Василий Давыдов

ДУХОДАР

Глава 1. В кабаке за кружкой эля

Этим вечером скучно не будет. Уж Биф знал это точно. Не успеет он отпить и пару глотков медовухи, как вон те трое за столиком устроят драку. Этих ребят хлебом не корми — дай побить друг другу лица. День без фингала — все равно что даром. Так что Бифу предстоит то еще шоу.

Соседи и правда переругивались не на шутку. Один из них, особенно крупный мужик, стучал по столу и что-то ожесточенно доказывал. Можно было не сомневаться: когда закончатся факты, пойдут в ход кулаки. Еще ни разу они спокойно не расходились. Биф с ухмылкой отхлебнул еще медовухи.

Постепенно все в старом кабаке замолкли, прислушиваясь и поглядывая на разбушевавшуюся троицу. Тот, что побольше, схватил спорщика за рубаху и притянул поближе. Из его ноздрей разве что пар не шел. Но второй оказался не робкого десятка и схватил бутылку. О, пошла в ход тяжелая артиллерия, подумал Биф.

Бутылка раскололась об затылок задиры словно была из хрусталя, но не вызвала нужного эффекта. Мужик похоже только еще больше рассвирепел и со всего размаху залепил кулаком обидчику. Тело пролетело пару метров и грохнулось прямо на стул возле Бифа. Деревянное изделие, не готовое к такому, развалилось на несколько частей. Началось!

Мужик уже не понимал, что делает, и лишь размахивал кулаками, пытаясь попасть по второму собеседнику. Бил он медленно, но зато все живое и не живое на пути его махов разлеталось с завидной скоростью. Кто-то прижался к стенам, а те, кто и сами не прочь были подраться, явно себе льстили и шли на мужика. Таким образом, разломанной мебели и лежачих бессознательных тел становилось только больше. Ну прям в театр попал, подумал Биф. Ему было крайне интересно, что будет дальше. Хотя он уже все знал.

На шум, наконец-то, пришел хозяин кабака. Этот громоздкий и невероятно толстый мужчина с большими усами, в широкой свободной одежде слыл в деревне Грилмуф самым спокойным человеком. Он неспешно подошел к разбушевавшемуся мужику, желая его успокоить, и сразу получил удар кулаком в живот. Но хозяин лишь шумно выдохнул, перехватил руку дебошира, повалил его на пол кабака и сел сверху. Поначалу мужик еще пытался вырываться, долбил по доскам, кричал, что всем по макушкам надает, но затем стал затихать. Голова заметно посинела, а на шее отчетливо выступили вены. Переносить вес хозяина кабака оказалось очень непростой задачей. А Биф сидел за столиком и посмеивался, глядя на незадачливого задиру, с трудом вдыхающего воздух. Ох и достанется ему сегодня.

— Ты чего устроил, Клифф? — ровным голосом, даже без отдышки, что странно при его весе, сказал хозяин кабака, — я ж тебе еще в прошлый раз сказал, устроишь драку, больше не пущу. Ты же теперь полгода на моем поле отрабатывать будешь: всю мебель мне поломал!

Клифф только громко и шумно дышал, да ерзал ногами. Говорить ему не хотелось. И не моглось.

— Ладно тебе, Ижак, — подал голос Биф, — оставь его, задохнется же. Кто тогда отрабатывать будет?

Ижак посмотрел на него с недовольством, словно прикидывая что-то в уме.

— Твоя правда, — наконец выдал он, невероятно легко поднимаясь на ноги, — вали, Клифф, чтобы я тебя не видел.

Мужик медленно встал, словно не верил в неожиданную свободу, и начал разминать мышцы. Он, насупившись, поглядывал на хозяина и выглядел очень комично. Биф едва сдержал смешок. Понимая, что развлечение закончено, гости кабака подняли стулья и столы, из тех, что остались целы, и продолжили коротать вечер. Посыпались заказы на новую медовуху, и помощница Ижака, его прекрасная дочь Ками поспешно разносила кружки. Никого особенно не беспокоили осколки стекол на полу от разбитых бокалов, куски мебели и мирно дремлющие на полу сотоварищи. Не прерывать же из-за этого отдых, в самом деле. Идиллия, в общем.

В этой суматохе Биф обратил внимание на молодого парня, сидящего в углу кабака, куда как обычно не попадал свет от свечей: хозяин любит экономить. Не удивительно, что Биф его сразу не заметил. За время драки он ни разу не пошевелились и вообще выглядел крайне любопытно, даже подозрительно. Что это на нем? Выглядит как дорогой шерстяной тапперт (тапперт — приталенный плащ с длинными рукавами, прим. автора), здесь таких отродясь не было. Как его занесло в эту богом забытую деревеньку?

Кабак снова погрузился в привычный шум. Гус, местный менестрель, чудом уцелевший в недавней потасовке, даже завел какую-то мелодию на жалейке. Что-что, а играть он умеет так, что душа радуется. Может и грустить заставить, и в пляс пойти, и на бой собраться. Сам правда бои не любит. Пальцы свои музыкальные, говорит, бережет.

Биф взял еще медовухи и широкими шагами направился прямо к темному углу, к незнакомцу. Пора было узнать, кто он и чего в этих краях забыл. Дорога на северо-западе, насколько Бифу известно, закрыта. Там заставу прибрали к рукам какие-то дельцы и путь стал опасен. Как незнакомец тогда сюда попал? Не через Древний лес же. Там и опытный провожатый заблудится. Если с прошлых веков и осталась тропинка, то сейчас, наверное, вряд ли ее кто-то найдет. Про гиблую тропу и вовсе разговор не идет: туда никто, кому жизнь дорога, не сунется.

— Здрав будь, незнакомец, — сказал Биф, поравнявшись со столом в сумраке кабака, — присяду? — с этими словами он протянул бутыль.

Гость быстро взглянул на него и вздохнул.

— Садись, — тихо произнес он и добавил:

— Если, конечно, приключений не ищешь.

— Ты про Клиффа, что ли? — усмехнулся Биф, кивая позади себя, — такие приключения мне не интересны. А вот по тебе видно, что развлечения у тебя поразумнее.

Гость напрягся.

— О чем это ты? — еще тише произнес он.

Биф положил руки перед собой, чтобы успокоить гостя.

— Расслабься, я тебе не враг. Но у меня глаз наметан. Одежда у тебя богатая, но путешествуешь ты пешком — вся обувь в земле испачкана, как у батрака. Оружия не видно, но наверняка под одеждой спрятан нож, тоже не из дешевых. Ты же не настолько глуп, чтобы ходить безоружным. А вот слева у тебя из-под плаща угадывается плоский предмет… думаю это книга, не так ли? — поинтересовался Биф, — ты, скорее всего, ученный… или хитрец, что натворил дел и теперь скрывается.

Гость сглотнул. Пока Биф говорил, рука его успела скользнуть за пазуху, но сейчас поспешно вернулась обратно.

— Первое, — сипло произнес парень, — я исследователь из Амиума. Изучаю старые места земель Нэттери. Решил вот податься южнее, изучить эти заброшенные края.

— Заброшенные, не заброшенные, а это наш дом, — среагировал Биф, указывая рукой на гостей кабака, — я, кстати, Беафер, но можно Биф, так привычнее.

— Револьд, — неуверенно сказал незнакомец. Его рука все еще порывалась броситься к поясу, на котором, видимо, скрывалось оружие, но пока что парень сдерживался. Он постоянно нервно озирался, не забывая поглядывать и на Бифа. Однако никого в кабаке его скромная персона не интересовала. Люди со вкусом отдыхали после трудных сельских дел. Чужак пришел, чужак ушел, а медовуха на столе останется. Вопрос приоритетов.

— Ты бы поменьше дергался, — прошептал Биф, — а то еще привлечешь к себе внимание. У нас тут разные есть. А Клифф это так… — он перешел на нормальный голос, — Так ты говоришь из Амиума? Давненько из городища никто не приходил. Я уж думал, вы там за лесом совсем про нас забыли. Ну тогда официальный привет тебе от жителей деревушки Грилмуф.

И Биф поднял кружку. Револьд последовал его примеру.

— Как дорога? — поинтересовался Биф, — у нас традиция — спрашивать об этом, — быстро добавил он, — беспокоимся о гостях, вроде как.

Его взгляд внимательно сосредоточился на госте кабака. Важно было поймать каждое его действие сейчас, чтобы понять, говорит ли он правду.

Револьд замялся. Он открыл рот, чтобы ответить, но так и завис, с задумчивым взглядом.

— Ну, ничего особенного, — сказал наконец гость, собравшись с мыслями, — если, конечно, не говорить о том, что за дни путешествия я очень устал. Ваша местная медовуха просто творит чудеса. Чувствую, как она возвращает меня к жизни.

Уходит от разговора, смекнул Биф, ну ничего, мы тебя выведем на чистую воду.

— Правда? — с деланным изумлением произнес он, — пришлось, наверное, пошлину платить старине Кариму. Известный скряга.

Револьд осторожно кивнул.

— Я же законопослушный гражданин, — развел руками он, — правила соблюдаю.

— Попался, — усмехнулся Биф, — нет на Скалистой Заставе никакого Карима…

Но Револьд перебил его.

— Послушай, я не хочу неприятностей, понимаешь? Оставь меня в покое. Я тебя в собеседники не звал, — и он для убедительности даже кружкой пристукнул легонько по столу, но было заметно, что рука его предательски дрогнула.

— Но неприятности у тебя будут точно, — как ни в чем не бывало продолжил Биф, — знаешь такой анекдот, мне недавно его рассказали: приходит мужик в кабак и просит налить ему медовухи, да побыстрее, пока не началось. Первый раз выпил, второй, третий. На четвертый раз хозяин кабака интересуется, собирается ли гость расплачиваться. А мужик ему грустно отвечает: «Ну вот, началось…».

Револьд вздохнул и откинулся на спинку стула. Его глаза перестали бегать по кабаку и остановились на Бифе. Он уже гораздо спокойнее поднес ко рту кружку и сделал большой глоток. Его собеседник наблюдал за ним, не произнося больше ни слова, словно чего-то ждал.

— Не смешно, — заметил Револьд, спустя паузу, — а ты проницательный. Правда твоя, денег у меня действительно нет. Конь был, но сам понимаешь, не до него как-то, когда убегаешь от банды головорезов. У меня едва вышло скрыться в Роще Тумана. Они отстали, мне кажется. Хотя я не очень умею заметать следы.

— Значит Застава действительно под присмотром дельцов? Не приглядел, кто за главного? — довольно поинтересовался Биф.

Револьд скривился.

— Рослый мужик с топором с голову вашего Клиффа. Если я правильно расслышал, то зовут Пяточетом.

Биф задумчиво посмотрел на соседние столики. Никто к ним не прислушивался. Хорошо.

— Чет, значит, — произнес Биф, — выбился все-таки в люди… Рад, что тебе удалось бежать, дружище. К Чету никому не пожелаешь в руки попасть…

Они немного посидели, молча, интересуясь лишь содержимым своих кружек. Народ постепенно растекался из кабака по домам. Веселье, конечно, дело хорошее, но пора и честь знать. Утро ждать не будет, работа тем более. Хозяин кабака давно уже скрылся в своих комнатах, оставив за старшую Ками. Да еще Гус, поглаживая жалейку, сопел на столе. Сморило беднягу. Впрочем, Гус на полях не работал, ему рано вставать не нужно. Это он так, от лени.

— Ну так что, Револьд, — снова заговорил Беафер, — что тебе про наши места интересно? Помогу я тебе с твоими исследованиями, так и быть. Эй, Ками, принеси нам еще парочку порций, — обратился он к девушке, — и за гостя нашего сегодня с меня возьми, в знак гостеприимности.

Револьд нахмурился.

— Не нужно. Не люблю быть должным.

— Да расслабься ты, — ударил его по плечу Биф, — у нас традиции такие. Так что спорить брось.

Когда все оказалось на столе и Ками, подмигивая Бифу, вернулась к барной стойке, Револьд неохотно достал из кармана тапперта сложенную в несколько раз карту местности. Деревню Грилмуф здесь изобразили в виде нескольких домиков. Южнее деревни расположились поля, луга и рыболовный промысел. С запада прилегала Черная Роща. А на севере большую часть карты занимал тот самый Лес Древних Тайн, который много лет назад скрыл прямую дорогу от городища Амиума в деревню.

Биф с интересом разглядывал карту.

— Ну и любит ваш брат все приукрасить. Глядишь на ваше творчество и думаешь — рай, — он усмехнулся, — да только не видали вы наши места осенью. Слякоть такая, что не то что телега, человек пройти не может. Так что тебя интересует-то?

Револьд казалось был весь в карте. Он очень внимательно рассматривал ее, совершенно неподвижно. Что там можно было высмотреть нового, не понятно. Биф даже заглянул ему в глаза: не заснул ли?

— У моей карты есть секреты, — уклончиво произнес Револьд, словно пытался пресечь все вопросы сразу. Затем он ткнул пальцем на юг, — вот здесь что у вас?

— Рыбацкие хижины, — быстро ответил Биф, бросив взгляд на карту.

Револьд недовольно вздохнул.

— Вижу, что хижины. Люди там живут? Или брошено все? — поинтересовался он.

— Живут, — кивнул Биф, — чего им не жить, еда под рукой — только удочку закинь. Ты их что ли изучать собрался? Скучные они, сразу говорю, на реку заплывают и шепчут там что-то. Не в себе, короче.

Револьд снова гипнотизировал карту.

— Да, их. Мне туда надо. Сколько добираться?

Нет, этот парень явно чудак, подумал Биф. Ну чего он там забыл? Все, кто могли, давно сбежали с промысла в Грилмуф, остались совсем уж помешанные. Хижины там старые, того и гляди развалятся. Молодежи почти нет, скучно им там жить. Да и кому понравится питаться одной рыбой.

— Пешком день уйдет точно. Если с привалами считать, — ответил Биф, размышляя, — коней ездовых в деревне всего три, поэтому телега в те края ходит редко.

Револьд покачал головой.

— На ожидание у меня времени нет. Придется своим ходом.

Биф снова посмотрел на него. Спешка Револьда его заинтересовала. Куда это он так спешит? Что-то ищет? Нет, этот парень явно что-то скрывает. И Бифу стало безумно интересно, что именно. Здесь, в Грилмуф, порой бывает скучновато, а встреча с ученым могла обернуться приключением. Все равно ему сейчас нечем особо заняться. Надоела эта работа на полях, хоть волком вой. Сбережения есть, так что на первое время хватит, а там посмотрим.

— Ну тогда тебе нужен проводник, дружище, — с широкой улыбкой заявил Биф.

Револьд удивленно оторвался от карты.

— Да тут одна дорога, думаешь заблужусь? — поинтересовался он.

Биф пожал плечами.

— Ну смотри сам. Нарвешься на черные побеги — поминай как звали.

Он облокотился на спинку стула и постарался изобразить, что ему все равно, что там случится с ученым по дороге. Вроде как ему, Бифу, и здесь не плохо. Что он забыл на смертельно опасной дороге к промыслу? Нет уж, спасибо, как-нибудь сами.

Театр одного актера сработал. Револьд опасливо взглянул на совершенно обычную дорогу на карте. Ни о каких черных побегах там речи не было. Впрочем, карта старая, да и составлялась скорее всего, опираясь на авторитет ученых в Амиуме. А что они, кабинетные люди, могут знать об этих местах? С другой стороны, Биф казался ему не очень надежным. Вон с каким хитрым лицом сидит. Будто знает секрет какой-то.

— Что за черные побеги? — после некоторых раздумий спросил Револьд, — с чего бы мне растений боятся? Если ядовитые — я буду стороной обходить. Мне только описание нужно, чтобы их узнать.

Биф в ответ только рассмеялся.

— Обойдешь их… Как же. Нет, добр человек, не в яде дело. Побеги эти хоть и растения, но мало не покажется. Ты думаешь зря что ли Рощу на западе черной называют? — намекнул он.

— Так она вроде далеко от дороги… — заметил Револьд, разглядывая рощу.

— Ну да… далеко… — саркастически согласился Биф.

Их взгляды встретились. Биф прищурился и стал выглядеть еще хитрее. А Револьд понял, что ему так ничего и не объяснят. По крайней мере за так.

— Я все равно не могу тебя нанять, ты же знаешь, денег нет, — тихо произнес ученый.

Биф помотал головой.

— Да зачем мне деньги. От них никакого толку — разве что прокутить их в старом добром кабаке, — пояснил он, — хочу быть компаньоном. Я провожу тебя до Рыболовного промысла, а ты расскажешь мне всю правду: кто ты и чего ищешь. А потом вместе поисками и займемся.

— Берешь быка за рога? — усмехнулся Револьд. До чего же напористый ему достался собеседник. И ведь знает, что выхода у ученого нет, придется согласиться на предложение. Где он еще бесплатного проводника найдет? Хотя, может Биф ему голову морочит и нет там никаких побегов.

Револьд жестом подозвал Ками, которая подметала осколки стекла от разбитых кружек и бутылок за соседними столами. Клифф натворил сегодня дел, за что ему еще долго предстояло рассчитываться. Впрочем, не в первый раз.

Девушка среагировала почти сразу.

— Ну как вам у нас, уважаемый гость? Может еще чем угостить? Биф вам, надеюсь, не надоел? — поинтересовалась она, поправляя волосы, — тот еще болтун.

— Я заметил, — ответил Револьд, насмешливо бросив взгляд на соседа, — нет, спасибо, все прекрасно. Я Револьд, а вас кажется зовут Ками?

Девушка кивнула.

— Рада знакомству. Какой у вас заметный акцент. Вы, наверное, из Амиума?

Револьд улыбнулся.

— Неужели это так очевидно? Прекрасная Ками, не поможете ли мне? Я собрался утром отравиться на ваш Рыболовный промысел. Хочу посмотреть, как местные жители ловят рыбу. Но мой новый друг Биф утверждает, что это опасно…

Девушка испуганно посмотрела на Револьда, потом на Бифа.

— Биф! — возмущенно воскликнула она, — это ты его уговорил туда отправиться? Смерти ему желаешь? Ты со своими шуточками совсем уже меру потерял!

Пока Ками говорила, ее глаза буквально сверкали. Биф всем своим видом показывал, что он тут совсем не причем. Но девушка ему похоже не особо поверила и еще больше распалялась.

— Я отцу скажу, что людей на глупости подбиваешь, слышишь! — почти крикнула на Бифа Ками.

— Извините, — вмешался наконец Револьд, с трудом оправившись от удивления. Такой реакции он никак не ожидал. Да уж, этот Биф по-видимому еще тот тип. Надо будет с ним поосторожнее, — это правда моя идея. Биф наоборот меня отговаривал. Говорил, что нечего там делать, да и дорога опасная.

Девушка, явно сбитая с толку, медленно перевела взгляд на ученого.

— Опасная? — наконец произнесла она, — Вы не понимаете! У нас в деревне эту дорогу знает разве что только Тихмур, но и он ездит по ней на телеге с лошадьми. Кроме него никто туда не сунется даже под страхом казни. Черные побеги такое творят… Говорят, лучше этого не видеть.

— Ой, да ты сама не видела, — вмешался Биф, — но Ками права. Мы стараемся там прогулки не устраивать. Себе дороже.

— Значит, побеги — не твоя фантазия? — вслух размышлял Револьд, — что ж, это усложняет дело. Но не меняет. Получается проводить на Рыболовный промысел меня только Тихмур может.

Девушка согласно кивнула.

— Да, но он поедет с мукой только через пару дней. Остановитесь пока у нас? На втором этаже есть комната, в которой есть все для отдыха: кровать, тишина и покой. Вы же с дороги и наверняка устали.

— Я тоже знаю дорогу, — как бы невзначай произнес Биф, — мне приходилось ездить с Тихмуром. Ками, помочь хочу, понимаешь? Нашему гостю позарез надо на Промысел. Не знаю, чего уж его туда тянет…

Револьд поморщился. Теперь ему совсем не хотелось идти с Бифом. Его навязчивое любопытство действовало на нервы. Может и правда остаться на пару дней? Дело хоть и спешное, но может подождать.

— Пожалуй, я взгляну на вашу замечательную комнату, — улыбнулся девушке Револьд, — порой и правда не помешает немного отдохнуть. А завтра уже решу, как быть дальше. Да, кстати, Ками, мой друг согласился оплатить мою комнату. Просто никак не могу отказать такому радушному человеку.

— Когда это? — возмутился Биф, нахмурившись, — разговор был только о медовухе.

Ками усмехнулась.

— Вообще-то нет, — сказала она, — ты взялся оплатить весь сегодняшний счет гостя. За язык тебя никто не тянул, — съязвила девушка и пошла вперед, показывая дорогу.

Биф смотрел вслед ученому и думал, где же это он так просчитался. Мало того, что так и не смог уговорить Револьда стать компаньонами, так еще и ночлежку ему оплатит. Парень понял, что совсем расслабился и теряет хватку. Надо бы повнимательнее в следующий раз.

Комната Револьду понравилась. Одно небольшое окно, почти полностью закрытое старыми занавесками, кровать из деревянных досок и тонкого матраса, тумбочка с небольшим тазиком для умывания и вешалка в виде торчащих из стены гвоздей. Одним словом — деревенская роскошь.

Но даже в таких спартанских условиях ученый ощутил, как сильно устал. Путь был длинным… Сколько дней он уже нормально не спал? Сложно даже вспомнить. Дорога от Амиума сюда заняла дней восемь. Хотя нет, двое суток Револьд провел в плену у этого отвратительного Пяточета. Вот уж кого непонятно как земля носит. Впрочем, хватит воспоминаний.

Револьд расстегнул тапперт и с удовольствием снял с себя одежду, оставшись в льняной нателке (нателка — нижняя рубаха, разг., прим. автора) и шоссах (имеются в виду высокие гольфы до верха бедер сшитые с нижним бельем, прим. автора). Из верхней одежды он извлек необычную карту и небольшую книгу, завернутую в кусок ткани. С этим богатством он расположился на кровати и с облегчением вздохнул.

Что ж, в целом день прошел неплохо. Револьд до сих пор жив. Как удачно подвернулся под руку этот парень Биф! Если бы не он, туго пришлось бы: хозяин кабака по-видимому шутить не любит. Наверное, придется все-таки с ним объединиться. Скормить ему какую-нибудь байку, да и все. Биф наивен, если думает, что Револьд так вот возьмет и выложит ему все правду. Нет, ученый этому хитрецу пока еще не доверяет.

Книга… Всё началось с неё. У Револьда было все: его имя знали в ученых кругах, он получал неплохое жалование, да и домик был. Какой был домик! Два этажа с балкончиком на главную улицу Амиума! Наследство отца… Все что от него осталось. Впрочем, теперь не осталось. Вряд ли его даже в город пустят, не надев кандалы. Это ж надо, ограбить самого Лимиона, мэра! Большую глупость и сделать нельзя.

Но и не ограбить было нельзя. Никак. Эта книга… Она необычная. На каждой ее странице изображены странные существа, которых вживую Револьд не видел. А он, между прочим, ученый, кой-чего понимает. Нет, эти существа не обитают на известных ему землях. По крайней мере сейчас. С ними точно связана какая-то загадка, над которой Револьд бьется уже несколько дней. Он пытался перевести пояснения снизу, под рисунками, но буквы незнакомые. Такой письменности ему не встречалось еще. Так что, ничего пока не вышло.

Кто-нибудь другой решил бы: книга и книга, что с того? Беда в том, что Револьд знал, как ее хотели использовать. Совсем не в добрых целях. Лимион, мэр города Амиум, видимо совсем от скуки помутился рассудком. Его подчиненные где-то раздобыли удивительную кисть. Нарисуешь такой что-нибудь и раз — нарисованное оживает! Револьду удалось увидеть это чудо. Личный художник Лимиона изобразил рыжего кота, который тут же выпрыгнул с холста и замурлыкал, обтираясь о ногу Револьда. Ученый был настолько восхищен волшебной кисточкой, что мечтал ее изучить. Сколько всего замечательного можно было сделать, украсить и облегчить жизнь людей!

Но у мэра были другие планы. Ему захотелось удовлетворить свою жажду власти. С помощью этой кисти он решил создать себе огромную армию, чтобы покорить все земли вокруг. Однако он хотел, чтобы его войны были самые сильные. Поэтому один из старейших ученых принес ему эту книгу. Видимо она хранилась в секретных архивах, потому что Револьд ее раньше не видел. А когда увидел, понял — дело плохо.

Ученый даже не помнит, как принимал решение. Он сразу осознал, что ему делать. Той же ночью Револьд прокрался в покои мэра. Его едва не схватили, поэтому из города пришлось поспешно бежать. Без еды, воды, оружия. С тех пор он такого навидался… чего в городе никогда не увидишь.

Револьд развернул ткань. Свету свечи открылась красивая темно-изумрудная обложка с тиснением. Впрочем, слова на неизвестном языке понять было нельзя. Поверх обложки лежала изящная красная деревянная кисть из ости колонка (колонок — помесь хорька, куницы и норки; ость — ворс колонка, пригодный для живописи, прим. автора). По ручке проходили красивые золоченые узоры. Та самая кисть, из покоев Лимиона. Ее Револьд тоже захватил, на всякий случай.

Ученый задумчиво посмотрел на инструмент для живописи с удивительным свойством. В принципе, можно было бы нарисовать себе денег, и решить некоторые проблемы… Но Револьд совершенно не умеет рисовать. Сколько не пытался — не получается. Браться еще раз не хотелось. Ученый махнул рукой и снова все спрятал в ткань.

В кабаке царила убаюкивающаяся тишина. Револьд и сам не заметил, как провалился в глубокий сон, изнуренный долгим путешествием.

Глава 2. Добычей быть не просто

Выспаться… Забудьте это слово, если вы спите на кровати из досок с клопами в обнимку. А вокруг еще и душный запах старого чердака. Хотя нет, этот запах Револьду что-то напомнил. Он резко вскочил с кровати и постарался разлепить глаза. На всякий случай ученый помахал перед собой книгой.

— Мух отгоняешь, что ли? — тихо раздался знакомый голос, — оно, конечно, правильно…

— Биф, что ты тут делаешь? — возмутился Револьд. Теперь он смог разглядеть источник запаха. — В этом кабаке я вообще могу побыть один?!

Биф мгновенно подбежал к нему и зажал рукой рот.

— Тихо, — прошептал он, но шепот прозвучал громче обычной речи, — хорош кусать мне руку, умник… ты совсем рехнулся, что ли? Я твою шкуру спасти пытаюсь. Не дергайся.

Снизу раздался какой-то грохот. Билась посуда, рассыпаясь на мелкие осколки. Трещала древесина. Никак продолжение банкета? Револьд бросил взгляд в окно: еще темно, до утра несколько часов точно. Кто же тогда снизу буянит? Ученый перестал вырываться и Биф убрал руку.

— Зачем меня спасать? От кого? От клопов? — Револьду наконец удалось подать голос. На этот раз он говорил тише.

Биф усмехнулся.

— Да уж друзья твои пожаловали. Просили тебя позвать, — съязвил он, — я за тобой, а ты спишь как невинный ягненок.

С этими словами парень осторожно выглянул в коридор. В сумраке прохода никого не было. Снизу упорно раздавался шум борьбы и приглушенные выкрики. Гости хотели сделать все по-тихому.

— Какие еще друзья, Биф, ты бредишь? — ничего не понял Револьд, — брось свои шутки. Что там происходит?

— Чет тебя выследил, умник. И вместе с парой своих близких друзей сейчас мирно общается с Ижаком, — Биф кивнул в направлении первого этажа.

Снизу раздался глухой звук удара об стол и всхлип.

— Они его убьют, — сразу помрачнел Револьд. На улице не было ни души, так что никто не знал что творится в кабаке. — Мы должны ему как-то помочь.

— Давай, помоги, — усмехнулся Биф, — покажись товарищам, они тебя сразу и сцапают. Зачем им Ижак, если ты явишься собственной персоной на блюдечке с голубой каемочкой. У вас ученых вообще в голове ничего нет, да?

Револьд закатил глаза.

— Что ты предлагаешь? — поинтересовался он.

Биф прошел мимо полусогнувшись, на цыпочках и выглянул с лестницы.

— Я знаю Чета, пообщались как-то, — наконец произнес он, — наверняка снаружи еще двое, караулят. Так что тихо нам не уйти. Ну ты и вляпался, Рев.

— Эй, а можно без панибратства? — возмутился Револьд, — я привык к полному имени.

— О, простите, ваше гордячество, не велите казнить. Ладно, я сейчас разберусь, — вздохнул Биф и исчез в лестничном проеме.

Револьд бросился за ним. Ему совсем не хотелось, чтобы Биф или Ижак лишились из-за него жизни. Бандиты со Скалистой Заставы — ребята отвязные и шутить не любят. Испытать клинок на живой плоти — для них любимая забава. Револьд и сам не знает как удалось бежать. Если бы не их страсть к пиву…

По лестнице Револьд крался как можно тише. По крайней мере ему так казалось. Скрипящие половицы быстро развеяли его уверенность. Но снизу было не до него. По всему кабаку носился, словно маленькая птичка, его новый приятель Биф. По нему тщетно пытались попасть двое бугаев с палицами. Каждый их удар гулко раздавался вокруг, от него рушились столы, стулья, жалостливо скрипел пол, но быстрый Биф все время оказывался в стороне. Парни уже рычали в голос.

Сам Чет боролся с Ижаком. Хотя, скорее, он пытался выжить. Теперь, когда двое его помощников слегка отвлеклись, сила была не на стороне Чета. Ижак схватил его за шею обеими руками и отпускать не собирался. Чет и сам хилым не был, но хозяину кабака явно проигрывал. Схватить обидчика в ответ не вышло — шею Ижака руками не обхватишь, да и руки толстоваты, не уцепишься. Так что, Чет сконцентрировался на том, что мог — дышать.

Рык бугаев снова привлек внимание Револьда. Один из парней стоял озадаченный, с палицей в руке и смотрел вниз. Его товарищ растянулся на полу, словно решил отдохнуть. На лбу у него уверенно росла шишка. Бугаю потребовалось еще несколько секунд, чтобы понять произошедшее. Удивление сменилось яростью. Парень даже покраснел, пока вертел головой, в поисках обидчика. А Биф с усмешкой стоял за его спиной и подмигивал Револьду. Шут гороховый…

На шум внутри кабака заглянули еще двое больших бандита и сразу же поспешили на помощь Чету. Ижак поспешно швырнул предводителя банды в сторону новичков. Получилось, как в боулинге, только в роли кеглей были увесистые люди. Грохот от их падения наверняка разбудил всю деревню.

Оставшийся на ногах бугай наконец сфокусировался на Револьде. Он не стал тратить время на замах палицей — банде ученый был нужен живым.

— Я его поймал! — заорал громила и поспешил к упавшим товарищам. Но Биф уже был тут как тут. Он ловко подставил под ноги бугаю стул. Громила никак не ожидал такого и на всей скорости врезался и, споткнувшись, накренился вперед. «Сейчас меня раздавят», — обреченно подумал Револьд, но что-то резко дернуло его вправо, подальше от тяжелого тела. Громила повалился прямо в самый центр свалки из бандитов. Его сразу же поблагодарили за это кулаками.

— Куча-мала, — шепнул Револьду Биф. Он вытащил его в последний момент, дернув за руку. Спасибо, ничего не скажешь. Правда, рука подозрительно болела.

Пока банда пыталась встать, в двери показались еще люди. На этот раз, жители деревни. Они с удивлением смотрели на ночных гостей. В деревне Грилмуф каждый считал себя гостеприимным и доброжелательным, но на встречу с ночными гостями брали с собой вилы и толстые палки. Особенно в таких вот ситуациях.

— Эй, да это же Чет, — раздавались реплики, — А чего это он у нас забыл? Смотри, какую рожу отъел, командует поди… Да ты чего, он же тупой, как… А это кто, друзья его, что ли? Дубинки у них ничего, хорошая работа…

Бандиты потихоньку поднялись, но нападать на Бифа и Револьда уже не решились. Они стояли, осторожно поглядывая на толпу, часть которой уже втиснулась в кабак. Ижак отряхивал свою одежду и, поджав губы, оглядывал свое заведение. После таких гостей потребуется делать капитальный ремонт. Кое-кому придется заплатить круглую сумму. Ястребиный взгляд хозяина кабака так и сверлил Чета. Бандит пытался встать позади своих товарищей, чтобы скрыться от этого взгляда.

Толпа расступилась и вперед вышел бородатый грузный мужик со стальным молотом. Правда держал он его как пушинку, залихватски забросив на плечо. На нем была местами обожжённая безрукавка, из которой выглядывали убедительные мускулы. Всем своим видом мужик излучал уверенность.

— Что случилось, Ижак? — хриплым голосом поинтересовался бородатый, кивая на нежданных гостей, — ба, да неужто Чет решил заглянуть? И это после того, как твои ребята разнесли мою кузницу?

— Ну уж нет, — осторожно подал голос Чет, который теперь не казался таким уж грозным и опасным, — сам ты ее разнес. Моими бойцами, заметь. Они, кстати, были против.

— А теперь он еще и у меня погром устроил, — вмешался Ижак, — не расплатится же… Разве что шкуру спустить, наконец.

Толпа захохотала. Чет заскрежетал зубами. Его бандиты нервно оглядывались, понимая, что одной шкурой не обойдется.

— Всегда успеем, — снова заговорил бородатый, по-видимому местный кузнец, — ты чего хотел-то? Не похоже, что по элю нашему соскучился.

Чет сверкнул глазами.

— По пленнику своему соскучился, — он пальцем показал на Револьда, — моя добыча! Он невежливо сбежал от меня. Пришел проучить.

Кузнец заинтересованно окинул взглядом новичка. Внимание всей толпы теперь было приковано к ученому. Револьду стало неуютно. Бросить в них чем-нибудь, что ли?

— Кто ты? — подал голос кузнец, — этот негодяй говорит правду? Ты его добыча?

Револьд осторожно кивнул. Биф сразу же ткнул его под ребра. Правда, поздновато. Кузнец с сожалением вздохнул, а Чет оскалился.

— Вот, вы видели, — хохотнул предводитель банды, — я не ищу проблем. Отдавайте добычу и я уйду.

Повисла тишина, не слышно было даже шороха. С одной стороны, отдавать новенького в лапы бандита никому не хотелось. Но с другой стороны, закон честь есть закон чести. Добычу нельзя просто так взять и отнять. Ее можно либо получить добровольно, либо забрать у убитого. Старейший закон местных краев, своего рода традиция. А тот, кто не уважает традиций, не уважает и культуру, и сам народ. Так и изгоем стать можно, а в этом приятного мало.

Чета в деревне знают давно. Он здесь родился и вырос. Хоть парень и не выделялся большим умом, зато легко вербовал в свои ряды всяких аморалов. В итоге, к совершеннолетию у него уже была небольшая банда. Вместе с товарищами Чет ходил по деревне как король, позволяя себе гадости. В Грилмуфе нет старосты или шерифа, да и не принято у сельских жаловаться друг другу. Так что процветал Чет, по-другому и не скажешь.

Процветал до времени. Потом обосновался в деревне кузнец Вигмар с сиротой каким-то. Мастер ковки перебрался из Амиума, не выдержав конкуренции, а здесь, в деревне, у него всегда была работа. Разумеется, Чет решил подмять под себя его бизнес. Да только не вышло у него. Банда у Чета тогда была еще маленькая, три человека всего, и не такие бугаи, какие сейчас. Раскидал их Вигмар, хорошо не покалечил никого. Молот у него тяжелый, это все знают.

Хотели тогда всей деревней сразу Чета и наказать. Да только у паршивца в Амиуме какая-то родня оказалась знатная. Если что с парнем случится — жди беды: отправят войска, деревню сожгут, да и дело с концом. Даже разбираться не станут, кто хороший, кто плохой. В общем, изгнали Чета вместе с его братией подальше, вот он и обосновался на Скалистой Заставе. И под прикрытием своих родственников чинит грабеж и разбой в горах. Потому из Амиума уже давно гостей не было — опасно добираться.

Вот и сейчас недобрая ситуация выходит. Забрать добычу нельзя, и убить нельзя. Хоть волком вой.

— Расплатись сначала, — пробурчал Ижак и тяжело вышел вперед, — тогда и добычу заберешь. Ты мои правила в кабаке знаешь: сломал, разбил — монеты подарил.

К кузнецу, прорвавшись через толпу, подбежал невысокий юный парнишка лет пятнадцати и что-то прошептал. Вигмар кивнул.

— Ночью такие дела не решаются, — уверенно заявил кузнец, оглядывая всех, — утром мы соберемся и обсудим все как подобает. У нас народ свободный и командиров нет. Чет, ты и твои ребята, останетесь здесь, поможете Ижаку убрать то, что натворили. Расплатиться не забудь.

С этими словами он пошел к выходу. Толпа расступилась перед ним. Да, кузнеца здесь явно уважали. Постепенно народ стал рассеиваться. Биф с Револьдом тоже хотели под шумок сбежать, но Чет так сверкнул глазами, что пришлось резко передумать. Кто знает чего ждать от этого сумасшедшего.

Ученый вернулся в свою комнату. Ни о каком сне не было и речи. Он поглядывал в окно, не оставили ли там часовых бандиты. Можно было бы, например, по крыше сбежать и в заднем дворе спрыгнуть. Да заметят ведь. Хорошо хоть у Чета лучников нет, а то бы подстрелили давно. Впрочем, Револьду отлично было известно, что он нужен живым. В качестве энциклопедии. Что же он всем так сдался-то?

Биф решил не дарить ему радость одиночества и тоже пришел в комнату.

— Да не напрягайся ты так, придумаем что-нибудь, — вальяжно произнес он, — Вигмар тебя в обиду не даст. Уж я-то его хорошо знаю, часто на охоту вместе ходили.

— Кузнец-охотник? — удивленно поднял брови Револьд. Ну и сочетание, как такое вообще может быть. Трудно представить, что этот грузный мужик бегает за ланью или целится из лука в лося.

— Хех, ты многого о нем не знаешь. Это он вид создает, — усмехнулся Биф, — как я. У меня лучше всего получается дурачка включать, а потом никто не ожидает увидеть во мне бойца. А Вигмар — это вообще тот еще овощ. Я бы тебе не советовал с ним ссориться.

Револьд вздохнул.

— Да не хочу я ни с кем ссориться. Уже сам жалею, что пришел в ваши края. Этот ваш Чет от меня теперь не отстанет, да?

Биф покачал головой.

— Отстанет, когда достанет. Ну ты ничего, духом не падай. Если сразу не пристукнул, то жить будешь, — поддержал он.

— Острог по нему плачет… — протянул Револьд, — видимо, не получится у нас отправиться на Рыболовный промысел, как собирались.

В стену прямо за спиной ученого постучали. Парни с удивлением осмотрелись. Стук шел не от двери, не от окна, а прямо из деревянной стены. А здесь как-никак второй этаж. Биф отодвинул Револьда в сторону и вгляделся в доски. В узкий прощелок прорывался тонкий зеленый побег. Дерево что ли на ветру стучит?

Пока Биф озадаченно разглядывал росток, в щелях стала появляться все новая зелень, и вскоре вся стена стала напоминать луг с травой. Раздался тихий, глухой треск и стена развалилась в труху, ссыпаясь между побегами.

— Что за ерунда? Этого не может быть! — воскликнул Револьд, но Биф вовремя закрыл ему рот.

— Ты чего горластый такой? Ерунда не ерунда, а чем не путь для побега? — заметил Биф, — давай, лезь скорее, я за тобой. Да оставь ты свои тряпки.

Но Револьд его не слушал. Он поспешно свернул свой тапперт, вложив в него сверток с книгой и кистью, и лишь затем залез в образовавшуюся зеленую лазейку. У него сразу создалось впечатление, что побеги словно расступаются перед ним, открывая удобный проход. Правда путь резко закончился, и ученый покатился вниз, по-прежнему удерживаемый зелеными ростками. Упал он на что-то мягкое, так что обошлось без переломов или вывихов. Правда, Биф быстро это исправил: свалился сверху и ушиб ученому плечо.

За необычным растением все еще скрывалась ночь. Луну старательно скрывали тучи, поэтому разглядеть что-то было сложновато. Но Бифу и Револьду это было на руку. Они, пригибаясь, поспешили к стене соседнего дома.

— Куда теперь? — прошептал Револьд, — мы же не отправимся по дороге ночью? Ты сам говорил, это опасно.

Биф ответить не успел. От стены отделилась темная фигура и направилась к ним. У Револьда чуть сердце из груди не выпрыгнуло от страха. Сбежали называется… Биф даже аккуратно достал из-за пояса короткий кинжал. Но это оказался всего-навсего тот самый молодой парнишка, что подходил к кузнецу в кабаке. Он приложил палец к губам и жестом показал, чтобы следовали за ним. Биф пожал плечами и послушно поспешил вперед. А Револьду остаться в темноте одному не особо хотелось.

Все трое прошли по главной улице, стараясь прижиматься к стенам и огибать опасные места через дворы. Парнишка похоже не в первый раз бродил ночью и знал здесь все досконально. Постепенно он вывел их компанию на окраину деревни, туда, где стоял дом и горн кузнеца. Там их уже ждали.

— Все в порядке? Никто вас не заметил? — шепотом спросил Вигмар, но из-за хрипоты голос звучал даже громче обычного.

Парнишка лишь покачал головой.

— Я был тише воды, ниже травы, быстрее коня, не поймаешь меня… Ну и они пытались, конечно, но куда уж им.

Вигмар вздохнул.

— Довольно хвастаться, Герберт, не хорошо это. Сила в скромности, помнишь? — кузнец окинул взглядом Бифа и Револьда, — рад я, что вы выбрались. Спасибо, сынок вам помог, а то ехал бы ты, гость наш, утром на Заставу. В компании гада Чета и его прихвостней. Ну ничего, теперь ему ничего не останется, кроме как с пустыми руками убираться из деревни. Знали бы вы, как я его не выношу. Ладно, пойдемте в дом.

Жилье у Вигмара оказалось лишено роскоши. В нем было все только самое необходимое. Две кровати да печь с кухонной утварью в центре комнаты. Вот собственно и все. Тут и там стопками лежали разные заготовки из железа, стали и чугуна. В глаза бросалось обилие резных изделий из дерева: похожие фигурки животных, птиц и людей стояли повсюду, где только можно было стоять, даже на полу. Видимо, Герберт любил мастерить руками. В приемного отца пошел.

Вигмар указал рукой на кровати.

— Садитесь. Давайте сразу к делу. Через пару часов начнет светать, и Чет потребует свою добычу. Вам бы исчезнуть на пару дней… Он перебесится и уйдет.

— Мы можем на промысел рвануть, — вставил свои пять копеек Биф, — он туда за нами не сунется.

Револьд покачал головой.

— Опасно же, сам говорил, черные побеги, — вздохнул он.

— Биф прав, — неожиданно согласился Вигмар, — это хорошая идея. Насчет черных побегов не заморачивайся, Герберт с вами пойдет до самого промысла. Без приключений доберетесь.

— Я и сам отлично проведу, — буркнул Биф, — зачем нам Герберт? Он что, лучше меня наши места знает? Молодой еще, пусть дома сидит.

Вигмар усмехнулся. Он так и стоял, словно что-то вспоминал.

— Не знаешь ты, Биф, многого. Думаешь, я просто так из Амиума уехал? Работы там всегда полно. Я из-за Герба сюда перебрался. Нельзя ему там жить, не поймут многие, что он вытворяет. А здесь в лес уходит и может развлекаться как хочет, никто и не узнает. Я, конечно, скрывал сколько мог, но раз пошло такое дело… В общем, с Гербом пойдете и точка.

Биф пожал плечами. Он как-то не привык спорить. Тем более с большими и сильными воинами. Особенно с тяжелыми молотами. Для здоровья вредно.

— Как дойдете до промысла, оставайтесь там с неделю, так на всякий случай, — продолжал кузнец, — мы тут с Четом сами как-нибудь разберемся. Я его в прежние года на место ставил, и теперь сдюжу. Если что, Ижак подсобит. Деньги то у вас есть?

— Да, Биф мой казначей, — улыбнулся Револьд. От души немного отлегло. Мысль грела, что снова удалось ускользнуть от бандитов. Револьд слишком хорошо запомнил те часы, проведенные в клетке, и совсем не хотел в нее возвращаться.

— Эй, — возмутился Биф, — хватит уже. Второй раз такой финт не пройдет, умник. Я по-твоему деньги из воздуха делаю, что ли?

Кузнец поморщился.

— Вот, возьмите у меня немного, — он протянул монеты из кармана, — Биф, нет, чтобы помочь попавшему в беду человеку. Уж я-то знаю твои запасы. Тебе ли жадничать? Будь ко всем судьба так благосклонна, наш край бы процветал.

— Стоп, стоп, — сразу замахал руками Биф, — ты все сразу не выдавай. Так уж и быть, возьму себе на шею нахлебника. Уж воды и хлеба дам, не переживай.

Кузнец его уже не слушал.

— Выбирайтесь через час. Пешком долго идти, а лошадей у меня нет. Прислушивайтесь к Гербу, он кое-что знает о лесе и природе, и это может спасти вам жизнь. Пока у вас есть время собрать припасы в дорогу.

Делать это пришлось Бифу. Револьд мало что понимал во всех этих сборах. Не знал, что нужно брать, а чего нет, так что больше мешался, чем помогал. Биф в конце концов махнул рукой, отодвинул товарища в сторону и занялся сам. В мешки он набрал сухарей и овощей, а для поясов подготовил фляги с водой. Оружия в доме кузнеца было предостаточно, так что Биф подобрал себе обоюдоострый меч с кожаными ножнами, а ученому передал на сохранение свой кинжал. Все равно тот не умел им пользоваться как следует. Но вдруг пригодится? Биф сплюнул.

За окном начинало светать. Герб тоже поспешно собирал какие-то вещи. Весь его пояс заполнился маленькими мешочками, а через плечо перетянута веревка с таким же грузом. Через другое плечо он надел лук, а за спиной повесил колчан. Стрелы у Герба тонкие и маленькие, так что их легко вмещалось около тридцати штук. Биф с интересом наблюдал за парнишкой, который настолько уверено собирался в дорогу. Может и правда, толковый? Хотелось бы посмотреть, как он охотится.

— Эй, Герб, спасибо, что вытащил нас, — попытался завести разговор Биф, — я это ценю. Думаю, со временем из тебя выйдет отличный воин. Стреляешь метко?

Герберт пожал плечами.

— Ну со ста метров не промажу точно.

— Врешь, — не поверил Биф, — ты так лук не натянешь. Больно хилый с виду.

— А у меня лук послушный, — сразу ответил Герб и показал язык.

Биф хмыкнул. Да уж, характер у парнишки не сахар, но он ему нравился. Будет с кем любезностями пообмениваться в дороге.

— Ты может поведаешь, что такое удивительное умеешь? А то, кто знает, может ты одержимый или с головой не дружишь, — намекнул Биф, — я тогда тебя с собой не возьму, что бы там батя твой не говорил.

Герб насмешливо взглянул на него через плечо и продолжил копаться в своих вещах. Все-таки необычный у него взгляд… Взрослый слишком. Биф вздохнул и облокотился на холодную стену. Передохнуть на дорожку и в бой. Целый день идти, не меньше. Хорошо бы к вечеру хоть успеть. На ужин местные уху подают, вот уж где деликатес! Картошки правда мало, зато какой только рыбы в супе не плавает… А пару раз даже мидии попадались, речные правда, но тоже ничего.

— Все, пора на выход, — позвал с улицы кузнец. Биф открыл глаза и понял, что немного задремал. Попытка встать не увенчалась успехом. Даже дернуться не получилось. Что такое? Биф осмотрел себя и выругался. Все его тело оплела густая и плотная трава, да так, что не пошевелишься даже. Некоторые травинки торчали, шевелились и старательно щекотали ему нос, уши и щеки. Герб, глядя на него, покатывался со смеху.

— Твоих рук дело? — возмутился Биф, — как ты… ладно, подловил. Верю теперь, что кой-чего интересного ты умеешь. Давай, развязывай.

Но Герб всем своим видом показывал, что ума не приложит, как у него получилось. И что, дескать, не он это вовсе. При этом парнишка не переставал смеяться, с трудом сдерживая хохот. Биф и правда выглядел комично, особенно когда пытался встать, падал набок, катался по полу и кричал, что он за себя не ручается. Веселье продолжалось, пока не появился кузнец, который одним из своих клинков наконец освободил беднягу. Гербу был подарен щедрый подзатыльник.

А Револьд ничего не видел и не слышал: сидел в углу со своей необычной картой, не сводя взгляда. Он водил пальцем по рисованным дорогам, губы шептали беззвучные слова. Что же ученый там прячет, задался вопросом Биф, сбрасывая с себя остатки травы. Чем больше он узнавал этого парня, тем более загадочным он ему казался. Еще и этот сверток за пазухой… Что там? Драгоценности? Деньги? Ну разве можно так издеваться над чужим любопытством?!

Глава 3. Секретов много у Природы

Даже длинный путь покажется коротким, если хорошая компания попалась. Речь, конечно, не о Револьде. Ученый шел, погруженный в свои мысли и воспоминания. Иногда он поднимал глаза на спутников, но это так, ради приличия. Взгляд-то пустой, сразу видно, что Револьд где-то далеко.

Ученый думал. В конце концов, это их, ученых, работа такая, шевелить мозгами. Биф, например, себя такими глупостями не утруждал. Зачем, когда можно насладиться придорожными красотами, вон и роща по правую руку темнеет. Если б не знать, какие ужасы она вытворяет, то прям душа радуется, глядя на нее. Так и манит пикник сделать, подстрелить зверя покрупнее да нажарить мяса прямо на огне. Биф представил, какой бы аромат был!

Этой дорогой парень ходил несколько раз и каждый раз диву давался, насколько обманчивой бывает природа. Тут, на пути, все время надо быть настороже. Травы вокруг в обилии, и сама дорога покрыта легкой порослью, потому как редко по ней ходят. Если так и дальше пойдет, то через пару лет исчезнет тропа, как и не было ее. Да чего удивляться, в этих краях все дороги такие. Как Амиум забыл про них, так и все тропы стали забытыми, брошенными.

А в траве, да в кустарниках придорожных самая опасность и кроется. Смотреть внимательного надо, в каждую травинку вглядываться. Черные побеги, они потому и называются черными, что не видно их. Прячутся как заморские хамелеоны за листвой, а в траве к земле жмутся. Подумаешь, что корень обычный, и все… Поминай как звали.

Револьд, конечно, Бифу не поверил. Он до сих пор думал, что парень из Грилмуф увязался за ним от скуки. А теперь еще и сын кузнеца. Чего им всем дома не сидится? Похоже в этих краях настолько скучно жить, что любой прохожий — событие. Вот они и цепляются, как банные листы… Надо будет постараться отделаться от них на промысле. В планы ученого не входили лишние уши. Чем меньше будут знать, тем крепче сон.

С тех пор как книга и кисть оказались у него, Рев постоянно думал, что же ему делать дальше. Можно, конечно, бегать всю жизнь от прислужников мэра Амиума, питаться подножным кормом и медленно превращаться в дикаря. И тешить себя мыслью, что он такой весь молодец, доброе дело делает. Да кому оно нужно, это его доброе дело? Что, хоть один из этих деревенских ему спасибо скажет? Или бандиты при его появлении будут рассыпаться в любезностях и говорить: «Простите, обознались…»? Все это благородство — чушь.

Тут-то и пригодилась карта. Умел Револьд с ними обращаться, как никто другой. Глянет порой на набросок местности и сразу говорит, где что не так нарисовано. Это ему от деда досталось, известный картограф был, пока не сгинул где-то за Долиной Дольменов. Дед его по-особенному учил с картами общаться, не просто смотреть на них, а чувствовать. Он вообще со странностями был, даже разговаривал с чертежами… Но что удивительно, его способ работал. Со временем Револьд заметил, что чувствует, где нужное ему место находится, стоило только на карту глянуть. Естественно экспериментировать стал, и много чего интересного с ним случалось. Одним словом не расскажешь.

Сразу после побега из Амиума, Револьд задал карте задачу, найти того, кто нарисовал ту книгу со странными существами. Чем чаще он заглядывал в книгу, тем больше картины в ней его пугали. Фигуры вроде человеческие, но нечеткие какие-то, размытые. Обезображенные к тому же: у кого две головы, у кого рук перебор, а другие и вовсе не удались… Хвост за ушами обвислыми замер, прям возле острой макушки… брр… Не встречал Револьд таких юродивых, и в книгах про них ничего не написано. Вот и захотел он встретиться с неизвестным автором книги. Посудачить.

— Так чего мы там забыли-то, а, Рев? — как бы невзначай поинтересовался Биф, не сводя взгляда с травы под ногами. То, что с ними Герб, ничуть не успокаивало. Все эти фокусы с растениями… А вдруг это всего лишь трюк такой, чтобы парнишку с собой взяли? Где это видано, чтобы добр человек травой командовал? Так что, настороже надо быть, мало ли что.

Револьд вздохнул. Он уже смирился, что имя коверкают. Но вот этого вопроса ученый надеялся избежать. Опять врать придется… Чтобы такого наплести?

— Говорят, на вашем промысле живут одни из самых старых жителей, — начал он, — мне бы очень хотелось побеседовать с ними. Их память — кладезь для науки. Обычаи, традиции… все сгодится.

Биф хмыкнул.

— О, ну тут ты оторвешься от души. Больших зануд я за всю жизнь не встречал. Как начнут рассказывать… пока весь мозг не съедят маленькой ложечкой, не успокоятся. «Это — так было, а это — так, а вы все неправильно живете». Тьфу. Достанут, слов нет.

— Ну они жизнь побольше повидали, — заступился за жителей Револьд, — да и скучно им здесь, отрезаны от мира.

Биф поморщился, но промолчал.

— А мне интересно их слушать, — вмешался Герберт, — они все время что-нибудь эдакое рассказывают. Про то, как река за ночь высыхала, а утром снова текла. Или как у них однажды дождь шел размером с кулак. У нас таких диковин не бывает.

— Врут они все, а ты, дурак, веришь, — покачал головой Биф. Нашли свободные уши и вешают на них лапшу. Обычное дело. Он-то, конечно, тоже поначалу верил всему, что они там болтают, но потом поумнел. Еще и не так поумнеешь, когда тебя уговаривают на дне реки полежать денёк, мол общаться с водой научишься. Фанатики, одним словом.

Герб в ответ пожал плечами. А вот Револьд явно заинтересовался.

— А если правда такое было, это же чудо какое-то, — задумался он, — у них там доказательств нет никаких? Я если бы с таким необычным явлением в Амиум вернулся, то мне сразу бы главу Ученого совета дали… — размечтался Револьд, но вовремя спохватился. Какой уж там Совет. Его к городу и на расстояние выстрела не подпустят. А тамошние арбалетчики, между прочим, до двухсот метров бьют без промаха. Зря Револьд мэру дорогу перебежал, ох зря…

Герберт покачал головой.

— Нет, вроде. Рассказывали просто. Ну знаешь, они так говорят, что им прям веришь.

— Стойте! — закричал Биф, ухватив их обоих за поясы, — вы под ноги хоть смотрите! — и он пальцем указал сначала на малозаметный черный корень впереди в одном шаге, затем на Револьда, — был ученый и нет ученого. Спасибо, замечательный и внимательный Беафер его от гибели спас. Честь ему и хвала.

— Ну да, — Револьд явно был сбит с толку, — подать себя ты умеешь, сама скромность. Что-то не выглядит твой корень как смертельно опасный убийца. Ты ничего не перепутал?

Биф жестом показал, что уверен. Чего он, черный побег от других не отличит? Не дилетант все-таки, места эти хорошо знает.

— И что теперь делать? Все, тупик? Пройти никак нельзя? — поинтересовался Револьд, — я ж могу просто переступить и все. Тоже мне проблема.

— Ну-ну, давай, переступи, — охотно поддержал его Биф, едва скрывая улыбку, — давненько я не видел их в деле. Устроим концерт по заявкам! Пива мне и мяса побольше!

Револьд поморщился.

