Ангелина Алябьева

Удовольствие

Пролог

В мире очень много половинок…  Все они разбросаны по свету…  Иногда нам не хватает жизни, а иногда нуждаемся в понимании и советах. Иногда лишь просто надо доверять сердцу своему, что ведет вас к тому, кто ждет…

ИХ любовь была похожа на сон… На мечту, которой не позволили воплотиться в жизнь. Они без остатка растворялись в той любви, что послали небеса, однако счастливые мгновения коротки.

ОН поступил с ней очень жестоко, но сердце плакало его. Может, время залечит раны? Может, судьба даст им еще один шанс? Больно ей, однако страдает только ОН.

ОНИ никогда не станут чужими друг для друга. Их взгляды скажут без слов то, что губы не посмеют из-за уязвленной гордости и глубоких обид.

Только Любовь и обида об руку ходят…   И чем любовь горит сильнее, обида вместе с ней растет.

ОНА забыть его желает навсегда, начать сначала, однако на сердце выбито имя того, кто послан свыше. Он и боль, и страсть, наказание и любовь. Кто же он, на самом деле?

ОНИ встретились вновь…  Для чего? Ответ прост: у историй настоящей любви не бывает конца, и в этот раз страсть вспыхнет с новой силой, желание разожжет костер, а пламя захватит обоих.

Но есть ТРЕТИЙ ЛИШНИЙ, кто не потерпит возрождения любви, которая должна быть похоронена давно. Он не собирается отдавать то, что принадлежит ему. Только жизнь — игра, и победа за сильнейшим.

Не в сей раз…

Это не игра… Это борьба за самое прекрасное чувство на Земле… Победитель лишь один. Не тот, кто выиграет, а тот, кого выберет ОНА…

Любовь не эгоистична…  Она видит союз двух личностей, а не собственное самолюбие.

История Жиральда Лароша и Анжелики Новик продолжается, чтобы показать, как истинная любовь преодолеет преграды, как может разрушить ненависть.

Отныне и навечно…  Судьбой повенчаны ОНИ, и неважны более препятствия и беды, ведь ОН не отпустит ее никогда…

А захочет ли ОНА снова потерять его, ведь от счастья долго убегала, пока оно не поймало ее в плен, где нет шанса выбраться?

Глава первая

НИКОГДА НЕ УЗНАЕШЬ

Шесть месяцев и три дня спустя.

Церковь на окраине Парижа, в которой шла церемония венчания, была построена в стиле французской готики — со стрельчатыми арками, многократно повторяющимися в рисунке свода, окон, порталов, галерей, с грандиозным и пышным декором, утончёнными деталями.

Богатое внутренне убранство поражало и интриговало гостей, особенно чересчур религиозных или талантливых художников.

Только вот девушку в белоснежном пышном платье невесты, стоящую возле алтаря, ничего не радовало.

У вас бывало такое ощущение, будто внутри не кроется ничего, кроме пустоты? Анжелика Новик чувствовала себя пустой и разбитой, испорченным товаром, который переходит к другому покупателю бесплатно.

Вы спросите, почему она продолжает стоять у алтаря? Просто она устала мечтать и ждать, решив полностью подчиниться разуму. Когда человек лишается надежды, то вряд ли его что-то еще интересует, в принципе, ей давно уже было все равно, в какие коварные игры играет судьба.

Со стороны венчание выглядело достаточно обыденно: улыбающийся и светящийся от счастья шатен, влюбленным взглядом смотревший на стоявшую рядом невесту, чье лицо, к удивлению, омрачилось печалью и волнением.

Медовые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, безучастно следили за каждым движением священника. Слезы застыли комком в горле. От этого было больно и невыносимо. Хочется кричать, плакать, разбивать окна и самой разбиваться на множество мелких кусочков, а потом растворяться.

Анжелика не плачет. Она даже, кажется, не дышит и дело не в корсете, сковавшим ее грудь. Одна сторона молила девушку остановиться и не совершать самый отчаянный и импульсивный шаг в своей жизни.

Выйти замуж за нелюбимого — это добровольное согласие на пожизненное заключение, без тепла и надежды на счастливое будущее.

Но Анжелика и без того окончательно разочаровалась в мерзком чувстве «любовь», принесшим ей больше страданий и боли, чем наслаждения, о котором пишется в глупых сентиментальных романах.

Ей надо действовать разумно и подключать мозг, заглушая противный внутренний голос. То, что она делает, верно. То, что будет происходить дальше, правильно.

Иного выхода нет.

Пусть разбито сердце на тысячу осколков, а душа сгорела дотла, тем не менее она не намерена подвергать подобным мучениям человека, ставшим ей за недолгий период очень дорогим. Конечно, сочетать себя узами брака из-за жалости не совсем честно по отношению к Александеру Девуа, но иначе быть не может.

Анжелика предупреждала, что никаких чувства с ее стороны он никогда не увидит, просила одуматься и не принимать поспешных решений, ведь у него еще все впереди, и Александер обязательно найдет женщину, которая сможет дать ему то, что так необходимо каждому мужчине.

Любовь и нежность.

Анжелика же не в силах предоставить ему первого, хотя последнее, возможно, ей с годами удастся развить в себе, как навык, а ко остальному она навсегда охладела. Бывает так, что когда мы теряем главный смысл жизни, то перестаем нормально жить.

Мы начинаем существовать. Просто существовать, как бесчувственные куклы.

Разве мужчина захочет взять в жены бездушную особу, не способную делиться с ним теплом и отвечать на его ласки?

Александера, похоже, сей факт не беспокоил, ведь неделю назад он сделал ей предложение в третий раз, заранее получив благословение Катерины Новик, и Анжелика согласилась, прекрасно зная, какую дорогу выбрала.

Кто-то когда-то ей сказал, что если сам ты разочаровался, утратил веру, то не позволяй другому познать горький вкус несправедливости, ощутить ту боль, что терзает тебя, и мир тогда станет лучше.

— Ты в порядке? — озабоченно поинтересовался Сандер, заметив, как побледнела его невеста, будто вот — вот потеряет сознание. Кажется, что она до конца не осознает, что через несколько минут будет принадлежать ему всецело. А, может, и понимает, потому настолько напряжена, словно скоро огласят ее смертельный приговор.

— Все…  хорошо, — кивнула Анжелика, даже не подняв глаза, а он желал увидеть подтверждение в них, убедиться, что она не убежит. По крайней мере, во втором случае у него не было сомнений, так как Лика не такая девушка, чтобы бросать жениха у алтаря, тем более она до сих пор считает себя обязанной ему за спасение и ответственной за его ранение.

Это придавало ему уверенности в том, что Анжелика никуда от него не денется.

Найдя взглядом в зале единственных близких людей, мать, тетю, Монику, Анжелика еле сдержалась, чтобы не броситься к ним. Катерина Новик губами подсказывала ей слово, которое она должна сказать. Это слово должно быть сказано после уточнения священником клятвы.

Клятвы верности и любви. То, что ей больше всего не хотелось говорить.

Горели венчальные свечи или сгорал последний шанс на радостную и наполненную истинной любовью жизнь…

Анжелика упорно отрицала то, о чем шептало сердце, протягивая руку Сандеру, который с широкой улыбкой надел на тоненький палец золотое колечко с мелкой россыпью бриллиантов.

Анжелика судорожно вздохнула. Внутри что-то оборвалось. Ей внезапно стало холодно, а тело пронзила непонятная дрожь. На мгновение ей показалось, что кто-то выключил свет, погружая ее во мрак, где нет ни Сандера, ни собравшихся гостей, а только до боли знакомый взгляд, наполненный непередаваемой болью и обреченностью.

Снова…  Он преследовал ее в ночных кошмарах, от которых она просыпалась в холодном поту, тяжело дыша. Взгляд, заставляющий мурашки бегать по коже, а каждую клеточку тела стремиться к их обладателю. Забыть, казалось, невозможно, однако она не собиралась сдаваться, продолжая бороться с собственными чувствами, с самой собой.

— Ты будешь со мной счастлива, Лика, — откуда-то издалека разносился веселый голос Александера, но она ничего не видела, пока до нее не дошло, что она зажмурилась от нахлынувшего потока эмоций. Она уже была счастлива… Она уже испытала то, что ей присудили свыше, даже сполна заплатила за каждое мгновение.

Блеск кольца на пальце предательски напоминало о тех загубленных мечтах, таившихся в ней. А ведь она грезила о другом мужчине, который выполнит положенные ритуалы, возьмет спутницей по жизни…

Боль в глазах невесты никто не поймёт. Слез, горящих в сердце, никому не видно, а безмолвный крик никем не будет услышан.

В старинной церкви на окраине Парижа, где люди обретали надежду, сегодня Анжелика Новик потеряла все, что имела. Больше ничего не осталось, теперь она окончательно опустошенна, как выпитый до дна бокал вина, пьянящего обманом.

— Доченька, послушай меня внимательно, — приблизилась к ней мать, когда они покинули церковь, остановившись возле белоснежного лимузина, украшенного алыми розами, обнимая за плечи и отводя в сторону, пока Сандера окружили его друзья, осыпая поздравлениями. — С сегодняшнего дня твоя жизнь кардинально изменится. Отныне, ты не только дочь, но еще и жена, а значит, у тебя появляется семейный очаг, который никто, кроме тебя, не сможет сохранить. Ты должна охранять и защищать свое счастье от людской зависти и посторонних бед, понимаешь?

— Мама, если бы было, что беречь, — тихо прошептала девушка, грустно рассмеявшись. — Я необычная невеста, мам, чтобы принимать советы от близких людей…  Я, наверное, первая невеста в мире, которая выходит замуж за нелюбимого с улыбкой на лице, отдавая себя в неизвестность без слез.

— Лика, ты отдаешь отчет тому, что говоришь? — нахмурилась Катерина Новик, хотя внутренне вся сжалась от голоса дочери, в котором проскальзывали невыносимые нотки страданий. Если бы не предчувствие, уверяющее, что майор Александер Девуа не причинит Лике горя, то Катерина не одобрила союз дочери и мужчины — калеки. Да, иногда она задумывалась, как проживет ее девочка с тем, кто не в состоянии двигать одной рукой, но интуиция, не подводившая женщину прежде, настаивала на том, что Лика обязательно обретет счастье с ним. Следует немного подождать, и Анжелика примет его.

— Закроем тему, — попросила Анжелика, собираясь присоединиться к новоиспеченному супругу, однако мать встала перед ней, препятствуя тому, чтобы дочь избежала нежелательного разговора.

— Когда девушка выходит замуж, то она не просто становится женой, но еще и опорой для мужа, — продолжила Катерина. — Для твоего отца я не была тем человеком, на которого он мог положиться, потому что я полностью посвятила себя бизнесу, любимой профессии, не уделяя ему времени, перестав вникать в его проблемы. Не повторяй моих ошибок, Лика.

Анжелика прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться и не закричать от нетерпимой боли, образовавшейся в груди. Нет, она обязана быть сильной и непоколебимой, ведь судьба научила ее не подаваться чувствам, полагаясь исключительно на трезвый рассудок.

— Мама, тебе не кажется, что моя свадьба — прямое доказательство того, что я согласна быть с ним всегда? — горько усмехнулась Анжелика. — Хороший ли я друг? Как ты считаешь? Смотри, на что я пошла ради него…

— Лика, — покачала головой Катерина, пропуская девушку вперед, печально смотря ей вслед. Как бы ее дочь сама все не испортила, находясь в апатичном состоянии, безразлично воспринимая происходящие события. В конце концов, это ее свадьба, и Катерина ждала хоть какого-то проявления интереса со стороны Лики, а не похоронного выражения лица.

— Дорогая, сегодня самое прекрасное событие, которое когда-либо случалось в моей жизни, — подавшись слегка вперед, Александер скользнул теплыми губами по холодной щеке девушке, от чего она вздрогнула, тем не менее не подала виду, лишь стиснула зубы, улыбаясь его друзьям и коллегам, стоявшим рядом и открывающим бутылку шампанское.

Хлопок. Ей показалось, что сердце ухнуло вниз, в пропасть, унося несбыточные желания. Брызги шампанского. Одна слезинка, все — таки сорвавшись с ресницы, скатилась по нежной коже, проделывая одинокую дорожку к подбородку.

— Выпьем, ребята, за мою великолепную жену! — поднимая бокал, произнес Сандер, не обращая внимание, как девушка поспешно вытирает слезу, дабы никто не заметил. Неужели он, правда, так счастлив, что его не волнует отсутствие любви в браке? Кто знает, что приготовил им рок в будущем…  Остается перестать гадать и продолжать идти по выбранному пути.

— Мадам Девуа? — позвал ее худощавый парень с рыжими волосами и веснушками, и Анжелика дернула плечом от непривычного к ней обращения.

— Да? — недоуменно приподняла бровь Лика, когда он без объяснений протянул ей бархатную бордовую узкую коробочку до того, как ретироваться, не дав возможности договорить.

Она нерешительно открыла переданный, скорее всего, подарок и застыла, словно ее ударили в солнечное сплетение. К горлу подкатил душащий ком, а ладони вспотели от охватившего волнения.

Анжелика растерянно взглянула на Александера, настолько увлекшегося беседами, что перестал смотреть на нее, и девушка отступила назад, осторожно достав подвеску из коробки, чтобы провести подушечкой указательного пальца по золотому металлу и ощутить знакомое тепло.

Как давно она не прикасалась к подарку, когда-то свидетельствующему о притворной любви, возносившей ее к небесам также стремительно, как и опустившей на землю, сталкивая с безжалостной реальностью.

Анжелика задумалась на секунду, как сложилась бы ее жизнь, если в тот роковой день она бросилась в объятия мужчины, пришедшего ей на помощь, несмотря на причину, движимую им. Что было бы, если она выбрала не Сандера, а Жиральда?…  Да и о каком выборе шла речь, когда она в ту минуту и не осознавала, что творит, ослепленная страхом, пока не застала живого и невредимого майора. Ей показалось, что именно он избавит ее от всех бед, а оказалось, что это она принесла несчастье ему.

Крепко сжав в ладони кулон, Анжелика выпрямилась, надевая маску безразличия и серьезности. Полгода она жила воспоминаниями, утопая в горе и плача в подушку по ночам, тем самым подвергая и близких страданиям, ведь никто не в силах наблюдать, как угасает подобно свече когда-то веселая и заводная Лика.

Теперь все изменится…  Теперь она несет ответственность за Александера, нуждающегося в заботе и понимании, то есть ей необходимо призвать волю и приложить усилия для создания нового мира. Она переступит через прошлое, давая возможность продемонстрировать уготовленное им будущее с Сандером.

Анжелика направилась к шумной компании, выдавливая вымученную улыбку вмиг помрачневшему Александеру, в глазах которого стоял немой вопрос. Всего один вопрос…

Сожалеет ли она уже?

Девушка приблизилась к нему и взяла его за руку, переплетя их пальцы в успокаивающем жесте, чувствуя, как он расслабился, вздохнув, прежде чем снова погрузиться в разговор с парнями.

Когда они приедут домой к Сандеру, построенном далеко за пределами Парижа, то Анжелика поймет, что подвеска, которую нужно было выбросить для полного уничтожения последнего крошечного ростка минувших дней счастья, осталась с ней. Да, она, возможно, забросит ее в самый дальний шкаф, дабы не возвращаться мысленно назад, однако нельзя вычеркнуть то, что написано острым пером злодейки — судьбы.

Осень и ее погода всегда отличается от других сезонов. Она может быть холодной, что нельзя выйти без теплой куртки, а может и такой, что можно выйти в одной майке. Осенние дожди наверное самые сильные и долгие, однако кому-то они помогают скрыть слезы.

Листья осенью превращаются пленниками красок: желтый, оранжевый, красный, зеленый, все эти и другие цвета будто расплываются в листьях. Осенние тучи закрывают небо так, что нельзя увидеть солнце, кого-то поселяя во вечную мглу.

Возле старинной церкви стояли двое мужчин, выделявшихся из толпы гостей черным пальто и шляпами, натянутыми так, что их лицо невозможно было разглядеть. Несколько секунд стояла тишина — все ждали, затаив дыхание, пока под громкие крики гостей кортеж жениха и невесты не тронулся к идущему навстречу счастью.

А кто-то совсем не рад тому, что происходило, даже больше… Кто-то в данный момент медленно и мучительно умирал от открывающегося перед ним ненавистного зрелища.

— Тебе лучше уйти, — посоветовал стоявший рядом старичок, уловив тоскливый взгляд голубых глаз, провожающий белый лимузин.

— Почему? — хрипло бросил молодой мужчина. — Рушится моя жизнь, а не чужая…  Выходит замуж моя любимая, а не незнакомая женщина…  Так почему я должен уйти?

Сегодня он потерял всё, что имел. Нет, сегодня он потерял гораздо больше того, что имел Сегодня он потерял даже то, чего не имел вовсе.

Он потерял ангела, внесшего в его темную жизнь свет, только сейчас обрекшего на душевные пытки.

— Что ты будешь после этого делать? — снисходительно спросил его напарник, не вынося того, как несгибаемый и непоколебимый мужчина, перенесший столько испытаний и преодолевший множество препятствий ради единственной женщины, сломался как картонный дом.

— Я ничего не буду делать, — прошептал он. — Я просто буду ждать того дня, когда судьба нас снова сведет навсегда, и это обязательно случится… Я верю… Хоть во что-то в этом проклятом мире я буду верить всегда. Она вернется ко мне, потому что наши сердца бьются в унисон. Пока дышит она, жив я… Как же мы можем быть вдали друг от друга?

Он плакал. Сильный человек, который каждую проблему встречал с невозмутимой улыбкой и беспристрастием. Тот, кто всех спасал почти играючи, так просто, быть мог весёлым и серьёзным, но он никогда не унывал, а теперь с голубых глаз хлынули слезы. Он не прятал и не скрывал, ведь каждая капля шептала о той боли, что жгла его изнутри.

Они обязательно встретятся вновь… Пусть не сегодня или завтра, хоть через года непременно будут вместе… Человек, посланный тебе свыше, не может просто так уйти, тем более осталось столько недосказанных слов.

По крайней мере, вера в это поможет ему не утонуть в бушующем океане переживаний. Последняя соломинка, за которую он отчаянно держался.

Глава вторая

ТЫ ЗНАЕШЬ…  Я ЗНАЮ

Три года спустя…

Лучи весеннего солнца осветили особняк, окутанный зеленью. Распустившиеся цветы доверчиво раскрылись свету, радуя своей необычной красотой любого, кто на них взглянет. Теплота солнечного утра разлилась по городку, даря так не хватающее Женвилье ощущение света, залетая в открытые на ночь окна, чтобы разбудить спящих людей. Каждый лучик солнца, такой яркий, но еще слегка наполненный весенней прохлады. Да, во Францию весна приходила куда стремительней, нежели в другие страны. Вот только-только потеплело и уже расцветает вся припроды. А как прекрасен северный пригород столицы — Женвилье, расположенный на реке Сена.

Кованые железные ворота, увитые белыми розами, вели к семье Девуа. Казалось, что за воротами расположено нечто таинственное и сказочное. Особняк и вправду был прекрасен: белые стены украшены витражными окнами, а аккуратные башенки с бежевыми черепичными крышами делали его похожим на старинный замок. Вокруг дома росло множество кустов с белыми розами и белоснежными цветами.

Девушка в голубом шелковом халатике сидела на пуфике возле зеркала в спальни, обставленной дорогой мебелью из красного дерева, где господствовали исключительно светло — коричневые цвета.

Вытирая махровым полотенцем мокрые после душа каштановые волосы, Анжелика Девуа слабо улыбнулась собственному отражению. Сегодня ей исполнится двадцать три года, еще очень молода, однако неприкрытая усталость и темные круги портили картину, придавая Лике утомленный вид. Да, вчерашняя тяжелая ночь в мастерской «Сахарные желания» не прошла без следа. Вместе с натренированной и дружной командой Лика трудилась до полуночи, выполняя крупный заказ на свадьбу в Париже, поэтому, как не стыдно признать, забыла про свой день рождение.

«Сахарные Желания» — это созданный ею маленький храм, где она находила покой, осуществив давнюю цель и открыв мастерскую по дизайну и лепке сахарных цветов, прежде приложив максимум усилий для того, чтобы докончить образование в Париже и получить интернациональный диплом арт — мастера. Ей повезло, что она училась на заочном факультете, то есть не приходилось часто посещать ненавистный город, потом с помощью матери, основавшийся в Париже и запустивший сеть пекарен, воплотила в жизнь давнюю мечту. Наверное, самую единственную и последнюю мечту…

— Дорогая, поздравляю тебя с днем рождения, — низкий голос, прозвучавший прямо возле уха, заставил Лику вздрогнуть и повернуть голову, встречаясь с наполненным любовью и безграничной нежностью взглядом карих глаз.

— Я думала, ты забыл, — благодарно посмотрела на мужа Анжелика, когда он вручил ей алую розу. За три года совместной жизни Александер Девуа не уставал дарить жене цветы, особенно розы, считая, что женщины любят их, а она не возражала, принимая его подарки.

— Правда? — удивился Сандер, и Анжелика коротко кивнула. В обычных джинсах и белой рубашке, расстегнутой и демонстрирующей мускулистую грудь, Сандер выглядел достаточно привлекательным, к тому же взъерошенные волосы цвета темного шоколада делали его по-мальчишески обаятельным. — Разве я давал повод так плохо обо мне думать, милая? Если я не ошибаюсь, то я всегда первый поздравляю тебя на протяжении трех лет.

— Возможно, но не в этот раз, — усмехнулась Анжелика, поднявшись на ноги, и замерла, когда сильная рука обвила ее тонкую талию, притягивая к твердому телу. Несмотря на многочисленные тренировки, рекомендации докторов, Сандер не начал двигать левой рукой, что иногда не просто волновало, а угнетало Лику. Конечно, для нее ничего не знал его физический недостаток, тем не менее сам Александер терял с каждым днем надежду на выздоровление, но Лика не позволяла ему окончательно утратить веру, вселяя оптимизм и настрой на борьбу.

— У меня появился соперник? — полушутя поинтересовался Сандер, вдыхая любимый аромат ее волос, зарываясь в них носом, и Лика недовольно поморщилась от прозвучавшего вопроса.

— Отпусти, мне надо собраться на работу, — попыталась сбросить его руку девушка, однако мужчина лишь тихо рассмеялся, крепче прижимая ее:

— Сегодня воскресенье, моя дорогая, а твоя мастерская по выходным закрыта, — напомнил ей муж. — Я бы закрыл ее навсегда, будь на то моя воля.

— Опять? — нахмурилась Лика, все — таки освободившись из захвата, от чего Сандер тяжело вздохнул. — Ты опять говоришь то, что мне не нравится, зная, как я люблю и ценю мою работу. Почему ты не поймешь, что мне нравится заниматься тем, что приносит не только прибыль, но и удовольствие?

Александер не поддерживал ее выбор, утверждая, что это не актуальная в современно время профессия. Он хотел, чтобы Лика получила образование юриста или сетевого инженера, не понимая, как можно посвятить целую жизнь лепке каких-то там цветочков для тортов, так выражался Сандер в их разговорах о ее работе.

— Ладно, не горячись, — смиренно проговорил мужчина, слегка подавшись вперед и поцеловав в лоб возмущенную жену. — Лика, не порть себе настроение глупой ссорой. Я сдаюсь, видишь? Твоя профессия — твое желания, я просто высказал свое мнение. Твой язычок создан для того, чтобы обламывать зазнавшихся прокуроров.

— Очень смешно, — хмыкнула Анжелика, положив розу на край кровати. Иногда шутки Александера, действительно, веселили ее, но что-то внутри не позволяло ей ответить ему улыбкой, как бы она не пыталась.

— В честь твоего дня рождения я организовал банкет, даже моя теща приедет, отложив все дела, — сообщил ей Александер. — Подготовься, душа моя.

— Зачем? — не поняла Анжелика, резко развернувшись. — Я никогда не праздновала…  Это обычный день, ничего примечательного. Почему ты принял такое решение, не посоветовавшись со мной?

Она не любила бывать в шумных компаниях, хотя иногда ей приходилось, когда Лика сопровождала мужа на званые вечера, слушая дотошные беседы генеральских жен и светских дам. Это были редкие случаи, когда Лика приезжала в Париж, в отличие от Сандера, бывающего там чаще.

В связи с полученной травмой, он вышел в отставку и теперь управлял с близкими друзьями пятизвездочным отелем в центре Парижа.

— Лика, сделай мне одолжение: не спорь, а согласись, — широко улыбнулся Александер, прекрасно зная, что недовольство девушки проходит, когда он о чем-то просит и награждает ее извиняющей улыбкой. Да, она не имела привычку скандалить с ним из-за любого пустяка, а если и приходилось, то дуться долго не могла.

— Дай мне переодеться, — перевела тему Анжелика, выталкивая мужа из спальни, на что тот упорно покачал головой, остановившись на пороге и нацепив маску серьезности:

— Кто поздравил тебя раньше меня?

— Боже, Сандер, ты невыносим! — воскликнула Лика. — Белла поздравила меня ровно в пять минут первого ночи.

— Она не спала? Ей, как маленькому ребенку, положено видеть десятый сон в такое время, хотя учитывая, что кое-кто вернулся домой поздно, то…

— Вот сейчас ты нарываешься на конфликт! — пригрозила указательным пальцем Анжелика и захлопнула дверь перед ним, не давая шанса продолжить читать ей нравоучения.

Чего таить, любая женщина, оказавшаяся на ее месте, обезумела от счастья, заполучив в мужья столь внимательного и заботливого человека, как Александер. С самого первого дня их брака он не ставил ей каких-либо ограничений, полностью доверяя и ничего не запрещая, даже некоторые замечания ее муж умело превращал в шутки.

Она нагло солжет, если посмеет пожаловаться на то, что Сандер недостаточно уделяет ей внимания, погруженный в бизнес и дела. Наоборот, именно Анжелика задерживалась на работе под придуманными предлогами, умышленно заваливая себя заказами.

При других обстоятельствах, ином раскладе, она бы ответила на его чувства, разрешая мужчине поселиться в ее сердце, однако три года не вычеркнули из памяти картины прошлого. Ничего не изменилось, она все также мучилась из-за воспоминаний, не дающих не только покоя, но и возможности легко и свободно вздохнуть.

Когда приходила зима, то желание замкнуться в комнате, уткнувшись в подушку, чтобы не завыть, одолевало девушку. Она ненавидела снег…   Снег напоминал ей о нем и о проклятой любви.

Он такой же холодный и такой же белый — как стены в больничных палатах. Только снег пушистый, а ОН скорее напоминал снежную бурю, стремительно охватывающую каждого.

Такой и Жиральд Ларош — беспощадный, жестокий, больно бьющий по живому. Ненавистный.

Почему она сегодня вспомнила о нем?

За долгое время Анжелика ни разу не слышала этого имени или, может, преднамеренно избегала случайно найденных новостей или информации. Не искала и молилась больше никогда не то, что не встретиться с ним, но и взглянуть ненароком на его фотографию, зато образ, который она старалась забыть изо всех сил, продолжал жить где-то в глубине ее души.

Анжелика протянула руку и взяла розу, внимательно разглядывая бархатные лепестки. Она предает Александера в те мгновения, когда теряет возможность сопротивляться, и обрывки былого встают перед глазами.

Тогда она была счастлива…  Она помнила горько — сладкий вкус притворного счастья, лживые клятвы, омерзительные слова о доверии, а ко всему прочему добавлялась порочная страсть.

Хуже душевных пыток нет. Хуже сей прожигающей боли не бывает.

У них на двоих одна насмешливая судьба, больше похожая на нелепую шутку, кромсающую внутренности на мелкие кусочки. Они вынимают из груди остатки своих сердец, складывают из кусков одно, чтобы дышать хотя бы раз, и она не признается в этом, даже себе…

Анжелика хотела забыть ту злосчастную ночь, когда всецело отдалась ему, но как забыть те прикосновения, вонзающиеся в измученное сердце подобно шипам? Жаль, что знаменитые профессора не изобрели лекарство против душевных болей, превосходящих физическую во много раз.

Анжелика печально вздохнула, заметив небольшую капельку крови, медленно набухавшую на кончике пальца. Укололась шипом…  Погруженная в размышлении, она и не поняла, как так вышло, даже не ощутила боли.

Слишком надолго Анжелика вернулась мысленно в минувшие дни…

Проведя пальцами по холодным драгоценным камням, Александер Девуа удовлетворенно вздохнул, откинувшись на спинке кожаного кресла в кабинете.

Прекрасный подарок, бриллиантовый изящный браслет, для очаровательной Анжелики. Он предвкушал, как собственноручно наденет его на тонкое запястье, оставляя на шелковой коже поцелуи.

Яркие фантазии постоянно вызывали у него пламенное желание, приходившееся тушить любыми способами, хотя часто ночью во сне он представлял ее обольстительное и искушающее тело, так близко, но в то же время далеко.

Анжелика…

Девушка с огромными медовыми глазами, в которых отражались мириады звезд, зацепившая его в первую встречу озорным взглядом. Пухлые губы, просившие припасть к ним в запретном поцелуи. Она превосходна, и Сандер получал удовольствия от наблюдения за Ликой. Милая, добродушная, немного капризная, тем не менее любимая.

Когда он точно осознал, что любит ее, Сандер не помнил. И любовь ли это? Все очень сложно. В одном мужчина уверился: его жизнь без нее пуста и бессмысленна.

Он никогда не сталкивался с этим чувством, но слышал от друзей, что оно делает человека уязвимым и слабым, а последнее Александер презирал всеми фибрами души, поэтому и запутался в собственных ощущениях.

Анжелика, его жена, совсем другая… Она отличалась от тех легкодоступных женщин, которыми он увлекался. Ему не требовалось соблазнять, очаровывать, потому что с Ликой не нужно играть, а следует быть тем, кто ты есть.

Грозный тигр, живший столько лет в Сандере, превратился в котенка, ждущего нежные прикосновения хозяйки. Анжелика Девуа — женщина, открывшая перед ним совсем новый мир. Мир, где нет похоти, разврата.

Еще его жена немного странная…  Она не любила конфеты, а горький лишь шоколад. Она встречала рассветы с дымящийся чашкой кофе, после чего убегала на работу, оставляя его одного бороться с темными желаниями.

Со стороны они казались идеальной семьей, если бы не одно «но». Анжелика не любила его. Она и не пробовала попытаться влюбиться в него. Сначала, Сандер не обращал внимание, довольствуясь тем, что долгожданная и вожделенная награда принадлежит ему, только потом непонятная ноющая боль стеснила грудь.

Он испытывал острую необходимость увидеть в ее глазах не обычную жалость, а иное чувство. Пусть и не любовь, хотя бы искреннюю симпатию, возникающую между мужчиной и женщиной, возможно, Лике он и нравился, только как друг.

Как он влюбился, потеряв голову, в собственную жену? Услышь Сандер от кого-то еще три года назад такие слова, он бы громко расхохотался, но не сейчас…

Александер взглянул на фотографию в стеклянной рамке, и на губах заиграла привычная теплая улыбка. Его жена, обнимая маленькую темноволосую девочку с карими глазами в розовом платьице и большим белом бантом, буквально источала свет. Все — таки, Анжелика чудесная и необычная девушка, заботящаяся обо всех, думающая и переживающая о каждом, однако не любящая своего мужа.

Какая ирония чертовой судьбы!

Телефонный звонок прервал мысли, и Александер неохотно ответил на звонок, догадываясь, что это, наверняка, его помощник — Саймон, занимающийся в данный момент подготовкой к вечернему празднику. Кстати, ему надо напомнить, чтобы он забрал Беллу из детского садика, и набрался мужества, дабы стойко перенести капризы маленькой принцессы.

— Слушаю, — начал Сандер, но на другой линии сохранялась гробовая тишина, что заставило его немного заерзать в кресле и проверить номер. Незнакомый, не определяется, кто звонит. Плохое предчувствие охватило Александера, тем не менее он решил не паниковать по пустяку, придав голосу твердости:

— Не молчи! Ты ведь неспроста мне позвонил.

Пока его собеседник говорил, Александер, прижав телефон к уху, несколько раз прокрутил ключами в скважине дверцы шкафа, открывая потайной сейф, о котором никто не имел представления, даже Лика.

В руке Сандера заблестел сталью пистолет. Блестел так же холодно, как и карие глаза владельца.

Три года он не вытаскивал его, позабыв о нем и наслаждаясь тихой семейной жизнью, без адреналина и стрельбы. Ему понадобилось три года для отвыкания от дурных привычек, желая стать намного лучше.

Но настал час, когда ему снова придется использовать оружие. Преграда, которую он считал уничтоженной несколько лет назад, вернулась и встала на его пути. А он наивно полагал, что беды остались в прошлом, и больше никто не посмеет потревожить их покой.

«Похоже, он до сих пор не забыл ее», — пронеслось в голове Сандера в то время, как на второй линии прозвучали короткие гудки, означающие, что монотонный диалог окончен.

Некоторые люди, натыкаясь на одну и ту же самую стену, продолжают уперто биться об нее, прекрасно догадываясь, что им все равно не пройти через нее.

Вот и он…  Три года он не появлялся, хотя Сандер был осведомлен, что враг не дремлет, строя планы мести, не нанося вреда до этой минуты.

А вот сегодня объявился с намерением, от которого у Алекса пробегали мурашки по коже.

За любовь надо бороться. За Лику надо сражаться до последнего вздоха, особенно тот факт, что его жена, может быть, не равнодушна до сих пор, подливал масло в огонь испепеляющей ненависти.

Он не отдаст ее никому и никогда…

В другой комнате девушка застыла перед зеркалом, приложив ладонь к неожиданно кольнувшему сердцу.

Откуда это беспокойство, охватившее ее стремительно и быстро, ведь еще секунду назад она спокойно расчесывала волосы, а теперь руки дрожали, не подчиняясь?

Анжелика судорожно вздохнула, будто она чувствовала его на расстоянии, слышала обрывки мыслей и невысказанных фраз.

Нет, она зря вновь вспоминала его, ибо ничего хорошего из этого не вышло. То, что долгие и мучительные три года Лика прятала, казалось, вот — вот вырвется наружу.

Отчаяние и осколки разбившейся любви не покинут ее. На века останутся в душе, олицетворенные пороками и недугами. Она навсегда останется пленницей в замке своих грез и павших надежд, но эта тайна останется глубоко в ней.

Хватит подаваться эмоциям! У нее полно других дел, требующих ее внимания, поэтому остается скинуть тяжелый груз предательских обрывок прошлого. Еще надо перезвонить матери, иначе Катерина Новик будет бить тревогу, почему телефон дочери выключен.

У каждого своя история жизни и красивая история любви. У каждого были и боли и самые счастливые мгновения, но не каждый смог сберечь их. Ложь может разрушить любовь, но если ты в силах преодолеть ее, то твоя любовь станет вечной.

Иногда приходится отключать разум и слушать сердце, ведь оно не обманет, следует довериться ему, несмотря на то, сколько страданий принесет решение, принятое не разумом, а чувством.

Черноволосый мужчина в белом докторском халате устало потянулся, захлопнув папку очередных медицинских заключений. Покрасневшие голубые глаза напряженно уставились в одну точку, обдумывая предпринятые шаги и действия.

Три года он ждал подходящего момента, когда ему предоставится шанс вновь ее увидеть. Не проходило и дня, чтобы мужчина не вспоминал родное и любимое лицо, а звонкий смех не звучал в ушах. Прошло всего три года, но для него целая вечность, в которой нет единственной и неповторимой женщины, научивший его ценить, любить и обожать.

Неужели уже через несколько часов они встретятся?

Он негромко застонал, прекрасно догадываясь, как отреагирует Анжелика.

Каково это столкнуться с самым страшным кошмаров своей жизни? Как не обидно признавать, только он виноват в том, что ее страстная любовь к нему превратилась в горячую ненависть, готовую сжечь его, тем не менее Жиральд Ларош не допустит другой трагедии.

К великому сожалению, Анжелика не раскусила истинную сущность хитрого и лживого Александера, дав ему возможность осуществить темные замыслы. Она вышла замуж за не того мужчину… Если Жиральд был уверен, что Александер Девуа — тот человек, способный осчастливить девушку, то отпустил бы Лику, несмотря на последствия для него.

Он защитит ее любой ценой…

Глава третья

НЕЗНАКОМЕЦ И НЕЗНАКОМКА

Огромный светло-розовый с белыми колоннами банкетный зал щедро украшен цветами, лентами и воздушными шарами, переливаясь золотым светом и сверкая бриллиантами массивной люстры в центре потолка. Всюду много людей в масках. Мужчины в темных костюмах. Женщины — в ярких платьях.

Анжелика ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин и немного завистливые взоры женщин. Ещё бы: ведь им приходилось надевать такие душные наряды, чтобы скрыть свои недостатки. А иссиня-чёрное платье Анжелики открывало её плечи, что, естественно, не могло укрыться от мужских глаз. А темно — зеленая маска скрывала половину лица. Но она держалась ото всех поодаль.

Скрипка тихо звучала.

С самого начала идея о бале-маскараде не понравилась ей, но разве ее муж, твердо решивший устроить жене грандиозный праздник, прислушается к жалобам Лики? Чтобы не ранить его чувства, Анжелика притворно улыбалась, делая вид, что всем довольна, хотя внутри росло желание убежать подальше.

Анжелика стояла и жалела, что Александер оставил её одну. Она же здесь почти никого не знает, не учитывая знакомых, родственников и матери, облаченной в длинное красное платье, весело посмеивающуюся в компании дам высшего света. Ничего ей не нравилось, все казалось слишком наигранным и пафосным. Создавалось впечатление того, что это совсем не ее день рождение. Она не имеет никакого отношения к развернувшемуся празднику. Чужая.

— Позволите пригласить Вас на танец?

Анжелика вздрогнула от знакомого до боли голоса и резко обернулась, и на мгновение девушке показалось, что сердце остановилось. Пристальный взгляд голубых глаз мужчины жёг кожу сквозь столь ненадёжную, кажущуюся сейчас слишком тонкой шелковой тканью — и одновременно замораживал всякую волю к сопротивлению.

Этого не может быть… Ее больная разыгравшаяся фантазия… — настаивал разум, но что-то внутри задрожало, напоминая, что этот взгляд она узнает не из тысячу, а из миллиона. Взгляд, снившийся ей каждую ночь… Взгляд, не дающий позабыть прошлое.

«Он бы не посмел…» — пронеслось в голове Лики, когда она неуверенно вложила повлажневшую от пота ладонь в протянутую руку. Три года он не давал о себе знать, поэтому Анжелика была больше, чем уверена в принятом заключении. Жиральд Ларош исчез из ее жизни, оставив за собой призрак мнимого счастья. Он больше никогда не ворвется, как ураган, вновь в ее размеренную жизнь, неся разрушения.

— Кто Вы? — вопрос вырвался непроизвольно, и Анжелика отвела взгляд, не выдерживая откровенного зрительного контакта. Ее муж в строгом белоснежном фраке выделялся среди толпы, горячо ведя с несколькими подтянутыми молодыми мужчинами в темных костюмах дискуссию. Он и не догадывался, что сейчас с ней происходит…

— Человек в маске. Что вам ещё нужно знать? — В бархатном баритоне не ощущалось ни тени злости, лишь безмерная усталость и плохо замаскированная нежность.

Она знала этот голос…  Знала, кому принадлежит…

Анжелика упорно отказывалась верить в то, что шептало чутье, ведь плод воображения не превратится в реальность, что означало только одно.

Хватит мучиться из-за придуманных неприятностей, идти на поводу заглушенных чувств!

Сильная рука, обвившая ее талию и притянувшая к сильному телу, скрытому под черным смокингом, заставила неожиданную лавину жара обрушиться на Анжелику.

Она помнила его прикосновения. Все до единого. Она словно берегла их в своей израненной душе, как то, что причиняло боль, от которой невозможно избавиться.

Нет, это просто совпадение… Человек, исчезнувший из твоей жизни без прощальных фраз, не вернется так спонтанно. Анжелика скорее поверит, что черный и белый абсолютно одинаковые цвета, чем в то, что с ней танцует…  Жиральд Ларош. Да, он и не похож на последнего, наверное…

Черные, как смоль, волосы зачесаны назад, открывая крепкий лоб, гладко выбритый подбородок с обаятельной ямочкой. Несмотря на собственные убеждения, слабая часть Лики прекрасно понимала, кто с ней. Однако годы сделали ее сильной, поэтому ей не предстало сомневаться в верности умозаключений.

Смотря на эту пару, все гости невольно восхищались, всем казалось, что перед ними две половинки одного целого, настолько гармоничны, чувственны и ритмичны были их движения, но в то же время это были два пламени. Все, кроме разгневанного мужа, чья жена стала объектом восхищения.

Мужчина уверенно вел девушку, а та в свою очередь безропотно подчинялась, не прерывая зрительного контакта. Они танцевали, словно бросая всему миру вызов, потянувшись к друг другу, сами не осознавая, после долгой разлуки.

Вроде, они присутствовали на приеме, в находились в банкетном зале, но их мысли…   Они, объединившись, улетели в другое измерение.

Это больше, чем танец…  Это больше, чем выступление…

История протекала в плавных движениях…   Танцуя под мелодию сердец, под свои воспоминания и моменты, проведённые с друг другом, не слыша и не видя ничего, полностью отдавшись танцу и потерянным мгновениям былого счастья.

— Жиральд… — Она не произнесла вслух, тем не менее он услышал.

Медовые глаза жадно рассматривали мужское лицо, хотя под маской трудно что-либо разглядеть, но она видит… Помнит, как когда-то дотрагивалась до каждого дюйма.

Неужели он, правда, здесь? Рядом с ней? Настолько близко, что даже электрические разряды отлетают от них.

— Анжелика… — Его тонкие губы шевелятся, не издавая звука, однако это не помешало ей разобрать свое имя.

Не ошибка…  Она узнала его, и крик застыл в горле, захотелось бежать, выть, избить кулаки в кровь, лишь бы это был не он, увы, она безмолвно находилась в его жарких объятиях.

Земля…   Она словно ушла из под ног. Горячее дыхание опалило ее щеку, от чего она на мгновение зажмурилась.

Почему ты прячешься в тени? Покажись…   Покажись еще раз, прошу тебя, — молила душа Анжелики, и девушка инстинктивно взметнула руку, собираясь снять маску и столкнуться с тем, кого желала и боялась лицезреть.

Мужчина не позволил, слегка отклонив голову, и перехватил ее запястье. Его пальцы жгли огнём и холодом, но всё же были достаточно нежны и аккуратны, чтобы не доставить боли.

Анжелика судорожно вздохнула, не предпринимая ни одной попытки вырваться, хотя, по-правильному, у нее есть один выход. Бежать, куда подальше, только впервые Анжелика не хотела бежать от проблем. Она завороженно смотрела в голубые глаза, постепенно становившиеся теплыми, в которых разгоралась маленькая искра надежды. Остановиться… Не сделать роковой шаг, несущий беды и очередные страдания. Надежд больше нет… Тех надежд, греющих ее, не осталось совсем. Почему она не в силах скрыться от пришедшего наваждения?

— Как…  ты… — прежде чем она закончила предложение, Жиральд закружил девушку под финальные аккорды мелодии и отпустил ее. Ей потребовалось несколько долгих секунд, дабы осознать, что он вновь ушел столь быстро, кажется что его и не было.

Она осталась стоять одна в центре зала, парализованная странным чувством, словно лишилась чего-то чрезвычайно важного. В животе образовалась сосущая пустота, как будто Анжелика каталась на Американских горках, и вагончик, где она сидела, резко скатился вниз.

Вдруг чья-то рука обняла ее за талию, уводя в сторону, и Лика увидела перед собой хмурого и мрачного Сандера, похоже, недовольного развернувшейся сценой. Странно, что гости не заметили, как виновница торжества не присутствует, потому что увлеклись рассуждениями о страстном танце незнакомца и незнакомки. Никто и не догадывался, кто, на самом деле, таинственная дама в черном, как и загадочный мужчина в костюме такого же цвета.

— Скажи мне, Лика…  Кто я для тебя?

— Что? — она и правда не очень понимала, к чему именно клонит Александер, выведший ее на террасу, залитую лунным светом, но ей не нравился тон, которым тот это произнес. Будто бы ее муж знал какой-то его грязный секрет и теперь завуалировано намекал на это. В действительности, она сделала никакого опрометчивого поступка, кроме того, что вновь утонула в голубых глазах. А говорят, молния не бьет по одному месту два раза.

— Просто ты ни на секунду не можешь расслабиться в моём присутствии. Я более чем уверен, что есть кое-что, о чём ты никому не рассказывала, так ведь? Что-то, что ты скрываешь в глубине своей души, но не можешь не думать об этом.

— Не понимаю, о чём ты, — Ситуация обретала опасные очертания. За все время брака у Сандера не возникало потребности вести разговоры о ее моральном состоянии. Они старались избегать тему прошлых отношений Анжелики.

— Знаешь, я на самом деле хочу узнать тебя лучше…   Хочу попытаться стать ближе, — уже чуть тише добавил ее муж.

Она растерянно взглянула на погрустневшего мужа, возможно, он говорил это скорее для себя, нежели надеясь, что жена обратит на него внимание.

— Сандер, он… пригласил меня танец, — призналась Лика, осторожно сжав напряженное плечо мужа. — Ты ведь сам устроил вечер-маскарад, чтобы никто не мог различить друг друга, да? Что-то наподобие сюрприза. Почему сейчас ты взволнован?

— Потому что, Лика, если бы я был в состоянии, то не допустил, чтобы моя жена тесно обжималась с другим мужчиной, — немного повысил голос Сандер, и Анжелика неприятно поморщилась, не ожидая от спокойного и рассудительного человека подобной реакции.

— Мы просто танцевали, — опешила Анжелика. — Ты такого плохого мнения обо мне?

— Нет, моя дорогая жена, вы не танцевали, — выдержал значительную паузу Сандер и чуть ли не выплюнул: — Мне казалось, да и не только мне, что будь вы в более уединенном месте, то…

— Что-то? Говори, Сандер, — с вызовом бросила Анжелика, задетая открытым недоверием со стороны мужа. В независимости от того, какие отношения их связывают, доверие превыше всего. Она ведь не спрашивала Сандера, почему иногда он возвращался поздно или отчего его рубашки пахнут женскими духами! Как не удивительно, Лика не подозревала его в изменах, даже не переживала об этом. Слушая жалостливые речи обманутых жен, Анжелика горько усмехалась, но не беспокоилась. Может, преданная самым близким человеком раньше она перестала реагировать на мелочи, как супружеская неверность? Да и Александер особо не давал повода засомневаться в нем.

— Лика, прости, я вспылил немного, — пробормотал Сандер, осмыслив, что надвигается буря скандала, чего никому из них не хотелось. — Дело в том, что я… Ты знаешь, с кем ты танцевала?

— В смысле? — похолодела Анжелика, проглотив подступивший к горлу ком. А если не она одна распознала того, кто скрывается под маской? Она боялась последующих событий, грозивших разрушить ее семью. Хотя, зачем утаивать, Лика чувствовала, что в тот миг, когда их взгляды вновь пересеклись, ледяная стена, воздвигаемая ею на протяжении трех лет, пошатнулась.

Она не допустит, чтобы все рухнуло, а глупые бредни опять стали путеводными звездами, указывающими неверную дорогу.

— Имею в виду, ты знакома с ним? — переспросил ее Сандер, и Анжелика отрицательно покачала голов, избегая его взгляда.

Она не расскажет ему то, о чем известно сердцу. Анжелика противоречила собственному мнению о доверии, однако в этом случае правда причинит ему незаслуженных мучений, ко всему прочему учитывая, как нервозен ее муж в данный момент.

Иногда правда ранит. Иногда надо верить в какую-то лучшую правду, чтобы не разочароваться окончательно в пропитанном насквозь ложью мире.

— Лика, я не должен был разговаривать с тобой в подобном тоне, — начал оправдываться Сандер, и Анжелика попятилась назад, когда он протянул руку с намерением погладить ее по щеке. Сейчас меньше всего она нуждалась в его прикосновениях. Ей необходимо отдохнуть и привести мысли в порядок, а лучше — принять холодный душ, отрезвляющий и отгоняющий порочные мороки.

— Сандер, мне надо побыть одной, — проговорила Анжелика. — Я считала, что ты отличаешься от тех мужчин, безосновательно ревнующих своих жен. Наверное, за три года я только теперь узнала об этой черте твоего характера.

Ее муж молчал, и Анжелика, развернувшись, направилась обратно в зал, не видя, как Александер поджал губы, вытаскивая из нагрудного кармана пистолет.

Жаль, что сегодня он не выпустил пулю, ищущую соперника с целью пронзить его насмерть, тогда бы исчезли все проблемы. Враг избрал иную тактику, о которой Сандер не имел ни малейшего понятия.

Жиральд Ларош оказался хитрее, будучи уверенным, что Александер никогда не выстрелит в него, если поблизости Лика. Единственное препятствие, не давшее воплотить задумку — это страх за жизнь жены. А если бы Жиральд в последний момент передумал ход событий и подставил Лику на прицел? Сандер страшился даже представить печальные последствия.

Утверждениям жены, Александер нетвердо верил. Вероятность того, что Анжелика узнала, с кем танцует, высока. Очень высока. И это больше, чем бесило Сандера. Испепеляющая ревность, как яд, растекалась по венам, отравляя каждый его вздох.

Анжелика Девуа будет принадлежать ему до тех пор, пока жива.

А вот, когда перестанет дышать Жиральд Ларош?..

В спальне стоял полумрак — здесь, в отличие от гостиной, на окнах висели шторы, правда, задернуть их никто не стал, поэтому ночной свет легко проникал в спальню, немного рассеивая темноту.

Анжелика лежала в постели, уставившись в одну точку на потолке, прокручивая в голове обрывки сегодняшнего вечера. Может, это очередной кошмар, не дающий заснуть? Анжелика не загадывала желание, не дула праздничные свечи на торте, хотя разве увидеть того, кто сломал тебя, разрушил жизнь, — подходящий подарок на день рождение?

Анжелика ощущала себя взведенной миной: неверный шаг — рванет. Они ведь толком и не расстались…  Жиральд бросил ее без объяснений, улетев в тот день, когда в ней созревал маленький росточек веры. Он искоренил его навсегда, что же ему еще надо от нее?

Она пыталась забыть Жиральда… Сколько дней она потратила, выскабливая и отрывая с кровью из сердца каждый момент, проведенный в его объятиях…  Бесполезно. Его неповторимый запах проник в каждую клеточку ее тела. Каждый участок кожи помнил требовательные и нежные касания.

И вот сегодня все разом обострилось. Вихрь эмоций закружил ее, как он во время танца, умело и медлительно.

Анжелика ненавидела себя за допущенную слабость. Возможно, если она заранее приготавливалась ко встрече с ним, то ничего не произошло бы. Она восприняла бы более спокойно и уравновешенно, хотя что-то внутри подсказывало иное развитие. Вряд ли она стремилась увидеться с ним в легкой атмосфере…

Неожиданно Анжелика услышала шорох и повернула голову, заметив на подушке белую розу, подаренную, как обычно, Сандером, сидевшим на краю кровати. Он включил ночник, и она с изумлением наблюдала, как ее муж виновато улыбается, доставая из кармана бархатную коробочку.

— Я плохой муж, да? — В карих глазах застыли сожаление, страх и отчаяние. — Прости меня, дорогая. Иногда я говорю не то, что думаю, то есть сначала скажу, а потом раскаиваюсь. Прости.

— Сандер, доверие между… супругами очень важно, — тихо произнесла Анжелика, впившись ногтями в ладонь, ведь совесть зловеще напоминала ей, что сама-то она обманула мужа, выдав Жиральда за незнакомца.

— Безусловно, — кивнул он, беря ее за руку и покрывая легкими поцелуями тонкие пальчики. — Больше такого не повторится, обещаю! Не знаю, почему я сорвался…  Испортил тебе праздник.

Анжелика нехотя вспомнила, как поспешно удалилась с ресторана, сославшись на головную боль, только, похоже, ее мать убедить не удалось, так как женщина написала ей сообщение на телефон, оповещая о серьезном разговоре завтра утром.

— Это, надеюсь, не последний мой день рождение, — мягко проговорила Анжелика, и Сандер выпрямился, серьезно обводя взглядом бледное лицо жены.

— Спасибо тебе за понимание, Лика, — прошептал он, доставая из коробки бриллиантовый браслет, и не давая ей шанса возразить, застегнул его вокруг запястья. Несмотря на то, что Сандер осведомлен про то, как она не переносит дорогие подарки, он не упускал возможности купить жене бриллианты, правда, после выслушивал иногда тираду возмущений о лишней трате денег.

— С праздником тебя, милая, — потянулся Александер, собираясь поцеловать ее в губы, однако Анжелика привычно увернулась, подставляя щеку.

— Спасибо большое, — поблагодарила она и вернула ему улыбку, хоть слабо и натянуто. — Сандер, ты устал. Ложись спать!

— Сегодня я не хочу спать, — выдохнул ей в ухо Сандер, аккуратно, но настойчиво толкнув Лику на подушки, навис над ней. — Когда ты надеваешь белоснежный пеньюар, то становишься очаровательней и невинней. Ты знаешь, какой цвет тебе идет больше? Белый и только белый.

Красный… Цвет огненной страсти и горячей любви…  Его любимый цвет, окрасивший ее серую жизнь в один из алых оттенков. Она ненавидела красный…   Он дарил ей призрачное счастье…   Но он же его и забирал…   Ее сердце разбилось на тысячу кроваво — красных осколков, поэтому это ненавистный цвет.

— Что ты делаешь? Подожди! — воскликнула Лика, в то время, как Сандер развязывал узелки ее пеньюара, желая насладиться вдоволь великолепным, созданным для мужских ласк, телом жены. Желание взорвалось в нем с неимоверной силой и только протесты Анжелики принудили его замереть, чем воспользовалась девушка, перекатившись на другой край кровати, закутываясь, как в спасательный жилет, одеяло.

— Я плохо себя чувствую, прости, — пробубнила Анжелика, и мужчина разочарованно вздохнул, в сотый раз натолкнувшись на обыденное оправдание жены. По-хорошему, ему следовало наплевать на то, чего она хочет, и взять то, что принадлежит ему. Именно так до встречи с Лики поступал Александер…  В прошлом…

— Болит голова? — вяло поинтересовался Александер, поднявшись на ноги и начав расстегивать мелкие пуговицы на рубашке. Лика ничего не ответила, натянув покрывало до подбородка, пытаясь спрятаться от проницательного взора мужа.

— Хорошо, — кивнул Александер, открывая дверцу шкафа в поисках полотенца. — Отдыхай! У тебя был насыщенный день.

Стук в дверь прервал их разговор, и Анжелика недоуменно приподняла бровь, когда Сандер распахнул дверь, пропуская внутрь заспанную, но с опухшими огромными карамельными глазками девочку в забавной желтой пижаме, хлюпающую носиком. Анжелика мгновенно подскочила, чем заслужила незаметный укоризненный взгляд Сандера.

— Малыш, что случилось? — присев на корточки, озаботилась она. Девочка всхлипнула и кинулась ей на шею, доверчиво прижимаясь к теплой мягкой груди. — Белла, солнце мое, тебе приснился кошмар?

— Угу, — надула пухлые губки она. — Злой дракон похитил принцессу, тебя, Лика…  Мне страшно.

— Но я же с тобой. Солнце, это просто кошмар, ничего не сбудется, — поцеловав ее в макушку, успокаивала Анжелика девочку и встала, подхватив ребенка на руки. — Уже поздно. Хорошие дети должны спать. Ты хорошая или плохая девочка, а?

— Будешь со мной спать, Лика? — попросила Белла, намотав на маленький кулачок несколько локонов девушки, и та состроила смешную рожицу:

— Я всю ночь буду верно защищать Вас, моя королева!

Рассмеявшись, Анжелика вышла из спальни, по дороге придумывая разные веселые истории, дабы рассмешить испуганную девочку.

Редкие минуты, когда она расслаблялась и, возможно, немного радовалась, были исключительно благодаря Белле. Эта маленькая крошка подарила ей смысл жизни. Анжелика не просто сильно привязалась к ней, а безумно полюбила ее.

Глава четвертая

НЕ ПРЯЧЬСЯ ОТ СУДЬБЫ

Тихое жужжание наполнило кабину лифта, проинформировав пользователей о слаженной механизированной работе железного параллелепипеда. Но не спустившись и трех этажей, лифт вдруг задергало и остановило. Свет погас.

В наступившей темноте Анжелика особенно отчётливо ощущала, как колотится сердце. Если бы она была одна, то закричала, но где-то совсем рядом, в одном шаге от неё стоял мужчина, вселяющий в нее беспокойство.

Делая повседневную покупку продуктов в торговом центре, излюбленном месте всех жителей, Анжелика и представить не могла, что застрянет в лифте с незнакомым человеком, чье лицо она не разглядела, быстро зайдя в кабинку, погруженная в разговор с мужем, объясняющим, что завтра ему придется отправиться в Париж из-за срочных дел, и она должна помочь ему собрать вещи, поэтому-то Лика и поторопилась, попав в очередную неприятность. Застрять в лифте с разряженным мобильным телефоном — полный завал.

Ноздри пронзил знакомый запах дорогого одеколона с нотками муската и корицы, от чего Анжелика напряглась, стиснув кулаки. Он уже кажется ей везде…  Прошло два дня, но даже наяву призрак прошлого не покидал ее, а взгляд, полный тоски, преследовал, мешая здраво мыслить.

Тишина и темнота с каждой секундой душили ее, и только чужое присутствие сдерживало первобытный ужас, грозящий поглотить девушку. Раньше она не замечала, что страшится закрытых пространств или темноты, однако сейчас вся дрожала от пронзившего страха.

— Не бойся, Анжелика, — мужской голос раздался, как гром среди ясного неба, заставляя Анжелику резко вдохнуть и выдохнуть, будто на мгновение ей перекрыли кислород.

Он здесь…  Рядом… Совсем близко, стоит протянуть руку, чтобы коснуться его. Боже, за что такая пытка? Слышать о нем тяжко, а находиться в опасной близости — невыносимо.

— Молчишь? Настолько сильно ненавидишь, что не хочешь обменяться несколькими дежурными фразами со старым знакомым? — усмехнулся Жиральд Ларош собственной персоной. Искренняя печаль в его словах поразила Лику, тем не менее она не намеревалась заводить с ним разговор. Игнорировать и только игнорировать, прежде чем эмоции выйдут наружу. Он не должен догадаться, что с ней твориться.

Повисла долгая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием обоих людей. Трудно принять то, что исчезнувший кошмар возвращается вновь, медленно сводя с ума. Тяжело проявлять безразличие к мужчине, когда-то занимавшем первое место в твоем сердце. За что судьба опять ее испытывает?

— Тебе плохо? — взволнованно спросил Жиральд, почувствовав, как она прислонилась к стене, откинув голову назад. Ухудшение физического состояние ничего не значит по сравнению с моральным. А у Анжелики изнывала истерзанная душа, подобная бедному рабу, получавшему постоянные удары плетью под палящим солнцем.

Почувствовав, как теплые пальцы неуверенно дотрагиваются до ее запястья, Анжелика отскочила назад, будто ее ошпарили кипятком, хотя, чего скрывать, его прикосновения жгли без огня.

— Не прикасайся ко мне! — не выдержала и сорвалась на крик Анжелика. — Даже пальцем ты не смеешь касаться меня!

— А губами, Анжелика? — Он произносил её имя. В его устах оно такое мягкое, плавное, не жёсткое. Обычно, к ней обращались в сокращенном варианте, только не Он…

Его дыхание обожгло её щеку. Анжелика замерла. Что происходит? Что он задумал? Она со всей силы толкнула его в грудь и бросилась к дверям лифта, как назло, не собирающимися открываться и выпустить ее из ада, в которым она могла сгореть дотла. И ей безумно хотелось вырваться из пугающей ловушки, куда угодила маленькой напуганной мышкой.

— Я уже нажал аварийную кнопку, — сказал Жиральд, слыша, как она кулачками барабанит по дверям. Девушка остановилось, но не обернулась, продолжая сохранять между ними дистанцию. Обстоятельства опять сложились против нее, а ведь Анжелика считала, что ничего плохого теперь не произойдет, когда исчез виновник всех проблем.

— Это ты все устроил? — зло прошипела Анжелика, не видя в темноте, как переменился в лице мужчина. — Жиральд Ларош, у вас появилась новая привычка? Теперь Вы занимаетесь преследованием бывших жертв для того, чтобы добить?

— О чем ты? — мрачно переспросил он. — Помнишь, я говорил, что нас сводит судьба, и встреча, предназначенная ею, точно состоится. Прошу, давай поговорим.

Сейчас была ненависть.

Та самая ненависть, которая поселилась в ней от полученного предательского удара в спину. Яд ненависти, проникший в ее кровь, отравляя ее и принуждая медленно гибнуть от каждого отравленного воздуха. Разве он не понимает, что она не верит отныне в судьбу? Ненависть и боль заменили остальные эмоции. Наивная и доверчивая Анжелика, умеющая самозабвенно любить, отдаваясь без остатка, умерла. Перед ним другая женщина: хладнокровная, бездушная и уверенная в своей правоте.

— Месье Ларош, вы зря разыграли этот спектакль! — иронично воскликнула Анжелика, повернувшись к нему. — Случайностей не бывает, а то, что происходит в данный момент, всего лишь очередной грязный ваш план. Как и незнакомец в маске, да? Думал, я не узнаю… Один раз увидев дьявола, его запоминают навсегда.

— Анжелика, пожалуйста…

Жиральд не прекращал просить. Все его фразы пропитаны ложью. Она давно не слышала этих мерзкиъ слов, которые обычно звучали иначе. Если бы раньше он о чем-то попросил, то она безоговорочно выполнила, но прошло то время. Да, и его тихий шепот не выбьет ее из колеи.

Она сильная и не сдастся без боя. Нет, она никогда не сдастся на милость победителя.

— Какую цель ты преследовал, когда явился на тот вечер? — холодно продолжала Анжелика. — Что еще осталось из того, что ты не разрушил, поломал и уничтожил? Какую игру ты ведешь на этот раз? Для чего все это?

— Я хотел увидеть тебя, — признался Жиральд, и непрошеные слезы предательски подкатили к глазам. — Я хотел снова обнять тебя, вдохнуть аромат твоих волос и убедиться, что все — таки я жив. Анжелика, на большее я не имею право претендовать, ведь так?

Она не успела вскрикнуть, как две сильные руки обвили ее талию, прижимая спиной к твердой груди, а нос мужчины зарывается в густую копну каштановых волос. Одинокая слезинка вырвалась, скатываясь по щеке до подбородка, и Анжелика отчаянно забилась в его объятиях, как птенчик, пойманный в плен.

— Отпусти меня… — она не знала, от чего дрогнул ее голос — от страха и волнения или же от нахлынувших воспоминаний, заставляющих пальцы мимолетно сжать воротник накрахмаленной рубашки за миг перед тем, как снова попытаться оттолкнуть мучителя.

— Не могу… — прохрипел он в ответ, и от низкого шепота по ее телу пронеслась волной мелкая дрожь. — Да и ты никак и никогда не отпускаешь меня…

— Хватит, Жиральд Ларош, хватит! — закричала Анжелика, и мужчина от неожиданности ослабил хватку, чем воспользовалась она, вывернувшись из объятий, казавшихся ненавистными и желанными одновременно. — Я ненавижу тебя! Ненавижу! Оставь меня в покое!

— Разве? — печально пробормотал он. — Ты никогда не думала обо мне за эти три года? Не вспоминала те дни, что мы проводили вместе? Скажи, Анжелика, никогда?

— Никогда, — бросила девушка, проклиная себя за то, что ложь не станет правдой. — Ты не оставил ни одного доброго воспоминания.

— А врешь ты точно так же, как моя Анжелика, — усмехнулся Жиральд и в то же мгновение получил звонкую пощечину, отступив назад.

— Я уже не твоя Анжелика, — сквозь зубы процедила она. — На самом деле, я никогда не была твоей. Отношения, начавшиеся с лжи, ничего не значат. Вот и я никогда не принадлежала тебе, потому что у меня не могло быть связей со столь аморальным и непорядочным человеком, как ты, Жиральд Ларош! Все сплошное вранье!

— Ты идешь на поводу обид, а ведь мы можем поговорить и выяснить то, что создало пропасть между нами. — не сдавался Жиральд, и Анжелика еле сдерживалась, дабы не заплакать от наступившего бессилия.

Почему он настаивает на том, что причиняет ей боль? Он специально крутит острое лезвие ножа, вонзившееся три года назад, в ее сердце, принуждая вновь и вновь испытывать прежние мучительные ощущения. За что он так жесток?

— Обида была раньше, Жиральд, но сейчас я, действительно, ненавижу тебя! — проскрежетала Анжелика, где-то глубоко в душе осознавая, какие страшные предложения сорвались с ее губ, способные сразить наповал. Однако именно это ей катастрофически необходимо. Отнять у него надежду. — Я принадлежу другому мужчине. Я жена Александера Девуа.

— Не надо… — то ли простонал, то ли вздохнул Жиральд, съезжая по стене, тем не менее разум крепко держал ее в тисках, не позволяя вырваться и совершить какой-нибудь необдуманный шаг.

Неожиданно в лифте зажегся яркий свет. Кабинка дернулась, поднимаясь на нужный этаж, и через пару секунд двери распахнулись, пропуская нетерпеливых людей внутрь. Прежде чем выйти, взгляд, пылающий гневом, обидой, встретился с подозрительно блестевшими голубыми глазами, умоляющими о последнем шансе. Они словно вели немой диалог, известный им двоим.

«Просто дай возможность объясниться».

«Ты потерял меня навсегда».

«Не уходи, мне столько надо сказать».

«Уже поздно…  Не нужно».

«Выслушай хоть раз…»

Не в силах более терпеть сей пытки, Анжелика яростно замотала головой и отвернулась, стремясь покинуть его и надеясь не встретить снова. Как жаль, что у нее нет близкого, кто в состоянии разделить с ней эту невыносимую боль…  Мама от одного упоминания о прошлом дочери бледнела и хваталась за сердце, а Сандер, возможно, и поддержит ее, но нечестно заводить тему первой любви к другому мужчине с мужем. Совсем одна.

Вечер медленно опускался на город. По маленьким дворикам гулял слишком холодный для середины марта ветер. Поднимались и опускались небольшие клочки бумаг, пакеты, листья.

Вместе с сумраком наплывали грозовые тучи, сгущались над крышей особняка, отчего небо становилось все темнее.

Анжелика тихо прикрыла дверь спальни и включила свет, застав задумчивого мужа, сидящего в кресле во мраке, пока она не зашла. Его карие глаза скользили по ее фигуре и лицу, и Анжелика слегка передернулась от столь пристального внимания.

— Что случилось? — непонимающе спросила Анжелика, положив сумку на пуфик. Мужчина ничего не ответил, поглаживая пальцами щетину и продолжая сосредоточенно изучать жену, будто видел впервые. Анжелика знала, что этот жест означает только одно: он чем-то озабочен. — Сандер, ты в порядке?

— Где ты была, Лика? — проигнорировав ее вопрос, хмуро поинтересовался Алекс. — В последний раз я звонил тебе в два часа дня, а после твой телефон выключен. Как ни странно, тебя не было даже на работе. Где ты была?

Она бродила по городу почти целый день, раздумывая над тем, почему испытания выпадают на ее печальную долю. Когда он обнял ее, то едва не стерлись все границы…   Казалось, что в этот момент время остановилось, обдавая все вокруг какой-то неестественностью, превращая жестокую реальность в картинку из заветной мечты.

Жиральд Ларош умудрился опять принести в размеренную жизнь Анжелики разрушения. Разбивается придуманный мир о скалы рвущихся наружу воспоминаний, а запретные прикосновения угрожают потащить ее ко дну океана порочной страсти. Она должна сопротивляться…  Бороться до последнего вздоха, но не оказаться в его власти.

За подобными размышлениями Анжелика не заметила, как наступил вечер, приносящий дополнительные неприятности. И что же сказать ждущему мужу? Что она забыла о нем, ибо погрузилась в размышлении о бывшем любовнике?

— Я гуляла, — ответила Анжелика, опустив голову, не успев разглядеть вспышку эмоций в гневном взгляде Сандера, поднявшегося на ноги и приблизившегося к жене так близко, что она слышала его тяжелое дыхание.

— Где ты гуляла, Лика? — приподняв ее за подбородок, чтобы разглядеть истинную правду в медовых глазах, не умеющих врать. — Девять часов вечера. Я ждал мою жену, чтобы поужинать с ней, чтобы она собрала вещи и провела меня, но у нее появились важные дела, намного значимее, чем ее муж.

— Прости меня, — прошептала девушка, виновато смотря на него. — Я исправлюсь… Просто мне сегодня, честно, надо было побыть одной.

— За три года брака ты больше времени проводишь одна, чем со мной, — горько усмехнулся Сандер, отпустив ее. — Ты находишься здесь, но душа твоя витает непонятно где… И я хочу знать, где именно она летает? О чем думает твоя прекрасная головка?

Он прав…  Анжелика не могла не согласиться с очевидными вещами, как, например, то, что каждое слово ее мужа верно. Физически рядом, морально она всегда далека от него, хотя старалась сблизиться с ним и стать для него больше, чем другом. Ничего не выходило…  У нее не получалось сделать всего лишь один шаг, препятствующий развитию их брака.

— Ты уезжаешь? — удивилась Анжелика, когда Сандер взял дорожный чемодан и накинул на плечи кожаную куртку. Слишком поздно до нее дошло, какую глупость она ляпнула.

— Дорогая, ты стала растерянней, чем была, — одной рукой обняв ее за плечи, Сандер притянул ее к себе, поцеловав в макушку, но его глаза продолжали опасно сверкать. — Ты помнишь наш последний разговор по телефону? Да, я и две минуты назад повторился, а ты не пропустила мимо ушей. По-моему, ты не в порядке… Голова болит?

