Илья Яблоков

Русская культура заговора

Конспирологические теории на постсоветском пространстве

Книга издана при поддержке Фонда имени Генриха Бёлля

Редактор Наталья Нарциссова

Научный редактор Валентина Быкова, канд. полит. наук

Руководитель проекта А. Казакова

Дизайн обложки А. Бондаренко

Корректоры И. Астапкина, М. Миловидова

Компьютерная верстка М. Поташкин

© Ilya Yablokov, 2018

This edition is published by arrangement with Polity Press Ltd., Cambridge

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2020

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Посвящается моим родителям, Ольге и Александру

Благодарности

У этой книги долгая история: с момента, когда у меня впервые возникла идея написать о теориях заговора в России, и до ее выхода из типографии прошло около 14 лет. За эти годы я встретил множество людей, которые помогли мне продумать теоретическую часть работы, подобрать правильные примеры, чтобы проиллюстрировать историю конспирологии в России, критически отнестись к тому, что я говорю и пишу, и словом и делом содействовали тому, чтобы довести этот проект до конца.

Все началось в Томске, в 2005 г., когда Виктор Мучник после кафедрального спецсеминара предложил «повнимательнее» посмотреть на конспирологию. Этот совет во многом определил всю мою академическую карьеру. Однако она никогда не сложилась бы без безграничной поддержки профессора Манчестерского университета Веры Тольц. Она не только поверила в проект, как только увидела описание моей докторской, но и сделала все, чтобы помочь мне стать профессиональным ученым. Вера Тольц и Виктор Мучник по справедливости могут считаться ролевыми моделями настоящего гуманитарного ученого, и я благодарен судьбе за то, что она свела меня с ними. Внимательное и критическое отношение к идеям и текстам, вдумчивые разговоры с учениками, креативное мышление и фундаментальные знания – все это стало основой формирования моего научного мировоззрения.

Однако подарить идею и поверить в нее – это одно, а создать условия для успешной работы – совсем другое. Мой академический путь пролегал через несколько институций. На кафедре методологии истории исторического факультета ТГУ мне не только дали фундаментальные знания, но и поддерживали мои самые экстравагантные академические идеи, за что спасибо, в первую очередь, Олегу Хазанову и Николаю Соколову. Первый опыт работы в международном коллективе и обсуждения теорий заговора я получил благодаря «Сэферу» – московскому центру научных работников и преподавателей иудаики в вузах. Рашид Капланов, Семен Гольдин, Виктория Мочалова, Ирина Копченова, Анна Шаевич, Михаил Туваль, Даниил Романовский, Виктор Шнирельман – среди тех, кто помог мне ощутить вкус настоящей академической жизни. Майкл Миллер, Алексей Миллер, Антон Пелинка, Миклош Шукошд – профессора Центрально-Европейского университета в Будапеште – сделали многое, чтобы сырая идея проекта о теориях заговора в России превратилась в четкий план работы и, впоследствии, в докторскую, написанную в Манчестерском университете. Там же, в Манчестере, мне повезло поработать с одним из столпов академического изучения теорий заговора – Питером Найтом. Будучи докторантом одной из лучших в мире академических программ в области славистики, я имел возможность трудиться вместе с прекрасными коллегами Стивеном Хатчинсом, Линн Эттвуд, Елизаветой Алентаевой и Еленой Симмс, а также быть частью активного сообщества молодых исследователей России, среди которых хочется особенно отметить Янека Гриту, Алистера Дикинса, Виталия Казакова, Марко Бьясиоли, Дениса Волкова, Пола Ричардсона, Светлану Горшенину и Кензи Берчелла. И разумеется, отдельную благодарность выражаю моему другу и постоянному соавтору Элизабет Шимфоссль, совместно с которой мы начали в Манчестере многие проекты.

Сама книга была написана в Университете Лидса, где благодаря поддержке коллег и друзей я сумел довести ее до ума и отдать рукопись в издательство. Джеймсу Харрису, Джеймсу Уилсону, Наталье Богославской, Роберту Хорнсби, Натану Брэнду, Павлу Гудошникову, Валерию Частных сердечное спасибо за то прекрасное время, что мы провели вместе, за поддержку и интереснейшие разговоры о России и не только. А представители молодого поколения специалистов по российской политике, истории, антропологии и социологии стали моими главными критиками и помощниками. Среди них Ольга Зевелева, Всеволод Самохвалов, Арсений Хитров, Мариэль Вийермарс, Александра Симонова, Полина Колозариди, Александра Архипова, Тарас Федирко, Лиза Гауфман, Григорий Асмолов, Егор Лазарев, Наталья Форрат.

Я благодарен и своим старшим коллегам – некоторые из них впоследствии стали моими друзьями – за безусловную поддержку и щедрость. Борис Куприянов, Максим Трудолюбов, Василий Гатов, Ольга Шергова, Сэм Грин, Марлен Ларюэль, Питер Померанцев, Лара Рязанова-Кларк, Люк Марч, Элиот Боренштайн, Стивен Норрис, Зара Торлон, Марк Бассин, Сергей Самойленко, Владимир Гельман, Мария Липман, Юрий Сапрыкин, Анна Наринская, Илья Калинин, Александр Эткинд, Александр Морозов – спасибо вам!

Спасибо моим друзьям: Андрею Рябинину, Вадиму Нигматову, Геворгу Аветикяну, Марии Скрипальщиковой, Юлии Кузмане, Анастасии Степанянц, Ирине Баулиной, Алексею Пономареву, Анне Косинской, Анатолию Каргаполову, Самуилу Вольфсону, Николаю Воронину, Нине Рожановской, Оксане Вождаевой, Сергею Пермякову, Оксане Мороз, Константину Гаазе, Виктору Вахштайну, Андрею Горянову, Тиграну Амиряну, Илье Мясникову, Юлии Эмер, Максиму Буеву, Надежде Древаль, семейству Чурбаковых, Алексею Ковалеву.

Нурие Фатыховой и Наталии Виттол из фонда Генриха Белля я выражаю благодарность за финансовую поддержку в процессе подготовки российского издания книги. Валентине Быковой – за научную редактуру. Коллективы издательств «Polity» (в особенности Джона Томпсона) и «Альпины нон-фикшн» – Павла Подкосова, Александру Казакову и Дарью Петушкову – благодарю за саму возможность издать эту книгу и за помощь в процессе издания.

Всего этого, конечно же, никогда не случилось бы, если бы не моя семья и мои родители – Александр и Ольга Яблоковы. Именно благодаря их любви и заботе у меня многое получилось. Любых слов, чтобы выразить мои чувства, будет недостаточно. Жаль только, что мой отец уже никогда не прочтет эту книгу. Ему бы понравилось, но и поспорили бы о многом…

И наконец, спасибо Ольге. За все. Что было и что будет.

Санкт-Петербург, январь 2020 г.

Антирусский заговор, безусловно, существует – проблема только в том, что в нем участвует все взрослое население России.

ВИКТОР ПЕЛЕВИН. GENERATION «П»

Все переплетено, море нитей, но

Потяни за нить, за ней потянется клубок.

Этот мир – веретено, совпадений – ноль.

Нитью быть или струной, или для битвы тетивой.

Все переплетено, в единый моток.

OXXXYMIRON. ВСЕ ПЕРЕПЛЕТЕНО

Введение

Все переплетено

«Это неспроста», «Кому-то это выгодно» – наверняка вам доводилось слышать подобные комментарии к событиям в мире, России или даже собственном городе. Невидимая рука таинственных выгодоприобретателей обнаруживается всякий раз, когда требуется объяснить, почему «обычные люди, как мы» стали жить хуже или почему то или иное несчастье случилось именно с нами. Взрывы в метро, невзлетевшие ракеты, финансовые кризисы – что бы ни происходило в мире и в России, одна объяснительная модель возникает вновь и вновь: это заговор, зловещий план тайной силы, стоящей за чередой исторических событий и превратившей жизнь россиян в мучения.

Чтобы избежать недопонимания предмета исследования, дадим определение теории заговора сразу же, на первой странице: теория заговора – это способ восприятия реальности, основанный на идее о том, что миром правят тайные силы.

Поскольку выражение «теория заговора» состоит из двух частей – «теория» и «заговор», важно пояснить: заговоры действительно существуют, больше того – они являются частью нашей повседневности. Спецслужбы, политики всех уровней, наконец, чиновники и офисные работники с разными целями договариваются о чем-то, не афишируя эти договоренности, и таким образом пытаются достичь каких-то своих целей. Как же понять, что перед нами теория заговора, а не заговор? Те, кто утверждает, что зловещие тайные умыслы реальны, ссылаются на заговоры, существовавшие в истории, – это их главный аргумент. Однако наличие определенных критериев показывает, что перед нами только теория – размышление, интерпретация событий особым образом. Вот эти критерии:

Наличие тайного плана, преследующего своей целью уничтожение мира или государства, мировой финансовый кризис. При этом почти никто в мире не подозревает, что такой план существует. О нем мы узнаем из конспирологического текста.

Наличие тайной организации, которая и занимается реализацией тайного плана. В ней могут состоять как люди, так и существа, не имеющие ничего общего с homo sapiens (например, знаменитые рептилоиды Дэвида Айка[1]).

Результатом реализации тайного плана, как правило, становится ухудшение условий жизни того сообщества, где данная теория заговора популярна. В редких случаях в современной поп-культуре можно обнаружить тайные общества, пытающиеся защитить человечество от угрозы, но такие примеры невероятно редки (разве что тайные общества супергероев Голливуда).

В сухом остатке тайная организация стремится получить в свои руки еще больше власти, чем у нее есть. В этом плане теории заговора ставят вопрос о власти не хуже большевиков! Впрочем, тут кроется и одно из противоречий конспирологии: если какая-то группа способна организовать глобальный заговор, значит, у нее уже достаточно власти. Но авторы теорий заговора никогда не останавливаются в своих поисках виновных: раз жизнь ухудшается, значит, ненасытные заговорщики продолжают свое черное дело.

Не будет преувеличением сказать, что теории заговора стали одним из самых популярных способов интерпретации социальной и политической реальности постсоветской России. И это не только эмпирические наблюдения человека, больше 15 лет исследующего теории заговора. Хотя количественных исследований этой темы фактически нет, на какие-то данные мы опираться можем. Согласно исследованию агентства «Медиалогия», количество упоминаний различных теорий заговора («заговор историков против России», масонский заговор, ГМО как заговор) за последние семь лет выросло в шесть – девять раз[2]. Среди теорий, покоривших сердца россиян, есть и всемирно популярные – о том, что СПИД придуман в медицинских лабораториях, а Земля плоская, – и традиционные, характерные только для российского общества, – об антироссийском заговоре.

Идея о том, что Россия ежесекундно подвергается атакам Запада снаружи и изнутри при содействии «пятой колонны вредителей», волнует умы многих (или, по крайней мере, занимает обширное пространство в публичной сфере): книжные полки российских магазинов в разделах «история» и «политология» ломятся от работ о «врагах России». Многочисленные телешоу рассказывают об ущербе, который наносят российскому государству и его гражданам западные политики и их «марионетки». А во время украинского кризиса 2014–2016 гг. казалось, что российское общество буквально помешалось на поиске внутренних врагов национального единения на почве «возвращения» Крыма.

Однако события 2014 г. и охватившая тогда российское общество волна паранойи (отголоски которой мы чувствуем и сегодня) тесно связана с другим важнейшим политическим событием ХХ в. – развалом СССР, произошедшим в 1991 г. и во многом обусловившим российскую культуру заговора конца ХХ и начала XXI вв. Распад СССР – центральный элемент российской культуры заговора и, если угодно, главная конспирологическая теория постсоветского периода. Кто способствовал развалу громадного государства за считаные месяцы 1991 г.? Имел ли место сговор советского и российского руководства с геополитическим врагом СССР – США? Куда после 1991 г. делось золото партии? Кто стоял за планом перестроечных реформ и насколько советское руководство подготовилось к тяжелейшему трансферу власти? Все эти вопросы будоражат как обычных граждан, так и элиты. Недоверие, пропитавшее все слои российского общества, распространилось и на тех, кто был у руля государства в годы коллапса и неолиберальных экономических реформ. Потрясение от развала империи не обошло стороной и руководство страны (вспомним восприятие Путиным демонстраций в Германии в 1989 г.), поэтому некоторые предложения о радикальном отделении России от мира (или, вернее сказать, от Запада) нередко становятся стратегическими концептуальными решениями для российского правящего класса.

За десять лет до присоединения Крыма и попыток изолировать Россию от западных партнеров Михаил Юрьев, известный бизнесмен, в прошлом депутат и заместитель председателя Госдумы, опубликовал статью под названием «Крепость Россия: концепция для президента», в которой приветствовал культурную изоляцию России от Запада с целью сохранения нации[3]. Чрезмерная открытость, по словам Юрьева, грозит России разрушением. Эта идея, мягко говоря, неуникальна и отсылает к радикальным взглядам славянофилов второй половины XIX в., а также к политической и культурной изоляции времен холодной войны, когда конспирологическое деление мира на своих и чужих было идеологически легитимно. Однако для молодой путинской России, на ранних этапах готовой даже вступить в НАТО, предложение Юрьева стало знаком времени: именно в том году начался полномасштабный идеологический поворот в сторону антизападничества. Юрьевская статья оказалась во многом визионерской: то, что в 2004 г. начиналось как попытка предложить альтернативную повестку и приручить теории заговора с целью разрушить репутацию политических оппонентов Кремля, к 2019 г. превратилось в культурный мейнстрим: что бы ни происходило в России или у ее границ – все это коварные козни Запада. Точка. А значит, читалось в работе Юрьева, граждане должны сплотиться вокруг власти, ведь она единственная способна защитить их от внешнего заговора. Объединение народа и власти таким образом вновь сделало бы Россию великой. Хотя в 2004 г. Россия была еще далека от полной изоляции, а ее элиты вполне интегрированы на Западе, страх потерять власть заставил и продолжает заставлять российский политический класс снова и снова апеллировать к идее заговора и идее «крепости», чтобы найти поддержку в обществе.

Но так бывает не только в России: в США после неожиданной победы Дональда Трампа началась настоящая истерия по поводу влияния Кремля на нового президента и воздействия российских хакеров на выборную систему США[4]. В американском обществе возродились страхи времен холодной войны: согласно многочисленным публикациям в местной прессе, российские интернет-тролли из петербургского Ольгино[5] и всесильные хакеры из ГРУ[6] сумели «взломать Америку». Глубоко мифологизированный образ русского стал важной частью внутриполитической американской повестки[7], а «русский след» начали видеть за самыми разными событиями в США и во всем мире[8]. «Опасная Россия» вновь стала хорошо продаваться за рубежом, прямо как во времена холодной войны, а прежние иконы либеральной Америки за считаные месяцы превратились в главных провозвестников «русского вторжения» в американскую жизнь[9]. «Параноидальный стиль сознания» (о котором пойдет речь в главе 1), как показал 2017 г., характерен для всех сегментов политического спектра даже самого, казалось бы, демократического общества.

Внутри России у этой истерии было две, на первый взгляд, противоречащие друг другу трактовки. Первая: русофобия на марше во всем мире, что еще раз доказывает, что Россия в кольце врагов. Вторая: русских теперь боятся, как в прежние времена, а это успех![10] Страхи американцев послужили подпиткой чувства гордости россиян и подтверждением того, что Россия и в самом деле перевернула шахматную доску американской политики. Результаты американского расследования взаимоотношений Трампа с Кремлем и степени влияния российских хакеров на Facebook продемонстрировали, насколько минимальным был эффект этих усилий со стороны России[11]. Тем не менее, я уверен, многие остались убеждены в том, что все подобные доказательства – плод очередного антирусского заговора.

Удивительно, насколько российское и американское общества похожи в своем стремлении повсюду находить заговоры. Конспирология была и остается основополагающим элементом национальной идентичности, политики и популярной культуры американцев[12]. Историк Тим Мэлли даже назвал свою книгу на эту тему «Империя заговора»[13], и этой же теме посвящены многочисленные работы, исследующие феномен теории заговора в мировой науке. Внимательный сравнительный анализ демонстрирует, что, несмотря на все социокультурные расхождения, Россия и США имеют много общего в плане «культур заговора». Именно этот термин, предложенный британским историком Питером Найтом для описания традиции теории заговора в США, я и буду использовать для описания объекта своего исследования.

В российской истории последних нескольких веков страхи заговора возникают регулярно[14] – под подозрением оказываются то франкмасоны, то евреи, то католики, то разные шпионы, – точно так же как и в США[15]. Идея «Москва – Третий Рим» имеет определяющую роль для российской националистической традиции и легитимирует восприятие России как особенного, не похожего на другие государства, имеющего глобальную миссию, которой угрожают коварные планы извне[16]. Точно так же в США концепция «Города на холме» – мессианской идеи об избранности американского народа – со времен основания первых американских колоний играла роль катализатора страхов заговора[17]. В течение большей части ХХ в. и в США, и в СССР идеологии конструировались вокруг идеи противостояния мощнейшему врагу, который строит разнообразные козни, чтобы уничтожить соперника. С окончанием холодной войны эти идеи, как показывает практика, не исчезли, но с разной степенью силы вновь проявились и в США, и в России.

Однако между американской и российской культурами заговора есть одно важное различие: в США теории заговора традиционно вырастают с низовых уровней общества как реакция на меняющиеся социально-культурные и политэкономические условия, но при этом по большей части остаются на обочине политической риторики. Исключения немногочисленны, и, пожалуй, самое яркое – «охота на ведьм» середины ХХ в., когда на несколько лет одним из главных политиков в стране стал конгрессмен Джо Маккарти, буквально во всем видевший происки коммунистов[18]. В результате его деятельности тысячи людей были уволены по подозрению в шпионаже и сочувствии СССР. Итогом этой паники стал своеобразный неформальный запрет на использование риторики заговора в политической речи, традиционно сохранявшийся до прихода в Белый дом Дональда Трампа[19].

В постсоветской России, напротив, именно политические и интеллектуальные элиты выступают основными производителями, распространителями и выгодоприобретателями теорий заговора. Во многом это похоже на происходящее в авторитарных государствах Латинской Америки, стран Ближнего Востока и Малой Азии. В Турции идея «глубинного государства» стала важным инструментом внутренней мобилизации для сторонников авторитарного режима Эрдогана[20]. Как показал Нефес Тюркай, на протяжении второй половины ХХ в. эта идея была важным инструментом мобилизации сторонников различных политических движений[21]. Ее даже удалось успешно экспортировать в США, где «глубинное государство» породило одну из самых популярных теорий заговора последнего времени – движение QANON[22]. Политолог Мэтью Грей в исследовании конспирологии в арабских странах Ближнего Востока назвал государство главным «рассказчиком теорий заговора»[23]. Грей продемонстрировал, что эти теории стали важным способом легитимизации политических режимов и способствуют социальному сплочению граждан в периоды, когда общество сталкивается с растущими экономическими и социальными трудностями. Это позволяет лидерам ближневосточных государств удерживать власть в своих руках. То же можно сказать и о России последних 15 лет, однако здесь присутствует одна сугубо российская особенность: местная политическая элита стремится превратить теории заговора в популярный политический инструмент общественной мобилизации в период наибольшего за весь постсоветский период экономического процветания. Почему так происходит – я попытаюсь рассказать на страницах этой книги.

Моя цель одновременно проста и довольно амбициозна: несмотря на изредка появляющиеся публикации о теориях заговора в России, пока нет ни одной работы, которая доходчиво и концептуально объясняла бы природу этих теорий и способы, которыми их можно научно изучать. В последние годы в зарубежной историографии стало появляться больше работ, связанных с российской культурой заговора, тем не менее в самой России на этот счет до сих пор существует масса предубеждений и присутствует непонимание того, что такое теории заговора[24]. Эта книга – попытка осмыслить эволюцию конспирологического мышления в постсоветское время, основываясь на текстах представителей политической и интеллектуальной элиты России. В то же время это и попытка открыть научную и общественную дискуссию о том, что такое культура заговора в России, и помочь всем нам, интересующимся этим вопросом, отрефлексировать, насколько мы сами погружены в культуру заговора и в какой мере может быть нормальным верить в заговор.

Рассматривать теории заговора в отрыве от политической повестки дня, разумеется, можно. Однако для лучшего понимания того, почему конспирология в качестве объяснения происходящему приемлема для многих россиян, стоит взглянуть на два эпиграфа к этой части книги. Первый – известная цитата Виктора Пелевина об «антирусском заговоре» как производной массовых иллюзий и снятии с себя ответственности за происходящее. Теории заговора часто определяются как способ взаимодействия с реальностью, в которой человек, верящий в заговор, склонен делать это из чувства собственного бессилия[25]. Социальная критика раннепостсоветского общества указывает здесь на традиционное представление о чьей-то ответственности за происходящее, вульгарно описываемое фразой «опять американцы нагадили в подъезде». Популярность этой объяснительной модели с начала 1990-х, гениально отраженная Пелевиным, указывает на одну из форм бытования и популяризации теорий заговора в российском обществе, часто используемую провластными или националистическими авторами.

Второй эпиграф – строчка из песни Оксимирона «Все переплетено». Эта песня – яркое, полное метафор полотно об условно-мифическом месте Горгороде, где вся власть монополизирована криминальным Левиафаном с всесильным и коррумпированным мэром. Писатель-протагонист Макс описывает эту реальность, где все друг с другом связаны через семейные или коррупционные связи, а допустить мысль о том, что даже самый параноидальный сценарий событий может оказаться реальностью, – часть возможных опций. И этот образ не так далек от российской повседневности[26]. Песня, созданная спустя почти два десятилетия после текста Пелевина, показывает другую плоскость бытования и использования теорий заговора – как часть модуса мышления российской политической оппозиции правящему режиму, как способ его социально-политической критики, пусть и своеобразной.

В этих двух плоскостях мы и будем рассматривать феномен теорий заговора в постсоветском контексте. Мы разберем причины того, почему российские политические и интеллектуальные элиты (как провластные, так и либеральные) столь часто используют в своих кампаниях теории заговора и как это помогает бороться за власть в обществе. Поскольку рынок производства теорий заговора направлен прежде всего на внутрироссийское потребление, я сфокусируюсь на том, как достигается общественная мобилизация в поддержку той или иной политической платформы через теории заговора, как эти теории помогают создать национальную идентичность, а также как они способствуют общественному сплочению.

На страницах книги я попытаюсь дать ответы на следующие вопросы:

● Какую роль играют публичные интеллектуалы в процессе создания и распространения теорий заговора?

● Какие ключевые события прошлого и настоящего способствовали популярности теорий заговора на постсоветском пространстве?

● Как политические и интеллектуальные элиты постсоветской России используют конспирологические концепты, появившиеся в имперский и советский период?

● Как теории заговора становятся инструментом электоральных процессов?

● Как теории заговора помогают сохранить и преумножить власть правящих элит и как они используются оппозиционными Кремлю движениями?

● Какова роль теорий заговора в эскалации кризиса в Украине в 2014–2016 гг.?

Процесс демократизации, запущенный Михаилом Горбачевым в конце 1980-х, помог создать в России ключевые институты демократического общества, которые, впрочем, позднее, в 2000-х, были сильно изменены и дискредитированы правящими политическими элитами. Транзиту российского государства к авторитарному режиму способствовали, в частности, теории заговора, подрывающие репутации политических оппонентов и легитимирующие авторитарное законодательство. Тем не менее эти идеи до сих пор рассматриваются как неотъемлемая часть маргинальных идеологий – как эксцентрические и параноидальные. В этой книге я пытаюсь «нормализовать» теории заговора, найти другой способ описания этих идей, показав их центральное место в политическом дискурсе любого политического режима. А для этого необходимо обратиться к истории исследования явления и взглянуть на то, какие способы изучения теорий заговора в последние несколько десятилетий используют западные коллеги.

Глава 1

Как изучать теории заговора?

Это, пожалуй, один из ключевых вопросов книги: как можно изучать нечто настолько странное, как теории заговора? Тем более в России, где не было проведено ни одного количественного и качественного исследования этого явления. Тем не менее задел уже есть: за последние 20 лет в зарубежной славистике был опубликован ряд работ о разных аспектах культуры заговора в России. Кит Ливерс[27], Элиот Боренстайн[28] и Тигран Амирян[29] исследовали теории заговора в современной постсоветской литературе, а Ольга Сконечная изучила русский параноидальный роман ХХ в.[30] Юлия Федор проследила эволюцию теорий заговора, связанных со спецслужбами[31]. Анна Разувалова[32] проанализировала современные российские документальные фильмы, а Александр Панченко[33], Анастасия Астапова[34], Александра Архипова и Анна Кирзюк[35] исследовали конспирологическую компоненту в современных российских фольклорных практиках. Сергей Голунов проанализировал, как теории заговора проникают в российское образование через учебники[36], а Марлен Ларюэль[37] и Константин Шейко[38] – как эти теории становятся ключевой интерпретативной рамкой исторического прошлого. Были также предприняты попытки рассмотреть теории заговора в качестве элемента внешней политики[39] и международных отношений[40], а также взглянуть на то, как обстоит дело с ними в бывших советских республиках[41].

На русском языке было напечатано несколько работ, освещающих теории заговора на постсоветском пространстве. В 1999 г. Вардан Багдасарян выпустил монографию о развитии конспирологических идей в новое и новейшее время. Он рассмотрел огромное количество текстов, содержащих теории заговора и появившихся в русской интеллектуальной мысли за период с XVIII до начала XXI в.[42] Похожий подход избрал и Михаил Хлебников, изучивший эволюцию конспирологического сознания от позднего Средневековья к настоящему времени через историю тайных обществ[43]. Виктор Шнирельман сфокусировался на специфических теориях заговора антисемитского характера, проследив связь между антисемитизмом и эсхатологическими концепциями, популярными в постсоветской России[44]. К сожалению, все три перечисленные работы обладают общим недостатком: отсутствием четкого методологического аппарата, позволяющего детально проанализировать не только структуру теорий заговора, распространенных в российском обществе, но и причины их успеха. Учитывая популярность теорий заговора в политическом мейнстриме путинской России, требуется новый, более концептуальный подход к их изучению.

Америка: колыбель изучения теорий заговора

Ни в одной другой стране мира теории заговора не заметны в публичном пространстве так, как в США. Первые колонисты, прибывшие покорять Новый Свет, будучи людьми радикально религиозными, всюду видели попытки уничтожить проект «Город на холме». С начала истории первых поселений до восстания против британцев в 1776 г. по колониям прокатилось несколько волн паники по поводу внутренних врагов – католиков, индейцев, а затем и ведьм. «Сражение за Бога против заговора Сатаны оправдывало жестокость, а зверства были самым обычным делом»[45]. Самым ярким проявлением этой подозрительности и жестокости стало противостояние коренным жителям – индейцам, которые в первые десятилетия существования поселений оказались главным врагом колонистов, воплощавшим в себе образ «другого». Исследователи отмечают, что конфликт с индейцами сыграл важную роль в формировании американской культуры заговора. «В то время, когда много внимания уделяется Соединенным Штатам как “нации заговора”, важно осознать, что данная культура заговора простирается за границы истории государства, характеризуемая паранойей, укорененной в самом процессе колонизации континента»[46].

Ожесточенные войны с местным населением – индейцами – вынуждали многих поселенцев обратиться к идее о том, что за индейцами – менее технологически развитыми – стоит всесильный враг, вождь, управляемый геополитическим противником, Францией[47]. В других случаях внутренний враг воспринимался эсхатологически – сам Дьявол стремился уничтожить население колоний через своих посланниц – ведьм. «Я в действительности намерен подорвать целый заговор Дьявола против Новой Англии, во всех его проявлениях», – писал бостонский священник Котон Мэттер во время процесса над салемскими ведьмами – одного из первых случаев массовой паники, вызванной страхом заговора[48]. Позднее, в 1741 г., пожар в Нью-Йорке породил очередную волну паники по поводу влияния католиков на американскую жизнь: «Римские католики управляли большей частью Европы и вели войну с протестантской Англией и ее колониями веками… Более того, римские католики были признанными знатоками, хитрыми и искушенными интриганами, практикующими заговор, вранье и секретность»[49].

Однако по мере развития колоний и роста экономической независимости врагом стали видеть британскую метрополию. Как писал американский историк Бернард Бейлин, одним из первых отметивший влияние идей заговора на формирование революционной идеологии американских колоний, теория политики предреволюционной эры интерпретировала все происходящее на политической арене с точки зрения возможностей человека или группы людей установить контроль над жизнью и деятельностью другого человека с помощью аккумулированной власти[50]. Введение британцами новых налогов и повышение существующих воспринималось поселенцами как часть «зловещего плана», нацеленного на подрыв их самостоятельности. Джордж Вашингтон, один из лидеров революционеров, один из отцов-основателей республики и первый американский президент, писал: «Пока я абсолютно уверен, как в моем собственном существовании, что есть систематический, постоянный план, сформированный против колоний, и ничто, кроме единогласия в колониях (удар, которого они не ожидали) и стойкости, не может его остановить»[51].

После американской революции примерно каждое десятилетие в обществе возникали страхи заговора, связанного то с эмиграцией[52], то с масонами и иллюминатами[53], то с католиками[54], то с крупным бизнесом[55] или евреями[56]. Неудивительно, что в такой яркой культуре заговора возник и сам термин. Согласно австралийско-британскому историку Эндрю Маккензи-Макхаргу, выражение «теория заговора» впервые появилось на четвертой странице газеты St. Louis Daily Globe-Democrat в выпуске от 5 июля 1881 г. и относилось к делу о покушении на убийство американского президента Джеймса Гарфилда[57]. Спустя почти 60 лет философ Карл Поппер во втором томе работы «Открытое общество и его враги» использовал схожий термин «заговорщицкая теория общества», и с тех пор термин «теория заговора» стал прочно ассоциироваться с осмыслением мира современным человеком.

Именно в середине XX в. и именно в США начинается академическое изучение теорий заговора. К концу века эта волна докатилась и до Европы, и даже до бывших социалистических стран. В середине 1950-х гг., озабоченный атмосферой паранойи и шпиономании, связанных с активностью сенатора Джо Маккарти, американский историк Ричард Хофстедтер сфокусировал свое внимание на традиции американской культуры заговора XIX–XX вв., сформулировав знаменитую идею о «параноидальном стиле американской политики» и выявив ключевые черты теорий заговора. Хофстэдтер описал видение мира автором теорий заговора через объединение клинического термина «параноидальный» с историческим анализом разнообразных событий в политической истории США. Историк изобразил теоретика заговора как параноидальную личность, во всем способную найти доказательства существования тайного плана управления миром. Этот персонаж погружен в личную драму одиночной схватки с безумно рациональным и изощренным врагом, который не совершает ошибок. Сама история для этого человека – один сплошной глобальный заговор[58].

Концепция Хофстэдтера, делающая акцент на психологической компоненте в теориях заговора, на многие десятилетия стала доминирующей при изучении феномена. Хофстэдтеру главная опасность виделась в праворадикальной риторике: именно этот политический спектр представлял Джо Маккарти. В 1990-е сын известного советолога Ричарда Пайпса, Дэниел, под влиянием холодной войны распространил присутствие «параноидального стиля политики» и на леворадикалов, уделив в своей книге много внимания СССР и, в частности, Иосифу Сталину[59]. Работы, написанные в этом русле, изображали теории заговора исключительно как часть нездорового восприятия действительности, а людей, разделяющих эти идеи, – как жадных до власти и глубоко уверенных в том, что ничто не происходит случайно, а лишь в результате тайного сговора влиятельных людей[60].

Безусловно, такое упрощение не могло служить сколько-нибудь эффективному изучению конспирологии. Ни Хофстэдтер, ни его последователи не сумели предложить четкого метода исследования. Напротив, Пайпс призвал каждого, кто озабочен популярностью параноидального стиля в политике, присоединиться к «вечной борьбе» против теорий заговора, где бы ни проявились их черты[61]. Американский культуролог Джоди Дин заметила, что подобный подход сам по себе сравним с параноидальным стилем[62]. Конечно, он помог выявить ключевые черты теорий заговора, но не годится для сбалансированного анализа этого противоречивого явления.

Другой подход рассматривает теории заговора как инструмент политических манипуляций. Дело в том, что в конце 1980–1990 гг., когда он был сформулирован, одной из главных проблем безопасности в США была деятельность крайне правых организаций. Их активность, а также террористические акты (например, взрыв в Оклахоме, устроенный в 1995 г. Тимоти Маквеем) послужили серьезным стимулом к тому, чтобы попытаться понять логику действий сторонников праворадикальных теорий заговора. Ученые, придерживающиеся этого подхода, утверждают, что совершенно неверно изображать правых популистов как психопатов и экстремистов, поскольку они могут отражать взгляды обычных граждан – наших соседей, коллег, – чьи чаяния связаны с обычными повседневными проблемами[63]. Таким образом, теории заговора могут быть восприняты как продукт маргинальных праворадикальных групп, опирающихся на антиэлитистскую, популистскую риторику, которую могут использовать различные политические движения.

Оба подхода отчасти содействуют дальнейшему пониманию природы теорий заговора, однако ни один не способен объяснить их популярность в современном мире. Теории заговора могут использоваться не только как инструменты политической борьбы, а их сторонники не всегда страдают психическими расстройствами. Более того, как показывает практика, называть параноиком каждого, кто верит в теории заговора, непродуктивно, поскольку то, во что эти люди верят, часто связано с серьезными социоэкономическими, культурными и политическими проблемами[64]. Не стоит забывать и того, что многие теории заговора эксплуатируют знание о прошлых, реально существовавших тайных договоренностях политиков. Поэтому представление о конспирологии как стигматизированном знании как минимум неполно, и ее изучение требует новых методологических инструментов.

Теории заговора – это нормально

Чрезвычайная популярность теорий заговора, захлестнувшая США в 1990-е гг. (эта волна докатилась и до постсоветской России, вспомнить хотя бы повышенный интерес к сериалу «Секретные материалы»), способствовала переосмыслению этого явления научным сообществом. Оказалось, что теории заговора привлекательны как способ постижения мира не только для фанатиков-маргиналов. В действительности они могут быть особенным способом рационального мышления, своеобразным порталом, «через который обсуждаются социальные явления»[65]. Сторонники нового взгляда обращают внимание на то, что предыдущие попытки объяснить конспирологию способны только локализовать ее среди маргинальных право- и леворадикальных групп, в то время как в конце ХХ в. теории заговора вырвались за пределы этого идеологического гетто. Теперь они – важный элемент современной культуры, присутствующий в кинематографии, музыке, литературе[66]. Как в связи с этим можно проанализировать, кто наиболее склонен верить в теории заговора? Есть ли психологические предрасположенности к такой вере? Какие истории могут считаться теориями заговора, а какие нет? Как быть с историческими фактами, лежащими в основе конспирологии? Делают ли они теории заговора более легитимными?[67]

Типичная фраза, с которой начинается обсуждение той или иной теории заговора, «Я не конспиролог, но…» совершенно ясно отражает природу конспирологии, ее положение в повседневной проблематике как «подавленного знания» (используя терминологию Мишеля Фуко[68]). Джек Братич в связи с этим отмечает, что теории заговора являют пример того, как официальный дискурс, обладающий большей властью и легитимностью, может подавлять знания, несущие информацию о существенных общественных конфликтах[69]. В последние два десятилетия представители различных областей науки – историки, антропологи, социальные психологи, религиоведы, политологи, социологи и культурологи – проделали огромную работу, стараясь прояснить концептуальные и дисциплинарные особенности изучения феномена, продвинуть вперед исследование теорий заговора и тех, кто в них верит, и внесли огромный вклад в изучение этого явления.

Выяснилось, что оно не настолько уж маргинально[70]. Социальные психологи установили, что вера в заговор может объясняться склонностью к недоверчивости и подозрительности. Если кто-то верит в одну теорию заговора, то скорее всего поверит и в другую, даже если они взаимоисключающие[71]. Многое также зависит от ситуации, в которой человек находится. Если политическая партия, которую он поддерживает, проиграла выборы, подозрительность по отношению к выигравшему конкуренту будет выше[72]. Во время кризисов – чрезвычайных ситуаций, войн, техногенных катастроф – также наблюдается рост доверия к теориям заговора[73]. Больше того, никакой патологии в том, что люди склонны в них верить, нет. Эта вера ситуативна и основана на той информации, которая становится доступна человеку и на основе которой он затем выносит суждение[74]. Если человек получает больше информации, содержащей конспирологические интерпретации, выше и вероятность того, что последующие события будут оцениваться им в том же ключе[75]. В такой ситуации стремление найти информацию, согласующуюся с его собственной точкой зрения, известное в науке как «предвзятость подтверждения», служит еще одним способом упрочения конспирологического менталитета[76]. Более того, склонность людей замыкаться внутри сообщества со схожими взглядами, в котором живут и эволюционируют различные мифы и в том числе теории заговора, влияет на психологическое поведение членов подобных сообществ[77]. Однако высокий уровень образования и развитое критическое мышление могут стать фактором, снижающим доверие к конспирологическим идеям[78].

Групповая идентичность и позитивное восприятие группы, к которой принадлежишь, также способствуют популярности теорий заговора. Британский социолог Александра Чичока и коллеги демонстрируют, что склонность у членов группы к вере в заговор проявляется в обстоятельствах, когда коллективная идентичность подвергается угрозе. Своего рода самолюбование членов группы, восприятие себя особенными, часто подталкивает их к вере в то, что внутригрупповые проблемы были «срежиссированы» извне неким злонамеренным субъектом[79].

Исторические исследования показывают, что даже самые развитые демократические государства и такие их ключевые институты, как парламент или свободная пресса, служат плодотворной средой для бытования теорий заговора[80]. Эти теории могут быть полезны для достижения прозрачности государственных институтов и развития демократических ценностей в обществе[81].

В то же время на личностном уровне теории заговора способны оказывать негативное воздействие на их носителей и сторонников. В частности, те, кто верит в теории заговора, нередко не совсем объективно оценивают себя: завышенная самооценка – один из триггеров веры в то, что против человека плетется заговор. Вместе с тем неадекватное самовосприятие приводит к неспособности прийти к взаимовыгодному компромиссу с окружением[82].

В плане защиты здоровья и окружающей среды теории заговора также несут угрозу обществу. Так, рост веры в то, что вакцины способствуют развитию аутизма, может привести к тому, что все больше родителей не будут прививать своих детей, что, в свою очередь, опасно для здоровья последних[83]. Другой пример: в Южной Африке, где пропаганда антиВИЧ была поддержана самим президентом Табо Мбеки, в период его правления число умерших от СПИДа достигло 330 000 человек[84].

Одним из источников веры в конспирологию становятся бессилие и неспособность изменить свою жизнь и положение вещей в окружающем мире[85]. Исследования показывают, что потребление теорий заговора снижает политическую активность и желание участвовать в политических или общественных кампаниях (например, против глобального потепления)[86]. Политические конфликты, активно освещаемые медиа, приводят к тому, что доверие к политикам и институтам снижается. Чиновники правительства, а также руководители корпораций – в списке лидеров, которым доверяют меньше всего, и именно эта тенденция привела к росту праворадикальных и консервативных идеологий по всему миру в последние десять лет[87].

Неотъемлемой частью глобально развивающейся культуры заговора стало стремление ставить под вопрос любую официальную версию событий. И именно это предопределило интерес ученых к исследованию теорий заговора как научного феномена. Более того, посмотрев на неевропейские культуры заговора, ученые убедились, что многие мотивы и сюжеты конспирологических теорий не только универсальны, но и, вне зависимости от национального контекста, формируют альтернативный политический язык. Они ставят под вопрос слова и действия политических элит, часто превращаясь таким образом в популистский инструмент влияния[88]. В культурах, находившихся под властью европейских держав, питательной средой для активного развития теорий заговора[89] послужили межэтнические политические конфликты, в которые многие бывшие колонии погрузились после ухода колонизаторов. В контексте становления новых национальных идентичностей лидеры государств использовали теории заговора, чтобы выдвинуть обвинения либо против «бывших угнетателей», либо против «внутренних врагов» из числа политических оппонентов и привлечь таким образом на свою сторону большинство населения[90].

Культурологические исследования современной политики также помогают избежать традиционной стигматизации теорий заговора и понять, как они работают в контексте современного мира. Вслед за британскими и американскими коллегами я рассматриваю теории заговора как легитимный способ интерпретации властных отношений в современном мире[91]. Теории заговора ставят под вопрос существующий порядок вещей в обществе и предлагают (порой весьма специфически) трансформировать его в более справедливые, эффективные формы. Другими словами, теории заговора – это своего рода «креативный ответ» на вызовы времени. Они способны быть одновременно разрушительными и созидательными в плане социальных отношений: могут мобилизовать огромные массы населения для того, чтобы разрешить серьезный конфликт в обществе, но могут также стать губительной силой для репутации человека или организации и подорвать доверие к ним.

Таким образом, они выступают мощным инструментом перераспределения влияния между социальными акторами, а также эффективной политической стратегией, способной вскрыть глубокие социальные проблемы и неравенство в политической, экономической и социальной сферах общества.

Нормализация теорий заговора подводит нас к вопросу о том, в какой форме они обычно выражены и почему порой становятся таким мощным политическим орудием. Форма, в которой они проявляются в политической риторике, – это популизм. Именно популистская риторика позволяет эффективно перераспределять власть и влияние среди политических сил. Недавние примеры популистской риторики, тщательно сдобренной ссылками на заговор, – это выборы в США Дональда Трампа[92], риторика противостояния с Евросоюзом и «либеральным лобби» Джорджа Сороса, превращенная в основной электоральный инструмент Виктором Орбаном, премьером Венгрии[93], риторика изоляции от Евросоюза сторонников «Брекзита» в Великобритании[94]. Во всех перечисленных случаях популистски фреймированные теории заговора – защита простого человека от коррумпированных и чуждых элит – оказали мощную поддержку выигравшей партии.

Вокруг популизма, как и вокруг теорий заговора, исследователи ведут ожесточенные споры. Как теории заговора в середине XX в. считались чем-то недостойным политика[95], так и популизм ныне часто воспринимается как не совсем «чистое» политическое действие[96]. Кэс Мадд и Ровира Кальвассер называют его самым часто используемым и самым неверно употребляемым термином как внутри академических кругов, так и за их пределами[97]. Несмотря на разнообразие подходов к популизму как к политической стратегии[98] или логике политики[99], способу реализации политики[100] или даже способу коммуникации политиков, медиа и обычных граждан[101], относительно элементов популистского дискурса, которые помогают выявить его в любых политических идеологиях, существует определенный консенсус.

В первую очередь, в центре популистского дискурса находится «народ» («простые люди»)[102], к которому апеллирует харизматичный политик, призывающий дать отпор нелояльным/коррумпированным/преступным элитам[103]. Согласно Бену Стэнли, в основе популизма лежит допущение существования двух гомогенных субъектов политики – народа и элиты, находящихся в антагонистических отношениях; а также существование в данном социуме идеи популярного суверенитета и морального превосходства народа над элитой[104]. Исходя из этих критериев, можно предположить, что популизм может быть обнаружен почти в любом обществе и на любом уровне иерархии социальных отношений.

Франциско Паницца и Эрнесто Лаклау утверждают, что популизм – это «способ идентификации, доступный совершенно любому социальному актору, действующему в дискурсивном поле, где идея суверенитета людей, конфликт между властью и бессильными являются краеугольным камнем современного представления о политике»[105]. В основе такого представления лежит разделение социального на две части: «людей», объединенных общей задачей или проблемой, требующей скорейшего разрешения, и «другого» – центра власти, принятия решений, воспринимаемого в качестве источника проблем «людей». Популизм помогает объединить разрозненные группы граждан общим запросом (который может быть любым), создавая таким образом новую социальную или национальную идентичность[106]. По словам Лаклау, эти два лагеря представляют собой «власть» и аутсайдера, который стремится «воплотить желания людей, бросив вызов существующему порядку вещей в обществе»[107]. Согласно этой интерпретации, популизм может являться неотъемлемой частью демократического общества, а не только авторитарных и тоталитарных режимов. Ведь с помощью популистской риторики можно достичь необходимой смены политики, особенно когда правящие элиты не справляются со своими задачами.

В то же время популизм, разделяющий социальное на своих и чужих, имеет непосредственную связь с природой теорий заговора. Создание и поддержание политической идентичности требует четкого и убедительного «другого», от которого новая идентичность будет отстраиваться. В этом контексте теории заговора предоставляют необходимый потенциал для общественной поляризации, основанной на страхе «другого»[108]. Именно эта «коммуникативная» функция теорий заговора объясняет ту важную роль, которую они играют в политической риторике. Они способны выявить – и порой более эффективно – социальные проблемы и постараться заставить политические элиты решить их.

Американский политолог Марк Фенстер отмечает, что вернее всего называть теории заговора «популистской теорией о влиянии»[109]. Разделяя общество на своих и чужих, они помогают создать общность «людей», которые борются с несправедливостью, созданной политическим/социальным/культурным/этническим «другим». «Другой» представляет собой центр влияния, подвергаемый популистской критике оппонентов, которая, в свою очередь, помогает альтернативным центрам влияния усилиться, стать более легитимными. Именно этот эффект объясняет популярность теорий заговора в авторитарных и тоталитарных режимах. Однако важно повторить, что эти теории являются частью любого политического режима и могут быть найдены на любом уровне общества. По словам Фенстера, проблема непонимания природы теорий заговора связана с проблемой «идеологического непонимания властных взаимоотношений, которые могут возникнуть в политической системе»[110]. Нам легко верить, что конспирологи водятся исключительно среди политических оппонентов или в глубоко отсталых, тоталитарных режимах. Тяжело смириться с тем, что теории заговора окружают нас повсеместно и мы сами в них часто верим.

Маккензи-Макхарг утверждает даже, что сам термин «теории заговора», появившийся в англо-американском культурном контексте, по мере глобализации и дальнейшего внимательного исследования феномена, способен рассказать об обществе куда больше, чем известно сейчас[111]. История этого явления и того, какой характер оно приобретает в различных национальных традициях, может выявить его особенности и переосмыслить его природу. Переносясь обратно в Россию, мы видим, что подобная интерпретация теорий заговора имеет огромный потенциал для анализа российской (и не только) политической реальности. Исследователи уже отмечали, что теории заговора на постсоветском пространстве должны изучаться как особый социальный феномен[112]. Таким образом, обозначенный подход позволяет нам не только избавиться от стигмы «параноидального сознания», но и исследовать, какую роль могут играть теории заговора в процессе создания национальных и политических идентичностей. Возникновение многочисленных демократических республик на обломках СССР создало условия для активного проявления популистской риторики на всех уровнях общественной жизни. В ситуации политической нестабильности эта риторика выражается в разделении общества на «народ» и всесильного «другого» и в стремлении распознать зловещий план элит, нацеленный против обычных людей.

Но в случае российской национальной идентичности традиционным «другим» исторически выступает Запад, воспринимаемый как «единый, неделимый субъект, чье поведение нужно либо копировать как модель развития России, либо избегать его как самой большой угрозы»[113]. Именно ориентация на Запад во многом определяла развитие русской национальной идентичности в последние несколько веков. Ресентимент российских элит, отмеченный еще Лией Гринфельд, возник из осознания разницы между Россией и ее идеальным партнером/противником, Западом, и позволяет подчеркнуть свою инаковость и даже превосходство над ним[114]. Корни антизападной конспирологии проистекают из этого же ресентимента: страх заговора против России базируется на идее того, что она не может стать такой, как продвинутые европейские государства, потому что она лучше, духовнее и богаче Запада, и Запад не в состоянии с этим смириться и делает все возможное, чтобы ее уничтожить. Такой взгляд – по сути классическое проявление «особого пути» – позволяет формировать каркас российской национальной идентичности на антизападных идеях[115].

Обозначенный подход к теориям заговора также важен для понимания динамики на политической арене постсоветской России и анализа политической борьбы в постсоветский период. Допуская, что теории заговора являются нормальной частью политической риторики современных государств, мы можем предположить, что история постсоветской политики – это набор определенных «запросов» общества и политических/интеллектуальных элит. В контексте общества посткоммунистического транзита язык заговора, невероятно все упрощая, легко позволяет найти виновного в сложностях экономической, социальной и политической трансформации. Воспринимая теории заговора как специфический способ обсуждения проблем в обществе, мы можем проанализировать, как различные политические силы используют риторику заговора для усиления собственных позиций и поиска общественной поддержки.

Далее мы изучим риторику политических и интеллектуальных элит и увидим, как политики выбирают теории заговора, идеи и концепты, выработанные или привнесенные в российскую культуру извне публичными интеллектуалами, и используют их для политических целей или оценки происходящих в стране событий. Традиционный анализ теорий заговора основан на попытке понять риторику «простых людей», критикующих элиты, через речи самих политиков. Это, как мы уже видели, традиционный элемент популистской риторики. В российском же контексте популистские теории заговора используются элитами для обозначения собственной позиции как «вместе с народом» против коварного Запада, воспринимаемого как центр глобального влияния. Чрезвычайная распространенность такой риторики, как будет продемонстрировано далее, связана прежде всего с налаженным процессом производства и распространения теорий заговора в постсоветское время. Это производство основано на заимствованиях как из современных зарубежных традиций заговора, так и из исторического прошлого российского общества.

Глава 2

Крепость Россия: исторический очерк

Принято считать, что теории заговора в их нынешнем виде появились в эпоху Просвещения, придя на смену господствовавшему прежде религиозному мировоззрению[116]. Мир сакральный, в котором судьбу человека определяли боги, пал жертвой секуляризации, и им на смену пришли вполне себе земные, но невероятно влиятельные люди. Однако, хотя термин «теории заговора» родился и вовсе в конце XIX в., британский политолог Альфред Мур верно заметил, что на самом деле эти теории были с нами всегда[117].

К примеру, в античном мире понятия «теории заговора» не существовало, однако из сохранившихся источников мы знаем, что в судебных тяжбах афиняне часто обвиняли противника в заговоре, пытаясь таким образом усилить собственные позиции, а в кризисные моменты, стараясь сохранить привычное политическое устройство, напоминали гражданам, что демократия Афин находится под угрозой заговора диктаторов[118]. Как пишет Джозеф Ройзман, афиняне – и элита, и массы – воспринимали теории заговора как один из риторических способов объяснения окружающей реальности, в особенности когда афинская государственность сталкивалась с кризисом и общество полиса остро нуждалось во враге. Схожая ситуация была и в Римской империи: политика там была пронизана страхом и недоверием, которые очень быстро конвертировались в слухи о заговоре[119].

После Средних веков теории заговора возродились в эпоху Ренессанса в Италии. Вместе с возвращением в интеллектуальную жизнь традиций Античности вернулась и идея о заговоре, которая активно начала использоваться против военных и политических противников[120]. Появление в европейской политике теорий заговора было связано с формированием инфраструктуры взаимоотношений между североитальянскими городами и стало одним из способов политической коммуникации в публичной сфере[121]. Но параллельно с этим существовали и обвинения против евреев и ведьм в сговоре с дьяволом, успешно выжившие со времен Средневековья и сохранявшиеся до Нового и Новейшего времени[122].

Эпоха Просвещения действительно стала важнейшим этапом в развитии теорий заговора и проявлении их в публичном пространстве. Американский историк Гордон Вуд утверждал, что модус заговора в мышлении человека того времени был естественным, и почти за любым событием по обе стороны Атлантики виделся чей-то тайный план[123]. Рост антимасонских настроений в середине и второй половине XVIII в. и антимасонская пропаганда консервативных элит Европы и Америки, занимавшие значительное место в политической риторике того периода, доказывают, насколько сильно было взаимодействие культур Европы и Америки и насколько значимой для них была интерпретация мира через призму заговора[124].

Европейская и американская культура заговора выросла из проповедей священников, направленных против масонов, революционных политических элит[125] и философов эпохи Просвещения[126]. Причем служители церкви вели свою пропаганду столь настойчиво, что в результате сам образ католического священника в постреволюционной Франции XIX в. стал конспирологическим, ассоциируясь с коррумпированностью и моральным разложением консервативных элит[127]. В обстановке крушения традиционного мира теории заговора в Европе стали повседневным инструментом политики[128].

Учитывая, что с XVIII в. Российская империя была активно вовлечена в европейские политические и культурные процессы, любопытно проследить, какой эффект европейские теории заговора оказали на формирующуюся российскую традицию и что в ней было особенного.

Период империи

В 1775 г. придворный поэт Василий Петров опубликовал «Оду Ея Императорскому Величеству Екатерине Второй, Самодержице Всероссийской, на заключение с Оттоманскою Портою мира». По словам историка Андрея Зорина, это произведение стало важнейшим документом екатерининской России, в котором не только отразилась модель политического мышления, но и впервые проявилась идея антирусского заговора[129]. Характерно, что в России, как и в Европе, именно элиты были первыми, кто включился в «конспирологическую коммуникацию» с целью объяснения геополитической реальности, в которой оказалась империя.

Придворный поэт Петров ярко описал в поэме интриги европейских держав в отношении России с ее растущей мощью. Написанная в честь победы над Османской империей ода иллюстрирует тайные планы европейских держав (в первую очередь, Франции) по подрыву могущества России путем втягивания ее в кровопролитные конфликты. Петров, как пишет Андрей Зорин, усматривает причины войны в закулисных интригах французской дипломатии, завидующей российским успехам на политической арене. Удивительно, насколько долго этот стереотип антироссийских интриг и эксплуатации России будет сохранять свое влияние на российские имперские элиты[130]. И хотя изложенная Петровым концепция не вполне может считаться полноценной теорией заговора, характерно, что поэт именно таким образом объяснил геополитический расклад сил в Европе.

Кроме того, в России, как и в Европе, одной из конспирологических традиций, оставшихся в веках, стала подозрительность по отношению к масонам[131]. Их влияние пугало не только консервативно настроенную элиту империи, но и некоторых высокопоставленных священников[132]. В масонах видели слуг дьявола, поборников западных устоев, а также распутников и пьяниц, что через популярную литературу и памфлеты помогло сформировать антимасонский миф и способствовало запрещению ордена в России. Важно отметить, что российская антимасонская истерия происходила более-менее одновременно с европейской, а это показывает, насколько элита империи была включена в культурно-идеологические процессы Европы того времени[133].

В конце XVIII в. российские интеллектуальные круги начали дискуссию о природе национальной идентичности и отношении к Западу как фактору, формирующему российскую нацию. Вера Тольц отмечает, что дискуссия между славянофилами и западниками началась еще при Екатерине II, но дебаты между двумя группами тогда не были столь ожесточенными, как в конце XIX в. Они, скорее, «отражали различие между космополитами эпохи Просвещения и (прото)националистами»[134]. Учитывая, что процесс нациестроительства еще не шел полным ходом, ожесточенных дискуссий и активного поиска «другого» ради самоопределения не возникало.

Этот процесс начался в середине XIX в., и важной поворотной точкой оказалось поражение Российской империи в Крымской войне (1853–1856). Альянс европейских держав открыто выступил против России, что в результате стоило империи огромных потерь. Миссия заполучить Палестину и стать главным христианским государством с треском провалилась. В глазах многих консервативных мыслителей это выглядело самым явным проявлением заговора Запада против России[135]. Новое поколение славянофилов, появившееся после крымского разгрома, было настроено по отношению к Европе более радикально. Унижение России в Крымской войне дало толчок активному распространению теорий заговора в публичном пространстве. Этому способствовали и другие причины, в частности поддержка консервативной повестки представителями правящей элиты, особенно в последние два десятилетия XIX в. в период царствования Александра III. В результате сложилась основа корпуса антизападных теорий заговора. Но их развитию способствовало также еще несколько важных изменений в социально-культурной жизни Российской империи.

Во второй половине XIX в. либеральные реформы Александра II привели к быстрой модернизации российского общества. Массовая миграция крестьян в города заметно изменила социальную структуру и коммуникацию. Теперь распространение слухов и массовых страхов значительно упростилось, и они превратились в важный источник новостей. Как показывают исследования, слухи об измене правящей верхушки империи, подтачивавшие ее легитимность и общественную поддержку, с одинаковой степенью популярности распространялись как при дворе[136], так и среди обычных людей[137].

Более того, реформы Александра II имели одно довольно неожиданное последствие для культуры заговора в России. Хофстэдтер утверждал, что для производства классической теории заговора необходимо уметь выразить мысль в псевдоакадемическом стиле и обладать базовыми навыками обработки информации. В результате реформы образования больше людей обрели способность производить и потреблять теории заговора, что и привело к развитию конспирологической культуры и помогло распространиться антизападным, консервативным настроениям.

Среди первых групп интеллектуалов времен поздней Российской империи, которые открыто пропагандировали теории заговора, интерпретируя таким образом и внутреннюю, и внешнюю политику, были славянофилы. Идея о том, что у России есть историческая миссия спасения мира, «особый путь», и восприятие ее как хранительницы морали и истинного, незамутненного христианства служили фундаментом для распространения всевозможных антизападных теорий[138]. К тому же приверженность консервативным взглядам и протопопулистские идеи об опоре на «народ» – хранителя истинно русских ценностей – также создавали благоприятную почву для распространения направленных против элит теорий заговора среди разных слоев населения[139]. В то же самое время «негативная повестка» с опорой на консервативные принципы, пропагандируемая славянофилами, активно использовалась правительством с целью общественной мобилизации[140].

Важный пример в этом контексте – Федор Достоевский, чьи консервативные, часто шовинистские, взгляды цитируются современными русскими националистами, а некоторые его произведения перепечатывались в откровенно антиеврейских публикациях, изданных в постсоветское время[141]. Несмотря на то что исследователи творчества Достоевского отмечают его идеологическую непоследовательность, особенно в первые годы писательства[142], в позднем периоде его творчества встречаются как общие антизападные идеи, так и антикатолические[143], и антисемитские теории заговора[144]. Как подчеркивает Максим Шрайер, хотя было бы неправильным сводить взгляды Достоевского к банальному антисемитизму, в его работах можно обнаружить много ссылок на традиционные для своего времени теории заговора, связанные с евреями[145]. В то же время «Дневник писателя» служит отличным примером идеологии «русского консерватизма», подчеркивающего особую миссию России в мировой истории[146].

Ранние славянофилы, такие как Алексей Хомяков, продвигали идею о том, что в результате петровских реформ Россия стала своего рода виртуальной колонией Запада. И чтобы новая российская идентичность возродилась и в России случился духовный подъем, необходимо избавиться от западного влияния[147]. Позднейшие мыслители вроде Николая Данилевского делали акцент уже на радикальном отделении от Европы, поскольку видели в России особую культурно-историческую общность и хотели уберечь ее от интриг европейских правительств[148]. Как мы увидим далее, подобные идеи будут довольно часто повторяться в теориях заговора постсоветского времени.

Во второй половине XIX в. в Российской империи начинается рост националистических настроений, в первую очередь связанный с национальными движениями на ее окраинах[149]. После польского восстания 1863 г. и в результате роста украинского национализма термин «нация» все чаще появляется в консервативной прессе[150]. В это время именно поляки и евреи, населявшие западные территории империи, обыкновенно представлялись опасными «другими», действовавшими против России. Роль поляков в этом процессе была особенно заметна для консервативных писателей, поскольку активные революционные настроения среди польского населения ставили под большой вопрос внутреннюю стабильность в империи. Образ католического священника стал центральным в антикатолических теориях заговора. Правительство относилось к католическим активистам чрезвычайно подозрительно, предполагая, что они работают на внешние силы, якобы стремящиеся подорвать государство изнутри и сбросить царя[151]. Страх заговора был так силен, что среди заговорщиков виделись даже иезуиты, которые были изгнаны с территории России почти за полвека до этого[152].

Одной из икон антизападной культуры заговора в поздней империи Романовых был Михаил Катков, известный писатель и издатель, посвятивший много работ раскрытию интриг против России. Именно Катков связывал деятельность польских национальных активистов с глобальным антироссийским заговором, считая, что истинный русский патриот должен быть лояльным, как солдат в армии. «Настоящим русским» мог считаться только православный христианин, преданный монархист и приверженный правительству человек[153]. Предвосхищая многих постсоветских авторов теорий заговора, которые видят источник опасности в финансировании российской оппозиции из-за границы, Катков обвинял поляков в получении денег на революцию и убийства от иностранцев[154], а волнения среди простых поляков объяснял подстрекательством со стороны местного польского дворянства[155]. В характерном для конспиролога стиле Катков делил Россию на две части: национальную и антинациональную. По мысли Каткова, «Великие реформы» угрожали российской стабильности и были нацелены на крах территориальной целостности страны, чего и добивался Запад[156]. Революционное движение, набиравшее силу в последние десятилетия XIX в., также представлялось плодом деятельности антирусских заговорщиков в Европе, как и потоки лжи в европейской прессе о России и ее народе[157].

Роль Каткова в интеллектуальной поддержке русского консерватизма и контрреформ конца XIX в. трудно переоценить. Его радикальные консервативные взгляды стали одним из факторов, позволивших повернуть вспять достижения реформ Александра II[158]. На почве этих реформ, роста национализма и последовавших затем контрреформ взрос русский антисемитизм – центральный элемент культуры заговора в империи Романовых. С 1880-х гг. антиеврейские конспирологические теории становятся главной темой русского национализма, а «Протоколы сионских мудрецов», изданные в 1903 г., – неувядаемым источником доказательств существования еврейского заговора[159]. Но «Протоколы» были лишь одним из перепевов антиеврейского мифа XIX в.[160] Они появились как кульминация антиеврейских настроений, которые зрели еще со времен установления черты оседлости в Российской империи в конце XVIII в.[161] Как показал Савелий Дудаков, «Протоколы» выросли из богатой традиции популярной литературы памфлетов, создавшей огромное количество стереотипов и образов, которые использовались авторами как в XIX, так и в XX в.[162]

В этом плане «Книга кагала» Якова Брафмана, впервые изданная в 1869 г., может считаться своего рода концептуальной предтечей «Протоколов». Кагал – традиционная форма социальной организации евреев в Восточной Европе, которая при Николае I была подвергнута реформе при поддержке просвещенного, ассимилированного еврейства. Целью ее было вывести евреев из черты оседлости и интегрировать их в российское общество. Но реформа была плохо продумана, страдала от непоследовательности исполнителей, и зачастую ассимилированные евреи оставались ограничены в правах, что заставляло их восстанавливать некоторые элемента кагала[163]. Однако Брафману причины живучести этой формы виделись в другом. В традиционном для европейских и американских антисемитов того времени стиле кагал представлялся Брафману «государством в государстве», сохранявшим невиданную власть над своими членами и протянувшим «щупальца» далеко за пределы границ российского государства[164]. Такое изображение кагала заставляло, с одной стороны, сомневаться в реформированности еврейства, а с другой – подозревать, что это реформирование, в принципе, невозможно. Историк Исраэль Барталь считал ключом к популярности антисемитизма то, что евреи оказались удобным «другим» для всех: социалисты видели в них землевладельцев и эксплуататоров крестьян, а правые – агентов Запада, продвигающих модернизацию России и стремящихся таким образом разрушить ее[165].

Рост политического движения накануне и после революции 1905 г. превратил теории еврейского заговора в мощный инструмент общественной мобилизации[166]. По всей империи в конце XIX – начале XX в. распространились «Черные сотни» – организаторы погромов. К «Протоколам» они обращались как к важному доказательству опасности евреев для государства[167]. Однако евреями дело не ограничивалось. Многие жители империи, оставшиеся в результате реформ без привычных средств к существованию, были склонны объяснять изменения, происходившие в российском обществе, националистическими и шовинистскими теориями заговора. Их настроения были использованы правительством во время Русско-японской[168] и Первой мировой войн[169] для подъема патриотического духа. Однако следствием этого стала маргинализация отдельных этнических групп, причем во время тяжелейшего военного конфликта, и, как результат, с одной стороны – радикализация этнических общин, а с другой – рост недоверия к ним со стороны властей. Все это сослужило плохую службу империи и привело к ее скорому развалу[170].

Итак, активное бытование конспирологических теорий в публичной сфере свидетельствует о наличие развитой культуры заговора уже перед революцией 1917 г. Именно страх измены стал ключевым триггером смены режима: популярность конспирологических идей сыграла важную роль в событиях февраля и октября. А затем, по мнению некоторых ученых, эти идеи перекочевали и в следующий исторический период, став значимым способом интерпретации повседневности в советском государстве[171].

Советский период

Советскую культуру заговора отличал от имперской один простой факт: манихейское деление мира на своих и чужих было органичной частью идеологии большевиков. По сути, это стало частью официальной пропаганды Советского государства и регулярно использовалось в ходе различных политических кампаний для мобилизации населения[172]. Более того, начиная с Гражданской войны ощущение «осажденной крепости», которую стремятся разрушить враги – как внутренние из числа «бывших», так и внешние из капиталистического лагеря, – стало важным фактором внутренней советской политики. Насаждая страх заговора, советские власти пытались создавать не только новый тип общества[173], но даже новые нации[174]. Чрезвычайный комитет и Красная армия боролись против контрреволюции, стремящейся восстановить прежний режим[175]. А в эпоху правления Иосифа Сталина подозрительность и страх заговора проникли уже во все сферы жизни[176]. В представлении властей само естественное создание друзьями, родственниками и знакомыми неформальных связей, чтобы выжить в непростое время социальных перемен, служило доказательством возможности организовать внутрисоветский заговор.

Огромное количество человеческих жертв в годы Гражданской войны, разрушенная экономика, революционные эксперименты по созданию нового общества – все это стало серьезным вызовом как для партийного аппарата, так и для обычных людей. Именно простые граждане испытывали на себе давление ускоренной индустриализации и завышенных требований по выполнению плана. Угроза нацистского вторжения в середине 1930-х только усилила панические настроения в обществе: объяснять естественные производственные поломки чьим-то злым умыслом – вредительством – стало обычным делом. Представление, будто двигатели «сами по себе не ломаются», – яркое свидетельство того, что при Сталине конспирологический способ мышления занял центральное место[177]. В то же время советское руководство считало, что любая попытка ослабить контроль и снизить уровень страха в обществе может привести к тому, что недовольные откажутся подчиняться требованиям государства, а это в непростой геополитической ситуации будет иметь самые тяжелые последствия для режима.

Некоторые ученые полагают, что сталинские репрессии были связаны с глубоко параноидальной личностью советского лидера[178]. Это, безусловно, упрощение, однако столкновения элит при кремлевском «дворе» действительно делали Сталина более подозрительным. Следствием этой подозрительности стала экстремальная жестокость по отношению к старым и новым соратникам, и многих высокопоставленных жертв репрессий не спасла даже их глубокая личная преданность вождю[179]. Стремление к ускоренной модернизации экономики не допускало никакого компромисса и требовало абсолютной лояльности главе государства. В то же время ощущение постоянно плетущихся интриг против режима усиливалось угрозой войны на два фронта, о которой постоянно докладывали разведка и ОГПУ (находившие, в свою очередь, все новые доказательства шпионажа, используя пытки во время допросов). Поэтому страх заговора не был только инструментом социального контроля, Сталин и сам был ему подвержен[180].

В этом смысле «Краткий курс истории ВКП(б)» 1938 г. представляет собой яркий пример активно создаваемой государством культуры заговора и «особого взгляда» большевиков на мир. Спустя 21 год после революции деление мира на своих и чужих, или «других» (империалистов, фашистов и проч.), было узаконено официально, так же как и насилие над оппонентами, несогласными с тем, как развивается режим[181]. Неизбежное усиление противостояния между большевиками и буржуазией по мере развития социализма объясняло, почему в поздние 1930-е внутренние враги стали настолько активны и режим вынужден был устроить чистки. Печально известная 58-я статья УК РСФСР вводила смертную казнь за измену Родине, но главное – из-за ее частого применения против «агентов иностранных держав», «подрывных элементов», «шпионов» и «вредителей» в публичный дискурс вошел словарь конспиролога и создалась атмосфера повседневного заговора. Этому же способствовали и публичные процессы над «врагами народа». И с окончанием 1930-х подобные выражения не ушли в прошлое. В последующих главах мы увидим, как некоторые из этих терминов будут вновь использованы в теориях заговора уже в XXI в. в отношении врагов путинского режима.

Обострение отношений с бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции сразу после победы в Великой Отечественной войне также добавило популярности идее о заговоре Запада против СССР. Отказ от участия в послевоенном Плане Маршалла объяснялся тем, что это тайный план капиталистов, стремящихся поставить под экономический контроль государства Восточной Европы[182]. Обострение отношений с США в связи с гонкой ядерных вооружений и невозможность получить помощь на восстановление разрушенной войной экономики извне вынуждало советские власти изыскивать ресурсы внутри страны, что отражалось на экономическом положении советских граждан[183]. Официальное противостояние с Западом помогало объяснить, почему советские люди живут так трудно, и способствовало усилению изоляции страны. В первое послевоенное десятилетие возможное вторжение американцев стало чрезвычайно популярной темой для слухов[184]. В то же время с новой силой стали циркулировать слухи о шпионах, и жертвами этих слухов становились как обычные граждане, так и приближенные к Сталину элиты[185]. А антиеврейские кампании в последние годы жизни диктатора превратили идею еврейского заговора в чуть ли не официальную советскую политическую доктрину[186].

Что любопытно, с начала холодной войны и до 1991 г. в Советском Союзе фактически параллельно существовали две культуры заговора. С одной стороны, официальная идеология была основана на шпиономании в связи с развернувшейся идеологической схваткой с США. Разумеется, страхи перед иностранным заговором не были абсолютно необоснованными: обе супердержавы были активно вовлечены в шпионские игры, пропаганду и контрпропаганду. ЦРУ и разведки европейских стран вкладывались в различные программы изучения СССР с целью подрыва режима[187]. И у этой традиционной войны разведок была мощная культурная репрезентация. Финансируемые государством художественные вымыслы о советских шпионах-героях невидимого фронта и иностранных подрывных элементах стали частью позднесоветской популярной культуры. Такие книги, как «ЦРУ против СССР» Николая Яковлева, имевшая несколько переизданий и заказанная спецслужбами, фильмы «Щит и меч» (1968) и «ТАСС уполномочен заявить» (1984), выполненные по заказу Гостелерадио СССР, создали яркие и запоминающиеся образы противостояния с идеологическим врагом, оказавшие влияние на целые поколения советских граждан.

С другой стороны, наряду с официальной культурой заговора существовала альтернативная, распространявшаяся среди русских националистов, которые воспринимали советский режим как оккупационный и нередко разделяли антисемитские и антизападнические взгляды. Как демонстрирует историк Николай Митрохин, русские националисты, хотя зачастую и были настроены по отношению к режиму оппозиционно, пользовались неформальной поддержкой определенных фракций в советском правительстве. Их концепция нации сформировалась именно на образе Запада как опасного «другого», ненавидящего Россию, и в этом они продолжили традицию славянофилов XIX в.[188] Некоторые из текстов, популярных в этом сообществе, были написаны представителями русской диаспоры за рубежом[189]. Часть конспирологических текстов имела внутрироссийское происхождение, их авторы принадлежали к кругам советских диссидентов. Николай Митрохин[190] и Виктор Шнирельман[191] отлично демонстрируют, насколько живой была культура националистов внутри СССР и как активно в ней формировались конспирологические идеи, в период перестройки ставшие одним из важнейших источников российской культуры заговора.

Начавшаяся при Горбачеве политика гласности позволила открыто публиковать и обсуждать всевозможные теории заговора. Эта тенденция наложилась на формировавшуюся годами привычку советских граждан наблюдать друг за другом в общественных местах, в коммунальных квартирах, взращивая подозрительность по отношению к ближнему[192]. К тому же Запад в глазах обычного советского человека был во многом мифологизированным, вымышленным пространством: одни стремились туда, другие его опасались[193]. С годами подозрительность стала центральным элементом сознания позднесоветского человека, а появившаяся благодаря политике гласности возможность читать и обсуждать любые источники открыла невероятные перспективы для конспирологического мифотворчества. В постсоветское время, во многом благодаря активности публичных интеллектуалов, эта культура приобрела свои особенности и стала превращаться в мейнстрим[194].

Глава 3

Интеллектуалы и заговор

Как бы странно это ни звучало, но появление теории заговора – это своеобразный интеллектуальный труд, и вклад в него людей, профессионально занимающихся производством идей, трудно переоценить. Чтобы звучать убедительно и получать общественную поддержку, теории заговора должны рассказывать о чем-то актуальном, показывать причинно-следственную связь между событиями, приведшими к триумфу заговорщиков. В идеале они при этом должны еще опираться на многочисленные источники, наукообразность и убедительность изложения – конек теорий заговора[195]. Кроме того, конспиролог с высоким социальным статусом – ученый, писатель, известный режиссер или политик – имеет больше шансов убедить публику в том, что заговор существует, чем обычный, никому не известный человек.

Собственно, как мы видели в предыдущей главе, рождение культуры заговора тесно связано с формированием образованного класса. Многие известные интеллектуалы периода империи использовали свой ресурс публичности, чтобы убедить в существовании заговора как политические элиты, так и читающую городскую публику. В советское время писатели, журналисты и ученые получали государственную поддержку (через формальные и неформальные связи с органами власти и спецслужбами) для производства разного рода теорий заговора[196]. Горбачевская гласность открыла путь нескончаемому потоку конспирологического мифотворчества, и оно очень быстро завоевало книжный рынок на фоне того, что ухудшающееся состояние экономики и общий кризис советской системы подталкивали все больше людей к устойчивой вере в антирусский заговор. Этому помогли и именитые интеллектуалы: этнограф и писатель Лев Гумилев, специалист по международным отношениям Анатолий Уткин, историк Игорь Фроянов и многие другие своим авторитетом легитимировали многие антиеврейские и антизападные идеи, сделав их частью общественного дискурса[197]. После 1991 г. смотреть на мир сквозь призму заговора стало незазорно, а для многих публичных интеллектуалов еще и выгодно – это приносило гонорары, медийную известность и возможность приблизиться к власти.

В этой главе я предлагаю начать анализ российской конспирологической культуры через рассмотрение роли постсоветских публичных интеллектуалов в процессе создания и распространения теорий заговора[198]. В литературе на иностранных языках много было написано о некоторых деятелях культуры заговора в России[199], но мало об их идеях и том, как они вплетались в ткань постсоветской политики и разнообразных идеологических игр[200]. Важно помнить, что многие авторы, рассмотренные в этой главе, имели или до сих пор имеют тесные связи с разными структурами власти. И пусть многие из них сейчас вне этих структур или не так активны в медиа, но их идеи во многом отражают состояние умов во властных кругах, а также служат интеллектуальной подпиткой тех или иных политических решений.

В глазах Хофстэдтера поборники «параноидального стиля» имели ограниченную общественную поддержку и потому были отнесены к маргиналам, чье мнение разделяется ограниченной частью общества. Марк Фенстер в своей критике Хофстэдтера замечает, что историк был напуган популистской демагогией правых и попросту воспринимал теории заговора как идеи, относящиеся к идеологии политических радикалов, а не уважаемых политиков мейнстрима[201]. Это разделение стоило некоторым американским интеллектуалам и журналистам репутации в глазах «умеренного» класса, чьи взгляды исключали возможность серьезного отношения к каким бы то ни было теориям заговора[202]. В результате сегодняшний всплеск «антиинтеллектуализма», тесно связанный с так называемой критикой либеральной повестки дня, опирается на неопопулистское движение, состоящее из консервативных политиков и мыслителей[203]. Их цель – разрушить консенсус, созданный «коррумпированными» левыми элитами, и вернуть голос «обычному человеку».

Что же происходит в России? Во времена советской власти граница между приемлемым и запретным строилась исходя из идеологических основ режима. Многие конспирологические взгляды, направленные как на внешние силы (США, блок НАТО), так и на внутреннюю оппозицию (диссиденты, этнические меньшинства), не только считались приемлемыми, но даже поощрялись властью. Крах советского режима, с одной стороны, открыл возможность для публичной дискуссии и критики подобных идей. С другой, российская академическая система не в полной мере прошла процесс транзита от советских идеологических парадигм к более взвешенным и критическим взглядам. А в более поздние постсоветские годы публичные интеллектуалы, активно работавшие над созданием и популяризацией теорий заговора, даже заняли высокие академические и политические посты. Полученные ими регалии способствовали общественной легитимации тех теорий заговора, которые эти интеллектуалы производили и распространяли.

Чтобы понять, как и почему интеллектуалы стали таким важным звеном в российской культуре заговора, я предлагаю обратиться к концепции Мишеля Фуко о взаимоотношениях знания и власти. Некоторые исследователи полагают, что теории Фуко, основанные на анализе западноевропейской культуры, нельзя применять к культуре российской, учитывая ее определенную пограничность по отношению к европейской цивилизации[204]. Тем не менее предыдущие попытки применить теории Фуко к исследованию России оказались плодотворными, в связи с чем имеет смысл эту практику продолжить[205].