— Хватит ерничать, Биф, любишь ты поиздеваться над людьми. Что делать-то, не томи!

— А над кем мне еще издеваться? Над собой что ли? Нашел мазохиста, — усмехнулся Биф, — надо чтобы ловушка сработала. Кто пожертвует собой? Ладно, шучу.

— Может я его просто уберу? — вмешался сын кузнеца.

Биф покачал головой, прошелся вокруг, выглядывая что-то, и наконец вытащил из травы тонкую, длинную ветку.

— Если ты его просто уберешь, то наш драгоценный ученый пропустит прекрасное и ужасающее зрелище. И продолжит ворон считать до самого промысла, пока я, не жалея сил, обливаясь потом, буду выглядывать в траве опасность. Мне, знаешь ли, за это не платят, — пояснил Беафер.

— Умно, — согласился парнишка.

— Сам вызвался, никто за язык не тянул, — ввернул с усмешкой Револьд.

Биф в ответ лишь ложно покашлял. Но-но, разговорчики!

— Смотри, ученый, — привлек он внимание Револьда, и протянул ветку над черным побегом. Забавное зрелище, смотреть как, прищурившись, взрослый мужик веткой машет над обычным грязным корнем. Раз махнул, два и… ничего. Лежит себе растение, не шевелится.

— Спит, наверное, — пошутил Рев, — ты его потыкай, может проснется.

Биф сделал вид, что не слышал слов ученого, и продолжил махать. Бесполезно. Психанув, Биф со всего маха ударил по корню веткой. Раздался сумасшедший свист, от которого даже в ушах заболело. Из земли, вырывая дерн с корнями, показался черный стебель. Тонкий конец его виднелся шагах в десяти слева от дороги, а толстое основание пропадало среди деревьев справа. Побег с хрустом скрутился в спираль и в несколько мгновений исчез среди листвы Черной рощи. Грохот стоял такой, словно кто-то с неба кидал булыжники размером с дом.

Несколько секунд, и наступила тишина. А Револьд все провожал взглядом необычное растение. Ни разу в жизни он не видел, чтобы побеги или корни так себя вели. Что в этих краях творится, раз растениям приходится придумывать такие необычные способы пропитания?

— Ну ты и натворил дел, — посмеивался Герб, глядя на Бифа. Тот так и остался стоять возле рытвины от побега, удивленно разглядывая свою руку. Ветки не было. Ее вырвало мгновенно, и Бифу очень даже повезло, что рука не последовала за ней. А то бы на одного Бифа в этом мире стало бы меньше. Не то, чтобы мир расстроился, но все же…

— Зато показал. Наглядно, — добавил сын кузнеца, и поводил перед глазами рукой, щелкая пальцами, — эй, Биф, ты в порядке?

Знаток местных земель встряхнул головой, стараясь прийти в себя.

— Вы видели? Вот это скорость! А какая мощь! — восхитился Биф, — как же мне нравится это зрелище. Только рука болит теперь… Надеюсь не вывихнул.

— Ты едва жив остался, — заметил Рев, — поднимись корень чуть левее… Интересно, а куда все эти корни скручиваются? Что там за Черная Роща такая?

— Гиблое место, — сразу ответил Биф, — билет в один конец. Думаю, там, где-то большущая пасть, которая с удовольствием хрустит путешественниками.

— Это какого она должна быть размера? — удивился Револьд, — нет, глупости. Чего гадать, если можно просто сходить посмотреть. Кто знает, может разберемся, откуда эти черные побеги берутся.

Биф фыркнул.

— Вам, ученым, лишь бы во всякие дебри лазить, куда нормальный человек и не сунется. Все знают, что Черную Рощу обходить надо стороной или жди беды.

Ответ Револьда уже не интересовал. Он уверенно свернул с дороги и направился к деревьям. За ним не задумываясь отправился Герберт. Ему бояться было нечего: здесь сын кузнеца в своей стихии. Трава, деревья, кустарники, корни — для парнишки все одно. Герб этим дышит, живет. Сложновато, наверное, было ему в большом и шумном городе Амиуме, где и деревья то не растут. Горожане считают, что лучше каменной плитки ничего нет: и идти ровно, и чисто круглый год. А с травой, да деревьями только грязь разводить. Не любят природу, одним словом.

— То есть мое мнение никто не спрашивает? Вот возьму и останусь здесь, — закричал вслед спутникам Биф и для убедительности даже снял мешок с продуктами, — перекушу пока вы там бродите. Да, и на помощь не зовите — я туда не ногой, — напоследок добавил он.

Это, конечно, был блеф. Когда товарищи даже ухом не повели, Биф, вздыхая, все-таки отправился следом. Как ни крути, а одному скучно. А завтракать одному вовсе неинтересно. То ли дело в компании… Вот чего их туда так тянет?

Револьда и правда словно тянуло в рощу. Книга за пазухой, казалось, потеплела и начала немного пульсировать. Странные ощущения, которые ученый еще не испытывал. Надо будет изучить этот момент, вдруг это важно.

Биф оказался прав: теперь Револьд внимательно всматривался в траву, прежде чем наступить. Зелень здесь повыше, чем на дороге, достает до колен. Герб шел рядом, зачем-то выставив перед собой руки.

Деревья все приближались. Издалека воздух между ними был черный, но сейчас роща выглядела вполне обычно. Деревья как деревья, кустарники изредка встречаются, поросли сочной зеленой травы… даже, пожалуй, слишком сочной для леса с густыми кронами. Надо бы поосторожнее, вдруг где-то рядом болото. Пару раз попадались черные побеги, но путешественники вовремя отходили в сторону.

Тихая какая-то роща, сразу подумал Револьд. Птички не поют, белки по деревьям не бегают. Разве так бывает? Даже мошкары нет — тихо как в погребе. Может разбежались да разлетелись все? Как никак чужаки идут, топают и шумят. Живность, она ведь издалека все чует. Не то что люди.

— Слышите? — прошептал парнишка, показывая вперед, — вот там, за деревьями… Словно разговаривает кто-то. Может заблудился, помощь нужна.

Только сказал и сразу же побежал на зов, быстро скрывшись за листвой. Что поделаешь, ребенок еще, кровь горячая, думать не успевает. Да только, осторожней надо, а вдруг ловушка какая? Биф и Револьд побежали за ним, стараясь не терять из вида. Случись чего, отвечать перед кузнецом придется, а у него нрав больно крут. И слушать не станет, сразу за молот возьмется. Это у него методика такая…

Никто из товарищей никак не ожидал такое увидеть. Биф опять думал об огромной пасти, у которой черные побеги вроде языков, Револьд представлял себе огромное дерево с подвижными корнями, скрученными в спираль. А сын кузнеца… да кто его знает, что он там себе в голове рисовал? Парнишка сам необычный, там может и мысли у него необычные какие-нибудь. Всякое может быть.

За деревьями взглядам путешественников открылась небольшая поляна, полностью очищенная от деревьев. Не росла здесь и трава, словно вытоптанная выводком кур. Прямо в центре поляны рос из земли здоровенный пень, обхватить который и втроем не получится. Рос, конечно, не то слово. Скорее с трудом держался за землю. Пень уже весь покрылся мхом, кора почти везде поотваливалась. Но от старого трухлявого пня отходили большие, толстые черные корни, как тот, что на дороге встретился. Одни, как спутанные нитки, валялись рядом, другие уходили далеко в рощу. Охотились, видимо. Вид, в общем был зловещим.

— Ого, махина какая, — высказал мысли спутников Биф, — вот кто на нас оказывается зуб…эээ… корни точит. Да этого проглота не прокормишь! Что ему человека сожрать? Так, червяка заморить.

— С чего пню вообще людьми да живностью питаться? — засомневался Рев, — это может патология у него какая, науке неизвестная. Я читал, есть растения, что мух ловят и едят. И цветы-хищники встречаются. Вот только про пней-людоедов я не слышал еще.

Герберт стоял, раскрыв от восхищения рот.

— У Природы много секретов, — заметил наконец он, — прелесть какая… Попробую с ним познакомиться.

Биф фыркнул.

— С пнем? Ты бы еще с табуретками общаться начал! — ядовито сказал он, но Револьд его одернул и жестом попросил замолчать. Герберт прошел несколько шагов вперед, пока почти не поравнялся со старым пнем. Вблизи он выглядел совсем безжизненно, только огромные корни изредка шевелились.

— Он дышит, — прошептал Герб, но так, чтобы спутники услышали, — я слышу! Да он живой!

От его голоса все корни резко взметнулись вверх, быстро скрутились и с диким грохотом попадали на землю. Небольшое землетрясение заставило всех попадать с ног. А корни продолжили подниматься и падать. Будто в пне проснулся барабанщик. Герб даже не пытался отползти, наоборот как можно быстрее добрался до пня и прижался к нему. Здесь корни не могли его достать.

Бифу и Револьду повезло меньше. Побеги сошли с ума и сокрушали все вокруг с настойчивостью маньяка. Теперь стало понятно, откуда взялась поляна в центре рощи. Сумасшедший пень такую канонаду устраивал не впервые. Деревья за поляной от тряски тоже стали заваливаться, того и гляди упадут. Путешественники только и успевали отпрыгивать от падающих побегов или деревьев. Пока им везло, но кто знает, на сколько терпелив пень?

Герберт не мог просто сидеть и смотреть, как товарищи борются за жизнь. Он глубоко вздохнул, зажмурился и прислонил ладонь к трухлявой древесине. По его телу прошла дрожь, которая словно перетекала сначала в руку, а потом внутрь пня. Длилось это недолго.

— Эй! Хватит у меня в голове лазить, — раздался старческий голос, — у меня там все в порядке. Да щекотно же!

Пень громогласно чихнул. Потоком воздуха парнишку сдуло метров на пять. Корни спокойно опустились, но пыли поднялось уже столько, что даже солнца не было видно.

— Как же вы, белки, мне надоели! — возмущался старческий голос, который как ни странно исходил из пня, — я же вас всех извел! Всех, до последнего бельчонка!

Пень снова чихнул.

— Мы не белки, — осторожно подал голос Герберт, — извини, я не хотел лезть к тебе в голову, мы думали ты обычный пень. Между прочим, ты нас чуть не убил своими корнями.

— А чем докажешь, что не белки? — не поверил пень, — а, да, белки не разговаривают. А кто же вы тогда? Не белки вроде, а в голову лезете? Я и вас изведу, слышите, кто бы вы не были!

И он снова начал поднимать свои огромные корни.

— Да на кой черт нам сдался твой трухлявый череп?! — не выдержал Биф, опасливо бросая взгляды на черные побеги, — мы вообще мимо проходили, за грибочками да ягодами. Чего раскипятился-то?

Пень открыл глаза. Оказывается, они у него были. Как и большая пасть, с веточками вместо зубов. Теперь, когда пыль наконец немного улеглась, пень предстал во всей своей жуткой красе.

— Трухлявый… — медленно произнес он, словно пережевывая слово, — зато поумнее твоего. Один эль да снедь всякая на уме. А вот товарищ твой ничего… поумнее некоторых. Сразу видно, много думает. Да только боится чего-то. Ох как много страха в нем чувствую.

Биф усмехнулся.

— Ну немудрено, вид у тебя малость пугающий, понимаешь? — заметил он, — а Револьд, он ученый, мало что в жизни повидать успел. Вот и пугается.

Пень шумно выдохнул и размял свои деревянные конечности. Тяжело, наверное, ему вот так сиднем сидеть. Ни размяться, ни по роще прогуляться. Тоска, одним словом.

— Вы зачем в мою Рощу пришли, а? — продолжил пень, — и этого еще притащили. Тоже из ваших, небелок? Пусть еще хоть раз ко мне заглянет, я его в порошок сотру. Я вас вообще сюда не звал. Повадились ко мне домой ходить. Покою от вас нет.

Револьд понял, что пора ситуацию в свои руки брать. Биф своими подколами только еще больше разозлит трухлявого. А у Герба с пнем вообще как-то не задалось. Надо как-нибудь тему перевести, чтобы успокоился немного. Да уж, скажешь кому в Амиуме, что с пнем болтал, так ведь засмеют же. Еще и в дурачки запишут. Обычное дело.

— Уважаемый пень, — подал голос Рев, — вы уж извините нас за вторжение. Но мы ж не просто так к вам пожаловали. У вас тут на поляне корней ваших много лежит. Так вот, эти ваши корни часто на дорогу выползают да в траве прячутся. Очень много людей из-за твоих корней уже погибло. Не видят же под травой, наступают.

— Люди говоришь, — проскрипел пень, — а я думал белки. Я же на белок охочусь. Очень они мне жить не дают. Лазают в голову, туда-сюда. Никакого спасения! Вот я корни по роще и раскидал, чтобы всех белок переловить.

— Белок? На земле? — захохотал Биф, — трухлявый ты, все-таки. Белки на деревьях живут.

Пень в ответ только расхохотался.

— Это ты так думаешь, — как отсмеялся, сказал он, — белки они очень даже по траве любят побегать. Особенно, когда ищут что поесть. Тут-то они и попадаются в мои ловушки. За столько лет я их видно всех переловил. Давно уже побеги мои не скручивались, до сегодняшнего дня. Вы пока шли, белок не видели?

Револьд покачал головой, поглядывая на Бифа. Тот стоял, озадаченный, будто что-то прикидывал в уме. Вся картина мира у парня рухнула: белки, оказывается, гуляют по земле. Даже Револьд об этом знал, как-то в книге попадалась статья об этих пушистых животных.

— Нет, не видели, — сказал ученый, — тут у тебя вообще очень тихо. Ты не только белок переловил, но заодно зайцев и остальную живность. Даже насекомых нет. А теперь еще и на людей перекинулся.

Пень пошевелил побегами.

— Люди, белки, мне какая разница! Нечего возле меня лазить, копошиться. Не люблю я этого, — проворчал он в ответ, — ежели я дерево, теперь можно со мной что хочешь делать? А у меня, между прочим, тоже чувства есть. И может даже мечты. Личность я, в общем, не хуже вас.

— Еще какая, — зло усмехнулся Биф. Он очень жалел сейчас что нет при нем старого доброго топора, а то показал бы этому старому хрычу какие хорошие дрова из него получатся.

Пень вздохнул.

— Да вот только стар совсем стал. Совсем тяжело мне. Сами видите, сыплюсь, на труху исхожу. Вроде и срубили меня давно и соков давно во мне не осталось, а все живу как-то. И тоскливо мне, вы и представить не можете, как. Я как с белками разобрался, думал легче станет, — пожаловался пень, — да только еще туже стало. Никто сюда не заходит, даже и поговорить не с кем. Вы не думайте, это я на вас для приличия поругался. Чтоб, так сказать, не расслаблялись на моей земле. На самом деле я вам даже рад. Развлекли старика.

— Может мы чем помочь можем? — поинтересовался Револьд. Ему даже немного жалко стало это рассыпающееся от времени растение. Биф на его снова только фыркнул. Помогать этому старому пню? Да с какой это стати? Герберта вообще нигде не было видно. Испугался, наверное, огромного пня да сбежал. Не потерялся бы, а то искать потом по всей роще придется. А она, между прочим, не маленькая. С юга до самой реки Горячей достает, а до нее часов восемь идти.

Пень не ответил. Он как-то странно задергался, начал раскачиваться. Его корни снова поднялись в воздух, готовые бить по земле. Глаза у пня часто моргали, словно у трухлявого случился нервный тик. Он и так здоровым не выглядел, а теперь и вовсе принял болезненный вид.

— Опять, ты! А ну вылазь! — завопил на всю рощу пень, — ах вы обманщики! Не белки они… Я вам сейчас такое устрою.

Он ударил всеми корнями разом, да с таким грохотом, что у путешественников даже в головах помутилось. Их подбросило над землей на добрых полметра. Хоть и промазал пень, но зато знатно потрепал. Люди трясли головами, пытаясь прийти в себя и подняться на ноги.

— НЕ ТРОЖЬ! — завопил пень бешенным голосом и тут же замер. Корни неподвижно развалились на земле рядом, будто никогда и не шевелились. В маленькие щелочки медленно превратились глаза. Затем пропали совсем. Теперь оглушал не грохот, а навалившаяся тишина. Пень похоже был мертв.

Сквозь небольшую щель сверху, из пня вылез Герберт, размахивая над головой маленьким блестящим предметом. Лицо у него было довольное, как у мордочки сытого кота. Словно не он сейчас лишил жизни огромное древесное существо. Даже жутковато как-то теперь с ним идти дальше, подумал Револьд. Мало ли какие мысли у него в голове рождаются.

— Я так и знал! Я прямо чувствовал! — закричал Герб, — не бывает таких деревьев. В этом пне духодар был!

Биф с удивлением смотрел на паренька. Что еще за духодар? А вот Револьд совсем не удивлен. Уж он-то про них слышал… Так вот в чем было дело, оказывается. Прав Герберт, секретов много у природы.

Глава 4. Последних съедают первыми

Правда, что ли? Да не может этого быть! Это же сказки, из тех, что бабушки друг другу в деревнях рассказывают. Им не важно о чем болтать, чем таинственнее, тем интереснее. Вот они и придумывают чудеса всякие, кто кого переврет. А у доверчивых людей потом крыша едет.

И духодары эти… Он, Револьд, конечно, помнит рассказы о них. Но ведь в руках никогда не держал, да и не пользовался, естественно. Ему еще дед рассказывал, что в древние времена духодаров много было. Правда, даже он не помнил, кто и зачем их создавал. Просто старый был и память порой подводила.

Причем, духодары с виду вроде обычные вещи. Неприметные. А вдруг — раз! — и происходит что-нибудь неожиданное. Может быть даже так, что у тебя есть духодар, а ты-то и не знаешь об этом, живешь себе как жил. А другой возьмет и сразу тайну его откроет. Дед говорил духодары и летать помогали, и жить долго, и даже людей оживлять. Сказка, да и только. Револьд никогда не верил этим его россказням.

Но сейчас… Ученый сразу вспомнил о кисти, что украл у мэра Амиума. Раньше Рев не размышлял, откуда она взялась вообще. Ну чем не духодар? Хороший художник с ней всякие чудеса творить может. Да и плохой может, правда чушь какая-нибудь получится. Что не изобрази — все равно же оживет. Вот теперь-то у Револьда руки зачесались ее испытать. Сам не понимает, как до сих пор не взялся за нее. Жаль, что сейчас свидетели рядом постоянно.

Пока Герберт слезал с огромного пня и спешил к товарищам, Рев пытался разглядеть, что же у него в руках. Вроде медальон какой-то с цепочкой. Серым блестит, может серебро? Да какая разница! Если духодар, то что дает? Ну же, не томи!

— Уверен, что духодар? — с деланным безразличием спросил ученый, — вроде безделушка обычная.

Биф переводил взгляд с Револьда на Герба, чувствуя себя идиотом. Разговаривают о духодарах каких-то. Неужто нельзя по-нашенски, простыми словами? Развелось умников, поди пойми, о чем бормочут.

Герб кивнул.

— Не, я знаю, — улыбнулся сын кузнеца, — этот медальон оживляет, точно говорю. Вот как в растениях живое что-то протекает, так и от него прямо ключом студеным бьёт.

— А, да, я забыл, — кивнул Револьд, — ты же у нас мастер по растениям. Я все равно ничего не понял, что ты сказал. Откуда вообще про духодары знаешь? Больно мал еще.

— Э, народ, хватит! — взмолился Биф, — я здесь мебель что ли? Я ж так от любопытства заболею и скоропостижно лопну. Вам потом отстирываться придется.

— Отец рассказал, — не слушая Бифа, коротко ответил Герб, — на, лови.

Он бросил медальон в сторону Револьда и тот с трудом поймал ценный предмет. Мог бы и в руки дать, между прочим. Так, посмотрим, что за штука такая… Ученый положил медальон на ладонь и всмотрелся в него. Ничего. Что там Герб про ключ студеный гово…

И тут началось! Его словно холодной водой облили, затем бросило в жар. По всему телу пробежали сотни, нет, тысячи мурашек. Револьд задрожал всем телом, все мышцы напряглись и… наступило удивительное облегчение.

Ученый сразу понял, что все отлично. Даже замечательно. Так глупо было переживать из-за кисти, книги, этого маньяка Чета, красивого домика в Амиуме… Да он вообще самый удачливый человек в Покинутых землях. Ну сами посудите, у него есть крутая кисть — чего не пожелай, нарисуй и готово. С ним двое забавных друзей, один умом правда не блещет, зато с ним не соскучишься. А другой прям кудесник, травой да деревьями управляет… Хотя нет, деревьями не факт. Да не важно. Все равно круто.

А что это значит? Правильно! Перед Револьдом открыты все пути. Он теперь может достичь чего угодно. И никто ему не указ. Сам себе хозяин, сам себе командир. Эх, такого теперь наворотить можно. Эм… А чего правда наворотить? Столько энергии, Револьд чувствовал, что захлебывается.

Придумал! Эти духодары — занятная штука! А что если собрать их все? Будет коллекция, какой ни у кого не было. Рев тогда сможет такие чудеса творить, что о нем легенды будут слагать. Людей спасать от стихии, например, или врага гонять, если нападет, конечно. А можно будет даже порядок наконец навести в Покинутых землях, вправить кой-кому мозги в Амиуме. Чтоб деревни не загибались, а разбойники носа из лесов не показывали. Да, о нем, о Револьде, по всей округе тогда слухи поползут, какой он молодец, славный парень.

Биф и Герб смотрели на улыбающегося ученого некоторое время. Но потом им надоело.

— Долго он еще как дурак стоять будет? — поинтересовался у сына кузнеца Биф, — ты ему медальоном часом в голову не попал? Как будто умом повредился друг наш.

Герб покачал головой.

— Не, это его так накрыло, — улыбнулся он, — я как в руки взял, тоже почувствовал. Думаешь, что тебе все по плечу. Захотелось даже всю рощу в пляс отправить, вовремя одумался. Страшная штука, короче.

— Может его пора вытаскивать? А то мы тут застрянем. У меня свидание с ухой, между прочим, — вздохнул Биф, тоскливо поглядывая на мешки с едой. Солнце уже давно попрощалось с полуднем и спешило к верхушкам деревьев. Эх, на уху уже все равно не успеть. Это все Рев с его любопытством. Не пошли бы в рощу — отведали бы деликатесов. А так… сиди и жуй овощи с хлебом. Как же они ему надоели уже. Полцарства за мясную похлебку!

— Сам вылезет, — махнул на него рукой Герб, — может и правда перекусим пока?

Два раза повторять не требовалось. В еде же что главное? Правильно! Компания. Когда рядом еще хотя бы один уничтожитель съедобных припасов, самая скучная еда превращается в праздник. Да и, в конце концов, лук с морковью чем не еда? А картошку сейчас запечем да солью сдобрим. И все на радость пойдет! Вон как Герб уплетает. Сразу видно, свой он человек, сельский. Не нужно ему излишеств никаких, воды да хлеба только дай — и все будет принято с благодарностью.

Наверное, поэтому Биф давненько покинул города. Люди там не такие как в деревне. Носы воротят друг от друга, будто каждый король, а сами в лавчонке подмастерьем или дворником при дворе аристократа работают. И есть-то они не всякое будут, а только особенное что-нибудь, за что деньги большие уплачены. И нечего, если протухло давно, тряпочкой протрут и к столу. Ешьте, люди дорогие, заморские яства. А потом, как водится, болейте. У нас уже и пилюля имеется. Тьфу, гадость какая. Зато городские, куда деваться-то. Ну-ну.

— Герб, тебя где кузнец-то нашел? — поинтересовался Биф. С разговором, говорят, еда лучше усваивается. Или наоборот… Какая в конце концов разница. Так веселее.

Герберт поднял глаза, словно вспоминая.

— Плохо помню… Я же тогда совсем маленький был. Лет пять-шесть отроду. У меня вроде родители жили где-то в Амиуме. А может и живут. Отец все время в костюме ходил, таком же как у Револьда. А мама рядом постоянно держалась. А потом я за ночь весь травой покрылся… Представляешь, просыпаюсь, а у меня трава как волосы на голове, но по всему телу. Вот я тогда испугался!

— Кричал, наверное, — усмехнулся Биф, разжёвывая луковицу. Горько конечно, не поспоришь, но со временем привыкаешь. Зато сочно и пить потом не хочется. Тут главное правильно морковью да картошкой закусывать. Тогда прям деликатес получается. Биф сам придумал и гордился этим. Ну… чем-то гордиться же надо.

— Еще как, — засмеялся Герб, — орал как резанный. Отца дома не было. Мама как увидела, так сразу в обморок. Потом служанка за ней следом. Нет чтоб помочь. Думают только о себе эти взрослые. Хотя отцы не лучше. У них же эти… убеждения! Меня увидел и как заорет что-то, громче меня да за меч схватился. Мне и так страшно было, а тут вовсе… Вот я в окно и сиганул. Трава внизу удар смягчила — второй этаж как никак. Побежал куда глаза глядят. В парке городском прятался, а там всего два деревца и то обглоданных. Не любят в Амиуме живые растения. Там-то меня кузнец и подобрал. Вот уж кто настоящий мой батя, а не этот крикливый… Кто ж на ребенка с мечом кидается?

Биф почесал затылок.

— Да уж, история та еще. Ну главное выжил же. Ловко ты от них, однако. Не знаешь, значит, откуда у тебя такое необычное свойство… Вишь как природа чудачит порой.

— А я и не жалуюсь, — гордо поднял голову Герб, — я очень даже рад, что особенный. Мне с деревьями проще, чем с людьми. Люди такие резкие, непостоянные. Веришь им, самое важное доверяешь, а потом они тебя бандитам продают.

Биф нахмурился.

— Что, и такое было? — удивился он, — ну и детство у тебя, дружище.

Сын кузнеца махнул рукой, дескать, и не спрашивай. Так они сидели в тишине, неторопливо пожевывая печеную картошку. Теперь-то, на сытый желудок, стало и комфортно, и лениво.

— Я понял, что этот ваш духодар — штука сложная, — продолжил Биф, — а вот как она туда попала, в этот вредный пенек? Не сама же туда залетела?

Герб пожал плечами. А ему откуда знать? Он что, специалист по духодарам?

— Сама не могла, не живая она. Чтобы заработала рука человека нужна, я думаю. Хотя может и на животных и растения влияет. Разбираться надо, — заметил он.

Биф вздохнул и ткнул пальцем ученого. Сколько можно стоять, как истукан? Скучно уже ждать, пока очнется. Между прочим, некоторым тоже хочется штуку необычную испробовать, духодар то есть. Это уже, наконец, эгоистично, вот так в одиночку все удовольствия себе подгребать.

Лишь через час Револьд глубоко выдохнул. Он выронил медальон и завалился на бок. Впрочем, ловить его никто и не собирался, так что ученый так и грохнулся на землю. Биф и Герб заинтересовано смотрели, что же будет дальше.

От удара Рев пришел в себя, встряхнул головой и что-то пробормотал. Слова напоминали скорее фразы парней из кабака, чем связную речь. У ученого похоже отнялся язык, да и мышцы немного свело. Он с трудом повернулся в сторону товарищей, лицо растянулось в улыбке.

— Это быго фто-то… — произнес он, используя старинный как мир язык.

— Так, этому больше не наливать, — усмехнулся Биф и потянулся к медальону. Его руку перехватил Герб.

— Не надо Биф, затянет… — шепнул он, — вон смотри, Рев с трудом выкарабкался. А он между прочим головастый.

— Спасибо за комплимент, — уже более понятным голосом сказал ученый, — сомнительный, кстати. Меня долго не было, да?

Биф бросил беглый взгляд на медальон, затем взглянул на небо.

— Настолько долго, что ночевать в дороге будем. Всё твои исследования, умник, — зло бросил он. По темноте идти совсем не хотелось, пересечься с ухой — не судьба, так еще и медальон не дают потискать. День не удался, как пить дать.

Револьд окончательно оправился и сел поудобнее.

— Не соврал Герберт, — заметил он, — это и правда духодар. Мы прям счастливчики с вами, слов нет. Это же такая редкость, искусная штуковина. Настолько древняя, что мы даже не знаем кто, как и почему ее сделал. Это как нырнуть в историю с головой. Прекрасное чувство.

— Он еще и издевается! — вспылил Биф и отвернулся к деревьям. Ну совсем не по-человечески. И откуда в этих ученых столько вредности? Вроде на государственном обеспечении живут… Не понятно.

— Что будем с ним делать? — подал голос Герберт, — вдруг эта штука опасна.

— Не думаю, — покачал головой Револьд, — с чего ей быть опасной? Ежу понятно, что ее делали для помощи людям. Так… Есть у меня один знакомый в Амиуме, он во всяких старинных вещах разбирается. Глядишь и расскажет о духодарах чего. Знания — это наше все. Тем более, таинственные знания. Понимаете, о чем я?

Герб пожал плечами.

— Я бы ее отцу показал. Ты не думай, он кой-чего смыслит в таких штуках.

— Стоп, стоп, стоп! — остановил их Биф, — вы чего, как наивные дети? Эм… ну ладно Герб — еще ребенок, но ты же ученый! Вы чего думаете, вас с этой штукой примут и все-превсе расскажут? Да как вас земля вообще носит? Я в том смысле, что вас и дурень деревенский облапошит. Вы поймите, если кто узнает, что у вас старинная штуковина — дубиной по голове и тю-тю ваша вещица.

— Я бате доверяю, — поспорил Герб, — больше чем вам, кстати. Ты, Биф, вообще сомнительный, — и он улыбнулся во весь рот.

— Добрый ты парнишка, — не остался тот в долгу, — я думаю, надо нам все самим разнюхать, разузнать. Как вы, ученые, это делаете. Читаете книги там и все такое.

Револьд покачал головой.

— Нет, в книгах о духодарах ничего нет. Ладно, отложим пока. Потом с ним разберемся. Давайте для начала до промысла все же доберемся да я дело свое сделаю. А там и обсудим. Идет?

А что еще оставалось? Согласились. Действительно, непонятно, что с этой удивительной штукой делать. И не поделишь на троих, и не продашь. Ну с Револьдом все ясно, у него научный интерес. Герберт тоже вроде как заинтересован: он мог с этим медальоном целой рощей управлять. И был бы уже императором Леса Древних Тайн. Дорогу бы к Амиуму напрямую проделал бы, чтобы честные люди через Скалистую Заставу не ходили. А вот Биф… Его мотивы даже ему были неясны. Может быть просто жадность? Ну что ж, с кем не бывает. Человек он или не человек, в конце концов.

Есть Револьду пришлось уже на ходу. Это ему так отомстили за долгие полеты в облаках. Нечего команду задерживать! Впрочем, ученый настолько проголодался, что ему было без разницы как есть — хоть на лету. К тому же парня не покидали мысли о духодарах. Да, без медальона его уже не захлестывало эмоциями, но даже на трезвую голову Рев не оставлял свою идею. Собрать все духодары с Покинутых земель — идея фантастичная, но… реальная! Именно у него, у Револьда есть шанс. Ведь он так хорошо дружит с картами. Может и с духодарами прокатит? Другой вопрос, что владельцы вряд ли захотят расставаться со своими чудесными вещицами…

В любом случае, первым делом до промысла надо добраться. Создатель книги совсем рядом, и только он может открыть глаза на таинственных существ, чьи жуткие фигуры изображены на страницах. Какой бы ни была правда, Револьд хотел знать. Доверия эти монстры точно не внушают, поэтому нельзя допустить их оживления. Кистью или еще чем… кто знает какие еще духодары существуют. Ну и свалилось же все это на его голову!

Сумасшедший пень остался далеко позади, и дорога сразу стала безопасной. Разбойники появляться здесь не рисковали, а черные побеги безжизненно валялись на пути. Теперь об них только споткнуться можно было, не более. Что Револьд уже несколько раз и сделал. Умеет человек шишки собирать, не отнимешь. Ну кто уж в чем силен… Не все такие ловкие как Биф, кому-то борозды на земле носом чертить приходится. Зато Рев много книг за жизнь перечитал и кое в чем разбирается. Так что нечего смеяться над товарищем, растянувшимся на земле. Лучше руку бы подал. Хотя, если ты Биф, то можно. Биф — это Биф, и с этим уже все смирились.

— Совсем уже стемнело, не вижу ничего, — проворчал Револьд после очередного падения, — ты долго нас без продыху гнать будешь, а?

Биф вздохнул.

— Пес с вами, убедили, — сдался он, — медленные вы, слов нет. Корова и та быстрее идет.

Револьд с облегчение упал в траву. Хватит приключений на сегодня. Эти ноги сегодня больше уже не встанут, и не просите. Только на носилках. И желательно с шатром.

— Я бы поспорил, — парировал Рев, — коровы здесь нет, сравнить не можем. Так что давайте лучше ночлег сообразим.

— Это я мигом, — усмехнулся Герберт и начал какие-то движения руками делать. Трава неподалеку стала подниматься, густеть и превращаться в симпатичные матрасы. Как же он это делает, задумался Револьд. Не естественно же. Сами посудите, траве нужно время, чтобы расти. А тут она раз! — и стала больше. Понятно, что чудо, но как оно, это чудо, получается? Изучить бы, но Рев настолько устал, что ему даже думать лень стало. А трава такая мягкая.

— И на ужин… по просьбам трудящихся… снова овощи! — торжественно заявил Биф, распаковывая мешки. Но в душе ему было совсем не весело, — хоть кролик какой-нибудь попался, и то лучше. Гад этот пень, всю живность в роще передавил. Изверг!

Пока он распинался, Герб разжег костер. Жарить правда нечего, но с костром оно как-то веселее, что ли. Пока озорные огоньки пляшут на сухих ветках, и на душе полегче, и мысли в голове разгоняет. А то за день столько всего там соберется, что и деть не знаешь куда. А как тогда спать? Только ворочаться.

Ужин прошел не очень. Может устали, а может по второму разу овощи не ахти какая еда. Можно было и картофеля опять спечь, да возиться уже никому не хотелось. Аппетит вообще штука странная. Вроде думаешь, что целую корову сейчас в один присест слопаешь, а пару сухарей разжуешь и все, не охота ничего больше. В другой раз и есть не хочешь, а дорвешься — так не остановишь! Пока все, что на виду, в себя не закинешь… Сплошные загадки у природы этой.

Не в силах побороть слабость, толком не прожевав, товарищи так и повалились в травяные постели. А чего бы не упасть? Мягко, удобно и тепло. От спального места ничего больше не ждешь. Биф хоть и хорохорился, показывая, какой он крепкий малый и опытный путешественник, а туда же — растянулся на зеленом матрасе да сразу вырубился. Тоже своего рода талант у человека. Герберт тоже со сном тянуть не стал.

А к Револьду сон не шел. Только он закончил с трапезой, только расположился на мягкой подстилке — и сон как рукой сняло. Вокруг совсем стемнело, ветра почти нет, рядом догорает костер, поедая последние ветки. Расслабляющая тишина аккуратно наступала своими мохнатыми лапами. Ей только Биф мешал, со своим храпом. Может из-за этого сон в голову не идет?

Решив себя не мучать, Револьд осторожно достал свой сверток из-под одежды. Книга и кисть лежали в нем в полном порядке, даже не поцарапались. Может заняться живописью на ночь глядя, подумал ученый, все равно надо как-то испытывать эту штуку. Может удастся разгадать ее секреты. Только на чем рисовать и, самое главное, чем?

Рев перелистал книгу. Так и есть — последние страницы пустые. Некоторые книги такими делают, вроде как для заметок. Хотя ученый ни разу не видел, чтобы хоть кто-нибудь там что-то писал. Это скорее пережиток прошлого, традиции, возможно. Но сейчас чистые листы как нельзя кстати.

Револьд достал из кармана серебряную ложку — все, что осталось от его имущества. Эту ложку ему подарила одна весьма симпатичная особа в Амиуме. Кто знает, сложись все иначе, может у них что-нибудь и получилось бы… Теперь-то точно никаких шансов, она же аристократка, а он изгой. Его и на километр не подпустят. А жаль, красивая чертовка…

Перетертая трава на ложке быстро дала сок. Густой, тёмно-зелёный. Самое то. Ученый знает, как добыть нужное из ничего. Смотрите и восторгайтесь! Надо будет потом в Амиуме запатентовать изобретение.

Чтобы такое нарисовать? Яблоко! Проще не придумаешь. Даже такой ужасный художник как Револьд сможет справиться. Ученый сделал несколько мазков. Не похоже… совершенно не похоже. Пусть тогда в разрезе будет, косточки подрисуем…. Нет, жуть какая-то получается. Рев несколько раз пытался подправить свой рисунок, но всякий раз выходило неважно. Ну не художник он, это факт. Это ж надо, такую кисть заполучить, а никак не воспользуешься.

От досады Револьд вырвал листок из книги, стряхнул травяной сок с кисти и завернул украденное обратно в сверток. Только нервы себе зря потрепал. Ученый снова расположился на траве и попытался уснуть. Но не тут-то было. Зеленая кровать под ним дернулась. Затем еще и еще. Наконец она начала прямо-таки шататься, словно корабль на море. В недоумении ученый поспешил спрыгнуть на землю. За несколько мгновений матрас поднялся на добрых три метра, открывая под собой толстый зеленый стебель.

— Что еще за напасть, — прошептал Рев и, оступая, назад, споткнулся об спящего Бифа. Падать на него оказалось очень даже мягко. Зато Бифу такое пробуждение однозначно не понравилось.

— Мы же договорились, без бекона меня не будить! — сонно возмутился он, — не встану. Хоть чего делайте. Биф отдыхать изволил.

— БИФ! — закричал ему в ухо Револьд, — тут трава взбесилась! Я такого еще не видел… Что делать-то? Да просыпайся ты! Нас сейчас самих на бекон пустят!

Биф постарался разлепить глаза и посмотреть в указанном направлении. Там, повисая на стебле, покачивался огромный зеленый шар с шипами по всей поверхности. Как он, такой огромный, в воздухе держится — кто его знает. Стебель вряд ли выдержал бы его вес. Неужто Герберт опять развлекается. Биф и Револьд, не сговариваясь, повернули головы в сторону спутника.

— Вы чего раскричались-то? — поинтересовался тот, видимо проснувшись от шума. Ему тоже тяжко было возвращаться из царства дремы.

— Твоих рук дело?! — в один голос возмутились его товарищи, показывая руками куда-то позади себя. Сын кузнеца заинтересовано всмотрелся в темноту. Света от костра стало совсем мало: он едва тлел красными угольками. Но парнишка отчетливо смог рассмотреть огромную пасть над Бифом и Револьдом.

— Ма-ма! — только и смог выдавить из себя Герб, мигом проснулся и побежал прочь. Озадаченные его реакцией, товарищи медленно повернулись назад. Громкий рык из зеленой пасти, усеянной внушительными зубами из шипов, сработал как сигнал. Еще мгновение — и они оба бросились за Гербертом вдогонку. Только не оглядывайся, шептал себе Револьд, только не оглядывайся. И что еще важнее — не отставай. А то, как известно, последних съедают первыми. Закон жизни.

Глава 5. Утро добрым не бывает…

Быстро бегать, оказывается, совсем не сложно. Надо только, чтобы рядом появилось что-нибудь ужасающее — и вперед! Револьд сам не понял, как обогнал и Бифа, и даже Герберта. И только сейчас его осенило: пасть поддерживалась стеблем, а значит броситься вдогонку не могла. Так чего они бегут тогда? Рев остановился и перевел дух. Остальные тоже интуитивно остановились. Стадное чувство.

— Что это сейчас было? — выдохнул Биф, пытаясь справиться с отдышкой, — Герберт, ты давай, это… завязывай со своими друзьями общаться. Они уже к нам принюхиваются. Я, конечно, всегда за обед, но только если обедают не мной.

Герб развел руками.

— Я по-твоему во сне что ли это сделал? — удивился он, — мне такие растения не встречались еще.

Револьд обессилено опустился на траву. Рывок потребовал слишком много сил. Теперь все мышцы гудели. Откуда этот цветок взялся? Кстати…

— Матрасы, между прочим, ты нам сделал, верно? — заметил Рев, — и этот переросток как раз из него и вылез! Как-то не вяжется…

— Да вы чего, сговорились что ли? — искренне возмутился Герберт, — не могу я такое, слышите! Не могу! Меня пока только трава слушается…

Он сел в стороне и подозрительно зашмыгал носом. Вот ведь… Они совсем забыли, что он всего лишь мальчишка еще, едва исполнилось пятнадцать лет. Нашли на кого свои страхи сбрасывать. Рев вздохнул.

— Так, берем себя в руки, народ, не расслабляемся, — через силу произнес он, — наши вещи остались там, с этой тварью, кто знает, может она в еде не разборчива. Сейчас мы пойдем и скажем ей, что она не права, всем понятно?

И откуда только командный тон появился, усмехнулся Биф. Этот тщедушный ученый с виду кабинетный жук, ботаник, только очков не хватает, а туда же, командовать! Впрочем, Биф сам вызывался пойти вместе, деваться некуда, придется слушаться. Как там говорится: взялся за гуж, не говори, что не дюж.

Герб вроде тоже спорить не стал. Он незаметно вытер рукавом лицо, вроде как от грязи. Пусть не думают, что он нюни распустил. Рев смотрел на него и клял себя, что наехал на бедного парнишку. Ладно, потом разберемся. Сейчас главное книга…

Маяк Тимера! Книга! Кисть! Чтоб тебя… Револьд ощупал себя и не обнаружил свертка. Остался на привале? Только бы та тварь до него не добралась. Рев вскочил и припустил обратно, в сторону дороги.

— Эй, я на голодный желудок бегать отказываюсь! — крикнул ему вслед Биф, — чего он неуемный такой? — парень вздохнул, помог встать Гербу, и они отправились следом. Если ученый хочет бегать — пусть бегает, они на такое не подписывались. Они, кстати, вообще ни на что не подписывались. Хоть сейчас домой могут! Да только скучно там, дома-то…

Оказывается, недалеко они убежали. Это Револьду от страха казалось, что он целую вечность несся сквозь темноту, спотыкаясь на неровной земле и путаясь в траве. А выходит — ну метров триста, не больше. Будь сейчас день — злобный цветок можно было бы легко разглядеть. Костер совсем бросил светить. Не видел смысла. Подобравшись на расстояние десяти метров, Рев упал в траву и замер.

Цветок тревожно осмотрелся. Он все также висел на тонком стебле, растущем из земли. Шипы во множестве, ужасающая пасть — нет, это все не приснилось. Говорят, у страха глаза велики. А тут и после страха смотреть было жутко. Откуда вообще такие твари берутся? Сейчас бы факел — выжечь эту пакость… да нет факела.

Цветок успокоился и продолжил заниматься своими цветочными делами. Он носом обнюхивал все их вещи, пару раз обжегся об угли, забавно чихнув. Собака, ей богу, собака. Вон, плащ Бифа жует… с таким удовольствием, аж глаза прищуривает.

Рядом грузно повалились двое тел. Биф с Гербом подоспели. Теперь за театром одного актера наблюдали уже трое.

— Ну, чего тут? Жуткая тварина, однако, — глубокомысленно заключил Биф, — кому расскажешь, не поверят. Зарисовать ее потом, что- ли… на память, так сказать.

— Ты рисовать умеешь? — удивился Револьд. Этот парень удивлял его все больше. Сколько скрытых талантов в обычном сельском жителе? Сколько еще секретов хранится в его хитром вечно голодном теле?

Биф усмехнулся.

— Учился у художников Амиума, между прочим, — важно заметил он, — потом нарисовал одну важную особу голой и… завязал с этим неблагодарным делом. Чего они понимают в искусстве? Бездари.

— Не жену ли Лимиона? — Револьда осенила внезапная догадка.

Биф кивнул.

— Ее, родимую, — он тревожно всмотрелся в темноту впереди, — эй, эта гадина лопает мой плащ!

Он вскочил и побежал к привалу, позабыв об опасности. Не мудрено, это же его любимый плащ. Они вместе столько времени провели, что он Бифу как брат стал. Странное сравнение, но все вопросы к Бифу. Его тараканы, так сказать. Кроме того, в плаще он оставил все деньги, что взял в дорогу.

— Стой, Биф! — закричал Рев, не сильно надеясь на успех. Сейчас бы парня и черные побеги не остановили. Странный он какой-то, все-таки. Револьд никак не может его раскусить.

Биф тем временем подбежал к цветку вплотную и ухватился за свою верхнюю одежду, свисающую из огромной пасти. Необычная тварь от удивления ослабила хватку, и Биф вместе с плащом в руках повалился на землю.

— Я пытаюсь с ним общаться, — прошептал Револьду на ухо Герб, — но он не отвечает. Это какое-то неправильно растение…

— Бифа сейчас сожрут, — сквозь зубы процедил Рев, лихорадочно пытаясь придумать план по спасению.

— Духадар, сюда, срочно, — выдохнул он, протягивая ладонь к Герберту. Тот послушно передал ему медальон. Револьд и сам еще не знал, что будет делать, но действовал интуитивно. Медальон быстро скользнул ему на шею. Снова по телу пробежал холод, затем жар. Все мышцы свело…

Пока Биф вылез из-под собственного плаща, пасть оказалась совсем близко. Настолько, что шипами можно было почесать нос. Вот ведь как не вовремя он зачесался, подумал Биф. Тут тобой полакомиться хотят, а у тебя все мысли носом заняты. Биф ощупал бок и понял, что меч, взятый у кузнеца, лежит где-то в вещах. Этот цветок ну прямо везунчик какой-то. Ладно, попробуем по-другому.

Биф кувыркнулся под пасть твари и ухватился за стебель. Двух перехватов по зеленому канату хватило, чтобы добраться до бутона. Не повезло: одни шипы вокруг, уцепиться не за что. Цветок, чувствуя новый вес, стал дергаться из стороны в сторону и вверх-вниз. Ему явно было неудобно и тяжело. Кто-то очень много ел. Кто-то по имени Биф.

Мимо мелькнула тень и исчезла где-то в районе мешков с вещами и провиантом. Биф с трудом разглядел в нем Револьда. Где он научился так быстро бегать? Рев выхватил кинжал из мешка и побежал на цветок. Прямо образец смелости и доблести. А еще глупости. Цветок, размахивая бутоном, от души ударил псевдогероя боком, и Револьд с искренним удивлением отлетел к мешкам. Кинжал обижено отправился в другую сторону. Вот растяпа, подумал Биф. Все приходится делать самому.

Он никогда не интересовался работой садовника, но сейчас придется. Подгадав момент, Биф откинулся назад, перенося центр тяжести. Как и ожидалось, цветок не удержал равновесие и повалился назад. Опять кто-то бежит ему на помощь, высоко задирая руки. Герб? Его еще не хватало! Ох, героев развелось… Вы бы послужили хотя бы, для начала, меч научились в руках держать, а потом уж… Ладно, чего с вас взять.

Уже у самой земли Биф извернулся и бутон со всей силы грохнулся в траву. Теперь парень был практически сверху. Цветок подергивался, падение его оглушило. То-то же, не будешь на людей честных нападать. И плащи их пережевывать.

Резкий рывок вверх оказался неожиданным для Бифа и он сорвался. Цветок пришел в себя и мириться с нокаутом не собирался. Теперь Биф был прямо перед пастью — наконец-то можно полакомиться надоедливым человеком. Цветок дернулся еще раз, пытаясь встать, но у него ничего не вышло. Бутон с удивлением осмотрел себя, пытаясь понять, что же его сдерживает.

Весь стебель плотным полотном закрывала трава. Она, словно множество веревок прижала цветок к земле и не давала даже пошевелиться. Только бутон мог двигаться, но толку от этого было мало. Понимая, что в ловушке, цветок отчаянно задергался, пытаясь вырваться. Тактика загнанного в угол.

— Ловко ты, — удивился Биф, наблюдая работу Герберта, — не ожидал. Хорошая смена растет, смекалистая. Ну и уморительно тварюга смотрится теперь. Клацай, клацай зубами, тебе нас теперь не достать. Добрее к людям надо, понимаешь? Обсудили бы все за кружкой эля, может и решили, чего. А теперь лежи, отдыхай.

Револьд наконец-то выкопался из мешков и, пошатываясь, встал. Взгляд сразу упал на поверженную тварь, что уже бросила попытки вырваться и лежала неподвижно. А что такого? И растение может устать, между прочим. Оно же не железное.

— Это я его так? — озадачено поинтересовался Рев. Медальон он сжимал в руке чересчур сильно, с ладони что-то подозрительно капало. Герберт подошел к нему и помог освободиться от духодара. На ладони осталась кровавая отметина. Ноги сразу словно отказали, и Револьд оказался на земле, тряся головой. Прощаться с медальоном — как три кружки эля осушить залпом. Мысли деревянные прямо. И в глазах двоится. С двумя Гербами Рев еще мог смириться, но два Бифа — это уже, конечно, перебор.

— Да уж, Револьд, воин из тебя некудышный. Ты с моей зубочисткой чуть на шипы не нарвался. В рубахе родился, что ли… Кстати, это чего на тебе такое? — спросил Биф.

Револьд с трудом себя осмотрел. Все его тело покрывал зеленые полосы в несколько рядов. Такой травяной защитный панцирь толщиной в фалангу пальца. В некоторых местах он был разорван, но не насквозь. Ну что ж, понятно, кому надо спасибо сказать. Револьд благодарно посмотрел на Герба. Тот кивнул.

— И когда ты только успел, — вздохнул Рев, — если бы не ты, я бы сейчас красовался на бутоне.

— Пустяк, — махнул рукой Герберт, но заметно покраснел. Что ни говори, а похвала — штука приятная. Пусть и не всегда полезная. Некоторые, например, возгордиться могут и считать себя не бог весть кем. Но это так, лирическое отступление.

— Герберт вдвойне молодец. Он нам и цветок к земле прижал. Как поступим с переростком? По мне, срубить надо, а то будет на дороге на людей наших покушаться, — высказался Биф, поднимая свой кинжал из травы неподалеку, — зря что ли мы от черных побегов избавились.

Револьд всматривался в необычное растение и с каждой секундой ему становилось все неуютнее. До него, наконец, дошло, откуда взялся плотоядный цветок. Неужели его эксперименты с кистью увенчались успехом? Он подполз к стеблю и руками раскопал его корни.

— Зря ты ему медальон дал, Герб, — хмыкнул Биф, — совсем у нашего ученого крыша поехала. Эй, Рев, ты еще удобрений ему туда добавь. За водой для полива не сбегать покамест?

Герб только развел руками. Мол, кто его знает, как духодары на человека действуют. Рев даже и не обратил внимание. Так и есть! Корень цветка пробил насквозь лист, вырванный из книги. Выходит, эта тварь — результат его каракуль? Ну здрасти, приплыли. Он же совсем другое рисовал. Яблоко, а не зубастое и шипастое существо. Сломалась, что ли? Вот так вот ему, Револьду, духодары доверять. Переломает только.

Незаметным движение Рев извлек листок бумаги и спрятал в одежду. Будет лучше, если пока никто ничего не узнает. А то доломают кисть окончательно своими «дай попробовать». А у Бифа еще и руки грязные. Нет уж, кисть — это его личная игрушка.

— Как ученый, предлагаю просто пересадить, — произнес Револьд, отрываясь от земли, — скорее всего, это единственный экземпляр, и он требует изучения. В общем, настаиваю я.

Это была, конечно, та еще работка. Цветок, стебель которого сложили в несколько раз и переплели фирменными травами от Герба, весил не мало. Тащили его в основном волоком, едва успевая отпрыгнуть от огромной пасти с шипами. Цветок все еще хотел есть.

— Думаю, он все равно долго не проживет, — грустно сказал Герб, — не на кого ему тут охотиться. Пропадет.

— Не переживай, на обратном пути заберем, — ободряюще постучал ему по плечу Биф, — раз избавится от него нельзя — сам Револьд против, значит мы для него пользу найдем. Сделаем аттракцион для заезжих, пусть тешатся. Будет совместно дело, прибыльное, между прочим. Лошадь правда надо будет.

Наконец-то цветок был зарыт и отпущен на свободу. Он конечно сразу решил разобраться с негодяями, но длины стебля не хватило. Люди помахали ему для приличия и вернулись к привалу. До утра оставалось немного, так что было решено вздремнуть оставшееся время.

Утром все чувствовали себя, мягко говоря, неважно. И это неудивительно, всю ночь пробегать без сна, а перед этим день в дороге. Только в легендах человек может несколько дней без сна путешествовать, да не пешком, а бегом. Хотя может был у них духодар такой, что позволял без устали двигаться? В древности чего только не было… Сейчас и не узнать всего, как не старайся.

Все утро у Револьда чесалось чуть ниже спины. Зуд просто невероятный, хотелось прямо к дереву прислониться, как медведи делают. Но нет деревьев — черная роща далеко отсюда. Ведь наверняка кто-то укусил. Вот она, дикая природа, во всей своей красе. Все только и мечтают тебя цапнуть. Особенно исподтишка.

Сверток с книгой и кистью нашелся. Рев облегчено вздохнул лишь тогда, когда он оказался за пазухой. Осталось только собрать вещи и можно отправляться в путь. Они и так здорово задержались. Биф и Герб давно уже сделали свои дела и косо поглядывали на ученого. Городской, чего с него возьмешь. Вроде ученый, а жизнью не наученный. И так бывает.

Револьд стоял на одном колене, разбирая вещи в мешке, когда позади раздался удивленный «ой» Герберта. Затем послышался сдержанный шепот и смешок от Бифа. Нет, ну это уже как минимум некрасиво. Рев терпеть не мог, когда у него за спиной шушукаются. Ведь однозначно его обсуждают, как пить дать. Револьд вздохнул и обернулся.

— Что-то не так? — поинтересовался он. Лица у обоих товарищей были странные, конечно. Вытянутые такие, удивленные. Глаза как блюдца. Может им не хорошо и требуется помощь врачевателя?

— Эм… Рев, ты только сильно не переживай, это не сильно заметно, — с трудом произнес Биф. Он одновременно давился смехом и изображал на лице участие, — хотя я такого вообще не видел еще…

Герб ткнул его рукой под ребра. Дескать, молчи, еще хуже сделаешь.

— У тебя все в порядке, Револьд? — осторожно поинтересовался сын кузнеца, — ничего не болит? Выглядишь не очень.

— Да в порядке все, — буркнул Рев, он так и не понял, над чем спутники смеются, — цапнули только, чешется теперь.

— Знатно цапнули, — снова прыснул Биф. Он уже не мог сдерживать смех и периодически хохотал.

Револьд вскочил и попытался разглядеть, что их так развеселило. Хотя сзади себя, как известно, особо не разглядишь. Он вертелся то в одну сторону, то в другую, но все без толку. Только мешается что-то… Может там аллергия уже пошла? Мало ли какие ядовитые насекомые тут водятся. И надо же было так нарваться. Почему не Бифа цапнули? Ученые — народ нежный. Им уход нужен. А укусы ученым ну совсем ни к чему.

Бросив попытки разглядеть причину смеха, Револьд решил исследовать наощупь. То же мне — друзья, подумал он, нет чтобы просто сказать. Глядят, глумятся. Изверги.

Револьд не помнит, чтобы орал когда-нибудь таким образом. Его крик услышали, наверное, жители Грилмуф и Рыболовного промысла и недобитые белки в Черной роще. Даже хищный цветок неподалеку насторожено поднял бутон.

— Чтоб тебя… — чертыхался ученый, — откуда у меня хвост?! Это что, шутка такая? Вы меня разыграть решили?! Шутники недоделанные!

Герб с Бифом переглянулись. Именно такой реакции они и ожидали.

— Револьд, а ну оставить панику, — осадил ученого Биф, — не мы это подстроили, слово даю. Сами, честно говоря, только заметили, да сказать не решились, знали, что психовать будешь.

— Да как же это… — потеряно вопрошал Рев, — это же невозможно… откуда… Я не сплю? Точно не сплю? Ай, настоящий. Я же человек, не обезьяна какая. Откуда у меня хвост?

— Понятное дело, не обезьяна, — поддержал его Биф, — дело тут точно нечисто. Будем разбираться постепенно. Главное, соберись, слышишь? Давно чешется у тебя… хвост твой?

