – Улыбнулся я.

На самом деле, я знал, что он прав. Я обещал себе, что не буду пускаться в дикие пляски каждый раз, когда увижу привлекательную женщину, сосредоточившись только на одной. Но, знаете, иногда себя нужно прощать. Конечно, я сейчас похож на жиртреста, обещавшего себе сесть на диету и нажравшегося гамбургеров до отвала на второй день «голодания», но я и обязательств никому не давал.

Дебора присоединилась к нам через пару минут, ничем не смущенная и все также строгая и независимая. Меня, с одной стороны, радовала ее непосредственность, а с другой досаждало ее безразличие. Женщинам это не пристало. Она должна была стесняться, чувствовать себя неуютно, а не быть хладнокровной селедкой, будто мы вчера не сексом занимались, а в шахматы играли.

–Итак, что у нас там? – Спросила она, примостившись на заднем сиденье Форда и просунув голову между нашими сиденьями.

Оливер протянул ей фотографию подозреваемого с его полным досье на обороте.

–Джереми Пристли. Наш герой погиб в автомобильной аварии некоторое время назад. Он подходит под описание, которое нам предоставили Мелинда и Эшли – девушка из музея. Но самое главное, что этого же парня подозревали в череде убийств, которыми сейчас занимается наша напарница – Кетрин Робинсон в Вашингтоне.

–Что за убийства? – Поинтересовалась Дебора, быстро прочитав досье на Джереми.

Оливер посмотрел на меня с нескрываемой укоризной.

–В течение нескольких месяцев были обнаружены трупы молодых мужчин. Убийца расправляется с ними довольно жестоко – распинает, прибивая к кресту.

Дебора поморщилась, но промолчала.

–Судя по описанию, наш Джереми идеально подходит под описание жертвы, но, согласно предварительному расследованию полицейского департамента Вашингтона, его подозревали в убийствах. Он был единственным связующим звеном между всеми жертвами, знал их всех, прямо или косвенно, были обнаружены отпечатки пальцев в домах жертв, но как только полиция вышла на него, выяснилось, что он погиб в автокатастрофе.

–А убийства продолжаются. – Продолжила Дебора.

Оливер кивнул.

–Поэтому нам нужно еще раз поговорить с жертвами и, я думаю, возвращаться домой. Во всяком случае, Джереми много времени проводил в Вашингтоне и был убит именно там.

Дебора посмотрела на меня, ища соглашения, но я только отвернулся, избегая ее взгляда.

***

Кетрин уже почти спала, хотя самолет только набирал высоту. Она опрокинула голову назад и повернулась лицом ко мне. Она любила сидеть у иллюминатора и наблюдать за пеленой облаков, скрывавших привычные городские пейзажи, если не засыпала, конечно.

Я заворожено смотрел на ее умиротворенное лицо, чуть приоткрытые в полудреме губы, тонкую линию ресниц и редкие вздохи, поднимавшие ее грудь под рубашкой.

-Спроси меня.

Я даже не сразу понял, что это она заговорила.

-Спроси меня. – Повторила она, не открывая глаз, лишь немного поворочавшись на кресле.

-Что спросить? – Удивился я, поправляя покрывало на ней.

Теперь оно закрывало ее почти целиком, открывая только прямые плечи в белой рубашке.

-Ты же хочешь меня спросить о чем-то, спроси. – Пояснила она.

Господи, эта женщина меня с ума сведет. У нее, что телепатический датчик под кожей, который считывает мои мысли.

-Спи. Потом поговорим. – Попытался я уйти от ответа. Вернее, от вопроса.

Кетрин поморщилась и недовольно выдохнула.

-Спроси меня. – Уже требовательно сказала она.

Ладно, Марлини, не будь цыпленком. В конце концов, ее глаза закрыты и она не заметит твоего испуганного лица, если что.

-Что было в твоей карточке? – Наконец, решился я.

Кетрин открыла глаза и приподнялась на кресле. Одеяло спало вниз, и мой взгляд автоматически перекатился на расстегнутые пуговицы рубашки, открывшие ее декольте.

-В карточке? – Переспросила она.

Я поднял на нее глаза, хотя и не без усилий.

-В карточке на семинаре. Что у тебя была за «ситуация»? – Пояснил я. – Ведь мы ее так и не разобрали.

-Ах, это! – Она смущенно улыбнулась, и мне даже показалось, что покраснела.

Я ждал несколько минут, не отводя от нее глаз.

-Я хочу спать, Марлини, потом поговорим. – Ехидно рассмеявшись прямо мне в лицо, повернулась она и оперлась головой на стенку самолета, укутываясь в плед.

Что? Какого черта? Она смеется надо мной?! Сама заставила спросить, а теперь молчит? Я слышал ее подавляемые смешки и прикушенную нижнюю губу, которая должна была удержать ее от истерики, но плохо справлялась со своей задачей.

Я надулся и обиженно отвернулся от нее, сохраняя серьезное выражение лица до тех пор пока не почувствовал вес ее головы на своем плече. Я хотел отодвинуться, чтобы ей было неповадно, но когда повернулся, заметил, что она снова дремала. Но, видимо, не так крепко, как я подумал.

-Я скажу тебе, Питер. Обещаю. Но не здесь. – Прошептала она и теперь уже окончательно провалилась в сон.

Я положил одну руку поверх нее, а второй обнял за плечи.

Конечно, ты мне скажешь, детка. Когда будешь готова.

***

На самом деле, я люблю аэропорты. Да, если вы оглядитесь, то для большинства пассажиров это просто дерьмовое сборище потных людей, готовых вырваться оттуда любой ценой. Причем абсолютно все: начиная от бортпроводниц, заканчивая только что прилетевшими. Но я люблю летать и люблю аэропорты. Даже несмотря на то, что летаю я чаще, чем покупаю птицу к праздничному ужину.

–Кофе, мэм?

Райдек снова включил режим ушлепка с видами на меня.

–Нет. – Рявкнула я.

Самолет Питера и Оливера задерживался и готова была придушить каждого, кто сейчас домогался до меня или моего мозга. Райдек, в общем, подходил под эту роль.

Мы просидели еще полчаса до тех пор, пока самолет из Цинциннати, наконец, не приземлился.

–О, моя прелесть! Я скучал, детка! – Марлини сиял, словно, чайник от многочасовой полировки.

–Господи, Питер, ты лишишь свою дочь матери! – Провизжала я, пытаясь вырваться от его крепких объятий.

Я не знаю, что возымело больший эффект мои слова или мои ужимки, но Питер отодвинулся от меня, хотя продолжал держать меня за плечи. Я уловила вопрос на лицах Оливера и Питера, и Райдека, отрешенно наблюдавшего за нашей встречей.

–Успокойся, Питер, не обращай внимания. – Покачала я головой и обняла его. – Привет, Оливер. – Перевела я взгляд на Нолла. – Твоя жена хотела приехать, но она потрошит очередную жертву криминогенной обстановки столицы нашей Родины.

–Все нормально, если ты тоже разрешишь мне обнять тебя. – Оливер подошел к нам и прижал к себе. – Засранцы. – Буркнул он, отходя.

–Ладно, герои, минутка нежности закончилась. – Я отодвинулась от напарников.

Оливер и Питер, в конце концов, обратили внимание на Райдека.

–О, это детектив Райдек. – Представила я мужчин. – Это мои напарники – Оливер Уинстер и Питер Марлини.

–Очень приятно.

Мужчины всегда ведут себя на кабели, мечущие территорию? О, Боже, конечно, они всегда ведут себя так. Даже не сомневайтесь. Эти озабоченные полудурки даже руки пожимали друг другу, словно во время Битвы народов.

Марлини, так тот вообще, готов был сожрать Райдека. Хотя в его взгляде, помимо обычного собственничества сияло еще кое-что. Но я не могла разобрать что.

–Ладно, герои, вы хотите забросить вещи и потом уже ринуться в бой или…?

Питер не дал мне договорить.

–Или, милая, или. Мы не для того летели в эту дыру из другой дыры, чтобы откладывать все на потом. – Марлини наклонился надо мной и сделал обычно то, что делает всегда, когда на него нападает территориальное настроение. Положил мне руку на талию и стал шептать на ухо. – Вернее, мы кое-что все же отложим на потом.

Я всегда знала, что с Питером нельзя играть в двусмысленные игры, потому что он не умел останавливаться. Обычно я не шла этой дорогой, но Райдек так достал меня за последние дни, что эта дорога казалась мне единственной. Короче, мы с Питером сами виноваты в распространении слухов о нас.

–Тогда, добро пожаловать в Главную Дыру Округа Колумбия. – Усмехнулась я.

***

–Я думала, вы притащите за собой детектива Тернер. – Я сидела за рулем, пытаясь перестроиться в пробке на Джефферсон Дэвис Хайвэй.

–О, я слышу нотки ревности в голосе агента Робинсон. – Питер оскалился и положил мне руку на колено, но в мгновенном взгляде на него я тут же увидела то самое щемящее чувство, которое было с ним в аэропорту.

–Конечно, агент Марлини, но вообще-то меня больше интересовало ее мнение по поводу нашего расследования, которое теперь, стараниями Теренса стало воистину «общим». – Я сделала воздушные кавычки, на секунду отпустив руль, и вернула руку Питера ему на ногу.

–Генри объединил дела? – Оливер высунул голову вперед между нашими сиденьями.

–Да, прокурор дал добро. – Кивнула я, смотря в зеркало заднего вида на Райдека.

Он безразлично глядел в окно со скучающим выражением лица.

–А я сразу ему говорил, что без тебя мы не справимся. – Кивнул Питер.

–Вообще-то это я говорил. – Указал ему Оливер. – Но все равно эта новость самая потрясающая. – Улыбнулся он мне.

Я покачала головой и загадочно улыбнулась.

–Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, малыш. Может, это и не самая потрясающая новость на сегодня. – Я отвела глаза и сосредоточилась на дороге, делая вид, что не заметила вопроса в глазах Нолла.

–Дебора… детектив Тернер осталась в Огайо, чтобы держать руку на пульсе, если что. – Ответил на мой первый вопрос Питер.

–Это хорошо. – Согласилась я. – Мы сейчас съездим к сестре этого Джереми Пристли и постараемся выяснить знала ли она о «развлечениях» брата.

–К тому же она подруга той самой Сьюзанн Пит, которую, как я понимаю, вы искали не меньше нашего.

Райдек заговорил впервые со встречи в аэропорту и, судя по тому, как на него посмотрел Марлини, он уже об этом пожалел. Наверное, у мужчин есть какой-то внутренний радар, который дает им понять то, что никогда не понять нам, женщинам. И этот радар у детектива сработал отменно. Стоило Питеру оглянуться на него и слегка прищуриться, как Райдек заткнулся и вообще ничего не говорил до конца дня.

***

Потребовалось около часа, чтобы добраться до дома Маргарет, и мы уже не надеялись ее застать, но удача, хотя бы в этот раз, повернулась к нам лицом.

–Феликс, чертова собака, на место! – Услышали мы крик женщины за дверью, и как только та открылась, на нас выскочил ни с того ни с сего радостный лабрадор, виляющий хвостом и скачущий вокруг нас, будто шаман у ритуального костра.

–Феликс, ко мне! – Женщина утянула его за ошейник обратно в квартиру и удивленно уставилась на нас, медленно обводя каждого взглядом.

–Мэм, это агенты Уинстер и Марлини. – Пояснила я. – Мы бы хотели поговорить с Вами еще раз.

Маргарет сделала шаг назад, но все еще загораживала проход в квартиру.

–С чего вдруг? Я рассказала все, что знала. – Спокойно ответила она.

–Мэм, открылись новые обстоятельства. – Питер выступил вперед и в своей обычной манере, с мягким нажимом в голосе, дал женщине понять, что никто не уйдет, пока разговор не состоится. – Мы хотим поговорить о Сьюзанн Пит.

«Обаяние порока», – подумала я про себя.

Маргарет Пристли открыла дверь шире и впустила нас. Она никак не прокомментировала наше желание и просто ждала пока кто-то заговорит. Ничего в обстановке не поменялось со времен нашей первой встречи, только кадушки для мытья собаки не было посреди гостиной.

–Мэм, вы знали Сьюзанн Пит? – Марлини не любил тянуть кота за бантик и чаще всего начинал допрос с главного, повергая собеседников в шок.

–Сьюзанн Пит? – Переспросила Маргарет и посмотрела на меня. – Допустим.

–Где она? – Спросила я. Маргарет отошла к тахте у окна, села, достала из заднего кармана пачку сигарет, посмотрела на нас и закурила.

–Я отправила ее в больницу.

Марлини поежился.

–Ее там нет. И дома тоже.

Маргарет выпустила долгую струю серо-синего дыма и расслабилась.

–Тогда я не знаю, где она. Она должна быть дома.

Питер оглянулся на меня, потом посмотрел на Оливера и тот, выйдя вперед, спросил:

–Мэм, Вы знали, что вашего брата подозревали в изнасилованиях? – Спросил он.

–В изнасилованиях, сэр? – Заикаясь, переспросила девушка, наклонившись вперед. – Вы, наверное, ошиблись. Его подозревали в убийствах тех мужчин. – Она потерянно смотрела то на меня, то на Питера.

–Нет, мисс, никто не ошибается. Ваш брат подозревается в серии изнасилований в штате Огайо. – Повторил Оливер.

Маргарет истерично рассмеялась, склонившись вниз и прикрывая лицо ладонями.

–Мэм? Вы знаете, что произошло? – Я подошла к ней и положила руку на плечо, но она резко дернулась, что мне пришлось отступить.

–Нет. – Покачала она головой и посмотрела мне в глаза.

Я на секунду замерла от ее гипнотического взгляда. Меня, словно, током прошибло от этих влажных, наполненных болью глаз, свербящих дыру в моем сознании.

–О каких изнасилованиях идет речь? – Прошептала она.

Марлини обошел меня и сел рядом с женщиной.

–Вы можете сказать, бывал ли Ваш брат в Цинциннати? – Спросил он.

–Конечно. – Кивнула Маргарет. – Мы родом оттуда. Потом родителей перевели сюда по работе, а мы поступили здесь в Ю Ди Си[14] и остались. Наши родители умерли три года назад: во время путешествия по Африке заразились лихорадкой Эбола.

Я отвела глаза, не в силах больше выносить это. Женщина, сидящая передо мной, была на два года младше, но уже перенесла столько боли, сколько ни одному из нас не видеть и за всю жизнь.

–Как часто он ездил в Огайо? – Продолжал допрос Питер.