— Немного, — кивнула Анжелика. — Выпью лекарство, и все пройдет. Не беспокойся.

— Как только я вернусь с Марселя, то мы пойдем к врачу, — тоном, не терпящим возражений, осведомил ее Сандер. — Пусть он подберет такой препарат, чтобы у тебя больше никогда не было мигрени, дорогая.

Анжелика недоуменно уставилась на него. Ей кажется, или он действительно говорит с сарказмом? Его губы растянулись в притворно радостной улыбке, демонстрирующей, что он не склонен к издевательствам. Похоже, он что-то пытается у нее выпытать, тем не менее не решается.

— Сандер, ты скоро вернешься? — провожая мужа до входной двери, уточнила Анжелика. Когда его не было дома, к сожалению, она чувствовала себя свободней, играясь с Беллой, получая достаточно удовольствий от приятного времяпровождения с малышкой.

— Через неделю, а что? — странно покосился на нее Александер, жалея, что не способен читать чужие мысли, в противном случае, он бы полностью владел информацией, которую его жена тщательно скрывала.

— Мы будем тебя ждать, — натянуто улыбнулась Анжелика, привстав на цыпочки, чмокнув мужчину в щеку, затем собралась отстраниться, однако он не пустил, крепко прижав ее, словно желал слиться с ней в одно целое. От последнего Анжелику бросило в холод.

— Поцелуй от меня принцессу, и еще, Лика, помни, что я люблю тебя, — сказал Сандер, прежде чем выйти, оставляя девушку стоять, пригвожденной к месту. Она молча принимала его признания, которыми Сандер часто заваливал ее, прекрасно понимая, что она воспринимает их равнодушно. Те же самые слова имели ошеломляющий и завораживающий эффект, когда слетали с губ другого мужчины…  И в настоящий момент Анжелика ощущала глубочайшую вину за безразличие к собственному мужу, любившему ее… Может, надо пересмотреть их отношения? Может, ей стоит предпринять последнюю попытку проникнуться симпатией к Сандеру? Несмотря на приходящие предположения, Анжелика сознавала непостижимость этих действий…

Она не полюбит его… Сердце не выбирает кого попало. Оно ищет того единственного и родного, а когда найдет, не примет второго. Поймет ли это Анжелика, пока есть шанс быть с любимым?

За окном густая непрозрачная темнота обволакивала небольшой дом, в маленьком провинциальном городке — Женвилье. Тусклый свет настольной лампы мягко освещал пространство кабинета, обставленного мебелью из темного дерева. Прохладный вечерний сквозняк бодрил, прогоняя желанный сон прочь.

Парализующая разум смесь из бессонницы, раскаяния, желания и чувства вины изматывала сознание, медленно сводя с ума сидевшего в кресле хмурого мужчину.

Анжелика. Ее образ, то ясный, яркий, реальный, то расплывчатый, легкий, похожий на облако постоянно преследовал Жиральда. А сегодня он увидел разъяренную фурию, готовую растерзать его. Неужели в ней горит огонь ненависти, который невозможно погасить?

— Наверное, она разлюбила меня… — внезапно мелькнула похожая на правду мысль.

— У нее появилась семья, — поправила ее тишина. — Она не могла иначе…

— Тогда почему я до сих пор верю, что мы будем вместе? — спросил у своего ноющего сердца Жиральд в очередной, может быть тысячный, раз.

Какая же она глупая! Она выдает желаемое за действительное, а ведь частичка ее, здравая половинка, тянется к нему, но она ведь Анжелика и не признает никогда, что поступает неправильно, доверяясь так называемому мужу.

Муж…  Она чужая жена… Только мысль о том, что Александер Девуа прикасался к его ангелу, пронзала мужчину, как молния. Нарисованная фантазией сцена, где с разметавшимися каштановыми волосами Анжелика лежит в постели, а над ней нависает тот, кого Жиральд презирал, вонзалась в сердце подобно сотням иголкам.

Анжелика не может принадлежать кому-то, кроме него… Он знает, какая ласковая и дикая кошечка прячется в ней. Никто не смеет наслаждаться нежностью ее рук, податливостью тела и сочным шоколадным вкусом губ… Он — первый, кто познал и открыл в ней эти ощущения исключительно для себя…

Но…  почему она вышла замуж за Александера Девуа? Что двигало ею в ту минуту, когда она давала клятвы перед священным алтарем? Он обязан узнать ответы на мучающие вопросы Поверить в то, что Анжелика полюбила Сандера, очень сложно, а если это так… Он снова будет вынужден разбить ей сердце, и пусть весь мир полетит к черту, но она не проведет с лжецом и обманщиком все годы. Это далеко не эгоизм или уязвленное самолюбие…  Желание предостеречь девушку от дальнейших ошибок и страх за ее дальнейшее будущее волновало Жиральда больше, чем собственная участь.

Он уже испытал столько любви, что ему хватит на последующие рождения, и пусть в этот раз ему придется пожертвовать всем, что имеет, не жаль, ведь на устах Анжелики должна играть улыбка, а взгляд светиться от неподдельной радости.

Она обязательно будет еще счастлива… С ним или без него… Непременно будет…

Глава пятая

ПРОШЛОЕ ВСЕГДА РЯДОМ

Старые настенные часы с кукушкой пробили час дня. Ласковое солнце освещало уютную кухню, наполняя помещение радостью и теплом. Из открытого окна ясно слышалось щебетание птиц, пахло хвоей и ромашками. На плите пыхтел чайник, в кастрюле варился овощной супчик, а Анжелика перебирала бумаги, подготовленные потенциальными клиентами о желаемом виде торта для свадебного торжества, сравнивая их с теми, что нашла в зеленой папке, которая лежала, к ее удивлению, в шкафчике для специй. Странно, она не помнила, чтобы оставляла старые работы в столь необычном месте. Наверное, в спешке готовила и забыла отнести на работу — пронеслось в голове Анжелики.

Неожиданно ее внимание привлек пожелтевший изрядно потрепанный конверт. Она удивленно взяла его, повертев в руке несколько раз, обратно положила на стол. На нем большими красными буквами написано ее имя, и Анжелика не помнила, чтобы получало подобное письмо, тем более оно до сих пор не распечатано.

Анжелика только потянулась раскрыть его, как в дверях появилась Луиза, полненькая пожилая женщина с кудрявыми светлыми волосами и добрыми голубыми глазами, работающая уже два с половиной года экономкой в их доме. Анжелика очень симпатизировала женщине, не унывающей, несмотря на то, что ее муж погиб в автокатастрофе, а единственный сын отказался от матери, заведя собственную семью и детей.

Луиза говорила, что именно должность экономки помогает ей забыть о своих бедах и проблемах, погружаясь в рутину дел.

— Мадам, сказали передать вам, — оповестила ее женщина, передавая роскошный букет роз цвета запекшейся крови. Анжелика не понимала, откуда пришло такое сравнение. Девушка вдохнула нежный и сладкий аромат, на мгновение блаженно прикрыв глаза.

Бархатные лепестки так красиво сплетались в бутон. Острые иголки и зеленые листья оплетали тонкий стебель. Анжелика отложила цветы на стул и заинтересованно спросила:

— Это от месье Сандера?

Ее муж умел устраивать сюрпризы, но он же вчера улетел, наверняка, заранее продумав способ поднять жене настроение.

— Нет, мадам, букет принес незнакомый парнишка, вроде, курьер, — ответила Луиза, набрав холодную воду в вазу и получив удовлетворительный кивок от хозяйки, поставила розы в спасительную от засухи жидкость.

— Непохоже на него, — как-то растерянно пробормотала Анжелика. Сандер всегда лично дарил ей цветы, в не зависимости от того, где был, даже с Парижа он собственноручно привез ей огромный букет белых роз.

Звонок в дверь заставил экономку побежать открывать, оставив Анжелику завороженно смотреть на прекрасные бутоны, так и зовущие коснуться их подушечкой пальца.

— Мадам, вы можете пойти со мной в холл? — Луиза, пыхтя, буквально ворвалась в кухню с раскрасневшимся лицом, от чего Анжелике стало не по себе, и она поспешно последовала за экономкой, мысленно гадая, что же произошло экстраординарного, сбившего с толку Луизу, ведь последняя ничего не воспринимала близко, принимая каждую трудность с улыбкой, и до сей поры Лика еще не видела ее взволнованной.

Анжелика не сразу осознаёт, потому что напугана, однако в холле стоял ясный и пряный цветочный аромат: вся комната заставлена, как оранжерея, алыми розами. Казалось, их невозможно сосчитать…  Пять… Десять… Двадцать один…  Последний двадцать первый букет выделялся среди всех: в нем гармонично сочетались три розы, белая, красная и желтая. Анжелика неуверенно открепила маленькую бумажку в форме сердечка и несколько раз перечитала одно и тоже. Кто этот тайный воздыхатель? И что за адрес кафе? И причем здесь двенадцать часов завтрашнего дня?

Может, чья-то дурная шутка? За три года брака Анжелика никогда никому не давала повод не то, чтобы понравиться противоположному полу, но и завести просто дружеские с кем-то знакомства. Во — первых, она замужем, что означало преданность мужу. Во — вторых, у нее не было ни единого желания позволять мужчинам делать ей комплименты или высказывать симпатию по отношению к ней.

А в — третьих, кое-кто никак не отпускал ее, не давая забыть о том, что бывает, когда ты открываешься к кому-то, начинаешь доверять. Да и Анжелику, честно говоря, не привлекал ни один мужчина, хотя, о чем речь, если Александер за столько времени не вызвал в ней никаких, кроме дружеских, чувств.

— Мадам, что мне делать? — голос озабоченной экономки оторвал Анжелику от размышлений. — Оставить весь этот сад тут или распределить по комнатам?

— Луиза, конечно, им в холле не место, — кивнула Анжелика. — Унесите все цветы куда-нибудь и позовите на помощь Франко, потому что одна, вряд ли, вы справитесь.

— Так он поехал же за Беллой, — напомнила экономка, и Анжелика чертыхнулась про себя, так как вспомнила о данном обещании сходить с малышкой в парк развлечений, ведь в детском садике на четверг, обычно, выпадал выходной, а Белле надоело проводить время дома, поэтому Анжелика переложила важные заказы на помощников и дожидалась дома возвращения Беллы.

— Ладно, вы сами управитесь? — спросила Лика, не желая нагружать Луизу лишней работой, однако та лишь усмехнулась и ловко подняла две корзинки с цветами:

— Вообще, я раньше была флористом и отлично знаю, как обращаться с этими «крошками».

— Хорошо, если что, то я на кухне, — бросила Анжелика, сделав шаг вперед, но слова экономки остановили ее, ненароком подбрасывая коварные сомнения:

— Последний букет очень эмоциональный, мадам. Он отражает то, что на сердце. Красный — горячая любовь, перемешанная с обжигающей страстью. Белый — трепетная нежность, но и искренняя забота одного человека о другом, только вот желтый — значит расставание, вынужденное или добровольное, но всегда оставляющее отпечаток.

— К чему вы рассказываете мне это? — проглотив подступивший к горлу ком, задала вопрос Анжелика, не хотя верить в догадку, подброшенную разумом.

— Просто необычное сочетание, хотя в нашей жизни тоже так: любовь, страсть и боль, — как ни в чем не бывало, ответила Луиза, и что-то бормоча, побрела в гостиную. Анжелика на нетвердых ногах дошла до кухни и рухнула на ближайший стул, прикусив нижнюю губу, как всегда делала, когда нервничала.

Почему он преследует ее? Почему не оставит в покое? Ей не нужно возвращать те ощущения, которые она старательно развевала вместе с пеплом обгоревший от предательства души. В данный момент Анжелика нуждалась в стабильности и твердости, дабы не подвергнуться новым испытаниям, приходящим исключительно по вине глупого сердца, а если и суждено вновь пройти путь страданий, то она обязана стойко вынести период черной полосы. Последнего Лика страшилась и молила о возможности избежании очередных неприятностей. Но внутренний голос насмехался над ней, шепча, что главная проблема уже появилась, и от нее никуда не денешься. Жиральд Ларош — потенциальная угроза разрушения ее семейного очага. Он, как огонь, грозящий сжечь и испепелить все то, чем дорожит Лика, а ледяные стены, которыми она окружала себя на протяжении трех лет, растопить за одну секунду. Нет, Анжелика обязана противостоять тому, кто снова намеревается лишить ее всего. Он не получит шанса лицезреть повторные страдания и мучения преданной женщины.

Ее взгляд упал на незнакомый конверт, и девушка, подгоняемая любопытством, вскрыла его. Она не получала подобных посланий, к тому же в век современных технологий и компьютеров у нее имелся электронный ящик, куда направлялись всякого рода сообщения, но написанное от руки письмо — большая редкость в настоящее время.

Раскрыв бумагу, Анжелике показалось, что весь мир перевернулся, даже шипение сбежавшего супа исчезло. А перед глазами буквы, выведенные ровным и твердым почерком, сливались в черные точки, однако она продолжала перечитывать каждую строчку, наполненную болью и отчаянием, чувствуя, как невидимая рука сжала сердце.

«Мой милый ангел,

Знаешь, когда я писал это письмо, то думал, как ты отреагируешь на него, ведь теперь мое имя вызывает у тебя отвращение и страх. Боже, наверное, если бы это было возможно, я изменил в моем прошлом некоторые моменты, которые сейчас разрушили мое настоящее, уничтожая радужное будущее.

Анжелика, я не знаю, получишь ли ты это письмо или нет, разорвет ли твоя тетя его на мелкие кусочки или решит отдать тебе, за последнее я буду ей безумно благодарен, тем не менее молчать я не имею право. Мне необходимо сказать тебе то, что ты должна была услышать еще в тот день, когда позволила мне тебя любить.

С чего начать? У тебя есть тысяча причин меня ненавидеть, но, прошу, не забывай об одной причине меня любить. Да, Анжелика, этой причиной является то, что мы созданы друг для друга, просто нам отвели очень мало времени, чтобы понять. Судьба так зла порой, и я иногда проклинаю ее, как в эту минуту, когда не могу прикоснуться к тебе и вытереть твои слезы… Ангел мой, не плачь так много, потому что каждая твоя слеза медленно убивает меня, хотя, наверное, именно последнее принесет тебе долгожданное успокоение.

Я согласен… Приди, любовь моя, убей меня, если тебе станет легче после моей смерти. Лучше умереть от твоей руки, чем от пули врага. Лучше увидеть в последний раз твои медовые глаза, которые свели меня с ума при первой же нашей встречи, чем злые ухмылки недоброжелателей.

Сколько раз я порывался обо всем рассказать, но меня останавливал постоянно страх потерять тебя…  Я глупо полагал, что когда-нибудь открою тебе тайну, когда полностью убежусь в том, что ты только моя, только я не учел, что от любви до ненависти один шаг…  Ответь мне, Анжелика, ты, правда, возненавидела меня? Хотя, зачем я спрашиваю, когда наперед знаю ответ? Я часто задаюсь вопросом: а как я поступил бы на твоем месте и понимаю, что мне не удастся понять этого. Видит Бог, я страдаю в тысячу раз больше, чем ты, потому что, ранив тебя, я пролил и свою кровь. Я не могу жить без тебя, но ничего уже не важно.

Анжелика, запомни одну вещь: у Дьявола множество масок, и если для кого-то он притворяется добрым, не значит, что он такой, так как им движет цель собственного удовлетворения. Демон есть демон. Ты не поймешь, для чего я говорю тебе это, возможно, и не захочешь внять моим словам. Тебе проще ненавидеть меня, нежели снова оказаться преданной. Понимаю и не осуждаю, только не соверши очередной ошибки, заведя дружбу с монстром.

Признаю, я плохой человек, часто совершаю ужасные поступки, но я люблю тебя, и моя любовь подчиняет меня, сдерживая и чего-то лишая. У него нет никаких чувств к тебе, кроме ненависти ко мне. Анжелика, остерегайся того, кого ты считаешь другом. Не доверяй так слепо Александеру Девуа.

В тебе поселилась обида, которую ты пытаешься перерасти в ненависть, однако не делай таких вещей. С ненавистью трудно жить, и я тебе наглядный пример. Каждый мой вздох был отравлен презрением к отцу, отнимая возможность быть счастливым или искренне улыбаться. Когда я встретил тебя, то во мне что-то всколыхнулось. Я понял, что существует другая жизнь за стенами операционной и больниц. Яркая жизнь, которая отличается от моих серых и унылых будней. Ты, как избавление от боли, посланное мне свыше, и я бросился в омут с головой, совсем забыв, кто я.

Криминальный мир, борьба с наркотиками, зависимая от героина жена, безрезультатно проходящая лечение, которую я никогда не любил, казалось, все происходит не со мной, будто все это не моя судьба. Лишь ты — моя судьба…  Увы, как коротки счастливые мгновения.

Анжелика, наверное, читая письмо, ты считаешь, что он опять врет, преследует корыстные цели…  Нет, ангел мой, я, правда, люблю тебя так, как людям нужен воздух, поэтому мне катастрофически не хватает кислорода. Тебя нет и не будет рядом.

Я пишу это не для того, чтобы причинить тебе лишнюю боль или насыпать соль на свежие раны… Прости меня, Анжелика…  Вот и все… Я хотел только просить прощение у тебя за то, что обманул твои надежды, за то, что скрыл брак, который в скором времени перестанет существовать, за мое прошлое, омрачившее твое настоящее. Прости меня, Анжелика, за твою любовь, ставшую для тебя невольным наказанием.

Прости меня… Люблю тебя до последнего вздоха… Не доверяй Александеру Девуа и не подпускай его ближе… И просто попытайся быть счастливой…

Навеки твой,

Жиральд Ларош».

Под конец слезы градом капали на измятый лист бумаги, рассеиваясь пятнами. Она спрятала лицо, в ладонях выплакивая боль, затуманившую ее разум, мешая здраво мыслить. Разве она сможет сжечь письмо или не обратить внимание, когда каждые его слова проникли в нее, вытрясая заново душу. Разве в ее силах закрыть глаза на последние строчки о любви, если они отпечатались прямо в сердце?

Любовь… Как много боли в ней, что обрекает людей гореть в аду, но и приводит в рай. Три года она пыталась вычеркнуть Жиральда Лароша из памяти, а клочок бумаги смел все препятствия, обнажая скрытые желания.

Она ощутила сердечную боль. Сердце продолжало биться. Но не обычное ли это механическое движение, поддерживающее жизнь в теле? Или всё же, если сердце бьётся, то оно продолжает жить, испытывая и счастье, и страдания. Так почему же ничего, кроме мучений, ей не дано познать?

Перечитывая в тридцатый раз письмо, до Анжелики постепенно начали доходить и другие вещи. Жиральд передал послание ее тети, не надеясь, что оно дойдет до адресата, и неудивительно, ведь она до сей момента оставалась в неведении. Может, тетя забыла отдать ей? Нет, тогда бы оно не оказалось здесь, посреди первых работ Анжелики. Последнее, кстати, тоже вызывало недоумение. Да, она в последний раз открывала эту папку больше трех лет назад, когда училась в Праге, тем не менее спрятать письмо в таком месте — абсурд. А если и так, то, получается, ее снова обманули, скрыв важную информацию, хотя изменилось бы что-то, если она прочитала исповедь Жиральда раньше… Анжелика не знала, но она приняла сейчас решение, возможно, и неверное, однако другого выхода нет.

Вытерев слезы, она внимательно посмотрела на розы, а потом — на бумажку, до сих пор сжатую в руке. Завтра в двенадцать часов Анжелика пойдет на встречу с Жиральдом, дабы выяснить, что он имеет против ее мужа. Почему он ненавидит Сандера и пытается навязать ей свои мерзкие советы? Неужели Жиральд, действительно, считает, что она продолжает верить ему после того, как он же ее жестоко предал, оставив в больнице и укатив к «нелюбимой» жене? Она не наивная больше дурочка и узнает, что хочет от нее Жиральд Ларош, не подаваясь его ненавистному магнетическому шарму. Ненависть и равнодушие…

Ночь опустилась на город. В небе светилась луна и мерцало множество огоньков-звёздочек. Улицы опустели быстро, что неудивительно, так как была середина недели, и завтра людям предстояло идти кому на работу, кому на учёбу, но мужчина, стоящий на балконе пятизвездочной гостиницы в центре Парижа, принадлежащий ему, не спал, не торопился, а медленно потягивал красное вино, задумчиво вглядываясь вдаль.

Телефонная вибрация вторглась в его мрачные мысли, и Александер ответил на звонок, вслушиваясь в монотонную речь помощника — Саймона, докладывающего нарытую информацию.

— По достоверным источникам, в день рождение вашей жены незнакомцев не было, и охранники утверждают, что среди всех приглашенных гостей только у одного человека отсутствовало приглашение, но он представился близким другом вашей жены, поэтому его пропустили, предварительно осмотрев, на всякий случай, на наличие оружия, чего при нем не оказалось.

— Ты что мне рассказываешь то, о чем я знаю? — раздраженно прервал его Сандер, сжав тоненькую ножку бокала в руке. — Мне известно, кто это был. Я о чем тебя просил, Саймон?

На другой линии повисло молчание, и Александер еле сдерживался, чтобы не закричать. Терпение у него иссякало с каждой секундой, к тому же он и так провел бессонную ночь, тщетно пытаясь определить, где была взволнованная и растерянная Анжелика, точнее кто составил ей компанию. Упаси Боже, если подозрения оправдаются, и враг расставил сети, желая вновь заполучить добычу, когда-то ускользнувшую от него.

Пощады Жиральд Ларош не дождется… Он, Сандер, слишком много сил потратил на то, чтобы получить заветное «да», слетевшее с любимых губ, пусть и при странных обстоятельствах, а расстаться с ней он никак не намерен, тем более добровольно отдать тому, кого надо было убить еще три года назад, однако Сандер не сумел из-за чертовой обязанности. Он оплатил ему той же монетой, оставив в живых, как и Жиральд, когда вытащил его с того света. Прошло время, и долги погашены, что означало только одно: теперь Сандер отразит удар противника.

— Сэр, Жиральд Ларош не находится сейчас в Париже, — наконец заговорил Саймон, и Александер глубоко вдохнул, ожидая последующих слов. — Неделю назад он отправился в Женвилье, как мне сообщили, в отпуск на неопределенный срок, передав временное управление центрами своему ассистенту. Сэр, из этого выходит, что он явно собирается предпринять какой-то шаг, так как арендовал соседний особняк напротив вас.

— Он не дом снял, а получил возможность наблюдать за моей женой, — сквозь зубы процедил Сандер. — Все ясно… Саймон, вместо положенных семи дней продли мой билет до десяти. Я задержусь в Париже… ненадолго.

— Зачем? То есть я имею в виду, не лучше ли вам, наоборот, вернуться к мадам Анжелике во избежания лишних неприятностей? — откашлялся его помощник, и Сандер гневно бросил:

— Выполняй, черт тебя подери, мои приказы, а не раздавай мне советы! Я сам отвечаю за то, что делаю. Понятно? Продли мне билет завтра утром!

— Как скажете, сэр, — покорно согласился Саймон, изучив за два года взрывной характер босса, особенно в случае неповиновения работников, хотя с женой он вел себя иначе: ласковый, нежный, тихий. Если бы Анжелика Девуа знала в какого монстра превращается за несколько секунд разозленный Александер, то, почти наверняка, изменила мнение о муже…

— Найди профессионального детектива, чтобы он следил за ней, и, Саймон, появляйся чаще в нашем доме, — произнес Сандер, внутренне содрогнувшись, представив, как его жена растворяется в объятиях бывшего любовника, давая ему то, чего не позволяла Сандеру. — Увеличь штат охраны, чтобы не спускали глаз с моей семьи, ясно?

— Да, сэр, а обязателен ли детектив в том случае, если вы нанимаете дополнительных людей? — вырвалось у Саймона, прежде чем он успел прикусить язык, ожидая вспышку ярости, однако послышался хладнокровный ответ:

— Детектив — это тень моей жены. Невидимая, тем не менее следующая туда, куда она, докладывающий о любом ее шаге. Твое дело — выполнять приказы, а не лезть не в свое дело!

Жиральд Ларош глубоко ошибается, рассчитывая, что выйдет победителем, ибо Сандер покажет ему, кто является лучшим игроком. Ему потребовалось полгода для взятие неприступной крепости по имени Анжелика, а сколько времени займет Жиральду осознать, что любовь бессильна перед той ненавистью, поселившейся в его жене. Какой восторг охватит Сандера в тот день, когда Жиральд столкнется с открытым презрением и безразличием со стороны Лики, которые сразят его наповал без пули! Видеть, как враг склоняет голову, признавая очередное поражение — истинное блаженство.

А если вдруг Жиральду удастся воплотить коварные замысли?..

От иного исхода событий бокал в руке треснул, разлетаясь на осколки, а алая кровь смешалась с багряной жидкостью вина, но ему абсолютно было все равно, ведь сомнения, грызшие изнутри, причиняли куда больше боли.

Нет, это невозможно…  Анжелика воспитана консервативно и предана семье, то есть она никак не пойдет против принципов, да? Одна сторона Сандера говорила, что она не предаст его, а другая — предательски напоминала о том, как сложно противостоять искушению…

Глава шестая

ВСТРЕЧА С ПОСЛЕДСТВИЯМИ

Небольшой французский ресторанчик не высокой кухни, а домашней, на окраине города. Уютное местечко, где можно посмеяться вдоволь и насладиться чашечкой ароматного чая с десертом.

На улице потемнело, хотя еще и до обеда было далеко, а с неба начали капать холодные капли дождя. Люди открывали зонты и скрывали под ними свои лица. Бесконечная череда черного и серого цвета. На асфальте появились первые лужи, означающие приближение сильного ливня. Люди спешат на работу или на обеденный перерыв, ничего не замечая вокруг. Мерзкая и отвратительная погода в Женвилье не радовала жителей.

За столиком, рядом с большим окном, сидела одинокая темная фигура. Мужчина сжимал горячую чашку кофе без сахара, а рядом стоял кусочек шоколадного торта.

Официанты плавно перемещались между столами, зажигая свечи и разнося заказы. Только в сторону немного сутулого мужчины никто не шел. Они уже прекрасно выучили за неделю, что три раза подряд с разными временными отрезками каждый день он делал одинаковый заказ. Лишь чашка горького кофе и шоколадный торт, который всегда оставался целом, что очень удивляло официанток.

Зачем заказывает, если не притрагивается к десерту? И почему весьма привлекательный и чертовски обаятельный мужчина всегда один?

Двери кафе распахнулись, пуская прохладный воздух и очаровательную девушка в джинсах и кожаной коричневой куртке, скрывающий серый свитер, под которым тяжело от волнения вздымалась полная грудь.

Одна встреча… Прошлое, ни на секунду не отпускавшее обоих, вторглось в настоящее, кардинально меняя путь будущего. Безмерная любовь, встретившаяся с безграничной обидой и невыносимой болью. Что принесет эта встреча, кроме сожаления и очередной порции страданий?

Их взгляды пересеклись. Его черные волосы растрепаны, наверняка, он зарывался в них пальцами, беспокоясь о том, придет ли она или нет. Сжатые губы и побледневшая кожа выдавала его настоящее состояние. Синий пиджак подчеркивал широту плеч, будто специально подобран под цвет потемневших голубых глаз, отражающих возбуждение, радость и еще что-то, что сохранялось для нее загадкой, видные даже сквозь стекло очков.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Анжелика сделала несколько тяжело дающихся ей шагов по направлению к нему. Вновь лицом к лицу столкнуться с кошмаром, преследующим ее долгие три года — это пытка. Она не должна сдаваться или бояться, потому что главное — доказать Жиральду Ларошу, что он не заслуживает ничего, кроме ненависти. Обман, поломавший ей жизнь, нельзя забыть. Предательство, убившее в ней любовь, нельзя простить.

— Анжелика, я знал, что ты выполнишь мою просьбу! — с жаром воскликнул Жиральд, собираясь подняться и отодвинуть стул, чтобы девушка села, однако холодный и безразличный взгляд приковал его к месту. Нет, эти медовые глаза, наполненные презрением и отрешенностью, не могли принадлежать добродушной и веселой Анжелики, которая жила в его сердце. Незнакомка…  Чужая и хладнокровная женщина, совсем не похожая на наивного и милого ангела, дарящего тепло и надежду. Жиральд ужаснулся пришедшей догадке. Именно он сделал из нее ту, которая сейчас стояла перед ним. Он виноват в том, что медовые глаза больше не блестели, превратившись в две льдинки. Мужчина мысленно поклялся исправить содеянное, если получится.

— Жиральд, ты снова ошибаешься, — презрительно хмыкнула Анжелика, присев на край стула и жестом показав молодой официантке, чтобы она не подходила. Лишних свидетелей предстоящего важного разговора следует держать подальше. — Я пришла не из-за того, что послушала тебя. Есть другая, причем серьезная, причина.

— Какая? — разочарованно спросил Жиральд, наблюдая, как ярко накрашенные красные губы изгибаются в язвительной улыбке. Как же она изменилась! В ней не осталось той невинной девочке, не любившей пользоваться косметикой, предпочитая естественную красоту, которую он так любил и любит до сих пор, пусть теперь она скрыла ее.

— Мой муж, — гордо вздернув подбородок, ответила Анжелика. — С тобой встречается не брошенная любовница, а замужняя женщина, решившая постоять за честь мужа. Что ты имеешь против Сандера?

— Почему ты вспомнила про него, когда я ничего не говорил? — приподнял бровь Жиральд, ставя девушку в тупик. Когда Анжелика готовилась к столь судьбоносному шагу, то передумывала тысячу раз, как скажет, что предъявит, чем унизит наглого профессора, заставив познать ту боль, что терзает ее до сих пор, но его непринужденность просто выбила Лику из колеи.

— Мы не дети, — не сдавалась Анжелика, стараясь не смотреть на него, хотя мужчина внимательно разглядывал ее, и с каждой секундой эмоции меняли друг друга, отражаясь на привлекательном, тем не менее несчастном лице. — Ты никогда ничего не делаешь просто так. Значит, у тебя осталось что-то мне сказать или готовишь какой-то план, чтобы разрушить мою семью. Скажи, Жиральд, чего тебе еще от меня надо?

— А что я могу хотеть от тебя, мой ангел? — вкрадчиво поинтересовался он, бросив многозначительный взгляд на слегка приоткрытый ротик, от чего она вмиг покраснела и сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, борясь с охватившем волнением.

— Не называй меня так! — повысила голос Анжелика, привлекая к их столику внимание любопытных официантов. — Перестань, Жиральд! Почему ты не оставишь меня в покое? Все было хорошо…  Ты не появлялся три года, и моя жизнь кардинально изменилась… В лучшую сторону, конечно.

— Кому — хорошо? — в тон ей проскрежетал Жиральд, и Анжелика, подняв голову, заметила вспышку гнева в голубых глазах, предрекающих наступления ярости. — Мне не было, черт возьми, хорошо! Я чувствовал себя мерзко, ужасно, как еще можно описать мое состояние? Я думал, что меня, как рыбу, выбросили на песок в жаркий день. Я сгорал без тебя, а ты говоришь, что хорошо! Неужели за три года ты ни разу не порывалась узнать, где я, что со мной?

— Нет, я избегала любой информации, связанной с тобой, — честно и открыто произнесла Анжелика, ожидая, что мужчина закричит или вытворит подобное, не контролируя переполнявший гнев, однако Жиральд замолчал, удивленно покосившись на нее, будто услышал величайшую глупость.

— Но…  почему? — успокоившись, пробормотал Жиральд, и только постукивание подушечками пальцев по гладкой поверхности стола выдавало его настоящее состояние. — Тебя не волновало, что со мной, а? Не проходило ни минуты, чтобы я не беспокоился о тебе, постоянно стремился встретиться, но потом вспоминал твои слова и останавливался. Анжелика, ты, правда, ни разу не думала обо мне?

— Мой ответ ничего не изменит, Жиральд Ларош! — подавляя предательскую дрожь, четко проговорила она. — Существует одна правда, и она заключается в том, что я не люблю тебя! Моя любовь умерла в тот день, когда…

Она замолчала, не в силах справиться с накатившей волной воспоминаний. Разоблачив вторую личность и обман Жиральда, в тоже мгновение в ней не осталось ничего, кроме щемящей пустоты. Любовь, как хрустальная ваза, разбилась вдребезги, вонзив осколки глубоко ей в сердце.

— Я не считаю так, — Самодовольство в голосе Жиральа резануло по уже и без того натянутым нервам, но Анжелика и не намеревалась спорить. Любая высказанная фраза приведет к совершенно обратным результатам. Очевидно, он решил играть в какую-то свою жестокую игру с ней.

— Это твоя проблема, — огрызнулась Анжелика, начиная сожалеть о поспешности собственных действий. Ей не нужно было идти на поводу импульса и прийти сюда, ибо ничего разумного, похоже, не выходит. — Я требую, чтобы ты оставил меня и мою семью в покое, пока ты не увидел, на что я способна ради защиты моих близких, особенно…  мужа. Если ты надеешься, что я осталось той дурой, как раньше, то это тоже твоя проблема.

— Ты полностью поменялась, Анжелика, — неожиданно тихо начал Жиральд, печально усмехнувшись. — Тобой, действительно, движет глубокая обида, как пелена, закрывая глаза на правду, да еще и твой драгоценный муженек мешает тебе разглядеть истину. Неужели ты до сих пор не выросла и не можешь отличить плохое от хорошего? Направляя всю злость на меня, ты делаешь себя более уязвимой, чем отлично пользуется Александер Девуа!

— Ты омерзителен, — прошипела Анжелика. — Даже через десять лет ты останешься подлым и мерзким человеком, унижающим достоинство порядочных людей. Мой муж, Александер Девуа, и я доверяю ему, как никому другому, потому что он не дал повод усомниться в его верности и честности. А что ты?.. С тобой я оказалась в самом страшном кошмаре, окруженная ложью, везде и всюду ты лгал мне, боясь выдаться случайным словом. С самого первого дня ты хотел управлять не только моими желаниями, но и мной. После всего, ты полагаешь, я способна поверить тебе?

— А чем твой муж лучше меня? — уже закипал Жиральд, хотя пытался контролировать ярость, смешанную с мучительной ревностью, разливающейся по всему телу от того, как пылко она бросается на защиту Александера, не догадываясь, что происходит с ним. — Пытаешься убедить меня или себя в том, что он никогда не врал тебе? Напрасно! Ваш брак — это сплошная ложь! То, как обращается с тобой Алекс, выстроенный до мелочей фарс, а ты никак не примешь этого! Конечно, легче ненавидеть, чем пытаться разобраться и найти верное заключение, так же?

— Хватит, Жиральд! — Кровь забурлила в ней быстрее, а в голове одна картинка сменялась другой, подбрасывая предательские сомнения, проникающие в душу. Разве их брак основан на правде? Нет! И первая, кто врала, была Анжелика, дающая лживые клятвы у алтаря, согласившись стать женой того, кого не любит, прикрываясь жалостью к нему, а ведь, на самом деле, она убегала от правды.

— Больше обманываешь себя ты, чем он, Анжелика, — безжалостно продолжал Жиральд. — Ты получаешь удовольствие от его прикосновений? А его поцелуи приносят наслаждение? Почему ты молчишь? Скажи мне!

— Ты заходишь слишком далеко! — Истерические нотки зазвенели в голосе, и она еле удержалась, дабы не залепить ему пощечину, осознавая, что этим вызовет в нем другую реакцию. Неизвестно, ударит ли ее он, тем более Анжелика уже осмелилась поднять на него руку несколько дней назад, в лифте, и у него появится возможность отомстить ей.

Не следует забывать, какая темная личность скрывается в нем…

— И сейчас, сидя напротив меня, ты надела маску безразличия, стараясь уберечься от новой боли, только одно не в твоих силах спрятать… Ты ведь не любишь Александера? Ты и не пыталась полюбить его, да? Как я узнал? Твои глаза блестят от застывших слез, как тогда, когда ты оставила меня возле Эйфелевой башни… Помнишь?

— Ненавижу! — Анжелика вскочила, нечаянно зацепив чашку остывшего кофе, которая с грохотом упала на паркет, разбившись вдребезги. Она уставилась на осколки, и на мгновение ей показалось, что в них она видит не себя, а напуганную маленькую девочку, потерявшуюся в злом мире, не имея понятий, куда бежать, где искать спасение. Ее нижняя губа задрожала от подкативших рыданий.

— Анжелика, все в порядке, — неуверенно дотронулся до плеча замершей в оцепенении девушки. — Это всего лишь чашка.

В сей час, в этот по настоящему беспокойный момент она не могла найти подходящих предложений, чтобы выразить всё, что собиралось в ней за эти годы. Всё, что хотелось выплюнуть ему прямо в лицо, не страшась последствий, потому что он — главный враг. Куда же исчезла подготовленная речь? Ничего не осталось, кроме грозящего потопить благоразумие наваждение.

— Что ты задумал, Жиральд? — попятившись назад под изумленные взоры посторонних людей, задала ему единственный вопрос, возникшей при первой их встречи спустя три года. — Чего ты добиваешься, оживляя прошлое? Ты не даешь мне забыть тебя, хотя прекрасно понимаешь, как мне неприятно находиться рядом с тобой!

— Я не собираюсь принуждать тебя быть со мной, — опроверг ее догадки мужчина, глубоко вздохнув. — Ты права, у меня есть цель, заключаемая в том, чтобы избавить тебя от человека, обманным путем женившегося на тебе. Если ты спокойно выслушаешь меня, то…

— Кто ты такой? — вскричала Анжелика, не заметив, как он вздрогнул. — Какое право у тебя есть решать, кто мне подходит? Это мои жизнь и судьба. Знаешь, Сандер намного лучше, чем ты, потому что он любит меня искренне и без лжи, к тому же у него нет ни жены, ни тайн. Указывая на недостатки других, пересмотри свое отвратительное поведение и мерзкие поступки.

Прежде чем Жиральд открыл рот, Анжелика выбежала из ресторана, на ходу вытирая набежавшие слезы.

Ненависть и отчаяние искали слабую сторону в её обороне, чтобы смять как скорлупку грецкого ореха и выбросить. И всё же нашли место, куда нанесли сокрушительный удар. Она не справлялась с бурей тех чувств, охвативших ее стремительно. Сердце билось учащенно, готовясь вырваться наружу, и она цеплялась за остатки благоразумия, как за спасительную соломинку, призывая хладнокровие.

Неожиданный звонок прервал тягостные мучения, и Анжелика, вытащив из сумки телефон, приложила его к уху, придавая тону беспечность, желая утаить нервную дрожь:

— Алло…  Мам, что случилось? Ты…  плачешь, что ли?

На другой линии раздавались всхлипы, переходящие в рыдание, и Анжелика с трудом разобрала, о чем силится поведать мать, продолжающая плакать навзрыд, от чего мурашки пробежали по коже, а в голову полезли самые плохие мысли.

— Мама, прошу, успокойся и скажи, что произошло, — Лика вовремя затормозила, когда возле нее на бешеной скорости пронесся грузовик, едва не сбив девушку, прижав телефон настолько крепко, что пальцы побелели.

— Твой папа попал в аварию, — сквозь слезы прошептала Катерина Новик. Анжелика застыла, переваривая услышанное, но мозг отказывался соображать. — Лика, он умирает… Он умрет…  Боже, за что это все? Его машина сорвалась с обрыва, сейчас он в реанимации, хотя шансов почти нет… За что?

Мобильный телефон с глухим стуком упал на твердую поверхность асфальта, выскользнув из рук Анжелики, стоящий посреди дороги, не обращая внимание на сигналы и крики водителей, ощущая, как земля чуть ли не уходит из — под ног. Несмотря на то, что отец бросил их, променяв на другую семью, Анжелика любила его. Он же тот, кто подарил ей жизнь, и на многих фотографиях в старых альбомах статный симпатичный шатен всегда ласково обнимал малышку — Лику, смеясь в объектив камеры. Пусть они не виделись столько лет, не общались, однако эти препятствия не влияли на любовь дочери к отцу, а смутные воспоминания о теплоте, исходящим от родного мужского тела, часто посещали девушку. Когда в школе Лика наблюдала, как ее ровесники часто жалуются, что их родители вредные и консервативные, особенно строгие отцы, контролирующие все до мелочей, она молча отворачивалась, шмыгая носом и жалея, что у нет папы, запрещающего что-то. Может, будь он с ними, Анжелика никогда бы не совершила роковой ошибки?

Оглушительный раскат грома раздался совсем рядом. Сверкнула высоко в облаках молния, предвещая начало дождя, а тяжелые капли уже забарабанили по крышам домов.

Свет фар ослепил её, заставив зажмуриться. Наверное, не стоило ей погружаться в размышления, когда близко мчатся машины, объезжая одинокий силуэт девушки под дождем, тогда успела бы отбежать, отпрыгнуть. Но она только и могла что смотреть в лицо надвигающейся смерти. Очень быстро. Неотвратимо. Неизбежно. Поздно бежать. Поздно предпринимать какой либо шаг.

Интересно, после смерти душа освобождается от той боли, сковавшей ее, получая долгожданную легкость?

Внезапно сильные руки обхватили ее за талию, поднимая в воздух и таща куда-то, и Анжелика повисла на его плечах, прижавшись к крепкой груди, вдыхая аромат дорогого одеколона и мужской запах, принадлежащий единственному мужчине, умеющего разбередить так и не зажившие раны.

Анжелика распахнула глаза, вглядываясь в профиль спасителя, буквально вырвавшего ее из лап вечности.

Голубые глаза, бешено сверкающие от испуга. С черных волос стекали капли дождя, скатываясь по лбу, щекам и падая на красиво очерченные губы, когда-то дарившее ей незабываемое удовольствие. Он так непростительно близко…

— Что ты творишь, девочка? — хрипло бросил Жиральд, ставя ее на ноги, стальной хваткой вцепившись в хрупкие плечи Лики. — Если бы я не успел… Ты представить не можешь, что случилось бы… Ты хоть знаешь, что я пережил несколько минут назад? Анжелика, неужели таким образом тебе понадобилось доказать ненависть ко мне? Никогда не поступай столь бездумно!

— Он умрет, — не слыша его, бормотала отстранившаяся Анжелика, боясь исполнения сказанного. — Папа…  Господи, мне надо поторопиться… Куда идти? Мама…

Она безуспешно принялась искать телефон, пока Жиральд, перегородив ей дорогу, не протянул ее телефон, хмура следя за тем, как беспокойно заметалась девушка, растерянная и мертвенно — бледная. К ее ужасу, зарядка закончилась, отнимая последнюю надежду дозвониться до матери, и Анжелика невольно застонала от огорчения.

— Что с твоим отцом? — озабоченно поинтересовался Жиральд, заслужив презрительный взгляд и резкий исчерпывающий ответ:

— Не твое дело! Прояви хоть чуточку жалости и оставь меня в покое! Все мои проблемы по твоей вине! Убирайся из моей жизни навсегда!

Предательское подсознание говорило: «Не сопротивляйся. Ты тянешься к нему, тебя к нему сильно влечёт. Ты не можешь воспротивиться внутреннему зову сердца. Ты не можешь воспротивиться ему даже во сне, — продолжило внушать оно. — Скоро иное чувство, которое ты испытываешь к нему, сможет взять верх над тобой».

«Ты должна бороться, — вступил разум. — Ты ведь очень сильно ненавидишь его. Твоя ненависть к нему велика. Будучи женатым, он водил тебя за нос! Из — за его темных дел твой муж стал калекой, а Моника чуть не умерла. Не забывай, он отказался оперировать твою кузину, чтобы задеть тебя побольней».

Один момент, один шёпот — и внутри словно что-то щёлкнуло, а гнев вновь напомнил о себе.

Анжелика подобрала сумку и направилась в противоположную сторону дороги, не оборачиваясь, упорно идя вперед, а из глаз хлынул поток слез, сливающийся с дождем.

Это поединок воли, поединок характеров, поединок сердец. И она не подастся ему, не пойдет против разума — это ясно. Почему тогда она желала провести в его объятиях дольше, чем положено? Очередное испытание судьбы, выпавшее ей, и уверенности в победе почти нет, а с горьким отпечатком поражения нелегко смириться. Как же трудно бороться с прошлым…

Мужчина под проливным дождем, опустив голову, грустно глядел вслед уходящей возлюбленной, убеждаясь, что веру потерять нельзя. Анжелика притворяется равнодушной и ледяной стервой. По правде, искорки прошлых дней не угасли, а ждали огня, способного разжечь костер, горевший в ней когда-то, и сегодня Жиральд в сотый раз убедился — Анжелика боится выбраться из придуманного мира, в чем играет большую роль Александер Девуа.

Он не Жиральд Ларош, если ему не удастся довести дело до конца и вывести на чистую воду «верного» мужа Анжелики. Просто ему необходимо переговорить с ней в более спокойной обстановке, по крайней мере, приложить максимум усилий, чтобы она выслушала его.

А притаившийся за углом блондин в черном плаще довольно листал на фотоаппарате компрометирующие снимки, предвкушая огромный гонорар за выполненное задание. Первая часть готова. Осталось всего шесть дней, и крупная сумма денег окажется в его кармане. Злорадно ухмыльнувшись, он принялся набирать номер телефона, накинув на голову капюшон.

Глава седьмая

И ДОЖДЬ СМЫВАЕТ ВСЕ СЛЕДЫ…

Капли холодного дождя, словно осколки стекла, больно разбивались о болезненно-бледное лицо молодой девушки. Пронзающий весенний ветер беспорядочно теребил ее каштановые волосы, когда-то убранные в высокий хвост. Куртка уже не спасала от холода и дождя промокшую до нитки и продрогшую Анжелику, пока она не зашла в медицинское учреждение, тем не менее она, словно высеченная искусным мастером статуя, не подавала виду, слушая неразборчивую речь матери.

По запотевшему изнутри окну стекали капли дождя. Где-то далеко прозвучали раскаты грома. Все реже в городе Женвилье можно было встретить теплую и солнечную погоду. Холодное, белое здание городской больницы напоминало безжизненную тюрьму, от противного запаха медикаментов и стерильности подкатывала тошнота, и только понимание того, как необходимо держаться и поддерживать мать, не давала Анжелике убежать отсюда.

— Он хотел сделать нам сюрприз, Лика, — всхлипнула Карелина Новик, впервые в жизни столкнувшись с тем, что каждое ее решение по отношению к бывшему мужу на протяжении двадцати лет несправедливо и неверно. Карьера должна была переместиться на второе место после того, как она вышла замуж, вместо этого она ушла с головой в бизнес, поднимая пекарню и делая бизнес успешнее.

— Сюрприз? — недоуменно приподняла бровь Анжелика. — Какой сюрприз, мам?

— Он… порвал со своей женой два месяца назад, послав мне несколько дней назад сообщение, прося дать ему последний шанс соединиться с семьей, — призналась женщина. — Я была растеряна и зла, наговорив ему глупостей, а твой папа, как и ты, упрям и непреклонен, поэтому решил приехать, чтобы на месте убедить меня, что любому человеку нужно дать второй шанс.

Последняя попытка. Как же их с матерью судьбы похожи, на самом деле! Мужчина из прошлого Лики также вернулся, прося дать возможность исправить старые ошибки, требуя слишком высокую цену. Бывает время, когда поздно что-то изменять или нечего менять то, что стало частью тебя. Так и в ее ситуации… Она привыкла к тому, что страдать — это ее участь и позволить вновь испытать тот водоворот чувств очень опасно, ведь новой боли, которая, возможно, окажется намного сильней, чем прежняя, не перенесет. Она не справится с очередной ложью, подобно змеиному яду, распространявшемуся по крови и отравляя каждый миг существования.

— Почему папа принял такое решение? — Когда-то ее мать сокрушалась над тем, каким подонком был ее бывший муж, поклявшийся никогда не вернуться в семью, забыв о единственной дочери.

— Твой отец любил меня, Лика, — грустно усмехнулась Каролина Новик. — Он, правда, меня любил, просто я не понимала, ведь тогда я думала только о том, как улучшить продвижение своей пекарни, потом родилась ты. Мне казалось, что основная цель брака выполнена, то есть больше ничего не требуется. Оказывается, я упустила тот момент, когда ранила твоего отца настолько глубоко, что потеряла его любовь, точнее нет, его чувство переросло в привыкание, а затем — равнодушие.

Анжелика внимательно слушала исповедь матери, прикусив нижнюю губу, стараясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Мысль о том, что ее отец умрет, не давало ей свободно вздохнуть, комом встав в горле. Мы понимаем, как значимы и цены близкие, когда появляется угроза их лишиться, так и Анжелика осознала, что вместе с отцом уйдет какая-то часть ее. А она ведь не успела столько ему сказать… Нет, о плохом нельзя думать иначе оно может сбыться…

— А сейчас твой папа понял, что оставшиеся годы хочет прожить с нами, — продолжала Катерина, и слезы, смешанные с тушем, струились по ее бледным щекам. — Лика, он любит тебя, ведь у него нет дочери, кроме тебя. Многие ошибочно полагают, что мужчины любят сыновей больше, но это совсем не так… Когда отец отдает дочь замуж, то его сердце разбивается, потому что он понимает, что теряет маленькую малышку, передавая ее в руки чужого парня, то есть она не сможет уделять ему столько внимания или вести себя, как раньше, а с мальчиками дела обстоят по-другому. Редко, когда отцы заботятся о том, почему сын вернулся поздно или с кем проводит время. Это нормально, они сами через это проходили, но к девочкам предъявляются более строгие условия, запрещая кое-что, боясь, что их хрупким малышкам причинят боль, вот в этом заключается сильная любовь отца к дочери.

— Я не знаю этого, мама, — Глаза Лики заблестели, а губы расплылись в печальной улыбке. — Мне не дано было понять то, о чем ты сказала, и почувствовать на себе, что значит быть под опекой отца.

Катерина Новик, обреченно вздохнув, обняла дочь, ласково похлопывая по спине, и на секунду Лике показалось, что не она, а мать пытается ее успокоить, вселяя силы, которые теперь необходимы. Вытерев скатившуюся слезу, Анжелика отстранилась, ободряюще сжав холодную руку матери. Похоже, все препятствия и мнимые преграды уничтожены после произошедшего события.

— Мам, а что ты чувствуешь к папе? — поинтересовалась девушка, и женщина, выдержав минутную долгую паузу, не стала отрицать пришедшую на ум дочки догадку:

— Мне важнее, как чувствует себя твой отец, нежели повышение цен на муку. Я хочу попробовать исправить допущенную мной много лет назад ошибку… Лика, и еще одно: это я запрещала твоему отцу общаться с тобой и не передавала его подарки тебе, выкидывая их в мусорный бак… Прости меня, девочка моя, как же я была несправедлива ко всем!

Анжелике казалось, что весь мир построен на лжи, если родная мать утаивала от нее столь важные вещи, а ведь она все время держала обиду на отца за его безразличие к судьбе дочери, хотя он не забывал о ней. Почему столько вранья и тайн? Почему нельзя перестать притворяться и вводить людей в заблуждение? Или только она заслужила подобного обращения?

В иной обстановке Анжелика вряд ли бы не поссорилась с матерью, высказав все, что терзало ее долгие годы, однако не время выяснять, кто виноват. Им следует держаться друг за друга, дабы справиться с грядущими невзгодами.

— Не надо, мам, — тихо попросила Анжелика, заметив, как женщина расплакалась сильней, опускаясь на кафель. Она обхватила мать за плечи, не давая рухнуть на колени, и погладила по растрепанным волосам. Нельзя не считать, сколько сил и переживаний вложила в нее Катерина, пытаясь заменить ей недостающего отца и став главарем в семье, поэтому невыносимо наблюдать за страданиями всегда сильной и непоколебимой женщины.

— Не сердись на меня, прошу, — взмолилась мать. — У тебя есть право ненавидеть меня после всего, но, доченька, ты единственная, для кого я живу. Ты должна меня понять, ведь то же самое, наверняка, твое сердце чувствует к Белле. Она ведь стала для тебя спасительным лучиком в безрадостном браке! Дети меняют людей, как и она, дав вам с Сандером шанс быть идеальной семьей, верно?

Ах, если бы кто-то сумел заглянуть в душу Анжелики, то он бы ужаснулся тому, что там творилось. Не душа, а кровавое месиво, в которое постоянно вонзали безжалостно острие ножа, напоминая о браке или любви, а Жиральд Ларош своим возвращением окончательно добил ее.

— Да, мама, ты права, — кивнула Анжелика. — Дети влияют на развитие отношений между супругами, и пусть не я ее родила, но она для меня смысл сохранения нашей семьи. Я не представляю иногда, как раньше жила без ее невинной улыбки или молочного запаха.

Наверное, это самая главная правда в жизни Анжелики, и в этом она никогда не разочаруются, ибо Белла заставила улыбку часто появляться на лице Лике. Двухлетняя худенькая девочка с огромными испуганными карими глазами, как у отца, покорила Анжелику с первого взгляда.

Вышедший из палаты врач, которого они ожидали больше часа, так как он вел важный разговор с каким-то больным, не удивился, застав двух заплаканных женщин.

Он хмуро посмотрел на них — это был кучерявый полный мужчина с причудливо закрученными бакенбардами и пронзительным пытливым взором, словно проникающим под кожу.

— Вы можете пройти туда, — деловито сообщил он, указывая пальцем на белую дверь слева, куда они немедленно отправились.

Довольно-таки маленький чистенький кабинет, обставленный разными медицинскими приборами и бежевой мебелью. Доктор, сев в кожаное кресло напротив, взял листок и быстро что-то написал, положив потом бумажку в раздвинутый ящик стола.

— Меня зовут Эжен Бувуа, главный врач этой больницы, — представился он, надевая очки, сразу изменившись во внешности, приобретя серьезное выражение. — Итак, вас интересует пациент Рейн Новик?

— Что с моим отцом?

— Как мой муж?

Их вопросы вылетели одновременно, от чего мать и дочь переглянулись, мысленно пообещав друг другу бороться с предстоящими трудностями, несмотря ни на что.

— Состояние, действительно, весьма тяжелое, — не обратив внимание, произнес Эжен. — У вашего отца и мужа сломалось ребро из-за сильнейшего удара вследствие аварии, но осколок застрял в левом легком, то есть, по-другому, это проникающее ранение с повреждением пристеночной плевры и органов грудной полости. Она требует специальной операции. Мы остановили процесс заражение и развития пневмоторакса, но это временно, буквально на двенадцать часов. Ему нужна срочная операция, в противном случае кровотечение усилится и…

— Почему вы ничего не делаете тогда? — не выдержала Анжелика и чуть повысила голос. Страх за отца овладел ею, как и плохое предчувствие, растущее внутри. — Вы говорите, что это необходимо, а сами бездействуете.

Мужчина задумчиво обвел ее взглядом, останавливаясь на влажных волосах и мокрой одежде, прежде чем предложить:

— Во избежания заболевания, я советую вам снять вашу куртку, а лучше поехать домой и переодеться.

— Со мной все в порядке, — тоном, не терпящим продолжения дискуссии на эту тему, заявила Анжелика. — Почему вы не торопитесь? Если надо оперировать, так выполните свою работу. На кону человеческая жизнь!

— Вы не понимаете, — укоризненно заметил Эжен. — Операция очень серьезная, провести ее должен хирург, проделывающий такие манипуляции..

— Деньги не имеют значение, — перебила его Анжелика, и врач устало закатил глаза, всем видом показывая, что ему трудно разговаривать, когда в смысл его фраз не вникают, а выдвигают собственные версии. Она замолчала, подавляя подступившее раздражение.

— Дело не в финансах, — терпеливо пояснил Эжен. — Во Франции, по моему мнению, всего лишь несколько хирургов — виртуозов, проводящие подобные операции в день по несколько раз. Я созвонился со своим коллегой из Страсбурга, месье Кристианом Кобалье, но он улетел в Швейцарию, поэтому у меня остался только один лучший вариант.

— Какой? — Непонятные дрожь охватила Лику. Она списала ее на холод, исходивший от мокрых вещей, и погрузилась полностью в разговор с доктором, страшась наихудших предположений.

— Вам, кстати, повезло, так как он сейчас в нашем городе. Если он будет оперировать вашего отца, то все будет выполнено блестяще. Поверьте, он профессионал в таких делах, к тому же он ведущий торакальный хирург Европы. Жиральд Ларош, к моему удивлению, согласился с первого раза оказать помощь нашей больнице, в частности вашему отцу.

Жиральд — имя наваждение, имя преследователь, имя, наводящее на нее страх и желание. Разве могло быть иначе? Она, прекрасно зная, кто является знаменитым хирургом во Франции, чья фамилия стоит первая в списке, продолжала полагать, что хоть в этом случае ее подозрения будут беспочвенны.

Жиральд Ларош…  Он согласился на операцию, почти наверняка, чтобы заработать баллы перед ней, ошибочно рассчитывая получить выгоду. Нет ничего хуже, чем ощущать себя зависимой от человека, достойного исключительно ненависти! Его планы направлены на разрушение стабильности, окружающей Лику. Он вновь вносит бурю, сметающую установленные дистанции. И именно он будет противостоять смерти, дабы спасти ее отца.

Анжелика давно осведомлена о профессионализме Жиральда, хотя раньше и не догадывалась, что когда-нибудь столкнется с ним, как с хирургом, вытаскивающим с того света одного из членов ее семьи.

Она много чего не предполагала, между тем неприятные неожиданности случаются чаще, чем что-либо.

— Вы меня слушаете? — недовольный возглас врача принудил Анжелику вернуться к диалогу, потеряв суть и смутно помня, что объяснял монотонной речью мужчина. Когда она о чем-то задумывалась, то переставала реагировать на реальность, особенно о Жиральде Лароше.

— Да, вы рассказывали мне об операции, — пробормотала девушка и почувствовала, как пальцы матери накрыли сложенные на столе ледяные руки дочери.

— Не совсем, ладно, мне кажется, что вам стоит отдохнуть, — посоветовал Эжен, подозрительно оглядывая резко побледневшее лицо собеседницы, контрастирующее с покрасневшими нижними веками глаз и немного посиневшими губами. — Вы продрогли! В лучшем случае, вы заработаете пневмонию, а в худшем… Езжайте домой!

— Лика, доктор прав, — подключилась до сей поры притихшая Катерина, заботливо протянув кашемировое пальто. — Одень, я все равно останусь здесь до завтрашнего утра, пока не сделают ему операцию.

— Утра? — непонимающе переспросила Анжелика, не став возражать, надела предложенное пальто, получая материнское тепло, греющее ее замерзшее тело. Чего таить, она прошла довольно далекое расстояние, прежде чем позвонить матери с телефона ближайшего кафе, вот почему намокла под проливным дождем, как курица. — Операция, получается, будет завтра утром?

— Лика, доктор же два раза упомянул о дате. Что с тобой? Завтра в девять утра…  Ты чего, дочь?

— У меня, похоже, мигрень, — солгала она, не вынося подозрительности, с которой врач покосился на нее.

Под удивленные взгляды Анжелика поднялась из-за стола на ватных ногах, тряхнув головой, отгоняя противную слабость, заполнившую ее. Горячая ванная и кружка горячего шоколада не помешают ей встряхнуться и поразмыслить над текущим ходом событий, в то же время подготовиться к неминуемой встречи с ним, и Катерина Новик, скрепя сердце, отпустила дочь, жалея, что именно Жиральд Ларош станет тем, кто поможет им, в прошлом принесший горе в их дом. Увы, выхода нет…

Анжелика вылетела из больницы и поёжилась. А дождь лил и лил, не прекращаясь. Периодически сверкали молнии. Внезапно вспомнив, что она дала шоферу выходной, Анжелика едва не застонала от досады. Поздним вечером в мерзопакостную погоду она вряд ли найдет такси.

Из-за дождя на улице потемнело быстрее, чем положено. Однако так как до вечера еще далеко, то на город опустилась серая пелена, и в одночасье все потеряло краски.

— Анжелика!

Девушка обернулась, всеми фибрами души желая выдать действительное за воображаемое. Нет, невозможно прятаться от жестокой реальности, следовательно, не остается надежды убежать от истины.

Даже не присмотревшись сквозь призму ливня, она узнала Жиральда Лароша, промокшего до нитки, неотрывно смотревшего на нее. Он стоял возле черного «мерседеса», открыв дверцу машины, без намеков давая понять, что ждет ее. По-хорошему, она обязана проигнорировать сей жест и пойти своей дорогой, только что-то внутри мешало осуществить задуманное. Она, как завороженная, медленно направилась к нему, вроде бы их разделяло пару шагов, а кому-то — вечность. Сначала ему показалось, что это плод разыгравшейся фантазии, и она не различила его зова, растворившегося в шуме дождя. Все — таки это не сон… И когда Анжелика приблизилась к нему, радость отступила, пропуская вперед огорчение. В ее глазах открыто читались ненависть и злость, но вместе с тем неясная жалость и неприкрытая боль.

— С твоим отцом ничего не случится, обещаю, — Жиральд заговорил неторопливо, тщательно подбирая слова. — К сожалению, нет возможности сегодня прооперировать его, потому что пациента следует подготовить, взять нужное количество анализов, но завтра утром ты уже будешь рядом с ним. Есть случаи и хуже и…

— Замолчи! — Сорвалась Анжелика. Дыхание участилось. Она не верила ему, не хотела верить его обещаниям, не хотела слышать этих слов. Только не от него. Но хуже всего было другое: она видела в них частичку правды. Он не лгал ей, не лукавил. Это добивало, удручало, приводило её в ступор.

— Ты замерзла, — тише добавил Жиральд, сопротивляясь всеми силами жажде коснуться мокрых упавших прядей на лоб Лике или прижать дрожащую девушку, оберегая от всех несчастий. — Я подвезу тебя до дому.

— Жиральд, ты, правда, уверен, что я поеду с тобой? — выплюнула Анжелика. — Жиральд Ларош, у нас разные пути, и то, что вы намереваетесь оперировать моего отца, ничего не меняет. Это ваш врачебный долг или попытка исправить старую оплошность, меня не интересует. Упаси Боже, если мой отец… Ты и представить не сможешь, на что я буду способна.

— А ты продолжаешь видеть во мне убийцу? — то ли утверждал, то ли спрашивал Жиральд. — Когда я надеваю белый халат, для меня перестают иметь значение личные неприязни и обиды. У меня нет прав лишать человека жизни, кто бы он был. Соответствуй я твоим мыслям, то вряд ли бы Александер Девуа до сих пор ходил по земле.

— Ты спас моего мужа, — горько подтвердила Анжелика, и до того как запрыгнуть в затормозившее возле них заказанное кем-то такси, напоследок бросила: — Я никогда не забуду, как подло ты поступил, отказавшись оперировать мою кузину. И ты смеешь рассуждать о честном исполнении врачебных обязательств? Моника едва не погибла, потому что твоя ненависть перешла границы, и ты воспользовался своим положением. Доктора не бывают такими.

Как колодец, откуда перекачали всю воду, так и ее сердце, наполненное когда-то любовью, иссохло, не в состоянии более тянуться к тому, кому стремилось раньше. Или нет?

Он же разучил ее любить, бросив на произвол судьбы, оставив внутри дыру, а привычная ненависть глубоко осела, разъедая изнутри. Как же больно! Никто не поймет, пока не один день не проведет в ее шкуре…

В своих несчастьях ей некого было винить, кроме него. Некого винить в том, что она никогда больше не сможет полюбить. Некого винить в том, что не хочет больше верить…

Назвав таксисту, старичку с седоволосой бородой, адрес дома, заплатив в два раза дороже положенной суммы, Анжелика прикрыла глаза, тщетно стараясь погасить вспыхнувшее пламя. Почему так трудно держаться подальше от него и ненавидеть? Почему настолько сложно ненавидеть?

Почему нет охоты его презирать после всего случившегося?..

Глава восьмая

ЧУЖАЯ ЖИЗНЬ

Ночь тянулась бесконечно. Обессиленно опустившись в кресло, Анжелика почти бредила, пытаясь отогнать неприятные мысли, терзающие не только голову, но и душу. Лунный диск, что висит на тёмном полотне неба, тускло освещал бледное лицо, но в глазах девушки намного больше огней. Они горели пламенем возрождающегося, подобно Фениксу, страстному чувству, похороненному в потайном дальнем угле души.

Как бы она хотела, чтобы эта была лишь детская сказка, в которой принцы будят спящих принцесс поцелуем, а добро одерживает победу над злом.

Но вот беда.

Это не сказка.

Это суровая правда жизни.

Он вернулся… Глупо продолжать отрицать очевидные вещи: ничего, как прежде, уже не будет, потому что он вновь потревожил ее покой.

«Я хочу, чтобы ты верил мне».

«Я хочу, чтобы ты доверяла мне».

Как же она любила, самозабвенно отдаваясь новому чувству, перестав различать ложь от истины! Как же она хотела наслаждаться запретными ласками и жаркими поцелуями, забывая обо всем! Как же она желала ощущать себя любимой и отвечать тем же!

Сейчас от любви остался только пепел, похороненный где-то там, в сумраке сердца. Он не развеялся совсем, но почти испарился, словно ожидая сильного ветра, чтобы улететь навсегда. Благоухающие цветы любви в ней превратились в ядовитые растения, отравляющие и ее, и всех, кто близок к ней.

Наивная девочка, влюбившаяся в первый раз, отдавшаяся без остатка первому чувству, раздавленная жестоким предательством, жалобно рыдала и надрывно кричала внутри, окончательно растворяясь.

И ей становилось страшно… Готова ли она принять новую и чужую Анжелику, не способную проявлять какие-либо эмоции к окружающему миру?

Даже подступившие слезы замерли на ресничках, не рискуя упасть на щеки, чтобы скатиться по ним и исчезнуть.

Неожиданно Анжелика уставилась в окно, наблюдая, как по безоблачному небосклону падает звезда, и воспоминания хлынули с новой силой, возвращая мысленно в те моменты, когда она смеялась искренне, без фальши и горечи, в теплых объятиях мужчины, и тогда падали звезды…  Но она никогда не загадывала желания, может, потому что считала, что у нее уже есть все? И верны ли эти глупые суеверия? В противоположность разуму, ее губы непроизвольно выдохнули:

— Жиральд Ларош!

Анжелика ненавидела себя за эту минутную слабость, тем не менее собралась подняться, решив, что пора отправиться в постель и попытаться заснуть, к тому же изматывающие посиделки до трех часов ночи до добра не доведут.

У нее не получилось. Голова закружилась, а перед глазами на мгновение резко потемнело, заставляя девушку рухнуть обратно в кресло.

«Анжелика, я люблю тебя…  Вся моя жизнь принадлежит тебе…  Ты изменила меня…  Я не могу дышать без тебя…  Анжелика!»

Она закрыла уши и зажмурилась, борясь с голосом, раздающимся так громко, что, кажется, будто он здесь, с ней…  Почему он не отпускает ее? Чего добивается, измучивая лживыми словами и поступками, совсем не похожими на того Жиральда? Она не хочет думать о нем…

Бесполезно. Самые страшные шрамы навсегда стали частью ее. Они выжжены на сердце, напечатаны на душе, и она чувствует их каждый миг, каждую секунду, не смыкая глаз.

Воспоминания, страшные и непередаваемо горькие, накрывают её с головой. Анжелика почти физически ощущала, как давит на неё воздух, внезапно ставший таким тяжёлым.

Вдохи даются с большим трудом, и беспросветная пелена уже застилает её сознание, однако голубые глаза, наполненные безграничной любовью и нежностью, врезались в память, не давая провалиться в спасательную бездну, держа ее на грани от мрака.

Вот Жиральд, заливисто смеющийся от очередной шутки Анжелики, сияющим взглядом смотря на нее…  А вот он мрачен и серьезен, изучает диагнозы больных, но стоило ей приблизиться к нему, как мужские губы привычно расплываются в ласковой улыбке…  И, наконец, страх, обреченность, раскаяние, отпечатывающиеся на его лице, когда она узнает ужасные вещи, касающиеся прошлого мужчины, разрушивших их совместное будущее.

Словно издали, как в замедленной съемке, Анжелика видела себя, бегущую прямо к Сандеру, в то время, как совсем близко стоял мужчина, раскрывший для нее объятия. Он, действительно, верил, что она придет вновь к нему… Она бы непременно выбрала лишь его, если в тот роковой день на крыше не встретила живого и невредимого друга.

И он ушел… Ушел, чтобы вернуться…

Она хотела проснуться, и сердце сжимал страх, но у неё никак не получалось, и Анжелика судорожно вздохнула, окунаясь в глубину собственных страхов, сталкиваясь с ожившими призраками прошлого.

Жить в иллюзии не получалось, а в реальности оказывалось слишком непереносимой. Лгать тому, кто верит — это больше, чем непростительно. Невыносимо.

Ей стало холодно, она начала дрожать, как вдруг вспыхнули два огня. Темное полымя горит ярко, угрожая сжечь ее, а языки пламени направлены на нее, гроза поглотить, но он не дарил тепла, наводя исключительно страх обжечься. А другой огонь подчиняет ее, подобно мотыльку, притягивая к своему свету, желая отогреть. Что с ней творится? Куда стремится ее душа?

Ненависть помогла справиться со всем. Ненависть послужила главной причиной этого брака и превратила их жизнь в ад, полный лжи и горечи, но ни разу за все время она не испытывала подобных эмоций. Так что же сейчас? Теперь, когда она научилась выживать и бороться за право быть счастливой, болезненно пропуская через себя дни, проведенные с нелюбимым, но верным Сандером, постепенно приходило понимание, что чего-то важного, необходимого не хватает.

Луна исчезла, как и россыпь звезд. Откуда-то подул холодный ветер, но девушка, яростно мотающая головой во сне, сжимая подлокотники кресла, ни на что не обращала внимание. Беспокойные сны отражают наши внутренние страхи, и она прекрасно знала, чего боится, хотя и отрицала, прогоняя назойливые кошмары.

Она боится поверить и изменить мнение о нем…  Будет опять больно, ибо один раз, наступив на грабли, только дурак повторит одинаковую ошибку.