Согласно Фуко, знание является ключом в любой борьбе за власть, а производство знания может привести к перераспределению власти в обществе. Именно поэтому интеллектуалы играют такую важную роль в любом современном политическом режиме: тот дискурс, что они производят, делает власть стабильнее, помогая (вос)создавать так называемый режим правды, определяющий, что есть истинно и что ложно[206]. С этой точки зрения теории заговора можно рассматривать как очень своеобразный тип знания, произведенного публичными интеллектуалами с целью перераспределения власти в обществе. Помогая разделять социальное на две категории – своих и чужих, – теории заговора помогают тем, кто публично их применяет, представлять свою деятельность в глазах общества более легитимной и, напротив, лишать легитимности оппонента.

В постсоветской России 1990-х производство теорий заговора различными популярными писателями, политиками, учеными и журналистами помогло консервативной и антизападной повестке усилить политическую оппозицию Кремлю. А то, с какой легкостью кадры мигрировали из журналистики или публицистики в академическую среду, предельно упрощало легитимацию разных, даже самых скандальных взглядов. Проблемы, порожденные посттоталитарным транзитом, сделали идею об антироссийском заговоре на Западе привлекательной и популярной, а провалы процесса демократизации позволили превратить теорию в инструмент политики. С приходом к власти в 1999 г. Владимира Путина подавляющее большинство известных интеллектуалов, публично критиковавших власть за сговор с Западом, идейно перешли на сторону Кремля, превратив конспирологические теории в мощный инструмент поддержки политического режима.

Глеб Павловский: теории заговора как политическая технология

Исследуя роль политтехнологов в электоральных процессах на постсоветском пространстве, британский политолог Эндрю Уилсон отметил, что политтехнологи и пиарщики готовы пойти на все что угодно, чтобы сохранить власть заказчика, на которого работают. Воздействуя на медиа, они создают ощущение, что всем в мире можно управлять при помощи психологических и медийных манипуляций[207]. Немудрено, что в середине 2000-х на российском книжном рынке был бум публикаций о всевозможных психологических манипуляциях, а Виктор Пелевин увековечил этот период в своем романе «Generation “П”». Пиарщики стали частью политической реальности, и среди тех, кто заметно выделялся на фоне немногочисленных пиар-гуру, работавших по всей территории бывшего СССР, был Глеб Павловский. Пионер политтехнологий и визионер, придумавший, как превратить знания в политический инструмент, он не только стоял у истоков российской политической системы, которую назвал «Системой РФ», но и был архитектором того идеологического конструкта российской власти, в основу которого так умело положены теории заговора[208].

Будучи диссидентом и активно участвуя в жизни московских неформальных интеллектуальных кругов, в 1982 г. Павловский был арестован за работу в самиздатовском журнале «Поиски» и пять лет провел в колонии-поселении[209]. Выйдя на свободу уже в годы перестройки, он стал активно применять свои многочисленные таланты в сферах, связанных с медиа, организовав кооператив «Факт», ставший предтечей ИД «Коммерсантъ», и инвестировав еще в десяток известнейших российских СМИ[210]. Позднее, уже в 1990-е, он организовал «Фонд эффективной политики», который со второй половины 1990-х и до 2011 г. был неофициальным «мозговым центром» Кремля.

По словам самого Павловского, после того как он помог Ельцину выиграть второй тур выборов в 1996 г., перед ним открылась возможность начать сотрудничество с Администрацией Президента[211]. В 2004-м, в качестве одного из советников штаба Виктора Януковича на украинских президентских выборах, Павловский воочию наблюдал, как переворачивается игра на выдвижение прокремлевского кандидата. Виктор Ющенко и вышедшие на первый Майдан жители Украины спутали Кремлю все карты и посеяли страх того, что экспорт «технологий революции» покончит с путинским режимом. Можно сказать, что с конца 2004 г. началась не только операция «Преемник», но и более широкая кампания по поиску внутреннего врага, в которой усилия Павловского как интеллектуала-советника сложно переоценить[212].

Павловский много раз отмечал, что его взгляды и умения как политтехнолога сформировались под влиянием известного советского историка, философа и диссидента Михаила Гефтера. В его круг Павловский вошел в 1970-х, когда переехал в Москву из Одессы. «Гефтер меня подобрал и придумал. Я прожил жизнь в разговорах с ним – ровно четверть века, между 1970-м и 1995-м. Это и была основная жизнь. А все до и после – уже некоторая “добавленная стоимость”. Все захватывающее я узнал с ним. А теперь нахожу бледные подтверждения, в людях и в политике. Он научил меня спрашивать о неправильном и распознавать увертки. Вся моя “политика” – из Гефтера»[213].

Интересы Гефтера лежали в плоскости истории большевистской революции, русской интеллектуальной мысли, а также сталинизма. В 1970-х, работая в Институте всеобщей истории АН СССР, Гефтер попал в опалу из-за того, что более консервативные коллеги раскритиковали его исследования истории марксизма-ленинизма[214]. Выйдя на пенсию, Гефтер продолжил активно работать, в том числе над изданием диссидентского журнала «Поиски». Среди исследований Гефтера того периода – изучение природы тоталитаризма, а также осмысление причин и наследия сталинизма. Это было одной из основных тем его статей, что стало еще более актуально с приходом к власти Горбачева.

По мысли Гефтера, хотя Хрущев и запустил процесс национального осмысления репрессий сталинского периода, эффект его был чрезвычайно ограничен. Отсутствие четкой политики касательно «Большого террора» позволило выражать ностальгические чувства в отношении сталинского правления, породившие ощущение былого величия, утраченного со смертью вождя[215]. И хотя перестройка дала возможность обсуждать эти сложные темы, общество не смогло прийти к консенсусу относительно того, что произошло во времена сталинского террора. В результате традиция искать внутренних и внешних врагов может в любой момент вернуться и быть использована в политических целях. «Сталин умер вчера», – писал Гефтер, подчеркивая, что тень диктатора до сих пор нависает над обществом и позволяет положительно относиться к тому, что происходило в 1930–1950 гг.[216] Историк отмечал, что некоторые представители перестроечной и постперестроечной либеральной общественности склонны использовать схожие между собой речевые конструкции, позаимствованные из тоталитарной риторики, чтобы уничтожить политических оппонентов. К примеру, жажда Ельцина сохранить власть привела к тому, что первый российский президент не побоялся прибегнуть к делению общества на своих и чужих, что всегда делают тоталитарные лидеры[217].

Подписание Беловежских соглашений в декабре 1991 г. и почти немедленно последовавший за этим коллапс СССР стали для Павловского поворотным моментом[218]. Он тяжело перенес исчезновение «советского проекта»: «Пережив исчезновение государства, где я родился и вырос и в которое здорово вложился биографически, я боялся второго распада. Преувеличивал его опасность… СССР для меня был мощной идеей, проектом глобального уровня, а горбачевский Союз – самым либеральным вариантом России, какой вообще мыслим. Уже ельцинское государство было менее либерально»[219]. Политический и интеллектуальный кризис, а также кризис национальной самоидентификации, связанный с неожиданным развалом Советского Союза и появлением новой страны, привели Павловского к мысли, что государство может быть спасено путем внедрения «интеллектуального механизма, генерирующего современную власть»[220]. Россия времен раннего Ельцина была чуждым Павловскому государством, и происходившие изменения подтолкнули его к тому, чтобы действовать. «ФЭП возник, когда умер Гефтер. Он умер в феврале 1995-го. Мы с ним были очень близки в последние годы. У него была сильная философия. Мне хотелось понять, насколько она сильна. Хорошая философия может пересилить тупую политику»[221]. В разговорах с философом Александром Филипповым Павловский отмечал, что знал о сталинском терроре больше, чем о любом другом периоде российской или советской истории, и это помогло ему сконструировать повестку нескольких политических кампаний, включая выборы 1996 г., а затем сформулировать и несколько главных тезисов путинского политического режима[222].

Одним из главных тезисов оказалась идея крушения Советского Союза как наиболее трагического момента ХХ в., а также создания на его обломках сильного государства, своего рода возврата власти, восстановления исторической справедливости. Павловский считал Беловежские соглашения разрушительными как для государства, так и для нации, а Российскую Федерацию воспринимал как искусственное «государственное образование». В своем важнейшем эссе середины 1990-х, называвшемся «Слепое пятно», он критиковал российское общество за то, что оно не сожалеет об утраченном советском государстве, называл россиян «беловежскими людьми», а Россию – «антикоммунистическим» Советским Союзом, урезанным, раненым и издырявленным[223]. Выход из ситуации виделся автору только в обретении нации, а для власти – в изобретении новой идеи того, что такое Россия.

Победа Путина в 2000 г. была воспринята как победа новой концепции власти – открылась чистая страница, на которой будет написана история нового государства. «Путин вводит в России государство взамен десятилетия хаоса», – провозгласил Павловский весной 2000 г. сразу же после триумфа команды нового президента[224]. Характерно использование им глагола «вводить» в описании первых шагов Путина на президентском посту, как будто Путин занимался этим единолично. Придание новому президенту такого статуса с самого начала его карьеры неслучайно, оно показывает общее направление действий прокремлевских интеллектуалов по превращению Путина в главную политическую «скрепу» общества. Апофеозом этой политики, безусловно, стала фраза Володина «Нет Путина – нет России», олицетворяющая собой важный элемент государственной пропаганды, которая стремится подчеркнуть единство политического лидера и нации[225].

Высокий рейтинг президента, который необходимо поддерживать любой ценой, также был частью новой идеологической платформы Кремля: после ухода крайне непопулярного Ельцина команда Путина была озабочена тем, чтобы он использовал свою популярность для проведения необходимой Кремлю политики. Как подчеркивает Сэм Грин, с одной стороны, популярность Путина формируется за счет изучения запросов россиян через социологические исследования, подчеркивающие популярность политического лидера[226], а с другой, россияне формируют свои взгляды и вкусы во многом благодаря напрямую и косвенно контролируемым Кремлем медиа[227]. Кремль старался укрепить популярность Путина среди различных групп общества, представляя его «президентом всех россиян», – популистская мера, направленная исключительно на продвижение его в качестве «народного лидера», способного объединить (хотя бы риторически) крайне разобщенное российское общество[228]. Популистский лидер – как заметил Франциско Паницца – это обычный человек с необычными качествами, способный спасти нацию от разрушения политических институтов и вернуть веру в насквозь коррумпированную власть[229]. На контрасте с Ельциным и при отсутствии хоть какого-то доверия к первому российскому президенту демарш Путина многим представлялся началом новой, более справедливой эры.

В одном из первых своих интервью после победы Путина Павловский очень точно описывает популистскую модель конструируемого путинского режима: «10 лет подряд массы ворчали на Ельцина, что он установил “оккупационный режим” и что “так жить нельзя”, и продолжали себе спокойно жить, значит, существовавший баланс все-таки их устраивал. А теперь все, баланс их больше не устраивает! Массы, которые после 1991–1993 годов не пускали на политическую сцену, наконец на эту сцену вырвались. И Путин – их лидер. А уж в каком смысле лидер, можно спорить – лидер он партии власти или партии оппозиции. Мое мнение: те, кто Путина выбрал, видят в нем лидера оппозиции, взявшего власть в России. Для путинского большинства Путин – лидер партии оппозиции старому порядку»[230].

Популистское противопоставление нового российского президента и политических элит ельцинской поры было, без сомнения, риторическим конструктом. Как известно, многие представители путинской элиты начали свои карьеры в 1990-е гг.[231] Однако мысль о том, что победа Путина в 2000-м была «народной победой», работала на создание представления о нем как центральном элементе новой политической реальности. В этой реальности крушение СССР, страхи новых экономических кризисов и распада страны работали на популярность Путина среди тех, кто более всего пострадал от экономических и социокультурных потрясений 1990-х. Уже позднее Павловский признавался, что «путинское большинство», как он назвал этот феномен, было использовано в качестве «дубинки» против политических противников[232]. Одобрение политики Кремля от имени большинства – типично популистский подход – стало важным инструментом делегитимации оппонентов и продвижения необходимой Кремлю повестки.

Вполне в стиле риторики сталинизма Павловский однажды сравнил главных оппонентов Путина начала 2000-х – опальных олигархов Владимира Гусинского и Бориса Березовского – с Зиновьевым и Каменевым, оппонентами Сталина, погибшими в чистках 1930-х. Это знаковое сравнение с кровавым эпизодом тоталитарного прошлого России говорит не только о воздействии гефтеровской философии, но и об умелом жонглировании идеями, отзывающимися в культурной памяти общества. В интервью журналистке Елене Трегубовой Павловский провел очень четкое разделение между Путиным, напрямую говорящим с народом, и олигархами, которые находятся на обочине политического процесса и чьи интересы власть более не будет соблюдать[233].

Для того чтобы получить влияние и на интеллектуальном поле, структуры ФЭП поддерживали сеть объединений, в которых ученые и журналисты с гуманитарным образованием разрабатывали идеи, получавшие затем поддержку в книгоиздании и прессе[234]. Историк Алексей Миллер в качестве примера того, как искажаются переводы иностранных публикаций о России, приводил книгу Доминика Ливена “The Russian Empire and her Rivals”. В русском переводе ее назвали «Российская империя и ее враги» (а не соперники, как было бы правильнее). Опубликованная Павловским в издательстве «Европа» в 2007 г., книга с помощью изобретательного визуального ряда и введения к российскому изданию, явно написанному по следам современных политических событий, однозначно указывала на антирусский заговор и общую обстановку русофобии на Западе[235].

Возможность публиковать крайне субъективные, даже пропагандистские тексты, а затем с помощью контролируемых телеканалов и газет создавать им популярность способствовала распространению антизападных теорий заговора в российском обществе. Павловский и сам в 2005–2008 гг. вел на НТВ телевизионную программу «Реальная политика», где представлял «кремлевский» взгляд на вещи, и, по его собственным словам, не чурался участия в политической пропаганде, направленной против внутренних и внешних оппонентов режима[236]. В преддверии выборов 2008 г. теории заговора помогали объяснять, почему необходимо поддержать Путина и его партию «Единая Россия», а доступ к источникам информации и откровенные манипуляции делали конспирологическую интерпретацию событий доступной и менее маргинальной в глазах обычного россиянина.

Обычно осторожный в своих заявлениях и оценках, как и большинство высокопоставленных российских политиков, политологов и публичных интеллектуалов 2000-х, Павловский обратился именно к парадигме заговора, чтобы объяснить важные для Кремля политические события середины «нулевых». Вернувшись из Украины после провала Януковича, он интерпретировал победу Ющенко как однозначный «оранжевый сценарий», апробированный на ближайшем союзнике. «Их Украина интересует только как граница России. Возьмите просто статьи, возьмите десять западных статей, и вы увидите, что там две трети темы – это Россия, а не Украина. Это – как ограничить влияние России… Они попытаются, если им удастся свергнуть избранного президента, они попытаются, я думаю, превратить Украину в такой большой интересный экспериментальный полигон для апробирования этих технологий на России. Я практически уверен, что это так и будет. Поэтому, я думаю, нам придется готовиться уже не к политтехнологиям, а к революционным технологиям. И, если они хотят экспортировать, так сказать, к нам революцию, то…»[237]

Именно идея об «оранжевом сценарии для России» и отсылки к природной русофобии Запада сделали конспирологический дискурс частью политической риторики постсоветской России. С началом операции «Преемник», целью которой было оставить Путина у власти после 2008 г., постоянные упоминания угрозы революции извне стали для многих российских политиков естественной объяснительной моделью отношений в мире. Россия – это козел отпущения, за чей счет другие мировые державы решают свои проблемы. «Россия, собственно, единственная страна мира, которая не включаема в нынешний мировой порядок. В этом смысле она может ожидать, не имея сегодня никаких врагов, может ожидать завтра попытки решения всеми своих проблем за ее счет. В этом смысле тенденции к русофобии, антироссийским настроениям являются чрезвычайно опасными»[238]. На внутриполитической арене в период подготовки к выборам 2007–2008 гг. Павловский открыто провел черту между союзниками Путина и его «врагами», включив в них оппозиционные движения и политиков, выступавших против передачи власти преемнику[239].

Идеологическая конструкция власти Кремля в 2000-е, сформированная в том числе Глебом Павловским, – яркий пример того, как популистские и антизападные теории заговора могут постепенно включаться в идеологическую повестку. Знание истории и умение инструментализировать интеллектуальный потенциал, полученный в годы работы с Гефтером, позволили Павловскому сформулировать концепции единства народа и политического лидера, основываясь на советском шаблоне. В свою очередь, эти концепции сделали возможным перенос теорий заговора из маргинальных кругов правых и левых интеллектуалов в самое сердце политических дискуссий. А некоторым из публичных интеллектуалов они помогли сделать успешную медийную и политическую карьеру.

Вечная война континентов

Говоря о российских конспирологических теориях, невозможно не упомянуть Александра Дугина – центральную фигуру постсоветской культуры заговора. Среди множества авторов теорий заговора разного калибра и идеологической направленности Дугин чуть ли не единственный, кому западные исследователи русского национализма, российской политики и политической философии посвящают статьи и книги[240]. В 2014–2015 гг., во время кризиса на востоке Украины, в США и Европе его представляли чуть ли не «мозгом Путина». Авторы этих публикаций видели связь между антизападными взглядами Дугина и путинским переходом к авторитаризму, а также захватом Крыма[241]. Апогеем этого международного признания стало звание «Глобальный мыслитель-2014», присвоенное Дугину журналом Foreign Affairs за разработку плана отделения Крыма и Донбасса от Украины[242].

При этом Дугин, пожалуй, единственный, среди российских конспирологов, кого американские и европейские коллеги приглашают на встречи и интервью. Один из таких коллег – скандальный американский теоретик конспирологии Алекс Джонс, прославившийся горячей поддержкой Трампа и поисками антиамериканского заговора в высших эшелонах американской власти[243]. Сложно сказать, в какой мере идеи Дугина повлияли на идеологическое прикрытие российской политики, но его антизападные взгляды и активная работа по формированию отечественной культуры заговора, без сомнения, сделали многое, чтобы конспирологические теории стали популярны в консервативных кругах.

Как и Павловский, Дугин – бывший диссидент, член Южинского кружка, в котором собирались люди, интересовавшиеся мистикой и оккультизмом[244]. Именно среди них началась карьера философа, и следы глубокого погружения в мистику легко обнаружить в последующих дугинских сочинениях. В перестройку Дугин ненадолго присоединился к праворадикальному движению «Память» – символу антиеврейских настроений в поздний советский период[245]. Однако очень скоро он разошелся во взглядах с лидером «Памяти» Дмитрием Васильевым: кондовый антисемитизм никогда не был Дугину по-настоящему близок.

Ближе к концу перестройки он впервые попал в Западную Европу, где встретился с представителями новых правых, что, несомненно, повлияло на дальнейшее развитие его взглядов[246]. Вероятно, именно в это время Дугин столкнулся с огромным количеством неофашистских и праворадикальных теорий заговора, которые помогли ему сформулировать свои собственные идеи[247].

Вернувшись в Россию, в 1991 г. Дугин присоединился к редакционной коллегии газеты «День», возглавляемой Александром Прохановым – еще одним одиозным консервативным автором, близким к военным элитам СССР[248]. Эта газета была главным печатным органом националистического движения, что дало Дугину возможность поделиться своими взглядами с куда более широкой аудиторией, чем любители мистики. Примерно в это же время Дугин основал издательство «Арктогея» и Центр специальных метастратегических исследований, на долгие годы ставшие платформой для распространения его идей[249].

Несомненный талант Дугина – в способности объединять темы, связанные с политикой, историей, международными отношениями и даже поп-культурой[250]. Поэтому его стали часто приглашать на телевидение, радио и в другие медиа, даже в модные издания. Пиком его карьеры стал выход в 1997 г. книги «Основы геополитики», которая помогла ему заработать репутацию эксперта по широкому кругу вопросов внутренней и внешней политики. Благодаря этому он стал советником Геннадия Селезнева – спикера Госдумы и члена КПРФ, и начал преподавать в Академии Генерального штаба, получив возможность оказывать определенное влияние на умы руководства армии[251].

«Основы геополитики» описывают всемирную историю как нескончаемую битву двух сил, названных «Суша» и «Море». Для Дугина геополитика – универсальная наука: постигнув ее принципы, обычные люди могут самостоятельно анализировать историю человечества, понимать причинно-следственные связи между событиями и обнаруживать «истинную» природу вещей[252]. Характерное для теоретика заговора поведение является предметом рефлексии самого Дугина. В 1992 г. в сборнике статей под названием «Конспирология» он отмечает глобальную популярность теорий заговора, называя их «веселой наукой постмодерна»[253]. По Дугину, стремление объяснять реальность при помощи конспирологии кроется в человеческом подсознании.

Вера в заговоры – часть древней традиции восприятия реальности, и сохранение этого свойства психики связывает современного человека с древними людьми[254]. А раз вера в заговоры существовала на протяжении всей истории человечества, значит, это естественное свойство человека, что, в свою очередь, доказывает реальность существования заговоров. При этом Дугин умело представляет себя сторонним наблюдателем за «странными картинками социальных расстройств», называясь «психиатром»[255]. Тем не менее первое эссе о конспирологии затмевается рядом других текстов, в которых психиатр меняется местами с пациентом и стремится обнаружить всемирный антироссийский заговор.

Дугин утверждает, что Россия – страна христианская и призвана спасти мир от апокалипсиса[256]. Также она является центром евразийской цивилизации и олицетворяет Силы Суши, противостоящие Силам Моря, представленным в первую очередь США. По мысли Дугина, СССР и США – это две модели общественного устройства. СССР и его союзники по социалистическому лагерю были основаны на единстве общества под управлением «духовного лидера», в то время как Соединенными Штатами правят индивидуалистские ценности и финансовый интерес[257]. Подобное системное деление мира – основа политической философии Дугина и главный способ интерпретации политической реальности.

В своих работах по геополитике он ссылается на основателя дисциплины Хэлфорда Маккиндера, который в начале ХХ в. предложил концепцию сухопутных и морских сил[258]. Однако Марк Бассин и Аксенов справедливо замечают, что дугинская интерпретация теории геополитики скорее отражает видение глобальной политики времен холодной войны, нежели британскую теорию международных отношений начала ХХ в.[259] В центре мироздания тут – конфликт между Россией и США, глобальное деление мира на своих и чужих, при этом США (и шире – англо-саксонский мир) представлены как единое неделимое целое. Это геополитическое противостояние, по мысли Дугина, и стало одной из причин развала СССР. Впрочем, он пытается придать видимость научности своему подходу, объясняя крах государства социоэкономическими проблемами (что заметно отличает его от других авторов 1990-х, всюду искавших только заговор). Тем не менее деятельность «пятой колонны» внутри СССР также признается немаловажным фактором, а идея союза России и Западной Европы отсылает к философии евразийства, возникшей в России в 1920-е гг.[260] Однако подход Дугина соединил концепцию евразийства с философией холодной войны и посылом антиамериканских публикаций европейских новых правых.

Интересно отметить, что перенос европейских и американских теорий заговора на российскую почву произошел под сильным влиянием европейских правых мыслителей. Немецко-украинский политолог Андреас Умланд показал, что на легендарный журнал «Элементы: Евразийское обозрение», второй выпуск которого был посвящен теме «нового мирового порядка» – центральной теории заговора для американского общества, влияние оказал французский правый мыслитель Ален де Бенуа[261]. В редакционном введении Дугин обозначил основные элементы нового мирового порядка – мировое правительство, отсутствие национальных границ, рыночный либерализм и власть тайных обществ, таких как Трехсторонняя комиссия. Несколько статей выпуска в деталях описывают способы, которыми внутренние и внешние враги России помогают формировать мировой порядок в интересах США, разрушая уникальную национальную идентичность обществ по всему миру. «“Новый мировой порядок” представляет собой эсхатологический, мессианский проект, намного превосходящий по масштабам другие исторические формы планетарных утопий… Экономически: идеология “нового мирового порядка” предполагает повсеместное и обязательное установление на всей планете, независимо от ее культурных и этнических регионов, либерально-капиталистической, рыночной системы. Все социально-экономические системы, имеющие в себе элементы “социализма”, “социальной или национальной справедливости”, “социальной защищенности”, должны быть полностью разрушены и превращены в “абсолютно свободный рынок”… Геополитически: идеология “нового мирового порядка” отдает безусловное предпочтение странам географического и исторического Запада по сравнению со странами Востока… Этнически: идеология “нового мирового порядка” настаивает на предельном расовом, национальном, этническом и культурном смешении народов, отдавая абсолютное предпочтение космополитизму больших городов… Религиозно: идеология “нового мирового порядка” подготовляет пришествие в мир определенного мистического персонажа, появление которого должно будет резко изменить религиозно-идеологическую картину на планете»[262].

Теория заговора, связанная с новым мировым порядком, появилась в США в 1970-х гг. и приобрела популярность в начале 1990-х. Концепция мирового правительства богачей и коррумпированных политиков пришла на смену страху ядерной войны с СССР. Как отмечает американский культуролог Майкл Баркун, в начале 1990-х крах Советского Союза оставил идеологический вакуум среди американских религиозных правых, которые быстро заполнили пустоту страхом мирового правительства и недоверием к собственным продажным политикам, жаждущим тотального контроля над простыми американцами[263]. Новый мировой порядок оказался отличной зонтичной концепцией, объединившей страхи как религиозно настроенных американцев, видящих в политических и финансовых элитах угрозу их моральным принципам, так и секулярных сторонников теорий заговора, разделяющих тотальное недоверие к политическим элитам и уверенных, что те готовы на все, чтобы удерживать свою власть и эксплуатировать простого человека.

Эта теория пришлась «ко двору» и в России, но по несколько иным причинам. На российской почве, и именно благодаря Дугину, она приобрела совершенно другой вид, и, что характерно, знания о новом мировом порядке, полученные Дугиным от французских коллег, оказались ограничены французскими источниками и фокусировались, скорее, на секулярной, антилиберальной критике глобализма, в то время как религиозный аспект концепции был Дугиным проигнорирован. «Поскольку конец XX века не отличается особой религиозностью, то теологические аргументы и упоминания дьявола у современных конспирологов довольно редкое явление»[264], – писал Дугин, будучи, по-видимому, незнаком с огромным культурным пластом американских религиозных теорий заговора, связывающих новый мировой порядок и пришествие Антихриста[265].

Впервые философ сделал отсылку к новому мировому порядку в 1991 г. в статьях «Великая война континентов» и «Идеология мирового правительства», использовав французский термин «мондиализм» для описания мультикультурного мира без границ, где правит либерализм[266]. Судя по цитируемым источникам, его вдохновляли именно французские авторы, и, видимо, новая критика «американского мира» вместе с болью от проигрыша в холодной войне подтолкнули Дугина интерпретировать новый мировой порядок как исключительно антиамериканскую концепцию, забывая, что она возникла как изоляционистская и антиправительственная идея на американской почве. «Новым в антимондиализме является особая геополитическая роль Соединенных Штатов Америки и тот культурный и социальный архетип, который сегодня окончательно и устойчиво сложился в этой сверхдержаве. “Американизм” является отправной чертой мондиализма, так как именно США стали стратегическим и идеологическим центром постиндустриального неокапитализма, и именно там идеологические импликации капитализма достигли своих логических пределов и экономически, и культурно»[267].

В контексте глобальных политических катаклизмов начала 1990-х заимствование американской концепции российским автором для критики собственно американской внешней политики оказалось чрезвычайно удобным. Перестройка, либеральные и технократические реформы Горбачева/Ельцина казались Дугину логическим продолжением антироссийского заговора и служили лучшим доказательством того, что «мондиализм» – смертельная угроза для России. А жестокие конфликты в государствах бывшего социалистического блока – националистически-популистской интерпретацией того, что славяне – единственные, кто способен защитить мир от гегемонии США. «Вместо мирного вхождения Восточного Блока в Новый Мировой Порядок после прихода в СССР к Власти откровенных мондиалистов и сторонников Мирового Правительства – Горбачева, Ельцина и их атлантистских кураторов – народы пробудились, вспомнили о своем существовании как народов, а не как простых статистических единиц и экономических абстракций, о своей национальной традиции и восстали против новой Утопии, против нового мирового соблазна, против Конца Истории»[268].

Таким образом, в постсоветском российском контексте концепция нового мирового порядка приобрела исключительно антизападный, антиамериканский характер и в таком виде была воспринята многими последующими авторами теорий заговора[269]. Утрата статуса сверхдержавы и военные конфликты, в которых важную роль играли США (на Балканах, в Кувейте, в Грузии), также воспринимались как следствие антироссийского заговора[270]. Мир, в котором существует один гегемон, вызывал ужас и ненависть российских националистов. Сергей Бабурин, один из парламентских лидеров националистической партии РОС (Российский общенациональный союз), в 1990-е гг. заявлял, используя дугинскую терминологию: «Мы видим, что все мондиалистские проекты имеют на себе явный отпечаток того политического, правового и государственного режима, который так радеет о наступлении этого пресловутого “Порядка”. Отсюда напрашивается вывод: после крушения биполярного мира именно США стремятся стать единственным планетарным диктатором, стремятся стать единственным арбитром в международных вопросах. Нужно ли это всем народам мира? Отнюдь не уверен. Более того, от установления такой планетарной диктатуры проиграют в конце концов сами США. Не могут не проиграть…»[271]

Занятно, что спустя 15 лет после этого интервью похожие мысли с критикой гегемонии в международных отношениях были высказаны Владимиром Путиным. Это показывает, какое значение приобрел антиамериканизм в российской политической идеологии: «Это один центр власти, один центр силы, один центр принятия решения. Это мир одного хозяина, одного суверена. И это в конечном итоге губительно не только для всех, кто находится в рамках этой системы, но и для самого суверена, потому что разрушает его изнутри. И это ничего общего не имеет, конечно, с демократией»[272].

Именно такие повороты политической риторики российского руководства дают основания полагать, что у Дугина есть тесные связи с Кремлем. Однако доподлинно неизвестно, насколько близко он знаком и знаком ли вообще с российским политическим руководством. Джон Данлоп[273] и Чарльз Кловер[274] полагают, что в начала 2000-х Павловский помог Дугину получить доступ к Администрации Президента. В 2001 г. Дугин основал политическое движение «Евразия», в руководящем совете которого было много известных политиков, ученых и медиаперсон[275]. В 2008 г. он получил пост руководителя Центра консервативных исследований, а в 2009-м стал заведующим кафедрой социологии международных отношений МГУ[276]. Это подчеркнуло его идейное влияние и неформальные связи и стало кульминацией карьеры ученого. Но из-за критики политики Путина на Донбассе Дугин лишился этой должности[277], однако в 2016 г. продолжил участвовать в международной политике, якобы помогая разрешить кризис в отношениях России и Турции[278].

Влияние Дугина на медиа также довольно заметно: его приглашали в телевизионные программы, он активно участвовал в политической жизни, и это помогло его идеям проникнуть в политический мейнстрим. Журналист Кловер утверждает, что в начале 2000-х гг. Дугину помог пробиться на федеральные телеканалы известный в прошлом телеведущий, а ныне вице-президент «Роснефти» по связям с общественностью Михаил Леонтьев[279]. Яркие леонтьевские «пятиминутки ненависти» под названием «Однако» стали отличной площадкой для продвижения дугинской конспирологии в массы. Постепенно голос Дугина заглушил голоса других спикеров более либерального толка, что было выгодно Леонтьеву, также вступившему в движение «Евразия».

Самая известная из дугинских работ «Основы геополитики» – при том что он активно продвигал свои воззрения через многочисленные медиа – оказала заметное влияние на развитие российской конспирологической культуры. Идея о заговоре Запада, интерпретированная через дискурс геополитики, а также попытки подвести под нее научную базу помогли Дугину занять центральное место в пантеоне теоретиков конспирологии. Однако, как бы парадоксально это ни звучало, достичь такого положения он сумел благодаря трансферу теорий заговора из Европы и США, адаптировав их под российский политический контекст. Но на этом рынке идей Дугин оказался не одинок.

Православная Россия против бездуховного Запада

Обращение лояльных власти публичных интеллектуалов к историческому прошлому России – обычное дело. «Историческая политика» давно стала частью инструментария восточноевропейских политических режимов, помогая им обрести дополнительную политическую легитимность и общественную поддержку[280]. В России на этом поприще особенно активно выступает Наталия Нарочницкая – политик, общественный деятель и частый гость теле- и радиопрограмм, рассуждающая с консервативных позиций о прошлом России, подвигах российской армии и роли православного христианства. Что беспокоит Нарочницкую, так это контраст между трагичными, но славными событиями прошлого, и тусклым, почти ничем не примечательным настоящим[281].

Нарочницкая – публичный интеллектуал, постоянно напоминающий публике о своем академическом статусе, успешной дипломатической карьере и политической деятельности в качестве депутата Госдумы. Эти детали биографии, а также семейный бэкграунд призваны придать вес ее словам при обсуждении вопросов внутренней и внешней политики и убедить слушателя в обоснованности ее мнения. Ссылаясь на академические достижения своих родителей, Нарочницкая не перестает подчеркивать, что именно они, патриоты российского государства, сумели в своих работах показать историю западных интриг против России[282]. Называя себя «романтической националистской», Нарочницкая, основавшая в 2004 г. «Фонд изучения исторической перспективы», стала вести активную деятельность по пропаганде «патриотического видения истории»[283]. В президентство Дмитрия Медведева это привело ее в комиссию по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России. Эта комиссия при Президенте Российской Федерации была создана как один из первых опытов государственного цензурирования отечественной истории.

По Нарочницкой, величие России заключается в ее невероятной территории и геополитических достижениях прошлого, достижениях обычных русских людей, отдавших свои жизни за родину и православную религию. Именно жертвенность, духовность, межэтническая толерантность и социальная справедливость отличают русских от других народов мира[284]. Русская история является фундаментом российского величия, а потому тайный план Запада – в пересмотре и разрушении представлений о великом прошлом: «Уничтожение российского великодержавия во всех его духовных и геополитических определениях, устранение равновеликой всему совокупному Западу материальной силы и русской, всегда самостоятельной исторической личности с собственным поиском универсального смысла вселенского бытия – вот главное содержание нашей эпохи. Под видом прощания с тоталитаризмом сокрушена не советская – русская история»[285].

Постоянное сравнение России с другими народами, практикуемое Нарочницкой, призвано подчеркнуть политическое, а главное – духовное отставание Запада от России[286]. Именно это и порождает ненависть Запада к российскому государству и народу, чьи моральные и религиозные качества были дарованы ему Богом[287]. Именно русским, по мнению Нарочницкой, свойственны высокие моральные стандарты и природная толерантность по отношению ко всем народам и расам. В то же время космополитичные общества Запада, находящиеся под контролем антинациональных элит, искусственно продвигают толерантность вместо любви к родине, потому что их родина там, «где ниже налоги»[288]. Такое сопоставление любопытно в плане использования традиционной американской теории заговора для объяснения якобы существующей русофобии. Национальное величие России контрастирует, в текстах Нарочницкой, с наднациональными структурами ЕС или ООН, якобы созданными франкмасонами с целью глобального политического доминирования и превращения всех народов в единую подконтрольную им массу[289]. Очевидная отсылка к теориям нового мирового порядка, как и в случае с Дугиным, демонстрирует явное влияние глобальных трендов на российскую культуру заговора.

Другое важное отличие России от Запада заключается, по Нарочницкой, в православном христианстве. Нарочницкая утверждает, что православие спасло Россию от безудержного накопительства, столь характерного для западной культуры, и помогло мирно интегрировать народы в империю[290]. С одной стороны, Нарочницкая утверждает, что христианство объединяет Россию с Европой благодаря ценности человеческой жизни, о которой говорил Иисус[291]. Это единство могло бы стать базисом для союза и достижения взаимовыгодных целей. С другой стороны, западноевропейские христианские конгрегации ненавидят Россию и желают ее разрушения[292]. Ватикан, по мысли историка, всегда намеревался колонизировать русские земли и до сих пор поддерживает «пятую колонну либералов», которые критикуют РПЦ, подрывая таким образом основу нации. Англосаксонский протестантизм, по мнению Нарочницкой, также враждебен России, поскольку его представители рассматривают другие нации как источник выгоды[293]. Доминирование США на мировой арене воспринимается ею как результат следования принципам кальвинистской философии. Именно они помогли развиться мессианскому неолиберализму, который американцы экспортируют по всему миру вместе с атеистическими взглядами[294].

Философия Нарочницкой – это смесь антиглобалистской конспирологии с элементами христианского фундаментализма и советской пропаганды времен холодной войны. Она успешно использует клише советской антизападной пропаганды для продвижения своих идей, акцентируя внимание на некой «мировой элите» и «мировом сообществе» как главных силах, контролирующих мир[295]. Это деление мира на элиту и остальные нации помогает успешно позиционировать Россию как лидера альтернативного мира, противостоящего гегемонии США, и постоянно подчеркивать опасность интеграции в так называемое мировое сообщество. Представители западных либеральных идеологий внутри России для Нарочницкой – ее главные оппоненты и источник угрозы для великой нации. Критикуя ее прошлое, они наносят стране непоправимый вред[296]. Нарочницкая считает, что современные прозападные элиты России не понимают наследия европейской интеллектуальной истории и не любят страну, в которой живут. Поэтому они ненавидят ее народ и его религию, считая главным в своей жизни банковские счета[297]. Именно эти антирусские, западноориентированные элиты и есть основное оружие Запада по разрушению величия России, и они успешно достигли того, чего хотел Запад, в период перестройки: «Под лозунгом прощания с тоталитаризмом доминирующие тогда либералы-западники вышвырнули и растоптали 300-летнюю русскую историю, сдали Западу позиции, которые завоевывались веками»[298]. Попытки принизить вклад СССР в победу над нацизмом Нарочницкая воспринимает как часть заговора Запада – по ее мнению, они направлены на то, чтобы поставить под вопрос территориальные завоевания государства после 1945 г.[299] Прозападных постсоветских интеллектуалов она сравнивает (не в пользу первых) с имперской интеллигенцией и белоэмигрантами, уехавшими из России после 1917 г., но никогда не работавшими против родины[300]. Даже спор западников и славянофилов представляется ей полемикой двух патриотически настроенных групп русских мыслителей, дискутирующих о месте России в мире[301].

Специфический подход Нарочницкой к толкованию отечественной истории имеет очевидные политические последствия: учитывая отсутствие четкого консенсуса относительно событий, происходивших в России в ХХ в., раскол общества по поводу отношения к революции 1917 г. и репрессиям 1930-х гг., ее взгляды – это попытка примирить всех на базе некоего исторического величия страны без критического обсуждения конфликтов прошлого. Разговор об истории России через призму заговора помогает Нарочницкой преодолеть раскол и способствует пусть и риторическому, но объединению россиян вокруг неких общих ценностей. «Мы вообще не должны выбрасывать ни одной страницы из истории Отечества, даже той, которую не хотели бы повторить»[302] – этот призыв, способный сгладить конфликты из-за самых трагичных страниц истории российского общества, позднее был повторен на самом высоком государственном уровне[303].

Более того, с 2009 г. Нарочницкая играла ключевую роль в дискуссии вокруг памяти о Первой мировой войне[304]. Она восхваляла подвиги русских солдат, спасавших Европу, и критиковала большевиков и Запад за намеренное забвение величия имперской армии. Согласно Нарочницкой, именно стирание памяти о победах в Первой мировой стало одним из элементов антирусского плана врагов России, стремившихся лишить ее заслуженной гордости за содеянное[305]. В 2013 г. на первой встрече Российского военно-исторического общества Путин согласился поддержать установку памятника солдатам Первой мировой, придав обсуждению этой темы уже совершенно другой характер[306].

В случае с Нарочницкой мы видим, как акцент на религии и на величии военных и дипломатических завоеваний русских в сочетании с медийной популярностью и ярким академическим бэкграундом автора конспирологических теорий превратили эти теории в инструмент национальной политики. Отсылка к победам русского оружия, противопоставление Западу и критика неолиберальной политики европейских государств и США поместили Нарочницкую в центр консервативного дискурса и позволили ей вырабатывать идеи, влиявшие на политическую повестку дня все более авторитарного государства. Сложно сказать, насколько близка Нарочницкая к центрам принятия политических решений, однако ее включенность в консервативные элиты, работа в парламенте и государственных НКО демонстрируют ее связи с политической верхушкой. Критикуя Запад с позиций православного политика, Нарочницкая, безусловно, могла потерять часть аудитории мультиконфессионального государства. Однако другие медийные лица смогли доносить те же мысли, но уже для других конфессий.

Максим Шевченко и битва против западного неолиберализма

С середины 2000-х журналист Максим Шевченко выступал одним из наиболее ярких критиков Запада в российских медиа. Его карьера журналиста началась в «Независимой газете», где он освещал религиозные вопросы и конфликт на Северном Кавказе. С 2006 г. он стал вести на Первом канале ток-шоу под названием «Судите сами», что помогло продвижению его карьеры. Регулярные комментарии по поводу межрелигиозных и межэтнических конфликтов в России и за ее пределами сделали Шевченко главным медиаэкспертом по этим темам и дважды привели в Общественную палату по президентскому списку. В 2012 г. он возглавил онлайн-ресурс «Кавказская политика», где обсуждались многие проблемы этого региона, и по сей день Шевченко остается одним из главных комментаторов событий на Северном Кавказе для такого телеканала, как «Дождь».

Теории заговора имеют для Шевченко, как и для Дугина и Нарочницкой, важную объяснительную функцию: дискурс о русском национальном единстве объясняет возникающие межэтнические конфликты как результат антироссийского заговора. Согласно Шевченко, Россия – это великая мировая держава, принесшая европейские методы управления и культурного развития на окраины российской и советской империй. Этнические русские в этом процессе стали «костяком», субъектом формирования нации и ее модернизации[307]. Однако для величия России важна комбинация трех этнорелигиозных групп: православных русских, тюрков-мусульман, обитающих на территории Сибири, и совокупности этносов Северного Кавказа. Если один из этих элементов исчезнет, вся русская государственность пропадет и страна окажется под контролем Запада. От национальных государств Европы Россию отличает многообразие культур и «цивилизаций», создавших нацию, и в этом ее величие. Такой союз обеспечивает социальную справедливость и мирные межэтнические отношения, а в качестве примера этого Шевченко всегда приводит Кавказ[308].

Использование Кавказа в качестве кейса межэтнического мира (сомнительного, учитывая историческое прошлое региона) помогает Шевченко достичь двух целей. Во-первых, отвергнуть аргументы русских националистов, чья антикавказская риторика середины 2000-х подпитывала все националистическое движение постсоветского времени[309]. Согласно Шевченко, те, кто призывал к отделению Кавказа, – внутренние враги России, которым однажды, в 1991 г., уже удалось ее развалить, а не истинные патриоты, которыми националисты часто любят себя представлять. Во-вторых, комплименты Шевченко в сторону Северного Кавказа способствуют росту его популярности среди простого населения и элит этого региона. В своих текстах Шевченко не раз подчеркивал связь кавказских культур с древними цивилизациями[310]. Этнограф Виктор Шнирельман, исследуя национальное строительство на Северном Кавказе, продемонстрировал, какой интерес у местных политических и интеллектуальных элит вызывает поиск древних предков, в особенности после крушения СССР. Согласно этнографу, наличие (и, разумеется, изобретение) великих предков помогает этносу формировать представление о собственном превосходстве над соседями и пытаться доминировать в регионе[311]. Таким образом, подход Шевченко способствует осмыслению имперской истории России как совокупности великих историй наций, ее составляющих, и тем самым достижению межэтнического мира. Любой межэтнический конфликт в этом контексте трактуется не иначе как антироссийский заговор, нацеленный на разрушение межэтнической гармонии в стране: «Всякие попытки представить чеченский конфликт как конфликт между чеченцами и русскими, между Чечней и Россией, исходят от смертельных врагов России, которые хотят ее распада, уничтожения, и от точно таких же врагов Кавказа, чеченцев и Чеченской Республики. Это моя святая уверенность»[312].

При обсуждении межэтнических отношениях в выступлениях Шевченко неизменно присутствует конспирология, и благодаря интересу к нему как к эксперту со стороны СМИ интерпретация того или иного события в терминах теории заговора попадает в медийный мейнстрим. К примеру, в 2013 г. в городе Пугачеве произошла драка между двумя мужчинами, один из которых был этническим чеченцем, и событие вызвало определенный резонанс[313]. В интервью «Эхо Москвы» Шевченко охарактеризовал кампанию по освещению события в СМИ как заговор, направленный на развал России, и обвинил так называемые либеральные медиа, социологов и оппозиционных политиков в попытке внести хаос в межэтнические отношения и повторить крах государства, как в 1991 г.: «Я как политтехнолог вижу, что события в Пугачеве полностью организованы, выстроены… Потому что это в чистом виде попытка столкнуть народы России на пустом месте»[314].

Легитимность Шевченко как спикеру придает достаточно критичный взгляд на происходящее в регионе. Его критика местных властей, коррупции, произвола силовиков, о котором знают все жители региона, защита независимых журналистов смешиваются с обвинениями в адрес неких «тайных» анонимных сил, раскачивающих ситуацию. «На Кавказе сегодня параллельно существуют два общества – так называемых сильных людей, маскирующихся под понятие “государство”, и всех остальных, решающих свои социальные, экономические, конфессиональные вопросы кто как может, умеет и понимает… Сильные люди – это имеющие отношение к триаде бюрократии, силовых структур и так называемых финансовых институтов. Они органично дополняются криминалом, имеющим конструктивные, деловые и плодотворные отношения со всеми тремя головами неоимперского орла. Сильные люди существуют в пространстве бюджетных инвестиций, силовых операций, номенклатурных комбинаций. Их власть “на местах” почему-то считается властью государства. Хотя практика и реалии их деятельности, по преимуществу, вроде бы подпадают и под УК, и под другие запретительные и карательные законы государства»[315].

Как видно, подход Шевченко традиционен для конспиролога-популиста – не называть заговорщика по имени, ведь чем больше анонимности, тем больше загадочности. Его популистская риторика, а также статус члена Общественной палаты (2008–2012) и известного тележурналиста помогали ему оставаться в центре политического дискурса. При этом Шевченко регулярно утверждает, что находится в оппозиции к правящему классу, и непрестанно критикует его за рост коррупции. Это, впрочем, не помешало Шевченко играть активную роль в переизбрании Владимира Путина на третий срок в 2012 г. и в выборах Собянина в 2013 г., когда штабом последнего активно эксплуатировалась тема острых межэтнических отношений[316].

Любимая тема Шевченко – критика российской оппозиции и обсуждение ее якобы существующих связей с зарубежными спонсорами, которые в 1990-е превратили Россию в полуколониальный режим, зависимый от США[317]. Беловежские соглашения, по мысли Шевченко, были заговором элит против миллионов жителей СССР. В результате его местные элиты получили неограниченную власть в своих республиках, а Россия была отдана на растерзание «олигархической тирании», были уничтожены ростки истинной социалистической демократии и заключен пакт с геополитическим противником: «…Августовские события 91-го года оказались не чем иным, как антидемократическим переворотом ельцинской группировки. Толпа интеллигентов, в числе которых, каюсь, был и я, была согнана массовкой к Белому дому и исполнила свою шутовскую роль прикрытия заговора подлинных хозяев положения – партноменклатуры, связанных с ними криминальных групп и предателей из силовых структур. Все это привело по сути к верхушечному закрытому заговору трех политиков, изолировавших своих коллег из иных, азиатских, например, республик от принятия решения и не имевших мандатов на такое соглашение!»[318]

Путин для Шевченко – это гарантия целостности и укрепления страны, возврат стабильности и финансового процветания. «Люди хотят больше демократии и не приемлют абсолютного доминирования силовиков, которые в регионах просто сливаются с криминальными группами. Люди хотят, чтобы началось демократическое развитие творческих сил нации. Чтобы нация наконец-то начала формироваться. Я лично считаю, что, несмотря на многочисленные ошибки властей, сейчас никто этого не сможет добиться, кроме команды, связывающей себя с именем Путина»[319]. Так, в типично популистской форме, Шевченко призывал поддержать Путина на выборах 2012 г. и дать отпор Западу и «пятой колонне» внутри России.

Запад, по мысли Шевченко, погряз в неолиберальной эксплуатации человека и «преступен» по своей природе. Впрочем, взгляды Шевченко имеют особенность меняться: в середине 2000-х он представлял Европу как возможного союзника России против гегемонии США[320]. Однако в начале 2010-х Шевченко заговорил о другом: между Россией и Западом (теперь уже включающим и Европу) идет война. Риторический прием отчуждения жителей Европы/Запада, в случае Шевченко, преследует одну цель – показать моральное превосходство России над странами, позволяющими, например, заключать ЛГБТ-союзы: «Понимание, что мы с большинством западных людей принадлежим скорее всего к разным гуманоидным видам, внешне похожим, но внутри уже принципиально иным, не только не покидает – усиливается и укрепляется. С этим непросто смириться – ведь мы привыкли думать, что там живут люди, о которых мы читали книги, смотрели фильмы. А оказывается, там живут какие-то иные существа, совсем не похожие на тех, к кому мы привыкли!»[321]

Всех описанных интеллектуалов объединяет образ традиционной, консервативной России и признание ее глобальной миссии по спасению мира от безудержного потребительства и сексуальной распущенности. Эта позиция апеллирует к мнению людей с консервативными взглядами и, в случае Шевченко, к традиционно консервативному большинству жителей Северного Кавказа. В этой же парадигме противопоставления России и Запада Шевченко представляет российскую оппозицию «пятой колонной» союзников США, стремящихся создать на территории бывшего СССР множество мелких, марионеточных республик. «Я думаю, Макфол прекрасно знает суть нашей либеральной интеллигенции, ее предательскую, продажную сущность, ее ненависть к стране, которая, в частности, была выражена в воскресенье в программе Евгении Альбац представителем “Левада-центра”. Тот сказал, что против Путина сейчас образованная, лучшая, состоявшаяся часть населения, а за Путина – неграмотная, невежественная, такая как бы “грязная” часть. Представители же либеральной интеллигенции зачастую имеют в кармане два паспорта, а в душе три идентичности»[322].

Неудивительно, что Шевченко упоминает двойное гражданство, – это отличный способ маркировать оппонента как «другого», лояльного иному государству. Традиционно этот способ применялся в антисемитской риторике имперского времени (идея «государства в государстве») и советского периода (еврейские националисты-диссиденты). И в риторике Шевченко он находит именно антиеврейское выражение[323]. Характерно, что из всех медиаперсон, в той или иной мере лояльных к власти и обращающихся в своих текстах к конспирологическим теориям, Шевченко – единственный, кто в своих выступлениях активно ссылается на антисемитские теории заговора. В качестве спикера по делам Кавказа он обращается к идее Израиля как государства-оккупанта, «фашистского государства», сражающегося на Ближнем Востоке с мусульманами. Таким образом, Шевченко привлекает внимание исламского населения Северного Кавказа[324]. В этом плане он не изобретает ничего нового, активно заимствуя идеи из богатой культуры антиизраильских теорий заговора, популярных как на Ближнем Востоке, так и в Европе[325]. Этот трансфер идей с Ближнего Востока и из Европы интересен тем, что Шевченко пробует достичь интернациональной солидарности между мусульманами России и Ближнего Востока через конструирование общего, смертельно опасного чужого – еврея и (или) Израиля[326].

Однако к антиизраильским выпадам Шевченко прибегает не только ради жителей Северного Кавказа. Ту же риторику он использует для критики антикремлевской оппозиции. Шевченко объясняет, что евреи, уехавшие из позднего СССР за хорошей жизнью, наиболее жестоки по отношению к палестинцам. «Русскоязычный Израиль по преимуществу – фашистский, ксенофобский, отрицающий право другого народа на совместное проживание, на землю. Это люди, в основном приехавшие туда с разных частей бывшего Советского Союза. Которые туда просто приехали потому, что им стало плохо жить по каким-либо причинам в СССР»[327]. Более того, они не только ведут антипалестинскую политику внутри Израиля. По мысли Шевченко, русскоязычные израильтяне – угроза межнациональной стабильности России: «Русскоязычный Израиль – это угроза информационной безопасности России, поскольку они сюда транслируют исламофобию, ненависть к людям, происходящим из народов, принадлежащих к исламской цивилизации. Они решают свои проблемы на этом маленьком пятачке, через информационное это поле разрушают великую Российскую Федерацию, великий российский общий дом народов, в котором должны жить все и все должны иметь равные права. Они сюда переносят эту ненависть»[328].

То, что Шевченко постоянно и активно прибегает к критике евреев и Израиля, выделяет его среди «коллег по цеху». Исследования показывают, что из всех возможных в России теорий заговора антиеврейские пользуются наименьшей популярностью в политическом мейнстриме. Больше того, они способны доставить проблемы тому, кто к ним обращается. Примеры с Петром Толстым[329] и Ульяной Скойбедой[330] демонстрируют, насколько токсичной может быть эта риторика для спикера и для СМИ, которое решится ее поддержать[331].

Но Шевченко подходит к этому вопросу аккуратно, к тому же с годами его риторика становится менее агрессивной. Обращаясь к узкой и специфической аудитории мусульман России, он конструирует образ государства как совокупности народов, имеющих великое прошлое, составляющих единство и вместе создающих настоящее величие России. Эта конструкция единого «народа», который противостоит, с одной стороны, коррумпированным элитам, а с другой – «опасному Западу», вполне успешно служит целям социальной мобилизации, а также продвижения образа защитника кавказцев и интерпретатора межэтнических конфликтов на территории России. Обладающий харизмой и талантом спикера, Шевченко при поддержке Кремля, без сомнения, стал одним из наиболее интересных авторов русской культуры заговора.

Заключение

Когда пишутся эти строки, герои данной главы уже не занимают прежних позиций в иерархии российского государства. Глеб Павловский потерял пропуск в Кремль в начале 2011 г., и к концу десятилетия его роль свелась к интерпретации политики властей. Дугин после критических замечаний по поводу действий России в Донбассе в 2014 г. потерял место в МГУ, а после конфликта с основателем телеканала «Царьград» Константином Малофеевым покинул и телеканал, несмотря на то что был одним из его основателей и идеологов[332]. Наталья Нарочницкая уже не депутат, а Комиссия по фальсификации истории распущена. По мере возможности Нарочницкая принимает участие в телепрограммах, критикуя Европу за недостаточную религиозность, которая грозит ей разрушением[333]. Шевченко также потерял пост в Общественной палате, а впоследствии и позицию главного редактора медиаресурса «Кавказская политика» (на сайте издания все его колонки ныне недоступны). Его все еще приглашают на интервью некоторые медиа («Дождь», «Эхо Москвы»), но теперь он стал намного более критичен в отношении Путина[334]. Тем не менее тот факт, что эти публичные интеллектуалы выпали из мейнстрима, не означает, что их место осталось вакантным. Сложившаяся во многом благодаря им в 2000-е гг. русская культура заговора очень быстро заполнила лакуну и даже удвоила количество спикеров со схожими идеями. Разработка собственных концепций, трансфер теорий заговора из-за рубежа, а также обращение к историческому наследию антизападничества помогли им упрочить антизападные убеждения в обществе. В то же время развал СССР и неспособность политических и интеллектуальных элит рационально осмыслить эту потерю не подорвали, а лишь усилили притязания российского правящего класса на мировое господство[335].

Именно в контексте травмы крушения СССР и нужно рассматривать теории заговора, производимые правящей политической и интеллектуальной элитой. Восприятие США как гегемона позволяет подчеркнуть неравенство в отношениях между державами и сконструировать образ более слабого. В этой конструкции США играют роль центра власти – коррумпированного, агрессивного и аморального, всеми силами пытающегося поставить под контроль Россию, которая выступает с позиций аутсайдера. Особенность русской культуры заговора в том, что, в отличие от США, производство популистских теорий заговора происходит здесь на верхних ступенях социальной иерархии. В США право- и леворадикальные теории заговора о «народе», сражающемся против правительства или финансовых элит, генерируются снизу и критикуют правящий режим[336]. Любой носитель подобных идей имеет мало шансов занять политический пост или оставаться на этом посту долгое время – склонность к теориям заговора уничтожит почти любую репутацию. Исключение составляет разве что действующий президент Дональд Трамп, но эффективность его риторики весьма ограничена.

В российских условиях все наоборот: сторонники теорий заговора, особенно антизападных, часто встречаются среди уважаемых медиаперсон, политиков и ученых. Обсуждение наиболее странных и абсурдных идей на публике редко приводит к общественному скандалу: наоборот, в силу притягательности антизападного дискурса производство и распространение соответствующих теорий заговора в массовом масштабе способствуют успешной карьере политика или журналиста[337].

В этом смысле концепция взаимоотношений знания и власти, разработанная Фуко, идеально подходит для понимания произошедшего в России: публичные интеллектуалы – Дугин, Павловский, Шевченко и Нарочницкая – благодаря своим усилиям на поприще производства смыслов добились высокого положения во властной иерархии. Их идеи сыграли важную роль в процессе превращения России в более авторитарное государство, а их карьерные успехи напрямую зависели от того, насколько эффективно производимые ими смыслы укрепляли позиции власти. Но стоило им пересечь «красную линию» (например, критикуя режим), и они теряли позиции в государственной иерархии, а их замещали другие, более лояльные интеллектуалы, которые в зависимости от ситуации могли подчеркивать свою дистанцированность от власти. Ряд мозговых центров и влиятельных медиа, тесно работающих со структурами власти и созданных в том числе при поддержке Павловского, смогли эффективно поставлять конспирологические идеи для последующего использования политиками даже после смены команды президента в 2012 и 2016 гг.

Центральной идеей конструкции власти, в создании которой участвовали герои этой главы, стало прочтение кризиса 1991 г. как кульминации успеха Запада по развалу СССР. Ирония заключается в том, что все четверо были активными участниками революции 1991 г., открывшей для них невероятные карьерные перспективы, и все четверо вскоре стали ярыми критиками этого события. Созданные в 2000-е медиа, общественные движения, а также издательства активно продвигали идею крушения СССР как заговора, постепенно создавая в общественном пространстве постсоветской России новый «режим правды». О том, как этот «режим правды» формировался, пойдет речь в следующей главе.

Глава 4

В поисках «агентов перестройки»

Попытка переворота, предпринятая ГКЧП в августе 1991 г., оказалась для СССР переломным моментом. Тотальный развал плановой экономики и неспособность Горбачева реанимировать ее без системных реформ, этнические конфликты на периферии советской империи и отсутствие консенсуса по поводу нового Союзного договора, который смог бы превратить СССР в конфедерацию, – все это стало одной из причин мятежа консерваторов, пожелавших повернуть вспять реформы Горбачева и «спасти Отечество» от коллапса. Режим чрезвычайного положения, как нам всем известно, провалился, а танки, введенные в центр Москвы, так ни разу и не выстрелили. Исход этого переворота оказался неожиданным: Борис Ельцин и сравнительно небольшая группа москвичей смогли одолеть страшную советскую репрессивную машину, провозгласив победу демократической революции. После более чем 70 лет советского строя в августе 1991 г. родилась российская демократическая республика.

Впрочем, это одна из версий событий того года. В альтернативной реальности август 1991-го – невероятная трагедия для каждого патриота СССР и символ триумфа Запада в войне с Россией. В этой вселенной в августе 1991 г. берет начало «антинародное», «демократическое» оккупационное правительство, лояльное США и пришедшее к власти путем интриг и подкупа самых высокопоставленных членов советской политической элиты. Начиная с 1991-го и до середины 2000-х такая интерпретация была периферийной, маргинальной точкой зрения, ведь режим Бориса Ельцина, считавший несколько дней августа 1991-го моментом своего рождения, не мог всерьез рассматривать эти идеи как политический инструмент.

Однако в 2000-е все изменилось. Начиная с 2005 г., когда Владимир Путин произнес свою знаменитую фразу о развале СССР как «величайшей геополитической катастрофе ХХ века», альтернативное прочтение рождения российской республики стало обретать черты доминирующей концепции. Благодаря усилиям медиа, различных писателей и политиков к концу 2010-х уже никто не удивлялся, услышав, что СССР пал жертвой заговора внутренних врагов и внешних агрессоров. Вместе с тем все больше людей, включая молодежь, стали ностальгировать по СССР[338]. Благодаря пересмотру наследия августа 1991-го и доминированию в публичном пространстве конспирологических теорий с их трактовкой развала СССР все меньше людей помнит обстоятельства появления новой демократической России и еще меньше почитает ее демократические завоевания[339].

Как это произошло? Каким образом теории заговора оказались в центре политической повестки и создали новый «режим правды»? Почему эти теории с их объяснениями причин развала Союза стали мощным политическим инструментом, мгновенно разрушающим репутации политиков, действующих на постсоветском пространстве? Крах СССР и последствия этого события все эти годы, начиная с 1991-го, остаются предметом жарких политических и академических дискуссий. Внутри России отношение к краху Союза связано с выбором политической ориентации и национальной идентичности. Соответственно, те, кто относится к событиям августа 1991-го и последующим неолиберальным реформам позитивно, часто становятся объектом критики и обвинений в отсутствии патриотизма. В 1990-е подобные обвинения можно было услышать лишь от так называемых национал-патриотов: членов разрозненной массы праворадикальных и «патриотических» движений. Именно эти силы использовали идею о заговоре против советского народа, чтобы усилить собственные политические позиции в постсоветской России и критиковать Бориса Ельцина. В 2000-е гг. ситуация кардинально изменилась: позиция национал-патриотов постепенно все больше сближалась с кремлевской на фоне того, что власть активно участвовала в формировании ностальгического отношения к СССР и негативного – к событиям 1990-х. Отрицательное отношение к краху советской державы стало не только выражением политической позиции, но и ярким маркером, отличающим «истинно русских людей» от нелояльного меньшинства, образ которого оказался чрезвычайно демонизирован.

Антиэлита и манипуляция сознанием

Почему Советский Союз рухнул так тихо и так быстро? Почему в августе 1991 г. никто не вышел по всей стране на защиту ГКЧП? Что случилось с миллионами советских граждан, родившихся, выросших и сделавших карьеру в СССР? В первые годы после 1991 г. этот вопрос волновал многих так называемых национал-патриотов и коммунистов. Казалось, для них стало потрясением отсутствие хоть какой-то осмысленной общественной поддержки СССР – страны, дававшей каждому бесплатное образование, медицинское обслуживание и относительно гарантированную стабильность. Само собой, интеллектуальная элита национал-патриотического лагеря, близкая к консервативным кругам советского правительства, в конце 1980-х гг. пыталась поменять ситуацию (вспомним знаменитую Нину Андрееву с ее призывом «Не могу поступиться принципами»), но сделать это оказалось невозможно: инициатива принадлежала демократам, а советский режим был слишком дискредитирован[340]. Одним из объяснений отсутствия такой общественной поддержки оказалась именно теория заговора: ведь национал-патриоты сделали все возможное, чтобы сохранить СССР, но им помешала сила куда более мощная, с которой они не смогли совладать. И эта сила – многокомпонентная, состоящая как из внутренних, так и из внешних врагов – разрушила социалистический строй и уничтожила геополитическое величие страны.

Бывший театральный режиссер, политконсультант, замеченный в работе на разные политические силы, одиозный телеведущий Сергей Кургинян в своих речах и текстах не перестает обвинять «либеральную интеллигенцию» и прозападные коррумпированные политические элиты в распродаже интересов СССР и подрыве его исторический миссии. Он использует термин «антиэлита», чтобы описать те силы, которые якобы работали на распад государства, разрушая идею о превосходстве советской идеологии в умах большинства населения, которое, согласно Кургиняну, на самом деле якобы поддерживало существование СССР. Именно антиэлиты из КГБ и КПСС украли у советского народа его величие и инициировали августовский путч, чтобы скрыть последствия своих действий по разрушению идеологии и экономики в перестроечные годы[341]. Драматическое падение уровня жизни россиян во время перестройки и после 1991 г. Кургинян объясняет тайным соглашением, заключенным прозападной интеллигенцией с мафией, представлявшей советский «черный рынок». Эти две силы хотели «жить хорошо» и поэтому с радостью избавились от СССР, чтобы впоследствии стать олигархами[342].

Другой частью плана по разрушению СССР, по мнению Кургиняна, была дискредитация истории страны, для чего американские спецслужбы, при поддержке ученых-советологов, провели соответствующие исследования. «Американцы, не будь дураками, заказали своим нормальным, вменяемым, не слишком талантливым, но достаточно добросовестным исследователям идеологически ориентированные исследования по каждому эпизоду нашей советской истории. По стахановскому движению, по началу войны, по коллективизации, по чему угодно еще, по всему! Это был широкий спектр среднеоплачиваемых исследований, которые исследователи провели в меру добросовестно и в меру тенденциозно, потому что им была задана эта тенденциозность. Они должны были каждую молекулу нашей истории разделать, как бог черепаху, то есть дискредитировать – достаточно убедительно, на основе фактического материала. Они это сделали, и это легло на полки»[343].

Главное для Кургиняна, что заказанные американцами исследования не просто легли на полки в США – они находились в советских спецхранах, переведенные на русский язык, откуда попали к диссидентам – через высокопоставленных, «непатриотически» настроенных «фрондеров» «в погонах или с соответствующими допусками и при довольно высоких политических функциях, и при этом давно уже относящихся весьма скептически к советской истории и советскому обществу»[344]. Именно такая подрывная система, действовавшая в СССР десятилетиями, разрушила веру в коммунистический проект в первую очередь для элит, заместив ее уверенностью, что интересы отдельно взятого гражданина важнее коллективных. Как результат – поддержанная политической верхушкой страны перестройка.

В своих текстах Кургинян апеллирует прежде всего к научно-технической интеллигенции, более всего пострадавшей от передела собственности и неолиберальных реформ правительства Гайдара. Винить черный рынок и выросших из него олигархов, искать виновных среди коррумпированных членов Политбюро и легко, и удобно, ведь это помогает переложить весь груз ответственности за крах Союза на них. А «антиэлита» – удобный способ очернить и лишить поддержки любого выходца из политической верхушки 1990-х, на которого укажет Кургинян.

Российский химик, социолог и писатель Сергей Кара-Мурза в своих работах находит иные причины развала СССР, в чем-то, однако, схожие с кургиняновскими. Небольшая группа людей вместе с «внешними» партнерами через манипуляции сознанием убедила население Советского Союза разрушить государство и оставить амбиции построить коммунизм в отдельно взятой стране. «…[П]римем как факт: некая влиятельная и организованная часть человечества (в которую приняты и кое-кто из наших земляков) каким-то образом добилась, чтобы наше общество в целом, почти 300 миллионов человек, не считая “союзников”, активно действовало по программе, приносящей огромные выгоды этой группе и огромный урон нам самим. Сегодня, когда важный этап этой программы завершен и результат налицо, это можно принять действительно как факт и больше на нем не останавливаться. Потери и приобретения известны и очевидны, они подсчитаны и обнародованы в мировых бухгалтерских книгах, буквально написаны на роже счастливых политиков»[345]. По Кара-Мурзе, уникальность сознания советского человека заключалось в сочетании рациональности и этики, что позволяло постичь всю сложность этого мира, при этом радикально отличаясь от технократов-европейцев. Преклонение перед Западом возникло среди узкой группы антисоветских интеллигентов, работавших долгие годы, чтобы уничтожить символы советского прошлого и те институты, которые позволяли СССР существовать[346]. Убежденность Кара-Мурзы в том, что советскому населению массово промыли мозги, с одной стороны, выглядит удивительно (если не странно), с другой – характерна для периода конца 1990-х – начала 2000-х, когда этот автор был особо популярен среди российской читающей публики. Уверенность в том, что «социальное программирование» и манипуляции могут решить все проблемы, была распространена в то время среди пиарщиков и политиков, убедившихся в силе пропаганды во время кампании в поддержку Ельцина в 1996 г.[347] И в целом эта увлеченность идеей манипуляции сознанием неоригинальна и встречается, в частности, среди авторов теорий заговора в США в середине ХХ в.

В США идея манипуляции сознанием, «промывки мозгов» и создания так называемого маньчжурского кандидата была связана в первую очередь с антикоммунистической пропагандой раннего периода холодной войны[348]. Тем не менее идея промывания мозгов не ограничилась антисоветской агитацией и поиском шпионов внутри США. Многие авторы видели в эмансипации женщин и социальных переменах 1960-х гг. действия советской пропагандистской машины, направленной на искоренение идеологии американского индивидуализма через обработку сознания. По мнению таких авторов, феминистки и борцы за гражданские права ставили под вопрос ценности обычного американца, живущего в глубинке, а потому, скорее всего, не могли взрасти на американской почве естественным образом: эти люди были либо завезены из-за рубежа, либо подверглись жесткому античеловечному эксперименту по «промывке мозгов» и находились под контролем внешней силы. Культуролог Тим Мэлли отмечает, что идея промывания мозгов как объяснения глубоких социальных перемен в американском обществе говорит о попытке теоретизировать кризис американского индивидуализма и выступает способом понимания того, как молодежь по-новому оценивает социальную структуру общества[349].

Русская версия идеи манипуляции сознанием также призвана осмыслить, что же произошло с советским обществом на рубеже 1980–1990-х гг. Кара-Мурза старается объяснить потерю субъектности советского человека и кризис общества, которое из совокупности советских людей – этичных, совестливых, политически просвещенных – вдруг превратилось в толпу, требующую демократии (тут Сергей Кара-Мурза использует термин «толпообразование»)[350]. В отличие от американцев, обеспокоенных кризисом индивидуализма, Кара-Мурза, напротив, видит угрозу России в манипуляциях Запада по разрушению традиционной русской структуры общины, скреплявшей государство и общество. На Западе общество лишено базовых этических ценностей, что делает его атомизированным. В России же, по Кара-Мурзе, отсутствие индивидуализма и ценности прав человека делает его сильнее[351].

Идея промывания мозгов – без сомнения, удобное объяснение того, почему национал-патриоты лишились общественной поддержки. Она переносит груз ответственности с политических элит, не сумевших изменить и реформировать советскую систему, на внешние силы, которые оказались способны воздействовать на умы граждан сильнее государственной пропаганды СССР. Новые ценности, появившиеся у россиян в 1990-е, – демократия и свободный рынок, превосходство человеческой жизни над нуждами государства – все это «чуждо» советскому человеку, и ничего этого не было бы, если бы не действия «агентов влияния».

«Агентами влияния», или «агентами перестройки», называют тех, кто разваливал СССР изнутри. Их обвиняют в работе на западные разведки и подрывной деятельности в недрах советской системы. Характерно, что такая мысль чаще всего встречается у авторов, имеющих опыт работы в спецслужбах и видящих «агентов влияния» повсюду. Вячеслав Широнин, генерал КГБ и автор нескольких книг о развале СССР, видит причины крушения Советского Союза в подрывных действиях США, частью которых была перестройка. Развал СССР оставался приоритетом американской внешней политики в течение десятилетий, поэтому перестройка была тщательно спланирована и нацелена на скорейшее ухудшение экономических условий в стране[352].

Одной из таких демонизированных фигур, обвиняемых в запуске спецоперации «Перестройка», стал Александр Яковлев, который действительно был одним из «отцов» горбачевских реформ. Именно его авторы теорий заговора чаще других называют «агентом западного влияния». Владимир Крючков, бывший руководитель КГБ, утверждает, что Яковлев был завербован американской разведкой в 1950-е, во время учебы в Колумбийском университете в Нью-Йорке[353]. Историк и бывший декан исторического факультета СПбГУ Игорь Фроянов обвиняет Яковлева в том, что тот одобрил силовые действия в Вильнюсе в январе 1991 г., повлекшие за собой отделение Литвы и скорый распад всего СССР[354]. Однако ни одного доказательства сотрудничества Яковлева с западной разведкой не нашлось по сей день[355].

Другой бывший офицер КГБ, Игорь Панарин, пошел дальше, утверждая, что в 1943 г. США и Великобритания начали «первую информационную войну» против СССР. Согласно Панарину, Трехсторонняя комиссия и Совет по международным делам – известные международные организации – вели эту войну вместе, устраивая провокации и совершая подрывные действия внутри СССР. Часть таких спецопераций координировалась «подрывными агентами», которых контролировали США, и советские спецслужбы не могли нейтрализовать этих агентов, потому что их прикрывали с самой верхушки политической иерархии Кремля. Панарин, в частности, заявляет, что одним из наиболее высокопоставленных американских агентов был Никита Хрущев[356].

Внимательный анализ работ Широнина и Панарина показывает, как стремительно произошла эволюция этих теорий заговора в постсоветские годы. Концептуально две работы очень различаются. Широнинский анализ выполнен исходя из традиционных установок холодной войны и больше похож на плохой шпионский детектив с массой ненужных деталей. Он рисует бинарную картину мира, поделенного между двумя политическими блоками, в котором разведки двух стран сражаются друг с другом, устраивая серию сложных и комплексных спецопераций.

Анализ Панарина более изощренный и очевидно испытал на себе влияние зарубежных теорий заговора, заполнивших книжные полки российских магазинов в конце 1990-х гг. В какой-то мере работа Панарина «Первая мировая информационная война» – это гид по западноевропейским и американским теориям заговора. И Трехсторонняя комиссия, и Комитет по международным делам, и даже вымышленный «Комитет 300» фигурируют во многих американских теориях заговора второй половины XX в. и стоят в центре дискурса о новом мировом порядке[357]. Скорее всего, после появления некоторых работ о мировом заговоре в России Панарин переинтерпретировал их как сугубо антироссийские, хотя, как и в случае с Дугиным, в оригинальных теориях заговора на Россию не было и намека[358]. К примеру, Панарин обнаружил среди основных «авторов» распада СССР американского банкира Дэвида Рокфеллера и назвал Совет по международным делам главным куратором этого процесса[359].И Рокфеллер, и Совет по международным делам действительно упоминаются в зарубежной конспирологической литературе, но в ней никак не фигурирует СССР в качестве одной из целей заговора[360].

Наконец, в глазах некоторых события 1991 г. сравнимы с крушением Российской империи в 1917 г. Так, популярный автор книг по новой и новейшей истории России Николай Стариков, подобно конспирологу из эссе Хофстэдтера, видит «взаимосвязь» исторических событий, ловит «правильную логику» и делает на основе разрозненных фактов однозначный вывод – против России плетется заговор![361]

«Когда я понял, что Февральская и Октябрьская революции были звеньями одной операции английской разведки по развалу своего геополитического конкурента, для меня стали очевидны признаки повтора того же самого сценария уже в конце XX века. Особенно наглядно это проявилось в августовских событиях 1917 и 1991 гг. Я говорю здесь о мятеже Корнилова и путче ГКЧП. Руководители страны (Керенский и Горбачев) отдавали прямые указания своим подчиненным – навести в стране порядок. Они начинали действовать, после чего те же руководители объявляли их преступниками и государственными изменниками. Затем наносился удар по государственной власти, по армии, и страна очень быстро разваливалась»[362].

По Старикову, США и Великобритания всегда вели войну против России за ее территорию и природные ресурсы, а все русские революционеры были связаны с геополитическими противниками страны, стремившимися подорвать ее величие и безопасность[363]. В 1980-е был найден новый способ борьбы с Советским Союзом – цены на нефть, столь важные для экономической стабильности государства. В 1985 г. западные спецслужбы смогли одновременно поставить своего человека на пост генсека СССР и начать снижение цен на нефть, вступив в сговор с правительством Саудовской Аравии[364]. Ссылка на цены на нефть играет здесь ключевую роль – некоторые уважаемые отечественные экономисты утверждали возможность совместных действий США и Саудовской Аравии против СССР[365]. Однако более внимательный анализ событий того времени показывает, что интересы США и Саудовской Аравии в части цен на нефть были противоположны и, учитывая кризис на нефтяном рынке в 1980-х, для Саудовской Аравии было куда актуальнее сохранить стабильность в собственной стране и влияние на глобальный нефтяной рынок, нежели нанести экономический удар по СССР[366].

Тем не менее волатильность цен на нефть, безусловно, негативно повлиявшая на экономическую стабильность СССР, а также прозападная политика Михаила Горбачева помогли сформировать внутренне логичную структуру конспирологического мифа, в котором Западу одновременно удается поставить под удар советскую экономику и привести на главный пост «своего человека». К концу 1991 г. на смену внешнеполитическому суверенитету пришла дружба с США, развал армии уничтожил военную мощь страны, а падение уровня экономического и промышленного потенциала подорвало экономическую независимость. В то же время горбачевская культурная политика привела к тому, что ценности советского человека сменились чуждыми ему «западными ценностями»[367].

Михаил Горбачев: любимый «козел отпущения»

Атака Старикова на Горбачева неслучайна: мало кто из политических лидеров России настолько «любим» конспирологами, как первый и последний президент СССР. Эпоха «великой измены» началась в 1985 г., когда, по словам известного публициста Александра Зиновьева, вместо посещения могилы Маркса на кладбище Хайгейт в Лондоне Горбачев отправился к британской королеве[368]. Это и стало началом великой советской трагедии крушения государства и идеологии, ведь, по словам самых разных авторов, включая тех, кто работал плечом к плечу с Горбачевым, президент СССР делал все, чтобы развалить Союз и угодить своим западным кураторам. Председатель Совета министров СССР Анатолий Лукьянов заявил, что никаких объективных предпосылок к краху СССР в 1991 г. не было и произошел он из-за безответственных действий политиков под управлением Горбачева[369]. В свою очередь, историк Анатолий Уткин писал, что Горбачев совершил преступление против родины, разрешив Украине провозгласить независимость после московского августовского путча 1991 г. Из-за этого Россия утратила все шансы на восстановление своего имперского величия. Горбачев согласился на все условия американцев, связанные с внешней политикой СССР, и таким образом предал геополитические интересы своей державы[370].