Я знала, что он также сочувственно относится к горестям пострадавших, но на работе пытается абстрагироваться от этого. На самом деле, у него своей боли достаточно.

Маргарет встала с дивана и вышла из комнаты на минуту оставив нас в полном неведении, но тут же вернулась с кожаной записной книжкой.

–Здесь все поездки моего брата. Он часто наведывался туда. Там остались наши друзья, да и в последнее время компания в которой он работал вела переговоры с одной фирмой в Цинциннати, так что приятное с полезным. – Женщина впервые улыбнулась.

Я посмотрела на нее и испытала волну боли, прошедшую через меня. Я словно прочувствовала все, что пережила она, на себе. Смерть родителей, подозрения к брату, его гибель, теперь это дело об изнасилованиях.

–Мы можем взять ее? – Спросил Питер.

Женщина кивнула.

–Почему ее не забрала полиция? – С укором спросила я, обращаясь скорее к Райдеку, чем к Маргарет.

–Мы обыскивали только вещи Джереми, а эта книжка, видимо, была у его сестры. – Пояснил детектив, с обвинительной интонацией в адрес Мэгги.

–Да, я забрала ее. – Согласила она. – Это важно? – Она выглядела как девчонка, которая поцарапала коленку, убегая из соседского сада, в котором воровала яблоки, а теперь чувствовала за собой вину.

Питер поднялся с дивана и успокаивающе положил свою руку женщине на плечо.

–Все нормально, Маргарет. Но лучше было ничего не скрывать.

Женщина отступила на шаг назад и стыдливо посмотрела в пол.

–Мы пойдем, Мэгги. Если что-то еще вспомните, у Вас есть мой телефон. – Я улыбнулась ей, как могла мягко и повела мужчин за собой.

Некоторое время, пока мы шли к машине, никто не проронил ни слова.

–Мне жаль ее. – Заговорил, наконец, Оливер.

Я посмотрела на него и вспомнила секрет Барбары. Это невольно заставило меня улыбнуться.

–Не волнуйся, Нолл. Скоро тебе придется переживать о другом. – Интригующе сказала я и завела автомобиль.

***

Если Вы думаете, что я не заметил, как этот заморыш смотрел на мою Кет, то вы слишком меня недооцениваете. Этот дебил Райдек чуть язык не проглотил, когда увидел наши объятия. Моя Кет… С каких пор она стала моей? С каких пор я пасу тех, с кем она спит? Или с кем не спит? Черт, да я веду себя как жирный ребенок, которому не достался последний хот-дог на детском празднике. Я знаю, что чуть не оторвал руку этому детективу при встрече, но видит Бог, я сделаю это и оторву ему еще много чего другого, если узнаю, что он приставал к моей женщине.

–Марлини, мать твою, ты обкурился что ли? – Голос Кетрин вернул меня в наш кабинет в Гувер-билдинг.

Наш маленький уютный кабинет. Чистый и ухоженный, со старым диванчиком, просиженным посередине, раздолбаным проектором и цветком в горшке. И этим запахом. Запахом моей Кет. Она наполнила этот кабинет собой, своей чувственностью, своей силой, своей чуткостью, своей страстью, своей мудростью.

–Марлини! – Она шлепнула меня по плечу и я, наконец, увидел окружающее меня пространство.

Я сидел за своим столом, а Кетрин склонилась надо мной. О, черт, ну почему она была сегодня в водолазке! Ведь у меня был бы шанс заглянуть в ее декольте. Судьба, ты слишком жестока ко мне.

–Где ты витаешь? – Она злобно смотрела на меня, в то же время с каким-то неопределенным беспокойством.

–Прости, родная. Я просто задумался. – Я глупо усмехнулся и сонно посмотрел на нее.

Она скрестила руки на груди и отошла.

–Отлично. Вернись на землю и скажи, что ты думаешь обо всем этом? – Ее голос оставался строгим, но, по крайней мере, уже не кипел яростью.

–Прости? – Переспросил я нерешительно. Она, очевидно, что-то рассказывала мне, а я все прослушал.

–Марлини! – Она буквально взвыла от негодования. – У тебя, что разжижение мозгов?! Тебе сделали лоботомию в Огайо?

Хотите еще одно признание? Она такая сексуальная, когда злится. Ее личико краснеет, а голос повышается на несколько децибел, и я знаю, что она готова разодрать мне кожу своими ногтями от негодования, но это заводит меня как ничто.

–Ты всегда беспокоишься за меня, сладкая. – Попытался прийти я в чувство, отвлекая ее неуместной шуткой.

Она промолчала, на грани терпения, все же ожидая моего ответа.

–Ну что? Что я тебе скажу? Да, я прочел всю записную книжку этого Джереми. Думаешь, почему я такой сонный, потому я весь день копался в его грязном белье. – Потирая лицо, ответил я. – Образно. – Поспешил добавить я, подняв руки, будто она могла понять мои слова буквально.

Мы, как и ожидалось, не нашли Сьюзанн Пит ни дома, ни где бы то ни было еще. И патруль, выставленный возле ее дома, не засек никого ни до вчерашнего дня, ни после него. Значит, Маргарет, все же солгала, когда говорила, что отправила ее домой. Потому что и она, согласно сведениям наблюдателей, не мелькала и близко у дома Пит. Кстати, за ней мы тоже установили наблюдение. ФБР, наверняка, разорится.

–И что? – Требовала Кетрин продолжения.

–А где Оливер? – Вдруг спросил я.

Почему этот женатый засранец все время опаздывает. Я знаю, у него есть причина опаздывать в виде потрясающей жены под боком каждое утро, но… Черт, у меня тоже могла быть такая причина… Кетрин… Нет, паршивец, не ходи туда… Не думай об этом… Не сейчас… Ты сам просрал свое счастье, так что заткнись!

–Он едет. – Просто ответила Кет, подавая мне кофе.

О, Господи, что же ты делаешь? Ты можешь быть хоть чуточку менее привлекательной? Например, иметь волосатые ноги или не уметь готовить, или носить круглые очки с толстыми стеклами и юбку с прорехой на боку?

Я выпил ее кофе залпом и вернул кружку обратно, безмолвно прося добавки.

–Ты собираешь говорить или мы будем ждать Нолла? – Спросила она, возвращая чашку, снова полную кофе.

–Собираюсь. – Кивнул я. – Короче, все полезное, что удалось извлечь, так это то, что он однозначно был в Цинциннати в те вечера, когда происходили изнасилования. Он вылетал туда по делам фирмы, о чем и записано в его блокноте.

Кетрин поморщилась и отвернулась к кофеварке налить себе кофе и, предоставив тем самым мне возможность рассмотреть ее потрясающую фигурку в обтягивающей юбке чуть ниже колен и приталенном коротком пиджачке цвета темной морской волны.

–Это же велико… – Она неожиданно прервалась на полуслове и я подумал, что она обожглась, наливая кофе, но она повернулась с таким ошеломленным лицом, будто ей только что вручили Пулитцеровскую премию.

–Кет? – Озабоченно окликнул я.

Она все еще молчала, водя глазами по кабинету и крепко сжимая в руках чашку с кофе.

Я почти приподнялся со своего места, чтобы проверить все ли с ней в порядке, когда она заговорила.

–Господи, это же очевидно! – Она поставила кружку на тумбочку и приложила руку ко рту.

–Что очевидно? – Уточнил я, кривя рот.

Она схватилась за голову и зашагала по комнате.

–Сьюзанн Пит могла как-то выяснить, кто был насильником ее девочки…

–Ребекки Пит. – Уточнил я.

–Да. – Кет подошла к окну и встала рядом со мной. – Она жаждала мести, Питер, ты понимаешь?!

До меня, наконец, дошло к чему она ведет.

–Она хотела отомстить насильнику своей дочери, но имени его не знала. Она лишь знала, как он выглядит, поэтому кромсала всех подходящих по типажу. Она очень религиозный человек, что может объяснить выбор способа убийства. – Я буквально засветился, выдавая по капле теорию.

–Конечно, Марлини! Все сходится! Она пошла на эти курсы при церкви, чтобы немного освободиться от угнетающих мыслей, но познакомилась там с Маргарет. Маргарет рассказывает о смерти брата и Сьюзанн понимает, что Джереми и был ее врагом номер один.– Она снова наклонилась ко мне и, схватив за плечи, крепко поцеловала в лоб. – Господи, ты гений! – Она засмеялась и я, услышав этот дразнящий звук, рассмеялся сам.

Мы даже не заметили, как вошел Оливер. Он остановился в дверях и прокашлялся.

–Ребята, только не говорите мне, что решили пожениться, потому что мое сердце не выдержит такого потока радости.

Он сиял, как звезда на погонах Теренса во время его службы на Ближнем Востоке.

Кетрин распрямилась и отошла от меня, широко улыбаясь.

–Барбара рассказала тебе?

Я что один тут ни хрена не понимаю?

–Ты знала?! – Оливер ткнул в нее пальцем, выражая искусственное недовольство.

Кет пожала плечами.

–Маленькая месть от Вселенной. Ты первый узнал о моем ребенке, я первая узнала о твоем. – Она продолжала улыбаться и обняла Нолла.

Тот захохотал и приподнял Кетрин на руках, немного покружив по кабинету, а я по-прежнему не мог врубиться. Кто-то подсыпал мне тормозной жидкости в кофе. Какой ребенок? О чем…они…говорят… Я пытался въехать в ситуацию, пока Кет, покачиваясь в объятиях Нолла, смеялась, заразительно и непристойно.

Ребенок… Барбара… Нолл… Первая узнала о твоем ребенке… О! Бинго!

–Барбара беременна?! – Выпалил я неожиданно сам для себя, вскочив со стула.

Нолл и Кет повернулись ко мне, и Оливер протянул свою руку мне.

–Да, друг. Я скоро стану отцом.

Его слова стали медом для моей души. Я знал, что они хотели ребенка, еще с тех пор как не были женаты, и я знал, что они будут отличными родителями.

–Господи Иисусе, Оливер, чертов ты засранец! – Засмеялся я, подходя к ним и обнимая. – Папаша! Позовешь на крестины?

Оливер улыбнулся еще шире, если это вообще возможно.

–Хэй, я не крестил твою дочь.

Он сказал это прежде, чем подумал и мы на мгновение притихли, буравя взглядом друг друга, но Кет, по обыкновению, нашла выход.

–Ничего, Нолл, следующего нашего ребенка будешь крестить ты. – Она взяла его руку и лукаво посмотрела на меня.

Я несколько секунд переваривал слова Кетрин. Следующего нашего ребенка? Кетрин Робинсон говорила о наших с ней общих детях? В смысле о моих и ее?

Оливер снова издал прерывистый смешок, а Кет засмеялась вслед за ним.

Господи, этот день не может закончиться отвратительно, так потрясающе начавшись.

***

–Ты не говорила, что встречаешься с этим твоим агентом Марлини?

Оу, оу, оу, герои! Конечно, мне не хватало только ревнивого временного напарника, как будто мне не хватает ревнивого постоянного.

–Я с ним и не встречаюсь. – Ответила я.

Ну, это же правда?

–О, ну конечно. А ребенка вам вручили в качестве награды за раскрытие особо важного дела?

Я впервые искренне рассмеялась комментарию Райдека.

–Да, все подчиненные заместителя директора Теренса не останутся бездетными. Вот и агента Уинстера скоро та же участь. – Все еще смеясь, ответила я.

Райдек пожал плечами.

Питер и Оливер стояли у ворот дома нашей новой подозреваемой и окатили меня таким взглядом будто от меня зависела развязка Первой Мировой войны. Они хоть и отчитывались перед Теренсом о проделанной в Огайо работе, все равно добрались до места раньше нас с Райдеком, задержавшимися из-за ожидания ордера на обыск в доме Пит.

–Добрый вечер, джентльмены. – Я ослепительно улыбнулась.

–Кетрин. Лейтенант Райдек. – Питер прищурился, словно, мы не виделись с ним сегодня в офисе.

Я готова была покатиться с истерики по асфальту. Этот великовозрастный ребенок такой забавный, когда ревнует.

–Мы готовы? – Спросила я.

–Всегда готовы, мэм. – Отдал мне честь Оливер.

–Отлично. – Кивнула я. – Тогда давайте сразу договоримся, что я начну говорить первой. Ок? Это не затронет ваше мужское самолюбие?

–О, нет. Наше самолюбие уже задето. – Марлини сказал это в шутку, но я услышала не совсем то, что было сказано.

Поверить не могу, что Райдек мог настолько сильно задеть Питера. Райдек и Питер? Неужели Марлини действительно думал о нас с этим детективом как о чем-то серьезном? Господи, мне никогда не понять мужчин. И вся моя жизнь один большой аргумент в пользу последнего тезиса.

Мы поднялись на третий этаж и даже не удосужились постучать. Собственно стучать-то было не во что. Дверь сворочена с петель и пластом лежала на полу захламленного коридора малогабаритной квартиры.

Я посмотрела на мужчин позади себя и они, судя по одинаковому выражению лиц, думали о том же, о чем и я. Какого хрена вообще делает внешнее наблюдение, если можно так беззастенчиво выбить дверь подозреваемой и уйти?

–Миссис Пит. – Я окликнула хозяйку, но ответа не последовало.

Мы вчетвером, как по указке одновременно достали пистолеты и крепко сжимая их в руках, вышли в узкую комнату, окна которой были завешаны темной, оттенка крови тряпкой, прибитой гвоздями к стене.

Посреди комнаты на петле, судя по узлу наспех скрученной, но прочной, висела миссис Пит.

–Если она не Гарри Гудини, вызывай криминалистов. – Опуская пистолет, пробормотал Питер.

***

–Это Сьюзанн Пит. Самоубийство. – Барбара встала рядом с трупом и безучастно смотрела на снятую и завернутую в простыню женщину, чье тело стало рыхлым и одутловатым с прозрачно-синим оттенком кожи.

–Откуда ты узнала? – Спросила я.

–На бирке написано. – Буркнула она и протянула мне удостоверение личности.

На карточке напечатана фотография умершей с ровно выведенными печатными буквами:

–Сьюзанн Эмилия Пит, 1956 г.р. Огайо, Цинциннати. – Прочитала я, медленно.

–Как видишь, я открыла в себе экстрасенсорные способности. – Усмехнулась Барбара.

–Всегда говорила, что беременность открывает кучу возможностей. – Ответила я с той же улыбкой.

Мы переглянулись, перекинувшись понимающими взглядами, и одновременно посмотрели в коридор. Питер и Оливер допрашивали соседа миссис Пит, изредка кивая головами в такт хриплой прокуренной речи собеседника.