Его образ снова появился перед ней, плеснув очередной порцией обжигающей боли, и Анжелика незаметно дернулась. Отчаянным взглядом, в котором плескались нескрываемые страдания, он звал ее. Без слов. Просто звал глазами, будучи уверенным, что она обязательно поймет, и она сделала шаг вперед, однако неожиданно откуда-то вставшая невидимая стена препятствовала ей, не давая пройти к нему.

Анжелика остановилась, не смея повернуться назад, но и дальше идти не могла, с ужасом следя, как подступающие языки пламени проглатывают стоящего недалеко темноволосого мужчину, забирая с собой в неизвестность, куда потом исчезли. Крик, готовящийся вырваться из горла, застрял, как косточка, мешая дышать, и на несколько секунд Анжелика была уверена, что задохнется.

Затем наступило странное умиротворение в виде мягкого облочка, подхватившего ее и уносящего куда-то вдаль. Анжелика ровно задышала, хотя в груди слышались хрипы, раздающиеся в одинокой спальне, окутанной мраком и тьмой.

Что-то шло не так… Что-то разрушилось… Может, иллюзия?

Утреннее солнце освещало улицы, подглядывая в приоткрытые окна. Белые шероховатые камни мощенных дорожек впитывали раннее, легкое тепло. Сидя на скамье возле операционной, Анжелика украдкой поглядывала за волнующейся матерью, которая, не находя себе места от беспокойства, измеряла длинный коридор шагами, а тетя, прилетевшая, узнав о произошедшем, немедленно вылетела в Женвилье, дабы оказать поддержку сестре, опустив плечи сидела на больничной скамье.

Врачи суетились, бегая с одной палаты в другую, в то время, как за дверью напротив шла борьба за жизнь ее отца человеком, на которого никак нельзя полагаться.

Горький медицинский запах больницы застревал в легких и вызывал тошноту. Анжелика незаметно ощупала с утра саднящее горло. Странно, почему ей так холодно, ведь в помещении, вроде, тепло, судя по горячим батареям, находящимся впритык к подоконникам? Наверное, вчера она сильно переволновалась, поэтому проглотить слюну ей давалось с трудом из-за сковавшей горло боли.

Ожидание, подобно шелковой ленте, разорвалось, когда лампочка над дверью погасла. Из операционной начали выходить врачи. Мать и тетя сразу оживились, а Анжелика на негнущихся ногах встала, отгоняя противное головокружение. Все ожидали Жиральда Лароша. Он вышел последним. Зеленая маска не просто закрывала лицо, а придавало какую-то загадочность образу хирурга и выразительно подчеркивала нежно-голубые глаза, смотревшие только на нее, от чего мурашки пробежали по ее коже. Взгляды встретились и остановились, создав таким образом беззвучный диалог: каждый думал про себя — понимали оба.

«Он…»

«Все в порядке…  Я ведь обещал».

«Я…»

«Не стоит, это мой долг».

«Ты…»

«Знаю, уже слышал».

Надо быть слепым или чересчур наивным, чтобы не заметить, как два человека разговаривали друг с другом без слов, тем не менее в воздухе повисло непонятное напряжение, поэтому Катерине Новик пришлось вмешаться, опасаясь последствий от такого диалога:

— Как мой муж, профессор…  Ларош?

Жиральд вздрогнул и повернулся к женщине, ждущий положительного ответа, боясь, что предчувствие не подвело. Какая ирония! Если бы год назад кто-то сказал Катерине Новик, что ее дальнейшая жизнь зависит от того, что скажет подлый обманщик, заманивший Лику в коварные сети соблазна, то она бы послала наглеца, куда подальше, но… Увы, с этим фактом следует смириться.

— Его состояние тяжелое, но стабильное, — холодным тоном осведомил их Жиральд, не сводя глаз с опустившей голову Анжелики. — Сегодня он останется в палате интенсивной терапии, но как только он придет в себя, то один из вас может пройти к нему. Анж…  Ма…  Мадам Девуа, нужно срочно заполнить кое-какие формальности, пройдемте со мной в кабинет. Второй слева.

Прежде чем Анжелика успела открыть рот, ее мать вступилась, недовольно оглядев профессора с головы до ног. Кажется, даже подавленное состояние и расстройсто не влияют на неприязнь к этому французу.

— Профессор, мы, вполне, справимся сами, — подчеркнуто вежливо проговорила Катерина. — Лика подождет здесь. Разве вы не спешили?

Жиральд Ларош, сняв маску, поджал губы, в последний раз с сожалением посмотрев на Анжелику. Это скрытая недосказанность ошпарила словно кислотой. Она обжигала душу, парализовала окаменевшее тело, и от этого ощущения ей хотелось кричать. Почему же было так гадко и тяжело? Почему невыносимо находиться рядом с ним?

— То, что я скажу тебе, отразится на твоем настоящем, Лика! Эту правду мне запретили говорить, но сегодня у меня нет право ее скрывать больше.

Анжелика непонимающе уставилась на тетю. О чем идет речь? За три года они почти не виделись, потому что Анита постоянно ссылаясь на то, что она занята, занимаясь здоровьем и восстановительным периодом Моники, а потом — поискам подходящего кандидата на роль ее супруга, ведь дочь не так молода, хотя она никогда не забывала о племяннице, нося на сердце тяжелой камень вины.

Только об этом никто не знал, кроме нее и Катерины.

Это была их тайна, не дающая покоя Аните, которая, действительно, любила Лику, как младшую дочь.

— Что случилось? — встревоженно поинтересовалась Анжелика у растерянной женщины, севшей на край скамьи, будто не желая тратить силы.

— Я не хотела тебе говорить об этом раньше, — призналась Анита, тяжело вздохнув. — Сначала мне казалось, что иногда следует помолчать, чтобы кому-то позволить быть счастливым. Моя семья — это ты, Моника и моя сестра. У меня никого нет, кроме вас. Я не хочу быть причиной боли кого-то из вас, но в то же время понимаю, что все мы смертные, и когда-нибудь мне придется ответить за то, что я принесла много бед в чужую жизнь.

— Ты тоже часть нашей семьи, тетечка, — ласково прошептала Анжелика, присоединившись к ней и погладив по напряженному плечу, попытавшись выдавить слабую улыбку, примерно догадываясь, что так тяготило Аниту. — С папой все в порядке. Он обязательно пойдет на поправку, а то, что вы с мамой скрывали от меня письма отца, уже ничего не значит. Да, сначала мне было очень обидно, что вы не посчитались с моим желанием общаться с отцом, убеждая, что он пренебрегает мной, но, наверное, этому можно подобрать объяснение. Я имею в виду, вы ведь не намеревались навредить мне, да?

Анита грустно кивнула, на секунду ошибочно приняв решение вновь утаить правду от Лики, чтобы не уничтожить ее ложные представления, только потом тряхнула головой, осознавая, что больше возможности открыть тайну не предоставится. Если бы дело шло не о судьбе племянницы, то Анита под угрозами пытками не выдала бы их с Катериной секрет, ведь сестры с детства доверяли друг другу абсолютно все. Иногда их покойная мать удивлялась тому, как близки ее дети, подобно двум половинкам одного целого. Вот из-за этого Анита очень переживала за единственную племянницу, молясь о ее благополучии и спокойствии, однако нельзя больше обман брать фундаментом для постройки ненастоящего счастья.

— Лика, девочка моя, я виновата перед тобой, — жестом остановив собирающуюся возразить девушка, продолжила Анита. — Я солгала тебе…  Монику оперировал не дежурный хирург…  Операцию проводил сам Жиральд Ларош, и он не…  отказывался от моей дочери, наоборот, он проводил с ней столько времени, пока она не открыла глаза, даже ночью он не спал, сидя в ее палате, если ей становилось хуже или поднималась температура.

Что-то треснуло внутри Анжелики, и она вмиг стала безжизненной, такой же, как это клиника и все в ней находящееся. Разорвалось на части. Разбилось на тысячу осколков.

Какая бывает реакция у человека, когда у него отнимают что-то дорогое? Он кричит, плачет, впадает в истерики и пытается вернуть то, без чего не в силах прожить ни минуты.

Но, вряд ли, на его лице сохранится спокойная и невозмутимая улыбка…

У Анжелики забрали самое главное…  У нее нет соломинки, за которую она цеплялась, пытаясь сохранить душевное равновесие и не позволить безграничной боли затопить ее. А что теперь? Осталось только тонуть в бушующих волнах безжалостного мира, не имея спасительного щита, защищающего от новых ударов судьбы.

— А Моника тоже молчала? — Анжелика не узнавала собственного безжизненного голоса, хотя в данный момент перед ней раскрыли, возможно, самую жестокую правду, режущую внутренности без ножа.

— Нет, она ни о чем не знала, потому что я скрывала от нее также, кто спас ей жизнь, зная, что она бы непременно проболталась, — слегка удивленно восприняла пассивность племянницы, Аниты, ожидая того, что ей придется успокаивать или подбадривать Лику, но последняя сохраняла тишину, о чем-то задумавшись.

— И Сандер тоже, не так ли? — пробормотала Анжелика, столкнувшись с тем, что вся ее жизнь пропитана ложью, предательствами и обманами. Неужели нет шанса выбраться из болота, тянущего ее ко дну? Почему самые близкие люди ранят ее?

— Лика, твой муж… — Анита сделала значительную паузу, задерживая дыхание, ища правильный подход, ведь иногда словом можно убить, однако Анжелика опередила тетю, выдержанно подытожив:

— Понятно, он знал и врал мне…  Хотя, почему бы ему не лгать, ведь вокруг меня одна ложь?! Больше или меньше, без разницы.

С Анжеликой что-то происходило. Казалось, силы предательски оставляют ее тело, будто еще немного, и она окончательно сдастся противной слабости, тем не менее девушка поднялась на ноги со второй попытки, ибо в первый раз она едва не упала, удержавшись за стену под испуганное восклицание тети.

— Лика, что ты надумала? — недоуменно спросила Анита, встав для подстраховки в случае, если она вновь покачнется. — Сандер, конечно, поступил неправильно, придумав всю эту ложную историю. На твоем месте, я бы поговорила с ним и разъяснила причину его поведения, потому что со мной он постоянно избегал этой темы, а у тебя есть право жены.

— Люблю я его или нет, но я не смогу его бросить…  Он сломается окончательно, и никто не поможет ему, кроме меня, — скорее для себя, чем для тети произнесла Анжелика без прежней уверенности.

— Лика? Ты бледна, присядь! — встревожилась ни на шутку Анита, протянув руку к ней, на что Анжелика никак не отреагировала, продолжая тяжело идти в противоположную сторону, и до Аниты постепенно дошло, что она направляется к…  Жиральду Ларошу. Боже, что она наделала! Катерина, вряд ли, простит ее за рассказанное, ведь раскрытая тайна может сблизить двух разлученных возлюбленных, и Анита не знала, к чему приведет это. Хорошо или плохо? Конечно, она не ненавидела Жиральда, так как он буквально вырвал с того света ее дочь, тем не менее поощрять его не собиралась. Во — первых, между ними не должно быть больше связи по той причине, что у Анжелики есть муж, а во — вторых…  Нет, одного твердого утверждения достаточно.

Лика не осмелится изменить Сандеру, наученная горьким опытом того, как больно оказаться преданным. Анита надеялась на благоразумие племянницы, все же предательские ростки подозрения засели в ней.

— Входите!

Анжелика прикрыла дверь, прислонившись спиной к холодному деревянному материалу, чувствуя, как дрожь охватывает тело, затем отступает, позволяя занять ее место жару.

К удачи или неудачи, Катерины Новик не было в кабинете, а отвлекшийся от чтения бумаг на столе Жиральд озабоченно разглядывал ее сквозь очки.

Анжелике не составило особого труда сложить дважды два, чтобы прийти к логическому заключению. Тетя хранила не свой секрет, точнее она не хотела подвести сестру, почти наверняка, составившую продуманную клевету. Мать догадывалась, какую именно кнопку нажать в Анжелике для отключения чувств. И Сандер, ее муж, доказывающий на протяжении трех лет преданность, принимал в плане Катерины Новик прямое участие!

— Почему ты стоишь? — нахмурился Жиральд, отложив шариковую ручку. — Проходи и садись, мне давно надо с тобой кое-что прояснить, и я рад, что ты сама пришла ко мне. Анжелика, выслушай меня, не перебивая и не крича, пожалуйста…  Анжелика! Что с тобой? Анжелика!

Девушка сползла на пол, а перед глазами очертания предметов расплылись, сливаясь в одну черную точку. Темнота накрыла ее полностью, все дальше унося от действительности. Единственное, чего желала Лика, чтобы эта темнота никогда не отпускала ее. Она устала искать правду и следить за тем, как вокруг все лгут… Просто устала.

Даже сильные руки, подхватившие обмякшую девушку, не вырывали Анжелику из той бездны, куда она проваливалась, сопровождаемая тьмой. Мрак. Неизвестность. Без лжи.

Глава девятая

ЛОЖЬ И ПРАВДА

На окраину Женвилье уже опустилась глубокая ночь. Здесь, вдали от шумного центра города или бурлящего весельем Парижа, царили тишина и спокойствие. Последние недели весны уже давали о себе знать обилием зелени и распустившихся цветом, ныне спрятавшихся от темноты и ждущих рассвета. Прохладный воздух слегка шевелил ветви, склонившихся к небольшой реке, протекавшей поблизости. Лишь негромкие всплески воды и шелест свежей листвы нарушал царивший вокруг покой. Однако спустя некоторое время обстановка изменилась: тишина стала наводить обстановку страха и тревоги, будто выжидая что-то, прежде, как ленте, разорваться с треском.

Обернув несколько кубиков льда в полотенце, Жиральд Ларош положил холодный компресс на покрытый капельками пота лоб, предварительно нежно заправив за ушко несколько прядей каштановых шелковых волос, получая удовольствия от невинного касания. Лихорадка, к его огромнейшему счастью, прошла, оставляя позади страшные минуты, которые он провел, держа горячую хрупкую руку Лики, пока врачи вводили ей инъекции, понижающие температуру, после чего, уговоренный доктором, отвез Анжелику… к себе домой. Сначала Жиральд, действительно, вел машину по направлению к особняку Александера Девуа, как что-то внутри толкнуло его настолько, что он автоматически развернул руль в другую сторону.

Сейчас смотря на бледное лицо, обводя взглядом контур желанных губ, Жиральд готов был бросить на произвол судьбы все во имя того, чтобы хоть раз прикоснуться к запретному плоду, ощутить вновь сладкий и слегка терпкий вкус.

Анжелика…

Он любил её. Любил так, как не любил никто и никогда. Один звук её имени вызывал учащённое сердцебиение и какую-то огромную ему радость.

Эта любовь была бессильна, но безмерна. Она лишала рассудка, но в то же время позволяла сохранить трезвость сознания. Он уходил всё дальше, в неизвестность, откуда не выбраться…  А нужен ли ему мир без Анжелики? Без той, которая в его бездыханную душу вдохнула новую жизнь…  Без той, которая дала ему шанс попробовать быть счастливым…

Он любил её безумно и отчаянно. Эта любовь сводила с ума.

Анжелика… Женщина, вселившая в него веру в то, что каждого человека может изменить любовь, сама же разочаровалась в этом чувстве, а все из-за него. Он — та причина, погубившая надежду Лики на радужное будущее. Если бы в его силах было изменить прошлое, вернуться назад хоть на несколько мгновений, отмотать пленку жизни назад и исправить ошибки, подобные огню, сжегшие мосты между ними.

Это невозможно…

Время нельзя вернуть, а судьбу заставить дать возможность возвратить утерянные дни, наполненные любовью.

Жиральд особенно боялся уснуть, хотя и чувствовал себя совершенно опустошённым. За три года он разучился спать, ведь стоило закрыть глаза, как возникал образ заливисто смеющейся Анжелики. Именно такую он запомнил ее навсегда.

Жиральд взглянул в окно, на темное небо, и в ушах зазвучал звенящий голос.

«Ты немножко глупый».

Да… кажется, это действительно так. Будь он посообразительней, то разве дал бы Анжелики уйти? Разве перестал бы сражаться за право обладать единственной девушкой, полностью доверявшей ему когда-то, в красочном прошлом?

«Я люблю тебя, Жиральд».

— Я люблю тебя, Анжелика!

Он не произносил этого после их расставания, не говорил, даже уверенный, что его не слышат. Сейчас за словами следует особенно острая тишина, но Жиральд приглядывался к ней, тайно желая, чтобы признание дошло до адресата. И на секунду ему показалось, что Анжелика затаила дыхание и вздрогнула, только это всего лишь воображение. Она не слышит его, как и в тот раз, когда они так неудачно попрощались друг с другом.

А, может, кто-то свыше шутит над ним столь извращенным и жестоким способом? Когда он начинает делиться собственными чувствами с ней, то постоянно натыкается на стену непонимания или незнания. Что это? Злой рок?

Неожиданно Жиральд услышал странные хрипы, и опустив взгляд, заметил, как дрожит обессиленное тело Анжелики…  Черт, он ведь намеревался оставить ее в больнице, однако упертые, как быки, врачи повторяли, что из-за обычной простуды не стоит поднимать шума, и ей станет намного легче дома. Еще и Катерина Новик, непонятно куда исчезнувшая после того, как сдержанно поблагодарила Жиральда за бывшего мужа, не забыв при этом испепелить его презрительным взором.

Да уж, мать у Лики совсем не подарок, как и тетя, не проявившая ни грамма удивления, когда он выносил ее племянницу на руках из кабинета. Наоборот, посторонилась, пропуская его вперед с драгоценной ношей. Чудная семейка! Тем не менее как давно Жиральд не испытывал удовольствия держать в объятиях хрупкого ангела.

— Жиральд, где ты? Жиральд!

Он застыл, парализованный услышанным, не в силах двигаться. Снова показалось? Какими пытками испытывает его судьба, выдавая долгожданное желание за призрачную реальность.

— Жиральд, — сухие губы зашевелились быстрее, и мужчина внутренне напрягся, как струнка, пока отчаянный зов не повторился. — Жиральд, где же ты?

— Я…  здесь.

Жиральд старался произносить два слова как можно спокойнее, сдерживая вибрирующую в голосе тревогу. Он неуверенно протянул пальцы, дотрагиваясь до горячего запястья, и Анжелика вцепилась железной хваткой в его руку. Если бы ее веки не были прикрыты, а сама она не находилась в таком состоянии, он мог поклясться, что она осознает происходящее. Она — та соломинка, удерживающая его на грани смерти, средоточие всего мира, единственно цель, к которой он двигался несмотря ни на что.

Он любил ее.

Растворялся в ней. Со всей страстью, на которую только была способна его израненная и мрачная душа. Самозабвенно и мучительно. Медленно и губительно.

Он болен ею. Давно и безнадежно. Неизлечимо. Навсегда.

Жиральд прекрасно знал, как называется то, что с ним творится. И не обманывался по поводу грядущих перемен. Она просила его уйти? Что же, он ушел. Никому не известно, чего стоило ему это решение. И как часто он ловил себя на мысли бросить все, забыть о ее желаниях и просто быть с ней.

Боль — пронзительная, вонзающая иглы горечи в сердце — стала его постоянной спутницей. Он не боялся ее, не жаловался, прятал за твердую стену молчания и работы, но, если бы его спросили, что такое настоящая боль, Жиральд описал бы это чувство в разных красках, не забыв ни об одной, даже самой незначительной, детали.

Его боль — это разлука…

Он бы никогда не потревожил Анжелику, будучи уверенным, что она, на самом деле, в безопасности и счастлива, но в лживом и подом мире, созданным Алексом Девуа, ей нет и не будет места.

Все могло сложиться иначе…

Счастье было так близко. Стоило поднять руку — и оно угодит прямо к нему, будто мяч.

Но он сам оттолкнул его от себя, и теперь оно казалось лишь миражом. От этого становилось противно и мерзко, и Жиральду с огромным трудом удавалось находить баланс на грани.

— Мне холодно, Жиральд, — в бреду неузнаваемым сиплым голосом прохрипела Анжелика, и мужчина в сотый раз проклял поспешное решение увезти ее с больницы. Согревая теплым дыханием холодные пальчики, Жиральд надеялся, что подозрительные хрипы не имеют никакого отношения к началу острой пневмонии. Она тяжело и надрывно дышала, наводя на него ужас.

— Анжелика, все будет хорошо, — многозначительно пообещал Жиральд, попытавшись встать и принести ей очередную порцию жаропонижающего, но мольба, сорвавшаяся с ее уст, остановила его:

— Я замерзла, Жиральд…  Не бросай меня…  Мне очень холодно…

В данный момент перед ним лежала не холодная и замкнутая Анжелика, плескающая ядом ненависти. Нет, в его постели находилась беззащитная и маленькая девочка, борющаяся с недугом, и он обязан помочь Лике.

Она уходила от него дальше и дальше, проваливаясь в бездну бреда. Нет, он не даст случиться беде. Не даст ей уйти. Не отпустит никогда.

Торопливо расстегнув мелкие пуговицы рубашки и сняв ненужную вещь гардероба, Жиральд откинул полог легкого покрывала, судорожно вздохнув, нырнул под одеяло. Облаченная в его шелковую влажную рубаху, Анжелика доверчиво потянулась к нему, положив подрагивающую ладонь на его грудь, почти наверное, не чувствуя, как гулко забилось сердце.

Любой мужчина после трех лет долгого отсутствия «приятных удовольствий со слабым полом» непременно бы отреагировал на мягкость округлых форм женщины, тем более любимой, однако Жиральда пронзило желание оберегать и греть Анжелику, мечтая забрать себе половину ее мучений.

Жаль, что у него не получится, а ведь именно он клялся когда-то делить с ней боль.

— Анжелика, я с тобой, — прошептал Жиральд и невольно изумился, ибо она перестала метаться, тихо засопев, уткнувшись кончиком носа в его плечо. — Если бы я мог всегда быть с тобой, любовь моя, если бы…

Словно недовольная его последней фразой, Анжелика что-то замычала, дернувшись, и Жиральд обвил ее тонкую талию, притянув к себе, наслаждаясь незабываемым, украденной у судьбы моментом, о котором он тоже будет вспоминать до последнего вздоха.

Впервые за столько лет сон одержал над ним вверх, и Жиральд прикрыл глаза, мысленно зарекаясь, что сразу же их откроет, прежде чем провалиться в царство Морфея, однако, прижившись к постепенно отогревающемуся родному телу, он не понял, как потерял способность противостоять забытому сну.

Какие-то легкость и умиротворенность охватили его, прося сдаться и вздремнуть, дабы набраться больше сил.

Вся спальня была залита ночной мглой, и внезапно выглянувшая из — под рассеивающихся облаков голубая луна осветила кровать, очерчивая два силуэта, почти ставших одним целым. Его жар передавался Анжелике, отгоняя озноб, растапливая корки льда в ее душе, а пленявший аромат и близость девушки немного затягивали глубокие раны Жиральда.

Объятия исцеляли их, перенося во сне в те драгоценные минуты счастья.

И ничего другого сейчас не нужно и не требуется.

Незачем гадать, что принесет завтрашнее утро, достаточно ощущать равномерное постукивание двух сердец.

Только в другом ночном городе кое-кто не спал, в сотый раз пересматривая полученные на телефон фотографии, увеличивая кадры, безумно рассматривая картинки, будто на них изображена великая тайна человечества.

«Месье Ларош отвез вашу жену к себе домой, при том она находилась в бессознательном состоянии».

Жиральд Ларош…

Швырнув первый попавшийся стул об стенку и перевернув стол, Александер зарычал, как сорвавшийся с цепи взбешенный пес.

Три года назад ему стоило прикончить его еще тогда, в тюрьме, а не оставить в живых, поэтому во всех возникших проблемах виноват, в первую очередь, он, Сандер.

Кто бы подумал, что обычный следователь возьмется помогать этому подонку, к тому же у Жиральда Лароша появились доброжелатели, ищущие доказательства невиновности профессора, всячески задерживая ход дело.

Какого черта! Почему он не убил его? Почему пожалел, когда ситуация обернулась в пользу Сандера? Почему им двигала потайная благодарность за спасенную жизнь?

Ответ прост: Лика сделала его таким, то есть она свела его с ума, мешая трезво осмысливать и подталкивая к неординарным поступкам.

Да, он плохой…  Он может убивать, брать взятки, ценит деньги, но вместе с тем Сандер любил ее. Не просто любил, а обожал, идеализируя и прощая абсолютно все, даже сейчас, прекрасно понимая, что она осталась наедине с бывшим любовником, занимаясь непонятно чем, он отнюдь не сердился на Лику.

Его неконтролируемая ярость направлена исключительно на Жиральда Лароша, смешиваясь с безграничной ревностью к жене, которая, почти наверное, дала профессору то, чего лишен был сам Сандер, хотя имел на нее права.

Набрав номер Лики, Александер принялся ждать ответа, всеми фибрами души желая услышать ее мелодичный голосок, пусть она солжет о том, что не рядом с Жиральдом, тем не менее между ними встанет его тень, останавливая и призывая Лику вспомнить, кто она.

Ненавистный автоответчик прибавил масла в огонь, и Александер, громко и несдержанно выругавшись, отбросил телефон в сторону.

Она с ним, и ничего не помешает им в осуществлении грязных действий.

Нет, Лика не поступит с ним так подло и отвратительно, потому что она не тот человек, способный вонзить нож в спину.

Его жена другая…  Преданная и верная семейному очагу…  Она не изменит ему, намеренно причинив невыносимую боль.

«Месье Ларош отвез вашу жену к себе домой…»

Другая сторона изводила Сандера, твердя и напоминая, что первая любовь не забывается и не исчезает. Она оставляет рубцы, но если на них надавить или снова открыть, то заструится кровь, в этом случае лава запретной страсти…  А Жиральд Ларош не упустит шанса приступить к выполнению своего плана.

На секунду Александер пожалел, что не прислушался помощника и не вылетел первым рейсом в Париж, захотев узнать, куда зайдет устроенное представление и в силах ли сопротивляться искушению замужняя женщина.

Почему Анжелика так относится к его чувствам?

Это было слишком непереносимо, и ужасающе недопустимо, и все же вот она. Он не представлял жизни без нее, доброй и невинной, и сладкой, и каждый мягкий изгиб её тела, каждый завиток каштановых волос или глубина медовых глаз было испорченным и грешным искушением. Он хотел её, извивающуюся и томящуюся под другим мужчиной, его врагом, от желания, выкрикивающую имя того, кого Сандер презирал.

Он ненавидел каждую секунду фантазий, которые разыгрывались в его разуме. Ненавидел так, что даже тело начинало болеть, а глаза налились кровью. Она не должна принадлежать никому, кроме него…  Никто не будет касаться ее…  Никто…

Подобрав выброшенный телефон, Сандер позвонил тому, к кому пока еще не утратил доверие, на кого полагался, давая поручения, зная, что они исполнятся быстрее положенного срока. Несмотря на начало третьего ночи, его помощник бодрым тоном ответил:

— Доброй ночи, сэр. Чего желаете?

— Крови, Саймон, крови Жиральда Лароша, — процедил сквозь зубы Александер, борясь с подступившим желанием разгромить весь отель, не в зависимости от того, что ему позже выскажет его близкий друг и по совместительству партнер — Мередит Джоуэл, когда-то работавшая на Жиральда Лароша, безоговорочно выполняя любые приказы профессора. И чем отблагодарил ее он? Бедняжка влюбилась в своего босса, получив взамен унижения и разбитое сердце. Говорят, общие интересы сближают… Так и вышло… Эта рыжеволосая стерва привлекла Сандера с первого взгляда тем, что ненавидела профессора Лароша, и ему удалось внушить ей куда больше, чем она смогла бы додумать, сделав ее мнимым партнером огромного гостиничного бизнеса. В действительности, полноправный владелец только один, и это Александер Девуа, тем не менее тайну нельзя разглашать.

— Простите, сэр, я, наверное, плохо Вас расслышал, — непонимающе пробормотал после повисшего молчания Саймон. — Возможно, вы имели в виду, что…

— Сегодня он перешел границы, — рыкнул Александер, а предательское воображение продолжало рисовать горячие вещи, которые Жиральд проделывал с его женой. — Покажи ему, что не следует брать чужое, так как это чревато последствиями.

— Вы…  хотите, чтобы я?.. Сэр, есть более умеренные способы наказать, ежели сразу убивать, тем более не забывайте, какие люди стоят за ним, — благоразумно принялся отговаривать босса Саймон, не имея ни малейшей охоты связываться с убийством столь значимой персоны. Если Жиральд Ларош избежал правосудия, то, естественно, у него важные связи с «большими» людьми, а его смерть потрясет весь мир.

— А я, ты полагаешь, пустое место? — прикрикнул на осмелевшего парня Сандер, теряя терпение, уловив суть последнего предложения. Конечно, проблем потом будет намного больше, однако он не намерен терпеть совращения Анжелики.

— Нет, сэр, просто слишком рискованное дело вы мне даете, — честно признался Саймон. — Убить не простого человека, а известного профессора, да еще и…  Вы понимаете, что я хочу сказать.

— Мне плевать на то, что ты хочешь, — бросил Александер. — Приложи столько усилий, сколько надо, но он должен держаться на радиусе трех километров от моей жены, ясно? И то, что случилось сегодня, полностью твой провал.

— А что произошло? — недоуменно поинтересовался Саймон, припоминая, что экономка, по его просьбе, позвонила ему и оповестила, что мадам Девуа поехала в больницу к отцу, оставив Беллу на ее заботу.

— Где моя жена, Саймон?

— Возможно, осталась с отцом, — выдвинул догадку помощник, уведомив еще утром шефа о несчастном случае и предстоящей операции.

— Она у него, и я, черт подери, догадываюсь, как они сейчас развлекаются! — зло воскликнул Сандер, прежде чем подойти к столику и плеснуть в хрустальный стакан янтарную жидкость, которая слегка успокоит его пошатнувшие нервы. — Позвони ее матери и узнай, почему она отпустила дочь с ним…  Или это заговор против меня? Разберись немедленно! Мне не до нее.

— Я не могу, точнее в такое позднее время не предстало звонить ей, ведь она сейчас находится в больнице, сэр, — слабо возразил Саймон. — Если вы проявите настойчивость, то, по моему мнению, вы создадите конфликт в семье, в том числе с мадам Девуа.

— Хватит меня учить! — перебил его Сандер, проклиная тот день, когда позволил Жиральду Ларошу выйти на свободу живым и невредимым. — Завтра с утра ты обязан предоставить мне информацию, а также порадовать новостью о ликвидации Жиральда Лароша иначе…  Даю слово, я лично пристрелю тебя.

Сбросив звонок, Александер приблизился к окну, уставившись на черную гладь неба, размышляя над тем, что двенадцать лет назад он был совсем другим человеком…  Таким, который вполне понравился Лике, и она влюбилась в него бы, по-настоящему и искренне, одаривая нежными, полными любви, прикосновениями. Она точно влюбилась бы в того парня, не искушенного деньгами, женщинами и властью. Увы, время нельзя вернуть…

Когда первые лучи солнца только начинали согревать землю, освещая лицо девушки, она недовольно поморщилась. Через несколько секунд события вчерашнего дня врезались в память, заставив откинуть мужскую руку, покоившуюся на ее талии, и тихо выскользнуть с постели, сразу заметив и подхватив аккуратно сложенную одежду. Небо яркими красками намекало на то, что скоро наступит рассвет и начнется то суетливое утро, а она не могла оставаться здесь, в одной постели с ним до его пробуждения, как бывало раньше. Сплошная ошибка. Ей нельзя больше допускать ошибок, поэтому на ватных ногах девушка поспешно ушла, забыв снять его рубашку, хранившую еще запах дорогого одеколона, прикрыв осторожно за собой входную дверь.

Время нельзя вернуть и повернуть вспять, однако в настоящем не следует допускать роковых ошибок.

Глава десятая

ЛЮБОВЬ И НАКАЗАНИЕ

Она стояла у окна, внимательно смотря вдаль, будто желая что-то разглядеть сквозь туман. На темном, почти черном небе, заволоченном облаками, сверкнула молния, на мгновение ярко осветив узкие переулочки Женвилье. Дождь мог скрыть слезы, но не ту пустоту, что засела глубоко во взгляде, обращенном на капли, разбивающиеся об твердую и влажную землю.

Когда мы что-то теряем, то понимаем, как дорого оно было нашему сердцу, однако что делать, если от тебя ускользнуло абсолютно все?

Спокойствие, привычная стабильность и моральное равновесие. Подобно лапам дикого зверя с острыми когтями, безжалостная правда впилась в душу, вырывая с корнем остатки самообладания.

Она ведь просто верила ему…  Она не хотела признавать, что единственный близкий мужчина в ее жизни, тоже лжет. Окруженная постоянным враньем, Анжелика стремилась держаться за того, кто, похоже, не способен обмануть, а оказалось, что Сандер предал ее доверие, поддержав коварный план Катерины Новик.

Иногда Анжелику терзали сомнения, почему тетя перестала с ней тепло общаться, как раньше, сухо отвечая на заданные вопросы или обмениваясь дежурными фразами. На самом деле, все настолько запутано, что с первого раза и не поймешь, какая тайна скрывается.

Почему неправда стала тем, кто сопровождает девушка на каждом шагу? Почему нельзя прожить ни минуты без нее?

Сначала Жиральд Ларош завлек ее в расставленные сети соблазна, влюбив и разбив сердце грязной ложью, потом неугомонная мать, решившая полностью взять контроль над дочерью, пустив в ход лживые приемы, а теперь и ее собственный муж, нагло врущий ей в лицо на протяжении трех лет…

Как жестоко предают родные люди, не осознавая, что Анжелика устала терпеть столь изнурительную боль, не дающую вздохнуть, тяжелым камнем застряв в диафрагме.

Не надо богатства, головокружительных приключений, неземной любви, можно лишь раз почувствовать себя защищенной и не обманутой! Наверное, на данный момент эта самая главная и нереальная мечта Анжелики, появившаяся в тот день, когда перед ней предстала шокирующая действительность.

Монику оперировал Жиральд Ларош, что значит только одно: он не имеет никакого отношения к той аварии, и с кузиной, действительно, произошел несчастный случай. Вспоминая неверную и нарочно выдуманную версию мужа, Анжелика горько усмехнулась, проведя подушечками пальцев по запотевшему от дождя стеклу окна. Большие капли стекали по прозрачной поверхности, на пути встречаясь друг с другом, превращаясь в маленький ручеек.

Как переменчива погода! Еще несколько часов назад светило яркое солнце, а сейчас оно пугливо спряталось за облаками, плывущими под раскаты грома. Также изменчива, как и ее пустая и бессмысленная жизнь…  Не осталось ни одного человека, который бы ей не лгал…

Совсем не печально. Катастрофически непереносимо и ужасно. Как хорошо, что Белла в садике и не видит тех мучений, что переживала она в эти тянущиеся длинные часы, даже Луиза не вышла на работу, сославшись на весеннюю простуду, хотя вчера чувствовала себя достаточно хорошо, если переночевала с Беллой.

Анжелика не желала травмировать малышку своим ужасным видом: растрепанные волосы, темные круги под глазами, бледная кожа, да еще и остаточная легкая боль в горле и сохранившаяся хрипотца. Обычно, она болеет долгий период, так как организм не воспринимал антибиотики, выворачивая ее наружу, тем не менее в сей раз она быстро оправилась, сумев, по крайней мере, добраться до дома на такси.

Предательский голос напоминал, кто явился ей на помощь, согревая долгожданным теплом, опаляя огненным жаром, не позволяющим сдаться холоду, сковавшему тело. Не она, а он боролся за нее вчера ночью, крепко держа дрожащую девушку в руках, не давая провалиться в пропасть, откуда нет выхода.

А как трогательно он выглядел во сне…   Всего лишь на мгновение, на короткую секунду, желание наклониться и коснуться упрямо во сне согнутых губ незаметным поцелуем взорвалось в Анжелика, и она еле сумела подавить его, призывая благоразумие помочь, ибо иначе последствия, о которых позже сожалели оба, не миновали их.

Нельзя…  Одно слово, будто пламенем обжигало ее, заставляя держаться подальше и уйти, пока есть шанс противостоять наступающему искушению.

Нельзя…  Черта между ними, не дозволенная быть пересеченной, в противном случае, все окончательно разорвется тонкой ниточкой.

Противное вибрирование прервало ее размышления, и Анжелика нехотя протянула руку, беря телефон и отвечая на звонок, не взглянув на того, кто побеспокоил ее. Какая разница? Ей уже все равно. Никто по-настоящему не волнуется о ней. Разве они приносили бы в жизнь Лики страдания, если искренне любили и дорожили?

— Алло.

— Привет, моя дорогая жена, — Голос Сандера слегка дрожал, выдавая его тревожное состояние, однако Анжелика списала все на обычную утомленность мужа после очередных тренировок.

— Добрый день, Сандер, — равнодушно поприветствовала его Анжелика, меньше всего желая продолжать с ним разговор. Ей необходимо отдохнуть, взвесить и прийти в себя после того удара, что нанесла снова судьба.

— Как ты? Ты на работе? Печешь тортики? Или все намного серьезней? — Язык мужчина заплетался, и Анжелика недоверчиво воскликнула, ошеломленная пришедшей догадкой.

— Ты пьян?

На другой линии повисла гробовая тишина, нарушаемая судорожными вздохами. За три года брака она ни разу не замечала, чтобы Сандер напивался до того состояния, чтобы потерять способность излагать мысли.

— Нет, я трезв, и знаешь, черт подери, как меня это раздражает, — твердо и без запинок отчеканил Сандер. — Что ты со мной сделала, Лика? Раньше я пьянел и получал облегчение, а теперь не могу ничего, даже вторая бутылка виски не спасает меня. Что ты натворила со мной, маленькая ведьма?

— Ты пьян, неудивительно, что ты несешь всякую чушь, — бросила Анжелика, догадываясь о подтексте, употребляемым ее мужем. Он вновь намекал о той безмерной любви, поселившейся в нем, как любил выражаться Сандер. Однако сейчас она меньше всего хотела слушать его пламенные речи. Она боялась воспринимать брошенные им фразы, ища в них ложь.

— Лика, ты соскучилась? — приглушенно спросил Сандер, и Анжелика на ненадолго устало прикрыла глаза, чувствуя, как непонятно откуда взявшееся негодование подступает к ней, предвещая бурю. У нее нет духа, дабы поскандалить с ним и потребовать правды. Хватит! Хоть сегодня она нуждалась в спокойствии и тщательным взвешивании решений, к тому же силы бороться за истину иссякли.

— Лика, я купил тебе кольцо с янтарем у известного парижского дизайнера — ювелира, — сменил тему Александер, так как невыносимое молчание дало ему ответ. — Знаешь, этот камень навевает на меня воспоминания чем-то о твоих прекрасных глазах, по которым я безумно соскучился, потому что долго не смотрел в них. Они у тебя необычные: преданные и доверчивые, дорогая.

— Правда? Поэтому все считают, что так просто лгать, да? — выпалила Анжелика и прикусила нижнюю губу, удивляясь, почему не плачет. Столько событий, двуличия, беспощадности, но с глаз не сорвалась ни слезинка. Возможно, она разучилась выражать внутренние переживания через слезы?

— Не понял, — подозрительно закашлялся Сандер. — Лика, что-то произошло, о чем я не знаю? Расскажи мне, дорогая, кто тебя обидел. А… Наверное, ты переживаешь за отца, верно? То, что твоя мама, моя многоуважаемая теща, не давала тебе общаться с ним, означает, что она заботилась о тебе, не хотя наносить моральный вред.

— Ты прав, — двусмысленно произнесла Анжелика. — За меня решают, как мне жить, что мне делать. Я не имею никаких прав, и моя мама — первый человек, следящий за любым моим движением и контролирующая каждый мой вздох.

— Ты не заболела? — озаботился Сандер, не обращая внимание на интонацию, а зря, потому как девушка пыталась дать ему понять, что она обо всем знает таким же скрытым подтекстом, как он. — Я могу вылететь срочным рейсом, если что, да и голос у тебя странный.

— Долго спала, Сандер, очень долго, — бросила она, в какой-то мере описывая нынешнее положение. Она только теперь проснулась, выбираясь с того нарисованного и воображаемого мира, где обитала три года.

— Лика, мне не нравиться, как ты говоришь, — пробормотал Сандер. — Ты чем-то встревожена, кроме здоровья отца? С Беллой все в порядке?

— Прекрасно, она в садике.

Интересно, почему Анжелика до этого не замечала, как быстро ее муж сменяет тактику, избегая нежеланных дискуссий, оборачивая ситуацию выгодным для себя образом?

Да, прожив достаточно долгий срок вместе, его маневры не были известны ей, хотя, наверняка, где-то в глубине подсознания она улавливала бывающую натянутость и хитрость в его предложениях, однако не придавала значения.

— Лика, тебе неудобно разговаривать? Ты занята? — попытался поспешно исправить возникшую паузу Александер. Ничего, она потерпит до его приезда, до конца выздоровеет и принудит мужа рассказать правду. Исключительную и абсолютную правду, без тени лжи. Она обязательно узнает причину, почему он держал ее в неведении столько лет!

— Да, немного не вовремя ты позвонил, — подтвердила Анжелика, и мужчина что-то пробубнил, прежде чем сбросить вызов. Кажется, он предупредил, чтобы она набрала его, когда освободится, тем не менее Анжелика не собиралась исполнять его просьбу.

Отныне, у нее есть право выбирать то, что ей хочется, а не следовать советам кого-то. Результат виден: ничего хорошего не вышло. Брак, в котором присутствовали ложь и отсутствие любви, всего лишь клетка, где двое тщетно пытались скрасить унылое существование.

Она устала… Наступает пора, когда что-то следует поменять, вычеркнуть, но есть ли уверенность, что следующий порыв не принесет куда больше бед?

Анжелика вздрогнула от неожиданности, когда кто-то настойчиво забарабанил во входную дверь. Скорее всего, она настолько погрузилась в думки, что не слышала звонка. Непонятно, кто мог посетить ее, ведь подруг у Лика не было, а мать ждет возвращения сознания бывшего мужа в больнице, поэтому Анжелика неуверенно спустилась на первый этаж, медленно открывая дверь, мысленно негодуя, что забыла договориться с мастером о починке сломанного домофона.

На пороге стоял…  Жиральд Ларош в черном промокшем пальто, спокойно разглядывающий ее сквозь очки, и взгляд голубых глаз, направленный на нее и пронизывающий хуже ледяного ветра, невольно вынудил Анжелику отступить назад, пропуская мужчину внутрь, и на автомате прикрыть дверь.

Она пожалела, что не надела джинсы и блузку, поленившись и оставшись в банном белоснежным махровом халате, тогда, возможно, она избежала бы столь пронзительного взора. Он стоял напротив нее, не моргая, уставившись, словно намеревался что-то сказать, но ждал, чтобы она первая начала, угадывая суть его прихода.

— Зачем ты сюда явился? — Лучшая защита — это нападение, и Анжелика стараясь показаться бесстрастной и хладнокровной.

— Где она? Куда ты дела ее? — полюбопытствовал Жиральд, сократив расстояние между ними, слегка склонившись к лицу девушки, от чего та инстинктивно отпрянула, чуть не рухнув в мягкое кресло, стоящее неподалеку, но сильные пальцы, обвившие ее запястье, резко дернули Лику вперед, предотвращая падение.

Анжелика растерянно остановила взгляд на мужских губах, находящихся в опасной близости. Стоит приподняться на цыпочки, как произойдет неправильное и запретное. Похоже, Жиральд заметил реакцию Анжелики, слабо улыбнувшись, приоткрыв рот.

Она, как ошпаренная, отскочила от него, ощущая, как сердце ухнуло куда-то вниз, а дышать давалось с трудом.

Боже, что с ней происходит? Почему в его присутствии в ней взрывается неизвестная смесь, обдавая жаром внутренность?

— Что ты ищешь? — недоуменно приподняла бровь Лика, с нетерпением ожидая его исчезновения или она точно сойдет с ума, не вынося напряжения и боли. Когда она видела Жиральда Лароша, раны кровоточили сильнее, будто их безжалостно сдавливали.

— Рубашку, — Вроде, его ответ ничего ранящего и необычного не имел, и все же скорлупа, где Анжелика пряталась, боролась с призраками прошлого, противилась рвущимся эмоциям, не реагировала ни на что, треснула пополам. Возникло чувство, что она — оголенный нерв, отдающий режущей болью везде, опускающий на глаза туманную пелену.

— Уходи! Убирайся с моего дома! — заорала Анжелика, перестав владеть собой. То, чего она страшилась, случилось. То ли истерика, то ли давняя апатия, перемешанная с обидой и яростью, выплеснулись в истошном вопле, способном испугать любого, только не Жиральда, дернувшего плечом, будучи застигнутым врасплох подобной реакцией.

— Анжелика…

— Уходи! Пошел вон! Оставь меня! — Пожалуй, в этот крик она вложила всю энергию, пребывающую в ней. Горло адски стало саднить, а по щекам заструилось что-то теплое. Она облизнула вмиг пересохшие губы, вкусив соленый вкус.

Слезы душили ее, мешая продолжать кричать, требуя выход накативших переживаний не за день, а за годы. Не всхлипывания, а именно сдавливающий грудную клетку комок рыданий.

Анжелика смутно различила двинувшуюся к ней фигуру, и только до мурашек знакомые руки, легшие ей на талию, притянув ближе, она запомнит навсегда.

Аромат муската, лосьона после бритья и весеннего дождя подействовали на нее, словно последняя цепь спала, выпуская измученную душу.

— Плачь, родная, прошу, — Тихий шепот с заметным магнетическим акцентом не оставлял шанса более замыкаться, умирая в себе. — Давай же, ты сможешь, поплачь!

И Анжелика не смела возражать…

По всей гостиной разлетелись, эхом отражаясь от стен, громкие рыдания. Они полностью поглотили девушку, не давая выбраться из бездонной ямы, убивая безысходностью.

Уткнувшись носом в крепкое плечо, обхватив тонкими руками широкие плечи мужчины, Анжелика изливала всю горечь, накопившуюся в ней.

Чем сильнее она плакала, тем быстрее уменьшалась боль, вызванная пронзающими осколками воспоминаний. Чем теснее она прижималась к нему, глубоко в легкие вдыхая его запах, тем свободнее и легче становилось дышать.

А вот сердце рыдало тихо, без надрыва, не скуля, не завывая, только утопая в бушующем океане, смывающим следы былой ненависти, оживляя мертвые чувства, похороненные в укромном уголке.

Анжелика все плакала и плакала без остановки, хватаясь за Жиральда, как за спасительный круг, и он успокаивающе гладил ее по спине, что-то мурлыча в ухо, перебирая одновременно пальцами запутавшиеся шелковые пряди.

Нельзя забыть предательство любимого мужчины — аксиома, тем не менее Анжелика отключила разум, выкидывая из памяти картины, разрушившие ее счастье, оставляя моменты, где получала несказанное удовольствие от прикосновений того, кто так бережно обнимал ее в настоящее время.

Ей необходимо слезами выразить то, о чем упорно молчала, а после все вернется на свои места. Ничего не будет, как прежде, но никак тогда.

Глава одиннадцатая

ПОСЛЕДНЯЯ ВОЗМОЖНОСТЬ

Анжелика остановилась на пороге кухни, наблюдая, как ловко орудует с кофеваркой мужчина, одновременно кидая беглые взгляды на духовку, откуда разносился непередаваемый и божественный аромат чего-то сладкого. Вероятно, он забыл о том, кем является, а также, что не имеет никакого право хозяйничать на ее территории, однако непослушное сердце наперекор утверждениям разума считало иначе.

От картины того, как серьезный и хладнокровный мужчина, сняв пальто, оставшись в одной накрахмаленной белой рубашке, обтягивающий его мускулистый торс, приковывая взор к сильным рукам и широким плечам, пытался отсадить какое-то непонятное пюре светло — коричневого цвета при помощи кондитерского мешка в тарелку, Анжелику пробила дрожь.

Александер не умел готовить, и как он сам признавался, несмотря на множество попыток, кроме яичницы ничего не мог сотворить. Она не принуждала и не требовала, так как была в состоянии радовать домочадцев своей едой, хотя чаще всех готовила Луиза, ведь работа отнимала достаточно много времени, а Белле необходимо питаться домашней и здоровой пищей.

Наверное, поэтому так удивительно следить за тем, как в их доме другой мужчина что-то печет и варит. А ведь, чего таить, вкус тонких и мягких блинчиков Жиральда Лароша, кажется, до сих пор чувствовался во рту. От последней мысли Анжелика проглотила подступивший к горлу ком и, посчитав про себя до десяти, сделала несколько шагов вперед, судорожно сжимая в руках шелковую ткань.

Похоже, мужчина заметил ее присутствие, но не подавал виду, активно перемешивая ложкой массу в миске. Она не собиралась молча стоять и становиться жертвой того, как мужчина из прошлого вновь возбуждает в ней порочные желания.

Она и так слишком далеко сегодня зашла. Слишком.

— Что ты делаешь? — холодно поинтересовалась Анжелика, стараясь не смотреть в голубые глаза, обращенные к ней. Ни к чему лишний раз измучивать себя, вновь погружаясь в их глубину, читая то, что не должно быть озвучено, осознавать то, чему нельзя подобрать оправдание.

Следует помнить о неминуемых последствиях, если она хоть раз не устоит перед столь откровенным взглядом.

— Собираюсь подать нам ужин, так как обед мы пропустили, — В его голосе проскальзывали нотки иронии, вроде, ничего обидного или пошлого, но к ее щекам прилила кровь. Когда подобные слова произносит Жиральд Ларош, то они приобретают особый эффект, будто иголочкой, вонзаясь в сердце, заволакивая туманом соображение.

К тому же, учитывая факт, что они оба прекрасно понимали потайной смысл фраз, воздух в просторной кухне пропитался напряжением. Могла ли она предугадать такой поворот событий? На данный момент, Анжелика не была растерянна. Она находилась в шоковом состоянии, особенно, когда обнаружила себя на разложенном диване, заботливо укрытой ненавистным ей человеком.

То, что между ними произошло, больше, чем неправильно. Это непозволительно и аморально. Косвенным образом она предала не только Сандера, но и клятву, данную три года назад, снова пошатнув принципы, подобно крепким стенам выстроенные после их расставания. Разве Анжелика должна была разрешить Жиральду остаться несколько часов назад? Разве ей было нужно именно его присутствие, успокаивающе уносящее далеко от изматывающих и противных мыслей, которые, будто назойливые мухи, ни на секунду не переставая, жужжали в голове?

Вновь появились вопросы, на которые сложнее всего найти подходящие ответы. Создавалось впечатление, что судьба дала ей труднейшую математическую задачу, не подающуюся быстрому и верному решению, будто все формы написаны на другом языке. Интересно, сколько времени еще понадобится, чтобы узнать ответ? И наступит ли оно когда — нибудь?

Анжелика никогда не чувствовала настоящую защиту и опору от Сандера, хотя он прилагал максимум усилий, чтобы оберегать ее, поднимая настроение остроумными шутками, готовый вступиться и постоять за нее при любой возможности, тем не менее не было того ощущения надежности и умиротворения, получаемое в крепких объятиях Жиральда Лароша.

И вот сегодня она вцепилась в него, будто он и есть та последняя тонкая соломинка, не дающая ей сорваться вниз и оказаться поглощенной мраком и болью… На короткое мгновение ей показалось, что она заново научилась дышать, по-иному и свободно, как ребенок, осваивающий первые и трудные шаги. Увы, это всего-то только иллюзия…

— Помнишь, когда-то я обещал угостить тебя мамиными пончиками? — как ни в чем не бывало, спросил Жиральд. Его тонкие губы изогнулись в лукавой улыбке, когда он с торжественным видом поставил перед ней поднос с маленькими заварными коричневыми шариками, политыми почти черной глазурью.

Шоколад…  Анжелика и не помнила, когда в последний раз пробовала десерты с добавлением этого ингредиента. Раньше любимый, теперь он ассоциировался с исключительно двумя вещами. Первое — губительное искушение, которому невозможно противостоять. Второе — мужчиной, который открыл для нее совершенно новый вкус шоколада, употребляя его для плетения сети соблазна.

— Возьми то, что тебе нужно, и уходи, — бросила Анжелика, протянув ему рубашку. Он никогда не узнает о том, как она вдыхала несколько раз пленяющий аромат одеколона, перемешанного с его собственным запахом. Эта была минута слабости. Иногда чтобы что-то вычеркнуть, надо окончательно расстаться с ним, как и поступила Анжелика, отдавая мужчине его рубашку, пообещав мысленно забыть навсегда о произошедшей случайности между ними, когда отблески старых воспоминаний взяли над ней вверх.

— Ничего не скажешь? — прежде чем с уст Анжелики вылетело очередная колкость, пальцы Жиральда обвили тонкое запястье, притянув к себе так, что ее мягкая грудь уперлась в твердую мужскую. От тесного и столь близкого контакта внутри Анжелики вспыхнул огненный шар, обдающий жаром низ живота, разливаясь по всему вмиг задрожавшему телу.

— Скажи, почему ты мучаешься, Анжелика? — Его горячее дыхание обжигало мочку уха Лики, пока хриплый голос проникал глубоко в нее. — Зачем ты так поступаешь с собой? Все можно изменить…

Его губы осторожно заскользили по ключице Анжелики, словно крылья бабочки щекотали ее теплую кожу, заставляя напрячься все нервные окончания. Она инстинктивно прикрыла глаза, глубоко задышав, пока мужчина аккуратным движением откинул ее волосы в сторону, открывая изящную шею. Из — за нежных и невесомых поцелуев воспламенялось желание, прятавшееся столько лет, не выходящее наружу, подавляющее ненавистью и разумом.

Вздох…  Дыхание почти не хватало, выпуская из легких прерывистые то ли вздохи, то ли хрипы. Что бывает, когда ты оказываешься возле огня, чье пламя грозится не просто обжечь, но и полностью испепелить? Этим пламенем являлась разгорающаяся в ней страсть, запретная и порочная, однако подступающая ближе и ближе, зная, что убежать от нее нельзя.

— Дай мне понять, что твоя любовь еще моя, — выдохнул Жиральд, уткнувшись носом в ее шею, в то время, как его руки блуждали по горячо любимому телу, а ведь он до сих пор помнил каждый изгиб, сводящий с ума, за который не жалко добровольно пожертвовать жизнью. — Я знаю, ты не счастлива…  с ним. Зачем ты мучаешь себя в браке, где нет ничего, кроме жалости? Помнишь, я говорил, что жалость вносит горечь в любовь? Но здесь жалость отравляет тебя, Анжелика! Почему ты не понимаешь?

«Пуля прошла чуть выше сердца, действительно чудо, что она застряла в нервных окончаниях левого плеча. Выражаясь проще, его рука парализована…»

«…завтра он может, как и прежде, работать левой рукой, а возможно и нет… Неделя, месяц или год — мы не знаем…»

«Я никогда никому не буду нужен, ведь я калека…»

Наваждение, окутавшее ее красной пеленой, испарилось под натиском врезающихся в память картинок из прошлого, возвращая девушку на землю из проклятого рая, куда она вновь едва не устремилась.

Резко оттолкнув ошарашенного мужчину, Анжелика, не церемонясь, швырнула в него злополучный предмет гардероба, который был вовремя подхвачен французом в воздухе, и с несдержанной яростью обвела его взглядом, без слов показывая, какие эмоции владеют ею сейчас.

— Жиральд Ларош, ты полагаешь, у тебя есть право вмешиваться в мою семью и поливать грязью моего мужа? То, что между нами было, никогда, слышишь, никогда не вернуть! И ты не смеешь приходить вот так в мой дом и вести себя, будто ты хозяин! Жаль, что я снова встретила тебя, профессор Ларош, — последнее предложение Анжелика буквально выплюнула, всем видом намекая, что она не совсем это хотела сказать.

— Анжелика, хватит, ты врешь мне, себе и даже Александеру! — процедил сквозь зубы Жиральд, отметив, как побледнела при упоминании имени мужа девушка. — Тебе легче жить во лжи, чем посмотреть правде в глаза. Знаешь, иногда я думаю, что ты привыкла жить в своей скорлупе, убегая от реальности! Когда ты выходила замуж за Александера, то, почти наверняка, ты снова искала удобный способ избежать выяснений, не так ли? Мир не идеален настолько, как ты его рисуешь. Каждый может провиниться, но главное вовремя исправить ошибку, мне не предоставилась такая возможность, но…

Звонкая пощечина оборвала Жиральда, и мужчина от неожиданности дернулся, притронувшись к вспыхнувшей щеке, смотрел, как сбивчиво задышала Анжелика, растерянно разглядывая свою ладонь, не веря, что осмелилась поднять на него руку во второй раз за короткий период.

— Кто мне говорит о правде и лжи, Жиральд, а? Человек, скрывающий жену и криминальные дела, надевая маску порядочного и великодушного доктора — Айболита, лечащего всех и каждого? Человек, убивающий молодежь наркотиками, зарабатывающий деньги нечестным путем, выдавая себя за самоотверженного хирурга? Что ты знаешь о правде, когда сам ты, не переставая, врешь! И сейчас ты пытаешься очернить другого человека из-за того, что никак не признаешь очевидных вещей…  Я замужем, Жиральд. У меня есть муж и семья, о которой я обязана заботиться и защищать. Почему я вышла замуж, какие отношения нас связывают с Сандером, — это не должно волновать никого, особенно тебя! К тому же, ты ведь сам знаешь, какое значение для меня имеет брак.

На кухне повисло тягостное молчание, нарушаемое тяжелыми ударами сердца подавленной и склонившей голову девушки и мрачного задумавшегося мужчины. Пролегшая невидимая граница отделяла их друг от друга, не давая пройти вперед, только отступить назад. Да, ему ничего не стоило протянуть руку и коснуться ее, как того желала душа, тем не менее что-то внутри останавливало, принуждая держаться на расстоянии, парализовав услышанным. Да, она бы позволила Жиральду ласкать ее, однако отвращение к собственному мерзкому поступку затопило Анжелику, помешав предательскому сердцу воплотить коварные замыслы.

— Чем его ложь отличается от моей? — глухо осведомился Жиральд, и Анжелика нехотя подняла глаза, встречаясь с взглядом, полным боли и раскаяния. Он не просил прощение, но измучившееся выражение лица кричало о том, как нелегко ему приходиться бороться с угнетающим чувством безмерной вины перед ней. — Ему-то ты смогла простить ложь, которую он на протяжении трех лет, тебе внушал, почему же меня наказали так жестоко? Я боялся потерять тебя, Анжелика, потому как не в силах отрицать тот факт, что ты — та причина, ради которой я продолжаю жить…

— Жиральд, я, правда, устала, — перебила его она, сытая по горлу громкими тирадами, умело составленными профессором Ларошем. — Я больше не девятнадцатилетняя студентка, жадно ловившая твои взгляды или дрожащая от твоих поцелуев. Все изменилось…  Ты сам изменил меня. Ты научил меня трезво оценивать ситуации и уничтожил придуманную сказку, показывая, как в действительности выглядят вещи, то есть, например, если перед нами мотоцикл, он никогда не станет каретой. Если между нами давно все кончено, то вернуть вспять ничего не получиться.

— Ты, действительно, изменилась, Анжелика, отнюдь только не в лучшую сторону, — с сожалением пробормотал Жиральд. — Девушку, которую я любил безумно, никогда бы не сыпала соль на раны или не делала больно умышленно. Ты стала… такой, как я… когда-то. Это очень плохо, Анжелика. Я и не думал, что три года настолько повлияют на тебя, что ты будешь стараться походить на кого-то другого, а не на себя. К счастью, одно осталось прежним.

— Что? — вырвалось у нее, прежде чем она замолчала, прикусив нижнюю губу, напрягшись, как струнка.

— Твое сердце, — незамедлительно последовал честный и искренний ответ. Ответ, подобный выстрелу, попавшему прямо в цель. Ответ, словно окативший ее ледяной водой. Откуда он обо всем узнал?

— Я… — Куда пропала речь? Почему она не в силах четко выразить пришедшую мысль? Просто смотреть, не моргая, в голубые глаза, читая в них печальную историю любви, отпечатком хранившуюся, как в памяти, так и в пленяющих омутах.

— Твое сердце не заледенело, — уверенно отчеканил Жиральд. — В тебе грохочут обида, боль и осознание того кошмара, происходящего с тобой, Анжелика, но нет там и тени ненависти или ярости. Каждый твой поступок продиктован обидой, а в пощечине ты излила, душа моя, накопившуюся горечь, как и в слезах. Когда человек ненавидит, он отключает чувства, главные враги противоположности любви. А ты умеешь чувствовать, плакать и страдать, разве не так? Презирать может мозг, но не сердце.

Дружба превращается в любовь. Любовь превращается в ненависть. Но во что превращается ненависть, достигнув апогея? Пустота и равнодушие. Он прав. Как всегда, черт побери, абсолютно прав в приведенных доводах. Три года в ней сражались противоречивые эмоции, иногда заменяя безразличие злостью, а злобу тоской, однако что творится в ее душе теперь, когда защитный каркас рухнул?

— Жиральд, уже поздно, — сухо произнесла Анжелика, стараясь придать вид того, что его фразы не дошли до нее, пройдя мимо, хотя это отличалось от истины. Как ядовитые стрелы, они пробили ее разум, раздаваясь в ушах эхом. — Возможно, если бы у меня был шанс вернуться в прошлое, то я никогда не сделала выбор в твою пользу, не потеряла рассудок от лживой любви.

Не следует демонстрировать ему, что он произвел на нее впечатление сказанным, ибо после тема будет обсуждаться долго — долго, неизвестно к чему приведя. Она и без этого почти утратила силу сопротивления, чуть не наделав страшных ошибок. Фантазия красочно разрисовала ей картину того, как, охваченная диким желанием, смешанным с воспоминаниями о том удовольствии, Анжелика пошла против установленных принципов, отдаваясь ему без остатка, дабы после оказаться предателем и неверной перед обществом, а главное, перед своей совестью.

— А что ты, в общем, знаешь про Александера Девуа? — внезапно перевел тему Жиральд, нахмурившись, от чего девушка невольно обвела подушечкой указательного пальца золотой ободок на пальце, чем привлекла внимание мужчины. — За исключением того, что он — твой драгоценный муж и благородный майор. Кто его родители? Чем они занимаются? Живы или нет? Что тебе известно, Анжелика?

— Это не твое дело! — прикрикнула она, догадываясь, что натолкнется на еще одну ложь, искусно представленную никем иным, как Жиральдом, ведь совравший один раз непременно повторит то же самое.

— Фактически, ты вышла замуж за незнакомца, — упрямо проговорил мужчина. — Анжелика, ты знакома с отцом Александера? Или кем был его брат?

— У него нет родственников, — вздернула подбородок девушка. — Ни родителей, ни брата, которого, кстати, убил ты!

По крайней мере, Сандер смутно упоминал о семье, рассказав, что все близкие ему люди умерли, оставив его одного, поэтому судьба преподнесла второй шанс, послав Алексу их, Лику и Беллу. Он часто признавался ее родственникам и друзьям, что дороже дочери и жены у него нет на свете.

Если ему нечего скрывать, почему тогда он предоставил ей дезинформирующую версию о той аварии с Моникой? Неужели и у ее мужа имеются расчетливые планы по отношению к ней? Нет, Анжелика обязательно задаст ему волнующие вопросы и потребует правдивые ответы, так как в дальнейшем их брак будет обречен на непонимание и недоверие, что значительно осложнит обстановку для Беллы.

— О! Интересный расклад придумал Александер, честно, ничуть не удивлен, ведь от него именно этого и следовало ожидать, — саркастически подметил Жиральд, и Анжелика поежилась от его тона. — Конечно, я не думал, что он выберет именно такой сюжет, однако он, как обычно, превзошел самого себя.

— Что ты имеешь в виду? — недоуменно переспросила Анжелика.

— Трагическая повесть о жизни Александера, наверняка, тронула тебя, поэтому-то ты так быстро вышла за него замуж, хорошенько не поразмыслив!

— Жиральд, прекрати нести чушь и скажи, что хочешь открыто, а не загадками, — поморщилась Анжелика, скрестив руки на груди, впервые загоревшись любопытством разузнать тайны супруга, надеясь, что потом получит опровержение от Александера, хотя тени сомнений все — таки удалось упасть на ее слаженное мнение о муже. В действительности, он ни разу не предложил ей съездить и показать, где находятся могилы его родителей или показать семейный альбом, да еще и детские фотографии Сандера надежно хранились в недоступном не для кого месте, однако раньше она не считала в этом ничего опрометчивого…

— Алекс, его брат и их отец принадлежали… — Жиральд запнулся, застыв и уставившись в одну точку, за спину Анжелики, пристально что или кого-то разглядывая, полностью погрузившись в находившийся рядом объект, потому что ее оклик остался без внимания.

Анжелика обернулась, увидев около двери напуганную перепалкой девочку, хлопающую огромными и бездонными карими глазами, в которых отражались детская наивность и страх, а маленькие пальчики теребили косичку, показывая, как переживает малышка, не понимая еще из-за чего взрослые кричат и ругаются.

— Белла, зайчонок, когда ты вернулась? — натянув безмятежную улыбку, Анжелика присела на корточки возле девочки, слегка сжав в знак шуточного приветствия теплую пухленькую ручку. — Почему ты стоишь здесь и молчишь, солнце?

— Дядя Саймон привез меня несколько минут назад и попросил передать, что вернется, — тихо сообщила Белла и, чуть подавшись вперед, обняла Анжелику за шею. — А он кто?

Подняв девочку на руки, Анжелика повернулась к застегивающему пальто мужчине, не сводящего с них заинтересованного взора, подавляя порыв что-либо вымолвить, тем не менее она заметила, как поджались мужские губы. Видно, развернувшаяся сцена не пришлась ему по нраву, так как он не был в курсе событий, а также кем приходиться Белла ей, поэтому недовольно глядел на них.

— Он… — начала Анжелика, но Жиральд прервал ее до того, как поспешно ретироваться, бросив напоследок:

— Старый знакомый.

Хлопок входной двери оповещал о уходе нежеланного гостя, оставляя горький осадок недосказанности и разгорающееся желание расставить все точки над «i». Теперь им просто необходимо встретиться вновь…  Катастрофически необходимо…

Глава двенадцатая

МЕЖДУ РАЗУМОМ И СЕРДЦЕМ

Четко очерченный полумесяц висел высоко в звездном ночном небе, освещая гостиную слабым светом. Держа в руке стакан с виски, темноволосый мужчина с отрешенным видом сидел в кожаном кресле, потом поднес пальцы к глазам, словно пытался смахнуть усталость, даже снял очки, но ничего не помогло. Он все так же напряженно всматривался в темноту, рассеянно став вертеть стакан с янтарной жидкостью, не решаясь прикоснуться. Нет, он не пьянел от алкоголя, тем не менее не имел пристрастия к пагубным напиткам, хотя не возражал пропустить после тяжелой работы несколько стаканчиков бренди или виски.

Только сейчас Жиральд Ларош устал не от того, что стоял целый день на ногах, оперируя очередного пациента…

Ему постепенно надоедало бороться с теми ощущениями пустоты и отчаяния, преследующие его на протяжении трех лет. Сначала, он успешно отгонял их, ставя перед собой цель выдержать любое испытание ради единственной женщины, которая, похоже, совсем не нуждается в нем.

А теперь не осталось ничего, что держало бы Жиральда на белом свете, заставляло сражаться с врагами и стойко переносить удары судьбы.

Он не представлял, как тяжело окажется сносить жгучую направленную ненависть от той, которая не просто жила в его сердце, но и стала смыслом, предоставляющий ему возможность дышать и продолжать волочить свое жалкое существование.

Ему казалось, что он перенесет ненависть и презрение со стороны Анжелики, ведь перед ним была поставлена задача: вытащить девушку из болота грязной лжи и глубокой несправедливости, но опять ничего не выходило.

Она упорно отвергала те факты, что, на самом деле, очевидны и просты, предпочитая выбирать безболезненную, однако лживую часть жизни, отказываясь воспринимать жестокую действительность. Она снова повиновалась вымышленному миру, тем не менее именно Александер Девуа показывал ей то, что считал нужным, утаивая важные и честные подробности.

Какая ирония! Когда у него, Жиральда, нет больше никаких секретов от Анжелики, последняя, увы, не готова не только вновь принять его, но и выслушать, считая, что он не умеет говорить правду. А ведь она так необходима ему, как воздух, как вода, как понимание того, что он пока жив. Неужели ей настолько сложно дать Жиральду всего один шанс признаться и поведать о том, как тяжело давался ему каждый день без него, как медленно он горел без огня, лишенный дивного аромата ее волос и сладкого вкуса губ?

Иногда Жиральду было достаточно только зарыться носом в подушку, будто это теплая кожа девушки, вдыхая призрачный запах, а затем осознавать, что он упустил Анжелику по собственной невнимательности и глупости. Если бы Жиральд набрался смелости тогда и откровенно поведал Лике, кто он такой, какое прошлое мешает ему связать их узами брака, то все могло пойти иначе…  Возможно, она рассердилась, плакала и била его, однако он избежал бы участи брошенного возлюбленного на долгие годы разлученного с ней.

Жаль, что беспощадное время не позволяет исправить старые ошибки.

Сегодня Жиральд увидел ту Анжелику, из прошлого, вернувшуюся всего-то на несколько мгновений к нему, доверчиво прижимающуюся и ища поддержку, чем немного ошарашила Жиральда, не ожидавшего столь резкой перемены ее настроений, однако эта была Анжелика Новик, прилетевшая с Праги в Париж в поисках приключений, не познавшая горечь и печаль злого рока.

Невинная девочка, обольстившая его соблазнительным взглядом огромных медовых глаз, в которых горел тот огонь, что вызвал в нем ответную искру, давно припрятанную в тайном уголке его похолодевшего сердца. Роковая женщина, перевернувшая весь мир, поставившая несгибаемого Жиральда Лароша на колени перед сильным чувством, раньше не изведанного мужчиной.