В ноябре 1991 г. Виктор Илюхин, тогда заместитель генпрокурора СССР, обвинил Горбачева в государственной измене, развале государства в интересах США и подписании указов, противоречащих советской Конституции и государственным законам. Ход делу против Горбачева не дали, а сам Илюхин вскоре был смещен со своего поста, однако, как мы увидим далее, успешно продолжил борьбу с государственной изменой на высочайшем уровне[371]. В конце 2011 г., по всей видимости, чтобы повысить свою медиаузнаваемость, Стариков также заявил о подаче иска против Горбачева, обвинив того в госизмене, развале СССР, странном исчезновении золотых запасов, уничтожении армии и обнищании населения[372].

Важно отметить, что по времени атака Старикова неслучайна: в конце 2011 г. Горбачев раскритиковал Кремль из-за отношения к оппозиции, вышедшей на улицу, и из-за того, что Путин решил избираться на третий срок[373]. Стариков заявил, что на Горбачеве лежит грех за распад СССР и он не в праве критиковать патриотически настроенных политиков, спасающих Россию[374]. Удивительным образом слова Старикова почти дословно повторил Дмитрий Песков: «Бывший руководитель огромной страны, по сути, разваливший ее, предлагает уйти в отставку человеку, сумевшему спасти от такой же участи Россию»[375]. В апреле 2014 г. инициативная группа депутатов Государственной думы попросила генпрокурора РФ завести дело на Горбачева в связи с развалом СССР, а в 2016 г. с такой же просьбой в Генеральную прокуратуру обратилась партия «Коммунисты России»[376]. Однако обе инициативы остались без продолжения.

Роль Горбачева в плачевной судьбе СССР трудно переоценить – он был одним из главных акторов и триггеров демократических реформ. Запущенная в 1985 г. перестройка только в общих чертах понималась как обновление социалистической системы, однако отдельные элементы ее – гласность, свобода предпринимательства, передвижения, а затем еще и крах монополии КПСС – естественным образом подточили основы и символы социалистического строя[377]. Тем не менее сегодня понятно, что Горбачев всеми силами хотел спасти СССР, однако ему это не удалось[378].

Общественное мнение также не на стороне Горбачева, что повышает доверие к теориям заговора[379]. Согласно соцопросам, действия Горбачева воспринимаются россиянами как основная причина крушения СССР. Двумя основными причинами развала государства называются перестройка (55 %) и конфликт с Ельциным (28 %), и обе они напрямую связаны с Горбачевым[380]. Еще одно исследование, проведенное в 2016 г., показало, что 67 % россиян относятся к последнему советскому лидеру негативно[381].

Критиковать Горбачева безопасно: он фактически в одиночку несет ответственность за все, что происходило в позднем СССР, и к тому же не является ключевой фигурой для легитимации нынешней власти. «Отцом» Российской Федерации считается Борис Ельцин, провозгласивший ее суверенным независимым государством, а потому и Путин и Медведев являются наследниками того, что сделал он. В итоге Горбачев превратился в идеального «козла отпущения» для лояльных Кремлю конспирологов всех мастей, а временами становится также мишенью для критики со стороны современного российского политического руководства[382].

«План Даллеса» жил, жив и будет жить

В теориях заговора ссылаться на подделки, используя их в качестве основного аргумента, – обычное дело. Так, конспирологи не устают обращаться к «Протоколам сионских мудрецов» и «Велесовой книге» для объяснения могущества заговорщиков или нахождения «истинных» исторических корней той или иной нации. В деле перестройки также существует ряд подделок, которые продолжают использовать в качестве доказательства того, что Горбачев был вовлечен в заговор против своей страны.

Наиболее изысканная и долгоиграющая среди этих подделок – документ под названием «План Даллеса», якобы подготовленный руководителем американской разведки Алленом Даллесом для Национального совета по безопасности США. Суть плана – в моральном и культурном разложении советских людей: «Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России… И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества. Будем вырывать духовные корни, опошлять и уничтожать основы духовной нравственности. Мы будем браться за людей с детских, юношеских лет, главную ставку будем делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее. Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов»[383].

Неформальный стиль текста и уже доказанные заимствования из известного советского романа дают полное основание полагать, что это фальшивка[384]. Однако его смысловая составляющая однозначно служит тому, чтобы объяснить турбулентные изменения в СССР и России коварным заговором американцев, начало которому было положено еще в годы Второй мировой войны. Цель «Плана Даллеса» – исключительно в уничтожении величия русского народа. Как и идея про «агентов влияния» в руководстве СССР, «План Даллеса» пришелся «по душе» деятелям спецслужб, которым оказались близки размышления о спецоперациях и промывании мозгов[385].

Разрушение моральных основ советского государства западными спецслужбами, использование запрещенного приема «промывки мозгов» – все это идеально подходит для того, чтобы изобразить Запад как абсолютное зло[386]. Разумеется, в годы холодной войны обе страны стремились сокрушить друг друга, однако обсуждение конкретных планов взаимного уничтожения слишком скучно для обывателя и, в принципе, может служить лишь дополнительным, косвенным аргументом в деле демонизации США[387]. Зато благодаря «Плану Даллеса» американские политики изображаются циниками, подрывающими моральные устои советских людей, а СССР – гораздо более высоконравственным соперником Штатов в идеологической войне, исход которой в конечном итоге принес его гражданам столько страданий[388].

Несмотря на многочисленные доказательства того, что «План Даллеса» – фальшивка, в него продолжают верить. Различные российские политики не перестают ссылаться на него, говоря о событиях, происходящих в стране. Например, бывший саратовский губернатор Николай Меркушкин увидел в действиях оппозиционного политика Алексея Навального реализацию «Плана Даллеса» по превращению России в 32 марионеточных государства[389]. А тележурналист Андрей Лошак, снявший в конце 2000-х для канала НТВ псевдодокументальное пятисерийное расследование «Россия: полное затмение», выбрал «План Даллеса» в качестве дискурсивной рамки для ироничного обсуждения устоявшихся стереотипов и популярных верований постсоветской России. В его фильме ковры испускали радиоэлектронные волны, менявшие сознание людей, олигарх-убийца с Рублевки купался в крови девственниц, а в начале каждой серии популярные персонажи вроде Никиты Михалкова, Михаила Задорнова и Владимира Жириновского уверяли, что «План Даллеса» работает и все, о чем пойдет речь в фильме, – правда. Лошак в роли журналиста-расследователя в начале каждой серии рассказывал о прочитанной копии «Плана Даллеса», а журналист Юрий Назаров зачитывал отрывки из фальшивки. При этом, по заверению Лошака, каждый из героев-селебрити, принявших участие в программе, искренне верил в существование плана[390]. Рейтинги программы оказались высокими, и руководитель канала даже похвалил Лошака за отличную работу[391]. Впрочем, до конца неясно, что именно вызвало одобрение зрителей – стеб авторов или искренняя вера россиян в антироссийский заговор.

Другие известные фальшивки, связанные с крушением СССР и регулярно появляющиеся в публичном пространстве, – речь Горбачева, якобы произнесенная в Американском университете в Турции в 1999 г. и называющаяся «Целью всей моей жизни было уничтожение коммунизма», выступление Маргарет Тэтчер в ноябре 1991 г. в Хьюстоне на конференции Американского института нефти под названием «Советский Союз нужно было разрушить»[392] и выступление Билла Клинтона на комитете начальников штабов в 1995 г.[393]

Анализ этих текстов позволяет утверждать, что все они – фальшивки. К примеру, речь Горбачева была впервые опубликована в газете «Советская Россия» в 1990-е гг. со ссылкой на газету словацких коммунистов Ušvit, и все русские переводы всегда указывают на этот источник. Хотя такая газета действительно существовала в Словакии, нет никаких доказательств того, что этот текст в ней когда-либо был опубликован, к тому же ее тираж был очень мал и едва ли такая серьезная новость, как признание Горбачева, могла быть не замечена другими, более крупными медиа. Тем не менее ныне текст речи Горбачева опубликован на официальной странице Российского военно-исторического общества в разделе «Великие речи»[394]. Маргарет Тэтчер никогда не участвовала в указанной конференции и никогда не делала такого доклада, о чем можно узнать, заглянув на ее официальный сайт[395]. Даже если предположить, что все-таки делала, довольно странно выступать с политической речью на собрании американских нефтяников. Наконец, выступление, приписываемое Биллу Клинтону, и вовсе напоминает по стилю текст «Плана Даллеса» и так же, как и «План Даллеса», не появлялось нигде на иностранных языках – только на русском.

Августовский путч: конкурирующие версии

Августовский переворот ГКЧП жизненно важен не только для условных национал-патриотов, чей миф держится на идее триумфа Запада в те летние дни 1991 г. В первые годы новой российской власти сам Кремль в лице Ельцина, председателя Государственного совета РСФСР Геннадия Бурбулиса и других официальных лиц был активно занят формированием мифа о заговоре консерваторов, стремившихся свергнуть демократически избранных политиков (в первую очередь Ельцина) и обнулить достижения перестройки. В такой конструкции истории августовского переворота ГКЧП выступал центром заговора, при этом народ, избравший демократический путь развития, не позволил крохотной кучке консерваторов получить нелегитимным образом всю полноту власти в стране.

С самого начала переворота Ельцин говорил о ГКЧП как о «заговорщиках», этот же термин использовали в своих текстах и выступлениях Горбачев, Бурбулис и Генеральная прокуратура[396]. Члены ГКЧП были арестованы сразу же после провала путча, им предъявили обвинение в государственной измене, однако вскоре оно было изменено на другую статью УК: заговор с целью захвата власти. Так члены ГКЧП были официально признаны заговорщиками, а советское общество разделилось на народ, жаждущий демократии, и коррумпированную, консервативную власть, стремящуюся лишить этот народ свободы. Победа команды Ельцина стала триумфом над заговорщиками и позволила ей легитимно взять власть в свои руки, объясняя это защитой народа от заговора.

Такой конспирологический нарратив, использовавшийся демократическими силами, является смыслообразующим для рождения нового государства и в какой-то мере перекликается с событиями американской революции, которая также была проникнута идеями о британском колониальном заговоре. Рождение демократической республики из столкновения с опасными и всесильными заговорщиками – отличный базис для формирования мифологии национального строительства и последующих антикоммунистических демократических реформ. Этот мотив еще в 1991 г. был подчеркнут самим Ельциным, поблагодарившим москвичей за поддержку демократической революции[397]. Спустя год после августовских событий Бурбулис очень четко провел грань между демократическим большинством и меньшинством консервативных заговорщиков: «По отношению к тем трем дням я остаюсь махровым моралистом: в моей памяти сохраняется сложное неповторимое чувство – трепет, преклонение перед теми, кто показал себя – не только у Белого дома, но и по всей России – безусловным сторонником собственной свободы и тем самым оказал поддержку президенту и всем нам, и потрясающая грусть, глубокая обида – даже без ненависти – на тех, кто попытался реализовать свое репрессивное, доносное мировоззрение в такой фашистской, заговорщической форме»[398].

Эта «официальная» версия событий августа противостоит другой, более распространенной в последующие годы постсоветского периода и объясняющей августовский переворот как финальную часть заговора Запада против России. Эта версия, с разными модификациями, встречается у множества публицистов, политиков и историков и варьируется в зависимости от политических предпочтений или личного участия в событиях тех лет[399]. Много воспоминаний оставили сами члены ГКЧП, некоторые были опубликованы людьми, не связанными с ГКЧП, годами позже. Что роднит эти интерпретации августовских событий – перестройка, переворот и ельцинские либеральные реформы являются частью единого плана по разрушению России.

В действительности еще до того, как ГКЧП проиграл Ельцину, самые высокопоставленные члены горбачевского правительства заговорили об антисоветском заговоре. В феврале-марте 1991 г. Владимир Крючков, глава КГБ СССР, несколько раз заявлял, что ЦРУ готовится подтолкнуть СССР к катастрофе[400]. Тогда же, в феврале 1991 г., Валентин Павлов, глава правительства СССР, заявил, что введение финансовой реформы (не продуманной глубоко) необходимо для того, чтобы предотвратить подрыв национальной финансовой безопасности СССР со стороны западных банков. Согласно Павлову, иностранные банки «вбросили» от 7 до 8 млрд рублей на советский финансовый рынок, чтобы вызвать гиперинфляцию[401]. Учитывая тяжелую зависимость СССР того времени от кредитов иностранных банков, Павлов оказался в довольно сложной ситуации. В марте во время встречи с западными банкирами он извинился перед «солидными бизнесменами», но заметил, что заговор «несолидных предпринимателей» все же существовал[402].

Как член ГКЧП Павлов был арестован сразу после провала путча, но уже в 1993 г. вышел из тюрьмы и написал воспоминания о том времени. Павлов утверждал, что в действительности заговор ГКЧП был создан Горбачевым, Ельциным и Гавриилом Поповым, первым мэром Москвы, а скоординирован посольством США и лично президентом Бушем[403]. Намерение победителей августовского путча обвинить во всем консерваторов, по мнению бывшего министра, означало лишь их неудержимое стремление к власти. В пользу теории Павлова говорило и поведение Горбачева после путча, когда на пресс-конференции после освобождения из-под ареста в Форосе он признался, что никогда не сможет рассказать всей правды[404]. Кроме того, павловская версия событий 1991 г. для многих оказалась актуальной после расстрела парламента, произошедшего по приказу Ельцина в 1993 г. Слова о неудержимой тяге российских политических лидеров к власти после октября 1993-го обрели совсем другой смысл: «ГКЧП ни власть, ни кровь были не нужны. Нужно было заставить самого Горбачева начать исправлять последствия его же ошибок… Но, к сожалению, все больше убеждаешься, что он лелеял надежду, решив проблему конкурента в лице Ельцина и вернувшись героическим узником, как бы на законных основаниях расправиться и с ГКЧП, и с партией, и с армией, и с парламентом, и с республиками. Один во всей красоте и полноте власти. Вот она – “хрустальная мечта”»[405].

Странное поведение Горбачева на пресс-конференции 22 августа 1991 г., когда он заявил: «Я вам все равно не сказал всего. И никогда не скажу всего», открывает массу возможностей для домыслов относительно его реальной роли в перевороте ГКЧП[406]. А то, что во время удивительного триумфа Ельцина в 1991 г. за три дня переворота почти не пролилось крови, но в 1993 г. он направил на оппозицию танки, стало основанием для того, чтобы подчеркнуть «чуждость» Ельцина простому русскому народу. Описание событий 1991 г. в книге Павлова, а также растущее негодование по поводу политики Кремля в 1990-х гг. привели к тому, что в 1998 г. депутаты из так называемых патриотических кругов предприняли попытку с помощью теорий заговора уничтожить президентство Ельцина.

Импичмент Ельцину в 1998–1999 гг.

Обвинения в том, что Ельцин не только выиграл от распада СССР, но и помог российскому стратегическому противнику – США, в 1990-е гг. были частью популярного конспирологического дискурса среди членов оппозиции правящему режиму. Человек, своими руками запустивший жесточайшие экономические реформы, при этом очень много получивший в годы президентства, идеально подходил на роль врага русского народа. Многие ведущие политики 1990-х использовали этот аргумент, чтобы повысить свой электоральный вес. Геннадий Зюганов, новый лидер коммунистов, серьезно пересмотрел некоторые принципы коммунистической программы и начал утверждать, что в 1991 г. из-за краха советской системы в мире восторжествовал новый мировой порядок. По его словам, Бильдербергский клуб, Трехсторонняя комиссия, а также американские советы по международным делам строили единое мировое правительство, имея виды на евразийские пространства, в связи с чем их целью было уничтожение российской государственности и религии[407]. Ельцин для него был в первую очередь представителем чужеземного оккупационного правительства. Впрочем, американский журналист Дэвид Ремник заметил, что во время поездок в Вашингтон и саммитов в Давосе Зюганов свое мнение никогда не афишировал, видимо, оставляя его для внутрироссийской аудитории[408].

Победы оппозиции на парламентских выборах в 1993 и 1995 гг. сделали российский парламент идеальной площадкой для любой риторики, в том числе и конспирологической, а знаковость и политический вес некоторых спикеров превратили популистские теории заговора в мощный политический инструмент. Чем и не преминула воспользоваться оппозиция. В 1998–1999 гг. она инициировала процедуру импичмента против президента Ельцина, основываясь на пяти обвинениях: развал СССР, разгон Съезда народных депутатов и Верховного Совета в 1993 г., развязывание войны в Чечне, развал армии и геноцид русского народа. Одним из главных инициаторов импичмента, так же как и уголовного дела против Горбачева в 1991 г., был Виктор Илюхин.

Подписание Беловежских соглашений, по словам инициаторов импичмента, было актом измены родине, заговором с целью захватить власть в СССР и поменять Конституцию. Соглашения были подписаны вопреки желанию народов СССР, высказанному на общесоюзном референдуме 17 марта 1991 г.[409] Беловежские соглашения повлияли на оборонный потенциал России, а интересы правительства Ельцина полностью совпали с интересами США. «Специальная комиссия считает установленным осознанное совершение Президентом Российской Федерации Б. Н. Ельциным действий, причинивших большой ущерб внешней безопасности Российской Федерации, и на этом основании приходит к выводу о том, что имеются достаточные данные о наличии в его поведении при подготовке, заключении и реализации Беловежских соглашений признаков, которые наряду с другими образуют состав государственной измены (статья 275 УК РФ)»[410].

Илюхин в своем обвинении также подчеркнул сговор Ельцина с США: «Подписание Беловежских соглашений и последующие действия Б. Ельцина были совершены в интересах стран – членов НАТО и в первую очередь Соединенных Штатов Америки. Неслучайно сразу же после подписания договоренностей Б. Ельцин позвонил не кому-нибудь, а именно президенту США, и доложил, что Советского Союза больше нет. Потому Соединенные Штаты Америки и предпринимают все усилия, дабы СССР больше не возродился ни в каких формах»[411].

Необходимо подчеркнуть, что обвинение Ельцина в государственной измене было основано на том факте, что тот не имел права подписывать бумаги о прекращении существования СССР. Собственно, непосредственные участники процедуры подписания также опасались, что будут арестованы за измену родине[412]. Это был один из главных козырей авторов импичмента: «Действия Б. Н. Ельцина по организации заговора с целью захвата союзной власти имели осознанный, целенаправленный характер. При подготовке к уничтожению СССР Б. Н. Ельцин издал ряд указов, выходящих за пределы его конституционных полномочий и направленных на неправомерное присвоение союзной власти… Таким образом, имеются достаточные данные утверждать, что, будучи Президентом РСФСР, Б. Н. Ельцин совершил действия, содержащие признаки тяжкого преступления, предусмотренного статьей 64 УК РСФСР, и заключающиеся в измене Родине путем подготовки и организации заговора с целью неконституционного захвата союзной власти, упразднения действовавших тогда союзных институтов власти, противоправного изменения конституционного статуса РСФСР»[413].

Разумеется, с точки зрения легальности подписание Беловежских соглашений было, мягко говоря, проблематичным. Политолог Лилия Шевцова справедливо заметила, что решение о распаде СССР было принято группой политических лидеров, не особо стремившихся соблюсти юридическую сторону вопроса[414]. Собственно, известная формулировка Геннадия Бурбулиса, согласно которой это было признанием «факта геополитической реальности», до сих пор считается участниками процесса подписания удачным решением законодательного казуса при том, что у них не было соответствующих прав[415]. Это нарушение закона вкупе с «отделением» Ельцина от истинных «русских людей», желавших спасти Советский Союз, сделало возможным применение теорий заговора в качестве легального политического оружия. К этому добавился и тот факт, что Ельцин позвонил американскому президенту раньше, чем о решении распустить СССР узнал Горбачев[416]. Все это, безусловно, создавало идеальную картину антирусского заговора с участием высших должностных лиц государства: «Можно ли было сохранить Советский Союз? Да, можно – и это необходимо было сделать. Воля большинства народа была выражена на Всесоюзном референдуме 17 марта 1991 года, и государственные лидеры СССР и России, если бы они были патриотами, горячо любящими свое Отечество, а не холуйствующими приспешниками Соединенных Штатов Америки, обязаны были выполнить народную волю»[417].

Расстрел парламента в 1993 г., который привел к тому, что Ельцин сумел изменить Конституцию РФ и получить еще больше власти, также подкреплял обвинения сторонников импичмента. Некоторые участники этой процедуры утверждали, что весь конфликт с парламентом был частью заговора Ельцина по превращению России из парламентской республики в президентскую. Политолог Владимир Гельман замечает, что новая Конституция поместила Ельцина на вершину пирамиды власти, разрешив президенту делать все, что не запрещено законом[418]. Законность этой монополизация власти была подвергнута сомнению через обвинения Ельцина в заговоре – отличный способ сделать нелегитимным политического противника и лишить его части общественной поддержки в стране. Обвиняя правительство и конкретно Ельцина в антирусском заговоре, парламентская оппозиция разделяла российское общество на две части – «народ» и «оккупационное правительство», лояльное Западу. В такой дихотомии, свойственной популизму и теориям заговора, деление общества осуществлялось исключительно по линии приверженности правящему режиму или «народу».

Последним обвинением против Ельцина стал спланированный «геноцид русского народа», выразившийся в либерализации цен и приватизации государственной собственности, что лишило большинство россиян работы, финансовых накоплений и социальных гарантий. Лидер импичмента, Илюхин, так и говорил: «В интересах узкой социальной прослойки президент и правительство провели в России приватизацию общенародной государственной собственности. В результате на долю относительно благополучных 20 процентов населения сегодня приходится более половины совокупного объема доходов, причем основная их часть присваивается кланом [из] 200–300 семей, узурпировавшим большую долю национальных богатств и государственную власть в стране»[419].

Цель этого «геноцида» – стереть память о прежнем социальном порядке и советском благополучии и патриотизме. Именно поэтому главными жертвами заговора стали старики и интеллигенция, способные передать эту память потомкам. И сделано это было прежде всего в интересах американских противников. Документ обвинения включает в себя письмо Ельцина Клинтону, в котором тот обещает: «Со всей ответственностью заявляю тебе: отказа не будет, реформы будут продолжены»[420].

Илюхин сравнил политику Ельцина с нацистскими методами уничтожения народов во время Второй мировой войны: «На наш взгляд, она сродни методам депопуляции славянских народов, разработанным нацистами с целью расчистки экономического пространства СССР для расы арийских сверхчеловеков. Сейчас эта политика проводится в интересах нового класса собственников, который рассматривает население страны как обузу, препятствующую эксплуатации природных ресурсов России»[421]. В государстве, где сравнение с «немецко-фашистскими захватчиками» является более чем оскорблением, уподобление Ельцина Гитлеру могло быть хорошим способом демонизации реформ. Кроме того, на глобальном уровне сравнение кого-либо или чего-либо с нацистскими практиками – тоже популярный популистский лозунг, имеющий потенциал невероятной стигматизации политического противника[422]. Однако в российском контексте это сыграло с оппозицией злую шутку.

В теории идея о геноциде может укрепить моральные и правовые основы существования той группы, которая представляет себя жертвой. На постсоветском пространстве обвинения в геноциде помогают элитам провести социальную и национальную мобилизацию, представляя свой народ как беззащитный объект международных отношений, подверженный атакам властного, агрессивного внешнего противника. Однако в случае России доминирующей идеей является великая мощь русского оружия, статус ядерной супердержавы и победа в Великой Отечественной войне – сложно представить народ, имеющий такие достижения, беззащитным[423]. Как увязать два противоположных мифа – большой вопрос, и, как показал импичмент, российским национал-патриотам разрешить эту проблему не удалось: по результатам голосования обвинение в геноциде собрало наименьшее количество голосов[424]. Да и ни одно из других обвинений в адрес президента не получило необходимых 300 голосов[425]. Однако обвинения в заговоре как политический инструмент, легально используемый на самом высшем политическом уровне, имели несколько достаточно неожиданных последствий.

Во-первых, обвинение Ельцина в заговоре с целью захвата власти в стране помогло объединить против Кремля совершенно разные силы: от коммунистов и национал-патриотов – традиционных врагов Ельцина – до партии «Яблоко», выступавшей с либеральных позиций[426]. «Яблоко» и другие либеральные политики хотели перестать ассоциировать себя с Ельциным, в особенности после кризиса августа 1998 г., когда они почувствовали ослабление общественной поддержки. Их участие в импичменте могло бы помочь вернуть голоса тех, кто также был разочарован в политике Ельцина. Во-вторых, импичмент Ельцину помог увеличить популярность премьера Евгения Примакова в качестве кандидата реваншистской партии, считавшегося на тот момент главным фаворитом будущей президентской гонки[427]. Кроме того, импичмент совпал с резким ростом антизападнических настроений в российском обществе на фоне операции НАТО на Балканах. Эти настроения позволили антикремлевской оппозиции еще более усилить свои позиции в Думе. Наконец, были и куда более неожиданные последствия: импичмент повысил нервозность Кремля по поводу будущего транзита власти во время президентских выборов весны 2000 г. Примаков, поддержанный разными политическими фракциями, имел очень высокие шансы на успех, а использование его сторонниками антиельцинских теорий заговора в качестве элемента популистской, конспирологической критики Кремля вызвало опасения, что следующий кандидат станет победителем именно благодаря мобилизации таких теорий и таких групп поддержки в обществе. В результате даже наиболее либерально настроенные политики, испугавшись роста антизападных идей и парламентского популизма, поддержали кандидатуру Владимира Путина и фактически помогли России вернуться на авторитарный путь[428].

Марк Фенстер заметил, что теории заговора, воспринимаемые как популистская логика, характерны для всех политических систем, включая самые демократические. Они могут создавать сложности для действующей власти, помогая критикам распространять свой месседж и подрывать легитимность правящей элиты. В то же самое время теории заговора могут помочь сигнализировать о проблемах в обществе и попытаться их решить. Исходя из логики Фенстера, можно утверждать, что предъявленные Ельцину обвинения в заговоре против собственного народа, безусловно, были одним из таких вызовов системе, с которым правящий класс не справился. Оппозиционная популистская критика Кремля использовала трудности постсоциалистического транзита, последствия которого еще отчетливее ощущались в финансовый кризис 1998 г. На огромное недовольство общества политическим лидером властные кремлевские круги ответили не поиском компромисса, а попытками примирить правящие группы вокруг одного лидера, способного эффективно ответить на «вызов коммунистов». Те, кто называл себя либералами в 1990-е, попали в историческую ловушку, испугавшись популизма и алармизма депутатов, и очень быстро предали свои ценности[429]. Приход Путина, как показывает историческая перспектива, совершенно изменил восприятие истории развала СССР и перевел разговор о крушении державы как начале демократического строительства в иную плоскость.

«Главная геополитическая катастрофа XX века»

В XXI в. официальный подход к крушению СССР сильно изменился. Помимо нарративов заговора США против России, ранее уже обсуждавшихся в этой главе, официальная кремлевская интерпретация конца СССР также подверглась серьезной доработке. Знаменитое послание Федеральному собранию 2005 г., в котором президент Путин назвал развал СССР «крупнейшей геополитической катастрофой XX века», стало важным отправным пунктом для переосмысления того, что произошло в августе 1991 г., и фундаментом для усиления ностальгии по СССР в последующие годы путинского правления[430].

Путинская интерпретация развала СССР построена на идее «патриотизма отчаяния», описанной культурологом Сергеем Ушакиным[431]. Чувство утраты великой страны, убежденность в том, что все произошедшее в 1991 г. было результатом чьих-то злостных действий – со стороны советских элит и постсоветских бизнесменов – или заговора Запада, как считают многие ностальгирующие по СССР, в целом помогли сформулировать ту идеологическую рамку, о которой писал Павловский в 1995 г. Новая идеология включала ностальгию по утраченной стране в качестве рабочего элемента, приводного ремня государственной идеологии.

В своей речи – состоявшей фактически из двух разных посланий – Путин сделал акцент на социально-экономическом и политическом неравенстве, возникшем в результате развала страны. Таким образом, он смог добиться максимально положительного отношения к тому, что происходило до распада СССР, и помог идентифицировать тех, кто сочувственно, патриотически относился к распавшемуся государству. Это «сообщество потери» – как называет его Ушакин – и формировало ядро поддержки Путина в 2000-е, оно же послужило для Кремля базисом национального строительства[432]. Те, кто не разделял позитивных взглядов на СССР, стали частью собирательного образа «другого», критично относившегося к происходящим в России политическим изменениям. Именно эта социальная группа составила ядро реальной и в некотором смысле вымышленной оппозиции Кремлю, против которой в последующие годы была развернута общественная и политическая травля.

Начало путинской речи обозначает основные идеи, на которых строится идеология «сообщества потери»: «Десятки миллионов наших сограждан и соотечественников оказались за пределами российской территории. Эпидемия распада к тому же перекинулась на саму Россию… Накопления граждан были обесценены, старые идеалы разрушены, многие учреждения распущены или реформировались на скорую руку. Целостность страны оказалась нарушена террористической интервенцией и последовавшей хасавюртовской капитуляцией. Олигархические группировки, обладая неограниченным контролем над информационными потоками, обслуживали исключительно собственные корпоративные интересы. Массовая бедность стала восприниматься как норма. И все это происходило на фоне тяжелейшего экономического спада, нестабильных финансов, паралича социальной сферы»[433].

Фокус на социальной травме – показатель популистского подхода, выбранного Кремлем, чтобы объединить крайне разделенное общество. При этом в качестве его врагов были названы олигархи и террористы – главные оппоненты Кремля в 2000-е гг. Выбор «олигархических группировок» в качестве главных выгодоприобретателей от крушения СССР также очевиден, ибо помогает риторически объединить тех, кто только начал выигрывать от путинского процветания 2000-х гг., и противопоставить их тем, кто был успешен в 1990-е. Ушакин утверждает, что восприятие постсоветским человеком социальной роли капитала в повседневной жизни очень часто трансформируется в истории о лжи и жульничестве. Идея о том, что эти пороки приходят извне, помогает подчеркнуть особенности национального объединения и непреходящие ценности сообщества, подвергаемые разрушению капиталом[434].

Подчеркиваемые Путиным социально-экономические проблемы, возникшие во время перестройки и в 1990-е гг., служат важным способом демонстрации его озабоченности стабильностью в российском обществе. Тот факт, что первое лицо в государстве открыло дискуссию о влиянии 1990-х гг. на российскую повседневность, явился невероятно важным: в первую очередь потому, что драматическое прочтение событий 1991 г. – проговоренное первым лицом государства – стало частью официальной повестки, успешно украденной таким образом у национал-патриотов. К тому же для множества публичных интеллектуалов и политиков это открыло возможность официально обсуждать последствия крушения Союза, используя в том числе конспирологические идеи как объяснительную модель. Таким образом, идея о 1991 г. как заговоре Запада постепенно стала важной частью языка именно политического мейнстрима.

Тем не менее прочтение путинской речи как исключительно драматического текста не совсем верно. Наряду с «сообществом потери» Путин предложил и более позитивную трактовку событий 1990-х гг., подтверждавшую легитимность его собственной власти. «В те непростые годы народу России предстояло одновременно отстоять государственный суверенитет и безошибочно выбрать новый вектор в развитии своей тысячелетней истории. Надо было решить труднейшую задачу: как сохранить собственные ценности, не растерять безусловных достижений и подтвердить жизнеспособность российской демократии. Мы должны были найти собственную дорогу к строительству демократического, свободного и справедливого общества и государства»[435].

Позитивное прочтение событий 1990-х в этой части путинской речи объясняется непростой дилеммой, с которой столкнулся Кремль в попытке превратить память о перестройке и крушении СССР в политический инструмент. Тотальная критика произошедшего в 1990-е могла бы серьезно подорвать легитимность многих политиков, начавших свою карьеру уже при Горбачеве. Поэтому избирательная память оказалась необходимым, даже единственным способом удержать вместе «две России» – ностальгирующую по СССР и поддерживающую реформы 1990-х. Хрупкий баланс между «драматическим» и «позитивным» прочтением крушения Советского Союза не мог существовать вечно, и, как мы увидим далее, власти однозначно выбрали первое, чтобы сохранить контроль над обществом, в котором постепенно усиливалось положительное отношение к СССР[436]. Уже в 2014 г. в период присоединения Крыма стало ясно, что Кремль однозначно выбрал «драматическую» и популистскую интерпретацию развала СССР для того, чтобы объединить нацию.

Заключение

Восприятие развала СССР как национальной трагедии и миф о том, что Советский Союз был намеренно уничтожен своими политическими элитами ради наживы или из-за сговора с геополитическим противником, все постсоветские годы являлись политическим инструментарием – сначала в руках оппозиции, а затем в руках Кремля. События августа 1991 г. могли бы стать уникальным символом объединения нации вокруг демократических достижений периода перестройки. Однако Ельцин и его администрация проиграли войну за символы и смыслы: август 1991-го оказался навсегда вытесненным из национальной памяти, а взамен национально-патриотические силы сделали все, чтобы делегитимизировать Ельцина и превратить в мейнстрим свою версию конца СССР[437]. Ельцинские реформы, коррупция в высших эшелонах власти, проблемы демократизации создали отличную питательную среду для взрастания мифа о преднамеренном развале СССР, ставшего частью официальной риторики Кремля в 2000-е гг. С первого дня нового российского государства идея о триумфе Запада в августе 1991 г. объединяла самые разные политические и общественные группы и в конце концов стала доминирующей формой памяти об этом важнейшем для российской истории событии.

Память об утраченном государстве и болезненных реформах, намеренное возвращение образов советского прошлого в российскую повседневность, а также почти забытый язык холодной войны, вновь выводящий противостояние с США на первый план, помогли превратить теории заговора о развале СССР в почти официальный политический инструмент государства. Ностальгия по советскому прошлому вместе с идеей о том, что Россия, как и СССР, вечно окружена врагами, стремящимися уничтожить нацию, лишить ее величия и забрать природные ресурсы, сделали однозначно трагическую и конспирологическую интерпретацию 1991 г. элементом нациестроительной политики.

Российский политический истеблишмент до сих пор активно использует отсылку к развалу СССР и возможным выгодоприобретателям от этого события как маркер для определения «своих» и «чужих» внутри российского общества. Во-первых, отсутствие позитивного отношения к СССР очень часто становится признаком нелояльности к «настоящей» России и способом исключить неугодных из числа приверженных сообществу «настоящих россиян». Именно символ драматического крушения СССР и отношение к этому событию стали разделительной чертой между «патриотами» и «западниками», приветствовавшими крушение тоталитарного государства. В этом контексте теории заговора служат исключительно важным инструментом деления общества и подрыва легитимности многих оппозиционных политиков, политических партий и некоммерческих организаций, якобы пытающихся повторить 1991 г. и изнутри разрушить российское государство. Травматическая память о развалившейся экономике и потере прежнего образа жизни делает миллионы россиян неизбежными союзниками правящих элит, намеренно демонизирующих буйное десятилетие. Во-вторых, негативная драматизация августовских событий позволила многим лояльным Кремлю политикам и публичным интеллектуалам утверждать, что в результате заговора элит и внешних соперников России «народ» был лишен не только великой родины, но и суверенитета, и, соответственно, должен их себе вернуть. Этот популистский лозунг, отсылающей к имперской идентичности России, стал ключевой идеей новой политики национального строительства, «суверенной демократии» Владислава Суркова.

Глава 5

Суверенная демократия и ее враги

Одним из самых острых вопросов российской внутренней политики постсоветского периода стало формирование новой национальной идентичности. Во многом проблема была связана с последствиями национальной политики СССР: на обломках советской империи именно жителям бывшей РСФСР оказалось труднее всего найти себя после утраты 14 других республик[438]. Правительство Ельцина выдвинуло идею о «россиянах» – мультиэтническую концепцию гражданской национальной идентичности, во многом заменяющую концепцию «советского народа» и призванную уберечь новое государство от вспышек межнациональных конфликтов. Однако тот же Ельцин ради того, чтобы получить дополнительные голоса избирателей, не раз обращался и к разного рода этническим моделям российской нации[439].

Приход к власти Путина формально не изменил отношения Кремля к фундаментальному принципу постсоветского нациестроительства: Россия – это мультиэтническая страна, стабильность и процветание которой зависят от мирного взаимодействия разных культур[440]. Тем не менее при Путине и Медведеве кремлевская повестка национального строительства стала максимально расплывчатой: власти начали обращаться к различным толкованиям того, кто такие россияне, а под конец 2010-х само слово «россиянин» исчезло из официального словаря[441]. Границы нации и критерии того, кто имеет право быть ее частью, стали определяться ситуативно, исходя из тактической политической выгоды. Это позволило использовать дебаты на тему того, что такое российская нация, в качестве политического инструмента, обращая его против оппонентов.

В середине 2000-х, когда Кремль столкнулся с несколькими серьезными внутриполитическими вызовами (теракт в Беслане и терроризм на Северном Кавказе, трансфер власти от Путина к преемнику, борьба с оппозицией), его лидеры впервые обратились в своих речах к теориям заговора, чтобы объяснить необходимость формирования национальной идеи и единства для поддержки правящего режима. «Все мы должны осознать – враг у ворот. Фронт проходит через каждый город, каждую улицу, каждый дом… Фактически в осажденной стране возникла пятая колонна левых и правых радикалов. Лимоны и некоторые яблоки растут теперь на одной ветке. У фальшивых либералов и настоящих нацистов все больше общего. Общие спонсоры зарубежного происхождения. Общая ненависть. К путинской, как они говорят, России. А на самом деле к России как таковой», – заявил в интервью «Комсомольской правде» первый заместитель руководителя Администрации президента Владислав Сурков[442]. Проигранные Кремлем выборы в Украине породили у власти панические настроения. Павловский вспоминал, что в Кремле было такое чувство, будто где-то собираются «полки» протестующих, готовые выйти на улицы Москвы[443]. В этой параноидальной атмосфере идея о том, что Россия находится в кольце врагов и должна предотвратить возможность очередного политического переворота, такого же как в 1991 г., стала для кремлевской идеологии и пропаганды системообразующей.

Восприятие России как суверенной демократии, противостоящей попыткам Запада вмешаться в ее внутренние дела, стало не только политической доктриной, но и одновременно началом новой дискуссии о том, что такое российская нация и как она должна выглядеть в XXI в.[444] Что еще важнее, суверенная демократия обернулась попыткой говорить о российском народе как о нации, не привязанной к какой-либо этнической концепции. В официальном языке появилось деление мира на Россию, великую державу, и Запад, который теперь стали представлять не врагом, а искусным и опытным бизнес-конкурентом, стремящимся для своей выгоды разбить страну на маленькие марионеточные государства. В этом контексте антизападные теории заговора превратились в главный инструмент маркирования «своих» и «чужих», работающих против нации и ее процветания, а язык конспирологии стал неотъемлемой частью языка политического. При этом апеллирование к идее России как суверенной демократии начало служить для кратковременной мобилизации общества и подавления возможной оппозиции.

Серый кардинал Кремля и новая российская идентичность

Владислав Сурков, без сомнения, один из наиболее ярких политиков постсоветского периода российской истории. Фанат американского хип-хопа, писатель и главный постмодернист у трона, в «нулевые», в самый важный для Кремля момент, именно он отвечал за концептуализацию кремлевской власти и укрепление путинского режима. Сделав сперва карьеру в «Менатепе» Михаила Ходорковского, он затем сменил компанию олигарха на президентскую администрацию. Сурков – один из тех людей, чья карьера сложилась именно благодаря перестройке, распаду СССР и последовавшим финансовым реформам. Однако, находясь в путинской команде с самых первых дней, он многое сделал для того, чтобы развал Советского Союза воспринимался российским обществом как трагедия, а самого Путина превратил в олицетворение государственной стабильности[445].

17 мая 2005 г. на закрытом собрании организации российских предпринимателей «Деловая Россия» Сурков произнес речь, в которой впервые озвучил концепцию суверенной демократии и поставил вопрос о создании «национальной элиты». Речь не была официальной, и Борис Титов, тогдашний глава «Деловой России», заявил, что в тексте, напечатанном в прессе, было много искажений[446]. Тем не менее официально ни Кремль, ни Сурков никогда не пытались опровергнуть опубликованное, тем более что многое из сказанного Сурковым в дальнейшем только подтверждало основной тезис этого доклада: формирование новой российской нации и сохранение политического режима идут рука об руку с формированием нового образа Запада.

В частности, Сурков был особенно обеспокоен вопросами территориальной целостности России и возможностью «цветной» революции на ее территории. Он заметил, что ЕС, Финляндия и Эстония «заметно активизировались» по поводу финно-угорских народов: «Регионы, где эти народы являются титульными, обладают стратегическим запасом нашей нефти. Я – не сторонник теории заговоров. Но это очевидно спланированная система мероприятий»[447]. Ремарка по поводу веры в теории заговора, конечно, характерна для человека, понимающего все риски обращения к конспирологии. Однако то, что он указал на запасы нефти как на причину для вторжения, тоже неудивительно. Нефтяной бум начала 2000-х, подаривший путинской России кратковременное финансовое процветание, вместе с тем заставил задуматься о финансовой безопасности государства. Многие в политических элитах все еще помнили падение нефтяных цен в период перестройки и чем это закончилось для СССР. Учитывая, что колебания цен на нефть на международных рынках трудно поддаются анализу, многие постсоветские публичные интеллектуалы воспринимали нефтяные запасы России как главную цель внешнего заговора[448]. Таким образом, своей ремаркой Сурков обозначил один из основных страхов российского истеблишмента.

Весь дальнейший текст «тайного послания» сводился к объяснению, почему российским бизнес- и бюрократическим элитам необходимо становиться «национальными». «К сожалению, огромная доля нашей бюрократии исходит из этих принципов, не чувствуя и не понимая процессов, которые происходят. Это проблема образования и отсталой политической культуры. На этом рухнул Советский Союз. На этом может рухнуть и Россия. Но если Советский Союз грохнулся величественно, это была катастрофа, достойная кино, то мы сгнием потихоньку, и на этом все закончится»[449].

Важно подчеркнуть, что сурковская речь была произнесена всего через несколько недель после путинской ремарки о Советском Союзе, что ярко демонстрирует формирование политической стратегии, рассматривающей коллапс СССР в качестве центрального элемента политической идеологии, в которой он воспринимается как возможный сценарий для России. По всей видимости, к середине «нулевых» Кремль осознал потенциал, кроющийся в мифологии крушения Советского Союза, и решил использовать ее для мобилизации различных групп населения. Отсутствие общественного консенсуса по поводу событий 1991 г. и крах «демократической» легенды об августовской революции открыли еще больше возможностей для превращения дебатов о сущности российской нации в инструмент внутренней политики, отделяющий «настоящих патриотов» от внутренних и внешних «врагов нации».

Более того, заслуга Суркова заключается и в том, что он сумел перевести образ Запада из категории «врага» России в категорию «бизнес-конкурента», соперника на глобальных политических и экономических рынках. В интервью немецкому журналу Der Spiegel в 2005 г. Сурков заявил: «У людей появилось новое чувство трезвости. Дни романтики окончены. У нас уже нет ощущения, что мы окружены врагами, скорее, мы окружены соперниками»[450]. В истории русского антизападничества это одна из наиболее серьезных идеологических подвижек, открывшая простор для любых популистских заявлений и критики политики европейских государств и США по отношению к России. Крайне важно заметить, что идея Суркова прозвучала в интервью ведущему европейскому изданию, что должно было стать знаком европейским элитам: российские верхи готовы к сотрудничеству на взаимовыгодных условиях и не рассматривают их как врагов. Внутри России тон Суркова был куда более конспирологичен: «Быть самостоятельной нацией для начала просто выгодно. Если мы не будем управлять собой сами, а передоверим это все, так сказать, транснациональным компаниям, мощным неправительственным благотворительным организациям, которые спят и видят, как бы нас похитрее благотворить и подороже облагодетельствовать, делать им больше нечего… Мне кажется, что в такой ситуации нам будут оставлять на жизнь столько, сколько считают нужным они, а не столько, сколько бы хотели оставить у себя мы. Один известный политолог удачно сказал, что из нас хотели бы сделать службу безопасности по охране их трубопровода, проходящего по нашей территории. Думаю, в целом, это так. Это не значит, что они враги. Нет, они конкуренты. Вот тут, я вижу, бизнесмены есть, они знают, что это такое. Ничего личного. Просто разденут до последних ботинок, политкорректно, при всем уважении. Это нормально. Мы должны к этому спокойно относиться и не обижаться ни на кого. Надо просто самим быть конкурентоспособными»[451].

Сравнение России и Европы в текстах Суркова о суверенной демократии помогает глубже понять прагматичность отношений новой российской элиты со своим традиционным «другим»: «Повторимся, западнее России разные люди: и намеренные подчинить ее, и полагающиеся на взаимовыгодное партнерство. Первым наша демократия способна предъявить решимость в отстаивании суверенитета, вторым – открытость и гибкость, продуктивность кооперации… Не выпасть из Европы, держаться Запада – существенный элемент конструирования России»[452].

Для русской культуры заговора этот поворот также открыл новую страницу: отныне размышлять о «коварных планах Запада» стало общим местом. При этом не нужно было ссылаться на источники, заботиться о достоверности – достаточно было рассуждать о «русофобии» с точки зрения конкуренции между государствами и правительствами, произвольно подбирая факты из глобальной истории и политики, чтобы демонизировать иностранных «соперников» в конкретных политических условиях. В этой парадигме Запад все равно представал как «другой», что помогало Кремлю выстроить структуру национальных границ и национальных интересов России, отталкиваясь от финансовых интересов элиты и общества.

С одной стороны, Сурков в своих текстах подчеркивал, что Россия – это европейская страна, несмотря на попытки русских националистов представить ее как нечто отдельное, обособленное, своеобразную «крепость Россия». Европа для Суркова – конгломерат стран и мнений, что позволяет России договариваться с каждой страной отдельно, исходя из взаимных национальных интересов. В этом плане у России – европейское будущее[453]. С другой стороны, среди групп влияния в иностранных государствах всегда есть те, кто желает России дурного: планирует разгромить ее, присвоить природные ресурсы и уничтожить нацию. Именно эти группы и есть источник антироссийских интриг и заговоров, и именно их околокремлевские авторы впоследствии стали критиковать как главных врагов России.

Среди американского истеблишмента действительно стабильно присутствуют антироссийские настроения, которые воздействуют на американо-российские отношения[454]. И именно на критиках России авторы и поборники суверенной демократии сосредоточили свое внимание, обвиняя их в попытках обокрасть и уничтожить РФ. В результате, несмотря на кажущийся плюрализм Суркова в восприятии Запада и тех, кто там живет, политический язык вновь оказался сведен к традиционному антизападничеству.

Равенство и прагматизм в отношениях с Западом, провозглашенные Сурковым, также способствовали популяризации теорий заговора в современной российской культуре. Согласно теории популизма Лаклау, «народ» должен быть равен своему «другому» – именно это равенство позволяет сконструировать границы социального, в рамках которого «народ» требует от власти выполнения своих требований. Конструирование Сурковым новой национальной идентичности «суверенных россиян» исходило из предпосылки, что Запад есть воплощение глобального центра власти, в то время как Россия – это аутсайдер с европейской культурой в качестве основы его идентичности, стремящийся вернуть себе место в глобальной лиге великих держав и все время сталкивающийся с проявлениями русофобии[455].

Таким образом, использование околовластными спикерами термина «суверенитет» – «достижение суверенитета» или «поддержание суверенитета» – стало своеобразным способом решения социоэкономических и политических проблем. Неважно, какого рода проблема – она может быть решена только с помощью достижения полного суверенитета и независимости российских граждан и властей при принятии решений. А неспособность решить проблему всегда можно объяснить трудным периодом перехода к новой реальности, когда сложно в полной мере контролировать собственное государство, или вредом, наносимым другими державами. При этом любое вмешательство извне – критика со стороны иностранных политиков, санкции или желание мониторить выборы – рассматривалось как попытка подрыва национальной безопасности с целью вернуть Россию в состояние 1991 г. – ключевой момент утраты идентичности и суверенитета.

В качестве субъекта нациестроительства Сурков рассматривал весь российский народ без деления на религиозные конфессии и этнические группы, подчеркивая таким образом гражданский характер постсоветской российской нации. Запрос разных социальных групп на превращение России из осколка СССР в суверенное, сильное государство Сурков выразил, подчеркнув, что необходимо вернуть нации уважение и самостоятельность во внутренней и внешней политике. При этом он не избегал и других концепций российской нации, в частности, обращаясь к ее имперской сущности и подчеркивая ведущую роль русских в создании великого государства и других наций: «500 лет страна была современным государством, она делала историю, а не история делала ее. В конце концов, при всем уважении к этим народам, мы очень отличаемся от словаков, прибалтов и даже украинцев – у них не было государственности. Их рисовали на картах в том числе русские политики прошлого. Мы были в сотворческом процессе, соработниками с мировыми державами в переделе картины мира»[456]. Указывая на бывшие колонии Российской и Советской империй, Сурков демонстрировал, какое значение Кремль придавал европейскому выбору этих стран, ставившему под вопрос возможность политического доминирования России в названных регионах.

Идея российского величия подчеркивалась Сурковым через обозначение русских как самостоятельных игроков на глобальной политической арене и вершителей своей судьбы, не способных раствориться и стать частью другой государственности, как это готовы были сделать украинцы или прибалты после 1991 г.: «Я не представляю себе русских, россиян, которые думают так же: “Сейчас мы в ком-то растворимся, к кому-то убежим, и там уж нас обласкают, обогреют и будут нами руководить”. И винить нам некого, кроме самих себя, в том, что с нами случилось. И бежать нам некуда, кроме как к себе домой. Вот еще одна, и для меня вообще важнейшая, причина того, что Россия должна быть самостоятельным государством, которое влияет на мировую политику»[457]. Откровенно имперские нотки в заявлении Суркова однозначно указывают на то, что коллапс СССР был, прежде всего, крушением великой империи, и оно могло произойти в том числе из-за внутренних конфликтов и пропаганды национального сепаратизма: «Один раз нам внушили, что казахи, украинцы и другие товарищи – это обуза на шее России. Я хорошо помню статью в одной влиятельной газете на заре перестройки. Украина – убыточная республика. И там нам расписывали про эти убытки, как из нас кровь сосут все наши недавние братья. Поверил, наверно, кто-то в это. И чем закончилось? Мы потеряли полстраны, полнаселения, пол-экономики и так далее. Если мы и сейчас поверим в то, что во всем виноваты те-то и те-то, мы потеряем еще полстраны, еще пол-экономики… Мы за Россию, которая для русских, татар, мордвы, осетин, евреев, чеченцев, для всех наших народов, для всей российской нации»[458].

Любопытно, что Сурков вновь провел аналогию с 1991 г., чтобы подорвать политические позиции русских этнонационалистов, которые в начале 2000-х активно выступали против миграции выходцев из северокавказских республик в другие регионы России[459]. Связывая их сепаратистские настроения с возможностью «цветной» революции, Сурков таким образом использовал теории заговора для делигитимации оппонентов Кремля. Русские националисты, которые в первое десятилетие 2000-х были мощной силой на внутренней политической арене, описывались Сурковым как «пятая колонна», стремящаяся на деньги зарубежных спонсоров подорвать межэтнический мир в стране.

По словам Суркова, наряду с националистами суверенной российской нации угрожали и олигархи, состоявшие в заговоре с либералами, а последние, в свою очередь, финансировались внешними спонсорами. Все эти люди, обитающие на обочине демократии, медленно разрушали национальные ценности, представляя Россию неэффективным государством и готовя ее к «мягкому поглощению» зарубежными странами через «цветную» революцию: «Что касается мягкого поглощения, это тоже вполне реальная угроза суверенитету. Как это делается, известно: размываются ценности, объявляется неэффективным государство, провоцируются внутренние конфликты. “Оранжевая” технология это вполне наглядно показывает. Не могу сказать, что вопрос этот снят с повестки дня, потому что, если у них это получилось в четырех странах, почему бы это не сделать и в пятой? Думаю, что эти попытки не ограничатся 2007–2008 годами. Наши иноземные друзья могут и в будущем как-то пытаться их повторить. Здесь есть одно лекарство, по большому счету, – формирование национально ориентированного ведущего слоя общества»[460].

Предельно размытое определение внутренних и внешних врагов «суверенной демократии» помогло сформировать образ опасного «другого», вовлеченного в заговор против нации. Именно «иноземные» акторы представлялись Суркову главной угрозой России, и именно связка между иностранными державами и внутренней российской оппозицией позволила превратить теории заговора в мощный политический инструмент нейтрализации альтернативных политических мнений внутри страны.

Хотя Сурков и подчеркивал, что «многонациональный российский народ» является единственным источником власти в стране, главным воплощением суверенности при принятии политических решений и защите независимости народа выступал Путин. Именно он, демократически избранный президент, создавал базис для формирования суверенитета[461]. По Суркову, в 1990-е гг. будущее России определялось в Вашингтоне, в то время как появление Путина помогло восстановить справедливость и дало народу возможность обрести настоящего национального лидера. «Путинское», или «подавляющее», «большинство» – придуманное коллегой Суркова Павловским – реализовало свою политическую волю согласно демократическим принципам и избрало легитимного главу государства, а тот помог исполнить мечту россиян и навел в стране порядок.

Любая попытка вмешаться в электоральный процесс означала желание делигитимировать лидера и подорвать внутреннюю стабильность в стране. Любой, кто пытался критиковать Путина, автоматически воспринимался как его враг и угроза Кремлю. Как отметил в интервью того периода Павловский, «существующие российские оппозиционные партии могут работать с внешними силами, чтобы спроектировать революцию против Путина в украинском стиле. Это лишит российскую власть легитимности, в то время как центр принятия решений переместится к другой силе – находящейся вне России»[462].

Ни Павловский, ни Сурков не говорили напрямую, что за сила заинтересована в делигитимации власти Путина. Как и многие другие высокопоставленные политики, они всегда были очень аккуратны в использовании конспирологических идей. Тем не менее стараниями других авторов, более открыто размышлявших о врагах Родины, любые эвфемизмы, обозначавшие главную силу, противостоящую России, безошибочно указывали на одну страну – США.

Главный «другой» России

Поражение в холодной войне, коллапс СССР и активное продвижение НАТО к границам новой России очень быстро превратили США – бывшего союзника и ближайшего политического партнера начала 1990-х – в противника[463]. Видя, как быстро тает их влияние в бывших социалистических странах, российские политические элиты утратили иллюзии относительно дружбы с США, а бомбежки Белграда весной 1999 г. окончательно вернули антиамериканизм в разряд основных политических идей.

Несмотря на попытки сотрудничества между Путиным и Бушем в начале 2000-х гг., череда «цветных» революций, приведших к смене режимов в соседних государствах, заставила российские политические элиты увидеть в США воплощение главного и чрезвычайно опасного противника, такого нужного «другого», помогающего понять, кто есть «мы». Ведь единственным выгодоприобретателем происходящих в мире перемен в Кремле считали американцев, стремительно подбирающихся к границам России. Поэтому поиск собственной национальной идентичности перешел в сферу позиционирования России как антитезы США, играющей по новым правилам бизнес-соперничества, а у такой конкуренции цена может быть очень высока – либо глобальное доминирование, либо распад и уничтожение страны. Согласно Суркову, главной целью российского народа должна была стать защита суверенитета от попыток США установить глобальную диктатуру. Выиграв, суверенный народ России смог бы гарантировать себе будущее процветание и великие исторические достижения[464]. Стремление Суркова усложнить образ Запада в глазах обывателя можно рассматривать как попытку перевести язык теорий заговора в плоскость языка политического. Отчасти она удалась, однако национальной мобилизации и сплочения перед лицом общего врага-конкурента невозможно было бы добиться без демонизации США как главного противника российского народа. Поэтому многие спикеры игнорировали «комплексный» подход серого кардинала Кремля.

Тогдашний московский мэр Юрий Лужков писал о том, как Запад ненавидит Россию по политическим и религиозным мотивам: согласно Лужкову, Россия не заинтересована в финансовом процветании и чтит свои религиозные, православные традиции[465]. Для председателя Конституционного суда РФ Валерия Зорькина доминирование США в глобальной политике представляло не что иное, как угрозу суверенитету других государств[466]. «Наиболее опасное “чудовище разума” – великодержавное стремление некоторых политических сил, не считаясь ни с чем, немедленно переделать мир по своему рецепту, насадить порядки, объявленные ими единственно разумными и справедливыми, используя свое, как им представляется, подавляющее интеллектуальное и технологическое превосходство», – писал Зорькин, в очередной раз критикуя внешнюю политику США[467].

Словарь российской повседневности пополнился новыми выражениями, описывающими как международную, так и внутреннюю политику, и неуловимо напоминающими язык советской пропаганды. Политики разного калибра регулярно обвиняли «вашингтонский обком» в действиях, направленных на уничтожение России. Термин перекочевал из словаря русских националистов 1990-х, критиковавших как США, так и Ельцина за разрушительную внутреннюю политику. Однако в 2000-е стараниями националистических политиков во власти этот термин постепенно стал ассоциироваться с политическим мейнстримом. Дмитрий Рогозин, одиозный политик и ярый антизападник, обвинил «вашингтонский обком» в протестах 2011 г. и пообещал в качестве вице-премьера правительства охранять Россию от гегемонии американцев[468]. А экономический советник Путина Сергей Глазьев сделал «вашингтонский обком» ответственным за кризис в Украине[469]. Сам же Путин связал с интригами «вашингтонского обкома» отсутствие западноевропейских политиков на параде Победы в Москве в 2015 г.[470]

Вообще, необходимо отметить особую роль главных российских политиков в развитии русской культуры заговора и демонизации США. Если в 1990-е топовые политики почти повсеместно избегали упоминания теорий заговора, то с наступлением 2000-х они начали в важные для них моменты обращаться к конспирологии, чтобы интерпретировать реальность вокруг и продвинуть определенное, выгодное им прочтение событий. Именно через их речи конспирологическая интерпретация реальности адаптировалась для интерпретации повседневности. Путин весьма редко лично использовал конспирологическую риторику, однако всякий раз, когда такое происходило, это означало важность данного прочтения для политической повестки.

Хрестоматийным примером можно считать интервью с генералом ФСО Борисом Ратниковым, опубликованное в 2006 г. «Российской газетой». В нем Ратников признавался в существовании в СССР и России психотронного оружия, способного влиять на умы людей по всему миру. Среди примеров Ратников привел историю с чтением мыслей бывшего госсекретаря США Мадлен Олбрайт: «В мыслях мадам Олбрайт мы обнаружили патологическую ненависть к славянам. Еще ее возмущало то, что Россия обладает самыми большими в мире запасами полезных ископаемых. По ее мнению, в будущем российскими запасами должна распоряжаться не одна страна, а все человечество под присмотром, конечно же, США»[471]. Важно отметить, что сам Ратников ни разу не встречался с Олбрайт, и нет никаких доказательств того, что бывшего госсекретаря США посещали такие мысли[472].

Однако удивительным образом эпизод с чтением мыслей Олбрайт был озвучен во время ежегодной пресс-конференции Путина в октябре 2007 г., когда Кремль приближался к моменту передачи власти преемнику. Рабочий из Новосибирска Александр Сиберт поинтересовался у Путина, что он думает о желании Олбрайт поделить российские природные запасы: «Не столь давно в одном из интервью бывший госсекретарь Соединенных Штатов Олбрайт заявила, что колоссальные естественные богатства Сибири несправедливо принадлежат одной России. Отсюда вопрос: какие последствия могут быть после таких заявлений? И как Вы оцениваете такие заявления?»[473] Путин ответил, что ему неизвестно конкретно об этих словах Олбрайт, однако «такие идеи в головах некоторых политиков бродят»[474].

Это замечание Путина стало важной отправной точкой для спекуляций на тему, будто США всеми силами стремятся получить доступ к российским природным ресурсам. В 2014 г. Путин вновь повторил эту мысль во время общения с журналистами: «Ведь мы же почти от официальных лиц слышали многократно, что несправедливо, что Сибирь с ее неизмеримыми богатствами вся принадлежит России»[475]. За этим последовали комментарии других высокопоставленных российских чиновников: секретарь Совбеза РФ Николай Патрушев в 2015 г. заявил в интервью «Коммерсанту», что США мечтают, чтобы России не было: «Потому что мы обладаем огромными богатствами. А американцы считают, мы владеем ими незаконно и незаслуженно, потому что, по их мнению, мы ими не пользуемся так, как должны пользоваться. Вы, наверное, помните высказывание экс-госсекретаря США Мадлен Олбрайт, что России не принадлежат ни Дальний Восток, ни Сибирь»[476].

Эта история – яркая иллюстрация того, как теории заговора из маргинальных идей, существующих на обочине политического дискурса, проникают в политический мейнстрим. Появившись в официальной газете Правительства РФ, теория заговора о Мадлен Олбрайт была быстро скопирована различными маргинальными ресурсами[477]. Но благодаря одной публичной ремарке Путина она смогла стать доступной куда более широкой аудитории и впоследствии эволюционировала в важный объяснительный механизм российской и мировой политики, приемлемый для любого, пытающегося понять, что происходит в России и мире[478].

«НАШИ»: антизападные национальные элиты

Молодежное движение «Наши» – один из наиболее одиозных экспериментов Суркова по предотвращению «цветной» революции в России и материализация его идеологии суверенной демократии[479]. Путем активизации молодежных групп, призванных защищать российский суверенитет, Сурков сумел в 2005–2011 гг. трансформировать национальную мобилизацию и формирование «патриотично настроенных» элит в тактический политический инструмент. Политизация дискурса о российской нации в случае с движением «Наши» имела целью в том числе привлечение молодых людей по всей России для противостояния возможным уличным протестам оппозиции. А отсечение «своих» от «чужих» (через проговаривание кто есть «наш», а кто нет) четко маркировало границы национальной идентичности, обозначая «истинных патриотов». Более того, молодым людям из этого движения, формально не включенным ни в один официальный политический орган, было позволено намного больше, чем остальным, – и в плане речей, и в плане действий. Именно поэтому риторика противостояния «врагам России» лично Путина проявилась у «Наших» почти сразу[480].

Родившаяся в феврале 2005 г. организация позиционировала себя как «молодежное демократическое антифашистское движение», стремящееся превратить Россию в лидирующее государство XXI в. Однако не на бумаге, а в речах ее сторонников проскальзывала совершенно иная мысль – о защите России от внешнего контроля[481]. Выбор названия для движения также многое говорит о том, как Кремль в XXI в. активно перехватывал конспирологическую повестку националистических движений 1990-х. В ноябре 1991 г. известный тележурналист Александр Невзоров создал движение «Наши» как ответ на провал путча ГКЧП. «Каждый истинный гражданин России в душе мечтает о ГКЧП, потому что страна, по сути, захвачена неприятелем», – заявлял он тогда[482]. Эти реваншистские взгляды помогли ему получить общественную поддержку и в начале 1990-х избраться в Государственную думу. Однако в начале 2000-х, по словам Невзорова, ему позвонил лично Сурков и попросил «пожертвовать» название для молодежной организации[483].

К тому времени, когда в середине 2005 г. были сформулированы основные тезисы суверенной демократии, «Наши» уже успели провести демонстрацию против фашизма и в память о победе во Второй мировой войне. Лидер движения Василий Якеменко заявил, что участники движения принимают от ветеранов эстафету борьбы за независимость страны[484]. В первом летнем лагере движения Глеб Павловский объяснял его участникам, что их уверенность в завтрашнем дне находится под угрозой: «Европейская цивилизация так устроена, что ей постоянно нужен враг, особенно в периоды, когда все хорошо. Так было с евреями в конце XIX – начале XX века, так сейчас происходит с русскими. Русские для Запада сегодня – объективно главные изгои, какими бы хорошими мы ни были. Русские – это евреи XXI века, и это нужно учитывать»[485].

Противопоставление России и Европы, обращение к памяти о Великой Отечественной войне, а также к «трагедии» 1991 г. как моменту утраты идентичности стали ключевыми положениями для молодежного движения, созданного Кремлем. Риторика национального строительства основывалась, прежде всего, на том, что Россия является многонациональным обществом[486] и любые экстремистские и фашистские взгляды могут ее разрушить: «Столкновение цивилизаций способно убить Россию, как оно уже убило Советский Союз. Остановить распространение в нашей стране идей фашизма, агрессивного национализма, религиозной нетерпимости и сепаратизма, угрожающих единству и территориальной целостности России, – задача нашего поколения»[487].

Характерно, что для движения, позиционировавшего себя как молодежное, антифашистское и готовое взять на себя ответственность за будущее страны, наиболее значимыми были идеи противостояния оппозиции. Вместо конкретных политических действий в своем манифесте «Наши» в первую очередь призывали к отречению от «поколения пораженцев», которое своими действиями разрушило СССР, а теперь планирует разрушить государство еще раз: «Те, кто видит опасность в усилении России, кто стремится сегодня ввести в России внешнее управление по образцу 90-х годов, кто привык добиваться собственного успеха в условиях социального хаоса, хотят одного – подорвать первые позитивные изменения в России и навсегда вернуть страну в эпоху неэффективного слабого государства и распавшегося общества»[488]. И вновь, как и в речах главных кремлевских политиков, именно «пятая колонна» внутри страны угрожала ее независимому и успешному развитию: «Сегодня на наших глазах формируется противоестественный союз либералов и фашистов, западников и ультранационалистов, международных фондов и международных террористов. Его скрепляет только одно – ненависть к Путину. Что стоит за этим противоестественным союзом?»[489]

Сейчас уже можно оценивать первую попытку Кремля вовлечь молодежь в общественное движение с целью формирования группы поддержки государственной идеологии. В середине «нулевых» «Наши» были представлены как модель идеального патриота и резерв формирования будущего ответственного класса российских управленцев. Однако в действительности движение использовалось как инструмент социальной инженерии и управления уличным протестом, а его участие в самых громких акциях – атаках на политиков, скандальных демонстрациях – стало продолжением политики, вершившейся в кабинетах Госдумы, Администрации президента и парламентов регионов. Активное использование теорий заговора в идеологии движения виделось Кремлю эффективным методом мобилизации молодежи и превращения ее в лояльных, активных уличных бойцов. Отчасти этот метод действительно оправдал себя, но после реальных уличных манифестаций оппозиции в 2011–2012 гг. Кремль закрыл проект, несмотря на попытки лидера «Наших» Василия Якеменко создать новое движение[490]. К этому моменту стало ясно, что существует не менее эффективный способ продвижения того или иного образа российской нации и ее врагов – медиакампании.

«Гибель империи: византийский урок»

С самого начала 1990-х псевдоисторические книги, рассказывающие об украденном внешними врагами российском величии, становились бестселлерами[491]. В конце 1990-х и начале 2000-х одними из наиболее популярных альтернативных интерпретаций прошлого России были работы Анатолия Фоменко. Встреченные разгромной критикой научного сообщества книги математика из МГУ были тем не менее даже экранизированы Первым каналом в рамках проекта «Неизвестная планета»[492]. Идея о том, что семейство Романовых уничтожило доказательства мирового величия русских, импонировала многим россиянам, пострадавшим от крушения СССР. Изобретение прошлого и его мифологизация (а зачастую и демонизация) – то, чем активно занялись постсоветские элиты после 1991 г.[493] Как замечает историк Марлен Ларюэль, конспирологическое прочтение прошлого стало важным инструментом национального единения на постсоветском пространстве[494]. А как показывает писательская карьера Владимира Мединского, производство «альтернативных» интерпретаций российского прошлого выгодно не только с точки зрения финансов – оно также может быть ключом к успешной государственной карьере. Однако, учитывая роль телевидения как главного источника информации для россиян, самые яркие упражнения по конспирологической мифологизации истории происходили все-таки на телеэкране, и в центре их, как и в теориях Фоменко, оказывались Византия и Средневековая Русь.

В 2008 г. телеканал «Россия» выпустил фильм под названием «Гибель империи: византийский урок», снятый архимандритом Тихоном, тогда настоятелем Сретенского монастыря, имеющим близкие связи с первым лицом государства[495]. Фильм получил широкую поддержку государственных СМИ, однако вызвал горячие дебаты среди российской интеллигенции по поводу удивительных и безосновательных параллелей между историей Византии и России[496]. Наиболее скандальным в фильме Тихона стало утверждение, будто Запад разрушил Византийскую империю, действуя через нелояльных интеллигентов и олигархов, а сокровища, украденные в Византии, заложили основу процветания многих европейских держав. Нарратив фильма включал аллюзии как на крушение Советского Союза, так и на реформы Путина 2000-х, усилившие российское государство и экономику, а также предвосхищал использование образа князя Владимира – крестителя Руси – как одного из ключевых исторических деятелей (наряду с Путиным)[497]. Изображая византийского императора Василия II, Тихон явно вдохновлялся образом Путина, неуловимо присутствующим «за кадром»: «Конечно же, в Византии были и очень сильные императоры. Таким был, например, Василий II, кстати, крестный отец нашего святого князя Владимира. Он принял управление империей после тяжелейшего кризиса: страна фактически была приватизирована олигархией. Василий II, в первую очередь, жестко выстроил вертикаль власти, разгромил сепаратистское движение на окраинах, подавил мятежных губернаторов и олигархов, собиравшихся расчленить империю. Затем он провел “чистку” в правительстве, конфисковал в казну огромные наворованные суммы»[498].

По мысли Тихона, наследие императора Василия II очень скоро было разворовано потомками, а огромную империю погубил «национальный вопрос», который возник только благодаря чужеземным врагам из Венеции. Тихон рассказывал, что прежде все народы Византии жили в мире, объединенные православным христианством. Однако Запад, ненавидящий православие, сумел расколоть государство по этнической линии: греки, считая себя государствообразующим народом, заявили о своей независимости. В результате Балканы стали ареной столкновения различных этнических и религиозных групп, тут и там поддержанных Западом с целью раскола великой империи.

Впечатляющий сценарий дополнялся яркой картинкой, в которой четко угадывались отсылки к событиям, совсем недавно произошедшим на постсоветском пространстве. В одном из эпизодов Тихон показывал на карту Византии, на которой отделившиеся Сербия и Болгария были подсвечены желтым и голубым цветами – как у украинского флага. В сценах, иллюстрировавших конфликты между государствами, на землю с повозок падали апельсины (очевидный намек на «оранжевую» революцию), а сквозь толпу дерущихся византийцев проходил человек в плаще и венецианской маске, скрывающей лицо[499]. Чтобы усилить образ внешнего врага с Запада, сеющего раздор в мирной православной империи, и еще более четко провести параллель с текущими событиями, Тихон сравнил Венецию XIII в. с Нью-Йорком, подчеркнув интерес захватчиков к деньгам и ростовщичеству: «Именно несметными богатствами Константинополя был выкормлен монстр ростовщической банковской системы современного мира. Этот небольшой теперь город в Италии – Венеция – был Нью-Йорком XIII века»[500].

В целом совпадая с установками сурковской идеологии, особенно в том, как использовались образы недавнего постсоветского прошлого, концепция Тихона, однако, не допускала никаких различий между людьми, живущими «к западу» от Византийской империи. Запад для Тихона – это однозначный враг как нации, так и религии. Более того, в отличие от гражданской концепции нации, которую поддерживали и Сурков, и движение «Наши», фильм Тихона подчеркивал именно религиозность, православное христианство как центральный элемент российского нациестроительства. В тексте Тихона отчетливо прослеживались параллели с концепцией «Москва – Третий Рим», столь любимой многими русскими националистами[501].

Ближе к концу фильма Тихон утверждал, что именно интеллигенция Византийской империи выступила внутренним разрушителем единства нации, когда утратила веру в бога и стала слишком рациональной. Это позволило туркам легко завоевать Византию, в то время как Запад молча наблюдал за гибелью противника. После падения Византии ее православный дух перешел к России, и это, по словам Тихона, вызвало ненависть Запада: «Мстительная ненависть Запада к Византии и к ее преемникам, совершенно необъяснимая даже для них самих, на каком-то глубочайшем генетическом уровне, как это ни парадоксально, продолжается до сих пор. Без понимания этого поразительного, но несомненного факта мы рискуем многого не понять не только в давно минувшей истории, но и в истории XX и даже XXI века»[502].

Дебаты, начавшиеся после премьеры, касались, прежде всего, фактологической стороны фильма. Многие комментаторы обвиняли Тихона в памфлетизме и искажении исторической реальности в угоду политической линии[503]. Однако хвалебные мнения подчеркивали метафоричность нарратива фильма[504]. Нарочницкая в своем комментарии отметила, что фильм – это высказывание о месте России в мире, заставляющее задуматься о поиске национальной идеи. Ссылаясь на британского историка Арнольда Тойнби, Нарочницкая объясняла, что истоки ненависти Запада к России кроются в ее приверженности византийской цивилизации, чуждой европейцам[505]. Во время повторного показа ленты в ток-шоу «Национальный интерес», в котором приняли участие и Тихон, и Нарочницкая, гости фактически озвучили истинную цель фильма: жесткая критика Запада и либеральных реформ, прошедших в России в 1990-е гг. и ставших инструментом уничтожения русских людей и их веры. Все участники шоу сошлись на том, что единственным спасением для России может стать создание сильной нации и восстановление империи[506].

Священник в качестве автора глубоко ангажированного псевдоисторического повествования, безусловно, символичен, поскольку это отсылает к одной из моделей построения российской нации – как сообщества православных людей. Согласно исследованиям, в конце «нулевых» доверие к церкви было на высоком уровне, поэтому можно предположить, что политические элиты решили эксплуатировать ее образ в качестве инструмента концептуализации российской нации[507]. При этом стоит заметить, что выбранная концептуализация не имела ничего общего с религией как таковой, а была целиком и полностью связана с политической конъюнктурой. И в фильме, и в ток-шоу основное место занимало не обсуждение влияния православия на российскую национальную идентичность, а критика действий Запада в отношении России как в исторической перспективе, так и в текущий политический момент. История с фильмом отца Тихона демонстрирует, как инструментально может использоваться идея о заговоре Запада против православия в контексте суверенной демократии. Однако наиболее ярко это проявилось в другом инциденте – деле Pussy Riot.

Дело Pussy Riot

Скандал вокруг панк-феминистского коллектива Pussy Riot – важный этап в эволюции российского политического режима и, наряду с «Болотным делом» и кризисом в Украине, это символ безвозвратной деградации авторитарного правления Путина. 21 февраля 2012 г. шесть девушек из Pussy Riot исполнили в храме Христа Спасителя «панк-молитву» под названием «Богородица, Путина прогони». В череде скандалов вокруг Русской православной церкви, сотрясавших Россию в 2011–2012 гг., этот «панк-молебен» изначально не был самым ярким событием. Тем не менее усилиями правоохранительных органов и лояльных Кремлю журналистов он был признан чуть ли не главной угрозой российской нации и вере[508]. Медиакампания, развернутая против группы, на тот момент уже находившейся под арестом, во-первых, сопровождала действия правоохранительных органов, подбрасывая им аргументы для ведения уголовного дела, а во-вторых, создавала необходимый фон для общественного порицания содеянного девушками. В течение полугода, пока шло расследование, лояльные власти журналисты не уставали подчеркивать фундаментальную роль православия в формировании русской идентичности и российской государственности, а заодно клеймить врагов, разрушающих основы нации. Официальные дискуссии о причинах того, почему панк-феминистки совершили молебен, приводили всегда к одному выводу – акция не может быть одиночным событием, выражающим недовольство властями, это спланированная операция по подрыву единства церкви и народа, атака на «русские ценности»[509]. Третьего апреля 2012 г. патриарх Кирилл официально назвал произошедшее актом «информационной войны против России», и эти слова определили главный посыл медиакампании[510]. Пока она длилась, патриарх не переставал настаивать на том, что церковь является неотъемлемым элементом национальной идентичности и потому всегда была первой и главной целью всех врагов и завоевателей России. Сергей Марков, прокремлевский политолог, заметил, что влиятельные силы внутри страны и за границей стремятся уничтожить русскую церковь, являющуюся «хранилищем русской национальной идентичности»[511]. А одиозный журналист Аркадий Мамонтов, ведущий на канале «Россия-1», сравнил поступок Pussy Riot с необольшевизмом, подразумевая, что в России возможны новые погромы церквей, как при большевиках в 1920–1930-х гг.[512]

Чтобы добиться общественной поддержки, патриархат организовал по всей стране молебны, а вокруг храма Христа Спасителя 22 апреля собрал несколько десятков тысяч человек, чтобы помолиться за 30 якобы поруганных икон[513]. Целью этих «стояний за веру» было продемонстрировать, что большинство населения поддерживает церковь и готово отразить нападки атеистического меньшинства. Обращаясь к пришедшим, патриарх Кирилл подчеркнул, что атака на церковь угрожает единству всей нации[514]. Телевизионное освещение события демонстрировало готовность «народа» поддержать церковную и религиозную власть в попытках защитить отечество. Телесюжеты рассказывали о верующих, лояльных государству людях, выступающих против какой-либо политической активности. Любые противоречия в оценке произошедшего в храме или вокруг РПЦ за последние месяцы из сюжетов устранялись, чтобы создать впечатление единства народа и властей[515].