Оливер и Питер, наши коллеги, наши партнеры, наши герои, наши защитники, наши мужчины.

Наши мужчины.

«Нет». – Я покачала головой во внутреннем диалоге.

Барбара имела его на законных основаниях. Он принадлежал ей. Питер не принадлежал никому. И мне, тем более. Он не был моим. Ни в ту ночь, когда мы впервые переспали в его квартире на Мэрион Стрит, где он жил в то время. Он не был моим в то утро, когда приехал ко мне повторить наше приключение. Он не был моим, когда мы расстались. Он никогда не принадлежал мне.

–Кетрин?

Я оглянулась и посмотрела в лицо Барбаре. Счастливая женщина, получившая своего мужчину. Я завидовала ей и даже не смейте меня упрекать. Хотя, можете упрекать. Мне все равно. Я завидую ей, но это не значит, что я перестаю любить ее.

–Все нормально? – Поинтересовалась она.

Я улыбнулась.

–Нормально. – Кивнула я. – Ты закончила?

Барбара еще раз повернулась к телу миссис Пит и поморщилась.

–Здесь все. – Коротко ответила она.

Санитары погрузили на каталку и вывезли из квартиры.

Питер и Нолл посторонились, прижавшись к стене, когда каталка проскальзывала по узкому коридору и посмотрели на нас. Мы стояли с Барбарой, оцепенело наблюдая за всем окружающим, которое вертелось кругом, как будто ты катишься на карусельной лошадке, а мимо пролетают лица, тела, фигуры, дети, животные, мороженое, сахарная вата, папа с твоим шариком в руке и прыщавый брат-нытик.

–Сосед миссис Пит, он же по совместительству, квартирный хозяин, заявил, что Сьюзанн приехала в Вашингтон три месяца назад и заплатила за квартиру сразу за полгода, попросив не беспокоить по пустякам, под которыми понимала абсолютно все: начиная от потопа на верхних этажах и заканчивая пожаром на нижних.

Питер говорил медленно, почти сонно, а я ловила мух ртом, наблюдая за движением его губ. Может его речь и не была такой медленной, просто я была как под пыльным куполом, наблюдая за всем на замедленной съемке.

Бог, как он прекрасен! У него сильное тело пловца с широкой грудью и узкими бедрами. Его карие, темные, глубокие глаза топят меня в своей кофейной пучине. Его руки, дарят огонь. Его губы способны убить. Одно воспоминание о них сведет меня в могилу. Он иногда смотрит на меня с такой страстью, что я почти ощущаю его прикосновения на себе, когда он раздевает меня глазами. Ха, как в бульварном романе для домохозяек. Черт с ним! Я знаю, что привлекаю его. Это не проблема. Я знаю, каким он может быть, каким он был там в нашем прошлом. В наш счастливый месяц осенью 2001. Проблема в том, что он таков со всеми. Он всей и ничей. Черт со мной!

–Она отлучалась куда-нибудь? Он заметил за ней странности? – Спросила Барбара.

–За исключением того, что эта женщина имела в квартире распятий больше чем в Соборе Святого Петра в Риме, ничего. – Питер ответил и обвел взглядом комнату. – Ну, и той истории с больницей. Мы так и не поняли, как ей удалось смыться и где она была все это время.

Он был прав, на каждой стене этой клетушки висело по несколько изображений Христа в его неизменной позе. Смотря на это, казалось что ты в каком-то выставочном зале, посвященном католическим символам веры.

–Теперь я понимаю, что ты имел в виду, называя их семейкой Уайт. – Я, наконец, справилась с собственным подсознанием и смогла более или менее внятно произнести фразу.

–Нужно проверить все, что указывало бы на ее причастность к преступлениям. – Заметил Оливер.

–Парни пройдут здесь с зубными щетками, отыскивая любую ворсинку. – Заверила Барбара. – И Теренс сказал, что сам распнет патрульных, которые ее проворонили.

Нолл не ответил. Мы с Питером стояли почти вплотную друг к другу в этой комнатушке десять на десять, потому что кругом нас сновали криминалисты, наверняка, проклинающие нас за неповоротливость. Я чувствовала его жар. А он боковым зрением смотрел на меня. Я чуть не выдала себя, скрыв улыбку за покашливанием.

–Где, мать его, этот извращенец Райдек? – Я посмотрела на Оливера, так неожиданно вспомнившего о детективе да еще в нелестных выражениях.

–Что? – Удивленно воскликнул он. – Можно подумать, он святая простота и где, к хренам, его носит?

–Он уехал в лабораторию, забрав некоторые бумаги. И еще он хочет поговорить с Троем. – Ответила я. Мне даже самой стало противно. Звучало так, будто я его оправдываю.

Я посмотрела на Питера, на этот раз открыто и вопрошающе. И снова этот взгляд. Странный. Задумчивый. Виноватый.

***

Я пришел домой, когда на часах было половина второго ночи. Мы задержались на самоубийстве миссис Пит, а потом еще зашли в бар неподалеку и выпили пару бокалов виски за грядущее пополнение в семье Уинстер и пообещали друг другу закатить отменную вечеринку после закрытия дела. Я отвез Кет домой, и даже смог посмотреть на спящую дочурку. Я до смерти соскучился по ней, но разбудить моего ангела не мог.

–Ты можешь переночевать здесь. Я раскину диван в детской. Он достаточно широкий. – Предложила Кетрин, но я отказался.

Я на самом деле никогда не ночевал у нее и меня это почему-то до чертиков пугало. Я не хотел вести себя с ней так, как веду обычно с женщинами, ненавязчиво крадя их время по ночам. Вернее, не то чтобы не хотел… Хотел, конечно, но не мог. С ней все должно быть по-другому. Только по-другому тоже не шло.

Я прошел в спальню и, скинув ботинки, улегся на кровать. Я слишком устал даже чтобы мечтать о Кетрин, не то что бы принимать душ. Я перевернулся на бок и укрылся большим стеганым покрывалом. Я уснул бы в ту же секунду, если бы не скрип, который услышал за дверью. Поднявшись с кровати, я побрел на кухню, по дороге споткнувшись о собственные ботинки, и чуть не растянулся посреди комнаты. Вспомнив всех святых и не обнаружив ничего подозрительного, я вернулся в спальню.

На этот раз, тем более что я все равно встал, я решил раздеться, но как только моя рубашка спланировала на пол, я почувствовал чей-то вес на себе. Я пошатнулся от неожиданности, отступил в сторону и упал, повалив за собой небольшой книжный шкаф, стоявший у стены рядом. Человек сел мне на спину и накинул веревку на шею. Я пытался оттянуть удавку, но она все сильнее впивалась мне в кожу, сдавливая горло. Через пару минут я больше не мог бороться и обмяк. Я еще чувствовал, как преступник перевернул меня на спину, перевязал руки и ноги и, взвалив на себя, потащил куда-то. Последнее, что я помню, это удар головой об угол комода в спальне.

Я не спала всю ночь, постоянно думая о совершенном действии Сьюзанн Пит. Я не понимала ее в деталях, отрицая как таковой способ решения проблем, выбранный ей. Но я понимала ее как человек и как мать. Она лишилась дочери, потеряла часть себя, свою большую половину, свою лучшую половину и винить ее в чем бы то ни было просто мерзко. Пока вы не испытали подобной боли, не вам кого-то осуждать.

Конечно, я невольно перенесла ее ситуацию на себя. Что бы я сделала, если на месте Ребекки оказалась Рейчел? Что бы я сделала, оказавшись на месте Сьюзанн? Пожалуй, я перестала бы быть такой законопослушной в ту секунду, когда узнала о произошедшем. Я не стану говорить, что не стала бы мстить. И я не буду зарекаться от такого финала, который выбрала Сьюзанн.

Когда на меня снизошло это озарение, я вдруг почувствовала острое желание поговорить с собственной матерью и спросить ее, что сделала бы она. Каким бы путем она пошла? Какой бы финал выбрала?

Хотя, отчасти, я знала ответ.

***

–Чего я не могу понять, Кет, так это того, почему сейчас?

Рабочая суббота была самым обычным делом для нас, как и для многих в Бюро. Никто не читал календарь, когда мы вели особо сложное дело. Считали только дни, от одного преступления до другого, от одной смерти до другой, от одного провала до другого и считали дни, когда мы, наконец, поставим точку. Потому что, сколько бы битв мы не проиграли, всегда была жива вера, что мы победим.

Оливер вышел из-за стола и встал передо мной.

–Откуда мне знать?

Я подернула плечами и села на подлокотник дивана.

–Откуда мне знать. – Повторила я через минуту. – Где Питер? – Я подняла глаза на Нолла, но он лишь поморщился.

–Я звонил ему, телефон молчит.

Мужчина подошел к столу Питера и набрал его домашний номер на нашем офисном телефоне.

–Глухо. – Немного нервно сказал он через полминуты.

К горлу стало подкатывать беспокойство. Питер, бывало, грешил подобным поведением, но сегодня это вызвало тревогу.

–Не волнуйся, он скоро будет. Это же Питер. – Положив мне руку на плечо, сказал Нолл. Последняя часть его фразы обычно означала «Опять провел ночь у какой-нибудь милой сговорчивой леди». И я всегда верила ей, этой фразе, но не сегодня. Хотя, именно сегодня мне хотелось поверить в нее больше всего.

–Так все же, я полночи проворочался думая о том, почему именно сейчас она решила покончить с собой? – Оливер взял фотографию с места происшествия и, нахмурившись, всмотрелся в синюшное лицо Сьюзанн.

Я поднялась с дивана и села за стол Питера, закинув ноги наверх.

–Возможно, просто не оставалось сил терпеть? Полгода прошло, и ее могли останавливать собственные религиозные взгляды. Вы же сами говорили, что она фанатичная католичка.

–Что не мешало ей стать подозреваемой в убийствах. – Перебил меня Нолл.

–Конечно. – Я кивнула. – Но это могло до поры до времени сдерживать ее порыв. Да и мы еще не уверены, не была ли она действительно повинна в убийствах. Может, ад в ее жизни стал настолько невыносимым, что она решилась на самый большой грех, потому что даже Лес самоубийц покажется развлекательным катком, по сравнению с ее жизнью[15].

Оливер горько улыбнулся и вдруг замер. Он развернулся на пятках и указал на меня пальцем.

–Стоп, проверь, когда день рождения Ребекки.

Я открыла папку с делом, пролистала несколько страниц и, придурковато ухмыльнувшись, подняла глаза на Нолла.

–17 февраля.

Оливер провел ладонями по лицу и пробормотал.

–Она покончила с собой в день рождения дочери.

Я села на стул Питера и посмотрела на телефонный аппарат, готовая и его пустить под регрессивный гипноз, если нужно, лишь бы мне ответил хоть кто-нибудь, почему Питера до сих пор нет на рабочем месте. Телефон неожиданно зазвонил и я вздрогнула от неожиданности, распахнув глаза на Нолла. Тот качнул головой и снял трубку.

–Агент Уинстер. Да, спасибо.

Он положил трубку, и я поняла, что это не был Марлини.

–Нас вызывают в допросную. Привезли Отца Хаммета.

***

Я проснулся от глухого звука, доносящегося откуда-то издали. Прислушался. Это было похоже на стук молотка. Я был связан, с кляпом во рту, лежал на дощатом полусгнившем полу, какого-то сарая, через крышу которого мог видеть узкую полоску неба. Так, уже светло, значит, я провел здесь всю ночь. Возможно, ребята уже меня спохватились. Я повозился, пытаясь освободиться от пут, но только усугубил ситуацию: веревка больнее впилась мне в кожу, но вот от кляпа мне удалось избавиться. Я неуклюже сел и притянул колени к голове, с трудом ухватив конец тряпки ногами, я потянул за нее и после нескольких попыток вытащил изо рта.

Так, часть задания выполнена. Мне стало жарко от усилий, хотя я сидел в одних джинсах и носках в обветшалом сарае, в щели которого дул ветер. На полу были разбросаны старые тряпки и клочки газет. Я попытался встать, но снова рухнул на пол, получив еще пару синяков на руках и ребрах. Горло сильно болело и очень давило, как-будто на нем по-прежнему была повязана веревка. Тем не менее, я смог несколько раз прокричать, надеясь привлечь внимание, однако эффекта не последовало. Молоток по-прежнему методично стучал вдали, а я снова проверил крепость веревок.

Бесполезно. Дьявол! Черт побери! Я, наверное, только сейчас осознал что происходит: стал жертвой того же маньяка, которого ловил. Значит, это не Сьюзанн Пит, если только ее душа не воскресла. Только почему меня не убили сразу? Я не знаю, стук ли молотка, или стук в моей голове не давал сосредоточиться и, почувствовав приступ тошноты, я оперся на стену. Стало холодно и меня пробирала дрожь. Голова раскалывалась и кругом все поплыло. Через мгновение я снова потерял сознание.

***

–Сэр, – я села напротив него, Оливер рядом со мной, а Теренс и Райдек стояли за стеклом. – Сейчас уже не имеет никакого значения, что Вам говорила миссис Пит на исповеди. Точнее, имеет, но не будет использована против Вас. Она умерла вчера.

Хаммет перекрестился, прошептал что-то из Писания и поцеловал крестик на своих четках.

–Как это произошло? – Спросил он.

Его лицо осталось таким же спокойным, а голос тихим. Только пальцы судорожно перебирали деревянные костяшки.

–Повесилась в квартире, которую снимала. – Ответил Оливер.

–Господи! – Воскликнул священник и снова перекрестился.

–Это Вас удивляет? – Спросил Нолл.

–Конечно, конечно. – Торопливо ответил Хаммет. – Она ведь была такой религиозной. Пожалуй, самой религиозной из всех прихожан, которые ходили ко мне в группу помощи. Я редко встречаю такое проявление веры. Особенно сегодня. Люди ходят в церковь, считают себя верующими, молятся, крестятся, венчаются и крестят своих детей, но лишь потому, что это делают все. Или потому, что бояться осуждения соседей или родителей. Редко встретишь искреннее проявление религиозности. А даже если и встретишь, люди выходят за ворота церкви и ведут себя так, будто Бог их не видит. Они грешат, а потом рассказывают мне об этом на исповеди, словно, хвастаются, а не каются.

Я понимала негодование священника, но выслушивать его морали не имела времени.

–Как раз о вашей группе мы и хотели бы поговорить. – Я воспользовалась паузой в монологе Хаммета и вставила свое слово. – Вы сказали, что миссис Пит сдружилась с двумя из ваших прихожан.

Священник кивнул.

–Трой и Маргарет. – Напомнил он без надобности.