Любовь меняет каждого, и он не стал исключением, полностью подчинившись ей, однако Анжелика не сумела оценить его жертву, посчитав ее проявлением эгоизма и самовлюбленности. Он сожалел, что освободился на день позже, не успев остановить свадебную процессию, а стоять вдали и тайком наблюдать, как уходит первая и последняя любовь к другому мужчине. Не просто сопернику, а врагу.

Анжелика Девуа.

Новое имя ударяло по самым больным местам, не давая ни на минуту забыть, что утерянное вернуть нельзя. Анжелика никогда не предаст семью. Он был в этом уверен также, как и во всех доказанных теориях химии. Анжелика не разобьет сердце Алекса. Он прекрасно знал это, как и то, что небо голубое, а не зеленое.

Но, черт подери, как иногда хочется ошибаться в правильности выдвинутых догадок!

Внезапной звонок в дверь прервал его и без того грустные размышления, и Жиральд неохотно поднялся на ноги, предварительно поставив стакан на столик.

Странно, кого занесло к нему в без пятнадцати двенадцати ночи, когда нормальные люди давно посапывают в постели, отключаясь от реальных проблем, что совсем не удавалось Жиральду, хотя, чего таить, он и не старался, потому что это означает разрешить разуму на время позабыть о ней, то есть добровольно отказаться от кислорода. Его любовь не подается описанию, как и понятия, почему солнце является единственным источником света для планеты, а воспоминания о ней — лучи, освещающие его мрачную жизнь.

Распахнув дверь, Жиральд застал на пороге того, кого не только не ждал, но и боялся мечтать увидеть вновь после открывшейся его взору невыносимой, тем не менее душевной сцены между матерью и дочерью. Неизвестно какой по счету гвоздь страданий, проткнувший сердце, поэтому он непонятно, сколько просидел в одиночестве и темноте, не притрагиваясь к налитому алкоголю, пропуская мимо ушей настойчивые звонки, разрывающие телефон.

Анжелика с распущенными каштановыми волосами в черном пальто, расстегнутом на несколько верхних пуговиц, откуда виднелся коричневый свитер, обтягивающий полную грудь, внимательно смотрела на него. В ее глазах отражались те эмоции, не подающиеся объяснению, между тем он все — таки различил тени сомнений и растерянности.

— Можно мне войти? — проглотив подступивший к горлу ком, осведомилась Анжелика. Прежде чем удивленный мужчина отошел, пропуская вперед, девушка проскользнула мимо него, слегка дернувшись, когда за спиной послышался хлопок двери.

— Что случилось? — непонимающе уставился на нее Жиральд, не имея предположений, что послужило причиной неожиданного визита.

— Случилось, Жиральд, — подтвердила Анжелика, судорожно вздохнув. — Все случилось, понимаешь, абсолютно все…  Ты покинул меня, оставив одну и научив справляться с трудностями без тебя. Когда, казалось, постепенно моя жизнь налаживается, ты вновь врываешься, уничтожая тот росток надежды на второй шанс, что поселился во мне после твоего ухода. Зачем ты так поступаешь? Зачем подкидываешь мне то, за что я не должна ухватиться, если не хочу разрушить семейный очаг?

— О каком очаге идет речь, Анжелика? — грустно усмехнулся Жиральд, подойдя к столику и ловким движением подхватив стакан, задумчиво смотрел, как плескается светло — коричневая жидкость. — Отношения, где нет ни капли правды, ты воспринимаешь, как прочный фундамент для постройки очага, так что ли?

Укол. Ему снова удалось уколоть Лику, конечно, он же не знает, как трудно переживать то, с чем сталкивается она каждый день, улыбаться, когда внутренности выворачивает наизнанку от душивших слез, уклоняться от прямых обязанностей, пытаться быть послушной и внимательной женой.

— Знаешь, если бы Сандер не солгал мне насчет операции, которую, по его версии, проводил не ты, а другой хирург, то я никогда не пришла бы к тебе, Жиральд, потому как не верю ничему, что исходит от тебя, — жестко проговорила Анжелика, равнодушно оглядывая роскошное внутреннее убранство дома, отмечая греческие статуи героев и необычную плитку, выложенную ромбиками на стене, а на полу — прямоугольными треугольниками. Ее взгляд нечаянно упал на рамку, стоявшую на тумбочке. Память услужливо подбросило отрывки из прошлого, напоминая, как однажды, прогуливаясь по маленьким улочкам Парижа, они встретили фотографа — любителя, сделавшего их совместный портрет в подарок. Прошло столько лет, но она до сих пор помнит веселый смех Жиральда, разносившейся по всему кварталу. Был он притворен или искренен, уже нет разницы. Фотография, как отпечаток тех моментов, разделенных двумя влюбленными, подаренных небесами на короткий срок, дабы она познали истинную цену настоящего счастья, но никто из них не поймет игр судьбы.

— Если ты не веришь мне, то где гарантия, что мой рассказ — это не ложь? — отозвался Жиральд, не отрываясь от бессмысленного дела, как осмотр стакана. — Вдруг я скажу что-то ужасное? Вдруг я разобью вашу семью? Ты не подумала, что будет тогда?

Ее же аргументы обернулись умелым языком Жиральда Лароша в ее сторону, приняв вид обвинений, и Анжелика растерянно пробормотала:

— Но ты собирался открыть мне тайну о моем муже…  То, что мне неизвестно, а сейчас…

— Верно, и не отказываюсь от своих намерений, тем не менее мне безумно интересно, почему, не веря мне, ты приходишь в поздний час искать правду именно у меня, Анжелика? — резко перебил озадаченную девушку Жиральд, наконец посмотрев на нее. В голубых глазах плескались волны боли и припрятанных за пониманием изматывающих мук. Анжелика бегло глянула на наручные часы, отметив, что ей, действительно, стоило подождать до утра, тем более оставлять девочку на приехавшего по срочному поручению Саймона — не лучший вариант.

Вообще, Анжелика никуда не желала выходить из дома, посвятив себя детским играм с ребенком и приготовлению обеда, хоть сама и не притронулась, так как аппетит пропал после ухода Жиральда. Саймон, навестивший их вечером, сослался на то, что Сандер дал ему важное задание, связанное с бизнесом, и Анжелика не могла оправдать стремительный порыв попросить помощника посидеть с Беллой, пока она поедет проведать отца. К удивлению, Саймон не возразил, согласившись побыть с девочкой столько, сколько понадобится в кабинете ее мужа, где одновременно приглядит за малышкой и выполнит дело.

— Нет ничего дороже, чем вера, но когда ее предают, приходит ощущение потери, будто вырвали что-то дорогое и необходимое, — выпалила Анжелика и заметила, как напряглась фигура приблизившегося к окну мужчины. — Сандер никогда бы не предал меня, и я имею право знать, что двигало им, когда он лгал мне! Жиральд, не надо ничего утаивать, ведь от этого зависит очень многое, например, мое отношение к мужу. Кто он? Что он скрывает от меня?

— Дело в том, что профессия Александера, я имею в виду, его воинская служба и преданность родине, к сожалению, не связаны с реальностью, — начал Жиральд после минутной паузы, пристально рассматривая хмурое лицо Анжелики, улавливая знакомые черты недоумения. — Он следует закону, как и бегает от него. К примеру, нам всем известен вред сигарет и никотина, тем не менее большинство людей курят и никогда не бросают. Примерная ситуация у твоего…  супруга, Анжелика. Он понимает, что закон, который тщательно охраняет его сейчас, которому, как видно, он принуждает следовать других, в один день накажет Сандера, и он все равно продолжает играть с ним.

— Я не понимаю, — покачала головой Анжелика. — Почему ты придумываешь такие сложные объяснения? Мне просто нужно узнать, что скрывает мой муж, а ты ведешь со мной философский диалог, Жиральд! Если бы я нуждалась в умных лекциях, то вряд ли обратилась к подобному учителю, как ты! Тебе всего-то надо ответить на мой вопрос.

Мужчина поджал губы и замолчал, исподлобья смотря на недовольную девушку. Вот, в этом вся Анжелика: мчится впереди поезда, бежит без оглядки, делает, потом размышляет. А еще она уверяла его, что три года кардинально изменили ее привычки и поведение.

— И что ты молчишь? — нетерпеливо бросила Анжелика, переживая за то, что оставила Беллу ночью с посторонним человеком, пусть и близким помощником мужа, к тому же разогретый интерес требовал немедленного удовлетворения.

Оглушительный выстрел разорвал нависшую тишину в клочья, и на секунду создалось впечатление, что проснулся весь спящий городок. Анжелика застыла от громкого грохота, находясь в ступоре. Первая мысль, пришедшая в голову, заключалась в следующем: может, какой-то хулиган кинул в окно камень, разбив стеклянную раму? Однако затем до нее дошло, что все обстояло хуже, чем можно вообразить.

Кровь, проступающая сквозь атласную ткань белой рубашки на плече мужчины, повлияла на Анжелику, подобно сверхмощному удару тока. Она ощутила, как самые мелкие волосики встали дыбом, а по телу пробежали мурашки, переходя в распространяющуюся дрожь. Наверное, даже сердце на краткий миг остановилось, перестав биться, прежде чем вновь пуститься в ускоренный бег, чересчур сильно забившись о грудную клетку, причиняя Анжелики ноющую боль внутри.

— Жиральд! — вскрикнула подскочившая вовремя девушка, так как он, слегка пошатнувшись, искал спасительную стену, чтобы прислониться, и Анжелика обняла его за талию, помогая осторожно сесть в кресло до того, как опуститься перед ним на колени, встревоженно разглядывая его, страшась наихудшего.

— Что с тобой, Жиральд? — испуганно затараторила Анжелика, обхватывая похолодевшие щеки, покрытые легкой, почти незаметной щетиной. — Пожалуйста, не теряй сознание! Я сейчас вызову скорую, и все обязательно будет хорошо! Жиральд, прошу, держись…  Жиральд!

— Успокойся, я еще жив, — Анжелика пораженно взглянула на него, заметив, как тонкие губы изогнулись в кривой улыбке. — Пуля прошла навылет. Разве ты не поняла? Она поцарапала мне только плечо.

— Что? — вздернула бровь Анжелика. Она едва не потеряла сознание от страха за него, а он спокойно сидит и шутит, словно то, что произошло, повседневная веселая вещь. — Ты с ума сошел? Как ты можешь сохранять хладнокровие, Жиральд, если я чуть не…

Она вскочила на ноги, прикусив кончик языка, дабы не выболтать ему тот чудовищный и дикий испуг, овладевший ею при виде крови. Повторялось. Она уже испытывала подобное несколько лет назад, когда в него стреляли на обочине, однако тогда страх произвел на нее иной эффект, не столь безумный и ужасающий, как в данный момент. Ей померещилось, что вот — вот Жиральд замертво упадет, пораженный насмерть пулей, и она больше никогда не увидит его голубые глаза, способные выражать чувства без слов.

— Ты боишься за меня, Анжелика? — подняв голову, поинтересовался Жиральд, и в его тоне не проскальзывало и нотки насмешливости. Он настроился крайне серьезно, несмотря на кровоточащую рану в плече, от чего девушка возмущенно развела руками, мол, ей плевать, что он пытается сказать, и персона Жиральда Лароша не достойна ее заботы, тем не менее Анжелика машинально выставила ладонь в останавливающем жесте, ибо мужчина приподнялся с кресла.

— Куда ты идешь? — запротестовала Анжелика. — Во — первых, у тебя течет кровь из открытой раны, и тебе лучше расслабиться, а не двигаться. Во — вторых, почему ты не даешь вызвать мне скорую помощь?

— Анжелика, черт, я профессор медицинских наук, а не юридических, — не выдержал Жиральд и выругался при заваленной второй попытки расстегнуть пуговицы на рубашке. Да, крайне неприятно оказаться подстреленным в доме, где ты живешь, как считаешь, в покое и безопасности.

Пересилив себя, Анжелика приблизилась к нему, немного подалась вперед, склонившись, и поспешно взяла инициативу в свои руки, освобождая мужчину от пропитанной алыми разводами ткани, попутно помогая скинуть ее с широких плеч. Когда-то она проделывала подобные манипуляции с ним, получая неимоверное удовольствие от касаний к сильному и твердому телу, проводя по его мускулистой груди пальцами, зарываясь в темные заросли, а сейчас старалась не дотрагиваться до него, будто он-тот огонь, ждущий возможности ее поглотить.

К ее успокоению, Жиральд не ошибся. Смуглую кожу рассекал неширокий, но, видимо, глубокий порез, откуда сочилась кровь. Тошнота подкатила к Анжелике, а во рту пересохло от увиденного. Кажется, пройдет вечность, но она все равно не осилит ни запаха, ни вида багряной жидкости.

— Достань аптечку, она в шкафу, — хрипло пробормотал Жиральд, и Анжелика, выдвинув первую наугад полку, вытащила черный чемоданчик с красным крестом посередине, аккуратно положив ее на стол. — Достань ватные тампоны, спирт, бинт…

— Я не буду этого делать, Жиральд! — воскликнула Анжелика, попятившись назад, однако измученное выражение лица Жиральда с отчетливо выступающими каплями пота на лбу, остановили ее, пригвоздив к месту. Как же она бросит его, раненого и беспомощного, в пустом доме, где никто не окажет пострадавшему помощь?

На белоснежном мраморном напольном покрытии размазались красные следы, и Анжелика нервно сглотнула, незаметно отодвинув носком туфли сброшенную на пол рубаху.

— Я помню, ты не переносишь кровь, — кратко бросил Жиральд, протянув здоровую руку, чтобы взять вату, и Анжелика, сократив расстояние, разделяющее их, неловко выхватила мягкие диски, обмакнув их в спирт. — Ты не обязана выручать меня, Анжелика.

— Жиральд Ларош, ты неправильно мыслишь, — укоризненно поправила его девушка, зажмуриваясь, прижимала влажные тампоны к ране, водя их вверх и низ, впитывая капельки крови, чтобы через минуту туго затянуть бинт, перевязывая порез. Боже, неужели она смогла совладать с эмоциями, впервые за всю жизнь обработав рану? Анжелика нехотя признала, что другого выбора у нее не было. Конечно, по правильному, она должна была оставить Жиральда страдать за то, сколько бед он принес ей, да и сегодняшний инцидент, почти наверняка, спровоцирован криминальными разборками, тесно прилагающими к Жиральду.

Какая-то невидимая сила держала ее, не разрешая покинуть его, построив призрачную стену, мешающую отойти назад, толкая только к нему, однако воображаемая картина испарилась весьма быстро.

— Анжелика, не бойся, я обязательно разберусь, кто за этим стоит, — твердо пообещал Жиральд, на что она презрительно хмыкнула, вспоминая мельчайшие детали прошлого «честного и благородного» профессора Лароша.

— Я ничуть не удивлена, потому что для тебя нормально и обыденно становиться мишенью или самому стрелять в кого-то, — нарочито вкладывала язвительность в идущие не от души, а от обостренной обиды, слившейся с волнением, фразы Анжелика. — У меня есть некоторый опыт быть «под прицелом», за счет этого я не так испугалась, как не ждала у тебя попасть в выставленный капкан. Я не очень предусмотрительна, так как следовало понимать, что рядом с тобой нет никого и ничего, кроме опасности, боли, крови и отвращения.

— Анжелика…

— Отдыхайте, профессор Ларош, потому что Вам предстоит еще поведать мне важные факты о моем муже, и как ни странно бы это звучало, но я тревожусь о том, чтобы вы успели рассказать обо всем, прежде чем выпущенная и предназначенная исключительно для Вас пуля выполнит поставленную цель.

Почти выплюнув последнее предложение, Анжелика, гордо подняв подбородок, развернулась и вышла, не показывая Жиральду Ларошу, как слезы скатываются градом по ее щекам, а поджилки трясутся от почти безумной боязни стать свидетелем его смерти. Лучше уж пускать в ход ярость, помогающую скрыть колотившееся беспокойство, чем дать Жиральду понять, что он до сих пор имеет значение для нее. Никогда не поймет!

А поверженный гневной тирадой мужчина окончательно запутался и пришел к выводу, что отнюдь не разбирается ни в слабом поле, ни в женской психологии. То ли она расстроилась из-за того, что он остался жив, то ли обрадовалась тому, что старуха с косой не забрала его. Раньше ему без труда удавалось угадывать любой каприз Анжелики или разбираться, по крайней мере, кое-как в ее нелегком характере, а тут…  полнейшее непонимание.

И все — таки она осталась прежней: странной и милой…

Глава тринадцатая

НАША ИЗНОШЕННАЯ ЛОЖЬ

— Лика, мне кажется, что ты избегаешь общения со мной!

Девушка обернулась на недовольный возглас матери, раздающийся сзади. Катерина Новик, скрестив руки на груди, напряженно всматривалась в серьезное и вытянутое лицо дочери, ища в них подтверждение пришедшим догадкам. Несмотря на то, что они не виделись два дня, Лика не поприветствовала ее, как положено: не обняла и не поцеловала. Что-то без сомнений творилось с Анжеликой, пока Катерина посвящала полностью время отцу девушки, та, похоже, вляпалась в какую-то очередную неприятность, потому что слишком неприступной выглядела ее дочь, да и Сандер не отвечал на звонки тещи, хотя раньше сам тревожился о состоянии и делах Катерины.

Может, они поссорились? К сожалению, она не учла, что у ее зятя, по сути, оказался весьма взрывной характер вперемешку с обидчивостью и резкостью, потому иногда он не контролировал свои эмоции, высказывая все, что придет на ум, тем не менее при Лике Сандер старался контролировать характер, пряча недовольство за улыбкой. С одной стороны, это прекрасно, что муж не желает расстраивать жену, но с другой — заставляла задуматься, так как Катерина несколько раз становилась невольным свидетелем, как за закрытыми дверями кабинета Александер превращался в настоящего зверя, громко разговаривая с помощником и иногда употребляя бранные слова, что крайне удивляло Катерину, между тем женщина понимала, что это не повод чересчур сильно вдаваться в сомнения. У кого не бывает неприятностей на работе, к тому же Сандер, чего скрывать, наполовину инвалид, не умеющий владеть рукой, поэтому недееспособность, почти наверняка, болезненно действовала на его самолюбие и гордость.

Конечно, не о таком супруге для единственной красавицы — дочери мечтала Катерина, однако он, по крайней мере, намного лучше коварного и мерзкого типа, как Жиральд Ларош, невзирая на то, что она была благодарна ему за спасенную жизнь бывшего мужа, но ненависть и презрение никак не отпускали ее, тем более из головы упрямо не выходили обрывки прошлого, когда Анжелика мучилась, рыдала и едва не потеряла рассудок из-за него.

Он во многом виноват…  Он погубил ее дочери не один день, а целую жизнь. Возможно, если бы Анжелика не встретила Жиральда, а Сандера раньше, то Катерина тогда не сразу дала согласие на брак с майором. Как и любая мать, она хотела видеть рядом с дочерью не просто хорошего человека, а спутника, который непременно осчастливит ее, только вместо этого Сандер взвалил на хрупкие плечи Лики тяжелую ответственность в виде ребенка.

Катерина даже сейчас вздрогнула при воспоминании о том, какой неправильный поступок по отношению к ним всем совершил Сандер. Во — первых, он проявил неуважение к собственной жене, принудив ее стать матерью для чужого ребенка. Во — вторых, он очень низко упал в глазах тещи, ранее почти смирившейся с тем, что ее дочь проведет оставшиеся долгие годы с калекой. Прошло не мало лет, тем не менее Катерина до сих пор не выносила принятого решения Анжелики и необдуманной выходки Сандера.

Молодая семья, начавшая только-только привыкать к друг другу, должна наслаждаться всеми прелестями супружества, а если и имеется потребность для абсолютной гармонии завести малыша, то ничего плохого нет, наоборот, похвально, но не чужого же ребенка воспитывать.

Этот вопрос не давал Катерине спокойно спать, превращая сны в ночные кошмары, ведь она готовилась стать бабушкой для родной внучки или внука, однако Сандеру удалось отбить у нее всякую тягу к детям.

Она, Катерина Новик, никогда не смириться с тем, что ее единственная дочь воспитывает девочку, чью мать ни разу не видела.

— Совсем нет, — сухо ответила Анжелика, равнодушно оглядывая больничный коридор, пропитанный насквозь специфическими запахами и спиртом. После короткого разговора с отцом, заключавшегося в обменами понимающими взглядами. Они, как разлученные на долгие годы близкие люди, узнавали друг друга вновь, и им не понадобилось долгого периода времени, чтобы осознать, как они близки, как и отцовская любовь, светившаяся в усталых глазах отца. Анжелика почти не справлялась с удушающим комом слез, тем не разрешала себе расплакаться, так как лишний стресс противопоказан для организма отца.

Мать не только строила коварные замысли, но она еще и лишила ее возможности познать истинную заботу самого любящего человека, искать защиту от всех бед и лжи в теплых объятиях родного отца.

Как должна теперь Анжелика относиться к женщине, взявшей под контроль ее жизнь, приносящей исключительно горечь предательства и несправедливости? Она родила Лику, имея на нее достаточно много прав. Интересно, поломать судьбу дочери тоже ей позволено?

— Ты обманываешь, Лика, — укоризненно покачала головой Катерина Новик, поднявшись на ноги и приблизившись к ней. — Ты никогда ничего от меня не утаивала. Что же произошло? У тебя разлад в отношениях с мужем?

Как всегда, ее мать настойчиво пыталась обойти щекотливую тему, начиная с обыденных бытовых вещей, не относящихся к делу. Иногда Лика задумывалась, действительно ли матери наплевать на ее настоящие чувства или эта очередная маска притворства, при помощи которой желаемое выдается за действительное?

— Если бы я поругалась с ним, то ты первая, кто давно об этом узнала, кстати, от своего любимого зятя, верно? — огрызнулась Анжелика, краем глаза взглянув на противоположную дверь, где несколько дней назад внутри находился Жиральд. Ей не давала покоя мысль, как пережил ночь мужчина, не воспалилась ли рана, не мучился, случайно, он от бессонницы, так как Анжелика просидела до утра в кресле, анализируя каждый поступок и размышляя о неправильности того, что с ней творится.

Абсолютная неправота везде.

С самого начала и вплоть до сегодняшнего дня она живет под гнетом прихотей мужа или матери, даже дышит, кажется, по велению кого-то.

А спросить у сердца, чего оно хочет, безумно страшно, ибо ответ давно известен, спрятан в дальнем уголке подсознания, когда отнюдь не нужно, он выходит наружу.

— Твой сарказм не уместен, — пробурчала Катерина, задетая манерой разговора дочери. Лика не нарушала правил приличий и не повышала голос на мать, однако слова, наполненные тайным смыслом и змеиным ядом, действовали похлеще, чем крики.

— А ложь, по-твоему, уместна? — не выдержала девушка, пронзительно посмотрев на мать, явно не собираясь шутить или отнекиваться от всплывающих подробностей.

— Александер солгал тебе? — выдвинула почти ошибочную догадку Катерина. — В чем? Вы поссорились из-за того, что он соврал? Что он сказал?

— Мама, пожалуйста! — всплеснула руками Анжелика, устав играть по чужому сценарию, потеряв всякую охоту изображать непонимающую и счастливую дурочку. — Александер, ты и все остальные на протяжении трех лет нагло лгали мне в лицо! Не надо искать оправданий вашим поступкам! Хоть раз, всего раз, ты задумывалась, что будет со мной, когда правда откроется? Ничего нельзя скрывать вечно!

— Так весь скандал ты раздуваешь из-за того, что мы не рассказали тебе, кто оперировал Монику, что ли? — Отрешенность и холодность в тоне матери инстинктивно оттолкнули Анжелику, и та в растерянности уставилась на стоявшую напротив женщину.

Неужели до нее не доходит, что она заставила Анжелику поверить в то, что Жиральд — эгоистичный и безжалостный зверь? Разве не ясно, какие муки она могла избежать, зная, что хотя бы в этом Жиральд проявил человечность и понимание, вырвав из лап смерти кузину? Ладно, на ненадолго оставить вопрос о Монике, но невозможно перечеркнуть отравляющую ложь, иголкой проникающую под кожу Анжелике, распространяя яд по крови!

— Послушай, Лика, твой муж, конечно, не должен был обманывать, тем более я предупреждала его, что не стоит выбирать поспешную тактику, просто он защищал тебя от больных воспоминаний, — проговорила Катерина, и Анжелика невольно удивилась непринужденности и легкости заявлений матери.

— Защищал? Если он солгал мне насчет этого, то, выходит, три года брака между нами — сплошная ложь? — усмехнулась она. — Человек, познавший силу вранья, будет всегда продолжать ее использовать. Почти наверное, он станет отрицать все, когда я задам ему тот же вопрос, что и тебе! Почему вы держали меня в неведении?

— Лика, для меня ты — весь мир, потому что я живу ради тебя, — после секундной паузы грустно произнесла Катерина, не ожидая подобной злости со стороны собственного ребенка. — Я родила тебя…  Ты — моя кровь и плоть. Как тебе в голову пришло, что я не люблю и не волнуюсь о твоем благополучии?

Анжелика незаметно вытерла тыльной стороной ладони скатившуюся на щеку слезу. Она тоже безумно любила мать, заменявшую ей в детстве отца, подруг, бабушку, иначе бы отказалась вести диалог с ней, руководствуясь болью от свежих и раскрытых прошлых ран, нанесенных ложью.

— То, как ты обращалась со мной, противно и вспоминать, — бросила Анжелика, сжав кулаки настолько сильно, что ногти впились в ладони. — Когда я спрашивала тебя, то в ответ получала домысли и фантазии. Мама я верила тебе больше всех на свете! У меня никого ближе тебя не было, а ты ловко использовала мою веру и обернула ее против меня, нанося удар за ударом. Если бы ты назвала черное белым, то я подтвердила сказанное тобой, а ты…   Зная, как сильно я его…  Теперь любое твое слово я буду воспринимать, как еще одну ложь! Как мне жить с этим, мама? Как принять то, что все вокруг меня — наглые обманщики?

Катерина Новик ошарашенно глядела на дочь, в то время, как память переносила ее в прошлое, когда пухленькая малышка силится сделать первый шаг к матери, сидящей на корточках, после чего крепко обнимает девочку, вдыхая молочный запах, заливисто смеясь вместе с ней. А вот, Анжелика горячо протестует и спорит, прося о возможности выбрать карьерный путь самостоятельно, приводя множество фактов о плюсах арт — мастера и декоратора тортов, и Катерина Новик сдается, согласившись на столь неординарную профессию, заслужив взамен сотню поцелуев и объятий. И уже взрослая Анжелика, подавленная, утопающая в слезах, звонит ей, каясь о допущенных ошибках, о подлом французе, соблазнившем ее и лишившем чести, и она бросает все, стремглав летя в Париж, дабы помочь Лике.

Оказывается, Катерина не смогла стать хорошей матерью, если получила изрядную долю оскорблений и, уже незачем умалчивать, горькой правды. Да, она утаивала многое от дочери, ибо иного варианта нет. Счастье, подобно хрупкому сосуду, пошатнется от резких перемен, затем разобьется на мелкие осколки, и Катерина испытала такую ситуацию на себе, поэтому старалась спасти семейный очаг дочери, не обрекать ее на участь одиночки.

Вдруг она, правда, поступила неосмотрительно и импульсивно, помогая Сандеру осуществить коварно выстроенный план по отдалению Жиральда Лароша от Лики?

— Я боюсь за тебя, — честно начала Катерина, осторожно тронув девушку за плечо, опасаясь, что она отпрянет, однако Анжелика молча наблюдала за потугами матери выйти сухой из воды. Одна часть рвалась навстречу, готовая вычеркнуть возникшие недомолвки и обиды, и Анжелика с трудом подавляла желание обнять мать, прощая ей содеянное.

— Я прожила больше, чем ты, и знаю то, чему пока тебе тоже пора учиться. Дружная семья — это сближение общих интересов, соединение двух душ с целью создания маленького мира, который для некоторых становится объектом восхищения, а другим — предметом сплетней и зависти. Я вижу, что у вас с Сандером не все в порядке. Вы не следуете по древним правилам «гнездования», то есть не в состоянии образовать очаг. С самого начала вы выбрали неправильную дорогу, когда согласились воспитывать чужого ребенка, при том, что Вам давно стоило зачать вашего общего дитя.

— И что ты посоветуешь? — наигранно спокойно поинтересовалась Анжелика, хотя внутри разгорался костер ярости. Она не терпела упоминаний о Белле, как о подкидыше. Пусть последнее мать не произнесла, но подтекст предельно ясен и не требует уточнений.

— Во — первых, вам с Сандером необходимо пересмотреть отношения друг к другу, Лика, и в конце концов, роди мужу ребенка, а не трать молодые годы на Беллу. Дети, безусловно, вносят новые краски в нашу жизнь, но родная кровь совсем другое. Я не против, что ты приютила девочку, если тебе доставляет удовольствие о ней заботиться, тем не менее ты обязана подарить ему наследника.

— Я очень люблю Беллу, мама, — процедила сквозь зубы Анжелика. — Я не воспринимаю ее, как неродную. Если она плачет, то кровью обливается мое сердце. Если она смеется, то с ней радуюсь и я. Мне абсолютно все равно, что думают другие, потому что я знаю, кем для меня приходится Белла. Она — моя дочь, и меня не интересует, кто ее биологическая мать.

Три года назад, когда поздней ночью Сандер вернулся домой, расстроенный и изможденный, сжимая хрупкую ручку маленького большеглазого ангелочка, исподтишка рассматривающего Анжелику, прячась за спиной мужчины, какая-то неизвестная сила приблизила Лику к девочки, доверительно раскрыв объятия, и двухлетняя малышка после минутного промедления неуверенно шагнула вперед, осторожно проведя пухленькой ладошкой по лицу Анжелики. Столь невинный жест поднял в девушке ответную волну нежности, и она прижала ее к груди, наплевав на то, кто она, откуда пришла, что связывает Беллу и Сандера.

Лучик надежды ворвался в темные будни Лики, заставляя осознавать, что она нужна беззащитному малышу.

Как у кого-то поворачивается язык называть Беллу чужой? Почему мать не поймет, сколько неподдельного.

Да, Катерина Новик редко проявляла интерес к ребенку во время посещения их дома, предпочитая лучше попить вино в гордом одиночестве, ежели поиграть с девочкой, ссылаясь на головную боль, и Анжелика вынужденно отводила Беллу в детскую комнату, дабы не действовать на и без того расшатанные нервы матери.

— Лика, ты не… — Анжелика впервые оборвала женщину, не дав досказать еще одну отвратительную тираду, направленную против Беллы, ибо запас терпения уже иссяк, оставив несколько капель, грозящихся усохнуть из-за новой порций бесполезных советов.

— Достаточно! Я насытилась сполна услышанным! Попытайся раз пересмотреть то, что ты натворила! Твое высокомерие и уверенность в абсолютной правоте стали причиной развода между вами с папой! К тому же, ты обманывала свою дочь, которая так нуждалась тогда в твоем сострадании и честности! Ты отравила мне жизнь, наполнив каждый вздох ядом к Жиральду, постоянно подливая масло в огонь, сравнивая его и Сандера, возводя последнего на пьедестал почета, а он ничем, к сожалению, не отличается от Жиральда Лароша! И я никогда, запомни, никогда не рожу Сандеру ребенка! Не надо изображать недоумение, мама, потому что ты понимаешь, почему я зарекаюсь об этом! Дети — это плод истинной любви и незапятнанной веры между мужчиной и женщиной, чего у нас не было и не будет!

Круто развернувшись на каблуках, Анжелика направилась в левую сторону, исчезнув через несколько секунд за поворотом, оставляя Катерину бороться с угрызениями совести и призраками прошлых лет, кричащих о трагическом последствии импульсивных действий. Наверное, еще никогда она не сталкивалась с бьющий наотмашь жесточайшей правдой. Беды, приходящие на ее долю, непосредственно вызваны ужасным характером. Неужели она, в сущности, конченная стерва и плохая мать?

Анжелика бесшумно захлопнула дверь, остановившись на пороге, внимательно следя за тем, как мужчина, повернувшийся к ней спиной, наклонив голову, слегка сгорбился, иногда подергивая здоровым плечом, что-то бормотал под нос, тщетно стараясь пришить отлетевшую пуговицу к рубашке.

Зачем она пришла? Для чего ищет проблем там, где их, наверняка, нет? Почему идет на поводу запретных желаний?

Она вздрогнула от неожиданного мужского оклика, хотя могла поклясться, что он никак бы не заметил ее, погруженный в трудное занятие, да и находилась Лика вдали от его взора.

— Анжелика, проходи! Окажешь мне услугу?

— Жиральд, я… — Она неловко кашлянула, придав голосу твердости, и без фальши и сарказма спросила то, что волновало ее на протяжении всего дня. — Как ты? Как твое самочувствие?

— До определенного момента все было хорошо, — тихо выругавшись, Жиральд демонстративно указал взглядом на катушку ниток на ладони. — Раньше я просто менял рубашку, но запасной одежды сейчас у меня нет, а через полтора часа незапланированная операция. Не голом же мне подготавливать пациента и разговаривать с его родственниками? Анжелика, ты, я уверен, справишься лучше меня, да?

Анжелика рассеяно кивнула, подойдя ближе и протянув руку. Пальцы Жиральда скользнули по внутренней стороне ее ладони, немного погладив теплую кожу, пока он вручал ей нитку с иголкой от чего по всему телу прошелся электрический разряд. Стоп! Ей следует управлять ситуацией, а не подаваться напряжению.

Вдев нитку в ушко иголки, она принялась методично пришивать оторванную пуговицу к накрахмаленной белоснежной рубахи, силясь не реагировать на мускатный аромат, перемешанный с лосьоном после бритья, исходящий от Жиральда. Предательская память живо и красочно преподнесла ей обрывок минувших мгновений, когда она также застегивала ему пуговицы, краснея и смущаясь от близкого контакта с его мускулистым телом. Стоит случайно проникнуть рукой под его рубашку, как взорвется вулкан огненного желания. От последнего во рту Анжелики пересохло, и она невольно облизала губы.

— Ты не вспоминала обо мне? Честно, прошу, ведь от твоего ответа сейчас зависит то, что произойдет со мной после.

Она завязала узелок, и склонившись к груди, откусила лишнее, незаметно вдохнув в ноздри неповторимый запах, возбуждающий порочные фантазии. Подняв голову, Анжелика встретилась с потемневшими голубыми глазами, устремленными на ее подбородок. То ли она не успела увернуться, то ли время замедлило ход, но Жиральд медленно убрал нитку с ее нижней губы, мучительно проведя по ней подушечкой холодного пальца.

— Вспоминала или нет? Забыла или нет?

— Нет, Жиральд, я не вспоминала о тебе. Только, когда дышала, постоянно думала об одном профессоре, любящим шоколад и мидии, — выпалила Анжелика, прежде чем до нее дошел смысл собственных слов. На секунду ей показалось, что ее подготовленный ответ отличался от прозвучавшего, так что же повлияло на нее, затмив разум настолько, что она перестала контролировать речь?

— Правда? — Радостная улыбка озарила его хмурое лицо, и Анжелика едва не подтвердила то, что понесет за собой непоправимые последствия. Если с ее уст сорвется желанное для него «да», весь мир перевернется.

Чертыхнувшись от мужчины, Анжелика нарочито небрежно бросила нитку на стол и сцепила руки на груди, всей позой выражая хладнокровие и нетерпеливость.

— Что скрывает от меня мой муж? Тебе известно? Говори, Жиральд, потому что мне необходимо знать, с кем я живу. Пожалуйста, не лги, договорились? Я требую, наконец, правды, а не придуманных историй.

— У меня скоро операция, поэтому нет возможности и желания портить настрой обсуждением твоего мужа, — подчеркнул Жиральд, надевая очки, тем самым давая уяснить, что он не будет ничего рассказывать, принимая вид занятого доктора.

— Ты ведь обещал! — удрученно воскликнула Анжелика, получив в ответ слабую ухмылку:

— Обещал — значит скажу. Давай встретимся вечером, хорошо? Я как раз подготовлю доказательства. Согласна? Я заеду за тобой.

Игра. Она снова чувствовала, что втянута Жиральдом в странную игру, где победа неизвестна, как и поражение, без сомнений, угрожающее оставить значимый отпечаток на судьбах трех. Что задумал Жиральд? Чем обернется для Анжелики? Какая тайна упорно хранится Сандером? Три тяготивших вопроса, пошатнувших моральное равновесие девушки.

До того, как ретироваться, Анжелика скорее для мнимого спокойствия, чем для Жиральда, бросила через плечо:

— Твоей любви нет места в моей жизни.

Когда за ней захлопнулась дверь, Жиральд Ларош сел в кресло, удивленно приподняв бровь. Ох, Анжелика, опасается стать зависимой от подсказок сердца, полагая, что оно до добра не доведет. Зря, он, например, давно повиновался ему, не смея возразить и поступая по его велению. Голос сердца не ошибается, а разум, застеленный обидой, отказывается верно соображать.

Он обязательно докажет ей, как иногда надо подаваться эмоциям.

Глава четырнадцатая

ПРАВДА НА ОСТРИЕ НОЖА

Серое небо потемнело, казалось, что оно предвещало нечто ужасное, а последние лучи солнца испуганно спрятались за плывущими облаками, будто прячась или тайно наблюдая за последующими событиями.

Люди часто характеризуют подобную погоду, как скверную, хотя для кого-то она является отражением собственной души. Где нет ни света, а лишь царствующая темнота, которая сейчас готова исчезнуть, оставляя пустое пространство, блеклое и бесцветное.

И тогда появится вопрос: лучше оставаться с тьмой или вообще с ничем?

Анжелика проводила подушечкой указательного пальца по ажурному узору сиреневой шелковой скатерти, слыша, как тяжелые удары сердца отдаются гулом в ушах. Она и не представляла, как окажется сложно ждать того, когда тайна откроется. Противное беспокойство и предательская слабость давили на нее, уговаривая уйти, убежать и перестать докапываться до тех вещей, что могут больнее всего ударить.

Однако Анжелика прекрасно осознавала, что уже бесполезно скрываться от действительности. Ей необходимо прояснить моменты своей жизни и узнать, почему ложь превратилась в обыденность для нее, какую цель преследуют окружающие ее люди, обманывая и завлекая в притворный мрачный мир, где нет ничего, кроме боли и страданий.

Если Жиральд Ларош и есть тот спасательный круг, который в силах вытянуть ее из болота, наполненного отчаянием и неправдой, то она, переступив через обиды и гордость, вцепится в него. Впервые за три года Анжелика не хотела в очередной раз становиться жертвой лицемерия и подлости близких. Жизнь настолько коротка, что следует успеть запомнить каждый миг, а не тратить драгоценные минуты на тех, кто, пользуясь любовью и наивностью Лики, губит ее настоящее, лишая шанса на счастливое будущее.

— Красиво, правда? — Слегка хрипловатый голос Жиральда со слегка заметным французским акцентом, выдаваемым только в тех случаях, когда он волновался или нервничал, вторгся в размышления Лики, и та неохотно подняла голову, встречаясь с голубыми глазами, обрамленными черными ресницами. Он смотрел на нее, не отрываясь, будто понимал, что творится внутри нее, какая борьба разыгралась в душе, а спутавшиеся мысли тщетно ищут выход из трудного лабиринта. Он смотрел на нее, не моргая, словно стремился впитать в себя ее образ, растерянный, волнующийся и подавленный, чтобы больше никогда не видеть ее такой слабой.

— Наверное, — кивнула Анжелика, удивляясь, как нелепо прозвучала фраза, и снова уставилась на скатерть, стараясь оттянуть нежелательный, тем не менее нужный, разговор.

— Может, закажем кофе? — спустя несколько долгих минут предложил Жиральд, ожидая реакции девушки, и та последовала незамедлительно. Она оторвалась от бессмысленного занятия и нахмурилась:

— Мы сюда пришли не для того, чтобы, как два старых знакомых, распивать кофе и болтать о всякой ерунде, Жиральд!

— Тогда, может, попросить официанта принести бургундское вино? Я слышал, здесь большой ассортимент эксклюзивных бутылок, — невозмутимо продолжил мужчина, и Анжелика недовольно поморщилась. Когда он начинал вести себя спокойно и непринужденно в напряженной обстановке, то это крайне раздражало ее. Зачем притворяться, что между ними ничего не произошло, и эта встреча не имеет никакой определенной цели? Она ждала начала диалога, а он, похоже, не замечал, как вздрагивает Анжелика от любого его движение руки или ноги.

Неужели ему абсолютно все равно, какие последствия вытекут из того, что скоро будет сказано?

Нет, Жиральд Ларош отнюдь не дурак, а просто надевает маску хладнокровия, ведь ему известно, что после сегодняшнего вечера воплотится в какой-то мере его коварный план, и буря скандала ворвется в их семейные отношения с Сандером. Наверняка, именно это он и добивается, поэтому не стоит терять привычную стойкость, полностью подаваясь охватившей тревоге.

— Вино? — вздернула бровь Анжелика. — Как два бывших любовника отметим нашу долгожданную встречу, да? Кстати, огорчу тебя, я больше не пьянею от алкоголя.

Уголки губ мужчины незаметно приподнялись вверх от неожиданного и резкого заявления, откуда, сразу ясно, сочился яд сарказма. Возможно, такой эффект он намеревался вызвать, потому что Анжелика не имеет право в данный момент утратить силу и впасть в депрессию. Пусть она лучше язвит и грубит, чем грустит или замыкается в себе, погружаясь в невеселые раздумья.

— На самом деле, правда горчит намного сильнее, чем алкоголь, — серьезно, без капли юмора, произнес Жиральд.

Анжелика проглотила подступивший ком, догадываясь, к чему ведет вступление. Оглядев обставленное в викторианском стиле внутренне убранство зала ресторана и отметив, что посетителей почти нет, не считая мужчины за дальнем столиком в углу и одного официанта, читающего газету, она совсем одна. Один на один с грозными переменами, угрожающими навечно унести покой.

— Я привыкла, — взглянула на его задумчивый профиль Анжелика, ненароком задержавшись на тонких губах, от чего мгновенно бросило в жар. Нет, нельзя пустить порочную фантазию в голову. Она обязана сосредоточиться на том, что поведает ей Жиральд, а не о воспоминаниях о горячих поцелуях, твердости его губ со вкусом ментола и шоколада.

— Почему ты вышла за него замуж? — Анжелика замерла, так как внезапный, как удар, вопрос застал ее врасплох. А что ей ответить? Не признаться же, что она согласилась стать женой Сандера из-за жалости и давящей вины, ко всему прочему ее мать сыграла значительную роль в согласии дочери, намекая, как тяжело будет Сандеру найти спутницу, учитывая, что он калека, да и разбитое сердце почти невозможно заново склеить.

— Я не собираюсь оправдываться перед тобой, но далеко не ты являлся причиной нашей свадьбы, — проговорила Анжелика, пытаясь скрыть дрожащие пальцы, сжала кулак. — Он замечательный супруг и близкий друг, возможно, из-за этого мне хочется понять, что скрывает он, почему поступает так.

— Врешь, Анжелика, ты мне врешь! — укоризненно глянул на нее Жиральд, прежде чем потянулся за кожаным портфелем. Через мгновение перед ней лежала красная папка в твердом переплете, притягивающая одним видом, зовущая прикоснуться и познать запретное. Анжелика неуверенно протянула руку, однако сразу же отдернула, не решаясь взять ее, будто в ней находилась бумага, подтверждающая смертный приговор девушки. Как же быть? С одной стороны, ей надоела постоянная ложь, а с другой — страх перед новой болью пробирался буквально под кожу. Она уже сталкивалась с этим в прошлом и помнила, как невыносимо оказываться преданной тем, кому верила безоговорочно и безгранично. Сандер — ее супруг, дававший возле священного алтаря клятвы оберегать новоиспеченную жену, может статься подлым предателем, как мужчина, сидящий напротив и тоже когда-то обещавший быть с ней до последнего вздоха.

— Что это? — прошептала Анжелика, боязливо поглядывая на папку, невзирая на то, что не нуждалась в объяснении, потому как и без лишних слов ситуация ясна.

— Доказательства, — ответил Жиральд. — То, что я скажу, вряд ли понравится тебе, и ты не поверишь мне, но, надеюсь, предоставленные факты изменят твое мнение. Ложь бывает разной, Анжелика. Я не снимаю с себя ответственности за совершенные действия, но я никогда не обманывал тебя из-за грязных помыслах. Если бы у меня была возможность, тебе бы не пришлось узнавать от кого-то, кто я такой…

— У тебя был шанс, Жиральд, — перебила Анжелика. — Ты не воспользовался им. Ни один, а целых два шанса я дала тебя, но ничего не изменилось.

— Изменилось, — выдержав паузу, мужчина тяжело вздохнул. — Изменилась моя жизнь. У меня было сотни причин, чтобы умереть, но только одна не давала сдаться смерти. Ты!

Вернись она в прошлое, то с улыбкой умиления и огромной любовью бросилась в его объятия, однако годы не прошли зря, научив Анжелику не обращать внимание на красиво составленные предложения, по сути, пропитанные омерзительной ложью. Она теперь не наивная девушка, влюбленная до безумия. Она — женщина, прошедшая через боль и преодолевающая трудности. Женщина, лишенная веры и любви.

— Лживый человек не меняется, как и его натура, — парировала Анжелика. — Ты снова пытаешься произвести на меня впечатление красивыми речами, но они уже изношены и неинтересны.

Почему-то ей показалось, что у нее не вышло придать тону бесстрастность, а лихорадочный румянец на бледном лице выдавал ее истинное состояние, тем не менее Анжелика списала это на волнение. По-другому и быть не может, потому как она согласилась на встречу с ними, движимая исключительно целью узнать побольше о муже, иначе Анжелика никогда бы не решилась вновь смотреть в голубые глаза, окунаясь в тот бушующий океан страданий, когда-то выбросившей ее, подобно рыбе, на сушу, оставляя задыхаться от боли.

— Открой папку, Анжелика, — переменил тему Жиральд, подтолкнув к ней файл. Она не поймет, пока сама не увидит, а если, прочитав, не перестанет защищать Сандера, тогда Жиральду придется применить иную тактику. Он принудит Анжелику откровенно признать, что между ею и Александером Девуа нет той связи, что возникает в браке между мужем и женой, а поможет ему сам Сандер, не подозревающий, что Жиральд не бросит попыток вывести его на чистую воду, даже если придется насильно отвезти Анжелику в Париж, где ее муж сбрасывает маску добропорядочности, открывая настоящую сущность.

Мысленно досчитав до пяти, Анжелика распахнула папку, недоуменно перелистывая страницы, читая строчки, но смысл упорно отказывался доходить, тем не менее зрение не подводило, поэтому не стоило особого труда распознать на фотографиях молодого Сандера, окруженного девушками или группой парней, держащих в руке пистолеты. Надписи, указанные под карточками, приковывали взгляд, между тем до нее отчетливо доходила одна жестокая правда.

Избежать очередной порции горечи предательства не получится.

Поздно оборачиваться, так как второй удар ножом в спину уже нанесен.

— Александер Девуа не только майор, но и сын партнера моего отца, — начал Жиральд. — Его брат, Марко, работал на нашу семью, выполняя любое задание, вплоть до убийства, а Сандер, отучившись по желанию отца в Военной Академии Нью-Йорка, вернулся в Париж, чтобы стать неким прикрытием «темных» дел обеих семей. В действительности, еще в США он создал свою группировку, выманивающую шантажом деньги у миллионеров, умышленно подставляя им несовершеннолетних девочек, при этом находясь в Париже, поэтому на него не падали подозрения, пока один банкир не вышел на след семьи Девуа, тогда Александер… подставил своего брата-близнеца, которого уже подсадил на наркотики. Марко, я встречался с ним, правда, два-три раза, был слишком послушным и любимчиком у Франциско Девуа, отца Сандера. Наверное, Сандер боялся, что бразды управления общим бизнесом передадут ему, поэтому постепенно отравлял брата наркотиками, поставляемыми моим отцом. Марко убили. Одна преграда убрана, а Сандер стал майором, потому что именно он, Анжелика, пустил пули в брата — вымогателя, тем самым доказывая, что для него не существует родственных отношений, а перед законом все равны.

Анжелика ошарашенно разглядывала двух абсолютно похожих внешне парней, смеющихся в объектив камеры, однако она приметила, как чересчур фальшиво весело и натянуто держится, видно, ее муж, неодобрительно покосившийся на брата, а ведь на губах играла улыбка. На следующей странице была прикреплена пожелтевшая бумага с неразборчивым почерком, тем не менее кое-что Анжелика сумела прочитать.

«Я не виноват. Я не ОН. За мной много грехов, но я не сутенер. Я не ОН. Марко Девуа».

Размашистая подпись, как ослепляющий свет средь тьмы. А Сандер же уверял, что его брат погиб от руки Жиральда, не упоминая, что подставил Марко, однако перед ней лежала копия судебного дела, и вряд ли Жиральд подделал документы, особенно письмо — признание Марко Девуа.

— Алчность Сандера не знала границ, — не умолкал Жиральд, а она лишь следила за строчками, плывущими перед глазами. Что происходит? Отрицать правду не стоит, а смириться с ложью и принять ее — это неуважение к себе и презрение к собственное персоне. — Узнав, что отец собирается переписать завещание, отдав имущество благотворительному фонду, а долю в бизнесе близкому партнеру, то Сандер сделал из него сумасшедшего, закрыв его в психиатрической лечебнице, а когда выпытал подпись на бумаге, то на следующий день Франциско Девуа скончался от сердечного приступа или его задушили. Неизвестно до сих пор. Вот, там несколько заключений экспертизы.

Братоубийца и отцеубийца. Эгоистичный негодяй. Беспощадный монстр.

Сандер, помогавшей ей справиться с бедами, не упускающий случая поднять настроение Лики остроумными шутками. Сандер, всегда даривший ей полные обожания и нежности взгляды, трепетно относясь к ней, будто она — фарфоровая кукла, чуть ли не сдувающий пылинки. Сандер, ставший ее опорой, не требующий взаимности, но окружившей любовью и пониманием, нуждающийся в заботе, иногда как доверчивый щенок, прижимаясь к ней, ища поддержку. Сандер, никогда не наказывающий Беллу, балуя малышку подарками и сюрпризами.

Этот Сандер — убийца!? Нет, он не способен совершить столько злодеяний, потому что у того, кто убил родного брата, нет сердца, а ее муж умел любить и сострадать. Он заменил Белле отца, которого…  собственноручно приговорил к смерти, подсказала ей интуиция.

Он и есть тот человек, отнявший у девочки родителя.

— Твой муж, признаю, великолепный актер, — не успокаивался Жиральд, безжалостно обнажая то, чему следовало остаться неузнаваемым. Сейчас Анжелика не знала, сожалеет ли она, что разрушила семью больше, чем о роковой встрече с бывшим возлюбленным, давшим ей веское основание порвать ту нить, удерживающую их брак с Сандером.

Нить сожаления и веры, потому как к преступник, убивший родных людей, не достоит сочувствия.

— Если мать Сандера была жива, то она загордилась бы сыном, идущим по ее стопам. По-моему, она промышляла актерским ремеслом и торговала своим телом, чтобы…

— Перестань, хватит, Жиральд, я не хочу ничего слышать! Это не может быть правдой! — вскочила на ноги Анжелика, и бумаги разлетелись по столу, выпущенные из ослабевших рук. У нее нет духа более выносить сей пытки, предпринятой для полнейшего истребления ее души. Достаточно! Ей и без дополнений хватило представленного и сказанного, чтобы осознать одну страшную вещь.

Она никому не дорога. Никто о ней не заботится и не любит. Она совершенно безразлична кому-либо. Все видят только ее, но умышленно не замечают, как изнемогает от постоянных предательств ее сердце, уставшее биться ради тех людей, которые его не ценят.

— Анжелика, ты…

До того, как Жиральд успел закончить предложение, девушка стремглав выбежала из ресторана, а мужчина в темном плаще, читавший газету, отложил ее в сторону и так же быстро покинул помещение, предварительно кинув десятидолларовую купюру на стол, нечаянно выронив визитку из портмоне.

Черт! Может, он поспешил? Да, сначала, Анжелика должна была настроиться, а он рассказать обо всем в более мягкой форме, ежели отключить эмоции и осыпать беззащитную перед жесточайшими фактами девушку неприятными открытиями, связанными с Сандером.

Черт побери! Почему до него раньше не дошло, что нельзя подступать к истине без подготовке? Вновь это его упущение…  В его обязательства ограничивались не только на открытии подлинного лица Алекса, но и на душевной беседе с ней.

Неожиданно взгляд Жиральда упал на пластиковую карту, и нагнувшись, он поднял ее, заинтересованно прочитав первые буквы, потом положил в передний карман пиджака, хмуро посмотрев на соседний пустой столик.

«Мой отец… погиб в автокатастрофе. Его звали Франциско, а мама упала с лестницы, свернув шею. Мне было всего пять лет».

«Жиральд убил моего брата, и он умер у меня на руках, истекая кровью. Я чувствовал себя бессильным».

«Анжелика, она — последняя память о моем брате, которого меня лишил Жиральд, его дочь, я не могу ее оставить».

«Дорогая, я никогда не покидал Францию ни при каких условиях. Я нигде не был, кроме Парижа».

Схватив рамку, стоявшую на прикроватной тумбочке, Анжелика запустила ее в зеркало, где больная и разыгравшаяся фантазия рисовала ей улыбающегося мужа, крепко обнимавшего Беллу, а через мгновение картина сменялась, и перед ней представал мрачный Александер, сжимающий в окровавленных пальцах пистолет.

Убийца…

Если бы он не лгал ей с самого начала, она ни за что не поверила Жиральду, но поздно отвергать то, что подбросила судьба.

Два раза она преданна мужчинами, имеющим для нее значение. Один — почти уничтожил ее своим обманом, превратив в комок страданий, а другой — окончательно разгромил, отрубив последний узел, сдерживающий Анжелику.

У нее не осталось никого. Мать, воспользовавшаяся безвыходным положением дочери, используя ее повиновение, как козырную карту. Тетя, скрывавшая так долго правду, выдавая первое за ложь. Жиральд, поломавшей ей жизнь, оставляя мучиться и оплакивать мнимые дни счастья. Сандер, ее муж, добивший девушки наглым и долголетним обманом.

Но Анжелика не настолько безжалостна, чтобы продолжать терзать сердце. Она даст ему долгожданное успокоение, когда поможет ему остановиться…

Звон разбитого стекла заставил ее вздрогнуть и опустить глаза вниз, на пушистый ковер, усыпанный осколками. Анжелика села на корточки и машинально протянула руку, аккуратно беря один из них, прямоугольной формы, напоминающий линейку, тем не менее обещающий подарить то, чего ей не доставало уже столько месяцев.

Покой. Отдых. Умиротворенность.

Вибрация лежавшего на пуфике телефона отвлекла ее, и она неохотно встала, удерживая рукой осколок, подняла телефон, приложив его к уху и нажав на зеленую кнопку, принимая вызов. Какая разница, с кем ей доведется поговорить последним? Уже ничего не поменяется, а она всех простит. К чему сердиться и негодовать, ведь отныне все начнется с чистого листа в другом мире. Если это тетя Анита, то она поблагодарит ее за то, что та взяла Беллу к себе домой, дабы малышка не стала невольным свидетелем развернувшейся сцены.

Конечно, она будет скучать по ней, однако изменить что-то поздно.

— Анжелика, не молчи! Алло, почему ты молчишь? Где ты? Ответь мне! Ты не отвечала так долго, и я…  Скажи что — нибудь! Не делай глупостей! Черт, Анжелика, не смей!

Жиральд… Да, наверное, именно его голос она желала услышать в эту минуту, когда обрывается ее жизнь. Когда-то Анжелика мечтала умереть в его объятиях, не удалось, зато в последний раз узнать, что все — таки он тревожится о ней, пусть особенно и по-своему.

— Я устала…  Устала бороться с ложью, терпеть подобное отношение, надоело противостоять необратимому. У меня нет сил, Жиральд, просто нет и желания. Пока!

Гробовую тишину в спальни нарушали капли крови, стекающие с тонкого женского запястья, ударяющиеся о твердую поверхность пола.

Глава пятнадцатая

ВЕРЬ МНЕ

Когда не остается смысла жить, то нет ничего, чтобы удерживало тело, потерявшее веру. Человек без веры тонет в собственных переживаниях, сомнениях и пугающем одиночестве, становившегося спутником, забирающего покой и лишая разума. Кажется, что весь мир настроен против, никто не уважает и не бережет тебя, и единственный выход может привести в совсем другое измерение, где не нужно бороться или бояться.

Отчаяние иногда ведет человека на крайние поступки, которые в трезвом состоянии он не бы не совершил. Что есть отчаяние? Оно, как крепкий виски, пьянит, подталкивая к пропасти, откуда невозможно выбраться, если ты вовремя не освободишься от него, сбросив цепи страха, то конец будет неизбежен. Трудно принять правду, но тяжелее жить с ложью, вдыхая кислород, пропитанный полностью притворством и лицемерием.

Солнце уже проникло сквозь одинокое окно, освещая бежевый балдахин, а яркие утренние лучи падали на болезненно — бледное лицо девушки, лежавшей посредине кровати без движения, даже дыхание едва различалось. Со стороны создавалось впечатление, что она находится то ли в глубоком сне, то ли…  уже мертва. Тонкая перебинтованная женская кисть руки покоилась на плоском животе, единственный свидетель прошедшей ночи, принесший ужас и чудовищный испуг.

Мужчина, расположившийся в кресле напротив, напряженно рассматривал фотографию в руке, найденную среди осколков. Первым порывом было выбросить ее в мусорный бак во время уборки, но что-то помешало ему осуществить задуманное. Интерес? Насмешка над самим собой?

На него смотрел светившийся от счастья Александер Девуа, обнимавшей за талию невесту в белоснежном пышном платье, на лице которой застыла печальная улыбка. Она, явно, не разделяла радости новоиспеченного супруга. Видимо, за три года брака Александер не удосужился взглянуть на фотографию с другой стороны, чтобы понять истинное настроение Анжелики. Чего таить, белый цвет идеально подчеркивал хрупкость и невинность девушки, однако Жиральд предпочитал видеть ее в красном.

Цвет его крови, по которой распространялась любовь к Анжелики.

Цвет обжигающей страсти, горевшей в нем до сих пор необъятным пламенем.

Цвет, еще несколько часов назад заставившей замереть его сердце, когда, ворвавшись в ее дом, сразу отметив, что входная дверь осталась открытой, он обнаружил растекающуюся по всему полу лужицу алой жидкости и бездыханное тело совсем рядом. Липкий ужас, перемешанный с секундным шоком, охватили Жиральда стремительно, и если его сейчас спросят, как ему удалось, почти потеряв самообладание, затянуть влажным полотенцем разрез на окровавленном запястье и вызвать скорую помощь, то он затрудниться дать точный ответ.

Сложно, потому как невыносимо вновь переживать те страшные минуты, когда кажется, что, как оторванный лепесток розы, подхваченный ветром и летящий в неизвестность, так Анжелика покинет его навсегда.

Он знал, что такое смерть. Знал, что можно обмануть кого угодно, но перед ней ты бессилен и беспрекословно поставлен на колени. Да, возможно, у него получалось вырывать из ее лап многих людей, прилагая усилия, чтобы отогнать или обхитрить старуху с косой, тем не менее нельзя постоянно верить в удачу, пусть пока она не подводила его в медицинской сфере.

Но в то мгновение Жиральд готов был противостоять самой смерти, не собираясь беспрекословно подчиниться той, что намерена отнять у него Анжелику навечно. Да, он позволил Сандеру Девуа разлучить их, потому как тогда слишком тяжелой период настиг Жиральда, негаданно и неожиданно, пока он боролся за то, чтобы выйти на свободу и доказать всему миру, особенно Анжелике, что его руки не обагрены чужой кровью, что статус убийцы не подходит ему, Сандер успешно расставил ловушку, куда наивная Лика запросто угодила. Конечно, это не оправдание для Жиральда, ведь за любовь надо сражаться до последнего вздоха, а он не удержал девушку от поспешного замужества. Если бы не то, как несправедливо поиздевалась над ним судьба, то Жиральд никогда не отпустил руку Анжелики. В тот день, разбитый, сломленный и подавленный, он не видел никакого выхода, за исключением дать Лике ощутить свободу. Без него. Без его любви, причинявшей столько боли.

Как же опрометчиво он поступил!

Сейчас уже поздно рассуждать о том, какое следовало принять решение. То, что ушло, невозможно вернуть. Время не дает возможности вернуться назад и исправить глупые ошибки. Наверное, будь у него шанс оказаться в прошлом, Жиральд ничего бы не поменял в своей жизни, даже годовой арест и криминальный бизнес отца, кроме одной важной детали. Не только важной, но и необходимой, как воздух.

Он бы остался с ней…  Не пошел бы сразу в полицейский участок с целью получить наказание за все грехи…  Непременно дождался бы ее пробуждения, после чего попытался объясниться, покаяться не сотню, а тысячу раз, надеясь, что удастся отогнать прочь обиду, захватившую сердце, пряча настоящие желания в кокон смятений, выдавая неправильное за верное.

Не сделал. Не успел. Не решился.

Во всей этой истории вина почти вся лежит на нем. Его неуверенность привела к тому, что в Анжелике обида, слившись со злостью, гневом, разрослась настолько, что погребла под собой остатки тех светлых чувств, которые они дарили друг другу.

Он потерял ее из-за недоразумения, а вернуть теперь не получится, хотя…

Жиральд небрежно кинул ненавистную фотокарточку на стол и поднялся на ноги, приблизившись к кровати, с нескрываемым волнением и интересом разглядывая мирно спящую девушку, едва не совершившую необратимую оплошность.

Каштановые шелковые волосы, переливающихся в солнечных лучах золотыми искрами, разметались по подушке. Белоснежное лицо с отчетливыми темными кругами под глазами и пересохшими пухлыми губами заставили его слегка дернуть плечом от неприятного воспоминания.

Ее грудь ровно вздымалась, сметая последние опасения, таившиеся в нем, когда он через каждые полчаса подходил к ней, боясь наихудшего. Несмотря на убеждения врача, ему почему-то казалось, что Анжелика ускользнет от него в любой момент, и он не поймает ее, так как ненужный сон настойчиво силился сразить мужчину, поэтому Жиральд опасался сомкнуть веки, дабы не провалиться в дремоту, простояв всю злополучную ночь возле нее.

От осознания того, что она в безопасности, а лезвие рассекло запястье, чуть выше вен, накатили легкость и безграничная радость, и он не сдержался, незаметно смахнув непрошеную мужскую слезу.

Главное, Анжелика жива и невредима, а остальное обязательно уладится и разрешится. Уж об этом он позаботится, тем более отгородить ее от мерзкого и лживого Сандера Девуа — его долг.

— Белла? Белла?

Что-то отдаленно напоминающее мычание разорвало тишину, и Жиральд наблюдал, как медленно открываются глаза, поначалу жмурясь от яркого света, но затем привыкают, полностью раскрываясь, показывая, какая бесконечная усталость залегла в их глубине. Будто она не спала, а решала трудную задачу, не на миг не отвлекаясь, зациклившись на поиске верного ответа, возможно, и не найденного еще.

Ох, Анжелика, что ты с собой делаешь? Зачем проходишь те испытания, что вовсе не предназначены для тебя? — сокрушился мысленно Жиральд, судорожно вздохнув.

— Жиральд, ты здесь? — Его имя слетело с ее уст настолько тихо, без раздражения и упрека, что он осмелился присесть на край кровати.

Не слез. Не истерик и криков, а лишь безмолвный взгляд, уставленный в потолок.

Анжелика крайне спокойна для женщины, узнавшей об отвратительной сущности собственного мужа, обманывающего ее на протяжении трех лет. Ее безразличие вызвало новую волну беспокойства за адекватность морального состояния девушки, находящейся еще вчера на грани безумия. Он настроен был успокаивать, утешать, но не молчать, не зная, с чего начать. Беспомощность. Вот что чувствовал в данный момент помрачневший Жиральд Ларош.

— Дай мне, пожалуйста, телефон, — наконец обратилась к нему Анжелика, приподнявшись на локтях, и вскрикнула от боли, пронзившей, кажется, все тело. Жиральд обхватил хрупкие плечи, помогая ей принять сидячее положение, ожидая, что она возмутится и отклонит его помощь, однако, к удивлению, Анжелика лишь внимательно смотрела на него, будто что-то желая спросить или уточнить, но ни слова не прозвучало. Девушка опустила голову, изучая забинтованные запястья, словно не имела никакого отношения к случившемуся. Наоборот, нескрываемый страх, промелькнувший на долю секунды в ее взоре, доказал пришедшую на ум Жиральда догадку.

Анжеликой руководила невыносимая боль, пожирающая разум и лишая рассудка. Та боль, что сломила достаточное количество отчаявшихся людей. Боль, принимавшая обличье Дьявола, тащившего жертву за собой в ад…  Или Дьявол превращался в нее, охотясь на очередную опустошенную душу?

От столь беззащитного и испуганного вида Анжелики, загнанной подобно зайцу опасным хищником в угол, у Жиральда кольнуло в сердце, и он инстинктивно протянул руку, захотев коснуться ее волос, притянуть ближе и заключить в объятия, оберегая от зла и лжи, но она, не отвлекаясь от лицезрения плодов необдуманной выходки, словно угадав его намерение, пробормотала, останавливая мужчину:

— Не трогай меня, прошу! Дай мне только телефон!

Жиральд поджал губы и вытащил из кармана брюк мобильный, вручив его Анжелики, нарочито задержав пальцы на холодной кожи внутренней стороны ладони, не заметив, как вздрогнула она от соприкосновения, взорвавшегося фейерверком жара внутри, согревая каждую клеточку.

Маска. Маска равнодушия, под которой упорно скрывались подлинные переживания, проникающие в мысли коварной змеей, пускающей смертельный яд, парализующей сознание. Противоядие заключается в одном: Анжелика должна открыться ему и довериться хотя бы чуть — чуть, чтобы он нанес лечебный бальзам на ее раны.

Нет, эта же Анжелика, не умеющая перекладывать на кого-либо тяготившую ее ношу, предпочитая, подгибаясь и склоняясь, нести бремя до того, пока силы не утратятся, тогда используются иные методики, например, попытка самоубийства. Безусловно, ничего смешного он не находил, к тому же на месту чудовищной боязни пришло негодование на детское ребячество Анжелики, по другому никак не охарактеризовать ее порыв свести счета с жизнью. Кому и что она бы доказала, умерев? Абсолютное безумие. Пожалуй, Жиральд сошел с ума намного раньше и окончательно, когда услышал ее прощальные фразы, наполненные горечью и… обреченностью.

— Алло…  Тетя, это я…  Нет, я немного простыла, поэтому охрипла. Как Белла? Что она делает? Уже в садике, да? А который час? Двенадцать, то есть я очень долго спала. Теть, все в порядке, просто у меня села зарядка. Я хотела бы попросить об одолжении…  Дело в том, что я болею и не хочу заражать Беллу, вот и…  Да, если возможно! Спасибо, тетя, конечно, я буду усиленно лечиться. Чуть позже позвоню, когда малышка вернется. Пока!

Закончив короткий разговор, Анжелика передала телефон мужчине, задумавшегося о чем-то, ибо на ее оклик он не отреагировал, после того, как она неловко тронула его за рукав, Жиральд, словно очнулся, и автоматически взял и положил обратно в карман, сохраняя затишье.

Странно, в очках он выглядит иначе: неприступный, чересчур ответственный и хладнокровный, а без них — моложе и ближе, напоминая ей о прошедших дней без лжи и страданий, когда она искренне смеялась и открыто улыбалась, веря, что между ними никогда не возникнет недоумений.

Почему он молчит? Почему больше ничем не огорошит ее? Впервые за три года Анжелика не против была выслушать Жиральда Лароша и поставить окончательную точку в отношениях, не заканчивающихся, невзирая ни на что. О чем он размышляет, не обращая на нее внимание? Видимо, не осталось того, чего бы она не узнала, хотя в первым Анжелика сомневалась. Тайнам нет предела. Одна ложь порождает остальные, и ей придется еще вынести ни одну правду.

— Белла, племянница Сандера, наверное, ты знаешь и без меня, — начала Анжелика, прикусив нижнюю губу в ожидании. Оказывается, она подвластна року, управляющему ею, точно куклой, указывая нужные направления. Разве она представляла такой исход событий? Разве догадывалась, что Жиральд спасет ее и на сей раз, помешав освободиться от мучений? Он вновь кардинально изменил выбранной Ликой путь, но вместе с тем Жиральд невольно распахнул перед ней двери в альтернативную реальность.

После ее смерти не поменялись бы нравы близких, ставших лжецами ради неясных выгод и цели. Она умрет, а как же грязная ложь, правившая на белом свете? Как же Белла, окутанная притворной заботой со стороны дяди, являющегося убийцей ее отца? Что сталось бы с невинным ребенком, потерявшим семью, да и вдобавок единственного оставшегося приемного родителя, по-настоящему любившего ее?

Нельзя сдаться трудностям! Анжелика вдоволь насытилась прожитым, однако Белла совсем маленькая, чтобы справляться с проблемами в одиночку. Очевидно, что Сандер не подарит малышке теплоты и нежности. Как, правда, она допустила победу слабости над рассудительностью?

— Не помню, чтобы я спрашивал, — послышался холодный голос Жиральда, от чего она поежилась, не привыкнув к пренебрежительному тону со стороны бывшего любовника.

— Нет, но мне…  показалось логичным тебе объяснить, что связывает меня с Беллой, — слегка покраснев, пробубнила Анжелика. — Она, на самом деле, ангел, не похожий ни на кого, и она очень ранимая.

— Человек, обладающий логикой, не будет предпринимать попыток суицида, — сердито проговорил Жиральд, сурово взглянув на нее. — Ты — эгоистка, Анжелика! Ты не хочешь поделиться своей болью со мной, считая, что преодолеешь ее сама. Постарайся один раз позволить мне облегчить ее.