— С утра, — подозрительно дрожащим голосом ответил Рев, — как проснулся чешется… хотя нет. Еще ночью зачесался. Да, точно, после того как мы с цветком разобрались.

— Занятно, — пробурчал Биф, о чем-то размышляя, — ладно, выясним еще. Надо будет тебя нашему врачевателю. Он хоть и вредный, да дело свое знает. Удалит, да и дело с концом. Было бы из-за чего панику устраивать.

Револьд вздохнул и подхватил свой мешок.

— Легко тебе говорить, не у тебя же хвост вырос.

Биф лишь пожал плечами и пошел в сторону Рыболовного промысла. Не знает ученый этот, чего он в жизни своей повидал. Никому такого не пожелаешь. А хвост — ерунда, дело-то житейское. Обезьяны же как-то приспособили его. Для равновесия там, да за ветки хвататься. В хозяйстве, как говорится, все пригодится.

Путь до промысла прошли почти молча. Револьд все пытался смириться с хвостом. Биф мечтал о парочке отбивных. А Герб нянчился с каким-то небольшим зеленым листочком. На вопросы сын кузнеца отвечал односложно, но удалось вытянуть немного информации. Листочек этот Герб сорвал с хищного цветка и теперь пытался наладить с ним контакт. Он все никак не мог понять, почему не получается пообщаться, растение как-никак. А у него с растениями вроде как дружба. Вот он и пытался достучаться, совершая над бедным листочком какие-то пасы. В общем, совсем запущенный случай, понял Биф и решил больше Герберта не беспокоить. Вдруг это заразно. Тьфу-тьфу, он постучал по рукояти кинжала.

Когда солнце уже вовсю плясало над головой, компания наконец добралась до места назначения. Издалека показались старые, покосившиеся хижины, ряды столбов для сушки и починки сетей, лодки вдоль воды, большая часть из которых помнила еще местных прадедов. С реки ветер принес брызги и запах тины. Рыба и правда здесь была повсюду: свисала с крыш возле входа на бечевках, сушилась на солнце, варилась в больших котелках. Повсюду стоял отчетливый рыбный запах, но уставшие от овощей путники воспринимали это как деликатес. Нестерпимо захотелось есть. Теперь товарищи поняли, почему Бифу так нетерпелось поскорее добраться до ухи.

Биф направился сразу в самую большую хижину, в центре поселения. Внутри дом ничем не отличался от вида снаружи. Такой же старый и отсыревший от постоянной влажности побережья. Мебель, неумело сколоченная из деревянных досок, давно потемнела, приняла сероватый оттенок. Пахло затхлостью, плесенью и бедностью. А это, между прочим, самый большой дом на промысле. Хозяин небось староста или самый зажиточный из всех. Да уж, ну и жизнь у вас тут, ребята, мысленно посочувствовал Револьд.

— Варин, мир дому твоему и всем домам твоего рода, — громко известил о своем приходе Биф. Они оказались в большой комнате с дыркой в потолке. В центре расположился горящий очаг и котел над ним. Аромат распространялся такой, что все мысли были о еде. В левом дверном проеме показалась женщина среднего возраста, но, что удивительно, полностью седая. Она окинула взглядом нежданных гостей и остановилась на Бифе.

— Мой муж на реке еще. Давно не видать тебя, Беафер Голодный… Что привело тебя ныне, знакомый гость? — холодным голосом произнесла она.

Биф обернулся к товарищам.

— Это Маргерия, жена старосты промысла. Она не очень любит гостей, но меня обычно как-то терпит, — хозяйка, на этот раз по делу. Познакомьтесь, это Револьд, знатный ученый из Амиума. Приехал изучать ваши обычаи.

Глаза у женщины превратились в щелочки, когда она смотрела на Револьда. Она словно хотела заглянуть ему в самую душу, вытащить все его знания, тайны, желания. Рев поежился. Стало неуютно, хоть волком вой.

Но затем Маргерия улыбнулась и указала на стулья возле очага.

— Вы устали и голодны. Я пускаю вас. Располагайтесь, но сохраняйте приличия. Помните, здесь, в моем доме я не только радушная хозяйка, но и госпожа.

Револьд удивленно поднял брови. Как-то странно прозвучала эта ее последняя фраза. Биф и Герб внимания особо не обратили и поспешили занять деревянные стулья. Ученый пожал плечами и последовал их примеру.

У женщины ушло всего пять минут, чтобы достать глиняные пиалы и разлить гостям суп. Револьд вдохнул запах рыбного супа с загадочным названием «уха». Если это окажется настолько же вкусно на вкус, то придется просить добавки. Кто бы мог подумать, что рыба может настолько сводить с ума. По лицам Бифа и Герба можно было прочитать те же мысли.

Перед трапезой хозяйка жестом показала, что сейчас нужно помолчать. Она подняла пиалу перед собой и проникновенно произнесла: «Мы принимаем ваши дары, но приносим и свою жертву. Будьте!». Да тут и правда кладезь обычаев, подумал Револьд, но разбираться сил уже не было — уха манила непреодолимо.

Маргерия, не теряя улыбку, наблюдала за тем, как три человека уничтожают запасы варева. Она, как и любая женщина, радовалась, что ее стряпня по вкусу даже заезжим гостям, а не только мужу. Кроме того, интуиция подсказывала, что этот ученый… чем-то очень важен.

Женщина внезапно встала и подошла к окну. Шепот с реки. Сегодня слишком рано, обычно только поздним вечером. Она прислушалась и разобрала только два слова: «Близко… он…». Короткая фраза, но для Маргерии она вызвала столько эмоций, что та едва смогла скрыть их. Она обернулась к гостям с улыбкой, готовая предложить добавки. Но в этом не было необходимости: все трое товарищей спали, откинувшись на спинки неудобных стульев. Пиалы чудом не выскользнули из рук и были совершенно пусты. Приятно кормить людей с хорошим аппетитом, мысленно усмехнулась Маргерия.

Глава 6. Местные деликатесы, или Главное блюдо для праздника

Ходить в гости тоже надо уметь, между прочим. Приличия соблюдать и все такое. Ну а если поел и заснул сразу с посудой в руках — это же вообще никуда не годится! Стыдно даже в глаза смотреть потом. Одна надежда, что хоть без храпа…

Такие мысли стали беспокоить Револьда, как только он проснулся. Ну а чего удивляться, городской он, привык к этикету всякому, вот и переживает постоянно. Не то что Биф. Тот только довольно потянулся на стуле, почмокал губами и зевнул. Хорошенько так, до хруста челюстей. Всем видом показал, что ему комфортно.

Маргерия услышала их и поспешила забрать у гостей пиалы, а то еще разобьют ненароком. А она их, кстати, сама делала, вот свой труд и жалеет. Хорошая глиняная пиала — работа не минутная, тут душу вкладывать надо. Ну и кое-что еще, для долговечности. Только это секрет.

— Вечереет уже, стемнеет скоро, — заявила она, предупреждая вопрос, — Варин обычно уже дома в это время. Немного осталось ждать. Я угощу вас чаем.

Биф идею поддержал. Он вообще все, что касалось желудка, очень даже приветствовал. А уж ежели хозяйка сама предлагает — отказываться нельзя ни в коем случае. На очаге уже вовсю кипел котел с водой, а рядом, на маленьком столике расположился отвар темного цвета с приятным ароматом. Ну хоть он не пахнет рыбой, усмехнулся Револьд. Честно говоря, ученый этого опасался, но сейчас испытал облегчение. Кто знает, что от жителей приречья ожидать? Они же такие необычные, таинственные…

— Приносим свои извинения, Маргерия, что мы позволили себе так некультурно заснуть, — не выдержал Рев, наблюдая как ему разводят напиток. Хозяйка хоть и не молода, но двигается грациозно, плавно. Ну это и не удивительно, иную женщину себе староста и не избрал бы. Только самую лучшую в поселении.

Хозяйка покачала головой.

— Не ваша вина, уж поверьте, — отозвалась она, — это вас уха разморила. Все дары реки, что наши мужья вылавливают в Горячей, в сон клонят. Мы знаем об этом и потому рыбную пищу принимаем лишь по вечерам.

— Что же вы едите в течение дня? Не голодаете же, — удивился Рев. Да, сонная рыба, конечно, усложняет дело. Вот уж не повезло местным, однако.

— У нас есть овощи, правда земля здесь сырая… — пожаловалась Маргерия, — но кое-что растет. Порой Тихмур из Грилмуф нам продукты на обмен привозит. Редковато бывает, в такие дни у нас праздник.

Биф усмехнулся.

— Ну еще бы, каждый день только рыба вокруг, и ее есть нельзя, а то до вечера проспишь. Кстати, — вспомнил он, — Марга, у нас в деревне от вашей рыбы сна ни в одном глазу. Прям чудеса какие-то.

— Ты сейчас на земле чудес и находишься, — буркнула хозяйка недовольно, — здесь все не так, как вы привыкли.

Биф лишь пожал плечами в ответ. Ну находится и ладно, что с того? Можете мозги пудрить сколько душе угодно, а он воробей стрелянный, его такими сказками не возьмешь.

Герб под предлогом срочного дела скрылся в дверном проеме, и за окном сразу же забарабанил дождь. Револьд с чашкой вышел на свежий воздух, защищенный от ливня козырьком крыши. Да это не дождь, а настоящий потоп! Капли и правда какие-то не такие, большие слишком. Размером, наверное, с огородную луковицу, или около того. Но разве такое возможно? Как небо вообще держит эти водяные камни?

Герб вернулся мокрый до нитки и поспешил к очагу, а Рев порадовался, что ему пока никуда не надо. Это ж надо с щитом выходить, а то до сотрясения не далеко. И что потом врачевателю говорить? Мол, дождем по голове настучало? Сразу же к травнику отправит гадости всякие пить, пока разум в порядок не придет. Нет уж, спасибо, как-то не хочется.

Биф продолжал мучать хозяйку разговорами, но до Револьда доносились лишь обрывки разговора, остальное заглушал дождь. Чай в чашке совсем остыл, но пить его все равно было приятно. После почти суток пути, да еще с приключениями, все шло за милую душу.

Вдали удалось различить силуэт, который уверенно двигался к хижине. Из-за ливня лицо получилось разглядеть, только находясь вплотную. Мужчина с большими плечами и средним ростом, усами и бородой снял капюшон и стряхнул с себя потоки воды. Ему крепко досталось — вся одежда промокла и напиталась под завязку. Впрочем, это нисколько не смущало вошедшего. Напротив, мельком бросив взгляд на ученого, он наконец заметил Бифа у очага и растянулся в улыбке.

— Биф! — закричал он, — ты не как обычно. Нарушаешь обычаи, однако. Мы тебя ждали только на днях, с Тихмуром. Я такую корюшку на засушку повесил… Эх, ты.

Биф развел руки для объятий. Видимо, он тоже был рад встрече. Оказывается, они со старостой давние знакомые, а может и друзья даже. Что ж, очень удачно, на этом можно будет сыграть, подумал Рев.

— Чтобы я сам… да никогда, — заметил Биф, — это все мой товарищ новый. Дай говорит на народ приречья посмотрю. Чем живут да как дело свое делают. А я, ты же знаешь, отказать не могу. Да и сам, если за неделю ни разу у вас не побываю, то не жизнь прям, а скука.

Эвон, как ты кроешь, усмехнулся про себя Револьд, а мне ты совсем другое говорил. Странный, мол, народ, необщительный, с рекой разговаривают. А теперь-то как запел! Ладно, Рев и сам с местными разберется, изучит и выводы сделает. Верить Бифу больше не хотелось. Больно быстро у него мнения меняются.

— Скажешь тоже, — хохотнул Варин, — у нас с весельем не особо. Но медовуху пропустить с давним товарищем это завсегда в радость. Что за товарищ у тебя, не познакомишь?

— Чего же не познакомить-то, — удивился Биф, — вон стоит, у входа, ты его видел. Револьдом зовут, он ученый из Амиума. Ему по профессии изучать всякое разное положено. Дело у них такое.

Хозяин тем временем скинул свою верхнюю одежду, оставшись в одних брэ чуть ниже колена (брэ — нижнее, исключительно мужское белье из тонкой ткани с завязками, прим. автора) и камизе (камиза — нижняя рубаха, прим. автора). Затем он опорожнил поднесенный ему женой ковш с водой и лишь тогда расположился на свободном стуле.

— А чего он у нас-то забыл, друже? — поинтересовался наконец он, — неужто в своих краях совсем нечем заняться стало? Я сразу скажу вот чего: нам развлекаться особо некогда. Сейчас, покуда вечер, разделим пару фляг, а наутро мне снова на реку надо. И так каждый в нашей деревушке трудится.

Затем хозяин повернулся к Бифу и продолжил:

— Так вот я и говорю, не будет ли товарищ твой моих людей от дела отвлекать? Сам знаешь, болтать рыбакам недосуг.

— Да не должен, вроде, — задумался Биф, — правда на лодки проситься будет, этот как пить дать. Для изучения. Я ему, ясное дело, говорил, что не очень-то интересное занятие… Но ученые — они такие, себе на уме.

Револьду этот диалог надоел. Не очень приятно, когда о тебе разговаривают, будто тебя и рядом нету. Неуважительно как-то, не по-человечески.

— Скучно, не скучно, а изучать надо, — вмешался Рев, подойдя ближе к очагу, — если не я, то кто ваши обычаи сохранит для потомков? Кто передаст местные знания о ловле рыбы? Не думаю, что найдутся еще где в Заброшенных землях люди, кто лучше вас рыбацкое дело знает. Разве что только в Нэттери.

Лесть удалась на славу. И главное, очень даже вовремя. Варин до этого недовольно смотрел на гостя. А как услыхал похвалу, сразу как-то приосанился да бороду огладил. Глаза даже вроде иначе блестеть начали.

— Ну мы не один век энтим делом занимаемся, тут уж хочешь не хочешь, а дело свое выучишь, — согласился хозяин, немного прокашлявшись, — тем, кто только начать попытается, наша мудрость не помешает, конечно. Только учителя из нас не очень, так что некоторое с годами забывается уже. Да и молодежь, сами знаете, какая сейчас стала. Ничему учиться не хочет, только город на уме. Вот и разъехались.

Револьд сразу понял, что мысль надо подхватить.

— Так я о том и толкую, что некому вам знания свои передать. А так хоть в записях да книгах сохраниться. Я и вам переписать могу, чтобы на промысле осталось. Взаимопомощь, так сказать. Что скажете?

Очень осторожно подсекаем, подумал ученый. Сейчас главное, чтобы не сорвалось. Ох, Биф, помощник из него непутевый. Сидит и молчит в сторонке. Знакомый-то его, не ему ли разруливать?

Варин вздохнул и задумчиво взглянул в огонь, на котором все еще кипела вода в котле. Ученый дело говорит, даже и не поспоришь. Спасать надо опыт поколений, чтоб не растеряли нынешние непутевые промысловики. Порой смотрит Варин на них и думает: и откуда взялся такой? Прадед великим рыболовом был, дед сетями тянул, отец таких крупных приносил, что все диву давались, а чадо в кого? Уклейку если поймает, то и рад, а чего в ней, мелкой, есть-то? В ней граммов сто не наберется даже. А туда же, рыбаком себя называет. Да, мельчает промысловый люд, не те, совсем не те, что были.

— Ладно, река поймет. Завтра с тобой на реку выйду. Только ты смотри, я ранехонько отчаливаю, еще и солнце встать не успеет. Опоздаешь, сам виноват, — решился хозяин, — глядишь и поймешь чего в нашем деле.

Маргерия подала Варину две рыбины знатного размера. А чего удивляться, местные по-хорошему раз в день только и ели, а организм ведь не обманешь. Все, чего потратил за день, возвращать надо сторицей. А окромя рыбы на промысле ничего более питательного не было. Иное мясо не на каждом празднике встречалось — скотину в сырых и грязных лачугах не подержишь и грязью не накормишь. Если только привезут, а такое добро в Грилмуф и самим надобно.

— Парнишку тоже возьмите, — подал голос Биф, напоминая про Герба, — он сроду не видел, как рыбу ловят. Вдруг заинтересуется. Все лучше, чем от безделья по промыслу шататься, людей от дела отвлекать.

Да он от товарищей избавиться хочет, что ли? Револьд уставился на Бифа пронизывающим взглядом. Чего интересно он такого задумал, что они ему помешаться могут? Ладно, не до него сейчас, после разобраться можно будет.

— Возьмем, чего ж не взять, — одобрительно кивнул Варин, — у него сразу видно руки рабочие, не то что у ученого твоего. Поможет сеть тянуть. А там, вдруг, и в ученики сгодится, — подмигнул он сыну кузнеца, чем привел того в восторг. Трава, растения — это одно, а тут настоящая рыбалка! Да еще и сеть доверят тянуть. Какой парнишка откажется. Это не молотом по железу стучать, вот уж где скука редкостная.

Расправившись с рыбой, хозяин встал и отправился в комнату. Вернулся он оттуда уже с двумя большими фляжками из твердой кожи, видимо привезенной. Биф встретил его довольной улыбкой, а Герб сразу был отправлен ко входу за вязанкой корюшки. Настроение у старых знакомых поднималось буквально на глазах, особенно когда жидкость из фляг заплескалась в кружки.

— Прошу меня извинить, добрые хозяева, — снова привлек к себе внимание Рев, — мне не хочется вам мешать и не терпится взяться за дело. Было бы здорово встретиться со старейшим жителем промысла. Такой хранитель обычаев был бы полезен для науки, если вы понимаете.

Варин нехотя оторвался от кружки и повернулся к ученому. Чувствовалось, что чужака для него уже не существовало. Какое дело до странного парня, когда такая веселуха на носу!

— Ну… это можно. Гислин живет в трех домах отсюда, вдоль реки идти надобно. Ежели дождя не боишься, конечно. Гислину уже… поди лет девяносто. У нас никто столько не жил еще. Сами диву даемся. Так что, если за обычаями, это к нему, — хозяин помахал рукой в неопределённом направлении и поспешил вернуться к своему делу. Сколько можно отвлекать в конце концов? Он же рыбак, человек нервный, и сорваться может. К сети зацепит да на улице просушиваться вывесит. Чтобы, значит, неповадно было.

Револьд уловил его эмоцию и поспешил откланяться. Герб, как ни странно, решил остаться в доме. Впрочем, возможно, ему просто не хотелось гулять под дождем. Ученому тоже не хотелось, а куда деваться? Пора уже и делом заняться, да автора книги найти. Совсем близко же подобрался.

Ливень успокаиваться не собирался. Ему нравилось лить. Нравилось стучать по без того уже худым крышам, мочить старые сети и охотиться на тех, кто рискнет высунуть свой нос из дому.

За потоками воды с неба не видно было ни реку, ни дома. Шагать Револьду приходилось вслепую. Он вытянул перед собой руки и пытался нащупать склизкие стены лачуг, но они почему-то не попадались. Не хватало еще и заблудиться, подумал ученый. Вот уж славная тогда смерть будет. Так и запишут где-нибудь, что погиб от дождя… Хотя с такими каплями, можно написать, что захлебнулся.

Дождь, как оказалось, еще и не такие сюрпризы приготовил. Небольшие склоны на промысле быстро превратились в веселые грязевые горки. Револьд и оглянуться не успел, как отправился кататься. Впрочем, он чаще падал. И не удивительно: понять где низ, где верх было невозможно, какое уж тут равновесие? Так что не трудно представить, что Рев представлял из себя скорее землекопа, чем городского ученого. «Револьд меняет профессию», если можно так выразиться.

Впрочем, и прок в грязевых горках тоже был. Благодаря им Револьд, наконец, нашел ближайшую хижину. Правда, лбом. Он снова потерял равновесие и рухнул прямо на стену. Бедные хозяева, поди, перепугались. Но все обошлось: стена осталась цела.

Выбравшись на прибрежную тропинку, Револьд вздохнул с облегчением. Разглядеть что-нибудь здесь оказалось куда проще. Вон хижины в ряд стоят, а последняя, по-видимому, Гислина дом. Шагать к нему приходилось прямо через водный поток. То ли река разлилась, то ли дождевые ручьи огромные такие, кто их разберет. Вода порой доставала до колена, сбивала с ног и заставляла принимать ванну. Одно хорошо, что хотя бы теплую.

Вблизи дом старейшего жителя оказался еще хуже хижины старосты. Он покосился и вообще держался на честном слове. Заметно, что доски прогнили и просели. В таком доме даже находиться опасно, не то что жить. Видимо, у старика совсем не было сил поддерживать хозяйство, а помогать никто особо желанием не горел. Вот так к старикам на промысле относятся, что уж тут поделаешь.

В дверь постучать не удалось. От легкого прикосновения она со скрипом распахнулась вовнутрь и оттуда пахнуло затхлостью и плесенью. Комфорт буквально кричал из каждого угла. Единственную небольшую комнату освещала маленькая свеча возле проржавевшего котла. Скорчившись на грязной тахте, спал очень пожилой мужчина. Хотя сложно было себе представить, как здесь вообще можно находится дольше часа. До какой бедности порой доводит человека жизнь. И какими жестокими могут быть люди вокруг. Револьд задумался, как же мало ему удалось повидать жизнь до сих пор. И как много он понял, глядя на этого истощенного старика, забившегося в углу.

— Извините, — прошептал ученый и немного прокашлялся. Будить хозяина не хотелось, но не возвращаться же назад? По дороге Рев промок насквозь, а здесь хотя бы немного теплее, чем на улице, — не вы ли Гислин?

Старик медленно пошевелился на своем ложе, поднял голову и удивленно рассмотрел гостя.

— Давненько ко мне никто не захаживал, — покряхтывая произнес хозяин, — уж думал ждут не дождутся, когда врасту в тахту свою. Ей-ей, скоро так и случится, клянусь Долиной Дольменов. Но перво-наперво я стухну с голоду. Вот вы обрадуетесь, небось праздник даже устроите. А Гислина опять не пригласите. А чего его приглашать, он же мертвый…

— Уважаемый Гислин, — попытался перебить ворчание старика Рев, — я не из этих мест… Право слово, не знал, что вы так плохо живете. Варин ничего не сказал…

— Скажет он, как же! — еще пуще прежнего возмутился старик, — он и его братия только об одном и думают, как свое брюхо набить. Не о чем более их головы не болят. А ведь я их еще с малых лет учил сеть держать да веслом грести. Вот она — благодарность! — хозяин обвел руками свою лачугу, — живу и ни в чем себе не отказываю. Хорошо хоть не съели…

Револьда прошиб пот от неожиданности. Последняя фраза шокировала ученого. Он с трудом взял себя в руки и уточнил:

— Не съели? Я не уверен, что понял вас, Гислин.

Старик рассмеялся, но ненадолго, поскольку сразу захлебнулся в кашле. Да, с его здоровьем нельзя оставаться долго на сырости, а приходиться спать едва ли не на земле в прогнившей лачуге. Что ж, жизнь любит иронизировать.

— То есть ты не знаешь, да? — усмехнулся дед, — поздравляю, ты в логове людоедов, сынок, и, если тебя до сих пор не съели, значит чего-то от тебя надобно. Не верь никому, ежели не хочешь оказаться на вилке.

Револьд сглотнул. Ну надо же так вляпаться! Хотя, нет, бред… В Грилмуф были бы в курсе.

— Я вам не верю, — осторожно заметил ученый, — мой друг Биф часто приходит в гости к Варину. Стал бы он посещать людоедов, а? В здравом уме такого никто не сделает.

Старик снова рассмеялся.

— Плохо ты этого Бифа знаешь, вот что я тебе скажу, дружок. Тут все знают, какой он продажный товарищ. Часто мяско свежее нашему старосте подкидывает, тем и промышляет. И тебя одурачил, да, сынок? — усмехнулся дед, — он энто умеет, у него в крови людей обманывать. А ты значит блюдо для завтрашнего праздника… Тощеват, конечно, видимо вообще в Грилмуф люди перевелись.

Револьд вжался в сырую стену и быстро нащупал кинжал Бифа на поясе.

— И вы людоед? — прошептал он, заикаясь.

Хозяин лачуги покачал головой.

— Нет, и никогда им не был, успокойся, парень, — со вздохом заметил старик, — хотел бы съесть тебя, давно бы вцепился… Но ты же жив еще, верно? Да отпусти ты свою железку. Не меня тебе бояться надо, чего никак не поймешь. Тугодум, что ли.

Не то чтобы слова хозяина его успокоили, но Револьд решил все же немного расслабиться. Хотя, на всякий случай лучше оставаться наготове. Кто его знает, что у старика на уме? С виду явно не в себе дедушка.

— Была не была, — охнул дед, кряхтя поднялся с тахты и подошел к стене, — есть у меня на черный день вязанка. Да и чайком побалуемся. Сам листочки выращивал, никто так из местных уже не умеет. Да… все же были времена…

Он достал несколько небольших веток и покидал их в очаг. Кремень старик протянул Револьду: мол, куда ему, старому, огонь разжигать трясущимися руками. Зря только провозится. Он, наивный, думал, что у ученого это получится быстрее. Да Рев отродясь с кремнем не работал. Оказалось, это очень больно — защемлять пальцы между камнями. Особенно, если по ногтю попадать. Впрочем, ученому сейчас не до боли было. Он судорожно размышлял как дошел до жизни такой и как теперь выбираться из селения людоедов.

— Покуда дождь льет, не выбраться тебе, — словно прочитал его мысли старик, — в гору и пару сотен метров не пройдешь, в грязи завязнешь. Уж я-то наши дожди знаю. А как стихнет, ежели еще темно будет, вдоль берега да в Черную Рощу. Там сложнее будет найти. Слушай старого человека, я дурного не посоветую.

Рев сидел на корточках и смотрел как разгорается костер. Кто бы мог подумать, что может быть так страшно! Ужас, казалось, проникает в каждую его косточку, мышцу, заставляя убежать, спрятаться, скукожиться до размеров мышки. Вот уж не думал ученый, что окажется в такой ситуации. Себя глупым Револьд не считал, но где-то он точно просчитался. Хотя, чего тут думать и гадать? Нельзя было доверять Бифу. Не даром внутренний голос нашептывал не брать его в проводники. И ведь пришлось же! Если бы не разбойники с заставы… Что такое не везет и как с ним бороться…

— Я не могу просто сбежать, — осенило ученого, — со мной еще мальчишка из Грилмуф, Герберт, сын кузнеца. Если я его оставлю, ваши рыбаки его съедят. А я за него отвечаю, как никак. Что потом кузнецу скажу? Да и совесть заест…

Старик вздохнул.

— Чего никак не поймешь, дурень? — не выбирая слова, произнес он, — съели твоего Герберта и не подавились. И за тобою придут, как время наступит. А пока гулять выпустили, как животное какое, знают, что все равно никуда не денешься. Обжоры… Как их только земля носит…

— Ты их не жалуешь, — заметил Рев, — прям чужой здесь, как так вышло-то? Вроде как из одного рода-племени. Не бывает так, уж мне, ученому, это известно.

— Ничего вы ученые не знаете толком. Только лица умные делаете, а сами, брось вас в лесу, даже выжить не сможете, — проворчал дед, — а мы умели. Ну… я и рыбаки тех времен. У нас своя культура была, обычаи всякие. Стариков, кстати говоря, не бросали, а уважали и даже побаивались. Людей не ели. И многое мы тогда умели, чего уж не видать молодым да глупым. Эх, да чего вспоминать, давно прошло все, в Горячую кануло. Не осталось наших большаков (большак — старший в семье, хозяин и распределитель, прим. автора) больше, некому нас учить.

— Большаков? — насторожился Рев, чувствуя что-то важное в этом слове, — о ком это вы? В Забытых землях кто-то правил? Вот так новость, впервые слышу.

— Опять ты со своим ученым бредом? — возмутился старик, — они учителя наши, всему нас научили, что умеем. И рыбу ловить, и дома строить и много чего еще. Великие они были, не чета нынешним. Дождь могли вызвать, по воде ходили, а рыба сама к ним в сети прыгала. Словом умели такое творить, чего руками никогда не сделать. И сейчас бы умели, не приди ваш глупый, озлобленный народ с севера, из-за Леса Древних Тайн.

— Они, наверно, как-то иначе выглядели, да, Гислин? — начал догадываться ученый. Неужели эти самые большаки и нарисованы в книге? Вот это поворот! Он, Револьд, ученый из Амиума, наткнулся на предание, корни которого ведут куда-то далеко… Хотя, какая уже разница, если его скоро съедят? Как там говорил Биф? «Был ученый и нет ученого…». Досадно. Как в воду глядел, жулик. Надо же так вокруг пальца обвести…

Из раздумий его вывел голос старика.

— Ну как сказать… они ни на кого не похожи, даже друг на друга. Помню, у некоторых были лишние конечности… Прошло слишком много времени, а старость, как известно, не радость. Память отказывает, спасу нет. Я в те времена их в книге зарисовал даже, чтобы, значит, не запамятовать. А куда делась, ума не приложу. Сейчас сгнила, небось, где-нибудь в грязи. У нас ее, как видишь, с избытком. Никуда от нее не денешься.

У Револьда аж сердце подпрыгнуло. Его переполняло такое сильное волнение: еще бы, ученому столько пришлось пройти, чтобы найти автора книги. Не зря Рев был уверен, что с рисунками связана какая-то тайна. Он уже и думать забыл где находится. Торопливыми движениями он выхватил из-за пазухи сверток и резко извлек книгу наружу.

— Так значит, это ваши рисунки? — с волнением в голосе спросил ученый, протягивая книгу старику. Тот провел рукой по обложке и прищурился.

— Переплет знакомый… неужто и правда моя? — удивился дед. Он перелистнул несколько страниц, — не вижу ничего, совсем старый стал. Где же это мое пенсне? Куда я его задевал…

Хозяин лачуги обошел Револьда, отправился к едва живым полкам у стенки и зашумел всякой рухлядью. Ученый с трудом сдерживал нетерпения.

— Как только я взглянул на рисунки, сразу понял, какие они не обычные, — поделился Рев, — на них изображены люди с лишними руками, ногами, головами и даже хвостами. Смотреть на них жутковато, если честно…

Больше он ничего сказать не успел. В ушах раздался резкий свист, затем острая боль растеклась по затылку, пока не заполнила все. Затем ученый почувствовал, что куда-то проваливается. Где-то он опять просчитался. Видимо математика, как не крути, не его наука.

Глава 7. Речной шепот

— И тут я прыгаю на него, хватаю за стебель и вырываю его с корнями! — почти кричал Биф, просвещая окружающих, как надо бороться с хищными цветками, — зрелище то еще, клянусь Маяком Тимера! А нечего на меня шипы свои поднимать, между прочим. У меня это… разговор короткий!

Биф и сам дивился, как после двух-трех кружек местного крепкого он еще ворочает языком. Да еще и как четко, аж сам себе диву давался. Ну раз такое дело, не молчать же! Вот и выдавал товарищам все, что в деревне да в дороге с ним приключилось.

А вот Варин и Герб ничего не понимали. Не то, чтобы Биф сложно как-нибудь заворачивал. Скорее среди слов его мало какие целыми были, а речь больше походила на поток гласных звуков. По сути, корова и та понятнее бы объяснилась сейчас, чем Биф. Вот ведь набрался, так набрался. Хоть хозяин и сам весьма захмелел, но уж кто-кто, а он в своем пойле меру знал. Потому-то и посмеивался сейчас над незадачливым товарищем, что махал руками и краснел как помидор. А, собственно, чего дивиться: Биф это Биф, и никаким другим не будет. Ему и ведра не хватит.

Герберт тоже едва сдерживал смех. Вообще, ему впервые повезло при взрослых побыть, да посмотреть, как они свои взрослые беседы за кружками ведут. А оказалось, что они просто пьют эту противную горькую жидкость, горланят песнями, порой мышцами меряются, рассказывают друг другу истории бредовее не придумаешь и вообще очень довольно выглядят.

Так что Гербу становилось скучно. Бифа совсем не понять, а Варин — дядька суровый, Герберт при нем даже тушевался как-то. Завести с ним разговор смелости особо не хватало, да и о чем с ним поговоришь-то? Он кроме рыбы ничего и знать не хочет. Пока они с Бифом беседы вели, так все одним и кончалось. Биф ему про одно, а Варин про рыбу. Биф про плохую погоду, а Варин что самая то, рыбная, значит. Биф про банду с заставы, что в Грилмуф беспорядки учинила, а хозяин предлагает рыбой откупиться. Как-то так у него все… Обыденно, однообразно. Не мудрено, что за кружку часто хватается. Есть от чего.

Маргерии не было видно, поэтому Герб решил посвоевольничать, да по дому прогуляться. Любопытно же, как они тут, в старых хижинах, поживают. У кузнеца дома тоже, конечно, не богато, но это не потому, что денег у него не водится, напротив, очень даже неплохо он в Грилмуф зарабатывает своими золотыми руками. Просто кузнец против излишеств всяческих, всего по минимуму должно быть, тогда и в голове порядок будет. А когда за роскошью гонишься, то и понимать потом перестаешь, чего и вправду надобно, а чего так, селянам в глаза пыль пустить.

А у Варина в хижине три комнаты обнаружилось, причем все почище да поприятнее, чем центральная зала с очагом. В одной кровать сколочена знатная, вся в мехе животном, а под ним шкуры и матрасы из сена. Где Варин такой роскоши понабрал в этих грязных краях — тайна, покрытая мраком. Видимо рыбак-то он отменный, раз может себе позволить. Хотя Герб в других хижинах не был еще, так что сравнивать рановато.

Вторая комната на склад походит. Рыбы тут свисает с потолка столько, что Герб в жизни своей не ел. Неужто столько в реке живности может быть? Даже удивительно, как до сих пор еще всю не переловили. Да и съедаться она должна вроде как: человек каждый день кушать хочет. Ан нет, висят себе и в ус не дуют. Вон еще и вдоль стен бочки какие-то. Небось с соленьями — они с овощами за милую душу идут в любое время. Свежей рыбы только не видать, может где еще ее хранят, кто знает. Уж кто-кто, а рыбаки лучше всех разбираются, как с ней правильно обходиться, чтобы не попортилась зазря.

Дверь в третью комнату поддаваться не собиралась. Вросла в стены и никуда двигаться не пожелала. Герб вроде всем весом давил, но бесполезно. Хотя какой уж у него вес… Ветром хорошо не сдувает — и на том спасибо. Но зато ум у Герберта не прост совсем, спасибо кузнец его кумекать научил. Всегда говорил: «Ты, сын, сдаваться и не мысли, соберись, да осмотри все хорошенько. Когда долго думаешь да понять пытаешься, так и раскрывается все, да так раскрывается, что дивишься потом, насколько легко было». Сам кузнец вообще подумать любил. Сядет на свое любимое место в саду, взгляд куда-то вдаль пустит и молчит так подолгу. А Герб малой был, рядом располагался от нечего делать, да и подражал отцу. Так и научился размышлять. Теперь вот в жизни часто применять приходится. Пригодилась отцова наука.

Осмотрел Герб дверь и понял, в чем загвоздка. Дверь на засов закрыта, не мудрено, что не двигается. Вроде и оставить теперь ее — как снаружи такое отопрешь? Но любопытство на Герба напало непреодолимое просто. Некрасиво, конечно, по чужим домам шастать, но уж если заняться больше нечем… В щелку Герберт разглядел небольшую комнату, тускло освещенную, с большими открытыми шкафами. А на этих шкафах склянки какие-то, веточки, листики всякие, прям как у знахаря в Грилмуф. Жутко даже, да запах неприятный, не плесень как в зале, а скорее полынь или еще чего.

Ну теперь любопытство только сильнее разыгралось. Кто бы мог там на засов-то закрыться? Маргерии Герб в комнате не разглядел, а кому тут еще разгуливать разрешается. Вот так загадка. Надобно срочно в комнату пробраться да все разузнать. А вдруг кто из соседей злым делом промышляет? А тут Герберт его раз и схватит. Ну… по крайней мере попробует. Он тоже, между прочим не лыком шит, кое-чего умеет. Глядишь и справится. А ежели нет никого, то и пускай, обошлось, значит. На том и решил.

Пришлось присесть и наклонится прямо к самому порожку двери. Герб привычно зашептал только ему известные слова, пробуждая спящие в грязи под домом семена. Пару раз Варин повышал в разговоре голос, а Биф как-то слишком весело смеялся. Так что приходилось настороженно оглядываться и прикидывать, в порядке все, или пора оставить затею.

Минут через пять засов за дверью задергался, ожил. У стеблей растений, известное дело, пальцев не имеется, но ежели правильно направление задать, то поднимется оно там, где нужно. И засов тогда начнет в бок передвигаться, словно его рукой кто-то двигает. Главное не переборщить, а то грохнется с крепежей, вот шуму-то будет! Тут же сбегутся, разбираться, чего такого случилось. А Герб тут как тут, на месте преступления. Молодец, нечего сказать.

Засов все же удержался. Не то чтобы он падать не хотел… Просто хозяева люди ответственные и предусмотрели блокиратор. Надоело им видно, что падает частенько, вот и приладили. Очень даже кстати. Герберт вздохнул с облегчением и бросил взгляд назад. Вроде забавляются, как и раньше. Вот и славно.

Запах полыни стал еще сильнее, хоть Герб и открыл дверь всего на треть. Ему, парнишке, больше и не надо было, чтобы внутрь пролезть. Дверь за спиной закрылась, и теперь можно было все внимательно разглядеть.

Чего тут только не было! Хозяйка точно знахарка, раз хранит столько всяких растений сушенных, кусочки незнакомых камней, баночки с жидкостями, с какими с виду сразу и не разберешь. Темно же все-таки, пара свечек только и горит на столике возле шкафов. А столик-то занятный. Герб сразу поспешил к нему.

Ну и страшилище! Герба аж всего передернуло. Прямо на столешнице было выцарапано изображение двухголового, трехрукого человека. Хотя какой уж там человек… даже слово не подберешь, чтобы назвать хоть как-нибудь. Ну и фантазия у хозяйки, раз она такие картинки выскабливает. Да еще и… что это? Кровь что ли? У Герберта волосы встали дыбом. Выемка царапины и правда была заполнена кровью! Если бы не вонючая полынь, то сын кузнеца сразу бы запах почуял. Он-то этот запах знал прекрасно. Было дело, отцу пришлось паре бандитов Чета носы да челюсти подправить…

Герберт уже понял, что тут чего-то не так. Прям почуял, что бедой пахнет. Негоже, чтобы кто-нибудь кровь свою на изображения поливал, такое дело дурно пахнет, это все знают. Да еще и свечки эти зловещие, будь они неладны. Получается, что хозяева не совсем те, за кого себя выдают. С виду рыбаки значит работящие, трудяги, а вот на деле совсем иначе выходит. А никак лихие люди, а? Хотя Биф вроде неплохо их знает… А Биф свой парень, в Грилмуф, его не то чтобы уважают, но слова плохого о нем ни от кого не услышишь. Так в чем же дело?

Герб поспешно огляделся, надеясь найти еще подсказки, но удача похоже закончилась. Ничего путного, только все те же склянки да травы. А, вот еще окно, сначала не заметно его было. Высоко оно, почти под потолком и открыто. На улице ветер сильный с дождем, заставляет окошко биться об раму. Странно… до этого Гербу стуков не слышно было…

Ладно, все равно сразу не разберешься со всем. Лучше Бифу попытаться рассказать, может он прикинет, что к чему. Не сегодня, правда, а то он уже, наверное, с трудом на стуле сидит.

— Маргерия, еще нам принеси! — раздался громкий окрик Варина. Веселое варево кончилось, но товарищи не считали, что им хватит. Уж если встретились друзья закадычные, то разве можно дело на полпути бросать? Надобно доделать, да так, чтоб вспомнить потом было чего. Если вообще память вернется.

Герб вздрогнул. Скорей с комнаты, пока его не застукали и глупостей не надумали себе. Он же это так, из чистого любопытства. Без всякого злого умысла. Ну скучно же просто так сидеть, вот и развлекает себя ребенок чем может.

— Да где ж она? — буркнул Варин, стукнув кружкой по котлу. Всякий раз, когда надо чтоб жена рядом была, она куда-то девается. А у него, между прочим, гость важный. А ему особый уход нужен: в кружку там подлить, рыбы сушеной еще поднести — наука не хитрая, но ежели не делать, то гость расстроится. Позорит его жена, ох, позорит. Поговорить бы с ней надо, а то совсем от рук отбилась, и своевольная стала. Ну ничего, найдем на нее управу, не в первой. Староста он в конце концов или нет?

Судя по звукам, хозяин резко вскочил на ноги, зацепив Бифа, из-за чего тот повалился на пол. Но Варину сейчас было не до товарища. Надобно срочно провести сеанс воспитания, и отлагательств это дело не потерпит. За дверью раздались тяжелые шаги, которые все приближались. Герб судорожно осмотрелся и нырнул под полки, надеясь, что его не заметят. Кто знает, что там в голову рыбаку придет? Лучше спрятаться от греха подальше.

— Ты где, Роща тебя побери! — еще громче закричал Варин и застучал в дверь, — ох я тебе, женщина…

Дверь пугливо распахнулась, не в силах выдерживать ударов его кулаков. Чем, конечно, очень удивила рыбака. Он привык, что жена порой запирается в своей комнате с этими баночками и травами, но сейчас дверь оказалась свободной от засова.

— Маргерия? — уже немного удивленно подал голос Варин, заглядывая в комнату. Ему, конечно, сразу стало понятно, что жены здесь нет. Тогда где же она может быть? На улицу же не проходила… Хозяин хижины озадачено водил взглядом по полкам, от хмеля тяжеловато ему было сфокусироваться.

Ветру похоже стало скучно, потому он снова начал играться форточкой. Да так знатно приложил ее об раму, что Герб дернулся. А чего тут удивляться, и так весь в напряжении сидел, чтоб не попасться. Не мудрено с таким шумом дернуться. Он вообще едва поборол желание припустить куда подальше. Бежать-то некуда, весь дверной проем занял этот громила-рыбак.

Варин, конечно, был пьян, даже к бабке не ходи. Да только сложно было ему не заметить, как с нижних полок посыпались баночки и аккурат на твердый пол, естественно в дребезги. Все по известному закону подлости. Грохот был такой, что Герб втянул голову в плечи и попытался стать совсем маленьким и незаметным. Он напрочь забыл, что можно было как-то растения на помощь позвать. Парнишку просто-напросто сковал ужас. Он же ребенок, в конце концов, к таким приключениям не приучен. Ему бы на улице бегать да с друзьями на палках в великих воинов Нэттери играть, а не шпионом прикидываться. В конце концов, не каждый взрослый шпионское дело потянет… Опасное это занятие.

Хозяин хижины протянул свою лапищу и сгреб Герба в охапку. Никак у него не получалось разглядеть в темноте незнакомца. Не мудрено, три свечки всего горит в комнате, толку от них с гулькин нос. Хотя вроде знакомый какой-то мальчишка. Где-то Варин его видел… недавно… Переборщил он, все-таки, с горячительным сегодня, совсем мозги расшалились, думать и вспоминать отказываются.

Позади раздались шаркающие шаги и еле различимый голос сразу выдал Бифа с потрохами. Парень похоже нашел в себе силы подняться и с любопытством поспешить к месту веселья. Почему веселья? Ну так Варин давно уже туда пошел и чего-то до сих пор не вернулся. Веселится, не иначе. Но так же нельзя, в одиночку-то. Надо с друзьями весельем делиться. По-братски.

— О, вы чего тут? — поинтересовался Биф, — Варин, чего в Герберта вцепился? Ежели подраться охота, то надо подстать себе искать, а не на детей срываться. Совсем что ли ополоумел?

Варин с минуту переводил взгляд с Герба на Бифа и обратно, всё пытался сообразить, с кем надо разобраться первым и надо ли вообще разбираться.

— А чего он по комнатам шастает? — парировал он, встряхнув парнишку для убедительности, — куда Маргерию мою дел? А ну признавайся! Я же из тебя всю душу вытрясу…

Биф схватил его за руку.

— Да ты, братец, совсем рехнулся. Как он тебе со взрослой женщиной-то совладает? Смотри тощий какой, — возмутился он, — небось вышла погулять супруга твоя, с подругами пообщаться, а ты тут руки распускаешь да на честных людей грешишь.

По лицу Варина можно было предположить, что задумался он. Биф, конечно, дело говорит, да не так тут что-то. Надобно допытаться у мальца, все до мелочей разложить.

— Не совладает говоришь… — задумчиво повторил он, — а чего он тогда в комнате ее забыл? Чего лазает куда не звали? Нет, друже, дело нехорошее задумал твой товарищ, а мож и сделал уже. Не знаю, чего уж ты натворил, мальчишка, а жену мою ворачивай быстро, покуда я с тобой иначе не заговорил!

Запахло жареным, тут и дурак бы понял. Что ж, Биф, придется тебе опять в прятки с громилой играть, пока не успокоится чуток. Хотя, Варин не так уж глуп, как те, из банды Чета. Тут особый подход потребуется, главное под кулак не угодить. Такого кулака и одного хватит. Как прилетит, так и дух вон. Лежи и отдыхай, братец, покуда совсем не рассветет. Так оно — с Варином драться…

Сверху, со стороны форточки подул холодный ветер. Внутрь комнаты будто туман стало затягивать, плотный-плотный, как вата. От неожиданности вся троица забыла про важный разговор и заворожено наблюдала за таким чудом. Тумана становилось все больше, он клубился и сбивался в кучу.

— Энто еще что? — озадачился Варин, наблюдая за дивом дивным, — чертовщина какая-то…

Биф и Герб тоже пребывали в недоумении. Уж если хозяин хижины удивлен, привыкший к местным постоянным чудесам, чего уж про них, неместных, говорить. Хотя зрелище, конечно, жуткое, но красивое, ничего не скажешь.

Но вот что интересно, туман не совсем туманом оказался. По очертаниям он стал больше похож на человека, а лицо приобретало знакомые черты…

— Маргерия? — в полном шоке выдал Варин, выронил сына кузнеца и сделал шаг вперед вместе с висящим на нем Бифе.

Туманная Маргерия наконец приняла четкие очертания и открыла глаза. Однако близкое присутствие любящего мужа ее почему-то не порадовало. В ужасе шарахнулась хозяйка к стене и сразу стала снова растворяться. Похоже, никак не ожидала она, что в комнате ее ждет целая делегация. Да еще и с распростертыми объятиями. Так что пришлось ей поспешно ретироваться.

Варин дотянулся до нее рукой, но пальцы его только разогнали туман, который стремительно утекал в открытую форточку под потолком. Маргерия исчезла почти также быстро, как и появилась. И оставила после себя озадаченного мужа и множество вопросов.

Биф осторожно расцепил затекшие руки и плавно отошел от хозяина подальше, направляясь к двери спиной. Одновременно он попытался тянуть за собой остолбеневшего Герберта. Что за ерунда здесь творится? Когда речь была о посиделке с другом, ни о каких призраках речи не было. Устроили тут самодеятельность… В такой театр Варин пусть сам с женой играет, а им, Бифу и Герберту, пожалуй, срочно пора. У них в Грилмуф картошка не полотая, между прочим.

— СТОЯТЬ! — выпалил хозяин хижины, краем глаза заметив отступление гостей. Планы Бифа его совсем не устраивали, — это что сейчас было? Ваших рук дело? Отвечайте, а то я за себя не ручаюсь… И даже не пытайтесь меня дурачить!

Вот те раз! Будто не он хозяин дома. Не, ты нас в свои проблемы не вплетай, подумал Биф.

— Завязывать тебе надо с горячительным, — осторожно ответил Биф, — лучше у жены своей спроси, чего это она в призрака играет и людей честных пугает.

Слова Бифа прозвучали не очень убедительно, но задуматься заставили. Лицо у хозяина изменилось с бешенного на вполне безобидное, озадаченное даже.

— Твоя правда… — потянул рыбак, — надо бы у Маргерии сначала дознаться.

— Да и так все понятно, — подал голос Герберт, потирая плечо и разминая спину. Хозяин хижины знатно его придавил своей лапищей, теперь все мышцы болят жутко. Чтобы он еще хоть раз на Промысел пошел? Да не в жизнь! Если так подумать, работа кузнеца — тоже работа…

— Поклоняется жена ваша кому-то, вон, на столике нарисован, — добавил парнишка, показывая рукой, — свечек понаставила, небось и клятвы какие приносит. И все у вас за спиной.

Это он зря, конечно, подумал Биф. Только вроде рыбак успокоился, а мальчишка раз! — и опять злит его. Нехорошо. Хотя, если и правда Марга такое вытворяет, то стоит и разобраться… А то как бы чего не вышло.

Варин потеряно посмотрел в указанную сторону и направился к столику. По дороге он нахмурился шибко и вид снова грозный принял.

— Ты своего паренька-то осади, Биф, — сказал он, — уж больно шустрый и языкастый. Не может моя жена… Гиблая тропа! Маргерия, ты же… я же тебе верил… Выходит, совсем плохо дела пошли, не доглядел, — рыбак со злостью ударил кулаком по столику, из-за чего тот затрещал и покосился. Кровь из царапин на столе закапала на пол. Свечи, моргнув, потухли сразу же, и темнота в комнате вступила в свои права. Пришло ее время.

— Ты о чем это? — поинтересовался Биф, — что за дела? Уж коль начал говорить, то договаривай. Что у тебя здесь творится, а, Варин?

Было слышно как рыбак тяжело вздохнул.

— Думал я, что давно выкурил их всех, а они оказываются втихушку свои дела творили. И кабы не твой парнишка, то ничего бы так и не знал, — грустно произнес Варин, — ладно, пора рассказать тебе, братец. Давно тебя знаю, значит и довериться могу тебе. Все равно больше некому, похоже. Пошли к очагу.

«Есть у нашего промысла тайна, о коей и забыть бы, да не дает народ наш. Так он на древние традиции падок, что ничем его не отучишь… И вещи делают люди на промысле такие, о каких и говорить жутко.

Здесь, на промысле, еще наши прапрадеды поселились, а может и их деды, не посчитать сейчас точно. Поселились и славно вроде зажили, да только обнаружилось, что и местные жители тут имелись. И не просто какие-то, а существа мерзкие, но властью обладали над природой немереной. Со всяким, кто выходил против них, расправлялись они с легкостью и жестокостью. Чтобы неповадно было. Так что попали наши предки в страшную кабалу, и служили хозяевам этой земли, большакам, по-нашему. Сами-то они себя не иначе как Эговарами называли, сгинуть бы им всем на Гиблой тропе.

И даже сейчас, когда нет этих Эговаров в живых и в помине, народ наш продолжает поклоняться им, традиции и обычаи тех жутких времен соблюдать. Чего я только не делал, чтоб отучить их от этой гадости, а выходит все зазря. Думал, что вывел всех фанатиков, а они оказывается, свои дела стали тайно творить. И Маргерия… ума не могу приложить, как жена-то моя поддалась на уговоры этих помешанных. Она у меня разумная же, не абы какая. А туда же… Что теперь делать… даже и не знаю…»

Биф слушал его внимательно, а Герб забился в угол подальше от хозяина хижины, так, на всякий случай. А то глядишь снова бушевать начнет да руки распускать. Второго раза кости вдруг не выдержат. Не хочется особо экспериментировать.

— А чего они такого жуткого творят-то? — поинтересовался Биф, — ну поклоняются себе и ладно. Тебя же и других не трогают. Какое тебе дело до них? А то что жена… это да, беда прямо. Сочувствую, братец. Я сам до сего дня так и не женился, и вижу — не зря. Одному как-то сподручнее и спокойнее.

Варин вздохнул.

— Не понимаешь ты, — ответил он, — они же не просто покланяются. Эговары еще при жизни требовали, чтобы им жертвы приносили. Жутко это, потому что жертвы человеческие были. Смекаешь? Люди из своих выбирали несчастных и отдавали Эговарам… на съедение.

— Что? — поразился Биф, — тьфу, мерзость какая. Людоеды, значит. Ааа… я, кажись, догадался. Эти твои последователи тоже не прочь человеческого мясца отведать. Вот ведь ж… это, конечно, меняет дело.

— Они им до недавних пор жертвы приносили, пока я гонять не начал, — отозвался Варин, — не знаю, где уж они людей брали, из местных вроде никто не пропадал. А теперь выходит, не прекращали они свои гадости и снова жертву себе ищут, забери их Тропа.

— Револьд! — пискнул из своего укрытия Герб и остальные вздрогнули. Биф схватился за голову.

— Как мы могли забыть… Варин, Револьд же на промысле сейчас, к старику вашему пошел, — протараторил он и метнулся ко входу в хижину.

— Скверно… — произнес рыбак и тоже выглянул наружу.

Дождь уже почти закончился и скорее моросил, чем шел. На улице воцарились сумерки, намекая на скорый рассвет. Людей, как и раньше на улицах не было, только речные волны колебали лодки, постукивая ими об мостики.

— Смотрите, там свет! — воскликнул Герб, показывая куда-то вправо вдоль берега реки, — чего-то происходит…

Биф даже не стал время тратить на обсуждения, а бегом поспешил в указанном направлении. Бежать, правда, совсем не просто было, скользко, после дождя. Того и гляди плюхнешься прямо в лужи, которых тут во множестве. Позади шлепали, борясь с грязью, Варин и Герб. Впрочем, сложнее всего было рыбаку. Большой и грузный, он проваливался в грязь по щиколотку и с большим трудом извлекал ноги наружу. Бежал босиком, потому как одеться так и не успел. Некогда такой ерундой заниматься, когда жизнь людская на счету. Это ж в конце концов его поселение, и он, Варин, за все тут отвечать должен. Успеть бы…

— Что это? Слышите? — спросил Герб, когда они уже подбежали к реке и поспешили вдоль берега.

— Как будто шепчет кто-то, — подтвердил Биф, оглядываясь на бегу, — жутко, однако. Только слов не разберу. Незнакомые какие-то.

Варин тоже прислушался, но похоже ничего не услышал. Свет впереди постепенно обретал очертания. Возле реки на самой окраине поселения, аккурат недалеко от дома Гислина собралось много народа. Некоторые из них держали в руках факелы, их свет и удалось увидеть издалека.

— Долина Дольменов! Они опять собираются! — возмутился Варин, — это правда, они продолжают свои подношения. А я-то думал, что искоренил эту заразу.

— Что-то многовато их, — пробурчал Биф, прикидывая что делать дальше.

Они спрятались за лодками на берегу. Отсюда можно было вести наблюдение, не боясь быть замеченным. Впрочем, Варин и не собирался прятаться. Он, в конце концов, староста, и кому как не ему наводить порядок.

— Я разберусь, — уверенно сказал он и спешным шагом направился к сборищу. Может ему и было страшно, но внешне рыбак старался этого не показывать. Иначе нельзя, а то почувствуют слабину. Пусть напускная уверенность, но уверенность! Взял себя в руки и вперед!

— Ох, дурак… — прошептал Биф, но остановить его не пытался. Не стоит привлекать к себе внимание. Вместе с Гербом они двинулись следом, стараясь держаться в стороне и сливаться с грязью. А вдруг и правда у старосты выйдет людей своих образумить. Тогда, глядишь, все хорошо и кончится. Надежда — штука такая.

Уже вблизи стало ясно, что прятаться было ни к чему. Вся толпа, как завороженная, стояла у воды и покачивалась в такт шепоту. Чей-то тихий голос здесь звучал почти оглушительно, скрывая шум воды и ветра. За народом прямо на мостках лежало длинное тонкое бревно. К его торчащей над рекой части был привязан человек и повернут лицом к воде. Возле него, вытянув руки в направлении водной глади, стояли две фигуры.

Варин попытался окликнуть ближайших однополчан и даже в плечо их толкал, вдруг поможет. Но люди были словно в трансе и продолжали свои жуткие покачивания.

— Что с ними сделали? — возмутился староста, — нет, говорю тебе, не доброе дело они творят. Я их такими не видел никогда, хотя гонял не раз. Сегодня прям что-то совсем уж страшное происходит.

— Так а чего с ними сделаешь, — недоумевал Биф, — сам же видишь, не реагируют они. Никак не пойму, откуда шепот этот. Он мне прямо в мозг говорит… — он схватился за голову.