–Хорошо. – Выдохнула я. – Что можете о них сказать? Об их отношениях с Сьюзанн?

Священник пожал плечами и достал из внутреннего кармана пиджака платок серо-зеленого цвета с мелкими цветочками по кайме. Он вытер чуть намокший лоб, промокнул губы и положил платок обратно в карман.

–Они общались больше, чем с остальными, но я бы не сказал, что стали друзьями. Я не думаю, что Сьюзанн доверяла им. Если она вообще кому-то доверяла, кроме Бога.

–Но она могла поделиться с ними или с вами своими планами? Взглядами? Что-то говорила о том человеке, который изнасиловал ее дочь? – Спросил Оливер.

–Она не знала, кто он и это убивало ее сильнее, чем могло бы. Хотя, я подозреваю, что вы хотите услышать. – Священник покачал головой. – Нет, она не горела жаждой мести и не хотела причинять боль кому-то. Я знаю, что ее считали полоумной. Знаю, что она многое запрещала дочери. И я не могу судить ее, но могу понять. Она любила свою дочь и страдала от ее потери.

–И могла причинить страдания тому, кто заставил страдать ее? – Намекнула я.

Священник улыбнулся.

–Нет. Она всегда говорила, что на все воля Божья и я уже сказал, что никогда не встречал такой истовой веры. Редко встретишь человека, способного так принять свою трагедию. Та же Маргарет…

Он вдруг замолчал и крепче сдал четки. Он снова достал платок, снова обмакнул им лоб и убрал обратно.

–Сэр? – Надавил Оливер.

–В своей группе мы стараемся помочь людям принять боль, которую они или их близкие пережили. Попытаться простить и идти дальше. Не обязательно приблизиться к Богу. Я не считаю нужным популяризировать церковь, как товар. Если люди поверят, что ж, я выполню наказ Господа и приведу в храм новую паству, если нет – я не могу судить.

–Давайте, ближе к Маргарет. – Раздраженно заметил Нолл.

Святой отец покивал. Его голос стал еще глуше и немного задрожал, но он, по-прежнему, смотрел на нас с Уинстером спокойно и тепло.

–Маргарет пережила страшную трагедию. Ее изнасиловали в 16 лет. И она никогда не говорила, кто был тот насильник, поймали ли его, осудили ли. Я не знаю. но она переживала драму сильнее многих. Пожалуй, даже сильнее Сьюзанн.

–То есть она пришла в группу не из-за смерти брата? – Переспросила я уже чувствуя негодование на самих себя.

Мы думали, что Пристли стала ходить в церковь из-за гибели Джереми, чтобы справиться с горем, а оказалось, что она сама стала жертвой насилия и наша глупость, нерасторопность и узколобие не позволили нам проверить все как следует. Мы сделали большую ошибку и теперь она могла стоить очень дорого.

–Нет, – подтвердил мои подозрения священник. – Она ходила к нам еще до того, как Джереми погиб. Это ужасно, ужасно.

Хаммет снова поцеловал крестик на четках и закрыла лицо руками. Как можно было оказаться такими тугодумами?! Все же было понятно с самого начала! Если бы не сосредоточились на одной версии и не скидывали Маргарет со счетов только потому, что она изначально выглядела как жертва стечения обстоятельств.

«Возможно, в свое время пострадал от типажа». – Пронесся у меня в голове голос Питера и я вылетела из допросной. Теренс смотрел на меня с сочувствием, а Райдек с усмешкой, хотя это была его ошибка не меньше, чем моя.

–Агент Робинсон? – Обратился ко мне Теренс.

–Все в порядке, сэр. Просто Марлини оказался прав с самого начала, даже не понимая этого, а мы оказались настолько непробиваемыми, что предпочли думать, как нам удобнее, а не как нужно.

–А где сам маэстро? – Спросил ехидно Райдек.

Я сверкнула глазами и обошла мужчин.

–Пойду и найду его. – Бросила я, не оглядываясь.

***

Я долго стояла под дверью, не решаясь даже постучать. На самом деле я боялась открыть дверь и увидеть его с другой, но еще больше я боялась не увидеть его.

–Мэм?

Меня окликнул лысый толстенький мужчина, с перебитым кривым носом и выступающей вперед нижней челюстью. Он был домовладельцем Питера и изредка мы с ним встречались в коридоре. Он жил на том же этаже, что и Марлини. Думаю, он знал, что мы с ним коллеги, но, также зная и репутацию Марлини, его представления вряд ли ограничивались этим.

–Мистер…

Черт, моя память на имена могла давать сбой в самый неподходящий момент.

–Джулиано. – Блаженно улыбнувшись, подсказал он.

–Да, мистер Джулиано, Вы не видели моего напарника? – Я постаралась спросить достаточно спокойно, но выражение лица мужчины, подсказало мне, что я выгляжу сейчас как ревнивая женушка.

–О, мисс, я не видел его достаточно давно. Я знаю, он уезжал по делам. Он часто ездит в командировки, – он посмотрел на меня, будто только что сделал открытие, – но Вы-то знаете.

Я мягко улыбнулась.

–Да, сэр. Но он уже вернулся из командировки. Вы не видели его вчера вечером? Может, он был не один?

«Ну, же, скажи, что он был с девушкой. Черт, да хоть с несколькими, только скажи, что ты видел его», – я буквально молилась в мыслях.

–Нет, мэм. Я не видел его.

Он, видимо, был удивлен моим разочарованием, но ничего не сказал.

–Понятно. Вы не откроете мне дверь?

–Мэм? – Джулиано переспросил мою просьбу.

–У Вас же есть ключи от квартир арендаторов? Можете Вы открыть мне дверь квартиры мистера Марлини? – Повторила я.

Джулиано замешкался и стал переминаться на своих коротких толстых ножках.

–Мэм, я не уверен…

–Сэр, агент Марлини может попасть в неприятную историю. Если Вы сейчас не сделаете этого, я все равно открою эту чертову дверь, и Вы знаете это. – Я начинала выходить из себя и мужчина, наверное, понял это, потому что стал позвякивать ключами в кармане своего синего джинсового комбинезона. – Так что давайте сохраним время и сохраним замок, во всяком случае, Питер… мистер Марлини, не будет удручен испорченной дверью.

–Но если мистер Марлини… – Сделал он неудачную попытку отмазаться от моей просьбы, но я сразу перебила его.

–Если мистер Марлини будет в порядке, то всю вину я возьму на себя. Надеюсь, меня он не пристрелит за вмешательство в частные владения. – Съязвила я.

Джулиано хотел, видимо, спросить, что значит «не пристрелит меня» и значит ли это, что Питер готов пристрелить кого-то еще, но я уперлась взглядом в его одутловатое, красное лицо и он, помешкав еще с минуту, согласился.

Я прошла в квартиру и огляделась. Джулиано стоял позади меня и делал маленькие шажки вперед, когда я проходила дальше в квартиру. Только зайдя в спальню, я остановилась в оцепенении. Кровать была смята, книжный шкаф опрокинут, часы, которые стояли на тумбочке теперь валялись на полу с разбитым стеклом. Я подняла их, чтобы посмотреть на время. Два часа пятнадцать минут.

Обернувшись назад, я увидела ошеломленное лицо Джулиано, который молча водил взглядом по комнате, не осознавая происходящего. Я быстро побежала на кухню, чтобы проверить все ли там в порядке. Наверное, я еще надеялась найти Питера здесь, как обычно боясь этого же. Мои страхи всегда были двоякими, как и мои надежды. Но на этот раз все встало на свои места за три секунды. Питера нигде не было, а следы борьбы становились достаточно отчетливыми.

–Алло, Оливер?! – Я почти задыхалась от волнения и страха, но все же смогла скороговоркой сказать Ноллу о произошедшем. – Нолл, я у Питера в квартире. Здесь нужна бригада криминалистов. Срочно.

Оливер даже переспрашивать ничего не стал, наверняка, и сам боязливо ожидавший чего-то подобного. Я вернулась в спальню, переступила через опрокинутый шкаф и села на кровать, опустив голову на руки. Все кругом плыло перед глазами.

***

Райдеку наконец удалось поймать Троя, да и то случайно. Пока я искала Питера, он зашел в бар неподалеку от полицейского участка и заметил сержанта за барной стойкой. Перед ним стояло девять стопок, выстроенных в ряд, бармен молча наливал ему стакан за стаканом, указывая на уже опустошенные и сказал, что остановится на дюжине.

Парень бездумно кивал и тихо потягивал виски, уставившись в пол.

–Сержант. – Осторожно проговорил Райдек и сел рядом.

Трой повернулся и, ухмыльнувшись, посмотрел на мужчину.

–Сержант, я искал Вас. Почему Вы не в участке?

–Взял выходной. – Ответил Трой.

Райдек прикусил нижнюю губу и обвел взглядом бармена. Тот прищурился, поднял правую бровь и, налив сержанту еще две рюмки отошел к другому краю стойки, оставив мужчин наедине.

–Я должен с тобой поговорить. Сьюзанн Пит умерла.

Коллинз пожал плечами и обернулся. Он быстро осмотрел зал, видимо, уже зная обстановку и указал рукой на одинокий угловой столик.

–Давайте сядем вот там.

Райдек поспешно пошел вслед за парнем, который шагал достаточно уверенно для пьяного. Он сел напротив парня и положил руки на столешницу.

–Я знаю, что у вас есть против меня улики. Я знаю, что Вы нашли следы эпителия под ногтями Карла.

Райдек кивнул.

–Так вот, это действительно мои следы. – Неожиданно сказал он.

Глаза Райдека округлились и он, кажется, увидел как Трой мгновенно протрезвел.

–Да-да, но это не то, что Вы думаете. В общем… – Коллинз встал из-за стола, уцепившись за угол и подождав несколько секунд, ловя равновесие, поднял рубашку и показал ему свою голую спину, на которой виднелись следы царапин.

Райдек даже не сразу понял что происходит, он потянулся, чтобы потрогать эти царапины, не осознавая, видит ли это в реальности или это уже у него пьяный бред.

–Так что, ты что…. – Промямлил он.

–Да, сэр. Мы с Карлом были любовниками. – Трой повернулся и снова сел.

–Но ведь он…. О, Господи! – Райдек обхватил голову руками и стал растирать глаза ладошками. – В голове не укладывается.

Трой усмехнулся.

–Да он любил и девочек, и мальчиков, если вы об этом. Я скрывал это, потому что боялся, что ребята с работы узнают…, знаете, я с трудом завоевал их доверие и не хочу…

–Зачем ты к нему приходил? – Лейтенант оборвал его на полуслове, подняв руку и отвернувшись, словно стеснялся теперь посмотреть ему в глаза.

Трой подернул плечами и залпом выпил обе рюмки с виски, которые захватил с собой от стойки.

–Хотел поговорить. Так больше не могло продолжаться, и я намеревался прекратить отношения.

–Ревновал его? – Райдек с трудом выдавил из себя вопрос.

Трой принялся кусать губы. Его руки задрожали и он, неожиданно расплакался.

–Я любил его. – Он посмотрел на лейтенанта, тут же уловив его подавленную гомофобию. – Да, лейтенант, Вы можете не понимать этого и даже ненавидеть это, но я любил его.

–Ты понимаешь, что сейчас все это выглядит как мотив для убийства? – Раздраженно заявил Райдек.

Коллинз закусил ноготь на большом пальце, только сейчас поняв слова Райдека.

–Я не стану отрицать, что во мне кипела ревность, когда я узнавал, что он проводит время с кем-то еще, но я не убивал его и уже тем более не трогал и пальцем других мужчин. – Спокойно ответил он.

Райдек хлопнул себя по коленкам и выдохнул.

–Ладно, Трой, поехали. Тебе нужно проспаться, а потом мы еще поговорим.

***

–Послушай, Кет. Я знаю как тебе тяжело, но ты должна верить. Мы найдем его – живым и невредимым.

Теренс сидел рядом со мной на диване в гостиной Питера и держал меня за руку. Его ладонь была холодной и потной, а сам он дрожал, хотя и пытался не показывать этого.

–А что если это тот маньяк?! – Зачем-то спросила я, хотя сразу понимала, что это именно тот человек, которого мы искали.

–Кетрин, маньяк не крал людей. Он убивал их сразу на месте. – Убедительно ответил Теренс.

–Тогда что с ним? – Я вскочила с дивана и сурово посмотрела на начальника. – Что с ним?! – Закричала я прямо ему в лицо. Сейчас мне было плевать на окружающих, на субординацию, на саму себя. – Я не знаю, почему маньяк решил действовать именно таким способом в этот раз, но я знаю, что это он…

–Кетрин.

Теплый голос отвлек меня и на секунду обернулась.

В дверях гостиной стояла Барбара: заспанная, в рубашке с закатанными рукавами и поношенных джинсах. Конечно, она знала о произошедшем, но смотрела вокруг с какой-то предусмотрительной небрежностью, будто ничего ее не заботило.

–Барб? Как ты? – Самый глупый вопрос, который можно было задать сейчас.

–Как я? – Она чуть не рассмеялась. – Тебе не кажется, Кет, что это у тебя надо спросить?

Я отвернулась и села обратно на диван.

–Все нормально. – Буркнула я.

–О, конечно! – Я не часто видела Барбару разозлившейся, но в гневе она страшна. Поверьте мне. – У тебя всегда все нормально! – Она подошла ко мне и схватила за плечи. – Какого хрена, я тебя спрашиваю?! Думаешь, что кто-то будет тебя осуждать? Кому-то есть дело до того ревешь ты или нет?! Можешь ты хоть раз признаться, что тебе плохо, больно, страшно?! – Ее глаза расширились, а губы исказились в яростной гримасе.

Я хлопала ресницами, уставившись на нее с выражением лица наивного ребенка, непонимающего, за что его наказывают. Теренс к моему удивлению молчал и только переводил глаза с меня на Барбару.

–Что «Барбара»? – Передразнила меня женщина. – Ты можешь хоть раз в жизни сказать правду? – Она села передо мной на колени и опустила голову на мои руки, которые я держала на бедрах. – Скажи правду и тебе самой станет легче.

Она вдруг неистово зарыдала, так сильно, что я растерялась, не зная как поступить. Ее слезы капали мне на ладони, а я сидела, не в силах пошевелиться.

–Я слышал крик своей жены здесь? – Оливер выглянул из спальни Питера, держа в руках пакет с разбитыми часами, и тут же бросил его на пол, когда увидел рыдания Барбары.

–Родная! Что с тобой? Ты что? – Он подлетел к нам и упал на колени рядом с женой. – Ты плачешь? Почему? Барбара? Это из-за Питера? Барбара! Поговори со мной! – Он прижал ее к себе и стал быстро гладить по голове.