Если ходить по хрупкой кромке льда, а над тобой пропасть безразличия и отрешенности, угрожающее поглотить любого, кто оступится и полетит вниз, остается лишь ждать того, кто спасет тебя.

Его ладонь внезапно взметнулась, осторожно погладив ее по макушке, и острая необходимость выплакаться и излить ему страдания разрядами прошла по всему телу девушки. Правильно ли она делает, разрешая Жиральду стать тем, кто удержит ее на краю пропасти? Именно из-за него она мучается столько лет, но только он способен избавить ее от ноющей и саднящей боли в груди.

Какая разница, кто и сколько врал? Тем не менее Александер перешел те границы, которые не укладывались в уме, зверски расправившись с родными и лживым путем взяв ее в жены. Жиральда простить невозможно, хоть он и наделал глупостей из-за страха разрыва их союза, но Сандеру нельзя найти какое-то оправдание.

Слезы, застывшие, как льдинки, в медовых глазах, вырвались наружу, заскользив по щекам, смывая оставшуюся горечь, наполняя пустое пространство внутри неизведанным спокойствием и уверенностью. Уверенностью в том, что впереди она более не будет подаваться импульсу, действуя твердо и решительно.

Мир по-прежнему существует, хоть ей и кажется, что больше нет той Анжелике, полной оптимизма и весельем. Увы, она вряд ли будет когда-то радоваться чему-то, тем не менее она непременно наберется сил для начала борьбы, для воспитания Беллы, отныне ставшей единственной целью.

— Я не ненавижу тебя, Жиральд! — откровенно призналась Анжелика, отметив, как напряженные широкие плечи опустились, словно ему отменили смертную казнь. — Моя ненависть вытекла с той ненужной частью отравленной крови, но…  я не люблю тебя. Больше нет любви. Она умерла, не выдержав твоего предательства, которое никогда не забудется. Я стала другим человеком, поэтому и отношения между нами иные. Считай, что мы заново познакомились на несколько дней, чтобы позже расстаться навсегда. Да, я понимаю, мне надо все осмыслить.

Жиральд выдавил слабую улыбку, проглотив застрявший в горле ком, а во рту стало горько и неприятно. Сердце заколотилось о ребра так громко, что, кажется, его удары разносятся по всей спальне. Анжелика, неправильно истолковав создавшуюся атмосферу, разочарованно отвела взгляд.

— Просто возьми меня за руку и посмотри в глаза! Ничего не говори! То, что ты увидишь там, и есть та правда, которую ты ждешь и ищешь.

Анжелика послушно исполнила его то ли приказ, то ли просьбу, зачарованно утонув в ярко — лазурных голубых омутах, застеленных туманной пеленой мук. Как давно она не погружалась в их глубину, безмолвно кричавшие о том, чему не суждено сбыться. На самом деле, ненависть к нему исчезла, как радуга после грозового дождя. Быстро появившись и разгоревшись в ней, она так же потухла, оставляя болезненные воспоминания. А ненавидела ли она его вообще? Конечно, безумно ненавидела, так как ошибки шли по пятам, допущенные по вине темного и безжалостного чувства, убивающего изнутри, сжигая выстроенные мосты.

Ненавидеть намного больнее, чем любить. Любовь не истощает так сильно, как жгучая ненависть, питающаяся энергией, высасывая ее почти всю из Анжелики.

— Я не знаю, что будет дальше, Жиральд, — тихо произнесла она. — Сейчас я уверена в одном: мне нечего оставаться в доме, где нет ни капельки правды. Ложь. Она кругом и везде, даже фундамент основан на ней. Я задыхаюсь здесь! Ты поможешь мне?

Жиральда просить дважды не понадобилось. Вероятно, он в душе не терял надежду когда-нибудь услышать подобное. Анжелика же и не предполагала, что попросит о помощи мужчину, повинного во всех бедах, случавшихся с ней.

Судьба. Небеса. Воля Всевышнего.

Телефонные звонки непрерывно звучали в пустой спальне, зловеще отдаваясь эхом в просторной комнате, где не было никого. Старинные часы замедлили ход, не тревожа наступившую могильную тишину, прерывающуюся иногда вибрацией одинокого лежащего мобильного на пуфике.

Катерина Новик устало опустила голову на подушку, тяжело вздохнув. После очередного визита к бывшему мужу, к сожалению, безмерная вина только усугублялась в ней. Он с трепетом и нежностью спрашивал о дочери, мечтая увидеть ее и обнять, от чего Катерина вытирала подступившие слезы. Как жестоко она вела себя, запрещая Анжелике общаться с ним, придумывая любые истории, принудив дочь поверить в то, что, создав новую семью, отец позабыл о дочери от первого брака.

Анжелика. Ее бедная девочка совсем запуталась, и ответственна за произошедшие нерадостные перемены в жизни дочери она, Катерина. Желание осчастливить дочь и обеспечить прекрасное и беззаботное будущее не исполнилось, а обернулось наперекор задуманному. Анжелика несчастна. Жиральд Ларош страдает. Сандер с трудом переносит равнодушие жены, не найдя покоя в семье. Белла растет без родных родителей, почти сиротой. Чего она добилась? Какой, в общем, путь она выбрала для дочери?

Может, ей стоило передать в тот роковой день письмо от этого профессора? Может, она не имела право лгать Анжелике о том, что Жиральд Ларош улетел к жене, в то время, как была осведомлена об аресте профессора?

Она во всем неправа. Она не должна была вмешиваться в судьбу дочери, написав ее по-другому, чем предназначалось. Видно, за каждой любовью стоит боль, а она хотела огородить дочь от мучений, в итоге превратив жизнь Анжелики в сплошные горести.

Неожиданный телефонный звонок вторгся в ее печальные размышления, и Катерина едва не подскочила на кровати, испуганно схватив трубку и прижав к уху, опасаясь неблагоприятных новостей из больницы или, еще хуже, что-то ужасающее об Анжелике, ведь последняя уже несколько дней сбрасывала вызовы матери, упорно игнорируя ее, и Катерина вовсе не сердилась, осознавая заслуженное обращение дочери.

— Доброй ночи, если ее можно назвать «доброй»! Дорогая моя теща, у меня к вам только один вопрос: где Ваша дочь? Я требую от Вас прямого ответа! Куда пропала моя жена?

Глава шестнадцатая

ЛИШЬ ТЫ МОЯ ЖИЗНЬ

Чем обычно занимается человек перед рассветом? Некоторые спят, отвлекаясь на время от всех проблем, другие — ожидают первые солнечные лучи на суточной работе или по собственной прихоти стремятся увидеть, как появляется на сером горизонте источник света нашей планеты, любуясь открывающимся прекрасным видом.

Ночь уже отступила, уводя за собой темноту и страхи, а солнце еще не взошло, давая возможность разобраться в клубке спутавшихся мыслей, не дающих прилечь ни на минуту.

Громко и грязно выругавшись, Александер Девуа швырнул отключившийся мобильный телефон на кровать, не обратив внимание, что рыжеволосая женщина, сидевшая на ней и внимательно наблюдая за потугами мужчины дозвониться до вероломной жены, слегка вздрогнула от неожиданности. Телефон, видимо, не выдержав такого напряжения, которому его подвергли за долгую ночь, разрядился, получив долгожданный отдых. Сколько раз он звонил? Сто? Двести? Мередит дважды сбивалась со счету, пока Сандер, измеряя шагами огромную роскошно обставленную дорогой мебелью из красного дерева комнату, не прекращал набирать номер жены.

Да, разгоряченный мужчина, буквально испепеляющий каждую вещь в комнате гневным взглядом, незамедлительно заставил ее тело откликнуться. Она ощущала, какой ненасытный зверь в данный момент свирепствует в нем, требуя вырваться наружу.

Ох, как будет жарко, если она поможет ему выбраться…

— Подонок! — заорал, не контролируя эмоции, Александер, ударив кулаком по деревянной панели двери. — Живучая свинья! Как он смел?.. Мередит, ты заказала билет или нет? Отвечай мне, черт тебя подери!

Мередит, лениво поднявшись на ноги, кошачьей походкой направилась к взбешенному мужчине. Когда Александер Девуа позвонил ей в час ночи, в прямом смысле выдернув из постели и приказав явиться к нему без возражений, она отнюдь не удивилась. Этого и следовало ожидать. Мужчина, не удовлетворенный супружеским долгом, всегда будет искать способ получить желаемое. После Жиральда Лароша она потеряла веру в любовь, но разве можно отказываться от наслаждения? Потратив на него лучшие годы, работая в качестве медсестры и личной секретарши, молча исполняя любые приказы, потому как ждала ответных чувств, она едва не стала объектом унижения, когда он выбрал ту малолетку.

Любовь не приносит ничего, кроме бессмысленных страданий и потрепанных нерв, а вот страсть обещает и дает многое, не причиняя лишней боли. Только ту боль, что приносит неимоверное удовольствие.

— Сандер, — нарочито по буквам выдохнула его имя Мередит, приблизившись вплотную. Аромат цитрусового одеколона и обольщающий мужской запах пронзил ее ноздри. Чего таить, за три года она тысячу раз представляла своего привлекательного и импульсивного партнера по гостиничному бизнесу в роли любовника. Конечно, карие глаза, обжигающие и притягивающие смотреть в них вечно, способны растопить лед в сердце самой неприступной женщины. Пухлые губы, наверняка, возносящие на вершину блаженства, многих представительниц слабого пола, а темная щетина придавала ему опасный облик, тем не менее настолько тянущий, что иногда она с трудом сдерживалась, чтобы не провести по ней подушечкой пальца. Бесполезно отрицать очевидное. Она безумно хотела этого мужчину. Не просто хотела, а жаждала испытать силу страсти Александера на себе, поэтому приходилось часто заглушать подобные порывы в объятиях неумелых и несмышленых любовников.

А от него веяло уверенностью в том, что не существует того, чего ему не известно в науке о любви.

— Мередит, ты… — скрипнув зубами, Сандер раздраженно повторил вопрос. — Ты заказала билет или нет? Черт, скажи: да или нет?

— Конечно, через интернет — магазин еще два часа назад, — кивнула Мередит, чуть наклонив голову набок. — Но почему ты так уверен, что твоя жена в Праге? Сандер, мне кажется, ты ошибаешься.

— А где она? — взорвался он, хватая ее за плечи. Его пальцы впились в обнаженную гладкую кожу, сдавливая так, что Мередит внезапно захотелось застонать совсем не от боли. От разливающегося желание внутри. — Куда она делась? Где? Ее нет ни дома, ни в больнице, ни у матери! Нигде! Не в ад же она отправилась? И Белла…  Слышишь, она никогда не оставляла Беллу у тети! Она с ним…  Черт их побери!

На мгновение его взгляд остановился на приоткрытых накрашенных красной помадой губах, и Мередит немного подалась вперед, предвкушая глубокий поцелуй, даже атмосфера в спальне накалилась до предела, как вдруг Сандер резко выпустил ее, прикрыв на несколько секунд глаза, выровняв сбившееся дыхание. А Мередит тяжело дышала, уставившись на того, кто пробудил в ней спавший до сей поры вулкан.

— Мне нужна моя жена, — прорычал Сандер. — Только представлю, как он и она…  Я убью Жиральда Лароша! Клянусь, я не пощажу его больше! Он будет умирать долго и мучительно, я устрою ему такую пытку, что он пожалеет о своем рождении. Вся кровь вытечет из него, а его бездыханное тело я сожгу. Я не оставлю его живым!

Мередит незаметно поморщилась. Нет, ей вовсе не было жаль мужчину, испоганившего ей жизнь и наплевавшего на ее чувства. Он, действительно, заслуживает самого жестокого наказания за то, что посмеялся над ней, за то, что полюбил не ту женщину, став безумцем, идущем на все в угоду ей.

Что такого в Анжелике Новик? Сандер полностью одержим ею, даже женился, боясь потерять ее, ибо мир потеряет краски без нее, как он признавался сам, а тогда незачем продолжать жить. Жиральд Ларош, готовый пожертвовать репутацией, статусом и уважением в обществе ради нее.

Что они нашли в ней, чего нет в Мередит? Она тоже умеет любить и притворяться скромной и наивной, да и красивой внешностью не обделена. Еще в медицинском колледже сокурсники завидовали ее удивительным зеленым глазам, напоминающим два переливающихся необработанных изумруда. К тому же, она столько сил положила на то, чтобы добиться совершенства в фигуре, привлекающей парней, с радостью соглашающихся провести с ней ночь, тем не менее определенного результата особо не видно.

Двое мужчин, занимавшие в ее сердце место, никак не воспламеняются к ней желанием. И во всем виновата…  Анжелика. Она присвоила себе тех, которые дороги Мередит и нужны, лишив ее всего.

— Ладно, Сандер, тебе надо расслабиться, — подмигнула ему Мередит, облизнув губы, заметив, как потемнели глаза, меняя цвет на почти черный. — Ты расстроился из-за того, что она уехала? Ну же, сбрось напряжение, дорогой! Тебе не следует так переживать, ведь это вредно. А за здоровьем необходимо следить, особенно за физическим.

Тонкие пальцы с длинными красными ногтями, напоминающими куриные когти, скользнули под рубашку мужчины, пробежав по твердому животу и мускулистой груди, чувствуя, какими железными стали мышцы. Похоже, он не равнодушен к ее прикосновениям, и ей удастся разбудить вожделение, от которого она давно изнемогала.

— Что ты делаешь? Ты рехнулась, да? Мне сейчас не до этого! Оставь меня одного! Хватит, Мередит! — отдернул ее Сандер, отшатнувшись, однако женщина, не сдаваясь, протянула руку, коснувшись взъерошенных пальцами от волнения темно-каштановых волос, пригладив их.

— Я сижу с тобой неизвестно, сколько времени, молча терпя твои крики и ругательства, — не отступала Мередит. — И что я прошу взамен? Хорошее времяпровождение. Неужели тебе не хочется расслабиться? Или у тебя правило: ты не спишь с друзьями?

— Мы не друзья, а партнеры, — процедил Александер. Он, как и все мужчины, имел физические потребности и бывало искал короткие связи на несколько часов, исключительно ради поддержки здоровья и формы.

Без любви. Без подлинного желания.

Типичная интрижка на одну ночь. Он и не запоминал, с кем спал, да и его одноразовые любовницы ничего не требовали, забирая заработанные деньги. Обычно, Сандер предпочитал пользоваться услугами специального салуна, где сексуальные танцовщицы угождали клиентам. Редко, где-то пару раз в месяц, Сандер посещал бар, чтобы выместить там ту энергию, что накопилось в нем за прошедшие дни. Если бы его жена смягчила свой нрав и соизволит исполнить супружеский долг, то ему и не понадобятся другие женщины, кроме Анжелики. Увы, скорее можно дождаться встречи солнца и луны, чем их близости.

— Давай будем партнерами не только в бизнесе, дорогой, — слащаво пробормотала Мередит, обняв мужчину за шею и потянувшись к его губам. Не вышло. Настойчивое движение отстранило ее от него, отдаляя на безопасное расстояние.

— Держись подальше, — как-то хрипло бросил Сандер, невольно осознавая, что отреагировал на столь близкий контакт между ними, да и умопомрачительный аромат роз и чего-то еще, исходящий от Мередит, подбросил в голову самые порочные и темные фантазии.

Только исчезновение Анжелики останавливало Сандера, в противном случае, эта рыжеволосая соблазнительница уже лежала бы в постели, придавленная его телом, без единого шанса на сопротивление или доминирование.

Анжелика…  Она окончательно сведет его с ума своими беспардонными выходками! Мало того, что не отвечала на звонки, теперь и сбежала вместе с Жиральдом Ларошем! Одна сторона уверяла в обратном: Лика не предала его, и она оказалась жертвой коварства и хитрости Жиральда, наверняка, похитившего ее, однако внутренний голос предательски подсказывал, что девушка могла пойти с ним и по доброй воле.

Нет, Сандер отказывался верить в последнее. Она давала клятвы перед алтарем, обещая принадлежать ему, пока смерть их не разлучит, поэтому Анжелика, воспитанная по старой закалке, не поступила бы с ним подло.

Жиральд Ларош непременно ответит за эту ночь, когда Сандер балансировал на грани отчаяния, поняв, что его жены нет в городе. Саймон подтвердил подозрения, проникнув благодаря запасному ключу в дом и застав пустоту и тишину.

— Боже, Сандер, ты рассуждаешь так, будто ты — первый мужчина, выставленный дураком горячо любимой женой! Мы, женщины, не принимаем отказов и ищем того, кто подарит нам истинное наслаждение и удовольствие. Это заложено в нас еще с древних времен. Если твоя жена получает то, чего ей не хватало с тобой, в объятиях другого мужчины, разве ты не можешь повторить то же самое?

Предел. Всему наступает предел. Последняя капля переполнила чашу терпения, а слова, пропитанные сарказмом, ударили больнее всего. Воображение нарисовало картину того, как Анжелика, вцепившись в плечи склонившегося над ней мужчины, стонет от его ласк…

Звонкая пощечина раздалась в затемненном гостиничном номере, а через секунду Александер резко дернул застывшую рыжеволосую женщину к себе, круто развернув и прижав поясницей к краю зеркального стола, жадно впился в ее полные алые губы, одновременно приподнимая край платья, обнажая стройные загорелые ноги.

Он всегда умел наказывать зазнавшихся шлюх.

— Барселона, Рим, Венеция…  Ты могла бы выбрать, какой угодно город, но почему именно Париж?

Анжелика пожала плечами, оторвавшись от рассматривания узоров из лепнины на потолке дорогого гостиничного номера. Бутылка шампанского в ведерке с водой, бывшей ранее льдом, и ваза со свежими фруктами, стояли на зеркальном столике. Белоснежная, подобранная по последнему писку мебель, указывала на статус отеля. Пять звезд. Странно, почему раньше она никогда не бывала в гостинице собственного мужа? Да, у нее и не было никакого желания вновь возвращаться в город, окутанный воспоминаниями и болью, но иного выхода нет.

Свет должен победить тьму. Правда поразить ложь. Уже бесполезно успокаивать себя призрачными надеждами на лучшее. Надо решать самой, как строить свою судьбу, а не полагаться на других. С такой целью Анжелика уверенно ответила на предложение Жиральда покинуть солнечный и тихий Женвилье.

Пусть Александер Девуа поймет, что она тоже умеет играть и менять ход событий. Она больше не безвольная марионетка в руках опытных кукловодов.

Пришло ее время показать, кто есть кто.

— В этом городе началась моя история, полная обмана, здесь и закончится, — Она посмотрела на мужчину, расположившегося в кресле и внимательно следившего за каждым ее действием, от чего почему-то по коже пробежали мурашки.

Голубые глаза неотрывно наблюдали еще по дороге в машине, когда она вынуждена была сидеть рядом с ним, слушая его тяжелое дыхание и громкие удары сердца, взволновавшие ее настолько, что она не смогла вздремнуть, опасаясь нечаянно положить голову ему на плечо. Никакого близкого контакта. Никаких былых чувств.

У нее есть цель. Цель, которую обязательно следует успешно выполнить.

Ее взгляд упал на двуспальную кровать королевских размеров, застеленную нежным белым шелковым покрывалом, занимавшую почти всю спальню. Она растеряно оглянулась в поисках кушетки или дополнительной раскладушки. Ничего. Получается, что в номере всего одна…

— Я ухожу! — раздраженно воскликнула Анжелика при мысли о том, что ей придется делить ложе с тем, кто лишил ее покоя, превратив с самого начала ее жизнь в ад. На такое она не подписывалась, соглашаясь на поездку. — Как я раньше не догадалась о твоих корыстных намерениях? Сейчас ты скажешь, что в отели нет свободных номер, верно? Дешевый вариант, Жиральд Ларош!

Мужчина вздернул темную бровь, без лишних слов протянув ей стационарный телефон, и она недоуменно взяла трубку, продолжая возмущенно разглядывать беспечное выражение лица Жиральда, будто он знал наперед о ее реакции.

— Позвони администратору и попробуй найти в заполненном отели во время фестиваля вина, куда приехали около тысячи людей со всего мира, свободный номер! Давай же, Анжелика, я никогда не сомневался в твоих способностях.

— Фестиваль вина? — недоуменно переспросила Анжелика, недовольно вспоминая, что в Париже из года в год весной устраивали дегустацию лучших вин страны, приглашая иностранных специалистов и критиков. За звание «лучшего» боролись старинные винные заводы Франции, и только единицам удавалось добиться почета и признания. Конечно, подобное мероприятие привлекало не только приглашенных гостей, но и обычных туристов, поэтому, к великому сожалению, он абсолютно прав. Легче найти иголку в сене, чем лишнюю комнату в одном из самых известных пятизвездочных отелей страны «Пэлис», принадлежащий Александеру. Интересно, а он будет присутствовать на фестивале, организованном тут?

— Естественно, он же владелец, — догадавшись, что последнюю мысль она озвучила, Анжелика хмыкнула и поставила телефон на тумбочку, прежде чем повернуться к мужчине, даже сейчас умудрившемуся окончательно испортить ее мрачное настроение.

— Жиральд, я приехала сюда, чтобы заставить Александера заплатить за содеянное, — тоном, не терпящим возражения, твердо отчеканил девушка. — Он должен ответить за совершенные преступления не только передо мной, но и под полицией. Да, ты не ослышался…  Я хочу, чтобы…  Сандер понес самое жесткое наказание.

В ней горел огонь презрения и ненависти, обжигающий внутренности ярким пламенем возмездия, требующий поглотить того, кто ложью принуждал ее отвергать истину, того, кто, движимый жаждой богатства, убил отца Беллы. Она отомстит Сандеру за то, как он обошелся с ней, за малышку, обреченную расти без родителей, лишенную, в отличие от Анжелики, навечно отцовской поддержки и теплоты.

Сандер не имеет право радоваться жизнью, когда заставил плакать стольких людей. Его смех перевоплотится в слезы, а деньги — проклятием, уничтожившим весь его мир. Ей становилось противно от того, что она позволяла рукам, обагренным кровью близких, обнимать ее.

Если бы Анжелика не ослепла от того мнимого окружавшего спокойствия, то кое-что можно было исправить. Например, не играть роль послушной жены кровожадного мужа…

— У тебя есть план? — поинтересовался Жиральд, многозначительно так же окинув взглядом кровать, явно, угадав ее поспешное решение переселиться в другой номер. Уголок его губ слегка дернулся вверх, тем не менее этот жест не остался незамеченным Анжеликой.

— У меня есть план, месье Ларош, и в него не входит то, о чем вы размечтались! Я не буду с тобой спать! Никогда!

В спальне повисло напряженное молчание. Жиральд поджал губы, в то время, как веселые чертики заплясали в глазах, уставившихся на раскрасневшуюся Анжелику. Похоже, до нее только-только дошел смысл сказанного. А ведь он и не делал столь неприличного предложения. Может, где-то в глубине подсознания крутилась подобная идея, однако он ни о чем не зарекался. Мало того, возможно, это тоже плод ее больного и утомленного воображения.

— Я имела в виду, что…  в одной кровати…  Ты и я…  Мы не будем находиться вместе, — сбивчиво попыталась объяснить Анжелика, ощущая, как краска приливает к щекам. Правда, какое значение имело выброшенная фраза? Она же просто собиралась донести до него одну вещь. Они не могут спать на одном ложе, потому как чужие друг другу, а Анжелика ни за что не ляжет в постели с теперь уже посторонним мужчиной, невзирая на то, что тремя годами ранее она с безграничным удовольствием отвечала на его ласки, разрешая делать больше, чем исключительно засыпать вместе.

Жиральд встал, приблизился к ней и нежно прикоснулся кончикам пальца до горевшей кожи лица, и Анжелика вздрогнула, попятившись назад, пока не уперлась спиной об стену, судорожно вздохнув от подкатившего жара, застрявшего в груди горевшим комом, обдающим теплом клеточки тела.

Как ему удается одним робком касанием, как искре, зажечь в ней костер запретных желаний? Почему она не в силах контролировать себя, когда он приближается к ней так близко, что ее сердце пропускает удары, а потом вновь бешено забивается, готовясь вырваться наружу? Раньше Анжелика понимала причину, но на данный момент, не испытывая к нему ни любви, ни вожделения, от чего она реагирует на него подобным непонятным образом?

Она не любит его…  Что же творится с ней тогда? Вдруг у нее, действительно, помутился разум?

— Анжелика, все в порядке, — мирно сказал Жиральд. — Тебе не стоит беспокоиться по этому поводу. Я буду спать в кресле, если, конечно, не найдется раскладушка. Честно говоря, у меня и не было намерения спать с тобой. Нет, я не точно выразился, дорогая. Без обоюдного желания никто не получит настоящего наслаждения, поэтому не волнуйся, на твою честь я не буду покушаться.

Анжелика на мгновение прикрыла глаза, успокаивая бушующую буря внутри, призывая себя набраться терпению и выкинуть ненужные и пустые думки из головы, как от следующего предложения мужчины у нее чуть не подкосились ноги:

— Хотя…  я безумно тебя хочу, дорогая. Прошло три года, то есть тысяча девяносто пять дней, и я по-прежнему очень сильно хочу обладать тобой, даже и на этой кровати, купленной на деньги твоего мужа.

— Что? — ошарашенно пробормотала побледневшая Анжелика.

— Я шучу! Видела бы ты, как выглядишь, словно перед тобой мертвец! — расхохотался Жиральд, и Анжелика еле удержалась от того, чтобы не схватить ближайшую подушку и не кинуть в наглеца. Неужели он не понимает, какое отвратительный у него юмор?

— Ты…

— Может, оставим тему «приятных дел»? Мне не терпится узнать о твоем плане, — прекратив смеяться, серьезно обратился к ней Жиральд. Анжелика, сжав кулаки, сдула прядь непослушной челки и подошла деловитой походкой к креслу, не обращая внимание, как любуется ею мужчина.

Чего таить, Жиральд Ларош отнюдь не шутил…

Глава семнадцатая

ИГРА ПО МОИМ ПРАВИЛАМ

Ресторан французской высокой кухни радушно встречал гостей, размещая их в удобные кожаные кресла, где бы они могли расслабиться под ненавязчивую легкую мелодию, успокаивающую натянутые нервы и призывающую забыть о проблемах, погрузившись в непринужденную атмосферу, чтобы заслуженно оценить старания поваров, вкладывающих душу в каждое блюдо.

Анжелика нехотя ковыряла вилкой в тарелке с ризотто и черными трюфелями под сливочным соусом, порекомендованным официантам. Аппетита совсем не было, при том, что она не ела с вчерашнего дня. Да как она может спокойно приняться за трапезу, если мужчину, сидящий напротив, не отводил от нее взгляд, будто пытался что-то выпытать еще.

— Хватит! — не выдержала Анжелика, отложив серебряную и начищенную до блеска вилку в сторону. То, как неотрывно он наблюдает за ней, не просто выводило ее из себя. Это выбивало ее из привычной колеи. Казалось, что даже мысли смешались вместе, отказываясь выкладываться по порядку, а ей в данной ситуации необходимо четко думать и решать.

Особенно теперь, когда от ее решения зависит многое.

— Что я сделал? — недоуменно приподнял бровь Жиральд, невозмутимо поднеся ко рту кусочек обжаренного стейка. Когда его губы приоткрылись, то Анжелика невольно дернула плечом, прежде чем до него дошло значение жеста, она демонстративно фыркнула и уставилась в тарелку.

Почему она не сосредотачивается на тщательно выстроенном плане? Почему возникло вновь притяжение, когда-то погубившее ее? Она никак не могла разобраться, что с ней происходит в присутствии Жиральда, но одно предельно ясно.

Между ними нет никаких больше прежних отношений. Как два человека, объединенных одной целью, они сразу расстанутся после успешного завершения желанного.

Расстанутся на сей раз навсегда, чтобы никогда не встретится вновь и наконец пойти по разным путям.

— Кстати, я, по-моему, предупреждал, что здесь отвратительное ризотто, — заметил Жиральд, припоминая ей неиспользованный совет о правильном выборе блюд. — Может, закажешь стейк из мраморной говядины? Он очень вкусный…  Хочешь попробуй мой?

Анжелика резко поднял голову от его последних слов, как раз в тот момент, когда мужчина придвинул тарелку с сочным куском мяса в ее сторону. Есть с одной тарелки, по мнению Анжелики, слишком интимный знак, дозволенный только мужу и жене или…  двум любовникам. А они никем не приходились друг другу, так почему же он решил, что она будет проделывать подобное с ним?

Предательская память вернула ее в те дни, когда они делили одну шоколадную конфету на двоих. Не при помощи рук, а зубами и языком, после чего сливались в долгом и томительном поцелуи со сладким вкусом, придающим незабываемый эффект поцелую.

— Отвратительно твое поведение, Жиральд, а не ризотто, — шикнула Анжелика, отодвинув предложенное блюдо обратно. — Перестань вести себя так, будто мы приехали сюда, чтобы отдыхать! Перестань смотреть на меня, словно я какая-то диковинная вещь!

— А что я еще не должен делать, Анжелика? — На его тонких губах заиграла лукавая улыбка, действующая на нее, как главный раздражитель. Как же ее бесит Жиральд Ларош! Она и не представляла, что он настолько неугомонен и назойлив, не желающий оставить ее в покое хоть на секунду!

— Тебе весело, да? — с негодованием поинтересовалась Анжелика. — Я удивляюсь, как тебе удалось попасть в такую серьезную сферу, как медицина, если ты не понимаешь, в каком положении мы находимся? Правда, мы остановились в отеле моего мужа, пусть номер ты забронировал на свое имя, это не значит, что он не сможет узнать о нас! Пока я не найду доказательства против него, то мы не должны попадаться Сандеру на глаза!

— Я не уверен в верности твоих действий, — признался Жиральд, переменив тему и мгновенно превратившись в рассудительного и задумчивого мужчину. — Вряд ли Александер хранит что-то компрометирующее его. Ты недооцениваешь супруга, Анжелика! Он хитер, изворотлив и до безумия алчен. За деньги он продаст абсолютно все.

Конечно, Анжелика бы усомнилась в сказанном еще несколько дней назад, потому как дорогие подарки мужа уверяли об обратном, однако теперь она не намерена ничему верить, покамест сама не убедится в этом. Человек, убивший близких людей, нагло обманывающий столько лет, достоин исключительно презрения.

— Возможно, ты и прав, но перед отъездом Александера я нашла у него в кабинете на столе бумаги. Он отобрал их у меня так быстро, что я успела прочитать только два слова. Завещание. Марк Девуа. Я тогда не стала ничего выяснять, не видя нужды в подробных объяснениях, тем более меня это не касалось. Я…  доверяла ему, но теперь уверена, что у него есть документ, который может доказать виновность Сандера во всех махинациях, да и у тебя собрана целая папка…

— Глупо, — прервал ее Жиральд, покачав головой. — Глупости. Ты увидела завещание, но, может, это завещание Марка его дочери? Отец Сандера перед смертью официально передал имущество и бизнес сыну, а Сандер, продав долю партнерам, получил деньги и стал строить пятизвездочный отель. По сути, с одной стороны ничего криминального нет, ведь он получил деньги законным путем, оформив сделку. Надо выяснить, кому продал фабрику по производству медикаментов Сандер, потому что эта зацепка приведет к последнему сообщнику, еще не осужденному. Их было семеро, включая моего отца, Франциска Девуа, Марка и Сандера. Двоих арестовали, остались твой муж и еще один человек, которого я за три года не сумел не то, что найти, но даже узнать имя. Без него вся собранная информация и гроша ломанного не стоит. Он обернет ситуацию в свою пользу.

— Ты прав, — кивнула Анжелика, осознавая, что Александеру не составит особого труда уверить всех, что белое, в действительности, черное. — Все же я знаю, что завещание находится у Сандера. Он забрал его, когда уезжал. Вдруг оно чем-то поможет?

— Не отрицаю, — пожал широкими плечами Жиральд, промокнув шелковой салфеткой губы. Он не поддерживал, чего скрывать, план Анжелики.

Во — первых, опасность поджидает везде, и тому свидетельствует покушение на него, когда предпоследняя улика, указывающая на полную причастность к убийству Сандером отца, была найдена. Он не хотел рисковать жизнью Анжелики, хоть и сомневался в том, что Алекс способен причинить вред жене, тем не менее лучше перестраховаться. Откуда знать, а если взбешенный тем, что его раскрыли, Александер забудет о любви и пойдет в наступление?

Во — вторых, чересчур много «но» появились в ее плане. Как и сработать, он так же может с треском провалиться, создав дополнительные неприятности, между тем Жиральд поддерживал его, особенно последний пункт о похищении, так как в логичном и обдуманном исполнении они добьются желаемого.

Они…  Если бы Анжелика представляла, какое значение имеет для него это местоимение. Не она или он…  А именно ОНИ…  Вместе стремятся наказать человека, разрушившего их и без того хрупкие отношения, оставив вместо них засохший и почти погибший росток любви, однако Жиральд не терял надежды, что в один день он оживет. В день, когда Анжелика вновь позволит ему войти в ее сердце.

Надежда умирает последней. Пока он жив, Жиральд будет беречь веру на совместное будущее…  До последнего вздоха.

— Значит, мы превратились в детективов? Да, мне еще не приходилось за кем-то следить. Как отреагируют мои коллеги, если узнают, что профессор кафедры торакальной хирургии в известном Университете Париж Декарт, нашел вторую специальность? — попытался разрядить напряженную обстановку Жиральд, заметив, как сошлись на переносице тонкие брови девушки, а грустное выражение застыло на лице. Ему вовсе не нравилось, когда Анжелика переживает или плачет. Ее слезы резали по живому, причиняя невыносимую боль, вместе с тем ему хотелось прижать содрогающуюся в рыданиях девушку к груди и качать, пока она не успокоится. Иногда, как доказано, женщины плачут из-за малейших пустяков, но даже в подобные минуты он стремился быть с ней, находиться рядом, чтобы стереть соленые капли поцелуями…

Все равно он не терпел слез Анжелики ни при каких условиях.

— Намного лучше, чем о том, что он промышлял наркотиками! Вообще удивляюсь, как тебя еще не лишили врачебной лицензии? — язвительно осведомилась Анжелика, и мужчина, пригубивший немного красного вина, поперхнулся от неожиданного заявления, оглядевшись по сторонам и убедившись, что гости в ресторане погружены в общения или изучения меню, не обращая на них внимание.

— Боже, Жиральд, я не хотела! — испуганно вскочила Анжелика, приблизившись к нему, услышав, как надрывно кашляет мужчина. Она осторожно похлопала его по спине, обеспокоенно вглядываясь в его покрасневшее лицо. Бывает, она перестает контролировать речь, болтая то, о чем не думает, а просто лишь бы ляпнуть, дабы задеть побольнее.

А сейчас она и не намеревалась нагрубить ему, зато ее глупая вспыльчивость сыграла против нее.

— Все в порядке! — прохрипел Жиральд, взяв соседний стакан холодной воды и взглядом указав ей сесть на место, и Анжелика подчинилась, виновато посмотрев на него. Да уж, перегибать палку тоже не стоит, ведь он, невзирая на то, какие причины им движут, вызвался помочь ей, не оставив жить в притворном и лживом мире, слепо веря волку, принявшему вид овечки.

— Мне жаль, — честно призналась Анжелика, когда он поставил пустой хрустальный стакан на стол. — Я не имела в виду…

— Тебе не надо оправдываться, — перебил ее сиплым голосом Жиральд. — Ты задала прямой вопрос. На самом деле, мою лицензию временно заморозили, пока велось расследование, но благодаря Клайву Лесби я не лишился статуса доктора медицинских наук. Моя профессия помогла мне справиться с навалившимися трудностями, дала стимул, в противном случае меня ничего не держало на белом свете, — горько усмехнулся Жиральд, и Анжелика вздрогнула от неприятной фантазии о смерти профессора Лароша. Пусть она и обвиняла его во всех грехах и несчастьях, но она никогда не мечтала о его смерти. Наоборот, даже, продолжая злиться на него, она не допускала мысли, что с ним может что-то случиться. Нет, она и думать о подобном боялась, чтобы плохие думки не материализовались.

Как Жиральд может умереть? От него зависит столько людей, ведь он дает им шанс на выздоровление и излечение. Он спас ее отца, как и сотню других человек, вернув их к прежнему образу жизни. Его операции дарят больным при смерти долгожданную надежду…  Как же он умрет?..

Анжелика настаивала, скорее для собственного успокоения, что страх за Жиральда обоснован исключительно из-за гуманных соображений и жалости к больным.

— У нас наметился прогресс, кстати, — отбросив воспоминания о прошлом, довольно произнес Жиральд. — Ты все — таки признала, что есть МЫ, несколько раз при том…  Разве нет?

Подушечкой указательного пальца Анжелика провела по его скуле, опускаясь до четко очерченного контура верхней губы. Как давно она не чувствовала приятное покалывание на коже…  Однако, прошло то свободное время, когда их желания полностью совпадали, осуществляясь взаимным удовлетворением и наслаждением.

— Ты разбил все мои мечты! Мои слезы уже высохли, но раны неизлечимы. Я никогда не забуду, Жиральд! И ты не забывай о том, что произошло между нами, о твоей ложи и…  твоей жене.

— Покойной жене, — поправил ее хмурый Жиральд, и Анжелика побледнела, а по телу пробежали мурашки. Умерла? Выходит, он больше не женат? Хотя, будучи обманутой множество раз, она не торопилась верить ему. Очередная ложь со стороны бедного профессора — вдовца? Она не наивная дурочка, наступающая на одни и те же грабли.

Его жена далеко не ее проблема, тем более у нее и так хватает неприятностей и неясностей, потому она абсолютно равнодушна к личной жизни профессора Лароша. Да, это меньше всего должно ее интересовать. По крайней мере, она настроена на сей расклад событий.

— Мне все равно, Жиральд, — бросила Анжелика, придав тону безразличие. — Надеюсь, мы обсудили все? Ты упоминал какого-то знакомого, приближенного к Сандеру. Ты попросишь его сделать копии всех юридических документов, а после мы приступим к действиям.

— Я уже представляю похищение непокорной Анжелики, — поддел ее Жиральд, и голубые глаза засверкали от смеха. — Не заметно по мне?

— Ты издеваешься? — возмутилась она, задетая его шуткой, так как не находила повода для веселья и приколов. Похоже, Жиральд кардинально изменился, перестав трезво оценивать вещи, превращая их в нечто юмористическое, хотя она забыла, сколько дней прошло с того момента, когда она искренне смеялась. По-настоящему радовалась…  Будто она никогда и не была счастливой, вечно погруженная в грусть и тревогу.

Неужели она разучилась реагировать на что-то, кроме своих проблем и обид?

— Анжелика, — тронул ее за плечо мужчина, выводя из тягостных размышлений, и она с нескрываемой грустью взглянула на него. Взглянула так, словно и не было трех лет, ставших барьером между ними…  Словно она заново столкнулась с роковыми событиями, принесшими неминуемые последствия.

— Почему обстоятельства сложились так? Наверное, они почти всегда против нас. Они отняли у меня счастье, пусть и короткое, но я была очень счастлива, Жиральд. Пусть и не знала правды, но я верила…  Верила, что любая беда преодолима, если ты не одинок, а теперь я не верю ничему.

Жиральд молчал. Молчал, как и тогда, просто принимая жестокую действительность и необъятную вину перед ней. Она во всем права; отношения, построенные на лжи, закончатся так же быстро, как и возникли. Поведай он раньше обо всем, то осталась бы малюсенькая возможность вернуть ее доверие, пока непонимание не разрослось настолько, что отключило подлинные чувства, заставляя плясать под дудку огорчения и досады. Явно, догадавшись о том, что их мысли схожи, они одновременно повернули голову в разную сторону, стараясь не посмотреть друг на друга.

Вдруг ее глаза расширились от страха при виде входящего в ресторан мужа, хмуро уставившегося в экран мобильного телефона. Повинуясь импульсу, Анжелика подалась вперед, прижавшись сомкнутыми губами к губам оторопелого мужчины, поблагодарив про себя удачу за то, что сидит спиной к Сандеру, да и вряд ли он подойдет к целующейся паре, учитывая правильное и безупречное поведение ее мужа на публике. Но что-то пошло не так, а именно ответная реакция Жиральда.

Она потрясенно раскрыла рот, позволяя его языку ворваться внутрь, жадно исследуя, дразня, возбуждая, призывая окунуться в те глубины наслаждения, познаваемые ими в прошлом, принуждая повторно сдаться его настойчивым, тем не менее нежным ласкам.

Кровь забурлила в жилах Анжелики, застучав в висках, а сердце, замерев на секунду, забилось бешено, грозясь вот — вот выпрыгнуть из груди.

Ей нужен его огонь. Ей необходимо вновь ощутить, что она жива…

Не существует, а живет и дышит свободно и легко.

Ей надо было, чтобы он остановился…  Нет, он не имеет право останавливаться…

Ее пальцы невольно скользнули по шерсти его пиджака к хлопковой рубашке. Она трепетно провела по гладкой ткани, упиваясь упругостью мышц, чувствуя, как тяжело бьется сердце.

Так бьется только сердце ее Жиральда, прежнего, не Повелителя или подлого лжеца, а мужчины, в которого она безумно влюбилась.

И Анжелика отвечала на его поцелуй. Как же, на самом деле, она изголодалась по терпкому вкусу мужских губ, что-то среднее между горьким шоколадом и употребленным ранее вином. Жадно, неистово, яростно их языки сплетались в танце, позабытом на долгие годы, однако каждое действие отпечатком сохранилось в памяти. На века.

Они отстранились, поняв, что воздуха не хватает, иначе бы их губы не разъединились ни за что, ибо желание, взорвавшееся внутри, казалось, витает и в накаленном воздухе, пропитанном ароматом зарождающейся страсти.

Потемневшие голубые глаза рассматривали ее, будто он не встречался с ней до сей поры, будто перед ним сидела незнакомка. Анжелика сама не отдавала отчета, тому что творила. Руководила ли ею опасение оказаться пойманной мужем или проснувшийся инстинкт требовал и подталкивал к порочному, но столь желанному?

— Это ничего не значит, — прошептала, тяжело дыша, Анжелика, облизнув влажные губы, приковывая неловким движением хищный взор мужчины.

— Совсем ничего? — отозвался Жиральд, и Анжелика краем глаза заметила, как фигура Сандера скрылась за поворотом на террасу. Слава Богу, он, действительно, прошел мимо, наплевав на влюбленную парочку, даже и не догадываясь, кем являлась девушка.

— Ты…  поцеловала меня, потому что рядом был твой муж? — дошло до Жиральда, стоило ему проследить за устремленным в противоположную сторону взглядом Анжелики. Безусловно, она не собиралась целоваться с ним, а лишь сымитировать интимную сцену, дабы не попасть в поле зрения Сандера.

Если Анжелика сбита с толку, то как она объяснится Жиральду? Какое оправдание подберет тому жару, распространившемуся по телу от их поцелуя?

— Да, иначе и быть не может, — проглотив подступивший ком к горлу, солгала она. Снова противная отговорка сорвалась, прежде чем она успела вникнуть в смысл произнесенного. — Этот поцелуй должен восприниматься, как часть плана, а не… проявление чего-то большего. Не давай воли фантазии, ведь еще придумаешь, что я получила удовольствие от него.

— То есть ты осталась к нему холодна? — недоверчиво переспросил Жиральд.

Костер вожделения, вспыхнувший в ней, облизывающий низ живота языками пламени, растопил бы и Айсберг, а она всего-то обычная женщина, давно не получавшая подобного шквала эмоция, который непременно позже отдастся болью в душе, помнившей детали их жарких ночей до мелочей.

Только он ни о чем не узнает…

— Жиральд, мне кажется, нам пора возвращаться в номер, — пробормотала Анжелика, поднявшись на ноги и направившись в сторону выхода, с удивлением проведя подушечкой пальца по щеке, вытирая набежавшую слезу. Плачет?.. Но…  почему? Ведь ничего особого не произошло…  Всего поцелуй, да?..

Александер Девуа едва не подскочил со стула от раздавшегося звонка и приложил телефон к уху, будучи уверенным, кто все — таки вспомнил о нем. Официантка, низкорослая брюнетка, взяла со стола опустошенный стакан виски и поставила на поднос, затем поспешно ретировавшись от гневного взгляда босса, обращенного на нее. Да уж, она приступила к обязанностям только сегодня и натолкнулась на нервного и раздраженного владельца всего пятизвездочного отеля, которому, явно, угодить невозможно, так как две бутылки дорогого шотландского виски опустились с грохотом о каменное напольное покрытие террасы, зато третья его устроила немного, и Александер перестал кричать на нее, не сдерживая брань. Привлекательный на внешность и гнилой внутри, вот какая характеристика подходит ему.

— Саймон, какого черта! — прорычал Сандер, ожидая услышать звонкий голосок жены, а не монотонный монолог помощника. — Не занимай линию…  Вдруг она позвонит, а я занят бесполезным разговором с тобой!

— Нет, шеф, она не позвонит Вам, — запнувшись, ответили ему на другой линии.

— Что ты подразумеваешь? — напрягся он. — Из — за тебя я и так был вынужден отменить билет в Чехию, потому что ты обещал найти ее в течение двадцати четырех часов.

— Ваша жена не полетела в Прагу! И я исполнил обещанное…  Скажу Вам больше: ваша жена сейчас находится рядом с Вами. Мадам Девуа в Париже, не одна, с Жиральдом Ларошем, и я пытаюсь выяснить, где именно они остановились. Он поступил расчетливо, оставив машину на охраняемой парковке перед въездом в город, поэтому мои люди потеряли их след.

— Невероятно, — выдохнул единственную пришедшую на отказывающийся соображать ум фразу пораженный мужчина.

Глава восемнадцатая

КОГДА МЫ ВМЕСТЕ

Утренние лучи света, пробивающиеся сквозь прикрытые шторки, падали на широкую кровать, освещая лежавших на ней мужчину и женщину. Она недовольно зажмурилась и спрятала лицо на теплой мужской груди, чтобы не проснуться и не покинуть царство Морфея, где ощущала себя свободной и умиротворенной.

Сон помогал избавиться от дурных мыслей, вселяя спокойствие и веру в лучшее, возвращая ее на время в вымышленный мир, чтобы она расслабилась, набрав сил для борьбы в реальности, поэтому Анжелике хотелось дольше пробыть в объятиях дремоты.

Но иногда сны оказываются порочными, демонстрирующими запрещенные фрагменты прошлых дней, хранившиеся в памяти.

Может, именно в сновидениях стоит дать волю мечтанием? Никто ни о чем не узнает, а она на несколько мгновений получит то, чего не хватало.

Ласка. Нежность. Темное желание.

Анжелика не намеревалась подаваться этим эмоциям, однако во сне позволено абсолютно все. Просто видеть и не чувствовать, хотя в последнем она сомневалась. Ей казалось, будто она, в действительности, получает удовольствие от дерзких ласк Жиральда Лароша, который, почти наверняка, еще спит в кресле, заботливо и осторожно укрытой Анжеликой одеялом под покровом ночи, чтобы он случайно не проснулся и не поймал ее, когда она проявляет к нему внимание.

Его тёплая ладонь скользнула по обнаженному бедру, видневшемуся из-под откинутого одеяла, а пальцы двинулись вверх, приподнимая край шелковой сорочки, и девушка удовлетворенно застонала, не открывая глаза, дабы не прогнать ненароком чудные грезы. Губы коснулись бархатной кожи на плоском животе, и Анжелика сжала кулаки, задрожав от накатившего желания. Прежде она никогда не сталкивалась с подобным, от того не осознавала, хорошо или плохо оказываться под контролем грешных снов.

Одно известно точно: ей необходимо не просыпаться, по крайней мере, еще один часик…

Губы мужчины поднимались выше, захватив ткань зубами и потягивая ее вверх, освобождая полную грудь, обтянутую тонким черным кружевным бюстгальтером. Его руки блуждали по выгнувшемуся навстречу его ласкам телу, соблазняя, искушая и призывая окунуться в омут страсти с головой.

Веки Анжелики затрепетали, и она слегка приподнялась на локтях, глупо продолжая верить, что это всего-то плод воображения, а он воспользовался шансом, начав прокладывать дорожку из поцелуев от груди к ключице, потом — шеи, одновременно зарываясь пальцами в шелковые волосы, снова укладывая ее на подушки, и Анжелика покорно подчинилась, давая ему возможность нависнуть над ней и опалить горячим дыханием щеку.

Анжелика резко распахнула глаза, почувствовав, как мочку ее уха прикусили, что подействовало на нее, как раскат грома среди ясного неба, отгоняя незваное наваждение, рассеивая туман влечения.

Его взгляд, пылающий огнем вожделения, словно пробирался в ее сознание, пытаясь манипулировать ею, как куклой, заставляя послушно откликаться на прикосновения, превращая в рабу грешных желаний.

Его взгляд, проникающий прямо в душу, требовательно просил не препятствовать тому, чтобы он получил удовлетворение и взял то, что ему необходимо, несмотря на то, как опустошена будет она после этого.

В то же время его взгляд безмолвно кричал о том, как тяжело отдаляться вновь от нее, если она оттолкнет мужчину, остановив в решающий момент.

И Анжелика немедленно, не теряя и секунды, со всей силы толкнула Жиральда в грудь, от чего тот повалился на другую сторону кровати, и она соскочила, как ошпаренная, с постели, поспешно отдернув сорочку и схватив висевший на спинке стула халат.

Какое унижение! Какое предательство! Ее собственное тело жестоко предало хозяйку, став воском в руках Жиральда Лароша, не предпринимая ни единой попытки сопротивляться! Она полностью раскрылась ему, готовая принять мужчину, который, почти наверняка, способен обмануть ее снова или сбить окончательно с толку!

— Что ты делаешь в моей постели? — закричала Анжелика, крепко завязав пояс халата, будто он мог бы стать защитным коконом, закрывающим ее от похотливого мужчины, обещающего не прикасаться к ней. Неужели она до сих пор настолько наивна? Доверять Жиральду значит выставить себя дурой, так как пора давно понять, каков он на самом деле.

— По правде говоря, не помню, — откровенно признался Жиральд, поднявшись на ноги и подхватив белоснежную рубашку, накинул ее на плечи, принявшись застегивать, что немного успокоило Анжелику, еле оторвавшую взор от мускулистой груди, поросшей черными зарослями волос, спускающими прямой линией вниз, к кожаному ремню на светлых брюках, исчезая в…

— Как это не помнишь? — тряхнула головой Анжелика, отгоняя неподходящие размышления о строении его тела. — Ты давал слово, что будешь спать в кресле, но каким-то образом оказался в моей постели. Жиральд, тебе смешно? Прекрасно! Ты издеваешься надо мной?

В голубых глазах заплясали веселые чертики, выдавая истинное состояние мужчины. Ситуация, похоже, отнюдь не напрягала его, наоборот, веселила. И он смеет убеждать ее в том, что порядочность заложена у него в генах, как и безупречное воспитание по отношению к женскому полу и уважение к ним? Врет, как дышит, потому что, будь он честен с ней, то никогда бы не обернул положение в свою пользу, надавив на ее раны.

Жиральд Ларош остался прежним двуличным монстром!

— Анжелика, возможно, когда ночью я вставал, чтобы попить воду, то машинально лег на кровать, — выдвинул неубедительную догадку Жиральд. — Я слишком вымотался за день и крепко спал, пока ты…  не обняла меня, разбудив неожиданным, но приятным движением.

— Что? — ошарашенно приоткрыла рот девушка. — Ты намекаешь на то, что я первая полезла к тебе с поцелуями? Не лги, Жиральд!

— Нет, ты не целовала меня, тем не менее твое молчание показывало, что ты не против, если я немного поласкаю тебя, — произнес он, улыбнувшись краем губ. — Кстати, за последние дни ты впервые не возмущалась и не сердилась. Сон положительно влияет на твое поведение.

Анжелика вспыхнула, огорошенная не так произошедшем, как двусмысленными намеками Жиральда, указывающими на его осведомленность о ней и ее слабостях. Он все прекрасно знает и угадывает, даже по невольно вырвавшимся стонам, раскрывающим девушку, как книгу для него.

— Ты переходишь границы, Жиральд Ларош! — гневно воскликнула Анжелика. — Если бы я знала, какие у тебя намерения, то лучше бы осталась в Женвилье.

— В Женвилье? — Улыбка исчезла с его вмиг посерьезневшего и вытянувшегося лица. — По-моему, ты просила меня увезти тебя подальше от лжи! Ты забыла, в какой депрессии находилась? Посмотри на свои запястья и подумай: готова ты снова пережить весь этот кошмар?

Каждая его фраза ударяла похлеще пощечин, и Анжелика инстинктивно отступила назад, словно хотела защититься от сыпавшихся на нее заявлений. Почему кольнуло в сердце при упоминании о неудачной попытки суицида?

Жиральд Ларош обладал удивительным и отработанным, скорее всего за многие годы в сфере, где он властвовал людьми, навыком оборачивать любое замечание про него против оппонента, выставляя того виноватым. Вот и Анжелика притихла, опустив глаза, не сумев найти стоящего ответа.

— Прости меня, — опомнился Жиральд, заметив, как поникла девушка, еще минуту назад бросающаяся в словесную схватку с ним. — Я не имел в виду, что это только твоя ошибка. Мы все виноваты, особенно я, потому что не должен был оставить тебя тогда! Мне следовало думать о том, что с тобой будет, а не полагаться на стечение обстоятельств.

Анжелика прикусила нижнюю губу. Зачем он оправдывается перед ней, когда ничего уже вернуть нельзя или исправить? Теперь, балансируя на грани лжи и правды, она с трудом восприняла его покаянную речь. Просто, потому как сейчас не нужно…  Ничего не изменится, пока он сокрушается над опрометчивыми действиями.

В данный момент следует вести разговор на основе возникшей пикантной темы…

— Что ты собирался делать? Как ты смел, Жиральд? Ты…  воспользовался тем, что я сплю, и чуть не…  Как низко ты можешь опуститься, если насилуешь женщину во сне?

Анжелика вздернула подбородок, храбро посмотрев на мужчину, ощущая закипающее внутри возмущение, однако хватило одного лишь тихого ругательства, чтобы она пожалела о сказанном.

Голубые глаза потемнели от злости, и впервые она испугалась. Пламя ярости во взгляде мужчины предназначалось ей, и она никогда не сталкивалась с тем, что Жиральд может сердиться на неё…  Он постоянно сносил любые упреки в его сторону, даже пощёчину, но, похоже, на сей раз она перегнула палку.

— Замолчи, Анжелика! Просто замолчи! Ты несёшь абсолютную чепуху, при том, что знаешь, что я на такое не способен! Если бы я действительно хотел взять тебя не по твоей воли, то мне не надо было дожидаться, пока ты заснёшь! Я бы давно это сделал, да хоть в машине или на этом чертовом столе, и ты бы ничего не смогла бы сказать, потому что твоё желание сильнее тебя. Думаешь, я поверю, что во сне ты могла бы реагировать подобным образом? Нет, ты хотела меня…  Хотела осознанно, как хочет женщина мужчину! Сейчас я уйду, а ты подумай о моих словах…

Выплюнув заключительное предложение, Жиральд стремительно ретировался, громко захлопнув дверь. Анжелика вздрогнула от раздавшегося стука и обернулась, застав позади только пустоту и слабый аромат его одеколона. Он ушел… В комнате сразу почему-то стало непривычно тихо и одиноко, будто он прихватил с собой что-то очень важное.

Одна сторона уверяла, что Жиральд не лгал о его случайном появлении в ее кровати, да и она же считала, что все происходит во сне, едва не отдавшись ему. Может, она чересчур быстро поторопилась с выводами, ведь, чего таить, она постоянно неправильно домысливала.

Но другая часть ее продолжала настаивать на том, что Жиральд Ларош ничего не делает по ошибке. У него всегда был четкий план, по которому он следовал сам и вовлекал в него других, играя человеческими чувствами, хотя в ней поселились сомнения. Между Жиральдом и Сандером больше плюсов у первого, ежели у ее супруга, обагренного кровью близких и жаждущего деньги.

Боже, о чем она думает? Они оба значительно испортили ее жизни, изменив ход событий, переписав ее судьба так, как выгодно им, явно, относясь к ней, как к марионетке.

Вообще, ей все равно, куда направился Жиральд Ларош!

Под конец дня Анжелика и не вспомнила о равнодушном отношении к Жиральду, осознавая, что убеждения разума тщетны. Она волновалась о нем, точнее нет, она переживала, куда мог деться Жиральд, при том, что Анжелика узнала от приятного парня — администратора об уходе мужчины из отеля. Ей объяснили, что ее «супруг» заказал такси, не назвав желаемого адреса, и уехал в неизвестность.

Анжелика успела, пока ждала его, позвонить на работу, уведомив помощницу о незапланированном отпуске из-за ухудшения здоровья, поболтать с Беллой и пообещать малышке привезти много игрушек и платьев. Слава Богу, тетя согласилась приглядывать за девочкой до приезда Лики, поддерживая племянницу в ее желании добиться справедливости и наказания для бессовестного мужа.

А затем Анжелика, преодолев гордость, решилась позвонить Жиральду, но, увы, найти его не удалось.

Двадцать минут…  Полчаса…  Час…  Два часа пятьдесят девять минут…  Где он? Почему не отвечает на звонки? Неужели…  он бросил её здесь, в отели, где она в любую секунду может попасться, наверняка, озлобленному Сандеру? Как он мог? Жиральд, которого она знала, никогда бы не повёл себя столь жестоко и эгоистично! Хотя…  именно так он поступил три года назад, оставив ее совсем одну справляться с бедами и проблемами…

Нет, надо как-то снять сковывающее ее волнение, — пронеслось в голове Анжелики.

Один стакан виски ничего не изменит. Временное помутнение разума ничего не исправит, зато алкоголь поможет на ненадолго убавить терзавшую боль в душе.

Осушив одним глотком третий стакан противной на вкус янтарной жидкости, Анжелика отметила, что первая по счету маленькая бутылочка виски уже закончилась. Наплевав на все формальности и доводы рассудка, она направилась к настенному бару, взяв бутылку виски более внушительных размеров. Она тоже имеет право нарушать правила и жить так, как хочется, а не нужно. И если Жиральд Ларош ее бросил, то пусть катится к черту! Она и без него выведет Сандера на чистую воду, но а как?.. Для начало ей, правда, не помешает пропустить еще пару стаканчиков. Раньше Лика и не догадывалась, как порой спиртное помогает отыскать решения на сложнейшие поставленные задачи и снимает накопившийся стресс. Опять виски? В принципе, какая разница, что пить…  Главное, привести мысли в порядок и успокоится.

Жиральд бесшумно прикрыл дверь и удивился темноте, господствующей в комнате. Нащупав рукой выключатель, мужчина включил свет, строя в уме догадки, что случилось пока его не было в номере. Проведя почти весь день в баре в отеле, предварительно заплатив администратору за дезинформацию, если о нем спросят, его не покидала тревога за нее, хотя он несколько раз замечал Анжелику в холле. Александер, наверняка, не в курсе, что его пропавшая жена находится в отеле, загруженный работой и подготовками к завтрашнему фестивалю вина, тем не менее расслабляться запрещено.

Интересно, где Анжелика?

Как только Жиральд задался целью пойти искать девушку, та непонятно откуда появилась перед ним. Она выглядела немного… необычна. Медовые глаза лихорадочно блестели, а широкая улыбка не сходила с раскрасневшегося лица. Странная улыбка. Не фальшивая, но и не искренняя, будто она находилась в эйфории от чего-то… Но что настолько обрадовало Анжелику? Зря, похоже, он оставил ее, понадеявшись на то, что без него она осмыслит, как иногда бывает не права.

— Все в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Жиральд, схватив ее за плечо, когда девушка пошатнулась, чуть не упав на него. Запах алкоголя пронзил его ноздри, и мужчина замер на месте, озаренной пришедшим пониманием. Господи, ко всему прочему, ему не хватало только этого…

— Все просто превосходно! — воскликнула Анжелика, прислонившись к нему.

Поддразнивая мужчину, она провела губами по его шеи, опускаясь до выпуклых крепких ключиц, оставляя лёгкие поцелуи, вдыхая мускатный аромат его одеколона, перемешанный с запахом мыла, будто он только принял душ. Какой соблазнительный аромат!

— Анжелика, ты пьяна? Ты с ума сошла? Зачем ты напилась? Сколько и чего ты пила? Смотри на меня! — Жиральд, призвав силу воли, нехотя отстранил ее от себя, иначе они зайдут слишком далеко, однако он не собирается искать выгоду в пьяном буйстве Анжелики.

Ее маленькие кулачки взметнулись и заколотились по мужской груди, а по щекам непроизвольно потекли слезы. Она казалась такой трогательной, ранимой и до безобразия пьяной.

— А как ты смог меня оставить? Как у тебя хватило совести улететь к ней после всего того, что между нами было? Знаешь, кто ты? Ты настоящий подонок, профессор Ларош! Знаешь, что самое ужасное? У меня не получалось возненавидеть тебя…  Наоборот, мне кажется, что я тебя…

Последние слова растворились в страстном поцелуе, пробуждая незабываемые ощущения, которые они когда-то делили друг с другом.

Приподнявшись на цыпочки, обхватив мужчину за шею, Анжелика провела кончиком языка по нижней твёрдой губе, настойчивым, но мягким движением, заставляя мужчину повиноваться и приоткрыть рот, прежде чем окончательно свести его с ума горячим и глубоким поцелуем, требующим намного больше, чем они имели на данный момент.

Необычный поцелуй. Французский поцелуй, наполненный вкусом запретного, но сладкого желания, пьянеющего ароматом виски. Жиральд Ларош не поощрял тех, кто зависим от алкоголя, но если вкус виски всегда будет столь волшебным и восхитительным, исходящим с губ и рта Анжелики, то он готов употреблять его вместо чая, даже воды!

Тёплые тонкие пальцы пробежались по его груди, судорожно расстегивая пуговицы, обнажая напряженное мускулистое тело, охваченное первородным огнём желания! Черт побери, он хотел её сейчас, будучи осведомлённым о том, что она пьяна и не контролирует свои действия.

— Расстегни, Жиральд, — хрипло попросила Анжелика, поворачиваясь к нему так, чтобы он избавил её от атласного голубого сарафана, идеально подчёркивающего каждый изгиб её соблазнительной фигуры. Жиральд проглотил подступивший к горлу ком и неуверенно потянул «собачку» вниз, оголяя белоснежный участок кожи. Ещё немного и…

Жиральд заворожённо наблюдал, как платье медленно скользит по её телу, как внезапно руки Анжелики подхватили его и удержали чуть ниже талии, не позволяя полностью упасть к ногам.

Его губы осторожно коснулись разгоряченной спины, смакуя чарующий вкус клубники…  и шоколада, наверное, её шампунь содержит какой-то из вышеперечисленных ингредиентов. Хотя, возможно, это ее собственный запах.

Анжелика резко повернулась к нему, придерживая левой рукой платье, правую — положила на плечо мужчины, надавив на него, тем самым принуждая встать на колени. И Жиральд Ларош послушно исполнил приказ, уткнувшись носом в плоский живот, чувствуя исходящий жар, несмотря на то, что атлас препятствовал поласкать его губами.

Что же за наказание она избрала для него? Какое бы оно не было, безусловно, он заслужил его, но почему она столь жестока, ведь он изнемогал не просто от вожделения. Для него это значило намного больше, к тому же он давно не испытывал женских ласк. Точнее говоря, с того момента, когда Анжелика захлопнула дверь его дома, покинув навсегда, он забыл, что на свете существует другие женщины, да и никакая не привлекала его, плюс и времени и стремления найти не было.

Анжелика. Нужна ему и телом, и душой. Как тогда…  Как раньше…  Как сейчас…

— Я всегда представляла, каково это поставить тебя на колени, — в её тоне не замечалось ни капельки сарказма, только грусть. Давняя и далеко запрятанная грусть. — И я совсем не рада видеть тебя в таком положении. Мне хочется другого.

— Чего? — Голубые глаза, блестящие и полные надежды, устремились вверх, с жадностью рассматривая каждую деталь любимого лица, вплоть до крошечной родинки на подбородке. — Я все исполню…   Твоё желание для меня закон. Я все сделаю ради тебя, Анжелика, потому что не могу жить без тебя. Я слишком сильно полюбил того ангела, изменившего меня, чтобы посметь отказать в чем-то. Ты сделала меня слабым перед любовью, подчинила, как раба, но ещё ни один раб не желал так заточения, как я. Я люблю тебя, Анжелика!

Девушка рассеяно кивнула, похоже, она настолько задумалась, что потеряла способность вникать в смысл идущих от сердца Жиральда фраз, и мужчина, осознав, что разговор о чувствах не подходит в эту секунду, попытался встать, однако её рука, ещё лежавшая на его плече, удержала профессора на месте.

— Ты сделаешь все, о чем я попрошу, да? — переспросила Анжелика. Жиральд нахмурился, не понимая, куда она клонит, особенно его удивило то, что алкогольное наваждение отступило, почти наверняка.

— Я не так сильно пьяна, — печально усмехнулась Анжелика, словно прочитав его мысли, а он и не понял, как произнес догадку в слух. — Жизнь сполна меня напоила горьким вином обмана, и я привыкла ко всему, хотя и немного не в себе. Тем не менее, скажи, пьяна ли я или трезва, ты исполнишь моё желание?

— Говори, — последовал незамедлительный ответ.

— Я хочу…  Хочу, чтобы ты не уходил никогда, потому что…

Прежде чем она договорила, Жиральд увидел, как подгибаются ее ноги. Потеряв контроль над вестибулярным аппаратом, Анжелика начала оседать на пол, и он машинально вытянул руки, подхватывая обмякшее тело. Все — таки пить она научилась, даже очень хорошо, что она осталась слабой перед алкогольным воздействием.

Жаль, что она не докончила свою фразу, ведь не сложно прочесть между строк то, о чем просилось признаться сердце.

Хотя, в наиглавнейшей вещи Анжелика призналась. Она нуждалась в нем. Она не желала расставаться с ним, а остальное — скоро прояснится.

Глава девятнадцатая

ИЗ ТЬМЫ НА СВЕТ

Анжелика поднесла горячий черный крепкий чай без сахара к губам и сделала маленький глоток, не сводя взгляда с Жиральда, сидевшего напротив нее в кресле, уже позавтракавшего, пока она принимала освежающий душ, стряхивая воспоминания вчерашней ночи. Как у нее хватило смелости вытворить подобное? Напиться до такого состояния, что мозг отказывал соображать, а что-то внутри толкало на совершение запретных действий, тем не менее столь желанных.

Разве для этого она прилетела в Париж? Чтобы развлекаться с Жиральдом? Отвращение к Сандеру не должно подтолкнуть ее на опрометчивый поступок. Пусть она обманута, но никак не неверная жена, изменяющая мужу с бывшим любовником в отели, принадлежащим супругу! Это низко и унизительно, в первую очередь, по отношению к собственной персоне, ведь не следует забывать, как много горя принес ей Жиральд!

А Анжелика уже забывает…  Воспоминания о предательстве мужчины, горевшие в ней пламенем, постепенно угасали, затухая из-за более отвратительного и непростительного поведения Сандера. Забывает о том, как страдала бессонными ночами, плача в подушку, когда невольные обрывки счастливых минут, проведенных вместе, вставали перед глазами, словно шепча о ее наивности и его подлости. Забывает о той глубокой ране, начинающей затягиваться от присутствия именно того, кто ранил ее.

Анжелика со звоном опустила чашку на блюдце и отодвинула подальше тарелку с круассанами и яичницей — болтуньей. Ничего не забыто! Она не позволит ему занять какое-то место в ее сердце, чтобы он потом вновь нанес ей удар, когда меньше всего ожидаешь!

— Что интересного читаешь? — придав тону непринужденность, задала вопрос Анжелика, незаметно рассматривая его. Черные волосы еще влажные аккуратно расчесаны, открывая крепкий лоб. Голубые глаза, скрытые под очками, внимательно что-то изучали в телефоне, а тонкие пальцы медленно проводили по экрану смартфона, листая содержимое. Она тщательно избегала ненароком глянуть на поджатые тонкие губы, боясь, что краска смущения прильет к щекам при воспоминании о том, что происходило ночью.

— Коллеги из Парижа прислали снимки компьютерной томографии одного больного, — просто ответил Жиральд, не отвлекаясь от серьезного занятия.

Анжелика понимающе кивнула и уставилась на расшитую интересными узорами шелковую бежевую скатерть. Она не знала, с чего начать разговор, однако и откладывать на потом его ни в коем случае нельзя. То, что вспыхнуло между ними, совсем, безусловно, не подавалось объяснению, как и желание, разгорающееся в ней от его прикосновений.

Анжелика списывала реакцию тела на физиологическую структуру женщины, не получавшей больше трех лет необходимого гормона, потому как попытки сблизиться с Сандером не увенчались успехом. Чего скрывать, с первого дня замужества они ограничивались исключительно дружескими объятиями и невесомыми поцелуями в щеку.

У нее никак не выходило сделать решающий шаг. То ли она боялась переступить через себя, разрешив Сандеру исполнить супружеский долг, то ли, действительно, чувство отторжения и равнодушия пересиливали природные потребности, но Анжелика не смогла отдать ему телу, как и душу, и сейчас отнюдь не желала, осознавая, что интуиция ее не подвела, не подпуская Сандера ближе, держа на отдаленном расстоянии.

Если получалось отталкивать Сандера, то почему нет сил противостоять той испепеляющей страсти, желающий подчинить ее и лишить воли? Почему не смогла помешать Жиральду, когда он ласкал ее, вместо этого получая безграничное удовольствие и нетерпение?

Анжелика хотела его. Вожделение или что-то другое, тем не менее оно угрожало поглотить ее полностью, если губы Жиральда вновь окажутся на ее кожи!

Опасно. Недопустимо. Непозволительно.

Неужели за долгий период времени она не набралась решимости для сопротивления неумолимому притяжению, как магниту, соединяющему их с Жиральдом? Нет, она сильная и умеет справляться с любыми трудностями!

В первую очередь, следует расставить все точки над «i».