Герберт зря времени не терял. Пользуясь своим ростом и размером, он пролезал сквозь дергающихся людей к мосткам. Чутье подсказывало: самое важное происходит там. Ему удалось вскочить на скользкие доски и просунуть голову между двух таинственных фигур. Он до конца не позволял себе верить в самое страшное.

Но все было именно так, как Герб и боялся. К бревну был привязан никто иной, как Револьд. И все эти люди явно не выкупать его вывели. Жертва была готова к обряду. Осталось лишь дождаться хозяев. И Эговары пришли.

Глава 8. Такие вот они, помешанные…

— Смотрите! — в ужасе закричал Герберт, не сводя взгляда с воды. И ведь есть же чему испугаться. Волны на реке росли прямо на глазах, поднимались все выше и выше, но, почему-то, только возле бревна с Револьдом, а чуть поодаль вода спокойна, даже ряби нет. Это ж точно ненормально, не должно быть так. И хорошего не предвещает, к гадалке не ходи.

— Чего там? — отозвался Варин. Он так и не смог пролезть сквозь толпу. А Биф вообще зачем-то бил себя кулаками по голове и ворчал. Люди продолжали покачиваться… Сумасшедший дом на выгуле, в общем.

Но ответить Герб не успел. Фигуры на мостках словно очнулись от транса и с удивлением уставились на парнишку. Жесткая, мужская рука схватила Герба за плечо и повернула лицом к лицу. Под капюшоном скрывался настолько дряхлый старик, что не ясно, как на ногах-то еще держался. Но глаза его живо оглядели сына кузнеца, а губы оскалили старческие зубы.

— Маргерия, сегодня будет две жертвы, — голос его звучал как гром, — держи его, пока не закончу с этим… — и старик кивнул на бревно.

— На помощь! — закричал Герб и как сумасшедший задергался в руках Маргерии. Женщина никак не ожидала такого, и ему удалось вырваться. Уж чего-чего, а становится жертвой парнишке совсем не хотелось. Правда, он не знал, что это… Наверняка, что-то зловещее, неприятное.

Старик проводил взглядом удирающего Герба, но лицо его не выразило никаких эмоций. Он вообще каким-то каменным казался, безжизненным. И двигался неохотно.

— Да это ж Гислин… — Варин был сильно удивлен, разглядев старика получше, — так вот кто у нас заводила… Ни за что бы не подумал, что этот дряхлый дед вообще способен подняться со своей тахты.

— Варин! С ним Маргерия! — закричал Герб, пытаясь прорваться сквозь людей обратно, к товарищам. Оставаться наедине со стариком желания не было. О Револьде сын кузнеца уже и не думал. Какой там, ему бы дрожь во всем теле унять — так он испугался. Нет, больше он никогда лезть вперед не будет. Так же и погибнуть не долго.

Старик Гислин тоже все слышал и потому взглядом быстро отыскал Бифа и Варина.

— Варин? — наконец его каменную маску тронула хоть какая-то эмоция, — Маргерия, это ты все испортила… Разберись с ним и, возможно, они тебя простят. Немедленно! — прошипел Гислин.

Женщина спорить не стала. Она опять стала превращаться в туман и медленно растворяться в воздухе. Очень удобно для передвижений, ничего не скажешь. Но так ведь и располнеть можно, без пеших прогулок-то. Хотя, с другой стороны, полный призрак — наверное то еще зрелище. Для запугивания самое то.

— Гислин, прекращай свой балаган! — закричал Варин с берега, — я тебе как староста запрещаю. А не то придется применить силу. Грубую. В твои годы тяжеловато будет ее перенести.

Старик лишь рассмеялся.

— Ты глуп, Варин. Вздумал меня, жреца Эговаров, напугать кулаками своими?! — ядовито выкрикнул он, — ловко я тебя одурачил, а? Во всем поселке из жителей ты один такой, твердолобый, остался. Остальные давно уж знают, кто здесь хозяин. Ты не остановил нас раньше, не остановишь и сейчас.

Он поднял руки вверх и совсем иным, громовым голосом произнес:

— Дети Эговаров, пришло время наградить нашего верного старосту по делам его. Заслужил он великое право отдать свою силу нашим большакам. Помогите ему совершить почетное дело!

Люди у мостков перестали покачиваться, на мгновение замерли, и начали поворачиваться к Бифу и Варину.

— Не к добру… Ой, не к добру, — прошептал староста, оглядывая надвигающихся на него жителей, — да что ж он, гад такой, с вами сделал-то? Эй, очнитесь, староста я, запамятовали что-ли?

Гербу наконец удалось вылезти из толпы где-то в стороне. Он поскользнулся, плюхнулся в грязь и уже ползком поспешил подальше. Двигаться получалось медленно, но все лучше, чем оставаться в этом кошмаре. От страха у сына кузнеца стучали зубы, мысли путались. Скорее отсюда… как можно дальше… Прочь, прочь. Оглядываясь он видел, как странные люди перестали покачиваться и всей толпой пошли на старосту. И Герб был безумно рад, что он сейчас не на его месте. Ему здесь вообще не нужно быть, он — житель Грилмуф, а что творится на Промысле, ему вроде как по боку. Сами пусть разбираются.

Но как Герберт себя не уговаривал, сердце почему-то предательски сжималось. Ну не согласно оно с такими выводами! Бифу и Варину опасность грозит, смертельная, скорее всего. Револьд вон с бревна свисает, а волны уже хлещут ему по лицу. Один только Герб в сторонке прохлаждается. Жить он, видите ли, хочет… А Биф не хочет? А Варин? Да и Револьд вряд ли в руки этих сумасшедших по своему хотению попал.

Что же делать? Думай, Герб, думай. Можно конечно и с травой побаловаться, да против всех не поможет. Больно много народу-то. А что если…? Герберт вскочил на ноги и на сколько грязевая жижа позволяла понесся к Варину. На бегу он достал из кармана медальон, что еще вчера забрал у Револьда, от греха подальше.

Толпа уже почти сравнялась со старостой. Он особо не отступал, да и некуда было. Лодки, будь они неладны. Вот совсем не к месту оставлены. Столько лет кормили рыбаков, а нынче предлагали Варину накормить собой толпу. Эх, что за жизнь, сплошная ирония, да и только. Староста размял кулаки. Придется настучать некоторым по макушке. Со всеми-то он, конечно, вряд ли справится, но легко его не возьмут, это точно. И ведь кого бить то придется? Друзей, товарищей по промыслу, некоторые даже родственниками являются. Дурное дело… ох, дурное. А куда деваться?

Переборщив с разгоном, Герб проскользил по грязи и врезался прямо в старосту.

— Возьмите, — как можно громче выкрикнул он, — это надо надеть на шею! Скорее!

Мгновение Варин смотрел на парнишку удивленным взглядом, но затем, все же схватил предложенное. Не то чтобы понял — зачем, однако раз уж настаивает, то чего отказываться. Вдруг и правда, чего особенное дают. Кто его знает.

Цепочка медальона с трудом налезла на большую голову старосты. Почти лопнула от натуги, но ничего, проскочила. Герб выдохнул. Ну что ж, теперь посмотрим на что духодар способен. Если Револьда тогда так накрыло, то что с Варином будет? Сюрприз!

Староста сделал последние два шага назад и уперся ногами в лодки. Биф валялся где-то сбоку от толпы, его просто вытолкнули прочь с дороги. Парень все так же держался за голову, дергался и чего-то похоже кричал. Совсем плохо ему стало, по-видимому. Ладно, потом будет время разобраться, что там с ним. Сейчас дела понасущнее есть.

Холодно что-то стало, подумал Варин. Никак ветер сменился. А вот теперь жарко. Чего это его туда-сюда бросает? Да еще и мурашки по всему телу. Странное, однако, ощущение. Гислин что ли гадости какие на него накладывает. Варин так и думал, что этот старик не лыком шит, да и дела черные делать может…

Стоп! А почему бы просто так взять, да и не расправиться с этим надоедливым Гислином? Что у Варина силы что ли не хватит всю эту толпу перекидать? Да легче легкого! Вот, первый уже пошел!

Варин с размаху кулаком заехал первому жителю в челюсть. Паэн, рыбак ты не очень, да и в драке не силен, вот и не лезь на старосту. Полежи пока, отдохни. А ты, Осмер, куда прешь? Он, Варин, детей твоих в Горячей купал, а ты вот как значит? Тяжелая оплеуха старосты заставила Осмера повалится набок и покатиться в сторону. Против лома нет приема, как говорится. А уж против кулаков обозленного старосты, так и вообще — держись только. Жители удары не наносили, они просто стремились облепить Варина да к земле прижать, пока не успокоится. Такой у них план был… наивные.

Это ж бесполезно, староста-то совсем разошелся. Те, кто подходили близко получали удар кулаком, головой, а для ползающих староста припасал колено. Ногой али кулаком — все одно, больно. Впрочем, непохоже, что жители боль чувствовали: после недолгого отдыха в грязи они вдругорядь (вдругорядь — снова, во второй раз, прим. автора) поднимались и вперед, на старосту. Прям как куклы игрушечные, снова и снова. У кого-то зубов уже недочет, а у других и глаз не видно, так все разбухло. Вон у того даже челюсть похоже свернута, а ничего, идет, молодчик.

И самое жуткое что? Что не только ведь мужчины местные на кулаки лезут, так и женщины: помоложе, постарше, без разбору. Как их бить-то? Варин за жизнь свою ни разу на женщину руку не поднимал. А чего, воспитание такое, нехорошее это дело… Хотя, когда одна особо рьяная вцепилась ему в руку зубами, а вторая запустила когти в живот, все сомнения отпали сами собой. Оказалось, что женщин очень легко оттолкнуть или повалить на землю. Напрямую бить как-то не хотелось: жалко все-таки, да и красоту у некоторых портить преступление прям. И с чего это он, Варин, взял, что жена у него самая красивая на промысле? Вон сколько красоток из ниоткуда взялись, прям цветущий сад. И все с перекошенными лицами и горящими глазами. А страсти-то, страсти сколько, только и успевай уворачиваться.

Герб отполз под лодки и смотрел, как этот громадный дядька расшвыривает людей в разные стороны. Да только без толку это, поднимаются опять, проклятые. Варин хоть и под действием духодара, да не продержится он так долго: тело оно как известно не безграничное. Ему отдых нужен. Тут-то эти помешанные старосту и сомнут. Беда прямо, ой беда…

Герберт протянул руки вперед и сосредоточился. Из грязи, царящей здесь, стали подниматься бледно-зеленые ростки. Так-то! Травы грязи не боятся! Сейчас, надо только момент подловить. Там и посмотрим, кто кого.

Всходы травы покрыли целую поляну вокруг Варина и подозрительно покачивались, словно готовились к чему. Очередной несчастный словил тяжелую руку старосты и покатился по грязи. Правда не долго. Ростки, словно того и ожидали, бросились на упавшего и почти мгновенно оплели его в кокон. Хорошенько оплели, плотно, паук обзавидуется, ежели увидит. Герб свое дело знает. Недаром в Лесу Древних тайн столько тренировался, пока никто не видит. Оттачивал навыки свои.

Неплохая команда с Варином получилась. Он спать народ отправляет, а Герб постельки плетет. Второй, третий, четвертый, так глядишь со всеми и разберутся. Не на тех напали, в общем. Опа, а это еще что такое? Вроде туман какой-то за спиной у Варина густеет. Неужто Маргерия?

— Варин, осторожно, сзади! — завопил Герберт, предупреждая старосту. Варин оглянулся и едва успел рассмотреть, как растворилась в тумане его жена. Что, и она туда же? Женился на свою голову… Староста резко завертел головой в поисках Маргерии и потерял драгоценное время. Его заминкой воспользовались, и целая компания жителей прыгнули на старосту, повалив на землю.

Герберт выполз из своего укрытия и поспешил на помощь. Правда, невысокий худощавый парнишка мало чем мог подсобить. Ни оттолкнуть, ни ударить. Он пытался стаскивать жителей со старосты, повисая на них всем своим весом. Пока не получил пощечину и не упал в грязь. Слева от него воплотилась из тумана Маргерия. Похоже это именно она распустила сейчас руки. И ведь как ударила-то? Как нашкодившего ребенка!

— Не смей вмешиваться, мальчишка! — прошипела она, — сегодня вы все отправитесь к Ним. А он, — она насмешливо взглянула на своего мужа, — слишком долго мешался нам. Я с удовольствием буду наблюдать, как из него вытянут все жизненные соки!

Последние слова будто ошпарили Герберта. Ну конечно! То-то он в присутствии этой жуткой женщины чувствует словно родник ледяной воды. Прямо как тогда, с медальоном. Вот почему Маргерия в тумане растворяется по желанию. На ней духодар! Надо лишь найти его… Герберт поспешно скользнул взглядом по женщине. Что это может быть? Опять украшение? Предмет одежды? Да чем угодно он может быть… Гадать так — не один день уйдет. Нужно подумать. И Герб начал думать. Вот туман, он по сути, что? Когда в туман попадаешь, сыро как-то становится, противно. Одежда быстро намокает… Вода? Что-то связанное с водой? Герберт снова бросил взгляд на Маргерию. Вон, фляжка на поясе висит, открытая, кстати. Наверное, это важно. А теперь осторожно…

Герб встал на четвереньки и деланно всхлипывая, пополз словно бы мимо Маргерии. Пусть думает, что он сдался да почти ползком сбежать пытается.

— Ничтожные, мы всех вас поставим на колени и заставим ползать, — явно довольная Маргерия провожала его взглядом, даже и не пытаясь остановить. И зачем? Далеко не сбежит. Здесь, на берегу, все как на ладони. Но какое это наслаждение наблюдать его страх, отчаяние. О да, Маргерия теперь охотно понимала развлечения Эговаров. Они, если предания не лгут, часто заставляли людей страдать и упивались этим.

Вот только не ожидала женщина, что у парнишки совсем другие планы. Только он поравнялся с ней, как сразу же распрямился, будто пружина, и срезал с ее талии пояс. Все-таки Гербу пришлось в Амиуме пожить первые годы, вот и научился кое-каким приемчикам городских улиц. Срезать пояс у человека — пустяк, ежели знать как. Это наука, если хотите.

Пока Маргерия удивленно наблюдала за ним, Герб быстро повязал пояс на себя и припустил к мосткам. Женщина опомнилась лишь когда парнишка уже был на полпути.

— Гислин, у мальчишки дымец! — закричала Маргерия, ощущая какая ее охватывает ярость. Вот ведь негодяй! Лишить ее любимой вещи. Дерзкий, наглый нахал! Ну ничего, сейчас она его догонит и уж тогда церемонится на станет. И женщина поспешила следом.

Варину под несколькими людьми стало совсем невмоготу. Поначалу, когда только придавили, терпимо еще было, но сейчас уже дышать вообще не получалось. Староста понял, что скоро так задохнется. Эх, а ведь хорошо боролся же. Неужто сдастся так просто. Крики Маргерии он слышал, и оттого ему Варину еще больше тошно стало: его жена за парнишкой гонится, обещая расправу, а он тут развалился. Нет, не бывать этому! Никакие преграды не остановят его! Ну-ка, поднажмем… Раззудись плечо!

С громким рычанием староста стал подниматься с земли. Пущай висят на нем хоть все жители Промысла, им его не задержать. Разве можно совладать с разъяренным старостой? Хей, держите его семеро! Каждый шаг давался с трудом, а жители упорно не отцеплялись, тянули вниз, в грязь. Ничего, справимся, подумал Варин.

Герберт хоть и пытался бежать как ветер, все же Маргерия догоняла. Она ж здесь с рождения живет, лучше знает, как по грязи-то правильно бегать. Быстрее! Надо быстрее! Не успел сын кузнеца подумать об этом, как все его тело охватил белесый дымок. Ого, неужто духодар заработал? Очень даже кстати. Теперь главное не напортачить чего.

Маргерия успела схватить лишь воздух, разогнав рукой клубящийся туман. Нет, Герберт был еще здесь, но уже вне досягаемости. Он парил рядом с женщиной и нахально улыбался. Вон она как злится, аж покраснела вся. А нечего было на друзей его нападать. Кузнец всегда говорит: «как аукнется, так и пристукнется». Или что-то вроде того…

— Маргерия, ах ты ж негодница, — раздался из-за спины женщины голос старосты, — доселе ты позорить меня будешь, а? Все знают, не лупил я тебя, а ведь похоже придется наказать. Чтоб впредь не вытворяла подобного. Ишь чего удумала, выродкам всяким поклонятся…

Нельзя сказать, что Маргерия была рада услышать голос мужа. Она достала из рукава балахона тонкий кинжала и обернулась. Варину до нее оставалось пройти шагов десять, не больше. Впрочем, не думает же он, что она настолько глупа и будет сражаться с ним напрямую? «Нет, драгоценный муженек, на тебя управа всегда найдется. Вот, например, товарищ твой, Биф. Сидит себе в сторонке да в деле не участвует. Не порядок!» — подумала Маргерия и в два прыжка миновала расстояние до парня. Тот и не сопротивлялся совсем: куда уж ему, в голове такой шум бешенный стоит, что и имя-то свое вспомнить сложно, не то чтобы защищаться. Навряд ли Биф даже ощутил, как в его волосы вцепилась рука, а шею коснулась прохладная сталь клинка.

— Не подходи, слышишь? — прошипела Маргерия, — мне ничего не стоит укоротить на голову твоего дружка, Варин.

— Да ты и мухи не обидишь, — усмехнулся рыбак, — я ж тебя знаю. Недаром столько лет с тобой прожил.

Маргерия шумно выдохнула с каким-то неприятным хрипом.

— Глупец! Ты совсем не знаешь меня. Я столько лет дурачила тебя с легкостью. Как можешь ТЫ знать меня? — слово «ты» женщина произнесла с желчью в голосе.

Кончик кинжала воткнулся в плечо Бифа, легко утонув в мягкой плоти. Маргерия не шутила. Биф был последним ее козырем, щитом от разъяренного Варина. И она, как кошка, загнанная в угол, способна сейчас на все, что угодно.

— Да что ж ты творишь, неразумная! — прорычал Варин и в ярости развел руки в стороны. Жители, что доселе все еще висели на нем, повалились на землю словно мешки. Варин сделал несколько шагов в сторону жены, — ты этого не сделаешь! Дай только добраться до тебя… может я тебя и не знаю, но ты в курсе, каков в гневе твой муж!

В глазах Маргерии мелькнул страх. Да, конечно, она знала. Не единожды видела она, как расправляется ее муженек с теми, кто ей чего-нибудь не то скажет, или даже посмотрит не так. Тот еще ревнивец. Бывало после попойки и на Маргерию замахивался, да только так ни разу и не ударил. В такие моменты она стойко смотрела ему в глаза, ни выдавая ни одной эмоции, но страх заставлял сердце падать в бездонный, ледяной колодец. Ужасное чувство.

Женщина извлекла кинжал и продемонстрировала кровь на его лезвии. Пусть смотрит, пусть знает — она не лжет.

— Еще один шаг, Варин, и я сделаю из его сердца решето! — решительно вскрикнула Маргерия, с трудом сдерживая остатки воли. Отступай же, ну! Вот же дурень, он готов двигаться дальше. Даже смерть друга его не пугает. Совсем ополоумел, в конец.

Какое еще решето, подумал Биф. Ежели муки намесить, то это пожалуйста. Стоп, какая, к черту, мука? Как же плечо жжется, болит. Биф осторожно открыл глаза. Кинжал! Возле самой шеи. Рука женская, но напряжена знатно. Даже слишком, значит не часто за кинжал хватается. Да еще и волнуется дамочка: рука едва заметно подрагивает. Биф попытался оглядеться. Гиблая тропа! Его держат за волосы, да еще и голову задрали. Ничего не видно. Хотя если приглядеться… Вон Варин стоит, злой как Пень из Черной Рощи.

Так, ладно, нужно оценить ситуацию. Стоять мягко, видимо под ногами все та же грязь. Позади женщина, судя по коже на пальцах руки, средних лет. Биф не видит ее колен, значит она стоит… Почему? Гораздо удобнее было бы держать его сидя: так и крепче, и меньше шансов что сбежит… Точно, ошибочка вышла: не волнуется она, а боится и готова при случае дать деру. Что ж, это хорошо. Во-первых, человека в страхе легче сбить с толку. А во-вторых, можно предположить, что это за особа такая. Тут даже гадать не надо: Варин добрался до жены, и полюбовно договориться у них не вышло. Ну, теперь пора брать ситуацию в свои руки. Уж Биф в этом мастер.

Маргерия сразу ощутила, как потяжелел ее заложник. Он чего там, дуба дал, что ли? Биф и раньше выглядел не в себе, а сейчас вон вообще болтается, как вобла сушеная. Ну и мужики порой встречаются: кинжалом поцарапаешь его, и он в слезы сразу. А этот и вовсе всех переплюнул — в обморок упал. От чего? От укола в плечо? Тьфу, ничтожество. Маргерия с омерзением оттолкнула его голову — даже прикасаться к нему ей теперь не хотелось. В тот момент она уже совсем забыла о муже.

Но неприятность пришла не от Варина. Биф, что еще мгновение назад казался бездыханным, каким-то образом перенес вес тела, извернулся и уже в полуприсяде ботинком нанес удар ей под колени. Ноги у женщины согнулись, и она от неожиданности завалилась назад. Биф метким ударом ладони выбил из ее руки кинжал и слегка придавил локтем шею. Чтоб не дергалась, значит. А то мало ли какие еще затеи у этой дамочки будут. Биф сюрпризы не любит. Биф и сам себе сюрприз, однако.

Сзади грузно подбежал Варин. Да, знатно его потрепали. Весь в царапинах, ссадинах, тяжело дышит, да еще и босяком.

— Я смотрю, нельзя вас на долго одних оставлять, — заметил Биф, — где Герберт?

Варин лишь пожал плечами.

— Он к мосткам бежал, — ответил он и повернул взгляд к жене, — Маргерия, крепко ты меня обидела, предала мужа, а за такое сама знаешь, какое наказание у нас.

Староста наклонился и нащупал в грязи кинжал.

— Ты убьешь ее что ли? — ошарашенно уставился на него Биф, — убьешь жену? Опомнись, братец!

— Ты не понимаешь, Биф, — вздохнул Варин, — она предала меня. Опозорила перед всеми людьми. Она творит зло, поклоняется невесть кому. А я ее муж, и потому отвечаю за все ее поступки. И вот мое слово: не должно такой как она по земле ходить! Что она еще натворить успеет, ежели так просто оставить ее?

Маргерия, которая вроде как бояться должна — ее ж судьба решается, неожиданно при этих словах рассмеялась.

— Речной шепот стих! Прощайтесь со своим Револьдом! Сейчас Эговары вытянут из него все соки, а затем примутся и за вас.

— Револьд? — озадачился Биф, — Гиблая Тропа! Варин, вы чего еще не освободили его? Ну ничего вам поручить нельзя…

Он поднялся на ноги и перехватил руку Варина с кинжалом.

— Оставь ее, друже. Смотри, она напугана. Да и, похоже, с ума сошла твоя жена. А безумных судить, как ты знаешь, — последнее дело. Так что окстись. Помощь твоя нужна, Револьда выручать.

Биф огляделся. И то что увидел, его не порадовало. Что ж так не прет-то…?

— К тому же у нас и другие проблемы имеются, — сквозь зубы заметил он, кивнув в сторону жителей. Они снова были на ногах и упорно приближались. Биф хоть и не знал, чего им надо, но лица их недобрые все доходчиво поясняли, — Варин, бегом к мосткам. Где Герб, Тропа его побери? Мне что, и его потом искать еще? Вы как дети малые, эх…

С этими словами Биф поспешил к реке, то и дело увязая в грязи. Староста все еще смотрел на свою жену. Столько лет вместе. Он добывал еду, и неплохо между прочим — жили-то зажиточно, ну… по местным меркам. Она следила за очагом, уют в хижине создавала. Что не хватало ей? Какая щука укусила эту неразумную? Все под откос пустила из-за каких-то Эговаров… Да, прав Биф, пусть живет себе… Не хочется даже руки об нее марать. Варин поиграл желваками, развернулся и последовал за товарищем.

А женщине было все равно. Маргерия, обессиленная, лежала в грязи и провожала их смехом. Неприятным таким, можно даже сказать, остервенелым. То ли смеется, то ли гавкает. Не понятно. Такие вот они, помешанные.

Глава 9. Бешеное родео

Вас будили самым неприятным способом из всех возможных? Ха, как бы не так! Думаете, холодная вода в лицо или кукареканье супового набора на рассвете худшее что может быть? А вот ошибаетесь, товарищи! И похлеще бывает…

Револьд проснулся от того, что волны бьют его по щекам, а вода заливается в нос, уши и рот. Он едва не захлебнулся, пытаясь дышать. А перед глазами только бушующая водная стихия и ничего более! Попытка пошевелится провалилась сразу же: все тело стягивали крепкие веревки. И голову не поднимешь — затылок сразу упирается в шероховатую кору. Ну прямо рай какой-то, не находите?

А в голове шепот. Оглушительный прямо, только вряд ли он проникает через уши: с таким шумом вокруг разве будет слышно тихий голос? Маяк Тиммера! Да он вообще замолчит когда-нибудь? И ежели бы что путное говорил, а то слова все незнакомые. Какая-то Абракадабра из букв. Это что, пытка какая-то?

Револьду все же удалось собраться с мыслями. Вспомнить, как он попал сюда, получилось не очень. Зато из памяти выскочили слова старика: «Поздравляю, ты в логове людоедов, сынок…». Выходит, его схватили? Затем связали… но зачем было держать Револьда над водой? Это ж бред какой-то. Еду в воде не готовят, если, конечно, это не кипящая вода. А уж волны реки Горячей если и обжигали, то неприятным холодом. Какому шутнику пришло в голову дать ей такое название? Ни ума, ни фантазии.

Впрочем, не о том думать сейчас надо. Рев еще раз попробовал вылезти из веревок. Ни в какую. Мастерски его привязали, ничего не скажешь. Лучше бы так же ответственно в своих лачугах порядок наводили, олухи…

— Хэй! — крикнул Револьд с надеждой, может откликнется кто, — мне кто-нибудь объяснит, чего я над рекой-то делаю? Каюсь, сам вызвался с вашим Варином на промысел по утру выйти, но не так же! Я вообще в рыбалке ничего не смыслю!

Однако надрывается парень зря. Шум волн и ветра легко гасят звуки его голоса. А река все сильнее с ума сходит. Словно кто-то баламутит ее, чтобы и волны большие были и течение бешенное. Глупость, конечно, разве можно рекой управлять? Такое, наверное, даже духодарам не под силу.

Стоп! Духодар! Револьд осмотрел себя и поежился. Почти до гола раздели, гады. То-то ему так холодно. Да, ежели так пойдет дальше, Рев долго не протянет: холодный ветер и вода сделают свое дело. Получается тапперт с вещами у этих извергов. Хотя нет… Он же книгу Гислину отдал. Точно-точно, тот еще пытался понять, его это творение али нет. А дальше? Ничего не помнит Револьд дальше. Вот ни картинки в памяти нет.

Это что же получается? Его в лачуге Гислина схватили? Не радостная новость, однако. Теперь даже сложно представить, где сверток с Кистью. Могли и людоеды захватить или дед успел припрятать. Скорее всего так и валяется на полу хижины: никто же не знает, насколько она ценна. Придется за ней вернутся. Хо-хо, очень оптимистично, похвалил себя Револьд.

Странно, ему показалось, или волны и правда потеплели? Вот они бьют его по телу, а он даже не чувствует. Скверно… Похоже переохлаждение начинается. Так еще чуть-чуть повисеть и все, окоченеешь по полной. Может у местных метод такой свежее мясо хранить? Да нет, глупо: стухнет за пару дней. Тьфу, разве можно так про себя говорить, подумал Рев. Уже похоронить себя успел.

Что это там, на дне? Револьд внимательно всмотрелся в глубину реки. Тени какие-то, большие. Так, только без домыслов, успокоил себя парень, а то еще на придумывает себе каких-нибудь крупных речных хищников. Да и, в конце концов, не мудрено, если ему это просто мерещится. В таких условиях чего только в голову не придет.

А тени тем временем, похоже, приближались. С каждым мгновением они становились все больше и принимали очертания. Лица. Человеческие лица! Мерзкие какие-то, рыхлые, вся кожа в рытвинах. Отвратительные существа.

И самое неприятное, что шли они явно по его душу. Револьда сковал ужас. Это что же получается, его привязали сюда как обед для этих противных товарищей? Какая честь, слов нет. Чего же себя так не привязали, изверги? Нет, вы на такое не пойдете. Все лучшее — гостям, да?

Вот это существо, что поближе других, очертания знакомые какие-то. Нужно попытаться вспомнить: вдруг это важно. Тем более, что надоедливый, сводящий с ума шепот наконец-то замолчал. Давно бы так, а то прям никакой жизни с ним. Точно! Тварь в воде очень напоминает картинку из книги. Только прозрачная очень, словно копия из воды. Но как такое может быть? Наверное, это просто совпадение и все.

— Револьд! — раздался крик над головой. Герб, дружище, ты здесь! Какое облегчение, — мы тебя вытащим! Держись там! Пень трухлявый, это что еще за водяные с тобой? — в голосе парнишке сквозило удивление. Рев мысленно выругался. Он, конечно, культурный, ученый и все такое, но как тут сдержишься-то? Нашел время для бесед, чудак!

— Да снимите вы меня отсюда уже! — заорал Револьд в ответ, возвращая мысли Герба в правильное русло. Сверху застучали ботинки, каждый шаг которых отдавал в голову. Затем веревка в некоторых местах начала ослабляться.

— Разрежь веревки, Герб, — послышался другой голос, на этот раз, похоже Бифа, — слушай, старик, я тебе мешать нам не советую. Вы тут своей ерундой сами занимайтесь, без нас.

Затем Биф почему-то закричал. Да что у них там происходит? Веревка в некоторых местах настолько провисла, что Револьд наконец смог вздохнуть полной грудью и попробовал освободиться. Ему это удалось. Почти. Ноги совсем не хотели вылезать из пут. Теперь Револьд висел вниз головой и как сумасшедший дергал ногами. Не помогает. Парень бросил взгляд вниз.

— Стойте! Не режьте веревки. Я же прямо к ним упаду! И сам вылезти не могу, ноги не пролезают! — заорал ученый, наблюдая, как из воды уже показались головы этих уродцев с ненормальным количеством конечностей, голов и прочими чудесами природы. Они неумолимо приближались, не сводя с парня глаз. Голодные, наверное, или еще чего задумали, неприятного. Кто знает, чего от таких ждать. И не надо ждать, надо высвободить ноги как-то и быстрее деру отсюда.

— А как же мы тогда тебя вытащим оттуда? — поинтересовались сверху, — бревно втроем нам и не сдвинуть. Варин, снова эти рехнувшиеся! Энто по твоей части, сам знаешь. Хватит вырываться, дед. Я тебя предупреждал.

— Кажется, придумал, — раздался довольный голос Герберта, — я иду к тебе, Рев, держись.

Еще чего не хватало, подумал ученый. Как будто от него здесь будет толк. Еще сорвется ненароком, а за него отвечать потом придется. Веревки натянулись: сын кузнеца спускался по ним вниз, к Револьду. Лишь бы не порвались бы, а то вдвоем на корм уродцам пойдут. Прямо пир будет, вот уж местные людоеды обрадуются.

— Герб, твой отец меня по головке не погладит, если узнает, что ты жизнью рискуешь… — начал было Револьд, но затем кинул взгляд вниз и заорал:

— Чего ты там мешкаешь? Вытащи меня отсюда скорее!

Отвратительные существа поднялись из воды уже по пояс и почти вплотную доставали до Револьда. От их близости ощущения ну совсем неприятные. Рев сразу же почувствовал, как ему все надоело. Вот бросить все, махнуть рукой на этих чудиков из воды, на друзей сверху, на Кисть и книгу. На все. И просто закрыть глаза и уснуть. И чтобы никто не будил, а то получит по макушке. Тишина, покой, радужные сны… Замечательно.

— Револьд! Да очнись ты! На, хватай фляжку. Бери, тебе говорят! — раздался крик совсем рядом с ухом ученого. Герберт наконец добрался до товарища и пытался привести его в чувство.

Зачем, подумал Рев, все еще сбрасывая остатки наваждения. Впрочем, какая разница? Раз говорят, значит надо. И ежели не сделать, то не отстанут же. Так и будут назойливо шуметь на ухо, как комары. Все, взял он вашу фляжку, теперь оставьте его. Нечего честным людям отдых портить.

— Теперь бежим! Скорее! — снова Револьда отрывали ото сна. Ну хорошо, побежали, раз уж вы так настаиваете, подумал ученый. Он, между прочим очень быстро бегать может. Хотя, как он побежит? У него же ноги застряли в этих вредных веревках.

Револьд от удивления выпучил глаза. А вот и не застряли. Более того, нет у него ног больше. Да и рук. Вообще ничего нет, только туман вокруг, белый и густой. Эка невидаль. Что за шутки, в самом деле?

Рядом раздался смех Герберт.

— Есть, сработало, — произнес довольно парнишка.

— Давай наверх, — перебили его сверху, — а то до тебя доберутся.

Что правда, то правда. Речные люди сдаваться не собирались. Они уже полностью вылезли из воды и стояли на ее поверхности. Хотя их водяные лица явно выражали удивление: куда это добыча подевалась из-под носа? Рев усмехнулся и попробовал двигаться. Оказывается это легко, всего-то подумать надо. Захотел вперед — будет тебе вперед, хочется крен влево дать — и уже повернул. Замечательно. Только вот ветром сносит. Ветер, как известно, с туманом плохо дружит. Разгоняет его, да и дело с концом. Так что осторожнее надо. С ветром-то.

— Разлетался, Тропа тебя побери, — выругался Биф, стоя на бревне и наблюдая за ученым, — дуй сюда уже, чудо-призрак.

Он все еще держал какого-то старика подмышкой, хотя тот и пытался всеми силами вырваться. Силенок деду явно не хватало. Сбоку, карабкаясь по веревкам, показался Герб. Повезло, что живой. Кто их знает, на что способны эти странные ребята снизу.

На краю бревна у самого берега Рев по широкой спине признал Варина. Староста махал руками, раздавая тумаки людям, что на бревно спешили залезть.

Стоп! Что-то тут не сходится… Гислин говорил, что Варин людоед, а Биф дежурный по свежему мясу, так сказать. Чего ж они тогда Револьду сейчас помогают? Кому верить-то?!

— Народ, я долго так не продержусь, — крикнул Варин, — они прут и прут. Я ж не железный все-таки. Вон, в синяках уже весь. А еще они между прочим кусаются!

Старосту и правда здорово теснили. Ему пришлось немного отступить, да и двигался он помедленнее, часто пропускал атаки жителей.

— Чего это с ними? — удивленно поинтересовался Рев, — с ума сошли что ли?

Биф лишь отмахнулся.

— Не сейчас, — он осмотрелся, словно оценивал что-то. В голове его одна за другой рождались идеи и тут же сгорали. Ну если мало у них шансов выбраться отсюда живыми? И ведь ничего полезного в голову не лезет. Пробиваться с боем с бревна на берег, а потом ноги в руки? Не выйдет. Варин вон едва дышит, а остальные, кроме Бифа, не бойцы. Тут и гадать не надо: повяжут да и дело с концом. Прыгать в реку то же не улыбалось. Там не только рыбы обитают, а еще и монстры водяные, Тропа их побери. Отпадает. А духодар в туман всех не превратит, так что и тут тупик… Засада прямо.

— Биф, — окликнул его Герб, — не хочется тебя отвлекать, но… — он указал на веревки. По бревну карабкались те существа из воды. Пока что им так и не удалось перекусить, а голод, как известно, не тетка. Раз еда сама себя на блюдечке не подает, значит пора за ней самим сходить. А там может и пир получится.

— Настойчивые, — сквозь зубы прошептал Биф. Ну ничего. Раз так уж хочется до кого-нибудь добраться, то ловите подарочек. Старый? Не вкусный? Дареному коню, как говорится, в зубы не смотрят. Надобно ценить то, что есть.

Старик не ожидал. Он никак не думал, что так скоро увидится с теми, кому поклоняется. Кувыркнувшись по бревну, дед всем своим весом разнес водяных в тучу брызг и бултыхнулся в воду.

— Думаю, мы выигрались маленько времени, — усмехнулся Биф и повернулся к сыну кузнеца, — Герб, а ведь у меня для тебя есть работенка. Сможешь бревно на воду спустить, а?

Ну а чем не блестящая идея? Других выходов все равно нет. Или пан, или пропал, как говорится. Вон и Гербу идея понравилась — сразу за дело принялся. Главное сейчас — скорость. На «долго» времени совсем не оставалось.

Биф, довольный задумкой, нашел глазами Револьда. Ученый завис недалеко, но с удрученным выражением.

— Биф, я узнал его… Ты только что Гислина этим тварям на растерзание отдал… — с трудом произнес Рев.

Биф пожал плечами.

— Не знаю, Гислина или нет. Мы с ним не знакомились и пиво не пили. А что такого? — удивился он, — с такими как он только так и надо…

— Вот что ты за человек, а? — возмутился ученый, — ничего у тебя святого нет. Чувствовал я, что с тобой не все просто. Связался с людоедами и несчастных им скармливаешь. А теперь еще и бедного старика к водяным сбросил. Как же я жалею, что знаком с тобой.

После всей этой тирады Биф выглядел озадаченным. Впрочем, чему удивляться. Повисел человек на бревне, померз, а теперь бредит. Обычное дело. Главное, чтоб не спятил, а то еще тащить придется.

— Полегче, братец, — предупредил Биф, — у нас в Грилмуф за такие обвинения знаешь, чего можно получить? — он показал кулак, — и откуда такого бреда понабрался, чудак… Уж чего-чего, а бедным этот твой дед не был. Жрец водяных, вот он кто. А насчет людоедов, то здесь, на Промысле давно нет их. Все благодаря Варину, он энто дело пресек. До него да, промышляли, ну тут уж ни он, ни я совсем не причем.

Револьд почувствовал облегчение и неловкость одновременно. Как-то не очень хорошо получилось. Конечно, Биф мог и соврать, но разве не они с Варином его сейчас с бревна сняли? Ежели они ему вреда желают, какой смысл помогать-то. Ладно, придется поверить на слово.

Обстановку разрядил Герб. За что Револьд его сразу же мысленно поблагодарил.

— Эй, держитесь крепче, я тут кой-чего натворил, — обеспокоено произнес парнишка, — не знаю, получится иль нет, но попытка не пытка, правда?

Бифу такой подход не очень понравился. Парню, конечно, хотелось выбраться отсюда, но зачем же спешить из огня да в полымя? Может как-нибудь аккуратнее?

— А ты уверен… — начал было он, но договорить не успел. Из огромного бревна по середине и по обоим концам с громким треском вылезли толстые корни и сразу же уперлись в мостки. Доски прогнулись, но выдержали. Бревно медленно поднялось и начало раскачиваться. Выглядело оно сейчас как деревянный конь с всадниками на спине. Только вот всадники совсем не рады были оказаться на таком коне.

— Ох не нравится мне все это… — пробурчал Биф и припал к шершавой коре, обхватив ствол руками насколько мог. Пальцы уцепились за неровности, а сердце спряталось в самых укромных уголках души. И вытащить его оттуда будет ой как не просто. Бревно раскачивается и каждый раз Биф чувствует, что сейчас сорвется. Вот сейчас! Уф, едва удалось пальцами удержаться. Еще один такой взмах и Биф точно отправится в полет. Не хотелось бы, но видимо придется. Бревно большое, ему виднее.

— Сейчас прыгнет! — крикнул Герб и зажмурился. Из коры возле Бифа и Варина вылезли ростки и прижали их бревну. Такая импровизированная страховка. И Биф был ей рад. Потому как он еще ни разу не прыгал вместе с бревном. Да и на бревне. Вообще с бревнами в своей жизни никаких дел не имел. И как оказывается зря. Надо было готовиться.

— Кто прыгнет?! — закричал Варин, который вообще не понимал, чего тут творится. Никто ж не объяснил старосте, что у Герба есть дар дружить с растениями. Да и некогда объяснять. Действовать надо, причем срочно. Так что ответа Варин так и не услышал.

Бревно сильно накренилось назад и потом с резким свистом устремилось в сторону реки. Корни оттолкнулись от мостков, выломав доски, а с самого края бревна посыпались жители, словно листья по осени. Некоторые повезло свалится еще на берегу, а вот другие стремительно плюхались в воду и только водяным известно, что с ними будет дальше. Думается, водяные не упустят возможности встретить гостей подобающе.

На расстоянии метров десяти бревно наконец-то окончило свой удивительный полет и плашмя вошло в воду. Именно вошло, потому что все, кто сидели на нем, сразу же погрузились в воду. Биф отчетливо видел, как в рассыпную бросились рыбы и насколько стремительно приближается дно. Вот и оно! Толчок заставил больно ударится носом. Ох, Герб, Биф тебе еще припомнит. Ничего не продумал и сразу действовать. А ежели покалечил бы кого? У Бифа, между прочим, запасного носа нет. Зато есть увесистый подзатыльник. Всеобучающий! Специально для таких вот недалеких экспериментаторов…

Но как известно, дерево не тонет. Если, конечно, не провалялось под водой целые годы. Бревно, по-видимому, вспомнило об этом и исправило ситуацию. Разрезая толщу воды, оно вынесло на поверхность ошеломленных, но все еще живых товарищей. Больше всего в шоке был Варин. Бывалый рыбак, он осматривал бревно как диковинную рыбу, пытаясь определить, где у нее голова. Хотя и хвост как-то не обнаруживался. Во дела-то…

— Все здесь? — осторожно поднимая голову, поинтересовался Герберт, — да, вроде…

— Герб, ты нас всех чуть в Глубинные Пещеры не отправил! — возмутился Биф, с трудом освобождая пальцы из коры. А чего удивляться? Не каждый день прыгаешь на бревне в реку. Пальцы и не так онеметь могут. По крайней мере все цело и на месте. Как ни странно, даже голова.

— Ну живы же… — неуверенно парировал сын кузнеца. Хотя понимал, что выжили они чудом. Надо было привязать всех ростками заранее. Подумать, как в воду врезаться получше… Хорошая мысля приходит опосля, как известно. Чего теперь-то веревки накручивать?

— Говори за себя, — пробурчал Варин, придерживая руками живот. Да, с таким выпирающим предметом сложновато прислонится к шершавому бревну. Да еще и без рубахи. Бедный староста отбил себе все, что возможно, пока гарцевало бревно. А сейчас тяжело втягивает воздух. Долина Дольменов, только бы ребра были целыми!

— Сначала говорите «выручай, Герб», а затем «что же это ты натворил», — надулся сын кузнеца, — ну вас… Чтоб я еще хоть раз помогать вам решился.

Биф вздохнул. Дети — такие дети. Все они сразу в штыки воспринимают. Слова не скажи: потом обида на обиде будет.

— Ладно, — обратился он к Гербу, — в принципе, молодец ты. Тут никто даже спорить не станет. Вытащил нас из заварушки. Не знаю, чего бы с нами было, ежели не ты. Просто будь осторожнее в следующий раз, братец. Договорились?

Герберт вроде кивнул, хотя все еще сидел насупившись. Демонстрировал, что все равно пока обижается. Для порядку, так сказать. Переставать сразу обижаться нельзя, не принято так. Вот у него друг в Грилмуф есть, так он вообще по обидам рекордсмен. Как-то на родителей обиделся и есть отказывался. Целую неделю продержался, между прочим! Исхудал знатно. Герб ему яблоки да хлеб таскал, пока не видит никто. Вот это Герб понимает — мастерство!

— Ты там как, Варин, держишься? — Биф переключил внимание на старосту, — живой? Сейчас бы кружку эля… Мигом тебя на ноги поставили бы.

Варину с виду становилось все лучше. Он даже усмехнулся на слова товарища.

— Это ты прав, друже. Ничего и не такое вытворяли. Похоже, старею я, — усмехнулся Варин, — а ты, смотрю, держишься.

Биф в ответ показал ему свои застывшие пальцы.

— Ну да, — улыбнулся он и они засмеялись.

— Что-то не так… — подал голос Герб. Прошла всего минута и обида уже была забыта. Ну какой смысл дуться на публику, ежели все равно никто не смотрит? Лишняя трата времени, в самом деле. — Мы ничего не забыли сделать? — поинтересовался он.

Биф пожал плечами. Чего они могли забыть? Да даже если и забыли, возвращаться на промысел не вариант. Съедят, как пить дать, съедят. Что они, в конце концов, дураки — к людоедам возвращаться? Главное, что все здесь, все на месте. Все? Точно все?

— Револьд?! Где Револьд?! Тропа тебя побери, опять?! — воскликнул Биф и остервенело стал оглядываться. Да что ж такое-то! Второй раз теряется уже. Что за бестолковый парень. Вечно на проблемы натыкается, словно притягивает их. А ему, Бифу, вытаскивать его приходится. Это же не дело!

— Незачем так кричать, — раздался голос сверху, — здесь я. За вами следом летел. Здорово ты Герб придумал с бревном, однако.

Биф сморщился.

— А раз здесь, чего отмалчиваешься? Мы не для того тебя спасали, чтоб ты опять где-нибудь застрял, — проворчал он, — забавно ты смотришься… в тумане. Прям это, статуя из сахарной ваты. Ты давай подальше пари, ладно? А то как-то не хочется тобой дышать.

— Да я бы и рад уже обратно, в нормальный вид, да не знаю как, — удрученно откликнулся Револьд. Ему и самому уже поднадоело, что его туда-сюда ветер гоняет. Никакой конкретики. А ученые так не любят. Ученым надобно чтобы все четко было, по делу. Всякие метания — это не про них.

Биф насмешливо посмотрел на парящего ученого.

— Герб, уж поведай нашему воздушному путешественнику как с фляжкой обращаться. А то он, бедный, с неба на землю спуститься не может. Страдает…

— Прекрати, Биф, — перебил его Револьд, — помог бы лучше, чем ерничать. А то я тебе эту фляжку куда-нибудь запихаю, — конечно, эта фраза от тщедушного ученого прозвучала не очень-то и страшно… Но если уж достал этот остряк? Любит над людьми поизголяться. Дай только волю.

Герб их не слушал. Его внимание привлекало кое-что посущественнее. Парнишку беспокоило, что вода под бревном становилась все грязнее и что дна не видно уже совсем.

— Варин, это что? — окликнул он старосту, — откуда грязь-то?

Ежели кто и знает, что не так с водой, то только местный рыбак. Он же тут все проплавал, реку наизусть знает. Варин некоторое время разглядывал воду, затем зачем-то бросил взор вдаль, вниз по реке, насколько глаз хватало.

— Долина Дольменов! — закричал он, — нас течением в Старое болото несет! Герб, вытаскивай нас отсюда!

А что Герб? Он же не волшебник какой-то. Корни бревна со всей возможностью стали грести обратно, да разве справятся они с течением-то?

А Биф сидел и думал, что все-таки зря он так часто ругается. «Гиблая тропа, гиблая тропа…» Накликал, олух.

Глава 10. Странник, поклонник удачи

Природа — это, конечно, здорово и все такое. Особенно когда птички поют, легкий ветерок колышет кроны деревьев и где-нибудь рядом журчит ручеек, прозрачный такой, в котором еще маленькие рыбки плавают. Тишь и благодать, нечего сказать.

Но совсем иное дело, когда Природа эта угробить пытается. Потому как болото отнюдь не место для прогулок, а скорее идеальный способ сгинуть навеки: даже и глазом моргнуть не успеешь, как провалишься и застрянешь в жуткой жиже. И нет спасения, ни за деревце гнилое не удержишься, ни землицы твердой не нащупаешь — везде топь и тишина безмолвная. Да и не удивительно, что тихо-то: откуда тут живность какая возьмется, если нет ничего, кроме серо-зеленой жижи?

И Биф знал это. Не то чтоб он сам по болотам путешествовал, но разные рассказы слыхивал, что место самое что ни на есть гиблое. Сильные, крепкие мужики тут в таком количестве пропали, что в Грилмуф и счет давно перестали вести. Потому-то и заброшена давно уже тропа, по которой можно было с востока в Амиум попасть. Ныне только туманной тропой ходят, что через Скалистую заставу. А там, как известно, Чет засел с ребятками своими, да деньги со всех трясет. Обложили с обоих сторон, в общем. Совсем житья нет.

Так что в болота соваться — идея совсем глупая, а избежать похоже никак. Бревно как по реке несло, так в болотистые края и приплыло. Что тут скажешь, повезло неописуемо. Могло же и в сторону Долины Дольменов отнести, да не судьба видимо. Придется через жуткие места пробираться, да эту самую тропу Гиблую разыскивать, авось пронесет.

— Народ, — подал голос Биф, — что делать-то будем? Мысли здравые имеются?

Хотя вопрос скорее риторический был, потому как на лицах остальных читалось если не отчаяние, то уж полная растерянность точно. Вроде как выбрались из лап фанатиков на Промысле, а вот оно как оказывается вышло. Все хуже и хуже дела получаются. Словно кто-то умышленно их портит. Да только нет такой магии, вроде бы…

Револьду удалось совладать с фляжкой и принять привычный облик. Он сидел неподалеку на бревне с таким видом, будто прямо сейчас в обморок. И чего он так расклеился? Ну повисел немного на бревне, по прохлаждался. Наоборот же, такое приключение испытал! И даже выжил. Радоваться надобно, а не фортуну сердить.

Варин и Герб тоже понурые. И что с ними со всеми делать? Чуть что, так руки опустили. Пиши пропало, значит. Нет, братцы! Так не пойдет!

— Слушай мою команду! — твердым, звонким голосом завопил Биф, пробуждая народ ото сна, — некогда спать. Герб, обеспечь нам ветки побольше, да чтоб с листвой были, мы их на весла пустим. Варин и Револьд, направо! Как получите весла, к гребле приступить!

— А ты что делать будешь? — буркнул Рев, недовольный, что им командуют.

Биф хмыкнул. Что делать, что делать… Он уже делает. Трудится, между прочим, не покладая рук. Так-то.

— А я буду поднимать ваш боевой дух, братцы! Петь буду, — выдал он и рассмеялся.

Надо сказать, что напугал он ученого не хило. Да и Герб как-то насторожился. Кто его, этого Бифа знает, как он поет? Щас как завоет, так все с бревна в болото попрыгают, лишь бы пения такого жуткого не слышать. С певцами-любителями очень осторожным надо быть, это все знают. Потому как, если дашь такому волю, так он, пока слушатели с ума не сойдут, будет одаривать окружающих своим исполнением.

— Может не надо? — робко поинтересовался Герб. Он, собственно, вообще не шибко-то музыку любил. Ему больше звуки природы по душе: шелест листьев там, дуновение ветерка. Такое вот.

— Ты давай, не отвлекайся, — перебил его Биф, — ветками занимайся, а я покуда слова вспомню. Давненько не пел. С той попойки, помнишь, Варин?

— Как не вспомнить… Хотя на трезвую ты, на мой взгляд, получше поешь, — подтвердил староста.

— Так я без эля слова хотя бы помню, хе-хе, — усмехнулся Биф и задумался. Что бы такого ободряющего спеть-то? Надобно что-нибудь этакое выдать, настроение поднять, но чтобы и бдительность не теряли. Все-таки болото, а не прогулка по саду. Кажется, припоминается одна довольно неплохая песня…

И Биф запел:

— Куда не пойду, мне везде хорошо:

Я странник, поклонник удачи.

И в каждом краю свое место нашел…

А все почему? А все потому!

Что сердце свое я не прячу!

Не просто бывало, да я не слабак:

По мне лучше двигаться с боем.

И брал я вершины, порою за так…

А все почему? А все потому!

Что вел я людей за собою!

И пусть мы сегодня, увы, не цари,

Не князи, не рыцари в белом.

Зато не гнилые, живые внутри…

А все почему? А все потому!

Что делали правое дело!

Сказать «удивил», значит ничего не сказать. Прямо в шок поверг слушателей. Вот, еще пару минут назад, они уши себе мхом затыкали, а тут рты пораскрывали и оцепенели будто. Понравилось, похоже, довольно заключил Биф. Ну а то, уж он-то знает, как народ на дело сподвигнуть. Приходилось, однако, по жизни разное испытать и много где потрудится. Ежели вспомнить, то рассказ на несколько дней выйдет. Некогда, да и не надо никому слушать такое.

— Да, братец, эля бы сейчас, совсем не дурно было бы… — покачал головой Варин. Может и прослезился этот громила, да негоже мужику показывать свою слабость, пусть и ностальгическую. Мужик всегда крепкий как скала, назло врагам, на радость женщинам и детям. Иначе нельзя, а то враг слабину почувствует и бесчинствовать начнет. Кому такое понравится?

— Много у тебя талантов, я смотрю, — заметил Револьд, — и рисовать говоришь умеешь, и петь, и в драке не дурен. Неужто бывает так?

Биф вздохнул.

— У меня были хорошие учителя, так скажем, — задумчиво ответил он, — с хорошими розгами. Я прикладывался к элю, а они прикладывались ко мне. Я прогуливал занятия, а они прогуливались по моей спине. Такие вот дела. Давно это было… Вы это, гребите. Я чего, зря пел что ли? Труд артиста оплачиваться должен, сами знаете.

И действительно, пора было за дело браться. Герб вырастил знатные ветки: не на каждом дереве такие встретишь. Листвы хоть отбавляй. Конечно, до весла далеко им, но выбирать не приходится, когда жить хочется.

Теперь три пары рук помогали бревну продвигаться в глубь болота. Течение давно уже ослабло и все движение обеспечивали корни. Так что ветки пришлись как никогда кстати. Больше всего пользы было, конечно, от Варина. У него один замах — и бревно на всех парах несется, словно корабль с парусами. Полезный мужик, ничего не скажешь. Работящий. Герб тоже нужный парнишка: и бревно двигаться заставил и ветки соорудил.

Один Рев не ясно для чего нужен. И гребет вон не шибко-то, устает быстро. И зачем его вообще в команде держать, не понятно. А… ну да, это ж по его задумкам путешествие состоялось. «Странник, поклонник удачи»… Тьфу! Не про него это. Ему бы в городе, в холеном сюртуке али камзоле, званные вечера проводить. А тут жизнь, тут каждый день выживать надобно. Где что не доглядел — утром можно и вовсе не проснутся. Хорошо, что этот ученый под его, Бифа, присмотром. Глядишь и выйдет толк из Револьда со временем.

— Ты как в лапы к этим чокнутым попался-то? — поинтересовался Биф, — что-то не то сказал?

Отвечать Револьду совсем не хотелось. Вот именно сейчас — особенно. Столько всего пришлось натерпеться, столько узнать, что голова идет кругом. Самому бы сначала разобраться, что да как. А там и поговорить можно.

Мысли лихорадочно раздирали голову. А одна прям кричала, не давала покоя. Книга. Да, та самая книга, какую Рев уволок у мэра Амиума, протащил через все Брошенные земли, чтобы что? Чтобы какой-то старик, которого он даже за друга принял, едва не скормил его изголодавшимся водяным? Эй, судьба, ты издеваешься, что ли?

Хотя, ежели все возмущения отбросить, получается интересная вещь. Выходит, если верить Бифу, Гислин — какой-то там жрец, а те твари в книге — кому старик поклоняется. И Револьд такой молодец, принес ему книгу. Умница, парень. Возьми с полки пирожок.

И не это самое дрянное. А то, что и кисть досталась этим помешанным. Остается теперь только молить Обитателей Старого Храма, чтоб не додумались прихвостни Гислина, какая вещь в их руках. Кто знает, чего они тогда выдадут? И без их фантазий тошно. Натворил ты, братец, дел. Хотел как лучше, а вышло вона как.

Так что состояние Револьда понять можно. А тут еще и Биф со своими вопросами. Будь он неладен… Врать что ли опять? Да нет ни сил уже, ни желания.

— Рев, уснул что ли? Эй, ты тут? — из размышлений его вывел голос Бифа, — неважно выглядишь чего-то. Ну то есть, сильнее обычного, — усмехнулся он, — может передохнешь? Я уж, так и быть, сам погребу.