Я смотрела на них и меня вдруг охватила такая волна злости, что я не смогла больше держать это в себе. Я вскочила с места и оттолкнула Оливера, загораживавшего мне путь.

–Правду?! Какую к черту правду ты хочешь знать?! Кому эта правда поможет? Мне больно? Да! – Я ударила себя в грудь и почувствовала, как горячие слезы полились по моим щекам. – Мне страшно? Да! – Я заметила, что все криминалисты, находящиеся сейчас в квартире обратили на нас внимание. – Мне плохо? О, нет! – Я истерично рассмеялась. – Нет, мне не плохо! Я хочу сдохнуть, потому что все это душит меня изнутри!

Я вылетела из квартиры, наплевав на все. Единственное, что я почувствовала – это удар ногой об угол телевизионной тумбочки.

***

Я очнулся, услышав скрип. Дверь слева от меня открылась, и я увидел только руку по локоть. Плотно застегнутая джинсовая рубашка огибала запястье. Это могла быть и изящная женская, и очень худая мужская рука. В темноте, в полуобморочном состоянии, озябнув, я не мог увидеть большего. Рука выкинула вперед кусок материи и пока я, наконец, не сообразил сделать хоть какое-то движение вперед, дверь захлопнулась и я снова остался один.

Поворочавшись некоторое время, я поднялся на четвереньки и медленно подполз к брошенной ткани. Это оказалось старое, провонявшее собачатиной одеяло с отгрызанными лоскутами по краям. Но в данных обстоятельствах это было лучше, чем ничего. Я кое-как расправил его и, к моему счастью, оно оказалось достаточно большим. Я лег на один край и, неуклюже поерзав, смог укрыться другим концом.

Тепло вонючего лоскута показалось мне раем, хоть вся обстановка больше напоминала прихожую в аду. Голова по-прежнему гудела, а во рту был привкус, словно, я накануне объелся конского навоза. Я посмотрел наверх, в щель на потолке. Было все еще светло, но сказать с уверенностью был ли это тот же день, я не мог. Я знал, что должен что-то делать, чтобы выбраться отсюда любыми путями, но слабость была такая, что я, после своих усилий по утеплению, чувствовал себя измотаннее марафонца. Глаза стали слипаться и я снова отключился.

***

Я стояла в коридоре перед квартирой Питера, облокотившись на стену и, неморгая смотрела в пол. Слезы мои высохли, но руки все еще дрожали, а щеки горели.

–Кетрин?

Оливер подошел ко мне и встал рядом в ту же позу. Я не оборачивалась.

–Как ты?

Я усмехнулась.

–Сегодня это вопрос дня?

Оливер покачал головой и достал из кармана пачку сигарет. Я знала, что он, преимущественно, не курит, но в особых обстоятельствах позволяет себе пару-другую сигарет.

–Просто… – Затягиваясь, попытался он объяснить, но я перебила его.

–Просто что? Не мне одной плохо. – Я повернулась к нему и чувствовала, как гнев снова накатывает на меня. – Как ты, Нолл?! Он ведь твой самый близкий друг! Ты знаешь его с двенадцати лет! Как ты?! Как Барбара? Ей нужно все это видеть сейчас, когда она ждет ребенка? Как Теренс, для которого Питер не просто подчиненный? Как я? Да кто я ему! – Я небрежно махнула рукой и порвалась зайти обратно в квартиру, но Оливер схватил меня и остановил.

–Может быть, нам всем не просто, но ты самый главный человек для него. – Смотря прямо мне в глаза, сказал он и отпустил руку.

Я посмотрела на запястье, за которое он только что держал меня и начала плакать.

–А что если он так и не узнает, что значит для меня? Что если я больше никогда его не увижу? Что если Рейчел больше никогда не обнимет отца? Что мы будем делать без него?

Я превратилась в плаксивую истеричку и Нолл, бросив сигарету на пол, притянул меня к себе.

–Успокойся. Во-первых, он знает, что значит для тебя.

Я попыталась отодвинуться, чтобы оспорить его слова, но он только еще крепче обнял меня.

–Откуда он знает?! Он думает, что я не люблю его больше. Он… – Я выдавливала из себя слова по одной капле, а слезы лились с три ручья.

–Он знает, что ты любишь его и понимает, почему ты тогда это сделала. И, в конце концов, он вернется, и вы сможете поговорить. – Голос Нолла был успокаивающим и ровным.

Я сильнее обхватила его за шею и уткнулась носом в плечо.

–Я ненавижу себя! – Пробурчала я. – Лучше бы он остался вчера. Почему он не остался? Я ведь предлагала ему остаться. – Почти обиженно проговорила я.

Оливер ничего не ответил. Может быть, он спрашивал себя о том же.

–Агент Робинсон? – Теренс появился в дверном проеме и я почему-то подумала, что он стоял там уже некоторое время.

Слышал ли он наш с Оливером разговор? Слышал ли он, как призналась в любви к Питеру? Знал ли он, что нас связывало с Питером? Он знал, что Рейчел – дочь Питера и этого, в целом, было достаточно.

–Агент Робинсон, – снова окликнул он, и я отодвинулась от Уинстера, – нужны Ваши показания.

Он смущенно посмотрел в пол, и я поняла, что он все слышал и все знал. Но его стеснение было скорее взглядом человека, который неожиданно получил доказательства того, о чем и так догадывался.

–Оливер, можно попросить тебя остаться? – Я посмотрела на Нолла и тот, улыбнувшись, кивнул.

–Конечно.

Мы вернулись в квартиру и расположились на диване в гостиной. Барбара осматривала спальню после того, как остальные эксперты закончили свою работу, но когда увидела меня и Нолла, вернулась в гостиную. Нам достаточно было посмотреть друг на друга, чтобы извиниться и принять все.

Оливер и Барбара сели рядом на диван, и он обнял ее за плечи. Я села чуть дальше от них на том же диване и лениво посмотрела на полицейского, который собирался записывать мои показания. Вот, теперь я точно поняла, что испытывают наши свидетели во время допросов. Больше всего мне сейчас хотелось ударить этого служителя закона и порядка вазой по голове и убежать.

–Мисс Робинсон, когда Вы видели агента Марлини последний раз?

Последний раз! Как жестоко это звучит! Я поклялась себе, что больше никогда не буду использовать эту фразу в своей работе. Наверное, нужно самому оказаться в тапках другого, чтобы понять, через что ему приходится проходить.

–Вчера вечером. – Коротко ответила я.

–На работе? – Уточнил полицейский.

–Мы выезжали на случай и пробыли там часов до девяти. Потом вернулись в офис, а около одиннадцати пошли в бар. – Объяснила я.

–Какой бар? – Тут же спросил мужчина.

–«На закате». Мы немного посидели там, а потом поехали по домам. Питер отвез меня домой, около двух часов ночи.

–Он не остался у Вас? – Заинтересовано спросил полицейский.

Я видела краем глаза, что Оливер дернулся, чтобы остановить его, но я хлопнула ладошкой по дивану, подав знак Ноллу, что все нормально. Конечно, этого вопроса невозможно было избежать.

–Нет. – Холодно ответила я.

Я хотела избежать подробностей наших отношений, в то же время понимая, что вряд ли удастся и дальше держать их в тайне.

–У него была женщина?

–Да откуда я знаю! – Всплеснула я руками.

Я повернулась к Оливеру и заметила нерешительность на его лице. Он, словно, хотел что-то рассказать, но не мог понять, нужно ли. Думаю, Барбара, тоже заметила это, потому что посмотрела на меня с беспокойством. И в эту секунду для меня все встало на свои места.

…Питер в аэропорту, обнимающий меня…

…Питер, ревниво пожимающий руку Райдеку…

…Питер, смотрящий на меня виновато, в квартире Сьюзанн Пит…

…Питер, странно избегавший любого разговора об Огайо и детективе Тернер…

…Оливер, укоризненно смотревший на Питера…

…Оливер, скрывающий нечто…

Марлини спал с детективом Тернер в Цинциннати. Опять. Я приложила ладони к лицу и наклонилась вперед. Я понимала, конечно, что Питер не давал обет безбрачия и частенько пользовался своей популярностью у женщин, не пропуская ни одной юбки, но это не значит, что мне не было больно от этого.

Я могла еще как-то жить, не зная имен, не видя лиц, не зная, где и с кем он сейчас, наверное, потому что оставалась надежда на то, что сейчас он один. Но когда я встречала его женщину, нынешнюю женщину, или знала о ней больше, чем положено, я с ума сходила. В общем, в эти моменты я становилась похожа на Питера – ревнивая, территориальная сучка, с комплексом неуверенности в себе. Я видела этих непрекращающихся любовниц и сравнивала их с собой.

Даже теперь, когда он был непонятно где, жив ли он, я думала только о том, что снова склеил какую-то девицу. На мгновение я возненавидела его настолько, что готова была пожелать ему смерти. Но это был лишь миг помутнения или, если хотите, момент ясности, и я снова пришла к реальности. А реальность – это ад без него.

–Мисс Робинсон, мистер Уинстер, спасибо. – Я посмотрела на полицейского и поняла, что в те минуты, пока я погрузилась в самокопание, он разговаривал с Оливером.

Он вымученно улыбнулся мне и отошел.

–Кетрин? Все нормально? – Боязливо спросил Оливер.

Я выдохнула и кивнула.

–Все как нельзя кстати. – Буркнула я и теперь уже окончательно ушла из квартиры Питера.

Думаю, Оливер понял, что я догадалась.

***

Райдек сидел, закрыв лицо ладонями, и смотрел сквозь пальцы вокруг. Трой осторожно зашел в кабинет и сел в дальнем углу кабинета. Он пару раз пожевал жвачку, но его чавканье было настолько громким в режущей тишине, что он тут же прекратил.

–Агент Марлини похищен сегодня из собственного дома. Агент Робинсон думает, что его похитил наш убийца.

Коллинз протяжно выдохнул, прислонив кулак ко рту, но промолчал.

–Я хочу услышать твою версию событий. Сейчас.

Голос Райдека в тишине кабинета звучал как раскатистый гром над лугом и Трой, будто ударенный звуковой волной прислонился к стене, вытаращив на детектива глаза.

–Трой. – Напористо окликнул Райдек.

Коллинз потер руки, как на морозе и прокашлялся.

–Я пришел к Блекморсу часа в четыре. Он задержался на работе, а дома никого не было, поэтому я ждал прямо у главных ворот. Он пришел только около восьми. – Трой перехватил воздуха и продолжил: – Он провел время в очередном баре. – Сержант закусил губу и, даже показалось, что подавлял в себе желание расплакаться. – Я предложил ему выбрать.

Трой посмотрел на Райдека и усмехнулся брезгливой мимике детектива.

–Я предложил ему выбрать. Он должен был определиться, наконец, чего хочет от жизни.

–Как он отреагировал? – Райдек говорил сдавленно и отводил глаза в пол.

Трой глубоко вздохнул.

–Сказал, что не собирается выбирать, потому что его все устраивает, а если я хочу чего-то иного, то выбирать нужно мне.

Трой сделал паузу и посмотрел на Райдека, но тот безразлично смотрел на него, лишь изредка моргая.

–Я с самого начала знал о его бисексуальности.

–И тебя это устраивало до поры до времени?

–До тех пор, пока я не понял, что люблю его. – Спокойно сказал Трой.

Райдек кивнул.

–Что было потом?

Трой провел руками по вчерашней щетине и наклонился вперед, уперевшись локтями в колени.

–Я сказал ему, что ухожу и, что если он хоть немного уважает меня, то не будет больше искать встреч. Хотя не думаю, что он стал бы звонить. – Коллинз оскалился и перехватил волосы между пальцами.

–Как ты себя чувствуешь?

Вопрос неподдельно удивил сержанта, и он пристально посмотрел на Райдека, пытаясь угадать, что тот имел в виду. Но тот лишь пожал плечами.

–Я просто хочу найти того, кто убил Карла. Райдек кивнул и встал из-за стола.

–Я покажу тебе несколько фотографий. Это скриншоты с камер видеонаблюдения. Может, ты узнаешь кого-то.

Он достал папку с фотографиями и разбросал их по столу. Коллинз медленно подошел к ним, стал брать по одной и рассматривал каждую не более тридцати секунд, откладывал, брал другую и никогда не менял выражение лица. Когда фотографии закончились, он пролистал их еще раз и посмотрел на детектива.

–Я никого здесь не узнаю, сэр. Райдек нахмурился, но, кажется, поверил сержанту. Он сгреб все фото обратно в папку и бросил ее в верхний ящик письменного стола.

–Ладно. А что можешь сказать о Сьюзанн? Ты знал, что они дружили с Маргарет Пристли?

–Дружили? – Усмехнулся Трой. – Я бы не стал делать такие громкое заявления. Скорее, просто сотрудничали.

–И ты был третьим? – Спросил Райдек.

Трой поджал губы и быстро передернул плечами.

–Я помог ей, когда сбежала из больницы. Укрыл в доме своих родителей. Она сказала, что не может там находиться, пока убийца на свободе.

–Убийца?! Она знала, кто убийца? – Удивился Райдек.

–Ну, я так думаю, она подозревала Маргарет. Но мне ничего не говорила.

Трой вернулся на прежнее место и достал из кармана зажигалку. Он стал прокручивать ее колесико, зажигая и туша огонек, и смотрел на маленькое желтоватое пламя, сосредоточенно, будто проводил эксперимент в доказательство докторской диссертации.

–Так, понятно. – Райдек похлопал ладонями по коленкам и поднялся. – Не уезжай никуда, сынок. Ты еще нам нужен. Он похлопал Троя по плечу и вышел из кабинета, пропустив его вперед. Коллинз смиренно вышел, засунул зажигалку обратно в карман и, засунув туда и руки, пошел прочь из участка.

Полли, секретарь Райдека, удивленно проводила его взглядом и потом посмотрела на Райдека.

–Найди-ка мне лучше все на этого агента Марлини. – Сказал он и вернулся в кабинет.

***

Я сидел, прижавшись к одной из стен, и чувствовал, что на улице пошел снег, представляя как рады, наверное, дети, не получившие сполна «белого» Рождества и Нового Года. Снега тогда выпало очень мало, будто Небесная Канцелярия сама украла его где-то и теперь жадно делилась его малой толикой. Крыша моего пристанища не была надежным укрытием от непогоды и, теперь я вынужден был то и дело менять место своей дислокации, чтобы спастись от настырных капель, растаявшего снега и снежинок, падающих на пол, сквозь щели в крыше.