Для описания Pussy Riot и ее сторонников – политически активных и критически настроенных москвичей – телерепортажи использовали конспирологическую рамку, называя их марионетками в руках Запада, разрушающими нацию изнутри[516]. Бесы, ведьмы, богохульники и провокаторы – вот лишь часть того, что звучало во время медийной кампании по демонизации панк-группы в адрес ее участниц и их сторонников. Последние, в свою очередь, представлялись также как чуждые русской нации сторонники «либеральных ценностей»[517]. Шестого апреля телеканал НТВ выпустил фильм «Hystera Ænigma», где заявлялось, что члены российского ЛГБТ-сообщества вместе с участницами панк-группы долгое время планировали разрушить храм Христа Спасителя. С помощью монтажа, характерного для «журналистских расследований» НТВ такого рода[518], авторы подтверждали самые агрессивные и странные обвинения в адрес Pussy Riot[519]. Проведение разделительной черты между «православным большинством» российского «народа» и меньшинством «сексуальных извращенцев и либералов» играло не только важную роль в социальной поляризации общества, помогая властям получить дополнительную поддержку, но и создавало внутренний образ опасного врага, близко связанного с геополитическими противниками России. В агрессивной манере журналисты, публичные интеллектуалы и политики создавали образ «пятой колонны», активно поддерживаемой Западом.

На примере вышедшей в рамках программы «Специальный корреспондент» на канале «Россия-1» трилогии Мамонтова под характерным названием «Провокаторы» можно понять не только риторические стратегии конспирологической демонизации, используемой российскими журналистами, но и то, как эволюционировал язык теории заговора и как менялись ее элементы в зависимости от приоритета проблемы, решаемой Кремлем. Первый фильм из цикла о Pussy Riot, появившийся в эфире 29 апреля 2012 г., открылся сценами стояния у храма Христа Спасителя и отрывками из ролика группы, снятого в церкви. Изначальный посыл ведущего был однозначным: против православия и российской нации развернута война кощунников, активно поддерживаемых Западом. Обращаясь к аудитории и зрителям, Мамонтов вопрошал: «Что делать будем, люди?»[520] Прямая отсылка к «людям» – характерный признак популистской стратегии деления общества на лояльный «народ» и чуждых ему врагов. Впрочем, среди «народа» в студии обнаружились многие представители элиты: пресс-секретарь Московской патриархии Владимир Легойда, несколько актеров, журналисты и ученые. Были среди приглашенных и представители силовых органов, продемонстрировавшие вид на жительство в Канаде Надежды Толоконниковой как доказательство того, что она пользуется поддержкой западных спецслужб. Николай Стариков, выступивший в фильме в качестве эксперта, заметил, что, если позволять «богохульницам» осквернять священные русские реликвии, «мы перестанем быть народом»[521]. Все участники программы согласились, что против России ведется изощренная информационная война, проверяющая на прочность веру и духовные ценности русских людей.

Важная деталь для понимания контекста дела Pussy Riot – оно разворачивалось в разгар самых многочисленных митингов протеста против Кремля, и однозначное послание перформанса группы – это, прежде всего, критика союза секулярных и религиозных властей. «Замутить воду, взбаламутить общество, разделить его, расколоть – вот чего хотели добиться организаторы этой страшной провокации. Для них нет ничего святого. Не получилось в декабре-январе, взялись за самое святое, что есть у народа, – за церковь»[522]. Мамонтов, как и многие другие спикеры, лояльные церкви и Кремлю, в своих выступлениях проводил четкую грань между настоящим «народом», которому чужды неправославные ценности, и протестующим меньшинством, активно подрывающим стабильность и безопасность всей нации. Именно конспирологическая интерпретация содеянного Pussy Riot позволила представить участниц группы и их сторонников союзниками Запада и врагами нации. В данном случае теория заговора сработала как мощная мобилизующая сила в поддержку правящего режима и позволила в короткие сроки создать пусть и риторическое, перформативное, но единство народа, церкви и власти.

Решение московского суда от 19 августа 2012 г. отправить трех участниц группы – Марию Алехину, Екатерину Самуцевич и Надежду Толоконникову – на два года в колонию вывело медийную кампанию вокруг Pussy Riot на новый уровень. Можно сказать, что теперь кампания имела два главных направления: первое, изначальное, основывалось на идее о том, что Россия находится в состоянии войны с Западом и церковь – первая жертва этой войны, так как является ядром русской нации. Патриарх Кирилл во время празднования 200-летнего юбилея Бородинской битвы сравнил произошедшее в храме Христа Спасителя с вторжением в страну иноземных захватчиков[523]. В этот же день интервью с патриархом было показано в программе «Вести недели», и там он назвал выступление Pussy Riot «разведкой боем»[524]. Оказалось, что поддержка группы внутри России была частью большого плана по уничтожению русской национальной идентичности. Постоянно звучащие утверждения, будто активистки взаимодействовали с иностранными спецслужбами, работали на то, чтобы еще больше демонизировать Pussy Riot и либеральную оппозицию, поддержавшую несправедливо осужденную группу.

Второе направление было связано с растущей оглаской дела за пределами России. Множество мировых звезд выразили поддержку Pussy Riot, а явные нарушения судебного процесса ставили под вопрос легитимность происходящего[525]. Все это подтолкнуло прокремлевских спикеров к заявлениям о развернутой международной кампании по дискредитации российских властей и о том, что Pussy Riot – всего лишь один из ее инструментов. Стало понятно, что международная огласка дела Pussy Riot становится токсичной для Кремля, и с помощью лояльных спикеров он постарался объяснить природу скандала американским заговором. Мамонтов в одном из интервью допустил, что именно поддержка Россией Сирии вынудила американцев организовать этот кризис[526]. Дугин, в свою очередь, утверждал, что Pussy Riot – это всего лишь первая ласточка в установлении империалистской оккупации России США[527]. Резкая смена темы с атаки на религию на атаку против Кремля стала важным поворотным моментом кампании и продемонстрировала, что в действительности больше всего беспокоило российские власти.

Второй эпизод фильма «Провокаторы», вышедший в сентябре 2012 г., был посвящен якобы участию в деле Pussy Riot беглого олигарха Бориса Березовского, проживавшего в Лондоне. Покинувший Россию в 2000 г., Березовский был одним из наиболее демонизированных противников Владимира Путина[528]. Несколько героев фильма и участников последующей дискуссии в студии программы «Специальный корреспондент» утверждали, что именно Березовский стоял за коварным планом Pussy Riot по делегитимации Путина[529]. Однако вдобавок к этому некоторые гости программы утверждали, что у дела Pussy Riot имеется отчетливый геополитический характер. Якобы британскому PR-агентству Bell Pottinger поступил заказ на кампанию черного пиара против России, а бывший советник президента Рейгана Пол Крейг Робертс в интервью журналисту канала «Россия» сообщил, что Pussy Riot призваны «демонизировать российское правительство из-за несогласия с планом США уничтожить Сирию»[530]. Слова Робертса пришлись ко времени и позволили российским журналистам утверждать, что зарубежным экспертам виднее, какие планы против России имеют их правительства. Такое использование иностранных экспертов только повышало доверие к сугубо конспирологическим интерпретациям дела Pussy Riot.

Удивительно, но тема атаки на православие, будучи главной в начале кампании, к осени 2012 г. резко ушла на второй план. Это стало особенно заметно в третьей программе цикла «Провокаторы», посвященной «истинным» причинам дела Pussy Riot. Ближайших их сторонников (к примеру, Петра Верзилова, партнера Толоконниковой) прокремлевские журналисты обвинили в наживе на скандале вокруг группы. Мамонтов заявил, что участницы Pussy Riot хорошо заработали и стали всемирно известны за счет подрыва позиций России на международной арене. Либеральные сторонники группы внутри страны были показаны в программе как двуликие и жадные люди, работающие рука об руку с разведкой США[531].

В целом дело Pussy Riot было теперь подано журналистами исключительно как акт информационной войны против российского руководства, а группа и ее сторонники воспринимались как инструмент в руках Запада по разрушению государства изнутри. Образ церкви теперь стал совершенно иным, по сравнению с первой программой: из объекта атаки на религию и идентичность она превратилась в духовную скрепу и миротворца, помогающего людям внутри России примириться друг с другом. Третья программа Мамонтова завершалась сценой с двумя подростками, которые якобы подожгли церковь в Калининграде, но вовремя покаялись и были прощены священником-настоятелем данной церкви.

Дело Pussy Riot ярко иллюстрирует специфику использования теорий заговора в процессе национального строительства. Дебаты в провластных СМИ о русской национальной идентичности и необходимости защищать ее отражали скорее политические вызовы Кремлю, чем искреннее желание политиков способствовать национальному консенсусу. В чем Кремль был искренне заинтересован, так это в как можно большей общественной поддержке его действий, в особенности когда он прошел через серьезное испытание парламентскими и президентскими выборами зимы и весны 2011–2012 гг. Традиционное отсутствие четкой национальной политики позволило Кремлю очень фривольно использовать «религиозный компонент» российской идентичности, превратив его в инструмент мобилизации «путинского большинства». Выступление Pussy Riot в этом плане оказалось удачей для Кремля, который испытывал серьезные проблемы с политической легитимностью.

Однако дело Pussy Riot также показывает, насколько вторичен и инструментален образ церкви в формировании российской национальной идентичности. Патриарх Кирилл оказался задействован в политической кампании в поддержку Путина зимой 2011–2012 гг.: он советовал пастве не выходить на протестные акции[532]. Будучи активно вовлечен во внутрироссийскую политику, он решил вновь подчеркнуть факт разделения нации на верующих, патриотичных и критически настроенных к Западу людей и прозападных критиков власти. Такое тесное сотрудничество РПЦ и Кремля далеко не новость[533]. Однако было и еще кое-что, что подтолкнуло РПЦ к тому, чтобы принять активное участие в предвыборной кампании, – это череда коррупционных скандалов вокруг собственности патриарха[534]. И в этом случае патриарх и РПЦ предпочли во всем обвинить Запад, представив скандалы как «информационные атаки»[535]. В то же время для Кремля призыв к населению с лозунгами защиты церкви оказался очень действенным способом общественной мобилизации, а также возможностью увести на второй и третий план коррупционные скандалы вокруг патриарха и обсуждение прошедших выборов. Любая критика РПЦ или связей Кремля с религиозными лидерами однозначно интерпретировалась как часть информационной войны против всего государства, в котором церковь выступает ключевым элементом национальной идентичности.

Однако, как только острота конфликта вокруг РПЦ снизилась, а в повестке дня появился мощный международный конфликт, не в лучшем виде показывающий действия российских властей, роль церкви как базиса для формирования национальной идентичности сошла на нет. Политическая токсичность Pussy Riot стала главной темой для Кремля, бросившего все силы на то, чтобы представить участниц группы предательницами, работающими в ущерб интересам родины. Таким образом, Кремлю удалось связать действия Pussy Riot и политической оппозиции в целом, очернив и тех и других и изобразив их пособниками врага.

В любом случае искусственно созданное «большинство православных людей», представленное во время кампании как ядро русской нации, оказалось лишь одним из инструментов публичной мобилизации в руках политического истеблишмента. Основанный на конспирологической риторике информационной войны с Западом, дискурс национального строительства вновь оказался только ширмой, скрывающей одноразовые тактические действия властей, предпринятые для упрочения собственной легитимности.

Заключение

В постсоветский период каждая кремлевская администрация предпринимала попытку создать фундамент для формирования национальной идеологии. Несмотря на многочисленность этих попыток, они всегда оказывались неуспешными и часто по одной причине – дискуссия о формировании нации шла с позиций политической актуальности той или иной идеи для правящего класса. Известная размытость понятий и рамок того, что такое «российская нация», не единожды помогала Кремлю выигрывать трудные политические битвы. В этом плане попытка Суркова сформулировать идею о российской нации как «суверенной демократии» – включая элементы гражданской нации и имперского наследия – интересна по форме, но предсказуема по содержанию. В итоге, когда Владимир Путин вернулся в Кремль в 2012 г., а пост Суркова в президентской администрации занял Вячеслав Володин, концепт «суверенной демократии» пропал из активного словаря российских политиков. А вскоре и сам Сурков ушел в тень[536].

Концепция «суверенной демократии» была, прежде всего, попыткой снизить политические риски правящего класса во время турбулентного периода трансфера 2007–2008 гг. Единственным, но крайне важным новшеством в идее Суркова был пересмотр базисных идей российского антизападничества: Запад является не врагом, а крайне опасным соперником, с которым Россия ведет глобальную борьбу за политические и экономические рынки. Благодаря языку экономической конкуренции идеи о заговоре «западных партнеров» против России постепенно превратились в мейнстрим российской политики. И именно эта трансформация помогла Кремлю сконструировать национальную идеологию, способную мобилизовать россиян на защиту их «суверенной нации» от «информационных атак» изнутри и снаружи.

Наличие четкого внешнего врага в лице США, которые, в свою очередь, контролируют разношерстную внутреннюю оппозицию, помогло провести границы национальной идентичности, эффективно выявив «своих» и «чужих» через отношение к США и к катастрофе 1991 г. Таким образом, обсуждение того, что такое российская нация, неизбежно превращалось в способ определения степени лояльности отдельных людей или политических партий и движений правящему режиму: любая критика властей воспринималась Кремлем и связанными с ним активистами, политиками и интеллектуалами как попытка подорвать его легитимность. «Лояльный» не может быть критичным – так считали и «Наши» в конце «нулевых», и, десятью годами позже, генерал Росгвардии Золотов, уверенный в том, что за критикой власти «торчат уши» геополитических противников[537]. Как результат по мере развития путинского режима политическая поляризация в российском обществе только усиливалась: «или с нами, или против нас». В то же время дискурс о нации приобретал все более инструментальный характер и был нацелен на усиление легитимности действий властей.

Вся история вокруг Pussy Riot – пример того, насколько эффективной может быть общественная мобилизация с помощью массового медийного продвижения теорий заговора. Популистское разделение на «православное большинство» и «либеральное», «атеистическое» меньшинство помогло очернить как саму панк-группу, так и более широкую оппозицию Кремлю, за несколько месяцев до этого вышедшую на улицы с требованием честных выборов. Вызванные неожиданным всплеском общественной активности контрреформы, начавшиеся в 2012 г., вылились в долгосрочный тренд: абстрактные «традиционные ценности» стали маркером «своих» внутри российского общества, тогда как любое политическое, моральное или сексуальное отличие – признаком чуждости и «промытых мозгов». Именно кампания против Pussy Riot стала важным триггером консервативного поворота в российской политике и источником легитимности для конспирологических интерпретаций политической действительности. Она явилась кульминацией совместной работы лояльных Кремлю политиков, медиа и силовых органов по созданию ощущения надвигающейся опасности, угрозы национальному единству. Однако превращение теорий заговора в почти повседневный элемент политики произошло раньше, за десятилетие до этого.

Глава 6

Битва против «иностранных агентов»

К концу 2010-х идея о всепроникающем заговоре стала для россиян частью повседневной трактовки политической реальности. За любым событием обязательно возникает шлейф домыслов, что это «чей-то» план, что политик/ученый/спортсмен делает это не просто так, а выполняя чью-то волю. Немногочисленные количественные исследования теорий заговора в российском обществе показывают устойчивый рост популярности конспирологии[538]. Столь глубокое ее проникновение в жизнь россиян произошло не сразу. В 1990-е гг. теории заговора были важной частью сознания маргинальных групп и некоторых оппозиционных политиков, однако конспирологическая трактовка оставалась лишь одним из сценариев развития событий, популярным среди части населения. Но с наступлением 2000-х Сурков и другие околокремлевские политики и интеллектуалы постепенно проложили для теорий заговора мостик от окраин политического дискурса к его центру[539].

Отчасти этому способствовали общественные и политические кампании против оппонентов Кремля, благодаря которым правящий режим смог избавиться от нескольких влиятельных противников: владельца нефтяной компании ЮКОС Михаила Ходорковского и некоммерческих организаций, зачастую финансировавшихся из-за рубежа. Против первого в прессе была развернута кампания, отчасти основанная на обвинении в заговоре и закончившаяся судебным преследованием и разрушением ЮКОСа. Против вторых также была инициирована общественная и медийная кампания, которая закончилась принятием нескольких поправок в законодательство, поставивших многие уважаемые НКО на грань выживания.

Обе кампании стали знаковыми на пути формирования путинского политического режима: дело ЮКОСа послало бизнес-сообществу сигнал о том, как надо выстраивать отношения с властью, а закрытие многих некоммерческих организаций оказалось серьезным препятствием на пути формирования гражданского общества. Именно в НКО власть увидела одну из главных угроз сначала трансферу власти от Путина к преемнику в 2008 г., а затем укреплению путинского режима по возвращении его в Кремль в 2012 г. В России, где гражданское общество после падения тоталитарного советского строя проходило нелегкий путь становления, иностранные деньги были ключом к запуску и поддержке многих важных инициатив в области образования, медицины, науки, медиа и других сфер деятельности, которыми государство попросту не занималось в силу своей слабости[540]. Призраки «оранжевых» революций, которые якобы готовят гражданские активисты и некоммерческие организации, стали пугалом для обычных россиян, которых государство хотело убедить в том, что иностранные деньги, направленные на подрыв российского государства, уже вовсю используются внутри страны, а люди, их распределяющие, – алчные, двуличные предатели. Уже в 2010-х гг. угроза «оранжевых» революций обрела новое лицо – за сменой режимов в странах СНГ могут стоять «иностранные агенты», и за этим последовала целая череда репрессивных законов против некоммерческого сектора. Именно в самые кризисные для Кремля моменты – в 2007–2008 гг. и в 2011–2012 гг. – НКО становились главной жертвой репрессий режима, неизменно выступая в качестве «пятой колонны».

От теорий к практикам заговора

25 октября 2003 г. Михаил Ходорковский, на тот момент богатейший человек России, был арестован в аэропорту Новосибирска по обвинению в уклонении от уплаты налогов. Тогда еще никто не знал, что Ходорковский проведет в заключении десять лет и будет выпущен только тогда, когда Кремлю понадобится сделать широкий жест, чтобы расположить к себе Запад. В декабре 2013 г., незадолго до открытия Олимпиады в Сочи, Кремль довел сделку по освобождению олигарха до конца, и Ходорковский (а с ним и участницы группы Pussy Riot) оказались на свободе[541]. В начале 2000-х гг. компания Ходорковского была одной из богатейших в России, а сам он, как и многие другие крупные российские предприниматели, обладал широкими связями с политическими и экономическими элитами Европы и США[542]. Нанятый им менеджмент смог превратить приобретенные на залоговых аукционах активы сибирских нефтяных компаний в одну из наиболее прибыльных мировых нефтяных корпораций. В 2003 г., накануне атаки государства на ЮКОС, капитализация компании составляла 40 млрд долларов[543].

Ходорковский, наряду с Джорджем Соросом, стал одним из наиболее щедрых спонсоров гражданских инициатив по всей России и в особенности в тех регионах, где работал ЮКОС. Организация «Открытая Россия», сменившая ушедшее из страны соросовское «Открытое общество», играла важную роль в формировании региональных элит и распространении знаний среди подростков и молодежи. Она была узнаваемым брендом, а Ходорковский, очевидно, имел большие политические амбиции. Из-за столкновения политических элит при кремлевском дворе накануне парламентских выборов 2003 г. захват ЮКОСа стал не просто финансово выгоден, но и обрел в глазах властей большой политический потенциал. В результате Ходорковский пал жертвой реального заговора кремлевских элит, частью которого была публичная кампания по формированию его образа как главы заговора олигархов.

Консервативные прокремлевские эксперты представили успехи Ходорковского как «ползучий олигархический переворот», в результате которого Путину было уготовано место слабого лидера при сильном правительстве, во главе которого встал бы олигарх. Эта версия была высказана другим НКО, «Советом по национальной стратегии», возглавляемым Станиславом Белковским и Иосифом Дискиным, в трех программных докладах, вызвавших большой резонанс. Британский политолог Ричард Саква утверждал, что эта организация был создана политтехнологами, близкими к клану силовиков в Кремле, и благодаря усилиям Игоря Сечина, также входившего в этот клан, «правильные» бумаги о действиях Ходорковского легли на стол президента[544]. Сам Ходорковский также признавал, что именно Сечин был важной фигурой в заговоре против него[545].

Осенью 2002 г. «Совет» опубликовал первый доклад под названием «Большая игра в Россию», в котором утверждалось, что правящее правительство – это кабинет олигархов, которых Кремль не в состоянии контролировать[546]. В январе 2003 г. «Совет» выпустил еще один доклад «Риски и угрозы для России в 2003 году», который должен был еще больше напугать кремлевскую верхушку. Центральной темой в нем снова были олигархи, представленные как правящий слой с «синдромом временщика», незаинтересованный в сохранении и развитии страны и ее глобального величия: «Правящий слой не считает себя ответственным за сохранение национально-государственных и морально-этических основ России, русской культуры и языка как важнейших составляющих этноэтической опоры страны. Одновременно правящий слой не возлагает на себя ответственность за социальный мир в обществе, за возможности развития для большинства, которые требуют сокращения разрыва между богатейшими и беднейшими слоями населения, реализации современных требований социальной справедливости, составляющих квинтэссенцию мировосприятия огромного большинства нашего народа… В центре интересов и ценностной системы правящего слоя находятся легитимация капиталов в международном масштабе и создание внешнего механизма гарантий сохранения крупной собственности на территории России. Таким образом, правящий слой в принципе не рассматривает долгосрочные геополитические интересы и внутреннюю стабильность Россию в качестве собственных категорических императивов»[547].

Популистский призыв к социальному равенству и обвинения олигархов в том, что они захватили власть в стране и игнорируют простого человека, были эффективным орудием привлечения голосов электората. В этом же 2003 г. лозунги социальной справедливости взяла на вооружение новая партия «Родина». Ее лидеры Сергей Глазьев и Дмитрий Рогозин в своей предвыборной кампании призывали ввести налог на природные ресурсы и пересмотреть результаты приватизации, обвиняли олигархов в обнищании России. Эта жесткая популистская риторика принесла им третье место на выборах[548].

Кульминацией кампании против ЮКОСа стал третий доклад «Совета по национальной стратегии», названный без прикрас «Государство и олигархия». В нем олигархи – и прежде всего Ходорковский – были представлены как орудие устранения президента, являющегося гарантом государственной стабильности. Ходорковский был назван будущим премьером правительства, которое будет сформировано после того, как олигархи сменят президентскую республику на парламентскую. Олигархи описывались нелицеприятно – как «антинациональная» элита, нацеленная только на власть и дальнейшее обогащение: «[П]редставители ключевого субъекта правящего слоя [олигархи] пришли к выводу о необходимости обеспечения личной унии власти и сверхкрупного бизнеса. То есть прямого продвижения олигархов на ключевые государственные посты… Поскольку институт президента, с точки зрения правящего слоя, выполнил свою историческую миссию и потому более не нужен… а также поскольку олигархи как физические лица не располагают публичным политическим ресурсом для победы на прямых общенациональных выборах, ключевой субъект правящего слоя принял решение ограничить полномочия президента РФ и трансформировать Россию из президентской республики в президентско-парламентскую (квазифранцузская модель). Основным идеологом подобной трансформации выступает глава НК ЮКОС (“ЮкосСибнефть”) Михаил Ходорковский, его явно и неявно поддерживают другие ключевые фигуры олигархического пула (Р. Абрамович, О. Дерипаска, М. Фридман)»[549].

По мнению Александра Дугина, олигархи планировали осуществить переворот после парламентских выборов в декабре 2003 г., на которых должны были победить лояльные им партии и депутаты-одномандатники, которые затем трансформировали бы президентскую республику в парламентскую. По некоторым данным, на столе у Путина оказался также доклад о встрече Ходорковского с советником по национальной безопасности США Кондолизой Райс, в котором сообщалось, что Ходорковский якобы обещал передать США все ядерное оружие России[550]. Эта вероятная сделка с США сыграла ключевую роль в судьбе олигарха. Его открытость миру, политические амбиции и планы по интеграции России в международное сообщество были восприняты и представлены элитой как признак чуждости и опасности. Во время второго дела ЮКОСа в 2009–2010 гг. Ходорковского уже в открытую называли посланником «нового мирового порядка», работавшим на Вашингтон, чтобы лишить Россию суверенитета[551].

В начале июля 2003 г. был арестован один из совладельцев компании Платон Лебедев, а спустя три месяца и сам Ходорковский. Планы по слиянию ЮКОСа и другой компании «Сибнефть» в крупнейшую мировую нефтяную корпорацию, часть акций которой затем планировалось продать американским Chevron или ExxonMobile, рухнули. Продажа акций американским компаниям означала бы, что контроль над российскими полезными ископаемыми перешел бы в руки американцев, а сам ЮКОС стал бы недоступен для атак российских властей, что Кремль считал абсолютно неприемлемым. Разоблачение «заговора Ходорковского» выглядело как идеальный способ избавления от вероятного политического конкурента. Прямой конфликт с политическим аппаратом Кремля, угроза политической стабильности и доступу к гарантированному источнику финансов – нефти – все это было достаточным поводом для того, чтобы испортить международную репутацию компании, а заодно серьезно припугнуть российский бизнес в целом[552]. Кроме того, та скорость, с которой силовики смогли расправиться с ЮКОСом и его владельцами, и активно формировавшееся лояльными экспертами и СМИ негативное общественное мнение об олигархе продемонстрировали потенциал теорий заговора как политического инструмента. Теперь с уровня придворных склок эти теории перешли в разряд оружия, которое можно было использовать против потенциальных оппонентов, чтобы гарантировать безопасность путинского трансфера власти в 2008 г.

Внутренняя угроза

Страх «цветной» революции, подобной тем, что произошли в Грузии и Украине, стал одним из главных определяющих факторов российской внутренней политики середины «нулевых». Стремясь оградить страну от попыток возможного «взлома» трансфера к преемнику, Павловский отмечал, что Россия не готова к новому типу революции и должна сосредоточиться на том, чтобы свести на нет влияние оппозиции[553]. Набор мер по предотвращению возможного сбоя операции «Преемник» австралийский политолог Роберт Хорват назвал «превентивной контрреволюцией»[554]. Среди первых «контрреволюционных» мер было введение изменений в законодательство об НКО. Исследователи отмечали важную роль гражданских активистов в революционных событиях в Сербии (2000 г.), Грузии (2003 г.) и Украине (2004 г.)[555]. Разветвленная сеть гражданских организаций по всей России, часто выполнявших в глубинке функции государственных учреждений, представлялась некоторым представителям элит угрозой политической безопасности. Основные опасения вызывало то, что некоторые НКО могли бы поставить под вопрос законность выборов в Государственную думу и – главное – президентских выборов 2008 г., делегитимизировав таким образом весь правящий аппарат[556]. Для того чтобы избежать подобного развития событий, Кремль начал действовать на опережение, вооружившись не чем иным, как теориями заговора.

Зарубежное финансирование российских НКО в первый раз подверглось атаке властей в мае 2004 г., когда Путин в обращении к Федеральному собранию отметил, что некоммерческие организации могут преследовать коммерческие цели и работать в интересах грантодателей: «В нашей стране существуют и конструктивно работают тысячи гражданских объединений и союзов. Но далеко не все они ориентированы на отстаивание реальных интересов людей. Для части этих организаций приоритетной задачей стало получение финансирования от влиятельных зарубежных фондов, для других – обслуживание сомнительных групповых и коммерческих интересов, при этом острейшие проблемы страны и ее граждан остаются незамеченными»[557]. Эта достаточно мягкая (по сравнению с последующими) атака говорит о том, что уже в 2004 г. Кремль был серьезно озабочен деятельностью НКО – в связи с ролью иностранного финансирования и той значимостью, которую придавал своим некоммерческим общественным организациям ЮКОС. Подготовка атаки на НКО заняла меньше года: уже в мае 2005-го руководитель ФСБ Николай Патрушев заявил, что на территории СНГ «иностранные спецслужбы применяют нетрадиционные методы, используя для прикрытия неправительственные организации в целях сбора необходимой им информации»[558].

Запуск в публичное пространство идеи о том, что НКО могут ассоциироваться с зарубежным финансированием со стороны разведслужб, стал опорным для многих прокремлевских авторов. Публицист Виталий Иванов обвинил «западные фонды» в помощи оппозиционным партиям любого толка, лишь бы они были против Путина[559]. Такая неразборчивость подчеркивала цинизм западных «партнеров» России. Другой прокремлевский политолог Сергей Марков обвинил лидеров гражданского протеста в Украине в наживе на грантах от американцев и европейцев[560]. Дмитрий Юрьев подчеркивал, что в «оранжевой технологии» именно объединения подобных НКО формируют «инфраструктуру революции», помогая координированно выплеснуть недовольство населения наружу[561]. Таким образом, конспирологический нарратив не только служил способом делегитимации НКО, подчеркивал их опасность для нации и ее суверенитета (хотя никаких конкретных доказательств тому не приводилось), но и готовил почву для законодательных изменений.

Итогом проработки общественного мнения стало принятие в конце 2005 г. поправок в Закон о некоммерческих организациях. В январе 2006 г. эти изменения были одобрены Путиным[562]. В интервью ИД «Коммерсантъ» один из авторов поправок, депутат-единоросс Валерий Гальченко, обратился к конспирологии, чтобы обвинить НКО в связях с иностранными разведками. По мнению депутата, НКО с финансированием из-за рубежа – то же самое, что тоталитарные секты, влияющие на россиян и «разрушающие их изнутри». «Ведь крупные организации, они как раз представляют наибольшую опасность для нашего общества. На Западе хорошо понимают, что Россия – это огромный запас природных ресурсов и богатств. Поэтому большой западный капитал готов через такие организации вкладывать деньги в развитие, например, Сибири. То есть они, конечно, помогают. Но вот вопрос: для чего они это делают? Просто так прагматичный Запад вкладывать деньги не будет»[563].

Авторы поправок в законодательство об НКО, повторяя идею Путина о святости суверенитета, предложили не допускать к регистрации организации, чьи цели и задачи «создают угрозу суверенитету, политической независимости, территориальной неприкосновенности, национальному единству и самобытности, культурному наследию и национальным интересам Российской Федерации»[564]. Подобные расплывчатые критерии регистрации создали некоммерческим организациям немало препятствий в работе. Однако проблема иностранного финансирования НКО не была популярной общественной темой: мало кто из россиян интересовался их деятельностью[565]. Для прокремлевских медиа это оказалось даже преимуществом, поскольку открывало безграничные возможности для мифотворчества. И они были использованы в полной мере.

Шпионский камень

22 января 2006 г. Аркадий Мамонтов, на тот момент спецкорреспондент ВГТРК, выпустил на канале «Россия» 11-минутный документальный фильм «Шпионы», вызвавший дипломатический скандал между Россией и Великобританией[566]. В этом фильме, основанном на «оперативной съемке ФСБ», утверждалось, что сотрудники российских НКО тесно сотрудничали с британскими разведчиками. Сама отсылка к британским разведчикам навевала воспоминания о сталинских процессах над иностранными шпионами, пусть и в технологических реалиях начала XXI в. Авторы фильма сообщали, что в одном из московских парков британские шпионы установили камень, наполненный различным радиооборудованием и способный принимать любые сигналы и обмениваться данными с информаторами на расстоянии. Мамонтов утверждал, что второй секретарь британского посольства Марк Доу и является офицером разведки, финансирующей российские НКО. Для подтверждения Мамонтов демонстрировал документы на английском языке за подписью Доу, в которых упоминалась «Московская Хельсинкская группа».

Связь двух тем – шпионов и НКО, обозначенная с самого начала фильма, преследовала очевидную цель – очернить некоммерческие общественные организации в глазах обывателя. Пресс-секретарь ФСБ Диана Шемякина в начале фильма рассказала, что только 92 НКО официально зарегистрированы Минюстом. С остальными же – большая проблема. «Большинство из них созданы и финансируются и существуют под патронатом правительственных и общественных организаций США и их союзников по НАТО»[567].

Призыв к работникам НКО быть более патриотичными и честными и работать в интересах России ставил клеймо на работниках любых некоммерческих организаций, финансируемых из-за рубежа[568]. По сути, нарратив фильма полностью соответствовал тем страхам, которые связывались со сменой режима, произошедшей в Украине. Он поддерживал мысли Патрушева о работе иностранных спецслужб через НКО и путинский аргумент о нечестных людях, вовлеченных в деятельность этих организаций. Чтобы придать еще больший вес своим обвинениям в адрес НКО, Мамонтов добавил ремарку Госсекретаря США Кондолизы Райс о победе украинского гражданского общества и критике поправок в российский закон об НКО. Это только усилило впечатление, что Запад поддерживает НКО исключительно с целью подрыва режима.

Российские журналисты выяснили, что производством фильма Мамонтова занимались не в студии ВГТРК, как это делается обычно. Оно было полностью отдано в руки ФСБ. Более того, скорость, с какой был изготовлен и показан фильм (ради него даже изменили сетку вещания телеканала), демонстрирует, насколько важно было сформировать негативное общественное мнение об НКО[569]. В свою очередь, представители НКО, показанные в фильме, утверждали, что финансовые бумаги подписывались со стороны посольства другим человеком – первым секретарем, а не Доу[570]. Показ фильма позволил основным политическим силам воспользоваться информационным поводом и высказаться по поводу роли НКО во внутренней политике. Председатель Совета Федерации Сергей Миронов призвал разработать строгое законодательство, контролирующее некоммерческие организации[571]. Путин, в свою очередь, раскритиковал «лицемерие» гражданских активистов, подчеркнув важность нового законодательства для сохранения российского суверенитета[572].

По сути, история со «шпионским камнем» стала первой информационной кампанией федерального уровня, основанной на идее заговора против России, в которой были использованы все основные элементы пропагандистских фильмов эпохи позднего Путина: игнорирование другой стороны истории, рваный монтаж, односторонняя подача фактов, показ в прайм-тайм и обвинения, построенные целиком и полностью на конспирологии. Несмотря на требования гражданских активистов опровергнуть факты и судебный иск Людмилы Алексеевой против Мамонтова, фильм остался главным аргументом против свободной деятельности НКО на территории России. Учитывая, что новые поправки серьезно сократили возможности НКО выживать без помощи государства, не будет преувеличением сказать, что конспирология стала эффективным орудием разрушения репутации гражданских активистов, а также серьезно повлияла на развитие гражданского общества в России[573]. Когда в следующий раз – в 2011 г. – режим вновь встретился с неожиданной активностью гражданского общества во время парламентских выборов, жертвой закручивания гаек вновь стали НКО. И вновь их обвинили в заговоре.

«Иностранные агенты»

Беспрецедентная волна общественного активизма во время непростой парламентской и президентской кампании 2011–2012 гг. превратила НКО в первый и главный объект для атаки. Как отмечал американский политолог Дэниел Трейсман, задачей Кремля зимой 2012 г. было подчинить и обезвредить оппозицию, чтобы получить преимущество в политической борьбе[574]. В этой схватке НКО выступали как очевидная и, пожалуй, самая легкая добыча, а повод для атаки нашелся совершенно неожиданно.

История со шпионским камнем с 2006 г. оставалась примером фейковых новостей и поводом для шуток. Однако в январе 2012 г. на телеканале BBC-2 вышел документальный фильм «Путин, Россия и Запад», в котором бывший помощник британского премьера Тони Блэра Джонатан Пауэлл неожиданно подтвердил, что «шпионский камень» не был фальшивкой, а действительно использовался британской разведкой[575]. Новость прозвучала как гром среди ясного неба, а Мамонтов даже получил повод показать свой фильм вновь и устроить очередной критический разнос нелояльным России НКО[576]. Судя по всему, тот факт, что Доу работал на британскую разведку, стал известен российским властям и те использовали его, чтобы очернить НКО. Признания помощника Блэра стали потрясением для многих участников маршей против фальсификации выборов, а прокремлевские медиа использовали этот повод, чтобы в очередной раз раскритиковать оппозицию за лицемерие и отсутствие патриотизма[577]. Мамонтов дал несколько интервью, подчеркивая, что все, что он рассказывает в своих программах, – это правда, а антироссийский заговор не паранойя и не пропаганда, а самая что ни на есть реальная политика западных государств в отношении России[578].

В новом фильме «Шпионский камень», показанном 22 января 2012 г., Мамонтов повторил свои обвинения в адрес финансируемых из-за рубежа НКО, а также в адрес нескольких активистов некоммерческих организаций, имевших двойное гражданство. Основным объектом нападок стала Людмила Алексеева, получившая как советский диссидент американское гражданство в 1982 г. Тема двойного гражданства помогла Мамонтову дискурсивно отделить НКО, получающие финансирование из-за рубежа, от обычных россиян, подчеркивая, что эти некоммерческие организации ставят под сомнение свою лояльность России. Мамонтов также показал процедуру принятия американского гражданства с клятвой верности новой стране, что помогло подчеркнуть потенциальную опасность людей с двойным гражданством. Наконец, ссылка на «шпионский камень» и реальность иностранного заговора, подтвержденная сериалом BBC-2, только усилии конспирологическую природу обвинений против НКО.

В своем сюжете Мамонтов также впервые употребил выражение, которое впоследствии стало использоваться в новом законодательстве об НКО. Говоря об Алексеевой и ее двойном гражданстве, Мамонтов использовал термин «иностранный агент», сославшись на американский закон об иностранных агентах (так называемый Foreign Agents Registration Act), разработанный в 1930-е гг. для борьбы с нацистской пропагандой[579]. Согласно этому закону, организации, связанные с иностранными правительствами и лоббирующие интересы иностранных правительств или компаний в американском правительстве, должны быть зарегистрированы в Министерстве юстиции в качестве иностранных агентов[580].

В российском контексте термин «иностранные агенты» приобрел другое звучание. Во-первых, вновь вносимые в законодательство об НКО поправки подчеркивали возможности силовых структур контролировать НКО. При этом ссылка на «зарубежный опыт», и в особенности на американский закон, придавала некоторую дополнительную долю легитимности новому элементу правового регулирования. Во-вторых, в американском законе «иностранными агентами» назывались лишь организации, напрямую связанные с иностранными правительствами, в отличие от России, где список таковых мог пополниться любой нежелательной для российских властей организацией, получающей финансирование из-за рубежа. В-третьих, сама фраза «иностранный агент» в российском контексте отсылала к памяти сталинских репрессий 1930–1950 гг. Благодаря этому репрезентация НКО, имеющих зарубежные связи, в публичном пространстве четко работала на их «отчуждение» от «лояльных» государству организаций и демонстрировала, насколько концепции из советского прошлого до сих пор влияют на постсоветское настоящее[581]. Прокремлевские спикеры, осознавая негативную коннотацию термина, тем не менее подчеркивали, что его использование связано с «международными стандартами работы НКО»[582]. Во времена Сталина само обвинение в связях с иностранными правительствами означало бы неминуемую гибель, в то время как в путинской России, по словам лояльных Кремлю политологов, это необязательно грозило репрессиями, но всего лишь предполагало внесение изменений в название организации[583].

Летом 2012 г. в интернете появился анонимный призыв к жителям России поставить под контроль НКО, получающие финансирование из-за рубежа. «Против России сегодня используются технологии “мягкой силы”. Идет необъявленная информационная война, в которой участвуют сотни и тысячи людей, агентств и организаций. Используя несовершенство и отсталость российского законодательства, через иностранные фонды выделяются многомиллионные бюджеты для финансирования деятельности, направленной против России. Миллиарды долларов тратят на то, чтобы подорвать целостность нашей страны, стабильность политического строя. На то, чтобы разрушить мирную жизнь граждан. Получателями этих бюджетов выступают некоммерческие структуры, которые рядятся в “овечьи шкуры” правозащитных и аналитических организаций. На самом деле они выполняют роль подрывных структур, а то и прямо финансируют активистов радикальных политических движений»[584]. В тексте воззвания присутствовали отсылки как к идее находящегося под угрозой суверенитета, так и к необходимости следовать международной практике контроля НКО.

Впрочем, анонимными призывами в интернете дело не ограничилось. В эфире радиостанции «Эхо Москвы» Вероника Крашенинникова, генеральный директор Института внешнеполитических исследований и инициатив, утверждала, что за западными НКО стоят интересы американской разведки, уже один раз развалившей российское государство в 1991 г. Более того, по словам эксперта, американские спецслужбы смогли убедить россиян в том, что они сами развалили свое государство, в то время как за катастрофой 1991 г. стоял масштабный план[585]. «Вести недели» в сюжете от 8 июля 2012 г., посвященном новому закону, продолжили разрабатывать конспирологическую картину работы НКО, финансируемых из-за рубежа. Депутат Думы Александр Сидякин заявил (бездоказательно), что в последние несколько лет на счета российских НКО из-за рубежа было переведено около 7 млрд рублей и самые большие суммы приходили во время выборов. Эта отсылка к электоральному периоду чрезвычайно важна, так как подчеркивает главную заботу Кремля: гарантировать легитимность режима и защищенность от любых попыток поставить ее под вопрос. Автор также включил в сюжет сильно отредактированное интервью Людмилы Алексеевой, заявившей на камеру, что она обратится к американскому президенту за помощью в отмене закона. В ответ на реплику Алексеевой журналист подчеркнул, что лояльность российских НКО с зарубежным финансированием российскому государству находится под большим сомнением[586].

В ходе кампании 2012 г. в ход пошли и перформативные практики. Сидякин, выступая в Думе, надел на пиджак георгиевскую ленточку – символ солдатского героизма, разработанный Кремлем в середине 2000-х в ответ на оранжевую ленточку украинской революции[587]. По словам историка Алексея Миллера, георгиевская ленточка стала одним из наиболее удачных символов исторической памяти, созданных в постсоветской России[588]. Тем не менее для Сидякина использование этого символа не имело прямого отношения к памяти о Великой Отечественной войне: напротив, Сидякин прибег к нему как к символу патриотизма россиян, выступающих против зарубежного вмешательства в дела страны. В кульминационной точке своей речи Сидякин даже бросил белую ленту – символ оппозиции в 2011–2012 гг. – на пол и растоптал, еще больше подчеркнув перформативность своих действий[589].

После принятия нового закона об НКО ни одна организация не пожелала изменить свое название, включив в него фразу «иностранный агент». Как следствие, в марте 2013 г. силовые органы начали проверку НКО по всей стране, придя в офисы 233 организаций в 52 регионах[590]. Среди первых оказались Transparency International, Amnesty International и «Левада-центр», нередко публиковавшие критические мнения о правящем режиме. В частности, «Левада» до 2013 г. оставался единственным крупным и независимым центром социологических исследований, результаты которых публиковались федеральными СМИ. В результате его обвинили в оказании влияния на политическую ситуацию внутри России путем публикации результатов опросов общественного мнения[591].

Абсурдность обвинений в отношении «Левада-центра» усиливалась выступлениями провластных экспертов: в частности, депутат Госдумы Евгений Федоров заявил, что проверки НКО законны и обоснованы, а «Левада-центр» якобы является частью сети из 664 некоммерческих организаций, осуществляющих внешний контроль над Россией[592]. Атака на «Левада-центр» именно в 2013 г. была неслучайна: через год после победы на президентских выборах Владимира Путина его рейтинг начал снижаться, достигнув рекордного за 13 лет минимума[593]. Делегитимизация ведущего социологического центра, регулярно публикующего тревожные для власти результаты, стала возможной через демонизацию организации и изображение ее одним из инструментов антироссийского заговора.

Результаты кампании 2012 г. против НКО не прошли незаметно для общественного мнения, часто формируемого лояльными Кремлю СМИ. В мае 2013 г. «Левада» провел социологический опрос с целью узнать мнение россиян об НКО с зарубежным финансированием. 43 процента респондентов ответили, что западное финансирование российских НКО связано с попытками влияния на внутреннюю обстановку в России, а 19 процентов считали, что это связано с борьбой с российским государством. Хотя лишь около пятой части респондентов видели в НКО явную угрозу внутренней политической стабильности, кампания помогла укрепить негативный имидж некоммерческих организаций с зарубежным финансированием в российском обществе, породив недоверие к этому общественному институту. Социолог Денис Волков отмечал, что в результате кампании против НКО в обществе сложилась достаточно устойчивая ассоциация между терминами «иностранный агент», «пятая колонна» и «шпионаж», в то время как 56 процентов респондентов и вовсе заявили о своей вере в то, что некоторые западные НКО ведут шпионаж на территории России в интересах иностранных государств[594].

Заключение

Представление о том, что НКО являются опасным внутренним врагом российского политического режима, – один из наиболее устойчивых элементов русской культуры заговора «нулевых» и начала 2010-х гг. Страх того, что НКО могут подготовить общество к политическому перевороту, оставался важным фактором внутренней политики начиная с 2004 г. Неудивительно, что события в Украине в 2014–2015 гг. породили очередную волну законодательных инициатив, оказавших еще большее давление на российские НКО. Теперь нахождение некоторых организаций на территории страны было открыто признано «нежелательным», а первой такой организацией стал американский «Национальный фонд в поддержку демократии», подозреваемый российскими властями в свержении режима Януковича в Украине и поддержке революции 2014 г. Различные российские спикеры утверждали, что основатели «Национального фонда в поддержку демократии» – сотрудники ЦРУ, работающие исключительно на продвижение сферы влияния США в мире[595]. Другими «нежелательными» организациями в 2015 г. были признаны три американские НКО: институт «Открытое общество – Фонд содействия» (OSI Assistance Foundation), фонд «Открытое общество» (Open Society Foundation) и Американо-российский фонд по экономическому и правовому развитию (U. S. Russia Foundation for economic advancement and the rule of law). Федоров, активно участвовавший в новой кампании, утверждал, что западные НКО обходят российское законодательство, регистрируя коммерческие организации, и продолжают держать под контролем правительство России, готовя развал государства[596].

Несмотря на относительную слабость гражданского общества, российские НКО играли важную роль в реализации различных негосударственных программ – от образовательных до медицинских[597]. В условиях растущей неуверенности российской власти в будущем НКО оказались номером один в списке оппонентов, а их репутация стала жертвой ширящейся провластной кампании. Именно теории заговора и порожденное многочисленными заявлениями политиков недоверие к деятельности зарубежных НКО сделали возможной демонизацию потенциальных оппонентов Кремля. ЮКОС и связанная с ним «Открытая Россия» стали первыми жертвами ужесточающейся политики властей. Позднее СМИ, лояльные Кремлю политологи, политики, а также работники спецслужб эффективно представили НКО с зарубежным финансированием «рукой вашингтонского обкома» и тем самым помогли легитимировать нововведения в законодательство. Таким образом, все произошедшее с некоммерческими организациями служит ярким примером того, как антизападные теории заговора выступают ни много ни мало политическим инструментом государства. Однако наиболее ярко и агрессивно теории заговора стали использоваться во время предвыборных кампаний.

Глава 7

Тени «цветных» революций

Чиновники в Кремле не любят думать о революции – ни в настоящем времени, ни в прошедшем. Удивительное пренебрежение столетним юбилеем Октябрьской революции может объясняться в частности и тем, что любые возможные параллели между николаевской и путинской Россией серьезно расстраивают так называемых патриотов-государственников. Ведь в 1917 г. военные противники Российской империи сумели реализовать план внедрения иностранных агентов, которые сыграли важную роль в разложении политической системы государства. Успех большевиков в октябре 1917 г. заставляет страшиться современных политиков: им видятся тени неслучившихся революций, якобы нависшие над путинской Россией. Поэтому в 2017 г. о революции вспоминали в основном в конспирологическом разрезе: Россия пала жертвой мирового заговора, движущим фактором которого внутри страны была политическая элита, настроенная по отношению к престолу критически[598]. «Мы видим постепенное оформление того, что политологи и историки называют контрэлитой. Ее составила русская интеллигенция, особенно ее политизированная часть. Отзываться позитивно о власти в ее кругах считалось неприличным, критика власти считалась признаком мыслящего человека», – говорит историк из МГУ Федор Гайда о событиях в предреволюционной России, но между строк читается, что эти слова в равной мере относятся и к современной России[599]. Для лояльных власти российских медиа события столетней давности также представляют интерес скорее с точки зрения понимания современных международных отношений, а не того, что же в действительности произошло со страной.

Страх памяти о революции 1917 г. имеет прямое отношение к событиям, происходившим в странах бывшего СССР в середине 2000-х гг. «Цветные» революции, прокатившиеся по Украине, Грузии, Киргизии, Молдове, породили у хозяев Кремля неуверенность в завтрашнем дне и заставили всерьез задуматься над тем, как изолировать страну от тлетворного влияния революционных технологий Джина Шарпа[600]. Поскольку демонстративное нарушение российской Конституции не входило в планы политической элиты, проведение выборов без политических скандалов было единственным способом сохранить легитимность Путина как лидера государства и важнейшего элемента авторитарной политической системы.

В целом свободные и прозрачные выборы являются ключом к политической стабильности в государстве: они гарантируют мирную смену элит и позволяют различным сообществам выражать свое мнение через установившиеся институты и таким образом избегать политического кризиса. Как писал политолог Адам Пшеворски, демократия – это когда партии проигрывают выборы, однако демократические принципы и верховенство права поддерживаются, поскольку соперники знают, что на следующих выборах можно будет одержать победу[601]. Как мы помним, горбачевская политическая система не выдержала давления свободно избравшихся депутатов Верховного Совета СССР и в 1991 г. рухнула, открыв путь новому поколению политиков. Однако к середине 2000-х российские политические элиты научились успешно избегать непредсказуемости результатов выборов и использовать их для усиления своих позиций[602].

Электоральный период 2007–2008 гг. был особенно важен для Кремля. Это был переходный период для Путина, который терял главную политическую позицию в стране, оставляя президентское кресло преемнику. Учитывая важность этого события и череду революционных смен режимов постсоветских лидеров, произошедших за два-три года до того, Кремль и лояльные ему политологи больше всего опасались, что США захотят сменить режим и в России. Мысль об угрозе суверенитету превратилась в фактор сплочения разнородных групп населения, которые в той или иной форме поддерживали Путина. В результате трансфер 2008 г. прошел мягко, тем более что к этому располагала экономическая и политическая обстановка в стране, чего нельзя сказать о выборах 2011–2012 гг. Неожиданные уличные волнения в Москве и по всей России заставили Кремль вновь обратиться к антизападным теориям заговора как способу мобилизации населения. Начиная с 2012 г. конспирологическая пропаганда резко усилилась. Присоединение Крыма в 2014 г. лишь добавило мощи этой пропаганде, гарантировав переизбрание и Путину – как беспрекословному национальному лидеру, – и ведущим политическим партиям на следующих выборах.

Путин как национальный лидер

Формирование образа Путина как центра политической системы стало главной задачей Кремля после 2005 г. Американский политолог Генри Хейл отмечает, что постсоветские режимы чрезвычайно зависимы от патронов, которые создают системы социальных связей, помогающих удерживать режим в балансе[603]. Наличие патрона гарантирует работоспособность этих социальных связей и предохраняет систему от развала в кризисные моменты. В России «нулевых» именно так и произошло с Путиным, превратившимся в главного модератора схваток между элитами и одновременно в икону популярной культуры[604]. Образы сильного Путина на рыбалке и охоте, с журавлями-стерхами и тиграми, иногда и окруженного молодыми девицами, были частью стратегии по пестованию путинского электората[605]. Валери Сперлинг обратила внимание на то, что чрезвычайная маскулинность образа Путина в «нулевых» имела целью четко обозначить те социальные группы, на поддержку которых рассчитывал Кремль на выборах. Имидж сильного и надежного защитника отечества обеспечил Путину высокую поддержку как на партийных выборах 2007 г., в которых он поучаствовал как председатель «Единой России», так и в межэлекторальные периоды[606]. Для достижения такого результата десятки известных людей непрестанно твердили, что Путин – герой современной России, спасший ее от неминуемого развала.

Постепенно образ Путина приобретал черты уникальности: от него ожидали объединения разных социальных групп в одну нацию, а для общества был подготовлен «План Путина» – сборник абстрактных прожектов, которые должны были быть реализованы при Путине – премьер-министре[607]. Эта инициатива, не имевшая продолжения, была призвана продемонстрировать преемственность политики Кремля и после ухода Путина в 2008 г. Не меньшее значение придавалось сохранению суверенитета России – права независимо определять курс политического развития. Лидеры «Единой России», которая должна была одержать безусловную победу на выборах 2007 г. и закрепить гегемонию в парламенте, постоянно подчеркивали уникальность «русской цивилизации» и ее отличие от Запада. Один из тогдашних лидеров единороссов Андрей Воробьев заявил, что сохранение суверенитета – один из приоритетов плана Путина: «Мы признаем, что мир глобален, и мы живем в XXI веке, где не существует границ. Вместе с тем мы, конечно, будем иметь право на собственное развитие, ведь демократия – это власть народа, но демократия в России – это власть российского [выделено мной. – И.Я.] народа, что, собственно говоря, мы сегодня и наблюдаем»[608]. Таким образом, Воробьев подчеркнул, что россияне имеют возможность принимать политические решения, в отличие от стран, где внешние силы, устроив «цветные» революции, лишили народ этого права. С этой позиции образ Путина обрел значение защитника простых россиян от мировой гегемонии США.

Накануне выборов в Госдуму Дугин заявил, что величайшим достижением Путина стало следующее: «…была восстановлена территориальная целостность государства и, соответственно, предотвращен развал России, Россия стала державой, с которой все опять считаются, как раньше, как всегда»[609]. Глеб Павловский развил эту идею, придав образу Путину глобальный масштаб: «Если у России есть мировая миссия, то это не “усиление” и не “возвращение былого влияния”, а успешное сдерживание США. Любые действия России в этой области, даже не будучи публично одобрены (мало ли, как и куда оно повернется), будут молчаливо поддержаны большинством человечества, не исключая его западной части. Если угодно, Путин нашел уникальную нишу невысказанного “мирового спроса” на определенную политику – и ринулся в эту нишу. Но понятно, что реакция США на сдерживание не будет легкой и дружественной. “Технический президент” не смог бы держать удар»[610].

Кампания 2007–2008 гг. свелась к одной основной идее: НКО, иностранные наблюдатели и политики из 1990-х хотят возврата к хаосу пореформенной России, тем самым желая вернуть Западу контроль над российской политикой. В случае поражения Путина в Россию вернутся «лихие 90-е» (фраза, которая также была введена в политический лексикон во время предвыборной кампании). Задачей «Плана Путина» было разделить общество на большинство, лояльное уходящему президенту и кремлевской политике, и меньшинство, предательски ненадежное и стремящееся подорвать стабильность и суверенитет, который Россия завоевала в 2000-х именно благодаря лидеру страны.

В условиях важной политической кампании ведущие российские политики того периода, обычно более сдержанные в заявлениях, начали активно использовать теории заговора, чтобы очернить оппонентов Кремля. В статье в «Российской газете» Борис Грызлов, председатель «Единой России», прямо утверждал: «Современная Россия – это Путин. “Россия без Путина” – это Россия без руководства, Россия без воли. Россия, которую можно делить и с которой можно делать все что угодно. Россия как добыча»[611]. Грызлов звучал алармистски: «доброжелатели» сделают все, чтобы Россия вернулась к хаосу 1990-х, однако политическая элита Путина сумеет сохранить национальную независимость страны и не даст стране свалиться в экономическую катастрофу»[612]. Так же как у Воробьева и Дугина, в поле зрения Грызлова были НКО, политики из 1990-х и подстрекатели «цветных» революций из-за океана: «Настала пора напомнить: мы – Россия. Сценария, когда в “общественные” организации, действующие на территории страны, закачиваются деньги для дестабилизации обстановки, здесь не будет. Право российских граждан решать судьбу своей страны не продается. Убежден: любая попытка спровоцировать обострение обстановки в стране будет неудачной попыткой. И более того – позорной для ее организаторов. Но исключать возможность таких попыток все еще нельзя. И это – еще один вызов»[613].

Удивительным образом голоса провластных элит совпали с голосами многих российских националистов. Комментируя «План Путина», Дугин традиционно обрисовал мир в банальной дихотомии Россия – Запад, раскритиковав либеральные элиты 1990 гг. «Личная заслуга Путина в том, что он не послушался политических элит, которые были исторически ориентированы антинародно, особенно на первом этапе его правления. Он не послушал различные фонды, которые вели его в сторону Запада, толкали в сторону ультралиберализма, в сторону русофобии, в сторону самоубийства его самого, его курса, страны и народа. Он не послушался этих элит, а послушался голоса истории, голоса народа и голоса геополитики. Поэтому курс Путина объективный, единственно возможный, единственно разумный»[614].

Второго октября 2007 г. на съезде «Единой России» Путин официально занял пост председателя партии, что позволило прокремлевским спикерам утверждать, что парламентские выборы превратились в референдум поддержки Путина. Теперь он представлял не просто ведущую партию: выбор партии в декабре 2007 г. означал выбор между путями России. Поддержка Путина – с точки зрения прокремлевских спикеров – означала патриотизм и заботу об интересах простого народа. Предвыборная кампания была сфокусирована на репрезентации Путина как исполнителя воли этого «народа»: на съезде «Единой России» одной из первых выступила ткачиха из Иваново Елена Лапшина, попросившая Путина остаться на третий срок[615]. В то же время против Путина и в поддержку других партий выступало якобы жадное до власти меньшинство «либералов из 1990-х», поддерживаемое Западом.

Другим способом привлечь симпатии избирателей и перформативно продемонстрировать опору на народ была кампания под названием «В поддержку Путина». Ее организаторы утверждали, что 70 процентов российского населения могут поддержать действующего лидера: «Сегодня мы решили объединиться с одной целью – содействовать продолжению работы Владимира Путина на благо российского народа»[616]. В речах участников съезда, прошедшего в Твери осенью 2007 г., Путин противопоставлялся политикам, развалившим СССР. Очередные ссылки на «лихие 90-е» как на время экономического и политического хаоса служили для того, чтобы «оттенить» путинскую стабильность и относительное процветание 2000-х гг. Одним из первых на съезде в Твери выступил Владимир Воронин, заместитель атамана войска Донского: «…[Н]аша логика – беспартийных и людей не у власти – проста: мы не хотим после 2 декабря проснуться в другой стране, когда власть будет меняться, как в кино. Утром – белые, вечером – красные. Мы не хотим безвластия 90-х. Мы хотим сохранения стабильности и преемственности власти, а их гаранта видим только в Путине»[617]. Бесконечные ссылки на опыт жизни в 1990-х стали отличительной чертой политической кампании. Каждый из выступавших в поддержку «Единой России» и Путина утверждал, что стабильность отнюдь не гарантирована и возврат 90-х очень вероятен. Гегемония США в международных делах, а также достаточно активная оппозиция внутри России служили отличным фоном для кремлевского мифотворчества. Принимая руководство партией, Путин в своем выступлении отметил, что Россия, пройдя через тяжелые испытания ХХ в., в 2000-е смогла обеспечить людей куда большей экономической и социальной стабильностью[618]. В бинарную картину «лихих 90-х – процветающих 2000-х» удачно вписывалось не только разделение общества на своих и чужих, но и демонизация конкретных личностей, которые, согласно обвинениям прокремлевским политиков, только и ждали, чтобы развалить Россию.

«Враги Путина»

В 2006–2007 гг. пропутинские интеллектуалы и политологи выпустили две книги, развивающие идею «внутренних врагов» Путина и России. Обе вышли в издательстве «Европа», работавшем под патронатом Глеба Павловского. Первая книга под говорящим названием «Враги Путина» была написана группой прокремлевских журналистов и вышла в свет в ноябре 2007 г., как раз перед парламентскими выборами[619]. В нее вошли истории тех, кто пошел против России и Путина и оказался либо за границей, либо в тюрьме. Вторая книга, написанная прокремлевским пиарщиком Максимом Григорьевым, называлась «Fake-структуры: призраки российской политики» и рассказывала об НКО и других организациях, критикующих политику президента[620]. Благодаря активной кампании в лояльных Кремлю СМИ авторы регулярно приглашались в студии и рассказывали о своих книгах, получая таким образом возможность изложить свои идеи самой широкой аудитории.

Главный нарратив обеих книг: Россия и Путин – это одно и то же, и любая критика Путина означает критику политической системы и российской нации, которая, напротив, его поддерживает. В интервью на радио «Эхо Москвы» осенью 2007 г. Павловский отметил, что термин «враг», используемый прокремлевскими спикерами, помогает подчеркнуть разницу в политических взглядах между Путиным и его оппонентами[621]. Таким образом, это слово, с точки зрения политолога, было совершенно уместно использовать по отношению к политическим оппонентам, в особенности накануне решающей политической схватки.

Виталий Иванов, на тот момент заместитель директора прокремлевского Центра политической конъюнктуры России (ЦПКР), в предисловии к «Врагам Путина» очень четко описал бинарность создаваемой Кремлем политической конструкции: «Путинский режим проводит политику, отвечающую запросам нации, на восстановление российской державы, укрепление государства, поддержание внутреннего порядка, соответствующего нашей политической традиции, культивирование патриотизма. И, как прекрасно известно, противостояние режиму, борьба с ним обычно сопровождается агрессивным неприятием патриотизма, державности, государственничества… Впрочем, не так уж важно, почему человек отвергает путинский режим и становится его врагом. Важно, что в текущей ситуации он при этом автоматически становится врагом государства и нации, врагом нашей Родины. Они сделали свой выбор. Они стали врагами. И с ними нужно поступать как с врагами»[622].

Обе книги так или иначе фокусировались на самых явных оппонентах Кремля. Во «Врагах Путина» рассказывались истории беглых олигархов Гусинского и Березовского, и каждому из них приписывался один из семи смертных грехов. «Фейк-структуры…» занимались демонизацией российских НКО, вновь и вновь пугая читателя иностранным финансированием, направляемым на подготовку переворота. Особое внимание в книге уделялось все тому же бывшему олигарху Ходорковскому, который якобы посмел монополизировать понятие гражданского общества и критиковал Путина за разрушение такового. Название организации «Другая Россия», объединившей критиков Путина накануне выборов 2008 г., также стало в глазах Григорьева хорошей причиной для атаки. Подчеркивая, что «Другая Россия» состоит из непатриотично настроенных политиков и поддерживается Западом, Григорьев замечал, что основатели этой организации самим ее названием подчеркнули, насколько чужда их деятельность простому человеку[623].

Формирование образа личного «врага» Путина, с его накопленным в 1990-е капиталом и вероятными связями с заграничными организациями, было еще одним, пусть и предсказуемым, способом отделить воображаемую «российскую нацию», поддерживавшую президента, от его критиков. Обе книги упирали на одно: в то время как большинство населения в 1990-е страдало от неолиберальных прозападных реформ, немногие процветали. И именно они, ругая Путина накануне выборов, демонстрируют, что не имеют ничего общего с «народом». Таким образом, парламентские выборы 2007 г. были представлены как способ решить будущее своей страны через демократическую процедуру, в отличие от тех времен, когда весь контроль оставался в руках Запада и его союзников внутри России[624].

Григорьевская концепция «фейк-структур» была также опробована в реальных политических решениях, в результате чего на парламентских выборах не присутствовали наблюдатели из ОБСЕ. В целом Кремль не был против их присутствия, поскольку оно делало выборы легитимными. Однако в 2007 г. они могли представлять особую опасность, учитывая опыт прежних «цветных» революций, где критика чистоты выборов выводила на улицы тысячи.

В конце октября 2007 г. ОБСЕ заявила, что российская сторона не оказала вовремя визовой поддержки ее представителям[625]. Российские власти направили ОБСЕ письмо с предложением сократить количество наблюдателей, и в конечном итоге та вовсе отказалась от участия в выборах[626]. В ответ на это прокремлевские политологи обвинили ОБСЕ в работе на США и предположили, что она в любом случае не стала бы объективно относиться к исходу выборов. Как писало прокремлевское издание «Взгляд», «по мнению политологов, они приедут в Россию с заранее сформированным мнением о наших выборах, а затем могут поставить под сомнение легитимность результатов голосования»[627]. Эта позиция – прямое продолжение мысли Григорьева о том, что работа иностранных НКО, занимающихся мониторингом выборов, – это вмешательство во внутренние дела России[628].

На пресс-конференции в ноябре 2007 г. Григорьев напрямую обвинил ОБСЕ в подрыве российской государственности, а политолог Алексей Чадаев предложил и вовсе запретить международных наблюдателей[629]. В данном контексте конспирологические аллюзии Григорьева и Чадаева послужили инструментом делегитимации возможных критиков Кремля. В контексте напряженности политического трансфера любая возможность дать критикам шанс воспринималась как попытка поставить результат выборов под вопрос и как угроза политическому равновесию. При этом полностью присутствия иностранных наблюдателей в Москве все же не избегали: лояльные наблюдатели одобрили процедуру и подтвердили чистоту выборов[630].

Лидер нации определяет врага

21 ноября в Лужниках состоялась кульминация всей кампании – массовая демонстрация сторонников Путина, на которой лидер «Единой России» произнес речь. Его участие в финальной части предвыборной кампании было необходимо, поскольку в своем обращении к сторонникам он смог повторить те идеи, которые месяцами распространяли лояльные ему медиа. Упоминание лидером партии основных конспирологических концепций делало их легитимной частью политического языка. Свое появление на съезде сторонников партии Путин объяснил тревогой за будущее страны, а также надеждой на то, что победа «Единой России» позволит продолжить его линию после выборов. Целью путинского выступления было разрушить и без того подорванную репутацию оппозиционных партий, служивших мишенью для критики и демонизации уже несколько лет.

Почти половина выступления Путина на митинге в Лужниках была посвящена критике политических элит, якобы ограбивших страну в 1990-е гг., тех политиков, кто потворствовал развалу СССР, и обсуждению подрывных действий иностранных посольств и связанных с ними НКО. Все они, по мнению Путина, стремились внести разлад в единство российской нации. Путинская речь, таким образом, стала отражением всех конспирологических идей, разработанных прокремлевскими спикерами и интеллектуалами, и некоторые из фраз стали в последующие годы мемами: «Те, кто противостоит нам, не хотят осуществления нашего плана. Потому что у них совсем другие задачи и другие виды на Россию. Им нужно слабое, больное государство. Им нужно дезорганизованное и дезориентированное общество, разделенное общество – чтобы за его спиной обделывать свои делишки, чтобы получать коврижки за наш с вами счет. И, к сожалению, находятся еще внутри страны те, кто “шакалит” у иностранных посольств, иностранных дипломатических представительств, рассчитывает на поддержку иностранных фондов и правительств, а не на поддержку своего собственного народа»[631].

Эта часть путинского выступления почти в точности повторяет текст книги «Враги Путина», вышедшей месяцем ранее: «Мы внимательно изучали тех, кто на самом деле желает распада России, кто борется за ее ослабление всерьез, кто стремится купить или поставить государство в подчиненное положение, кто старается ограбить весь народ ради удовлетворения своих корыстных намерений. Чем дольше мы препарировали этот паноптикум, тем яснее становилось, что за большим количеством пустозвонов и разной шушеры, которая за американские доллары готова мать родную продать, вырисовываются вполне себе серьезные и зловещие фигуры нескольких человек. Именно эти люди и являются настоящими врагами Владимира Путина. Всех их объединила ненависть к президенту, который не дал им обделывать свои делишки за счет всего общества, всего государства. Именно поэтому они являются и врагами России»[632].

В типично популистском стиле противопоставляя себя коррумпированным элитам, Путин на митинге старался предстать именно народным лидером. В его речи содержались и прямые обвинения в адрес социальных и политических групп, якобы несущих угрозу российскому народу и процветанию России. Унизительные сравнения с «шакалами» у посольств были призваны усилить недоверие к тем же НКО и «непатриотичным» политикам ельцинского десятилетия, вновь стремящимся стать действующими политическими лидерами. Накануне декабрьских выборов самые большие опасения у хозяев Кремля вызывал «Союз правых сил» под руководством молодого лидера Никиты Белых. Все тот же Данилин в одном из интервью обвинил СПС в заговоре против Путина, а лидеров партии – в том, что они раздувают свою популярность и врут избирателям[633]. Пару месяцев спустя эти же аргументы повторил и Путин: «Все эти люди не сошли с политической сцены. Их имена вы найдете среди кандидатов и спонсоров некоторых партий. Они хотят взять реванш, вернуться во власть, в сферы влияния. И постепенно реставрировать олигархический режим, основанный на коррупции и лжи. Они врут и сегодня. Ничего они никому не сделают. В том числе и пенсионерам, которых они многократно обворовали в прежние годы. Вот сейчас еще на улицы выйдут. Подучились немного у западных специалистов, потренировались на соседних республиках, теперь здесь провокации будут устраивать. В общем, я думаю, что ни у кого нет сомнений: эти господа могут только одно, если вернутся к власти, – обворуют опять миллионы людей, набьют себе карманы, но сделают это с присущим им обычно блеском и цинизмом. В этом никто не сомневается»[634].

Путин не назвал имена политических оппонентов, но всем было понятно, что это атака на СПС. «Союз правых сил» потенциально мог подорвать монополию «Единой России» в новой Думе, что не входило в планы президентской администрации. Если бы СПС попал в Думу, он мог бы поставить под вопрос многие законодательные инициативы единороссов и осложнить процедуру трансфера власти. Поэтому Кремль атаковал СПС не только словесно: ко многим его спонсорам у властей появились вопросы, что сильно осложнило работу партии на выборах[635]. Протестуя против давления Кремля, лидеры партии вывели на улицы своих сторонников. Это стало еще одним козырем для прокремлевской пропаганды, поскольку шествие оппозиции по улицам оживляло в памяти телевизионные сюжеты о «цветных» революциях.

29 ноября 2007 г. Путин неожиданно выступил с обращением к своим сторонникам в эфире вечерних новостей Первого канала. В своей речи он раскритиковал неназванную группу политиков, стремящихся вернуть страну в состояние разрухи. Хотя Путин в открытую и не рассуждал в конспирологическом стиле, тем не менее он не преминул разделить общество на «патриотичное» большинство и меньшинство проамериканских либералов в союзе с беглыми олигархами. Вновь и вновь говоря о своей поддержке «Единой России», действующий президент таким образом напрямую вмешался в предвыборную кампанию, чтобы своей популярностью гарантировать высокий результат партии власти.

В декабре 2007 г. «Единая Россия» триумфально победила на парламентских выборах, и первая часть операции «Преемник» успешно подошла к концу. Как только страх лишиться власти начал таять, политический истеблишмент быстро поменял центральную тему своей повестки, уйдя от параноидальной истерии предвыборных лет. Как писал в 2008 г. «Русский Newsweek», новый президент Медведев в одном из своих первых обращений лично убрал все ссылки на «оранжевую» революцию и вместо этого посвятил речь экономическому прогрессу и модернизации[636]. Этот штрих в очередной раз показывает, насколько риторический характер носят конспирологические теории в выступлениях постсоветских политиков и как быстро от них отказываются в угоду политической тактике. Тем не менее, когда над властью нависает серьезная угроза, именно теории заговора становятся первейшим элементом политической философии и популярной мобилизации.

«Голос ниоткуда»: протестная зима 2011–2012 гг.

«Рокировка» – осенью 2011 г. это слово стало главным. 24 сентября на знаменитом теперь съезде «Единой России» Дмитрий Медведев объявил, что на следующих президентских выборах кандидатом от партии власти вновь будет Владимир Путин. Надо сказать, что такой исход не был совсем уж неожиданным: еще весной 2011 г. журнал «Коммерсантъ Власть» прогнозировал, что самым сложным для Кремля будет убедить электорат в том, что Путину нужно вернуться, а Медведеву отдать свой пост[637]. Власть просчиталась в своей оценке поддержки Путина накануне выборов, а противоречивые сигналы, исходившие из Кремля весь период медведевского правления, раскачали президентскую вертикаль. В результате эффект рокировки оказался неожиданным: 20 ноября Путин, присутствовавший на турнире по смешанным единоборствам, был освистан толпой, хотя официальные трактовки Кремля были иными[638]. Так или иначе, этот инцидент показал, что изначальная стратегия кампании, в которой Путин воспринимался бы безусловным лидером, дала сбой. В результате Кремль обратился к уже проверенному в чрезвычайных ситуациях орудию – теориям заговора.

27 ноября, спустя неделю после инцидента на турнире, Путин обратился с речью к сторонникам «Единой России». Принимая предложение идти на выборы в качестве кандидата в президенты, он отметил, что «в преддверии выборов в Государственную думу, президента России представители некоторых иностранных государств собирают тех, кому они платят деньги, так называемых грантополучателей, проводят с ними инструктажи, настраивают их на соответствующую “работу”, чтобы повлиять самим на ход избирательной кампании в нашей стране»[639]. Отсылка к НКО была очевидна: в Кремле опасались, что независимая оценка результатов голосования и экзитполы могут поставить под сомнение результаты как парламентских, так и президентских выборов. Кроме того, намек на то, что деньги «иностранных противников Кремля» могли бы быть потрачены лучше, указывал на США, стоящие за НКО.

Лояльные Кремлю телеканалы не заставили долго себя ждать: спустя несколько дней после выступления Путина НТВ показал в прайм-тайм фильм «Голос ниоткуда»[640]. Редакция общественно-правовых программ, созданная на телеканале специально, чтобы выпускать продукцию такого рода[641], обвинила Ассоциацию некоммерческих организаций в защиту прав избирателей «Голос» в работе на иностранные разведки и заговоре с целью подрыва легитимности выборов 2011 г. В то же время новостной сайт «Газета.ру» закрыл совместный с «Голосом» проект «Карта нарушений», который занимался мониторингом нарушений на выборах по всей стране. Из-за этого первый заместитель главного редактора «Газеты.ру» Роман Баданин вынужден был уйти в отставку[642]. Закрытие проекта сопровождалось выступлениями «патриотично настроенных» депутатов: Антон Беляков, депутат Госдумы от партии «Справедливая Россия», заявил, что США как геополитический оппонент России финансировали «Голос» с целью уничтожения репутации страны и подрыва инвестиционного климата[643]. Вместе с коллегами по Думе Беляков написал заявление в Генеральную прокуратуру с требованием проверить, действовал ли «Голос» в интересах иностранных государств[644]. А Николай Левичев, руководитель «Справедливой России», назвал Ассоциацию за ее попытки повлиять на исход выборов и сменить таким образом власть в России «кукловодом» с «мессианскими амбициями»[645].

Совместная инициатива законодателей и лояльных Кремлю медиа создала необходимый образ «иностранного агента», разрушающего механизм российских выборов изнутри. Несмотря на то что «Голос» раскрыл все детали своего финансирования, демонизация его как антироссийского инструмента западных правительств пригодилась, особенно когда на улицы вышли недовольные избиратели. Уже после начала протестов прокремлевское СМИ «Взгляд» напрямую обвинило организацию в разжигании протестов: «Именно “Голос” стал “точкой входа” “западных партнеров” во внутрироссийские дела, именно через эту ассоциацию начало оказываться давление, которое привело в итоге к тому, что несистемная оппозиция сегодня заявляет о нелегитимности российских выборов и безуспешно пытается опротестовать их результаты на улице»[646].

Так же как и в 2007 г., главные страхи Кремля были связаны с недостаточной легитимностью выборов, что могло бы вызвать общественное недовольство, как произошло в Грузии и в Украине. Именно поэтому власти вновь попытались оградить результаты выборов от любых попыток опротестования. Однако эксперты предполагали, что нарушений будет больше, чем обычно, и это связывали с несколькими факторами: падением рейтинга Путина, административной сумятицей из-за наличия двух лидеров (Медведева и Путина), развитием новых технологий, а также ростом политической активности[647].

Пятого декабря протестующие вышли на улицы Москвы, а на 10 декабря была назначена новая демонстрация (она станет самой многочисленной за все годы путинского правления). В этой ситуации прокремлевские силы тут же прибегли к традиционной тактике – запугиванию общества и мобилизации сторонников через популяризацию антизападных теорий заговора.

Разделенная нация

Вероятность несогласованных уличных акций, внушавших опасения, что в России повторится украинский Майдан 2004 г., породила в медиа волну спекуляций. СМИ пугали обывателей, что во время уличных акций прольется кровь невинных участников и это приведет к вооруженным столкновениям. Наконец, впервые с 2005 г., когда российские власти только включились в процесс производства конспирологических мифов о «цветной» революции, эти идеи получилось применить на практике. Стариков в своем блоге описывал грядущие протесты в Москве как часть плана Запада по уничтожению России: «Главная надежда “партнеров” России – это наша короткая память. Память на выборы и их последствия. Потому что “партнеры” и их “пятая колонна” сейчас пытаются раскрутить в России тот же самый сценарий, что не раз был ими опробован на постсоветском пространстве. Киргизия, Грузия, Украина – везде было одно и то же. Выборы – крики об их “фальсификации” властью – вывод людей на улицы – оранжевая революция (государственный переворот) – полная управляемость политической жизни этой страны из Вашингтона»[648].