Револьда два раза просить не надо было. Ветки тут же ткнулись в руки Бифа. А никто его за язык не тянул — сам же предложил. Впрочем, от перестановки гребцов команда только выиграла. Передвижение по болоту пошло гораздо активнее.

Наблюдая за работой товарищей, Револьд сдался. И выдал им все. Ну то есть, от того момента как мэра обчистил и до беседы с Гислином. Дела и так хуже некуда, и чтобы решить все проблемы лишние головы не помешают. Все вместе может и скумекают чего делать теперь. Потому как в одиночку Рев выхода не видел.

— Выходит, ты принес им книгу на блюдечке с золотой каемочкой? — уточнил Биф и оглядел товарищей, — не, ну какая же бестолочь… У нас нельзя было спросить? Я ведь тебя предупреждал, что народ на Промысле нелюдимый и хорошего там не жди. Но ты ж заладил, надо туда и все тут.

— Ты сам не лучше, дружище, — парировал Револьд, — к Гислину я один пошел, тебе ж не до того было. Рыба да горячительное поважнее будут.

Герберт переводил взгляд с одного на другого, но не влезал. Ему, конечно, странно было, что старшие ругаются о том, чего уже произошло и изменить никак нельзя. Кузнец учил его о свершившемся не заботиться, иначе и то что грядет — упустишь. Видимо, не все это ведают. А жаль. В жизни помогает.

— А кисть эта чего говоришь делает? — подал вдруг голос Варин, что до этого молчал и не вмешивался. Сидел с очень серьезным лицом: думал, по-видимому.

— Ну вроде как все что ей нарисуешь, оживает потом, — попытался объяснить Револьд, — я хоть и не художник, но даже у меня вышло. Помните тот громадный цветок, а Биф? Мое творение, как я понял. Да расслабься ты, я ж не хотел. Думал яблоко увековечить, а сами знаете, что вышло. Ну не мое это…

— Ну ты вообще… — фыркнул Герберт. И угораздило же судьбу сунуть в руки Револьда такие духодары. Как только жив остался? — А еще на меня свалить пытался.

— Рев, ты в следующий раз если чудить чего будешь, нам сообщи, — усмехнулся Биф, — мы хоть подальше отойдем. Чтоб нас не задело. А я ведь все думал, откуда этот монстр взялся…

Револьд пожал плечами. Теперь ему было гораздо легче. Это только в легендах великие герои в одиночку мир вверх дном переворачивали и ничего. А в жизни один на один долго не выстоишь. Тут надобно друзей иметь, и чем больше, тем лучше. Потому как ежели что, они и поддержат, и помогут. Ну… если друзья это, а не волки в овечьей шкуре. Как повезет, в общем.

— Забавная штука эти ваши духодары, — снова подал голос Варин, — но не нравится мне кисть. Я от фанатиков на промысле часто слышал, что пытаются они своих большаков возродить. Смешные такие, будто можно кого из Глубинных пещер вот так взять и вернуть. Но с этакой кистью, выходит, можно оживлять все что угодно.

— А ведь Варин дело говорит, — вклинился Биф.

Рев и сам знал, что дело плохо. И как ему самому в голову-то не пришло? Прислужники Гислина и книгу получили и кисть. Это ж как один плюс один — два. Получается, либо они просто невероятно везучие товарищи, либо… Как они могли знать, что Револьд придет прямо к ним, да еще и с нужными подарками. Бред какой-то… Не бывает такого везения.

— Братцы, так ведь это что ж теперь будет, — продолжал размышлять вслух Биф, — скоро на промысле заведутся уродливые негодяи и начнут там всем заправлять? Без приглашения в гости, как известно не ходят. Невежливые товарищи, однако.

— Так, а что мы поделать-то можем? Насколько я понял, народ они опасный и голыми руками их не возьмешь, — вмешался Револьд.

Варин вздохнул.

— Не то слово опасный. Рассказывали, знаем. В те времена, когда они тут всем владели, тяжко жилось. Люди носа зря не показывали. Трудились не покладая рук, чтобы накормить, напоить, обиходить. Да только не хватало Эговарам наших мест, приречных. Опосля они в сторону поселений свои лапы загребущие запустили. Говорят, там, где сейчас Лес Древних Тайн, битва была не на шутку. Эговары пробивались к Амиуму. Каждый из этих негодяев мог легко справляться с сотнями местных жителей. Правда тот бой они проиграли, не знаю уж из-за чего. В легендах сами знаете как: «спасибо доблести воинов» и все такое. А что уж на самом деле там произошло и не знает никто. Так-то.

— А чем они такие опасные-то были? — не унимался Биф, — я легендам не очень-то верю, за жизнь много и сам сочинил. Чего они, с мечом шибко ловко управлялись али из лука стреляли без промаха? Да даже ежели и так, не осилит один воин сотни. Ерунда это все. Сказки для детей, ребят вроде Герба.

— Не знаю как объяснить, — замялся Варин, подбирая слова, — в общем вот эти ваши духодары им были не нужны. Они и безо всяких духодаров такое творили, что вам и в голову не придет. А с такими особо не поспоришь, жутко. Он же тебя одним словом раздавит! Или еще чего сотворит… Пытки у них, говорят, знатные были. Любили пошалить.

— Не, ну это точно сказки уже, — фыркнул Биф, — ты про магию что ли? Я тебе так скажу, братец. Я все Брошенные земли прошел, и по Нэттери прогуливался не раз. Много чего видел. А вот магии — нет. Потому что нет ее, понимаешь?

Герберт как раз рассматривал фляжку, что недавно забрал у Револьда, и удивленно уставился на Бифа. Револьд и вовсе такое утверждение позабавило.

— А духодары как же? — спросил он, — или вот фляжка эта, медальон из Трухлявого пня. Думаю, кисть тоже духодар… В общем, не согласен я с тобою, Биф.

Варин кивнул, словно поддерживая слова ученого. Объединились, умники, ничего слушать не хотят. Да как угодно, Бифу без разницы, верите или нет. Биф главное сам знает и достаточно ему. Вот еще, переубеждать он кого-то будет.

— Духодар — это другое… — уклончиво ответил он, — мы же даже не знаем, откуда они и почему так на нас, людей влияют. Да ну вас… Деловые все стали, умные. Сами тогда решайте, как дальше быть. Без меня.

С этими словами Биф демонстративно прошел по бревну в самый конец, едва не сбив Револьда в болотную жижу. Вода становилась все гуще и бревно передвигалось с трудом. Не важно, какие усилия прилагали товарищи по несчастью. По всему видно, что недалеко уже топь, а там уже пешком придется пробираться. И лишь Обитатели Старого Храма знают, все ли выживут в этом путешествии. Болото, как известно, со всех берет свою цену. И для многих эта сделка становится последней.

Револьд пожал плечами. Выходка Бифа его не особо удивила.

— И решим, — как можно тверже ответил он, — у меня уже даже план есть. И как из болота выбраться, и как с Эговарами совладать.

Он сделал паузу, наблюдая за реакцией товарищей. Ну же, давайте, хоть кто-нибудь спросите, чего же Револьд там придумал! Нужно срочно утереть нос этому заносчивому любителю эля. Чтобы не думал, будто только он может идеи хорошие придумывать и советы направо и налево раздавать.

— Ладно, не буду мучить вас ожиданием, — ученый так и не дождался вопроса, — у меня неплохо получается ладить с картами. Насколько я знаю, если двигаться на север, то мы выйдем на Гиблую тропу. Ну, так по крайней мере по карте видно.

— Это же топь, друже, — вмешался Варин, — тут просто так не погуляешь. Шагнул не туда и пиши пропало. Даже макушку не видать будет, особенно ежели глубокое место найдешь.

— Я и это продумал, — жизнерадостно парировал Револьд, — у нас есть замечательная фляжка. Кому-то из вас придется прикинуться туманом на время и проверять путь впереди. Тогда путь остальных будет безопасным. Как вам?

Варин кивнул. Правда в душе он очень понадеялся, что отслеживать путь придется не ему. Уж кому-кому, а старосте очень не хотелось становится туманом. Не любит он все эти штучки. А вдруг сломается чего, и он что же, навсегда таким останется? Нет уж, как-нибудь без него желающие найдутся.

— Неплохая идея вроде, а, Биф? — крикнул Варин в другой конец бревна, — глядишь и получится выбраться. Фляжку может Герб возьмет, он, вроде и управляться с ней умеет. Разобрался уже.

Револьд покачал головой.

— Мне кажется, Герберт нам может как укротитель растений пригодиться. Мало ли что… Варин, вы как человек сильный, будет страховать нас, вдруг кто провалится. С этим лучше вас вряд ли кто справится.

Идея Варину все больше нравилась. Туманом становится не надо, да еще и важное дело доверили. А Револьд смышлёный, однако, парень. Сразу даже и не скажешь.

— Биф, — продолжил ученый, — сам понимаешь, тебе придется взять это дело на себя. Кто у нас самый ловкий и быстрый? А самое главное, внимательный. Сейчас это важнее всего. От того, кто будет дорогу прокладывать, зависит жизнь остальных.

Револьд понимал, что перегнул с лестью. Но куда деваться, если без Бифа им и правда никак. А этот товарищ похоже любит, когда с ним по-особенному обращаются. Вот и приходится комплиментами засыпать, чтобы и обиду свою глупую забыл и на уговоры поддался. Сколько можно уже сидеть на этом бревне и не делать ничего.

— Другое дело, народ, — усмехнулся Биф и вернулся обратно к остальным, — я же не просто так вас бросил. Это метод такой, чтобы вы задумались и сами придумали умного чего. Не мне ж одному придумывать.

Так вот ты какой, подумал Револьд. Эвон как вывернул все наизнанку. Будто и не обижался, а жизни их учил. Да, Биф никогда не пропадет. Умеет человек из любой ситуации выкрутиться и своего добиться. Еще бы всех научил, а то, как эгоист, сам только пользуется. Жадина.

— Я там все слышал, — продолжил Биф, — так и быть, найдем этот ваш путь. А там глядишь и до Гиблой тропы доберемся. Только я сразу говорю, Рев, чтобы ты особо не обольщался: ею давно не пользуется никто, она могла и вовсе сгинуть. Так что… В общем, ты предупрежден, да?

С этими словами он взял у Герберт фляжку.

— Нужно очень захотеть двигаться, — пояснил сын кузнеца как пользоваться, — а как обратно захочешь, так просто пожелай в человека обратиться. Это не сложно.

— Ладно, Дольмены с вами, — махнул рукой Биф и закрыл глаза. Через минуту он уже парил в воздухе, растворяясь в тумане. По очертаниям в нем с трудом можно было узнать парня из Грилмуф.

— Ну что? Приступаем к плану нашего ученого умника, — раздалось из тумана, — «Куда не пойду, мне везде хорошо: Я странник, поклонник удачи», Меня держитесь, и прорвемся.

Револьд усмехнулся. И как у этого парня получается всегда сохранять лицо? Ну неунывающий по натуре, прямо. Ничего его не берет. Он по себе помнит, как туманом стал, его от укачивания чуть не стошнило. А этому хоть бы хны. Летит себе и в ус не дует. Аж прям зло берет.

Так они проследовали еще метров триста, пока бревно окончательно не завязло. Пришлось намочить ботинки. Здесь было не глубоко, всего лишь по колено, но расслабляться не стоило. В болоте никогда не знаешь, что кроется за следующим шагом. Биф в новом образе залихватски витал то в одну сторону, то в другую, поглядывая нет ли провалов.

Револьд не отрываясь смотрел в карту. Порой Герб или Варин одергивали его, если он сбивался с пути. Да только ученый сразу в карту погружался. Чего он там такого удивительного нашел, никто не знал, да и не спрашивали. Рев же умелец по картам, пусть сам и разбирается.

Дорога, если ее можно так назвать, становилась все хуже. Спокойно уже не шагнешь, то и дело встречались ямы, да такие глубокие, что и Варин бы спасти не успел. Ветка метра на два ушла полностью и до дна не достала. Такие сюрпризы никому не пришлись по душе. Пришлось идти еще осторожнее, аккуратно ощупывая каждый шаг ногой.

Биф уже парил над самой поверхностью болота, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. В его задачу теперь входил поиск кочек, на которые можно было безопасно вставать. Запах вокруг стоял на редкость пакостный, смесь серы и еще чего-то очень вонючего. Вдыхать этот аромат не стоило, поэтому путники старались дышать через одежду.

— Где же твоя тропа-то, — проворчал Варин. Ему как самому большому и грузному идти было совсем сложно. Того и гляди провалится. Даже кочки под ним как-то неустойчиво держались. Дрожали предательски и вместе с ними каждый раз вздрагивал староста. Уж если провалится, то его трое остальных даже совместными усилиями не вытащат.

— Да вроде недалеко, если верить карте, — ответил Револьд. Он и сам чувствовал себя не очень. Вся эта затея начинала дурно пахнуть. Примерно так же, как и само болото. Тропы все не было, а сомнения начинали захватывать ученого с головой. — Биф, там не видно тебе? Может подняться повыше?

Но Бифу можно было и не подсказывать. Белый шлейф от его движения уже давно медленно таял по направлению к верхушкам гнилых деревьев. Оставалось только ждать с замиранием сердца, чего же он там выглядит. Надежда — штука коварная. Она всегда остается до последнего, а затем разводит руками говорит: «Ну я это… сделала все что смогла». И ничего с нее не возьмешь, сам же в нее верил.

Желая отвлечься, Револьд снова погрузился в карту. Вот она, Гиблая тропа, они вроде как рядом с ней сейчас. Ну же, карта, родимая, выручай! Сейчас твоя помощь как никогда кстати будет. Ты же как-то показала Револьду где находится автор книги. Может и сейчас подсобишь. Где спасение? Как из болота этого треклятого выбраться?

От карты пошла знакомая вибрация. Откликнулась, чертовка! Ученый постарался осмотреть внимательно все болото, изображенное на старом пергаменте, чтобы ничего важно не пропустить. Так, а это что такое? Прямо здесь, неподалеку. Светится, сияет прямо. Прям как тогда, в Грилмуф, когда Револьд Промысел разглядывал. Но тогда он же хозяина книги искал… Маяк Тиммера! Да не хозяина он тогда нашел. Карта ему выдавала кое-что поинтереснее — фляжку Маргерии, что легко превращала человека в туман. Неужели и сейчас то же самое? Неужто… Нет, не может такого быть!

— Эй, народ, я не сильно уверен… — медленно начал Револьд, и Варин с Гербертом сразу вопросительно повернули к нему головы, — вы не поверите, но я кажется нашел… еще один духодар. Он, кстати, прямо перед нами.

Глава 11. Светило болотное

У всего, даже у гнилого болота есть хранители. Потому как все, за чем не следят, приходит в упадок, так уж повелось. Исключений из правил нет, и все, кто хоть немного дружит с природой, в курсе. Речь не только о людях. Человек — хоть существо и заботливое, но малость ленивое. Да и не знает всего. Порой забота незнающего становится медвежьей услугой, только хуже выходит.

Вот и считают любители природы, что есть в лесах, полях и болотах нечто неизвестное, но дело свое знающее. Кто духами их называет, кто элементалами. И речь не о Бифе, что, обратившись в туман, носился сейчас у верхушек деревьев. Тут кое-что позагадочнее есть.

Такие мысли посетили Револьда. Он, как ученый, знал обо всякой мистике немало. И ни во что из этого верил, но… Поверить, похоже, придется. Потому как яркая метка на карте выписывала такие кренделя, что глазами не уследишь. Она прыгала из одной точки болотных мест в другую и всякий раз расстояния казались невероятными.

Тут одно из двух, решил ученый. Либо на болоте духодаров пруд пруди, но они как-то прячутся. Либо… О втором и подумать страшно. Какое существо способно перемещаться на десятки верст мгновенно? Это же уму не постижимо. О таких удивительных чудесах Рев и не слышал еще. А потому в нем сразу проснулся ученый. Нельзя же упускать такую возможность!

А сверху уже спускался туман. Напористо и быстро. Словно раздавить пытался. Биф веселился от души.

— Ну что, соскучились уже? — сходу поинтересовался он, — не печальтесь, я вернулся. Нашел я твою тропу, Револьд. Есть там впереди прогалина без деревьев, прям тоннель. Думаю, туда нам. А как на тропу выйдем, там и до Грилмуф недалече. За день доберемся. Ну, кто первый за элем и сухой одеждой?

Его слова народ утешили. Будто груз с плеча свалился, как говорится. Дышать свободнее стало, хотя какой уж на болоте воздух. Вонь одна. Но человек так устроен, ему только дай надежду, и он любые горы свернет.

— А что если у нас есть шанс добыть еще один духодар? — подал голос Рев, не отрываясь от карты, — я бы не спешил покинуть эти места. Я вижу его… но оно по всему болоту скачет, словно чокнутое.

— Ты уверен? — поинтересовался Биф и тоже заглянул в карту. Забавное зрелище — видеть, когда у тумана глаза шевелятся. Забавное и жуткое. — Не вижу ничего. Ты часом головой не тронулся, умник?

Рев вздохнул.

— Ты как-то однообразно шутишь, дружище. Я уверен, но просто тебе видеть не дано, — парировал ученый с усмешкой. Хоть как-то поддеть этого самодовольного типа. А то уж больно деловой.

Биф пожал плечами.

— На кой они вообще нам сдались? У нас что, без них забот мало? Давай ты своими исследованиями потом заниматься будешь, когда с теми речными чудаками разберемся, — высказался он. Ну сколько можно за этими духодарами гоняться. Да еще и бесплатно. Ему до сих пор ни монеты не перепало. И, видимо, не перепадет. А шкуру уносить приходилось уже не раз. Как-то не выгодно получается. Да-да, он, Биф, сам вызывался. Ну и что? Как вызвался, так и отозвался. Надо же и совесть знать.

Варин и Герб молча ждали, пока эти двое закончат свою перепалку. Лучше не вмешиваться, а то еще и на них переключатся. Нет уж, пусть сами как-нибудь.

— В том-то и дело, Биф, что без них нам никуда, — устало ответил Револьд, — мы будем бить Эговаров их же оружием. Раз они такие кудесники, то и нам надо стать такими же. Соберем духодаров побольше и ударим по врагу! Посмотрим как они смогут устоять.

Варин огладил бороду. Мокрая еще с прыжка на реке, вся в зелени и тине — подарки от болота — она напоминала банную мочалку.

— А ведь дело говорит, — удивленно заметил староста, — может сработать. Я вот, например, других идей придумать не могу. Не так-то легко с Эговарами совладать, но ежели с духодарами напасть, то совсем иное дело. Там, на берегу, я ваш медальончик испытал уже, Герб подсунул. Знатная вещь, я вам скажу. Так что, план мне нравится.

Герберт усмехнулся. Еще бы ему медальон не понравился. Опьяняет получше всякого вина. С такой штукой и в бой не страшно, и в компании весело будет. Хотя, лично Гербу больше фляжка по душе. Оказывается, летать это так здорово. Повезло же все-таки птицам: всю жизнь в небе проводят. Летят куда глаза глядят и в ус не дуют. И не надо им молотом по железу долбить. Ну вот, опять отцова кузница вспомнилась. И почему все мысли на ней сходятся?

Биф поспешил высказать свое несогласие. Он настолько был не согласен, что даже вышел из тумана. Ответственно к делу подошел, в общем.

— Ну что за чушь вы несете? — возмутился он, — вы реально жаждете довериться каким-то штукам, пусть и с замашками на чудеса? Одно дело запустить меня почесать макушки деревьям, но совсем другая пляска — идти в бой с котом в мешке, — Биф едва перевел дух после тирады, пытливо поглядывая на товарищей. Действуют слова али нет? Болтать — труд не сложный, а вот попробуй уболтать. У этих оболтусов похоже только одно на уме — шлем на голову и по-геройски в бой. Чудаки. Совсем же без него, без Бифа, пропадут. Если не вразумить, конечно.

— К тому же, — продолжил парень из Грилмуф, — мы ж не знаем, кто их наделал. Может статься, что сами Эговары и состряпали. Вспомните, фляжку вы у Маргерии отобрали. У прислужницы этих помешанных.

Варин нахмурился.

— Можно как-нибудь ее не трогать? Она в конце концов моя жена, — осадил он Бифа, — но соль в твоих словах есть…

— Но это же не значит, что для Эговаров духодары не опасны, — перебил его Револьд, — медальон и фляжка сработали, хоть и рядом были эти монстры. Если бы духодары им подчинялись — отрубили бы, да и дело с концом. А кисть? Их работа? Так чего ж они себе другую не сделали, пока первая потерялась? Чего меня ждали-то? Нет, Биф, ты ошибаешься.

— А ведь точно, — подал голос Герб. До этого он пытался не вмешиваться в разговор взрослых, но не сдержался. На него сразу уставились как на нашкодившего кота три пары глаз. Да еще и с укором таким! Мол, сиди и молчи в тряпочку. Иди вон, в «болотнице» поиграй. Обидно.

Биф вздохнул.

— Может и так, — медленно ответил он, — не доверяю я им. По мне так лучше умелой руки с клинком ничего еще не придумали. Тут ты сам знаешь, как она себя поведет. Или не подведет, хотя бы. А то уж больно хитрые эти Эговары. Как бы еще какую гадость не задумали.

Но сопротивлялся Биф скорее для приличия. Это ж принято так: даже если доказали, что не прав, признавать нельзя. Посчитают слабым и бесхребетным. Дипломатия — штука такая, она везде: и на войне, и в жизни. Уметь должен человек при любых раскладах выходить сухим из воды, вроде утки. Хотя, чего ему до других людей? Он-то умеет. Вот и достаточно.

— Думаю, сейчас мало кому можно доверять, — задумчиво произнес Револьд, поглядывая то на Бифа, то на Варина, — Варин оказался мужем поме… — ученый вовремя осекся, — прислужницы. А про тебя, Биф, Гислин такого наговорил… Герберт вообще чудной… Не обижайся, Герб, сам знаешь, эти твои дела с травой… Они пугают. В общем, я не знаю, кто вы на самом деле. Не знаю, чего ждать от вас. Но вы — все что у меня осталось. Мне поддержку искать больше негде, понимаете?

Биф развел руками. Мол, да, это само собой. Куда ему без них.

— Я сделал глупость, притащив кисть и книгу в логово сумасшедших, — продолжил ученый, — можно, конечно, надеяться, что обойдется все. Что они глупы и не догадаются применить духодары. А что если нет? Что если уже завтра отвратные создания прошлого, эти гадкие Эговары, заглянут в Грилмуф? Знаете, там, на бревне, я видел их, видел очень близко. Эти глаза, полные ярости и ненависти прожигали во мне дырки! Они слишком долго ждали нужный момент. И захотят отыграться за прошлое. И не успокоятся, пока не останется ни близких, ни друзей. Хотите себе такое будущее? Хочешь, Биф?

Парень из Грилмуф вздохнул.

— Вот что ты за человек? — поинтересовался он, — задеть за самое живое! Ладно, я в деле. Пошли за твоим духодаром. Не знаю уж, за что мне такое наказание. Ведь добрейшей души человек, а?

Варин и Герб рассмеялись. Да уж, добрей не придумаешь. И скромный до неприличия.

Револьд замялся. Не ожидал он, что так быстро согласятся.

— В том-то и дело… что я не знаю, куда нам идти, — смущенно заметил он, — этот духодар какой-то особенный. Он то есть, то нет его. По всему болоту скачет. Вот сейчас он чуть выше по тропе, в сторону Затерянного Перевала. Но вдруг он снова сбежит еще куда-нибудь?

Биф задумчиво посмотрел вперед.

— До Тропы мы добрались уже. Я с деревьев видел, — убежденно заявил он, — по ней идти попроще будет. Так что, глядишь и успеем добраться. Только под ноги смотрите. Глупо будет кормить собой болото после всего, что было.

— Так чего же мы ждем? — поинтересовался Варин. Терпеть он не мог все эти долгие разговоры. Ежели надо чего решить — раз и решили. Обсуждения только усложняют все. Сейчас договорятся, еще и передумают. Обычно так и бывает.

Слова старосты сыграли роль подзатыльника. Все сразу зашевелились, ожили даже. Наконец-то появилась общая цель. Причем не какая-то, а самая что ни на есть благородная. С такой целью и жить легче и шагать вперед сподручнее. Это когда заняться нечем, тогда и слабость в теле и не хочется ничего. Сидит себе человек ровно, а мимо проходит жизнь. Оглянуться не успеет — и ничего не осталось. Для чего жил, кто его разберет? Так… комаров кормил только.

Не соврал Биф. И правда всего в трехстах метрах начиналась прогалина, словно прорезанная огромным ножом. Мертвые деревья обхватывали ее по обе стороны, захватит пытались, но тщетно. За сотни лет Гиблая Тропа так и осталась тропой. Во всяком случае, снаружи. В свое время по этой мягкой, топкой дороге ездили торговцы из Грилмуф в еще один крупный тогда город — Поселение Бродяг. Покуда не стали здесь люди пропадать. Да не одни, а бывало целыми отрядами. А с такой напастью люди, как известно, не борются. Просто стороной обходят да и все дела.

Вот только для Револьда и его друзей оказаться наконец-то на Тропе было за радость. Все удобнее идти пусть и по мягкой дороге, чем скакать с кочки на кочку, молясь Обитателям Старого Храма, чтоб обошлось. Да и воды здесь поменьше будет, едва до щиколотки достает. По сравнению с болотом — прямо райские берега Моря Желтых Огней.

Путешественники заметно повеселели. Беда вроде как миновала и потому все с улыбками вспоминали, как ловко они на бревне ускакали от речных водяных.

— Мне кажется, что мы почти на месте, — заметил Рев, поднимая глаза от карты, — вот прямо здесь он и должен быть. Хотя нет, стойте! Маяк Тиммера, он опять переместился. Да что за напасть-то такая?

— Вы видели вспышку? — окликнул остальных Герб, — вот там, среди деревьев.

Биф прищурился.

— Будто светится чего-то. Ярко так. Надо бы выяснить.

Пролезть сквозь деревья у края тропы получилось не сразу. Здесь они стояли плотно-плотно, будто защищали проход. Пришлось Герберту немного потрудится, чтобы ветви неохотно разошлись в стороны.

— Что еще за… Вы это видите, народ? — выдохнул Биф. Впрочем зрелище удивило не только его. Револьд, Герб и Варин — все с удивлением смотрели на крупный, яркий, зеленый шар, втиснутый среди деревьев. Он вращался, вспыхивал то и дело, и издавал гудение. Ничего подобного никто из друзей в жизни не видел.

— Наверное, магия какая-то, — предположил Револьд, — возможно это как-то связано с местным духодаром. Ведь он только что был здесь.

Биф пожал плечами.

— Возможно, дружище, — он обошел шар вокруг. Ничего особенного разглядеть не удалось, кроме того, что необычная штука даже земли не касалась. Висела себе в воздухе, словно так и надо.

Герб, как парнишка любопытный, тоже уже вовсю отирался рядом.

— Внутрь не заглянешь, — разочаровано протянул он, — плотно-плотно светится. А я уж думал чего-нибудь интересного там найти.

Варин скучающе присел недалеко на корягу. Лично ему шар был неинтересен. Ну висит, ну светится, эка невидаль. На Горячей и не такое увидать можно. Особенно по ночам. Пришлось от нечего делать обратить внимание на бороду. Ей, между прочим, очень даже уход нужен. Кто-то может думаешь, что ее достаточно просто отрастить. Ан нет. Бороду чистить надо, мыть, ровнять, плести косы и много чего. Всего и не перечислишь. Можно подумать, а зачем столько проблем-то? Так это, подбородок и шея всегда в тепле же! А это очень важно.

— Мне кажется, что шар крутится быстрее, нет? — подал голос Револьд, — вон искры какие! Может отойдем, на всякий случай. Я хоть и ученый, но в таких штуках не разбираюсь. Мало ли чего.

Биф махнул на него рукой. Мол, не знаешь, не лезь. Уж он-то много где за жизнь бывал и чего только не видел. Если бы шар был опасен, то давно бы гадость какую-нибудь выкинул. Но все же пока живы! Значит и опасности нет.

Впрочем, шар и правда совсем распоясался. Чем быстрее он вращался, тем гул становился тоньше, больше походил на свист. Герб зажал уши и неуверено отступил назад. По крайней мере, он так думал. Что Герб, что Биф, сколько бы не пытались, отойти не получалось. Напротив, их прямо-таки затягивало внутрь странного шара.

— Не знаю, что за ерунда с этой штукой, но мы кажется застряли, — признал наконец Биф, — эй, народ, вытащите нас отсюда! Я чего-то не намерен обниматься с ней. Не люблю я так, против воли. Надо же познакомиться сначала! Отстань, слышишь?

Остальные думали, что он дурачится, но сейчас парень выглядел встревоженным. Ну наконец-то, усмехнулся внутренне Рев, самоуверенность Бифа куда-то затерялась. Болото, если ты слышишь, Револьд тебя любит!

Варин поднапрягся и вырвал из гнилой земли корягу, затем протянул ее Бифу и Гербу.

— Эй, застрянцы, хватайтесь, — позвал их староста, — попробую вас вытянуть.

— Вы нам еще живые нужны, — добавил Револьд и тоже вцепился в сухое деревце, — мне кажется, или нас тоже затягивает?

— Долина Дольменов! — выругался Биф. Он уже не стоял на земле: ноги зависли в воздухе прямо возле шара. Там оставалось-то всего пара сантиметров. Шар был настойчив. Гербу удалось немного вскарабкаться по веткам, но это мало чем помогло. Уже и сам Варин сделал шаг навстречу притягательному шару.

— Я же говорил, нельзя к нему подходить было, — крикнул Револьд, стараясь перекричать громкий свист, — Герб, сделай что-нибудь!

— Не могу, — едва выдавил из себя сын кузнеца. Он вцепился в деревце и прижался всем телом. Герб даже не мог руки освободить. Казалось, едва он пошевелится, то сразу отправится в гости к этой жуткой штуке. Да что ей надо-то?

Варин сделал еще шаг. Биф погрузился в шар сразу по пояс и дико заорал.

— Держись, Биф! — закричал Револьд и схватил за Варина, пытаясь притянуть на себя, — потерпи, сейчас мы тебя вытащим! — правда ученый и сам не верил в то, что говорил. Но надо же хоть что-то сказать. Друг от боли вон орет, а остальные даже помочь ничем не могут. Вот ведь засада.

— Да все нормально, — неожиданно спокойным голосом отозвался парень из Грилмуф, — страшно просто! Это ж не я ученый, а ты, друже. Надо было тебе первым туда отправляться. Изучить, так сказать…

— Ну ты и гад, Биф, — пробурчал Револьд, — Варин, держу, отступай назад. Ну же, давай, здоровяк! Вот так. Еще!

А из них и правда неплохая команда, подумал Рев. Он держит Варина, староста вытаскивает Герба, который вынимает Бифа из чокнутого шара. Маяк Тиммера, что-то ему это напоминает. Какую-то старую легенду… ему еще в детстве ее рассказывали. Нет, не выходит припомнить. Видимо, в следующий раз.

— Давайте, еще немного, — продолжил подбадривать остальных ученый. Правда он только сейчас заметил, что его деревце сдалось. Оно больше не хотелось держаться за гнилую почву и с каждой секундой корни его вылезали наружу все больше.

А шар будто заметил это и стал вращаться еще больше. Он превратился прямо-таки во вспышку, до того яркую, что слепил глаза. Револьд зажмурился и сразу почувствовал, как опоры больше нет. Ученый не очень хорошо помнит, что было потом. Кажется, все кричали. Громко. Все то время, пока летели в шар. И любой, наверное, бы кричал. Потому что никакого удара или взрыва не случилось. Вообще ничего не случилось. Всю честную компанию просто несло и несло куда-то в невидимую даль. Открывать глаза было бесполезно: вокруг была лишь тьма.

Револьд попытался окрикнуть остальных, но ветер сдул его слова. Ну, во всяком случае Варина ученый чувствовал. Глядишь и остальные рядом. Главное, наверное, руки не разжимать. А то разнесет Тиммер знает куда… Ищи потом, свищи. Хотя, как тут вообще ходить? В такой темнотище.

Продолжался этот полет довольно долго. Точнее, в таких условиях сложновато сказать сколько по времени, разве что отсчитывать секунды в голове. Кто как, а Рев насчитал где-то минуты три. Потом ему просто надоело. Не любит он математику.

Новая вспышка заставила зажмурится. Надо полагать, это конец пути? Что ж, после такой скорости посадка будет явно не мягкой. Револьд весь сжался, ожидая мощного удара. Интересно, обойдется парой переломов или совсем повезет — сломает себе шею? С его удачливостью, очень даже может быть.

Обошлось. Даже и без переломов. Удара вообще не было. Скорость резко упала, заставив ученого выдохнуть от неожиданности. Так вот что значит фраза «дыхание сперло»! Замечательно, еще с одной штукой разобрались. А то до этого непонятно же было.

Но, чтобы Револьд особенно не радовался, падать все же пришлось. Не высоко, правда, но в гадкую, противную жижу, которая еще и воняла при этом. Не, не так как болото, гораздо хуже. Плюх! Да еще и головой вниз. Для максимального удовольствия, видимо.

Выплевывая болотную воду и с трудом продирая глаза, ученый пытался осмотреться.

— Биф, Герб, Варин, вы как? — поспешил прошептать он. Кричать нельзя, кто его знает, куда их занесло. Вдруг здесь хищники какие водятся. Или чего пострашнее.

Неподалеку послышалось бурчание Бифа. Живой! Тоже из жижи выкарабкивается. А вот и Герберт. Рев помог парнишке вылезти наружу. Похоже сын кузнеца нахлебался этой гадости. Но вроде дышит. Но где же Варин?

— Я, конечно, давно не принимал ванну, — подал голос Биф, — но почему именно грязевые? Ненавижу грязевые ванны!

— Кто ж их любит, — поддержал его Герб и закашлялся, — я еще и наглотался.

Позади Револьд кто-то зашевелился. Судя по плеску и шуму, большой и грузный. Ученый зажмурился на всякий случай. Снова? Еще одна напасть? Это прекратится когда-нибудь?

— Жена моя любит, — раздалось позади, — говорит полезно это, для кожи и все такое. Не знаю… мне больше нравится… вернее нравилось, когда она чистая. Такие вот дела.

Револьд облегченно выдохнул, а Биф усмехнулся.

— Консерватор ты, братец, — заметил он, — не хило нас прокатило, да? Правда, пока летели, я едва не уснул. Укачало, видать. Глянь, Рев, живые все. А ты переживал чего-то. Пока я с вами, все будет в лучшем виде. Иначе меня зовут не Биф.

Его оду самому себе прервал рык. Обычный такой звериный рык, какой часто можно услышать в дикой природе. Поговаривают, что такой рык обладает прямо-таки чудодейственной силой — тонизирует людей, заставляет замереть и начать оглядываться вокруг. Вот и этот рык таким же оказался.

Вот только оглядываться не пришлось. Хозяин рыка оказался совсем рядом. Он медленно поднялся из жижи и заинтересованно уставился на чужаков. Ему было крайне любопытно откуда они тут и насколько они съедобны. Потому как давно хотел перекусить, да все никак не представлялось возможности. А режим питания, как известно, нарушать нельзя. Так можно и желудочные колики заработать.

— Какого… — с трудом произнес Биф, — это же биггоним! Я думал они давно перевелись в этих местах. Народ, близко к нему не подходим. У него щупальца не для того чтоб руки жать, сами понимаете.

Для Револьда, Герба и Варина биггоним был в диковинку. Больше он напоминал валун, торчащий из воды, вот только до этого его не было. А над валуном раскачивались тонкие щупальца, штук двадцать, не меньше. Причем они были разными: одни кончались отростками, словно пальцами человеческими, а вот другие сильно отличались — из них на путешественников смотрели самые что ни на есть настоящие глаза! И вот эти самые глаза прямо-таки завораживали.

— Вот ведь диковина, — улыбнулся Револьд. Ему как ученому жутко интересно было смотреть на неизвестное науке создание, — вот бы его изучить!

Биф усмехнулся. И сделал еще пару шагов назад. Так, на всякий случай.

— Он тебя сейчас сам изучит, умник. Если не уберешься с дороги.

Биггониму наконец надоело разглядывать людей, и он перешел к действиям. И двигался он, как оказалось, довольно быстро. За мгновение биггоним покрыл расстояние в десяток шагов. Он вообще перемещался рывками — запугать пытался, что ли? Ну так у него отлично получилось, особенно когда щупальце с пальцами мелькнуло в паре сантиметров от Револьда. Жуть да и только!

Единственное, что пришло в голову ученому, это закричать. И он это сделал. Кричал он громко и долго, благо никто ему не мешал. Особенно биггоним, который озадаченно не сводил с Револьда своих глаз на щупальцах. Никогда еще его жертвы не издавали таких звуков. В основном умирали молча. А тут такой концерт!

— Рев, ложись, дурак, — крикнул Биф и прыжком сшиб ученого с ног. Они оба плюхнулись в болотную жижу. Но оно того стоило: щупальца биггонима снова промахнулись. Создание начинало злиться.

— Валим отсюда! — заорал Биф, — с этой тварью даже от меня толку не будет. Надо бежать!

И он личным примером показал, как это делать. Правда, он успел сделать лишь пару-тройку шагов, как щупальце сбило его с ног, обвило тело и вот Биф висит уже прямо над валуном. Готовый, так сказать, к употреблению.

Все это время Варин и Герб со стеклянными глазами смотрели на щупальца с глазами. И даже не шевелились. Да что же они, в самом деле! Хотят, чтобы их пустили на консервы? Биф! Его надо спасать!

Револьд даже подняться из жижи не успел, как воздух разрезал свист, и щупальце с Бифом проткнула стрела. Затем еще одна прилетела, но с противным хлюпом вошла прямо в валун. Он только казался каменным, зато легко поддался острому предмету. Рана хоть и смертельная была, но биггоним так легко сдаваться не собирался. Еще несколько секунд щупальца пытались двигаться, но одно за другим падали в болотную воду. Все это сопровождалось писком. Словно сотни мышей из амбара запищали в унисон. Противный звук. Тем, кто не слыхал умирающего биггонима — словами не описать.

Из-за деревьев, что окружали поляну с жижей, выглянул невысокий человек. Он был совершенно лыс, даже брови кажется отсутствовали. Лук за спиной доходчиво пояснял, чьи это сейчас были стрелы. Что ж, спасибо, друг, подумал Револьд. Еще бы чуть-чуть… Есть все-таки в Брошенных землях такие люди, что бросятся на помощь, если кому будет угрожать опасность. Защитники слабых и обездоленных. Рыцари, если хотите. Те, кому всегда можно доверить свою жизнь.

Спаситель подошел поближе, окинул всех взглядом и медленно, чеканя каждое слово, произнес:

— Может вы расскажете мне, нежданные гости, чего забыли в моем загоне? Мне из-за вас, между прочим, пришлось прикончить запас еды на следующий месяц. Надеюсь у вас есть достойное оправдание, а?

Глава 12. Неправильные вопросы

— А неплохо ты тут устроился, однако! — заметил Биф. Незнакомец хоть и встретил их холодно, но потом чего-то смягчился и отвел в свое убежище. Прямо на болоте, среди мертвых деревьев, расположилась на согнутых сухих стволах его хижина. Хотя нет, слово вообще не подходящее. Да и как можно назвать короб, плетенный из веток, подвешенный в качестве дома? Как в таком жить-то? Револьд поежился. Зябко, мокро, неуютно. Да еще и это запах с болота. Да уж, дом, милый дом.

Незнакомец фыркнул.

— Особо не разгуляешься. Это все, что получилось настряпать в этом гиблом месте, — пояснил он, — на болоте не до уюта. Тут ежели выжил хоть еще один день — считай шибко повезло. А я вроде как это… везунчик, сами видите.

— Да уж, прелести болота мы успели оценить по достоинству, — поддержал его Рев, осторожно выглядывая наружу, — особенно вашего биггонима. Встретить его тоже, как я понимаю, к счастью?

Тьфу, подумал ученый, и он туда же. В Бифа превращается, сарказм так и плещет. Надо будет повнимательнее за своей речью следить, а то еще чего лишнего сболтнет. Местного хозяина лучше не злить: он вон как ловко луком орудует! Только и успеешь тетиву услышать — а во лбу уже звезда горит. Не очень-то вариант…

— К счастью, что я вовремя поспел, — легко парировал незнакомец. Он ловко перемещался по своему жилищу, разбирал вещи. Кроме кровати из тех же веток в висячем домике обнаружилось еще и пара полок да сундук. Вот, собственно, и все богатство. Живи и ни в чем себе не отказывай.

— Вот, держите, — обратился хозяин к гостям, бросая им в руки куски чего-то вяленного, — голодные, небось. Давно болото топчете? Как вас вообще сюда занесло-то?

Биф и Револьд переглянулись. К гадалке не ходи, всего рассказывать этому парню нельзя. Кто его знает, что за человек. Рев после Промысла понял, что в людях он не разбирается. А этот, местный, и вовсе доверия не внушал. Живет на болоте, разводит биггонимов… Чего в Грилмуф не подался или в Поселение Бродяг? Заблудился? Да чего-то не похоже: он тут, на болоте, отлично ориентируется, по-видимому. Не вяжется как-то.

Герб сморщился, взяв в руки кусок мяса.

— Это можно есть? — с сомнением спросил он, — запах отвратный… Я, наверное, не голоден. Что это?

— А ты как думаешь? — усмехнулся незнакомец, — у меня тут разносолов нет. Не хочешь биггонима лопать, сиди и не бурчи. Аппетит не порть, короче.

Револьда запах тоже не порадовал. Ровно, как и вкус. Что за гадость! Это же невозможно есть. Впрочем, отказываться было неприлично, да и голод навалился всей своей силой. Оно и не удивительно: с вечера прошлого дня ничего съестного в рот не попадало. Кроме разве что болотной воды, но вряд ли это сойдет за пищу. Хорошо не отравился пока.

А вот Биф и Варин уминали с воодушевлением. Для тех, кто любит полопать, неважно что есть. Переваривается и ладно. Желудок сам там разберется, чего ценно, а что выкинуть можно.

Вся трапеза прошла в тишине. Кто увлеченно жевал, а кто с трудом добивался, чтобы наружу не полезло. Хочешь жить, умей вертеться, как говорится. Организму главное питательность нужна. Особенно в таких диких местах. Или ешь, или ослабнешь настолько, что сам на питание пойдешь. В качестве ужина для биггонима.

— Смотрю я на вас, — подал голос хозяин дома, — и себя вспоминаю прям. Помню как только начинал на этом болоте выживать. Ох и натерпелся я тогда, никому такого не пожелаешь. Ничего, зато сейчас вон натренировался, могу даже с кинжалом на биггонима один на один выйти.

Одиночество незнакомца доконало. Вот он и наслаждался гостями, выливал на них всю свою историю. Даже против их воли. Какая ему разница-то? Хотят, не хотят, а слушать придется.

Револьд достал карту, слушая краем уха. Немного внимания — и вуаля! Оказывается, их непонятным образом перенесло почти к Затерянному перевалу. Прямо мистика какая-то. Это ж через все болото протащило все-то за пару минут! Как ученый, Рев очень даже заинтересовался. А вот как человек, расстроился, потому как до Грилмуф теперь болотную кашу несколько дней месить. Радостного мало.

За мясом последовали какие-то чаши с жидкостью. Но это оказалась настоящая вода. Хоть что-то приятное, подумал Револьд, жажда и так мучала, а после этого мяса и вовсе.

— Дождевую приходится собирать, — пояснил незнакомец, — болотную пить не стоит. Я пробовал. Скажем так… это было самое неправильное, что я мог сделать, — он засмеялся, — знаете, я ведь совсем не боец был, больше по торговле специализировался.

Лицо Бифа осенила догадка.

— Так ты из торговцев. Те, что возили товары из Грилмуф в Поселение Бродяг и обратно, видимо, коль здесь застрял, — заметил он.

Незнакомец покачал головой.

— Не совсем так… У меня была отличная идея, как можно заработать по-быстрому. Я не собирался всю жизнь кататься туда-сюда-обратно, — погрузился в воспоминания он, — я торговал кругом.

— Это как? — озадачился Биф.

— Хе-хе, то-то и оно, что никто не додумался, кроме меня, — усмехнулся хозяин дома, — мой торговый путь лежал от Амиума к бродягам, затем в Грилмуф по Гиблой тропе, от нее на Желтые пляжи, а там и снова Амиум. Я продумал все до мелочей, товар уходил на ура. Ваше грилмуфское зерно отлично раскупалось в Амиуме, ровно, как и жемчуг из Моря Желтых Огней, а каменные статуэтки и оружие бродяг так вообще везде были в тему.

Так что не было у меня недостатка в покупателях. И конкурентов не было. Торгаши не шибко-то рисковать стараются. По крайней мере своей шкурой. Но вот чего у них не отнимешь, так это ума. Потому как в скором времени смекнули они это дело. И очень им не по вкусу пришлось, что я все сливки снимаю. Они на меня вышли и очень вежливо предложили бросить ремесло. Особенно вежливыми были их ножи. В общем, я едва отбился и сбежал. Торговать больше не вышло — конкуренты наняли мордоворотов, и те топтали торговые пути. Все, кроме Гиблой тропы, конечно. Я сюда и рванул, залег на дно, в прямом смысле. Давно это было, лет пять назад, не меньше. Так и сижу до сих пор.

Незнакомец замолчал. После такой тирады надо же дух перевести.

— Да уж, занимательная история, — усмехнулся Биф, — неплохо тебя помотало. Выжить на болоте… да за это медаль давать надо, я думаю. К тебе бы присоединился, ежели б дела важные не держали, — Биф кивнул на Револьда.

Ученый сморщился. Опять он за свое. Между прочим, никто его насильно не тащил. Сам вызвался. Как говорится, взялся за гуж, не говори, что не дюж. Хотя, с другой стороны, кто знает, смог бы Рев сам справится со всей той жутью, что встречается ему буквально каждый день. История умалчивает, а наука не знает. Наука, как всегда, не в курсе дела.

— Все ваши конкуренты давно о вас забыли, наверное, — попытался перевести тему Револьд, — столько лет прошло. Впрочем, я вас понимаю. Сам последний месяц в изгои подался. Например, в Амиуме за меня можно даже денег получить. Не сошелся во взглядах с местной властью. Обычное дело.

Ученый, конечно, кривил душой. Но не говорить же всю правду незнакомцу? Сейчас главное, в доверие втереться. А как контакт наладится, так и начать выпытывать нужное. Кстати…

— Правда к вам сюда мы не совсем обычно попали, — продолжил Револьд, — наткнулись на шар какой-то. Мы же не знали, что к нему подходить нельзя. Нас затянуло всех до единого, думали тут нам и конец пришел. Ан нет, живые и здоровые, но только в местах других совсем. Вы ничего про эти шары не ведаете?

Ответ был очень важен. Ученый чувствовал, что с этим шаром связаны местные духодары. Надо разобраться и поскорее. Время не терпит, да и Эговары явно долго рассусоливать не будут. К тому моменту полная боевая готовность не помешает.

Однако вопрос пришелся не по нраву хозяину дома. Он весь прям оскалился, глаза будто вспыхнули огнем. Лук показался из-за плеча и на тетиву едва заметно скользнула стрела. И все это — за мгновение ока. Хозяин и правда тренировался, что ли.

— Глубинные пещеры… вы не должны были это видеть. Вы ничего не должны были узнать, — прошипел он, но в голосе читалось сожаление, — а ведь только ладить начали. Тяжело на болоте одному, тяжело… Но теперь мне придется познакомить вас со своими стрелами. Очень близко.

Вот так сюрприз. Все интуитивно прижались к стенам короба из веток и с ужасом смотрели на стрелу. Радушный хозяин мгновенно превратился в опасного охотника. А гости, естественно, в добычу.

— Видать неправильный вопрос ты задал, Рев, — прошептал Биф, стоя рядом с ученым, — опять из-за тебя вляпались. Бедовый ты у нас какой-то, не находишь?

Револьд закатил глаза. Достал уже. Хотя, если подумать, то Биф прав. Вечно к нему всякие аморальные личности цепляются. Что пень тот, что фанатики с Промысла. А теперь еще и этот любитель пострелять. Неужто нельзя просто побеседовать да разобраться во всем? Там глядишь и порешили бы чего. Естественно, без кровопролития. Кровь своя же, не казенная, нечего ее даром проливать.

Один Варин что-то не выказывал беспокойства. Стоял себе спокойненько, придерживал испуганного Герба. Вот что значит настоящий богатырь. В воде не тонет, стрелы глазами жжет. Машина, а не человек. Навроде тех, что в Поселении Бродяг булыжники в щебень перемалывают. Опасная штука, лучше близко к ней не подходить, а то всякие бывали случаи.

— Ты чего буровишь-то сразу? — подал голос староста, и глаза в глаза с незнакомцем смотрит, не отводит взгляда, — мы тебе не какие-нибудь биггонимы. Молча мишенями стоять не будем, понял? Мне и лук не потребуется, за грудки возьму да встряхну маленько. Чтоб голова глупости не чудила.

То ли угроза подействовала, то ли одумался местный, да только лук опустил и лицо как-то даже разгладилось. Вид стал спокойный-спокойный, а глаза почему-то затуманились. В общем, чудеса продолжались.

— Извиняюсь за своего подопечного, Лагота, — заговорил незнакомец совсем иным голосом, — порой он бывает не выносим. Думаю, это из-за меня он все живое стрелами шпигует. Так-то он парень не злобный.

И все это вдвойне необычно, потому как голос-то был откровенно женский! Ох и забавно же выглядел хозяин дома сейчас. Во всех движениях угадывалось кокетство и женская грациозность. Кем бы не была хозяйка голоса, но она явно радовалась возможности подвигаться. Размять, так сказать, косточки.

Что сошел с ума, Револьд уже не сомневался. Осталось выяснить насколько. Ну не может же быть такое взаправду! Или может? Где это видано: мужчина и женщина в одном теле? Или этот странный парень их просто разыгрывает?

— Чет я ничего не понимаю, — озадачено поглядывал на незнакомца Биф, — чего происходит-то? Ты он или она? Определись уже. Не путай честных людей.

Незнакомец смерил его надменным взглядом, прожигая насквозь. Но затем взгляд переместился к остальным и остановился на Револьде.

— Ты знаешь, верно? Ты чувствуешь. Да-да, все так и есть. Среди вас оказался хоть один достаточно умный человек. Это радует, — усмехнулся незнакомец, — ну и его терзают сомнения. Что ж, я представлюсь. Имя мне Озанна, великое творение несравненной Летисии, одного из Творцов.

— Творение? — непонимающе протянул Герб. Теперь уже не так страшно, и сын кузнеца позволил себе выглянуть из-за грузного старосты. Осторожность, как известно, не помешает. Если Варин такой сильный и уверенный в себе, то зачем же мешать ему геройствовать. Напротив, поддержать надо, а покуда за него спрятаться, как всякий умный человек сделал бы.

— Не знаю, что уж ты такое, но чудно вы, однако, родителей называете, — заметил с усмешкой Биф. Да, он мстил. А не надо, между прочим, его тупым называть. Плохо это, гадости говорить про людей честных. Можно рукояткой кинжала огрести по голове. Бифу как раз не терпится с кем-нибудь по душам поговорить. И желательно больно.

Удивление скользнуло по лицу незнакомца. Биф его озадачил, но всего на мгновение.

— Родители? Говорю же, что товарищ у вас недалекий, уважаемые господа, — пояснил женский голос, — не туда смотрит. Я — не тело лысого Лагота. Вот еще… Мое пристанище — этот изящный лук. Дело рук прекрасной Летисии.

Совсем все плохо, подумал Револьд. Хоть иди и сдавайся знахарю. Добровольно. К духодарам ученый кое-как привык, но вот чтобы лук разговаривал, это уже чересчур. Что дальше? Танцующие мечи, и посохи с таинственными улыбками? Куда катиться мир…

— Вы хотите сказать, что вы духодар? — поинтересовался ученый, — да еще и говорящий.

Озанна фыркнула.

— Какое варварское название… Творение, малыш. Творение, — поправила она Револьда, — по крайней мере, мне так больше по душе, понимаешь?

Ученый кивнул. Чего тут не понятного. Хотя, какая разница, творение или духодар. Суть-то одна. Она, эта Озанна, то, почему вся честная компания до сих пор на болотах. И теперь ее надо как-то забрать. И, пожалуй, это будет потруднее чем с фляжкой или медальоном.

— Я так понимаю, ты этого чудака Лагота под контролем держишь, — заметил Биф, — а чего еще умеешь, духодарка? Сейчас опись составим и дуй к нам в копилку. Итак шибко много времени на болотах потратили. У нас этот, как его, режим, между прочим.

Ученый наступил ему на ногу. Какой же все-таки этот Биф бестактный. Нельзя же с девуш… с живым луком так, как с вещью какой-нибудь. Тут особый подход нужен. Вежливый, аккуратный.

Но Озанна не поддалась на провокацию. Она вообще на Бифа смотрела снисходительно, с высока как-то. А его это конечно же бесило. Он-то вовсю распинался, чтобы задеть эту заносчивую даму. Даму ли вообще, вот еще вопрос.

— Как вам путешествие в шаре? — обращалась Озанна по-прежнему прямо к Револьду, игнорируя остальных. Странная она все-таки, необычная. Но общаться с ней ученому нравилось. Он так устал от дурацких шуток Бифа и косноязычия Варина, что прям готов был пуститься в пляс. Хоть какая-то отдушина в этом проклятом болоте!

— Не удивляйтесь, что я в курсе, — продолжил женский голос, — сюда вас переправила именно я. Мне так захотелось новых людей увидеть, понимаете? С Лаготом бывает невероятно скучно, я от тоски прямо погибаю тут. Сиднем сидит в этом подобии дома, выбирается только в поисках еды. Я хоть и лук, но так хочется новых впечатлений.

— Уж чего-чего, а впечатлений у нас навалом, — буркнул Варин, а Герберт согласно кивнул. И зачем он только покинул дом кузнеца? Там, у отца, тихо, спокойно, а здесь пришлось такого натерпеться, ужас просто. И самое жуткое, что даже растения здешние его не слушались. Неправильные какие-то, наверное. Или на других языках разговаривают. Кто ж их знает.

— Счастливчики, — в голосе Озанны проскользнула нотка грусти, — хотела бы и я… Так вы, выходит, интересуетесь духодарами, да? О, это моя любимая тема. Я столько всего могу рассказать о них…

Биф вздохнул. Опять нудятина начнется. Сколько можно-то?

— Может не стоит? — подал он голос, но Озанна его не услышала. Естественно. Она вообще уже ни на кого не обращала внимания. Просто говорила и говорила. И до того красочно, что даже Биф заслушался. Правда, он старался себе в этом не признаваться. Гордыню же надо беречь, а то не станет ее, гордыни-то. Чего тогда выпячивать?

Оказывается, у духодаров давнишняя история уже. Будто в каждом человеке горит пламя творческое, и ничем его погасить нельзя, разве что только создавая что-то особенное, необычное. Ну кто-то фигурки вырезает из дерева, другой танцует так, что залюбуешься, некто умеет мечи ковать, да такие, каких и мир не видывал. Кто в чем силен, в общем. А встречались ранее такие уж невероятные мастера, что в поделки свои вкладывали чуть ли не душу. И потом вещи эти дарились людям и наделяли их невероятными чудесами. Мастеров таких называли Творцами, а их поделки — творениями, или духодарами, по-народному. Так уж повелось.

Да только давно это было. За столько лет многие духодары потеряны. А все почему? Да потому что люди весьма алчными оказались. Как прознали про духодары, почувствовали их силу, так и началась охота. Брат у брата воровал, порой и до кровопролития доходило. А некоторые и вовсе жизнь свою посвящали поискам творений, чтобы собрать такую вот чудную коллекцию. Не мудрено, что стали владельцы со временем скрывать духодары, и лежат они где-то в сундуках запертые и до сих пор. Надежно спрятанные и стертые из памяти.