— Жиральд, мне надо с тобой поговорить, — обратилась к нему Анжелика, сложив руки на коленях до того, как разгладить невидимые складки на джинсах, чтобы унять беспокойную дрожь. Молчание. Он не отрывался от мобильного, будто ее просьба не дошла до его слуха. — Ты слышишь меня, Жиральд? Удели, пожалуйста, мне несколько минут.

— Хорошо, — откликнулся мужчина, тем не менее продолжал вчитываться в текст, слегка повернув голову набок, демонстрируя, что ждет от нее дальнейших предложений. Несмотря на понимание о его занятости, Анжелика ощутила, как в ней закипает раздражение от нескрываемой безучастности к их наметившейся беседе. Он повел плечом, приковывая взор к белоснежной рубашке, обтягивающей мускулистый торс, по которому она не так давно проводила ладонями, прощупывая твердость мышц, чувствуя исходящий от него жар. Что-то не о правильных вещах она размышляет, ведь тема разговора намного важней, чем пьяное наваждение, едва не подтолкнувшее девушку в объятия мужчины.

— То, что я вчера сказала, это…

— Неправда, — перебил её мужчина, не обращая на неё внимание, уставившись в экран мобильного телефона. — Ты об этом не думала, потому что во всем виноват проклятый алкоголь, да? Ты горячо ненавидишь меня и хочешь, чтобы я быстрее исчез из твоей жизни!

— Разве я такое говорила? — выпалила Анжелика. — Я вовсе не собиралась оправдываться перед тобой! К тому же, я не ненавижу тебя, и ты знаешь.

— А что ты испытываешь ко мне тогда? — резко перевел на нее взгляд Жиральд, от чего Анжелика мгновенно примолкла, догадавшись о выболтанной импульсивно глупости. Теперь она вряд ли подберет подходящее объяснение для своей вчерашней выходки.

Слишком уж подозрительно и пытливо разглядывал ее покрасневшее лицо Жиральд, будто без лишних фраз до него дошел настоящий смысл того, что она пыталась донести до мужчины. Смысл, понятный только двоим. Смысл, не требующий дополнительных пояснений.

— Ладно, закроем эту тему, — примирительно проговорила Анжелика, поднявшись на ноги. Она направилась к кровати, где лежал ее мобильный телефон, как раздавшаяся за спиной усмешка остановила ее, принудив обернуться.

— Я тебе по-прежнему нравлюсь, разве нет? — Анжелика замерла на месте, переваривая услышанное, охватываемая непреодолимой охотой куда-нибудь исчезнуть, лишь бы не стоять в центре, как музейный экспонат, исследуемый жадным взглядом.

— Откуда столько самомнения? — пробормотала Анжелика, хотя его вопрос ни на шутку встревожил ее, так как, на самом деле, она четко не определялась в том, какое значение до сих пор имеет в жизни Лики профессор Ларош. Однако, это не повод дать ему шанс добиться от нее желаемого. — Почему все мои попытки пообщаться ты пресекаешь, избегая или отшучиваясь? Ты не воспринимаешь ситуацию серьезно, но, самое главное, ты не даешь сосредоточиться мне! Я никогда…  не употребляла столько спиртного, как вчера.

— Я знаю, почему так происходит, — осведомил ее Жиральд, похоже, не удивившийся тому, как занервничала девушка, обвиняя его в равнодушии.

— Ты не можешь знать все! — раздраженно воскликнула Анжелика.

Мужчина коварно улыбнулся, приблизившись к озадаченной собственным признанием девушки, ласково заправил выбившуюся прядь волос за ушко, прежде чем выдохнуть в него то, что заставило её сердце забиться быстрее:

— Я много чего знаю, мой ангел! Знаю и то, что ты хочешь сейчас.

Прежде чем Анжелика успела возразить, мужчина провел подушечкой пальца по ее шеи, скользнув вниз, до выреза блузки, задержавшись на груди. Она ахнула от неожиданности, когда он поддел кружевную ткань ее бюстгальтера, касаясь мягкого полушария, и Анжелика превратилась в напряженную струнку, готовую вот — вот порваться и не сдержать рвущегося и зародившегося внутри стона.

— Отпусти, — сипло бросила Анжелика, зажмурившись от накативших волн желания, омывающих, кажется, ее всю, предвкушая окунуть в глубину незабываемого наслаждения, не замечая, как тяжело опускается на кровать, а его пальцы умело поглаживали женскую грудь.

— Отпусти меня!

Хриплый мужской смех послужил ответом, затем его губы, двинувшись по обнаженной ключице, дошли до мочки уха, прикусив ее и немного оттянув, вызывая судорожный вздох. Какие искусные трюки проделывает с ней он, зная наизусть, каким способ легче всего ее приручить! А у нее нет и возможности воспрепятствовать дерзкой, но обжигающей ласке.

— Я не держу тебя, Анжелика, — прошептал Жиральд, проведя двумя руками по ее талии, показывая, что она свободна и не прижата к нему. Она распахнула глаза, недоуменно озарившись вокруг, будто смотрела на развернувшуюся сцену со стороны. Жиральд не обнимал ее, даже не держал, а вот она сидела на постели, изнемогая от подступившего желания. Телефонный звонок, как ушат ледяной воды, охладил накаленную атмосферу в спальни, и Жиральд, подняв мобильный и приложив к уху, внимательно слушал, как писклявый голос на другой линии что-то быстро и непонятливо болтал.

Анжелика с трудом выровняла сбившееся дыхание и мысленно прокляла слабость, наступающую всегда, стоит ему коснуться ее, чем он с радостью пользовался, дразня и заводя ее. Память услужливо подбросила картинки вчерашнего вечера, когда Анжелика выступала в роли порочной соблазнительницы, набросившейся на оторопелого и пришедшего Жиральда.

Может, он оплатил ей той же монетой?..

— Мне надо отлучиться по делам, — положив телефон в карман брюк, оповестил ее Жиральд. — Не скучай, мой ангел! Скоро вернусь!

— Ты! — Она чуть не взорвалась от подступившего негодования. Скучать? После всего того, что он проделывал с ней несколько минут назад ему кажется — победа близка. Ох, какое огорчение его ждет! — Пошел к черту, Жиральд Ларош!

Анжелика зло взглянула на него, но он открыто ухмыльнулся, беся ее еще больше, давая понять, что истину прятать уже бесполезно. Истина — это то, как страстно отзывалась она на его поцелуи. Истина, которую очень сложно скрыть.

— Я уже был у него, — подмигнул ей мужчина до того, как покинуть комнату, оставляя ее наедине с недовольным видом и ощущением бессилия перед его обаянием. Так, хватит анализировать ее порыв, ведь она не допустит подобного еще, поэтому необходимо собраться и спуститься на первый этаж, где находился магазин детских игрушек, и поискать для Беллы милую куклу.

Рыжеволосая женщина недоверчиво огляделась по сторонам, прежде чем неуверенно сжать в ответ крепкие и длинные пальцы профессора Лароша, сидящего напротив. Она и не представляла, что, несмотря на всю боль, что испытала по вине бывшего начальника, не сможет устоять перед его магнетическим шармом. В нем было что-то такое, чем не обладал ни один знакомый ей мужчина, в том числе и Сандер Девуа. Какая-то неизведанная сила и спокойствие, вперемешку с твёрдостью характера. Этот мужчина знал, чего добивается, действовал расчетливо, но не импульсивно. И Мередит, черт её подери, почувствовала, как предательски напряглось её тело от тёплого, пусть и невинного, прикосновения к её руке.

— Между нами возникло недоразумение, — произнёс Жиральд Ларош, и она впервые заметила огонёк в лазурных глазах, вспыхнувший при виде глубоко декольте её платья. Неужели Жиральд Ларош, наконец — таки, осознал, что перед ним женщина, умевшая удовлетворить любое мужское желание? Мередит поспешно облизнула пересохшие губы, кокетливо задержав кончик языка на верхней губе.

— Профессор, моему удивлению не было предела, когда вы назначили мне встречу здесь, но сильнее всего меня поразило, что Вы остановились в отеле вашего врага, — искренне призналась Мередит, следя за реакцией мужчины. Тот пожал плечами и подтвердил ее догадку, невозможную и нереальную:

— Я искал тебя, Мередит! Тоже был поражен, что ты оставила меня, выбрав Сандера. Похоже, ему всегда удается переманивать на свою сторону дорогих мне людей.

— Дорогих? — в горле стало сухо, как в пустыне, и женщина с усилием проглотила слюну, с шоком уставившись на него. Вдруг она ослышалась? Профессор Ларош, никогда не уделявшей ей и минутки свободного времени, соблюдавший установленную субординацию, сейчас уверяет, что она не безразлична ему?

— Конечно, ты дорога мне, — продолжал Жиральд. — Расписание моих операций, заказы билетов, организации конференций…  Ты помогала мне во всем, а я не замечал очевидных вещей. Наверное, потому что ты молчала. Говорят, мужчины не разбираются в женщинах, и я не спорю. За столько лет нашего сотрудничества я не догадался, что нравлюсь тебе! Непростительная ошибка, верно?

— Профессор, нет… — Мередит смущенно опустила глаза, чувствуя себя школьницей, которую застали с поличным. И почему Сандер решил, что его вероломная жена сбежала с профессором? Видимо, Анжелика Девуа нашла другого любовника, забыв о Жиральде, поэтому-то он постепенно осознал, кто покорно подчинялся ему и преданно выполнял любое поручение, дабы осчастливить его. Учитывая характер и нрав профессора Лароша, Мередит не нужно убеждать дважды, тем не менее один вопрос беспокоил ее.

— А Вы остановились в отеле один?

— Вообще-то, я снял одноместный номер для молодожен, чтобы отвести подозрения, но прилетел один, — ответил Жиральд, проведя ладонью свободной руки по ее рыжим волосам, и Мередит изумленно покосилась на него. Наступило долгожданное облегчение. Профессор никогда не обманет, сохраняя зрительный контакт с собеседником.

— И перейдем на «ты», — попросил он. — Мы ведь теперь не босс и подчиненная, а обычные мужчина и женщина. Наши отношения перешли на новый уровень. Согласна?

— Конечно! — Красные губы расплылись в улыбке, обнажая белоснежные зубы. Кажется, зря она сокрушалась на судьбу. Мечты исполняются! — А ты от кого-то скрываешься? Я слышала, что после освобождения у тебя все наладилось, да и о твоем аресте мало, кому известно. Что случилось?

— Мередит, — всерьез начал Жиральд Ларош, и она превратилась в слух, боясь упустить каждое значимое в эту секунду слово. — Я солгу, если скажу, что не жду от тебя помощи, но…  Ты поможешь мне, mon cher?

Пока окрыленная от радости Мередит согласно кивала, не веря в свалившееся на нее счастье, за парочкой в дальнем углу ресторана ошарашенно наблюдала Анжелика. Бумажный пакет с покупками с тихим стуком выскользнул из ослабевших рук. Как трогательно они переглядываются друг с другом, о чем-то увлеченно разговаривая, будто у них первое свидание! И это после того, как они едва не занялись любовью… Она не будет устраивать скандалов или разбирательств, давая Жиральду повод усомниться в ее хладнокровие, между тем… Какого черта, она зашла попить кофе? Уж лучше бы отправилась прямиком в номер и не застала их! Все же ничего не случится, если Анжелика поспрашивает у него кое-какие подробности этой встрече!

Небо наконец потемнело, и тихий вечер опустился над городом, отгоняя дневную суету, однако девушка, подошедшая к окну, вовсе не была спокойна. Эйфелевая башня мерцала тысячами огней, призывая туристов или жителей останавливаться и любоваться ее превосходством. Один из главных символов любви развевал по ветру романтику, окутывающую многие влюбленные парочки. Сказочная атмосфера вдохновила миллионы поэтов, но утратила интерес для уставшей и взволнованной девушки.

Хлопок двери. Он вернулся. Она ждала его, не звоня и не ища больше. Просто терпеливо ждала, и он пришел спустя несколько часов, растянувшихся в вечность.

— Прости, я задержался, — с сожалением произнес Жиральд, сняв очки и положив на прикроватную тумбочку. — Я встречался с человеком, который поможет нам найти завещание, а еще добыл два приглашения на фестиваль.

Анжелика развернулась к нему, обведя взглядом его фигуру, мысленно отметив, что ни следов поцелуев, ни помятой одежды не присутствовало. Он выглядел так же, как и утром. Единственное — без очков, что привлекало внимание к слегка покрасневшим от усталости голубым глазам.

— Ты встречался со своей бывшей медсестрой? — потребовала прямого и честного ответа Анжелика. Ей пришлось напрячь память, чтобы вспомнить, почему лицо женщины казалось столь знакомым. Она два — три раза видела ее в больнице, когда приходила к Жиральду, к тому же именно эта женщина нарочито опрокинула на нее горячий чай. — Я видела Вас вместе.

— Мередит является партнером твоего мужа, и она, кстати, не против помочь разоблачить Сандера. Ее не пришлось и уговаривать. Возможно, она до сих пор влюблена в меня.

То, как непринужденно отозвался Жиральд, обескуражило девушку. Получается, он догадывается о привязанности женщины к нему и не видит ничего предосудительного в этом.

— О чем ты беседовал с ней? — не скрывая возмущения, спросила Анжелика у довольно улыбающегося Жиральда. — Не игнорируй мой вопрос! Я спрашиваю, зачем ты встречался с этой рыжей? Думаешь, что, если я разбираюсь со своими проблемами, то не вижу, как ты заводишь роман за моей спиной?

— Какая тебе разница? — удивлённо вздернул бровь мужчина, сняв, прожигая Анжелику любопытным взглядом. — Тебе наплевать на мою личную жизнь! Или все же нет?

Ловушка. Она угодила в ловушку, приготовленную опытным хищником, знающего, как поймать жертву. Он выстрелил из ее же оружия, попав пулей горькой правды прямо в сердце. Да, ей не было все равно, свободен он или нет. Она и не представляла, что Жиральд способен любить кого-то, кроме… Боже, неужели у нее затуманился разум от его близости, если она добровольно признает, как относится к ней Жиральд… Неужели она, действительно, боится, что потеряет его любовь из-за другой женщины.

— Ты прав, — бросила Анжелика через плечо, открывая стеклянную дверь напротив. — Будь с кем хочешь, когда пожелаешь! Ты абсолютно свободный… И у меня нет прав что-либо тебе запрещать или в чем-то ограничивать. У каждого из нас своя жизнь!

Холодный ветер играл с её шелковыми волосами, но Анжелика продолжала стоять на балконе, вглядываясь в темную гладь неба, безразлично наблюдая, как падает яркая звездочка. Она не загадала желание, потому как это всего лишь миф! Ничего не исполнится! Кроме злого рока, решающего все за неё, никто и ничего не воплотит в реальность её мечты! На её озябшие плечи накинули пиджак, пропитанный ароматом до боли знакомого одеколона, смешанного с его мужским запахом, и Анжелика повернулась к нему.

— Я договорился, — прошептал Жиральд. — Завтра вечером мы попадём на фестиваль, и там застанем не только твоего мужа, но и его партнёра, продолжающего наркотический бизнес. У меня есть все доказательства против них, и как только я узнаю имя последнего преступника, то весь кошмар закончится. Проблем больше не будет, обещаю! К сожалению, у меня нет другого выхода, как использовать Мередит для определенной цели. У нее есть вход везде, как и доверие Сандера.

Что-то внутри замерло на мгновение, после разрываясь на мелкие части, и до нее дошло, что ей не хватает и мучает. Одна последняя правда.

— Где ты был, Жиральд? — словно не слушая его, тихо поинтересовалась Анжелика, проведя кончикам пальца по гладкой щеке мужчины. — Расскажи, почему ты бросил меня? Ты полетел к ней, верно? Она была для тебя дороже, чем я?

— Кто? — остолбенел Жиральд, не понимая, о ком идёт речь.

— Скажи мне правду! — взмолилась Анжелика. — Ты ведь был с ней, с Кристиной?

— Какая Кристина? Она умерла от передозировки три года назад, в тот же день, когда я провёл операцию Сандеру! Остальное время я находился в камере предварительного заключения, пока велось следствие! Благодаря Филиппу и Клайву Лесби, мне удалось доказать свою непричастность к крупным сделкам и…  Почему ты решила, что я у Кристины? Как тебе в голову пришло, что я могу быть с другой женщиной после тебя?

Анжелика потеряла дар речи, забыв, как надо разговаривать, словно язык прилип к небу, отказываясь подчиняться. Тюрьма? Смерть? Разбирательство? Доказательства? Святые Небеса, что случилось за три года с ними? Какое мощное влияние они оказали на их судьбах?

— Ты не веришь мне? — печально покачал головой. — Не веришь, вижу! Считаешь, что я придумываю очередную историю, и я не знаю, как убедить тебя в обратном. Я не лгу, Анжелика! Если ты хочешь, я могу позвонить Филиппу или Клайву, чтобы…

— Не надо, — Медовые глаза тускнеют и заполняются слезами. — Я никого не хочу слышать. Только тебя…  Я верю тебе, Жиральд! Верю, даже если вновь пожалею!

Резкий рывок, и она прижата к сильной груди, машинально обхватив сотрясающиеся от несдержанных рыданий широкие плечи мужчины, превратившегося в маленького ребенка, ищущего поддержку и защиту в самых родных объятиях. Ее пальцы зарылись в черные волосы, поглаживая его по голову, чувствуя, как огромная пустота внутри нее заполняется теплом. Нет того невыносимого холода. Нет тьмы. Есть тепло и свет. И доверие…

Глава двадцатая

ВЕСЬ МИР К ТВОИМ НОГАМ

— Я не знал, что в моей жизни падений будет больше, чем взлетов. Сегодня я расскажу тебе все, без лжи и тайн. Все так, как прожил я. После смерти отца наши медицинские центры превратились в штаб — квартиры для осуществления грязных и незаконных сделок. Я был подавлен, поэтому не интересовался тем, что происходит. Мне казалось, что во всем виноват только я… Однако нельзя не обращать внимание на очевидные вещи: пациенты уходили от нас, врачи увольнялись, а меня прекратили приглашать на научные конгрессы. Тогда до меня дошло, что пришло время что-то менять. Как тебе уже известно, после того, как вскрылись все тайны, учитывая значимую помощь вернувшегося Филиппа, в меня стреляли. Я тебе обо всем уже рассказывал, но, повторюсь, в подобной игре следует играть по правилам уже давних игроков, не забывая строить план, как провести их вокруг пальца. Даже самый сильный игрок может один раз обмануться. Чтобы уменьшить поставки наркотиков и уничтожить тайную штаб — квартиру в моем центре, мне пришлось пойти на уступки покойному главному авторитету Оланду Ксавье, отцу Кристины, который согласился на мои условия, если я женюсь на его дочери… К сожалению, Оланд страдал туберкуломой легкого, несмотря на мои заверения, что такие операции и последующее лечение очень актуально в наше время, и я сам буду его оперировать, он отказался и умер, не прожив и года после того, как Кристина стала моей женой… Анжелика, я не ясновидящий! Я не знал, что спустя столько лет встречу настоящую любовь, смысл жизни. Тебя. Я бы придумал другой выход, однако на тот момент ты была очень маленькой, а времени оставалось мало.

Жена по документам, но далекая от меня. Ты не поверишь, однако и первой брачной ночи у нас не было из-за ее пьянства! Я солгу, если скажу, что мы после этого не спали, но, Анжелика, я мужчина! Я спал со многими женщинами, потому что не видел ни ограничений, ни запретов. Моя жена довольствовалась своей жизнью, а я — работой и иногда свободными вечерами в компании друзей, да и делить постель с Кристиной мы перестали спустя два года брака. Понимаешь, бывает такое, что партнеры не совместимы. Нет огня и желания, а я всегда против пассивности и одиночного наслаждения. Операции, научные симпозиумы, внедрения новых технология для торакальной хирургии, открытии центров для легочников и… воскресные собрания в том доме, где ты впервые меня увидела в обличье Повелителя были самым главным для меня.

Моя бесцветная жизнь так и проходила, и все бы продолжалось, не повстречай я тебя в тот день, возмущенную, расстроенную и потерянную. Ты перевернула весь мой мир! Мне показалось, что та жизнь не принадлежит мне, что я существую не по своей воле! Моя жизнь — это ты! Я не знал, что такое любовь, как она приходит, какую силу имеет, где ее встретить! С огромной любовью приходит и страх потерять ее. Я боялся, что, как сильно ты меня любишь, то в один день сможешь возненавидеть! И не зря, оказывается, боялся! Анжелика, то, что говорил тебе Сандер, абсолютно все его слова, это ложь! Я никуда не улетал. Тяжело было принимать твою ненависть, осознавать, что я сам причинил тебе боль, поэтому я решил понести наказание и сдаться властям. То ли судьба смиловалась надо мной, то ли у меня оставались на свободе незавершенные дела, тем не менее следователь по моему делу не имел никакого желания арестовывать меня! Он искал, копал и копал, пока не нарыл дополнительную информацию о сообщниках моего отца. Те, кто остались в живых, давно упечены за решетку, но твой муж и еще один, неизвестный, избежали на время этой участи! Его имя не засветилось в делах о наркотиках, в отличие от его отца, да и жесткое алиби, покровительство генерала сыграли свою роль. Анжелика, я благодарен Клайву за то, что он дал мне возможность выйти на свободу! Нет, я перестал заботиться о себе, наплевав на то, что будет меня ждать! Зачем? Я познал любовь, был по-настоящему любим самой лучшей девушкой на свете, понял, что значит быть счастливым и радоваться каждому проведенному прекрасному моменту с любимой женщиной.

Я не собирался, правда, умирать физически, хоть морально меня уже не существовало.

Это эгоистично лишать себе жизни, зная, что кто-то в тебе нуждается! Я подумал о том, как после моей смерти многие пациенты могут отчаяться и опустить руки, как ни в чем неповинные люди, ждущие повторных операций, которые должен проводить один хирург, могут умереть из-за того, что я стал слабым и совершил самоубийство, как эгоистичный трус! Это не значит, что мне не было плохо, Анжелика! Я страдал каждую секунду без тебя! Я умирал медленно и долго, мучаясь и ожидая хоть раз взглянуть на тебя. Случилось… Я видел, как ты в белоснежном свадебном платье добровольно выходишь замуж за другого, забывая обо мне, проклиная нашу любовь, вычеркивая из памяти наши клятвы, но я не винил тебя! Во всем исключительно виноват я! Пытаясь скрыть одну ложь, с языка срывалась другая. Как только появлялась возможность во всем признаться, что-то останавливало меня, и я вновь и вновь погружался в омут любви, не задумываясь ни о чем до очередной ночи, когда не в силах был заснуть из-за отвратительной лжи! Анжелика, моя темная часть осталась в прошлом. Нет больше Повелителя. Для всех он погиб в перестрелке, а я Жиральд Ларош, торакальный хирург, не имеющий ничего общего с криминалом. Я обещал Клайву Лесби привести ему последних соучастников и навсегда забыть обо всем… То, что сделал для меня Клайв, нельзя выразить простыми словами. Рискуя должностью, репутацией, поставив на кон все, он приложил максимум усилий и оправдал меня. Я обязан помочь ему наказать Сандера и этого человека, Анжелика.

В распахнутые двери балкона без приглашения ворвался прохладный порыв ветра, нарушая повисшую тишину в затемненной комнате, и женщина тихо вздохнула, не прекращая перебирать густые темные волосы на голове мужчины, покоившейся на ее коленях. Как трогательно он прижимался к ней, доверчиво ища поддержку…

— А что потом? — прошептала Анжелика, скорее для себя, чем для Жиральда. Как она могла его ненавидеть? Мужчину, пережившего столько боли, справившегося с ней в одиночестве, не находя ни капельки радости нигде и ни в чем, а ведь у нее была Белла, которая помогала ей на время забывать о бедах, погружаясь в воспитания и веселья.

А он совсем один…  Без никого… Один на один со всеми проблемами.

Пренебрежение и ирония успешно всегда маскировали затаенную обиду, но ее глаза выдавали Анжелику, показывая, как она несчастна и одинока без него. Наверное, их одиночеством пора слиться.

— Не знаю, — тихо выдал Жиральд, и девушка задумчиво кивнула, будто услышала то, чего ждала от него. Ждала прямого и честного ответа, чтобы она могла грустно улыбнуться при звуке неуверенного, без веселости и сарказма, голоса мужчины и дать ему понять, какое отношение испытывает к нему сейчас.

Не жалость. Не равнодушие. Другое сильное чувство, охватившее ее при виде того, как заплакал сильный и решительный человек, плачущий из-за нее. Сколько слез она пролила по его вине, однако он удивительным способом одним разом перечеркнул все обиды. Крутилась только одна мысль, душащая, как петля. Жиральд не должен плакать…  Жиральд плохой и ужасный, но его убитый и потрясенный вид, словно отдался резким и точным ударом в солнечное сплетение.

Она не хочет видеть его плачущим и настолько подавленным.

— Утерянное вернуть нельзя, Жиральд, — печально пробормотала Анжелика. Облегчение от того, что он не полетел к жене, потому как верен ей, отозвалось щемящей болью в сердце. Почему она повелась на наглую ложь со стороны матери? Почему слепо верила Сандеру, чужому мужчине, когда ее Жиральд пытался достучаться до нее и вселить истину, тщательно скрываемую от нее близкими? Почему она упустила все?

Глупая обида. Бестолковые думки. Несносная женская ревность. Три компонента, смешавшись вместе, изобрели яд, отравляющий Анжелику, пропитывающий ее изнутри, заглушая зов души..

— Прости меня, Анжелика! Прости, я очень виноват перед тобой! Если бы я мог хоть что-то исправить…  Ты никогда не забудешь, да? Воспоминания о моей ложи навсегда останутся с тобой?

Она гладила темноволосую голову, лежащую на её коленях, передавая ему свои уверенность и спокойствие, надеясь облегчить его боль. Сколько раз он так утешал её? Отныне, её очередь пришла помогать Жиральду бороться с призраками прошлого.

— Хватит, Жиральд! — ласково произнесла Анжелика и подняла ладонь, останавливая раскрывшего рот Жиральда. — Хватит! Давай забудем обо всем! Мы создадим новые воспоминания, совсем другие и отличные от тех! Нет больше меня или тебя…  Есть МЫ! Когда я не верила, ты продолжал убеждать меня в том, что нас ничто не разлучит, а теперь…

Он не дал ей договорить, впившись в губы страстным поцелуем. Его язык раздвинул её губы, скользнув внутрь, распаляя её ощущения, заставляя сердце биться быстрее.

Она инстинктивно подалась назад, опустившись на подушки, потянув мужчину на себя, не прерывая поцелуя. Их языки сплетались в жарком танце, не открываясь ни на секунду, будто каждая минута дорога и последняя.

Желание взорвалось в ней, как разноцветный фейерверк. Она горела изнутри, как мотылёк, охваченный пламенем вожделенной свечи.

Она не просто хотела его.

Она жаждала этого мужчину, как заблудший странник в пустыре глоточка холодной воды.

Её дрожащие пальцы, не справившись с задачей расстегнуть рубашку мужчины, рванули ткань, и пуговицы, слетев с петель, рассыпались по покрывалу. Остальную одежду ждала подобная расправа, а кожаный ремень от брюк полетел на ближайший пуфик.

Как давно она не чувствовала это знакомое пламя. Пламя, сжигающее на своем пути любые преграды.

— Ты когда-нибудь за эти три года с кем — нибудь?.. — выдохнула Анжелика, когда мужчина спускался цепочкой невесомых поцелуев к шее и ниже.

Жиральд слабо улыбнулся, покачав головой:

— Никогда! Анжелика, в моей жизни нет места другим женщинам. Я навсегда твой. До последнего вздоха.

Предательская слеза скатилась по ее щеке, и он, склонившись, провел языком по ней, от чего девушка прикусила нижнюю губу, дабы не застонать. Жиральд переплел их пальцы и прижал к матрасу ее руку, осыпая поцелуями ее лицо, брови, веки прикрытых глаз, подбородок.

— Не останавливайся! — прохрипела Анжелика, так как мужчина потянул блузку вверх, освобождая её от ненужной части гардероба, на секунду отпустив ее.

Её пальцы жадно исследовали мускулистую грудь, избавляющего девушку от одежды Жиральда, путаясь в тёмных зарослях, невольно принудив мужчину гортанно застонать. Она обхватила его шею руками, ладошками поглаживая крепкие плечи и спину. Под гладкой кожей перекатывались мускулы, а затем чуть ниже нащупали знакомый шрам. Шрам, напоминающий о том, сколько испытаний далось на его долю.

Боже, это ведь ее Жиральд! Не Повелитель, а именно Жиральд, олицетворение добродушия, заботы и любви! Жиральд, исполняющий ее мечты, готовый положить весь мир к ногам Лики! Как же возможно презирать и ненавидеть его? Видимо, обида иногда берет контроль над другими эмоциями, направляя на неверную дорогу.

А боль?.. Она ведь по-прежнему жила в Анжелике, пусть уже не сильная и непереносимая, тем не менее боль не исчезла полностью, может, притупилась немного. Разве боль может быть притворной? Или стоит попробовать дать шанс на излечение от старых ран?

Жиральд опустил ладонь ей на живот и медленно провел ею вниз, скользнув на внутреннюю сторону бедра, и Анжелика инстинктивно подалась вперед, навстречу этой ласке. Его горячее дыхание обжигало нежную кожу на животе, бедрах, пробуждая в ней ответный отклик.

С ее уст сорвался прерывистый стон, когда губы мужчины дошли до ее груди, и Анжелика выгнулась, вцепившись в плечи ногтями, ощущая, как плавится подобно воску в умелых руках.

— Жиральд! — вскрикнула Анжелика, и мужчина на мгновение нерешительно остановился, восприняв ее восклицание, как знак протеста, и она испуганно уткнулась носом в его шею, прижавшись крепче, опасаясь, что он оторвется от нее, а ей не перенести этого. Только Жиральд не собирался оставлять Анжелику, да он пойдет против Дьявола, но не бросит ее, изнемогающую от того самого желания, что терзало его на протяжении трех лет. Никто и ничто не остановит сей миг, не развеет магию волшебной ночи любви.

Губы Анжелики накрыли его, страстно и нетерпеливо, безмолвно говоря, что она готова ко всему, только быть с ним…  В эту ночь ничего не помешает ей взлететь свободными крыльями на высоты удовольствия. Истинного удовольствия, который умел доставлять исключительно Жиральд Ларош.

Мужчина замер, встретившись с ней взглядом. В его голубых глазах читались желание, боль и одиночество. А еще бешеный страх. Ей хотелось защитить и успокоить его, дать понять, что она с ним хоть на одну ночь или тысячу, но ее ласки адресованы ему.

Их тела слились воедино под раскаты приближающегося грома, а ветер, казалось, подхватив обоюдный крик мужчины и женщины, разнес его по всему Парижу, мчась через тихие узкие проулки.

Комната заполнилась жаркими стонами и шорохом простыни, пока они двигались в такт, поймав единый и знакомый им двоим медленный, но постепенно ускоряющийся ритм.

Лунный свет стыдливо освещал два сплетенных тела в неистовом желании, так долго вынужденном быть скрытом и притушенном, но сейчас ничего не препятствовало ему горячей лавиной вырваться наружу.

Спустя несколько часов усталый, но светившийся от счастья Жиральд откатился в сторону, сразу же обняв обессиленную и тяжело дышащую девушку. Она доверчиво прижалась к нем, положив голову на грудь, довольно слушая, как гулко бьется его сердце.

Улыбка невольно заиграла на ее губах.

То же самое происходит с ней…

Весь мир потерял значение, превратившись в одно яркое пятно, мелькавшее перед ней, а тело плыло на волнах наслаждения, и она совсем не желала возвращаться в реальность.

С уверенностью в сию минуту Анжелика могла заявить, что она счастлива…  Счастлива до безумия и потери рассудка, потому как давно забытое тепло вновь вернулось к ней, заполняя образовавшую пустоту в сердце.

Мужчина вдохнул в легкие запах прошедшего дождя, проникшего в спальную из открытого окна, а капли барабанили по крыше, усыпляя монотонностью и безмятежностью.

— Если я умру, то, как бы глупо это не звучало, но я хочу стать дождем, — неожиданно произнес Жиральд, и она внутренне сжалась от наводящих ненужную в этот чудесный момент тревогу. — Когда будет идти дождь, ты будешь вспоминать обо мне, а если капли коснутся тебя, то будешь знать, что я оставляю поцелуи на твоем теле.

— Перестань нести чепуху, — нахмурилась Анжелика и попыталась встать, придерживая простыню на груди, но он успел схватить ее за кисть руки, резко дернув на себя, и девушка упала на него, недовольно зажмурившись, чем воспользовался мужчина, откинув прядь каштановых волос и прикусив мочку уха.

— Что на тебя нашло? — недоуменно поинтересовалась Анжелика. — Почему ты заговорил о смерти? Разве после того, что между нами было, нужно вести разговор о плохом? Зачем ты постоянно что-то портишь…

Лучший вариант заставить женщину замолчать — это поцеловать, закрывая рот приятным и нежным способом, и Жиральд непременно последовал древнему совету, заставляя мурашки пробежать по кожи Лики.

— Ты любишь меня, Анжелика? — скользнув губами по влажному и слегка солоноватому лбу, хрипло спросил Жиральд, обнимая одной рукой обнаженную девушку, заботливо прикрыв одеялом её бёдра и спину.

— Я хочу попробовать полюбить тебя, — честно призналась Анжелика, почувствовав, как напрягся мужчина, поэтому поспешно исправилась. — Я знаю, что не могу без тебя…  Хочу ощущать тебя везде, прикасаться, не боясь, любить открыто, без тайн. Мне нужно время, понимаешь?

Дальше он не пытался вникнуть в смысл ее фраз. Она его не любит…  Просто отвечает на его ласки с нежностью и страстью, но не говорит о любви. Отдалась ему всецело и безвозмездно, но не любит…  Иначе и быть не может, ведь он принес ей столько страданий. Чего тогда он добивался от нее? Чего хочет сейчас?

Любовь. Взаимную любовь, когда-то греющую его холодную душу. Не страсть, расплавившую лед на сердце, а трепетную любовь.

— Все хорошо? — беспокойно спросила Анжелика, и мужчина вымученно выдавил улыбку, поцеловав ее в макушку. — Жиральд, мы не должны заснуть до тех пор, пока не…

Разгневанный мужчина, с отвращением схватив длинные рыжие волосы, скрутил их на кулаке, с остервенением наблюдая, как закричала от боли женщина, падая перед ним на колени. В комнате горел приглушенный свет, а бархатные шторы, задернутые, закрывали посторонним вид на то, что творится за дверями гостиничного номера владельца отеля, находящегося на восьмом этаже, да и никто бы не решился краем глаза заглянуть, чем занимается Александер Девуа.

— Грязная потаскуха! — Его пальцы сомкнулись на тонкой шеи. Он не обращал внимание, что женщина задыхалась. — Я убью тебя! Обманывать меня…  Меня, Александера Девуа! Уничтожу тебя, дрянь! Как ты смела украсть эту папку? Кому ты её отдала? Или решила шантажировать меня? Говори, пока я не размазал тебя по стенке. Вот почему ты решила переспать со мной, да? Шлюха!

Папка, где лежали не просто обычные документы, а настоящая ядерная бомба, которая, взорвавшись, разорвет его и без того волнительную жизнь на части. Документы, способные уничтожить его, попадись они в руки того самого, кто мечтал о его погибели.

Конченная дура! Она возомнила, что сумеет выставить его дураком, обокрав и бросив! Черта с два! Никто из работников отеля не догадывался, что обычная шариковая ручка, постоянно лежащая на столе у начальника, на самом деле, является засекреченной камерой наблюдения, где находится устройство, записывающее происходящее в его отсутствии, чтобы позже он воспроизводил это на компьютере. И она попалась! Мередит угодила в ловушку, расставленную ею для него. Не учитывая, что он снес почти весь кабинет, Сандер прибывал в достаточно уравновешенном состоянии, пока эта рыжая шлюха окончательно не взбесила его, наигранно спокойно сообщив, что намеревается улететь отдыхать на Майорку.

— Кому ты отдала папку! — прошипел Сандер, не отпуская извивающуюся Мередит. — На кого ты работаешь, дрянь? Я дал тебе все! Кем ты была? Обычная медсестра без гроша в кармане, а кем стала…  Ты так меня отблагодарила, тварь? Говори, где папка?

Она молчала, кашляя и задыхаясь, вцепившись ногтями в сжимающую ее горло руку, тщетно пытаясь высвободиться. Нет, он не планировал ее прикончить прямо здесь, но и не отпустит раньше времени, пока не выбьет из нее правды.

Вот потом он уничтожит Мередит и ее сообщника! Конечно, чутье подсказывало ему еще давно, что пригрел змею на груди, которая и спала-то с ним, преследуя корыстную цель. Ничего, еще не поздно все исправить!

Внезапно женщина перестала сопротивляться, и Сандер брезгливо отбросил ее, как тряпочную куклу. Притворяется? Ну что же, придется ему все — таки применить иную тактику. Вытащив с нагрудного кармана пиджака пистолет, Сандер положил палец на курок, прицелившись в ее спину.

— Не устраивай спектаклей! Меня невозможно обдурить! Я знаю, что ты слышишь меня! Да или нет, черт тебя возьми?

Молчание послужило ему ответом. Мрачно сведя брови на переносице, Александер швырнул пистолет на кровать и сел на корточки, развернув бледную и похолодевшую Мередит к себе, грязно выругавшись. Неужели она мертва? Очередная проблема выросла почти ниоткуда, грозясь спутать все планы.

Телефонный звонок отвлёк его от созерцания лежащего у его ног женского тела, и Сандер быстро вытащил мобильный, приложив к уху, одновременно проверяя слабый пульс на запястье Мередит. Вроде, дышит или нет?..

— Александер, твоя жена у меня… Ты правильно расслышал! Анжелика пробудет у меня до тех пор, пока ты не подпишешь хорошо известную для нас с тобой бумагу, как и одна важная для тебя синяя папка! Ты догадываешься, что я имею в виду! Помнишь, когда-то ты задал мне вопрос: моя свобода или Анжелика? Теперь пришло моё время брать реванш. Все зависит от твоего выбора. По-любому, ты ответишь за то, что сделал, но…

— Я тебя понял, Жиральд Ларош! И я обязательно найду тебя…  Знаешь, я не буду предупреждать, чтобы с её головы не упал волос, потому что у меня великолепная память, и я уверен, что ты пожертвуешь быстрее собой, чем причинишь ей вред, но я все равно найду Вас! Передай Анжелике мою маленькую просьбу. Пусть приготовится к приходу мужа, я не отдаю то, что принадлежит мне…  Или кого-то, в том числе. Начинай обратный отсчёт!

Глава двадцать первая

БУРЯ ВОЗВРАЩАЕТСЯ

Любовь дает человеку силы, смысл и цель, к которой он упорно продвигается, переступая и преодолевая любые препятствия. Любовь, как неизлечимая болезнь, настигает спонтанно и неожиданно, только еще никто не придумал лекарство, способное победить подобный недуг, как любовь…

Если она взаимная и безумная, то разве нужно с ней бороться? Не легче ли сдаться тому чувству, что приносит не только боль, но и радость, неимоверное счастье и все того, чего не хватало пустому сердцу без любви?

Порой люди ошибочно воспринимают сильную любовь за проявление слабости или ненависти, потому как их понятия ограничиваются тем, что любви не существует. Есть привязанность и привычка, а остальное — влечение и страстное желание.

Нет, любовь живет в каждом человеке, просто она ждет подходящего момента, когда проснуться, до этого не подавая знаков, но когда два человека, предназначенные друг для друга судьбой, выбранные свыше, встречаются, то наступает крутой поворот в их жизни.

Любовь оживает, внося цветные краски в обычные дни, заставляя радоваться простым вещам, парить на крыльях счастья.

Любовь дает больше, чем мы можем представить.

Она дарит нам то, что невозможно купить за деньги. Подлинное счастье любить и быть любимым.

Его губы скользнули по шеи девушки, а ноздри с наслаждением вдохнули сладкий аромат клубники и свежести. Анжелика с улыбкой развернулась в его объятиях, обвив шею руками. Голубые глаза блестели от настоящего счастья, и она мысленно удивилась, как могла жить без него эти три года? Нет, живёт она именно сейчас, а до этого просто существовала ради других.

— Что ты творишь? — весело упрекнула мужчину девушка, когда пальцы мужчины добрались до пояса ее махрового банного халата, развязав его и отбросив в сторону, с жадностью изголодавшегося хищника рассматривая великолепное женское тело. Полные груди нежного матового цвета тяжело вздымались, тонкая талия, созданная именно для мужских обхватов, округлые гладкие бедра. Он провел подушечкой пальца по ее ключице, с удовлетворением отмечая, как напряглась обнаженная девушка в его руках.

— Люблю тебя, — выдохнул ей в ушко Жиральд, опуская ладонь на ее еще немного влажную после недавно принятого душа мягкую грудь, и Анжелика залилась румянцем, но послушно откинула голову на его плечо, наслаждаясь ласковыми движениями, которыми он поглаживал круглое полушарие.

— Мы же всю ночь, а ты до сих пор… — Она сбилась, не в силах продолжать дальше, потому что вместо рук он принялся проделывать то же самое губами, обжигая нежную и чувственную кожу горячим дыханием. Жиральд довольно улыбнулся, ощутив, каким прерывистым стало дыхание девушки.

Если бы она только знала, как сильно он ее любит…

Он готов отдать ей все, как и Анжелика ему. Он любил ее так, как на свете не каждую любят. Любил, как ожившую мечту, без какой-либо веры в то, что она исполнится.

И Жиральд был готов тысячу раз признаться: нет для него никого дороже Анжелики.

Она, как воздух, без которого нельзя прожить, как воду, нужная человеку, как осознание того, что у него есть шанс начать все сначала. Шанс быть тем, кем в реальности он является.

Просто мужчиной, которой хочет быть искренне счастлив в объятиях самой прекрасной и любимой женщины.

— Жиральд, подожди! — воскликнула Анжелика, пришедшая в себя от настойчивых стуков в дверь, и отстранилась от мужчины как раз в тот момент, когда его пальцы уже находились в опасной близости от внутренней стороны ее бедра.

— Я и так слишком долго ждал, любовь моя, — хрипло пробормотал Жиральд, не обращая внимание на ее слабые протесты, подхватил на руки и понес к кровати, и только женский противный скрипучий голос заставил его остановиться на полпути, не выпуская драгоценную ношу.

— Доброе утро! Обслуживание номеров! Ваш завтрак прибыл!

Осторожно усадив покрасневшую Анжелику на постель, начавшую поправлять взъерошенные волосы и завязывать заново халат, Жиральд с досадой взглянул на нее, потянулся к новой голубой рубашке и накинул ее на плечи, прежде чем направиться в другую сторону комнаты. Анжелика подавила смешок, вспомнив, как вчера в приступе неконтролируемой страсти разорвала верхнюю одежду Жиральда, дабы не пропустить случайно ни одну его ласку, насладиться вдоволь каждым прикосновением и гореть от многочисленных поцелуев.

Странно, ее необоснованные доводы о угасшем влечении между ними не оправдались, чему она, конечно, обрадовалась.

Безусловно, он хотел ее так же, как и три года назад, только если он не лгал насчет отсутствия близости с другими женщинами. Она не понимала, почему ее волновал этот вопрос, от чего настолько важно было узнать, что он никому больше не давал право трогать его тело. Нет, Анжелике было прекрасно известно, как редко можно встретить неопытного мужчину — недотрогу, тем более у Жиральда имелась жена, да, как он сам признавался, не отказывался в удовольствии провести время в обществе доступных девиц, тем не менее внутри рождался неприятный комок при мысли, что после того, как они расстались, он заводил хоть и однодневных, но любовниц.

Пусть в прошлом, без нее, но не после их временного перерыва в отношениях. Главное, не после НЕЕ…

И ситуация с Мередит ее ни на шутку разволновала!

Какое право он имел так легко общаться с этой рыжеволосой, когда Анжелика балансировала на грани разума и желания, мучаясь и терзаясь от догадок и проблем? Или все — таки обычная ревность превзошла над остальными эмоциями, взяв контроль над положением, однако стоило Жиральду поцеловать ее, как посторонние думки вышли из головы.

Осталось только нетерпимое желание вновь почувствовать того, кого ей так долго не хватало, дать ему разрешение заполнить ее источавшим от него жаром и позабыть обо всех неприятностей, отдаваясь тому миру, в котором раньше часто обитала.

Мир греховной страсти и неземных ощущений. Мир, где есть место им двоим. Мир, куда никому не разрешено никогда не будет входить.

Мир, который она почти разрушила собственным эгоизмом и беспочвенными страхами. Если бы она только один раз, всего раз, выслушала версию Жиральда, позволила ему высказаться, возможно, обстоятельства сложились бы иначе.

Она не умела его слушать, вот в чем вся беда. Полагаясь на ложные убеждения о скверности мужчины, глупо веря в неверные рассказы Сандера, даже об операции Моники он нагло врал, Анжелика разучилась вникать в то, что пытался донести до нее Жиральд.

Вера. Надежда. Любовь. Она потеряла почти все из-за поспешных решений, двигаемая обидой и болью, даже не задаваясь вопросом о том, как живет без нее Жиральд, почему он на год пропал, перестав мелькать в заголовках газет или программ, что с ним случилось.

А ведь он страдал…  Страдал так, как и она, может, и хуже, борясь за свободу и справедливость, поддерживаемый стремлением доказать свою правоту и вернуть прежнее расположение Анжелики, открыть ей глаза на то, что происходит, а она продолжала упорно держаться за то, что, казалось, давно избитым и поношенным. За ложное представление о спокойствии и умиротворенности.

На самом деле, не было ни покоя, ни счастья, пока Жиральд Ларош вновь не вошел в ее жизнь, возвращая все на круги свои.

Неужели у нее, правда, получится забыть его предательство и начать все сначала? Ведь каждый человек заслужил второй шанс, а она не в силах ему предоставить последнюю возможность, что ли? Может, хотя бы постараться оставить обиды в прошлом, а в будущее открыть дорогу чистой любви и реальному благополучию?

— Эй, мой ангел, о чем-то задумался? — тихий шепот около уха вывел Лику из размышлений, и Анжелика слабо выдавила улыбку, слегка наклонив голову, пристраивая ее на широком плече Жиральда.

Какой ответ она ему даст? Думала о том, как неправильно поступала с ним или о нежеланном браке?

— Анжелика, что произошло, пока меня не было две минуты? — полушутя поинтересовался Жиральд, нежно поцеловав ее в макушку. — Ты всегда находишь приключения за считанные секунды, без меня, чтобы после мы вместе разбирались, не так ли, любовь моя?

— Ты неисправим, — вздохнула Анжелика. — Я просто думала, Жиральд, как иногда неправильно веду себя. Понимаешь, я ведь не любитель закатывать скандалов, честно, даже конфликты старалась избегать, а за эти дни столько раз ругалась с тобой. Это совсем не похоже на меня.

— Знаю, любовь моя, конечно, я на тебя ничуть не сердился и не обижался, — обняв ее за плечи и прижав к груди, ласково проговорил Жиральд. — Хотя твой последний поступок меня разозлил, причем сильно взбесил. Твоей умной головке не предстало думать о глупых вещах. То с башни собиралась спрыгнуть, то вены перерезала, а теперь о чем…

— Жиральд Ларош, ты будешь напоминать мне об этом всю нашу жизнь? — перебила его Анжелика, скорчив притворно обиженную рожицу и надув губы, за что сразу получила невесомый поцелуй. Скорее солнце перестанет светить, чем Жиральд откажется от привычки развлекать ее несуразными, но порой расслабляющими и поднимающими настроение шутками!

— Если у тебя будет хорошее поведение, то, возможно, я прощу тебя эти проступки. Ты ведь обещаешь, что такого впредь не повторится никогда ни при каких обстоятельствах? — получив удовлетворительный кивок, мужчина указал взглядом на столик, накрытый белоснежный скатертью, поставленный рядом с кроватью. — Завтрак ожидает тебя.

Яичница — глазунья с обжаренными сосисками и томатной подливкой с фасолью и ассортимент сыров и свежей выпечки вызывали бы аппетит у любого, кто не ел ничего со вчерашнего вечера, и Анжелика не являлась исключением. Нехотя выбравшись из теплых объятий мужчины, она приняла сидячее положение и отломила кусочек от круассана, положив его в рот, и с блаженством пережевала мягкое сладкое тесто с шоколадной начинкой.

— А почему ты не ешь? — удивилась девушка, и Жиральд, покачав головой, пересел к ней поближе, внезапно проведя пальцем по ее нижней губе, отряхнув крошки. Анжелика заметила, как заблестели его глаза, и с охотой прильнула к нему, сливаясь с ним в долгом поцелуе любви, а не страсти. Они целовались, безмолвно объясняясь друг с другом, успокаивая и обещая счастливый финал. Вибрация телефона в кармане брюк разорвал повисшую в комнате тишину, вынуждая перенести столь приятное дело, и мужчина, понимающе ухмыльнувшись на поникший вид Анжелики, ответил на звонок, весело подмигнув и щелкнув ее по кончику носу, за что его удостоили возмущенным возгласом, прежде чем она снова приступила к трапезе.

— Да, Филипп, навряд ли я смогу принять участие в конференции в Москве, поэтому перенеси мой визит в Россию на следующий месяц. Что? Нет, если в этом стоит вопрос, то я заплачу за возникшие неудобства. Меня больше интересует другое…  Да-да, ты верно понял. Его уже прооперировали? Филипп, надеюсь, Вы выполнили операцию по моему отправленному плану? Бифуркационный лимфоузел следовало удалить в первую очередь, после чего приступить уже к остальным. Хорошо! Кальцинат из легкого отправьте на гистологию, чтобы исключить любые сомнения. Конечно, Александер Мариоли — один из лучших гистологов в Париже, осведоми об этом родственников пациента и…

Анжелика со звоном поставила фарфоровую чашку на стол и испуганно покосилась на Жиральда, будто он произнес что-то ужасающее и наводящее страх. Он невольно дал ей понять, что не стоит забывать о проблеме, если она еще не решена. Прошедшая ночь затуманила ее разум, мешая тревожиться о чем-то, ибо все мысли сводились к Жиральду.

— Что такое? — недоуменно отключил мобильный Жиральд, увидев, как переменилась в лице Анжелика, а в медовых глазах застыли растерянность и озабоченность. — Не молчи, пожалуйста! Когда ты молчишь, то мне кажется, что наступает конец света.

— Ты думаешь, он поверил? — нахмурилась она. — Жиральд, я чувствую, что он засомневался в твоих словах. Он что-то знает, и от этого мне становится страшно.

— Мой ангел, — привлек ее к себе мужчина. — Когда я рядом, ты не должна бояться никого и ничто. На сегодняшнем фестивале будет присутствовать тот, кого я так долго ищу, тем более Мередит подтвердила мою догадку, сказав, что Сандер никогда не проводит ни одного грандиозного мероприятия без своего друга. Кстати, он так и не познакомил его с Мередит, хоть они и виделись несколько раз. Странно, правда?

— Наверное, — пробубнила Анжелика, намереваясь встать, но Жиральд лишь крепче прижал ее, тем самым вселяя уверенность, что ничего плохого не будет и быть не может, потому что они вместе. — Мне надо собраться и подобрать подходящее платье…  А вдруг он заметит меня раньше?

— Не волнуйся, любовь моя. Все закончится наилучшим образом, веришь? — пообещал Жиральд. — У меня есть отличный способ снять твое напряжение.

Завтрак остался почти нетронутым, потому что спустя мгновение после озвученного вслух предложения мужчины рубашка полетела на ближайшее кресло, как и остальная одежда, а шелковая простыня накрыла их разгоряченные обнаженные тела. Что же ждет их впереди?

Ненавязчивая музыка заиграла в зале, где толпы гостей собрались на вечере, чтобы насладиться праздничной атмосферой, а журналисты — получить выгоду от снимков редких коллекционных вин и знаменитых персон.

Среди такого количества людей легко затеряться, но если есть цель выследить кого-то, то надо всего-то подойти к мраморной колонне у входа и наблюдать за появлением или уходом приглашённых, в надежде застать того, с кем придёт её муж на вечер. А Жиральду не составит особого труда распознать, кто есть кто.

Их план не оказался настолько сложным, чтобы его невозможно было осуществить. Сначала, Жиральд добывает папку с документами о имуществе Сандера. Как позже выяснилось, завещание было написано отцом ее мужа в пользу старшего сына, Марка, которому он передавал значительную часть акций, а тот в свою очередь отказался от всего в пользу…  Последний лист отсутствовал, затем шли измененные бланки завещания, где состояние и бизнес доставались Сандеру. Выходило, что он умышленно хранил документ, не боясь, что потеряет в один день из-за него все то, что нажил нечестным путем? Но…  зачем?

После того, как папка будет найдена, то они должны были сымитировать похищение Анжелики, запугать Сандера, чтобы тот подписал чистосердечное признание, если страшится потерять Анжелику, однако, к их величайшему сожалению, Сандер не перезвонил и, похоже, не думал покорно выполнять их условия. Чего таить, Анжелика не верила, что Сандер может любить кого-то, кроме себя и свободы, тем не менее попытаться следовало, чтобы в лишний раз убедиться, какой низкий и подлый человек Александер Девуа.

Когда Анжелику действительно похитили, то Жиральду и не потребовалось дня на раздумья для передачи всех денег и бизнеса во имя ее спасения, а Сандер остался равнодушен и безучастен.

Интересно, куда подевался Жиральд?

Оставив Анжелику на безопасном расстоянии от центра, где разворачивался фестиваль, он отправился на поиски, единственного свидетеля, встречавшегося с партнером Сандера и готовую помочь им найти преступника. Анжелика погасила огонь ревности, горевшей в ней, ссылаясь на необходимость, ведь после того, как станет известно, кто он, то Жиральд перед всеми собравшимися людьми разоблачит Сандера, показав истинную сущность благородного отставного майора и честного партнера.

Звук телефонного сообщения заставил опустить её голову как раз в тот момент, когда возле неё прошмыгнул какой-то мужчина в сером деловом костюме, нечаянно толкнув Лику в плечо. Но она не среагировала, вчитываясь в СМС, отправленное ей Жиральдом.

«Анжелика, я жду тебя в подвале ресторана. Заверни в левый угол, потом спустись по лестнице. Я все узнал».

Изумленно вздернув бровь, Анжелика набрала его номер, но автоответчик сообщил, что абонент временно недоступен. Жиральд выключал мобильный только в том случае, если проводил операции или читал лекции. Странное чувство беспокойства охватило Анжелику, и на мгновенье неуверенно сделав шаг влево, она глубоко вздохнула и направилась туда, куда велел ей прийти Жиральд, с трудом осознавая, почему так сжимается сердце, словно вот — вот произойдет какое-то несчастье?

В заброшенном старом подвале, сыром и загадочном, царила постоянная темнота, а сегодня тусклый свет, источаемый от зажженной спички, сжимаемой пальцами Александера Девуа, освещал помещение, в которое на протяжении достаточно многого времени заходили редко, используя его в качестве склада для барахла. Никому и голову прийти не дано, что обычный подвал может стать местом для преступлений.

— Как тебе удалось? — сев на корточки возле мужчины, находящегося в бессознательном состоянии из-за неожиданного удара рукояткой пистолета в затылок, Александер задумчиво провёл дулом револьвера в свободной рукке по его подбородку. — Почему ты не даёшь мне спокойно жить? Анжелика…  Я ведь так сильно её люблю, при том, что не разу не целовал её в губы, а ты снова затащил мою жену в постель и делал с ней то, что пожелаешь! Какой ты ненасытный! Тебе и этого мало оказалось! Зачем ты все рассказал Анжелике? Молчишь…  Конечно, ты ведь ничего не слышишь и…  уже не услышишь никогда!

Не мешкая долго, Александер бросил почти догорающую спичку к деревянной стенке подвала, предварительно облитой бензином, и с нескрываемом восторгом наблюдал, как маленький огонек превращается в костер, а назревающее пламя угрожает поглотить все и всех.

Его нельзя обмануть! Он, Александер Девуа, не верит никому, особенно своей вероломной, но горячо любимой жене и ее пусть и хитрому, тем не менее не очень ловкому любовнику. Да, у Сандера была слабость: он не мог гневаться на Анжелику, поэтому простить ее ошибку и измену, конечно, сложно, между тем возможно, хотя сперва ей не помешает лицезреть, как сгорает ее любовь к профессору Ларошу, вставшая третьим лишним между ними. Сгорает навсегда, освобождая Сандера от ненужных неприятностей, облегчая намного его участь, а после вовремя успеть вывести ее, дабы они не повторили судьбу Ромео и Джульетты, умерев в один день. А он абсолютно верил в собственные силы и навыки…

Скрип двери заставил его губы изогнуться в улыбке и спрятаться за коробкой, чтобы быть незамеченным, да и удобнее всего отсюда достать до девушки.

— Жиральд! — истошно закричала Анжелика, пытаясь разглядеть сквозь дым фигуру мужчину, но языки пламени объяли цокольный этаж, и девушка закашляла от нехватки воздуха, ступая дальше, несмотря на угрожающе свисающие на потолке горящие деревянные декорации. Ее взор нечаянно упал на какую-то черную ткань на досках, служивших напольным покрытием.

Боже! Значит, ее опасения подтвердились! Нагнувшись, Анжелика подобрала брошенную вещь, принадлежащую только одному мужчине, как и неповторимый запах.

Сжимая в руке пиджак Жиральда, она решительно намеревалась двинуться в эпицентр пожара, призывая Небеса помочь ей спасти его любой ценой, даже если придется умереть, ведь гораздо лучше умереть первой, чем пережить смерть самого близкого и дорогого человека на свете, как кто-то резко схватил её за руку, рывком дёрнув и пригвоздив к крепкому мужскому телу.

Анжелика попыталась вырваться, но её бесцеремонно, как тряпочный мешок, бросили на плечо и вынесли из помещения, не обращая внимание на громкие крики. А Лика лишь расширенными от безграничного ужаса наблюдала, как вместе с ним сгорает и она, полностью уничтожаясь и оборачиваясь пеплом.

Если бы только она утром сказала ему, как по-прежнему сильно его любит…

Глава двадцать вторая

УНЕСЕННАЯ В НЕИЗВЕСТНОСТЬ

Любовь не умирает…  Человек может умереть, обстоятельства сложиться против влюбленных, но настоящая и безумная любовь никогда не покинет мир. Она, как лучик солнца, который прячется за тучи, переживая дождь и грозы, чтобы после вновь осветить ярким лучом потемневшие души и засиять радугой на тусклом небе. Любовь не умирает, даже тогда, когда сердца перестают биться. Как душа покойника, взлетающая к Небесам, но охраняющая и присутствующая нас до последнего вздоха, любовь превращается в ангела — хранителя, покровителя всех влюбленных, наполняя их неизведанными ощущениями, дабы они познали силу и мощь этого прекрасного, но в то же время иногда несчастного чувства. В жизни каждого есть черная полоса, так и в любви неудачи уходят, уступая чаще место счастью и радости.

Главное, не терять веру в любовь и себя, зная, что все трудности преодолимы, если ты не одинок.

Солнечный свет ворвался в спальню, осветив бледное лицо девушки, лежащей на кровати в позе эмбриона, заставляя приоткрыть глаза, вырывая из неприятных сновидений, возвращая в не менее жестокую реальность.

— Жиральд! — позвала его Анжелика, облизнув пересохшие губы, ожидая, что мужчина склонится над ней и поцелует ее долго и страстно, отгоняя кошмары и страхи. Никакой реакции. Тишина.

Окончательно отбросив сонную негу, Анжелика приподнялась на локтях, оглядывая комнату, и замерла, забыв на секунду, как надо дышать. Да что там дышать, у нее, похоже, и сердце перестало на мгновение биться, остановившись от подступившего беспокойства.

В кресле напротив нее сидел Александер Девуа, внимательно наблюдавший за ней своими потемневшими карими глазами. Черная щетина больше не казалось привлекательной, наоборот, придавало ему вид опасного преступника, впрочем, он им и являлся, а взъерошенные волосы указывали на, что он отнюдь не спокоен, как и напряженность и враждебность, исходящие от него.

— Александер! — разорвал повисшее молчание мужчина, испепеляя Анжелику яростным взглядом, будто желал сжечь дотла. — Александер Девуа…  Твой законный супруг перед людьми и Богом, надеюсь, ты не забыла об этом, когда отдавалась своему мерзкому любовнику?

Жиральд…

События вчерашнего вечера врезались в память, возвращая ее мысленно в тот подвал, объятый жадными языками пламени, где остался Жиральд, потому как она не успела не то, что вытащить его, но и позвать на помощь. Она ведь с самого утра ощущала непонятное волнение и неуверенность в правильности хода действий, ведь интуиция подсказывала, что не все так просто, как кажется.

Она же предупреждала Жиральда, пытаясь поделиться с ним переживаниями, ожидая, что он прислушается и изменит план, однако мужчина, как всегда, перевел серьезную тему в шутку, а после им совсем было не до разговоров.

Пожар…  Огонь…  Жиральд…

Нет, еще ведь ничего не поздно исправить…

Все, наверняка, обошлось, поэтому Александер хмурый и мрачный, потому что не добился поставленной цели, и Жиральд избежал смертельной участи. Иначе и быть не может, ведь судьба не настолько беспощадна, чтобы вознаградить их вторым шансом, дать немного испытать счастья, а затем снова отнять.

Почему она сидит и размышляет о плохом? Ей надо немедленно броситься на поиски Жиральда и убедиться в том, что ничего плохого не произошло, а после прижаться к его груди, услышать, как бьется сердце и разрыдаться от облегчения.

Анжелика вскочила с кровати и собралась метнуться к двери, на ходу отметив, что Александер, к удачи, не притронулся к ней, пока она находилась в бессознательном состоянии, оставив ее в том же платье, в котором присутствовала на злополучном фестивале.

— Стоять! — мужские пальцы впились в кисть ее руки, останавливая девушку, резко дергая так, что она едва не упала прямо на него, вовремя удержавшись на ногах. — Я еще и не начинал говорить.

— Отпусти меня, Александер! — прошипела Анжелика, тщетно силясь ослабить стальной захват, но вместо этого мужчина встал, поравнявшись с Ликой, и прежде чем она успела раскрыть рот, схватил ее за плечо и насильно усадил в кресло, встав перед ней, возвышаясь над женой, словно она пойманная жертва.

— Куда ты спешишь? — ехидно осведомился Александер. — К нему? В ад собираешься, да? Не так рано, драгоценная моя жена! Я не смогу тебя отпустить туда, только если составлю тебе компанию.

— Что ты имеешь в виду? — побледнела Анжелика, проглотив подступивший к горлу ком, опасаясь того, что скажет он.

— Ты же хочешь повидаться с Жиральдом Ларошем? Скажи, разве я не милосердный? У меня же возможность была прикончить его прямо там, в тюрьме, но, как видишь, я не стал поступать с ним подобным образом, даже не создал особых помех ему, когда он вышел. Почему же он ответил так на мою доброту? Чего Вам всем, черт вас всех возьми, не хватает?

Анжелика вздрогнула от громкого крика и предприняла попытку встать, однако Сандер не торопился выпускать ее, удерживая на месте, не давая шанса сдвинуться ни на сантиметр.

Странно, что раньше она не замечала за ним жестокости и бессердечия, считая, что ее супруг — образец добродетельности, жертвенности и порядочности. Сейчас ей предельно ясно, кто на самом деле Александер Девуа.

Добродетельность — это показная игра для всех, дабы не вызывать ни у кого сомнений об истинной сущности.

Жертвенность — это грязное притворство, которое он ловко использовал в игре, сваливая на Анжелику груз вины, дабы окончательно и бесповоротно заманить ее в расставленную ловушку.

Порядочность совсем не та черта, присущая Сандеру, не знавшему понятий о доброте и человечности.

— Да! — не контролируя рвущиеся эмоции, выкрикнула Анжелика. — Я хочу его увидеть! Хочу удостовериться, что он в порядке, что такой гадкий человек, как ты, не причинил ему вреда! Хочу обнять его и просить прощение за совершенные мною по незнанию поступкам, которым нет оправдания, хоть я и была марионеткой в твоих руках! И убедиться в сотый раз, что Жиральд простил меня и принял обратно, ясно?

Звон увесистой и мощной пощечины разнеся по комнате, и Анжелика прижала ладонь к горящей щеке, недоверчиво смотря на Сандера, который так же в замешательстве разглядывал собственную поднятую руку. Ее медовые глаза наполнились болью, обидой и чем-то еще, отталкивающим мужчину. Ненависть? Презрение? Да, он редко избивал женщин, только если они не повиновались ему, но Анжелика…

— Ты заслужила! — выплюнул Сандер скорее для себя, чем для сидящей девушки. — Ты никогда больше не встретишься с Жиральдом! Ты не выйдешь из этой комнаты, пока не обдумаешь свое поведение и не изменишь его, в противном случае останешься здесь до конца своей жизни и, поверь, моя дорогая жена, я превращу ее в такую пытку, что ты сама будешь ползать на коленях и просить меня о прощении или умолять о скорой смерти, а я буду тянуть и тянуть, потому что никогда не отпущу тебя.

Анжелика в шоке уставилась на него. С этим мужчиной она прожила три года? С мужчиной, способным ударить женщину, тем самым проявляя, как он слаб и ничтожен? С мужчиной, обладающим садистскими привычками? С законченным и аморальным подонком?

— Ты…  ненормальный! — надрывном голосом проговорила она. — Ты больной, Сандер! Ты не просто больной, но вдобавок и безжалостный! Конечно, что тебе стоит мучить меня, если ты ради денег убил своего отца и брата?

— Заткнись, Анжелика! — взревел Сандер, казалось, что от его вопля затряслись стены дома. Настолько сильно разозлили его последние слова девушки, и мужчина, сжав кулаки, взирал на нее, как потревоженная во время сна овчарка, готовая напасть в любую секунду и разорвать на части. — Закрой рот, потому что я забуду, кем ты мне приходишься, а это значит, что за последствия моего гнева я не отвечаю!

Анжелика замолчала, осознавая, что в данный момент ей нужно прикусить язык, так как рядом нет Жиральда, который защитит ее от Сандера и того, что способен он с ней сделать, да и пощечина указывает на полную готовность мужчины расправиться с ней за все, не сдерживая злости.

— Тебе не мерзко самому, Сандер? Не противно? Жить, зная, что на твоих руках кровь близких, использовать и играть людьми, лгать всем и себе? Ты же и не животное…  Они не убивают своих родителей, защищают семьи. Ты, наоборот, конченный ублюдок!

Он и бровью не повел. Оскорбления прошли мимо него, не задевая его чувств ни коем образом, словно его вовсе и не тревожат унизительные фразы, пропуская их.

— А ты какая, Анжелика? — язвительно поинтересовался Сандер. — Неверная предательница, ищущая улики, чтобы усадить мужа за решетку, потому что это угодно твоему любовнику? Иногда мне кажется, что ты намного хуже и страшнее меня. А если бы я поверил Жиральду Ларошу? Тебе прекрасно известно, как ты дорога мне, что могу пойти на все ради тебя, даже пожертвовать свободой, чем Вы с ним воспользовались, ударив меня по самому больному месту. Ты причинила мне боль…

— В тебе умирает великий актер, Александер Девуа! — прервала его пламенную речь Анжелика, с отвращением взглянув на исказившееся от бешенства лицо супруга. — Я…  люблю Жиральда Лароша таким, какой он есть! В отличие от тебя, у него есть чувство жалости и снисходительности. Вот за это я люблю его еще больше! Жиральд не думает о том, как будет удобно ему, потому что все его мысли заняты другими. Он спасает людям жизнь, а ты можешь запросто отнять ее! Жиральд оперируют часами, несмотря на то, как трудно порой ему бывает, а ты просто эгоист!

Закончив тираду, Анжелика судорожно вздохнула, заметив, как непроницаемо выслушивал ее Сандер, далеко не сожалеющий ни о чем содеянном. Выходит, зря она старалась указать ему на то, как низко и подло он поступал. Ему все нипочем…  Он абсолютно равнодушен к каждому ее высказыванию, парируя их безразличием.

— Ты ведь его ненавидела? Ты же говорила, что он ничего для тебя уже не значит? Как все забылось, Лика? Отвечай! Как ты забыла его предательство, ложь, криминальное прошлое, а наркотики…  Скольких людей он погубил, разве нет? И ты все простила ему?

Простила за то, что он тебя удовлетворил? Дорогая жена, за все время нашего брака я пытался заняться с тобой любовью, но тебе постоянно было плохо, а сейчас…

— Меня тошнит от тебя. От твоих гадких речей. От твоей истинной сущности. От того, во что ты превратил мою жизнь. Но больше всего меня тошнит от самой себя. Я должна была поверить Жиральду, потому что его глаза никогда не лгут. Я обязана была слушать только свое сердце!

— У тебя еще будет достаточно времени, чтобы понять, кто прав, кому следует подчиняться, — отрывисто бросил Сандер, не желая продолжать горячую дискуссию, так как у него в голове возникли иные идеи приручения строптивой и упрямой Анжелики. — Кстати, почти наверняка, твой профессор думал бы так же, хотя, к моей радости, мы уже не узнаем, какая последняя мысль была у него. О чем же или о ком же размышлял Ларош перед тем, как умереть?

Анжелика застыла, парализованная неожиданным заявлением. Смерть и Жиральд? Этого не могло произойти, потому что невозможно и представить ту реальность, где нет его. Как же он умрет, если от него зависит и ее жизнь тоже? Один раз оставив ее, бросив на произвол судьбы, Жиральд никогда бы не повторил такое вновь, пообещав быть с ней до последнего вздоха, потому что она дышать не сможет без него. Одно дело знать, что он где-то рядом, в том же мире, в котором живет она, но другое — столкнуться с тем, что его нет вообще… Смерть не жалеет никого, тем не менее Анжелика боялась допустить больное воображение нарисовать ей страшные картины.