Я не знаю сколько времени прошло с того момента, как я очнулся, но на этот раз чувствовал себя лучше, даже почти выспавшимся и без головной боли. Конечно, я вполне стандартно начал свое сопротивление с толкания двери и криков. Я ломился наружу, но, несмотря на свою внешнюю ветхость, дверь не поддалась мне ни на дюйм.

Да и тем, кто был снаружи, если там вообще кто-то был, до меня дела не было. На самом деле я не представлял, в каком помещении меня держали. Вернее, как я и сказал, это было похоже на сарай или амбар – очень старый и очень ветхий, но что было за его стенами, мне было невдомек. Был ли это заброшенный участок на окраине города? Был ли это домик в лесу? Находился ли я вообще в Вашингтоне?

Я подполз к обрывкам старых газет, разбросанных на полу и стал искать хоть какое-то указание на мое место расположения. Вырезки из каких газет преобладали? Что за статьи были здесь? Я быстро пролистал их, подбирая и бросая обратно на пол. Мое раздражение от собственной беспомощности, закипало внутри и уже хотел бросить все, когда внимание привлекла одна небольшая заметка. Это была статья о новом обществе помощи людям, потерявшим своих родных при одной из небольших церквушек на окраине столицы, том самом куда ходили Маргарет, Трой и Сьюзанн. Там говорилось, о желании помочь и необходимости продолжения жизни, стандартные фразы о том, что Бог не посылает нам испытаний, которые мы не могли бы выдержать и о том, что это самое новое общество постарается сделать все, чтобы помочь людям вынести испытания.

«Только тот, кто прошел с тобой одной дорогой, может понять тебя», – было последней фразой в этой статье.

Мне показалось, что за дверью кто-то прошел, и я ринулся вперед. Неожиданно для самого себя и быстро встал на ноги и стал бить все еще связанными руками по двери, крича и требуя, чтобы меня выпустили.

Глупая затея сама по себе. Понятно, что если Вас украли, то уж точно ни для того, чтобы продержать несколько часов в сарае, а потом выпустить. Да и желанием светиться перед жертвой, похитители, кем бы они ни были, обычно не отличаются.

Шаги снова стихли, и я опустился на пол, облокотившись на стену. Может, идеи у меня были глупыми, но умирать я не собирался.

***

Меня отправили домой, практически силой. Теренс пригрозил, что отстранит меня от дела, если я тотчас же не пойду к себе. Няня уже знала о произошедшем, но к моему счастью, даже спрашивать ничего не стала: просто взяла вещи и, поцеловав Рейчел на прощание, ушла.

Я села на диван в детской и посадила дочь себе на колени.

–Вот так, Рейчел. Мы с тобой остались совсем одни. – Я изо всех сил сдерживала слезы, но они сами прорывались наружу и капали на личико моей дочери. Она улыбалась мне, а я не могла выдавить из себя даже подобие улыбки.

Дети очень чуткие существа. Они способны понять твое настроение, только по твоему дыханию, по одному мимолетному взгляду, по одной кривой усмешке, по одной слезе в уголке твоих глаз.

–Ма-ма? – По слогам пробормотала Рейчел и приподнялась у меня на руках. Я поддержала ее и поставила ее ножки себе на бедра.

–Все хорошо, крошка. – На этот раз мне удалось усмехнуться.

Это было больше похоже на улыбку Гуинплена – вынужденную и горькую.

Дочка провела своей маленькой ладошкой по моему лицу и нахмурилась.

–Все нормально, девочка моя.

–Мама? – Снова произнесла Рейчел.

Я стерла слезы со своих щек и прижала руки дочери к своей груди.

–Все будет хорошо, милая. Нам только нужно найти папочку.

–Папочка. – Повторила за мной Рейчел и улыбнулась. Я погладила ее по голове и встала.

Ее личико всегда преображалось, когда она видела Питера, когда он брал ее на руки, когда качал ее, когда купал, когда кормил. Я была удивлена, как она так быстро сблизилась с ним. Но, как я уже говорила, дети очень чуткие существа.

В дверь постучали и я подумала, что это Теренс или Оливер, поэтому быстро пошла открывать, держа дочь на руках.

–Майкл?

Пожалуй, даже Питер, появившийся сейчас на моем пороге, стал бы менее неожиданным гостем.

За окном шел снег и на плечах Майкла таяли крупные снежинки. Его волосы намокли и крупная прядь падала на лоб, прикрывая одну бровь.

–Здравствуй, Кетрин. – Его голос охрип и звучал почти глухо в полумраке коридора.

–Здравствуй. – Заикаясь, ответила я.

–Я слышал, что произошло с Питером. – Он подошел ближе и улыбнулся Рейчел. Он погладил ее пальчики на руке и тоскливо посмотрел на девочку.

«О, Гордон, давай, не будем сейчас, мне и без того тоски хватает», – он смотрел так благоговейно, так жалостливо, что я почувствовала, как он скучает по моей дочери.

Я не могу сказать, что в нем бурлили отцовские чувства, когда мы были вместе, но и чужим для нее он тоже никогда не был. Наверное, мы оба ждали, что именно его она будет называть «папой» и оба этого боялись.

–Зачем ты пришел? – Восстановив дыхание, спросила я, отступая на шаг назад.

–Я просто хотел узнать, как вы. – Он все еще смотрел на Рейчел, но она, судя по всему, уже забыла его или просто не проявила любопытства.

–Все хорошо. – Рейчел отвернулась и уткнулась носиком мне в шею. Я крепче прижала ее к себе и стала медленно водить рукой по ее спине.

–Хорошо? – Усмехнулся Майкл. – Я не думал, что ты будешь так равнодушна к потере напарника.

Он отстранил меня и вошел в квартиру.

«Господи, у меня на двери, что табличка прибита «Заходи и бери!». Почему все мужчины так фривольно вламываются ко мне?» – Подумала я.

–Майкл, если ты пришел поиздеваться, то сейчас не самое подходящее время. – Спокойно сказала я, закрывая дверь.

–Я не за этим пришел. – Ответил он и, не раздеваясь, сел на диван. – Я хочу разделить с тобой твою тоску.

Думаю, что мое удивление скрыть было невозможно.

–Прости, Майкл? Я слышала то, что слышала? – Почти истерично рассмеявшись, переспросила я.

Он посмотрел на меня абсолютно серьезно и протянул мне руку.

–Иди сюда. Я хочу побыть с тобой сегодня.

Я пренебрежительно фыркнула и отошла.

–Майкл, мне казалось, мы все закончили и обо всем договорились. – Рейчел завозилась у меня на руках и, посмотрев в ее лицо, я поняла, что она хочет спать. – Прости, мне нужно уложить ребенка.

Майкл посмотрел на свои наручные часы.

–Самое время. – Согласился он. – Но так даже лучше. Нам никто не помешает.

Я раздраженно выдохнула, но решила сначала уложить Рейчел в кроватку, а потом уже распрощаться с Гордоном. К счастью, проблем со сном моя девочка не испытывала и мне хватило только положить ее в кровать, чтобы она тут же уснула, повернувшись на бочок.

–Майкл, ты еще не ушел? – Спросила я, вернувшись в гостиную.

–Я жду тебя. – Ответил он.

Он уже снял пальто и пиджак, оставшись только в футболке, брюках и ботинках. Я заметила, что на нем были те ботинки, которые я купила ему незадолго до расставания.

–Майкл, я хочу, чтобы ты ушел. Сейчас не время для воспоминаний. – Я встала у стены и завела руки за спину.

–Кетрин, детка, я люблю тебя, и я могу утешить тебя. – Он быстро подошел ко мне и прижал крепче к стене.

–Майкл! – Я воскликнула, но он прислонил ладонь к моему рту.

–Я до сих пор помню твой запах, твой голос дрожит в моих ушах, иногда по ночам я просыпаюсь, представляя, что ты будешь рядом. – Он наклонился ко мне и шептал, целуя мою шею, уши, скулы.

–Майкл. – Хныча, я уперлась ладонями ему в грудь, но даже сил сопротивляться у меня не было. Я могла только просить. – Пожалуйста, не надо. Я не хочу. Майкл. Нет.

–Почему ты сопротивляешься? Разве ты не жалеешь об утраченном? Я ведь люблю тебя. Я всегда тебя любил. – Он схватил мое лицо в свои ладони и пристально посмотрел мне в глаза. – Любил даже, когда поколотил.

Господь Всемогущий! Он говорит как типичный домашний тиран, осталось только добавить: «Никто не будет любить тебя так, как я», – и все. Считай, картина маслом.

–Майкл, но я не люблю тебя.

Думаю, мои слова и мой взгляд сейчас ударили его больнее, чем применение любой физической силы. Он отпустил меня и отошел.

–О, Боже, ты действительно так сильно любишь его? – Он сказал это больше утвердительно, чем вопрошающе, а я стыдливо опустила глаза.

–Майкл, разве ты этого так и не понял?

Он задышал тяжело и громко.

–Я поверить не мог. Я не мог поверить в это! – Он начал выходить из себя, и я уже побоялась повторения событий почти годовой давности. – Я не хотел верить.

Я приложила ладони к лицу и заплакала.

Майкл снова приблизился ко мне и так крепко обнял, что я почти задохнулась.

–Господи, Кетрин, я и понятия не имел. – Прошептал он мне в волосы. – Я думал, что ты просто увлеклась, как тогда в Академии, что тебе просто наскучило, что я тебе наскучил, но я не думал, что все так серьезно. Понимаешь? Я не думал, что ты действительно любишь его.

Я не могла расслабиться в его руках и как только он стал поглаживать мою спину, со всей силы оттолкнула его.

–Убирайся, ко всем чертям, Гордон! Даже если ты не мог понять, что я к нему чувствую, мог бы услышать меня хотя бы один раз в жизни! Я говорила тебе тогда, когда уходила в первый раз и говорю сейчас: я люблю его! И только его!

Мой крик разбудил еще только начавшую дремать Рейч, она заплакала и я метнулась к ней в спальню, уже оттуда услышав, как хлопнула моя дверь.

Я взяла дочь на руки и опустилась с ней на пол.

–Рейч, Рейч, Рейч…, – только и могла бормотать я.

***

Лейтенант Райдек выглядел так, будто его пытали сомалийские пираты в течение трех суток. Мятая рубашка, отсутствие галстука, небрежно закатанные рукава и лицо портового пьянчужки.

–Детектив?

В дверь просунула голову Полли, настолько сосредоточенная, что готовилась в любой момент, увернуться от броска в нее чего-то тяжелого. Но Райдек только медленно поднял на нее полуслипшиеся от усталости глаза и кивнул, приказывая зайти.

–Вы что тут всю ночь просидели? – Побеспокоилась она.

Райдек проигнорировал ее вопрос и, откатившись на офисном стуле к окну, закурил, наверное, сороковую сигарету за эту ночь. Маргарет Пристли не нашли, ни дома, ни по месту работы, ни в церкви, нигде.

–Пришли результаты вскрытия Сьюзанн Пит, как и предполагалось, она повесилась сама, но странно другое – в квартире обнаружили отпечатки. Они не принадлежат ни умершей, ни хозяину квартиры. – Он редко рассказывал Полли о ходе расследования и каждый раз это означало только то, что расследование в тупике.

–Может, прошлые жильцы. – Пожала плечами девушка.

Райдек неопределенно поморщился.

–Хозяин сказал, что ту квартиру никто не занимал уже полгода, а перед тем как заехать Сьюзанн буквально вылизала ее, чуть ли спиртом не протерла каждую полочку, каждым дюйм.

–Она могла все же что-то пропустить. – Уже не так уверенно сказала Полли.

Райдек раздраженно вздохнул.

–Нет. Эта женщина ничего не упускала. Ты не видела ее квартиру! Да она все уши прожужжала хозяину, что это «адское логово должно быть очищено от скверны». К тому же те неизвестные отпечатки находились поверх отпечатков самой Пит и были достаточно свежими.

Секретарь подалась вперед и положила руки на стол.

–И чьи они? – Спросила она.

–Да ничьи! – Рявкнул Райдек. – Я же говорю, не смогли определить. Криминалист сказал, что женские, но рука достаточно тяжелая.

Она откинулась обратно на спинку стула и потерла подбородок.

–А что с похищением агента Марлини? И где, кстати, агент Робинсон?

Детектив подошел к стеллажу с документами, достал одну из папок и бросил ее на стол.

–Робинсон верит, что его похитил тот же человек, который убивает мужчин. Но ничего не сходится. Да я согласен, что Марлини подходит по типажу, но встает вопрос, почему его выкрали, а не распяли прямо в квартире. Хотя, это, конечно, дает определенную надежду.

–Но Вы не верите? – Придурковато улыбнулась девушка.

Райдек покачал головой и снова сел на свое место.

–Почитай его дело. – Кивнул он в сторону папки, брошенной на стол. – Я хочу поговорить с Майклом Гордоном.

–Майклом Гордоном? – Переспросила она, ища в тексте упоминаемое имя.

–Не пытайся его найти. – Предупредил Райдек. – Этого там нет. Он бывший жених агента Робинсон, который, предположительно, избил ее в апреле прошлого года, приревновав к…

–Марлини? – Перебила его Полли.

Райдек кивнул.

–Только дело замяли, потому что этот Гордон – сынок больших шишек в Министерстве обороны. Но я чувствую, как от него несет дерьмом за милю. – Райдек поморщился, будто и вправду унюхал неприятный запах.

–Думаете, что Гордон мог отомстить Марлини?

–Ревность – важный мотив. – Заметил Райдек.

Полли задумалась, отложив папку с делом.

–Вы говорили с коллегами из Бюро?

Детектив покачал головой.

–Пока нет, но они…

–Лейтенант Райдек? – В кабинет, по-хозяйски распахнув дверь, вошел Оливер.

–Агент Уинстер!

Детектив подскочил на стуле, будто все утро ожидал именно его.

–Я как раз хотел с Вами поговорить. Как агент Робинсон? – Неподдельно побеспокоился он.

Оливер кивнул и сел напротив детектива, рядом с секретарем.

–В порядке. – Оливер пристально измерил ее взглядом и, прищурившись, качнул головой, но ничего не сказал.

–Узнали что-то новое, детектив?

Райдек нагнулся вперед, положил локти на стол и уперся взглядом в одну точку.

–Ничего. Отпечатки так и не удалось опознать?

Оливер покачал головой.

–Нет. Но есть кое-что еще. Мы просмотрели записную книжку Джереми Пристли и нашли одну интересную запись.

Нолл достал книжку и, открыв ее на нужной странице, открыл перед детективом.