Но были и те, кто настолько наслаждались силою духодаров, что ни на секунду не желали ее лишаться. И придумали они какие-то жуткие ритуалы, чтобы извлечь удивительный дар из творений и в себя запихать. И для того даже жертвы человеческие приносились, так что творилось дело совсем темное. И надо сказать, что те похитители даров все же преуспели! Стали они и без духодаров удивительные чудеса делать. Народ честной дивился и превозносил их до богов. Мол, где это видано, чтобы человек обычный в воздухе парил или там дерево вырывал с корнем, и не маленькое какое-нибудь, а могучий дуб. Верно, они великие кудесники и достойны поклонения. Даже, вроде как, культ какой-то образовался, но Озанна точно не знала. Слухи, не более.

И все бы хорошо, да не знали похитители даров одну важную штуку. То, что дар великий, Творцами в творениях оставленный, не может просто взять и прижиться в другом теле. Не предназначен он для других. Даже те, кто просто духодарами пользовался часто и длительно, со временем внешне менялись: лысели, слепли, сходили с ума, болели редкими болезнями и тому подобное. А уж в себя дар впихнуть — совсем уж преступление против природы. А она, как известно, шутить не любит и всем воздает по заслугам.

С похитителями даров стали всякие нелицеприятные вещи твориться: у кого голова вторая вырастет, у кого рука или нога лишняя. Стали они жуткими и неприятными. Увидал это народ и за глаза прозвал их Эго'варами, или «другими», «непохожими». Отвернулись от них люди, потому как бояться стали еще больше чем раньше. Идет такой по улице, а все в рассыпную, в домах прячутся да в бочках придорожных. Никто не то что поболтать, даже и на глаза не кажется.

Что уж там себе Эговары думали, никто не знает. Но день ото дня злее становились, агрессивнее. Начали над людьми измываться, гадости всякие придумывать. Поговаривают, что даже человечинкой не брезговали, а может это для страха слухи распускались. Ныне и не выяснить уже.

Дело до того дошло, что крупный город, что стоял там, где ныне Лес Древних Тайн раскинул свои кроны, оказался в осаде. Скучно стало Эговарам покорять сельских жителей, никакого удовольствия. А вот город другое дело. Там и красивая утварь, и вино течет рекой, и прекрасные девы в шелках. Кто ж от такого откажется. Вот и решили они, согнав верных прислужников и пустив в ход всю силу, прибрать город к рукам.

Страшно подумать, чем бы это закончилось, но вышел им навстречу местный горожанин по имени Эддрик. И вызвал жутких врагов на общую дуэль. Один против целой дюжины. Понравилась Эговарам его дерзость, и они согласились. Уж очень захотелось им проучить этого спесивого молодого парня.

Да только не дурак он был, не с голыми руками вышел. Оказалось, что Эддрик давно уже скрытно собирал свою коллекцию духодаров и в доме своем их хранил. А судьба вон как повернула: пригодились ценные вещицы в борьбе с врагом. И сделала молодого парня настоящим героем! Потому как в бою том пала вся дюжина Эговаров, будто и не было их. Правда, ни одного тела тогда на поле битвы не нашли, но никто особо на это внимание не обратил. Такой пир закатили, что на побережье Моря Желтых Огней слышно было! С тех пор вписали имя Эддрика в почетный список великих героев.

Но и это давно было. А потому забыто совсем, и никто, даже старые болтуны в Амиуме, что любят сплетнями поделиться, не помнят ни Эддрика, ни Эговаров, да и сами духодары. Было и не стало в истории тех времен, будто вычеркнул кто-то вольной рукой.

— И могу добавить, господа, — заметила Озанна в конце, — что именно моей стрелой был убит жуткий лидер Эговаров — Ателард! С каким наслаждением я прикончила этого маньяка, не передать словами. Надеюсь, он попал в самые глубокие тоннели Глубинных пещер. Там ему самое место. Всем им.

Товарищи стали переглядываться, будто только сейчас пришли в себя. В принципе, так оно и было. Голос Озанны убаюкивал, погружал, сам рисовал картины в мозгу. Необычное чувство, надо признать.

— Еще одна легенда в мои запасы, — задумчиво протянул Биф, пытаясь все припомнить в деталях. А как же, ее ж еще пересказывать придется, и не единожды. Знали бы вы как падки гости кабаков на подобные истории. Да за хороший рассказ еще и кружку эля поставят! И не раз наполнят, но там по ситуации. Смотря насколько зацепит байка. Так что рассказывать надо хитро, поглядывая на лица слушателей. Целая наука, в общем. Но в случае с Бифом — родная стихия.

Озанна облегченно вздохнула.

— Послушайте, я так замечательно выговорилась. Так давно не приходилось трепать языком, целые годы в тишине, сами понимаете. А теперь — прям груз с плеч. Я вам так благодарна!

Револьд кивнул.

— Это и нам было в удовольствие, — признал он. Какой все-таки у этой Озанны чарующий голос, подумал он, слушал бы и слушал. Ученый даже сожаление испытал, что не может увидеть лицо девушки. Или женщины? Тьфу, да какое лицо-то! Это же всего лишь лук! Пусть и чудесный. Так, Револьд, возьми себя руки уже. Ты же человек науки. Нельзя, чтобы противоположный пол так быстро сбивал тебя с толку.

— Кому как, — ехидно заметил Биф. Ну не мог он гадость не сказать. На то он и Биф. И другим быть — нет уж, дудки. И уж тем более не для этой мадамы. Больно уж деловая, вся из себя. Такие Бифа прям бесят.

Голова Лагота неестественно повернулась в сторону парня из Грилмуф. Женский голос заговорил снова, но звучал теперь грозно:

— Я помню твои слова. Ты и твои товарищи собираете духодары. Надеюсь, после моего рассказа, ты понимаешь, что я не пойду с вами…

Биф только усмехнулся. Ну не пойдет сама, поведем силой. Тоже мне проблема. Уж с деревяшкой справятся, может быть уверена.

— И, что естественно, — продолжила Озанна, — теперь я не могу оставить вас в живых. Вы слишком много знаете о духодарах, — ее взгляд снова вернулся к Револьду, — спасибо за приятное общение и прощайте…

Едва уловимым движением лук снова оказался нацеленным на гостей. Револьд с горечью заметил, что кончик стрелы смотрит ему прямо в лоб. Ну почем опять именно он? Неужели Биф прав, и ученый задает неправильные вопросы? Опять… опять из-за него, из-за Револьда вляпались.

Глава 13. Хорошая сила да в нужное русло

Врачи говорят, что лук — это невероятно полезная штука. Смотря какой лук. Ежели лук с грядки, что содержит витамины и некоторые болезни вылечивает, тогда да, с врачами не поспоришь. А вот когда речь про оружие с тетивой, на которую натягивают стрелу и в тебя потом целятся, то как-то про пользу говорить не приходится. Сплошной вред. Живым бы остаться.

Такие мысли пролетели в голове Револьда. Озанна явно не шутила, но почему-то медлила. Что остановило ее? Как вообще духодар может думать? Это же вещь, как не крути. Как бы мастерски ее не сделали, откуда у лука может быть сознание?

Не о том думаешь, ученый. Воспользоваться надо ее заминкой и повернуть в свою пользу. Револьд скользнул глазами по товарищам. Теперь ни Варин, ни Биф не горели желанием приближаться к Лаготу. Парня они не боялись, это точно, а вот лук внушал сомнения. Кто его знает, какие еще козыри у Озанны в рукаве? Она легко околдовала Лагота, и, возможно, с той же легкостью возьмет верх над любым, кто прикоснется к ее древку.

Выходит, все на себя придется брать. Ты Револьд натворил делов, тебе и разгребать. Думай же, думай. Как эту даму с толку сбить. Задень, заинтересуй, заставь волноваться.

— Видимо, плохо вы свое дело сделали, Озанна, — очень тихо и спокойно произнес Револьд, — не довели до ума.

Лук дрогнул, а стрела едва не сорвалась с тетивы. Ученый выдохнул: да, это было рискованно, но другого выхода все равно не было.

— О чем ты? — голосом, отдаленно похожим на рык, поинтересовался духодар, — я всегда все делаю идеально. Такой уж меня создали!

Но слова ее разнились с мыслями, это явно. Голос дрожал, руки и вовсе плясали. Заметив это, Озанна опустила лук, чтобы не выдавать себя. Поздно, тебя раскусили, подумал Револьд. Ты сомневаешься.

— Ателард жив, — бросил ученый всего два слова, но и их было достаточно. По лицу Лагота пронеслось такое замешательство, что не заметить невозможно. Меткий удар, Револьд, молодец. В самую точку, дружище.

— Этого не может быть! — вспыхнула Озанна, — в его тело я лично вонзила пять стрел. Чтобы уж наверняка. Хочешь докажу, что после такого не выживают? — с вызовом произнесла она и сделала пару шагов навстречу. Лук снова уверенно взметнулся вверх и теперь острие стрелы едва не карябало ученому лоб. Биф усмехнулся: теперь уже и ему, и остальным стало ясно, что Озанна лишь защищается. Ее уверенность в себе пробита настолько, что лишь лоскуты на ветру развеваются.

Револьд не отступил. Важно было сохранить невозмутимость. Даже если очень хочется прижаться к стене и сжаться в комочек. Он же, в конце концов, ученый, а не отморозок из банды Чета. Вот уж кому по барабану — жить или умирать. Им главное, чтоб эль был под боком, да девка какая-нибудь. Ради этого они на любое дело готовы. Нет, Револьд бы так не смог.

— Дерзай, — с напускной смелостью заявил ученый, — а потом еще докажи всей компашке твоих давних дружков — Эговаров. Они как раз неплохо развернулись на востоке. Уже и местных жителей под себя подмяли. Вот, — Револьд взглядом указал на Варина, — один из них, между прочим. Мы его едва вытащили оттуда.

И откуда так врать-то научился? Револьд прям сам от себя в шоке. И староста ему подыгрывает: скорчил настолько несчастную мину, прям так и хочется литых отсыпать. Какой, оказывается, талант пропадает! Его бы сейчас на южные улицы Амиума — фурор же будет! Надо будет как-нибудь ему предложить. Варину же сейчас все равно нечем заняться: дома по сути и нету уже, а где-то кантоваться надо. Так и на еду заработает, и жилье будет, правда, на улице. Но, как говориться, от добра добра не ищут.

— Вы… вы лжете, — пробормотала Озанна, — они не могли… если только… но откуда?.. Почему я должна верить этим проходимцам? С другой стороны, они откуда-то знали про духодары. Или делали вид, что знали? Тогда бы они точно не слышали об Эговарах. О них сейчас никто не помнит.

Биф хихикнул.

— Дамочка, мы вообще-то здесь, — заметил он с нескрываемой иронией, — слушай, Рев, давай поможем ей разобраться?

В руке парня из Грилмуф мелькнула знакомая фляжка, и уже через мгновение он начал растворяться в тумане. Озанна удивленно наблюдала за ним. Впрочем, ее совсем не интересовали чудеса, что вытворял сейчас Биф. Глаза Лагота не отрывались от духодара в руках весельчака.

— Это же Дым Альвина, — ошарашенно произнес Лук, — тот самый, что защищал Эддрика от нападения Эговаров. Он же по сути брат мой по битве. Мы плечом к плечу службу сложную вели, если вы понимаете, о чем я. Но откуда он у вас?

Револьд попытался напустить на себя важности. Мол он и его товарищи еще и не такое могут. Правда, вышло не очень. Что ж, попытка не пытка.

— Гораздо важнее, на мой взгляд, — с невозмутимым видом заявил ученый, — откуда этот Дым у Эговаров?

Да, пожалуй, эта фраза окончательно повергла Озанну в шок. Ну а чего удивляться-то? Жила себе довольная, думала, что великое дело сделала и вернула мир во всем мире. Что поделать, ежели ее идеалисткой такой состряпали. И тут вдруг заваливаются какие-то парни и вываливают на нее ведро далеко не с благовониями. Как быть в такой ситуации? Мало того, что Эговары живы до сих пор, непонятно как. Так еще и Дым Альвина к ним попал? А если не только он? Жутко даже представить, что и другие ее боевые товарищи… Нет, лучше об этом вовсе не думать.

Пока она размышляла, Биф понял, что угроза миновала, и прогуливался по жилищу. Ему удалось найти еще куски мяса биггонима. Они просто свисали с крыши, как с рыбой делают. Достаточно было переглянутся с Варином — и вот уже оба товарища уминают жестковатое филе за обе щеки. Вы там разбирайтесь, сколько ваша душа пожелает, а режим питания нарушать нельзя. К тому же чем-то себя занять надо, покуда воинственная дамочка все равно в себя погрузилась. Герб и Револьд нехотя присоединились.

Так и сидели они кружком в левой части жилища, изредка бросая взгляды на замершего Лагота. Да уж, не позавидуешь товарищу. Мышцы, наверное, гудят уже. Как пить дать, потом сутки еще отлеживаться будет. И заодно думать, чего это с ним такое приключилось.

— Здорово ты ее, — подал голос Биф, пережевывая жесткое мясо, — чего дальше делать будешь?

Ученый пожал плечами. Он еще не думал.

— Не знаю. Главное, что она теперь не горит желанием нас прикончить, — весомо заметил он в ответ, — возможно, есть шанс, что она пойдет нам на встречу. Сейчас нам любая помощь не помешает, сами знаете.

Варин, Биф и Герб согласно кивнули. Словно сговорились. Стоп, это что получается? Его, Револьда, за лидера приняли? С чего бы это вдруг? Он же всего лишь ученый, даже не ищейка пути какой-нибудь. Вон как тихо сидят, никто даже слово лишнего не скажет. Поглядывают на ученого, будто ждут чего-то. Даже Биф и тот помалкивает. Чудеса, да и только. Жизнь-то похоже налаживается.

Озанна пришла в себя нескоро. Друзьям порядком наскучило сидеть без дела, поэтому они изучали незамысловатый скарб Лагота и бродили по болоту неподалеку. Один только Револьд сидел в углу и не сводил взгляд с лука. Сложно представить, какой он обладает силой, но это первый духодар, что умеет думать. Вдруг он окажется сверхсильным каким-нибудь и с легкостью повернет исход боя в их пользу? Нельзя так просто оставлять Озанну здесь, даже если она откажется. Это прям кощунство какое-то! Лук… просто дар врагам Эговаров. По-другому и не скажешь.

— Я не понимаю… — раздался наконец женский голос, — творения никак не могли… Я должна остановить их! — решительно добавила Озанна. Тело Лагота распрямилось и встало в боевую стойку. Похоже духодар решил расправляться с врагами прямо здесь и сейчас. И ничего, что разделяло их знатное расстояние. Да и не ясно пока, с кем расправляться-то надо. Такие вот они, эти любители справедливости. И в огонь, и в воду за правду, за добро. Будто маячит у них перед глазами светящийся идеал какой-нибудь. А по правде говоря, и жизни у них нет нормальной: трудятся, не жалея себя, да себя в конце концов и теряют. Что ж, это их выбор. Переубеждать таких, как правило, бесполезно.

— Слушай, а вот это мне больше нравится, однако, — хмыкнул Биф, — я всегда говорю, хорошая сила да в нужное русло… Рад, что одумались, дамочка.

Револьд кивнул.

— Да, но мы не готовы пока к серьезной стычке, — заметил он, — даже если Озанна будет на нашей стороне, нам вряд ли потянуть Эговаров. Мы же и понятия не имеем, на что они способны.

— Можно обо мне не в третьем лице, а? Я не боюсь их. Эти монстры должны получить по заслугам. Я второй, третий, да сколь угодно раз готова уничтожать их. Покуда тетива моя крепка как сталь! — вмешался Лук-духодар.

Ученый покачал головой.

— Мы ни в коем случае не сомневаемся в вашей доблести, Озанна, — поспешил он охладить пыл духодара, — но… Вы сами рассказывали, Эддрик справился с Эговарами силой коллекции духодаров, не так ли?

— Эддрик был героем! — вспыхнула Озанна, — ему бы хватило и меня одной!

Биф прокашлялся. Какая строптивая особа. Это ж надо было так высказаться. На Револьда даже смотреть тяжко теперь. Весь сгорбился, расстроился, видать. А чего ты хотел, братец, она же ослеплена прошлым. Ты всегда будешь хуже этого Эддрика. Какие бы подвиги не совершал. Есть у женщин такая черта. Ну и у духодаров, по-видимому, тоже.

— Не знаю, кем уж был этот ваш Эддрик, — подал голос Варин, — но нету его тут. А Эговары есть. Я видел, как они из реки лезли, да и остальные тоже видели. Вся деревня моя на них молится, будь они неладны. У меня теперь одно желание: настучать этим помешанным по кочерыжкам. Да только прав ученый, котелок у него варит. Мы после первой встречи с этими Эговарами едва ноги унесли. И то вон, малой, нас выручил. То же кой-чего умеет, не хуже духодара.

Герберт вздрогнул и покраснел.

— Я просто очень захотел домой, — пробормотал сын кузнеца, — думал, из меня получится неплохой путешественник. Но надоело. Честно.

— Ну тебе по крайней мере есть куда вернуться, — вздохнул Рев, — в Грилмуф твой отец — уважаемый человек. А вот мне в Амиуме только тюрьма доступна. Да и то, в лучшем случае.

Биф выругался.

— Только дошло до меня, братцы. Ежели Эговары на Промысле хозяйничают… Значит скоро и на Грилмуф пойдут! — выдохнул он. Лицо у парня было потрясенное. Видимо, любит Биф деревеньку, крепко любит.

— Отец! — испуганно воскликнул Герберт, — отец в опасности, да? Он же у меня боевой. Обязательно на защиту всей деревни выйдет. Я не хочу, чтобы Вигмар погиб! Я к нему так привык уже. Он для меня самый близкий человек же.

— Вот-вот, — поддержал его Биф, — надо отправляться им на выручку. Предупредить народ, увести в леса. Я ж не прощу себе, если кто погибнет из жителей. Каждого лично знаю, почти со всеми пили вместе, всем денег должен.

У Револьда брови поползли вверх.

— Как же так? Ты же говорил, что не нуждаешься в деньгах, разве нет?

— И что? Разве это значит, что я не могу быть должен? — усмехнулся Биф, — ты давай, тему не переводи. Собираемся по-быстрому и в дорогу, болото месить. Эх, братцы, пора домой собираться, наконец-то. Самое приятное время в любом путешествии, я вам скажу.

Ученый промолчал в ответ. В отличии от Бифа он был не уверен, что идея вернутся в Грилмуф — неплохая. Червячок сомнений совсем разбушевался: Револьду всюду мерещился подвох. Наверное, именно поэтому он снова изучал свою старую, затертую карту. Никто не знал, что же ученый снова пытается там высмотреть.

— Ты как всегда спешишь, Биф. Мы не можем вот так взять и вернутся туда. В Грилмуф может быть западня. Мы припремся такие красивые, и нас под белые рученьки… — поделился своими размышлениями Рев, — Эговары и так опасны, но что будет, если они еще и духодары к рукам приберут? Они-то найдут применение и Дыму Альвина, и Озанне.

Биф почесал лоб. Дело говорит умник. Надо бы поосторожнее с духодарами.

— Ну и что ты предлагаешь, Рев? — поинтересовался он, — нам теперь вообще никуда нельзя, раз с духодарами мы. Пусть все гибнут в деревне, да? Мальчишку сиротой хочешь оставить?

Револьд покачал головой.

— У меня есть идея получше, дружище, — усмехнулся ученый, — мы оставим духодары здесь. Уж кому-кому, а Озанне можно довериться. Думаю, вы все согласитесь. Да, Биф, кроме тебя. Но ты, как видишь, в меньшинстве.

— С чего мы должны ей доверять? Она нас едва в Глубинные пещеры не отправила! Это сейчас она добрая и пушистая, а потом в ней биггоним проснется! И чего делать тогда будем? — возмутился Биф. Да, он был недоволен. Ну не нравится ему эта дамочка, вот хоть режьте. Он нечестных людей издали чуял. Сам из таких, из хитрецов, — вот увидите, эта дамочка та еще особа.

— Я за ней послежу, братец, — положил ему руку на плечо Варин, — все равно нечем пока заняться. В Грилмуф мне делать нечего, я там никого не знаю особо. Да и мясо биггонимское мне по душе: рыбу вяленную напоминает. Так что я вас здесь подожду, с Озанной. Составлю компанию. Может у Лагота где-нибудь залежалось что-нибудь крепкое да настоянное, — староста подмигнул Бифу.

— Ну вот все и решилось, — улыбнулся Револьд, — мы с Бифом и Гербертом отправляемся в Грилмуф, а вы тут храните духодары. У нас прям свое секретное место теперь есть. Место, о коем Эговары не знают уж точно.

Он снова погрузился в карту.

— Вот только идти нам придется около недели. Занесло-то нас довольно далеко. А по Гиблой тропе особо не разгонишься, грязь же, да топь. Будем надеяться, что не опоздаем, — добавил Рев.

Озанна, что в разговор не вмешивалась, наблюдала, как Герберт вытаскивает медальон и кладет его на полку из веток. Затем Биф нехотя положил туда же Дым Альвина. Не хватает только кисти, подумал Револьд. Жаль, что пришлось оставить ее этим фанатикам с промысла. Остается надеяться, что не додумаются порисовать ей.

— Давно я не чувствовала себя настолько хорошо, — выдохнул Лук-духодар, — давно рядом не было столько Творений. Мне даже дышится легче теперь. Я вам очень благодарна. Мне жаль, что хотела вас убить. Я не понимала…

Биф махнул рукой.

— Принято, дамочка, — усмехнулся он, — я тоже тебе не очень-то верю. Рад, что Варин вызвался за тобой приглядеть. А то мало ли что.

— Все, обменялись любезностями? — перебил его ученый, — нам терять время некогда теперь. И так путь не близкий.

Озанна будто очнулась от своих мыслей. И посмотрела куда-то далеко на восток.

— Краем уха услышала… Вам надо в Грилмуф, да? — поинтересовалась она, — могу поспособствовать.

Предложение заинтересовало. Да и не могло не заинтересовать. Потому как топтать болотные тропы с недельку вряд ли кому было по душе. Бифу-то все равно, а вот ученому порядочно поднадоели эти гнилые места. Хочется уже к лугам, к лесам. Там как-то привычнее, что ли. Там жизнь бьет ключом.

— Летисия сделала из меня необычный лук, — поведала Озанна, — мои стрелы летят очень даже далеко. Пожалуй, болото простреливаю без проблем.

Биф присвистнул. Болото насквозь? Это же побольше ста верст! Даже самый крепкий, композитный лук стреляет меньше версты. А тут сто! Что за колдовство-то? Да с таким луком бояться никого не будешь. Армии еще на подходе расстреливать. Да уж, этот духодар точно в лапы Эговаров попасть не должен. Мало не покажется.

— Но это не главное, — продолжала Озанна, пропустив мимо ушей свист Бифа, — Летисия была не столько воином, сколько думала о жизни простых людей. Такой же сделала и меня. Там, где падает моя стрела, образуется шар, который затягивает в себя все вокруг и переносит ко мне. Так Творец хотела спасать ближайшие деревни на случай опасности.

Револьд кивнул.

— Да, этот перенос мы на своих шкурах испытали уже, — признал он, — умение, конечно, поразительное, но как это нам поможет?

— Все просто, — продолжил Лук-духодар, — я запущу две стрелы. Между ними появится связь, и вы легко окажетесь на краю Гиблых болот. Дальше, к сожалению, не могу. И у меня есть границы.

— Неплохо, — усмехнулся Биф, — к такому и привыкнуть можно. Путешествуем с ветерком.

Герберт радости не разделил. Он честно надеялся, что переживет еще один такой полет. Еще в прошлый раз его здорово укачало, так что снова залезать в светящийся шар не хотелось. С другой стороны, отец, возможно, в опасности. А это куда серьезнее всяких там укачиваний. Надо взять себя в руки, ради отца, ради Вигмара.

Озанна вывела Лагота из жилища и внимательно посмотрела в сторону Грилмуф. С ее тетивы сорвались одна за другой две стрелы, но одна унеслась далеко вперед, а другая не пролетела и пары саженей. Как и обещано, из стрелы сразу образовалось светящееся плотное облако. Все было готово.

— Эй, Варин, мне биггонима оставь малость, — бросил Биф и, выдохнув, шагнул в затягивающий шар. Револьд отправился следом. И снова это ощущение провала куда-то, а потом сумасшедший полет вдаль. Причем длился он гораздо дольше. Но это и не удивительно, расстояние-то тоже увеличилось. Ученый, похоже, и привыкать уже начал ко всем этим чудесам. То в туман превращаться, то переноситься с бешенной скоростью. К хорошему быстро привыкаешь. И хочется еще. Рев поймал себя на мысли, что хочется поближе познакомиться и с другими духодарами. Сколько еще удивительного скрыто вокруг. Только и ждет, чтобы его нашли.

Этот Эддрик… Озанна обмолвилась, что он был коллекционером. Что ж, Револьд его вполне понимает. Это не красивые картинки собирать, хотя в Амиуме, между прочим, такие собрания — веяние моды. Тут все посерьезнее. Духодар — вещь крайне ценная, а для любого коллекционера это самое главное. Другой вопрос, что Эддрик потом и в герои подался. Взял, да и рискнул выйти против Эговаров. Против тех, на кого и смотреть-то боялись. Пусть и в полном облачении духодаров. Он же, в конце концов, всего один был, против целой компании. И правда, геройством попахивает. Наверное, даже, сумасбродством.

Вот как он мог устоять один против дюжины Эговаров? Если раскинуть мозгами, то становится ясно: ну невозможно это. Достаточно пропустить хоть одну атаку — и все, пиши пропало. Что-то тут не чисто. Либо Озанна не все договаривает, либо Лук-духодар сама не знает, что тогда произошло. Придется это выяснить.

Револьд даже успел задремать, когда полет наконец закончился. Его, Герба и Бифа выбросило на луг, прямо на мягкую сочную траву. Какое же это счастье оказаться снова среди живой растительности, где пахнет цветами, а не гнилью. Револьд с удовольствием сжал траву ладонями и вдохнул приятный аромат. Правду говорят: все познается в сравнении. Не попал бы на болото, так и не заметил бы всей этой красоты вокруг. Жил бы себе дальше и в ус не дул.

— Вот это я понимаю комфорт, — усмехнулся Биф, поднимаясь с земли, — один пинок от дамочки-лука и в родных краях. Я, прям, в восхищении. Женился бы, честное слово.

Герберт издал смешок. Его жутко мутило, но он старался держатся.

— Да не в жизнь не поверю, — фыркнул Револьд, — что ты когда-нибудь женишься. Уж скорее Герб найдет себе невесту.

— Ну это мы еще посмотрим, — парировал Биф, а сын кузнеца сморщился. Ему совсем не понравилась идея ученого. Уж кто-кто, а он точно не горел желанием общаться с девчонками. С ними скучно, они только про рукоделие да кухню говорить могут. В Грилмуф Герб уже успел наслушаться. Да и тетки в деревне часто ругались на своих мужиков, спуску им не давали. Сын кузнеца никак не мог понять, зачем вообще эти женщины? Они с отцом и вдвоем отлично с хозяйством справляются. А с женщиной только ссоры в семье появятся. Нет уж, спасибо, как-нибудь без них.

— Ладно, я вижу дорогу, — Револьд указал в сторону, — меткости Озанне и в правду не занимать. Если судить по карте, то нам до деревни не больше полдня добираться. Постараемся до темноты успеть. Не знаю как вы, а лично я мечтаю уже о мягкой постели и хотя бы перекусить.

— Главное, чтобы нами не перекусили, — мрачно произнес Биф. Теперь, когда до Грилмуф осталось не так уж и далеко, вся его веселость куда-то девалась. Видимо, даже такой несерьезный парень как Биф чувствовал, что дело плохо. Как говорится, шутки в сторону.

До темноты не получилось. Солнце уже давно скрылось впереди, за полями, а деревни все не было. Луна потихоньку захватывала территорию. Револьд даже начал беспокоиться: верной ли дорогой они идут? Или он неожиданно разучился пользоваться картами?

— Да это же поле хозяина кабака! — воскликнул Биф, — он у нас по пшенице маньяк прям. Любит все мучное. Вот и поле у него громадное, ни с кем не спутаешь. Ай да Ижак, не думал, что буду настолько радоваться твоим зарослям. Выходит, мы совсем близко.

Вскоре из темноты стали прорисовываться деревенские домики, из окон которых пробивался тусклый свет. Местные жители уже вовсю готовились ко сну. Сон — вроде короткое слово, а такое важное. Чем реже спишь, тем больше хочется. Особенно, если последние дни постоянно на ногах. И ведь что самое интересное, нельзя выспаться впрок почему-то. Было бы здорово поспать с недельку, а потом месяц не отвлекаться на сон. Отправляться в такие вот путешествия тогда бы было гораздо проще. Но мечтать, как известно, не вредно.

— Думаю, стоит отправиться сразу же к Вигмару, как думаете? — поинтересовался Револьд, когда они уже вошли в деревню, — пора вернуть ему сына. Ну и обстановку разведать. Помнится, Чет на меня охотился, вроде.

Биф кивнул. Разумно, ничего скажешь. Его беспокоило другое. Пока что им не встретилось не души. А так не должно быть. Уж он-то точно знал, какую яркую жизнь ведет Грилмуф темными вечерами. Натрудившись за день на полях, народ спешит отдохнуть и оторваться: кто в кабак, а кто и просто по улицам гуляет, да песни горланит. Как работают, так и отдыхают — любое дело с душой, как говорится.

В окнах кузницы свет не горел. То ли кузнеца не было дома, то ли спать уже лег. Завидев родную дверь, Герберт рванул вперед, пересчитывая ногами ступеньки порога. Ему не терпелось поскорее увидеть отца. Путешествия путешествиями, но нет ничего лучше, чем родной дом и близкие рядышком. Это все знают.

— Ты не заметил, Рев, что тиховато как-то? — высказал наконец свои сомнения Биф, — что-то не так, я это чувствую!

Он настороженно огляделся. Где же этот Герберт? Он уже давно должен был выйти и пригласить их внутрь. Может чего случилось? Револьд осторожно заглянул в дом. В темноте совершенно ничего нельзя было разглядеть.

— Герб? — позвал Рев, — Вигмар? Вы где, народ?

— О, они здесь! — раздался грубый знакомый голос, — и уже успели соскучиться. Проходи, чего ж ты на пороге-то стоишь. Не стесняйся, хозяин не против. Так ведь, Вигмар?

Кузнец смог лишь промычать в ответ. По-видимому, мешал кляп во рту.

— Чет? — удивленно пробормотал Револьд, — ты чего здесь забыл-то? И что ты сделал с Вигмаром?

Чет ответил хохотом и вышел на лунный свет, что едва пробивался через окна. В таком освещении выглядел бандит еще зловещее, чем раньше.

— Скажем так, он помог сбежать одному очень ценному для меня человеку. Ну ты его знаешь, часто видишь его в зеркале, — оскалился Чет.

С улицы раздался шум борьбы. Спустя несколько секунд в дом завели сопротивляющегося Бифа. Его уже успели связать.

— Знаешь, дружище Биф, — продолжил Чет, — прекращай театр. Ты очень ловко прикидываешься, будто не причем, но пора раскрывать карты.

Он обернулся куда-то назад и скомандовал:

— Взять их! И привяжите рядом с Вигмаром. У меня еще есть дела в родной деревеньке. Уверен, Грилмуф уже успел по мне соскучиться.

Глава 14. Волк не съест, так камнем придавит

В Грилмуф поговорка такая есть: волк не съест, так камнем придавит. И такую еще знают: сколько веревочке не виться, а конец все равно будет. Народная мудрость она такая. Все знает, все подмечает. Потому как веками она складывается из опыта самых разных человечков. Они и так, и сяк пробовали — а все одно выходит. И потому не принято как-то с поговорками спорить. Ежели что сказано в них, значит так тому и быть.

Револьд, как из Грилмуф с Бифом и Гербом сбежал, так и забыл вовсе и про Чета, и про всю его шайку. Да и не до того было, как-то. Дела, заботы, шкуру свою спасать приходилось. И что интересно: пень его не раздавил, хищный цветок едва шипами не нашпиговал, да и фанатики на Промысле с носом остались. Даже болото Револьда не взяло, хоть и старалось. А тут на тебе, сюрприз. Добро пожаловать, дружище. Наслаждайся веревкой, кляпом во рту и ни в чем себе не отказывай.

Глупо как-то вышло. Ученый даже пожалел, что духодары все на болоте оставил. Сейчас бы очень даже пригодилось. Быстренько в туман обернуться и смотреть с ухмылкой, как у Чета глаза на лоб лезут. Вот бы зрелище вышло! Да нет фляжки… Ничего нет. Можно сказать, с голыми лапами да в самое осиное гнездо. Одно радует: Эговары досюда еще не добрались пока. Надо только прикинуть, как бы с этим бандитом разобраться.

Бифа тоже связали, на всякий случай. Посадили неподалеку, только без кляпа. Но он не спешил своим положением воспользоваться. Молчал, даже звука не издавал. А ведь на него это не похоже. Тишина — это же совсем не про Бифа. Ему только дай возможность, затарахтит кого угодно. Даже тема для разговора обычно не требуется. А тут… сама скромность.

Чет отпустил своих головорезов и прогуливался мимо пленников. В большой комнате кузницы нашлось место для всех — для Герберта, Вигмара и даже Ижака сюда приволокли. Видать хозяин кабака крепко тогда приложил лидера бандитов. Вот Чет и решил отомстить. Негодяи вообще очень любят мстить. Это все знают. Поэтому стараются не связываться.

— Что-то долго вы, — задумчиво произнес Чет, оглядывая связанных товарищей, — не по плану… Или ты, дружище, позабыл о планах, а? — бандит пронзил взглядом Бифа.

Парень из Грилмуф опустил голову и постарался спрятать глаза.

— Ты меня удивляешь, Биф, — проворчал Чет, — я же тебе такую мелочь поручил: доставить этого умника на Промысел. Неужто тут что-то разжевывать надобно?

Биф сглотнул слюну, стараясь не смотреть на главаря бандитов.

— То же мне мелочь, — тихо произнес он, — ты не предупреждал, что на Промысле хрень какая-то творится. Если бы я знал, сроду бы не сунулся в это дело. Ни за какие деньги.

Чет смерил его взглядом и пробежал глазами по другим пленникам, убеждаясь, что Биф говорит правду.

— Хочешь сказать рыбаков испугался? — иронически заметил бандит, — ты самый бесполезный олух в моей банде. Не пойму, на кой вообще тебя взял.

Биф замотал головой.

— Клянусь Грилмуф, там такое…, - горячо заявил он, — на Промысле фанатики какие-то духов из воды вызывают. Страшных, как тот твой головорез, Гослин. Без дрожи не взглянешь. Мы на них как раз и нарвались, Тропа их побери. Едва ушли.

— Духи, говоришь, — медленно произнес Чет, но в его глазах не было и тени страха, скорее он даже оскалился немного, — да мне хоть ходячие деревья! Пусть хоть весь мир сверх на голову встанет, понимаешь? Я тебе простую задачу дал, Биф! Все сам спланировал, подготовил, да так, что никто и не догадался. А ты что? А ты чуть мне всю операцию не завалил. Говорил Лимион: не надейся ты на этого убогого. Как в воду глядел братишка.

До этого момента разум у Револьда сопротивлялся. Ну не хотелось ему верить, что Биф, оказывается, двойную работу ведет. Прикидывался таким добрым и пушистым, а сам-то на Чета трудится. Предатель. А чего удивляться? С этим парнем изначально все нечисто было. Взялся помогать просто так. Ученого это почему-то не насторожило тогда, но сейчас все вставало на свои места. Кто просто так будет подвергать себя опасности? Таких дураков вряд ли найдешь. И теперь получается, что Биф еще и про все найденные духодары знает да где они находятся. Так что у него есть козыри для Чета. Не простые, а золотые. Ай да Биф, ай да сын биггонима.

По глазам Герберта и Вигмара можно было прочитать подобные мысли. Хитрец провел всех. И больше всех злился сейчас кузнец, ведь он доверил этому парню свою самую страшную тайну: умение Герберта травой руководить. А теперь можно не сомневаться, что тайна станет известна всем и каждому. Да и сам Чет не откажется воспользоваться таким мастерством в своих целях.

Но пока Чет вроде был не в курсе. Биф почему-то получал по шапке и явно пал в немилость у начальства. Что ж, по заслугам, решил Револьд.

Застучали ботинки по ступенькам входной лестницы, и в комнату, тяжело дыша, влетел один из бандитов. Его глаза бешено сверкали.

— Чет! Чет! — растеряно кричал он, — жители… они сбесились все! Они сожгли нашу телегу. Они подожгли кузницу! Горим…

И действительно, будто подтверждая его слова, с улицы потянуло дымом. Скверно дело, потому как кузница хоть и каменная, да пристройка деревянная. А уж дереву много времени не надо, чтобы близко с огнем подружиться. Да и солома на крыше, пока не тронутая, долго не продержится. Так что, проблема-то серьезная.

— Чтоб их туманом заволокло! Вы куда, оболтусы, смотрели?! — заорал Чет, схватил стул с Револьдом за спинку и бегом отправился к выходу. Спасать пленников он не собирался. С чего бы? Вигмар да Ижак ему сразу шею намылят, развязывать их не резон. Биф просто наемник да лопух к тому же, лишний свидетель только. Легче от всех избавиться, да и концы в воду. А то чего-то проблемы накопились. А их надобно решать.

Через мгновение и главарь бандитов и стул с Револьдом скрылись в дверном проеме, будто и не было их. Биф провожал их с таких обреченным лицом, что попади он сейчас на улочку Амиума, непременно литой получил бы. Впрочем, вряд ли ему теперь в Амиуме-то побывать. Вон как дым клубами черными валит внутрь, рвется заполнить комнату побыстрее. И куда спешит, гад? Минуты лишней подышать не дает, изверг.

Но когда дым настолько воцарился на кузнице, что и видно стало с трудом, лицо Бифа сразу преобразилось. Исчезло отчаяние, страх. Теперь перед пленниками снова сидел уверенный в себе парень из Грилмуф, с неизменной хитрой улыбкой.

— Давай, Герб! — тихим голосом скомандовал он. Воздух разрезал свист сотен острых предметов. Биф с трудом сдержал стон. Больно, однако. Еще бы, когда в тебя втыкается сразу несколько шипов дротиковой травы, приятного мало. Остальные тоже поморщились. Не нравится? Между прочим, могли бы и другой план предложить. А то за них все продумаешь, а они еще и не довольны в итоге. Всем не угодишь, короче.

Герб сработал достаточно метко, так что шипы свое дело сделали: ослабили веревки. На Бифе они и вовсе разорвались, так что с удовольствием размял руки и сразу же припал к полу кузницы. Дыма становилось все больше, и потому дышать становилось опасно. Руки парня нащупали едва заметное кольцо в досках.

— Что вы там возитесь? — раздраженно прошипел он, — еще два-три вдоха и вас можно на чучела пускать. В люк быстро.

Внутрь, минуя проход, уже заглядывали языки пламени. Снаружи пожар был в самом разгаре. Времени… времени катастрофически не хватало. Биф помог спуститься остальным и едва успел спрыгнуть сам. Крыша пристройки настолько разгорелась, что кровля с треском прогнулась вовнутрь. Не прошло и нескольких секунд, как она сорвалась. Бифу все же удалось вовремя закрыть крышку люка. Сверху отозвался только грохот и шум бушующего пламени.

— Вовремя мы, — сглотнул Биф, — еще бы чуть-чуть и того… шашлык бы из нас вышел.

Остальные срывали с себя остатки веревок, кляпы, пытались откашляться.

— Биф! — возмутился Вигмар, — на словах твоя затея не казалась самоубийством. Мы чуть не задохнулись там. Чтоб я еще хоть раз тебе жизнь доверил.

Биф картинно поклонился. Впрочем, это было ни к чему: в подвале все равно темно, хоть глаз выколи.

— Спасибо за комплимент, — парировал парень из Грилмуф, — живы же. И самое главное, все идет по плану. Давайте, зажигайте факелы. Все-таки, Ижак, дочка у тебя не глупая. Вовремя кузницу подожгла. Еще бы чуть-чуть, и мне бы пришлось выбалтывать то, чего не собирался…

Ижак громогласно чихнул. В нос забилась копоть, а здесь, в подвале еще и холодно. Разве так можно: из жары да в холод? Так и простудится не долго. Второй чих не заставил себя ждать.

— Неужто и правда вы там на фанатиков наткнулись? — продолжил Вигмар, наблюдая за чихающим хозяином кабака, — я там пару раз бывал, но не слышал ничего подобного. Приврал небось, а?

Биф усмехнулся.

— Все может быть, дружище, все может быть. А теперь нам пора прикинутся кротами и прогуляться по тоннелю. Ммм, как паленным мясом пахнет. Сейчас свинина, жаренная на костре, была бы очень кстати. И эля, а то в горле пересохло. Я ведь кроме черствого биггонима ничего цельный день не ел. А так нельзя. Это я вам как человек знающий говорю.

— Знаем какой ты знающий, — вмешался в разговор Ижак, — знаток в том, как полкабака заглотнуть в один присест. Никак не пойму, как в тебя все помещается. Вроде с виду и тела-то особо нет. А жрешь за троих.

— Я запасаюсь впрок, — усмехнулся Биф, — еда — это такая штука, которую нужно смаковать, наслаждаться ею. Ежели кто спросит, когда женюсь, то я отвечу так: когда на еде можно будет жениться. А вообще, на себя лучше глянь — едва передвигаешься с места на место.

Герб издал смешок и тут же получил подзатыльник от отца. Впрочем, Вигмар украдкой и сам усмехнулся. Биф такой, меткими фразами сыпет. С ним надо осторожно, а то слово за слово и раз! — стоишь, будто ушатом холодной воды облитый. Опешишь и не знаешь, как в себя-то теперь приходить.

Но Ижак тоже не простак. Слова Бифа его ни капли не задели. Он только привычно хмыкнул, оценив подначку. Теперь его ход. Пройдет время и Ижак тоже чего-нибудь эдакого ввернет. Поострее, да позаковыристее. Этот как в шахматы играть. Есть определенные правила и границы, которые нельзя пересекать. И чем неожиданней для противника ход — тем приятнее. Это такое удовольствие: видеть растерянного Бифа, словами не передать. Ижак даже улыбнулся от предвкушения.

Тоннель вскоре кончился узкой решетчатой дверью. Под ногами сразу же забулькала вода, что доставала почти до колена.

— Не думал, что припрет по колодцам шастать, — усмехнулся Биф, — что дальше, Ижак? Как выбираться-то будем?

Хозяин кабака нащупал камень в кладке и надавил посильнее. В ответ раздался едва уловимый свист, который тут же стал удаляться, пока не смолк вовсе.

Не прошло и минуты, как сверху зашумел ворот и вниз, гулко задевая стенки колодца, стало спускаться металлическое ведро. Товарищи прижались к камню, чтобы не получить по макушке. Сложнее всего было Ижаку: его пространное тельце занимало едва ли половину дна колодца. Он даже закрылся руками, на всякий случай. Но угроза миновала.

— Так вот оно в чем дело… Однако зачем тебе такой туннель, а, Ижак? — поинтересовался Биф. В ведро тем временем залез Герберт. Его решено было отправить наверх первым, как самого легкого. Парнишка ухватился за цепь руками, да так, что пальцы побелели. Ну еще бы, страшно ведь подниматься из колодца в ведре. А вдруг там, наверху уронят? Он же разобьется! Да пока лететь будет, переломает себе все кости. Герб напоследок взглянул на Вигмара. В глазах его читалась мольба.

Кузнец в ответ рассмеялся.

— Не бойся, сын, это место не однажды использовалось, чтоб человека поднимать. Причем вон — его, — Вигмар показал на Ижака. Мол, если такую тушу поднимали, то и тебя, подростка, без проблем доставят. Да еще и с ветерком. Конечно, Герберта это не утешило вовсе. Напротив, он только сильнее прижался к цепи. Тем более, что ведро медленно стало подниматься вверх. К ужасу парнишки.

— Кто бы мог подумать, что мой сын так боится высоты, — задумчиво произнес Вигмар.

— Да все будет с ним нормально, — отозвался Ижак, — я и сам в первый раз боялся. Для чего туннель-то? О, Биф, это история особая. До Вигмара на кузнице у нас чета жила. Еще во времена моей молодости. Мужик неплохой был, да нелюдимый, просто жуть. Из кузни своей не вылезал вовсе. Работал, словно проклятый, я таких до него не видал. Но жена — до чего была красавица, умница, хозяйственная. С детьми у них не задалось, так что скучала девушка одна, со скуки сохла. Вот я и решил, помочь ей скуку-то разогнать.

Я тогда только закончил строить этот кабак, с другом своим, Клиффом. Да-да, тем самым. Хороший был человек до того, как к выпивке стал прикладываться. Он же мне и с тоннелем помог. Золотые руки у него.

Ходил я к ней не припомню уже сколько раз. Мы по вечерам виделись. А потом она понесла. Что тут началось! Кузнец не дурак был, заметил, что беременна жена его. Да только, он-то знал, что не с чего ей на сносях быть. Устроил ей разнос, скандал. Никто его в деревне таким не видывал до того момента. Ну и все, понеслась: чета собрала свои пожитки и шустренько уехала. Я даже и попрощаться не успел. Попала все-таки девка в дурные руки. Не живет, а выживает, бедолага. Думаю, и по сей день мучается, если не сбежала с кем-то. Я бы сбежал.

— Погодь, — лицо Бифа осветило озарение, — так Ками…?

Ижак кивнул.

— Где-то через год ко мне в кабак прибыл незнакомец со свертком и передал его мне, — пояснил хозяин кабака, — сказал, сюрприз от знакомой дамы. Я и предположить не мог, что это ребенок. Представь, какой шок у меня был! Но ничего, втянулся. Со временем. Ты знаешь, я в Ками души не чаю. Даже не женился до сих пор, как видишь. Да и зачем? Она у меня хозяйка каких по всему свету не сыщешь. С ней кабак сверкает весь. И мужики наши… ты их знаешь, грубые трудяги с полей, нахмуренные, злобные после работы, как ее завидят, сразу чего-то улыбаются, смягчаются. Так-то.

Вигмар уже исчез наверху, а ведро снова спустилось. Настала очередь Бифа.

— Она у тебя и правда замечательная, — вздохнул он, — береги ее, Ижак.

Как все-таки необычно устроена жизнь, подумал Биф. Вот бывший кузнец. Жена красавица, каких еще поискать. А он сидит себе в кузне, как затворник. Ни слова хорошего не скажет, ни на прогулку не выведет. Не ценил жену-то, вот и вышло все не очень хорошо. Кто ее теперь знает, что с девушкой случилось.

И взять Ижака. Он же убежденный холостяк. Всю жизнь по женщинам шастал туда-сюда. Нет, конечно, он иначе выглядел тогда, в молодости. Это он в последние годы маленько поднабрал… хотя почему маленько? Разожрался как свинья, чего уж там. А тогда сильный и статный был, говорят. Девушки так и млели. И тут на тебе — ребенок. И главное, отказаться нельзя. Сунули сверток в руки — и поминай как звали. Ловко эта дамочка хозяину кабака свинью подложила. Кто знает, что заставило маму расстаться с новорожденной дочкой, коей и года отроду не было… Пожалуй, этого уже и не узнать.

Наконец показался бортик колодца и легкий ветерок пробежался по коже. После затхлого колодца и пожара в кузнице так приятно было вдохнуть свежий воздух. И увидеть красивое лицо Ками. Девушка протягивала ему руку, чтобы помочь выбраться из ведра. Приятно, что тут скажешь. С Ками вообще приятно находиться рядом. Характер у нее хоть и не сахар, зато она девушка не глупая.

— Биф, ты наглец и бесстыдник, — заметила девушка с усмешкой, — нельзя же так без стеснения пялится. Я руку и отпустить могу.

Парень из Грилмуф оскалился в ответ. Ну что тут ответишь? Не скажешь же, что в лунном свете на лицо Ками с ее острым, немного вздернутым носом, слегка выдающимися скулами, большими, глубокими глазами и пухлыми, чувственными губами невозможно не смотреть. Не видеть ее длинные каштановые волосы, слегка затронутые ветром. Смотреть на красоту человека, особенно другого пола — естественно. Это же в природу заложено. В такие моменты разум не помощник. Он просто стоит и мнется в сторонке, робко ожидая пока исчезнет нарушитель спокойствия. Так что, извиняй, Ками, но придется потерпеть. Это же Биф. Биф есть Биф.

— Давай быстрее уже, — грубо отрезвил его Вигмар, — нам с тобой еще Ижака тащить. А это все равно что бегемота из болота вынимать. Еще не факт, что цепь выдержит.

— Я помогу тянуть, — выдохнула Ками, — не оставлять же отца внизу.

Ведро со стуком полетело вниз.

— Как добрались? — поинтересовалась девушка, — надеюсь, все живы и здоровы. Револьда-то в одном куске вернул?

Биф махнул рукой.

— Да все с ним будет в порядке. Скоро мы его вытащим. Ты молодец, хорошо сработала с кузницей. Чет не догадался?

— Не знаю, Биф, — пожала плечами Ками, — у меня не было времени стоять и наблюдать за ним, сам понимаешь. За мной его головорезы побежали. Учить обращаться с огнем, наверное.

Цепь натянулась, ворот затрещал. Вигмар из всех сил пытался повернуть ручку вверх. Лицо его пунцовело, а на руках вздулись вены. Пришлось остальным идти на помощь. Пока они втроем вертели ворот, Герберт смотрел вниз.

— Давайте, еще немного осталось! — подбадривал их парнишка, — еще чуть-чуть.

В своих силах товарищи как-то не сомневались. Другое дело — колодец. Ворот-то у него деревянный, да и крепежи тоже. Ежели что соскочит — пиши пропало. Если Ижак полетит с такой высоты вниз, от него точно мало что останется. Герберт закрыл глаза. Ему даже представлять не хотелось, как все может обернуться.

— Вы слышите? — поинтересовался Биф и остановил ручку, — треск, да? Гиблая тропа! Ворот на пределе. Вот там у крепежей почти выломилось. Ижак, биггоним тебя побери, не шевелись.

По лицу Ками пробежала целая буря эмоций. Но больше всего в глазах читался ужас.

— Крутим быстрее! Мы успеем! — со слезами на глазах закричала она, налегая на ручку, но Биф жестом остановил ее.

— Нельзя, — поддержал его Вигмар, — так крепеж быстрее сломается.

— Тогда что делать? — перешла почти на визг Ками, — как нам его вытаскивать?!

Биф и Вигмар переглянулись. Что делать… Ответа на вопрос у них не было. Наверное, единственное, что можно сделать, это попробовать опустить вниз. Тогда, если высота станет небольшой, при падении Ижак получит ушиб или перелом. Но выживет! Главное, что он выживет.

— Ижак! — окрикнул хозяина кабака Биф, — старайся не шевелиться. Мы тебя, дружище, сейчас попробуем опустить. Держись там.

Ками вся в слезах наблюдала за их действиями, не в силах сказать и слова. В горле пересохло, а дыхание получалось с хрипом. Только бы выдержал крепеж… только бы выдержал… Девушка уже не могла смотреть на этот проклятый колодец. Вон, Герберт сидит возле каменной стенки, коленки к себе прижал, скукожился весь. А Вигмар и Биф изо всех сил пытаются двигаться ручку медленно и осторожно. Одно не уверенное движение — и все. Нет, даже думать об этом Ками не могла.

Ее отец. Самый близкий для нее человек. Единственный, кто защищал ее, всегда помогал, всегда был рядом. Не так-то легко жить красивой в деревне в глуши. Здесь, в Грилмуф, не только добряки водятся. Каждый второй — мужлан, которому только и надо эля напиться после труда на полях или выпасе скота. Да постель с женщиной. Они как животные: бездушные, жадные, бесчеловечные. Сколько взглядов Ками ловит на себе каждый день в кабаке. Многие из этих громил только из-за нее в кабак и ходят. Чтобы весь вечер с нее взгляд не спускать. И если бы не Ижак, страшно даже подумать…

Из-за угла кабака послышались голоса. Все сразу навострили уши.

— Это бандиты Чета, — выдохнул Биф, — как не вовремя эти оболтусы объявились. Вигмар, давай ускоримся чуть-чуть.

Но через пол-оборота крепеж все же не выдержал. Все-таки не предусмотрены вороты колодезные такой вес на себе таскать. Это же не ведро с водой. Биф бросился и попытался удержать деревянный барабан и ему сразу же придавило руку. Он едва удержался от крика. Больно! От болевого шока перед глазами прошла поволока. Биф тряхнул головой. Нельзя поддаваться! Возьми себя в руки, сын биггонима!

Вигмар уже был рядом. Он обхватил ворот руками и приподнял, чтобы Биф мог вытащить руку.

— Вигмар, надо закрепить его, — прорычал Биф, отбиваясь от боли, — давай облокотим его на край колодца. Взялись!

Огромный тяжелый ворот, на цепи которого качается в ведре внушительного веса мужик, — то еще испытание. Его и вдвоем-то с трудом удержишь. А чтобы еще и передвинуть… Тут нужно чудо.

Но чуда не произошло. Из-за кабака выскочило пятеро головорезов Чета. Похоже они услышали громкий треск дерева и ругательства Бифа. И теперь очень хотели поинтересоваться, чего ж тут происходит-то.

— Да это же Биф! И Вигмар! — удивленно выдал один из них, — да вы же сгорели.

— Че, не видишь, живые они, — перебил его другой, — да еще и Ками с ними. Наконец-то ты попалась, подруга. Чет будет очень рад с тобой побеседовать. Близко-близко.

Биф повернул голову в их сторону. Гиблая тропа! Как назло, громилы все. Вот что прикажете с ними делать? Драться? С воротом в руках? Вот точно, как в поговорке: волк не съест, так камнем придавит. Чтоб их всех…

— Беги, Ками! — крикнул он как можно увереннее, — мы тут сами разберемся. Спасайся!

Не успели слова сорваться с губ, как Биф сразу получил удар по почке и съехал по камням колодца на землю рядом. Боль такая, что сложно даже пошевелиться. Ах вы гады, исподтишка… Ворот, естественно, выскользнул из рук. Вигмару на шею прыгнули сразу двое, нанося удары и стараясь пригвоздить его к земле. Один из ударов пришелся по руке. Ворот дернулся, покачнулся и ухнул вниз, едва не утянув кузнеца следом. Вигмара спасло, что бандиты так и не отпустили его. Грузных ребят здорово приложило к камням. Но было уже поздно: ворот исчез в глубине.

Ками хотела закричать «Нет!». Она хотела, чтобы это слово остановило все: этих головорезов, сломанный ворот и… падение отца. Но разве слово может остановить? Девушка рванулась в сторону колодца, но ее перехватили. Жесткие мужские руки подхватили ее подмышки и потащили прочь.

Прочь от колодца. Прочь от Бифа, корчащегося от боли. Прочь от Вигмара, отбивающегося уже от троих. Прочь… от упавшего отца.

Глава 15. Танцы у колодца, или Пора делать ноги!

Пелена боли. Нет, не удачное слово. Море боли. Шторм, смерч, буран — все сразу. И чувство, что проваливаешься куда-то, глубоко-глубоко, откуда и назад вернуться непросто будет.

Хотя нет… Нельзя же. Кузнецу помощь нужна… Какому еще кузнецу? Кто он вообще такой? Бородач, что по железу стучит, вроде… Сильный мужик, пальцы вообще железные. Друг его, так же, как и Ижак… Ижак! Колодец! Ками!

Вспышка, пробивающая мрак забытья. Мысли густым потоком ворвались в черепную коробку. Первым делом надо обойти боль. От нее никуда не деться, это Биф знал отлично. Но про нее можно забыть. Нужно скорее переключиться.

Глаза парня из Грилмуф открылись, впуская свет из окон соседних домов. Несмотря на сумрак здесь, позади кабака, разглядеть товарищей все же удалось. Да, точно, на них же бандиты Чета напали. Если бы не боль… Да пошла она… к биггониму в гости! Возьми себя в руки, Биф!