— Ты лжешь, Сандер! — воскликнула Анжелика и дернула плечом от того, как неубедительно и неуверенно она прозвучала. Предательские сомнения закрались в ее душу, сжирая ее и вонзая острые шипы тоски и обреченности в сердце, вызывая невольные слезы. — Я не верю ничему, что ты скажешь!

— Брось, Анжелика, — его губы лениво растянулись в злорадной улыбке. — Поразмышляй хорошенько: разве может спастись человек, окруженный огнем, запертый в подвале, где никто не услышит его крики, при том, что он отключен от окружающей среды, то есть потеряв сознание.

— Нет! — крикнула Анжелика, поднявшись с кресла и накинувшись на Александера с кулаками, осыпая его грудь ударами, на что мужчина безудержно расхохотался, одним движением откинув ее, как тряпочную куклу, на кровать.

— Ты знаешь один анекдот? За время нашего брака я не часто упоминал тебе о Джеке Картошке, но все же…  Кошка рыла утром яму мышонку, положив туда кусочек сыра, надеясь, что он угодит в ловушку ночью, когда искал еду, но получилось так, что мышонок случайно, когда бегал возле ямки, разлил туда же молоко, и кошка ночью, забыв, где вырыта яма, проголодавшись, сама угодила в свою же ловушку. Смешно, да?

— Я ненавижу тебя! Ненавижу, Александер, гори в аду! — всхлипнула Анжелика, закрыв лицо ладонями, догадываясь, что сей сарказм к добру не ведет. Значит, он осведомлен о чем-то скрытном, но удовлетворительным для него. Значит, его желание исполнилось, если он спокоен к сложившейся ситуации и ощущает себя защищенным и властным. Значит, с Жиральдом, действительно, что-то случилось ужасное, а она ничем не в силах помочь, и во всем виноват исключительно Александер.

Неужели Жиральд, правда, не сумел противостоять огню? Подобное не могло случиться, ведь во имя нее Жиральд готов сражаться со всем миром, с кем угодно, а что для него всего-то пламя? Пламя, которое сожжет любого без разбора, окажись оно на опасной близости.

— Ты не увидишь Беллу до тех пор пока, твои мозги не зашевелятся, а сама не поймёшь, как нехорошо изменять мужу и совать нос туда, куда ни черта не надо.

Когда за ним захлопнулась дверь, а ключ в замочной скважине щелкнул, Анжелика минуту безмолвно сидела, анализируя все детали произошедшего, и бросилась к шкафу, открыв дверцу и яростно начав выбрасывать вещь за вещью.

Сандер предлагает ей выйти за него замуж… Да будь проклята ее жалость и чувство долга!

Сандер добивается согласия от ее матери…  Она никогда не простит мать за испорченные и потерянные годы.

Сандер приносит клятвы возле священного алтаря, принуждая ее повторять за ним… Да значат ли что-то клятвы, выдавленные и неосознанные, преданные и лживые?

На пол полетели кофты, юбки, джинсы, как вдруг пальцы девушки нащупали что-то холодное, и спустя мгновение Анжелика держала в руке золотую подвеску, когда-то бережно и с безграничной любовью надетой ей Жиральдом.

Она сползла по стенке, прижимая к груди медальон. Воспоминания о том, как Жиральд подарил его, захлестнули девушку, вместе с тем причиняя нестерпимую боль, ведь она добровольно швырнула его в дальний угол, пытаясь забыть о том, кто столь сильно любил ее. Боже, ей ничего не нужно, лишь бы он остался жив! Он не мог умереть, оставив её совсем одну, тогда, когда она в нем нуждалась больше всего! Его поцелуи прошлыми ночами доказывали, что он не покинет ее…  Его губы шептали единственное имя…  Ее…  Он всегда звал стонал и бредил только ею, как и она…  Он никогда не оставит ее…

Они же все мечтали начать заново, переписать их историю без лжи и боли.

А как же продолжение? А как же радужное будущее, приготовленное для них за те страдания, что они стойко выносили, за разлуку, разбивающую сердца?

Сколько Анжелика просидела у стены, захлебываясь слезами, оплакивая те моменты, которые нельзя вернуть, бесконечно молясь за то, чтобы Небеса смиловались и не забрали его, но звук отпирающейся двери резанул по слуху, привыкшему к сегодняшней тишине, и она с трудом встала, подошла к комоду и спрятала медальон в стоявшей деревянной шкатулке.

В спальню тяжелой походкой ввалился ее муж, посмеиваясь и подпевая песни о несчастной любви, от чего ее всю передернуло. Мерзко. Подобной мерзости до сего дня ей не приходилось испытывать. Нет, он и ненависти не заслужил, потому как это слишком сильная и изматывающая эмоция, не достойная его.

Отвращение и презрение, как к мерзкой твари, вот что чувствовала Анжелика к нему.

Александер стал приближаться к ней, и девушка, отходя от него, стараясь сохранять дистанцию между ними, нечаянно споткнулась и рухнула на кровать, однако быстро приняла сидячее положение, смерив пьяного супруга ледяным взглядом. Может, хотя бы остудится немного его пыл?

Не вышло. Сандер хитро прищурился и сел на корточки перед ней, жадно рассматривая ее затуманенными глазами.

— Что тебе не хватало, Лика? — Она брезгливо поморщилась от запаха перегара и прикрыла нос внутренней стороной ладони, а мужчина, наплевав на то, противно ей или нет, вскочил и навис над ней. — Я дал тебе все то, о чем некоторым можно только мечтать. Дом и богатство не буду считать, но я окружил тебя такой любовью, что другая бы на твоём месте задохнулась от подобного счастья.

Поставив бутылку около ног жены, Сандер схватил ее за плечи, встряхнув девушку с остервенением, и она вскрикнула от пронзившей тело боли, не сумев высвободиться. Да уж, силе Сандера можно позавидовать, особенно тогда, когда он буквально горел от гнева. Внезапно ее осенило снизошедшей догадкой. Сандер сжимал ее обеими руками, при этом не ощущал никакого дискомфорта, как и равная сила, хотя терапевты предупреждали ее, что он вряд ли вернет прежние движения парализованной части, то бишь его покалеченная рука не способна на резкие движения или захваты. Почему тогда?..

— Твоя рука… — ошарашенно пробормотала Анжелика, а глаза округлились от шока. — Ты…  двигаешь ею? Когда отступил паралич? Ложь…  Ты опять солгал мне, используя мои доброты и заботу, как средство для достижения своих целей!

Сандер зарычал и глубоко задышал, как зверь, нашедший давно желанную жертву, и Анжелика, испугавшись странной реакции мужа, захотела отстраниться, однако мужчина не намеревался отпускать ее, не получив того, о чем грезил три года. Любым путем и грязными уловками он возьмет Анжелику, даже если придется оглушить девушку и насладиться ею, пока та спит.

— Нет, Сандер, не смей! — поймав хищный блеск в его взоре, прошептала Анжелика, а сердце от страха подскочило, прежде чем забиться, отдаваясь болью ударами.

— Заткнись, Лика! — оскалился Сандер, проведя губами по ее шеи, принудив Анжелику забарахтаться, как рыбке, брошенной на сушу, стремясь вырваться из ненавистных объятий, пустив в ход ногти с целью добраться до его лица и выцарапать похотливые глаза, но Александер ловко пресек жалкие попытки Лики, скрутив ее руку и прижав ей за спину.

Его пальцы с силой рванули разрез на ее блузке, обнажая грудь, грубо дотронулись до тонкого бюстгальтера, сжав её полушарие, от чего она вскрикнула от боли, а он с похотью глядел на красный цвет кружева, оказавшей на него такое же действие, как на быка. Анжелика завизжала от ужаса, понимая, что если он зайдет дальше, то остановить его уже никому не по силе. Она легче расстанется с жизнью, чем окажется под этим чертовым ублюдком, возомнившем, что имеет право поступать с ней хуже чем с животным, оседлав, как дикую кобылицу.

Протянув незаметно свободную руку и найдя что-то стеклянное и увесистое, Анжелика, зажмурившись, обрушила ее на голову склонившегося к ней Сандера. Свобода. Никто более ее не держал, а отвратительный запах рядом исчез, и она осторожно открыла глаза, увидев, как не моргая и пусто уставился на нее Александер.

Осколки недопитой бутылки разлетелись по ковру, и мужчина, на мгновение застыл, пошатнулся и повалился на бок, тяжело опустив веки.

Боже, вдруг она его убила? А если он уже мертв, то, получается, она в одной комнате с покойником?.. И чем же она отличается от Сандера, совершив большой грех, пусть и из-за безвыходности и необходимости?

Анжелика подскочила, как ошпаренная кипятком, и распахнув дверь, помчалась по лестнице вниз, пропуская ступеньки, крепко вцепившись в перила, ибо несколько раз едва не покатилась по ней, а перед глазами стоял бесчувственный и зеркальный взгляд Сандера.

Он ужасный, плохой и обязан был понести самое суровое наказание, однако она взяла на себя необъятную и огромную ответственность, уголовную, грозящую упечь ее на долгие годы за решетку, ведь скорее осудят ее, чем будут разбираться, какие преступления совершил Александер.

Зачем призывать непоправимое? А если он все — таки жив? Или просто потерял сознание от удара бутылкой, к тому же она не помнила, что заметила кровь…  Или она была?

В страхе ринувшись к входной двери, Анжелика взялась за ручку, намереваясь бежать и бежать из ада, где медленно погибала, мучаясь в пытках, устроенных Сандером Девуа, которого неизвестно, какая участь постигла из-за нее.

— Ты тоже бросаешь меня? Не уходи, пожалуйста! Не оставляй меня…  Мама!

Одно слово иногда перечеркнет тысячу мыслей и предложений. Одно слово способно убить или спасти в мгновение ока. За одно дорогое и долгожданное слово человек пожертвует всем.

Уйдя, Анжелика совершит еще одну ошибку, бросив невинную малышку, нуждающуюся в заботе и ласке. Уйдя, она поломает судьбу маленького ни в чем не виноватого ангела, впервые обратившегося к ней, как к самому родному человеку, ожидая от нее поддержку и заботу.

Белла…  Что будет с Беллой без нее?

Одинокая слеза скатилась по её опухшей от удара щеки, и Анжелика обернулась, сев на корточки и раскрывая объятия для идущей к ней навстречу девочке. Если Жиральд умер, то и ей больше нечего терять. Тот, кто был ей дороже, чем весь свет, не мог погибнуть, а если и это случилось, то ей незачем больше чего-то добиваться. Только сначала она доведёт до конца начатое…

Глава двадцать третья

ПОКА ЖИВА НАДЕЖДА

Анжелика задумчиво рассматривала белую фарфоровую чашку, наполненную до краев ароматным горячим кофе. Какие странные вещи, однако, изобретает судьба. Разбитый на мелкие осколки стакан можно склеить, если хорошенько постараться, но а поломанную жизнь нельзя заново собрать. Нельзя вновь объединить разорванные кусочки счастья, остается только вспоминать, как все было, прекрасно понимая, что ничего уже не вернуть, а сколько же ошибок поддавались исправлению, тем не менее мы часто не видим ту правду, которая находится ближе всего к нам, пытаясь искать то, в чем совершенно, на самом деле, не нуждаемся.

Так и в ее случае…  В том, какая беда с ней произошла, какие несчастья свалились на нее, в тоскливом одиночестве и чувством безграничной потери, что поселились в ней, виновата исключительно она, даже не Сандер.

Сандер, безусловно, приложил максимум усилий, чтобы изменить ее и подстроить под себя, иметь то, чего хочется ему, наплевав на нее, преследую одержимую цель подчинить девушку и овладеть ею, как вожделенным трофеем, перешагивая через трупы, плетя сети лжи, но больше всего виноваты ее недоверие и сомнения в Жиральде.

Она и ведь так и не успела признаться ему, что любит его…  Любит так, как никогда никого более не полюбит, потому что настоящая любовь бывает только раз, и она обязана была давно это осознать и принять, а не сопротивляться бессмысленно и отвергать единственный подарок судьбы, ведь не каждому дано познать взаимную любовь, а Анжелика собственноручно отказывалась от него, причиняя мужчине столько страданий, что, кажется, ей не хватит и века, дабы искупить их перед ним.

А еще она не верила, что Жиральд погиб…  Пусть весь мир твердит о его смерти, однако ее сердце твердо знало обратное. Он жив! Он обязательно придет и спасет ее от беспощадного монстра, так как добро всегда побеждает зло, хоть для этого надо пройти много шагов и пережить взлеты и падения.

Тьма отступает перед силой света, а любовь может победить мрак и боль, и этому научил ее Жиральд! Как же он оставит ее, когда у них остались незавершенные дела, неосуществленные пока мечты и несбыточные надежды? Нет, ее Жиральд не эгоист, поэтому Анжелика поклялась не плакать, к тому же ему совсем не нравится, когда она зря проливает слезы без него, но как только он придет, то она не будет сдерживаться и выплеснет наружу то, что в данный момент накапливалось в ней.

Горечь, страх, боль и предательское ощущение потери…

— Черт! Как раскалывается…

Анжелика резко подняла голову от громких ругательств, идущих от входящего на кухню Александера. В помятой рубашке и джинсах с взъерошенными волосами и перекошенном от злости лицом он выглядел настолько отвратительно, что Анжелика брезгливо поморщилась. Находиться с ним в одном помещении и дышать одним воздухом, казалось, ненавистным, и она поднялась на ноги, мысленно приняв решение, что если он снова начнет приставать, то в сей раз она, действительно, вызовет полицию и обвинит его в насилии и избиение, да, чего таить, она так и планировала поступить, но слезы в карих глазах Беллы остановили ее, как и осторожный вопрос, заставивший Анжелику переступить через саму себя. Один вопрос, заданный с надеждой на положительный ответ.

С Сандером ничего плохого не случилось, мама?

Не с папой, а просто с Сандером, тем не менее этого было достаточно, чтобы Анжелика, отведя малышку в ее комнату и успокоив, прежде чем уложить в постель, взлетела по лестнице обратно в спальню, со страхом нащупав пульс на теплой шеи и различив слегка сбивчивое дыхание мужчины, пропитанное алкоголем. Еле дотащив его до кровати и подавив желание оставить его на полу, Анжелика в сотый раз убедилась в том, какую непростительную глупость совершила, согласившись выйти замуж за аморального и конченного ублюдка, принимающего вид невинной овечки, запутывая других, в том числе и наивную Беллу, для которой он заменил отца, а девочка и не подозревает, что ее любимый дядя и есть бесчувственный убийца, оставивший малышку сиротой.

Белла — самая главная и единственная причина, почему Анжелика не сумела открыть дверь и уйти, ибо понимала, какой губительный эффект окажет ее уход на психике малышке, да и то, как обратилась к ней Белла, заставило Лику собраться с духом и призвать всю силу воли на продолжение нелегкой борьбы.

— Лика? — ошарашенно уставился на нее Сандер, будучи уверенный, что ему придется искать сбежавшую жену, а не лицезреть ее на кухне, как ни в чем не бывало стоящую возле мойки. Почему она не ушла, когда у нее появилась отличная возможность? — пронеслось в его раскалывающейся от боли голове смутная мысль. — Ты…  здесь? Как?..

— По твоему, я должна была уйти и оставить Беллу одну, при том, я думала, тебя уже нет в живых? — язвительно осведомилась Анжелика, на что мужчина недоуменно вздернул бровь и приложил пальцы к пульсирующим вискам.

— Да, точно! — произнес он. — Ты же меня огрела бутылкой, я вспомнил! Какого черта, ты распускаешь руки на своего мужа, Лика? Я имею право на тебя, как и на все, что принадлежит мне.

— Заткнись, Сандер! — не выдержала и закричала Анжелика, удовлетворенно заметив, как дернулся мужчина от ее крика. Похоже, ее удар все — таки подействовал на него мощным образом, потому как он кивнул и рухнул на ближайший стул. К удивлению, она не почувствовала ни капли жалости, а только мерзкое отвращение.

— Прости меня, Лика! Не знаю, что на меня вчера нашло. Конечно, это не оправдание моим отвратительным поступкам, но…  Может, попытаемся начать все сначала? У каждого из нас есть прошлое и свои грехи, но вместе мы создадим лучшее будущее. Что скажешь?

Анжелика взглянула на него, как на человека, выпалившего самую глупую чушь на свете, которую ей когда-либо доводилось слышать. Или он издевается над ней, полагая, что она осталась прежней недалекой игрушкой, и ею можно вертеть так, как пожелается? Неужели вчерашний вечер ничему его не научил? Или он в очередной раз притворяется, разыгрывая перед ней драматический спектакль раскаявшегося мужа?

— Ты понимаешь, о чем просишь? — раздраженно покосилась на него Анжелика.

— Лика, как бы то не было, но между нами были же отношения, — не унимался Сандер, и Анжелика показалось, что подобная ахинея для него обычное явление, и если раньше она терпеливо принимала его бред о неземной любви, то сейчас от любого его слово в ней поднималась волна тошноты.

— У нас никогда не было отношений. Отношения бывает, когда есть невидимая нить, связывающая людей, пусть близких, друзей или влюблённых, но у нас ничего нет. Меня ничего не может связывать с убийцей и настоящим зверем, — непоколебимым и железным тоном проговорила Анжелика, наблюдая, как в карих глазах вспыхивает уже знакомый ей гнев, переходящий в ослепительную ярость и огненное желание подавить всех, кто идет против него и его капризов. Блеск самовлюбленного и безжалостного мужчины, готового пойти на все ради того, чтобы добиться задуманного.

— Почему ты не хочешь пообщаться со мной спокойно? — свирепо спросил Сандер. — Конечно, не могу не признать, что ты повела себя разумно, не сбежав, потому что знаешь, я все равно достану тебя из под земли и накажу так, что ты никогда не забудешь. Тебе достался, по правде, прекрасный муж, Лика, но ты не ценишь меня! Какой мужчина способен простить жене измену? Я же прощаю, дорогая моя, и мне, хоть обидно, тем не менее я согласен начать с тобой все сначала.

Анжелика около минуты молча смотрела на него и…  громко рассмеялась. В ее смехе отчетливо звучали нотки презрения и горечи. Анжелика смеялась без остановки, казалось, что она находится в психической лечебнице в качестве больной, где ей сообщили, что она полностью здорова, хотя это отнюдь не так, и ее жестко разыграли, вызывая приступ больного смеха.

Он разозлился. Его предложение не просто проигнорировали, но и презрительно посмеялись над ним, словно он беспозвоночное и бесхребетное существо. Сандер не терпел и не собирался терпеть подобного унижения, особенно со стороны его собственной перешедшей границы жена. Вскочив, Сандер приблизился к ней и схватил за плечи, начав трясти, как тряпочную куклу, от чего она перестала хохотать и смело посмотрела на него, не боясь более никаких последствий. Вера помогает людям бороться со всеми невзгодами и трудностями, и Анжелика преданно верила в свою любовь.

— Ты вынудила меня применить эти крайние меры, Анжелика Девуа! — процедил сквозь зубы Сандер, позабывший и о головной боли, и о слабой попытки вымолить у жены прощение, движимый в эту секунду желанием приручить ее и обречь на страдания, чтобы до нее дошло, как нехорошо огрызаться с ним. — Отныне, ты не выйдешь с дома, ни с кем не будешь поддерживать связь, кроме Беллы, и снова заметь, я не полный изверг, потому что разрешаю тебе общаться с ней, но впредь никто не будет к нам приходить, а когда Белла в садике, ты будешь совсем одна в пустом замкнутом доме с закрытыми окнами размышлять над своими скверными действиями. Тебе будет настолько плохо, что ты на коленях попросишь меня позволить один раз увидеть белый свет. Самое ужасное еще впереди, если ты не одумаешься и продолжишь вести себя так, то я забуду о любви и отдам тебя на развлечения друзьям и партнерам, уяснила?

— Как ты мерзок, Сандер! — прошептала Анжелика, побледневшая от красочной картины, нарисованной воображением, где незнакомые мужчины тянут к ней руки и раздевают ее похотливыми взорами. — Ты и ненависти моей не достоин! Я не буду тратить на тебя свои силы и эмоции, так как ничего ты не заслужил.

— Посмотрим, как ты запоешь через несколько дней! — прорычал мужчина, выпустив ее и оттолкнув от себя, и Анжелика ойкнула от боли, отлетев к холодильнику и ударившись плечом. Мужчина злорадно улыбнулся и вышел из кухни, оставив ее следить за тем, как прикрывается дверь кухни, прежде чем Анжелика опустила голову, прикусив губы, удерживая рвущийся всхлип.

Где же ты, Жиральд? Разве он не догадывается, что с ней творится в особняке, превратившимся для нее жутким адом? Почему не приходит ей на помощь, ведь она так ждет его и нуждается в нем? Прикоснувшись кончиком пальца до золой подвески на шеи, Анжелика взмолилась Небесам о послании благодати для нее и выхода из сложившегося положения. Как жаль, что она не воспользовалась шансом убежать от него, между тем внутренний голос убеждал об обратном. Белла не должна оставаться наедине с таким тираном, как Сандер. Непонятно, как он будет обращаться с малышкой, а Анжелика никак не могла допустить страданий ни в чем неповинной девочке, пусть и ценой собственного покоя.

Избежать…  Все возможно избежать…  Господи, где же ты, Жиральд? Появившись, когда его не ждали, теперь он не приходил. Почему он не появляется?

Слезы градом катились по щекам девушки, одиноко бредущей по пустому больничному коридору. Разговор с отцом только сильнее надавил на ее кровоточащие раны. Как нежно он гладил дочь по голове и успокаивающе бормотал о том, что не стоит заострять внимание на плохом и ждать чего-то нехорошего. Жизнь, хоть и сложная штука, но надо научиться ее ценить, потому что она дается всего раз. Натянутая и вымученная улыбка не сходила с лица Анжелики во время всего разговора по просьбе матери, тревожащейся о состоянии бывшего мужа. Впервые за прошедшую неделю Анжелика встретилась с Катериной Новик и обменялась с ней пару дежурных фраз о здоровье. За неделю Лика похудела и истощилась, став похожей на живого трупа с потухшим взглядом.

Да какое ей дело того, как она выглядит, кушает или нет? Если девушку спросить, какое сейчас число месяца, то она затрудниться ответить. Для нее перестали существовать день и ночь, слившись в вечность. Александер выполнил обещанное, посадив ее под домашний арест, запретив выходить на улицу, лишив телефона, давая пообщаться с Беллой ровно час и двадцать пять минут, по его мнению, даже это слишком для Анжелике, относясь к ней, как к пленнице, принося еду, после чего яростно выкидывая нетронутые блюда, проклиная ее стойкость и упрямство, разрешая лишь ходьбу в ванную комнату, где горел тусклый свет, а затем уводил плачущую девочку в спальню, предварительно заперев комнату, опасаясь, что Лика куда-нибудь уйдет.

Другая в ее положении билась в истериках и молила о пощаде, однако Анжелика молча ждала. Ждала того момента, когда восторжествует справедливость. Ждала того, кто, казалось, и не намеревался за ней приходить, тем не мене она все равно чувствовала, что Жиральд обязательно вернется. Иначе и быть не может. Ее сердце подсказывало о ближайшей перемени. Необходимо лишь не терять веру в наилучшее, тем более Жиральд просил ее верить ему до последнего, и Анжелика поклялась никогда не сомневаться в том, кто ни раз доказывал, как дорожит ею. Неужели у нее нет терпения подождать его еще немного?

— Только из уважения к твоей матери я разрешаю тебе навестить отца перед выпиской. Тебя будет сопровождать Саймон, и это не обсуждается.

Пропитанное ядом и брошенное, как подачка рабу, разрешение выйти в свет, ожидаемое ее мужем быть воспринятым в штыки, не исполнилось. Анжелика равнодушно относилась ко всему, что говорил Сандер, к его хамскому отношению. К ее немалому облегчению, он не предпринимал попыток сблизиться с ней, вместо этого замыкая жену в спальне, опуская жалюзи на окна и выключая свет, устраивая нешуточные пытки темнотой, надеясь, что она проиграет и сдастся.

Пока она жива, в ней будет жить надежда. Надежда, ставшая ее верным спутником и другом в одиночестве. Надежда, освещающая ее во мраке. Надежда, не дающая пробраться страху и огорчению глубоко в душу, держа их на дальнем расстоянии.

По сути, Анжелика никого особо не интересует, если и родная мать не потрудилась узнать, почему угасает ее дочь, а боязнь за ухудшение здоровья отца закрыла ей рот, и Лика лгала о том, как счастлива в семейной жизни, какая удачная у нее судьба. Лгала с улыбкой, но рыдала внутри от того, что не может найти настоящее утешение в объятиях отца.

Остановившись возле дверей операционной, Анжелика вспомнила, как оттуда выходил Жиральд, облачённый в хирургический костюм, с маской, прикрывающей нижнюю часть его лица, очками, под которыми скрывались родные голубые глаза. А тогда она и не ценила, что имела, не дорожила его прикосновениями, сторонясь их, но он не отпускал ее ни на секунду. Почему же Жиральда нет сейчас рядом? Ничего, непременно наступит когда-нибудь счастливый конец ее мучениям…

— Анжелика…  Анжелика…

Немного хрипловатый голос раздался за её спиной, и она выпрямилась, как напряженная струнка, не веря собственным ушам, но её продолжали настойчиво звать. Наверное, на почве всех переживаний у нее начались галлюцинации, и это зовет ее Саймон, пошедший подогнать машину, оставленную на парковке. Сандер и Саймон совсем не отличались друг от друга. Оба жестокие, непроницаемые и бесчувственные, особенно последний, покорно исполнявший любое поручение первого. Исполнял с какой-то безумной жаждой угодить и не отказать Сандеру ни в чем. Интересно, как он доверился Катерине Новик и оставил Лику одну, хотя ее супруг предупреждал не спускать глаз с нее.

— Анжелика! — Девушка вздрогнула всем телом, когда мужская ладонь легла на ее плечо, обдавая знакомым теплом, и она мгновенно развернулась, судорожно вздохнув.

Перед ней стоял Жиральд Ларош, одетый в серый деловой костюм, висевший на нем, как на вешалке, опирающийся на деревянную тросточку, печально улыбающийся и рассматривающий ее странно блестевшими усталыми голубыми глазами, а Анжелика так же в свою очередь жадно исследовала каждую деталь любимого исхудавшего и вытянувшегося лица, словно перед ней ожившая надежда…  Нет, не «словно», так и есть…

Бросившись ему на шею, Анжелика крепко прижалась к нему, вдыхая до боли знакомый аромат одеколона, а тонкие плечи затряслись от долгожданных и заглушающихся долго рыданий. Голос сердца не лгал ей, уверяя, что следует только дождаться, не разрешая слабости взять вверх.

— Жиральд, ты жив! Я знала…  Чувствовала, что ты меня не покинешь…  Где ты был целую неделю? Почему не забрал меня от него? Я ведь так ждала тебя…  За эти дни я умирала тысячу раз, но воскрешалась лишь потому, что верила в тебя. Верила до последнего, и ты вернулся! — сквозь слезы шептала Анжелика, зарываясь пальцами в густые черные волосы.

Жиральд слегка отстранил ее и обхватил ладонями заплаканное лицо девушки, нежно проведя губами по ее щекам, подхватывая капельки слез, ощущая на языке солоноватый, между тем самый желанный вкус.

— Анжелика, я люблю тебя! Очень сильно люблю! Больше, чем свою жизнь, поэтому не мог оставить тебя тогда, когда ты нуждалась во мне. Я расскажу тебе обо всем, но позже, а пока ты должна пойти со мной.

Прежде чем Анжелика опомнилась, окрыленная нахлынувшей радостью и эйфории, мужчина потянул ее за собой к распахнутым настежь дверям просторного кабинета, где она когда-то уже бывала, и захлопнул их, дабы никто не побеспокоил двух влюбленных, наконец-то объединившихся, невзирая на сложившиеся против них обстоятельства.

— Анжелика, — серьезно обратился к ней Жиральд. — Твоя мама помогла мне встретиться с тобой. Да, любовь моя, она нарочито позвала тебя сюда, заранее обговорив со мной детали нашей встречи. Ты удивлена, да?

Анжелика согласно закивала, шокированная подобным раскладом. Вот почему ее мать горячо уверяла Саймона, что ей необходимо обсудить с дочерью важную информацию насчет лечения отца! А она-то наивно полагала о том, как потеряла для всех значимость, будто обесценившаяся вещь! Мать есть и мать, несмотря ни на какие разногласия и недомолвки, старательно убережет своего дитя от всех проблем, беря их разрешение на себя. Да, Анжелика непременно помирится с ней, навсегда похоронив прошлое и забыв ошибки Катерины Новик.

— Если когда-нибудь ты разлюбишь меня и уйдёшь, просто уйдёшь, будучи целым и невредимым, то я пойму тебя и буду спокойна за то, что ты жив, хоть и не со мной, — неожиданно произнесла Анжелика, по-детски шмыгнув носом.

Она отнюдь не врала. Она способна на многое ради Жиральда, даже расстаться с ним, если их разлука придется ему на благо, но переносить, хоть и ложное известие о его смерти еще раз, она повторно не выдержит.

Лучше живой без нее, чем…

— Глупая! Как глупенькой была, так ею и осталась…  Куда же уйду от тебя, мой ангел? Ты ведь и есть мой мир! Ты есть мой смысл жизни, понимаешь?

Её губы приоткрылись, а руки обвили талию мужчины, притянув ближе, прильнув к нему дрожащим телом. Боже, как она любила его…  Любила сильнее, чем могла представить, и эта любовь не закончится никогда.

— Поцелуй меня, Жиральд, — попросила Анжелика, поднявшись на цыпочки, и мужчина послушно склонился к ней, не прекращая изъяснять ей то, чего на данный момент ей меньше всего хотелось узнавать:

— Я не знаю, что происходит, но Мередит пропала. Мне не удалось ее найти нигде. Анжелика, мне кажется, что в пропаже Мередит причастен Сандер.

— Мне нет до них дела, — отмахнулась Анжелика, скользнув ладонями по груди мужчины, поднимаясь выше и скидывая пиджак. — Я люблю тебя, Жиральд!

Откровенное признание, как глоток ледяной воды в жаркую погоду…  Признание, окончательно уничтожившее последнее препятствие между ними…  Второе признание осталось не произнесенном, исчезнув в долгом и страстном поцелуи двух истосковавшихся душ, нашедших умиротворение, отгоняющее страхи. Ее ожидание вознаградилось сполна, а Небеса смиловались, посылая ей спасение.

— Жиральд, я должна идти, — оторвавшись от него и переводя дыхание, прохрипела Анжелика, с сожалением заметив, как разочарование отразилось в потемневших голубых глазах.

— О чем ты? — отрицательно покачал головой мужчина. — Ты не можешь, Анжелика, вернуться к нему, и мне осталось найти последнюю улику и…

— Сандер очень опасен, — перебила его девушка, погладив по гладко выбритой щеке, и мужчина поймал ее запястье, оставляя невесомые поцелуи на ладони. — Он, похоже, сошел с ума, Жиральд. Ты не представляешь, какой он сейчас озлобленный, а я боюсь, что он способен снова причинить тебе вред и…  Нога сильно болит?

— Боже, Анжелика, это все пустяки, — пропустил ее вопрос Жиральд. — Это ты не понимаешь, что тебе нельзя оставаться с ним наедине! Почему ты боишься его, если с тобой я?

— Белла у него, — тихо произнесла Анжелика. — Я не брошу ее, тем более с ним. Тебе ли не знать, кто убил ее отца…  Как же она будет жить с убийцей родного отца? А если он ее тоже?.. Нет, я не допущу подобного.

— Анжелика, ты… — начал Жиральд, однако остановил поток речи и обнял ее, зарываясь носом в шелковые волосы. Она на миг усомнилась в правильности решения вернуться к Александеру, наперед будучи в курсе, какие испытания ее ждут, хотя…  Как упоминал Жиральд, иногда надо играть по установленным правилам другого игрока…

— У меня появилась идея!

В белоснежном джипе, припаркованном около больничного комплекса, мужчина нервно барабанил пальцами по рулю, выслушивая крики, перемешанные с нецензурными выражениями, идущие с приложенного к уху телефона.

— Сэр, он жив! Я не сумасшедший и не слепой, чтобы не узнать Жиральда Лароша! Он живой, хотя немного и хромает, но дело даже не в том, что жив или мертв. В его руках очень серьёзная информация. Мозаика почти собрана, остался только один пазл, и если он попадёт к нему, то последствия неминуемы

Глава двадцать четвертая

ИГРА С ЛЮБОВЬЮ

Какого вида бывает ложь? Ложь, предпринятая для удовлетворения собственных желаний или выдавленная из страха оказаться разоблаченным, потерять что-то, не доводит до добра. Она, как ядовитая змея, отравляющая каждый вздох, наполняя ядом кровь, не давая спокойно жить, обрекая на тяжелые муки совести, пусть и приходящие спустя много времени. Яд лжи отравляет медленно, но верно, и человек, находящийся под его действием, не в силах перестать лгать. Подобная ложь губительна и неправильна.

Но есть ложь во спасение, когда нет другого выхода, как выдумать то, чего на самом деле нет, говорить то, чего не существует, руководствуясь желанием защитить или спасти. Эта ложь отличается от первой тем, что в нет того яда эгоизма и самоудовлетворения. Она может помочь отчаянным и страдающим избежать непоправимого и найти решение для почти безвыходной ситуации.

Яркий свет озарил затемненную спальню, и Александер недовольно выругался при виде сидевшей на кровати жены, подобравшей ноги под себя и склонившей голову на скрещенные на коленях руки, словно погрузилась в тяжелый мир раздумий. Возможно, так и есть…

Неделя…  Неделя наказания для нее, а для него — адские пытки, на которые он добровольно согласился, проходя, кажется, через все круги ада, наблюдая, как изнемогает от создавшейся атмосферы Анжелика, но молчит…

Черт побери, она постоянно молчит! Хоть бы раз закричала или, наоборот, попросила смиловаться над ней, ведь нормальный человек же не может находиться двадцать три часа в темноте, и только, когда приходило время кормления или он сам проявлял инициативу предложить ей сходить в ванную комнату, куда она без лишних слов направлялась, Анжелика видела свет.

Но почему молчит?.. Почему ничего не попросит у него?

Александер давно жалел о принятом решении наказать жену за непокорность и своенравность, вместе с тем ее непоколебимый характер и ослиное упрямство сводили его с ума. Казалось, даже если он изобьет девушку до потери сознания, то она будет продолжать хранить молчание. Несколько дней Сандер не разрешал ей общаться с Беллой, глупо полагая, что она не выдержит и сдастся.

Ничего подобного и в помине не было! Она не то, что не сдалась, однако даже не проронила слезинку, уставившись на него своими медовыми глазами. Александер, тонувшей всегда в ее пленяющих омутах, впервые ужаснулся тому, что там разглядел.

Не страх. Не раскаяние. Не отчаяние.

В них светилась любовь. Любовь, которую он мечтал похоронить с того момента, когда надел кольцо на палец Анжелики. Любовь, которую он ненавидел всеми фибрами души, проклиная ее и того, кому она адресована. Любовь, не принадлежащая ему, потому что он отчетливо понимал, кто живет в ее сердце, и это не просто бесило мужчину. Желание мстить, убивать, крушить все, что попадется на пути, одолевало его всякий раз, когда ему стоило взглянуть на нее.

Когда придет конец этой любви? Что еще нужно сделать, дабы уничтожит ее навсегда? Если бы любовь Анжелики приняла образ человека, то Александер, не желая и не моргнув, изрешетил его всеми пулями своего пистолета. Треклятая любовь!

— Как прошла встреча с отцом? — поинтересовался он, подойдя к кровати. Его отнюдь не волновало состояние старика или их беседа, тем не менее ему хотелось отвлечься от свалившихся проблем, спросив об обычных рутинных событий.

Да еще и Саймон порядком потрепал ему сегодня нервы! Видите ли он утверждает, что столкнулся в банке с Жиральдом Ларошем…  С Жиральдом, который давно сгорел, превратившись в пепел, почти наверняка, уже развеянный по ветру. Он, Сандер, лично был свидетелем того, как от подвала ресторана при его гостинице остались угольки, а жадное пламя охватило соседнюю конструкцию, что, несомненно, скажется на бюджете, хотя это заслужило трату значительной суммы денег, принеся ему долгожданное, пусть и не значительное, успокоение.

Жиральд Ларош мертв! И Сандер жалел об одной вещи: почему он не убил его раньше? Намного раньше до того, как он вмешался в их жизнь, почти сведя на нет все старания Александера, повлияв на ставшую добропорядочной хранительницей очага Лику, снова приручив ее, как покладистого щенка. Почти разрушил их семью, как думал Сандер, однако не совсем…

— Хорошо, — Анжелика подняла глаза, в которых плясали веселые чертики, и Сандер едва не раскрыл рот от потрясения. Пухлые красные губы изогнулись в лукавой улыбке, обнажая белоснежные зубы, а каштановые волосы струями рассыпались по обнаженным белоснежным плечам. Его взгляд скользнул по стройной фигуре в красном соблазнительном пеньюаре, задержавшись на глубоком декольте, и Сандер почувствовал, как у него резко пересохло в горле.

— Ты кого-то ждала? — недоуменно задал вопрос мужчина, с трудом проглотив слюну. Девушка встала и поравнялась с ним, и он вмиг возбудился от пронзившего ноздри аромата духов, клубничного и цветочного. Что за приятная чертовщина? Он в бурных фантазиях мог представить Анжелику в подобной одежде, вызывающей желание у любого нормального мужчины. Как же ей все — таки идет красный! Она кажется порочной и дьявольски соблазнительной, вместе с тем обещая горячие игры и заводя одним лишь кокетливым взором! Как ей удалось переодеться в темноте, ведь, вернувшись из больницы, она была одета в обычную одежду? Удивительная и неподражаемая женщина, полная темных тайн…

— Ждала, — кивнула в подтверждение Анжелика, однако следующая фраза повергла Сандера в приятный шок. — Ждала тебя, Александер!

— У тебя нет температуры? — все еще не веря, он приложил внутреннюю сторону ладони к холодному лбу, не замечая, как исказилось ее лицо от отвращение, через мгновение вновь светившееся от притворной радости.

— Иногда мне кажется, что я была в бреду все эти годы, когда отказывалась от твоей любви, — прошептала Анжелика, облизнув губы, от чего ему стало внезапно очень жарко. Неужели это всего сон? А в реальности бесполезно ожидать признания от Лики? Но на данный момент Сандеру не верилось, что происходящее — плод его воображения…  Уж слишком явной и реальной была Анжелика, и последние сомнения рассеялись, когда она прикоснулась к нему.

— Ты так сильно меня любишь, Александер? — Ее рука взлетела, приземлившись на его плечо, и сквозь тонкую шелковую ткань рубашки Сандер ощутил тепло кожи жены, а внутри разгорался костер вожделения. Если она решила взять инициативу и мучить его желанием, то он не такой гордый, как Лика, поэтому сдастся и подчиниться во власть страсти, пока она не окажется под ним, тогда он продемонстрирует ей, кто будет доминировать в их отношениях.

— Безумно. Я все делаю и делал ради тебя, даже твоё наказание тоже во благо тебе, чтобы ты поняла одну простую вещь. Я никогда тебя не отпущу, Лика, а ты не сможешь уйти от меня, да и умереть я не дам тебе, по крайней мере без меня.

Похоже, он зря сокрушался над сегодняшним днем, так как он обещал закончиться в довольно прекрасной и расслабляющей обстановке. Что-то внутри всколыхнулось, посылая подозрительные догадки о быстрой перемены поведения Анжелики. Действительно, почему вдруг она прониклась к нему симпатией?

Не игру ли она какую-то случайно затеяла? С одной стороны Сандер отказывался верить в то, что Анжелика что-то замышляет, ведь ей нечего добиваться теперь, когда любовник мертв, только свободу, между тем с другой — ее поступки навевали терзающие сомнения о рождении нового плана.

— Выпьем? — неожиданно приблизилась к нему вплотную девушка, и до него донеся запах алкоголя, идущий от нее. Озарение снизошло на него сразу же, отгоняя крадущиеся опасения, уступая место озадаченности и предвкушению.

— Откуда у тебя эта бутылка? — отняв у нее экземпляр традиционного бургундского вина, он несколько раз покрутил ее в руке, изучая этикетку, прежде чем снова непонимающе вздернуть бровь. — Где ты достала ее? Я не помню, чтобы приносил тебе.

— Честно, я попросила купить бутылку вина…  Саймона, — замешкавшись, пробормотала Анжелика. — Так сказать, устроить сюрприз хотела. Нельзя?

— Что? Да как он посмел без моего ведома что-то тебе покупать? Подожди, я с ним разберусь!

В нем заколотил гнев. Когда его приказы игнорируются, а неповиновение заходит дальше положенного, то появляется охота придушить назойливого и чересчур самостоятельного Саймона, возомнившего, что имеет право и полномочия иногда ослушиваться его. Он знал помощника достаточно хорошо и помнил, как тот несколько раз не до конца выполнял его поручения, как например, в случае убийства Жиральда Лароша, только слегка ранив профессора, мотивируя предстоящими неприятностями. В общем, Саймона иногда следует контролировать и направлять на верное русло во избежание лишних выяснений и криков.

— Ты оставишь меня, Сандер? — усмехнулась Анжелика. — Хочешь — уходи, как всегда, закрой меня в этой клетке. Может, я устала бороться за то, что уже не вернуть. Устала страдать и быть несчастной. Похоже, судьба у меня ошибаться в мужчинах.

— Душа моя, прости меня! — пылко воскликнул Сандер, окрыленный сладкими речами, затуманившими его разум, отказывая принимать какие-либо размышления, ведь рядом Анжелика, готовая подарить ему наслаждение, пусть и в нетрезвом состоянии. Где-то он слышал одну поговорку: что у пьяного на языке, то у трезвого в уме. Значит, в глубине души Лика хочет его так же, как и он ее.

Она провела пальцами по его колючей щеке, заметив, как опасно сузились карие глаза, когда она протянула ему непонятно откуда появившейся в ее руке бокал красного вина.

— Я пьяна, Сандер. Выпей и ты, дорогой муж, может, пьяные вместе мы, действительно, попробуем забыть прошлое. Согласен? Или ты уже не хочешь меня?

— Если бы ты предложила мне яд, то я и его выпил бы с удовольствием, — чуть севшим голосом проговорил Сандер, расстегивая пуговицы на рубашке, но девушка покачала головой, взглядом указывая на бордовую жидкость. Немного поколебавшись пить или нет, Сандер взял бокал и пригубил. Нет, не то, чтобы пьяный он не умел доводить женщин до экстаза, однако он желал чувствовать Анжелику всю и слышать громкие стоны, извивающейся под ним жены трезво и отчетливо.

— До конца, Сандер, тогда пойму, что твоя любовь ко мне искренняя и настоящая, — продолжала Анжелика, незаметно спрятав маленький пустой пузырек в карман шелкового халатика, накинутого на ее плечах. Сандер, завороженно наблюдающий, как два круглых мягких полушарий ровно вздымаются, осушил одним глотком весь бокал, одновременно потянув пряжку ремня на брюках, ощущая, как все тело отяжелело и горело, требуя подобно вулкану немедленно извергнуть лаву.

— Иди же ко мне, я исполнил твое желание, — рассмеялся Сандер, швырнув бокал в стенку, от чего тот, ударившись о твердую поверхность, рассыпался на мелкие осколки.

Губы мужчины растянулись в улыбке, которая через мгновение исчезла. Расплывчатым взглядом следя за довольным лицом жены, Сандер протянул к ней руку, но та ловко отстранилась, а он, сделав два шага вперёд, к кровати, потерял равновесие и неуклюже рухнул на неё, чувствуя, как противная дремота одолевает его. Последняя мысль, проскользнувшая в отключающийся мозг, окончательна выбила Сандера из колеи. Какая же она коварная и мерзкая шлюха, Лика Девуа!

— Ты в порядке? Анжелика, не молчи! Все хорошо? Что случилось? Что-то пошло не так?

Анжелика вздохнула и снова уставилась на сцепленные в замок пальцы, покоившиеся на ее коленях. Все, что с ней творилось, казалось плохим сном. Кошмаром, вот — вот должным уйти вслед за исчезающей ночью, а утро принести с собой солнечные лучи, освещая ее жизнь, но ничего не заканчивалось.

Отвратительно…

Произносить мерзкие слова, перешагивая через себя, прикасаться к нему, наблюдая, как наполняется его взор похотью и зверским желанием взять, несмотря ни на что, после приближаться к нему, нюхая противный запах табака и резкого одеколона, становиться объектом вожделения и лицезрения его шаловливых глаз.

Как же мерзко…  А ведь Жиральд предупреждал ее в том, что она не сумеет стойко выдержить подобное испытание, предлагая подобрать альтернативу, тем не менее Анжелика настойчиво уговорила мужчину дать ей сильнодействующее снотворное, молясь, чтобы Сандер повелся на ее уловку.

К огромной радости Лики, план, наконец-то, пришел в исполнение, и ее муж, ослепленный желанием, выпил вино, не догадываясь, какую услугу ей оказывает, засыпая и переставая реагировать на что-либо, тем самым освобождая путь для того, чтобы увезти спящую малышку далеко от особняка, где воздух пропитан ложью, а хозяин — беспощадный убийца.

Сейчас, зная, что Белла лежит в комнате для гостей и мирно спит, не осознавая, почему Лика неожиданно поменяла их место нахождения, перевезя в квартиру Жиральда, находящуюся в центре города. То, что девочка спросонья ничего не соображала толком, избавило Анжелику от лишних объяснений, кто этот дядя за рулем, куда они направляются.

Главное, что Белла рядом с ней, в безопасности и вдали от Александера Девуа.

И все же Анжелику не покидало чувство отвращения, особенно обостряли его воспоминания о том, как ненасытно рассматривал ее Сандер, как слащаво улыбалась ему она сама, хоть и играла по заранее спланированному сценарию, но мурашки пробежали по коже от мысли, что невольное упущение, и Анжелика вряд ли бы сидела в кресле в данный момент напротив Жиральда в его гостиной, обставленной дорогой мебелью из красного дерева, а тепло в комнате поддерживал жар, исходящий от горящего камина, обложенного коричнево — красным декоративным камнем. Странно, она никогда не бывала прежде в квартире Жиральда…

— Я приобрел ее год назад, — Анжелика не заметила, как озвучила пришедшую на ум думку в слух, и Жиральд поднялся на ноги, ухватившись за подлокотник кресла, и она поспешно последовала его примеру, обхватив его широкие плечи и придерживая мужчину.

— Все в порядке, — отметив, как нахмурилась Анжелика, заверил Жиральд, обвив ее талию рукой, и в подтверждении прижал к себе. Она положила голову на его грудь, слушая, как гулко бьется сердце в груди, мысленно убеждая, что поступила правильно, тем более спектакль закончился, и ей не нужно более притворяться жаждущей ласок Сандера женщиной. Только вкус конфет с добавлением ликера до сих пор оставался во рту, напоминая о причине их съедения. У Сандера не должно было возникнуть сомнений насчет ее «нетрезвого» состояния.

— Мой ангел, ты не можешь скрывать от меня то, что тебя тревожит, — с легким укором сказал Жиральд, поглаживая ее по волосам. — Ты молчала всю дорогу, молчала, когда укладывала девочку в постель, молчишь уже больше трех часов. Мне это совсем не нравится. Я хочу, чтобы ты делилась со мной всем…  Пожалуйста! Или ты не веришь мне достаточно?

— Нет, Жиральд, но…  Белла поедет с нами, куда бы мы не отправились. Она ещё ребёнок, а на её долю выпало столько бед. Я очень люблю её, как родную дочь, потому что, наверное, она была моим утешением и радостью одновременно. Ты не против? — призналась Анжелика, отстранившись, дабы взглянуть в сверкающие голубые глаза, безмолвно уверяющие, что любым бедам когда-нибудь наступает конец. Блеск, вселяющий в нее надежду на счастливый финал.

— А я люблю тебя, Анжелика, — выдохнул ей в ухо Жиральд, щекоча горячим дыханием нежную кожу, начавшую покалывать от его близости. — Если я люблю тебя, то как ты могла сомневаться, что я лишу тебя чего-то или кого-то дорогого? Белла будет жить с нами, конечно, надеюсь, у меня получиться найти с ней общий язык… Вообще, я люблю детей, запомни это!

Последний намек не прошел мимо нее, и Анжелика залилась румянцем, а воображение уже рисовало ей маленького темноволосого мальчика с голубыми такими же блестящими глазами, бегущего к ней. От того, насколько реалистичной показалась картинка, Анжелика невольно оглянулась. Она и Жиральд. Больше никого. Чего таить, у них получатся прекрасные и смышленые дети, обладающие тонким чувством юмора, добродетельностью, как у отца, то есть Жиральда, и непосредственностью и мечтательной натурой, как Лика.

— Мне кажется, нам лучше подняться на второй этаж! — Анжелика непонятливо вздернула бровь, а мужчина, взяв ее за руку и переплетя их пальцы, повел девушку по деревянной лестнице вверх, не обращая внимание на ее вопросы о том, куда они идут. Кстати, а их дети вдобавок переймут от отца его скрытность и привычку устраивать сюрпризы? Боже, о чем она думает? В такой сложный период, когда в ее жизни столько неприятностей, муж — тиран и безумец, она мечтает о совместном ребенке с Жиральдом! А где же серьезность и ответственность?

— Ты же не хотела спать с Беллой, правда? — остановившись возле широкой кровати, застеленной фиолетовыми шелковыми простынями, Жиральд стянул с нее халат, и Анжелика прыснула от смеха, не сдержавшись. Собирая необходимые вещи Беллы впопыхах и в спешке подхватывая спящую малышку, она забыла переодеться, оставшись в красном пеньюаре без нижнего белья. Взгляд Жиральда потемнел, исследуя ее от головы до кончика ног, и Анжелика, сбросив оцепенение, принялась расстегивать мелкие пуговицы на рубашки мужчины, избавив его от нее, а затем принялась за остальную часть гардероба. Мужчина нарочито неподвижно стоял, наслаждаясь неторопливыми пальчиками, скользившими по его напряженному телу, освобождая от ненужной одежды. Уже осведомленная, как осчастливить Жиральда, Анжелика начала покрывать поцелуями мускулистую грудь, спускаясь к твердому животу, задержавшись на грубом и жестком рубце на бедре, продолжая проделывать линию дальше, как мужчина приподнял пальцем ее за подбородок, прохрипев:

— Где ты этому научилась?

— У меня есть опытный и хороший учитель, — подмигнула ему девушка. — Жиральд Ларош, думаете, только Вы можете ласкать?

— Тихо, — Он провёл кончиком языка по её нижней губе, и девушка зажмурилась от разливающегося желания. Покорно подчинившись его смелой ласке, она приоткрыла рот, позволяя ему творить, что он пожелает. Его язык ворвался внутрь, лаская полость, зубы до того, как сплестись с её, и Анжелика чуть не упала от того, что ноги перестали слушаться её, только сильные руки, покоившиеся на ее бёдрах, удержали Лику.

— Я обожаю видеть тебя в красном, — осведомил ее Жиральд. — Ты можешь надевать красное белье исключительно для меня, поэтому не возражай, когда я…

Кружевная ткань затрещала от сильного рывка мужчины, и в следующую минуту Анжелика оказалась полностью обнаженной, заведенной и пылающей в его крепких руках, плавясь, как воск, поднесенный к огню.

Он слегка прикусил бьющуюся жилку на ее шеи, и Анжелика втянула воздух, приглушая стон, дабы не ненароком не разбудить малышку.

— Мой ангел, стены не пропускают звуки, — Однозначно, Жиральд Ларош владел навыком вкрадываться в ее сознание, читая потайные мысли. — Не молчи!

То ли приказ, то ли просьба, но Анжелика громко застонала, когда мужчина провел теплой ладонью от ее позвоночника к затылку, потом проделывая то же самое губами. Если он сейчас же не возьмет Анжелику, то она могла принести клятву, что вот — вот взорвется.

— Подожди! — слабо вскрикнула она, и собирающийся наклониться к ее груди Жиральд замер в нерешительности. — Не нагибай больную спину!

Удивившись тому, что лишена способности о чем-то размышлять, она позаботилась о его здоровье и не упустила из виду, кажется, незначительную деталь, Жиральд взглянул на нее с нескрываемым обожанием, как на идола для поклонения.

Анжелика, тяжело дыша, отступила назад, падая на кровать, увлекая за собой разгоряченного мужчину, обняв его за шею. Нет ничего лучше, чем обоюдная страсть…  Нет ничего дороже, чем взаимная любовь…   Шум ветра утих на ночной улице, боясь вторгнуться в спальню, откуда доносились приглушенные стоны женщины и мужчины, чье тела сплелись на смятых простынях, а бархатные шторы скрывали их от чужих глаз.

Лениво перебирая запутавшиеся влажные волосы на голове, лежавшей на его плече, Жиральд задумчиво смотрел на пустой темный потолок, прежде чем заговорить:

— Ты не поверишь, но твой отчаянный крик привёл меня в сознание, хоть и немного поздновато, тем не менее мне удалось разбить окно и выпрыгнуть, а нога…  Старая травма плюс чересчур резкое движение дали о себе знать. Анжелика, я звонил тебе на мобильный, но он постоянно был отключён. Я перенаправил папку Клайву Лесби, чтобы он разобрался во всем. Самое интересное, что я догадываюсь, кто может быть партнером Александера, кто покрывает его грешки, кто выкупил акции, заведомо зная, я уверен, какой это нелегальный бизнес, проданный ему. Саймон Дьюккинс. Мне необходимо добыть всего последнее доказательство. Подпись Саймона. Я видел её на документе о купли имущества, хоть тогда он и приобретал предприятие, как юридическое лицо. Нельзя отрицать, как умно и расчетливо ведёт ход Александер Девуа, сделав компанию — покупателя банкротом, а данные о владельце исчезли, будто их никогда и не было, кроме подписи.

— Саймон? — Анжелика, уже засыпающая от бесконечной и приятной усталости, разливающейся в ней, подскочила и чуть не свалилась в кровати, если бы он вовремя не схватил ее за запястье. Какой сложный лабиринт!

Глава двадцать пятая

ЖИЗНЬ ВО ИМЯ ЛЮБВИ

Запотевшие стекла душевой и шум льющейся воды не остановили решительно направляющегося к ней мужчину, раздвинувшего кабинки, с горящим взглядом собственника, изучающего обнаженное тело вскрикнувшей от неожиданности девушки, резко повернувшейся к нему, сжимая в руке намыленную мочалку. Струи воды стекали по покрасневшим от пара округлым холмикам грудей, скользя по плоскому животу, опускаясь вниз, и уголок губы Жиральда дернулся, заметив искорки смеха в расширенных медовых глазах, уставившихся на него. Неужели это не сон? Неужели Анжелика, действительно, стоит перед ним обнаженная, без капельки стеснения, наоборот, готовая подчиниться любому его желания? Анжелика, которую он держал в объятиях две ночи подряд, слушая тихое ровное дыхание во время сна или просыпался от невесомых поцелуев, покрывавших его лицо, и Жиральд боялся, что это всего-то мираж, способный исчезнуть через несколько мгновений, когда он по-настоящему проснется. Анжелика, пришедшая к нему из прошлого, сбросившая маску равнодушия и хладнокровия, вновь став той прежней доверчивой и нежной девушкой, подарившей ему шанс начать все сначала.

Жиральд чувствовал себя заблудшим странником, наконец нашедшим покой в стенах родного дома. Да, Анжелика казалась для него домом, куда он вернулся после долгого скитания, обретя второй шанс. Он и не представлял, как ему удалось три года провести без нее, без ее звонкого голоса и сладкого аромата. Как он выдержал столь жесткую пытку? Может, только стремление защитить девушку и огородить от всех приближающихся невзгод помогли Жиральду стойко перенести разлуку, а осознание того, сколько больных людей нуждаются в нем, не дало возможности опустить руки и сдаться надвигающейся катастрофе.

А сейчас Жиральд опасался сглазить собственное счастье, накликать невольно очередную беду. Два дня, проведенные с ней, послужили действительным бальзамом для всех его кровоточащих ран. Ощущать ее близость, свободно касаться шелковых волос или губ приносили ему неимоверное блаженство и радость. Анжелика всегда оставалась только его женщиной, как и он до последнего вздоха будет принадлежать исключительно ей. Разве иначе быть может? Чего скрывать, Жиральд и не ожидал, что полюбит кого-то так сильно и безумно, что перестанет думать о себе, без раздумья отдав, если понадобится, жизнь во имя ее счастья!

Но это случилось, и Жиральд никогда и ни за что не откажется от сей драгоценных минут, находясь с ней, не променяв их ни на какое благо в мире. Кроме нее, ему ничего не надо было, ведь с Анжеликой он получал гораздо больше, чем когда-либо имел.

Любовь. Умиротворение. Надежда. Благополучие.

— Что-то случилось? — придав тону серьезность, поинтересовалась Анжелика, будто невзначай откинув мокрые волосы на плечо, открывая его взору гладкую влажную спину, и Жиральд, скинув махровый белый халат, присоединился к ней, закрыв кабинку, сократив расстояние, разделяющее их, и протянул пальцы, касаясь теплой ключице.

— Я соскучился, Анжелика, — пробормотал Жиральд, прижав девушку к своему телу, охваченному жару, давая ей понять, какие перемены происходят в нем постоянно, стоит ему лицезреть ее обнаженной и столь желанной. Льющаяся на их головы вода заставила Лику прищурить глаза, когда она запрокинула голову, подставляя влажную шею под губы Жиральда, а пальчики девушки проводили по его напряженным широким плечам, зарываясь в темные волосы на груди, поглаживая отвердевшие мышцы живота. Он, не прерывая ласки, потянулся к крану и выключил воду, уткнувшись кончиком носа ей в ложбинку, продолжая ненасытно целовать.

Удовольствие. Сладкое удовольствие разливалось в ней, пока мужчина осыпал поцелуями ее грудь, лаская ее языком, от чего Анжелика тихо застонала, теснее прильнув к нему. Неужели это, на самом деле, происходит с ней? Или ее больная фантазия ни на шутку разыгралась?

Два дня с Жиральдом стали для Анжелики вожделенной наградой, отвоеванной у злодейки-судьбы за пройденные испытания, которым, к ее сожалению, еще не пришел конец, однако ей достались два дня неподдельной радости и искреннего счастья.

Он такой же ласковый и нежный, каким потайная частичка ее души запомнила его, несмотря на убеждения разума в обратном. Ее Жиральд, уверенный в своих действиях, считающийся с мнением других, заботясь о чужой и неродной для него девочки, найдя с ней за столь короткий срок общий язык.

Сердце Анжелики сжалось при воспоминании о том, как неуверенно вложила пухленькую маленькую ладошку девочка в его крепкую ладонь, затем подняв на него большие карие глаза несколько раз моргнула, прежде чем снова опустить голову, но не выпустила руку Жиральда. Странное знакомство, конечно, между ними, тем не менее Белла не задавала Лике вопросов о том, кем ей приходится Жиральд, почему они живут у него в квартире, смущенно прячась за спину девушки, когда мужчина, смотря в ее сторону, широко улыбался, обнажая белоснежные зубы.

Как призналась ей девочка, то Жиральд совсем не наводил на нее страха, просто она не знала, можно ли привыкать к нему и доверять, ведь они никогда не виделись и не общались, и Анжелика не настаивала на том, чтобы она называла его дядей или принимала, как близкого, да и Жиральд разрешил обращаться к нему на «ты» и по имени, успокаивая Лику тем, что наступит момент, когда они непременно станут близкими друзьями с Беллой, при том он не возражал, если Анжелика уделяла много внимания девочке или читала сказки до поздней ночи, так как Белла никак не могла уснуть раньше, чем в начале двенадцатого, возможно, это связано с каким-то внутренним страхом, с которым девочка не желала делиться ни с кем. Мужчина все понимал и не высказывал никаких претензий, если Лика посреди ночи вставала, уходя в комнату Беллы, дабы проверить укрыта ли малышка, не выключен ли ночник, потому что та боялась темноты.

Наоборот, Жиральд позаботился о покупке новых игрушек для Беллы и одежды для нее, особенно ее поразило, как четко и безошибочно выбрал он те оттенки платьев и блузок, что нравились Анжелики, не забыв, безусловно, прикупить целых семь комплектов красного кружевного нижнего белья.

Две ночи любви, кружащие ей голову, вознося на вершины наслаждения…  Страсть, не угасающая ни на секунду, разгорающаяся лишь сильней, поглощала их, приучив покорности и ненасытности. Заниматься любовью почти до утра, все равно не испытывая усталости, просыпаться с блаженной улыбкой и жадно целовать любимое лицо, в ожидании того, как он, весело рассмеявшись, перекатит ее в сторону, подмяв под себя, заглушая ее стоны поцелуями, а после принятия совместного душа готовить вместе завтрак…  Ее самая заветная мечта, похоже, исполнялась, если бы только не противный страх, владеющий Анжеликой.

Сандер. Хоть он и не появлялся и не звонил, зато она чувствовала, как что-то плохое и коварное замышляет ее муж, пока Жиральд настойчиво объяснял Анжелике, что осталось потерпеть всего три дня, потому как Клайв Лесби обещал ему позвонить и сообщить о результате, то есть точную дату заключения Сандера под решетку вместе с его помощником и партнером Саймоном. Чего таить, образец подписи Саймона с расшифрованными инициалами Жиральд получил на электронную почту файлом благодаря внезапно исчезнувшей Мередит, сообщившей, что ему нет необходимости ее искать, а это последний раз, когда она ему в чем-то помогает, ибо решила начать жизнь с чистого листа, навсегда вычеркнув и Жиральда Лароша, и Сандера Девуа. Анжелика облегченно тогда вздохнула, прочитав последние строчки письма.

За три дня многое произойдет, превратив сказку в кошмар…  Жиральд категорически запретил им с Беллой выходить из дома, в то время, как сам отлучался по делам на несколько часов, уверяя, что с ним ничего плохого не случится, а проблемы на работе не решатся без него, тем не менее жуткий страх не отпускал Анжелику.

Сандер прекрасно знал, что Жиральд жив, пусть пока и не был в курсе их местонахождения, хотя и в последнем Лика не была уверена точно. Возможно, подобно охотнику он отслеживает жертву, дабы найти удобную возможность и напасть исподтишка? Или разыскивает ее по всей Франции, не получив никакой информации от матери и тети, которые, правда, не имели понятия, куда подевались Белла и Лика? Вдруг он замыслил что-то более страшное?

— Расслабься, мой ангел, — хрипловатый голос Жиральда вывел ее из тягостных размышлений, и до Анжелике дошло, что мужчина прижал ее спиной к стенке кабинке, заставив руками ухватиться за его плечи, а сам приподнял девушку, и она инстинктивно обхватила ногами его бедра.

Хватит мыслить о том, что будет! Надо наслаждаться тем, что есть сейчас и молиться, чтобы эта чудесная пора не заканчивалась никогда!

Анжелика запустила пальцы в мокрые волосы Жиральда, припав губами к его шеи, лаская слегка терпкую кожу, учащенно задышав от медленного проникновения мужчины, задрожав от тугого комка желания, взорвавшегося в ней. Как хорошо, что комната Беллы расположена на нижнем этаже, а стены непроницаемы, поэтому до нее не доходят несдержанные стоны Анжелики и тяжелые вздохи Жиральда.

Услышав какой-то стук, она посмотрела на дверь, испуганно замерев, а губы безмолвно задвигались, не издавая звука. На пороге стоял Александер Девуа, с нескрываемой ненавистью в карих глазах наблюдая, как они занимаются любовью в душе сквозь стеклянные дверцы кабины, где отчетливо виднелся мужчина, держащей женщину на бедрах, слившись с ней воедино. Его взгляд метал молнии, пронзая Анжелику, а желваки заходили на перекошенном от злости лице, и девушка, на мгновение потерявшая дар речи, истошно закричала, яростно начав трясти головой, от чего Жиральд резко выпустил ее, поставив Анжелику на твердую поверхность и схватив за плечи.

— Я причинил тебе боль? Что случилось? Где болит? — обеспокоенно засыпал побледневшую девушку Жиральд, ошеломленный неожиданной реакцией. Он был осторожен, стараясь доставить ей удовольствие, да и Анжелика, вроде, стонала далеко не от неприязни или боли, почему же у нее стремительно изменилось поведение?

— Сандер… — прошептала Анжелика, наконец взглянув на Жиральда, и мужчина непонимающе выгнул бровь. — Он здесь, Жиральд, смотрит на нас!

В миг обернувшись, Жиральд раздвинул дверцы кабинки и вышел, оставляя ее наедине с ожившими страхами, вызывающих нервную дрожь и мурашки.

Он пришел за ней! Никто не в силе будет его остановить, ибо в нем жил дьявол, преследуемый целью увести жертву за собой в ад и уничтожить любого, кто пойдет против него! Он убьет Жиральда, покончив с ним так же безжалостно, как жаждущий крови зверь. Нет, она не перенесет смерти Жиральда, ведь сердце не железное и не выдержит подобного удара!

Она умрет вместе с ним! Почему судьба настолько жестока, принуждая платить за каждое мгновение счастья?

— Там никого нет, но я все же осмотрю квартиру, — не теряя спокойствия, уведомил ее подошедший Жиральд, подняв махровый халат и накинув его, прежде чем выйти. Анжелика напряглась, как струнка, взяв лежащее на стиральной машине полотенце и обернув вокруг тела, вздрагивая от доносившихся шагов, спускающегося вниз мужчины.

Она не может оставаться в ванной комнате, в то время, как Жиральд идет навстречу опасности, возможно, коварно поджидающей его на первом этаже. Так страшно ей еще никогда не было, даже, когда Анжелику похитили. Тогда она страшилась за собственную жизнь, однако теперь Жиральд встал на первое место, сделавшись объектом всех ее переживаний и волнений. Ее отнюдь не тревожило, как поступит с ней Александер, потому что любовь к Жиральду намного сильнее, чем что-либо в этом мире.

Она безумно любила его, не загадывая, удастся ли им преодолеть все препятствия или нет, но не сомневалась в одной вещи.

Она всегда будет любить его, пока жива, пока сердце бьется, ее любовь не исчезнет и не иссякнет. Если ради любви надо отдать жизнь, то Анжелика, попросив у Небес хранить двух дорогих ей людей, Жиральда и Беллу, добровольно согласится на смерть.

Где Жиральд? Почему повисла гробовая тишина?

Неслышно и на цыпочках Анжелика, стараясь не шуметь, направилась в сторону лестнице, прикусив нижнюю губу от растущих и терзающих беспокойств и напряжения, как вдруг кто-то положил ладонь ей на плечо, и она, вскрикнув, развернулась, встречаясь с озабоченным взором голубых глаз, вглядывающихся в ее лицо.

— Белла спит в своей спальне, а в квартире никого нет, кроме нас, — странным голосом сообщил Жиральд, и Анжелика приоткрыла рот от шока. Как же так?.. Она ведь видела Александера живого и озлобленного, следящего за ними с остервенением, словно еще чуть — чуть, и он бросится на них, разорвав на мелкие куски.

Что за чушь? Куда спрятался Сандер, намереваясь обхитрить всех? Нет, она слишком хорошо узнала мужа, чтобы вновь попасться на его удочку! Где он?..

— Пошли со мной, — Жиральд аккуратно приобнял ее за талию, ведя в комнату, не обращая внимание на бормотание ошарашенной девушки. Только оказавшись в спальне, Анжелика потрясенно переспросила:

— Жиральд, как я вижу тебя, так же стоял передо мной Сандер! Почему ты не понимаешь, что он нашел нас?

— Во — первых, Анжелика, это невозможно, — отрицательно покачал головой Жиральд. — Ко мне никто не был приставлен для слежки, в противном случае, я бы заметил, поверь мне! Во — вторых, входная дверь заперта на замок, как мы оставили ее вечером. А в — третьих, мой ангел, Александер не стал бы безучастно глядеть на то, как мы…

— Жиральд, он был здесь! — перебила его Анжелика, отказываясь воспринимать слова мужчины, сокрушаясь над тем, что он не пытается ее понять. Разве она не сумела бы отличить реального Сандера от плода воображения? Конечно, он способен обмануть кого — угодно, но Жиральд, который осведомлен о подлых трюках Сандера, не должен был податься ситуации, если не обнаружил его, так как тот, наверняка, продумал тщательно план, выжидая подходящего момента где-то в потайном угле квартиры.

— Я проверил каждую комнату, но Александера нигде нет, пойми, — внушительно проговорил Жиральд, убирая упавшую влажную прядь ей на лоб. — Ты просто в последние дни очень расстроена и вся погрузилась в стресс! Ты очень волнуешься, Анжелика, успокойся немного.

— Успокоиться? — воскликнула она. — Сандер на свободе! Саймон не за решеткой! Я еле убежала от него с Беллой, его племянницей, на которую, похоже, есть ставка, судя по по тому завещанию, где Марк передавал значительную часть акций дочери, то есть, выходит, Сандер продал фабрику незаконным путем, ведь он не полноправный владелец, а тогда, прошу заметить, он не опекал Беллу! Он привел ее после того, как все распродал, и теперь Белла живая мишень для него! А ты твердишь о спокойствии?

— Анжелика, я обо всем знаю, — кивнул задумчивый Жиральд. — Крики, нервы, скандалы не помогут делу и не ускорят его. Ты можешь подорвать здоровье, мой ангел! Я куплю тебе успокаивающее. Оно поможет тебе успокоиться и расслабиться!

Анжелика, отступив от внезапного заявления мужчины, опустилась на край кровати, недоуменно потупив взгляд.

Жиральд не верит ей! Он полагает, что все ее фразы являются абсолютным бредом, не имеющим ничего общего с действительностью! Не верит в то, что Сандер появился в их квартире, устроив за ними слежку!