Одним из символов протеста 2011 г. стала белая лента, призванная подчеркнуть чистоту намерений протестующих и их единство в борьбе с фальсификациями. «Когда (и если) несколько миллионов людей в Москве наденут на руки белые ленточки, повяжут их на машины, прицепят к сумочкам, лацканам etc, то вбрасывать, подбрасывать и вообще фальсифицировать будет просто нечего. Все же всё сразу увидят и все всё будут знать», – написал в своем блоге писатель Арсен Ревазов, создатель символа протестующих[649]. Коллега Старикова, блогер Дмитрий Беляев, отреагировал на символ протестующих, заявив, что образ белой ленты был создан в США и является частью плана «оранжевой» революции, в ходе которой обязательно должна пролиться кровь участников, а виновными будут выставлены власти. Согласно Беляеву, сайт «Белая лента» был зарегистрирован в США за два месяца до российских выборов. Этот факт, а также участие в протестах граждан других стран (Израиля, Великобритании)«доказывали», что план США по подрыву единства россиян находился в активной фазе. Призыв Беляева, повторенный и другими блогерами, был следующим: «Россию втягивают в готовящуюся Третью мировую и в то же время стараются расколоть ее изнутри, устроив гражданскую войну. Что делать простым гражданам? Не поддаваться на провокации и не ходить на митинги»[650]. В этом контексте страх насилия и заговора должны были сработать как сдерживающий фактор для тех, кто собирался выйти на улицы.

Когда московские власти отказывались согласовывать официальный митинг, а лидеры оппозиции призывали к несогласованным акциям, Стариков и Беляев, вторя друг другу, писали, что главная цель протестов – расшатать ситуацию в обществе и пролить кровь на улицах Москвы, чтобы обвинить во всем российские власти: «Десятого декабря людей собирают не для того, чтобы выразить протест, а с одной целью – пролить кровь и, разъярив толпу, устроить беспорядки. Так было во многих странах на Ближнем Востоке, так было сто лет тому назад и в России. “Белая лента” по замыслу организаторов должна стать красной. И тогда этот символ примет совсем иное значение»[651].

Мирная атмосфера митинга, прошедшего на Болотной площади 10 декабря, развеяла страхи кровавой провокации. Тем не менее она не смогла снизить накала страстей, вызванных фальсификацией выборов: лидеры протеста и обычные граждане требовали пересмотра их результатов. Справиться с этой критикой можно было только одним способом – перенаправив общественное недовольство с фальсификации выборов лично на Владимира Путина. Выступая на «Прямой линии» 15 декабря 2011 г., премьер Путин сравнил белые ленты с контрацептивами, унизив таким образом протестующих[652]. В социальных сетях сразу же начали появляться мемы с Путиным и контрацептивами, и именно они и критика самого премьера стали главной темой следующей акции на проспекте Сахарова 24 декабря 2011 г. Участники митинга соревновались в том, как лучше ответить Путину на оскорбление. Однако в действительности именно комментарий Путина о контрацептивах серьезно повлиял на ход предвыборной кампании, а реакция на него протестующих дала козырь в руки прокремлевским пропагандистам.

Дело в том, что оскорбительное высказывание премьера помогло сменить повестку: протестующие переключились с обвинений в фальсификации выборов на критику лично Путина и призывы к его уходу. Фигура Путина стала маркером для оппозиции и сторонников Кремля, и провластным спикерам удалось построить вокруг этого социального деления всю предвыборную кампанию будущего президента. В различных медиа (как в традиционных, так и в блогах) они представляли российское общество разделенным на «путинское большинство», «настоящую Россию» и «креативный класс» (так называемых креаклов), «хипстеров» и «либералов», которые воплощали собой образ «другого», чуждого большинству населения. Перформативность этого популистского деления на своих и чужих, «настоящий народ» и «столичных хипстеров», вкупе с агрессивной медийной поддержкой Путина помогла сформировать его народный образ и превратить выборы в настоящий референдум по поддержке действий будущего президента. Для этого в кампании появились новые лица, призванные олицетворять собой образ путинского электората. На все той же пресс-конференции 15 декабря прозвучало высказывание Игоря Холманских, рабочего из Нижнего Тагила: «В трудные времена, Владимир Владимирович, Вы приезжали к нам на предприятие и помогли нам. Спасибо Вам за это. Сегодня наш многотысячный коллектив имеет заказы, имеет зарплату, имеет перспективу, и мы очень дорожим этой стабильностью. Мы не хотим возврата назад. Я хочу сказать про эти митинги. Если наша милиция, или, как сейчас она называется, полиция, не умеет работать, не может справиться, то мы с мужиками готовы сами выйти и отстоять свою стабильность, но, разумеется, в рамках закона»[653].

Эта реплика стала началом медийной и политической карьеры Холманских, который из простого рабочего превратился в 2012 г. в лицо путинского «народа», а затем и в полномочного представителя президента РФ в Уральском федеральном округе. Его высказывания зимой 2011–2012 гг. ярче всего демонстрировали популистскую природу социальной мобилизации в поддержку Кремля: «Я хочу сказать этим людям – и всем нормальным людям, всем, кто не делает вид, а действительно работает… Это наша общая страна. Это не они лучшие люди страны и соль земли – а все мы! Страна должна развиваться так, как считает правильным весь народ. А мы считаем, что нужна промышленность, что власть должна уважать человека труда, что должны строиться новые заводы, дороги, жилье для молодых семей, что деньги нужно вкладывать в производство, что уровень жизни в наших городах должен расти. Этот курс проводит Владимир Путин все время, что он находится у власти, – поэтому мы его поддерживаем. И будем поддерживать, что бы ни писал в своих блогах “офисный планктон”. Просто потому, что мы – не планктон, а люди с собственным опытом и собственным мнением. Потому что мы видели, как росла страна с 1999 года. Как начинали работать заводы. Как возрождался оборонный заказ. Как появилась сначала надежда, а потом уверенность в завтрашнем дне»[654].

Тезис о делении общества на «нормальных» людей, якобы поддерживающих Путина, и испорченное, привилегированное меньшинство жителей российских столиц был повторен и в первом предвыборном тексте Путина, опубликованном в «Известиях». В нем кандидат в президенты обвинил часть элит в готовности ниспровергать власть ради собственных интересов, отсутствии желания плавно двигаться вперед и в подрывных действиях, направленных против улучшения жизни простого человека[655]. Таким образом, он противопоставил себя элитам. Постоянный сторонник курса Путина и один из фронтменов его президентской кампании 2012 г., журналист Михаил Леонтьев, описал это социальное деление еще ярче: по его словам, оппозиция Путину – это «маленькое-маленькое, сытое, амбициозное, абсолютно безмозглое, беспамятное меньшинство»[656].

По сравнению с кампанией 2007 г., когда образ опасного «другого», вокруг которого выстраивалось конспирологическое мифотворчество, был определен четко – иностранные НКО, партия СПС, – в 2012 г. этот образ был куда менее конкретен. Прежде всего это было связано с природой протеста и теми социальными группами, которые разделяли лозунги оппозиции. Владимир Гельман отмечает, что количество групп, недовольных политикой Кремля, с 2008 по 2011 г. постепенно росло[657]. Те, кто поддержал лозунг Медведева о модернизации, и те, кто пострадал от экономического кризиса 2008 г., необязательно входили в одну и ту же социальную группу. Однако они в целом разделяли идею того, что Путину не стоит возвращаться в Кремль после 2011 г. Поэтому в новую кампанию прокремлевским интеллектуалам было намного сложнее сформировать конкретный образ внутреннего «другого». Соответственно, они обращались к максимально абстрактным социальным категориям (таким как «люди с Болотной», «ставленники Запада»), воплощавшим, по их мнению, угрозу внутренней российской стабильности.

К примеру, Сергей Кургинян максимально абстрактно, но в духе манихейского деления общества обвинил «их» – либеральные элиты Кремля – в исполнении «иноземной злой воли» и начале новой «перестройки»: «Перестройка – это не только перегруппировка номенклатурных сил для окончательного ограбления народа. Это еще и катастройка – развал страны. Первая перестройка, затеянная Горбачевым, – это полномасштабная катастрофа, завершившаяся распадом СССР. Новая перестройка начата с еще более зловещими целями»[658]. По мнению Кургиняна, события 2011 г. повторяли происходившее перед распадом СССР, который стоил миллионам жителей карьер, доходов и социального статуса. При этом Кургинян, не отрицая социальных проблем в обществе, заявлял, что настоящий российский народ не поддерживает лозунги оппозиции: «НАШЕ недовольство – это недовольство профессоров и врачей, рабочих и инженеров, военных, учителей, аграриев. ИХ недовольство – это недовольство Ксении Собчак, Михаила Горбачева, Михаила Касьянова, Бориса Немцова и других жирных котов, выясняющих свои отношения с Владимиром Путиным»[659]. Этот популистский выпад Кургиняна должен был отражать социальное расслоение и отсылать к травматическому опыту 1990-х. Понимая, что часть требований Болотной может быть поддержана и теми, кого сложно назвать «креативным классом», Кургинян, описывая суть конфликта вокруг фальсификации выборов, сделал центральным именно вопрос социальной поляризации.

Телевизор – кладезь конспирологии

Кампания 2011–2012 гг. отличалась также появлением большого количества медийного контента, содержащего антизападные и антиоппозиционные теории заговора. Программы общественно-правовой редакции НТВ, документальные фильмы-расследования об оппозиции стали своего рода брендом кампании. Учитывая тот факт, что в начале 2010-х телевизор оставался главным источником информации для большинства россиян, именно телевизионные программы служили орудием демонизации оппонентов власти. Начав с документального фильма об ассоциации «Голос», телеканал НТВ впоследствии прославился рядом других репортажей такого рода[660]. Фильмы «Анатомия протеста» и «Заграница им поможет» собрали все возможные конспирологические мифы, слухи и выдумки о российской оппозиции, чтобы усилить ее негативный образ: Россия запружена иностранными шпионами, работающими под маской дипломатов и работников НКО, иностранные правительства стремятся разрушить страну так же, как это было сделано с Ливией и Сирией, США мечтают получить доступ к природным ресурсам России, а потому организовывают «цветную» революцию на ее территории…

Высказывание сенатора Джона Маккейна про арабскую весну, которая «идет к дверям» Путина, и заявление госсекретаря Хиллари Клинтон о проблемах в ходе российских парламентских выборов породили благоприятный фон для обвинений в антироссийском заговоре[661]. К ответам иностранным «партнерам» присоединился сам Путин, обвинив западных политиков в поддержке внутрироссийских протестов. «Она задала тон некоторым нашим деятелям внутри страны, дала сигнал. Они этот сигнал услышали и при поддержке Госдепа США начали активную работу»[662].

Объектом особенно ожесточенной критики и конспирологической мифологизации стал бывший советник президента Барака Обамы Майкл Макфол, который в 2012 г. был назначен новым послом США в России. Именно Макфол во время предвыборной кампании был представлен государственной пропагандой как доказательство активных действий Запада по разрушению России, а его образ придал теориям заговора чуть больше достоверности. Его приезд в страну зимой 2012 г., участие во встречах с оппозиционными деятелями, а также его политологические исследования смены режимов на постсоветском пространстве прекрасно укладывались в образ «куратора цветной революции», прибывшего лично осуществлять переворот. Именно такую картину и рисовали прокремлевские медиа. Этот образ нового посла сконструировал Михаил Леонтьев в своей программе «Однако» от 17 января, и то, каким образом это было сделано, помогает понять, как именно формируется ощущение заговора в современных российских СМИ.

В своей передаче, шедшей в прайм-тайм на Первом канале через пару дней после приезда Макфола в Россию, Леонтьев оттолкнулся в своих размышлениях от статьи, опубликованной либеральным и в какой-то мере оппозиционным ресурсом «Слон. Ру»: «Послом в Россию приезжает эксперт по революциям»[663]. Сославшись на позитивные воспоминания Макфола о 1991 г. и поколении демократов-реформаторов 1990-х, Леонтьев предположил, что Макфол едет в Россию, чтобы проконтролировать, профинансировать и подготовить новое поколение «демократических лидеров» вроде Алексея Навального, который, по словам Леонтьева, обучался в Йельском университете именно под руководством Макфола. Таким образом, используя фигуру нового американского посла, Леонтьев умело объединил тему развала СССР, экономических реформ и оппозиционного движения в России. Также Леонтьев, вольно оперируя фактами, отметил, что Макфол был вторым некадровым дипломатом в посольстве США в Москве после Боба Стросса, который «обслуживал развал СССР»[664].

Кроме этого, Леонтьев обратился к книге Макфола «Незаконченная российская революция: политические перемены от Горбачева до Путина», чтобы обвинить нового посла в антипутинских настроениях[665]. Леонтьев заявил, что Макфол является автором десятков антипутинских работ и его академические знания помогут ему эффективно провести революцию. Не в пользу Макфола была и публикация совместной с Андерсом Аслундом книги о политических переменах в Украине[666]. Для Леонтьева это стало поводом заявить, что Макфол в курсе финансовых схем «цветных» революций и будет делать американскую революцию в России.

Натянутые сравнения и предположения – конек сюжетов Леонтьева, и история с Макфолом – лишь один из ярких примеров того, как конспирологические аллюзии были бездоказательно использованы, чтобы сформировать облик нового американского посла в глазах многомиллионной аудитории Первого канала. Не добавило популярности Макфолу еще и то, что в первый день своей работы в России он встретился не только с российскими дипломатами, но и с лидерами политической оппозиции. Это было однозначно воспринято кремлевскими СМИ как признак существования заговора против Путина[667].

Фигура Макфола пригодилась для того, чтобы персонифицировать американский заговор против Кремля: на фоне абстрактных обвинений деятельность посла помогала представить опасения по поводу внешнего влияния на выборы хоть сколько-нибудь обоснованными. Другой важной задачей для кремлевских сил стала нейтрализация возможной критики президентских выборов как нечестных. Именно видео, где были показаны вброс и подделка бюллетеней, вызвали уличные протесты оппозиции в декабре 2011 г. В преддверии возможного появление новых роликов 4 февраля 2012 г. Первый канал показал сюжет о возбуждении Генеральной прокуратурой РФ уголовного дела о фальсификации съемок, проведенных на избирательных участках в декабре 2011 г. По словам ведущей, видео содержали элементы «редактирования» и были размещены на YouTube, который работает на серверах, находящихся в США. Тот факт, что любой человек в мире может загрузить видео на YouTube, не имел значения: главным тут был акцент на то, что серверы расположены на территории Соединенных Штатов.

Атака на YouTube на главном федеральном канале ознаменовала начало войны Кремля против интернета[668]. Именно во время президентской кампании в интервью НТВ руководитель штаба Путина Станислав Говорухин назвал интернет «помойкой», принадлежащей Госдепу[669]. Логичным продолжением этого стало заявление Путина в 2014 г. о том, что интернет – изобретение американцев и Яндекс находится под контролем иностранцев[670].

Поклонная против Болотной

Кульминацией конспирологической лихорадки стал «антиоранжевый» митинг на Поклонной горе в Москве, прошедший 4 февраля 2012 г., одновременно с очередным оппозиционным митингом «За честные выборы». Митинг на Поклонной, собравший весь цвет отечественной антизападнической конспирологии (в нем участвовали Александр Дугин, Максим Шевченко, Николай Стариков, Сергей Кургинян, Михаил Леонтьев), был призван подчеркнуть массовость поддержки Путина[671]. Он проходил под лозунгами: «Честным выборам – да! Оранжевым – нет!», «Нам есть что терять», «Даешь Путина! Даешь стабильность!», «Мы против раскачивания страны». В некотором смысле Поклонная стала «патриотическим» ответом на акции оппозиции и благодаря активному освещению телеканалами оказалась визуальным воплощением массовости электоральной базы Путина. Митинг на Поклонной символизировал отношение «настоящей России» к Путину и показывал, что власть в состоянии контролировать уличное пространство и не отдаст его оппозиции. Численное преимущество, которое часто используется в российских медиа как аргумент эффективности того или иного митинга или общественного мероприятия, также активно обсуждалось в прокремлевских СМИ. Именно оно было призвано подчеркнуть непопулярность идей «недовольных москвичей». Прокремлевские СМИ подчеркивали, что на Поклонную вышло более 100 000 человек, в то время как на Болотной народу было вчетверо меньше[672]. Социальная поляризация двух групп, находившихся на двух митингах, описывалась как противостояние большинства, за которым стоит народ и его лидер Путин, и разрозненного ничтожного меньшинства, которое никто не делегировал представлять чьи-либо интересы и которое только ради собственной выгоды стремится разрушить страну[673]. Именно такое популистское деление социума позволяло активно распространять конспирологические теории и видеть в оппозиционном «меньшинстве» оппонента, способного на любое преступление ради успеха заговора. Со сцены на Поклонной выступающие предупреждали, что оппозиция готовит фальсификации на выборах, чтобы поставить под вопрос легитимность власти.

Спустя несколько дней с этой же мыслью выступил и Путин, предупредив, что оппозиция готовит провокации и даже «сакральную жертву», чтобы обвинить власть в преступлениях против граждан. Однако это алармистское заявление было частью другого, более важного, с точки зрения политтехнологий, заявления: «Они готовятся к тому, чтобы использовать какие-то механизмы, которые бы подтверждали, что выборы фальсифицируются. Сами будут вбрасывать, сами контролировать, потом сами предъявлять. Мы это уже видим, мы это уже знаем»[674].

Как и в случае с сюжетом Первого канала о роликах на YouTube, заявление Путина работало как превентивная мера. В случае если бы оппозиционные кандидаты зафиксировали нарушения во время президентских выборов, контролируемые властью СМИ могли бы заявить о заговоре оппозиции и таким образом попытаться делегитимизировать оппонентов. В случае если бы таких видео не было, это послужило бы очевидным доказательством чистоты выборов и широкой общественной поддержки Путина.

Чтобы еще раз подчеркнуть, что за ним стоит «большинство», и показать свою близость к «народу», Путин лично появился на предвыборном митинге в Лужниках 23 февраля 2012 г. Митинг, проходивший в День защитника Отечества, был назван «Защитим страну!». Ведущий мероприятия, Леонтьев, подчеркнул основную идею мероприятия – оказать поддержку Путину, который спас страну после 1990-х гг., когда она катилась к национальному суициду[675]. В выступлении Путина присутствовало две главные мысли: опасность внутреннего и внешнего заговора и необходимость национального сплочения. «Мы не допустим, чтобы кто-нибудь вмешивался в наши внутренние дела, не допустим, чтобы кто-нибудь навязывал нам свою волю, потому что у нас с вами есть своя воля… Главное – чтобы мы были вместе. Мы – это многонациональный, но единый и могучий российский народ. Я хочу вам сказать, что мы никого не отталкиваем, мы никого не шельмуем и не цепляем, наоборот, мы призываем всех объединиться вокруг нашей страны. Конечно, всех тех, кто считает нашу Россию своей собственной Родиной, кто готов беречь ее, дорожить ею, и кто верит в нее. И мы просим всех не заглядывать за бугор, не бегать налево, на сторону, и не изменять своей Родине. А быть вместе с нами, работать на нее и на ее народ и любить ее так, как мы, всем сердцем»[676].

Используя в полной мере символизм праздника, Путин, с одной стороны, подчеркнул наличие сильного общества и народного лидера, готовых защитить государство. С другой, он четко маркировал тех, кто не сможет ни при каких обстоятельствах стать частью единого народа. Наличие патриотических чувств и отсутствие критики, играющей на руку Западу, – вот критерии настоящего российского гражданина. Таким образом, Путин в который раз продемонстрировал готовность обращаться к теориям заговора в сложные моменты своей политической биографии. Упоминание тех, кто «заглядывает за бугор», стало логическим продолжением идеи о «шакалящих у посольств» представителях НКО и показало, что демонизация, построенная на теориях заговора, – это константа российских выборных технологий[677].

Заключение

Почти два десятилетия активной разработки идеи о том, что подорвать российские выборы – заветная цель западных разведок, сделали ее популярной объяснительной схемой для многих российских политиков. В ответ на любое высказывание политической оппозиции о фальсификациях на выборах околовластные спикеры заявляют, что критика режима – на руку геополитическим противникам России и является частью информационной войны против нее.

После того как в 2004 г. Кремль поставил в Украине на Януковича и проиграл, мобилизации общественной поддержки политического лидера страны стало уделяться особое значение. Поэтому с середины «нулевых» книжные полки, телевизионные программы и политические дебаты наполнились идеями о суверенитете России, гарантированном лично Владимиром Путиным. Заявление Вячеслава Володина о том, что «без Путина нет России», сделанное в 2014 г., во многом стало логичным завершением этого этапа превращения культа Путина в основной инструмент национального строительства и гарантию легитимности режима[678]. Именно через выборы Кремль обеспечивает себе общественное признание и тем самым сохраняет определенный контроль над ситуацией. И именно выборы становятся временем, когда теории заговора заполняют все медийное и общественное пространство.

Образ Путина как «сверхчеловека из народа», лидера, олицетворяющего «настоящую Россию», играет важную роль: он не только гарантирует силу и легитимность персоналистского политического строя, но и через доказательство лояльности первому лицу перформативно делит общество на «своих» и «чужих». Именно поэтому Путин стоял в центре предвыборных кампаний депутатов Государственной думы V и VI созывов. Он стал воплощением геополитической и экономической силы России, восстановившейся после экономического краха СССР, и в целом, судя по исследованиям, население спокойно и в некоторой степени одобрительно отнеслось к противопоставлению социальных групп как данности российской политической жизни[679].

Подготовившись идеологически и инфраструктурно к передаче власти от Путина к преемнику, лояльные Кремлю политики и публичные интеллектуалы сумели использовать страх антироссийского заговора как аргумент в пользу того, чтобы поддержать Путина и представляемую им правящую партию в 2007 г. Однако в 2011 г. просчет, допущенный кремлевскими советниками и политологами на начальном этапе президентской кампании, вынудил Кремль вывести на первый план антизападные теории заговора и устроить «крестовый поход» против оппозиции. Эта агрессивная кампания, в отличие от 2007–2008 гг., не ограничилась предвыборным периодом, а стала движущей силой политической деградации режима.

Как показали исследования, во время предвыборной кампании 2012 г., когда российские медиа вовсю обличали оппозиционные силы внутри страны, обвиняя их в заговоре против Путина и российского народа, только 13 процентов населения верили в то, что митинги оппозиции проплачиваются Западом[680]. Это очевидным образом показывает ограниченность теорий заговора как политического инструмента и подчеркивает, что эффективнее всего они работают вместе с другими популистскими лозунгами: о суверенитете государства, экономической стабильности и, например, консервативных ценностях. Ко всем этим лозунгам Кремль обратился после 2012 г. Напрямую зависящие от правительства бюджетники, пенсионеры и другие категории граждан ценили принесенную «нулевыми» стабильность и воспринимали Путина как выразителя их чаяний, выступая ядром его электората. Однако активная пропаганда, начавшаяся после 2012 г., когда Путину необходимо было сохранить опору на большинство, смогла обеспечить ему поддержку и со стороны других слоев общества. Яркие образы народной революции, произошедшей в Киеве зимой 2014 г., помогли Кремлю еще больше консолидировать поддержку своих действий как внутри страны, так и за ее пределами. В драматической ситуации революции и войны в Украине теории заговора стали неотъемлемой частью российской повседневности.

Глава 8

Война

В октябре 2019 г. министр обороны Шойгу дал интервью газете «Московский комсомолец», в котором обрушился на Запад и НАТО не только за разрушение советских вооруженных сил в 1980–1990 гг., но и за ведущуюся против российской армии «информационную войну». «Если погрузиться в историю, то крах многих государств начинался с развала армии. У нас есть подразделения специального назначения, которые проводят специальные операции. В этих операциях, бывает, ребята и получают ранения, и гибнут, равно как и в других подразделениях. И вот представьте себе, что некие люди по указке из-за рубежа начинают лезть в их семьи, лезть на кладбища. Попытки внедрения в наши сети связи ежедневно исчисляются несколькими сотнями. В таком же режиме в информационное пространство нашей страны и всего мира вбрасываются фейковые новости о нашем министерстве и Вооруженных силах. То мы якобы нанесли удар по больнице, то мы якобы готовимся к захвату той или иной страны. То у нас десятки гробов прибыли куда-то, то у нас кто-то из начальства, руководства Минобороны чего-то там сотворил. Все это – психологическое давление на военнослужащих. Мы с вами уже говорили про гибридные войны. Это один из инструментов гибридных войн, один из применяемых против нас видов оружия»[681].

Глава министерства обороны редко дает интервью, поэтому оно стало громким новостным поводом – некоторые наблюдатели посчитали его заявкой Шойгу на будущий карьерный рост или даже на позицию преемника Путина после 2024 г.[682] Но любопытнее другое: обращение одного из ведущих российских политиков к конспирологии демонстрирует, что за годы суверенной демократии именно теория заговора стала ведущим, центральным элементом политического мышления. И важную роль в этом сыграл конфликт в Украине в 2014–2015 гг.

Слова Шойгу о журналистах, пишущих про «кладбища», отсылают к репортажам о гибели псковских десантников[683] и наемников из «армии Вагнера»[684] на Ближнем Востоке и в Африке, сделанным как российскими, так и зарубежными медиа[685]. Именно гибель российских десантников в Украине и активное военное присутствие за рубежом – вначале в Крыму и Донбассе, а затем в Сирии, Африке и Южной Америке – изменили внешнеполитический образ России. К жизни вернулись клише времен холодной войны с США и Большой игры против Британии[686]. Волна сообщений и историй о всесильных русских хакерах и шпионах достигла высшей точки в 2017 г., когда расследованием возможного сотрудничества нового американского президента Трампа с Кремлем занялась специальная комиссия прокурора Мюллера[687].

Медийная кампания сыграла на руку Москве: самые абсурдные статьи, выходившие в западной прессе, финансируемые Кремлем медиа стали подавать как глобальную антироссийскую войну[688]. Это позволило укрепить как население, так и власти, в мысли, что Россию спланированно пытаются дискредитировать, потому что она «встала с колен» и жестко обозначила свои внешнеполитические интересы. Первый звонок прозвучал перед Олимпиадой 2014 г. в Сочи, когда различные западноевропейские и американские СМИ рисовали одновременно ужасные и забавные картины подготовки страны к встрече участников: тут были и законы против пропаганды среди детей ЛГБТ-отношений[689], и коррупция на олимпийских стройках[690], и двойные унитазы в номерах спортсменов[691]. Наконец, в финальные дни Олимпиады западная пресса и вовсе переключила свое внимание с Сочи на Киев, где в это время проливали кровь протестующие[692]. Кремль интерпретировал это как попытку испортить спортивный праздник и очернить Россию. А когда Виктор Янукович среди ночи бежал из своей резиденции в Межигорье, власть в Украине захватило временное правительство, а в Крыму появились «вежливые люди», кремлевской верхушке стало окончательно ясно, что единственный способ уцелеть на фоне эскалации антироссийского конфликта – постараться превратить Россию на словах, а затем и законодательно в осажденную крепость.

За несколько первых месяцев 2014 г. страна вновь разделилась на «своих» – безоговорочно поддержавших действия Кремля – и «чужих» – тех, кто позволял себе хотя бы малейшую критику властей. Безразличие было непростительно: в ситуации, когда в соседней стране у власти находилось «марионеточное правительство», действующее «по указке из Вашингтона», а общество плавно скатывалось к гражданской войне, не поддержать власть значило не просто продемонстрировать отсутствие патриотизма, но проявить себя врагом своего народа. Именно 2014 и 2015 гг. стали периодом активного социального объединения вокруг Владимира Путина – это явление политологи назвали эффектом сплочения. Рейтинг президента достиг максимума за все 16 лет его правления, в то время как отношение к ЕС и США, напротив, стало наихудшим за все постсоветские годы[693]. Такой расклад оказался удобным фоном для очередного раунда демонизации оппозиции, которую с легкой руки пресс-секретаря Путина Дмитрия Пескова стали называть «нано-пятой колонной»[694].

Активное использование разработанной в предыдущие годы культуры заговора с целью мобилизовать страну и тотально заглушить любые оппозиционные высказывания продемонстрировало новый этап в развитии российского политического режима. Начиная с 1990-х гг., как было показано в предыдущих главах, теории заговора медленно дрейфовали с окраин политического дискурса в самое его сердце. То, что невозможно было выразить публично в «нулевых», к середине 2010-х стало частью активного словаря политических элит. И если раньше горячим периодом для распространения теорий заговора были исключительно электоральные периоды, то с 2014 г. среди политиков стало модно не скрывать своих конспирологических антизападных взглядов и вне выборов. Идеи и концепции, которые разрабатывались Сурковым с середины «нулевых» для поддержания режима, даже после ухода их автора из президентской администрации активно использовались для сохранения высокого рейтинга Путина. Собственно, получить общественную поддержку иными способами с каждым годом становилось все труднее: к началу конфликта в Украине рейтинг Путина неуклонно снижался, а количество недовольных его политикой постепенно росло[695]. Усиливающаяся экономическая нестабильность и падение доходов в стране неумолимо подтачивали популярность лидера, а вместе с этим страдала и способность режима «кооптировать» оппозиционно настроенных граждан[696]. События в Украине стали опасным прецедентом в глазах Кремля: восставшие против коррупции и жестокости режима люди могли вдохновить россиян на похожие действия. В итоге начиная с 2014 г. Государственная дума приняла ряд законов, серьезно ограничивающих свободу граждан и увеличивающих наказания любым потенциальным революционерам.

Другим способом формирования поддержки режима стало усиление контроля над информацией. Как продемонстрировали Дэниел Трейсман и Сергей Гуриев, манипуляция информацией – один из основных способов выживания авторитарного режима, и особенно востребован он в период экономических и политических неурядиц. В России, где телевидение все еще остается главным источником новостей, именно оно сыграло активную роль в дискурсивном разделении нации на «своих» и «чужих»[697]. В период украинского кризиса российские медиа переключились в режим агрессивной пропаганды «24/7»: главным нарративом общественно-политических программ стал антиамериканизм[698]. «Пятая колонна», «национал-предатели» и «укрофашисты» – эти слова в 2014 г. звучали с экранов едва ли не чаще всего. Телевизионный критик Арина Бородина отмечала, что в тот период все новости, не связанные с Украиной, отодвинулись на второй план[699]. Менее лояльные Кремлю медиа оказались под серьезным давлением со стороны государства и собственников[700]. В общем, было сделано все, чтобы на экранах и телевизоров, и компьютеров россияне видели только то, что хотели власти.

Агрессивная медиакампания преследовала определенную цель: привлечь на сторону власти менее политизированных и хуже разбирающихся в политике россиян[701]. В ситуации тающей массовой поддержки обретение новых сторонников через агрессивное шельмование иностранцев и шпионов помогало властям укрепить контроль в стране. Иконой этого процесса стал Дмитрий Киселев – бессменный ведущий воскресных «Вестей недели», самого рейтингового новостного шоу последних лет[702]. Выпады Киселева в адрес американцев, украинцев и оппозиции часто становятся жупелом государственной пропаганды, иллюстрацией того, какими Кремль хочет видеть своих сторонников и противников. Помимо этого, Киселев – неотъемлемая часть российской медийной и политической элиты, руководитель огромного медиахолдинга «Россия сегодня». Учитывая расширение и укрепление конспирологических теорий в России в годы украинского кризиса, а также то, что эффективно проанализировать весь появившийся корпус первоисточников представляется невозможным, предметом рассмотрения в этой главе станут именно сюжеты программы Киселева как яркий образец русской культуры заговора, ставшей, наконец, мейнстримом.

Украина – «марионетка Запада»

Отсутствие субъектности у участвующих в заговоре – один из маркеров конспирологического мышления. Представить, что протестующие на Майдане сами организовали самооборону и спустя три месяца свергли действующую власть, – немыслимо: за ними явно стоял кто-то, кто планировал их действия, провоцировал власти на большую жестокость, выводил снайперов на крыши. Столкновения на Грушевского и Банковой стали точкой невозврата в борьбе протестующих против Януковича. Но в России победа революционеров и создание нового украинского правительства были безоговорочно восприняты как формирование недружественного режима под защитой Вашингтона. Все произошедшее рассматривалось как вторжение в непосредственную сферу интересов Москвы, как образование враждебного союза для атаки на РФ, и Украине в этом союзе отводилась роль всего лишь плацдарма и расходного материала. Бывший директор ФСБ и секретарь Совета безопасности Николай Патрушев в интервью газете «Коммерсантъ» заявил, что за кризисом в Украине стоят именно США, имеющие целью, взрастив поколение антироссийски настроенных украинцев, вывести страну из-под влияния ближайшего соседа[703]. В результате длительной «обработки» россиян со стороны СМИ именно США и Украина стали восприниматься главными внешнеполитическими врагами России[704].

Запись телефонного разговора, состоявшегося между послом США в Украине Джеффри Пайеттом и заместителем Государственного секретаря Викторией Нуланд в феврале 2014 г., в котором политики обсуждали возможных будущих членов украинского правительства, идеально подошла на роль доказательства того, что именно Соединенные Штаты стояли за беспорядками в стране[705]. Бывшие лидеры Украины Виктор Янукович и Николай Азаров также назвали новые власти «марионетками США»[706]. А после того как Нуланд угостила солдат внутренних войск на Майдане печеньем, появился популярный мем про «печеньки Госдепа».

В течение всего кризиса в Украине российское телевидение неустанно ассоциировало новые украинские власти с США. Евгений Рожков в «Вестях недели» убеждал зрителей, что ночь подсчета голосов на президентских выборах Порошенко провел в гостях у посла США Пайетта. «Пока на участках подсчитывали бюллетени, посол настоятельно советовал Петру Алексеевичу перейти к решительным действиям на Донбассе. А в случае многочисленных жертв обещал “погасить негативный эффект” в возмущенном сообществе. После этого олигарх собирает силовиков и уже требует “зачистить” Донецк и Луганск до инаугурации. И, как рассказывают присутствовавшие, даже озвучивает допустимое количество жертв – две тысячи»[707].

Новость о том, что в Киев прибыл с визитом глава ЦРУ, стала еще одним доказательством того, что за конфликтом в Украине стоят именно США. Тогдашний глава комитета Госдумы по международным делам, а до того – известный телеведущий, Алексей Пушков прямо заявил: «Это просто подтверждает, что нынешнее правительство несамостоятельное, у него просто нет своего собственного видения проблемы, что все согласовывается с Вашингтоном. Тогда что удивляться, что часть страны [Украины] не признает это правительство»[708].

В феврале 2015 г. в программе Киселева был показан сюжет, в котором подробно объяснялось, что способствовало успеху новых украинских властей: Америка посылала им и оружие, и боеприпасы, и деньги. «Вместе с помощницей Викторией Нуланд госсекретарь США Керри привозит в Киев почти 16,5 миллиона долларов. Если верить калькуляции главы украинского Минфина Яресько, их не хватит и на два дня военной операции. Но и Порошенко, и Яценюк поочередно расплываются в благодарности, тем более что и Обама впервые публично признал: нынешняя украинская верхушка пришла к власти не без помощи Вашингтона. Хоть и звучит неожиданно, но ведь и не было никогда секретом»[709].

Чем чаще американские политики посещали Киев, тем больше это давало российским журналистам возможностей подчеркнуть, кто в действительности заправляет всем происходящим в Украине. Тем более что и американские, и европейские политики не всегда задумывались о возможных последствиях своих действий. Приезд вице-президента Байдена в Украину в апреле 2014 г. стал яркой иллюстрацией тесного союза между двумя странами. В сюжете от 27 апреля 2014 г. корреспондент «Вестей недели» Александр Балицкий заявил: «В кадре – детали, что как нельзя точно отражают сегодняшние ориентиры новой киевской верхушки: американский флаг над украинским парламентом и американский посол Пайетт, который берет на себя функции шефа протокола на встрече с депутатами Верховной рады. Усаживает вице-президента США в кресло украинского спикера, словно показывая, кто в стране хозяин»[710]. Появившиеся в социальных сетях мемы о Байдене в украинском правительстве изящно подчеркивали не только марионеточность украинского режима, но и силу путинского.

Эти яркие образы, распространяемые российскими медиа, преследовали две цели. С одной стороны, Украина превращалась таким образом в геополитического «другого» – союзника США. Правда, с точки зрения военной мощи восприятие Украины как опасного «другого» могло поставить под сомнение потенциал самой России, но сближение Украины с Соединенными Штатами позволяло очернить и демонизировать соседнюю страну и ее население, делая любые контакты или позитивное отношение к ней поводом для обвинений в измене родине. Кроме того, это послужило аргументом для присоединения Крыма к России[711]. С другой стороны, все происходившее в Украине представлялось примером того, что будет с нацией, если она окажется «отравлена» «цветной» революцией[712].

Нефть и заговор: вечное проклятие ресурсного национализма[713]

К концу 2014 г. цены на нефть на мировых рынках начали снижаться, что вкупе с введением санкций резко ударило по российской экономике[714]. Неопределенность этих цен, равно как и их значение для поддержания суверенитета, с конца «нулевых» также стали интерпретироваться через призму заговора. Травма холодной войны, когда Саудовская Аравия и США договорились о планомерном снижении цен на нефть, невероятно сильно повлияла на постсоветские элиты[715]. Теории заговора стали важным механизмом понимания колебаний нефтяных цен. Ситуация усугублялась еще и тем, что Кремль использовал высокие цены на нефть для роста великодержавных настроений. Так называемый ресурсный национализм стал источником популярности политического режима, однако базис для этого национализма был слишком слабым. Сначала в 2008-м, а затем в 2014 г. цены на нефть резко упали, и правительству пришлось тратить деньги Стабилизационного фонда, чтобы миллионы бюджетников – ядро путинского электората – продолжали получать зарплату.

Какова природа ресурсного национализма и какое место в нем занимают теории заговора? Именно в период украинского кризиса стало понятно, что одним из базисов формирования российской нации стали природные ресурсы[716]. В 1990-е гг. от деиндустриализации советской промышленности больше всего пострадали миллионы научных сотрудников, работников предприятий, связанных с оборонкой, инженеров, преподавателей. Советская интеллигенция, пусть неплохо образованная и начитанная, не обладала достаточным критическим мышлением, чтобы проанализировать природу экономических реформ и роль природных ресурсов в структуре российского бюджета. Травма распада СССР, радикальное реформирование и резкое расслоение общества поддерживали в этих людях убеждение в том, что крах СССР и распад прежней социально-экономической системы были выгодны участникам антироссийского заговора (среди них видели ельцинскую «семью», олигархов, номенклатуру). Однако разрозненная политико-финансовая элита мало что делала для сплочения общества. Кроме того, в 1990-е нефть не была существенным источником пополнения госбюджета: цена барреля все первое постсоветское десятилетие не превышала 20 американских долларов[717].

Многое изменилось после 2003 г., когда в результате войны в Ираке цены на нефть пошли вверх – вместе с амбициями российских политических лидеров. В 2009 г., в разгар глобального экономического кризиса, Николай Стариков обратился к «новому рабочему классу» с ключевой своей идеей – кто контролирует цены на нефть, тот контролирует и курс доллара, а с ним и российскую экономику[718]. Этот призыв искать причины кризиса вовне стал актуален лишь по той простой причине, что к концу 2000-х нефть и вправду была ключевым фактором как экономической, так и политической жизни России, поэтому перенос вины за ухудшение экономического положения россиян на абстрактных американцев уже мог рассматриваться как эффективная политическая стратегия. Резкий рост популярности теорий заговора, связанных с нефтяными ценами, наблюдался именно с конца «нулевых», когда экономическая стабильность в стране пошатнулась. Опора авторитарного политического режима на нефтяные цены привела к тому, что получило название «нефтяной стыд», – к вытеснению обсуждения роли нефти в благополучии общества[719]. Наследие сверхдержавы не позволяло политическим элитам откровенно признать, что за путинским экономическим процветанием стоят именно природные дары, а не технологический прорыв или благоприятный инвестиционный климат. Это чувство неуверенности в собственном величии порождало у правящих элит страх нефтяного заговора, который, как кажется, является частью ментальности не только консервативных элит, но и политиков, считающихся либеральными.

В феврале 2015 г. вице-премьер Аркадий Дворкович, позиционирующий себя как представитель либеральной части политических элит, в интервью Владимиру Познеру заявил, что одним из факторов снижения цен на нефть мог быть заговор против России. «Как дополнительный фактор такая теория [заговора против России] может работать… Как дополнительный фактор плюс ко всему, что я сказал, – к падению темпов роста, к избыточному предложению нефти – еще и насолить России, конечно, да. Почему бы и нет? Если есть такая возможность»[720]. Дворкович был осторожен в своих доводах, однако вектор мышления российского политического класса в кризисный период стал понятнее.

Куда более предсказуемым было мнение Николая Патрушева, который во время украинского кризиса выступал одним из главных провластных спикеров. В интервью «Российской газете» Патрушев интерпретировал кризис в Украине как первую ступень атаки на Россию с целью поделить ее природные ресурсы. Сославшись на успех США в провоцировании кризиса СССР через падение мировых нефтяных цен и активизацию внутренних конфликтов, Патрушев провел параллель с настоящим временем: «Государственный переворот в Киеве, совершенный при явной поддержке США, проведен по классической схеме, опробованной в Латинской Америке, Африке и на Ближнем Востоке. Но никогда еще подобная схема не затрагивала столь глубоко российские интересы. Анализ показывает, что, провоцируя Россию на ответные шаги, американцы преследуют те же самые цели, что и в 80-е годы ХХ века в отношении СССР. Как и тогда, они пытаются определить “уязвимые места” нашей страны»[721].

Удивительным образом в этом интервью Патрушев озвучил мысли из статьи, опубликованной в «Российской газете» в 2006 г., где говорилось, что госсекретарь США Олбрайт заявила, будто России досталось слишком много природных ресурсов. «Многие американские эксперты, в частности бывшая госсекретарь США Мадлен Олбрайт, утверждают, что “под властью Москвы” оказались такие огромные территории, которые она не в состоянии освоить и которые, таким образом, “не служат интересам всего человечества”. Продолжают звучать утверждения относительно “несправедливого” распределения природных ресурсов и о необходимости обеспечить так называемый свободный доступ к ним иных государств. Американцы уверены, что подобным образом должны рассуждать и во многих других, особенно в соседних с Россией государствах, которые в перспективе и, как теперь водится, “коалиционно” поддержат соответствующие претензии к нашей стране. Как и в случае с Украиной, предлагается решать проблемы за счет России, но без учета ее интересов»[722]. Так, десятилетие спустя одна из наиболее известных конспирологических фальшивок современности стала аргументом в устах одного из влиятельных российских чиновников. Медийно теория о том, что украинский кризис – лишь способ для США получить доступ к природным ресурсам Восточной Европы и России, была также широко поддержана. В YouTube появились анимационные ролики о том, что именно США стоят за кризисом в Украине. Оказалось, что целью этого кризиса было придать импульс экономике США, обессилить европейские страны, заинтересованные в сотрудничестве с Россией, а ее саму разделить на марионеточные государства, «как это было сделано в 1990-е»[723].

«Вести недели» также не остались в стороне: в мае 2014 г., в самом начале конфликта в Донбассе, Киселев продемонстрировал карту полезных ископаемых Украины. Оказалось, что там, где наиболее активны антикиевские сепаратисты, находятся самые богатые углеводородами регионы, и это означало, что за событиями на востоке Украины стояло не желание стабильности, а стремление получить контроль над полезными ископаемыми[724]. Вхождение сына вице-президента США Хантера Байдена в совет директоров компании «Бурисма», занимающейся добычей сланцевого газа, послужило поводом для сюжета об интересах США в Украине. По словам Киселева, назначение Байдена-младшего стало зримым символом того, во что превратилось украинское государство. «Сын Байдена командирован на работу в компанию “Бурисма”, которая уже получила лицензии на добычу сланцевого газа на Украине. Так и хочется сказать: жизнь не так проста, как кажется. Она еще проще. Папаша обеспечивает политическое прикрытие, а сын, как говорится, поближе к кухне. Не стесняясь, бесцеремонно, американцы с украинскими националистами – как с туземцами, словно с диким племенем. Рассказывают про демократию, а в уме углеводороды. За углеводороды принято и воевать. Но делать это самим у американцев теперь не модно. Пусть этим займутся аборигены»[725].

В этой цитате все: и колониальное отношение российского политического класса к Украине, и американский след в событиях в Киеве, и «истинные» причины для вмешательства США – конечно же, деньги. Со слов Киселева, сами украинцы не способны отвечать за себя, они не независимая, отдельная нация, а сборище националистов и преступников, действующих по указке из-за рубежа ради небольших денег. Цель этих заявлений, сделанных в эфире самой популярной новостной программы, – подчеркнуть, в первую очередь, способность российского политического класса обеспечить стабильность в своей стране. Но, кроме того, эти заявления показывают, в какой мере российская элита опасается за собственное финансовое процветание и боится потерять власть в ключевых постсоветских регионах. В формате кремлевской идеологии 2000-х политические события в Украине – это не столько результат волеизъявления киевлян, сколько реализация циничного плана по обогащению и получению доступа к природным ресурсам России.

Заговор «нежелательных организаций»

Кризис в Украине стал поводом для дальнейшего ужесточения законодательства, начатого Кремлем после марта 2012 г. Уже в разгар революционных событий в центре Киева президент подписал поправки к статье УК РФ 280.1 «Публичные призывы к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации». Прозвучавшие в Украине призывы к федерализации вызвали к жизни схожие требования на юге России и в Сибири, что было воспринято как доказательство подрывной работы врагов государства[726]. Реальные сроки за призывы к сепаратизму по этой статье люди стали получать уже с 2014 г.[727]

Весной 2014 г., отвечая на вопрос одного из блогеров о новостной ленте «Яндекс», Путин заявил, что интернет с самого начала был изобретением ЦРУ, а Яндекс с момента основания находился под влиянием иностранцев[728]. На следующий день акции компании упали, а для интернет-индустрии начался новый период, связанный с усилением давления и вмешательства в ее работу со стороны государства[729]. Один из активистов «суверенного интернета», основатель Лиги безопасного интернета бизнесмен Константин Малофеев заявил, что создание инфраструктуры «суверенного Рунета» происходит из-за попыток американцев контролировать весь мир[730]. С ним был солидарен и председатель Совета безопасности Патрушев: «Сеть интернет и другие современные технологии все чаще применяются в процессе дестабилизации государств для вмешательства в их внутренние дела и подрыва национального суверенитета»[731]. Так эхо украинского кризиса, преобразовавшись в попытки властей защитить обычных россиян от влияния Запада, стало понемногу менять повседневную жизнь.

Однако хуже всего пришлось НКО. Несмотря на то что поправки 2012 г. и так серьезно усложнили жизнь некоммерческих организаций, страх «внешней угрозы» и подрыва суверенитета по примеру Украины породил очередную волну репрессивного законодательства. «…[Ч]ерез НКО расшатываются устои того или иного государства, идет вмешательство в суверенные дела государств, нарушается конституционный строй, совершаются государственные перевороты», – прокомментировала председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко поправки к закону о «нежелательных организациях»[732]. По ее словам, финансируемые из-за рубежа организации готовили почву для переворота.

Путин подписал закон о «нежелательных организациях» в мае 2015 г., дав право Генеральной прокуратуре закрывать любую НКО, действия которой можно счесть угрозой внутренней стабильности. Сразу после вступления закона в силу депутат Госдумы от ЛДПР попросил проверить Фонд Карнеги, Amnesty International, Human Rights Watch, Transparency International и «Мемориал»[733]. В июне 2015 г. сенаторы объявили о создании «патриотического стоп-листа» из 12 некоммерческих организаций[734]. При этом ни один из сенаторов, горячо поддержавших инициативу, не сообщил, существуют ли доказательства «подрывной деятельности» этих НКО[735]. Однако во время обсуждения «стоп-листа» сенатор Андрей Клишас сказал, что обсуждал идею с ФСБ, МИД и Генеральной прокуратурой и заручился их поддержкой[736]. В 2018 г. нежелательной организацией потребовали признать «Открытую Россию»[737].

Начавшаяся медийная кампания против НКО, во многом предвосхитившая законодательные инициативы, повторила все приемы предыдущих атак на них. Влияние НКО на внутреннюю российскую жизнь вновь обсуждалось через призму теорий заговора: начиная с 2014 г. «Вести недели» не раз называли некоммерческие организации ключевыми звеньями государственных переворотов, отрабатывающими многомиллионный заказ из-за океана[738].

Особое внимание программа Киселева уделила Национальному фонду поддержки демократии (NED), впоследствии ставшему первой организацией, запрещенной в России. В октябре 2014 г. репортаж Евгения Попова из Праги уже намекал на то, что организация напрямую получает деньги из Госдепартамента и Конгресса США для распределения их в странах, где произошли смены политических режимов: в Сирии, Ливии, Ираке, Египте. «Данные о том, сколько уже потратил вашингтонский фонд в России. Вероятно, неполные. Десятки грантов в год – от 20 до 700 тысяч долларов каждый. Судя по отчету – на развитие демократических идей и ценностей, права человека и гражданское образование… Прага для NED словно выставка: оппозиция презентует проекты. США через фонд финансируют. Важно только, чтобы и разочарования, и понятия о демократии соответствовали требованиям инвестора»[739]. По всему было видно, что в разгар украинского кризиса НКО не останутся без внимания властей.

Во время подготовки к подписанию нового закона канал «Россия» провел шоу «Специальный корреспондент», посвященное «цветным» революциям. В фокусе программы были три события: смена режима в Литве и столкновения у телецентра в Вильнюсе в 1991 г., Евромайдан в Украине в 2014 г. и митинги против премьер-министра в Македонии в 2015 г. Следуя логике классической теории заговора, Попов утверждал, что за всеми тремя событиями угадывается один план – они выглядят как «одно большое событие»[740].

Среди гостей программы был литовский журналист, который заявил, что высокопоставленный американский разведчик, работавший в Вильнюсе в 1991 г., подтвердил ему, будто американские войска в то время уже действовали на территории Литвы, готовя провокации против властей. Включение «литовского» эпизода само по себе любопытно: как известно, столкновения у телевизионного центра в Вильнюсе стали ключевым моментом в «параде суверенитетов» и просигнализировали о том, что советское руководство стало смещаться в сторону консерватизма. Неудачный штурм телецентра продемонстрировал советским республикам, стремившимся к независимости, возможные последствия советской политики и только усилил желание их политических элит отделиться от СССР. Прозвучавшее в программе утверждение, будто литовский сценарий стал одним из проявлений «оранжевых технологий», призвано было подтолкнуть зрителей к мысли о том, что 1991 г. также был частью «оранжевой» революции, проспонсированной американской разведкой. Таким образом, совершенно разные события, произошедшие в трех разных странах и имевшие неодинаковые причины и предпосылки, складывались в единую картину американского глобального заговора, преследовавшего целью достижение мирового господства. Между строк читалось, что, несмотря на возможную правоту протестующих, они стали жертвами кампании по «промывке мозгов», а потому не отдавали себе отчета в последствиях своих действий.

Разнообразные прокремлевские спикеры во время кампании против NED также добавляли деталей к демонизированному образу американской НКО. Так, Вероника Крашенинникова, будучи самоназванным экспертом по западным НКО, утверждала, что львиная доля денег, получаемых фондом, приходит из Госдепартамента, а потому частный фонд был создан для реализации внешнеполитических интересов США, и официальные цели его деятельности – лишь прикрытие[741]. В июле 2015 г. американское левацкое онлайн-издание Counter Punch опубликовало колонку Стивена Лендмана о закрытии NED в России. Текст колонки больше походил на сообщение в прокремлевской российской прессе и заканчивался фразой: «Нации должны защищать себя от внешних подрывных действий, не нарушая принципов международного законодательства. Вводя закон против нежелательных организаций и иностранных агентов, Россия действует ответственно»[742]. Статья в американском издании идеально подходила для того, чтобы доказать реальность обвинений против NED: если сами американцы подтверждают губительность деятельности НКО, значит, это правда. На статью сослался ряд российских изданий (включая сайт «Антимайдан», в данный момент переставший функционировать), на эту тему были взяты интервью у нескольких российских спикеров. Один из них сообщил, что в руководстве NED работает Надя Дюк, семья которой родом с Украины. Этот факт должен был послужить доказательством того, что планы NED – часть украинского заговора, организованного, чтобы отомстить за присоединение к России Крыма[743].

За неделю до того, как Путин подписал новый указ о нежелательных организациях, «Вести недели» выпустили репортаж Ольги Скабеевой, посвященный NED. В нем, в частности, были повторены все те же клише: об источниках финансирования НКО, о предыдущих достижениях организации по смене режимов по всему миру, а также об украинском руководстве NED. «После успешного выполнения предыдущей задачи, то есть после Майдана, в рамках все той же структуры Дюк перебросили на новую должность – теперь она курирует “российское направление”»[744]. Основным посланием сюжета Скабеевой стала вполне конспирологическая мысль, будто NED вкладывается во всевозможные проекты на территории России с одной целью – подготовить смену режима. На это и тратятся миллионы американских долларов, а статьи трат прессе не разглашаются.

В сюжете упоминались и ЛГБТ-активисты, и почему-то скандал с плакатами ветеранов на первом общероссийском шествии акции «Бессмертный полк». В рамках этого скандала активно обсуждалось, что Кремль, получив контроль над акцией, обещал собрать полмиллиона участников, а в результате многие из пришедших несли портреты чужих людей (что противоречило правилам «Бессмертного полка»). И в конце акции обнаружились портреты ветеранов, сваленные в кучу у мусорных баков[745]. Присвоение государством частной неполитической инициативы стало темой дебатов и критики в социальных сетях. Защищаясь, Скабеева выдвинула идею о том, что скандал с плакатами «Бессмертного полка» – это попытка NED дестабилизировать ситуацию в России: «Кто именно спонсировал эту акцию, доподлинно неизвестно. Но общество, если пользоваться терминологией NED, пытались явно активизировать. Вот она, их улика. Непонятно где, непонятно когда кто-то бросил в кучу портреты. Либеральная общественность взорвалась: “Бессмертный полк” – кремлевская показуха»[746].

Завершением медийной кампании против NED, делавшей упор на «всесильность» американской организации, стала новость о закрытии ее офисов в России. Все основные федеральные каналы сообщили об этом и процитировали заявление Генеральной прокуратуры (разумеется, без каких-либо доказательств выявления антироссийской подрывной деятельности): «Национальный фонд в поддержку демократии, в частности, участвовал в работе по признанию нелегитимными итогов выборных кампаний, организации политических акций с целью влияния на принимаемые органами власти решения, дискредитации службы в Вооруженных Силах России»[747]. Так, в который раз в истории постсоветской России государственные власти при поддержке СМИ использовали обвинения в заговоре, чтобы уничтожить политического оппонента.

Патриоты и «пармезановые либералы»

Никогда еще российское общество не было таким разделенным, как в период украинского кризиса. Именно риторическое деление общества на большинство, поддержавшее действия правительства по присоединению Крыма, и меньшинство, считавшее этот поступок неправильным, стало инструментом консолидации поддержки Путина на несколько лет вперед. С 2014-го и до 2018 г., когда в июне правительство обнародовало план пенсионной реформы, рейтинг Путина оставался на высоком уровне. Все эти четыре года основой легитимации авторитарного законодательства и мобилизации населения было радикальное противопоставление «патриотов» и «национал-предателей». «Тоталитарный язык», по мнению философа Михаила Ямпольского, стал главной новинкой сезона посткрымской адаптации России[748].

Президент Путин был первым, кто ввел социальное деление в политический язык России: «Некоторые западные политики уже стращают нас не только санкциями, но и перспективой обострения внутренних проблем. Хотелось бы знать, что они имеют в виду: действия некоей пятой колонны – разного рода “национал-предателей” – или рассчитывают, что смогут ухудшить социально-экономическое положение России и тем самым спровоцировать недовольство людей?»[749] Предвосхищая экономические неурядицы, связанные с западными санкциями, Путин заложил фундамент для будущей «охоты на ведьм». Освещение этого общественного деления в СМИ также соответствовало задачам социальной поляризации: выражения вроде «каратель», «национал-предатель», «пятая колонна», «бандеровцы» стали постоянно встречаться в выпусках новостей и онлайн-пространстве[750]. Киселев использовал словечко «интеллигентура», описывая марши против войны на востоке Украины[751]. Некие активисты запустили сайт «Национал-предатели. Пятая колонна» (ныне неактивен) и вывесили на московских зданиях баннеры с портретами знаменитостей, выступивших против политики России в Украине[752]. Описание оппозиции как раздробленной, эгоистичной, непатриотичной и чуждой россиянам, а главное, совершенно незначительной по сравнению с рядами поддерживающих действия властей, давало возможность не обращать внимания на критические замечания и проводить в жизнь ту политику, которую Кремль считал необходимой для самосохранения.

Санкции, введенные американским и европейскими правительствами, послужили одним из маркеров лояльности режиму: те, кто попал в первый санкционный список США, изображались прокремлевской прессой как наибольшие патриоты. Репортаж «Вестей недели» от 23 марта 2014 г. демонстрирует реакцию политического истеблишмента на введение ограничений на их международную деятельность. Все опрошенные журналистом политики заявили, что санкции лишь укрепляют единство россиян и никак не вредят ни им, ни стране. При этом, как заметил Киселев, санкционные списки были составлены в Москве членами «пятой колонны»: «США и ЕС пошли по пути репрессий для нескольких десятков россиян, причем списки, очевидно, были составлены в Москве в рядах нашей “пятой колонны”, которая ищет поддержки на Западе и получает ее. Пархоменко, Навальный – вот они, герои этого круга. Отнесем это за счет комплексов и реальной общественной невостребованности. Подгадили – легче стало. Давно мечтали о люстрации – и вот он, шанс»[753].

В сюжете о санкциях и российской политической элите четко проводилась грань между «конструктивной критикой» и «национал-предательством». Автор сюжета, Евгений Попов, подчеркнул, что даже американцев удивляет, насколько непатриотична российская оппозиция. «Критиковать свою страну за ее пределами – моветон. А для составителей списков есть специальный термин – inside man. Один перевод – наводчик, другой – свой человек»[754]. Именно альянс с западными «партнерами» и готовность работать на заказ против России были представлены как отличительные черты участника антироссийского заговора. Такой же логики придерживался и Путин[755]. В другом сюжете «Вестей недели» от 26 апреля 2015 г. объектом критики журналистов стал Михаил Касьянов, который отправился в Вашингтон в поисках поддержки. В самом начале сюжета Киселев объяснил, почему такая оппозиция чужда российскому народу: «В норме оппозиция, стремясь к власти, ищет опору в своем народе. Это и есть политическая борьба – выдвижение программы лучшего управления экономикой и госаппаратом, демонстрация своих организаторских способностей и своей ответственности перед страной. “РПР-ПАРНАС” в лице единственного из действующих сопредседателей партии Михаила Касьянова решает от политической борьбы в этом смысле отказаться и искать поддержку не у себя в стране, а за границей. Но как? Касьянов везет в Вашингтон список своих соотечественников, которых просит наказать. В списке – российские журналисты. Ни с чем подобным политическая практика самих США еще не сталкивалась»[756]. Этот контраст между здоровой и антинародной оппозицией, построенный на принципе близости к геополитическому противнику России, и есть маркер «чуждости» обществу. В то же время ассоциация Касьянова с Вашингтоном также способствовала разрушению его политической репутации.

Марши против вмешательства во внутреннюю политику Украины тоже были использованы для очернения оппозиционеров. Съемки бунтующего киевского Майдана перемежались с сюжетами о российских оппозиционерах, выходящих на улицы, чтобы продемонстрировать несогласие с властью. При этом неизменно подчеркивалось, что Россия гарантирует свободу слова, в то время как те слова, что произносят оппозиционеры, напрямую заказаны «из-за бугра», в котором безошибочно угадывались США: «Откуда у них право молоть свой бред про Россию? Это право предоставляет сама Россия – та самая система, которую они же и клянут. Но вдохновение поливать свою страну они черпают из-за бугра. От тех, кто мечтает Россию проглотить, задушить и расчленить. От тех, кто двигает военные базы к нашим границам, кто тоталитарно прослушивает весь мир и заглядывает в каждый компьютер»[757].

Автор последовавшего после киселевской реплики сюжета подчеркивал, что вышедших на улицы оппозиционеров не беспокоит судьба страны: судя по резолюции «Марша мира», для них важно лишь содержимое их холодильников: «То есть санкции Запада против России подписавших не беспокоят. Их отмены они не требуют. Санкции против России – это хорошо и правильно. Их волнует, как реагирует на это Россия. Могли бы написать короче: верните нам итальянские колбасы и французские сыры. Было бы проще и честнее»[758].

Другим ключевым признаком оппозиции режиму, если верить сюжетам телепрограмм, была ее немногочисленность: журналисты постоянно подчеркивали, насколько минимальна общественная поддержка российских оппозиционеров. Соцопросы действительно демонстрировали весьма ограниченный спрос на антикремлевскую и особенно антипутинскую риторику, и, соответственно, оппозиционные Кремлю партии пользовались, согласно социологам, очень незначительной поддержкой[759]. Провластные журналисты утверждали, что российские оппозиционеры ищут поддержки Запада, чтобы компенсировать собственную политическую беспомощность. В этом аргументе проявляется одна из абсурдных черт русской культуры заговора: с одной стороны, оппозиция беспомощна против подавляющего «путинского большинства». С другой, выбранная властями популистская логика вынуждает мобилизовать общество на борьбу с противником. И поэтому за спинами оппозиционеров маячит тень американского госдепа.

Изменники в Кремле

В период наиболее ожесточенных боев на востоке Украины осенью 2014 г. политика Кремля неожиданно подверглась критике со стороны самых стойких представителей антизападного сегмента русской культуры заговора. Оказалось, что ограниченная помощь сепаратистам и отказ от аннексии Донбасса по примеру Крыма доказывают наличие внутрикремлевского прозападного заговора. Многим антизападникам происходившее в Донбассе виделось частью большой войны, долгожданным началом мировой «консервативной революции»[760]. Однако ни один из этих проектов не был в повестке дня руководства Кремля. Напротив, сепаратизм в Донбассе представлялся ему удобным инструментом торга с Украиной и активно использовался для пропагандистских целей в наиболее острую фазу украинского конфликта. Всерьез рассматривать возможность присоединения двух восточноукраинских областей никто, похоже, не собирался.

Активный сторонник присоединения Донбасса Александр Дугин выступил с резкой критикой политики Кремля и объяснил его нежелание активно вмешаться в конфликт действиями «лунарного Путина»: «С моей точки зрения, Путин – не человек, Путин – это концепт, носитель некоей функции. В этой фигуре есть две стороны – солнечная и лунная, солярная и лунарная. Солнечный Путин – это тот, кто присоединяет Крым, ездит к православным старцам, стоит за русский народ, Путин, которого мы хотим. Есть лунный Путин – это его тень, которая идет на компромиссы, думает о газе, предает детей Славянска, это Путин гораздо менее замечательный. Идет битва между солнечным и лунным Путиным внутри одного человека. В данном случае победила темная сторона»[761].

Дугин вообще активнее других выступал по поводу неспособности российских властей защитить население Донбасса. По его мнению, всему виной была даже не «пятая колонна», а «шестая», куда более опасная. «Шестая колонна подразумевает тех, кого мы еще не можем точно квалифицировать в нашем политологическом словаре: ее представители за Путина и за Россию, но при этом за либеральную, прозападную, модернизированную и вестернизированную Россию, за глобализацию и интеграцию в западный мир, за европейские ценности и институты, за то, чтобы Россия стала процветающей корпорацией в мире, где правила и законы устанавливает глобальный Запад, частью которого России и суждено стать – на как можно более достойных и выгодных основаниях… Шестая колонна – не враги Путина, а его сторонники. Если они и предатели, то не в масштабах страны, а в масштабах цивилизации. Они не атакуют Путина в каждом его патриотическом шаге, они его сдерживают… Шестая и пятая колонны представляют собой единое целое. Поэтому каждый выброшенный или просто отправленный в отставку Путиным представитель политико-экономической элиты 1990-х является естественным кандидатом из шестой колонны в пятую. Самое главное здесь то, что обе колонны есть одна и та же сеть, геополитически работающая против России как цивилизации и против Путина как ее исторического лидера»[762]. Эта сложная схема российской оппозиции завуалированно описывала столкновения политических элит, обычно называемых «башнями Кремля». Однако прямая критика Путина стоила Дугину не только профессорской должности в МГУ, но и широкой медийной поддержки государственных каналов, которой он пользовался на протяжении всех прежних лет путинского правления[763].

Спустя несколько месяцев после этого выступления Дугина заявление сделал Игорь Стрелков, один из командиров самопровозглашенного ополчения в Крыму и Восточной Украине и один из обвиняемых в атаке на малазийский «боинг» MH-17. Стрелков обвинил Суркова – спецпредставителя Кремля по работе со странами СНГ (в частности, с Южной Осетией и Абхазией) и, неофициально, куратора украинской политики в Администрации президента[764] – в измене. По мнению Стрелкова, Сурков был «великим комбинатором», «всеми силами загоняющим Новороссию обратно в состав Украины в качестве “автономии” в обмен на признание Крыма российским»[765]. Позднее Стрелков не раз обвинял Суркова в том, что тот своими действиями уничтожил возможность освободить Украину от революционного правительства[766].

Такой любопытный поворот событий многое говорит о том, как используются теории заговора в позднепутинский период. В первую очередь, этот эпизод показывает, что, несмотря на некий крымский консенсус и активное участие Стрелкова и Дугина в праворадикальном российском движении, для них теории заговора также стали рамкой объяснения непрозрачной кремлевской политики. Сдача Донбасса в их глазах выглядела не иначе как уступка «коварному Западу». Обвинив Путина и Суркова в предательстве интересов жителей востока Украины, авторы доказали, что антизападные теории заговора далеко не монополизированы Кремлем или провластными спикерами, несмотря на то что иностранные эксперты очень часто приписывали и Дугину, и Стрелкову близость к Кремлю[767]. Другое дело, что в сложившихся условиях именно лояльность лично Путину служила главным фактором межэлитных столкновений. Хотя некоторые представители политической верхушки выразили обеспокоенность последствиями российской политики в отношении Украины[768], в целом большинство высказалось в поддержку действий России, и какое-то время элиты действительно выглядели довольно сплоченными[769].

Помимо этого, несмотря на кратковременный период параноидальной антизападной агрессии, спровоцированной Кремлем, настоящие сторонники идей заговора Запада против России не играют значительной роли в политическом процессе и обретают ценность лишь тогда, когда это выгодно политическим лидерам государства. Как и прежде, во время украинского кризиса теории заговора применялись тактически, с целью достижения определенных политических целей. Пусть в 2010-х некоторые представители откровенно антизападных идеологий поднялись на верхние ступеньки политической иерархии, их проекты редко становились основой законотворчества и реальных действий. Один из примеров тому – Сергей Глазьев, долгое время служивший советником президента по экономической политике. Его выпады против председателя Центробанка Эльвиры Набиуллиной, которую он обвинял в работе на американскую финансовую систему, стали общим местом в дискуссиях между так называемыми консерваторами и либералами в правительстве России[770]. Глазьев, один из активных подстрекателей к бунту на востоке Украины, уже долгое время предлагает изолировать российскую экономическую систему от глобальных финансовых рынков. Но его экономические взгляды так и остаются проектами на бумаге, и он не смог реализовать их даже в статусе президентского советника. Кажется, даже консервативный Кремль опасается чрезмерной активизации искренних антизападников.

Заключение

Кризис в Украине и присоединение Крыма, без сомнения, сильно изменили Россию политически, однако в плане культуры заговора она и вовсе стала почти другой страной. Массовое производство СМИ и политиками теорий антироссийского заговора и потребление их россиянами сильно повлияли на восприятие последними зарубежных стран[771]. Теории заговора стали частью повседневности. Сначала десяти лет активной проработки массового сознания страхами «цветных» революций, а потом «возврата» Крыма оказалось достаточно, чтобы терпимости к критическим голосам внутри страны не стало. К тому же телевизионные репортажи из горящего центра Киева и разрушенного Донецка слишком ярко проиллюстрировали, куда может привести общественная активность, критичная по отношению к власти.

Та удивительная простота, с которой теории заговора разделяют общество на «своих» и «чужих», оказалась очень кстати в сложный для Путина момент: популярность президента стабильно снижалась, и агрессивная поляризация мнений по украинскому вопросу способствовала кратковременной массовой мобилизации в поддержку властей[772]. При этом пропаганда помогла не только добиться этой общественной поддержки, но и способствовала тому, что российское население с пониманием отнеслось к новым мерам по дальнейшей изоляции страны и не потеряло веру в лидера во время жестокого экономического кризиса. Социальная поляризация стала также ключом к легкой победе на парламентских и президентских выборах. В 2016 и 2017 гг. впервые в истории электоральных кампаний путинского периода режим не задействовал на выборах антизападную конспирологию, потому что еще вовсю действовала «прививка» времен активного украинского кризиса.

Стоит отметить еще один важный и глубоко негативный эффект событий вокруг Украины. Формирование политического языка, основанного на теориях заговора и способствовавшего подавлению альтернативных взглядов, будет иметь долгоиграющие последствия для российского общества[773]. Неприятие «иного», тотальное недоверие к людям и фактам, а также ментальность «осажденной крепости» в конечном итоге могут стать основой для формирования массового реваншистского политического движения, имеющего хорошие шансы прийти на смену путинской команде после 2024 г. Тем более что к концу 2010-х гг. в российской культуре заговора созрело достаточно антикремлевских идей.

Глава 9

Оппозиционная конспирология: еще один взгляд на политику

Было бы неверно сводить исследование теорий заговора в России только к антизападному направлению. Безусловно, это наиболее богатая и лучше других разработанная традиция конспирологического мифотворчества, и предыдущие главы тому доказательство. Тем не менее со времен перестройки большое место в российском обществе занимают различные теории заговора, не питаемые условной нелюбовью к Западу, но связанные как с политикой, так и с повседневными событиями и завоевавшие немало сердец. Так, относительно недавняя история с «синим китом» – ярчайший пример того, как непонимание взрослым поколением принципов работы интернета вылилось в международную конспирологическую кампанию, охватившую не только Россию, но и Украину, Индию и Соединенные Штаты[774]. Статья «Группы смерти», опубликованная в «Новой газете» и на момент написания этих строк насчитывающая более 3,5 млн просмотров, вызвала невероятный переполох среди российских родителей, испугавшихся, что подростки, проводящие много времени онлайн, станут совершать суициды, как того хотят администраторы закрытых групп[775]. Антропологи, изучавшие этот феномен, выяснили, что страх «синего кита» – классический пример «моральной паники», основанной на простом непонимании принципов функционирования социальных сетей и связанной также с проблемами коммуникации с тинейджерами[776].

Не миновало Россию и антипрививочное движение, одно из наиболее популярных в мире, основанное исключительно на идее о том, что врачи хотят уничтожить население Земли с помощью вакцинации[777]. Первые объединения сторонников нового «заговора врачей» появились из-за недоверия к системе крупных фармакологических корпораций, имеющих одну цель – заработать на больных любыми способами. Сначала в США, а затем и по всему миру распространилось представление, будто вакцинация – это нарушение права человека на свободный выбор, в том числе выбор делать своему ребенку прививку или нет, и способ избавиться от наиболее бедных жителей Земли, оставив планету богатым[778]. В России теории антипрививочников почти дословно цитируют европейские и американские источники, и в постах в социальных сетях продвигается все та же тема «уничтожения» слабых и нищих, а также тех, кто «раскрыл глаза» и может сопротивляться мировому заговору «золотого миллиарда»[779]. «Социальный паразит действует наоборот: в первую очередь он старается уничтожить самых сильных особей социума (“сильных людей”, лидеров), которые могут ему помешать. А тех, кто не в состоянии ему помешать (кто не способен сопротивляться), социальный паразит подчиняет своему влиянию (порабощает). Навязывание своего влияния осуществляется паразитами разными путями: через навязывание извращенных традиций и обрядов, через религии, через СМИ, через исковерканную культуру, разврат, постоянный страх, террор и т. п. Периодически социальные паразиты вынуждены делать так называемые чистки среди своих рабов. Это вызвано тем, что постоянно появляются люди, не поддающиеся зомбированию и не подчиняющиеся общей скотской программе. Таких людей они стараются уничтожать физически, чтобы продолжать паразитировать на остальных. При этом пораженный социальный организм обрекается на вырождение и гибель»[780]. Спикеры, имеющие докторские степени, утверждают, что на российских детях проводятся опыты, а политика в области вакцинации отвечает исключительно интересам медиков и государства, губящего жизни россиян[781].

Но, хотя зарубежные конспирологические теории выступают важным источником формирования российской культуры заговора, ее также активно питает советское наследие слухов, страхов и городских легенд[782]. Пример тому – невероятно популярная сегодня история гибели в 1959 г. на Урале группы альпинистов под командой Дятлова. Из локальной легенды она в считаные годы превратилась во всероссийскую теорию заговора со множеством версий произошедшего. Наиболее часто упоминаемая среди них – версия о внедренных в группу офицерах КГБ[783]. Все российские федеральные каналы сделали сюжеты о группе Дятлова, акцентировавшись именно на странных обстоятельствах ее гибели[784], а голливудский режиссер Ренни Харлин снял в 2013 г. фильм ужасов по мотивам инцидента 60-летней давности[785]. Второе рождение истории группы Дятлова, состоявшееся благодаря российским СМИ, привело к тому, что зимой 2019 г. Генеральная прокуратура РФ возобновила расследование инцидента, о чем отчиталась в своем видеоблоге[786].

Вопреки утверждению философа Фредерика Джеймсона, что теории заговора – это своеобразный способ постижения мира эпохи постмодерна бедным человеком, стоит заметить, что в российском контексте они служат не только массам, но и элите. Клэр Берчал отмечает, что в наши дни популярные знания, получаемые из самых разных источников, являются продуктом скрещивания глобальных историй и локального фольклора, и они одновременно прагматично описывают состояние окружающего мира и помогают аудитории развлечься[787]. В конце концов, городские легенды – питательная почва для современных теорий заговора во всем мире[788]. Удивительно лишь, что в советское время история группы Дятлова не была общесоюзным феноменом. Подобные ей легенды существовали в разных регионах и были для советского человека одним из способов «дополнить» реальность, столь бедно освещавшуюся в прессе[789].

Понять, как конспирологические теории работают в современной публичной сфере, помогает обращение к так называемой оппозиционной российской культуре заговора, в которой заговорщиком выступает действующая власть. Оппозиционная культура противоположна той, где правящие российские элиты используют теории заговора, чтобы через медиа формировать представления большинства россиян, выгодные прежде всего Кремлю. И этот альтернативный взгляд, безусловно, добавляет красок в картину мира, существующую «по другую сторону» кремлевской стены. Если описывать в общих чертах, то это мир человека, который не склонен доверять федеральным СМИ, критичен (а порой нерационально критичен) по отношению к властям, стремится за происходящим вокруг увидеть ущерб, причиняемый именно ему и его близким. Часто это персонаж, не лишенный этнических и социальных стереотипов и разделяющий расистские и ксенофобские идеи, однако больше всего он опасается правительства и его действий, а также проводимых им в жизнь законов.

В этом плане русская культура заговора наиболее близка к американской. Обе они гиперкритичны по отношению к федеральному правительству и подозревают его в «антинародной» политике. Обе именно со злостными планами правящих элит связывают все проблемы, а загадки недавней истории склонны объяснять всемогуществом спецслужб, работающих на то, чтобы скрыть правду от обычных граждан. Это именно тот пласт общества, который использует популистские идеи против правящего класса, подрывая тем самым его политическую легитимность. И именно в такой атмосфере из низов общества прорастают теории заговора, остающиеся для многих граждан постсоветских государств единственным способом постичь этот мир, полный несправедливости и странных совпадений[790].

КГБ (все еще) контролирует Россию

Совсем неудивительно, что одним из главных объектов конспирологического мифотворчества выступает Федеральная служба безопасности (ФСБ) – наследница советского КГБ. Это одна из самых могущественных организаций в России, и, хотя число граждан, убежденных в этом, снижается, мало кто недооценивает ее влияние[791]. В первые постсоветские годы службе пришлось тяжело: идеологический кризис совпал с финансовым, многие сотрудники уволились[792]. Но с наступлением 2000-х, как отмечали и отечественные, и зарубежные исследователи, выходцы из силовых структур стали занимать все больше руководящих постов в бизнесе и правительстве[793]. Это способствовало рождению постсоветского мифа о всезнающей и все идеально просчитывающей ФСБ, а популярности ему добавили пестовавшийся во времена холодной войны в советской культуре имидж офицера спецслужб и идея, будто в КГБ «бывших не бывает». Этот новый миф приобрел невероятное влияние на воображение постсоветского человека, и, вопреки распространенной идее о том, что за развалом СССР стоял Запад, многие поверили, будто именно сотрудники и руководство КГБ стали главными выгодоприобретателями краха Советского Союза, создав на его обломках «чекистское государство».