Надо срочно оценить ситуацию. Время для него замерло, как и всякий раз, когда он начинал думать. Глаза Бифа привычно огляделись. Что имеем? Колодец. Ворот упал, не торчит даже край крепления. Ясно, вряд ли Ижак остался в живых. У колодца, скорчившись, сидит Герб. С этим тоже все понятно: у него стресс, истерика. Рассчитывать на парнишку не приходится. Идем дальше.

Вигмар. Гроза всех бандитов стоит напротив троих ребят Чета. Большие, гады. Даже кузнецу нелегко приходится. Бандит что слева только что получил и явно сбит с толку. Средний замахивается для удара. Стойку меняет… вероятно готовит мощный удар. Вигмар не успеет заметить — он уворачивается от правого. Скверно.

Что там с Ками? Двое мужиков, не таких мощных, держат ее подмышки. Тот что слева стоит боком и смотрит на девушку, улыбаясь. Наслаждается, тропа его побери. Любит смотреть на чужие страдания. Взгляд быстро проскользил по бандиту. Ха, у него с рукой чего-то: вон, повязка чуть выше локтя, кровь виднеется. Как удачно, однако.

Правый стоит передом, наблюдает за дракой. Оба не спешат уводить девушку. Видно уверены, что победа за ними. Что ж, посмотрим.

Значит так… Мозг Бифа заработал еще быстрее. Сначала надо разобраться с противниками Вигмара. Тот мужик, что слева, немного ошарашен после удара. Под его левой ногой лежит камень, кусок от кладки колодца. Давно уж откололся, да так и не убрали. Мужик явно левша, потому что ножны с мечом у него с правой стороны. Один удар ногами чуть ниже спины, и он потеряет равновесие, споткнется левой ногой о камень и полетит немного вбок. Если все правильно подгадать, то его напарник как раз переведет свое тело вперед для нанесения удара. Ребята неожиданно встретятся друг с другом и, скорее всего, грохнутся. Может и третьего заденут.

Оттолкнувшись от бандита ногами, нужно кувыркнутся назад. Те мужики, что Ками держат, вряд ли ожидают атаки. Главное действовать быстро, а то они попытаются утащить девушку. Поэтому удар ногой в пах правому обеспечен. Вряд ли он сможет кричать или двигаться после такого. Затем Биф резко поднимется и долбанет локтем прямо по повязке левого мужика. А там уж дело техники. Вырубить сбитого с толку человека — нет ничего проще.

Всего через несколько мгновений улыбки с лиц товарищей Чета были стерты. Теперь все они валялись на земле, каждый по своей причине. Вигмар с удивлением наблюдал, как его противники устроили куча-малу на траве. А Ками никак не могла понять, куда делить ее обидчики. Только что ее крепко держали грубые пальцы и вдруг! — только стоны у ее ног.

— Вигмар! Вали их! — с хрипом в голосе крикнул Биф, облокотившись на девушку. После такой акробатики боль усилилась во стократ. Да еще и правая кисть ныла. Неужто перелом? Как же все не вовремя, не к месту.

Ками сообразила наконец, что ей делать, пнула пару раз корчащихся мужиков и подставила плечо Бифу. Вместе они доковыляли до колодца. Вигмар уже успел столкнуть противников лбами и знатно настучать по лицам. Вряд ли им светит скоро очнутся. Да и те двое, что отдыхали в стороне, подниматься не спешили. Почему-то вся их бравада куда-то делась. Они даже стонать перестали. Так, на всякий случай.

Девушка сразу же бросилась к колодцу и заглянула в его темную дыру. Но сумерки вокруг там превращались в полнейший мрак. Дальше метра ничего не было видно.

— Отец, — со слезами прошептала Ками, — прости, отец…

Она до конца не верила, что Ижак упал. Надеялась, что хозяин кабака зацепился руками или еще как-нибудь… Но реальность расставила все иначе.

— За что простить-то? — глухо раздался снизу голос отца, — ежели ты про то, что с Нигелем якшаешься, так я все знаю, не глупый.

— Отец! — закричала девушка, но вовремя опомнилась: шум мог привлечь еще прислужников Чета, — ты жив! Но как? Там такая высота, а ворот мы выронили… Биф с Вигмаром с пятерыми боролись. Ты бы видел Бифа…

— А то я не знаю, какой он, — послышалось ворчание снизу, — он, когда не при деньгах бывал, такие финты за эль заворачивал, словами не передать.

— Брехня, — с трудом выдавил из себя Биф, — когда это я без денег был. Ты там целый? Али переломал себе чего? А чушь несешь, будто сотрясение у тебя.

В ответ раздалось шуршание.

— Да это Герб все, постельку мне из стеблей каких-то наваял, — пояснил Ижак, — мальчишка свое дело знает, я тебе скажу. Всего за минуту он целую паутину намудрил, да так, что и меня выдержала с ведром, и между прочим, ворот в придачу.

Сын кузнеца наконец-то поднял голову, и все увидели, что на самом деле он припадал к дырке в колодце, чуть выше земли. Через нее внутрь уходила целая связка тугих зеленых стеблей. В общем, Герб время зря не терял. Сделал все возможное для спасения Ижака.

Ками бросила на него счастливый взгляд, крепко-крепко прижала к себе и расцеловала. Мальчишка весь покраснел от смущения, но даже не пытался скрыть, что ему приятно. Все-таки Ками — девушка видная, а черты лица ее и вовсе многих с ума сводят. Один только Биф был недоволен. Он бы предпочел, чтобы целовали и его. Пока раздача, так сказать. Впрочем, мечтать не вредно.

Теперь Герба ждал работа посерьезнее. Пока остальные с помощью тонких стеблей связывали неудачников из команды Чета, ему предстояло поднять из колодца Ижака. А тут парой стеблей явно не обойдешься. Через несколько минут труда колодец больше напоминал болотные заросли. Нигде за зеленью не проглядывалась каменная кладка. Парнишка явно устал и от напряжения покрылся бисеринками пота. Но он знал, что кроме него вытаскивать хозяина кабака некому. Вот и приходилось трудиться на износ.

Но вот наконец из недр колодца показалась внушительная фигура хозяина кабака.

— Мне кто-нибудь руку-то подаст? Или Гербу в одиночку меня вытаскивать? — поинтересовался он, привлекая внимания. Выглядел он вполне бодренько: видимо падение в колодце обошлось для него синяками да ссадинами. Что не могло не порадовать.

Говорят, свято место пусто не бывает. Чистая правда. Как только Ижак извлек себя из колодца, туда сразу же аккуратно пошвыряли бандитов. Чтобы не шумели, значит. Да и полезно порой горячим парням в прохладном месте поваляться.

— А их всех-то твоя паутина выдержит? — запоздало поинтересовался Биф, взглянув на Герба. Ижак и Вигмар с нескрываемым удовольствием отправляли в дырку уже четвертое испуганное тело. Герб только пожал плечами, но на лице его расцвела улыбка. Биф махнул рукой. Уже, честно говоря, не важно.

— Что дальше? — спросила Ками. Она прижималась к отцу, будто боялась снова его потерять. К сожалению, так устроен человек: он замечает и ценит только то, что потерял, или едва не потерял.

Биф вздохнул. Надо бы мысли собрать в кучку. Если так не болела спина и рука, давно бы все продумал уже. Впрочем, чего тут обдумывать…

— Когда мы с Револьдом отправились на Промысел, я еще не знал, что нас ждет, братцы, — начал он, — у деревни Грилмуф проблемы не только с Четом и его бандой. Со дня на день сюда могут припереться кое-кто пострашнее. Вы их не знаете… И лучше бы вам их не знать.

Биф перевел дух. Теперь самое важно.

— Думаю, народ, всем придется уйти. Понимаю, родные места и все такое. Но если остаться — жизни здесь не будет. Твари с Промысла устроят вам тут такое, что мало не покажется. Вон, Герб их видел… Он вообще много чего там насмотрелся. Лучше и не вспоминать.

— Это правда, сын? — поинтересовался Вигмар, — такая прям угроза?

Герб нервно кивнул.

— Мы чудом выжили, отец, — выдавил из себя парнишка, — они Револьда сожрать пытались.

— Я никуда не пойду, — решительно заявил Ижак, — как я свой кабак-то брошу? Чет со своей братией его на бревна пустят. В нем вся моя жизнь, сами понимаете.

— Останешься — забудь про жизнь вовсе. Ты о Ками подумай: что ждет ее? Вряд ли ты сможешь ее защитить от тех уродцев с Промысла. У них достаточно козырей в рукаве, — заявил Биф.

Вигмар задумчиво вздохнул.

— Я думал, мы деревню нашу отбивать будем, — тихо произнес кузнец, — а выходит, придется кинуть ее четовским прихвостням на поругание. Биф прав, Ижак. Будь мы одни, да разве ж пожалели бы себя? Головы бы сложили, но выгнали и Чета, и этих… с Промысла. Но у меня сын, а у тебя дочь. Мы за них в ответе, помнишь?

Ижак понуро опустил голову. Получается, нужно выбрать между кабаком и дочерью?

— Ладно, я с вами, — грустно произнес он. Выбор хозяин кабака сделал, а сердце-то все равно кровью обливается. Эх, особенно эль жалко. Там есть такой выдержки, что даже в погребе мэра Амиума такого не сыщешь!

Биф выдохнул. Фух, пронесло. Он беспокоился, что уговоры затянутся, а времени становилось все меньше.

— Тогда вот что, — продолжил он, — вы все незаметно собираете народ в доме… ну пусть Клиффа. Он у него на окраине, так что там легче будет. Смотрите, на патрули не нарвитесь, а то будет вам на пряники… Встречаемся там.

— А ты? — встревоженно произнесла Ками. Опять этот неуемный чего-то задумал?

Биф усмехнулся.

— А я пойду вытаскивать нашего бедолагу, — поделился он, — пора вырвать его из лап Чета. Думаю, его заперли в комната на втором этаже кабака. Чтобы не мог сбежать.

— А что если нет? — вмешалась девушка, — что если они все внизу? Они не откажутся выпить эля, уж я-то знаю. И Револьд с ними, к гадалке не ходи.

Биф пожал плечами.

— Ну, тогда я что-нибудь придумаю, — улыбнулся он и пошел к стене, — идите, вам нужно собрать народ, пока Чет не опомнился.

— Ему совсем жить надоело? Без плана в лапы к Чету? — с легким отчаянием в голосе воскликнула Ками, но отец сжал ее руку и потянул за собой.

Почему без плана, подумал Биф. У него в голове целая куча планов. Он знает кабак как свои пять пальцев и уже прикинул, как избавиться от бандитов в случае чего. Осталось только выбрать нужный план. Но тут уж от ситуации зависит.

Прыжком парню из Грилмуф удалось дотянутся до парапета второго этажа. Рука болела нещадно, но он заставил себя забыть о боли. Дырку, что проделали стебли Герберта при побеге Револьда, успели заколотить досками. Но это не проблема. Биф извлек любимый кинжал и поддел древесину. Через пару минут он уже был внутри.

Похоже Ками оказалась права. Дверь в комнату на втором этаже распахнута настежь. А снизу слышатся голоса. Биф неслышно прошел по коридору и выглянул из-за лестницы.

Стул с Револьдом стоит прямо посередине кабака. У стойки — Чет, собственной персоной. Эль себе наливает прямо из бочки. Вот уж кто действительно любит выпить. Со стороны столиков слышно речь. Видимо там вольготно расположились товарищи бандита. Скверно, но это вполне ожидаемо.

— Так что, Револьд, сам понимаешь, мне тебя теперь в живых оставлять не резон. Ты такой молодец, слов нет. Как послушная собачка выполнил все дела, что нам надо было. Теперь, когда Эговары получили Кисть, нас с Лимионом ждет отличное будущее. Знал бы ты, что нам пообещали. Впрочем, какая тебе разница? Ты вряд ли переживешь эту ночь.

— И вы поверили им? — удивленно произнес Рев. Кляп по-видимому вытащили уже. — Эговары — твари, они издеваются над окружающими, едят людей, убивают из удовольствия. Они уродливы и жестоки, беспринципны и коварны. И вы поверили им?

Чет оскалился и отхлебнул эля, закусывая его знатным куском сырокопчёной рыбы.

— Конечно. Они нам как братья, — пояснил главарь банды, — старик Гислин, надеюсь жив еще, всегда говорил, что я далеко пойду. Как в воду глядел. Теперь у меня будет такая власть, что и не снилась! Да ради этого хоть Эговары, хоть биггонимы — мне все друзья. Какое мне дело до вас, жителей деревни? Мне важно только мои дела и дела моих парней. Все остальное — Эговарам в глотку.

— Чтоб они и тебя сожрали, гад, — выдавил из себя Револьд в ответ. Ему противно даже находится в присутствии этих идиотов. Неужели они настолько глупы, что не понимают? Эговары в первую очередь избавятся от Чета и его прихвостней. Им не нужны союзники. И властью делиться они не станут. Похоже алчность совсем застелила разум Чета. И он не видит теперь дальше собственного пальца. И из-за такого человека весь мир будет пущен под откос.

Раздались шаги по ступенькам. Все вздрогнули от неожиданности, поскольку наверху никого не должно было быть. Чет сжал покрепче свою кружку, а со стороны столов не доносилось ни звука. Все напряженно ждали незваного гостя.

На свет медленно вышел Биф. Он снова нацепил на себя маску глуповатого парня. Видимо этот маскарад каждый раз преподносился Чету, чтобы сбить того с толку. И это, между прочим, отлично удавалось.

— А, кстати, тоже хочу эля, — выдал Биф, как только его ноги коснулись пола. И его голос прозвучал как гром в мертвой тишине кабака. Напряжение лопнуло, и звуки стремительно вернулись обратно.

— Стрела тебе в череп, Биф! — рявкнул Чет, — ты как сюда попал? Стоп, ты же сгорел в пожаре! Ну и везучий же ты оболтус. В пристройке потолок обвалился и все выгорело дотла, а он тут за элем приперся.

Со стороны столов раздался гогот. Теперь Биф смог разглядеть трех некрупных мужиков, поглощающих эль. Одеты они получше остальных бандитов. Видимо приближенные соратники Чета. Что ж, и на них управу найдем.

Револьд сидел лицом к стойке, потому тоже увидел Бифа. В горле сразу же собрался ком. Гадкий предатель. Лучше бы он сдох там, под крышей кузницы, вместе с остальными. Чтоб он элем поперхнулся. Рев сам не понимал, откуда у него столько злости к этому человеку. Злость — вообще не про него. Но Биф вызывал у него прямо-таки ненависть.

Парень из Грилмуф заметил эти эмоции на лице Револьда. Но у него сейчас другие заботы. Его взгляд быстро считывал информацию вокруг. Трое сидят за столиком, Чет возле стойки. Если спровоцировать главаря, он скорее всего отправит на него своих прихвостней. Можно было бы потанцевать с ними, но времени в обрез. Нужно придумать, как быстро избавиться от них. Отлично! Есть идея!

Затем Чет. Он довольно дюжий мужик, Бифу его не одолеть. Значит используем подручные средства. О, и здесь все удачно решилось! Пора приступать к плану.

— Ты оставил меня умирать в горящей кузнице, — с оттенками ненависти произнес Биф и сделал пару шагов к стойке, — думаешь я забуду об этом?!

Чет расхохотался.

— Смотрите-ка, никак Биф решил показать зубки, — выдал бандит, — так ты пришел сюда отомстить? Ну, конечно, как я сразу не смекнул. Иначе улепетывал бы в сторону леса, спасая шкуру. Что ж, ты еще глупее, чем я думал.

Он вальяжно поставил кружку на стойку и отложил рыбу. Затем сложил руки на груди и уставился на Бифа.

— Как думаешь, насколько ты удачлив, а? От Эговаров ушел, в кузнице не сгорел… Думаешь, я побоюсь выйти с тобой на кулачный? Мне даже руки об тебя марать не охота. Посмотри на себя… Ты ничтожество. Так давай, мои парни помогут тебе? Избавят от невыносимого бремени. Ты только стой, не дергайся, и все будет быстро.

Его взгляд метнулся к товарищам, которые сразу же поднялись из-за стола. Их лица приняли суровый, угрожающий вид. Трое против одного? Не каждый хороший воин способен на такое. И уж тем более бедолага Биф. Ему однозначно крышка, на этот раз ему не выкрутиться.

Биф с испуганным лицом попятился назад, пока не уперся в стену. Отлично, все идет по плану. До чего же люди бывают предсказуемы. Каждый их шаг, каждую мысль возможно предвидеть. И даже заставить делать то, чего они уж точно не желали.

Трое бандитов подошли к нему почти впритык. Биф уже чувствовал их дыхание. Мужики оскалились, но нападать не спешили. Похоже наслаждались страхом и отчаянием парня из Грилмуф.

— Игра началась, — прошептал Биф, глядя в глаза своим врагам. Его лицо медленно растянулось в улыбку. Ботинком он ударил по маленькому металлическому крючку. Бандиты так и не успели сообразить, что стоят на крышке люка в погреб. Ижак сделал так, чтобы крышка открывалась вовнутрь, чтобы легко спускать туда бочки. Вряд ли он предполагал, что погреб будут использовать как ловушку.

Тот, что стоял посередине, провалился сразу. Даже крикнуть не успел, только резко выдохнул. Остальные двое потеряли равновесие, больно ударились ногами, но попытались уцепиться за половицы. Впрочем Биф это дело пресек. Пара пинков быстро убедили бандитов отправиться следом за товарищем.

— Браво, — усмехнулся Чет, — выходит, я тебя недооценивал, парень.

Он продолжил уминать рыбу с элем, словно смотрел какое-нибудь шоу. Падение товарищей в погреб Чета не расстроило. И ничуть не испугало. Он знал, что Биф слишком хилый и вряд ли одержит верх над ним.

— Что ж, теперь ты да я? — заметил главарь бандитов с набитым ртом, — как дальше действовать будешь? Знай, я на твои уловки не куплюсь.

— Тебе и не нужно, — оскалился в ответ Биф и достал любимый кинжал. Впрочем этим он только вызвал хохот Чета.

— Эта иголка тебе не поможет, — произнес главарь бандитов и извлек из ножен широкий внушительный тесак, — сейчас проверим из какого ты теста и насколько яркая у тебя кровь.

Так они и стояли. Лицом к лицу. На расстоянии в несколько шагов. И не сводили взгляд друг с друга. Возможно прошла минута, а возможно больше. Никто не спешил. Чет ждал первого шага от Бифа, а тот настраивался.

— Медлишь, оболтус, — сквозь зубы молвил бандит, — ты трус и всегда был трусом.

Биф его не слышал. Он концентрировался. Успокаивал дыхание. Мысленно целился. Резкий замах… бросок! Чет выставил перед собой тесак, пытаясь защититься. Наивный. Кинжал летит не в него, а в ту балку. Острое лезвие вонзилось старую древесину и перерезало несколько веревок, обмотанных вокруг.

Чет успел только кинут удивленный взгляд на кинжал, воткнувший в балку, и заметить перерезанные веревки. Больше ничего. Под потолком кабака над стойкой Ижак держал всякую свою стеклянную и металлическую утварь. Больше места не было, вот и пришла ему в голову такая мысль. Мужик он высокий, поэтому легко достает до веревочной сетки. Можно себе представить какой вес там набрался за годы работы кабака. Падающий сверху скарб мгновенно сбил Чета с ног. Он даже не успел издать ни звука.

— Маяк Тиммера! — только и смог произнести Револьд. Прямо на его глазах Биф разобрался с четырьмя бывалыми бандитами. И даже ни разу никого не ударил. Кроме как мистикой иначе и не назовешь.

— Видимо, я следующий? — поинтересовался ученый, внимательно наблюдая за Бифом.

— Твои мозги вообще работают? — ядовито парировал Биф, — я пришел, чтобы вытащить твое тщедушное тельце отсюда. Если бы я хотел тебя грохнуть, то давно сделал это.

Ну нет, сказал себе ученый. На этот раз этот хитрец его не одурачит. Он предатель и точка! Нельзя поддаваться на его уловки. Вон чем это кончилось для Чета и его дружков.

— Биф, ты сдал нас Чету! — почти крикнул Револьд, — из-за тебя мы попали к Эговарам и едва выжили! И ты все равно будешь утверждать, что белый и пушистый? Ты предатель, ясно тебе?! И я тебе не верю.

Парень из Грилмуф пожал плечами.

— Не хочешь, не верь, — безразлично сказал он, — это твое дело, братец. Только давай отсюда выбираться. Скоро кто-нибудь из прихвостней Чета заглянет, и нам тогда не поздоровится.

Биф извлек из балки свой любимый кинжал и наклонился к телу бандита. Послушал и выругался.

— Похоже у нас еще больше проблем теперь, — кисло отметил он, — Чет концы отдал. Ох, не к добру это, не к добру…

Веревка упала с Револьда, освобождая его затекшие конечности. Ученый с нескрываемым наслаждением размял руки и с трудом встал. Ноги хоть и держали его, но их пронизывали миллионы иголок. Совсем затекли на этом проклятом стуле. Пожалуй, Рев испытал некоторую благодарность к Бифу. Но лишь на мгновение, не больше.

— Эй, ты куда? — окрикнул ученый Бифа. Тот уже успел поставить ногу на ступеньку в подвал. — Сам же сказал, что нам пора делать ноги!

— Однозначно пора, — кивнул тот, — но я не прощу себе, если уйду с пустыми руками. Пока эти ребята в отключке, я просто обязан прихватить с собой пару бутылок старейшего эля Ижака. Да, ты не стой столбом. Покопайся пока в буфете. Все-таки, вряд ли мы сюда еще вернемся…

Глава 16. Хозяин Наивного Шара

В деревне Грилмуф все еще светились окна желтоватыми свечками, когда все ее жители тонкой вереницей спешили скрыться среди полей. Люди знали: уходят не на долго, а уходят навсегда. Столько лет труда их предков, родителей, да и их самих — а теперь все, выходит, насмарку. В такие моменты даже на суровых мужских лицах нет-нет, да и проскользнет оттенок печали, а кто и слезу сотрет украдкой. Как-то свыкаются многие с родными местами. Не все такие путешественники, как Биф или Револьд. Кому по полям бродить, да леса околачивать. А кому — взращивать хлеб да настойки винные настаивать. Тоже ведь надо, как не крути.

— Эх, мы все знали, что так будет, — печально вздохнул Вигмар. Он грузно вышагивал рядом с товарищами, сжимая в руке свой верный кузнечный молот. Рядом плелся Револьд, а впереди бодро трусили Герберт и Биф. Замыкал процессию Ижак с Ками, которая помогала идти отцу. Отвык бывший хозяин кабака от таких дальних прогулок. Порой он оглядывался назад и вид наступающих ему на пятки остальных жителей придавал ему сил.

— Чет рано или поздно нарвался бы на нож или еще чего похуже, — продолжил кузнец, — так что все к лучшему.

— К лучшему? — задыхающимся голосом выдал Ижак, — у нас теперь нет ни земли, ни крова. Вся деревня в бродяги подалась…

Биф оглянулся назад, позволив себя догнать.

— Сколько с нами? — поинтересовался он, — сотни две?

Вигмар кивнул.

— Сосчитал я еще возле дома Клиффа, — поделился кузнец, — аккурат двух десятков не хватает до твоего числа. Это те, кто согласился идти. Сам знаешь, народ у нас гордый, не всякий и слушать станет.

— И что же мы теперь будем делать? — растеряно произнес Револьд. Его взгляд застрял на одной точке где-то впереди. Он упорно не смотрел на Бифа и даже старался с ним не разговаривать. Рев все еще не верил этому прохвосту. Да и чему он должен был верить? Что из сказанного Бифом — правда? Кто он вообще такой?

— Мы поведем их в горы. Через Затерянный перевал, — Биф нарочито не обращал внимание на товарища, — у нас другого пути нет, только в Поселение Бродяг. С юга того и гляди Эговары нагрянут. Скалистую заставу банда Чета держит, хоть он уже и мертв. А в Долину Дольменов только дурак сунется: безжизненная пустыня на сотни верст…

Ижак фыркнул.

— Ну, конечно, Гиблая тропа — отличный выбор, — ввернул он, — осталось только в топи и сгинуть, чего ж еще-то.

Биф покачал головой.

— Мы пойдем вдоль Леса Древних Тайн. С нами Герб, поэтому лесных шалостей нам можно не бояться. Пока не доберемся до перевала.

Герб внимательно слушал разговоры взрослых.

— Почему мы не можем пройти напрямик через лес? Я видел в карте у Револьда, мы сильно срежем. Оттуда проще попасть к Бродягам, — вмешался парнишка. Но в ответ старшие только рассмеялись.

— Потому что на карте нашего умника нет одной важной детали, — начал пояснять Биф, — видишь ли, равнина на северной границе леса — место очень даже опасное. Там можно знатно наглотаться воды и даже захлебнутся.

Герб с удивлением посмотрел на парня из Грилмуф.

— На равнине? Среди лугов? Там даже рек нет! — возмутился сын кузнеца. Какие-то немыслимые вещи говорит этот Биф. Где же это видано, чтобы люди тонули на суше? Единственные водоемы в Брошенных землях — река Горячая да Море желтых огней. Ничего такого больше нет. Так что Биф чего-то путает, это точно.

Однако слова парнишки снова вызвали смех окружающих. Не смеялся только Револьд, который тоже никак не мог понять, к чему это Биф клонит.

— Нет, совершенно никаких рек там нет, — признал парень из Грилмуф, — Однако соваться туда тебе не советую. Не каждый взрослый сможет выжить… Сам когда-нибудь увидишь, словами не рассказать.

Вот вечно взрослые все усложняют, подумал Герб. Сначала заинтересуют, а потом ответа от них не дождешься. Сколько не пытался сын кузнеца выяснить о равнине за лесом, но так ответа и не получил.

— Гляньте, как полыхает. Ну надо же как разбушевались, — пробурчал Биф, на ходу разглядывая горизонт на юге, — да там светло как днем, даром что ночь на дворе. Я же говорил вам, эта угроза не по зубам никому из нас. Те, кто остались в деревне… в конце концов, это их выбор.

Остальные послушно уставились в южное небо. Яркие вспышки завораживали. Цвета переливались от темно-оранжевого до рубиново-красного, окрашивая облака в небывалые оттенки. Не иначе как чудом такое и не назовешь. Правда, побывать близ такого чуда никто особо не рвался. Всех устраивало любоваться на расстоянии.

Револьду смотреть на бешенство в небе было особенно тяжело. Он винил себя. Он обвинял себя в том, что потащил на этот проклятый Промысел Кисть и книгу… С каким бы удовольствием он разорвал ее сейчас! Или сжег, или еще что-нибудь. Не все ли равно, лишь бы не существовало ее вовсе. Ни ее, ни этой щемящей вины в груди. Каждый, кто шел сейчас впереди и позади него, Револьда, лишился сегодня своего дома, своей спокойной, мирной жизни. А возможно скоро лишится и самой жизни. Кто знает, на что способны Эговары и где предел их сил.

Ученый вздрогнул. Он не сразу понял, что к его руке прикоснулись. Рев с трудом вынырнул из мыслей и огляделся. Рядом плавно шагала Ками, ее глаза участливо смотрели на него.

— Как ты? — спросила девушка, обхватывая пальцами его запястье.

— Никак не могу понять, как же я мог вас всех так подставить, — поделился Револьд, — из-за меня вы лишились всего. И едва не погибли.

К удивлению ученого Ками улыбнулась.

— Ну нет, Рев, мы сами так решили, — с теплом в голосе произнесла она, — не ты заставил Вигмара заступиться за тебя. Не по твоему желанию Биф избавил нас от Чета. В глубине души, мы все мечтали, чтобы этот проходимец исчез из нашей жизни.

Револьд покачал головой.

— Но Кисть-то, кисть! Я лично, как последний дурак, притащил ее прямо в лапы этим монстрам! — возмутился он, — с этим же ты не станешь спорить?

— Но разве ты этого хотел? — вопросом ответила девушка, — разве ты желал, чтобы Эговары ожили и заново начали мучать нас, обычных людей?

— Нет, — растеряно ответил Револьд, — совсем нет. Я всего лишь хотел… сделать как лучше. Лимион натворил бы с ней таких дел. А выходит вышло даже хуже.

Рука Ками скользнула по волосам ученого, а лицо внезапно оказалось совсем близко. Настолько близко, что ее дыхание обжигало ему щеки.

— А мне кажется, что вышло все так, как должно было быть. А винить себя за то, что сделано нечаянно… вот уж где ловушка для дурака, — произнесла девушка, — не лучше ли придумать, как все исправить?

Мгновение! — и девушка уже исчезла, скрылась в веренице беженцев из Грилмуф, поспешила помочь какой-то старушке преодолеть подъем на холм. Револьд посмотрел ей в след и перевел дух. Как это у нее вышло? Он ведь застыл как дуб, пока Ками была рядом. Да и сейчас с трудом получалось заставлять одеревеневшие ноги шагать вперед.

Лишь к полудню им удалось добраться до кромки леса. Солнце вовсю сияло на небе, вселяя в людей хоть какую-то радость. Что не говори, а все проблемы, беды, ужасы отступают, когда над головой яркое солнце, а где-то неподалеку поют птицы. И все, что было, вспоминается как дурной сон, который надо бы поскорее забыть, да пока не выходит.

— Ижак привал требует, — заметил Вигмар, — говорит больше и шага не ступит, нести придется. Сами понимаете, чем это обернется для наших спин.

— Что ж, — кивнул Биф, — он прав, пора отдохнуть. Иначе тащить надо будет не только его. Вроде далеко ушли, да кто их знает, этих Эговаров. В общем, ушки на макушки, братцы.

Костры разводить не разрешили, поэтому пришлось все есть холодным. Убегая из дома, люди похватали кто что мог, и теперь из этого получилась неплохая гора разной снеди: рыбные и мясные копчёности, хлеб, сухари, овощи, да и всякое такое по мелочи. Кто-то умудрился утащить даже сырое мясо, но теперь его придется оставить: жарить негде, а так оно долго не проживет. Впрочем, холодный обед очень даже скрасили несколько бутылок эля Ижака. Бывший хозяин кабака, конечно, поворчал для приличия, но потом сидел и краснел от удовольствия: только ленивый не нахваливал его творение.

Револьд перебрался подальше от остальных. Слишком шумно. На его взгляд, люди издают много лишних звуков. Порой его ушам так хотелось тишины. Да и поразмыслить наедине не помешает.

Ученый внимательно разглядывал свою карту, что заметно подряхлела. Ей пришлось пройти все тяготы вместе с хозяином, но она не жаловалась. Местами только протерлась, да уголки надорвались. Впрочем, задачу свою выполняла исправно.

— Где же вы, Эговары? — шептал себе под нос Рев, — скоро ли начнете свой кровавый путь на север? — он провел пальцем от Промысла до Леса Древних Тайн. С каждой секундой все сильнее болела голова. Наверное, виной лесной воздух. С непривычки и не такое может быть. Ученый решил прилечь и вздремнуть. Впереди предстоял не малый путь, так что лишний сон вряд помешает.

Впрочем, сон не шел. Головная боль настолько разошлась, что занимала все мысли Револьда. В добавок ко всему, перед глазами вспыхивали какие-то яркие вспышки. Хотелось зажмурится, но это не помогало: с закрытыми глазами вспышки становились еще больше. В конце концов, они превратились в беспрерывный белый свет, от которого резало глаза.

— Эй, Револьд, что с тобой? — раздался знакомый голос. Вроде бы Герберт. Но слышно словно с другой стороны пруда: глухо и с эхом. И голос этот становился все дальше.

И в мгновение все звуки стихли. Неестественная тишина заставила ученого испуганно открыть глаза. Впрочем, он ничего не увидел. Ну то есть совсем ничего. Только темнота вокруг, насколько хватает глаз. Вспышки перед глазами исчезли, но боль в голове все не проходила.

— Биф? — окрикнул товарища Рев, — это ты? Твои небось шуточки.

Но ответа не последовало. Все та же мертвая тишина.

— Герб! Вигмар! Ками! Да где вы все… — растерянно произнес ученый. Он схватился руками за голову: ощущение такое, что она взорвется от боли.

Прямо в голове зазвучал голос. Каждое слово словно спица втыкалась в черепную коробку. Револьд с трудом уловил суть.

— Перестань… сопротивляться… Пусти… — краткая пауза, затем опять:

— Расслабь… расслабься… ты можешь сойти… с ума сойти…

Что за бред? Револьд никак не мог понять, чего от него хотят. Что расслабить? Куда пустить? Ученый и сам не знает, где он. Не видит ни рук, ни ног своих, даже не чувствует, что может двигаться. Что еще за фокусы такие. Кому, сожри его биггоним, нечем заняться?

— Я здесь… прими меня! — настойчиво требовал голос, все больше мучая Револьда. И ученый наконец не выдержал.

— Да принимаю я тебя, принимаю, что бы это не значило, — выдал он.

Боль стихла. Вот так сразу, без переходов. Словно тиски ослабили. Револьд даже едва не упал, хотя, как падать, когда ничего вокруг нет?

— Вот и славно, — ответил тонкий голос, — давно пора.

Ученый удивленно огляделся в поисках человека, потому как голос-то явно детский! Как будто говорит с Револьдом мальчишка лет шести-семи. Откуда ребенок здесь взялся? Возможно сын одного из жителей Грилмуф. Но почему тогда он так настойчиво просил принять его? Не может же ребенок быть связан с головной болью? Это же… бред какой-то.

Мрак отступил. Вместе с болью. Из неоткуда взялась комната, заполненная книжными полками вдоль стен и мягкими коврами на полу. В центре расположился крепкий дубовый стол с резным торцом. Изогнутые спинки стульев, что в изобилии прижались к столу, довершали картину уютного зала для собраний. Свечки, свитки на столиках, пара статуй — классическое образ, насколько вообще это возможно. Даже как-то неестественно смотрится.

За столом уже расположились две фигуры, которые сразу же прекратили разговор. Их лица повернулись в сторону ученого.

— Биф? — Револьд был поражен, — откуда ты здесь? Что это вообще за место?!

— Рев, спокойно, присядь, — произнес парень из Грилмуф, жестом показывая на стул рядом, — сейчас ты, наконец, все узнаешь. Знакомься, это Бенегер. Человек, что положил всю жизнь ради одной цели.

Хоть слушаться Бифа и не хотелось, но любопытство одержало верх. Ученый тяжело опустился на стул и вопросительно уставился на товарища. Ну, давай, вываливай уже все как есть. Давно пора.

— И эта цель, — продолжал Биф, — не допустить второго прихода Эговаров.

Револьд перевел взгляд на другую фигуру. Брови его сразу подскочили к верху, потому как пришлось сильно удивиться.

— Это… это… — заикаясь, начал он, но Биф его перебил:

— Ну, выглядит как ребенок, но это не так, конечно, — поспешил пояснить он.

— Я могу и сам за себя говорить, — подал голос мальчишка. Чтобы сидеть наравне со взрослыми, под мягкое место он положил несколько толстых книг. Лицо у Бенегера выглядело комически серьезным. Револьд с трудом удержался, чтобы не засмеяться.

— Предугадывая вопрос, нет, я не ребенок. Мне уже пятый десяток пошел, — со вздохом пояснил мальчишка специально для ученого, — это действие Наивного Шара. Вероятно, ты уже знаком с духодарами, не так ли? — Бенегер даже не дождался ответа и сразу же продолжил, — некоторые из них сильно меняют человека… на время действия.

Мальчишка откинулся на спинку и скрестил пальцы. Ребенок со скрещенными пальцами и серьезным лицом! Да что за комедию они здесь ломают? Револьд почувствовал, как внутри начал закипать гнев. Они что, за идиота его держат?

— Ладно, видимо, не избежать долгого и скучного вступления, — признался Бенегер, читая ученого по глазам, — слушай внимательно, на повторы времени не будет. Я, Биф и еще несколько ребят, о которых знать тебе не нужно — мы называем себя Эддриковым Кругом. Продолжаем его идеи. Все, чего мы хотим — не дать этим тварям вылезти на свет солнечный. Да, как видишь, просчитались мы…

Наивный Шар позволяет мне порой видеть будущее. Да-да, именно видеть, но не понимать. Небольшие фрагменты сверкают в моем разуме, но с выводами вполне можно ошибиться. Несколько дней назад, я увидел тебя, Револьд. Ты, каким-то образом, должен был помочь вернутся Эговарам. О, как я на тебя разозлился! Но, впрочем, я не был уверен… Поэтому мне пришлось приставить к тебе Бифа. В качестве шпиона. Ну и чтоб остановил тебя, когда ты соберешься натворить дел.

— Я все время был рядом, — усмехнулся Биф, — думаешь, кто помог тебе бежать из Амиума? Да тебя бы схватили в первые десять минут. Но я сумел пустить Лимиона по ложному следу. Тогда мы еще не знали, что он заодно с Эговарами. Чтоб его биггоним сожрал…

Бенегер строго посмотрел на товарища по Кругу. Красноречиво намекнул, что надо бы помолчать. А сам продолжил:

— Биф должен был выведать у тебя, где собираются возродиться Эговары. Оказалось, очень удачно, что в Грилмуф и на Промысле его знают. Правда могли быть проблемы с кучкой бандитов на Скалистой Заставе… Но и тут Биф сыграл просто отлично, став двойным агентом. Честно говоря, я восхищаюсь братом нашего Круга! Он сумел убедить тебя в своем альтруизме, втереться в доверие к Чету, да и много еще чего. Жаль только, что у него не вышло остановить Эговаров…

Биф кивнул.

— Да, тут я просчитался, — признался он, — ты оказался умнее и хитрее чем я думал. Без обид. Утаил от меня, что несешь с собой духодар. Если б я знал… всего этого не произошло бы.

— Все твоя заносчивость, — строго заметил Бенегер. Мальчишка лет шести отчитывал взрослого парня — ну где еще такое шоу можно увидеть? Биф даже поник, будто испытывал стыд. О, порадовался Револьд, ну наконец-то хоть кто-то присмирил этого сына Биггонима! Шпион он, видите ли.

Биф поднял голову.

— Однако я предвидел, что могу ошибиться. Поэтому разработал запасной план. Через болота я хотел вывести вас к Грилмуф, чтобы эвакуировать жителей. Но тебе приперло поблуждать по топи. Мы едва не опоздали: Чет уже планировал перебить всех, кто жил в деревне.

— Не будь так строг с Револьдом, — остановил его Бенегер, — зато теперь мы знаем, где находится Озанна. Этот Лук потерян уже очень давно. От лица Круга выражаю тебе за это благодарность, Револьд.

Ученый пронзил глазами мальчишку. Шутит или правда благодарит? С этими умниками не знаешь кому верить уже. Каждый норовит одурачить. Послать что ли все куда подальше, да и самому попробовать во всем разобраться? Во всяком случае, никто не собьёт уже с разумного пути.

Бенегер, кряхтя, встал на книжки ногами, чтобы стать немного повыше.

— Как бы то ни было, Эговары снова живы. Думаю, вы понимаете, какие у них цели, да? Эддрик знатно подпортил им тогда планы, и сейчас они желают отыграться. И как можно более жестоко. Так что скоро всем нам будет ой как жарко.

Мальчишка сделал паузу, уставившись в стеллажи перед собой.

— У нас нет выбора, — медленно произнес он, — придется возвращать к жизни того, кто остановил их в прошлый раз.

— Ты про Эддрика? Это возможно? — удивился Биф. Похоже этого умника все-таки можно было удивить. Это не могло не радовать.

Бенегер развел руками.

— Честно говоря, я об этом раньше не думал. Но когда ты рассказал мне о Кисти…

— Ха, — нервно выдохнул Револьд, — Кисть у Эговаров. Считайте, что теперь ее нет и в помине.

Мальчишка покачал головой.

— Совсем не обязательно, — заметил он, — да, эти отвратные товарищи любят ломать изделия Творцов, вытягивать их силу. Тут я согласен. Но… Сейчас они одержимы жаждой мести. Им не до долгих и нудных ритуалов. Эговары знают, что Эддрика давно нет в живых, ведь люди смертны. И считают, что у них сейчас отличный шанс, чтобы всех нас поставить на колени.

Револьд вздохнул. Что ж, они правы. Само время напасть на бедных людей, которых и защитить-то некому. Даже вся дружина из Амиума вряд способна отбиться от целой дюжины маньяков с необычными способностями. Тут и подкрепление из земель Нэттери не поможет.

Биф усмехнулся. Маяк Тиммера, он знает к чему ведет Бенегер. Ай да головастый!

— Ты предлагаешь просто самоубийство, братец, — оскалился еще больше парень из Грилмуф.

— Нет, — покачал головой мальчишка, — напротив, это самый лучший вариант. Эговары точно не ждут от нас такой наглости. Ты же сам знаешь, в шахматах самый глупый ход может сбить с толку бывалого противника. Он просто не ожидает этого. Да и вряд сможет предугадать внезапный удар.

По лицу Бифа можно было заметить, как работает его мозг. Старательно, того и гляди закипит черепная коробка. Как же все-таки странно, подумал Револьд. Он был убежден, что Биф — парень недалекий. Отлично дерется, если надо, быстро соображает, но… После того, что произошло в Грилмуф, Револьд стал еще больше опасаться этого парня. Его разум работал на несколько шагов вперед, просчитывал все возможные ходы и комбинации. Неужели это возможно? В смысле, может ли простой человек так думать?

— Тогда нам потребуется помощь, — раздался голос Бифа.

— Ты про Озанну? — подхватил Бенегер, — да, она поможет вам быстро достичь цели. Я выйду на нее через вашего друга Варина. Уже мысленно нашел его. Ого, он довольно грузный с виду…

Биф кивнул.

— Он нам тоже пригодится. Лучше него там никто не ориентируется.

Револьд переводил взгляд с Бенегера на Бифа и обратно. И никак не мог понять, о чем они вообще болтают. Что эти двое задумали и почему Биф назвал это самоубийством? Как же надоели эти умники своими секретами. Он, Рев, тоже любит, конечно, поумничать, ведь он ученый как никак. Но эти двое переходят все границы.

— Эй, а можно как-нибудь и до меня план донести? — саркастически поинтересовался Револьд, — или для меня в этом плане места не нашлось? Учтите, если я заварил эту кашу, то мне ее и расхлебывать! Хотите вы того или нет.

Получилось очень даже эмоционально. Братья из Круга молча переглянулись, с трудом сдерживая улыбки. Как Револьд не смог понять их замысел? Это же элементарно!

— О, друг мой, — усмехнулся Биф, — у тебя в плане прямо-таки центральная роль. Неужели не догадался? Мы с тобой вдвоем отправляемся на рыбалку. Прямо в логово Эговаров. Пришло время вернуть Кисточку обратно, дружище. И только ты знаешь, как она выглядит.

Все ясно, они свихнулись. Теперь у Револьда не осталось никаких сомнений. Ну разве может человек в здравом уме придумать такое? Да их же там в первые несколько секунд схватят и отправят на стол к Эговарам. В хорошо прожаренном виде. На этом и сказке будет конец.

— Это бред, — только и нашел что сказать ученый, — даже если Озанна закинет нас куда надо… Это бред!

Биф с улыбкой кивнул.

— Вот именно. Это бред для Эговаров, — парень приложил указательные пальцы к вискам, — и именно этого они не ждут от нас.

— Это наш единственный шанс остановить чокнутых монстров, — поддержал его Бенегер, — если, конечно, ты еще не передумал.

Револьд думал лишь мгновение. И сразу же замотал головой.

— Вы психи, — заметил он, — но я с вами. Если что, я сам разберусь с этими уродцами. У меня уже свои счеты…

Глава 17. Последняя надежда

Едва ему удалось зашевелиться, Револьд поспешил найти Бифа. Тот уже собирал рюкзаки: в поход готовился, не иначе. Выходит, та комната, мальчишка лет шести и разговор о Кисти не были сном? Это все произошло на самом деле, хотя и попахивало сумасшествием. Впрочем, кто может уверено сказать, что это не продолжение галлюцинаций?

— Биф, — тихо, но уверенно произнес ученый, — что, унеси тебя Горячая, это было?

Парень из Грилмуф не спешил отвлекаться от своих хлопотных дел. Только плечами пожал.

— Сон, — кратко ответил Биф, — просто сон. Ты не переживай особо. Сон скоро забудется.

Ну уж нет! Либо этот хитрец расскажет все по-хорошему, либо Рев найдет способ его разговорить. Хватит уже пудрить ему мозги. Дела вокруг хуже некуда, а этот умник все секретничает, да увиливает. Слов нет, какой…

— Если ты мне сейчас все не объяснишь, то я натравлю на тебя Ками! — на одном дыхании выпалил Револьд. Он знал, о чем говорил. Ками хоть и нежная красотка, да только не любит она, когда кто-то кого-то обижает. Вот совсем не любит. Может даже налететь как коршун да отчитать словно ребенка. Да еще и за волосы оттаскает. Такое у нее состояние души. Те, кто ее хоть капельку знают, стараются с дочерью Ижака не связываться.

Угроза подействовала. Биф перестал собираться и замер. Затем он очень тягостно вздохнул и повернулся к товарищу лицом. Кислым таким лицом, будто лимонов наелся.

— Ну чего тебе надо, Рев? — вяло произнес он, — если все выкладывать, этак мы сутки только болтать и будем. У меня дела поважнее есть. Да и у тебя, сам понимаешь.

Револьд покачал головой.

— Считай это платой. Иначе я пошлю вас ко всем… в Глубинные пещеры, короче, — стоял на своем ученый. Нельзя отступать. А то ведь выкрутится сейчас, потом его и вовсе разговорить не получится. Сейчас хоть шанс есть.

Биф тихо взвыл, затем сел на один из рюкзаков и сложил пальцы рук. Надежда отвертеться таяла с каждой секундой. И до чего же занудные люди порой встречаются. И ведь самое страшное, когда эти зануды — твои товарищи. От них же никуда не денешься. Сиди и лясы точи. Будто заняться больше нечем.

— Ладно, биггоним с тобой, — махнул рукой парень из Грилмуф, — слушай. Эддриковый Круг — это такое общество, секретное. Оно еще при жизни Эддрика зародилось, поклонники его героизма, так сказать. Никто из тех первых не дожил до сего дня, естественно, а вот традиции мы чтим. Вся наша жизнь в том, чтобы не дать Эговарам снова наворотить дел.

Как только старик наш, Бенегер узнал, что ты с этими выродками связан будешь, так меня на слежку за тобой и отправил. Я на тебя вышел аккурат, когда на тебя охота началась в Амиуме. Пришлось прикрыть ученого-недотепу, помочь вырваться из города. А то бы тебя взяли, это к гадалке не ходи.

Потом ты направился к Заставе. По глупости, конечно. Все в округе знали, что там Четовская банда заседает. Но для ученого это ж не проблема, правда? Если бы я в новички к Чету не подался, кто знает, что с тобой стало бы. Это я потом узнал, что ты ему живым нужен. Как только стало понятно, для чего, я вызвался проводить тебя на Промысел.

Так что твой побег со Скалистой Заставы это мы уже с ним подстроили. А ты думал, что сам наловчился? Что сказать, наивный ты парень, ох и наивный. До сих пор дивлюсь, как живой остался.

А потом мы с тобой в Грилмуф наконец и свиделись. Как ты думал, случайно. Мне это было на руку, сам понимаешь. Ну а дальше ты все знаешь, — закончил свой рассказ Биф.

Револьд задумчиво уставился куда-то вперед, перед собой. Сложновато принимать, что всё вокруг — просто чьи-то продуманные планы. Хитроумные и даже немного жестокие. Будто он и не человек, а кукла какая-то. Впрочем, поддаваться на чувства не стоит, ничего ж это не решит. Лучше попытаться разобраться со всем этим.

— А этот, мелкий на книжках? Бенегер… Почему он ребенок? — ученый задал следующий вопрос, переводя тему.

— Бенегер хранитель Наивного Шара. Как тебе объяснить… это самый опасный духодар из всех, на мой взгляд, — лицо у Бифа поменялось при этих словах: исчезла дурашливость, а в глазах сиял пронзительный огонь, — кто его использует, может видеть будущее, читать мысли, влезать в голову… Ну… вроде как. Видения приходят, но не всегда понятные. Так что ошибиться легче легкого. Как видишь, с тобой мы как раз и лопухнулись, — поведал Биф, — а насчет ребенка… Устроен Наивный Шар так. Вроде как, чтобы увидеть будущее, нужно быть наивным, как ребенок. Вот духодар и делает владельцев детьми, на время использования.

— Жуть какая, — прошептал Револьд, — сто раз подумаешь, прежде чем надеть.

Биф развел руками.

— А ничего не поделаешь. Кругу нужно знать, как осилить Эговаров. Бенегер жертвует собой для важного дела.

— Жертвует? — удивился ученый, — о чем ты?

— Ну что же ты, — вздохнул Биф, — совсем головой не думаешь. Помнишь, что Озанна говорила? Использовать духодары — дело опасное. Или ты забыл про свой хвост? А красавчиков Эговаров помнишь? Бенегер вынужден постоянно пользоваться духодарами, убивая себя.

— Но… он выглядит вполне обычно, — попытался поспорить Револьд. Да, про хвост он помнил. Забудешь тут, как же. Ни присесть, ни прилечь. Все время мешается, будь он неладен. Знал бы ученый, что духодары так влияют, не в жизнь бы не тронул их. Что он, дурак что ли?

Биф указал на уши.

— У тебя и со зрением еще проблемы, дружище, — заметил он, — у Бенегера знатные такие вторые уши позади первых выглядывают. Развеваются будь здоров. Ты не представляешь, как он переживает из-за них… Впрочем, хватит разговоров. Ты со мной?

Револьд пожал плечами. Не хотелось сразу отвечать. Хотелось сначала помучить этого сверхразумного гада, а то уж больно деловой у него вид. Это ж надо, столько времени дурачить добрых людей. И все какой-то благородной целью прикрываются. Умники.

— Только что узнал, что я подопытный кролик, — усмехнулся ученый, — я и сам подобные вещи проворачивал. Работа у меня такая. Да только с животными, не с людьми. У вас очень жестокие методы, ребята, слов нет. По идее, надо бы послать вас всех куда подальше. В воспитательных целях. И выкручивайтесь, как знаете…

— Но… — подтолкнул его Биф, — Эговары и твоя проблема, так ведь? Именно ты помог им вернуться. Так что мы пока союзники, я думаю. Решим проблему, пошлешь нас как захочешь. Мы не обидимся.

Как же хотелось ученому расквасить этому хитрецу нос. Но он прав. Этот гад все-таки прав: проблему нужно решить.

— Какой план? — с нажимом поинтересовался Револьд, — мы же не рванем в саму заварушку без плана, да?

Биф оскалился.

— Вообще-то, именно так я и планирую сделать, — пояснил он, — если я чего-то задумаю, то вы можете случайно все сорвать. Нет, я буду принимать решение прямо на месте. Я это умею, не переживай.

Револьд фыркнул. Знаем, видели. Да только можно ли ему доверять? В этой хитрой голове существуют сразу куча мыслей. Вдруг он решит пожертвовать ученым для достижения своей важной цели? Рев все больше убеждался, что нет у Бифа ни жалости, ни сострадания. А с таким человеком, как известно, опасно. Ни в чем нельзя быть уверенным.

Яркая вспышка прервала разговор двух давних товарищей на «приятной» ноте. Неожиданный свет ослепил всех секунд на десять, но Биф с Револьдом уже знали, что это. Из крупного шара вышли на мягкую зеленую траву две фигуры.

— Давненько я не вдыхала свежий воздух, — с наслаждением произнес совершенно лысый человек женским голосом. Позади него, помогая себе знатным кряхтением, поднимался Варин. Он с ненавистью посмотрел на исчезающий шар и шумно, с облегчением выдохнул.

— Озанна! — поприветствовал лысого человека Биф, — я смотрю Лаготу совсем некогда отвечать за свое тело. Ты так мило взяла всю работу на себя. Добро пожаловать к нам, в живые леса.

Лысый человек поджал губы и хмуро посмотрел на парня из Грилмуф.

— Давай без иронии, человек Круга, — грубо перебила Бифа Озанна, — сейчас мы с тобой в одной лодке, хоть ты мне и не нравишься. Совсем.

Рука Лагота крепко сжала лук.

— Смотри-ка, Биф, — вмешался Револьд, — ты прям молодец, умело заводишь друзей. Что я, что Озанна тебя просто обожаем. Не удивлюсь, что и Варин нас поддержит.

Не удержался ученый. Захотелось отплатить Бифу его же монетой. И такая отличная возможность представилась. Нельзя было упустить. Впрочем, парень из Грилмуф пропустил сарказм мимо ушей.

— Бенегер вам все рассказал? — поинтересовался Биф, — нас ждет знатное приключение, братцы. Оторвемся по полной.

После того как все расположились на траве и Револьд развернул карту, человек Круга решил все-таки посвятить товарищей в планы. Хотя, этот хитрец наверняка чего-то утаил. Из вредности. В принципе план оказался простой и даже немного сумасшедший, но других все равно не было. Когда идешь шпионить в тыл к врагу, сложно даже предположить, как все сложится. А уж тем более, если это тыл Эговаров. Уродливых, чокнутых, бесчеловечных колдунов, настолько злобных, что и свет-то таких не видывал. Даже если план накроется тазом, дело надо будет доделать. Любой ценой. Это слова Бифа. Хренов оратор.

Через час Озанна уже натягивала тетиву лука. Она выпустила три стрелы прямо перед собой, вызывая три крупных ярких шара. Еще три стрелы улетели далеко вперед и скрылись за горизонтом. Как и ранее, шары начали раскручиваться и притягивать все вокруг. Путь в тыл врага открылся.

— Рев, — подал голос Биф, пожимая руку ученому, — будь осторожен. На тебя вся надежда. Карту свою не забыл? Ты уж не обессудь, я над тобой часто шутил, ну характер у меня такой, честно слово. Но знай… я уважаю твои убеждения. Ты стоишь за них насмерть. Не побоялся бросить все, что есть, желая помочь людям. Мы в Круге ценим это. Если выживем… если останемся в живых, для нас будет честью принять тебя, Револьд, в наши ряды. С Бенегером я сам договорюсь. Клянусь Маяком Тиммера.

Ученый даже дар речи потерял. Ну не ожидал он такой человечности от этого умника. Это как снег на голову в июле. Разве можно так пугать-то? Но с другой стороны, ему, конечно же, было приятно. «Будет честью». Звучит неплохо. Если не сказать хорошо. Теперь даже захотелось во что бы то ни стало вернуться.

— Спасибо, — с трудом выдавил из себя Рев, — сначала разберемся с Эговарами. Сделаю все, что могу, брат.

И он шагнул вперед. Прямо в левый из шаров. Образ его исказился, растянулся и буквально провалился внутрь, исчез за пару секунд. Только что был человек, и вот нет от него даже тени. Озанна отлично знала свое дело.

Биф обернулся назад и взял из рук Варина небольшую фляжку.

— Помнишь, что нужно сделать? — спросил он у бывшего старосты, — ты можешь отказаться… вдруг рука не поднимется.

Варин покачал головой.

— Нет уж, я все сделаю, — уверенно заявил он, — что угодно, лишь бы навредить этим извергам.

— Человек Круга, ты уверен, что готов пожертвовать Дымом Альвина? Если тебя постигнет неудача, он попадет в руки Эговаров! — грозно поинтересовалась Озанна. По-видимому, она переживала за собрата-духодара. Достаться Эговарам — самая жуткая участь, на ее взгляд.

Биф пожал плечами.

— Если все накроется, то это будет уже неважно, — произнес парень, — рано или поздно гады доберутся до всех вас. Когда сделаешь все, что планировали, лучше беги. Прячься, пока не поздно. Нам ты уже ничем, скорее всего, не поможешь, дорогуша.

Последнее слово он произнес, чтобы позлить девушку. Ну и чтобы обстановку разрядить. Правда ведь не на прогулку собрались… Но паниковать да раскисать раньше времени Биф не намерен. Напротив, когда страшно, лучше всего с песней навстречу своему ужасу. И тогда, кто знает, чья сила возьмет верх.