–Что я должен здесь увидеть? Телефон и имя некоего Алана Пирса. Что это за человек? И почему он привлек внимание?

–Потому что, это психолог, работающий с жертвами насилия. Его имя всплыло у нас во время расследования изнасилований в Огайо. Его порекомендовали одной из жертв, но мы думали, что он в Швейцарии.

–А оказалось? – Перебил Нолла детектив.

–Оказалось, что он в Швейцарии и уже довольно долго, но часто приезжает в США, где дает консультации.

–Зачем Джереми Пристли обращался к психологу? – Спросила Полли.

Оливер покачал головой.

–Не Джереми. Посмотрите предыдущие записи, – кивнул он в сторону книжки, – даже без каллиграфической экспертизы понятно, что эта запись сделана не рукой мистера Пристли.

Детектив пролистал блокнот и согласительно закивал, убедившись в правоте Нолла.

–Но в таком случае, единственным человеком, имеющим доступ к записной книжке Джереми, была его сестра. Она и сделала запись? – Предположил он.

–Очевидно. Но нам необходимо это проверить. – Ответил Оливер. – А мы ее даже в Округе Колумбия найти не можем.

***

Утро выдалось еще тяжелее, чем прошлый день. Проснуться и понять, что все это не было страшным сном, что реальность оказалась адом. Ночь дает надежду. Утро ее забирает.

Теренс настоял, чтобы я взяла всю работу на дом и достаточно убедительно заявил, что если увидит меня в офисе, то запретит мне как бы то ни было заниматься этим делом.

Выбора было не очень много. Я могла посвятить день общению с дочерью, встретится с мамой, поплакать о своей горькой судьбе, предаться воспоминаниями или, в конце концов, сделать то, что должна – найти Питера. Угадайте, что я выбрала?

Я знаю, что коллеги не верили в то, что Питера похитил тот же человек, который повинен в прошлых убийствах, но я верю.

–Алло? Агент Доннован, это Кетрин. Вы сказали, что утром я могу узнать результаты экспертизы? Они готовы?

–Да, агент Робинсон. – Спокойный голос криминалиста на другом конце провода почему-то не утешал меня на этот раз.

–В квартире обнаружено несколько типов отпечатков. Из свежих только агента Марлини, Ваши, агента Уинстера и еще одного человека.

Я молчала, напряженно ожидая продолжения.

–Мы не можем сказать, чьи они, но они идентичны отпечаткам, найденным в квартире Сьюзанн Пит.

–Это ее отпечатки? – Выдавила я.

–Нет. Ее следов нигде не обнаружено. Она вообще не посещала мест преступлений или работала в перчатках.

Я выдохнула и села на диван.

–Сумасшествие какое-то… – Пробормотала я.

–Агент Робинсон, у Вас все нормально? – Спросил Доннован.

–Да, да. – Спешно ответила я. – Спасибо.

Не всегда факты, доказывающие твою правоту, приносят облегчение.

***

–Маргарет, береги себя. Если что, звони. Ты же знаешь, что всегда можешь на меня положиться. Мне пора на работу, ключи на тумбочке. – Молодой мужчина с аккуратно выстриженной бородкой провел тыльной стороной ладони по скулам Мэгги и боязливо улыбнулся. – Ты можешь оставаться здесь сколько захочешь.

–Конечно, Кен. Спасибо. Все будет хорошо. – Прошептала девушка и ненапористо подтолкнула его вперед, фактически выставив за дверь его же собственной квартиры.

Как только он спустился по лестнице, из лифта вышли Оливер и Райдек. Маргарет стояла в дверях и даже смотреть не желала на новых посетителей.

–Мисс Пристли, нам нужно с Вами поговорить. – Райдек действовал топорно, но с такой непогрешимой самоуверенностью, что не отступить было нельзя. – Вам не стоило уезжать из вашей квартиры.

–Я под подпиской? – Издевательски пробормотала она.

Оливер и Райдек втолкнули женщину в квартиру и захлопнули дверь. Прихожая была соединена с кухней и гостиной и, в отличие от квартиры Маргарет, была достаточно просторной и светлой. Собака крутилась тут же, у ног хозяйки и, судя по довольной морде, чувствовала себя лучше, чем остальные в этой комнате.

–Думали, что можете скрыться? – Передразнил ее Райдек.

–А мне есть что скрывать? – Спросила Маргарет.

Оливер закатил глаза от их словесной перепалки и подумал, что его, наверное, за какие-то грехи в прошлых жизнях преследуют люди не способные не спорить. Мало ему было меня и Питера.

–Мисс Пристли, Вы можете сказать, кто это писал? – Оливер протянул женщине развернутую записную книжку ее брата.

Женщина три секунды посмотрела на последнюю запись и сглотнула. Оливер подошел к высокому окну и приоткрыл жалюзи. Вид был не самым живописным, но где-то вдалеке можно было рассмотреть силуэты Белого дома и стеклянные крыши небоскребов. Оливер открыл окно, высунулся наружу, посмотрел за угол и увидел, что за домом расположилась заброшенная стройка. Обветшалые вагончики рабочих, поставленные там когда-то для удобства, теперь почти рассыпались. Здание было достроено наполовину, но никакой кипучей деятельности на огороженной жестяным забором территории заметно не было.

–Это писала я.

Нолл закрыл окно и посмотрел на детектива, который, очевидно, не ожидал честности.

–Вы знаете этого человека? – Уточнил Оливер.

Мэгги неопределенно поморщилась.

–Доктор Алан Пирс крупный специалист, но лично я его не знала.

Детектив недоверчиво хмыкнул, но ничего не сказал.

–Зачем Вам его контакты?

Маргарет задумалась. Ее тихий голос сбился, стал еще тише. Она стала нервно расчесывать пальцами распущенные, спутанные волосы и посмотрел в окно.

–Подруга попросила.

–Зачем? – Спросил лейтенант.

–Ей нужна была консультация хорошего специалиста, я слышала о Пирсе, как о лучшем в своем деле. Достала ей номер и узнала, когда он будет в Штатах.

Оливер сощурился. Облака на небе рассеялись, и выглянувшее солнце засветило ему прямо в глаза. Он задернул жалюзи, погрузив комнату в мутно-зеленый туман.

–Мы можем узнать о какой подруге идет речь? – Уточнил он.

Маргарет посмотрела на него, почти ненавистнически.

–Нет. Это вас не касается, а ее проблема слишком интимна, чтобы о ней говорить.

Оливер потеребил лацкан своего пиджака и посмотрел на Райдека. Тот равнодушно смотрел на женщину, будто все происходящее его не трогало, и он, вообще, оказался здесь случайно.

–Мисс Пристли, речь идет об убийствах. – Заметил Оливер.

Маргарет оскалилась.

–И что? Теперь вы меня подозреваете?

–У нас работа такая. – Отметил Райдек безразлично.

Пристли вдруг охватила злость. Она подлетела к детективу и, устремив на него выпученные глаза, прошипела:

–Пошли вон!

–Мисс, – попытался перебить ее Оливер, но она еще сильнее рассвирепела.

–Сначала вы обвиняете моего брата, потом он умирает, потом вы говорите, что он насильник, теперь заявляете, что я в чем-то виновна! Пошли вон! Я и слова вам не скажу.

Как-будто в доказательство своих слов она отступила назад и скрестила руки на груди. Райдек, наверное, хотел сказать еще что-то, но Оливер, положив ему руку плечо, остановил его и резко дернул головой.

–Мисс Пристли, мы знаем, что вы пережили насилие в шестнадцать лет. И знаем, что общались с Сьюзанн Пит. Это ведь Ваши отпечатки в ее квартире?

Маргарет закатила глаза, опустила руки и мгновенно поникла, превратившись в плотно набитый мешок с костями. Она села на кресло позади себя и наклонилась вперед. Ее руки свесились, спина стала круглой как у кошки, потягивавшейся после шестнадцатичасового сна, а голова болталась как на шарнирах.

–У Вас есть десять минут. – Предупредил Оливер и вышел из квартиры.

***

–Да как вы, черт бы вас побрал, не можете понять главного?! Отпечатки совпадают! Отпечатки, мать вашу совпадают! – Я кричала так, что меня, наверное, в Калифорнии слышно было.

Оливер спокойно смотрел на мою мечущуюся по кабинету фигуру, а детектив уставился на записную книжку Пристли, будто телепатически пытался вычислить истину.

–Это совпадение? – Ехидно спросила я. – Женщина, побывавшая в квартире Питера, была и у Сьюзанн. Вы же сами привезли ее сюда! Так спросите!

Оливер молчал. Райдек продолжал таращиться в записную книжку.

–Только через нее мы найдем Питера! Да брось ты читать эту херню! – Рявкнула я, выхватив блокнот из рук детектива.

Оливер повернулся ко мне и протянул руку, видимо, в попытке унять мое «броуновское движение» по комнате, когда дверь кабинета открылась и вошла молодая привлекательная женщина.

–Детектив Тернер?! – Рука Нолла так и застыла в полете, а я остановилась на месте, хлопая ресницами и бездумно смотря на посетительницу.

–Агент Уинстер. – Натянуто улыбнулась она. – А Вы, видимо, агент Робинсон? – Она протянула мне руку, но мое движение было скорее автоматическим, чем осознанным.

–Детектив Тернер? – Переспросила я.

Женщина снова улыбнулась.

–Я узнала о случившемся с агентом Марлини и приехала, чтобы помочь в расследовании его исчезновения.

Я посмотрела на Оливера, но тот лишь недоуменно пожал плечами, похоже, что он и сам не до конца понимал, как она оказалась здесь.

–Можете звать меня Дебора. – Она поздоровалась с Райдеком, чьи глаза сразу загорелись как новые пятицентовики и он неистово пожал ее тонкую худую руку.

–Тело уже обнаружено? – Холодно спросила она.

–Что простите? – Я даже не сразу поняла, о чем она говорит.

–Ну, тело. – Она развела руками и села за стол. – Тело агента Марлини уже обнаружено?

Я потеряла остатки речи, которые еще были у меня. Эта женщина вламывается сюда и просит труп Питера, будто это так очевидно.

–Тело агента Марлини? – Переспросила я, все же надеясь, что у меня слуховая галлюцинация.

Тернер посмотрела на Оливера, так будто хотела удостовериться, не тронулась ли я умом. Кто еще из нас тронутый!

–Насколько я знаю, прошло уже достаточно времени и вы предполагаете, что похититель тот же маньяк, что убивал тех мужчин. Но тело так и не нашли, пока, что вызывает серьезные сомнения.

Ее голос был настолько равнодушный, что даже сдержанный Теренс, будь он здесь, наверняка, почувствовал бы себя сопливой девчонкой.

–Я не думаю, что есть основания полагать, что Питер Марлини убит, – восстановив спокойствие сказала я, – даже учитывая, что все прошлые жертвы были убиты.

–Тогда стоит вопрос, чем Питер так примечателен, если его не убили сразу?

Я прищурилась и окатила ее с ног до головы таким презрением, что если бы его можно было материализовать, ей бы понадобился долгий душ и химчистка.

–Он может быть примечателен, потому что имеет особую связь с преступлениями. Он не просто жертва. Он жертва, способная сопротивляться. – Указала я.

–Остальные не сопротивлялись? – С ехидством спросила Дебора.

Ты говоришь это так, будто сожалеешь, что его не распяли! – Подумала я.

–Сопротивлялись. Но они боролись только за свою жизнь, а Марлини борется еще и за жизнь остальных.

Тернер пригладила свои коротко стриженые волосы и улыбнулась мне как ребенку, которого нужно отвести на болезненную прививку.

–Агент Робинсон, я понимаю, что Вы не хотите верить в произошедшее, но эти выводы слишком надуманы, и они вряд ли помогут…

Я встала перед ней и оперлась ладонями на столешницу.

–Может, мои выводы и надуманы, но моя вера, по крайней мере, дает мне силы искать. А если я хочу найти, то я найду. Этому меня учил Питер. И если Вы не способны чего-то понять и принять, только потому, что это не укладывается в Ваши выводы, то я ничем не могу Вам помочь.

Я резко развернулась и вышла из кабинета.

Пара коллег, проходящих мимо, посмотрели на меня с таким испуганным выражением лица, будто я навела на них дробовик.

–Агент Робинсон. – Натянуто улыбнулись они.

Я подошла к кулеру, налила до краев стаканчик и, запрокинув голову, жадно выпила. На кулере лежала старая Вашингтон Пост, и я взяла газету и сама не понимая почему обратила внимание на небольшую заметку, в которой говорилось об общине при церкви Святого Франциска, которая помогает людям пережить утрату. Община, которую посещали Маргарет, Сьюзанн и Трой. Под руководством отца Хаммета. С членами общины работают психологи, священники, кроме того «прихожане» могут просто помочь другу, выслушав и выговорившись.

–Только тот, кто прошел с тобой одной дорогой, может понять тебя. – Прочитала я последние сроки.

У меня перед глазами вдруг пролетели все события: Джереми Пристли, погибающий в автокатастрофе; мужчины, распятые жестоким убийцей; Маргарет Пристли, скорбящая о брате; насильник, издевающийся над девушками; Сьюзанн Пит, повесившаяся в своей квартире…

Я вырвала страницу с этой заметкой и вернулась в кабинет.

–Потому что она права… – Услышала я обрывок фразы Оливера.

–Маргарет Пристли изнасиловал ее брат! – Воскликнула я.

Райдек, Тернер и Оливер посмотрели на меня, будто я только что созналась в преступлении.

–Что? – Переспросил Нолл.

Я выдохнула и бросила на стол вырванную страницу из газеты.

–Маргарет Пристли изнасиловал собственный брат, Джереми. Я не знаю, почему я не поняла этого с самого начала, но теперь вспомнив все это очевидно. Все ее поведение говорило за то, что она сама когда-то была жертвой.

Оливер поймал взгляд Деборы и Райдека и переспросил меня:

–С чего ты взяла?

Я испуганно посмотрела на Нолла, будто косуля, попавшая под прицел.

–Я не могу тебе объяснить. Я просто знаю это.

–Мы можем это проверить, – предложил Райдек. – Она ждет допроса. Это же может объяснить, почему в записной книжке было имя Алана Пирса. Она для себя его записывала, нет никакой подруги. Она сама хотела поговорить с психологом. Возможно, после того как выяснились все подробности этого дела, причастность ее брата к насилиям, это открыло старые раны и ей вновь понадобилась помощь.

–Даже после стольких лет? – Спросила Тернер.

–Эти раны не так просто вылечить. Даже если жертва насилия забывает о самом факте, то любое событие может стать катализатором, даже через много лет. – Пояснила я.