Первое, на что обращают внимание авторы подобных теорий заговора: почему КГБ не предотвратил распад СССР, ведь у него в руках была почти неограниченная власть? Очень часто цепь исторических событий тянется на десятилетия в прошлое, к Юрию Андропову – всемогущему главе КГБ, а потом генсеку, а также к другому влиятельному «комитетскому» генералу, Евгению Питовранову. Авторов теорий заговора изумляет то, что Юрий Андропов, опытный «гэбэшник» и враг диссидентов, не разглядел в «авторе перестройки» Михаиле Горбачеве предателя, который разрушит Советское государство. Более того, Андропов выдвинул его на самый высокий пост в государстве. Поскольку у Андропова действительно были хорошие отношения с Горбачевым, некоторые русские националисты утверждают, что генсек сам принимал активное участие в «антирусском заговоре», целью которого было уничтожить «русских патриотов»: «Ю.В. Андропов великолепно осознавал, что делает. Все эти “борцы за права человека”, “антисоветчики” – составная часть плана “Голгофа”. Это именно тот легион, который будет править сознанием одураченных масс в период глобальной “перестройки”. Андропов хорошо знал, что на Руси любят мучеников и им верят. Первые демократические выборы подтвердили правильность разработок Андропова и стоящих за его спиной ЦРУ и МОССАДа»[794].

Говоря о «Голгофе», автор ссылается на рассказ Михаила Любимова (бывшего разведчика и отца телеведущего Александра Любимова)«Операция Голгофа: секретный план перестройки». Главное действующее лицо рассказа – также Михаил – сталкивается с умирающим Андроповым, который излагает ему детальный план реформы СССР. «Система умерла, и восстановить ее невозможно, да и не надо, зачем нам нужен живой труп? Задача состоит в том, чтобы окончательно уничтожить ее и построить на ее месте истинный социализм, который поддерживал бы весь народ! Весь народ, причем на свободных выборах!»[795]

Но благородная миссия превращения экономически отстающей державы в преуспевающую выглядит не слишком гладко и этично. Автор описывает план Андропова под кодовым названием «Голгофа» следующим образом: «План операции под кодовым названием “Голгофа” состоял из четырех частей: 1) системный развал существующего политико-экономического устройства страны; 2) переворот и форсированное внедрение капиталистической системы “дикого типа”; 3) направленное пролонгирование хаоса и неразберихи как средства мобилизации озверевших масс на борьбу с властью под социалистическими лозунгами; 4) социалистическая революция, поддержанная всем народом, радикальная аннигиляция компрадорской буржуазии и связанных с нею политико-экономических структур»[796].

Таким образом, план включал перестройку, крах государства, приход нового лидера и жесткие социально-экономические реформы. Описание трудностей, которые предстояло пережить населению, оказалось настолько близко к реальности, что в 1995 г. депутаты Госдумы потребовали от Федеральной службы контрразведки (ФСК, вскоре переименованной в ФСБ) выяснить, существовал ли план «Голгофа» на самом деле[797]. Так «Операция Голгофа» стала одной из самых успешных фальшивок в постсоветской политической истории.

Однако миф о том, что за развалом СССР стояли КГБ и ряд его высокопоставленных офицеров, живет вне зависимости от того, ссылается ли автор на работу Любимова или нет[798]. «План Андропова – Путина», как кажется, непобедим. Писатель-националист Федор Раззаков в своих книгах описывает, как Андропов намеренно действовал так, чтобы развалить страну, а дело о коррупции в Средней Азии было лишь одним из способов делигитимации власти в СССР[799]. В свою очередь, высокопоставленный партийный работник, советский дипломат Вячеслав Матузов в интервью рассказывал, что Андропов создавал параллельные структуры управления и реформирования СССР, пополнявшиеся за счет лояльных работников КГБ и управлявшиеся опытными аппаратчиками, такими как Евгений Примаков. «Это были параллельные структуры, которые дублировали КГБ. Внешне они работали в связке с партийным аппаратом. Но в реальности эти институты были настолько сильными, находясь под покровительством Андропова, что влияние на них руководящих отделов ЦК равнялось нулю… Механизм “перестройки” осуществлялся сторонниками Примакова вне КГБ, частично привлекая оттуда кадры, которые Андропов лично создавал. Ведь Андропов тоже пришел в КГБ и ЦК не с пустого места»[800].

Публикации об истории КГБ, выходившие в крупных печатных СМИ в 2000–2010 гг., придали этой теории новый импульс: если крупное издание печатает материал, значит, надо полагать, он правдив. В 2004 г. обозреватель издательского дома «Коммерсантъ» Евгений Жирнов опубликовал три статьи о Евгении Питовранове, основанные на архивных данных и беседах с самим героем[801]. Высокопоставленный генерал КГБ, соруководитель Торгово-промышленной палаты СССР, приближенный Андропова, Питовранов много лет был активным участником переговоров с западными торговыми партнерами. Впервые такой большой объем информации о важном работнике спецслужб попал в открытый доступ и послужил для авторов теорий заговора о КГБ убедительным доказательством того, что Питовранов участвовал в развале СССР и формировании «чекистской власти» в постсоветской России[802].

Ряд авторов утверждает, что Питовранов совместно с Андроповым разработали тайный план подрывных действий против государственных структур СССР, и Питовранов даже сформировал для своего руководителя личную разведку, независимую от КГБ и ориентированную на уничтожение андроповских оппонентов[803]. Матузов пошел еще дальше, заявив, что Питовранов был ставленником троцкистского блока и развал СССР стал местью Сталину со стороны троцкистов, засевших в советских спецслужбах. «Нитка тянется от Коминтерна и Льва Троцкого. “Красной нитью” в данной истории проходит борьба Иосифа Сталина с троцкизмом в рядах силовых ведомств. На мой взгляд, это все создавалось на базе спецслужб»[804].

В 2012 г. журнал «Русский репортер» выпустил специальный номер о власти КГБ-ФСБ в современной России, назвав его «От планов Андропова к плану Путина». Центральным материалом там был текст Дмитрия Карцева о том, что Андропов готовил план преобразования СССР и вывел в свет Гайдара и Чубайса, которые затем провели жестокие по отношению к населению неолиберальные реформы, а также хотел радикально поменять все в стране с помощью репрессий. «По версии чекистов, это и была еще одна часть плана генсека – введение на несколько лет жесткой, почти сталинской диктатуры. Направить ее Андропов хотел, прежде всего, против партийной номенклатуры, которую не без основания считал главным источником коррупционной и бюрократической язвы, заразившей Союз»[805]. Однако, как утверждают авторы теорий заговора, целью Андропова было не только развалить СССР, но и позволить своим сторонникам обогатиться.

Золото партии

Другим мощным конспирологическим мифом, особенно популярным в 1990-е гг., была история «золота партии» – так называли деньги КПСС, находившиеся на советских и зарубежных валютных счетах. В течение 1980-х гг. эти деньги были «отмыты» и оставлены в зарубежных банках, а в 1990-е они стали фундаментом олигархического капитализма. В данном случае критике подвергаются руководители не только КГБ, но и Коммунистической партии – все они стали «могильщиками великой страны»[806]. Происхождение первых финансовых капиталов позднесоветского и постсоветского периодов остается поводом для дискуссий, что и порождает конспирологические мифы, в которые верят даже бывшие члены правительства. «Вы что думаете, когда готовился развал страны, мимо Крючкова [Владимир Крючков, председатель КГБ в 1988–1991 гг., ближайший соратник Андропова, член ГКЧП. – Ред.] это проходило? А пресловутое “золото партии”? На самом деле это был золотой запас СССР. Вывозил его за рубеж КГБ. Через партийные структуры. Отсюда и название – “золото партии”. Началось все как раз при Андропове. При Горбачеве процесс “углубился”. Куда шли тонны золота, на чьих счетах оседали? А сколько “терялось при погрузке-разгрузке”! Ликвидация КПСС, СССР надежно заметала “золотой след”. Курировала вывоз контора Крючкова»[807].

Любопытно, однако, что в 1990-е в общественном пространстве дискуссия о «золоте партии» велась куда более активно и была направлена в сторону олигархов, неожиданно быстро ставших элитой страны. Но со временем, по мере того как их власть становилась слабее, говорить об олигархах стали меньше. В сегодняшней России миф о «золоте партии» остается на периферии литературы о разрушении СССР и в большей степени акцентирован на растущей власти силовых структур.

Согласно некоторым авторам, именно генерал Питовранов превратил «внешний контур» советской экономики – нелегальные деньги на зарубежных счетах – в ресурс, работавший на КГБ и Юрия Андропова, которые должны были устроить переворот и сместить Брежнева. Александр Шевякин назвал Андропова «первым еврейским олигархом-чекистом» и объяснил, что нелегальные деньги, шедшие через Торгово-промышленную палату Питовранова, были успешно использованы новым поколением бизнесменов[808]. Другой известный исследователь советской разведки, Александр Колпакиди, намекает в интервью, что именно руководители КГБ – Юрий Андропов, Филипп Бобков и Евгений Питовранов – контролировали кружки младореформаторов: «Это при Андропове выращивалось целое поколение либеральных экономистов, которые до сих пор продолжают рулить нашей экономикой. А экономика – основа государства»[809].

Целью этого заговора было перевести капиталы, получаемые на внешних рынках, в легитимные финансовые активы для обретения контроля над экономикой России после распада СССР. Как результат благодаря доступу к финансовым ресурсам КПСС предприниматели смогли, почти не вкладывая собственных средств, приобрести самые важные для российской экономики и дорогостоящие – с точки зрения рынка – реcурсы. Действительно, как известно, огромную роль в становлении класса первых крупных собственников в России сыграли люди, имевшие тесные контакты с советской номенклатурой. По сути, многие так называемые олигархи сформировали свои первые капиталы именно благодаря неформальным связям с советской политической элитой[810]. Однако в глазах сторонников теории «золота партии», перераспределенного КГБ, все это было не случайностью, а спланированной операцией, начавшейся еще в 1970-е гг.

Журналист Андрей Громов в издании «Слон» в 2011 г. описал теорию одного из своих информантов, якобы близко знакомого с процессом формирования «чекистского капитализма». По его словам, начиная с 1970-х гг. излишки финансовых средств, получаемых на внешних рынках, вкладывались так называемыми операторами по всему миру, а в момент распада СССР эти ресурсы оказались единственными большими деньгами в стране, что позволило «прокси-владельцам» – олигархам первой волны – скупить активы. В 2000-е, когда эти активы были консолидированы в руках финансовых элит, «силовики» начали забирать их под свой прямой контроль, превращаясь таким образом в новую политико-финансовую элиту.

В результате, по словам Громова, к концу «нулевых» в России сложилась полностью контролируемая силовиками экономика: «А кто же субъект системы? Кто обладает директивными функциями, кто формулирует и ставит задачи? Чекисты. И речь не только и даже не столько о действующих сотрудниках и руководителях ФСБ, а о системе, в которой ключевую роль играют бывшие сотрудники спецслужбы… И тут почти нет никакой конспирологии. То есть дело не в тайных правителях, неведомыми рычагами управляющих страной, – рычаги вполне ведомые. Большая часть финансовых потоков, большая часть активов прямо контролируется этими самыми чекистами. Волков называет цифру 60 процентов. И это именно прямой контроль. Остальные 40 процентов (ну, может, 39,2, например, процента) контролируются ими косвенно, через тех же чиновников, крупных бизнесменов (которые по сути те же чиновники, только с другой формой ренты). При желании эта собственность в любой момент может перейти под прямой контроль чекистов»[811].

Неотъемлемой частью этого плана было формирование круга крупных собственников-олигархов, через которых проще контролировать финансовые потоки. Развал СССР стал первым шагом к тому, чтобы освободиться от контроля государства и поставить во главе процесса лояльных марионеток-олигархов, за которыми стояли бывшие выходцы из спецслужб. «Партия вывезла за границу не менее 60 тонн золота, 8 тонн платины, 150 тонн серебра. В сейфах западных банков хранятся активы компартии на сумму от 15 до 50 миллиардов долларов. Деньги предполагалось хранить в одном из вновь созданных банков, среди которых был “Менатеп”», – такое заявление сделал один из российских парламентариев в 1992 г.[812]

Однако планы силовиков не ограничивались использованием структур новых российских миллиардеров. Вскоре, когда компании будущих олигархов стали расширяться и крепнуть, в их руководстве оказались могущественные в прошлом сотрудники КГБ, не терявшие контроля над своими инвестициями. «Тем временем верхушка заговора занялась более важным делом – построением театра марионеток. Так, глава 5-го управления КГБ Филипп Бобков стал курировать Владимира Гусинского, генерал-майор госбезопасности Алексей Кондауров – Михаила Ходорковского и так далее… Прошло еще немного времени, и большинство олигархов ельцинского призыва были бесцеремонно вышвырнуты подальше от кормушки. А бизнес и “бабки” их остались в тех же самых надежных ежовых рукавицах»[813].

Некоторые авторы также отмечали, что дело ЮКОСа стало показательным для всего класса крупных собственников, в которых были вложены деньги зарубежных фондов, контролировавшихся КГБ: «Вывод понятен, владельцы “Джамблика” [офшора Ходорковского. – Ред.], которые стояли за Ходорковским и братьями Черными, – это не сам Ходорковский и не братья Черные. Которые так сказать – контрагенты (и Ходорковский сидит, чтобы другим контрагентам экономическим неповадно было забывать, кто они такие есть). А просто какие-то тихие неприметные дяденьки, родом из КГБ, судя по годам учреждения 1974, в 1984 годах»[814].

В 2012 г. в интервью «Русскому репортеру» бывшие сотрудники спецслужб объяснили журналисту, что, передав финансы в руки олигархов и выходцев из номенклатуры, силовики сохранили контроль над денежными ресурсами и при этом не навлекли на себя гнев населения, которое не простило бы им чрезмерного богатства. Однако, когда в 1990-е олигархи и выходцы из номенклатуры оказались не в состоянии договориться друг с другом и достичь компромисса, они сами обратились к спецслужбам, и те выставили своих кандидатов и провели президентскую кампанию 2000 г. с участием двоих выходцев из спецслужб – Евгения Примакова и Владимира Путина: «Для чекистов как корпорации в 99-м вообще сложился беспроигрышный вариант, – объясняет один из наших собеседников. – Путин против Примакова – молодость против опыта, но из одной и той же структуры»[815]. Личность Владимира Путина, его прежняя работа, а также шутки на тему того, что «группа сотрудников ФСБ, направленная в командировку для работы под прикрытием в правительство, на первом этапе со своими задачами справляется», стали убедительными доказательствами того, что «план Андропова» по бескровной трансформации советского режима в «чекистский» оказался успешным[816].

Qui bono?

После того как Дональд Трамп выиграл президентские выборы в США, образ Путина проник, кажется, в каждое англоязычное медиа. Это оказалось удачной стратегией – объяснять политические передряги в своей стране действиями внешнего актора – Кремля. Межэтнические конфликты в США или выход Великобритании из Евросоюза как результат «активных действий» российской разведки – версия любопытная, хотя и мало что объясняющая[817]. В свою очередь, Кремлю подобный образ Путина также оказался на руку. Еще с середины «нулевых» кремлевская верхушка была озабочена тем, чтобы создать ему яркий имидж за рубежом. Поэтому изображение его всесильным и эффективным лидером – этаким силачом, способным поставить своих людей в иностранные правительства, – безусловно, могло бы считаться победой кремлевского пиар-оружия[818]. Однако на внутриполитической арене Путин выступал бесспорным лидером, ответственным за все события, происходящие в мире, не только благодаря пропаганде, славящей его в лучших традициях культа личности, но и благодаря слухам о том, что его политическая карьера построена на преступлениях против граждан и за каждым из этих преступлений он стоит лично.

Рождением этой теории мы обязаны трагедии, произошедшей осенью 1999 г., когда российская армия начала штурмовать дагестанские села, где находились чеченские боевики, а чуть позже в Буйнакске, Москве и Волгодонске неустановленными террористами были взорваны дома. Военная кампания стала для Путина трамплином во власть, сделав из него героя, вернувшего нации чувство гордости. Однако заказчики преступлений осени 1999 г. и сами преступники до сих пор не найдены. В начале 2000-х историк Юрий Фельштинский и бывший офицер ФСБ Александр Литвиненко опубликовали книгу «ФСБ взрывает Россию», в которой рассказали о том, что взрывы домов были классической тайной операцией, спланированной и проведенной ФСБ. «Основные проблемы современной России вызваны не радикальными реформами либерального периода правления Ельцина, а тем противостоянием, которое тайно или явно оказывали этим реформам российские спецслужбы. Именно они развязали первую и вторую чеченские войны для разворота России от демократии к диктатуре, милитаризму и шовинизму. Именно они организовали в Москве и других российских городах серию беспощадных террористических актов, ставших поводом для начала первой, а затем и второй чеченских войн»[819].

Такая трактовка постсоветской истории заставляла читателя сделать вывод, что президентство Владимира Путина стояло в центре тайного плана силовиков. Более того, в лучших традициях «плана Андропова» авторы утверждали, что сотрудники КГБ из команды бывшего генсека заняли ведущие позиции как в бизнесе, так и во власти задолго до того, как Путин стал преемником Ельцина. «Огромную роль в спасении КГБ от разгрома сыграли Евгений Савостьянов (в Москве) и Сергей Степашин (в Ленинграде). И тот и другой пользовались репутацией демократов и были поставлены для того, чтобы реформировать и контролировать КГБ. На самом деле и первый, и второй были сначала внедрены госбезопасностью в демократическое движение, а затем уже выдвинуты на руководящие должности в новой спецслужбе, чтобы не допустить разгрома КГБ демократами»[820].

История о взрывах домов осенью 1999 г. действительно имеет много странностей. На заседании Госдумы 13 сентября того года председатель Геннадий Селезнев сообщил, что в городе Волгодонске был взорван дом, в то время как взрыв в Волгодонске случился спустя три дня после этого заявления[821]. 22 сентября 1999 г. еще одна странная история произошла в Рязани: там местные жители заметили, как трое неизвестных выгружают мешки в подвал жилого 12-этажного дома. Приехавшие сотрудники МВД обнаружили в мешках гексоген и несколько позже сообщили о задержании подозреваемых. В ответ на заявление министра внутренних дел руководитель ФСБ сообщил, что в Рязани сотрудники его службы проводили учения, а в мешках находился «сахар»[822]. Поскольку сотрудники МВД и ФСБ давали противоречивые комментарии, для многих критически настроенных по отношению к власти людей вывод был очевиден: за ужасными взрывами стояли российские спецслужбы, стремившиеся в кратчайшие сроки сделать из Путина бесстрашного борца с терроризмом[823].

Глобальная история феномена конспирологии знает немало примеров того, как действия спецслужб порождали теории заговора. Военные провокации, готовившиеся Белым домом на Кубе в 1950–1960 гг.[824], жестокие медицинские эксперименты над афроамериканцами[825], поддержка со стороны ЦРУ повстанцев в Латинской Америке, в результате которой наркокартели использовали самолеты спецслужб для поставки наркотиков в США[826]. В Соединенных Штатах все это стало питательной средой для формирования устойчивой традиции не верить ни одному слову политиков и представителей разведывательного ведомства, а из нее выросли многочисленные теории заговора, обвиняющие правительство во всевозможных преступлениях против американских граждан. Один из последних тому примеров – теракты 11 сентября и культура, сложившаяся вокруг них. Любительские расследования убийства Джона Кеннеди, которые проводились в США с 1960 гг., в конце концов вынудили американское правительство рассекретить архивные документы, из которых стало ясно, что власти действительно планировали и проводили тайные, зачастую нелегальные операции. Как отмечает историк Кэтлин Олмстед, для многих американцев поиски правды о действиях правительства, порой напоминающие паранойю, становились способом сохранить и защитить демократические процедуры и прозрачность власти[827].

Теории заговора вокруг взрывов домов в 1999 г. представляют нашу, отечественную, версию «терактов 11 сентября», когда правительство, используя трагедию, продвигает свою политическую повестку, оправдывает насилие против граждан и постепенное введение авторитарного правления. Пока в российском обществе сохранялась возможность открыто обсуждать, кто стоял за терактами 1999 г., представители власти вынуждены были вступать в диалог с обычными гражданами и отчитываться перед ними[828]. С усилением репрессивности политического режима, а также контроля собственников и властей за медиа и ростом могущества спецслужб внутри России этот диалог прервался, однако культура заговора не перестала развиваться. К тому же крайне негуманные действия бойцов спецназа во время терактов на Дубровке в 2002 г. и в Беслане в 2004 г., приведшие к смерти сотен мирных граждан, лишь добавили аргументов в пользу того, что жизнь обычного человека в глазах властей ничего не стоит[829]. Теперь, вслед за событиями 1999 г., любые теракты интерпретируются либо как личная месть Путина, либо как способ еще усилить власть кремлевского лидера.

Странности и нестыковки в событиях 1999 г. делают легитимными сомнения по поводу любой официальной версии. Примером тому – взрыв в метро Санкт-Петербурга весной 2017 г., обвиняемыми по которому проходят несколько выходцев из Средней Азии[830]. Некий блогер Романов сообщил в своем YouTube-канале, что взрыв был произведен по личному распоряжению Путина, потому что тот хотел наказать город, в котором проходили протесты против передачи Исаакиевского собора РПЦ и закрытия Европейского университета[831]. Гибель известных критиков Путина, начиная с Александра Литвиненко – одного из авторов теории о том, что ФСБ стоит за взрывами 1999 г., – также подпитывает веру в то, что Путин – безжалостный убийца, стоящий за всеми громкими преступлениями. По закону теорий заговора ни случайностей, ни «инициативы снизу» быть не может. Любое высказывание против российского лидера или правящей элиты – уже веская причина для того, чтобы за внезапной смертью знаменитости увидеть тень Путина.

К примеру, бывший экономический советник президента Андрей Илларионов перепечатал у себя в блоге текст, в котором прямо говорилось, что за убийством Бориса Немцова в феврале 2015 г. стоял Владимир Путин. Со страстью классического конспиролога автор описал ситуацию, когда Немцов впервые узнал о планах уничтожить его. «Факты свидетельствуют о том, что Путин планировал убийство Немцова еще за три года до того, как оно произошло. 28 февраля 2012 года Ахмед Закаев, лидер чеченских сепаратистов в изгнании, предупредил российского политического обозревателя Андрея Пионтковского и самого Немцова о том, что российские власти вынашивают планы убийства Немцова. Немцов и Пионтковский отнеслись к этой информации скептически. Но в тот момент, когда они обсуждали это между собой в номере гостиницы в Осло, на экране телевизора появился Путин и заявил, что представители российской оппозиции планируют убийство одного из их собственных лидеров с тем, чтобы обвинить в этом российский режим. Между предупреждением Закаева и заявлением, прозвучавшим в телевизоре, прошло не более 30 минут»[832].

В случае с убийством Немцова – результатом вполне реального заговора десятка чеченцев, близких к клану Рамзана Кадырова, – Кремль точно можно обвинить лишь в том, что не было предпринято попытки найти не только исполнителей, но и заказчиков громкого политического преступления[833]. Альтернатива выглядела так: обвинить ближайшее окружение Кадырова ради того, чтобы раскрыть убийство, или сохранить ровные отношения с руководством Чечни. В этой ситуации Кремль очевидно выбрал более циничную, но выгодную для себя стратегию поведения. Колумнист агентства Bloomberg Леонид Бершидский написал в связи с этим, что реакция на убийство Немцова сравнима с реакцией на убийство Анны Политковской: сдержанная, формальная и циничная, характерная для таких ситуаций. При этом в действительности факт убийства известного оппозиционера пошел на пользу имиджу Путина. «Это подкармливает его образ как человека, противостоять которому опасно. Не имеет значения, сколько табличек “я не боюсь” поднимают люди на митингах – думая о нем, они ощущают, как пугающий холодок проходит по спине. Не буду скрывать – и у меня тоже. Для авторитарных лидеров страх – могучее оружие, и Путин тут не исключение»[834].

Объективный страх репрессий со стороны режима в самом деле приводит к распространению конспирологических интерпретаций событий. Именно в авторитарных режимах теории заговора – активный элемент публичной жизни и неформальной коммуникации[835]. Смерть известного политика тут же обрастает множеством теорий о том, почему это было выгодно именно главе страны. К примеру, польского президента Леха Качиньского уничтожили в небе над Смоленском якобы по личному распоряжению Путина, чтобы не дать Качиньскому прибыть в Катынь и вообще наказать личного врага российского лидера[836]. Виктора Илюхина, депутата Госдумы и инициатора попыток изгнать из Кремля Горбачева, Ельцина и, в конечном счете, Путина, тоже убили. Оказывается, он нашел доказательства того, что по приказу Путина и в интересах американцев было уничтожено самое современное российское оружие[837]. Наконец, скоропостижная смерть рэпера Децла в январе 2019 г. также связывается с его негативным отношением к режиму[838]. Действительно, альбомы последних лет с критикой политической ситуации в стране и конфликт музыканта с местными властями стали ярким фоном для новостей о его трагической жизни и смерти. Но неистовым противникам власти хватило единственного интервью Децла Роману Суперу с критикой лично Путина, чтобы посчитать его внезапную кончину местью российского президента[839].

«Мурзилки»: агенты Кремля среди нас

Недоверие к властям любого уровня – от президента до средней руки чиновника из провинциального городка – не единственный элемент отечественной культуры заговора. Не менее популярна идея о том, что в рядах оппозиции присутствуют агенты Кремля, которые не только сообщают обо всем своим кураторам из спецслужб, но и работают провокаторами, подталкивая оппозиционеров к действиям, выгодным властям. Для таких провокаторов даже был придуман термин «мурзилки» – «тот, кто выдает себя за кого-то другого: либо за независимого блогера или журналиста, либо за оппозиционного активиста»[840].

В каком-то смысле страсть искать агентов и провокаторов среди противников правящего режима – традиционная черта оппозиции. Владимир Ленин был чрезвычайно озабочен тем, что у «охранки» имелся агент в рядах руководителей большевистской партии (и он не ошибался)[841]. Пятое управление КГБ под руководством Филиппа Бобкова создало разветвленную сеть «информаторов» среди советских диссидентов[842]. Наконец, среди участников Ленинградского рок-клуба, по словам Бориса Гребенщикова, было чрезвычайно распространено недоверие друг к другу, ведь любой мог оказаться доносчиком КГБ[843]. С тех пор как путинский режим стал в чем-то напоминать СССР, а политическая жизнь несколько активизировалась (после 2011 г.), возродилась и традиция искать в своих рядах провокаторов.

Как это часто бывает, теории заговора возникают на основе реальных фактов. Макиавеллианская работа Владислава Суркова с политическими движениями в «нулевые» заключалась в числе прочего в манипуляции лидерами партий и внедрении в протестные движения лоялистов. В 2011 г., за несколько месяцев до начала митингов в центре Москвы, Михаил Прохоров, который ненадолго стал лидером новой партии «Правое дело», нацеленной на сбор голосов оппозиционно настроенных россиян, обвинил в своем отстранении от руководства партией Суркова. «В нашей стране есть кукловод, который приватизировал всю политическую систему. Это Сурков», – заявил Прохоров своим сторонникам[844]. Впрочем, непростые личные отношения с президентской администрацией и конфликт с Сурковым не помешали Прохорову принять затем участие в президентской кампании. А убежденность в том, что никакой оппозиционный политик в России не может действовать без согласования своих действий с Кремлем, стала почти аксиомой российской жизни.

Другим серьезным аргументом в пользу конспирологической теории о «мурзилках» оказались электронные письма из взломанной почты Кристины Потупчик – бывшего координатора движения «Наши» и прокремлевской деятельницы[845]. Выяснилось, что многие известные в 2000–2010 гг. блогеры находились в тех или иных отношениях с президентской администрацией[846]. Прогремев в период активизации протестного движения в 2011 г., эти скандалы усилили взаимное недоверие Кремля и оппозиционеров, вернув в ряды последних атмосферу диссидентских кухонь.

Публицист Олег Кашин, который и ввел в широкий обиход понятие «мурзилки», выразил это ощущение в теории, во многом напоминающей американскую теорию заговора о «маньчжурском кандидате» – «спящем» агенте, которого активируют в ключевой исторический момент[847]. Сначала Кашин спроецировал эту теорию на события вокруг Болотной площади, когда после взлома почты Потупчик оказалось, что некоторые активные участники протестного движения работали в связке с президентской администрацией. «Культ Капкова, а позже и Ликсутова, свойственный с некоторых пор известно каким журналам и сайтам, – это “джинса”, или они искренне? Домашние аресты героев “Анатомии протеста” – это случайность или доказательство сделки со следствием? А тот знаменитый вискарь Алексея Венедиктова – он был просто так или сыграл решающую роль в событиях той декабрьской ночи, о которой еще много лет будут думать севшие, уехавшие, уволенные и просто разочарованные?»[848] Конспирологическое прочтение событий зимы 2011–2012 гг., безусловно, связано с тем, что оппозиционным силам не удалось достичь сколько-нибудь эффективных результатов, а после репрессий, начавшихся летом 2012 г., протестное движение раскололось, последовали посадки по делу «шестого мая», энтузиазм сменился депрессией и страхом, и поиски агентов среди своих усилились.

В 2013 г. Кашин развил свою теорию, предположив, что начиная со времен перестройки КГБ успел внедрить в ряды либеральной оппозиции нескольких своих «маньчжурских кандидатов», и те, когда потребовалось, изменили ход истории. «Провокаторы и тайные агенты были всегда, и нет никаких оснований полагать, что среди перестроечных советских парламентариев первого ряда не было чекистских мурзилок. Были, конечно – причем не в просоветской группе “Союз”, а именно среди демократов Межрегиональной группы. Среди них не могло не быть агента»[849].

Убежденность Кашина в том, что среди волны перестроечных политиков были персонажи, повлиявшие на развитие событий в стране, во многом подпитывается уже обсуждавшейся идеей, будто именно КГБ управляет Россией. По мысли публициста, нынешнее состояние политических дел – это целиком и полностью результат реализации тайного плана КГБ. «[и]з 2250 народных депутатов СССР я могу назвать только одно такое имя. Профессор насквозь гэбэшного ленинградского юрфака, не диссидент и не капээсэсовский партиец, непонятно кто, человек из ниоткуда, который, возникнув на Съезде, превратился вдруг в суперзвезду, безошибочно выбирал точки политического роста – от комиссии по расследованию беспорядков в Тбилиси до коррупционных схем с участием кооператива АНТ. Самая невероятная депутатская карьера – за год с задних скамеек Кремлевского дворца в первый ряд перестроечной номенклатуры. Председатель Ленсовета, потом мэр Петербурга. Основатель политической группировки, с 1999 года управляющей Россией и в значительной мере состоящей как раз из ветеранов советской госбезопасности»[850].

Имя Собчака как главного и самого эффективного проекта КГБ, непосредственно связанного с Путиным, придает этой теории определенную убедительность. Известно, что Путин сохранял лояльность Собчаку вплоть до самой смерти последнего и рисковал своей карьерой, чтобы помочь тому сбежать из Петербурга в 1996 г.[851] Более того, теория Кашина распространяется и на дочь Собчака Ксению, в 2018 г. участвовавшую в президентских выборах. «У меня нет доказательств, но мое чутье подсказывает, что это именно прямая договоренность с президентом. Отчасти Путин уже добился своего – устроил грызню среди либералов», – заявил бизнесмен Евгений Чичваркин, комментируя выдвижение Ксении[852].

Не удалось избежать обвинений в заговоре с Кремлем и самому яркому политику оппозиционного лагеря – Алексею Навальному. Многих удивляет, что, проводя сенсационные расследования, разоблачающие представителей высшей политической элиты страны, он до сих пор не просто жив, но и остается на свободе. Действительно, в ситуации, когда основные политические партии, способные составить хоть какую-то конкуренцию Кремлю, разгромлены, активность Навального, его громкие расследования и политическая кампания в преддверии президентских выборов 2018 г. так и наводят на мысль о заговоре с Кремлем. Якобы он не борется с самим Путиным, не проводит расследования, касающиеся его лично, а выдает компромат на ближайшее окружение президента. Таким образом, призывы Навального, обращенные к молодому поколению, помогают Кремлю держать руку на пульсе оппозиционного движения, которое иначе было бы сложно контролировать[853]. А в случае чего Навального можно будет использовать в качестве будущего лидера страны, нового «преемника», как в 1999 г. «Если это не какая-то нелепая ошибка власти, по недоразумению выпустившего джинна из бутылки… то надо искать, кому выгодно. Выдвигаю версию: выгодно тем властным кругам, которые хотят устроить революцию. Зачем? Я писал об этом ранее: обнулить социальные обязательства. Наиболее очевидные конкретные мотивы: во-первых, обрушить ЖКХ. Понизить температуру в квартирах до 10 градусов. Перевалить все дотации на плечи населения, отказаться от любых государственных обязательств в этой сфере. Во-вторых, закрыть нерентабельные производства и кому надо – свалить. Сейчас им этого не дают под угрозой уголовного преследования»[854].

YouTube-канал «Зомбоящик.рф» называет Навального проектом Кремля, «распакованным» Волошиным в 2011 г., когда власти почувствовали угрозу со стороны оппозиции. Своим агрессивным поведением Навальный якобы оттолкнул прогрессивную общественность от революционной борьбы[855]. Называя Навального «агентом Кремлевской охранки», тот же автор сравнивает его с другим ярким лидером правонационалистической оппозиции Владимиром Квачковым, который не раз оказывался в тюрьме за сопротивление политическому режиму. «Вот кто-нибудь из сторонников Лехи не задавался ему вопросом, почему Квачков сидит, а он нет? Почему Удальцов и сотни других сидят, а он нет? Почему Илюхин убит, а он нет?.. Поэтому из него создают образ гонимого мученика. Но делают аккуратно, не сажая на длинный срок. В отличие от того же Квачкова»[856].

Деятельность Навального интерпретируется по-разному: с одной стороны, он – «куратор» молодежной оппозиции. С другой – будущая смена популистского политика Владимира Жириновского, также считающегося ставленником КГБ[857]. Об этом заявил в интервью украинскому государственному канала UATV в 2018 г. некий оппозиционный российский политик Василий Краснов. По его словам, Навальный – отличный проект Кремля, созданный, чтобы заменить дряхлеющего Жириновского. Кроме того, Навального записывают в агенты ФСБ: в самые опасные моменты – например, во время протестных акций – он оказывается в изоляторе, тем самым спасая свою жизнь и одновременно повышая рейтинг среди оппозиционно настроенных россиян. «…Посредством своего “популистского авторитета” [Навальный] пытается аккумулировать вокруг себя реакционную часть населения, совершенно не заботясь о ее дальнейшей участи, и одновременно с этим получает возможность невозбранно “стричь хомячков”, то и дело “сливая” спецслужбам наиболее “зарвавшихся”»[858].

Заключение

Непрекращающийся поиск тайного смысла в непредсказуемой российской политике временами помогает придать происходящему видимость логичности. Но порой авторы теорий заговора явно перегибают палку: «Короче, как это работает: на мяч натягивается наномагнитная сетка. Ее не видно, и на ощупь она не чувствуется, но поэтому приходится часто менять мячи по ходу матча. Ворота – это не просто рамка. Внутри этой “рамки” стоит генератор поля. Все это дело подключено через каналы ФСБ прямо в Кремль. Путин лично приказывает оператору включить отрицательное поле – и тогда, сколько ни бей, мяч всегда будет мимо ворот лететь или в штанги и перекладину попадать, или если включить положительное поле – тогда надо просто ударить достаточно сильно по мячу в направлении ворот, и поле его само затянет в ворота»[859].

Это выдержка из статьи о «странной» череде побед российских футболистов на чемпионате мира в 2018 г. Широко распространенная убежденность в том, что слабая российская сборная вылетит из турнира в первом же круге, столкнулась с непредсказуемой реальностью, в которой команда хозяев чемпионата триумфально дошла до четвертьфинала. И тут российское недоверчивое сознание нарисовало картины того, как «правильные» шарики для жеребьевки были подогреты, сборная Испании отравлена, а на испанского монарха оказано давление[860]. Все эти примеры – из реальных онлайн-дискуссий, участники которых уверены, что режим готов пойти на все, чтобы победить. В частности, скандал с допингом во время сочинской Олимпиады помог создать впечатление, будто Путин лично заинтересован в спортивных успехах сборной России. Невероятные признания Григория Родченкова, его рассказ о государственной программе допинга и методах подмены тестов открыли возможности для любых интерпретаций[861].

То же происходит в политической сфере. Пространство свободы, постепенно сжимавшееся в течение 20 лет правления Владимира Путина, оставляет все меньше возможностей для политических изменений. Усиление репрессий, коррупция, апатия, неверие в то, что российский режим может стать мягче и справедливее, порождают ощущение бессилия и подталкивают оппозиционно мыслящих граждан к тому, чтобы объяснять историю позднесоветского и постсоветского периодов линейно – как постепенную реализацию грандиозного плана силовых структур, трансформировавших СССР в коррумпированную систему для обогащения своих представителей и чиновников. Дескать, эта трагедия была предопределена и избежать ее не было ни сил, ни возможностей. В таком контексте теория заговора силовиков, называемая «планом Андропова – Путина», представляется своеобразной психологической компенсацией неспособности изменить ход событий в современной России. По сути, для оппозиционно настроенных людей вера в теории заговора Кремля играет ту же роль, что и для политических лидеров России, во всем видящих коварные происки Госдепа США. Это две стороны одного явления, когда конспирология помогает очертить контуры сообщества единомышленников и придать смысл происходящему. В то же время она указывает на то, кто является легитимным политическим актором, а кто пришел к власти нелегально, путем заговора и преступлений.

К примеру, для исследователей истории постсоветского капитализма загадок в процессе накопления первоначальных капиталов почти не осталось[862]. Понятно, что и представители номенклатуры, и работники КГБ, и достаточно удаленные от центров принятия решений будущие олигархи успешно воспользовались возможностями, падавшими в руки[863]. Однако и олигархи, и силовики с большим энтузиазмом создают мифы о собственном успехе и приходе к власти, легитимируя свою значимость в укреплении постсоветского государства[864]. В свою очередь, обычные россияне также выбирают наиболее удобную для них версию того, что «на самом деле» произошло со страной и с ними, и, учитывая драматическую историю постсоветских лет, в этой версии простой россиянин терпит поражение от властей предержащих, а политик циничен и никогда ничего не делает просто так.

Эта убежденность в наличии у любого политика по обе стороны кремлевской стены «плана» и тайной повестки только укрепляет ключевой принцип российской культуры заговора: полное отсутствие субъектности у политических деятелей. Никто из них не действует самостоятельно, за каждым стоят люди, обладающие еще большим могуществом. Даже Путин – несомненный центр власти внутри России, по мнению некоторых, контролируется не только «мировой закулисой»[865], но и ельцинской «семьей» и либералами из 1990-х[866].

Несмотря на абсурдность этих теорий, в них скрывается мощный мобилизационный потенциал, способный в критический момент вывести людей на улицы. Оппозиционные политики, и левые, и правые, пусть и не так активно, как Кремль, но апеллируют к популистской риторике. Пожалуй, один из самых ярких примеров последнего времени – движение Вячеслава Мальцева «Артподготовка». Его политическая повестка целиком и полностью состояла из популистских требований избавиться от коррумпированных элит, плетущих «антинародный» заговор[867]. Скорость, с которой ФСБ уничтожила организацию, впечатляет. Тем не менее очевидно, что ухудшающаяся социально-экономическая обстановка и отсутствие желания что-то менять в устройстве страны сформируют новых оппозиционных лидеров, чьи идеи и манифесты будут основываться в том числе на богатой отечественной культуре заговора.

Заключение

В 2012 г. Владимир Якунин, на тот момент руководитель государственной компании «Российские железные дороги», член ближнего круга Путина и декан факультета политологии Московского государственного университета, прочитал лекцию под названием «Новый мировой класс и вызовы человечества»[868]. В начале лекции Якунин поведал о том, что в Нью-Йорке в небоскребе Эмпайр-стейт-билдинг на самом верхнем этаже проходят встречи людей, управляющих глобальной политикой и финансами. Якунин признался, что побывал на одной из таких встреч и видел, как эти люди принимают решения и отдают приказания крупнейшим мировым банкам и инвестиционным компаниям. Посыл якунинской лекции, прочитанной студентам МГУ, был следующим: чтобы выжить, Россия должна изолировать себя и опираться лишь на свои силы и ресурсы, и прежде всего – на природные богатства. Нельзя сказать, что высказывания Якунина произвели сенсацию. Их почти никто не заметил. Важно другое: на втором десятке существования политического режима под руководством Владимира Путина использование конспирологической риторики заметным представителем финансово-политической элиты стало чем-то обыденным. Удивительно, что влиятельный человек, бизнесмен, дипломат, политик, вхожий в самые высокие кабинеты российской власти, вероятно, искренне полагал, что миром правят из другого высокого кабинета в центре Нью-Йорка. И не скрывал этого, и даже, возможно, хотел бы найти способ вести диалог с этим высоким кабинетом.

После 1991 г. российская культура заговора проделала удивительную эволюцию. Она заимствовала из официальной и неофициальной конспирологической культуры элементы антизападных и антисемитских концепций и одновременно стараниями многочисленных публичных интеллектуалов успешно перенесла американские и европейские идеи о мировом заговоре на отечественную почву. Менее чем через 30 лет после крушения железного занавеса россияне, европейцы и американцы, полвека до этого воспринимавшие друг друга как военных и геополитических противников, вернулись к тому же.

Глобальная политическая и экономическая интеграция поставила под вопрос существование национальных государств и, соответственно, вызвала среди наиболее консервативных сообществ страх потери идентичности. В то же время финансовый кризис 2008 г., последствия которого ощущаются по всему миру до сих пор, оказался для мировой культуры заговора триггером – после него стало возможным верить в самые странные идеи о том, на что способны элиты. То, как американское правительство спасало свои банки, и тот факт, что за крупнейший кризис не ответил ни один крупный финансовый игрок, сделало антиэлитный популизм, замешанный на теориях заговора, одним из главных способов протеста против политического статус-кво[869]. А за этим последовали «Брекзит», выборы Трампа, популистские эскапады восточноевропейских лидеров, ставящих под вопрос целостность Евросоюза и тот путь, что проделало это политическое образование после крушения Берлинской стены…

В этом контексте Россия вновь стоит особняком. Теории заговора стали важным инструментом постижения бурной окружающей действительности в нелегкие годы постсоциалистического транзита. Энтузиазм от грандиозных перемен, принесенных перестройкой, вскоре сменился разочарованием и травмой от утраты государства, рухнувшего буквально в одну ночь в декабре 1991 г. Выгодоприобретателями постсоветского транзита также стали немногие, к тому же олигархи и политики, сформировавшие новую элиту государства, не заботились о том, насколько легитимно этот процесс выглядел со стороны. Отсутствие у правящей элиты времени, а возможно и желания, сформулировать фундаментальные основы новой российской идентичности заставило миллионы россиян, с одной стороны, сожалеть об утраченной советской империи, с другой – пытаться объяснить развал СССР и становление нового политического режима. Как показано в книге, для разных групп россиян это объяснение выглядело и выглядит по-разному.

В «нулевые» отсутствие консенсуса по поводу того, что произошло с СССР в 1991 г., помогло правящему политическому классу превратить ностальгию по советской империи в идеологический базис для поддержки режима. А теории заговора о том, что СССР рухнул стараниями геополитического противника – США, – стали инструментом политической мобилизации. Используя отношение к СССР как маркер политической лояльности, Кремль сумел разделить российское общество на «своих» и «чужих», т. е. тех, кто позитивно отнесся к «величайшей геополитической катастрофе ХХ века». Все, кто входил в эту группу, были риторически исключены из сообщества «настоящих патриотов России», травмированных гибелью советской империи. Напротив, наиболее активно скорбящие об утраченной стране россияне стали ядром различных пропутинских движений, активизировавшихся во время парламентских и президентских выборов, а также в период украинского кризиса. Деление общества на «своих» и «чужих», произведенное через речи политических деятелей, медиакампании и тексты публичных интеллектуалов, фактически стало одной из форм государственной политики и нередко воплощалось в действующие законы (как можно видеть на примере законов об НКО). Наблюдая, как государство с каждым годом все дальше продвигает идею об «иностранных агентах», теперь уже касающуюся и отдельных пользователей социальных сетей, которые публикуют материалы «нежелательных СМИ», понимаешь, что конспирологический дискурс окончательно стал «дубинкой» в руках властей, обращенной против несогласных[870].

В 1990-е все было иначе: конспирологические нарративы служили важным фактором идентификации оппозиции Кремлю. Именно Кремль воспринимался средоточием всего антироссийского, что стало наиболее очевидно во время импичмента 1998–1999 гг. Впервые в истории демократической России теории заговора о роли Бориса Ельцина в развале СССР и уничтожении «истинных патриотов Отечества» превратились в легитимный инструмент политической борьбы. В зале заседаний Госдумы депутаты-коммунисты кляли Ельцина за уничтожение собственного народа и сумели объединить на этой почве различные фракции. Как известно, ни один из пунктов обвинения не собрал достаточно голосов, чтобы Ельцину был объявлен импичмент. Тем не менее антизападные теории заговора впервые продемонстрировали свой потенциал как политическое оружие, способное собирать вместе разные политические движения. Именно в 1999 г., по моему мнению, и начался постепенный процесс перемещения теорий заговора с окраин политического дискурса в его центр.

В этом процессе немалую роль сыграла идеологическая парадигма суверенной демократии, придуманная командами Владислава Суркова и Глеба Павловского. В этом смысле вклад Суркова и Павловского в российскую конспирологическую культуру сложно переоценить: именно их стараниями теории заговора превратились в легитимный политический язык, переводящий маргинальные страхи в плоскость бизнес-конкуренции с другими странами, прежде всего с США. Ничего личного, только бизнес. Заговоры существуют, а значит, нам нужно держать ухо востро – вот основные положения, согласно которым Россия должна защищать свои природные богатства и политические интересы от американцев. Именно благодаря демаргинализации конспирологии русская культура заговора пополнилась теорией о том, что американцы собираются разделить Россию на мелкие государства и взять под свой контроль ресурсы: нефть, газ, лес и воду. Те доходы, что регулярно пополняют бюджет страны и позволяют российской демократии оставаться «суверенной», стали важным объектом конспирологической мифологизации. Кто определяет и контролирует цену на нефть? Почему российское правительство держит деньги, полученные от нефти, в американских долларах? Эти и многие другие похожие вопросы стали актуальными политическими темами после 2008 г., когда до российской экономики докатилось эхо американского кризиса на рынке недвижимости, а цена на нефть глубоко просела. В то время как американцы и европейцы критиковали свои политические финансовые элиты, часть россиян видела за происходящим руку «вашингтонского обкома», Ротшильдов и Рокфеллеров, специально обваливших финансовые рынки, чтобы воплотить в жизнь идею нового мирового порядка. К концу нулевых главные герои западной конспирологии уже стали частью русской культуры заговора, а их коварные планы были нацелены в первую очередь на подрыв благосостояния российского государства.

Этот трансфер теорий заговора шел постепенно, начиная с 1990-х, усилиями публичных интеллектуалов, которые в то время находились в оппозиции правящему режиму. Их карьеры пошли вверх, когда Кремль осознал, как теории заговора могут влиять на политическую мобилизацию электората. Во время непростых для Путина выборов 2007 г. и перевыборов 2012 г. многие из таких публичных интеллектуалов – Дугин, Проханов, Кургинян – оказались среди ярых защитников Кремля. К ним добавилось и молодое поколение «патриотических блогеров», превративших антизападные теории заговора не только в способ достичь популярности, но и в политическую платформу. Начиная с 2003 г. вслед за партией «Родина» многие публичные интеллектуалы пытались выстроить свою повестку вокруг антизападных теорий заговора, благо идеология суверенной демократии этому способствовала. Однако успеха достигли очень немногие: пожалуй, разве что Евгений Федоров, чье «Национально-освободительное движение» (НОД) как мантру твердит, что Россия оккупирована Западом, а Путин – заложник Конституции, написанной американцами[871]. Тем не менее Федоров избирался депутатом по партийным спискам «Единой России», не создавая собственную партию, потому что понимал, что электоральная поддержка такой партии будет весьма ограничена и уж точно не приведет его на Охотный Ряд. А что приведет, так это безоговорочная лояльность лидеру государства Владимиру Путину, который с годами превратился в политическую икону и главную силу, спасшую Россию от развала и постоянно противостоящую заговору Запада. Пул приверженных ему публичных интеллектуалов и политиков разного калибра постоянно генерировал идеи о заговоре, которые легитимировали многие действия Кремля, зачастую помогая ему оставаться вне прямого участия в инициированных кампаниях.

Кризис в Украине стал не только серьезным испытанием для политического режима, но и еще одним важным водоразделом для понимания отечественной конспирологической культуры: впервые за годы, проведенные в Кремле, Владимир Путин стал регулярно публично ссылаться на теории заговора. То пояснит, что такое «пятая колонна» и чем она опасна для России[872], то расскажет о сговоре между США и Саудовской Аравией[873], то намекнет, что кто-то собирает биологическую информацию, чтобы уничтожить русских[874]. Удивительно не то, что политический лидер начал высказывать такие мысли – странно было бы ожидать иного от главы авторитарного государства после стольких лет у власти. Но традиционно горячей порой для конспирологии прежде становились электоральные периоды: с помощью обвинений в заговоре были подорваны позиции не одной партии и кандидата. И только после 2014 г., с началом украинской кампании, теории заговора стали активным и часто применяемым инструментом публичной политики. Вероятно, именно путинская конспирологическая интерпретация всего происходящего в мире заставила Ангелу Меркель в марте 2014 г. описать российского лидера как человека, потерявшего связь с реальностью[875]. Однако немецкий канцлер, по всей видимости, не совсем верно представляет, каким видится мир из окон президентского кабинета в Кремле.

Было бы ошибкой воспринимать российские политические элиты помешанными на мировом антироссийском заговоре. Скорее, их взгляды – это смесь великодержавия, травмы 1991 г. и расчета на то, что весь мир живет по таким же циничным законам, как Россия. Те идеи, что в начале 1990-х начали распространять ярые противники российской вестернизации и демократизации, к началу украинского кризиса созрели и были активно использованы в информационной войне с Западом и остатками политической оппозиции внутри страны. Такие публичные интеллектуалы, как Глазьев и Дугин, наконец обрели символически высокие посты в государственной иерархии, пожиная плоды своих усилий. Тем не менее даже в период самой острой конфронтации с Западом взгляды убежденных теоретиков заговора не были в полной мере использованы Кремлем. За все постсоветские годы политические элиты доказали, что антизападные теории заговора годны как фундамент для различных идеологических концепций, но должны лишь тактически использоваться как политический инструмент. Фанатики и искренне верящие в собственные идеи люди во власти не нужны.

Как показано в этой книге, русская культура заговора, в отличие от американской, намного больше влияет на политическую риторику, а «производство» конспирологических теорий, как правило, происходит на высших ступенях политической и интеллектуальной иерархии. В отличие от американцев, российские авторы теорий заговора имеют все шансы оказаться телеведущими, депутатами парламента и известными писателями, издающими книги многотысячными тиражами. Однако было бы упущением обращать внимание лишь на этот сегмент русской культуры заговора, ее мейнстрим. Недоверие, стремление постичь истинный смысл происходящего и показать «все, что скрыто», пронизывают все аспекты российской повседневности. Так, популярная идея о «башнях Кремля» оказалась способом объяснить, что же действительно стоит за тем или иным событием. В ситуации нарушенной коммуникации между властью и обществом те, кто хочет понять, как делается политика в России, часто просто не видят многих вариантов. А постоянное столкновение различных элит, влияющих на центры принятия решений (в Кремле, в ФСБ, в МИД, в регионах), непредсказуемость исхода того или иного политического дела выглядят как наиболее реалистичная модель функционирования российской политики.

Относясь к теориям заговора как к способу осмысления и обсуждения проблем, влияющих на общество, можно понять, как именно обыватель видит российскую реальность и в какой мере то, что он (она) видит, соответствует повестке, предлагаемой властями. И здесь россиянин сталкивается с конкурирующими конспирологическими интерпретациями реальности: для кого-то современная Россия – это результат заговора США, а для кого-то – продукт интриг высокопоставленных сотрудников КГБ, наследники которых теперь управляют страной. Критиковать подобные взгляды было бы не совсем правильно, поскольку таким образом люди демонстрируют свою озабоченность проблемами, существующими в обществе, и неспособность изменить ход дел. К этому добавляется тотальное недоверие к тому, что говорят и делают власти: даже падение ракеты, которое могло произойти по целому ряду причин, рассматривается как результат заговора властей и Роскосмоса[876]. Порой бессилие, невозможность что-либо изменить приводят к жертвам: стрелок, убивший двух сотрудников ФСБ на Лубянке в 2019 г., явно был сторонником одного из наиболее одиозных антизападных конспирологических движений сегодняшней России[877]. О причинах его поступка можно будет судить только тогда, когда проведут объективное расследование, и только если его результаты будут раскрыты. Важно другое: активное использование теорий заговора властями всех уровней, наблюдаемое в последние два десятилетия, не только ведет к деградации политического режима и к неспособности обсуждать важные для общества проблемы. Мобилизационный потенциал антиэлитных теорий заговора и их популярность в обществе, создаваемая окологосударственными медиа, способна предоставить возможным оппонентам Кремля надежный источник идей для делегитимации правящей верхушки. И в истории русской культуры заговора, очевидно, начнется новый этап.

Сноски

1

Карпов М. Власть чешуи: как распознать рептилоида и кого уже вычислили // Лента. 2017. 9 окт. https://lenta.ru/articles/2017/10/09/reptilians/ (дата обращения: 23.12.2019).

2

Рувинский В. Почему теории заговоров набирают популярность // Ведомости. 2018. 10 мая. https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2018/05/11/769142-teorii-zagovorov-populyarnost (дата обращения: 23.12.2019).

3

Юрьев M. Крепость Россия: Концепция для президента// Новая газета. 2004. 15 марта. https://novayagazeta.ru/articles/2004/03/15/22740-krepost-rossiya-kontseptsiya-dlya-prezidenta (дата обращения: 23.12.2019).

4

Яблоков И. Кто и как ведет информационную войну в 2017 году (и кому все это выгодно) // GQ Россия. 2017. 23 окт. https://www.gq.ru/entertainment/informacionnye-vojny (дата обращения: 23.12.2019).

5

MacFarquhar N. Inside the Russian Troll Factory: Zombies and a Breakneck Pace // New York Times. 2018. 18 February. https://www.nytimes.com/2018/02/18/world/europe/russia-troll-factory.html (дата обращения: 23.12.2019).

6

Туровский Д. Вторжение. Краткая история русских хакеров. – М.: Индивидуум паблишинг, 2019.

7

Beauchamp Z. Democrats are falling for fake news about Russia // Vox. 2017. 19 May. https://www.vox.com/platform/amp/world/2017/5/19/15561842/trump-russia-louise-mensch (дата обращения: 23.12.2019).

8

Calabresi M. Inside Russia’s Social media War on America // Time. 2017. 18 May. http://time.com/4783932/inside-russia-social-media-war-america/ (дата обращения: 23.12.2019).

9

Barkan R. Will Rachel Maddow face a reckoning over her Trump-Russia coverage? // The Guardian. 2019. 28 March. https://www.theguardian.com/commentisfree/2019/mar/28/trump-russia-investigation-mueller-liberal-media-rachel-maddow (дата обращения: 23.12.2019).

10

Cohen Z. Russian politician: US spies slept while Russia elected Trump // CNN. 2017. 12 September. http://edition.cnn.com/2017/09/12/politics/russian-politician-us-election-intelligence/index.html (дата обращения: 23.12.2019).

11

В США опубликован доклад Мюллера о российском вмешательстве в выборы // Радио «Свобода». 2019. 18 апр. https://www.svoboda.org/a/29889596.html (дата обращения: 23.12.2019); Lapowsky I. How Russian Facebook Ads Divided and Targeted US Voters Before the 2016 Election // Wired. 2018. 16 April. https://www.wired.com/story/russian-facebook-ads-targeted-us-voters-before-2016-election/ (дата обращения: 23.12.2019).

12

Joanne M. Miller & Kyle L. Saunders. 2016. Conspiracy Theories in the United States: More Commonplace than Extraordinary // Critical Review, 28:1, 127–136.

13

Melley T. (2000). Empire of Conspiracy: The Culture of Paranoia in Postwar America. New York: Cornell University Press.

14

Багдасарян В. Э. Теория заговора в отечественной историографии второй половины XIX–XX вв. – M.: Сигнал, 1999.

15

Davis, D.B. (1971). Fear of Conspiracy: Images of Un-American Subversion from the Revolution to the Present. Ithaca: Cornell University Press.

16

Duncan, P.J.S. (2005). Russian Messianism: Third Rome, Revolution, Communism and after. London: Routledge.

17

Goldberg, R.A. (2001). Enemies Within: The Culture of Conspiracy in Modern America. New Haven: Yale University Press.

18

Joseph McCarthy’s speech on communists in the State Department (1950) [Electronic resource] // CNN: Cable News Network. Electron. data. [S.l.], [s.a.]. URL: http://www.cnn.com/SPECIALS/cold.war/episodes/06/documents/mccarthy/. См. также: Goldsten R. (1973). The American Nightmare: Senator Joseph R. McCarthy and the Politics of Hate. Indianapolis: Bobbs-Merrill; Cook F. J. (1971). The Nightmare Decade: The Life and Times of senator Joe McCarthy. New York: Random House.

19

Musgrave P. Donald Trump is normalizing paranoia and conspiracy thinking in U.S. politics // Washington Post. 2017. January 13. https://www.washingtonpost.com/posteverything/wp/2017/01/12/donald-trump-has-brought-us-the-american-style-in-paranoid-politics/ (дата обращения: 23.12.2019).

20

Kaya S. The Rise and Decline of the Turkish ‘Deep State’: The Ergenekon Case // Insight Turkey, Vol. 11, № 4, 99–113.

21

Nefes T. S. The Conspiratorial Style in Turkish Politics: Discussing the Deep State in the Parliament // Uscinski J. E. (ed.). Conspiracy theories and the people who believe them. Oxford: Oxford University Press, 385–394.

22

Ковалев А. Автор самой масштабной современной теории заговора QAnon почти перестал оставлять послания. Но его движение продолжает жить // Meduza. 2019. 30 июня. https://meduza.io/feature/2019/06/30/avtor-samoy-masshtabnoy-sovremennoy-teorii-zagovora-qanon-pochti-perestal-ostavlyat-poslaniya-no-ego-dvizhenie-prodolzhaet-zhit (дата обращения: 23.12.2019).

23

Gray M. (2010). Conspiracy Theories in the Arab World: Sources and Politics. London: Routledge.

24

Borenstein E. (2019). Plots against Russia: Conspiracy and Fantasy after Socialism. Ithaca: Cornell University Press.

25

Abalakina Paap M., Stephan W., Craig T., & Gregory W. L. (1999). Beliefs in conspiracies. Political Psychology, 20, 637–647. DOI: 10.1111/0162–895X.00160; Imhoff R., & Bruder M. (2014). Speaking (un)truth to power: Conspiracy mentality as a generalized political attitude. European Journal of Personality, 28, 25–43. DOI: 10.1002/per.1930.

26

Соколов-Митрич Д. Закон Цапка // Русский репортер. 2010. 1 дек. http://rusrep.ru/article/2010/12/01/kuschevskaya/ (дата обращения: 23.12.2019).

27

Livers, K. (2010). The Tower or the Labyrinth: Conspiracy, Occult, and Empire-Nostalgia in the Work of Viktor Pelevin and Aleksandr Prokhanov. Russian Review, 69(3), 477–503.

28

Borenstein, E. (2019). Plots against Russia: Conspiracy and Fantasy After Socialism. Ithaca: Cornell University Press.

29

Амирян Т. Они написали заговор: Конспирологический детектив от Дэна Брауна до Юлии Кристевой. – М.: Фаланстер, 2013.

30

Сконечная О. Русский параноидальный роман. – М.: НЛО, 2015.

31

Fedor, J. (2011). Chekists Look Back on the Cold War: The Polemical Literature. Intelligence and National Security, 26 (6), 842–863.

32

Разувалова А. Конспирологический сюжет в фильмах «Лермонтов» и «Дневнике режиссера» Н. Бурляева: к вопросу об «этнографии эмоций» национально-консервативного общества // Антропологический форум. 2015. № 25. – С. 95–121.

33

Панченко А. Компьютер по имени Зверь: эсхатология и конспирология в современных религиозных культах // Антропологический форум. 2–15. № 25. – С. 122–141.

34

Astapova, A. (2015). Negotiating Belarusianness: Political Folklore betwixt and between. PhD. University of Tartu.

35

Архипова А., Кирзюк А. Опасные советские вещи. – М.: НЛО, 2020.

36

Golunov, S. (2015). What Should Students Know about Russia’s Enemies? Conspiracy Theories in Russian Geopolitical Textbooks // PONARS Eurasia. http://www.ponarseurasia.org/memo/conspiracy-theories-russian-geopolitical (дата обращения: 24.12.2019).

37

Laruelle, M. (2012). Conspiracy and Alternate History in Russia: A Nationalist Equation for Success? Russian Review, 71 (4), 565–580.

38

Sheiko, K. and Brown, S. (2014). History as Therapy: Alternative History and Nationalist Imaginings in Russia. Stutgart: Ibidem Press.

39

Yablokov, I. (2015). Conspiracy Theories as Russia’s Public Diplomacy Tool: The Case of ‘Russia Today’ (RT)’. Politics, 35 (3–4), 301–315.

40

Sakwa, R. (2012). Conspiracy Narratives as a Mode of Engagement in International Politics: The Case of the 2008 Russo-Georgian War. Russian Review, 71 (4), 581–609.

41

Radnitz, S. (2016). Paranoia with a purpose: conspiracy theory and political coalitions in Kyrgyzstan. Post-Soviet Affairs, 32 (5), 474–489; Kuzio, T. (2011). Soviet Conspiracy Theories and Political Culture in Ukraine. Understanding Viktor Yanukovych and the Party of Regions. Communist and Post-Communist Studies 44 (3), 221–232; Heathershaw, J. (2012). Of National Fathers and Russian Elder Brothers: Conspiracy Theories and Political Ideas in post-Soviet Central Asia. The Russian Review, 71 (4), 610–629.

42

Багдасарян В. Э. Теория заговора в отечественной историографии второй половины XIX–XX вв. – М.: Сигнал, 1999.

43

Хлебников М. «Теория заговора»: опыт социокультурного исследования. – M.: Кучково поле, 2012.

44

Шнирельман В. Хазарский миф: идеология политического радикализма в России и ее истоки. – М.: Мосты культуры, 2012; Шнирельман В. Колено Даново. Эсхатология и антисемитизм в современной России. – М.: Издательство ВВI, 2017; Шнирельман В. А. Три мифа о заговоре: антисемитская пропаганда в современной России. – М.: Московское бюро по правам человека, Academia, 2017.

45

Goldberg, R.A. (2001). Enemies Within: The Culture of Conspiracy in Modern America. New Haven: Yale University Press, p. 2.

46

Woidat C. M. The Truth is on the Reservation: American Indians and Conspiracy Culture // The Journal of American Culture. 2006. № 4, 457.

47

Bourne R. Red King’s Rebellion: Racial Politics in New England, 1675–1678. New York, 1990; Runyon S. A. Borders and Rumors: The Georgia Frontier in the Atlantic World. Gainesville, 2005, 176.

48

Burr G. L. Narratives of the Witchcraft Cases, 1648–1706 [Electronic resource] // University of Virginia Library. Electron. text data. Charlstonneville, [s.a.]. URL: http://etext.virginia.edu/toc/modeng/public/BurNarr.html.

49

Hoffer P. C. The Great New York Conspiracy of 1741: Slavery, Crime, and Colonial Law. Lawrence, 2003, 137.

50

Bailyn B. The Ideological Origins of the American Revolution. New York: Belknap Press, 1992, 55–56.

51

Washington G. Letter to Bryan Fairfax, August 24, 1774 // The Writings of George Washington from the original manuscript sources. Vol. 3. 1931, р. 242.

52

Alien act and Sedition Act // Conspiracy Theories in American History: An Encyclopedia, р. 779–780; Cobbett W. Detection of a conspiracy, formed by the United Irishmen: with the evident intention of aiding the tyrants of France in subverting the government of the United States. Philadelphia, 1799.

53

Robison J. Proofs of Conspiracy against all the Religions and Governments of Europe. New York, 1798; The Proceedings of the United States Anti-Masonic Convention. New York, 1830.

54

Davis D. B. Some Themes of Counter-Subversion: An Analysis of Anti-Masonic, Anti-Catholic, and Anti-Mormon Literature // The Mississippi Valley Historical Review. 1960. № 2.

55

Knight P., Crosthwaite P., Marsh N. (2014). Show me the money: The image of finance, 1700 to the present. Manchester: Manchester University Press.

56

Donnelly I. L. Caesar’s Column [Electronic resource] // Project Gutenberg: Free eBooks. Electron. text data. [S.l.], [s.a.]. URL: http://www.gutenberg.org/etext/5155; Jaher F. C. A Scapegoat in the New Wilderness: The Origins and Rise of Anti-Semitism in America. Cambridge, 1994; Goldstein E. L. The Unstable Other: Locating the Jew in Progressive-era American Racial Discourse // American Jewish History. 2001. № 4.

57

McKenzie-McHarg, A. (2019). Conspiracy theory: the Nineteenth-Century Prehistory of a Twentieth-Century Concept // Joseph E. Uscinski, Conspiracy theories and the people who believe them. Oxford: Oxford University Press.

58

Hofstadter, R. (1996). The Paranoid Style in American Politics and Other Essays. Cambridge: Harvard University Press, 29–37.

59

Pipes, D. (1997). Conspiracy: How the Paranoid Style Flourishes and Where it Comes From. New York: Free Press.

60

См., например: Robins, R.S. and Post, J.M. (1997). Political Paranoia: The Psychopolitics of Hatred. New Haven and London: Yale University Press.

61

Pipes, D., 49.

62

Dean, J. (2002). Publicity’s Secret: How Technoculture Capitalizes on Democracy. Ithaca: Cornell University Press, 63–64.

63

Berlet, C. and Nemiroff Lyons, M. (2000). Right-Wing Populism in America: Too Close For Comfort. New York: The Gulford Press.

64

Harambam J. and Aupers, S. (2016). ‘I am not a conspiracy theorist’: Relational Identifications in the Dutch Conspiracy Milieu. Cultural Sociology, 11 (1), 1–17.

65

Bratich, J.Z. (2008). Conspiracy Panics: Political Rationality and Popular Culture. Albany: State University of New York Press, р. 6.

66

Birchall, C. (2006). Knowledge goes pop. From Conspiracy Theories to Gossip. Oxford: Berg.

67

Olmsted, K.S. (2009). Real Enemies: Conspiracy Theories and American Democracy, World War I to 9/11. New York: Oxford University Press.

68

См.: Фуко М. Археология знания. Ч. 1. – М.: Гуманитарная академия, 2012.

69

Bratich, J. Z. Conspiracy Panics, 11.

70

Oliver J. E., Wood T. (2014). Medical conspiracy theories and health behaviors in the United States. JAMA Internal Medicine, 174, 817–818. DOI: 10.1001/jamainternmed.2014.190; Sunstein C. R., Vermeule A. (2009). Conspiracy theories: Causes and cures. The Journal of Political Philosophy, 17, 202–227. DOI: 10.1111/j.1467–9760.2008.00325.x.

71

Wood M. J., Douglas K. M., Sutton R. M. (2012). Dead and alive: Beliefs in contradictory conspiracy theories. Social Psychological and Personality Science, 3, 767–773. DOI: 10.1177/1948550611434786.

72

Uscinsky J., Parent J. (2014). American conspiracy theories. Oxford: Oxford University Press.

73

Van Prooijen J-W., Douglas K. M. (2017). Conspiracy theories as part of history: The role of societal crisis situations. Memory studies, 10 (3), 323–333.

74

Radnitz, S., Underwood P. (2015). Is Belief in Conspiracy Theories Pathological? A Survey Experiment on the Cognitive Roots of Extreme Suspicion. British Journal of Political Science, 47 (1), 1–17.

75

Van Prooijen J-W., Douglas K. M. (2018). Belief in conspiracy theories: Basic principles of an emerging research domain. European Journal of Social Psychology, 48 (7), 897–908.

76

Бразертон Р. Недоверчивые умы: Чем нас привлекают теории заговора. – М.: Альпина нон-фикшн, 2017.

77

Bessi, A. (2016). Personality traits and echo chambers on Facebook. Computers in Human Behavior, 65, 319–324.

78

Van Prooijen J. W. (2017). Why education predicts decreased belief in conspiracy theories. Applied Cognitive Psychology, 31, 50–58. DOI: 10.1002/acp.3301; Douglas K. M., Sutton R. M., Callan M. J., Dawtry R. J., Harvey A. J. (2016). Someone is pulling the strings: Hypersensitive agency detection and belief in conspiracy theories. Thinking and Reasoning, 22, 57–77. DOI: 10.1080/13546783.2015.1051586.

79

Cichocka A., Marchlewska M., Golec de Zavala A., Olechowski M. (2016). ‘They will not control us’: Ingroup positivity and belief in intergroup conspiracies. British Journal of Psychology, 107, 556–576.

80

См.: Uscinsky, Parent, American conspiracy; McKenzie-McHarg A., Fredheim R. (2017). Cock-ups and slapdowns: A quantitative analysis of conspiracy rhetoric in the British Parliament 1916–2015. Historical Methods: A Journal of Quantitative and Interdisciplinary History, 50:3, 156–169, DOI: 10.1080/01615440.2017.1320616.

81

Swami V., Coles R., Stieger S., Pietschnig J., Furnham A., Rehim S., & Voracek M. (2011). Conspiracist ideation in Britain and Austria: Evidence of a monological belief system and associations between individual psychological differences and real world and fictitious conspiracy theories. British Journal of Psychology, 102, 443–463. DOI: 10.1111/j.2044–8295.2010.02004.x; Clarke S. (2002). Conspiracy theories and conspiracy theorizing. Philosophy of the Social Sciences, 32, 131–150. 10.1177/004931032002001.

82

Swami V., Voracek M., Stieger S., Tran U. S., Furnham A. (2014). Analytic thinking reduces belief in conspiracy theories. Cognition, 133, 572–585. DOI: 10.1016/j.cognition.2014.08.006.

83

Jolley D., Douglas K. (2014b). The effects of anti vaccine conspiracy theories on vaccination intentions. PLoS ONE, 9, DOI: e89177 10.1371/journal.pone.0089177; Barbacariu, C.L. (2014). Parents’ Refusal to Vaccinate Their Children: An Increasing Social Phenomenon Which Threatens Public Health. Procedia-Social and Behavioral Sciences, 149, 84–91.

84

Chigwedere P., Seage G. R. 3rd, Gruskin S., Lee T. H., Essex M. (2008). Estimating the lost benefits of antiretroviral drug use in South Africa. Journal of Acquired Immune Deficiency Syndromes, 49, 410–415. DOI: 10.1097/QAI.0b013e31818a6cd5.

85

Abalakina Paap M., Stephan W., Craig T., Gregory W. L. (1999). Beliefs in conspiracies. Political Psychology, 20, 637–647. DOI: 10.1111/0162–895X.00160; Mirowsky, J. and Ross C. (1983). Paranoia and the Structure of Powerlessness. American Sociological Review 48, 228–239.

86

Jolley, D., Douglas K. M. (2014). The social consequences of conspiracism: Exposure to conspiracy theories decreases intentions to engage in politics and to reduce one’s carbon footprint. British Journal of Psychology, 105, 35–56; Douglas K., Sutton R. M. (2015). Climate change: Why the conspiracy theories are dangerous. Bulletin of the Atomic Scientists, 71:2, 98–106, DOI: 10.1177/0096340215571908.

87

Van Prooijen J. – W., Van Lange P. A. – M. (2014). Power, Politics, and Paranoia. Why People Are Suspicious of Their Leaders. Cambridge: Cambridge University Press.

88

West H. G., Sanders T. (2003). Transparency and Conspiracy: Ethnographies of Suspicion in the New World Order. Durham: Duke University Press.

89

Akhtar A. S., Ahmad A. N. (2015). Conspiracy and statecraft in postcolonial states: theories and realities of the hidden hand in Pakistan’s war on terror. Third World Quarterly, 36 (1), 94–110; Swami V., Zahari H. S., Barron D. (2020, forthcoming). Conspiracy Theories in Southeast Asia // Knight, P., Butter M. Handbook of Conspiracy Theories. London: Routledge.

90

Silverstein, P. (2002). An Excess of Truth: Violence, Conspiracy Theorizing and the Algerian Civil War. Anthropological quarterly, 75 (4), 643–674.

91

Knight, P. (2000). Conspiracy Culture: American Paranoia from the Kennedy Assassination to The X-Files. London: Routledge; Fenster, M. (2008). Conspiracy Theories: Secrecy and Power in American Culture. Minneapolis: University of Minnesota Press.

92

Homans C. The Conspiracy Theorists’ Election // The New York Times. 2016. 27 September. https://www.nytimes.com/2016/10/02/magazine/the-conspiracy-theorists-election.html (дата обращения: 24.12.2019).

93

Verseck K. Hungary: Europe’s champion of conspiracy theories // Deutsche Welle. 2018. 11 December. https://www.dw.com/en/hungary-europes-champion-of-conspiracy-theories/a-46689822 (дата обращения: 24.12.2019).

94

Schindler S. Conspiracy Theories, Brexit, and the Nature of the Present Crisis // European Consortium for Political Research. https://ecpr.eu/Events/PaperDetails.aspx?PaperID=46479&EventID=123 (дата обращения: 24.12.2019).

95

Taggart, P. (2018). Populism and Unpolitics, Populism and the Crisis of Democracy Vol. 1: Concepts and Theory, 1st Edition. London: Routledge.

96

Bunzel J. N. (1967). Anti-politics in America: Reflections on the Anti-political Temper and Its Distortions of the Democratic Process. New York: Knopf.

97

Mudde C., Kaltwasser C. R. Populism and (liberal) democracy: a framework for analysis // Mudde C., Kaltwasser C. R. (eds) Populism in Europe and the Americas: Threat or Corrective for Democracy? Cambridge: Cambridge UP, 2012.

98

Weyland K. Clarifying a Contested Concept: Populism in the Study of Latin American Politics // Comparative Politics, 34 (1), 1–22; Barr R. R. (2009). Populists, Outsiders and Anti-Establishment Politics // Party Politics, 15 (1).

99

Laclau, E. (2005). On Populist Reason. London: Verso; Laclau, E. (2005). Populism: What’s in the Name? // Panizza, F. (ed.), Populism and the Mirror of Democracy. London: Verso, 32–49.

100

De la Torre C. (2010). Populist Seduction in Latin America. Ohio University Press; Hawkins K. (2010). Who Mobilizes? Participatory Democracy in Chávez’s Bolivarian Revolution. Latin American Politics and Society, 52 (3), 31–66.

101

De Vreese C. H., Esser F., Aalberg T., Reinemann C., Stanyer J. (2018). Populism as an Expression of Political Communication Content and Style: A New Perspective. The International Journal of Press/Politics, 23 (4). DOI: 10.1177/1940161218790035

102

Woods D., Wejnert B. (2014). The Many Faces of Populism: Current Perspectives. Emerald publishing, р. 10.

103

Mudde C., Kaltwasser C. R. (2017). Populism: A Very Short Introduction. Oxford: Oxford University Press.

104

Stanley, B. (2008). The thin ideology of populism. Journal of Political Ideologies, 13, 102.

105

Panizza, F., ed., Populism and the Mirror of Democracy. London: Verso.

106

Laclau, E. (2005a). On Populist Reason. London: Verso, 93–101.

107

Laclau, E. (2005b). Populism: What’s in the Name? In: Panizza, F., ed., Populism and the Mirror of Democracy. London: Verso, 37–38.

108

Bergmann E. (2018). Populism and Conspiracy: The Politics of Misinformation. London: Palgrave.

109

Fenster, Conspiracy Theories, 89.

110

Там же, 84–90.

111

McKenzie-McHarg A. (2020, forthcoming). Conceptual History as a Source of Reflection – and Meta-Reflection – on Conspiracy Theories // Knight P., Butter M. (eds). Handbook of Conspiracy Theories. London: Routledge.