— «Не просто бывало, да я не слабак: по мне лучше двигаться с боем…» — затянул свою любимую парень из Грилмуф и смело шагнул в затягивающий шар. Краем глаза он успел заметить пропадающего Варина. Теперь все отправились выполнять свою роль в маленькой пьесе Бифа, которую никогда не покажут на подмостках захудалых театров, но от которой, возможно, зависит жизнь на Брошенных землях. Одна лишь Озанна осталась на месте: ей была отведена иная роль.

В тоннеле в голос петь не вышло. Здесь, как и прежде царила тишина. Никаких движений, звуков. Даже думать получалось как-то не очень, отрывочно. Впрочем, думать уже и не о чем: все давно спланировано до мелочей. Уж кто-кто, а Биф в своих мозгах уверен. Думать умеет, что и говорить.

Естественно его уже ждали. Глупо было бы предположить, что большой яркий шар ослепляющего света прямо в самом центре Промысла не привлечет внимания. Да он, словно гирлянда в праздник Цветущих Лопухов, созвал всех, кого только мог. Едва Биф вылетел из шара, то сразу же заметил около десятка очень любопытных жителей-фанатиков. Они близко не подходили, но и не сводили глаз с нарушителя спокойствия.

Впрочем, долго себя разглядывать Биф не дал. Фляжка сделала свое дело и человек Круга постепенно начал растворяться в воздухе, превращаясь в дым. Пока что все шло как по маслу. Даже слишком хорошо. Сейчас главное не увлечься.

До фанатиков наконец дошло, что что-то не так. А может им просто передали приказ. Кто их знает, своими ли головами думают эти очумелые, или ими кто-то руководит. Второй вариант сильно бы все прояснил. Ныне никто и не знает, какие возможности у Эговаров. Именно из-за них весь план может выйти боком.

— Как думаете, догоните? — прямо из тумана послышался голос Бифа. Он сделал пару кругов прямо возле фанатиков и помчался по улице в сторону. Надо увести их прочь из деревни, чтобы под ногами не мешались. Хорошо бы даже как-нибудь их обездвижить… но как?

Фанатики легко поддались на уговоры. Громко улюлюкая, они поспешили следом. То и дело к ним присоединялись все новые товарищи, так что вся честная компания в скором времени превратилась в толпу. Бифу только это и надо было.

— Проверим, любите ли вы жизнь, — прошептал парень из Грилмуф и направил клубы тумана к берегу реки Горячей. Чуть левее от Промысла, там, где далеко на горизонте шелестит Черная Роща, берег более крутой. Почти обрыв, так сказать. Очень удачное место, чтобы разобраться с этими чудиками.

Жители Промысла подвоха не ожидали. Не похоже, что они вообще хоть о чем-то думали. Настолько бессмысленные у них были взгляды и бездумные движения.

Биф отлетел от берега и завис над водой.

— Ну же, дети биггонимов, сюда, пора искупаться! — оскалился он. Вернее, думал, что оскалился, потому как в форме тумана сделать это, конечно, невозможно. Фанатики скорость сбросили, но все же двигались вперед. Казалось какая-то сила не давала им сигануть с обрыва, хоть и очень сильно хотелось. Некоторые даже попадали на траву и пытались ползком добраться до парящего Бифа. Вид у этих сумасшедших стал ну совсем уж зловещим.

Долго дивиться их странному поведению не пришлось. Вода под Бифом зашумела и выбросила фонтан. Речная струя разбила дым на две части и здорово закрутила, так что парню из Грилмуф потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Врагам этого времени хватило с запасом.

Когда Бифу удалось собрать себя полностью, и он огляделся, то понял, что пропал. Понял, что на этот раз даже ему, вертлявому умнику, вряд ли выкрутиться из этой истории. Вокруг него на фонтанах, бьющих из реки Горячей, восседали все двенадцать Эговаров. Уродцев этих с кем-то еще спутать сложно. Вряд ли где-нибудь еще можно встретить двухголового трехрукого человека, ушастого, лысого, но хвостатого бородача, зубоскалого крепыша с крупными, раздутыми до размера сковороды ладоней и прочих жуткого вида, крайне хмурых дядек. Они больше походили на кошмар, что снится в жару. От которого хочется проснуться и умыться холодной водой, а лучше сразу и душ принять вдогонку. Чтоб даже образы их в памяти не остались.

Но эти твари были наяву. Биф отчетливо видел все их физические отклонения, горящие глаза, оскаленные зубы. Он медлил. Сложно решить, что делать, когда смотришь в глаза своему ужасу. Мышцы деревенеют, легкие даже дышать отказываются, предлагая по-тихому отдать концы.

— Фто фэто? — подал голос Эговар, чье тело почти полностью покрывали волосы. Похоже у этого уродца проблемы еще и с челюстью. Он прямо-таки с трудом говорит. — Фэто фуходар? Фо, фак фе фя фоскучился фо фвежим фуходарам!

Другие Эговары почтительно склонили головы.

— Ателард, его лицо знакомо мне, — откликнулся бородач с хвостом, — он и его друг принесли нам Кисть.

— Фисть? Фа, фони фсе фделали фак фадо, — усмехнулся волосатый, — фасибо фебе! — и он совсем уж отвратительно рассмеялся, — фто фебе фадо?

Вопрос Биф понял с трудом. И мысленно схватился за голову. Этому Ателарду не помешало бы к зубному сходить. А лучше сразу к хирургу. Его ж без переводчика не поймешь.

— Пришел узнать кое-что, — медленно чеканя слова, заявил Биф, — как вас, гадов таких, до сих пор еще земля держит? Мне казалось Эддрик давно выдал вам бесплатные билеты в Глубинные пещеры. В один конец.

И хотя слова парня из Грилмуф прозвучали как вызов, внутри у него все сжималось от страха.

— Мас-с-стер, — перебил его крепыш с большими ладонями. Зубы мешали говорить ему нормально, вот он и присвистывал, будто змея какая-нибудь, — это же духодар ненавис-с-стного Эддрика! Он также обращался в туман. Милая Маргерия берегла его для вас-с-с, но они украли его…

При этих словах лицо Ателарда исказила ненависть.

— Фабрать! — только и ответил он, — фубить! Фмерть фсем фрузьям Фэддрика!

Биф выругался. Разговор явно зашел в тупик. И сейчас парня из Грилмуф будут рубить в капусту. А затем перемалывать в муку. Эговарам повторять дважды не нужно. Эти ребята хорошо обучены своим лидером, и потому сразу же повернулись к ненавистному другу Эддрика.

Время для Бифа замерло. В моменты стресса его мозг всегда работал на удивление быстро. Годы тренировок или врожденный талант? Кто знает. Он такой скрытный, этот Биф. Ничего о себе не рассказывает.

Необходимо срочно оценить ситуацию. Нельзя же так просто сдаваться. Итак, Эговаров двенадцать, если в штуках считать. Против двенадцати… ну это только Эддрик как-то умудрился против такой кучки выстоять. Как? Наверняка, как он, Биф, всегда и делает. Воспользовался их слабостями.

Взгляд Бифа пробежался по Эговарам, мгновенно считывая все необходимое. Вот оно! Как же ему сразу в голову не пришло. Фонтаны! Каждый Эговар может что-то свое, может даже несколько умений у него. Но фонтаны-то наверняка только один умеет делать! Не бывает же двух одинаковых духодаров.

Биф сорвался с места и уже в полете начал менять облик из дыма в человека. Его цель — существо с восемью глазами на лице и еще парочкой на плечах, которое балансировало на фонтане с закрытыми глазами, концентрировалось. Что ж, сам виноват. Выдал себя с потрохами: когда все повернулись к Бифу, он даже не пошевелился. И потому стал идеальной мишенью.

На всей скорости колено парня из Грилмуф влетело прямо в эти многочисленные глазки. Вряд ли от такого удара можно сразу оправиться. Этот Эговар, во всяком случае, мешком понесся к речной поверхности. Плюхнулся он знатно, хотя вряд ли почувствовал: уродец явно был без сознания. Биф и сам едва не врезался в воду. Но в последние секунды успел обратно раствориться в клубах дыма.

Биф попал в точку — фонтанов мгновенно не стало. И это очень удивило дружную команду Эговаров, что следом за товарищем отправились прямиком в реку. Впрочем, все, да не все. Двое остались висеть в воздухе. Один, тот что с двумя головами, балансировал на воздушных потоках, словно заправская птица. Второй же, гаденыш с четырьмя ногами и длинным задранным кверху носом, падая, издал свист и уже через пару мгновений стоял на спинах двух крупных птиц. Откуда, биггоним их побери, они здесь взялись? Биф готов был поклясться, что никаких птиц вокруг не видел. А тут раз! — и целый конвой. Что ж… выходит, придется полетать наперегонки.

Парень из Грилмуф набрал высоту и пролетел мимо двух Эговаров. Ну, давайте, догоните теперь. Сейчас и с вами совладаем. Или его зовут не Биф.

Однако предложение Эговарам пришлось не по душе. Оказалось, что они тоже думать умеют. Двухголовый сразу же начал дышать огнем. И очень метко, надо сказать. Пара раскаленных струй пролетели в опасной близости. Хоть Биф и был в виде дыма, ожог чувствовался очень даже натурально. Всю левую руку пронзила боль. Видимо Дым Альвина не от всего мог спасти. И Эговарам это отлично известно.

Да и четырехногий не скучал. Он очень быстро крутил руками, будто накручивал веревку. Но руки-то его пусты! Чего же он пытается сделать?

— Вот ты и довертелся! — закричал Эговар. Из его рук постепенно начала возникать воронка самого что ни на есть смерча. Да, пока что еще маленького, но рос он прямо-таки на глазах. Биф в ужасе рванул прочь, но, как оказалось, припозднился. Быстрые потоки смерча подхватили его и начали затягивать в самый центр. Бифа закручивало все сильнее, на такой скорости сложно было даже разобрать, что творится вокруг. Фигуры Эговаров пролетали мимо, как мухи, и снова появлялись перед глазами. Его уже мутило от постоянного мелькания, а голова готова была лопнуть от напряжения.

— Нравится, а?! — загоготал четырехногий, все быстрее разгоняя свой мини-смерч. Похоже, что он наслаждался мучениями Бифа.

А тот уже с трудом оставался в сознании. И хотя ему сейчас хотелось только как-нибудь по-быстрому умереть, голову все же не покидала одна и та же мысль. Давай, Револьд, действуй. На тебя, братец, вся надежда.

Глава 18. Вилка не только столовый прибор

До чего же скучно сидеть в укромном месте, покуда где-то там, впереди, происходит самая что ни на есть заварушка. Выходит, что самое веселье досталось Бифу, а вот Револьду приходится сидеть и ждать у моря погоды. В данном случае, у реки. Хотя такая разница-то?

Шар Озанны закинул ученого на крупный холм на севере от Промысла. Здесь, вдали от хижин, планировалось, что Рев будет в безопасности. Что никто и ничто не помешает ему выполнить весьма важную задачку.

Все просто: найти Кисть. Ну, конечно, для обычного человека это как иголку в стоге сена разыскать. Но не для знатока карт. Чего уж действительно у Револьда получалось лучше всего — это общаться со своей любимой, драгоценной картой, которая досталась ему еще от деда. И сейчас вся команда борцов с Эговарами сделала ставку именно на это умение ученого.

Не подумайте, Рев пытался разыскать Кисть еще под кронами Леса Древних Тайн. Да дело оказалось совсем не простым. Весь Промысел на карте пылал сплошным огненным пятном, сбивая ученого с толку. Ведь именно так на карте ощущались духодары. Либо на берегу Горячей срочный съезд духодаров, либо… Возможно, карта так на Эговаров реагирует. В любом случае, Кисть Жизни в этом бардаке вряд ли можно найти.

Поэтому Биф и отправил Револьда сюда, поближе к Промыслу. И оказался прав. Здесь ученый вполне мог различать отдельные сигналы, правда все еще не понимал, кто где. Какие-то точки оставались неподвижными, а другие постоянно двигались. Ну как тут поймешь, где эта зловредная кисточка? Ошибаться же нельзя… Наткнешься так на Эговара и поминай как звали. Револьд не Биф, в драках как-то не ахти разбирается.

И как вообще могла прийти в голову такая дурацкая затея? Лезть в самое опасное сейчас место в Брошенных землях ради какой-то кисти. А все для чего? Ну разбудит Круг своего драгоценного Эддрика. Что дальше? Навряд ли у этого героя из глубокого прошлого сохранились остальные духодары. А Лук Озанна с Дымом Альвина — разве это достойное оружие против дюжины сумасшедших колдунов? Насколько же бредовой выглядела затея сейчас…

Револьд снова уставился в карту, пытаясь отбросить лишние мысли. Стоит сосредоточиться на деле. Кто его знает, как там дела у Бифа, и сколько он сможет отвлекать жителей Промысла. Лучше уж поспешить с поисками, да убраться отсюда подобру-поздорову.

Постойте-ка. Револьд почувствовал заметное шевеление по карте. Так и есть, несколько точек медленно смещались в сторону реки. Один, два, три… двенадцать… Да, точно! Двенадцать! Так вот вы где, мерзкие уродцы. Теперь, когда Эговары выдали себя, можно легко определить, где же прячется Кисть. Кто их знает, чего они забыли на берегу, но как же это на руку ученому!

Но что-то было не так. Рев совершенно точно ощущал еще как минимум четыре незнакомые точки на своей карте. Духодары? Но почему так много? Одна из точек теплилась над рекой Горячей и постоянно двигалась, другая замерла возле дома старосты… то есть бывшего дома. Сложно назвать домом этот чокнутый вертеп, что воцарился тут. По-хорошему сжечь бы всю округу, такой пожар устроить, чтоб до неба пламя видно было. Выжечь заразу, как с паразитами да сорняками обычно делают. Хотя вряд ли это поможет. Если уж Эговары смогли обхитрить смерть…

Так, не отвлекайся, Рев. Еще две точки. Одна почти на выезде с Промысла, по дороге в Грилмуф. Странно, раньше этот сигнал Револьд не замечал. А еще одна… ну это совсем уж глупость, конечно, но карта явно показывала на место рядом. Духодар находился где-то прям перед носом и призывно пульсировал. Револьд удивленно осмотрелся. Спрятать что-то на голом холме невозможно, разве что закопать в землю. Да и не видно свежей, разрытой земли. Какая-то чертовщина творилась в этих проклятых краях. Без кружки эля не разберешься.

Что ж, придется проверить те, другие два варианта. Главное — на глаза не попасться. А с этим проблемка. Потому как Револьд совершенно не умеет быть незаметным. То есть, ежели будет где камень, он обязательно споткнется, да еще и заденет какую-нибудь гремучую посуду, наверняка разобьет, наступит в осколки, поранится и от неожиданности вскрикнет. В общем, что-то такое и есть самая большая незаметность, на которую Рев способен. И он знает это. Отлично знает, но ничего с собой поделать не может.

Револьд выглянул из-за холма. Въезд на Промысел совершенно пуст, да и мимо домов никто не прогуливается. Видимо, у Бифа вышло заинтересовать местных сумасшедших. Он это умеет. В смысле, захватывать внимание окружающих. Как бы умение такое не сыграло с ним злую шутку.

Спускаться по травяному склону — дело опасное. Вблизи реки сырость делает траву скользкой, так что только и успевай удерживать равновесие. Ну это, когда умеешь. Револьд особо мучиться не стал и съехал на спине. Да, теперь вся одежда наверняка в зеленом соке, но сейчас это не важно. Постирушки устроить можно будет позже.

Дорога встретила ученого грязью. Что уж поделаешь, на Промысле всегда грязь, в любое время года. Местные только сапоги и носят, причем чем голенища выше, тем лучше. А вот у Револьда сапог нет, так что приходится заботиться, чтоб не провалиться куда поглубже. О каких мелочах ты заботишься, подумал про себя Револьд, а ведь ты здесь для спасения людей от гнета чокнутых уродцев. И боишься промочить ноги? Похоже, ты совсем разучился правильно расставлять приоритеты.

Если Рев все рассчитал правильно, то неизвестный духодар должен находиться рядом с воротами. Для надежности, ученый обошел это место стороной и заглянул внутрь. У домов все так же тихо, как и было. Значит, присутствие Револьда осталось, покамест, незамеченным. Что ж, это радует. Первая маленькая победа на счету ученого.

Впрочем, на этом победы и закончились. Едва нога Револьда сделала очередной шаг, раздался звук разбитого в дребезги стекла. Это фонарь над воротами лопнул на тысячи осколков и дождем посыпался вниз. Ученый хотел было прыгнуть в сторону, потому как мало кого порадуют тысячи маленьких порезов. Элементарно, от потери крови можно загнуться. Но ноги будто застряли в грязи намертво. Более того, сама жижа затвердела и больше напоминала сейчас камень. Как только Револьд понял, что ему не уйти, он рывком дернул свой уже изрядно потрепанный тапперт и натянул его на голову. Так, конечно, ничего не видно, но хотя бы удастся сберечь глаза. Уж он-то знал, что даже маленькой стекольной пылинки достаточно, чтобы испортить зрение напрочь.

И все словно замерло. Ни на голову, ни на напряженную спину ученого так ничего и не упало. Револьд осторожно выглянул из-под своего плаща. Осколки зависли в полуметре от него, прямо в воздухе. Они загадочно крутились вокруг своей оси, но вниз упорно двигаться не хотели. Вот уж странность-то какая, подумал ученый и оправил тапперт.

— Вы вернулись, — раздался знакомый женский голос, что заставил Револьда вздрогнуть, — ты и Биф, как и говорил Ателард. Вы настолько предсказуемы.

Револьд уже знал, кто говорит, но все же машинально повернул голову. Слева от ворот с довольной ухмылкой стояла Маргерия собственной персоной. Женщина, которая столько лет обманывала старосту целого поселения, одурманивая его разум. Уж кому-кому, а этой мадам хитрости не занимать.

— Дай-ка угадаю, вы пришли за этим? — ехидно произнесла бывшая жена Варина, подбрасывая в руке изящную красную кисть. Она наслаждалась отчаянием Револьда и старалась ужалить посильнее. Что ж, тут Маргерия попала в точку.

Револьд рванулся к Кисти. В том, что это Она, не было и сомнений. Схватить её и убежать прочь. Всего каких-то пара шагов. Но нет, окаменелая жижа все так же удерживала ступни ученого и на уступки идти не собиралась.

Маргерия подошла ближе и прошлась вокруг Револьда. Ее пальцы скользили по осколкам, зависшим в воздухе.

— Как тебе наш сюрприз? — поинтересовалась женщина, — это прекрасно, ты не находишь? Святой Ателард, все, что делают наши Хозяева, идеально!

— Это не духодар? — удивился Револьд.

Маргерия с улыбкой покачала головой.

— Это будущее, мой глупый Револьд, — пояснила она, — Ателард знал, что ты видишь духодары на своей карте. И потому мы подбросили тебе наживку. Мы, рыбаки, знаем, как это делать. И ты клюнул, как видишь. И это не удивительно. Ты на удивление глуп.

Револьд хмыкнул.

— Если ты пытаешься задеть мое самолюбие, то зря. Биф давно сделал с ним все, что можно.

Женщина быстро поравнялась с ученым так, чтобы ее лицо находилось напротив его. От пронзительного, безумного взгляда Маргерии на душе становилось невероятно тоскливо. Хоть волком вой.

— Тогда я просто порадую тебя новостью, дорогой, — с ненавистью выпалили она, — вы и Круг этого вашего вшивого Эддрика обречены. Ты уже видишь творение Хозяев! Они научились «одаривать» вещи своей силой. Теперь они не хуже тех, первых Творцов. Прямо сейчас Ателард собирает армию и вручает каждому «оружие воли», что создает сам. Давай-ка я продемонстрирую на тебе, что ждет твоих друзей и близких.

Маргерия отступила назад и извлекла из-под своей мантии самую обычную с виду вилку. Таким прибором очень хорошо наматывать длинную лапшу, которую, кстати, неплохо готовят в одном ресторане в Амиуме. Да, пожалуй, вернуть те спокойные времена, когда Револьд мог забежать туда на ужин, вряд ли теперь возможно.

Женщина направила вилку в сторону ученого, и осколки сразу же пришли в движение. Они как сумасшедшие проносились мимо его лица, делали круг и возвращались обратно. Затем рука Маргерии опустилась вниз и ноги Револьд стали весьма быстро обрастать жижей, которая сразу же твердела.

— Пока что в моей вилке только два дара, но Хозяева знают о моей преданности… Уверена, Они дополнят мою коллекцию, — пафосно заявила женщина.

Да, дело пахнет жаренным. Ну, или резанным. Тут уж как не крути, а все одно: на стол к этим сумасшедшим. Револьд еще не забыл, как Гислин рассказывал о людоедах на Промысле. Только он малость лукавил. Людоедами оказались эти Эговары, будь они неладны.

Маргерия очевидно прочитала волнение на лице ученого.

— Да не трясись ты так, малахольный, — усмехнулась она, — я тебя пока не трону. Уж больно ты Ателарду приглянулся. Он говорит, ручной ищейкой нашей будешь, духодары разыскивать для него. Так что просил тебя особо не трогать. Но я же могу палец, к примеру, сломать, или ухо оторвать. Так, для затравки, — женщина увидела испуг в глазах Револьда и расхохоталось. Она явно играла. Как кошка с мышкой. Питалась растущим отчаянием жертвы.

Револьд поспешил отвернуться. И снова накрылся таппертом. Да, конечно, никакой плащ тут не спасет, но это скорее защитный инстинкт, чем обдуманный поступок. Выходила совсем уж неприятная вещь: ученый сорвал всю операцию, которую так тщательно спланировал Биф. И подставил все под удар. Снова. Что-то в последнее время, такие ситуации с ним довольно часто приключаются. Неужто сглазил кто?

Впрочем, он же ученый, в конце концов. А ученые в сглазы не верят. Но с другой стороны, они и в духодары не верят. Вот как с точки зрения науки объяснить, что эта ведьма с вилкой вытворяет? Это ж ни в какие законы не укладывается. А она вон, стоит и довольно корчит рожи. Мол, плевала я на всю вашу науку.

— О, смотри, бедолага, — внезапно оживилась Маргерия, показывая пальцем куда-то в небо, — Биф твой, я гляжу, с Хозяевами познакомился. Ох и достанется сейчас этому оболтусу…

Хватит! Ну в самом деле, сколько можно! Конечно, Револьд это не в слух сказал. Подумал. Но очень-очень громко подумал. Насколько вообще возможно подумать. Надоело ему, в конце концов, что все вокруг из него веревки вьют. Лимион, пень этот трухлявый из Черной Рощи, старый Гислин, тот еще ирод, проклятые Эговары-уродцы… Еще и Маргерия, унеси ее Горячая! И про Бифа, кстати, она очень к месту напомнила. Этот тип Револьда больше всех достал. Вот уж кто с самого первого дня, как ученый Амиум покинул, постоянно был рядом… Хитрил постоянно, с толку сбивал… в общем на нервы действовал нещадно. Так ему и надо, пусть Эговары с ним чего хотят делают.

И все же… Почему это все думают, что могут поступать с Револьдом как им заблагорассудится? Самые умные что ли? Рев тоже не дурак, между прочим. Звание ученого не просто так дают, для этого трудиться надо, да головой думать. Книги там читать и все такое. Да, он может и не способен замечать и продумывать как Биф, но зато Револьд очень хорошо разбирается в сути вещей.

С картой же, в конце концов, получается. Так почему не получится с вилкой? Ну да, далеко и трогать нельзя. Но может это все отговорки? Страх, что может вдруг не получиться? Нечего такие мысли даже в голову допускать. Никаких сомнений. Одна голая и необоснованная уверенность. Вот, совсем другое дело.

Револьд уставился на вилку. Буквально вцепился в нее глазами, можно сказать. Он корил себя, что столько раз держал в руках духодары и ни разу не пытался их понять. Разобраться, как они вообще работают. Теперь, к сожалению, на это времени уже нет.

Что ж с этой вилкой особенного-то? Ну вилка и вилка. Алюминиевая, мягкая, гнется легко. Да старая к тому же, точно уже не один десяток живет. Три зубчика у нее, как везде и принято. Что не так? Или ученый не там ищет?

Револьд вспомнил, как находил духодары по карте. Подумает о них и раз! — теплые точки разгораются, манят призывно. И руку к таком место прижмешь, так ведь и греет по-разному, это ученый только сейчас понял. Может и здесь такая же система?

Ученый закрыл глаза, но мысленно продолжил смотреть на вилку. Ничего. Просто темнота вокруг, как и должно быть. Там вот только чего-то сияет, теплится. Револьд мысленно сделал пару шагов и светящаяся вилка предстала перед ним во всей красе. Ну разумеется, чуть было не воскликнул Рев. Не в самой вилке дело: вокруг старого столового прибора словно тонкая золотая нить накручена, туго-туго. А от нее прям тепло исходит, приятное такое. Даже сердце радуется, на такую красоту смотреть.

— Эй, ты чего там застыл? — забеспокоилась Маргерия. Уж очень Револьд сейчас странно выглядел. Наклонился вперед с натянутым на голову таппертом, да так и замер, словно мышцы свело. Не шевелится, даже кажется не дышит. А вдруг копыта отбросил? Энтого Маргерии не надо. Она обещала Ателарду чудика из Амиума живым доставить, — Прикидываешься, али правда, чего случилось?

А Револьду не до нее. Его охватило вдохновение. Как же давно он не изучал чего-то увлекательного, удивительного. Ученый с удовольствием копался в этих необыкновенных нитях, заплетал новые узоры, а потом смотрел, какая реакция получается. Первой осыпалась грязь. Она покрылась трещинами и рассыпалась в пыль. Затем пришла очередь осколков фонаря. Мелкие кусочки стекла попадали вниз, будто и не держала их неведомая сила еще мгновение назад. Чудодейственная вилка по-видимому устала и решила отдохнуть.

Маргерия все это время удивленно наблюдала, как все ее труды идут прахом. Она сделала пару шагов назад и остервенело замахала столовым прибором, но, впрочем, безрезультатно.

— Чтоб тебя, — испуганно ворчала она, — сломалась что ли? Револьд! — закричала она, заметив, что ученый пошевелился, — не смей двигаться, слышишь! Или я…

Но тут она замолчала, так и не договорив, что же именно она сделает. Револьд ее особо не слушал. Скорее всего ученый был в шоке. Ему казалось, что он во сне. Иначе как объяснить то, что Рев сейчас сделал? Он же не какой-то там Эговар, чтобы легко разбираться с духодарами. Он же Револьд. Просто Револьд.

Мысленно ученый снова потянулся к вилке. Ему в голову пришла шальная идея. Ну и, естественно, научные опыты еще никто не отменял. Надо же, наконец, разобраться, как это все работает.

Маргерия вскрикнула. Да и как тут удержаться от крика-то, если грязь начала вальяжно захватывать ее лодыжки, вместо того чтобы удерживать этого бедолагу Револьда. Тут уж не до веселья, не до шуток. Кроме того, вилка совсем перестала ее слушаться. Живет своей жизнью, что ли? Женщина в ужасе отбросила ее прочь.

Револьд словно очнулся ото сна, встряхнул головой. Вилка исчезла из поля зрения и эксперимент пришлось прервать. Но до чего же сложно было возвращаться обратно… Ученый тяжело дышал, будто пробежал пару-тройку верст.

— Не подходи! — стиснув зубы, выдавила Маргерия. Похоже до нее начало доходить, кто всему виной, — Это ты, да? Твоя работа! Что ты сделал с ней? Как у тебя, Тропа тебя забери, вообще это вышло?!

Последнее прозвучало скорее, как истерика, чем как вопрос. Маргерия не хотела знать ответ. Она просто в ужасе и никак не может принять то, что произошло. Все же было так прекрасно и вдруг на тебе! Разве так можно? Это же совсем не по-джентельменски…

А вот ученый, наконец, оправился и увидел скованные жижей ноги Маргерии. Он нахмурил брови, пытаясь понять.

— Это я тебя так? — удивленно заявил Револьд, — мне жаль. Ты не оставила мне выбора, — он протянул к женщине ладонь, — Кисть, живо.

Что-то в голосе Револьда заставило Маргерию сразу послушаться. Во всяком случае, спорить наверняка бесполезно, а убежать… сами понимаете, с вросшими в землю ногами особо не побегаешь.

Кисть блеснула краской в лучах вечернего, заходящего солнца. Та самая, что Револьд притащил из Нэтери через все Брошенные Земли в логово чокнутых уродцев, помешанных на власти. Для чего? Да если б он тогда знал, то сразу бы отдал Кисть Бифу, да и дело с концом. Стольких проблем можно было бы избежать! Столько жизней, нормальных человеческих жизней, не были бы порушены. Ижак, до сих пор, разливал бы свой дивный эль по давнему семейному рецепту, а его дочь Ками радовала всех свой беззаботной, легкой, почти воздушной красотой. Сколько еще замечательных лопат, что не встретить больше нигде, выковал бы Вигмар? Глядишь, и Герберт подхватил бы дело отца. Рано или поздно. Но все смешалось, все перекрутилось. И нет больше мира, да спокойствия в душе.

— Вы все равно все склонитесь перед могуществом Хозяев, — злобно выдала Маргерия, скрипя зубами. Сделать она ничего не могла, но ненависть испытывала почти физическую. Наверное, если долго стоять рядом с такой мадам, можно даже отравиться ненароком. Лучше не испытывать судьбу, в общем.

И в этот момент грянул гром. Но не обычный гром, как перед дождем обычно бывает, а посильнее, и не сверху, а откуда-то из Промысла. Ни Маргерия, ни Револьд такого грома еще никогда не слышали. Но для ученого это был сигнал.

Теперь свою роль сыграл и Варин. Как староста Промысла, этот грузный мужик, мастер рыбной ловли, отлично разбирался в хозяйстве. И, потому, отлично знал, в какой из хижин хранится масло для ламп. Так что дело было за малым: поджечь его. Биф планировал, что пожар постепенно перекинется на другие дома и принесет немало хлопот местным фанатикам. А это — дополнительное время для поиска Кисти, без помех.

Но гром?! На небе ведь ни облачка! Значит, никакой это не гром был, а взрыв. Самый что ни на есть настоящий. И Револьд даже начал корить себя, что не подумал об этом раньше. Он должен был предупредить Варина… Откуда обычный рыбак может знать химию и физику? Бывший староста наверняка поджег масло, проверил хорошо ли разгорелось и лишь когда совсем уж заполыхало открыл дверь, чтобы выйти. Естественно рвануло так, что мало никому тут не покажется. О, Маяк Тиммера! Только бы Варин был жив!

Револьд даже и не заметил, как ноги побежали сами. Да он летел, как угорелый и все повторял себе под нос: «Дубина, дубина ты, Рев…». Весь Промысел уже был объят пламенем. Огонь очень быстро перебирался на дома соседей. Повсюду стоял треск, а из окон валил густой дым. Но в эпицентре взрыва творилось вообще невообразимое. От хижины, в которой, по-видимому, хранилось масло не осталось почти ничего, только бревна повсюду обгорелые, да дверь увесистая. Ни живых, не мертвых — пусто. Повезло этим фанатикам. Чего не скажешь о Варине…

Но затем из бревен, со стороны заваленной двери раздался кашель и очень знакомый голос принялся крайне замысловато чертыхаться.

— Варин! — закричал Револьд и бросился на помощь. Он и сам не знал, откуда взялись у него силы, но тяжелые бревна послушно, хоть и нехотя, но сдвигались в сторону. Дверь уже сам бывший староста с себя сбросил и с трудом поднялся.

— Чтоб я еще хоть раз к маслу лучину поднес, — кряхтя выдал Варин, но под конец все же улыбнулся.

— Ты молодец, Варин, — похвалил его Револьд, — Кисть у меня, скорее к твоему дому. Пока тут вообще еще ходить можно.

Путь обратно давался с трудом. Изрядно обгоревшие хижины то и дело норовили развалиться. Обваливались крыши и даже стены, так что можно было здорово получить по голове, а то и вовсе быть придавленным.

— Где Биф? — на ходу спросил Варин, на что Револьд только помотал головой.

— Я не знаю, думал он здесь, — разочаровано произнес ученый. Что-то пошло не так у хитреца Бифа. Где-то его задержали. Впрочем, надежда пока еще есть.

— Да и Озанна что-то запоз… — начал было Револьд, но вовремя опешил. Прямо в трех шагах от него в грязь вонзилась знакомая стрела и сразу же расцвела яркая вспышка. Лук-духодар не подвел. Все сделал вовремя. Но когда свет перестал быть таким ярким, перед товарищами предстала совсем уж не радостная картина.

Со стороны хижин на них бежали жители Промысла. Все те же безумные, сумасшедшие фанатики, с выпученными глазами и лицами, оскаленными в ненависти. Да уж, здорово их Эговары накрутили, ничего не скажешь. Увидишь такое — и даже волосы на голове зашевелятся от ужаса.

— Надо бежать. Скорее в шар! — закричал Варин, оценивая ситуацию.

Револьд помотал головой.

— А как же Биф? Я не уйду без него, — заявил он. Ученый сам не верил в то, что говорил. Но где-то в глубине души он не хотел уходить без друга. Револьд осматривал все вокруг, в надежде увидеть его тень или клубы дыма. Хотя тут и так все в дыму, разве различишь? Впрочем, вон там дымка в стороне необычная. Неестественная такая, и движется, довольно быстро. Неужели и правда Биф?

Лишь когда до дымки осталось совсем ничего, контуры Бифа наконец начали угадываться. Фанатики были уже совсем близко. Еще чуть-чуть и они вцепятся в непрошенных гостей когтями, зубами и начнут рвать мягкую плоть.

— Заждались? — запыхавшись крикнул Биф, налету становясь человеком, — а я тут развлекся немного… Спасибо, братец Варин, ты с меня такой хвост своим взрывом сбросил. Век не забуду. Это ж надо было видеть, как Эговары перепугались. Наверняка, не ждали!

— У нас и тут развлечений хватает, — Револьд кивнул на толпу сумасшедших, — живо в шар!

И товарищи шагнули навстречу привычному им затягиванию. Будто что-то схватило их тысячами маленьких ручек и потянуло куда-то прочь. Куда угодно, только подальше от этих чокнутых тварей. Револьд даже позволил себе расслабиться и посмотрел напоследок назад.

Фанатики? Откуда они здесь? Маяк Тиммера! Их что, тоже затянуло?

Глава 19. Приют легендарного героя

Револьд с ужасом думал о конце полета. Ну еще бы: позади, скованные тягой шара, скалились помешанные с Промысла. Совсем не похоже на вежливую и приветливую улыбку. Надо полагать, что, как только освободятся, они накинутся на всю честную компанию. Причем неожиданно. И ведь не предупредишь никого — в шаре ничего нельзя сделать. Револьд чувствовал себя каменной глыбой, глупой и бестолковой.

Обратный путь показался вечным. Ученый весь напрягся, он готовился к опасности. Будет безумно обидно, если после всего, что было, они все вдруг погибнут. И ведь не от рук Эговаров, от прислужников всего лишь. Тех, кого ранее и за препятствие не считали. Если бы фанатиков на хвосте в шаре заметил Биф… Уж он бы точно знал, что надо делать. А что Револьд? Он же не воин, ученый муж.

Сколько их там? Ну десять, пятнадцать, наверное, будет. Пожалуй, с такой толпой даже и человеку Круга не справиться. Как бы умен он не был.

Усиливающийся свет четко дал понять, что путь завершен. Мгновение — и впереди зазеленела трава и зашумели деревья. Лес Древних Тайн приветствовал своих гостей. Впрочем, он не знал, какие именно гости к нему пожаловали.

Биф и Варин исчезли где-то впереди, а затем и самого Револьда швырнуло об землю. Удар пришелся плечом, но достаточно сильно, чтобы на пару секунд погрузиться в волну боли. Ученый повернулся на бок и заглянул в шар. Оттуда уже выпрыгивали первые помешанные и поспешно рвались в бой.

— Биф! — с трудом выдавил из себя Револьд. Он надеялся, что еще не слишком поздно. Что еще можно предупредить остальных. Но тут же увидел человека Круга. На него набросилось сразу трое, повисли, стараясь придавить к земле. Фанатики не гнушались ничем и пускали в бой все, что есть: зубы, ногти, даже пытались пинать на весу. Все-таки, какие остервенелые товарищи, прям слов нет. Словно дикие звери кидаются на все, что движется.

И что самое главное: не берет их ничего. Только что из неоткуда взялось несколько стрел, которые вонзились в сумасшедших. Но тем хоть бы хны. Ну то есть, даже и не заметили, гады, что из тела древко стрелы торчит. Даже кровь бежать не хочет, будто загустела, как соус какой-нибудь. В общем, чудеса, да и только.

Варин вон тоже пытается помешанных осадить. Дарит им удары кулаками. Но к нападению он был явно не готов, и потому сейчас тоже стоит, обвешанный чокнутыми, словно гирлянда фонариками. Хотя ему, конечно, попроще: все-таки его тушу повалить куда сложнее, чем худенького Бифа.

Уже через пару мгновений стало понятно, что бой друзья проигрывают. Даже Лаготу, которым сейчас управляет Озанна, приходится отбиваться древком лука от надоедливых врагов. Впрочем, он успевает и стрелы запускать, пытаясь пригвоздить сумасшедших к деревьям. Биф уже лежит на земле, весь сжался, чтобы ногти и зубы до лица не добрались. Тяжко, наверное, под таким количеством тел. Да и Варин вряд долго продержится.

Что же делать, подумал Револьд. И помочь некому: Вигмар увел беженцев из Грилмуф в сторону болот. Так что вокруг ни одной живой души. Сейчас бы хотя бы Герберта — и конец всем этим чудакам. Он бы повязал всех и каждого своими удивительными травяными веревками. Но нет тут сына кузнеца, так что ничего не попишешь.

Видимо Биф наконец сообразил, что происходит. Совсем не ожидал человек Круга, что сумасшедшие успеют шаром воспользоваться. Вот и застали эти гады его врасплох. Впрочем, ничего, наверстаем. Надо лишь отдать приказ фляжке.

И Биф обратился в дым. Очень даже вовремя обратился, потому как на Револьда уже тоже парочка накинулась. А человек совсем не боевой. Раздавят, раздерут так, что и мама родная не узнает. Но дымчатый Биф быстро сбил врагов с толку. Они подняли головы и с удивлением наблюдали за диковиной.

— А ну за мной, заблудшие! — заорал Биф и помчался в глубь леса. И видимо убедительно так заорал, потому что жители с Промысла, не сговариваясь, рванули за серым облачком, будто только он им и был нужен.

Варина, Лагота и Револьда оставили в покое. Дали спокойно вздохнуть. Все-таки когда на тебя чокнутые набрасываются да по несколько штук за раз — кто такое выдержит-то? После такого и отдышаться надобно, и в себя прийти.

— Совсем близко было, — заметил, запыхавшись, Варин, — еще бы чуть-чуть… Куда их Биф потащил?

Револьд только плечами пожал. Откуда ему знать. У него же Наивного шара нет, мысли читать не умеет. Да и кто вообще поймет, как этот Биф думает? У него же в голове без бочки эля не разберешься. Настолько все замудренно и запутано.

Но голос неожиданно подала Озанна. Она внимательно смотрела вглубь леса, отлично зная, что же за ним скрывается.

— Он ведет их на Поля Застывших Вод! — осенило ее, — Дворец на пузырях… Биф решил одной стрелой убить двух зайцев.

Варин нахмурился.

— Ты понимаешь, о чем она толкует? — неуверенно поинтересовался бывший староста у ученого. На что тот покачал головой.

— Давай попонятнее, Озанна, — осторожно попросил Револьд.

Но девушка-духодар уже не слушала никого. Она сняла с плеча лук и натянула очередную стрелу.

— Некогда объяснять, быстро в шар! — заявила она, — двигаться будем рывками. Не теряйте времени! — и Озанна сама нырнула в затягивающую сферу.

— Опять… — устало молвил Револьд. Ему совсем не хотелось снова переноситься по этим дурацким туннелям. Где ни слова не произнести и даже глазами не моргнуть. Где полная тишина, где забываешь, что живешь вообще. А потом еще и выбрасывает наружу, с размахом, чтобы мало не показалось, видимо. Сколько можно такие путешествия устраивать? Сил никаких нет уже…

Впрочем, он зря возмущался. Все предыдущие путешествия цветочками показались. А ягодки были впереди. Его то несло куда-то вдаль, то выбрасывало наружу. Затем снова нужно было забираться в новый шар. И так до бесконечности. Револьд потерял счет времени, да и шары уже не считал. Его знатно мутило и хотелось одного — просто лечь и умереть. За что же эта Озанна им с Варином так жестоко мстит? Они ей вроде ничего плохого не сделали.

Наконец его в очередной раз выбросило прямо головой вниз. Стонать уже не получалось. Жалеть себя тоже. Единственное, что радовало — новых шаров больше не было. Все, путешествие, в конце концов, завершилось. И без последствий, надо заметить. Ну… кружилась голова. Ну… все локти, плечи и копчик отшиб себе. Разве это проблема? Жив и на том спасибо, как говорится.

Вместе с шарами кончился и Лес Древних Тайн. Благодаря Озанне друзья пересекли его за считанные минуты, хотя иначе ушло бы порядка двух дней. И это если без приключений. А в древнем лесу без них никак. На то он и лес тайн. Никто не суется в его дебри без очень веской причины. И даже в том случае, это скорее самоубийство, чем обдуманное решение. Ну не нужно в Лес Древних Тайн лезть — целее будешь.

— Вот это скорость… — выдавил из себя Револьд. Его отчаянно мутило, — но в следующий раз я, пожалуй, пешком. Если вы не против.

Варин подошел к нему и постучало по плечу. Да, ему тоже было нелегко. Но как бывалый моряк, Варин куда больше был готов к таким прогулкам. Не то что кабинетный ученый муж. Неженка, иначе и не назовешь.

— Ты лучше глянь! — произнес бывший староста Промысла. В его голосе читалось нескрываемое удивление, — говорили у нас мужики, что есть такое перед Амиумом, да не верил я. Ну до чего диковинна природа…

— Что же там такое… — начал было Револьд, вставая с четверенек и подавляя приступ тошноты. Впрочем, от увиденного ученый быстро пришел в себя и позабыл о своих неприятностях. Прямо перед ним на высоте пары метров застыла большая капля воды. Опусти ее в ведро, и она заполнит его с верхом. И эта самая капля то опускалась вниз, то поднималась. Солнце еще не до конца зашло, и лучи его красиво преломлялись в капле, рассыпаясь на все цвета радуги.

Не успел Револьд опомниться от удивления, как увидел еще каплю, и еще, и еще. Оказалось, что сгустков воды вокруг видимо-невидимо. Они заполняли все широкое поле так далеко, насколько хватало глаз. Слева далеко возвышался Крючковый хребет, а впереди угадывались башни Амиума. Всего каких-нибудь пара дней — и ты уже на улицах города. Но неужели в такой близи от крупного городища существует такая диковина из парящих капель воды? Неужели об этом никто не знает? Разве такое возможно?

— Маяк Тиммера! — только и сказал ученый. Другие слова как-то не попадали ему на язык. А удивлению, естественно, не было предела.

Слева из-за деревьев показалась Озанна. Она с улыбкой смотрела на шокированных мужчин.

— Добро пожаловать на Поля Застывших Вод! — торжественно заметила девушка-духодар, — последний приют Эддрика! — ее пальцы указали далеко вверх.

Револьд и Варин, как по команде, подняли головы, но ничего не увидели, кроме облаков на темнеющем небе. Впрочем, через несколько мгновений кое-что все-таки попалось на глаза ученому.

— Замок?! — удивленно произнес Револьд, сам себе не веря, — но как?

Озанна развела руками.

— Когда имеешь дело с творениями Творцов и не такое можно совершить, — заметила она, — Эддрик был гениальным воином. Раньше, много лет назад, здесь было озеро. Но после победы над Эговарами, Эддрик заставил его подняться каплями вверх. А вместе с ними поднялась и часть Старого Города. Там легендарный герой и поместил нас, своих духодаров. Чтобы настолько могущественная сила больше не попала в плохие руки.

Озанна сделала паузу и грустно посмотрела на траву. Как говорят в народе: «потупила глазки». Да только выглядело это жутко смешно: лысый мужик жеманно поглядывает на травку. Умора. Револьд и Варин с трудом сдержали улыбки. Был бы рядом Биф, непременно бы прыснул. Что поделаешь, смешливый очень.

— Но… как видите, не уберег. Меня и Дым Альвина… Но сегодня, я наконец-то вернусь домой! — в сердцах произнесла девушка-духодар. Не оставалось сомнений: она действительно очень рада вернуться к хозяину. Даже если его давно уже нет в живых.

Бифа не было до самого рассвета. Друзья устроили привал и разожгли костер, благо мелкого хвороста и веток вокруг было предостаточно. Озанна легко подстрелила полдюжины кроликов, которых затем и зажарили. Вода в каплях, как и сказала девушка-духодар, оказалась пресной. Поэтому с водой вопрос тоже был решен. Ночной ужин получился совсем не дурным, это даже если учесть, что жареные кролики не так уж и хороши на вкус. Но выхода другого не было: нужно подкрепить силы.

Так что все от души поели и завалились спать. Револьд даже не заметил, как отключился. Единственное, о чем он успел подумать: как же долго он не спал по нормальному! Все какие-то дремы недолгие… Они, конечно, помогают, но разве можно жить без настоящего, бодрящего сна? Когда пробуждаешься от яркого солнца, сладко потягиваешься и идешь умываться студеной водой. И слушаешь, как поют лесные птицы, что радуются новому дню. Вот где удовольствие настоящее!

Впрочем, выспаться ученому снова не дали. Бешенный вихрь пролетел мимо, как только солнце выглянуло из-за горизонта. Ветер поднял золу от костра и поспешил заполнить носы и рты спящих, от чего те сразу же закашлялись. Надо сказать, что пробуждение хуже надобно еще поискать. После такого пробуждения хочется только найти виновного и настучать по шапке. Для профилактики и в воспитательных целях.

Виновником оказался Биф. Он до сих пор так и остался в форме дыма. Не сбавляя скорости, человек Круга пролетел мимо и устремился к водным каплям, зависшим над поляной.

Не прошло и пары минут, как мимо пробежали, едва не наступая на Револьда с Варином, сумасшедшие жители с Промысла. Это удивительно, но чокнутые последователи Эговаров бежали за Бифом через весь Лес Древних Тайн. Такой целеустремленности можно прямо-таки позавидовать. Всем бы вокруг стать настолько ответственными, глядишь и Брошенные земли начали бы процветать. Короче говоря, их бы энергию да в нужное русло…

Громкие всплески оповестили окружающих, что люди с Промысла достигли своей цели. Вернее, они наконец-то попались в ловушку Бифа. Около десяти часов бега для них закончились крайне неприятным сюрпризом. Капли воды обхватывали их и уже не давали выбраться наружу. Помешанные дергались, но безуспешно искали опору. Ребята оказались крайне настойчивыми, но через несколько минут все же сдались. Поняли наверное, что напрасно тратят силы.

— О, вы уже здесь, — Биф обратил внимание на товарищей. Теперь, когда угроза миновала, он наконец мог вернуть себе нормальный, человеческий вид, — никогда не думал, что мне придется так долго летать в своей жизни. Почти представил себя птицей, клянусь улыбкой биггонима!

Револьд усмехнулся. Да уж, вот уж кто улыбаться не умеет, так это биггоним. Биф как всегда в своем репертуаре.

— Да, Озанна предположила, что ты полетишь сюда. Она также умна, как и ты, братец, — заметил ученый. Чем вызвал целую бурю эмоций на лице человека Круга.

— Ну, это еще надо посмотреть, — уклончиво ответил Биф, — хотя однозначно не глупа.

— Высшая похвала от Бифа, — от души расхохотался Варин. Уж кто-кто, а он в парне из Грилмуф малость разбирался. Все-таки не однажды эль вместе пили. А в такие моменты человек, между прочим, лучше всего раскрывается. Под хмелем, как известно, хитрить сложновато.

Озанна в разговоры не вмешивалась. Она сидела в стороне и наблюдала, как остальные разогревают на костре остатки ночной трапезы. К еде девушка-духодар даже не прикоснулась. Она только бросала взгляды наверх и украдкой вздыхала.

Закусывая жаренным кроликом, Биф попросил осмотреть Кисть. С виду ничего особенного, обычная кисть, ну дорогая очень, ничего более. Духодар в ней не угадывается ни капли. И эта деревянная штукенция столько бед натворила всего за какой-то месяц. Откуда она вообще взялась? В Круге Эддрика никто про нее ничего не знает, и тут — на тебе! Конкретно подпортила всем кровь. Нужно уже поскорее доставить ее по адресу.

Подниматься наверх, в парящую часть Старого Города, которую Озанна упорно называла Дворцом на пузырях, пришлось знакомым уже способом. Револьд с трудом убедил себя, что это необходимо. Они в конце концов выполняют очень важную миссию. Возвращают к жизни легендарного героя, некого Эддрика, про которого ныне и не помнит никто. Ради этого стоит засунуть свои недовольства куда подальше и гордо шагать хоть в жерло вулкана. По крайней мере, так обычно говорит Биф. Хренов оратор.

Когда шар Озанны в который раз за последние сутки швырнул его на твердый, болезненный, каменный пол Старого Города, Револьд уже не удержался от стонов. Со вчера еще все мышцы болят, а тут новые синяки в придачу. Если так пойдет дальше, то ученый превратится в одну большую отбивную. Останется только хорошенько прожарить и можно подавать к столу. Приятного аппетита.

Старый Город. Камни, которые хранят древнюю историю… Остатки города там, внизу, уже давно поглотил Лес Древних Тайн. А ведь именно возле Старого Города и произошла схватка между Эддриком и дюжиной Эговаров. После великой битвы мало что в городе осталось целым. Разрушения были просто катастрофические, так что жители покинули город и разбрелись по ближайшим селениям. И благополучно все забыли. А не стоило бы… Случаются в истории такие события, о коих забывать нельзя. Которые, в противном случае, могут и повториться. А легендарного героя, на вроде Эдрика, может не оказаться рядом в нужный момент. И никто уже не спасет тех, чья память была слишком коротка…

Все четверо увлеченно оглядывались вокруг. Револьд волновала история старых зданий, Озанна наслаждалась возвращением домой после стольких лет, Варин дивился этому летающему каменному острову. Лишь Биф сохранял торжественное спокойствие. Он-то здесь бывал не единожды, как человек Круга Эддрика. Но ни разу Биф не приходил сюда, чтобы пройти в самую святыню — Приют легендарного героя. Так в Круге называли большую каменную плиту в единственном уцелевшем здании в Старом Городе. Если верить легендам, Эддрик превратил сам себя в камень, чтобы не поддаться на искушение пользоваться духодарами и дальше. Он мечтал навсегда скрыть от людей эти чудесные творения Творцов, зная какое зло они вызывают в завистливых и алчных сердцах людей.

На пороге Приюта товарищей встретил старый мужчина с совершенно седыми волосами, облаченный в легкую накидку серебристого цвета — цвета Круга Эддрика. Старик протянул руку Бифу и горячо пожал ее.

— Поздравляю, Биф, вы отлично справились, — произнес старый мужчина, затем повернулся к остальным и учтиво поклонился, — от всего Круга говорю вам спасибо за помощь.

Биф поспешно начал рыться в карманах, пока не извлек ценную вещь.

— Вот, Бегенер, — обратился парень из Грилмуф, — Кисть Жизни. Она едва не стоила нам этой самой жизни, которую якобы дает. Надеюсь, мы не зря галопом проскакали Брошенные земли.

Револьд с трудом сдержал удивление. Бенегер? Тот самый мальчишка с Наивным Шаром? Так вот ты какой, оказывается. Получается, что про возраст не соврал: он и правда уже давно в летах. Что ж, в таком виде в его мудрость поверить гораздо проще, нежели в мудрость мальчишки. Ну а что поделаешь, так уж люди устроены.

Бенегер Бифу не ответил. Лишь отступил в сторону и жестом пригласил войти. Внутри комната оказалась небольшой и скудно обставленной. Стол со свечой и раскрытой книгой, кровать из деревянной двери, да пара стульев. Вот собственно и все многообразие.

Но не мебель привлекла внимание гостей, а большая каменная плита с контурами тела человека. Лишь увидев эту плиту, Револьд окончательно понял, что легенда про Эддрика — правда. Прямо впереди находилось доказательство, немое свидетельство тех злополучных дней. Образ, который невозможно спрятать и тем самым спрятать правду о первых злодеяниях Эговаров. Навечно заключенный в камень вечный защитник — Эддрик, победитель Эговаров.

Револьд пробежался по чертам его лица, по фигуре. И этот безмолвный образ из прошлого показался ему знакомым. До ужаса знакомым. Но ученый никак не мог вспомнить, где же он видел это лицо. Ответ то появлялся в памяти, то сразу исчезал, как только разум пытался за него ухватиться. Помучавшись немного, Револьд решил бросить бесполезные попытки вспомнить.

— Думаю, что именно тебе следует обвести черты Эддрика и вернуть его к жизни. Мы знаем, что он не хотел, чтобы его беспокоили, но… Сейчас нам не обойтись без него, — снова подал голос Бенегер, показывая на каменную плиту.

— Это честь для меня, — дрожащим голосом произнес Биф. Он словно в трансе приблизился к окаменевшему Эддрику и поднял Кисть. Биф медлил. Он столько раз представлял себе, что когда-нибудь увидится лицом к лицу со своим героем. С тем, на кого он всегда мечтал быть похожим. И сейчас, когда осталось всего несколько мгновений, волнение настолько захлестнуло его, что Биф не мог успокоить дрожь в руках. Пришлось пару-тройку глубоких вдохов сделать и успокоиться. Нельзя торопиться, нельзя допустить ошибку. Кто знает, как тогда подействует Кисть.

В комнате воцарились тишина. Револьд, Варин, Озанна и Бенегер, затаив дыхание, наблюдали за уверенными мазками парня из Грилмуф. Биф старательно выводил каждую черту, каждый изгиб окаменевшего человека. Он не спешил, чтобы сделать все правильно.

Наконец, завершив работу, Биф опустил Кисть и отступил на пару шагов назад, чтобы оценить свою работу. И шумно выдохнул. Только вздох этот не был вздохом облегчения. Скорее парень из Грилмуф был очень удивлен увиденным.

— Вы издеваетесь?! — только и смог выдавить из себя Биф.

Эта фраза сбила остальных с толку. Они заглядывали ему через плечо и один за другим застывали в не меньшем шоке. Такого увидеть они точно не ожидали.

— Эм… а почему у Эддрика твое лицо? — озвучил общую мысль Револьд. Вот теперь он вообще ничего не понимал. Запутался капитально.

Но ответа ученый не получил. Из каменной плиты, обведенной Кистью Жизни, ударил яркий свет, от которого все зажмурились. Кроме Бифа. Биф наконец-то все понял. Он понял, что он и есть легендарный герой прошлого. Биф и есть Эддрик…

Content

Василий Давыдов
ДУХОДАР

Глава 1. В кабаке за кружкой эля

Глава 2. Добычей быть не просто

Глава 3. Секретов много у Природы

Глава 4. Последних съедают первыми

Глава 5. Утро добрым не бывает…

Глава 6. Местные деликатесы, или Главное блюдо для праздника

Глава 7. Речной шепот

Глава 8. Такие вот они, помешанные…

Глава 9. Бешеное родео

Глава 10. Странник, поклонник удачи

Глава 11. Светило болотное

Глава 12. Неправильные вопросы

Глава 13. Хорошая сила да в нужное русло

Глава 14. Волк не съест, так камнем придавит

Глава 15. Танцы у колодца, или Пора делать ноги!

Глава 16. Хозяин Наивного Шара

Глава 17. Последняя надежда

Глава 18. Вилка не только столовый прибор

Глава 19. Приют легендарного героя