–Но тогда нам нужно поговорить с Маргарет. Теперь уже в новых обстоятельствах. – Предложил Райдек.

–Нет, – Нолл встал из-за стола и взял вырезку со стола, – сначала поедем к ней домой, у меня есть вариант. Маргарет должна потомиться. – Он посмотрел на меня. – Думаю, что Питеру сейчас ничего не угрожает.

Я посмотрела на него и кивнула. Собственно, согласия остальных нам и не требовалось.

***

Похоже, что я проспал дольше, чем раньше. Когда я открыл глаза, снова было светло, но не так, как бывает светло утром, когда день еще только начинается, свет был больше похож на предсумеречный, когда вечер уже наступает на пятки.

Стало холоднее, но я не могу сказать с уверенностью, было ли это изменение погоды за пределами моего убежища, или стало последствием нахождения с полуголом состоянии на протяжении уже пары дней.

Я снова долбился в дверь, конечно, безуспешно, кричал, звал на помощь, но никто не откликался.

–Наверное, прошла Третья Мировая война и теперь на земле только я и тараканы. – Невесело пробурчал я себе под нос.

Я обыскал свою новую «спальню», в пределах возможного в попытке найти хоть что-то позволившее бы мне открыть дверь сарая. Но нашел только старую прогнившую доску, которая при попытке сделать из нее рычаг, обломилась и рассыпалась трухой под моими ногами.

–Черт бы тебя побрал! – Прорычал я.

Я ударил ногой по двери, но та, даже не скрипнула. Впервые за все время пребывания здесь я по-настоящему задумался о смерти.

Суждено ли мне было умереть в 30 лет, еще до того как я родился? Вся моя жизнь, каждый мой шаг, любой мой выбор был лишь шагом к этому дню? Шагом к моей гибели? Не самая глупая смерть для агента ФБР, скажу я вам, но это не приносит утешения.

Я знаю, что человек никогда не будет готов к смерти, даже если будет принимать ее как закономерный итог жизни. Но я никогда не задумывался об этом по-настоящему. Подвести итог, не дожив до тридцати? А есть ли в моей жизни что-то, под чем стоит подводить черту? Список моих свершений достоин того, чтобы прекратить все сейчас? Я всегда думал, что любой человек умирает на вершине славы, уходит в том момент, когда жизнь не просто выжила из него все, она возвела его на пьедестал, и чтобы он не зазнавался скинула его с этого пьедестала. Я уже достиг его?

Ближе к ночи меня стало колотить так, что я слышал лязганье собственных зубов. Но только мне почему-то казалось, что дело не в холоде. Я уже приготовился к тому, что мой похититель, наконец, «явит миру свое лицо».

Мое томление продлилось, наверное, около часа, прежде чем я услышал тяжелые, но быстрые шаги. Бежали. Несколько человек.

–Эй, я здесь! Я агент ФБР! Я здесь! Вы слышите меня?

–Питер!

Кетрин! Ее голос как свежий хлеб для голодного.

–Кет! Я здесь! – Я приложил ухо к двери и постучал кулаком.

–Питер отойди от двери, мы сейчас освободим тебя! – Теперь уже кричал Нолл.

Господи, ребята, если это слуховая галлюцинация, то я покончу жизнь самоубийством.

Я отошел от двери и встал у противоположной стены.

Несколько глухих ударов по двери сделали свое дело, она упала на землю, и с улицы повеяло холодом.

–Марлини!

Кетрин бросилась ко мне, а я мог только выставить вперед руки.

–Одеяло быстро и воды! – Закричала она и тут же один из агентов подал ей плед и бутылку с водой.

–Как ты? – Прошептала она, оборачивая меня в одеяло.

–Все нормально. – Попытался улыбнуться я.

Кетрин увидела, что мои руки связаны и попыталась развязать путы, но ее манипуляции приносили только режущую боль в запястьях.

–Потерпи немножко, милый. Потерпи.

Оливер тоже стоял надо мной и, заметив ее замешательство, достал нож и перерезал веревки быстро и умело.

–Ты свободен. – Проговорил он.

Я посмотрел на Кет, жадно глотая воду из бутылки, не обращая внимания на то, как она текла у меня по подбородку и капала на живот. Кет отводила глаза, избегая меня.

–Кет? – Я приподнял ее подбородок и заставил посмотреть мне в глаза.

Неожиданно она заплакала и притянула меня к себе, так крепко обняв, что я думал, что задохнусь.

–Питер, я думала, что потеряла тебя! – Слезы, покатились у нее из глаз и капали мне на грудь и живот.

Я провел огрубевшей грязной ладонью по ее лицу и блаженно улыбнулся.

–Ты никогда не потеряешь меня.

–Прости меня¸ прости! – Молила она, вжимаясь в меня еще сильнее.

–За что? – Недоумевал я, наслаждаясь моментом близости с ней. Если бы кто-то сказал мне, что за ее объятия я должен пройти этот ад снова, я бы согласился не задумываясь.

–Просто прости, за все. За все, что не сказала и что не сделала. – Она отпрянула от него и посмотрела в лицо. Слезы рассекли ее личико красными полосами, но теперь она улыбнулась.

–Ладно, ребята, поднимайтесь. У вас еще будет время для любезностей. – Оливер помог встать мне, а потом подал руку Кетрин. – Пошли, Марлини.

–Я рад тебя видеть, засранец. – Широко улыбнулся я. – Как вы меня нашли?

–А я-то как рад! – Он обхватил меня за плечи и повел к выходу. – Ты был недалеко от дома приятеля Маргарет. Ты видел ее?

–Нет. – Я покачал головой. – Все произошло так быстро и я хочу сказать, что мое самолюбие пострадало от этого похищения даже больше, чем мое тело. Меня похитила Маргарет? Она всем этим промышляла?

Позади нас плелась Кетрин, удерживавшая мое одеяло, чтобы не сползло.

–Она жертва, которой двигало чувство мести и это чувство придавало ей сил. – Ответила она.

Я улыбнулся и притянул ее к себе. Я спасен. Она нашла меня. Она всегда меня находит.

***

Маргарет была тиха и спокойна, а я наоборот перевозбуждена настолько, что дышала с трудом. В мозгу крутилась только одна мысль: «Питер спасен. Он жив. Мы нашли его. Он в порядке». Оливер, сидящий перед Маргарет, был похож на кота, слопавшего канарейку и теперь, готовившегося к долгому сладкому сну на кровати хозяев.

–Маргарет Пристли, Вы осознаете в чем Вас обвиняют? – Спросил он.

Женщина кивнула и улыбнулась.

–Я убила их, потому что они такие же, как он. Он изнасиловал меня в шестнадцать. Не один раз. Он наслаждался мной, а я даже не могла закричать, потому что боялась разбудить родителей.

Оливер посмотрел на меня, но я отвернулась. Маргарет вполне способна была отвечать за свои действия и воспоминания, несмотря на свою болезненность, не разрушили бы ее личность сильнее, чем она уже была разрушена.

–Родители все знали, но молчали. Даже матери он был дороже меня. Они только говорили, что я сама спровоцировала его. Отправили меня лечиться к Пирсу, а он…

–В шестнадцать лет Вас забрали из школы и поместили в закрытый пансион в Швейцарии. Все было подано, как продолжение обучения заграницей, но, очевидно, что Вы проходили курс лечения. – Я решила рассказать ей историю ее же собственной жизни, то ли чтобы спровоцировать, то ли чтобы понять. – Доктор Пирс как раз в то время начал свою практику в Швейцарии. Никаких протоколов, допросов и очных ставок проведено не было. Дело вообще не было заведено, что странно само по себе.

Маргарет рассмеялась.

–Моя мать вышла замуж за отца Джереми, когда мы были еще маленькими. Мать Джереми умерла от рака, когда ему было три года, а о моем отце ничего не известно. Я даже не знаю, жив ли он. – Сообщила она.

Повисла недолгая пауза, заполненная только тяжелым, рваным дыханием Маргарет.

–Он тоже заставил меня молчать, и я поверила ему. Я поверила, что я сама виновата. Он сделал меня такой.

Я смотрела на эту женщину и испытывала жалость. Непривычное чувство по отношению к преступникам превращало Маргарет в моем сознании из истязателя в пострадавшую. Даже принимая во внимание все условия.

–Вы говорите о Джереми? Вашем брате? – Уточнил Оливер.

Маргарет кивнула.

–Я полюбила его и не смогла убить бы, даже если бы он повторил все. – Констатировала она.

–Почему Питера ты похитила? – Я подошла ближе к ней и встала рядом с Оливером.

–Потому что он особенный. – Просто ответила она, будто в этих словах содержалась истинное решение всех проблем.

Оливер постучал пальцами по столу, и Мегги проследила каждое движение его суставов.

–Он особенный. Он не такой как все. Он не должен был умереть.

Я вопросительно наклонила голову. Ее лицо так просветлело, что, казалось, еще немного и можно ею осветить весь Округ Колумбия.

–Он должен был заменить тебе брата? Ты хотела приручить его и превратить его в Джереми? – Спросила я.

Маргарет приложила руки к щекам и мечтательно посмотрела поверх нас с Ноллом. И этими руками она убила всех тех мужчин и чуть не убила Питера. Я смотрела на них и еле сдерживалась, чтобы не вырвать их с корнями.

–Он был так похож на Джереми. Такой красивый и сильный. Я бы любила его. Почти также как Джереми. Он должен был сломаться.

Маргарет так быстро перескакивала от вопроса к ответу, что я почти теряла мысль.

–Ты не учла одного, он не сломался бы никогда. – Оливер встал из-за стола и, захлопнув папку, вышел за дверь.

***

Я почти не слышал, как постучали в дверь и если бы не проходил мимо в тот момент, то, наверняка, проигнорировал бы это.

–Кетрин?

На пороге стояла Кет, счастливо улыбавшаяся мне, словно увидевший Санту малыш.

–Питер, я не помешала? – Он взяла меня за руку, а я испуганно водил по ее фигурке глазами, словно олень под светом фар, не зная куда бежать. – Я только хотела узнать как твои руки.

Она взяла мои запястья и провела большими пальцами по ссадинам на моей коже, оставшимися после веревок.

–Кетрин, – я хотел выйти наружу и закрыть за собой дверь, но за моей спиной уже появилась Дебора.

–Питер! – Она стояла в одной моей рубашке и блаженно улыбалась.

Не нужно быть пророком, чтобы понять, что происходило незадолго до появления Кет. Я был гол до пояса, а детектив Тернер, наоборот одета в мою рубашку.

Я обернулся на Дебору и тут же вернул взгляд Кетрин.

–Простите, я не хотела мешать. – Она сконфуженно отступила назад и попыталась улыбнуться, но получилось так фальшиво, будто ей сделали «улыбку Глазго»[16]. – Я только хотела узнать как ты.

В ее глазах формировались слезы, и я проклял все, что произошло.

–Простите. – Глупо произнесла она.

–Кетрин, – я хотел остановить ее, протянув ей руку, но она подалась назад и уперлась спиной в стену.

Она покачала головой и хотела уйти, но вдруг остановилась.

–Я хотела показать тебе еще кое-что. Точнее, отдать. – Она достала из заднего кармана джинсов, свернутую напополам плотную бумагу, желтоватого цвета и протянула ее мне. – Ты хотел знать, что мне попалось в карточке на том семинаре.

Она почти силой впихнула мне в руку бумажку и пошла прочь.

Когда я раскрыл карточку, то чуть было не упал. Мне еле хватило смелости перечитать еще раз ту короткую фразу, которая была написана ровным курсивом.

«Любовь»

Двери лифта почти закрылись, когда я вышел на середину коридора и поймал ее глаза. Мертвецки холодная голубизна пронзила меня с такой силой, что мне захотелось умереть. Лучше бы меня убила Маргарет Пристли, потому что я, судя по всему, убивал себя сам, таща за собой еще и Кет.

В качестве обложки использована иллюстрация с сайта Pixabay.com Лицензия не требуется

Примечания

1

Иерусалимский синдром – относительно редкое психическое расстройство, вид мании величия, при котором турист или паломник, находящийся в Иерусалиме, воображает и чувствует, что он владеет божественными и пророческими силами и как будто является воплощением определённого библейского героя, на которого возложена пророческая миссия по спасению мира. (Прим. авт.)

2

Пио из Пьетрельчины, широко известный как Падре Пио – священник и монах итальянского происхождения из ордена капуцинов, прославлен как католический святой. Знаменит стигматами и совершением чудес. Канонизирован 16 июня 2002 года папой Иоанном Павлом II. (Прим. авт.)

3

Вот как! Это интересно? Вы бывали во Франции? (Прим. Авт.)

4

Конечно. Много раз. Моя бабушка перебралась обратно на родину, после того, как ее дочь – моя мать выросла и обзавелась семьей. Так что мы с братом почти каждое лето проводили в пригороде Тулузы. (Прим. Авт.)

5

О! Я бывал в Тулузе. Это город потрясающей красоты! Там такие пейзажи! (Прим. Авт.)

6

Да, Вы правы. Видели базилику Сен-Сернен? В 1218 г. с крыши этого храма был выпущен камень, которым был убит предводитель крестоносцев Симон де Монфор. (Прим. Авт.)

7

Маргарет и Керриетта Уайт – героини романа Стивена Кинга «Керри» (Прим. Авт.)

8

Имеется в виду роман Джорджа Оруэлла «1984» (Прим. Авт.)

9

Герои романа Оруэлла. (Прим. Авт.)

10

Первые строчки Гимна США. (Прим. Авт.)

11

Известная гравюра немецкого живописца и графика Альбрехта Дюрера. (Прим. Авт.)

12

Имеется в виду «Божественная комедия» Данте, в которой герой опускается в ад и наблюдает за истязаниями грешников на разных уровнях – кругах ада. (Прим. Авт.)

13

Руководитель Федерального бюро расследований США с 4 сентября 2001 года по 4 сентября 2013 года. (Прим. Авт.)

14

Университет округа Колумбия (UDC) – американский государственный университет, расположенный в Вашингтоне, округ Колумбия. Является единственным государственным вузом в округе Колумбия. (Прим. Авт.)

15

Согласно «Божественной комедии» Данте последний, второй пояс, седьмого круга ада, в котором томятся самоубийцы и моты, которых терзают гарпии и гончие псы. (Прим. Авт.)

16

Улыбка Глазго или улыбка Челси – раны на лице, наносимые ножом или другим острым предметом от уголков рта и почти до ушей (Прим. Авт.).

Content

Полозова Татьяна Распятые

Распятые

Примечания