112

Ortmann, S. and Heathershaw, J. (2012). Conspiracy Theories in the Post-Soviet Space. The Russian Review, 71 (4), 551–564.

113

Tolz, V. (2001). Russia. London: Arnold, 70.

114

Гринфельд Л. Национализм. Пять путей к современности. – М.: Когито-центр, 2013.

115

Идеология «особого пути» в России и Германии: истоки, содержание, последствия / Под ред. Э. А. Паина. Институт Кеннана. – М.: Три квадрата, 2010.

116

Butter, M. (2013). Plots, Designs, and Schemes. American Conspiracy Theories from the Puritans to the Present. Berlin: de Gruyter; Фон Бибберштайн Й. Ф. Миф о заговоре. – М.: Издательство имени Н. И. Новикова, 2010.

117

Moore, A. (2016). ‘Conspiracy and Conspiracy Theories in Democratic Politics’. Critical Review, 28 (1), 1–23.

118

Roisman, J. (2006). The Rhetoric of Conspiracy in Ancient Athens, Berkeley: University of California Press.

119

Pagán, V. (2012). Conspiracy Theory in Latin Literature. Austin: University of Texas Press.

120

Zwierlein, C., Graaf, B.D. (2013). Security and conspiracy in modern history. Historical Social Research, 38 (1), 7–45. https://doi.org/10.12759/hsr.38.2013.1.7–45.

121

Zwierlein, C. (2013). Security politics and conspiracy theories in the emerging European state system (15th/ 16th c.). Historical Social Research, 38 (1), 65–95. https://doi.org/10.12759/hsr.38.2013.1.65–95.

122

Ginzburg C. Ecstasies. Deciphering the Witches Sabbath. Chicago: University of Chicago Press, 2004; Трахтенберг Д. Дьявол и евреи. – М.: Мосты культуры, 1998.

123

Wood G. S. (1982). Conspiracy and the Paranoid Style: Causality and Deceit in the Eighteenth Century. The William and Mary Quarterly, 39 (3), 401–441.

124

Davis D. B. (1960). Some Themes of Counter-Subversion: An Analysis of Anti-Masonic, Anti-Catholic, and Anti-Mormon Literature. The Mississippi Valley Historical Review, 47 (2), 205–224.

125

Oberhauser C., McKenzie-McHarg A. (2020). The Republic of Letters // Knight P., Butter M. (eds). Handbook of Conspiracy Theories. London: Routledge; Фон Бибберштайн Й. Ф. Миф о заговоре.

126

Van Kley D. K. (2018). Reform Catholicism and the International Suppression of the Jesuits in Enlightenment Europe. Yale: Yale University press.

127

Леруа М. Миф о иезуитах: От Беранже до Мишле. – М.: Языки славянской культуры, 2001.

128

Oberhauser C. (2020). French Revolution and conspiracy theories // Knight P., Butter M. (eds). Handbook of Conspiracy Theories. London: Routledge.

129

Зорин А. Кормя двуглавого орла. – М.: Новое литературное обозрение, 2001.

130

Пушков А. Глобальные шахматы. Русская партия. – М.: Эксмо, 2018.

131

См., например: «Близ есть, при дверех…» Тайна протоколов сионских мудрецов. – М.: Алгоритм, 2014; Платонов О. Терновый венец России. История масонства 1731–1995. – М.: Молодая гвардия, 1996.

132

Смит Д. Работа над диким камнем: Масонский орден и русское общество в XVIII веке. – М.: НЛО, 2006. – С. 130–134.

133

Гордин Я. А. Мистики и охранители. Дело о масонском заговоре. СПб.: Пушкинский дом, 1999; Önnerfors А. (2017). Freemasonry: A Very Short Introduction. Oxford: Oxford University Press.

134

Tolz, V. (2001). Russia. London: Arnold, 65.

135

Duncan, P.J.S. (2005). Russian Messianism: Third Rome, Revolution, Communism and after. London: Routledge.

136

Фуллер У. Внутренний враг. Шпиономания и закат императорской России. – М.: НЛО, 2009.

137

Колоницкий Б. «Трагическая эротика»: Образы императорской семьи в годы Первой мировой войны. – М.: НЛО, 2010.

138

По М. Изобретение концепции «Москва – Третий Рим» // Ab Imperio, 2 (2000), 61–86.

139

Suslov, M. (2011). Neo-slavophilism and the revolution of 1905–07: A study in the ideology of S. F. Sharapov, Revolutionary Russia, 24:1, 33–58, DOI: 10.1080/09546545.2011.570909.

140

Тесля А. Первый русский национализм… и другие. – М.: Европа, 2014. – С. 27–56.

141

См., например, сайт «Антисионизм»: http://antisionizm.info/Dostoevskiy-o-evreyah-716.html (дата обращения: 28.12.2019).

142

См.: Hudspith, S. (2007). Dostoevsky and The Idea of Russianness: A New Perspective on Unity and Brotherhood. London: Routledge Curzon.

143

Dirscherl, D. (1986). Dostoevsky and the Catholic Church. Chicago: Loyola University Press; см. также: Elizabeth Blake (2014). Dostoevsky and the Catholic Underground. Evanston: Northwestern University Press.

144

См.: Goldstein D. J. (1981). Dostoyevsky and the Jews. Austin: University of Texas.

145

Shrayer, M. (2004). The Jewish Question and the Karamazov Brothers in Robert Louis Jackson (ed.). A New Word on The Brothers Karamazov. Evanston: Northwestern University Press, 210–233.

146

Достоевский Ф. М. Собрание сочинений в 15 томах. Т. 14. – М.: Наука, 1988.

147

Хомяков А. С. О возможности русской художественной школы // Кантор В., Осповат А. Л. Русская эстетика и критика 40–50-х годов XIX века. – М.: Искусство, 1982.

148

Данилевский Н. Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. – М.: Академический проект, 2015.

149

Миллер А. И. О русском национализме: лекции, статьи, диалоги. – М.: Polit.ru, 2013.

150

Миллер А. История понятия «нация» в России // Отечественные записки, 2012. http://www.strana-oz.ru/2012/1/istoriya-ponyatiya-naciya-v-rossii (дата обращения: 28.12.2019).

151

Долбилов М. Д. Русский край, чужая вера. Этноконфессиональная политика империи в Литве и Белоруссии при Александре II. – М.: НЛО, 2010.

152

Тесля А. Миф об иезуитах в отсутствие иезуитов: Россия, 1860-е // Логос. 2017. № 4 (119). С. 47–64.

153

Катков М. Самодержавие царя и единство Руси // Московские ведомости. 1863. № 79. 12 апр. http://dugward.ru/library/katkov/katkov_samoderg.html/ (дата обращения: 28.12.2019).

154

Катков М. Откуда берутся деньги у наших революционеров // Московские ведомости. 1881. № 81. 22 марта. http://dugward.ru/library/katkov/katkov_otkuda_berutsa_dengi.html (дата обращения: 28.12.2019).

155

Тесля А. «Польский вопрос» в публицистике М. Н. Каткова 1863 года // Ab Imperio. 2010. http://www.hrono.ru/libris/pdf/tesla_aa_katkov1863.pdf (дата обращения: 28.12.2019).

156

Катков М. Национальная и антинациональная политика партии в России // Московские ведомости. 1880. № 94. http://dugward.ru/library/katkov/katkov_nacionalnaya_i_antinacionalnaya.html (дата обращения: 28.12.2019).

157

Катков М. Средства и способы тайных врагов России // Московские ведомости. 1865. № 22. http://dugward.ru/library/katkov/katkov_sredstva_i_sposoby.html (дата обращения: 28.12.2019); см. также: Шнирельман В. Колено Даново. Эсхатология и антисемитизм в современной России.

158

Рябов П. Михаил Катков, или Идеология Охранки: по поводу одного сборника статей // Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры. 2010. № 2. С. 35–68.

159

Rossman, V. (2002). Russian Intellectual Antisemitism in the Post-Communist Era. Lincoln: The University of Nebraska Press; Шнирельман В. А. Хазарский миф: идеология политического радикализма в России и ее истоки. – М.: Гешарим / Мосты культуры, 2012.

160

Hagemeister, M. (2008). The Protocols of the Elders of Zion: Between History and Fiction. New German Critique, 103, 83–95.

161

Клир Д. Россия собирает своих евреев. Происхождение еврейского вопроса в России: 1772–1825. – М.: Гешарим / Мосты культуры, 2000.

162

Дудаков С. История одного мифа: очерки русской литературы XIX–XX вв. – М.: Наука, 1993.

163

Lowe H.D (2003). Tsars and the Jews Reform, Reaction and Anti-Semitism in Imperial Russia, 1772–1917. London: Routledge.

164

Брафман Я. Книга Кагала. – М.: Издательство МАУП, 2005.

165

Барталь И. От общины к нации: евреи Восточной Европы в 1772–1881 гг. – М.: Гешарим / Мосты культуры, 2007.

166

Лакер У. Черная сотня. Происхождение русского фашизма. – М.: Текст, 1994.

167

Klier, J.D. (2014). Russians, Jews, and the Pogroms of 1881–1882. Cambridge: Cambridge University Press.

168

Схиммельпеннинк ван дер Ойе Д. Навстречу Восходящему солнцу: Как имперское мифотворчество привело Россию к войне с Японией. – М.: НЛО, 2009.

169

Лор Э. Русский национализм и Российская империя. – М.: НЛО, 2012.

170

Гольдин С. Русская армия и евреи. 1914–1917. – М.: Гешарим / Мосты культуры, 2018.

171

Колоницкий Б. Революция 1917 года. – М.: Эксмо, 2018; Фуллер У. (2009). Внутренний враг. – М.: НЛО, 2012.

172

См., например: Bonnell, V. (1999). Iconography of power: Soviet Political Posters under Lenin and Stalin. Berkeley: University of California press.

173

Fitzpatrick S. (2000). Stalinism: New Directions. London: Routledge, 20–71.

174

Баберовски И. Враг есть везде. Сталинизм на Кавказе. – М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2010.

175

Минц И. История Великого Октября. Т. 3. – М.: Наука, 1979.

176

Fitzpatrick S. (2000). Everyday Stalinism: Ordinary Life in Extraordinary Times: Soviet Russia in the 1930s. Oxford: Oxford University Press; Goldman W. (2011). Inventing the enemy: Denunciation and Terror in Stalin’s Russia. Cambridge: Cambridge University Press.

177

Rittersporn, G.T. (2014). Anguish, Anger, and Folkways in Soviet Russia. Pittsburgh: University of Pittsburgh Press.

178

Robins, R.S., Post, J.M. (1997). Political Paranoia: The Psychopolitics of Hatred. New Haven and London: Yale University Press; Rhodes, E. (1997). Origins of a Tragedy: Joseph Stalin’s Cycle of Abuse. The Journal of Psychohistory, 24 (4), 377–389; Stal, M. (2013). Psychopathology of Joseph Stalin. Psychology, 4 (9), 1–4.

179

Khlevniuk, O. (2009). Master of the House: Stalin and his inner circle. Yale: Yale University press; Хлевнюк О. Сталин. Жизнь одного вождя. – М.: Corpus, 2019.

180

Harris, J.R. (2015). The Great Fear. Stalin’s Terror of the 1930s. Oxford: Oxford University Press.

181

Halfin, I. (2001). The Demonization of the Opposition: Stalinist Memory and the ‘Communist Archive’ at Leningrad Communist University. Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History, 2 (1), 45–80.

182

Roberts, G. (1994). Moscow and the Marshall Plan: Politics, Ideology and the Onset of the Cold War, 1947. Europe-Asia Studies, 46 (8), 1371–1386.

183

Zubok, V. (2009). A Failed Empire. The Soviet Union in the Cold War from Stalin to Gorbachev. Chapel Hill: The University of North Carolina Press.

184

Johnston, T. (2011). Being Soviet. Identity, Rumour, and Everyday life under Stalin, 1939–1953. Oxford: Oxford University Press.

185

Gorlizki, Y. and Khlevniuk, O. (2004). Cold Peace: Stalin and the Soviet Ruling Circle, 1945–1953. New York: Oxford University Press; о городских легендах в советское время см. главу 2: Архипова А., Кирзюк А. Опасные советские вещи.

186

Korey, W. (2004). Russian Antisemitism, Pamyat, and the Demonology of Zionism. London: Routledge; Костырченко Г. Сталин против «космополитов». Власть и еврейская интеллигенция в СССР. – М.: РОССПЭН, 2010.

187

Бирден М., Райзен Д. Главный противник. Тайная история последних лет противостояния ЦРУ и КГБ. – М.: Международные отношения, 2020; Coll, S. (2004). Ghost Wars: The Secret History of the CIA, Afghanistan, and Bin Laden, from the Soviet Invasion to September 10, 2001. New York: Penguin Books.

188

Brudny, Y.M. (1998). Reinventing Russia. Russian Nationalism and the Soviet State, 1953–1991. Cambridge: Harvard University Press.

189

Яркий пример – «Велесова книга», которую многие русские националисты считают подлинным текстом времен языческой Руси. См.: Сичинава Д. Почему «Велесова книга» – это фейк? https://arzamas.academy/materials/152 (дата обращения: 28.12.2019).

190

Митрохин Н. Русская партия: Движение русских националистов в СССР. 1953–1985 годы. – М.: НЛО, 2003.

191

Шнирельман В. А. Хазарский миф.

192

Boym, S. (1994). Common places. Mythologies of Everyday Life in Russia. Cambridge, MA: Harvard University Press.

193

Юрчак А. Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение. – М.: НЛО, 2017.

194

Утехин И. Очерки коммунального быта. – М.: ОГИ, 2004.

195

Aaronovitch D. (2009). Voodoo Histories: The Role of the Conspiracy Theory in Shaping Modern History. London: Riverhead books, 9–14.

196

Brudny Y. (1998). Reinventing Russia: Russian Nationalism and the Soviet State, 1953–1991. Cambridge: Harvard University press; Митрохин Н. Русская партия. Движение русских националистов в СССР. 1953–1985. – М.: НЛО, 2003.

197

Шнирельман А. Хазарский миф: идеология политического радикализма в России и ее истоки. – М.: НЛО, 2012.

198

Для простоты анализа определим публичным интеллектуалом любого публичного/медийного человека, чей род деятельности неотрывно связан с производством и распространением общественно значимых идей.

199

Shenfield, S.D. (2001). Russian Fascism: Traditions, Tendencies, Movements. Armonk: M. E. Sharpe.; Umland, A. (2007). Post-Soviet ‘Uncivil Society’ and the Rise of Aleksandr Dugin: A Case Study of the Extraparliamentary Radical Right in Contemporary Russia. PhD. Cambridge University; Laruelle, M. (2008). Russian Eurasianism: An Ideology of Empire. Washington: Woodrow Wilson Center Press.

200

Пожалуй, исключение в этом ряду – книга Чарльза Кловера «Черный ветер, белый снег. Новый рассвет национальной идеи» (М.: Фантом Пресс, 2017).

201

Fenster, 2008, 39.

202

См., например, биографию американского журналиста, лауреата Пулитцеровской премии Гари Уэбба. Nick Schou, Charles Bowden (2006). To Kill the Messenger: How the CIA’s Crack-Cocaine Controversy Destroyed Journalist Gary Webb. New York: Nation Books.

203

Отчасти эту проблему поднимает Том Николс в книге «Смерть экспертизы: Как интернет убивает научные знания» (М.: Бомбора, 2019).

204

Plamper, J. (2002). Foucault’s Gulag. Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History, 3 (2), 255–280; Engelstein, L. (1993). Combined Underdevelopment: Discipline and the Law in Imperial and Soviet Russia. American Historical Review, 98 (2), 338–353.

205

Koshar R. (1993). Foucault and Social History: Comments on ‘Combined Underdevelopment’. American Historical Review, 98 (2), 354–363; Kotkin S. (1995). Magnetic Mountain: Stalinism as a Civilization. Berkeley: University of California Press.

206

Foucault, M. (1980). Power/Knowledge: Selected Interviews and Other Writings 1972–1977. Brighton: The Harvester Press, 131–132.

207

Wilson, A. (2005). Virtual Politics: Faking Democracy in Post-Soviet World. New Haven: Yale University Press.

208

Павловский Г. Система РФ в войне 2014 года. De Principatu Debili. – М.: Европа, 2014; Павловский Г. Система РФ. Источники Российского стратегического поведения. – М.: Европа, 2015; Павловский Г. Ироническая империя. Риск, шанс и догмы Системы РФ. – М.: Европа, 2019.

209

Шаргунов С. Глеб Павловский: «Так не царствуют!» // Медведь. 2011 г. 20 декабря. http://www.medved-magazine.ru/articles/article_270.html (дата обращения: 23.12.2019).

210

Морев Г. Павловский: мы первыми использовали интернет в политике СССР // РИА Новости. 2013. 17 сент. https://ria.ru/20130917/962975894.html#ixzz2hmzK3drI (дата обращения: 23.12.2019).

211

Шевченко vs Павловский: Разлученный с Путиным // https://www.youtube.com/watch?v=gmWgRnA2rVk (дата обращения: 23.12.2019).

212

Horvath, R. (2013). Putin’s ‘Preventive Counter-Revolution’: Post-Soviet Authoritarianism and the Spectre of Velvet Revolution. London: Routledge, 14–15.

213

Морозов А. Глеб Павловский: «Подтирать за героями – это обязательная часть политработы» // Colta. 2012. 27 апр. http://os.colta.ru/media/net/details/36463/page2 (дата обращения: 23.12.2019).

214

Курносов А. А. Об одном из эпизодов разгрома исторической науки 1960–1970-х гг. / По материалам Центра хранения современной документации // Вопросы образования. 2006. № 4. – С. 363–389.

215

Гефтер М. Десталинизация // 50/50: Опыт словаря нового мышления / Под общ. ред. М. Ферро и Ю. Афанасьева. – М.: Прогресс, 1989. – С. 394–401.

216

Сталин умер вчера… Беседа с журналистом Г. Павловским // Михаил Гефтер. Из тех и этих лет / Ред. и сост. Е. И. Высочина. Фонд им. Н. И. Бухарина. – М.: Прогресс, 1991. – С. 235–264.

217

Павловский Г. 1993: элементы советского опыта. Разговоры с Михаилом Гефтером. – M.: Европа, 2014. – С. 132–137, 218–223.

218

Павловский Г., Филиппов А. Три допроса по теории действия. – М.: Европа, 2014. – С. 94.

219

Давыдов И. Все, что в мире происходит, осмысляется как спецоперация врага // The New Times. 2018. 3 мая. https://newtimes.ru/articles/detail/160874.

220

Чудодеев А. Инакомыслящий // Итоги. 2014. № 8. http://www.itogi.ru/spetzproekt/2012/49/184673.html (дата обращения: 23.12.2019).

221

Шаргунов С. Глеб Павловский…

222

Павловский Г., Филиппов А. С., С. 106.

223

Павловский Г. Слепое пятно (сведения о беловежских людях) // ИНОЕ. Хрестоматия нового российского самосознания. http://old.russ.ru/antolog/inoe/pavlov.htm (дата обращения: 23.12.2019).

224

Павловский Г. Прощай, Беловежье! // Независимая газета. 2000. 9 дек. http://www.ng.ru/politics/2000–12–09/3_belovejie.html (дата обращения: 23.12.2019).

225

«Володин: “Есть Путин – есть Россия, нет Путина – нет России”» // Московский комсомолец. 2014. 23 окт. https://www.mk.ru/politics/2014/10/23/volodin-est-putin-est-rossiya-net-putina-net-rossii.html (дата обращения: 23.12.2019).

226

Именно поэтому в течение 2000-х почти все основные социологические службы были поставлены под контроль Кремля, а Юрий Левада изгнан из основанного им ВЦИОМа. На основанный им затем «Левада-центр» – единственный относительно свободный социологический центр – в 2000-е гг. было совершено несколько атак силовых структур. См., например: Романова Л., Жегулев И. Операция «Единая Россия». Неизвестная история партии власти. – М.: ЭКСМО, 2012.

227

Greene S., Robertson G. (2019). Putin vs the people: The Perilous Politics of a Divided Russia. Yale: Yale University Press, 200.

228

«Глеб Павловский: “Путинское большинство – альтернатива нынешней политике и нынешней власти”» // Регнум. 2003. 3 февр. https://regnum.ru/news/cultura/85138.html (дата обращения: 23.12.2019).

229

Panizza, F. Populism and the Mirror of Democracy. London: Verso, 12–13, 21.

230

Трегубова Е. Россию легко раскрутить на революцию // Коммерсантъ. 2000. 4 июля. http://kommersant.ru/doc/17149 (дата обращения: 23.12.2019).

231

Петров Н. 20 лет Путина: трансформация элиты // Ведомости. 2019. 16 авг. https://www.pressreader.com/russia/vedomosti/20190816/281672551584553 (дата обращения: 23.12.2019).

232

Павловский Г. Гениальная власть! – М.: Европа, 2012. – С. 74.

233

Трегубова Е., 2000.

234

Глеб Павловский и русская философия // Livejournal.сom. 2011. 27 апр. https://ivangogh.livejournal.com/1469702.html (дата обращения: 23.12.2019).

235

Сурначева Е. Кремлю нужна новая «Европа» // Коммерсантъ. 2013. 11 июня. https://www.kommersant.ru/doc/2209932 (дата обращения: 23.12.2019).

236

Масюк Е. Глеб Павловский: «Больше всего Путин, по-моему, опасается стать лишним» // Новая газета. 2012. 24 окт. https://novayagazeta.ru/articles/2012/10/23/52028-gleb-pavlovskiy-171-bolshe-vsego-putin-po-moemu-opasaetsya-stat-lishnim-187 (дата обращения: 23.12.2019).

237

Политолог Павловский об «экспорте революции» в Россию // НТВ. 2004. 28 ноября. https://www.ntv.ru/novosti/56162/ (дата обращения: 23.12.2019).

238

Дымарский В. Россия – осажденная крепость, или Кто внешние враги России? // Эхо Москвы. 2006. 1 апр. http://www.echo.msk.ru/programs/proverka/42667/ (дата обращения: 23.12.2019).

239

Альбац Е. Зачем Путину нужны враги? // Эхо Москвы. 2007. 25 ноября. http://www.echo.msk.ru/programs/albac/56546/ (дата обращения: 23.12.2019).

240

Shenfield, S.D. (2001). Russian Fascism: Traditions, Tendencies, Movements. Armonk: M. E. Sharpe, 190–220; Bassin M. and Aksenov K. (1999). Mackinder and the Heartland Theory in Post-Soviet Geopolitical Discourse // Geopolitics, 11 (1), 99–118; Laruelle, Russian Eurasianism; Clover C. (2016). Black Wind, White Snow. The Rise of Russia’s New Nationalism. Yale: Yale University Press.

241

Barbashin, A. and Thoburn, H. (2014). Putin’s Brain. Alexander Dugin and the Philosophy behind Putin’s Invasion of Crimea. [online] Foreign Affairs. https://www.foreignaffairs.com/articles/russia-fsu/2014–03–31/putins-brain (дата обращения: 23.12.2019).

242

Foreign Affairs. (2014). Alexander Dugin. http://globalthinkers.foreignpolicy.com/#agitators/detail/dugin (дата обращения: 23.12.2019).

243

Алекс Джонс и Александр Дугин: Как Россия и Америка могут понять друг друга // Царьград ТВ. 2017. 12 февр. (дата обращения: 23.12.2019).

244

Sedgwick M. (2004). Against the Modern World: Traditionalism and the Secret Intellectual History of the Twentieth Century. Oxford: Oxford University Press, 221–240.

245

Korey W. Russian Antisemitism, Pamyat, and the Demonology of Zionism. Published for the Vidal Sassoon International Center for the Study of Antisemitism (SICSA), The Hebrew University of Jerusalem. Chur: Harwood academic publishers.

246

Shenfield, Russian Fascism, 194.

247

Shekhovtsov, A. (2015). Western Sources of Neo-Eurasianism: Recent Findings on Alexander Dugin and the European New Right, 1989–1994. In: M. Laruelle, ed. Eurasianism and the European far right: reshaping the Europe-Russia Relationship. Lanham: Lexington books, 35–53; Clover, Black Wind, White Snow.

248

Ройтман Л. «Красная империя» Александра Проханова: проект на завтра? // Радио «Свобода». 2002. 20 июля. https://www.svoboda.org/a/24202404.html (дата обращения: 23.12.2019).

249

Umland, A. (2010). Aleksandr Dugin’s transformation from a lunatic fringe figure into a mainstream political publicist, 1980–1998: A case study in the rise of late and post-Soviet Russian fascism. Journal of Eurasian Studies, 1, рр. 147, 149.

250

См.: Дугин А. Поп-культура и знаки времени. – СПб.: Амфора, 2005.

251

Umland, A. (2007). Post-Soviet ‘Uncivil Society’ and the Rise of Aleksandr Dugin: A Case Study of the Extraparliamentary Radical Right in Contemporary Russia. PhD. Cambridge University, 118–120; Clover, 232–248.

252

Дугин А. Основы геополитики. – М.: Арктогея, 2000.

253

Дугин А. Конспирология – веселая наука постмодерна. https://propagandahistory.ru/books/Aleksandr-Dugin_Konspirologiya/1 (дата обращения: 23.12.2019).

254

Дугин А. Конспирология (наука о заговорах, секретных обществах и тайной войне). – М.: РОФ Евразия, 2005. С. 8–11.

255

Дугин А. Конспирология стала пошлой // Russia.tv. 2010. https://www.youtube.com/watch?v=76b0JBoh6Sw (дата обращения: 23.12.2019).

256

Дугин А. Философия политики. – М.: Арктогея, 2004. С. 223, 229–232.

257

Дугин А. Конспирология. С. 191–192, 209–210.

258

Mackinder, H.J. (1904). The Geographical Pivot of History. The Geographical Journal, 23 (4), 421–437.

259

Bassin, M. and Aksenov, K.E. (2006). Mackinder and the Heartland Theory in Post – Soviet Geopolitical Discourse. Geopolitics, 11 (1), 99–118.

260

Laruelle, M. (2007). The Orient in Russian Thought at the Turn of the Century. In: Shlyapentokh, D., ed., Russia between East and West: scholarly debates on Eurasianism. Leiden: Brill, 9–39; Видеркер Ш. «Континент Евразия»: классическое евразийство и геополитика в изложении Александра Дугина // Форум новейшей восточно-европейской истории и культуры (1). 2010. – С. 5–14.

261

Umland, Post-Soviet ‘Uncivil Society’, 106–108.

262

Дугин А. Идеология мирового правительства // Арктогея. http://arcto.ru/article/409 (дата обращения: 23.12.2019).

263

Barkun, M. (2003). The Culture of Conspiracy: Apocalyptic Visions in Contemporary America. Berkeley: University of California Press, 62–64.

264

Дугин А. Угроза «нового мирового порядка». https://propagandahistory.ru/books/Aleksandr – Dugin_Konspirologiya/10 (дата обращения: 23.12.2019).

265

См.: Barkun, Culture of Conspiracy; Boyer, P. (1992) When Time Shall be No More: Prophecy Belief in Modern American Culture. Cambridge: Belknap Press, 1992.

266

Дугин А. Идеология мирового правительства.

267

Дугин А. Угроза «нового мирового порядка».

268

Дугин А. По ком стреляют пушки Вуковара // Арктогея. http://arcto.ru/article/411 (дата обращения: 23.12.2019).

269

Павленко В. Устойчивое развитие как идеология «нового мирового порядка» // Академия геополитических проблем. 2012. 9 апр. http://akademiagp.ru/ustojchivoe – razvitie – kak – ideologiya – novogo – mirovogo – poryadka/ (дата обращения: 23.12.2019); Грачева Т. Невидимая Хазария. Алгоритмы геополитики и стратегии войн мировой закулисы. – М.: Зерна, 2009; Платонов О. Тайное мировое правительство. – M.: Родная страна, 2014.

270

Ганапольский М. Особое мнение // Эхо Москвы. 2008. 8 авг. http://www.echo.msk.ru/programs/personalno/532383–echo/ (дата обращения: 23.12.2019).

271

Бабурин С. Мондиализм и тайна России // http://my.arcto.ru/public/2baburin.htm (дата обращения: 23.12.2019).

272

Путин. В. Выступление на Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности 10 февраля 2007 г. // Президент России. 2007. 10 февр. http://kremlin.ru/events/president/transcripts/24034 (дата обращения: 23.12.2019).

273

Dunlop J. (2004). Aleksandr Dugin’s Foundations of Geopolitics // Demokratizatsiya, 12 (1), 49.

274

Clover, 254, 260.

275

Умланд А. Патологические тенденции в русском «неоевразийстве». О значении взлета Александра Дугина для интерпретации общественной жизни современной России // Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры. 2009. № 2. – С. 133–135.

276

Umland, A. (2011). Fascist Tendencies in Russian Higher Education: The Rise of Aleksandr Dugin and the Faculty of Sociology of Moscow State University // Democratizatsiya. http://www.academia.edu/854121/Fascist_Tendencies_in_Russian_Higher_Education_The_Rise_of_Aleksandr_Dugin_and_the_Faculty_of_Sociology_of_Moscow_State_University. (дата обращения: 23.12.2019).

277

Филипенок А. МГУ окончательно расстался с Александром Дугиным // РБК. 2014. 1 июля. https://www.rbc.ru/politics/01/07/2014/57041eda9a794760d3d3fb46 (дата обращения: 23.12.2019).

278

Meyer H., Ant O. The One Russian Linking Putin, Erdogan and Trump // Medium. 2017. 3 February (дата обращения: 23.12.2019). https://medium.com/@turkeyobserved/the-one-russian-linking-putin-erdogan-and-trump-41de16943fbd (дата обращения: 23.12.2019).

279

Clover, 271.

280

См., например: Миллер А. Россия: политика и история // Pro et Contra. 2009. № 3–4. С. 6–23.

281

Кротков Б. Революция до основания, а зачем? // Российская газета. 2007. 11 янв. http://www.rg.ru/2007/11/01/revolucia.html (дата обращения: 23.12.2019).

282

Нарочницкая Н. Историк своего Отечества // Столетие. 2007. 16 февр. http://www.stoletie.ru/rossiya_i_mir/istorik_svoego_otechestva.htm (дата обращения: 23.12.2019); Чернов Б. За что же нас не любят? Интервью журналу Story // Нарочницкая.ру. 2013. 26 авг. https://narochnitskaia.ru/interviews/za-chto-zhe-nas-ne-lyubyat-intervyu-zhurnalu-stori-iyun-2013.html (дата обращения: 23.12.2019).

283

Тимофеев А. Наталия Нарочницкая: «Европа интуитивно ревнует к России» // Бизнес-газета. 2018. 21 сент. https://www.business-gazeta.ru/article/396071 (дата обращения: 23.12.2019).

284

Чернов Б. За что же нас не любят?

285

Нарочницкая Н. Русский код развития. – М.: Книжный мир, 2013. – С. 11.

286

Нарочницкая Н. Россия и русские в мировой истории. – М.: Международные отношения, 2003.

287

Европа интуитивно ревнует к России. https://izborsk-club.ru/15873 (дата обращения: 23.12.2019).

288

Тимофеев А. Наталия Нарочницкая: «Для них Родина была не там, где ниже налоги…» // Столетие. 2010. 30 апр. http://www.stoletie.ru/rossiya_i_mir/natalija_narochnickaja_dla_nih_rodina_byla_ne_tam_gde_nizhe_nalogi_2010–04–30.htm (дата обращения: 23.12.2019).

289

Нарочницкая Н. Россия и русские в мировой истории, с. 252.

290

Сигутин А. Наталья Нарочницкая: ученый, политик и мать // Русская народная линия. 2008. 17 янв. http://ruskline.ru/analitika/2008/01/17/natal_ya_narochnickaya_uchenyj_politik_i_mat (дата обращения: 23.12.2019).

291

Россия – это Европа? // Познер Online. 2007. 4 марта. https://pozneronline.ru/2007/03/8679/ (дата обращения: 23.12.2019).

292

Нарочницкая Н. Деятельность Ватикана на территории России: геополитический аспект // Православие. 2002. 27 авг. http://www.pravoslavie.ru/analit/vaticanprozel.htm (дата обращения: 23.12.2019).

293

Нарочницкая Н. Россия и русские в мировой истории, с. 67–70.

294

Там же, с. 80–83.

295

Нарочницкая Н. Неудержимая тяга к мировому господству // Русская народная линия. 2001. 21 апр. http://ruskline.ru/monitoring_smi/2001/04/21/neuderzhimaya_tyaga_k_mirovomu_gospodstvu/ (дата обращения: 23.12.2019).

296

Нарочницкая Н. Мы должны стать нацией // Столетие. 2007. 13 марта. http://www.stoletie.ru/rossiya_i_mir/natalija_narochnickaja_my_dolzhny_stat_nacijej_2007–03–13.htm (дата обращения: 23.12.2019).

297

Нарочницкая Н. Революция – духовное детище интеллигенции // Нарочницкая.ру. 2007. 31 окт. https://narochnitskaia.ru/in-archive/natalya-narochnitskaya-quot-revolyutsiya-duhovnoe-detishhe-intelligentsii-quot.html (дата обращения: 23.12.2019).

298

Нарочницкая Н. Мы должны стать нацией.

299

Морозов М. Европейские фальсификаторы истории // Нарочницкая.ру. 2009. 16 июля. https://narochnitskaia.ru/cgi-bin/main.cgi?item=1r300r090814170509 (дата обращения: 23.12.2019).

300

Нарочницкая Н. Интеллигенция с оглядкой на Запад // Нарочницкая.ру. 2008. 29 апр. http://www.narochnitskaia.ru/in-archive/intelligentsiya-s-oglyadkoy-na-zapad.html (дата обращения: 23.12.2019).

301

Нарочницкая Н. Выступление Н. А. Нарочницкой на круглом столе «Февральская революция в России 1917 года: история и современность» // Нарочницкая.ру. 2007. 29 апр. http://narochnitskaia.ru/in-archive/vyistuplenie-n-a-narochnitskoy-na-kruglom-stole-quot-fevralskaya-revolyutsiya-v-rossii-1917-g-istoriya-i-sovremennost-quot-v-rggu-stenogramma.html (дата обращения: 23.12.2019).

302

Кротков Б. Революция до основания, а зачем?

303

Путин В. Заседание Совета по межнациональным отношениям // Президент России. 2013. 19 февр. http://kremlin.ru/events/president/news/17536 (дата обращения: 23.12.2019).

304

Tolz, V. (2014). Modern Russian Memory of the Great War, 1914–1920 // E. Lohr, A. Semyonov, V. Tolz, eds. Nation and Empire at War. Bloomington: Slavica Press, 257–286.

305

Плешакова А. Почему до сих пор скрываются факты о Первой и Второй мировых войнах? // Комсомольская правда. 2009. 10 авг. http://www.kp.ru/daily/press/detail/3186/# (дата обращения: 23.12.2019).

306

Встреча Владимира Путина с участниками учредительного съезда Российского военно-исторического общества (стенограмма) // Эхо Москвы. 2013. 20 марта. https://echo.msk.ru/blog/echomsk/1035290-echo/ (дата обращения: 23.12.2019).

307

Шевченко М. Кто такие русские? // Russia.tv. 2012. 23 дек. https://www.youtube.com/watch?v=hU1gzXymVIU (дата обращения: 23.12.2019).

308

Затулин К. Русский вопрос // Материк. 2012. 14 ноября. http://www.materik.ru/institute/tv/detail.php?ID=15632 (дата обращения: 23.12.2019).

309

Маркедонов С. Северный Кавказ: «ахиллесова пята» или политический ресурс? // Россия в глобальной политике. 2017. 24 авг. https://globalaffairs.ru/number/Severnyi-Kavkaz-akhillesova-pyata-ili-politicheskii-resurs-18934 (дата обращения: 23.12.2019).

310

Шевченко М. Кавказская политика как суть будущего России // Информационно-аналитический ресурс ИР. 2013. http://iarir.ru/node/69 (дата обращения: 23.12.2019).

311

Шнирельман В. Быть аланами. Интеллектуалы и политика на Северном Кавказе в ХХ веке. – М.: НЛО, 2006.

312

Самсонова А. Особое мнение // Эхо Москвы. 2009. 16 апр. http://echo.msk.ru/programs/personalno/585694-echo/#element-text (дата обращения: 23.12.2019).

313

В Саратовской области произошла массовая драка с чеченцами // Лента. 2013. 8 июля. https://lenta.ru/news/2013/07/08/pugachev/ (дата обращения: 23.12.2019).

314

Фельгенгауэр Т. Особое мнение // Эхо Москвы. 2013. 11 июля. https://echo.msk.ru/programs/personalno/1112516-echo/#element-text (дата обращения: 23.12.2019).

315

Шевченко М. Кавказ: Два мира – две культуры // Новости Карачаево-Черкесской Республики. 2013. 29 марта. http://old1.stolica-kchr.ru/news/722-kavkaz-dva-mira-dve-kultury.html (дата обращения: 23.12.2019).

316

Азар И. Собянин по происхождению – коренной евразиец // Нарочницкая.ру. 2013. 30 июля. https://lenta.ru/articles/2013/07/30/shevchenko/ (дата обращения: 23.12.2019); Крутов М. Национализм и мигранты: сравниваем кандидатов // Радио «Свобода». 2013. 6 сент. https://www.svoboda.org/a/25095219.html (дата обращения: 23.12.2019).

317

Познер В. Познер против // Эхо Москвы. 2009. 20 апр. https://echo.msk.ru/programs/pozner-protiv/586393-echo/#element-text (дата обращения: 23.12.2019).

318

Шевченко М. 20 лет Беловежской тирании // Livejournal.com. 2011. 9 дек. https://shevchenko-ml.livejournal.com/3019.html (дата обращения: 23.12.2019).

319

Ганьжин С. Максим Шевченко: Митинг на Поклонной горе – это наш наказ Путину // Накануне.ру. 2012. 3 февр. https://www.nakanune.ru/articles/16201/ (дата обращения: 23.12.2019).

320

Бунтман С. Книга Орианны Фалаччи «Гнев и гордость». Кто враг: ислам или терроризм? // Эхо Москвы. 2004. 15 дек. https://echo.msk.ru/programs/exit/33513/#element-text (дата обращения: 23.12.2019).

321

Шевченко М. Мы не Европа? И слава богу! // Московский комсомолец. 2013. 10 февр. https://www.mk.ru/politics/2013/02/10/810258-myi-ne-evropa-i-slava-bogu.html (дата обращения: 23.12.2019).

322

Шевченко М. Быть против Рима, или Макфол как имперский прокуратор // Голос Ислама. 2012. 12 янв. https://golosislama.com/news.php?id=4792 (дата обращения: 23.12.2019).

323

Шевченко М. Сгинь! Ответ Сергею Пархоменко // Livejournal.com. 2011. 24 дек. https://shevchenko-ml.livejournal.com/3920.html (дата обращения: 23.12.2019).

324

Шевченко выиграл у Каннера, но «проиграл» Facebook // Cursor info. 2017. 26 марта. https://cursorinfo.co.il/all-news/shevchenko-vyigral-u-kannera-no-proigral-facebook (дата обращения: 23.12.2019).

325

Pipes, D. (1998). Hidden Hand: Middle East Fears of Conspiracy. New York: Griffin&Gray, 2010.

326

Израиль – это фашистское государство. Максим Шевченко // Доскадо. 2015. 2 ноября. https://www.youtube.com/watch?v=ERtkKG0iBPc (дата обращения: 23.12.2019).

327

Шевченко М. Колониальная ретроспектива Израиля // Красноярское время. 2012. 22 ноября. http://krasvremya.ru/kolonialnaya-retrospektiva-izrailya/ (дата обращения: 23.12.2019).

328

Там же.

329

В январе 2017 г. Петр Толстой так прокомментировал протесты жителей Санкт-Петербурга против передачи Исаакиевского собора РПЦ: «Люди, являющиеся внуками и правнуками тех, кто рушил наши храмы, выскочив из-за черты оседлости с наганом в 17-м году, сегодня, работая в разных других очень уважаемых местах – на радиостанциях, в законодательных собраниях, продолжают дело своих дедушек и прадедушек». Вскоре он был вынужден принести извинения еврейской общине.

330

Весной 2013 г. журналист издания «Комсомольская правда» Ульяна Скойбеда заметила, что, если бы в Великой Отечественной войне победили нацисты, из некоторых оппозиционных политиков они сделали бы «абажуры». Вскоре она и руководитель медиахолдинга «Комсомольская правда» Владимир Сунгоркин вынуждены были пояснить эти слова и принести публичные извинения.

331

Yablokov I. (2019). Anti-Jewish Conspiracy Theories in Putin’s Russia. Antisemitism Studies, 3 (2), 291–316.

332

«Сложная история»: Дугин снят с должности главреда «Царьграда» // 360 ТВ. 2017. 14 марта. https://360tv.ru/news/obschestvo/dugin-98012/ (дата обращения: 23.12.2019).

333

Пожар в Нотр-Даме. Европе надо вернуться к христианским ценностям // Россия-1. 2019. 16 апр. https://russia.tv/article/show/article_id/65572/ (дата обращения: 23.12.2019).

334

Максим Шевченко о лжи Владимира Путина об истории Грузии // Cyxymi. 2019. 10 июля. https://www.youtube.com/watch?v=aZ2fYN-jBNU (дата обращения: 23.12.2019).

335

Lo, B. (2003). Vladimir Putin and the Evolution of Russian Foreign Policy. Oxford: Blackwell Publishing Ltd, 74.

336

Kay, J. (2011). Among the Truthers: A Journey Through America’s Growing Conspiracist Underground. New York: HarperCollins.

337

Яблоков И. Конспирология российского телевидения // Riddle. 2019. 18 июня. https://www.ridl.io/ru/konspirologija-rossijskogo-tv/ (дата обращения: 23.12.2019).

338

Мисливская Г. Бег in USSR // Российская газета. 2018. 19 дек. https://rg.ru/2018/12/19/opros-nostalgiia-rossiian-po-sssr-dostigla-maksimuma-za-10-let.html (дата обращения: 23.12.2019).

339

Лошак А. Об асфальт // Openspace. 2011. 22 авг. http://os.colta.ru/society/projects/201/details/24255/?expand=yes#expand (дата обращения: 23.12.2019).

340

Сергеев С. Национал-патриоты накануне крушения СССР: по личным воспоминаниям. Часть 1 // Русский европеец. 2019. 9 авг. http://rueuro.ru/vse-stati-2/istoriya/item/120-natsional-patrioty-nakanune-krusheniya-sssr-po-lichnym-vospominaniyam-chast-1?fbclid=IwAR0kZWviq0CDMG6w-bleWcPob2fSEn5uZc28g-7CCQwrhxQn7alt8AWx5lU (дата обращения: 23.12.2019).

341

Черных Е. Сергей Кургинян: «Горбачев сознательно развалил КПСС и СССР!» // Комсомольская правда. 2011. 3 марта. https://www.kp.ru/daily/25647.4/810668/ (дата обращения: 23.12.2019).

342

Легостаев В. Целлулоид ГКЧП // Завтра. 2002. № 33–35. http://zavtra.ru/blogs/2002–08–2041 (дата обращения: 23.12.2019).

343

Кургинян С. Суть времени – 1 // Центр Кургиняна. http://www.kurginyan.ru/publ.shtml?cat=4&cmd=add&id=77 (дата обращения: 23.12.2019).

344

Там же.

345

Кара-Мурза С. Манипуляция сознанием. – М.: Алгоритм, 2017. http://www.kara-murza.ru/books/manipul/manipul.htm#hdr_1 (дата обращения: 23.12.2019).

346

Кара-Мурза С. Антисоветский проект. – М.: Алгоритм, 2009.

347

Гусев Д. Г., Матвейчев О. А., Хазеев Р. Р., Чернаков С. Ю. Уши машут ослом: современное социальное программирование. – М.: Alex J. Bakster group.

348

Наверное, лучшая иллюстрация этой теории заговора – кинофильм 1962 г. «Маньчжурский кандидат». https://www.imdb.com/title/tt0056218/ (дата обращения: 23.12.2019).

349

Melley, T. (2008). Brainwashed! Conspiracy Theory and Ideology in the Postwar United States. New German Critique, 35 (1), 149, 162–164.

350

Кара-Мурза С. Общество спектакля. // http://www.kara-murza.ru/books/manipul/manipul35.htm (дата обращения: 23.12.2019).

351

Кара-Мурза С. Россия не Запад, или Что нас ждет. – М.: Эксмо, 2011.

352

Широнин В. КГБ – ЦРУ. Секретные пружины перестройки. – М.: Ягуар, 1997.

353

Крючков В. Личное дело. – М.: Олимп, 2003. – С. 324.

354

Фроянов И. Россия. Погружение в бездну. – СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета, 1999. С. 282–286.

355

См.: Жирнов Е. Чисто сусловское византийство // Коммерсантъ. 2005. 24 окт. https://www.kommersant.ru/doc/620319 (дата обращения: 23.12.2019).

356

Панарин И. Первая информационная война. Развал СССР. – СПб.: Питер, 2010. – С. 154, 176–181.

357

Классический пример этих теорий: Marrs, J. (2000). Rule by Secrecy: The Hidden History that Connects the Trilateral Commission, The Freemasons, and the Great Pyramids. New York: Harper Collins.

358

См. перевод книги Джона Колемана «Комитет 300» (М.: Витязь, 2012), первое русскоязычное издание которой появилось в начале 2000-х.

359

Панарин И. Первая информационная война, с. 154–155.

360

Cooper, M.W. (1991). Behold a Pale Horse. Light Technology Publications; Keith, J. (1995). Black Helicopters over America: Strikeforce for the New World Order. Illuminet Press.

361

Стариков Н. Запад против России. За что нас ненавидят? – М.: Эксмо, 2009. – С. 9–10.

362

Стариков Н. Утраченное достоинство // Блог Николая Старикова. 2011. 22 мая. https://nstarikov.ru/blog/9787 (дата обращения: 23.12.2019).

363

Стариков Н. Кто финансирует развал России? От декабристов до моджахедов. – СПб.: Питер, 2016.

364

Стариков Н. Шерше ля нефть? Почему наш Стабилизационный фонд находится там? – СПб.: Питер, 2010.

365

Гайдар Е. Гибель империи. Уроки для современной России. – М.: РОССПЭН, 2006. – С. 112.

366

Некрасов Д. Рейган и саудиты погубили СССР. Откуда взялся этот миф? // Republic. 2019. 18 ноября. https://republic.ru/posts/95232 (дата обращения: 23.12.2019).

367

Стариков Н. Национализация рубля – путь к свободе. – СПб.: Питер, 2011. – С. 16–17.

368

Зиновьев А. Гибель империи (очерк российской трагедии) // Социологические исследования. 1995. – С. 92–103.

369

Лукьянов А. Был ли заговор? – М.: Эксмо, 2010.

370

Уткин А. Измена генсека. Бегство из Европы. – М.: Эксмо, 2009. – С. 30–32, 199.

371

Илюхин В. Почему я возбудил уголовное дело в отношении Горбачева М. С. // Илюхин Виктор Иванович. 2011. 19 янв. http://viktor-iluhin.ru/node/354 (дата обращения: 23.12.2019).

372

Стариков Н. Горбачев. Измена // Блог Николая Старикова. 2011. 14 дек. http://nstarikov.ru/blog/14078 (дата обращения: 23.12.2019).

373

Телень Л. Михаил Горбачев: «Черт побери, до чего мы дожили!» // Радио «Свобода». 2009. 22 окт.; Дымарский В., Фельгенгауэр Т. Ищем выход // Эхо Москвы. 2011. 24 дек. https://echo.msk.ru/programs/exit/841196-echo/#element-text (дата обращения: 23.12.2019).

374

Стариков Н. Горбачев. Измена.

375

Песков: Горбачев, разваливший страну, Путину не советчик // Русская служба BBC. 2011. 26 дек. https://www.bbc.com/russian/russia/2011/12/111226_peskov_gorbachev_putin (дата обращения: 23.12.2019).

376

Рункевич Д., Малай Е. Депутаты требуют завести уголовное дело на Михаила Горбачева // Известия. 2014. 10 апр. https://iz.ru/news/568959 (дата обращения: 23.12.2019); Генпрокуратуру попросили возбудить дело против Горбачева за развал СССР // Lenta. 2016. 17 марта. https://lenta.ru/news/2016/03/17/ussr/ (дата обращения: 23.12.2019).

377

Gill, G. (2013). Political Symbolism and the Fall of the USSR. Europe-Asia Studies, 65 (2), 244–263.

378

Brown, A. (2011). The Gorbachev Factor Revisited. Problems of Post-Communism, 58 (4–5), pp. 56–65.; Plokhy, S. (2014). The Last Empire. The Final Days of the Soviet Union. New York: Basic books.

379

Vanhala-Aniszewski, M. and Siilin, L. (2013). The Representation of Mikhail Gorbachev in the Twenty-First Century Russian Media. Europe-Asia Studies, 65 (2), 221–243.

380

Дубин Б. Символы возврата вместо символов перемен // Pro et Contra. 15 (5). – С. 6–22.

381

Александров А. «Левада-центр»: россияне стали еще хуже относиться к Хрущеву, Горбачеву и Ельцину // Дождь. 2016. 1 марта. https://tvrain.ru/news/levada-404640/ (дата обращения: 23.12.2019).

382

Путин раскрыл причины распада СССР // Газета.ру. 2019. 20 ноября. https://www.gazeta.ru/politics/news/2019/11/20/n_13720088.shtml

383

Дейч М. Зловещий «План Даллеса» // Московский комсомолец. 2005. 20 янв. https://www.mk.ru/editions/daily/article/2005/01/20/200843-zloveschiy-plan-dallesa.html (дата обращения: 23.12.2019).

384

Саква Н. Что такое «План Даллеса»? // Н. Саква. http://sakva.ru/Nick/DullPlan.html (дата обращения: 23.12.2019).

385

Хлобустов О. Является ли «План Даллеса» фальшивкой? // Чекист.ру. http://www.chekist.ru/article/886 (дата обращения: 23.12.2019).

386

Fedor, J. (2011). Chekists Look Back on the Cold War: The Polemical Literature. Intelligence and National Security, 26 (6), 842–863.

387

Gaddis, J.L. (2005). The Cold War. London: Penguin; Young, K. (2007). US ‘Atomic Capability’ and the British Forward Bases in the Early Cold War. Journal of Contemporary History, 42 (1), 117–136.

388

Fedor, Chekists Look Back on the Cold War.

389

Губернатор Меркушкин: «Я говорю то, что вы слышите» // Русская служба BBC. 2016. 2 сент. https://www.bbc.com/russian/features-37258508 (дата обращения: 23.12.2019).

390

Афанасьева Е. Телехранитель // Эхо Москвы. 2012. 2 сент. https://echo.msk.ru/programs/tv/924973-echo/ (дата обращения: 23.12.2019).

391

Малкина Т. Андрей Лошак: «То, что теленачальство дало добро на “Полное затмение”, абсурдно само по себе» // Большой город. 2012. 29 авг. http://bg.ru/society/andrey_loshak_to_chto_telenachalstvo_dalo_dobro_na-11711/ (дата обращения: 23.12.2019).

392

С.Ю. Павлов о докладе М. Тэтчер («Советский союз нужно было разрушить») // Точка Ру. 2017. 5 дек. https://gazeta-to4ka-ru.livejournal.com/65011.html (дата обращения: 23.12.2019).

393

См. приложение к книге: Капитанец И. Война на море. Актуальные проблемы развития военно-морской науки. – М.: Вагриус, 2001. http://militera.lib.ru/science/kapitanetz/08.html (дата обращения: 23.12.2019).

394

Горбачев. Целью всей моей жизни было уничтожение коммунизма // История.рф. https://histrf.ru/lichnosti/speeches/b/tsiel-iu-vsiei-moiei-zhizni-bylo-unichtozhieniie-kommunizma (дата обращения: 23.12.2019).

395

Margaret Thatcher Foundation. Speeches, interviews and other statements. http://www.margaretthatcher.org/search?t=6&pg=2&dt=4&doctype%5B0%5D=4&doctype%5B1%5D=6&page=1 (дата обращения: 23.12.2019).

396

Горбачев М. Августовский путч (причины и следствия). – М.: Новости, 1991; Степанков В., Лисов Е. Кремлевский заговор: версия следствия. – М.: Огонек, 1992; Ельцин Б. Записки президента: размышления, воспоминания, впечатления. – М.: РОССПЭН, 1994.

397

Smith, K. (2002). Mythmaking in the New Russia: politics and memory during the Yeltsin era. Ithaca: Cornell University Press, 33.

398

А все-таки: что вы делали 19–21 августа 1991 года? // Коммерсантъ Власть. 1992. № 34. https://www.kommersant.ru/doc/6327 (дата обращения: 23.12.2019).

399

Рыжков Н. Главный свидетель. Дело о развале СССР. – М.: Алисторус, 2009; Крючков. Личное дело; Громов В. И., Васильев Г. А. Развал СССР – причины и последствия. http://lib.ru/POLITOLOG/wigromow.txt (дата обращения: 23.12.2019).

400

Швед В. СССР: все могло быть иначе // Столетие. 2013. 28 дек. http://www.stoletie.ru/versia/sssr_vso_moglo_byt_inache_967.htm (дата обращения: 23.12.2019).

401

Головачев В. Сдавайте купюры, граждане! // Труд. 2012. 20 янв. http://www.trud.ru/article/20–01–2012/271675_sdavajte_kupjury_grazhdane.html (дата обращения: 23.12.2019).

402

Павлов съездил в Брюссель. Извинился… // Коммерсантъ Власть. 1991. 29 апр. https://www.kommersant.ru/doc/265267 (дата обращения: 23.12.2019).

403

Павлов В. Август изнутри. Горбачев-путч. – М.: Деловой мир, 1993. – С. 67, 79.

404

Горбачев М. в программе «Познер» // Агитклуб.ру. 2009. http://www.agitclub.ru/gorby/ourman/pozn.htm (дата обращения: 23.12.2019).

405

Павлов В. Август изнутри… С. 70.

406

Хроника путча // Коммерсантъ. 2011. 18 авг. https://www.kommersant.ru/doc/1754093 (дата обращения: 23.12.2019).

407

Зюганов Г. География победы. Основы российской геополитики. – СПб.: Санкт-Петербургская типография № 6, 1997.

408

Remnick, D. (1998). Resurrection: The Struggle for a New Russia. New York: Vintage books, 314.

409

Тогда почти 113 млн из 185 проголосовали за сохранение СССР в обновленном виде, отказались от участия шесть республик, включая Грузию, Армению, Молдавию и три прибалтийских государства.

410

Враг народа // Коммерсантъ. 1999. 13 мая. https://www.kommersant.ru/doc/218225 (дата обращения: 23.12.2019).

411

Илюхин В. Обвиняется Ельцин! // Виктор Илюхин. https://www.viktor-iluhin.ru/book/export/html/329 (дата обращения: 23.12.2019).

412

Дубнов А. Почему распался СССР. Вспоминают руководители союзных республик. – М.: Индивидуум, 2019.

413

Враг народа.

414

Shevtsova, L. (1999). El’tsin’s Russia: Myths and Reality. Washington, D.C.: Carnegie Endowment for International Peace, 14.

415

См. интервью с руководителями союзных республик. Некоторые из них проводят данную мысль: Дубнов А. Почему распался СССР.

416

Colton, T. (2008). Yeltsin: A Life. New York: Basic Books, 206.

417

Илюхин В. Обвиняется Ельцин!

418

Gel’man, V. (2015). Authoritarian Russia: Analyzing Post-Soviet Regime Changes. Pittsburgh: University of Pittsburgh Press, 55.

419

Илюхин В. Обвиняется Ельцин!

420

Враг народа.

421

Илюхин В. Обвиняется Ельцин!

422

Harrison, B. (2006). The Resurgence of Anti-Semitism: Jews, Israel, and Liberal Opinion. Lanham: Rowman & Littlefield Publishers, 68.

423

Finkel, E. (2010). In Search of Lost Genocide: Historical Policy and International Politics in Post-1989 Eastern Europe. Global Society, 24 (1), 51–70.

424

Сведения о результатах голосования депутатов Государственной думы Федерального собрания РФ по вопросу о выдвижении обвинения против президента Российской Федерации для отрешения его от должности // Коммерсантъ. 1999. 18 мая. https://www.kommersant.ru/doc/218468 (дата обращения: 23.12.2019).

425

Камышев Д. Отличившиеся и провинившиеся // Коммерсантъ. 1999. 18 мая.

426

Как проголосуют депутаты за импичмент // Коммерсантъ. 1999. 15 мая. https://www.kommersant.ru/doc/218398 (дата обращения: 23.12.2019).

427

Жуков М., Самойлова Н. Илюхин нашел счета Ельцина // Коммерсантъ. 1999. 24 марта. https://www.kommersant.ru/doc/215417 (дата обращения: 23.12.2019).

428

Shevtsova, L. (2005). Putin’s Russia. Washington, D.C.: Carnegie Endowment for International Peace, 20–21.

429

Там же, с. 20.

430

Дубин Б. Символы возврата…

431

Oushakine, S.A. (2009). The Patriotism of Despair: Nation, War and Loss in Russia. Ithaca and London: Cornell University press.

432

Там же, с. 114.

433

Послание Федеральному собранию Российской Федерации // Президент России. 2005. 25 апр. http://kremlin.ru/events/president/transcripts/22931 (дата обращения: 23.12.2019).

434

Oushakine, p. 75.

435

Послание Федеральному собранию…

436

«Левада-центр»: 56 % россиян сожалеют о распаде СССР // Ведомости. 2016. 5 дек. https://www.vedomosti.ru/politics/news/2016/12/05/668109-levada-tsentr-sssr (дата обращения: 23.12.2019); Masci, D. (2017). In Russia, nostalgia for Soviet Union and positive feelings about Stalin. [online] Pew Research Center. Available at: http://www.pewresearch.org/fact-tank/2017/06/29/in-russia-nostalgia-for-soviet-union-and-positive-feelings-about-stalin/ (дата обращения: 23.12.2019).

437

Smith, p. 55.

438

Хоскинг Д. Правители и жертвы. Русские в Советском Союзе. – М.: НЛО, 2012.

439

Tolz, V. (2001). Russia. London: Arnold, 236–251, 267.

440

Указ Президента Российской Федерации от 19.12.2012 г. № 1666 «О Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года» // Президент России. http://kremlin.ru/acts/bank/36512 (дата обращения: 23.12.2019).

441

Shevel, O. (2011). Russian Nation-building from Yel’tsin to Medvedev: Ethnic, Civic or Purposefully Ambiguous? Europe-Asia Studies, 63 (2), 179–202; об инструментальном использовании российской национальной идентичности см.: Hutchings, S. and Tolz, V. (2015). Nation, Ethnicity and Race on Russian Television: Mediating Post-Soviet Difference. London: Routledge.

442

Кафтан Л. Заместитель главы администрации Президента РФ Владислав Сурков: Путин укрепляет государство, а не себя // Комсомольская правда. 2004. 28 сент. http://www.kp.ru/daily/23370/32473/ (дата обращения: 23.12.2019).

443

См. интервью Глеба Павловского во втором эпизоде документального фильма Putin, Russia and the West. Episode 2: Democracy Threatens (2012), BBC Two. [online] http://www.bbc.co.uk/programmes/products/26007 (дата обращения: 23.12.2019).

444

Finkel, E. and Brudny, Y.M. (2013). Coloured Revolutions and Authoritarian Reactions. London: Routledge.

445

Сурков рассказал в Лондоне, что мечтает о застое // Русская служба BBC. 2013. 2 мая. https://www.bbc.com/russian/russia/2013/05/130501_surkov_lse_russia_lecture.shtml (дата обращения: 23.12.2019).

446

Становая Т. «Секретный доклад» Владислава Суркова // Политком.ру. 2005. 18 июля. http://politcom.ru/288.html (дата обращения: 24.12.2019).

447

Секретный доклад Владислава Суркова: «Мы реально считаем, что давать власть либеральным “друзьям” опасно и вредно для страны»; «Чем больше я работаю, тем больше я разочаровываюсь в мире» // Радио «Свобода». 2005. 11 июля. https://www.svoboda.org/a/127679.html (дата обращения: 24.12.2019).

448

Эткинд А., Яблоков И. Мировой кризис как заговор Запада: российские конспирологические теории цен на нефть и курса рубля // Неприкосновенный запас. 2019. № 4. С. 126–147.

449

Секретный доклад Владислава Суркова.

450

Klussmann, U. and Mayr, W. (2005). Interview with Kremlin boss Vladislav Surkov: ‘The West Doesn’t Have to Love Us’. [online] Spiegel. Available at: http://www.spiegel.de/international/spiegel/spiegel-interview-with-kremlin-boss-vladislav-surkov-the-west-doesn-t-have-to-love-us-a-361236.html (дата обращения: 24.12.2019).

451

Сурков В. Суверенитет – это политический синоним конкурентоспособности // Росбалт. 2006. 9 марта. http://www.rosbalt.ru/main/2006/03/09/246302.html (дата обращения: 24.12.2019).

452

Сурков В. Национализация будущего // Эксперт. 2006. № 43. http://expert.ru/expert/2006/43/nacionalizaciya_buduschego/ (дата обращения: 24.12.2019).

453

Mäkinen, S. (2011). Surkovian Narrative on the Future of Russia: Making Russia a World Leader. Journal of Communist Studies and Transition Politics, 27 (2), 143–165.

454

Tsygankov, A. (2009). Russophobia. Anti-Russian Lobby and American Foreign Policy. New York: Palgrave Macmillan; Gessen K. The Quiet Americans Behind the U.S. – Russia Imbroglio // The New York Times Magazine. 2018. 8 May. https://www.nytimes.com/2018/05/08/magazine/the-quiet-americans-behind-the-us-russia-imbroglio.html (дата обращения: 24.12.2019).

455

«Россия – это европейская цивилизация. Это плохо освещенная окраина Европы, но еще не Европа», – заявлял Сурков.

456

Секретный доклад Владислава Суркова.

457

Сурков В. Суверенитет.

458

Секретный доклад Владислава Суркова.

459

Верховский А. Современное дискурсивное противостояние русских националистов и федеральных властей // Информационно-аналитический центр «Сова». 2012. 28 мая. https://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/publications/2012/05/d24493/ (дата обращения: 24.12.2019).

460

Сурков В. Суверенитет.

461

Орлов Д. Политическая доктрина суверенной демократии // Орлов Д., Мигранян А., Рогожников М., Никонов В., Сурков В. Суверенная демократия: от идеи к доктрине. – М.: Европа, 2006. – С. 6.

462

Weir, F. (2005). Russian government sets sights on ‘subversion’ // The Christian Science Monitor. 6 January 2005. http://www.csmonitor.com/2005/0601/p06s02-woeu.html/(page)/2 (дата обращения: 24.12.2019).

463

Trenin, D. (2011). Overview of the History of Russian Foreign Policy, (1992–2010) // Bubnova, N. (ed.) 20 Years Without the Berlin Wall: A Breakthrough to Freedom. Moscow: ROSSPEN.

464

Сурков В. Национализация будущего.

465

Лужков Ю. Мы и Запад // Поляков Л. PRO суверенную демократию. – М.: Европа, 2007. – С. 195–209.

466

Зорькин В. Апология Вестфальской системы // Российская газета. 2006. 22 авг. https://rg.ru/2006/08/22/zorjkin-statjya.html (дата обращения: 24.12.2019).

467

Зорькин В. Сон права рождает произвол // Российская газета. 2017. 6 июня. https://rg.ru/2017/06/06/valerij-zorkin-son-prava-rozhdaet-proizvol.html (дата обращения: 24.12.2019).

468

Рогозин: вашингтонский обком планирует митинг 10 декабря // Региональный портал Костанайской области. 2012. 25 дек. http://www.altynsarin.ru/world_news/8423-rogozin-vashingtonskij-obkom-planiruet-miting-10.html (дата обращения: 24.12.2019).

469

Глазьев С. США не раз ломали о нас зубы // Изборский клуб. 2014. 10 дек. https://izborsk-club.ru/4351 (дата обращения: 24.12.2019).

470

Прямая линия с Владимиром Путиным // Президент России. 2015. 16 апр. http://kremlin.ru/events/president/news/49261 (дата обращения: 24.12.2019).

471

Птичкин С. Чекисты сканировали мысли Мадлен Олбрайт // Российская газета. 2006. 22 дек. https://rg.ru/2006/12/22/gosbezopasnostj-podsoznanie.html (дата обращения: 24.12.2019).

472

Кречетников А. «Русофоб» Олбрайт и «кремлевский Мерлин» // Русская служба BBC. 2015. 22 июня. https://www.bbc.com/russian/international/2015/06/150622_patrushev_interview_albright (дата обращения: 24.12.2019).

473

Стенограмма прямого теле- и радиоэфира («Прямая линия с Президентом России») // Президент России. 2007. 18 окт. http://kremlin.ru/events/president/transcripts/24604 (дата обращения: 24.12.2019).

474

Там же.

475

Большая пресс-конференция Владимира Путина // Президент России. 2014. 18 дек. http://kremlin.ru/events/president/news/47250 (дата обращения: 24.12.2019).

476

Черненко Е. За дестабилизацией Украины скрывается попытка радикального ослабления России // Коммерсантъ. 2015. 22 июня. https://www.kommersant.ru/doc/2752250 (дата обращения: 24.12.2019).

477

Носков О. Раздел сибирского наследства // Эксперт. 2007. № 6. https://expert.ru/siberia/2007/06/resursy_sibiri/ (дата обращения: 24.12.2019); Трухачев В. Мадлен Олбрайт: мечтающая о Сибири «орлица с брошкой» // Правда.ру. 2008. 29 окт. https://www.pravda.ru/world/289810-albright/ (дата обращения: 24.12.2019).

478

Трудолюбов М., Эппле Н. Сон разума // Ведомости. 2015. 22 июня. https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2015/06/23/597523-son-razuma (дата обращения: 24.12.2019).

479

Finkel, E. and Brudny, Y.M. (2012). Russia and the Colour Revolutions. Democratization, 19 (1), 15–36.

480

Russian youths ’hound UK envoy’ // BBC News. 2006. 8 December. http://news.bbc.co.uk/2/hi/europe/6162033.stm (дата обращения: 24.12.2019); На прокремлевском слете «насадили на кол» оппозиционеров // Русская служба BBC. 2010. 27 июля. https://www.bbc.com/russian/russia/2010/07/100727_russia_seliger_mockery (дата обращения: 24.12.2019).

481

Кашин О. Знать «Наших» // Коммерсантъ. 2005. 28 февр. https://www.kommersant.ru/doc/550696 (дата обращения: 24.12.2019).

482

Захаров Д. Проект «Вторая свежесть» // Коммерсантъ Власть. 2011. 21 февр. https://www.kommersant.ru/doc/1586150 (дата обращения: 24.12.2019).

483

Левкович Е. Секундное дело: RS поговорил о распаде России с Александром Невзоровым // Rolling Stone. 2012. 13 июня. http://www.rollingstone.ru/articles/politics/interview/11817.html (дата обращения: 24.12.2019).

484

Кашин О. Отряд властоногих // Коммерсантъ Власть. 2005. 25 июля. https://www.kommersant.ru/doc/595759 (дата обращения: 24.12.2019).

485

Там же.

486

В манифесте был использован только один термин – «российский», отсылающий к концепции гражданской нации россиян, разработанной Валерием Тишковым, чтобы во многом заменить ушедшую в прошлое концепцию многонационального советского народа.

487

Молодежное демократическое антифашистское движение «Наши». Манифест // Молодежные политические организации. Программы и люди. – М.: Центр Панорама, 2007. – С. 52.

488

Там же, с. 55.

489

Там же, с. 55–56.

490

Кузьменкова О., Винокурова Е. Движение «Наши» ожидает перезагрузка и смена названия // Газета. Ру. 2012. 6 апр. https://www.gazeta.ru/politics/2012/04/06_a_4151693.shtml (дата обращения: 24.12.2019); Маловерьян Ю. Партия Якеменко – «вторая нога» власти? // Русская служба BBC. 2012. 21 мая. https://www.bbc.com/russian/russia/2012/05/120521_yakemenko_party_comments (дата обращения: 24.12.2019).

491

Sheiko, K. and Brown, S. (2014). History as Therapy: Alternative History and Nationalist Imaginings in Russia. Stutgart: Ibidem Press.

492

Фильмы и телевизионные интервью о «Новой хронологии», а также интервью А. Т. Фоменко о математике и живописи // Кинозал проекта «Новая хронология». http://chronologia.org/filmlibrary/ (дата обращения: 24.12.2019).

493

Шнирельман В. Президенты и археология, или Что ищут политики в древности // Ab Imperio. 2009. № 1. C. 1–45.

494

Laruelle, M. (2012). Conspiracy and Alternate History in Russia: A Nationalist Equation for Success? Russian Review, 71 (4), 565–580, 580.

495

Коробов П. Власть здесь ни при чем // Коммерсантъ. 2008. 1 февр. https://www.kommersant.ru/doc/847876 (дата обращения: 24.12.2019); Clover, C. Putin and the Monk // Financial Times. 2013. 26 January. https://www.ft.com/content/f2fcba3e-65be-11e2-a3db-00144feab49a?mhq5j=e2 (дата обращения: 24.12.2019).

496

Бородина А. Как смотрели «Гибель империи. Уроки Византии» // Коммерсантъ. 2008. 1 февр. https://www.kommersant.ru/doc/848071 (дата обращения: 24.12.2019).

497

Кашин О. Комментарий: Памятник Владимиру – но не князю, а Путину // DW. 2015. 15 июля. https://www.dw.com/ru/%D0%BA%D0%BE%D0%BC%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D1%82%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%B9-%D0%BF%D0%B0%D0%BC%D1%8F%D1%82%D0%BD%D0%B8%D0%BA-%D0%B2%D0%BB%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D1%80%D1%83-%D0%BD%D0%BE-%D0%BD%D0%B5-%D0%BA%D0%BD%D1%8F%D0%B7%D1%8E-%D0%B0-%D0%BF%D1%83%D1%82%D0%B8%D0%BD%D1%83/a-18584624–0 (дата обращения: 24.12.2019).

498

Шевкунов Т. Дикторский текст литературного сценария фильма «Гибель империи. Византийский урок» с научными комментариями // Византийский урок. http://vizantia.info/docs/1.htm (дата обращения: 24.12.2019).

499

Гибель империи. Византийский урок // Hramtroicy2. 2013. 26 мая. https://www.youtube.com/watch?v=0hs3o5O5kX4 (дата обращения: 24.12.2019).

500

Шевкунов Т. Дикторский текст литературного сценария…

501

По М. Изобретение концепции «Москва – Третий Рим». С. 61–86.

502

Шевкунов Т. Дикторский текст литературного сценария.

503

Ревзин. Г. Гибель истории. Уроки отца Тихона // Коммерсантъ. 2008. 31 янв. http://www.kommersant.ru/doc.aspx?docsid=847456 (дата обращения: 24.12.2019).

504

Леонтьев М. Избави нас от лукавого // Профиль. 2008. № 7.

505

Нарочницкая Н. Споры о Византии // Российская газета. 2008. 7 февр. http://www.rg.ru/2008/02/07/gibel-spory.html (дата обращения: 24.12.2019).

506

Национальный интерес. Византийский урок // Россия-1. 2008. 9 февр. https://www.etvnet.com/tv/peredachi-online/natsionalnyij-interes-tok-shou-dmitriya-kiseleva-vizantijskij-urok/45512/ (дата обращения: 24.12.2019).

507

Гудков Л. Д., Дубин Б. В., Зоркая Н. А. Постсоветский человек и гражданское общество. – М.: Московская школа политических исследований, 2008. – С. 28–29.

508

Шмараева Е. Пять вещей, которых не было у патриарха Кирилла (и событий, которые с ним не происходили) // Настоящее время. 2019. 1 февр. https://www.currenttime.tv/a/patriarch-kirill-ten-years/29744692.html (дата обращения: 24.12.2019).

509

Скандал в Храме. В Контексте // Первый канал. 2012. 15 марта. https://www.1tv.ru/shows/v-kontekste/vypuski/skandal-v-hrame-v-kontekste-vypusk-ot-15–03–2012 (дата обращения: 24.12.2019); Гавров С. Задерем подол матушке-России // Взгляд. 2012. 27 июня. https://vz.ru/opinions/2012/6/27/585741.html (дата обращения: 24.12.2019).

510

Патриарх Кирилл: против Церкви ведется информационная война // Известия. 2012. 3 апр. https://iz.ru/news/520710 (дата обращения: 24.12.2019).

511

Надеждина А. «Pussy Riot»: узницы без совести // Экспресс газета. 2012. 27 авг. https://www.eg.ru/politics/33512/ (дата обращения: 24.12.2019).

512

Кашин О. «Если это камень, то это камень. Если шпион, то шпион». Аркадий Мамонтов о нравственности и Pussy Riot // Афиша. 2012. 15 мая. https://daily.afisha.ru/archive/gorod/archive/arkadij-mamontov-o-pussy-riot/ (дата обращения: 24.12.2019).

513

Рожков Е. Автопробегом по кощунству // Вести недели. 2012. 22 апр. https://vesti7.ru/article/347178/episode/22–04–2012/ (дата обращения: 24.12.2019).

514

Патриарх Кирилл. Слово Святейшего Патриарха Кирилла перед началом молебна в защиту веры, поруганных святынь, Церкви и ее доброго имени // Русская православная Церковь. 2012. 22 апр. http://www.patriarchia.ru/db/text/2177868.html (дата обращения: 24.12.2019).

515

Hutchings, Tolz, Nation, Ethnicity and Race on Russian Television, 194–221.

516

Баранов Е. Сотни тысяч православных по всей России молились вместе во имя веры и в защиту церкви // Первый канал. 2012. 22 апр. https://www.1tv.ru/news/2012–04–22/100381-sotni_tysyach_pravoslavnyh_po_vsey_rossii_molilis_vmeste_vo_imya_very_i_v_zaschitu_tserkvi (дата обращения: 24.12.2019).

517

Бесы. Пусть говорят. Авторская программа Андрея Малахова // Первый канал. 2012, 15 марта. https://www.1tv.ru/shows/pust-govoryat/vypuski-i-dramatichnye-momenty/besy-pust-govoryat-vypusk-ot-15–03–2012 (дата обращения: 24.12.2019); Поединок: Николай Сванидзе – Максим Шевченко 27.09.12 // Garmunkle Inkoffey. 2012. 27 сент. https://www.youtube.com/watch?v=92mibJOgsSQ (дата обращения: 24.12.2019).

518

Попков Р. НТВ как телевизионный спецотдел ФСБ и СК // МБХ Медиа. 2019. 31 мая. https://mbk.news/sences/ntv-specotdel-fsb-i-sk/ (дата обращения: 24.12.2019).

519

ЧП. Расследование. Hystera Ænigma // НТВ. 2012. 6 апр. https://www.ntv.ru/peredacha/proisschestvie/archive/i100197/video/ (дата обращения: 24.12.2019).

520

Специальный корреспондент. Провокаторы // Дмитрий Беляев. 2012. 24 апр. https://www.youtube.com/watch?v=–yk4lLQ_9Hg (дата обращения: 24.12.2019).

521

Там же.

522

Там же.

523

Патриарх Кирилл. Слово Святейшего Патриарха Кирилла после молебна в память об избавлении России от нашествия Наполеона // Русская православная Церковь. 2012. 9 сент. http://www.patriarchia.ru/db/text/2457627.html (дата обращения: 24.12.2019).

524

Киселев Д. Важное интервью Патриарха // Вести недели. 2012. 9 сент. https://vesti7.ru/article/347008/episode/09–09–2012/ (дата обращения: 24.12.2019).

525

Greene R. A. Russian punk band Pussy Riot gets celebrity backing // CNN. 2012. 2 August. https://edition.cnn.com/2012/08/02/world/europe/russia-pussy-riot-trial/index.html (дата обращения: 24.12.2019).

526

Сапожникова Г., Коц А., Яковлев А. Аркадий Мамонтов: «Суд и приговор Pussy Riot справедливы» // Комсомольская правда. 2012. 14 сент. https://www.tomsk.kp.ru/daily/25949/2892800/ (дата обращения: 24.12.2019).

527

Дергачев В. Евразийцы пригрозили закатать «Марш миллионов» в асфальт // Известия. 2012. 14 сент. https://iz.ru/news/535209 (дата обращения: 24.12.2019).

528

Березовский: интеллигент и манипулятор // Русская служба BBC. 2013. 25 марта. https://www.bbc.com/russian/russia/2013/03/130324_berezovsky_death_reaction (дата обращения: 24.12.2019).

529

Аркадий Мамонтов. Провокаторы, часть 2 // Michael Samarsky. 2012. 16 сент. https://www.youtube.com/watch?v=T8uRGkoqRJw (дата обращения: 24.12.2019).

530

Roberts, P. C. Pussy Riot, The Unfortunate Dupes of Amerikan Hegemony // Paul Craig Roberts’ website. 2012. 22 August. http://www.paulcraigroberts.org/2012/08/22/pussy-riot-the-unfortunate-dupes-amerikan-hegemony-paul-craig-roberts/ (дата обращения: 24.12.2019).

531

Специальный корреспондент. Провокаторы, часть 3. Аркадий Мамонтов // Специальный корреспондент. 2015. 22 апр. https://www.youtube.com/watch?v=dnTjEpSBMdI&t=2s (дата обращения: 24.12.2019).

532

Патриарх Кирилл предостерегает народ от демонстраций и призывает не слушать популистов // Interfax-религия. 2012. 1 февр. http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=44020 (дата обращения: 24.12.2019).

533

Papkova, I. (2011). The Orthodox Church in Russian Politics. New York: Oxford University Press; Knox Z. (2005). Russian Society and the Orthodox Church. Religion in Russia after Communism.

534

РПЦ извинилась за ретушь фотографии патриарха с часами // Русская служба BBC. 2012. 5 апр. https://www.bbc.com/russian/russia/2012/04/120405_patriarch_wristwatch (дата обращения: 24.12.2019).

535

Дементьева А. Глава РПЦ считает «некорректным» простить соседей по дому // Русская служба BBC. 2012. 30 марта. https://www.bbc.com/russian/russia/2012/03/120330_orthodox_patriarch_flat_forgiveness (дата обращения: 24.12.2019).

536

Дергачев В., Перцев А. Произведение Пелевина в авторской трактовке Суркова. Владислав Сурков уходит из политики. Почему его работа в Донбассе провалилась? // Meduza. 2020. 25 янв. https://meduza.io/feature/2020/01/25/proizvedenie-pelevina-v-avtorskoy-traktovke-surkova (дата обращения: 28.01.2020).

537

Золотов сравнил протестные акции в России с «цветными» революциями // Interfax. 2017. 16 июня. https://www.interfax.ru/russia/566865 (дата обращения: 24.12.2019).

538

Откуда исходит угроза миру? // ВЦИОМ. 2018. 11 июля. https://wciom.ru/index.php?id=236&uid=9203 (дата обращения: 23.12.2019).

539

Рувинский В. Почему теории заговора набирают популярность // Ведомости. 2018. 10 мая. https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2018/05/11/769142-teorii-zagovorov-populyarnost (дата обращения: 23.12.2019).

540

Что сделал Фонд Сороса в России // Meduza. 2015. 1 дек. https://meduza.io/feature/2015/12/01/chto-sdelal-fond-sorosa-v-rossii (дата обращения: 23.12.2019).

541

Корня А., Бочарова С., Лысова Т., Стеркин Ф. Безусловно свободен // Ведомости. 2013. 22 дек. http://www.vedomosti.ru/politics/news/20597551/bezuslovno-svoboden#ixzz2oMGY8OwI (дата обращения: 24.12.2019).

542

Ходорковский М., Геворкян Н. Тюрьма и воля. – М.: Говард Рорк, 2013.

543

Взлет и падение ЮКОСа // Русская служба BBC. 2004. 19 дек. http://news.bbc.co.uk/hi/russian/business/newsid_4109000/4109861.stm (дата обращения: 24.12.2019).

544

Sakwa, R. (2014). Putin and the Oligarch: The Khodorkovsky-Yukos Affair. London: I. B. Tauris, 37–38.

545

Франкетти М. Осужденного магната Михаила Ходорковского «подставил» советник Путина // Коммерсантъ. 2008. 19 мая. https://www.kommersant.ru/doc/893399

546

Большая игра в Россию // Refdb.ru. https://refdb.ru/look/1617828.html (дата обращения: 24.12.2019).

547

Риски и угрозы для России // Русский журнал. 2003. 7 марта. http://old.russ.ru/politics/20030307-doklad.html#1b (дата обращения: 24.12.2019).

548

Sakwa, R. (2005). The 2003–2004 Russian Elections and Prospects for Democracy. Europe-Asia Studies, 57 (3), 369–98. О Партии «Родина» см.: Титков А. Партия номер четыре. «Родина» и окрестности. – М.: Панорама, 2006.

549

Белковский С. Государство и олигархия // Открытый университет. https://openuni.io/course/3/lesson/11/material/400/ (дата обращения: 24.12.2019).

550

Zygar, M. (2016). All the Kremlin’s Men. New York: Public Affairs, 60.

551

Дугин А. Подлые планы Ходорковского и ЮКОСа в отношении России // Onlooker1001. 2009. 12 дек. https://www.youtube.com/watch?v=jIv-aaiOaHw (дата обращения: 24.12.2019).

552

Volkov, V. (2008). Standard Oil and Yukos in the Context of Early Capitalism in the United States and Russia. Demokratizasiya, 16 (3), 240–264.

553

Самарина А. Московские дегустаторы украинского сала // Независимая газета. 2004. 7 дек. http://www.ng.ru/ideas/2004–12–07/1_pavlovskiy.html (дата обращения: 24.12.2019).

554

Horvath, R. (2013). Putin’s ‘Preventive Counter-Revolution’: Post-Soviet Authoritarianism and the Spectre of Velvet Revolution. London: Routledge.

555

Chaulia, S. (2006). Democratisation, NGOs and ‘colour revolutions’. [online] Open Democracy. Available at: https://www.opendemocracy.net/globalization-institutions_government/colour_revolutions_3196.jsp; Ó Beacháin, D. and Polese A., eds. (2010). The Colour Revolutions in the Former Soviet Republics: successes and failures. London: Routledge.

556

Galbreath, D.J. (2009). Putting the Colour into Revolutions? The OSCE and Civil Society in the Post-Soviet Region. Journal of Communist Studies and Transition Politics, 25 (2–3), 161–180.

557

Послание Федеральному собранию Российской Федерации // Президент России. 2004. 26 мая. http://kremlin.ru/events/president/transcripts/22494 (дата обращения: 24.12.2019).

558

Собакина Д. Николай Патрушев против «бархатных революций» // Политком.ру. 2005. 16 мая. http://politcom.ru/274.html (дата обращения: 24.12.2019).

559

Иванов В. Почему России не нужна «оранжевая революция»? – М.: Европа, 2006. – С. 112.

560

Марков С. Оранжевая революция – пример революции глобального сообщества XXI века // Погребинский И. Оранжевая революция. Украинская версия: сборник. – М.: Европа, 2005. – С. 71–72.

561

Юрьев Д. Оранжевые политтехнологии Украины // Regnum. 2004. 3 дек. https://regnum.ru/news/370748.html (дата обращения: 24.12.2019).

562

Khrestin, I. (2006). New NGO Law in Russia. [online] American Enterprise Institute. Available at: https://www.aei.org/publication/new-ngo-law-in-russia/print/ (дата обращения: 24.12.2019).

563

Фаризова С. Они разрушают граждан изнутри // Коммерсантъ Власть. 2005. 28 ноября. https://www.kommersant.ru/doc/630481 (дата обращения: 24.12.2019).

564

Федеральный закон от 10 января 2006 г. № 18-ФЗ «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» // Российская газета. 2006. 17 янв. https://rg.ru/2006/01/17/nko-poryadok-dok.html (дата обращения: 24.12.2019).

565

Schmidt, D. Russia’s NGO Legislation: New (and Old) Developments // Russian Analytical Digest. 2006. https://www.files.ethz.ch/isn/19048/Russian_Analytical_Digest_3.pdf (дата обращения: 24.12.2019).

566

Шпионы. Фильм Аркадия Мамонтова // Geopolitics of Eurasia. 2012. 3 January. https://www.youtube.com/watch?v=G5ePL1wDuiQ (дата обращения: 24.12.2019).

567

Фишман М. А камень просто открывался. // Коммерсантъ Власть. 2006. 30 янв. http://kommersant.ru/doc/644690 (дата обращения: 24.12.2019).

568

Стешин Д., Баранов А. Тележурналист Аркадий Мамонтов: Я рассказал, как против нас шпионит Запад. А меня назвали душителем свободы // Комсомольская правда. 2006. 27 янв. https://www.tomsk.kp.ru/daily/23648.4/49247/ (дата обращения: 24.12.2019).

569

Метелева С., Раскин А. Спецкор уполномочен заявить // Русский Newsweek. 2006. № 4. – С. 14–20.

570

Фишман М. А камень просто открывался.

571

Госдума осудила британскую разведку, но не назвала «опасные» НПО // Regnum. 2006. 25 янв. https://regnum.ru/news/polit/578894.html (дата обращения: 24.12.2019).

572

Заявления для прессы и ответы на вопросы по итогам заседания Межгосударственного Совета Евразийского экономического сообщества // Президент России. 2006. 25 янв. http://kremlin.ru/events/president/transcripts/23409 (дата обращения: 24.12.2019).

573

Crotty, J., Hall, S.M. and Ljubownikow, S. (2014). Post-Soviet Civil Society Development in the Russian Federation: The Impact of the NGO Law. Europe-Asia Studies, 66 (8), 1253–1269.

574

Treisman, D. (2013). Can Putin Keep His Grip on Power? Current History (10), 254.

575

Putin, Russia and the West. Episode 2: Democracy Threatens, 2012.

576

Topping, A., Elder, M. (2012). Britain admits «fake rock» plot to spy on Russians // Guardian. 2012. 19 January. https://www.theguardian.com/world/2012/jan/19/fake-rock-plot-spy-russians (дата обращения: 24.12.2019).

577

Бывший глава канцелярии экс-премьера Британии подтвердил достоверность истории со «шпионским камнем» // Первый канал. 2012. 19 янв. https://www.1tv.ru/news/2012–01–19/102448-byvshiy_glava_kantselyarii_eks_premiera_britanii_podtverdil_dostovernost_istorii_so_shpionskim_kamnem (дата обращения: 24.12.2019); Эксперт: «шпионский камень» стоит десятки миллионов фунтов стерлингов // Россия. 2012. 19 янв. https://www.vesti.ru/doc.html?id=690724 (дата обращения: 24.12.2019).

578

Черкудинова Д. «Камень, который я держал в руках, был тот самый, английский» // Известия. 2012. 19 янв. https://iz.ru/news/512379 (дата обращения: 24.12.2019).

579

Авторская программа Аркадия Мамонтова. Шпионский камень // Россия. 2012. https://russia.tv/video/show/brand_id/9361/episode_id/113606/video_id/113606/ (дата обращения: 24.12.2019).

580

Филатова И., Фон Намен К. Как работает американский закон об «иностранных агентах» FARA // Настоящее время. 2017. 14 ноября. https://www.dw.com/ru/%D0%BA%D0%B0%D0%BA-%D1%80%D0%B0%D0%B1%D0%BE%D1%82%D0%B0%D0%B5%D1%82-%D0%B0%D0%BC%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%BA%D0%B0%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9-%D0%B7%D0%B0%D0%BA%D0%BE%D0%BD-%D0%BE%D0%B1-%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D1%85-%D0%B0%D0%B3%D0%B5%D0%BD%D1%82%D0%B0%D1%85-fara/a-41056809 (дата обращения: 24.12.2019).

581

Oushakine, S.A. (2000). In the State of Post-Soviet Aphasia: Symbolic Development in Contemporary Russia. Europe-Asia Studies, 52 (6), 998–999.

582

Костин К. Не надо смотреть на «третий сектор» как на «пятую колонну» // Известия. 2013. 1 апр. https://iz.ru/news/547731 (дата обращения: 24.12.2019).

583

Смирнов С. Медведев: В слове «агент» нет ничего плохого // Ведомости. 2012. 7 дек. https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2012/12/07/medvedev_v_slove_agent_net_nichego_plohogo#ixzz2EMGZkLnk (дата обращения: 24.12.2019).

584

Петиция против иностранного финансирования НКО // Maxpark. 2012. 12 мая. https://maxpark.com/community/1456/content/1340913 (дата обращения: 24.12.2019).

585

Дзядко Т., Шеварднадзе С. Обложка // Эхо Москвы. 2012. 10 июля. http://echo.msk.ru/programs/oblozhka-1/907357-echo/#element-text (дата обращения: 24.12.2019).

586

Зарубин П. Закон об НКО вызвал острую полемику // Вести недели. 2012. 8 июля. https://vesti7.ru/video/1498901/episode/08–07–2012/ (дата обращения: 24.12.2019).

587

Зыгарь М., Качуровская А. Связанные одной лентой // Коммерсантъ Власть. 2006. 15 мая. http://kommersant.ru/doc/673083 (дата обращения: 24.12.2019).

588

Миллер A. Изобретение традиции // Pro et Contra. 2012. 16 (3). С. 94–97.

589

Сидякин топчет белую ленту // Владислав Бельский. 2018. 8 авг. https://www.youtube.com/watch?v=7zJyZNzHIGI (дата обращения: 24.12.2019).

590

Железнова М. Проверки НКО оказались масштабнее ожиданий // Ведомости. 2013. 13 апр. https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2013/04/16/proverki_ne_vremya_dlya_dialoga (дата обращения: 24.12.2019).

591

Азар И., Никольская П. «Нам просто заткнули рот» // Лента. 2013. 22 мая. http://lenta.ru/articles/2013/05/22/levada/ (дата обращения: 24.12.2019).

592

Туркова К. «Левада-центру» заказывают исследования с целью внешнего управления нашей страной // Коммерсантъ FM. 2013. 7 мая. https://www.kommersant.ru/doc/2185439 (дата обращения: 24.12.2019).

593

Райбман Н., Смирнов С. Рейтинг доверия Путину упал ниже 50 % // Ведомости. 2013. 4 марта. https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2013/03/04/vciom_bolshinstvo_rossiyanne_vidyat_alternativy_putinu (дата обращения: 24.12.2019).

594

Ларина К., Дымарский В. 2013 // Эхо Москвы. 2013. 10 мая. https://echo.msk.ru/programs/year2013/1070590-echo/ (дата обращения: 24.12.2019).

595

Сидорчик А. Спасибо, NED. Зачем США нужен «Национальный фонд в поддержку демократии»? // Аргументы и факты. 2015. 29 июля. http://www.aif.ru/society/law/spasibo_ned_zachem_ssha_nuzhen_nacionalnyy_fond_v_podderzhku_demokratii (дата обращения: 24.12.2019).

596

Малай Е., Рункевич Д. К «нежелательным» хотят относить и коммерческие организации // Известия. 2016. 25 янв. http://izvestia.ru/news/602198#ixzz4DWamgOfW (дата обращения: 24.12.2019).

597

Greene, S.A. (2014). Moscow in Movement. Power and Opposition in Putin’s Russia. Stanford: Stanford University Press.

598

В 2017 г. вышло два основных сериала на тему революции 1917 г. – «Троцкий» (Первый канал) и «Демон революции» («Россия-1»), и оба имели в фабуле идею заговора Запада.

599

Новикова И. Царя сгубил мировой заговор, а не революция // Правда.ру. 2015. 10 июня. https://www.pravda.ru/society/fashion/couture/10–06–2015/1262860-gayda-0/ (дата обращения: 24.12.2019).

600

Именно книги профессора Массачусетского университета Джина Шарпа, часто называемые методичками «цветных» революций, считаются одними из главных текстовых ресурсов для ненасильственных смен режимов после 1991 г.

601

Przeworski, A. (1991). Democracy and the Market. Political and Economic reforms in Eastern Europe and Latin America. Cambridge: Cambridge University Press, 10–50.

602

McFaul, M., Petrov, N. and Ryabov, A. (2004). Between Dictatorship and Democracy: Russian Post-Communist Political Reform. Washington D. C.: Carnegie Endowment for International Peace.

603

Hale, H. (2015). Patronal Politics: Eurasian Regime Dynamics in Comparative Perspective. Cambridge: Cambridge University Press.

604

Goscillo, H., ed. (2011). Putin as Celebrity and Cultural Icon. London: Routledge.

605

Павловский Г. Гениальная власть!

606

Бараулина А. Культ дистанционного управления // Русский Newsweek. 2006. № 6. – С. 24–27; Hutchings, S. and Rulyova, N. (2009). Television and Culture in Putin’s Russia: Remote Control. London: Routledge, 29–56.

607

Орлов Д. План Путина // РИА Новости. 2007. 27 мая. https://ria.ru/20070521/65794202.html (дата обращения: 24.12.2019).

608

Воробьев А. План кампании // Кремль. орг. 2007. 20 июля. http://www.kreml.org/interview/155422908 (дата обращения: 24.12.2019).

609

Дугин А. О монархии, Путине и Зубкове // Евразия. 2007. 1 окт. http://evrazia.org/article/101 (дата обращения: 24.12.2019).

610

Павловский Г. Роль Путина и дальше будет играть Путин // Кремль. орг. 2007. 14 сент. http://www.kreml.org/opinions/160260828 (дата обращения: 24.12.2019).

611

Грызлов Б. Путин остается лидером России // Российская газета. 2007. 17 окт. https://rg.ru/2007/10/17/grizlov.html (дата обращения: 24.12.2019).

612

Там же.

613

Там же.

614

Дугин А. Путин против Путина. Бывший будущий президент. – М.: Яуза, 2012. – С. 26.

615

Серова Я. В Твери открылся общероссийский форум в поддержку политики Владимира Путина // Новая газета. 2007. 15 ноября. https://novayagazeta.ru/news/2007/11/15/21627-v-tveri-otkrylsya-obscherossiyskiy-forum-v-podderzhku-politiki-vladimira-putina (дата обращения: 24.12.2019).

616

Багдасарян А. С тверской страстью // The New Times. 2017. 19 ноября. http://www.newtimes.ru/articles/detail/7309/ (дата обращения: 24.12.2019).

617

«У нас есть выбор» // Профиль. 2007. 19 ноября. https://profile.ru/archive/u-nas-est-vybor-118339/ (дата обращения: 24.12.2019).

618

Путин В. Вступительное слово на VIII съезде партии «Единая Россия» // Президент России. 2007. 1 окт. http://kremlin.ru/events/president/transcripts/24562 (дата обращения: 24.12.2019).

619

Данилин П., Крышталь Н., Поляков Д. Враги Путина. – М.: Европа, 2007.

620

Григорьев М. Fake-структуры: призраки российской политики. – М.: Европа, 2007.

621

Альбац Е. Полный Альбац // Эхо Москвы. 2007. 25 ноября. https://echo.msk.ru/programs/albac/56546/ (дата обращения: 24.12.2019).

622

Данилин П. Враги Путина, с. 6.

623

Григорьев М. Fake-структуры…

624

Враги Путина // Приговор. 2007. http://prigovor.ru/info/37809.html (дата обращения: 24.12.2019).

625

Власова Е. Демарш по-европейски // Российская газета. 2007. 17 ноября. https://rg.ru/2007/11/17/demarsh.html (дата обращения: 24.12.2019).

626

ODIHR unable to observe Russian Duma Elections // OSCE. 2007. 16 November. http://www.osce.org/odihr/elections/49175 (дата обращения: 24.12.2019).

627

Малышева Ю. Наблюдатели подставят выборы // Взгляд. 2007. 2 ноября. https://vz.ru/politics/2007/11/2/122049.html (дата обращения: 24.12.2019).

628

Григорьев М. Госдепартамент США в плену у российских fake-структур // Русский журнал. 2007. 11 апр. http://www.russ.ru/layout/set/print/pole/Gosdepartament-SSHA-v-plenu-u-rossijskih-fake-struktur (дата обращения: 24.12.2019).

629

Малышева Ю. Наблюдатели подставят выборы.

630

Наблюдатели СНГ назвали выборы в Думу свободными и прозрачными // Известия. 2007. 3 дек. https://iz.ru/news/413793 (дата обращения: 24.12.2019).

631

Путин В. «Ничего у них не выйдет» // Российская газета. 2007. 22 ноября. http://www.rg.ru/2007/11/22/putin-forum.html (дата обращения: 24.12.2019).

632

Данилин П. Враги Путина, с. 10.

633

Данилин П. Партия «политического гербалайфа» // Взгляд. 2007. 24 сент. https://vz.ru/columns/2007/9/24/111577.html (дата обращения: 24.12.2019).

634

Путин В. Выступление на форуме сторонников президента России // Президент России. 2007. 21 ноября. http://kremlin.ru/events/president/transcripts/24713 (дата обращения: 24.12.2019).

635

Гусева Д., Фишман М. Союз сильных правых // Русский Newsweek. 2007. № 48. – С. 26–28.

636

Фишман М., Седаков П., Алексеев Ю. Демисезонный кандидат // Русский Newsweek. 2008. № 6. – С. 14–17.

637

Камышев Д. Проект «Ну, погоди!» // Коммерсантъ Власть. 2011. 18 апреля. https://www.kommersant.ru/doc/1621193 (дата обращения: 24.12.2019).

638

Куколевский А. Эффект Монсона // Коммерсантъ Власть. 2011. 28 ноября. https://www.kommersant.ru/doc/1816701 (дата обращения: 24.12.2019).

639

Медведев: Голосуя за Партию, вы голосуете за ее кандидата в президенты // Единая Россия. 2011. 27 ноября. https://er.ru/news/67455/ (дата обращения: 24.12.2019).

640

ЧП. Расследование. Голос ниоткуда // НТВ. 2011. 2 дек. https://www.ntv.ru/video/peredacha/267383 (дата обращения: 24.12.2019).

641

НТВ лжет. Как делается «Анатомия протеста» и другие заказные фильмы // Афиша. 2012. 17 марта. https://daily.afisha.ru/archive/gorod/archive/ntvlies/ (дата обращения: 24.12.2019).

642

Карта выборных нарушений привела к отставке в Газете.ру // Русская служба BBC. 2011. 1 дек. https://www.bbc.com/russian/russia/2011/11/111130_golos_prosecutors (дата обращения: 24.12.2019).

643

Макеева М. Миронов объявил Белякову выговор. Не мало ли? // Дождь. 2011. 30 ноября. https://tvrain.ru/teleshow/here_and_now/geroy_utra_anton_belyakov_dokument_po_golosu_vyglyadel_po_drugomu-99998/ (дата обращения: 24.12.2019).

644

Башлыкова Н. Депутатское заявление против «Голоса» инициировала ЛДПР // Коммерсантъ. 2011. 30 ноября. https://www.kommersant.ru/doc/1827619 (дата обращения: 24.12.2019).

645

Лебедев К. «Нам кукловодов и так хватает» // Gazeta.ru. 2011. 30 ноября. https://www.gazeta.ru/interview/nm/s3847282.shtml (дата обращения: 24.12.2019).

646

Афанасьев И. «Голос» Америки // Взгляд. 2011. 9 дек. https://vz.ru/politics/2011/12/9/545334.html (дата обращения: 24.12.2019).

647

Белановский С., Дмитриев М. Политический кризис в России и возможные механизмы его развития // Polit.ru. 2011. 28 марта. https://polit.ru/article/2011/03/28/2011/ (дата обращения: 24.12.2019).

648

Стариков Н. Выборы в России и память // Блог Николая Старикова. 2011. 7 дек. https://nstarikov.ru/vybory-v-rossii-i-pamyat-13827 (дата обращения: 24.12.2019).

649

Ревазов А. Cнежная революция или чистый креатив // Livejournal. 2011. 7 дек. https://el-mariachi.livejournal.com/37344.html (дата обращения: 24.12.2019).

650

«Белая лента» была организована задолго до выборов // Юго-Восточная коалиция. https://vk.com/pages?oid=–6196645&p=%D0%91%D0%B5%D0%BB%D0%B0%D1%8F_%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D1%82%D0%B0_%28%D0%BF%D0%BE%D0%BF%D1%8B%D1%82%D0%BA%D0%B0_%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%BB%D1%8E%D1%86%D0%B8%D0%B8%29 (дата обращения: 24.12.2019).

651

Стариков Н. Белая лента – задача пролить кровь // Блог Николая Старикова. 2011. 9 дек. https://nstarikov.ru/belaya-lenta-zadacha-prolit-krov-13919 (дата обращения: 24.12.2019).

652

Путин говорит, что поначалу принял за контрацептивы белые ленточки на митинге 10 декабря // Interfax. 2011. 15 дек. https://www.interfax.ru/russia/222022 (дата обращения: 24.12.2019).

653

Тороп А. Полпред на броневичке // Новая газета. 2018. 27 июня. https://www.novayagazeta.ru/articles/2018/06/26/76948-polpred-na-bronevichke (дата обращения: 24.12.2019).

654

Начальник цеха УВЗ Игорь Холманских выступил с обращением: «Дело далеко зашло…» // Накануне.ру. 2012. 18 янв. http://www.nakanune.ru/news/2012/1/18/22260092/ (дата обращения: 24.12.2019).

655

Путин В. Россия сосредотачивается – вызовы, на которые мы должны ответить // Известия. 2012. 16 янв. https://iz.ru/news/511884 (дата обращения: 24.12.2019).

656

Полянская М. Михаил Леонтьев: «Люди с Болотной – это сытое, амбициозное, абсолютно безмозглое меньшинство» // Коммерсантъ FM. 2012. 4 февр. https://www.kommersant.ru/doc/1866640 (дата обращения: 24.12.2019).

657

Gel’man, V. (2013). Cracks in the Wall. Challenges to Electoral Authoritarianism in Russia. Problems of Post-Communism. 60 (2), 3–10.

658

ОНИ и МЫ. Воззвание клуба «Суть времени» // Суть времени. 2011. 17 дек. https://eot.su/node/10279 (дата обращения: 24.12.2019).

659

Там же.

660

Фильм НТВ об оппозиции вызвал волну гнева в Twitter // Русская служба BBC. 2012. 16 марта. https://www.bbc.com/russian/russia/2012/03/120306_ntv_hashtag_lies (дата обращения: 24.12.2019).

661

Д. Маккейн – В. Путину: Дорогой Влад, «арабская весна» уже пришла к тебе // РБК. 2012. 6 февр. https://www.rbc.ru/politics/06/02/2012/5703f2e19a7947ac81a64986 (дата обращения: 24.12.2019).

662

Путин обвиняет США в провоцировании протестов // Русская служба BBC. 2011. 8 дек. https://www.bbc.com/russian/russia/2011/12/111208_putin_opposition_protests (дата обращения: 24.12.2019).

663

Баунов А. Послом в Россию приезжает специалист по революциям // Republic. 2012. 13 янв. https://republic.ru/posts/l/730708 (дата обращения: 24.12.2019).

664

Аналитическая программа «Однако» с Михаилом Леонтьевым // Первый канал. 2012. 17 янв. https://www.1tv.ru/news/2012–01–17/102215-analiticheskaya_programma_odnako_s_mihailom_leontievym (дата обращения: 24.12.2019).

665

См.: McFaul M. (2002). Russia’s Unfinished Revolution: Political Change from Gorbachev to Putin. Ithaca: Cornell University Press.

666

Aslund, A. and McFaul, M. (2006). Revolution in Orange: The Origins of Ukraine’s Democratic Breakthrough. Washington D. C.: Carnegie Endowment for International Peace.

667

Оппозиция обсудила с новым послом США в России ситуацию в стране // РИА Новости. 2012. 17 янв. https://ria.ru/20120117/541664364.html (дата обращения: 24.12.2019).

668

InterNYET: A History Of The Russian Internet | Episode #5 // настоящее время. 2019. 3 октября. https://www.youtube.com/watch?v=9Ep4tG7fapg (дата обращения: 24.12.2019).

669

Станислав Говорухин признает, что стал грубее // НТВ. 2012. 19 февр. https://www.ntv.ru/novosti/271313/ (дата обращения: 24.12.2019).

670

Агамалова А., Голицына А. Путин уверен, что интернет возник как спецпроект ЦРУ // Ведомости. 2014. 24 апр. https://www.vedomosti.ru/technology/articles/2014/04/24/putin (дата обращения: 24.12.2019).

671

Аналбаева А. «Не дадим развалить страну!» // Взгляд. 2012. 3 февр. https://vz.ru/politics/2012/2/3/557130.html (дата обращения: 24.12.2019).

672

Государственное ТВ показывает Поклонную: нет оранжевой чуме, не позволим утопить Россию в крови // Gazeta.ru. 2012. 4 февр. https://www.gazeta.ru/news/lenta/2012/02/04/n_2191705.shtml (дата обращения: 24.12.2019).

673

Иванов В. Путин намерен мобилизовать большинство. Путинское большинство. Нужно обращаться только к нему // Известия. 2012. 16 янв. https://iz.ru/news/511953 (дата обращения: 24.12.2019).

674

Полунин А. Путин ждет «сакральной жертвы» // Свободная пресса. 2012. 1 марта. https://svpressa.ru/politic/article/53122/ (дата обращения: 24.12.2019).

675

Леонтьев М. Выступления на митинге в поддержку Владимира Путина // Эхо Москвы. 2012. 23 февр. https://echo.msk.ru/blog/echomsk/861846-echo/ (дата обращения: 24.12.2019).

676

Выступление Владимира Путина на митинге в Лужниках // РИА Новости. 2012. 23 февр. https://ria.ru/20120223/572995366.html (дата обращения: 24.12.2019).

677

Yablokov I. and Dreval N. (2017). Chernukha. In: Ledeneva A. (ed). The Global Encyclopaedia of Informality. London: UCL Press, 436–439.

678

«Есть Путин – есть Россия, нет Путина – нет России» // Известия. 2014. 22 окт. https://iz.ru/news/578379 (дата обращения: 24.12.2019).

679

Colton, T. and Hale, H. (2014). Putin’s Uneasy Return and Hybrid Regime Stability. Problems of Post-Communism, 61 (2), 3–22.

680

О протестующих, отказе в регистрации Г. Явлинскому, контроле за выборами – 2 // Левада-центр. 2012. 7 февр. http://www.levada.ru/2012/02/07/o-protestuyushhih-otkaze-v-registratsii-g-yavlinskomu-kontrole-za-vyborami-chast-2/ (дата обращения: 24.12.2019).

681

Ростовский М. Сергей Шойгу рассказал, как спасали российскую армию // Московский комсомолец. 2019. 22 сент. https://www.mk.ru/politics/2019/09/22/sergey-shoygu-rasskazal-kak-spasali-rossiyskuyu-armiyu.html (дата обращения: 25.12.2019).

682

Шевчук М. Горе порабощенным. На защиту традиционной политики встает Сергей Шойгу // Republic. 2019. 24 сент. https://republic.ru/posts/94773 (дата обращения: 25.12.2019).

683

Тумакова И. Они там были // Новая газета. 2018. 25 июня. https://www.novayagazeta.ru/articles/2018/06/24/76916-oni-tam-byli (дата обращения: 25.12.2019).

684

Коротков Д. Список Вагнера // Новая газета. 2017. 21 авг. https://www.fontanka.ru/2017/08/18/075/ (дата обращения: 25.12.2019).

685

Tsvetkova M., Zverev A. Exclusive: Russian civilians helping Assad use military base back home – witnesses // Reuters. 2018. 25 April. https://www.reuters.com/article/us-mideast-crisis-syria-russia-military/exclusive-russian-civilians-helping-assad-use-military-base-back-home-witnesses-idUSKBN1HW0LX (дата обращения: 25.12.2019).

686

Shuster S. How Putin Built a Ragtag Empire of Tyrants and Failing States // Time. 2019. 4 April. https://time.com/5564173/how-putin-built-russian-empire/ (дата обращения: 25.12.2019).

687

Горяшко С. Доклад Мюллера опубликован. Что мы узнали о связях Трампа с Москвой? // Русская служба BBC. 2019. 18 апр. https://www.bbc.com/russian/news-47958376 (дата обращения: 25.12.2019).

688

См., например: Ковалев А. Эксперты «России сегодня» выпустили доклад о том, что половина западных статей про Россию – негативные. Многие из них написал один и тот же британский журналист // Meduza. 2019. 23 окт. https://meduza.io/feature/2019/10/23/eksperty-rossii-segodnya-vypustili-doklad-o-tom-chto-polovina-zapadnyh-statey-pro-rossiyu-negativnye-mnogie-iz-nih-napisal-odin-i-tot-zhe-britanskiy-zhurnalist?fbclid=IwAR0Qn6j3_UCrnJIbPHrxqeF2pqSkUimZSKamlGlozrLnePMNJoVt2zuB_BE (дата обращения: 25.12.2019).

689

Sochi 2014: Gay rights protests target Russia’s games // BBC News. 2014. 5 February. https://www.bbc.com/news/world-europe-26043872 (дата обращения: 25.12.2019).

690

Seddon M. 16 Eye-Popping Examples Of Alleged Corruption At The Sochi Olympics // Buzzfeed news. 2014. 27 January. https://www.buzzfeednews.com/article/maxseddon/eye-popping-excerpts-from-a-report-alleging-corruption-at (дата обращения: 25.12.2019).

691

Twitter storm in Russia over Sochi Olympics twin toilet // BBC News. 2014. 21 January. https://www.bbc.com/news/world-europe-25830617 (дата обращения: 25.12.2019).

692

Hutchings S., Gillespie M., Yablokov I., Lvov I., Voss A. (2015). Soft power, geopolitical crisis and the broadcast-social media Interface: RT, BBC World and the Sochi Winter Olympics. Participations: International Journal of Audience Research, http://www.participations.org/Volume%2012/Issue%201/35.pdf

693

Birnbaum M. Putin’s approval ratings hit 89 percent, the highest they’ve ever been // The Washington Post. 2015. 25 June. https://www.washingtonpost.com/news/worldviews/wp/2015/06/24/putins-approval-ratings-hit-89-percent-the-highest-theyve-ever-been/ (дата обращения: 25.12.2019); об отношении россиян к Западу см.: Оверченко М. Отношения Запада и России продолжают ухудшаться из-за Украины // Ведомости. 2015. 10 июня. https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2015/06/10/596032-ukraina-yabloko-razdora-v-otnosheniyah-zapada-i-rossii (дата обращения: 25.12.2019).

694

Песков: миллионы россиян поддерживают Путина в ситуации с Украиной // РИА Новости. 2014. 7 марта. https://ria.ru/20140307/998669395.html (дата обращения: 25.12.2019).

695

Райбман Н., Смирнов С. Рейтинг доверия Путину упал ниже 50 % // Ведомости. 2013. 4 марта. https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2013/03/04/vciom_bolshinstvo_rossiyanne_vidyat_alternativy_putinu (дата обращения: 25.12.2019).

696

Gel’man, V. (2016). The Politics of Fear. How Russia’s Rulers Counter Their Rivals. Russian Politics, (1), 32.

697

Guriev, S. and Treisman, D. (2015). How Modern Dictators Survive: An Information Theory of the New Authoritarianism. [online] The National Bureau of Economic Research. Available at: http://www.nber.org/papers/w21136.

698

Hutchings, S. and Szostek, J. (2015). Dominant Narratives in Russian Political and Media Discourse During the Ukraine Crisis. In: Pikulicka-Wilczewska, A. and Sakwa R., eds. Ukraine and Russia: People, Politics, Propaganda and Perspectives. Bristol: E-International Relations, 183–196.

699

Бородина А. Телевизор Олимпиады и Украины: рекорды пропаганды // Forbes. 2014. 3 июля. https://www.forbes.ru/mneniya-opinion/konkurentsiya/261539-televizor-olimpiady-i-ukrainy-rekordy-propagandy (дата обращения: 26.12.2019).

700

Гальперович Д. Российские медиа: способы выживания и ожидание перемен // Голос Америки. 2018. 27 апр. https://www.golos-ameriki.ru/a/russian-independent-media/4367120.html (дата обращения: 24.12.2019).

701

Рогов K. «Крымский синдром»: механизмы авторитарной мобилизации // Контрапункт (1), 2015. С. 1–15.

702

Четверть россиян назвали «Вести недели» с Киселевым лучшей аналитической передачей // Meduza. 2016. 27 авг. https://meduza.io/news/2016/08/27/chetvert-rossiyan-nazvali-vesti-nedeli-s-kiselevym-luchshey-analiticheskoy-peredachey (дата обращения: 24.12.2019); Образ журналиста в массовом сознании россиян // Медиастандарт, 2018. https://komitetgi.ru/news/news/3918/ (дата обращения: 24.12.2019).

703

Черненко Е. «За дестабилизацией Украины скрывается попытка радикального ослабления России» // Коммерсантъ, 2015. 22 июня. https://www.kommersant.ru/doc/2752250 (дата обращения: 24.12.2019).

704

Друзья и враги России // Левада-центр. 2017. 5 июня. https://www.levada.ru/2017/06/05/druzya-i-vragi-rossii-2/ (дата обращения: 24.12.2019).

705

Телефонный разговор Виктории Нуланд с послом США на Украине // Эхо Москвы. 2014. 7 февр. https://echo.msk.ru/blog/echomsk/1253668-echo/ (дата обращения: 24.12.2019).

706

Янукович похвалил оппозиционный блок и «свалил» Евромайдан на олигархов // Русская служба BBC. 2015. 9 дек. https://www.bbc.com/ukrainian/ukraine_in_russian/2015/12/151209_ru_s_yanukovych_new_interview (дата обращения: 24.12.2019); Азаров: Украина еще никогда не была под таким сильным влиянием Запада // РИА Новости. 2016. 29 февр. https://ria.ru/20160229/1382187242.html (дата обращения: 25.12.2019).

707

Киселев Д. Киев скрывает правду о кровавых «зачистках» // Вести недели. 2014. 1 июня. http://vesti7.ru/article/346069/episode/01–06–2014/ (дата обращения: 25.12.2019).

708

Визит шефа ЦРУ в Киев и операция на юго-востоке: совпадение или нет? // РИА Новости. 2014. 15 апр. http://ria.ru/world/20140415/1004017907.html#ixzz4DSvA2C6D (дата обращения: 25.12.2019).

709

«Айдаровский» бунт: никто не хочет воевать за олигархов // Вести недели. 2015. 8 февр. http://vesti7.ru/article/345596/episode/08–02–2015/ (дата обращения: 25.12.2019).

710

Киевские гастролеры: от вице-президента США до экзорциста // Вести недели. 2014. 27 апр. http://vesti7.ru/article/346117/episode/27–04–2014/ (дата обращения: 25.12.2019).

711

Крым. Путь на родину // Россия-1. 2015. 15 марта. https://russia.tv/brand/show/brand_id/59195/ (дата обращения: 25.12.2019).

712

Популярной идеей было рассказывать о том, что участники киевского Майдана находились под воздействием наркотиков. См.: Бунт под кайфом: наркотики на Майдане уже не отрицает и украинская сторона // Военное обозрение. 2014. 17 мая. https://topwar.ru/47804-bunt-pod-kayfom-narkotiki-na-maydane-uzhe-ne-otricaet-i-ukrainskaya-storona.html (дата обращения: 25.12.2019).

713

Более подробно об этом см.: Эткинд А., Яблоков И. Мировой кризис как заговор Запада: российские конспирологические теории цен на нефть и курса рубля // Неприкосновенный запас. 2019. № 126.

714

Цены на нефть в 2014 году упали на 45 процентов // Голос Америки. 2015. 1 янв. https://www.golos-ameriki.ru/a/world-oil-prices-planged-most-six-procent-in-2014/2582303.html (дата обращения: 25.12.2019).

715

Гайдар Е. Гибель империи. Уроки для современной России. – М.: Corpus, 2015.

716

Rutland P. Petronation? Oil, Gas, and National Identity in Russia // Post Soviet Affairs. 2015. Vol. 31. № 1, 66–89.

717

Динамика цен на нефть с 1990 г. Досье // ТАСС. 2014. 14 ноября. https://tass.ru/ekonomika/1572991 (дата обращения: 25.12.2019).

718

Стариков Н. Шерше ля нефть.

719

См., например, лекцию Александра Эткинда, где он употребляет этот термин: Лекция Александра Эткинда в Академическом центре Бориса Немцова // Boris Nemtsov Foundation for Freedom. 2019. 18 марта. https://nemtsovfund.org/2019/03/lektsiya-aleksandra-etkinda-v-akademicheskom-tsentre-borisa-nemtsova/ (дата обращения: 25.12.2019).

720

Дворкович допустил заговор против России как причину падения цен на нефть // РБК. 2015. 17 февр. https://www.rbc.ru/economics/17/02/2015/54e2760b9a7947ea2a641f0a (дата обращения: 25.12.2019).

721

Егоров И. Николай Патрушев: Вторая «холодная» // Российская газета. 2014. 15 окт. https://rg.ru/2014/10/15/patrushev.html (дата обращения: 25.12.2019).

722

Егоров И. Николай Патрушев; см. также: Черненко Е. «За дестабилизацией Украины скрывается попытка радикального ослабления России…».

723

Зачем Америке нужна большая война в Европе? Третья мировая война в интересах лишь США // alexander wagner. 2014. 9 сент. https://www.youtube.com/watch?v=sQeS7tDphfo (дата обращения: 25.12.2019).

724

Киселев Д. Бизнес на крови: сланцевые залежи Украины не дают покоя США // Вести недели. 2014. 18 мая. http://vesti7.ru/article/346104/episode/18–05–2014/ (дата обращения: 25.12.2019).

725

Там же.

726

Стариков Н. Интернет-ополчение: не допустим отделения Сибири // Блог Николая Старикова. https://nstarikov.ru/internet-opolchenie-ne-dopustim-otdel-43824 (дата обращения: 25.12.2019).

727

Как в России преследуют за призывы вернуть Крым Украине? // Meduza. 2016. 19 апр. https://meduza.io/cards/kak-v-rossii-presleduyut-za-prizyvy-vernut-krym-ukraine (дата обращения: 25.12.2019).

728

Агаламова А., Голицына А. Путин уверен, что интернет возник как спецпроект ЦРУ.

729

Солдатов А., Бороган И. Битва за Рунет. Как власть манипулирует информацией и следит за каждым из нас. – М.: Альпина Паблишер, 2015.

730

Россия может и должна защищаться. Константин Малофеев о попытке США регулировать мир через интернет // Царьград. 2019. 22 апр. https://tsargrad.tv/news/rossija-mozhet-i-dolzhna-zashhishhatsja-konstantin-malofeev-o-popytke-ssha-regulirovat-mir-cherez-internet_195918 (дата обращения: 25.12.2019).

731

Николай Патрушев: интернет применяется для подрыва национального суверенитета // Коммерсантъ. 2017. 24 мая. https://www.kommersant.ru/doc/3305724 (дата обращения: 25.12.2019).

732

Путин подписал закон о «нежелательных организациях» // ТАСС. 2015. 23 мая. https://tass.ru/politika/1990676 (дата обращения: 25.12.2019).

733

Макутина М., Тагаева Л., Химшиашвили П. Генпрокуратуру попросили закрыть первые пять нежелательных организаций // РБК. 2015. 15 мая. https://www.rbc.ru/politics/25/05/2015/5563152d9a79470ee203a065 (дата обращения: 25.12.2019).

734

Корченкова Н., Самохина С. Патриотический стоп-лист отложили в сторону // Коммерсантъ. 2016. 29 ноября. https://www.kommersant.ru/doc/3156075 (дата обращения: 25.12.2019).

735

Корченкова Н., Горяшко С. С нечистого листа // Коммерсантъ. 2015. 8 июля. https://www.kommersant.ru/doc/2763526 (дата обращения: 25.12.2019).

736

Бочарова С., Рустамова Ф. Сенатор проговорился о согласовании «патриотического стоп-листа» с ФСБ // РБК. 2015. 7 июля. https://www.rbc.ru/politics/07/07/2015/559bbf869a794724f4be0361 (дата обращения: 25.12.2019).

737

Королькова Е. Нежелательные законы и «Открытая Россия» // Правозащита. 2019. 15 марта. https://orpravo.org/news/nezhelatelnye-zakony-i-or/ (дата обращения: 25.12.2019).

738

В российский стоп-лист попали организаторы госпереворотов // Вести недели. 2015. 12 июля. http://vesti7.ru/article/342730/episode/12–07–2015/ (дата обращения: 25.12.2019).

739

Киселев Д. Явлинский обходит Ходорковского стороной // Вести недели. 2014. 19 окт. http://vesti7.ru/article/345850/episode/19–10–2014/ (дата обращения: 25.12.2019).

740

Сладков А. Революция на заказ // Россия-1. 2016. https://russia.tv/anons/show/episode_id/1213003/brand_id/3957/ (дата обращения: 25.12.2019).

741

Деятельность «Национального фонда в поддержку демократии» представляла угрозу безопасности России // Вести. 2015. 30 июля. https://www.vesti.ru/doc.html?id=2646903 (дата обращения: 25.12.2019).

742

Lendman S. Russia Challenges America’s Orwellian NED // Counter punch. 2015. 31 July. https://www.counterpunch.org/2015/07/31/russia-challenges-americas-orwellian-ned/ (дата обращения: 25.12.2019).

743

Филимонов Г., Данюк Н., Юраков М. Переворот. – М.: Эксмо, 2016.

744

Скабеева О. NED: как Вашингтон лезет в чужие дела // Вести недели. 2015. 17 мая. http://vesti7.ru/article/342562/episode/17–05–2015/ (дата обращения: 25.12.2019).

745

Филипенок А. «Бессмертный полк» объяснил фотографии с выброшенными плакатами // РБК. 2015. 14 мая. https://www.rbc.ru/society/14/05/2015/5554bff69a7947e61c26f6ef (дата обращения: 25.12.2019).

746

Киселев Д. NED.

747

Черногуз В. Что поддерживает американский «Фонд в поддержку демократии» // Пятый канал. 2015. 29 июля. https://www.5-tv.ru/news/98916/ (дата обращения: 25.12.2019).

748

Ямпольский М. Новинка сезона: «национал-предатели» // The New Times. 2014. № 14. https://newtimes.ru/articles/detail/80877 (дата обращения: 25.12.2019).

749

Путин В. Обращение Президента Российской Федерации // Президент России. 2014. 18 марта. http://kremlin.ru/events/president/news/20603 (дата обращения: 25.12.2019).

750

Язык пропаганды в графиках Google // Дождь. 2015. 25 мая. http://tvrain.ru/articles/jazyk_propagandy_v_grafikah_google-387916/ (дата обращения: 25.12.2019).

751

Киселев Д. Антироссийские митинги: интеллигенция превращается в интеллигентуру // Вести недели. 2014. 5 окт. http://vesti7.ru/article/345880/episode/05–10–2014/ (дата обращения: 25.12.2019).

752

На плакатах были лица Андрея Макаревича, Юрия Шевчука, Алексея Навального.

753

Попов Е. Санкции насмешили российский истеблишмент // Вести недели. 2014. 23 марта. http://vesti7.ru/article/346201/episode/23–03–2014/ (дата обращения: 25.12.2019).

754

Там же.

755

Путин: диалог с оппозицией возможен, если она не работает по заказу извне // Вести недели. 2015. 29 марта. http://vesti7.ru/article/342398/episode/29–03–2015 (дата обращения: 25.12.2019).

756

Киселев Д. Киллер российского либерализма: Касьянов похоронил РПР-ПАРНАС // Вести недели. 2015. 26 апр. https://vesti7.ru/article/342547/episode/26–04–2015/ (дата обращения: 25.12.2019).

757

Киселев Д. Участники «Марша мира», по сути, требовали запрещенных колбас и сыров // Вести недели. 2014. 21 сент. http://vesti7.ru/article/345925/episode/21–09–2014/ (дата обращения: 25.12.2019).

758

Там же.

759

Электоральные рейтинги партий // Левада-центр. 2016. 1 июля. http://www.levada.ru/2016/07/01/elektoralnye-rejtingi-partij-2/ (дата обращения: 25.12.2019).

760

Акопов П. «Это великая война континентов» // Взгляд. 2014. 20 февр. https://vz.ru/politics/2014/2/20/672632.html (дата обращения: 25.12.2019); Balmforth, T. From The Fringes Toward Mainstream: Russian Nationalist Broadsheet Basks In Ukraine Conflict // RFERL. 2014. 14 August. https://www.rferl.org/a/26534846.html (дата обращения: 25.12.2019).

761

Антонова Е. МГУ сместил Владимира Добренькова с должности декана соцфака и решает судьбу Александра Дугина // Газета.ру. 2014. 1 июля. https://www.gazeta.ru/social/2014/07/01/6093433.shtml (дата обращения: 25.12.2019).

762

Дугин А. Шестая колонна // Взгляд. 2014. 29 апр. https://vz.ru/opinions/2014/4/29/684247.html (дата обращения: 25.12.2019).

763

См. пост Александра Дугина в Facebook: https://www.facebook.com/alexandr.dugin/posts/804580389552003?fref=nf (дата обращения: 25.12.2019).

764

«Коммерсантъ» анонсировал назначение Суркова куратором российско-украинских отношений // Lenta.ru. 2013. 16 сент. https://lenta.ru/news/2013/09/16/surkov/ (дата обращения: 25.12.2019).

765

Стрелков: Сурков ведет Россию к позорной капитуляции в Новороссии и Крыму // Росбалт. 2014. 23 дек. https://www.rosbalt.ru/ukraina/2014/12/23/1351475.html (дата обращения: 25.12.2019).

766

Стрелков: Сурков – это предатель! Он уничтожает Новороссию! // Никто кроме нас НОД. 2016. 28 янв. https://www.youtube.com/watch?v=AFmSH2XiYp8 (дата обращения: 25.12.2019).

767

Goldhill O. The philosopher known as “Putin’s brain” is a big fan of Trump // Quartz. 2016. 24 December. https://qz.com/871975/aleksandr-dugin-putins-favorite-philosopher-is-a-big-fan-of-donald-trump/ (дата обращения: 25.12.2019); Ratner P. The Most Dangerous Philosopher in the World // Big think. 2016. 18 December. https://bigthink.com/paul-ratner/the-dangerous-philosopher-behind-putins-strategy-to-grow-russian-power-at-americas-expense (дата обращения: 25.12.2019).

768

Сухотин А., Дубов Р. «Президента оставляем на бруствере…» // Новая газета. 2014. 11 авг. https://novayagazeta.ru/articles/2014/08/11/60681–171-prezidenta-ostavlyaem-na-brustvere-187 (дата обращения: 25.12.2019).

769

Volkov, D. Russian Elite Opinion After the Crimea // Carnegie endowment for international piece. 2016. http://carnegieendowment.org/files/CP_Volkov_WEB_Eng.pdf.

770

Глазьев ответил Набиуллиной о роли ЦБ в стагнации экономики России // Царьград. 2018. 3 апр. https://tsargrad.tv/news/glazev-otvetil-nabiullinoj-o-roli-cb-v-stagnacii-jekonomiki-rossii_122667 (дата обращения: 25.12.2019).

771

Кабанов Д. Опрос: враждебными для россиян остаются США, Украина и Великобритания // Российская газета. 2019. 14 июня. https://rg.ru/2019/06/14/opros-vrazhdebnymi-dlia-rossiian-ostaiutsia-ssha-ukraina-i-velikobritaniia.html (дата обращения: 25.12.2019).

772

Kolesnikov, A. Russian Ideology After Crimea // Carnegie.ru. 2015. http://carnegie.ru/2015/09/22/russian-ideology-after-crimea/ihzq (дата обращения: 25.12.2019).

773

Показательный пример, конечно, – это скандал вокруг поста Гасана Гусейнова о «русском языке». См.: Немцев М. Кровная обида. Как филолог Гусейнов вызвал массовую мобилизацию // Republic. 2019. 12 ноября. https://republic.ru/posts/95177 (дата обращения: 25.12.2019).

774

Adeant A. Blue Whale: What is the truth behind an online ‘suicide challenge’? // BBC News. 2019. 13 January. https://www.bbc.co.uk/news/blogs-trending-46505722 (дата обращения: 26.12.2019).

775

Мурсалиева Г. Группы смерти // Новая газета. 2016. 16 мая. https://www.novayagazeta.ru/articles/2016/05/16/68604-gruppy-smerti-18 (дата обращения: 26.12.2019).

776

Орлова О. Охота антропологов на «Синего кита» // Троицкий вариант. 2017. 1 авг. https://trv-science.ru/2017/08/01/oxota-antropologov-na-sinego-kita/ (дата обращения: 26.12.2019).

777

О движении антипрививочников за рубежом см.: Hoffman J. How Anti-Vaccine Sentiment Took Hold in the United States // The New York Times. 2019. 23 September. https://www.nytimes.com/2019/09/23/health/anti-vaccination-movement-us.html (дата обращения: 26.12.2019); Berinsky A. J. (2017). Rumors and Health Care Reform: Experiments in Political Misinformation. British Journal of Political Science, 47, 241–262.

778

Для сравнения см. примеры риторики движения: Craciun C., Baban A. (2012). ‘Who will take the blame?’: Understanding the reasons why Romanian mothers decline HPV vaccination for their daughters. Vaccine, 30 (48), 6789–6793.

779

Мария. Вред прививок. Аргументы домохозяйки // Русское Агентство Новостей. 2017. 9 авг. http://xn–ctbsbazhbctieai.ru-an.info/%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8/%D0%B2%D1%80%D0%B5%D0%B4-%D0%BF%D1%80%D0%B8%D0%B2%D0%B8%D0%B2%D0%BE%D0%BA-%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D0%BC%D0%B0%D0%BC%D1%8B-%D0%B8-%D0%B4%D0%BE%D0%BC%D0%BE%D1%85%D0%BE%D0%B7%D1%8F%D0%B9%D0%BA%D0%B8/ (дата обращения: 26.12.2019).

780

Правда о прививках // ВКонтакте. https://vk.com/antiprivivki (дата обращения: 26.12.2019).

781

Федорова Н. «На детях в России постоянно ставят эксперименты при изучении вакцин» // Реальное время. 2017. 12 марта. https://realnoevremya.ru/articles/58417-virusolog-galina-chervonskaya-o-vrede-privivok-i-oslozhneniyah (дата обращения: 26.12.2019); Коток А. Прививочная политика // 1796. Гомеопатия и прививки. https://1796web.com/vaccines/policy.htm (дата обращения: 26.12.2019).

782

Об этом см. недавнее исследование советских городских легенд: Архипова А., Кирзюк А. Опасные советские вещи.

783

Демченко В. Главные преступления советской эпохи. От перевала Дятлова до Палача и Мосгаза. – М.: АСТ, 2015.

784

В деле о перевале Дятлова всплыла сенсационная улика // НТВ. 2019. 2 февр. https://www.ntv.ru/video/1696022/?from=newspage (дата обращения: 26.12.2019); Экспедиция. Специальный выпуск с перевала Дятлова. Андрей Малахов // Россия-1. 2019. 22 марта. https://www.youtube.com/watch?v=HcSmYK72mXc (дата обращения: 26.12.2019).

785

The Dyatlov Pass Incident (2013). https://www.imdb.com/title/tt1905040/ (дата обращения: 26.12.2019); интервью с режиссером: Рузаев Д. Ренни Харлин: «Одна маленькая тайна уже рушит наши представления о реальности» // Colta. 2013. 11 февр. http://archives.colta.ru/docs/13069 (дата обращения: 26.12.2019).

786

Особые полномочия. Перевал Дятлова. Пора поставить точку над «i» // Генеральная прокуратура РФ. 2019. 1 февр. https://efir.genproc.gov.ru/rubrics/3/video/417 (дата обращения: 26.12.2019).

787

Claire Birchall, Knowledge Goes Pop, 24.

788

Среди массы работ можно выделить, например: Roeper R. Debunked! Conspiracy theories, urban legends, and evil plots of the 21st century. Chicago: Chicago Review Press, 2008, а также сборник альтернативных и андеграундных идей под ред. Адама Парфрея. См.: Культура времен Апокалипсиса. – Екатеринбург: Ультра. Культура, 2004.

789

Кашин О. Перевал Дятлова. Миф родился // Colta. 2013. 11 февр. http://archives.colta.ru/docs/13063 (дата обращения: 26.12.2019).

790

Похожее явление обнаружил Скотт Раднитц в Киргизии. См.: Radnitz S. (2016). Paranoia with a purpose: conspiracy theory and political coalitions in Kyrgyzstan, Post-Soviet Affairs, 32 (5), 474–489.

791

Дергачев В. Социологи зафиксировали снижение влияния Кремля и ФСБ на жизнь в стране // РБК. 2019. 4 марта. https://www.rbc.ru/politics/04/03/2019/5c79195c9a794716ebbc4257 (дата обращения: 26.12.2019).

792

Солдатов А., Бороган И. Новое дворянство. – М.: Юнайтед Пресс, 2011. – Главы 1 и 2.

793

См., например: Воронкова О., Сидорова А., Крыштановская О. Российский истэблишмент: пути и методы обновления // Полис. Политические исследования. 2011. № 1. С. 66–79; Treisman D. (2007). Putin’s Silovarchs. Orbis, 51 (1), 141–153.

794

Перин Р. Птенцы гнезда Андропова // Антисионизм. http://antisionizm.info/Sotrudnik-KGB-snyal-so-steni-svoego-rabochego-kabineta-portret-Andropova-i-povesil-portret-Stalina-792.html (дата обращения: 26.12.2019).

795

Любимов М. «Операция Голгофа». Секретный план перестройки // Библиотека Максима Мошкова. http://lib.ru/POLITOLOG/lubimow.txt (дата обращения: 26.12.2019).

796

Там же.

797

Сид И. «План Андропова 10 лет спустя» (интервью с М. Любимовым) // Сообщение. 2004. http://soob.ru/n/2004/5/op/1 (дата обращения: 26.12.2019).

798

КГБ yбивaeт СССР. 12 андроповских ударов. Апгрейд Человека // День ТВ. 2019. 18 мая. https://www.youtube.com/watch?v=o-yNnZcdkLI (дата обращения: 26.12.2019).

799

Раззаков Ф. Спасти Рашидова! Андропов против СССР. КГБ играет в футбол. – М.: Книжный мир, 2019.

800

Цатурян С. Вячеслав Матузов: Михаил Горбачев – пешка в плане по развалу СССР // Eurasia Daily. 2019. 14 марта. https://eadaily.com/ru/news/2019/03/11/vyacheslav-matuzov-mihail-gorbachev-peshka-v-plane-po-razvalu-sssr (дата обращения: 26.12.2019).

801

Жирнов Е. Чекист из Фирмы // Коммерсантъ Власть. 2004. 12 апр. https://www.kommersant.ru/doc/465540 (дата обращения: 26.12.2019); Жирнов Е. «Бывших офицеров СС вербовали и до меня» // Коммерсантъ Власть. 2004. 19 апр. https://www.kommersant.ru/doc/467811 (дата обращения: 26.12.2019); Жирнов Е. Смерть отдела «П» // Коммерсантъ Власть. 2004. 26 апр. https://www.kommersant.ru/doc/470042 (дата обращения: 26.12.2019).

802

Skurlatov. Как Юрий Андропов закладывал мины под СССР 1 // Livejournal. 2012. 22 дек. https://skurlatov.livejournal.com/1839513.html (дата обращения: 26.12.2019).

803

Там же.

804

Цатурян С. Вячеслав Матузов…

805

Карцев Д. План Андропова – Путина. Как чекисты получили контроль над страной // Русский репортер. 2012. № 43. http://www.rusrep.ru/article/2012/10/31/kgb/ (дата обращения: 26.12.2019).

806

Самохин М. Развал Союза устроил КГБ // Экспресс-газета. 2017. 20 дек. https://www.eg.ru/politics/437132/ (дата обращения: 26.12.2019).

807

Черных Е. Михаил Полторанин: «ГКЧП – величайшая провокация Горбачева!» // Комсомольская правда. 2011. 18 авг. https://www.kompravda.eu/daily/25738.3/2726169/ (дата обращения: 26.12.2019).

808

Шевякин А. КГБ против СССР. 17 мгновений измены. – М.: Эксмо, Яуза, 2011.

809

Черных Е. Генерал КГБ Филипп Бобков унес в могилу тайну, кто развалил Советский Союз // Комсомольская правда. 2019. 27 июля. https://www.kp.ru/daily/27008.7/4069761/ (дата обращения: 26.12.2019).

810

Хоффман Д. Олигархи: богатство и власть в новой России. – М.: Колибри, 2007; Aslund A. (2002). The Transformation of the Soviet Bloc. Cambridge: Cambridge University Press; Freeland С. (2000). Sale of the Century: The Inside Story of the Second Russian Revolution. London: Little, Brown.

811

Громов А. Как чекисты готовятся купить западный мир // Republic. 2012. 18 дек. https://republic.ru/posts/l/861364 (дата обращения: 26.12.2019).

812

ЛИХИЕ 90-е – триллионы в лапах КГБ, ЦК партии и СЕМЬИ. Властные группировки России. Часть 6 // Крамола. https://bychats.info/show/lihie-90/gsuvfM2qfnzb0og.html (дата обращения: 26.12.2019).

813

Самохин М. Развал Союза устроил КГБ.

814

Basmanov. Маленький, но показательный штришок // Livejournal. 2012. 12 дек. https://basmanov.livejournal.com/1768849.html (дата обращения: 26.12.2019).

815

Карцев Д. План Андропова – Путина.

816

Кичанова В. Кто правит Россией? Современные теории заговоров // Republic. 2013. 27 июня. http://slon.ru/russia/vo_vsem_vinovaty_oni_kto-955678.xhtml (дата обращения: 26.12.2019).

817

Яблоков И. Кто и как ведет информационную войну в 2017 году.

818

Roxburgh А. The Strongman: Vladimir Putin and the Struggle for Russia. London: I. B. Tauris, 2013.

819

Литвиненко А., Фельштинский Ю. ФСБ взрывает Россию. – New York: Liberty Publishing House, 2007. С. 17.

820

Там же, с. 14.

821

Жириновский задает вопрос Селезневу о Волгодонске // Vlad Vinetskiy. 2012. 12 сент. https://www.youtube.com/watch?v=LgHkFu6IXOg&t=31s (дата обращения: 26.12.2019).

822

Литвиненко, ФСБ, Рязанский сахар, Путин // Vlad Vinetskiy. 2012. 12 сент. https://www.youtube.com/watch?v=Q34N2SajdDE (дата обращения: 26.12.2019).

823

Путин и ФСБ взорвали дома в 1999 году // Dark hunter. 2017. 6 апр. https://www.youtube.com/watch?v=zqTzTAHJrXc (дата обращения: 26.12.2019).

824

См.: Операция «Northwoods». Pentagon proposed pretexts for Cuba Invasion in 1962 // The National Security Archive. 2001. 30 April. https://nsarchive2.gwu.edu/news/20010430/ (дата обращения: 26.12.2019).

825

См.: The Tuskegee experiment. Waxman O. B. How the Public Learned About the Infamous Tuskegee Syphilis Study // Time. 2017. 25 April. https://time.com/4867267/tuskegee-syphilis-study/ (дата обращения: 26.12.2019).

826

См.: Dark Alliance. The Story behind the Crack Exposion. Narco News. http://www.narconews.com/darkalliance/drugs/start.htm (дата обращения: 26.12.2019).

827

Olmsted, Real Enemies, 235.

828

Весьма характерная дискуссия произошла в студии телеканала НТВ в 2000 г., когда жильцы дома в Рязани задавали вопросы представителям ФСБ. См.: Vinetskiy V. Путин и ФСБ взорвали дома в 1999 году // Livejournal. 2012. 8 ноября. https://www.youtube.com/watch?v=zqTzTAHJrXc (дата обращения: 26.12.2019).

829

См.: Дудь Ю. Беслан. Помни // Вдудь. 2019. 2 сентября. https://www.youtube.com/watch?v=vF1UGmi5m8s&t=2s (дата обращения: 26.12.2019); Эль Хайек В. «Школа номер один». Фильм «Новой газеты» про Беслан // Новая газета. 2019. 28 авг. https://novayagazeta.ru/articles/2019/08/28/81747-shkola-nomer-odin (дата обращения: 26.12.2019).

830

Царева М. Для фигурантов дела о теракте в петербургском метро запросили пожизненные сроки // Коммерсантъ. 2019. 18 ноября. https://www.kommersant.ru/doc/4163374?tg (дата обращения: 26.12.2019).

831

«Да, это мы взорвали». Почему власть не скрывает своего участия в теракте? // Романов. https://www.youtube.com/watch?v=T3mLE740miI (дата обращения: 26.12.2019).

832

Илларионов А. Д. Саттер. Кто убил Бориса Немцова? // Livejournal. https://aillarionov.livejournal.com/1024644.html (дата обращения: 26.12.2019).

833

Челищева В. «Им стыдно признаться, что никого не ищут» // Новая газета. 2019. 27 февр. https://novayagazeta.ru/articles/2019/02/27/79706-im-stydno-priznatsya-chto-nikogo-ne-ischut (дата обращения: 26.12.2019).

834

Бершидский Л. Почему Путин не боится убивать своих врагов // НВ. 2015. 6 марта. https://nv.ua/opinion/pochemu-putin-ne-boitsya-ubivat-svoih-vragov-37854.html (дата обращения: 26.12.2019).

835

Giry J., Gurpinar D. Functions and Uses of Conspiracy Theories in Authoritarian regimes (2020, forthcoming) // Knight P., Butter M. (eds). Handbook of Conspiracy Theories. London: Routledge.

836

Экс-глава МВД Польши: Путин убил Качиньского, чтобы напасть на Украину // Гордон. 2014. 29 авг. https://gordonua.com/news/worldnews/eks-glava-mvd-polshi-putin-ubil-kachinskogo-chtoby-napast-na-ukrainu-38700.html (дата обращения: 26.12.2019).

837

Пресс-служба ЦК КПРФ. С. П. Обухов: Перед смертью В. И. Илюхин занимался расследованием деятельности Путина по незаконному уничтожению самых современных ракетных комплексов РТ-23 // КПРФ. 2011. 20 марта. https://kprf.ru/dep/89252.html (дата обращения: 26.12.2019).

838

Мальцев В. За что убит Децл aka Le Truk? // Вячеслав Народовластие Мальцев. 2019. 6 февр. https://www.youtube.com/watch?v=YALCMdi5Zhs (дата обращения: 26.12.2019).

839

За что убили Децла // ZODIAC. 2019. 6 февр. https://www.youtube.com/watch?v=5xHtv4U9-Lg (дата обращения: 26.12.2019); интервью Децла о политике: Децл. На паузе. Фильм Романа Супера // Признаки жизни. Документальное кино Радио «Свобода». 2019. 4 февр. https://www.youtube.com/watch?v=5P6mkxH7MeM (дата обращения: 26.12.2019).

840

Кичанова В. Хроническая «мурзилкофобия». Как оппозиция ищет засланных агентов // Republic. 2013. 13 мая. https://republic.ru/posts/l/940345 (дата обращения: 26.12.2019).

841

См.: Christopher Andrew and Oleg Gordievsky (1990) KGB: The Inside story of its Foreign Operations from Lenin to Gorbachev. London: Hodder & Stoughton, 14–16.

842

Морев Г. Сергей Григорьянц: «Во враждебной среде с таким количеством стукачей раскрытие неизбежно» // Colta. 2014. 28 окт. https://www.colta.ru/articles/dissidents/5162-sergey-grigoryants-vo-vrazhdebnoy-srede-s-takim-kolichestvom-stukachey-raskrytie-neizbezhno (дата обращения: 26.12.2019); Альбац Е. Никита Петров: «В ход шли все средства морального террора» // The New Times. 2016. 5 дек. https://newtimes.ru/articles/detail/116565 (дата обращения: 26.12.2019).

843

Пивоваров А. Как русский рок вышел из подполья: Гребенщиков, Шевчук, Кинчев и другие // Редакция. 2019. 28 ноября. https://www.youtube.com/watch?v=VVfsaR97BUM (дата обращения: 26.12.2019).

844

Кашин О. Сходил направо // Коммерсантъ Власть. 2011. 19 сент. http://www.kommersant.ru/doc/1772626 (дата обращения: 26.12.2019).

845

Анатомия пропаганды: что подтвердила почта работающей на АП Кристины Потупчик // The Insider. 2014. 26 дек. https://theins.ru/politika/2320 (дата обращения: 26.12.2019).

846

Макутина М. Василий Якеменко открыл источники «Ридуса» // Коммерсантъ. 2012. 22 мая. https://www.kommersant.ru/doc/1940360 (дата обращения: 26.12.2019).

847

Больше о теории «маньчжурского кандидата» см.: Абаринов В. Кандидат с «промытыми мозгами» // Радио «Свобода». 2016. 13 авг. https://www.svoboda.org/a/27919613.html (дата обращения: 26.12.2019).

848

Кашин О. Тайна Болотной площади // Republic. 2013. 1 апр. http://slon.ru/russia/tayna_bolotnoy_ploshchadi_-925774.xhtml (дата обращения: 26.12.2019).

849

Кашин О. Недостающее звено // Свободная пресса. 2013. 14 мая. http://svpressa.ru/society/article/68012/ (дата обращения: 26.12.2019).

850

Там же.

851

Собчак К. Дело Собчака // YouTube movies. 2019. 3 февр. https://www.youtube.com/watch?v=pwriX8txDcM (дата обращения: 26.12.2019).

852

Опальный российский миллионер рассказал, как Собчак будет спасать Путина // Апостроф. 2017. 21 окт. https://apostrophe.ua/news/world/ex-ussr/2017–10–21/opalnyj-rossijskij-millioner-rasskazal-kak-sobchak-budet-spasat-putina/110808 (дата обращения: 26.12.2019).

853

Навальный – проект Кремля? Факты // https://zen.yandex.ru/media/glavnews/navalnyi-proekt-kremlia-fakty-5c050a638fcf080452323fb5 (дата обращения: 26.12.2019).

854

Подосокорский Н. Кому нужно продвижение Навального? // Livejournal. 2013. 25 авг. https://philologist.livejournal.com/4822237.html (дата обращения: 26.12.2019).

855

Навальный агент Кремля? // Зомбоящик.рф. 2013. 1 августа. https://www.youtube.com/watch?v=bvV0IbOfkJk (дата обращения: 26.12.2019).

856

Эдуард Коммунист. Зачем в Кремле продолжают раскручивать Навального, или Новое задание для агента Леши // Livejournal. 2017. 29 марта. https://eduard-456.livejournal.com/ (дата обращения: 26.12.2019).

857

Моторин В. «Самый успешный проект КГБ»: за что ЛДПР требует 1 млн рублей с бывшего шефа бюро Financial Times в Москве // The Bell. 2018. 10 дек. https://thebell.io/samyj-uspeshnyj-proekt-kgb-za-chto-ldpr-trebuet-1-mln-rublej-s-byvshego-shefa-byuro-financial-times-v-moskve/ (дата обращения: 26.12.2019).

858

Alena Bajowa. Агент «Папа Хомяк»: Навального поймали на связях с ФСБ // Newsland. 2018. 28 авг. https://newsland.com/user/4297850201/content/agent-papa-khomiak-navalnogo-poimali-na-sviaziakh-s-fsb/6459259 (дата обращения: 26.12.2019).

859

Вот как Россия выигрывает в футбол // Newsland. 2018. 23 июня. http://newsland.com/community/6399/content/vot-kak-rossiia-vyigryvaet-v-futbol/6385286 (дата обращения: 26.12.2019).

860

Ded Greenwood. Вот как Россия выигрывает в футбол // Newsland. 2018. 23 июня. https://bombardir.ru/news/528123-Sorokin-Nagretye-shary-na-zherebevke-ChM-2018-Oni-derzhalis-pod-ohranoy (дата обращения: 26.12.2019).

861

Ruiz R., Schwirtz M. Russian Insider Says State-Run Doping Fueled Olympic Gold // The New York Times. https://www.nytimes.com/2016/05/13/sports/russia-doping-sochi-olympics-2014.html (дата обращения: 26.12.2019).

862

См., например: Хоффман Д. Олигархи: богатство и власть в новой России; Freeland С. (2000). Sale of the Century: The Inside Story of the Second Russian Revolution. London: Little, Brown.

863

Aslund А. (2002). The Transformation of the Soviet Bloc. Cambridge: Cambridge University Press, 68.

864

См.: Schimpfoessl E. (2018). Rich Russians: From Oligarchs to Bourgeoisie. Oxford: Oxford University Press.

865

Мировые мироеды // Казачья организация нового типа. 2012. 7 марта. http://kruglikkont.blogspot.com/search?updated-max=2012–03–11T11:08:00–07:00&max-results=10 (дата обращения: 26.12.2019).

866

Шевелев М. Зачем послали Альфреда Коха? // Радио «Свобода». 2012. 9 февр. https://www.svoboda.org/a/24478605.html (дата обращения: 26.12.2019).

867

Каганских А. Антология неудавшейся революции Мальцева // Open Democracy Russia. 2017. 17 ноября. https://www.opendemocracy.net/ru/antologiya-neudavsheysya-revoluzii-maltseva/ (дата обращения: 26.12.2019).

868

Новый мировой класс и вызовы человечества // Rusrandru. 2012. 28 мая. https://www.youtube.com/watch?v=3OvqfkCyMMc&t=523s (дата обращения: 26.12.2019).

869

Соркин Э. Слишком большие, чтобы рухнуть. – М.: Corpus, 2012.

870

Путин подписал закон о физлицах-иноагентах // Interfax. 2019. 2 дек. https://www.interfax.ru/russia/686440 (дата обращения: 26.12.2019).

871

Евгений Федоров: Российская Конституция – колониальный листок управления // Фонтанка.ру. 2013. 29 ноября. https://www.fontanka.ru/2013/11/29/186/ (дата обращения: 26.12.2019).

872

В. Путин: «Пятая колонна» – люди, исполняющие то, что продиктовано интересами другого государства // Первый канал. 2014. 18 дек. https://www.1tv.ru/news/2014–12–18/31289-v_putin_pyataya_kolonna_lyudi_ispolnyayuschie_to_chto_prodiktovano_interesami_drugogo_gosudarstva (дата обращения: 26.12.2019).

873

Путин не исключает сговора на рынке нефти между Саудовской Аравией и США // ТАСС. 2014. 18 дек. https://tass.ru/ekonomika/1657150 (дата обращения: 26.12.2019).

874

«Мы объект очень большого интереса»: Путин рассказал правозащитникам о сборе биологического материала россиян // Новая газета. 2017. 30 окт. https://novayagazeta.ru/news/2017/10/30/136551-putin-nekie-sily-sobirayut-biologicheskiy-material-rossiyan (дата обращения: 26.12.2019).

875

The New York Times: Меркель сообщила Обаме, что Путин живет в «другом мире» // Новая газета. 2014. 3 марта. https://novayagazeta.ru/news/2014/03/03/97430-the-new-york-times-merkel-soobschila-obame-chto-putin-zhivet-v-171-drugom-mire-187 (дата обращения: 26.12.2019).

876

Откуда берутся теории заговора и что они значат? Отвечает эксперт по конспирологии Илья Яблоков // Meduza. 2016. 5 мая. https://meduza.io/feature/2016/05/05/otkuda-berutsya-teorii-zagovora-i-chto-oni-znachat (дата обращения: 26.12.2019).

877

У стрелка Манюрова с Лубянки нашли символику НОД // TJournal. 2019. 21 дек. https://tjournal.ru/news/132159-u-strelka-manyurova-s-lubyanki-nashli-simvoliku-nod (дата обращения: 26.12.2019).

Content

Илья Яблоков
Русская культура заговора
Конспирологические теории на постсоветском пространстве

Благодарности

Введение Все переплетено

Глава 1 Как изучать теории заговора?

Америка: колыбель изучения теорий заговора

Теории заговора – это нормально

Глава 2 Крепость Россия: исторический очерк

Период империи

Советский период

Глава 3 Интеллектуалы и заговор

Глеб Павловский: теории заговора как политическая технология

Вечная война континентов

Православная Россия против бездуховного Запада

Максим Шевченко и битва против западного неолиберализма

Заключение

Глава 4 В поисках «агентов перестройки»

Антиэлита и манипуляция сознанием

Михаил Горбачев: любимый «козел отпущения»

«План Даллеса» жил, жив и будет жить

Августовский путч: конкурирующие версии

Импичмент Ельцину в 1998–1999 гг.

«Главная геополитическая катастрофа XX века»

Заключение

Глава 5 Суверенная демократия и ее враги

Серый кардинал Кремля и новая российская идентичность

Главный «другой» России

«НАШИ»: антизападные национальные элиты

«Гибель империи: византийский урок»

Дело Pussy Riot

Заключение

Глава 6 Битва против «иностранных агентов»

От теорий к практикам заговора

Внутренняя угроза

Шпионский камень

«Иностранные агенты»

Заключение

Глава 7 Тени «цветных» революций

Путин как национальный лидер

«Враги Путина»

Лидер нации определяет врага

«Голос ниоткуда»: протестная зима 2011–2012 гг.

Разделенная нация

Телевизор – кладезь конспирологии

Поклонная против Болотной

Заключение

Глава 8 Война

Украина – «марионетка Запада»

Нефть и заговор: вечное проклятие ресурсного национализма

Заговор «нежелательных организаций»

Патриоты и «пармезановые либералы»

Изменники в Кремле

Заключение

Глава 9 Оппозиционная конспирология: еще один взгляд на политику

КГБ (все еще) контролирует Россию

Золото партии

Qui bono?

«Мурзилки»: агенты Кремля среди нас

Заключение

Заключение

Сноски