Телефонный звонок помешал ей что-то сказать, и Жиральд, ответив, нахмурился, пока его собеседник что-то говорил ему на другой линии. Анжелика горько усмехнулась от мысли, что Жиральд отказывается воспринимать ее всерьез, считая это последствия нервного расстройства. Он действует никак любящий мужчина, а профессиональный врач, поставившей диагноз очередному пациенту.

— Если стало известно, что у него хронический абсцесс этой группы, то почему сразу не провели внеплановую операцию? Подготовьте операционную…  Да, я приеду. Пометьте в карточке, что будем проводить радикальную лобэктомию левой доли легкого. Через полтора часа сможем начать. Я немедленно выезжаю! До встречи!

— Анжелика, — повернулся к ней Жиральд, надевая на ходу черные брюки, не отрывая озабоченного взгляда от печальной девушки, одиноко сидевшей на кровати, погруженный в мир, где есть беспочвенные страхи и предательские картинки, нарисованные разыгравшейся фантазии. — Мне надо уехать, ангел мой. Давний пациент, которого вел мой коллега, используя медикаментозную терапию, нуждается, на самом деле, в операции, и я должен оперировать его, так как его лечение проходило в моем центре. Хорошо? Я скоро вернусь и привезу успокоительное.

Укол. Он опять ее уколол по больному месту, напомнив об истинном отношении к тому, что она силилась донести до него. Больной укол.

— Ты думаешь, что я сошла с ума? Прекрасно, Жиральд Ларош, ты не потерял своего навыка все разрушать! Как я вообще могу продолжать тебя любить после всего? — процедила Анжелика, и мужчина, застегивающий пуговицы на белой рубашке, прекратил свое занятие.

— Но ты ведь любишь меня, Анжелика? — То ли спрашивал, то ли утверждал Жиральд, внимательно глянув на нее, и собирающаяся сорваться с языка ложь осталась в ней. Она поклялась более не лгать и не придумать оговорки. Поклялась полностью верить Жиральду и не ранить его, поэтому Анжелика нехотя согласилась с ним:

— Я очень люблю тебя, Жиральд, но ты меня обижаешь недоверием.

— Я верю тебе, Анжелика, — горячо возразил Жиральд, подойдя к ней и сев рядом, сплетя их пальцы вместе, чуть подавшись вперед и скользнув губами по ее щеке. — Верю больше, чем себе. Никогда не говори, что я не верю тебе! Если я неосознанно обидел тебя, то прошу прощения. После того, как вернусь, то мы обязательно разберемся, что случилось. Договорились?

— Ты не будешь поить меня успокаивающим? — жалобно обратилась к нему Анжелику, положив голову на его плечо, сразу же получив легкий поцелуй в висок. Вот таким Жиральд ей нравился больше всего: родной и ласковый, а не сосредоточенный профессор, подбирающий препарат для больного. Пусть он исполняет обязанность врача в больнице, но с ней будет мягким Жиральдом, разделяющим все напасти и горести.

— Нет, ангел мой, не буду, — пообещал Жиральд. — Мы найдем другой выход, как окончательно снять с тебя напряжение…  Ночью займемся лечением, мой ангел! Согласна?

Слабо улыбнувшись, Анжелика представила, каким именно методом собирается лечить ее Жиральд Ларош! Зачем она зря волновалась по поводу того, доверяет он ей или нет, ведь в его глазах светятся неподдельные любовь и нежность, означающие и доверие, и понимание? Некоторое облегчение не избавило Лику от властвующего в душе страха, не дающего свободно вздохнуть…  Как бы то не было, однако никто не переубедит ее в том, что Александер Девуа присутствовал в ванной комнате…  Никто, даже Жиральд.

Глава двадцать шестая

ЗЛОДЕЙ

Иногда то, что доходит до мозга, настойчиво отторгается сердцем, не желая принимать жесткую истину, предпочитая хотя бы на несколько мгновений задержать неизбежную участь.

Это совсем не значит равнодушие или безразличие, наоборот, глубокие переживания заставляют нас закрывать глаза на правду, которой уже удалось ранить наше сердце и разрушить спокойствие, поэтому порой мы не замечаем очевидных вещей, полагаясь на трезвый разум, ежели на обеспокоенный голос сердца, пытающийся достучаться до нас и уверить в том, как неправильно поступаем, стараясь огородиться от правды, не хотя разбираться с новыми проблемами, еще не найдя выхода из более тяжелых ситуаций.

Жиральд Ларош снял маску и повязку с головы, отложив их в сторону, и посмотрел в зеркало, висевшее над умывальником в его кабинете. Под голубыми глазами залегли тени, а лицо приобрело странный бледноватый цвет, словно он вернулся только с войны, хотя мог проводить в день по три-четыре подобных операций.

Удалив успешно левую долю легкого больному с диагнозом хронический абсцесс, тем самым оказав значимую помощь для Кристиана Кобалье, торакального хирурга из Университета Луи Пастера, Страсбурга, по совместительству являющегося его старым другом с времен, когда они вместе учились в медицинском колледже, а также профессором в основном центре Жиральда. Кристиан выбрал неудачный медикаментозный подход к лечению, не уделив должного внимания к диагнозу пациента, решив, что того можно вылечить без операции, используя современные медикаменты, что привело к почти непростительной ошибке, если бы Жиральд не вызвался помочь. Кристин, однозначно, обладал профессионализмом и навыками блестящего хирурга, но его, по другому никак не выразиться, халатность подставила под удар репутацию Жиральда, поэтому Кристиан молча согласился ассистировать ему в проведении операции.

Все завершилось благополучно, но почему Жиральд испытывает тяжесть? Тяжесть, сковавшая грудь, мешая дышать, выдавливая слабые хрипы, а на лбу проступили капли пота, даже холодная вода не помогла ему избавиться от столь неясного состояния, в котором он находился на протяжение всей операции, тем не менее полностью сосредоточившись на лежащем перед ним пациентом.

Жиральд старался выкидывать посторонние мысли, погружаясь в процесс оперирования, однако сегодня у него ничего не вышло, ибо бледная и испуганная Анжелика стояла перед его глазами, а ее дрожащий голос звучал в ушах, словно она присутствовала в операционной, рядом с ним, и продолжала уверять его, что она видела Сандера…

Нет, это невозможно! Такого быть не может! Он обыскал каждый уголок дома, вплоть до туалета, нигде не обнаружив Александера, а Анжелика настойчиво убеждала в обратном, и Жиральд растерялся. Впервые он растерялся, не зная, кому и чему верить. Глазам, не нашедшим Сандера или взвинченной и расстроенной Анжелике, ожидающей неприятностей, возможно, нарисовав воображением то, чего не существует.

С одной стороны ему хотелось верить в заблуждения девушки, потому что Сандер никак не мог найти их, узнать место проживания, ибо Жиральд вел себя осторожно, не теряя бдительности, но с другой — в глазах Анжелики плескался страх. Дикий страх жертвы, пойманной хищником, и несмотря на то, как бы он не пытался унять ее переживания или страх, доказать, что способен защитить и ее, и Беллу, этот страх не исчезнет, пока не Александер не уйдет с их дороги, унося вслед переживания и опасения.

Почему у него внезапно перехватило дыхание, а сердце болезненно сжалось, будто чья-то невидимая рука безжалостно схватило его, причиняя мужчине боль?

— Профессор, Вы в порядке? — тревожно спросил вошедший, предварительно постучав несколько раз в дверь кабинета и не получив ответа, Кристиан. Он не ожидал, что сразу после операции Жиральд Ларош отправится к себе, игнорируя ссыпавшиеся на него вопросы родственников, и Кристиану пришлось успокаивать беспокойных людей.

— Все нормально, — отрывисто бросил Жиральд, опираясь локтями о раковину, судорожно вздохнув и прикрыв на миг глаза. Перед ним сразу же появилась Анжелика, дрожащая и глубоко несчастная, порывающаяся обнять его, но он отходил от нее, оскорбляя недоверием и непониманием. А если она, действительно, наплевав на все доводы рассудка, видела Сандера, который нашел их? Если это не бред и не плод фантазий?

— Жиральд, тебе нехорошо! Пойдем, присядешь, — Кристиан отбросил официальность, заметив, как нагнулся над мойкой профессор, о чем-то размышляя, при этом не переставая тяжело дышать. Странно, за столько лет совместной работы и знакомства он никогда не заставал профессора больным или усталым. Наоборот, в отличие от Кристиана, не любившего принимать участие в конгрессах или ездить по мастер — классам, Жиральд Ларош с удовольствием посещал любые медицинские мероприятия, делясь и передавая свой опыт по торакальной хирургии.

— Нет, мне надо вернуться домой, — покачал головой Жиральд, выпрямившись и сняв очки, начав устало потирать глаза. — Карту, анализы, анамнез предварительный, анализы пришли мне на электронную почту. Я вечером посмотрю и дам тебе знать, как дальше продолжать лечение. Неплохо еще получить консультацию у терапевта…  Ты связывался с Лукой?

— Жиральд, у тебя нет никаких проблем? — пропустив вопрос профессора, поинтересовался Кристина у него, как у друга. Пусть Жиральд и был старше его на три года, тем не менее они с первого дня знакомства нашли общий язык, но, когда Кристиан улетел на стажировку в Австралию и женился на Лизе, то они временно потеряли связь, после чего вновь восстановили и стали тесно сотрудничать, позже Жиральд предложил ему вакансию в своем центре, за что Кристиан не мог не благодарить его.

— Что ты имеешь в виду? Наверное, я немного разучился стоять столько на ногах, безотрывно оперируя. Старею, друг мой, — попытался пошутить Жиральд, но у него плохо получилось. Мягко говоря, ни капельки юмора не было в его предложении, и Кристиан пожал плечами, догадываясь, что у Жиральда нет особого желания обсуждать с ним неполадки в жизни.

— Ты оперировал и по двенадцать часов, не отходя от стола, Жиральд, — напомнил ему Кристиан. — Дело твое: хочешь поделись, то станет легче, а если не доверяешь, то лучше молчи.

— Нет, просто я не понимаю, почему так происходит, — запнулся мужчина. — Когда ее нет рядом, то я постоянно волнуюсь о ней. Мне иногда хочется никуда от нее не уходить или брать с собой везде, только не расставаться ни на секунду. Вот и сейчас я боюсь, что с ней могло что-то случиться.

Кристиан лукаво усмехнулся. Любовь…  Как меняет она человека, превращая в преданного щенка, привязанного к хозяйке, страшась покинуть или потерять ее. Кристиан сам не понаслышке был знаком с этим сильным чувством, переворачивающим весь мир. Он любил Лизу, хоть и ссорился с ней в день по сто раз, любил, невзирая на капризы жены и ее бесконечные обиды за его командировки или ночные дежурства. Она все равно оставалась для него милой и любимой Лизой, которую он повстречал в Сиднее, предложив ей руку и сердце. Однако он не сходил буквально с ума от любви, как Жиральд, не справляющийся без его Анжелики. Жиральд и Анжелика…  Достаточно интересная история любви, начавшаяся еще три года назад, длившаяся до сих пор, с тем же пылом и страстью. Жаль, что он ни разу не встречался с той девушкой, сумевшей прочно и навечно поселиться в голове Жиральда, став смыслом жизни для него. Интересно, какая она?.. Как выглядит? Какой у нее нрав и характер? Чем она покорила неприступного профессора, пожертвовавшего ради нее браком, а Кристиан никогда не поддерживал Жиральда в его намерении жениться на Кристине, худощавой и болезненно бледной блондинки. Самое интересное, что ему неизвестно та причина, заставившая Жиральда взять в ее в жену, не учитывая ее многомиллиардного состояния. Бывало Кристиану казалось, что он много чего не знает о скрытном профессоре — друге, не имеющим привычку вести дискуссии о семье и личной жизни, хотя пригласил его в качестве шафера на свою свадьбу.

А теперь он кардинально изменился, перестав сердиться, быть отчужденным, постоянно улыбаясь, между тем был период, когда Жиральд после возвращения из Швейцарии ходил нервный и хмурой, явно недовольный чем-то. Где-то около трех лет длилось его самобичевание. Тогда Кристиан редко поддерживал с ним беседу, ибо мужчина абстрагировался от общества, посвятив себя операциям и больным.

— Это любовь, Жиральд, — похлопал легко его по плечу Кристиан. — Разве об этом следует спрашивать? Когда ты меня с ней познакомишь? Или нельзя?

— Познакомлю, друг, обещаю! — На губах профессора заиграла веселая улыбка, убирая напряженность, ведь одного произношения ее имени хватило, чтобы поднять его настроение и снять любую боль. — Ты веришь в Бога, Кристиан?

— Каждый человек во что-то верит, — смятенно ответил Кристиан. — Не сказать, что я горячо верующий, но я думаю, там, на Небесах, кто-то есть, кто осуществляет за нас то, о чем мы еще думаем делать или нет, а мы идем по его воли.

— Я не верил в него, пока не встретил Анжелику, — честно признался Жиральд. — Она настоящий ангел…  Мой ангел — хранитель, спустившейся на землю, чтобы спасти меня от моего же прошлого, вселяя веру в светлое будущее, и Бог отправил ее для меня. Ты хочешь с ней познакомиться? Если ты веришь в ангела, то знай, моя Анжелика и есть одна из них.

Последняя фраза Жиральда окончательно подтвердила доводы Кристина. Ларош с ума сошел от любви к ней, потеряв рассудок и научившись слагать философские речи о любви. Эх, как печально, что Лиза отнюдь не реагировала на комплименты мужа или его романтическим подходам к их семейной жизни, отдавая предпочтения скандалам и ссорам.

— Жиральд, нельзя так сильно любить, — предупредил Кристиан, наученный горьким опытом того, что бывает, когда на твою любовь отвечают равнодушием, а ты не в силах бросить ее, потому как продолжаешь любить ее. — Потом может быть очень больно.

— Мы прошли с ней через боль, — возразил Жиральд. — Наша любовь прошла все испытания, и уже ничто нас не разлучит. Ладно, мне пора, жду от тебя сообщения.

Проводив коллегу печальным взглядом, Кристиан достал мобильный телефон, включив его, тщетно надеясь увидеть пропущенный вызов от жены или хотя бы короткое сообщение. Пусто. Никто о нем не вспоминает…  Если Анжелика так же любит Жиральда, как и он ее, то профессору Ларошу чертовски повезло, в отличие от него.

С широкой улыбкой Жиральд распахнул дверь квартиры, входя внутрь, свободной рукой держа пышный букет красных роз. Сколько воспоминаний заключено в обычных розах, продаваемых во многих цветочных ларьках. С них началась их сказка о любви, полная приключений, падений, взлетов, всего того, чего нельзя избежать каждому влюбленному.

Три года назад он, стоя под проливным январским дождем, не ожидал, что мечта сбудется так быстро, и Анжелика не останется холодна к его поступку, выбежав к нему навстречу. Наверное, именно в тот момент он осознал, с кем желает провести остаток жизни, кого любить больше всех на свете.

Аромат свежеиспеченных блинчиков разносился по квартире, и Жиральд мгновенно понял, каким блюдом сегодня порадует его девушка. Она примерно соблюдала правило, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, балуя Жиральда вкусной едой и прилежно выполняя обязанности хозяйки в его доме. Всего за два дня она изменила атмосферу квартиры, внеся тепло и уют, а Белла разукрасила ее детской непосредственностью.

Никто и представить не сможет, как он счастлив…  Счастлив до безумия, ведь Анжелика сорок восемь часов рядом с ним, тем более, как она заявила, ее отпуск кончится через две недели, поэтому у нее есть предостаточно времени, дабы наверстать с ним упущенное.

— Анжелика! — позвал ее мужчина, зайдя в кухню, но, к его удивлению, девушка не находилась там, а накрытый стол с нетронутой едой на троих вселил в него странное беспокойство. — Анжелика, ты наверху?

Поднявшись и спустившись обратно по лестнице и не обнаружив нигде Анжелику, Жиральд недоуменно уставился в сторону спальни Беллы, едва не хлопнув себя за недогадливость.

Почти наверняка, она погрузилась в игры с малышкой, не слыша, как озабоченно он зовет ее, а ему уже везде чудится подвох и приближающаяся беда. Чего таить, каким усталым бы он не был, то Жиральд не запротестует, если его попросят присоединиться к игре в слова или в складывание кубиков.

Белла…  Милая, наивная и до безобразия хорошенькая девочка вызвала у него симпатию, к тому же он очень любил детей. Мысль о том, что у них с Анжеликой тоже когда-нибудь родится собственный ребенок, окрылила мужчину и ускорило его шаги по направлению к спальни.

Улыбка исчезла в ту секунду, когда перед предстала ужасающая картина, потрясшая Жиральда до глубины души. Букет роз выскользнул из ослабевших пальцев застывшего на пороге мужчины, а голубые глаза с шоком лицезрели то, что не доходило до отказывающегося соображать мозга, будто Жиральда оглушили чем-то увесистым, опустошив его от всех думок.

В неестественной позе, распластавшись, подобно морской звезде, на полу лежала Анжелика, без каких-либо признаков жизни, и Жиральд почувствовал, как сердце пропустило удар, прежде чем забиться с удвоенной силой. Легкие занавески взлетали и опускались от дующего с открытого окна ветра, однако взор мужчины был прикован к ней.

— Анжелика! — побелевшими от страха губами выдохнул Жиральд, подскочив к Лике и упав перед ней на колени, аккуратно обхватывая ее лицо ладонями, с испугом осматривая разбитую губу, с которой стекала струйка крови до подбородка, ниже, к шеи, пачкая белоснежную футболку.

Липкий страх. Страх, пробравшийся к Анжелики, передался Жиральду, противно проникая в кровь и клетки тела, сковывая цепями отчаяния движения, парализуя своей колоссальной силой. Страх, лишающий человека уверенности и отобрать все, чем он дорожил, превращая его в того, кем никогда не назывался Жиральд.

Трус. Да, он никогда еще не боялся, как сейчас, держа в руках потерявшую сознание Анжелику, при этом не зная, что случилось в его отсутствие, потерявший способность размышлять.

Что же она делала с ним? Жиральд ненавидел трусость, но на данный момент на всей планете, наверное, не найдется такой трус, как он, ибо во страхе он и забыл, кем работает, растеряв все врачебные навыки, став беспомощным человеком. Да что же с ней?! Почему она лежит неподвижно, словно спит, если он не слышит ее дыхания?

— Анжелика! Любовь моя… Очнись, прошу! Боже… Все в порядке, ангел мой, я рядом, пожалуйста, открой глаза! — призвав спокойствие и приказав себе собраться, Жиральд прощупал пальцем слабо бьющейся на шеи пульс, после чего склонился к ее груди, облегченно застонав от ровных ударов сердца, казавшихся для него божьей благодатью. Неужели это простой обморок? Вдруг у нее всего-то закружилась голова от переизбытка волнений? Естественно, неожиданное и беспричинное потеря сознания ни к чему хорошему не приводит, тем не менее это намного лучше того, чего опасался Жиральд.

Однако предательский внутренний голос шептал о том, как он ошибается, и на губе Лики не простая царапина.

Трагедия оказалась неминуема, а тревога не напрасной.

Подхватив девушку на руки, мужчина осторожно положил ее на постель, оглянувшись вокруг, заметил графин с водой на прикроватной тумбе, взял хрустальный стакан и налил прозрачную жидкость до того, как снова вернуться к Анжелике, нависнув над ней и побрызгав в лицо, молясь, чтобы его надежды сбылись. Обычный обморок, и ничего больше, уперто продолжал твердить, как заклинание мысленно Жиральд.

Веки Анжелики затрепетали, и она открыла глаза, заволоченные туманом, силясь сфокусировать взгляд над склонившемся к ней бледным Жиральдом.

Господи, как раскалывалась голова, готовая вот — вот лопнуть или разорваться на части от пульсирующей охватившей мигрени, что она не стала предпринимать попыток приподняться. Нет никаких сил что-либо говорить из-за боли, и мужчина, поставив стакан на тумбочку, сел перед ней на корточки, вытаскивая из кармана пиджака белый платок.

Жиральд! Точно! Последнее, что она помнила, пока не провалилась в темную бездну от сильнейшего удара о ножку кровати, это ее отчаянный зов! Она позвала его, хотя догадывалась о ненужности крика, ведь он находился вдали, а они — в опасности, тем не менее у нее не осталось выхода, как закричать его имя.

— Что случилось без меня? — спросил слегка заплетающимся языком, как пьяница, Жиральд, пропитывая шелковой тканью кровь на губе Анжелики, от чего та неприятно поморщилась. — Кто сюда приходил? Кому ты открыла дверь? Почему ты никогда не слушаешь меня?

Смешно, но никто не появлялся после ухода Жиральда, так как то, кому необходимо было добраться до них, уже находился в квартире. Он и не покидал желанную территорию, выжидая, как она и предполагала, удобного момента.

— Ты считал мои страхи бредом, да? — прохрипела Анжелика и откашлялась от сухости в горле, потом заговорила, переступив через боль, ибо ей есть, что предъявить ему. — Я ведь просила тебя обратить внимание на мои слова, но ты усиленно игнорировал, ссылаясь на пошатнувшуюся нервную систему…  На самом деле, все это правда! Сандер никуда и не уходил. Странно, что ты не нашел его, когда он был прямо возле тебя!

Вина. Он посмотрел на нее с нескрываемой виной и сожалением, соглашаясь безоговорочно с ней, сознавая, какую ответственность несет за невнимательность и непоколебимую уверенность в собственной правоте. Он виноват, потому что вместо поднятия шума, спокойно отнеся к ситуации, в действительности, не проявив должного участия к тому, что вталкивала в него девушка. Он виноват, и это, безусловно, не обсуждается, да и Жиральд давно догадался, кто незваный гость в их доме.

— Чего он хотел? — Испуг оставил Жиральда, уступая место накопившейся злости и разливающемуся гневу. — Твоя губа…  Это его рук дело? Чего он добивался, придя сюда и ударив тебя? У него есть счета со мной, так пусть и применяет силу на мне, но…

Анжелика не слушала его, ошеломленная врезавшимся в память отрывки из произошедшего инцидента. Ее взгляд заметался по всей комнате, а постепенно возвращающийся румянец на щеках снова испарился. То, что прочитал в ее глазах Жиральд, повергло его в очередной шок, не уступающий предыдущему. То, как глянула на него Анжелика, сказало ему больше, чем сама девушка, а ее обреченная фраза выбило мужчину из колеи, усугубив вину и произнеся за него возникший в голове вопрос:

— Где Белла? Где моя девочка, Жиральд Ларош?

Глава двадцать седьмая

ВМЕСТЕ МЫ ПРЕОДОЛЕЕМ ВСЕ

— После того, как ты уехал, я решила не будить Беллу, ведь было всего семь утра, поэтому пошла готовить завтрак и заниматься домашними делами. Вдруг я услышала какой-то непонятный шорох и перешептывания. Сначала мне показалось, что это просто моя фантазия, и я продолжила печь блинчики, но подозрительная тишина после неизвестного шороха меня встревожила. Я подумала, не помешало бы проверить, чем занимается Белла, может, что-то случилось.

К сожалению, это не было плохим предчувствием. Жиральд, Сандер прятался под кроватью Беллы, а она ведь еще ребенок, и он воспользовался ее доверчивостью, выдав свои коварные намерения за детскую игру в прятки. Она поддержала его, не зная, какие последствия из всего этого вытекут.

Он отнял мою девочку с собой, а я не сумела его остановить. Все произошло настолько спонтанно и неожиданно, ведь я уверенно считала, что ты проверил всю квартиру и успокоилась. Зря…  Напрасно ты не поддержал меня, Жиральд, потому что я оказалась права. Никто, даже ты, не в силах предугадать действия Сандера! Он ловко обкрутил вокруг пальца, выдав действительное за притворное. Ты попался на его удочку, восприняв то, что я говорю, пустым звоном. На улице его ждал подъемный кран и Саймон, который, поднявшись, оттолкнул меня от Сандера, пока тот забирал от меня Беллу. Видит Бог, я вцепилась в нее, пытаясь защитить, но ничего не получилось. Где сейчас она? Что с ней? Для чего нужна она ему? С самого начала я чувствовала, что идея вернуться в Париж, поселиться в твоей квартире, быть с тобой, ничем хорошим не закончится. Почему этот невинный ребенок должен платить за наши грехи? Она еще очень маленькая, никому не причиняла вред, а тут…  Сандер способен на все, особенно, учитывая, как разозлен и взбешен он, мечтая расправиться с каждым. Он ударил меня за то, что я закричала твое имя, в сотый раз давая понять, что сделает абсолютно все, чтобы причинить нам боль, заставляя танцевать под его дудочку, и никто ему не помешает. Я и не знала, что Сандер может быть таким неуловимым и расчетливым, хотя на данный момент меня это меньше всего волнует. Я хочу вернуть мою девочку обратно любой ценой. Для меня нет значения, какую роль играет она в планах Александера Деувуа, но одно мне известно точно…  Белла не может находиться с ним ни коем образом. Жиральд, почему ты молчишь? Тебе безразлично опять, что творится?

Мужчина, сцепив руки за спиной, отвернувшись от девушки, полулежащей на кровати, уложенной по обеим сторонам подушками, безмолвно смотрел в окно, где солнце освещало лазурное небо, грея теплыми лучами рыхлую землю, а Жиральду казалось, что на мгновение весь мир померк, и ничто не спасет его от беспросветной тьмы.

Каждое слово Анжелики, пропитанное отчаянием, неприкрытым осуждением, явным укором, как кинжал вонзалось в сердце мужчины, принося нестерпимую боль, однако он не подавал виду, погрузившись в молчание, слушая нескончаемый поток речи, насквозь сквозящей обидой.

Это его ошибка. Ошибка, хуже чем вина. Вину можно искупить какая бы она не была одной лишь фразой или действием, а роковую ошибку исправить сложно. Похоже, они с Кристианом не сильно отличаются, почему-то пронеслось в голове мужчины. Тот так же халатно упустил контролируемое им, восприняв несерьезно и выполнив поставленной цели, только единственное, что успел вовремя среагировать, в отличие от Жиральда, до последнего не верящего в появление Сандера. Действительно, лучше не подаваться доводам разума и логическим заключением, ибо вместо ожидаемого ему достается то, к чему меньше всего готовишься.

Он так старался уберечь Анжелику и Беллу, будучи уверенный, что Сандер не найдет их в Париже, да и если обнаружит, где они остановились, то не раньше, чем сам попадет за решетку. Клайв Лесби дал срок в пять дней, превратившихся для них мучительной пыткой неизвестностью и ожиданием, став точкой обратного отсчета. Вряд ли кто-то мог предположить, что в свою грязную игру Александер вплетет ребенка. Низко и подло, не достойное ни одного настоящего мужчины, который не не сомневается в собственной силе. Если он и хотел броситься в атаку, то почему именно Белла?.. У него имелась возможность пристрелить Жиральда или вызвать его туда, куда ему угодно, дабы расквитаться с ним за все, но использовать ребенка или женщину ради достижения задуманного… Да, Александер превзошел на сей раз самого себя, доказав, каким конченным ублюдком является, хотя Жиральду не требовались подтверждения.

Человек, убивший родных брата и отца, не остановится ни перед чем. Почему же он не смог защитить их, заведомо зная о том, кто есть Сандер? Почему утерял бдительность? Почему не исполнил вновь обещание огородить их от бед?

— Я не знаю, что сказать, Анжелика, — откровенно признался Жиральд, тяжело вздохнув. — Если честно, то сейчас нет и времени что-либо говорить или оправдываться, к тому же я и не собирался отрицать своей вины.

— Вина? — горько переспросила девушка. — Здесь больше, чем вина. Как ты мог? Я тебя просила, почти умоляла, прислушаться к моим словам, но ты не обратил никакого внимание, подбирая мне подходящее успокаивающее! Слишком высокая цена за твою самоуверенность!

Мужчина резко развернулся, ошарашенно взглянув на Анжелику, не узнавая звонкого голоса, в котором отчетливо звучали железные нотки. Неужели она, правда, считает, что он умышленно пропустил мимо ушей ее слова? У нее нет основания обвинять его в эгоизме или самовлюбленности, потому как все, что бы он не делал, чем не жертвовал, только ради нее…  А она так легко приписала к нему качества, относящиеся больше к Сандеру, ежели подходящие под описание его характера. Разве она до сих пор сомневалась в его любви и продолжала не верить в подлинную искренность его чувств?

— По-твоему, я нарочито оставил Вас одних? — недоверчиво воскликнул Жиральд, и Анжелика замолчала, осознавая, как неугомонным языком ляпнула лишнего. — Зная, что Александер находится рядом с Вами, понимая, какую опасность он несет, я спокойно бы уехал на операцию? Ты полагаешь, что я трус, не в состоянии бороться с ним, что я боюсь его?

— Нет, я не это имела в виду, — вспыхнула Анжелика, догадываясь, как невольно задела Жиральда за живое.

Он совсем не такой, каким она минутами ранее его в порыве гнева описала. Мужчина, рискующий во имя нее всем, не задумываясь о трудностях, готовый пожертвовать жизнью, принявший племянницу врага, относясь к ней дружелюбно и мирно, несправедливо обвинен ею в том, что он не заботится ни о ком, пусть она прямо и не произнесла это, однако оба поняли скрытый подтекст.

— Кому ты звонишь? — увидев, как мужчина набирает чей-то номер, поинтересовалась Анжелика. Может, он пытается дозвониться до Сандера, хотя в эту минуту с ним, почти наверняка, бесполезно вести диалог. Главное, молиться, чтобы он не причинил вреда Белле. По крайней мере, до того, как потерять сознание, Анжелика заметила, что малышка доверчиво обняла мужчину за шею, пока они перелезали через оконную раму. Остается надеяться, что он не успеет осуществить что-то ужасное, о чем страшно и думать.

— Клайву Лесби, — бросил Жиральд, не отрывая взгляда от мобильного телефона, и Анжелика почувствовала, как противный ком встал в горле. Она обидела его незаслуженно, руководствуясь вспыхнувшей ярости, не представляя, как самому Жиральду плохо от всей ситуации. Может, среди них эгоистка она? Где же ее обещание понимать и помогать Жиральду во всем, не обижая и не огрызаясь с ним? Он ведь столько пережил из-за нее и терпит до сих пор, встречая каждую неприятность с улыбкой, дабы придать ей силы, а она ругается с ним тогда, когда им следует держаться вместе.

— Не отвечает, — Жиральд положил телефон в карман пиджака и задумчиво уставился в одну точку на пустой стене, что-то перебирая или подсчитывая в уме, прежде чем покачать головой и направиться в сторону двери, и Анжелика, рассеянно наблюдавшая за ним, окрикнула мужчину, опасаясь его ухода:

— Не бросай меня, Жиральд, прошу!

Он мгновенно затормозил, медленно поворачиваясь к ней и недоуменно изогнув бровь. Похоже, реакция девушки его удивила намного больше, чем выкрикнутая просьба. Какая же она странная, все — таки! Обвиняет в том, что он ничего не делает, затем останавливает, когда он намеревается предпринять первые шаги по поискам Беллы. Что творится в голове Анжелике? Он планировал поехать в отель Александера и выпытать у его сотрудников, куда подевался их босс вместе с Саймоном. Если Сандер решил переждать бурю в номере своей гостинице, в чем Жиральд, конечно, сомневался, то тогда пощады не будет. Жиральд не станет дожидаться Клайва Лесби и лично поведет Сандера с его дружком в полицию, и ничего не помешает ему засадить их за решетку и вернуть малышку Анжелике. Он пойдет на все, вплоть до применения оружия, если понадобится.

— Анжелика, я скоро вернусь, — пообещал Жиральд, натянув вымученную улыбку, которая исчезла, стоило ему заметить подозрительный блеск в медовых глазах девушки, от чего он дернулся, будто получил удар по ноющему месту и приблизился к кровати, сев на край постели. — Пожалуйста, не плач, мой ангел! Хочешь покричи на меня еще, но не надо плакать.

— Жиральд! — Ее нижняя губа задрожала, и через секунду она обхватила широкие плечи мужчины, уткнувшись кончиком носа в его шею, тихо всхлипывая, боясь отпустить Жиральда, в то же время прекрасно понимая, что никто, кроме него, не отыщет Беллу и не спасет ее от хищных лап Сандера. Но кто…  спасет самого Жиральда? От последней мысли ее бросило то в жар, то в холод, и она крепче прижалась к нему. Его ладонь успокаивающе гладила Лику по спине, передавая ей тепло, которого Анжелике внезапно стало не доставать из-за предательского внутреннего голоса, шептавшего, что после того, как Жиральд уйдет от нее, они, возможно, не встретятся уже никогда…

Нет, она не отпустит Жиральда одного! Никогда и на за что не позволит ему встречаться с Сандером в полном одиночестве, осведомленная о безжалостном нраве мужа и его страстном желании убить Жиральда. Убито того, кто дороже ей, чем жизнь. Как она спокойно пошлет свою любовь на верную смерть?

— Не уходи, — прошептала Анжелика сквозь слезы. — Прости меня! Прости, я не подразумевала, что ты не переживаешь обо мне или о Белле…  Не надо больше жертвовать, Жиральд, ничем! Если ты сейчас уйдешь, то мое сердце перестанет биться, ведь тебя ничего не ждет там, кроме смерти!

— Мой ангел, — Отстранив Лику и подушечкой указательного пальца вытерев слезинки на ее щеке, он нежно провел губами по влажной коже. — Почему со мной должно что-то случиться? Я просто хочу забрать Беллу от него, и я обязательно доберусь до Сандера любой ценой.

— Один раз я едва не потеряла тебя, но во второй раз не переживу, Жиральд, — продолжала плакать Анжелика, закрыв лицо ладонями, разрывая душу мужчины громкими рыданиями. Боже, как он не хотел оставлять ее наедине со страхом и переживаниями, тем не менее иного выхода нет! Жизнь маленькой девочки зависит от него, так как Сандер похитил Беллу с одной целью.

Заманить в ловушку Жиральда и отыграться с ним за содеянное и за раскрытую правду. Мечтал взять реванш и ощутить себя победителем, кукловодом, ловко манипулирующим людскими судьбами!

— Я люблю тебя, мой ангел, — прошептал Жиральд, осторожным движением убрав ее руки, и привлек ее голову к груди, поцеловав в макушку. — Верь мне, и я вернусь к тебе целым и невредимым вместе с Беллой. Отпусти меня, Анжелика, иначе я буду вынужден уйти сам, хоть и с тяжелым сердцем.

О чем он ее просит? Зачем требует от нее невозможного? Если бы он попросил ради него пожертвовать жизнью, то Анжелика, не задумываясь, согласилась, однако Жиральд хочет от нее непостижимого.

Отпустить его навстречу приближающемуся концу…  Интуиция не подводила ее, убеждая, что ей нельзя подаваться на уговоры Жиральда и разрешать ему отправиться на поиски Сандера одному…

А как же Белла? У нее перехватило дыхание, а внутренние мышцы сжались. Получается, она горит меж двух огней. С одной стороны — Жиральд, собирающийся сражаться с бедами без никого, а с другой — Белла, нуждающаяся в помощи и заботе.

Они оба ей дороги…  Оба бесценны для нее и необходимы, как воздух.

Какой выбор уготовил ей злой рок? Любовь или долг?

Телефонный звонок оторвал их друг от друга, и Жиральд, приложив мобильный к уху, становился мрачнее тучи, слушая собеседника на другой линии. Анжелика замерла в ожидании, отгоняя нехорошие думки. Наверняка, все в порядке, и ничего дурного пока не случилось…

— Саймона застрелили во время задержания. Звонил Клайв и сказал, что помощник Сандера оказывал сопротивление, — Жиральд непонимающе уставился на ошеломленную Анжелику, будто та могла дать ему какой-либо ответ, хотя до нее ничего не доходило.

Если Саймон, сопровождающий босса убит, то где же Сандер? Где он скрывается вместе с Беллой? Выходит, Сандер просчитался, делая ставку на покойного Саймона, беря его в соучастники похищения Беллы. Теперь он мертв, наверняка, спутав некоторые плана Александера. Что дальше?..

Анжелика кинула взгляд на светившийся дисплей мобильного телефона Жиральда и взяла его, внимательно читая текст пришедшего сообщения, ощущая, как события только начинают разворачиваться во всей величине, угрожая навсегда отнять счастье.

«Через два часа жду тебя и Анжелику в одном месте, которое тебе отлично знакомо. Надеюсь, не заставите нас с Беллой ждать! Не буду объяснять, куда следует приехать… Поразмышляйте, профессор Ларош, представив, что Вам положено отгадать верный диагноз пациента без обследований, имея один симптом».

Анжелика подняла заполненные слезами глаза на Жиральда, молча передавая ему телефон до того, как, собрав всю силу воли, опустить ноги на пол, с трудом вставая.

Слабость давала знать, тем не менее ей уже ясно, как следует поступать, какие решения принимать. За спиной послышался то ли стон, то ли восклицание Жиральда, означающее исключительно одно.

Настал роковой момент…

В маленьком кафе, расположенном в торговом центре Парижа, где тысячу людей ходили за покупками или останавливались на легкий перекус, мужчина с глухим стуком швырнул отключенный телефон на стол, предварительно вынув сим-карту. Официантка, кокетливая блондинка, услужливо поставила перед ним чашку горячего кофе, нагнувшись так, что ему стала видна полная грудь в глубоком разрезе блузке, чем вызывала у него всплеск гнева.

— Оставь заказ здесь и уходи, — проскрежетал Александер, выхватив из рук медленно двигающейся девушки, соблазнительно покачивающей бедрами. Как же его все раздражало, особенно женщины!

Мерзкие и коварные существа, заслужившие только полного уничтожения, чтобы больше не нашлось мужчины, наподобие него, которого одна девушка поставила на колени и свела с ума, сделав безумцем, готовым убить всех, лишь бы вернуть ее…

Черт побери! Если Анжелика приползет к нему и будет умолять о прощении, то он не сумеет долго сердиться на нее и примет обратно, дабы вновь стать жертвой ее интриг и лживых замыслов. Как он поверил в то, что Лика, действительно, воспылала к нему ответным желанием!

Чертова шлюха! Хитрый план, продуманный Жиральдом Ларошем, осуществленной Анжеликой, которая прекрасно знала, куда следует надавить, чтобы достичь желаемого. Она много раз обманывала и лгала ему, а он все равно, как мальчишка, повелся на ее игру, потеряв внимание и разум, окончательно сдавшись любви, которую жестоко предали и превратили в горячую испепеляющую ненависть, направленную на то, чтобы сжечь обидчиков.

Он непременно отомстит Анжелике за боль, поселившуюся в его разбитом сердце, не дающую ему покоя. Боль, требующая немедленного успокоения, а обезболивающее существует только одно.

Смерть Жиральда Лароша и горькие слезы Анжелики. Отвратительная и вероломная женщина, забывшая о том, кто по закону имеет право на ее тело, отдаваясь Жиральду, словно именно ему она давала клятвы перед алтарем.

Ничего, он обязательно накажет ее за все горести, испытываемые им по их с Жиральдом вине! Накажет так, что весь мир содрогнется от истории любви, закончившейся печальным концом.

— Сандер, а можно мне еще одну порцию клубничного мороженого? — голос Беллы оторвал его от размышлений, и мужчина, разозлившись на то, что даже в мыслях к нему лезут с проблемами или просьбами, грубо процедил сквозь зубы:

— Ешь, сколько дали…  Что ты постоянно ноешь?

Девочка вздрогнула и склонила голову над стаканчиком, начав теребить пальцами волосы сжимающей в руке кукле, и Сандер тихо выругался всевозможными грязными словами, известными ему.

После того, как они выкрали с Саймоном малышку, его помощник отпросился поехать в отель, так как намечена важная встреча, после чего бесследно исчез, перестав отвечать на звонки, вселяя в Сандера беспокойство, перемешанное с яростью.

Какой он все же безответственный, наверняка, выключи мобильный и позабыв о том, в каком положении Сандер! Последний остро ощущал нужду в помощи друга и секретаря, правой руки, единственного человека, не подставившего его никогда и не предавшего! Конечно, Саймон — наглядный экземпляр того, как должны вести друзья, не покидая друг друга в беде, но почему, черт побери, он не берет трубку!

Заметив, как поникла девочка, Сандер неуверенно протянул руку, погладив ее по шелковым волосам, невольно ощутив что-то новое в груди, будто кто-то ударил его в солнечное сплетение.

Дети…  Он не замечал за собой особой любви к капризным карапузам, тем не менее никогда не противился идеи завести с Анжеликой детей, да и Беллу он, на самом деле, привел с целью разбудить в Лике материнские чувства и накрепко привязать к семье.

Отчего вдруг ему стало жалко Беллу? Она тоже когда-нибудь вырастет и станет алчной бездушной женщиной, умело пользующейся любящим мужчинам и вертящим им, как марионеткой, подобно Анжелике. Нет, безумная любовь к жене не отступила, но пока затмилась глубокой обидой, засевшей внутри, и ему еще понадобится время, дабы пересилить ее и снова возвысить Лику на те вершины, с которых она по собственной глупости и непонятной привязанности к Жиральду упала. Что есть в этом профессоре, чем не наделен Сандер? Он и молод, и привлекателен, и сексуален, и любит ее больше всех на свете…

Почему, черт, она не принимает его любовь, зато Жиральд для нее чуть ли не идол поклонения! Да, Сандер убивал, совершал преступления, однако все осталось в прошлом или уже заканчивалось…  Возможно, половина закончится, если Анжелика будет с ним, продолжая быть для Сандера стимулом идти вперед. Сандер не видел ничего плохого в том, что некоторых личностей, непослушных и приносящих вред, следует уничтожать, прежде чем они похоронят тебя, а законом это наказывалось. Чертов закон! Чертова жизнь!

— Белла, посмотри на меня, — приказным тоном выговорил Сандер, и когда девочка взглянула на него своими бездонными карими глазами, точь-в-точь, как у него, даже с тем же оттенком молочного шоколада, Сандер почувствовал, как противно засосало под ложечкой. Перед ним сидела маленькая копия Марка, его покойного глупого брата, решившего, что ему хватит сил и смелости восстать против Сандера, за что поплатился жизнью.

Но Белла…  Впервые Сандер не был уверен в том, что намеревался совершить…  Убить малышку с огромными доверчивыми глазами и невинным личиком, слепо верящую всему, что он ей врал о домике с принцессами и волшебными драконами, потому как не познала вкус предательств, не выйдет, точнее у него не поднимется рука выпустить в нее пули. Скорее он выстрелит сотню раз, изрешетив Жиральда, чем наставит пистолет на Беллу. Почему так? Сандер растерялся снизошедшим на него совсем не вовремя озарением того, что не пересилит себя и не покончит с малышкой. Да, непременно придумает другое наказание и страдания для Анжелики, но сохранит жизнь Беллы.

— Всего-то одно клубничное или вместе с шоколадным и ванильным? — уточнил Сандер, и девочка расплылась в широкой улыбке, похлопав в ладоши. Черт, почему боль в грудной клетке немного потупилась от того, что настроение Беллы улучшилось? За три года он ни разу не проявлял симпатии или не часто игрался с малышкой, чтобы полюбить ее, да и, чего таить, она напоминала ему о том предателе, именуемом братом, а сейчас отбросил мысли об убийстве Беллы, невзирая на то, как удачно сложились бы после обстоятельства, какие мучения пережила бы Анжелика. Может, он, правда, обезумел вконец?

Глава двадцать восьмая

ОБРЕЧЕННОСТЬ

Когда наступает конец, то мы противимся ему или не осознаем, что больше нет шанса избежать того, чему необходимо взять вверх и победить. Каждое испытание проходит так, как ему суждено было завершиться еще до его начала. Кто-то просто не понимает, что удача, как птица, невольно пойманная корыстным человеком ради лживых достижений и отпущенная раз, увы, не вернется больше никогда к тому, кто не сумел ее по достоинству оценить и позаботиться.

Удачу нельзя заставить стать постоянным спутником насильно, удачу нельзя поработить, потому что она приходит к тем, кто, на самом деле, заслуживает и нуждается в ней далеко не из-за коварных намерений. Удача стучит в нашу дверь, когда мы меньше всего ожидаем, но, главное, успеть впустить ее, пока она не отвернется от нас, посчитав, что потеряли веру в фортуну.

Почти разрушенный кирпичный дом, когда-то бывший великолепным архитектурным сооружением, внутреннее убранство которого восхитило бы любого историческим дизайном и обилием статуэток древних божеств. Дом, запомнившийся для кого-то местом, где вершатся судьбы, разрушаются мечты и разбиваются надежды о камень несправедливости и лжи.

Анжелика проглотила подступивший к горлу ком и прислонилась к капоту машины, будто желая оттянуть хотя бы на немного то, что произойдет через несколько роковых минут, способных вычеркнуть счастливые моменты, разливая тьму по оставшийся части ее жизни.

Она подняла голову, вновь перекручивая в голове, как старую пленку, закинутую в дальний угол памяти, воспоминания, причиняющие даже сейчас, пусть и тупую, но боль. Боль и горечь от того, что им пришлось пережить, какую цену заплатила она за любовь.

Жиральд Ларош…  Повелитель…  Торакальный хирург, спасающий людей и вырывающий из лап смерти…  Жиральд, ошибочно ею приписанный к безжалостному дьяволу, травящему человеческие жизни наркотиками.

Прошло целых три года, а ей на секунду показалось, что она заново переживает то же самое, будучи наивной девушкой, столкнувшейся впервые с ложью и непониманием со стороны любимого мужчины.

— Все — таки эта плохая идея взять тебя с собой, — раздался обеспокоенный голос Жиральда, догадывающегося о том, какая борьба развернулась внутри нее. Этот дом стал злополучным местом, где разорвалась тонкая нить доверия между ними. Дом, где она встретилась не с Жиральдом Ларошем, а Повелителем, решающим за всех, подчиняя своей власти каждого.

Сандер безошибочно определил точку, куда следует оказать давление, чтобы показать им, как призраки прошлого могут вернуться и разрушить все то, что только начало создаваться. Разрушить безвозвратно и навсегда, чего он, Жиральд, просто уже не вынесет. Вновь потерять Анжелику намного хуже, чем смертельный приговор. Его жизнь оборвется в мгновение ока без нее…

— Ты уверен, что Сандер имел в виду этот дом? — настороженно поинтересовалась Анжелика, отметив, что, кроме них на пустой дороге, ведущей к кирпичному строению, никого нет. Гробовая тишина, нарушаемая только почти неслышным шумом ветра. В душе поселился темный страх, угрожающий поглотить и одолеть ее, если она не соберется духом.

— Это единственное место, которое известно мне и Сандеру, тем более раньше он часто сюда приходил, — нехотя признался Жиральд. — Сначала, к отцу, а потом…  ко мне, тем не менее это ведь осталось в прошлом, да?

— Не знаю, — честно выдала ему Анжелика, обескуражив мужчину, ожидавшего положительного ответа. — Прошлое никак не хочет отпускать нас, чтобы мы начали новое будущее, Жиральд, но ты прав…  Что прошло, того не вернуть, главное не потерять то, что имеем сейчас.

— Верь в самое лучшее, и оно обязательно исполнится, — приблизившись к ней и бережно обняв ее за талию, притянув к себе, Жиральд нежным движением смахнул пальцем непрошеную слезинку, скользнувшую по щеке Анжелике. — Я тебя…

Громкий, почти оглушающий звук выстрела заставил Жиральда замолчать и резко оттолкнуть Анжелику, едва устоявшую на ногах, дабы не рухнуть на асфальт.

На белоснежной рубашке мужчины, возле плеча, расплылось алое пятно, от чего у нее на несколько мгновений померкло в глазах, а голова налилась необычной свинцовой тяжестью, словно вот — вот отвалится от застывшего и парализованного диким страхом тела.

Мужчина, тяжело задышав, приложил ладонь к ране, сразу же окрасившуюся красным цветом. Ей не потребовалось много времени, чтобы осознать всю серьезность и критичность положения, в которое они угодили.

Не они, предательски зашептала совесть Анжелики, пронзая словами, подобно острым стрелам, сердце девушки, Жиральд попал в неприятность именно из-за нее, и так случается чуть ли не всегда, то есть он постоянно оказывается в беде по ее вине или ради того, чтобы помочь ей, невзирая на то, как это отразится на нем.

— Жиральд! — истошно закричала Анжелика, подскочив к нему после того, как мужчина облокотился о переднюю дверцу машины, прикрыв глаза, но мгновенно распахнул их, когда девушка подошла к мужчине. Туман заволок его взгляд, мешая точно сфокусироваться на взволнованном бледном лице Анжелике, склонившемуся к нему, а протянутая к ней здоровая рука повисла в воздухе, так и не дотронувшись до ее головы.

— Опять? Меня зовут Александер, Анжелика Девуа! Когда ты запомнишь мое имя? Имя собственного мужа, подаренного тебе свыше!

Мерзкий и злорадный смех разнеся, кажется, по всей округе, и Анжелика, обхватившая обеими руками торс Жиральда, удерживая мужчину от падения, обернулась. От картины, находившейся за ее спиной, конечности похолодели, а сердце замерло в испуге, пропуская удары.

Держа в одной руке Беллу, расширенными карими глазами, блестящими от еле сдерживаемых слез, и крепко прижимающую к груди любимую черноволосую куклу в белом платьице невесты, как объяснял Лике когда-то Сандер последний подарок матери Беллы, Сандер продолжал сжимать пистолет, направленный на Жиральда, при этом его губы расплылись в улыбке, вызывающей ничего, кроме отвращения. Он не просто мерзок до невозможности, но так же подол и низок до безобразия, целясь в безоружного Жиральда, прячась, как последний трус, за деревом, нанося удар в спину. И он считает, что достоин называться мужчиной? Если бы все мужчины планеты исчезли, то Сандер мог бы остаться жить, ибо его нельзя отнести к сильному полу. Подлый трус, не имеющий храбрости и силы сразиться честным путем, нападая исподтишка!

— Ты не с Небес, а с ада послан мне, — выкрикнула Анжелика, а гнев, сильнее набрав обороты, грохотал в ней. — Сандер, ты безумец! Ты не понимаешь, что ты делаешь! Не хочешь принять, что я никогда не буду твоей! Я ненавижу тебя! Ненавижу за все зло, что ты причинил нам всем! Даже сейчас ты отвергаешь то, что прекрасно знаешь! Ненавижу!

— Да, я безумец, Лика! — в тон ей проговорил мужчина, и Белла испуганно зажмурилась от криков, не привыкшая быть в эпицентре скандалов и конфликтов. — Ты свела меня с ума! Годы с тобой помутили мой разум! Почему ты не хочешь меня понять? Я мечтал исправиться, стать порядочным семьянином, забыть о прошлом и начать все сначала. Я грезил о том дне, когда ты проявишь ко мне симпатию, когда полюбишь, но ты даже друга во мне увидела только в тот день, когда я пас тебя! Почему ты наплевала на мою любовь? Да, я плохой…  Очень плохой! Я убивал, брал взятки, торговал наркотиками, давал молодежи пробовать вкус героина и кокаина, стал майором лишь потому, что так нужно было моей семье, но вместе с тем я все оставил, бросил, отдал и пожертвовал во имя тебя! Во имя любви к тебе, Анжелика!

— Это не любовь, Сандер! — горячо запротестовала Анжелика, обеспокоенно поглядывая на бледного Жиральда, по лбу которого стекали капли пота, тем не менее он продолжал прижимать к кровоточащей ране ладонь, не давая крови вытечь полностью. Боже, ему ведь надо в больницу! Вдруг что-то серьезное? Однако Анжелика догадывалась, что подобная перспектива не для них, потому как сумасшедший Александер, почти наверняка, не позволит им сдвинуться с места или оказать какую-либо первую помощь. — Ты не любишь меня, Сандер! Не любишь и не любил! Ты только захотел меня, как мужчина женщину, но тебе не удалось уложить меня в постель, взять ни силой, ни по согласию, от этого сейчас ты бесишься! Бесишься от неудовлетворенного желания… Жиральд!

Мужчина сполз по машине, опускаясь на землю и откидывая голову назад, и Анжелике показалось, что весь мир перевернулся, время замерло, секунды остановились, а небо обрушилось над них. Встав на колени рядом с ним, Анжелика обхватила его лицо пальцами, судорожно размышляя, что ей делать теперь, один на один с обезумевшим Сандером, когда Жиральд потерял сознание от боли.

Как она будет противостоять тому, у кого в руке пистолет? Тому, кто в любую минуту может выпустить пулю в Беллу?

— Я любил тебя, Лика! Слышишь, любил! Посмотри на меня немедленно иначе это не последний труп в твоей жизни! — не отступал Сандер, принуждая девушку повернуть голову и взглянуть на монстра, в чей плен попала Белла, похоже, не соображающая, что это совсем не игра в плохого и хорошего. Она уткнулась носиком в плечо Сандера, вздрагивая от громких голосов. — Боже, как сильно я любил тебя! Нет, не любил…  Боготворил! Ты для меня была идеалом женщины и красоты! Да, я хотел тебя, но за три года я ни разу не прикоснулся к тебе, не целовал, как должен муж, потому что я мечтал стать близким другом, ведь супругом уже был, а потом и страстным любовником, но ты…  Ты всегда любила Жиральда Лароша! Любила и врала всем и себе, что ненавидела, а я видел в твоих глазах чужую любовь! Любовь, адресованную не мне, а другому мужчине, все же я не терял веры однажды завоевать твое сердце! Оказывается, зря тешился притворными надеждами!

— Да, любила и буду любить всю жизнь! — воскликнула Анжелика, бросая жалостливый взор на дышащего Жиральда, при этом достав платок из кармана его брюк, приложив его на рану, и по щекам Лики заструились слезы. Слезы сожаления, раскаяния, горечи и непередаваемой боли. Слезы, выбившие Сандера из колеи настолько, что его пальцы машинально ослабли, и пистолет с глухим стуком упал, но Анжелика не обратила внимание. — Если бы любил меня, то разве обрек на такие страдания? Если бы ты любил меня, то позволил мне захлебываться от той боли, что сам причиняешь мне? Любить не значит брать, как игрушку, которой маленькие дети играют и наслаждаются. Любить не значит думать только о себе и своих желаниях, заботясь о том, как будет тебе лучше. Любить, в первую очередь, отдаваться полностью этому чувству, забыть обо всем, что касается тебя, и думать только о том, кого любишь! Пожертвовать и жизнью ради любви, конечно, переживать о чувствах другого человека, а не о себе! Вот такой любовью любит меня мой Жиральд, понимаешь, Сандер! Его любовь ко мне безгранична, несмотря на разлуку, мой брак, недоверие и боль, он сохранил эту любовь, как чашу полной, не вылив ни капли, а ты не любишь меня так… Не любишь настолько сильно, чтобы дать мне шанс быть счастливой! Если я захочу, Жиральд отпустит меня без лишних вопросов, как и я его, потому что человек, который любит кого-то, желает всем сердцем, чтобы тот был искренне счастлив, хоть и не с ним.

Вой полицейской сирены отвлек глубоко погрузившегося в раздумья бледного, как ожившего мертвеца, Сандера, и мужчина круто развернулся на каблуках, заметив отряд из трех полицейских машин с эмблемой военного штаба, где он сам когда-то работал, нанес ему окончательный удар. Недостающая мозаика пришла на ум, собрав злополучный пазл об исчезновении Саймона. Два варианта: арестован или мертв, третьего не дано…

Как отчаянный бегун во время марафона, ждавший свиста, чтоб сорваться и бежать, в конце услышав его, Сандер метнулся в сторону припаркованного джипа, прижав к груди девочку. Анжелика застыла, потеряв дар речи от того, что происходит прямо перед ее глазами.

Полиция? Погоня? Но… кто вызвал полицию? Догадка озарила девушку мгновенно, стоило ей вспомнить, как Жиральд за рулем переписывался с кем-то. Наверняка, он уведомил Клайва Лесби о приближающейся катастрофе и назвал точное местоположение, куда следует подъехать. Неужели он рискнул пойти на столь неоднозначный шаг, сообщив обо всем, ведь Сандер мог бы убить Беллу в ту же минуту, когда приехала полиция? Нет, она не осуждала Жиральда, наоборот, поддержала его решение закончить наконец печальную историю, поставив жирную точку.

Пожилой мужчина в белом халате, вышедший первым из машины и оценив обстановку, подбежал к ним, поставив рядом чемоданчик до того, как заняться Жиральдом, расстегивая его рубашку, одновременно подставляя к носу промоченную нашатырным спиртом тампон ваты.

Господи, пусть с ним будет все хорошо! Не отнимай его, ведь в нем вся моя жизнь, и я умру без него! — взмолилась мысленно Анжелика, с трудом поднимаясь на ноги, держась за дверцу машины, чувствуя, как постепенно уходящая мигрень вспыхнула с новой силой. Вдали послышался какой-то грохот, и Анжелика, сжавшись вся внутри, сделала шаг вперед, как внезапно возникший перед ней запыхавшейся полицейский, паренек со светлыми волосами и растерянным взглядом, сообщил ей то, чего она боялась и страшилась больше всего на свете, пронзив ее насквозь несколькими фразами без ножа.

— Машина Александера Девуа сорвалась с обрыва, мадам!

Подхватив дрожащее хрупкое тельце и заставив девочку обхватить ногами его торс, лежа у него на спине, Александер вцепился пальцами в рыхлую землю, напрягшись и приложив все силы, чтобы приподняться на ладонях, в то время, как ступнями уперся в крышу машины, зацепившейся дверцей об толстую ветку, вот — вот готовую сорваться вниз, в огромную пропасть, откуда нет пути обратно. Автомобиль висел, как на волоске, и Сандер понимал, что действовать надо быстро, ибо даже секундное промедление будет стоить им жизни, так как еще чуть — чуть, и дверца оторвется, а машина полетит в дыру, разлетевшись на мелкие кусочки.

— Малыш, сейчас ты должна осторожно, очень осторожно, обнять меня за шею, и когда я приподнимусь, то иди по мне и прыгни на землю, поняла? — проинструктировал ее Сандер, почувствовав, как более сильная дрожь охватила Беллу, и он в сотый раз проклял себя за то, что, руководимый стремлением скрыться, подвергнул ее опасности, не сумев справиться с управлением, когда их подрезал полицейский джип.

— Не могу, — захныкала девочка, крепче прильнув к нему, держась за него, как за спасательный круг, каким он, образно, и являлся. — Я не умею прыгать. Мама говорит, что я уже тяжелая, и тебе будет больно.

Мама… Анжелика… Кто же еще? Она называет ее «мамой». Когда-то Анжелика призналась ему о маленькой и сокровенной мечте услышать подобное обращение с уст девочки, на что Сандер тогда лишь хмыкнул, ведь для него не имело значение, как зовет их Белла. Жаль, что родная мать девочки умерла, попав под машину, всю жизнь ненавидя и презирая его, Сандера, за то, что он убил Марка, лишив ее мужа сразу после первой брачной ночи. Ах, как же он сам себя ненавидел сейчас… Сандер и не представлял, что когда-нибудь осудит собственные поступки и пожалеет о всем, что делал. Может, это душераздирающее признание Анжелики, плачущей и столь несчастной, повлияло на него? Или все же это невинное живое существо у него на спине, ставшее невольно жертвой интриг и лжи, все — таки пробудила в нем далеко запрятанную жалость и человечность?

— Не бойся, маленькая, — Мужчина немного передернул плечом, ошеломленный нежностью и трепетом, прозвучавшим в его голосе. Подобного с ним никогда прежде не происходило, тем не менее в голове билась исключительно одна мысль. Спасти Беллу! — Для меня ты легкая, как перышко, поэтому делай так, как я прошу! Приготовься!

Ощутив твердую опору под ладонями, Сандер сжал челюсть и приподнялся, слегка нагнувшись так, что девочка соскользнула с него прямо на землю, начав всхлипывать, и мужчина поднял голову, озабоченно разглядывая ее, боясь, что ненароком покалечил ее. Да что же с ним творится? Почему вдруг он переменился? Почему у него защемило сердце, когда девочка находилась в его объятиях? А ее глаза…  Глаза Марка, уставившиеся на него, будто выворачивали его всего. И только в сей миг Сандер постиг того, чему задавался вопросом.

Белла сумела разбудить в нем те чувства, что были заглушены жаждой денег, алчностью, эгоизмом, неудовлетворенностью! Те чувства, что погрузились в спячку, после того, как он собственными руками застрелил брата и организовал покушение на родного отца. Алчность! Нажива! Миллионы…  А ведь, в итоге, он потерял самое главное…

Человечность! Да, чего таить, Жиральд Ларош обладал тем качеством, который Сандер лишился по своей воли. В нем, несмотря на беды, проблемы, связи с наркоторговцами, возможностями срывать огромные куши, осталась человечность, не пропавшая и не заглушенная! В нем есть жертвенность и добродетельность, до чего Сандер дошел только в эту минуту, столкнувшись с тем, как близка смерть.

После того, как в его жизнь вошла Анжелика, то он, действительно, постепенно менялся в лучшую сторону, медленно, но верно, однако потом снова не устоял перед соблазнами и вновь свернул на дорогу, ведущую в никуда! Анжелика права, черт побери! Жиральд Ларош намного лучше него, Сандера, и любит он по-другому, ежели он! Но Александер тоже любил ее, пусть и так, как умел, чтобы она принадлежала ему, не думала ни о ком, отдалась без остатка, тем не менее Сандер уяснил, кажется, простую вещь.

Ему не суждено обладать душой Лики, может, тело он и получит, а сердце будет принадлежать другому мужчине…

— Кукла, — сквозь слезы пробормотала Белла, и Александер непонимающе посмотрел на нее, краем глаза уловив движение и силуэт стремглав бегущей к обрыву Анжелике. Нет, она никогда не будет его, потому как женщина, излучающая свет и тепло, принявшая чужого ребенка, как родного, заслуживает быть с мужчиной, дарившем теплоту и луч надежды всем.

— Какая кукла? — переспросил Сандер, почти взобравшись на твердую поверхность, как глубокая печаль, залегшая в карих глазах малышке, остановили его:

— Мамин последний подарок…  Моя кукла осталась в машине.

Увидев прибежавшую к ним Лику, заключившую в объятиях плачущего ребенка, что-то шепча ей и целуя в макушку, а к ней подходили два полицейских, Сандер окинул их грустным взглядом и стал аккуратно спускаться к еще висевшей машине, с первого раза чуть не полетев вниз, от чего Белла, повернувшаяся к нему, вскрикнула, привлекая внимание Анжелики.

— Сандер! — завопила Белла, захотев ринуться к обрыву, но Анжелика удержала ее, отведя на безопасное расстояние, пораженная тем, что выкрикивала малышка. — Кукла! Сандер пообещал достать мою куклу! Мамин подарок!

Дотянувшись до разбитого окна, Сандер пролез рукой к сиденью, грязно выругавшись, когда сначала кукла выскользнула от него, однако он не сдался, схватив ее и дернув. То ли от резкого рывка, то ли от того, что ветка дерева уже не в силах была удерживать такую тяжесть, она с хрустом отломалась, полетев вниз, увлекая за собой машину. Сандеру на мгновение показалось, что его тело тоже стало невесомым, готовое взлететь, как острые ногти, впившиеся в кожу на верхней стороне ладони, сбросили наваждение, и он, поднял голову, с шоком уставившись на Анжелику, которая лежала у самого края обрыва, сумев поймать его руку в тот момент, когда он едва не упал.

Чокнутая! Что она вытворяет, дурочка? Она же может не справиться из-за его веса и покатиться вниз, а он, черт побери, ничем не поможет, ведь сам на грани того, чтобы провалиться в вечность!

С первого размаха швырнув куклу наверх, Сандер попытался ослабить пальцы, сжимающие его руку, но, к его удивлению, Лика отнюдь не слаба. Почему она тревожится за него? Она ведь его ненавидит, да и он принес ей одни страдания.

— Я не дам тебе умереть, Сандер, — покачала головой Анжелика. — Ты спас Беллу, вернул ее мне, может, и не так, как нужно, но ты искупил вину перед ее родителями, не дав их дочери умереть. Сандер, поднимайся!

В медовых глазах не виднелось больше той обжигающей ненависти, которая горела минутами ранее, и Сандер почувствовал что-то влажное на щеке. Черт побери! Он не помнил, когда в последний раз плакал, ведь сильные мужчины не проливают слез, а тут..

Спасти его! Как она может порываться спасти его, помня о том, как он запер ее в комнате, бил, чуть не изнасиловал, желал смерти Жиральду? От дополнивших список грехов горло Сандера сжал спазм! Он не человек…  Человек не может совершать подобные поступки, да и не зверь. Наверное, Лика права была, когда кричала, что он настоящий дьявол. А темной силе нет места, где есть такой ангел, как она…

— Не надо, Лика! Если ты сейчас снова посмотришь в мои глаза, при этом забудешь о ненависти, то вновь проникнешься ко мне жалостью! Помнишь, я сказал, что никогда не отпущу тебя? Так и есть…  Я никогда не отпущу тебя сам, поэтому сделай это за меня…  Давай же, черт побери, отпусти мою руку! Хватит мучений и страданий, потому что чёрной полосе в твоей жизни пора закончиться. Как говорил Джек Картошка, любое зло проиграет, если оно сожрет себя само…  Глупо, верно? Мне он тоже теперь не нравится, Лика, но тут он прав, черт его унеси! И знаешь, я люблю тебя, черт меня возьми!

— Сандер, нет! — завопила Анжелика, но отчаянный крик уже не дошел до него. Приложив последние усилия, мужчина дотянулся зубами до нежной кожи, прикусив ее, и девушка вынужденно разжала пальцы, чем он умело воспользовался, печально улыбнулся. Без злорадства и сарказма, а улыбнулся, как…  добрый человек.

Вот и фортуна его оставила, бросив на произвол судьбы, пронеслось у него в голове, и мужчина закрыл глаза, подаваясь той легкости и слабости, завладевавшими им. Удачи не вечно благосклонна к нам, иногда имеет свойство отворачиваться.

Глава двадцать девятая

НАЧНЕМ ВСЕ С ЧИСТОГО ЛИСТА

Нельзя вернуть то, что потеряли, будь то умышленно или нечаянно, но чувство щемящей потери останется в нас надолго, пока огромную дыру пустоты не наполнит более сильное чувство, как свет побеждает тьму, так и любовь может победить абсолютно все преграды, если любовь искренняя и настоящая, посланная свыше и определенная для избранных Небесами двух разных человека, встречающихся и объединяющихся любовью, без которой нельзя прожить и дышать.

Любовь не должна быть обязанностью или тяжелым бременем, наоборот, влюбленные получают крылья легкости и парят высоко от страстных чувств, которые придают нам силу и цель для борьбы и побед. Любовь — это все для человека, однако, главное, сберечь ее и не растерять из-за возникающих временных трудностей.

Жиральд опустился перед Анжеликой на колени, обхватив пальцами холодное заплаканное лицо, вглядываясь в медовые глаза, полные горечью, болью и безграничной вины. Да, его худшие подозрения оправдались, и Анжелика винила себя в смерти Александера, и эта вина грызла ее изнутри на протяжении четырех дней, но сейчас обострилась сильнее, ведь два часа назад, не обращая внимание на его уговоры, девушка присутствовала на похоронах. Видела гроб и бескровное посиневшее тело Сандера, который, на удивление, невзирая на падения с такой огромной высоты, сохранил ту же самую внешность, без единой царапины или кровоподтека. На секунду Жиральду показалось, что мужчина просто спит безмятежным сном, не реагируя ни на что, но реальность более жестокая.

Сандер мертв! Ничего уже исправить нельзя, а другого выхода и не было, потому как Сандер, почти наверняка, сопротивлялся бы до последнего, но не сдался добровольно полицейским. Нет, он не понаслышке знал о суровых нравах французской тюрьмы, лично допрашивал заключенных, осведомленный о том, какую силу иногда применяют, дабы выпытать правду.

Жиральд не верил, что со смертью Сандера закончился тот кошмар, ставший на долгие три года их постоянным спутником, не покидая ни на минуту, между тем сейчас все прекратилось. Прекратились мучения, а испытания пройдены, пусть и пришлось пожертвовать человеческими жизнями. Закончилось то, что, казалось, не имеет конца, однако Жиральд совсем не чувствовал долгожданного облегчения.

Облегчение не наступало никак, зато переживания за Анжелику и боль, что читалась в ее взгляде, одолевали его, мешая свободно вздохнуть.

Четыре дня он становился свидетелем того, как рыдает девушка, то запираясь в спальне, не пуская его, хотя они жили в его квартире, то сама приходила к нему в кабинет, робко открывая дверь, и с опухшими глазами и покрасневшим носом кидалась ему на шею, без остановки плача, не успокаиваясь и от его тихих слов и объятий. Он пытался понять ее, ведь не просто принять смерть, случившуюся прямо на глазах, учитывая особенно, что она не привыкла к подобным зрелищам.

Во избежания травмирования психики Беллы Жиральд, не ожидая от себя столь необычного действия, впервые позвонил матери Анжелике и попросил забрать ребенка на время, пока атмосфера не разрядится. Белла, похоже, тоже нуждалась в помощи психолога, ибо, вцепившись в куклу, она повторяла имя дяди, отказываясь воспринимать его гибель, да и Жиральд не имел никакого право заводить с ней разговоры на такую тему, а вот Катерина Новик изумила его обращением с малышки.

Она крепко прижимала девочку к груди, осыпала поцелуями и не отпускала с рук, хоть и порывалась зайти к Анжелике, но дочь упорно отказывалась встречаться с ней, громко рыдая, когда Жиральд уведомлял ее о приезде матери. Одно успокоение, что Белла не переживает этого ужаса, а сердце Жиральда разрывалось на части от собственного бессилия. Да, он ненавидел Александера, вместе с тем испытывал к нему жалость. Сандер заблудился в лабиринтах лжи и коварства, потерял ощущение меры, стал рабом денег, отвык от того, чтобы быть нормальным человеком, превратившись за все годы в конченного ублюдка, чья совесть проснулась лишь тогда, когда до него дошли какие поступки пагубные совершает мужчина.

Почему Анжелика не хочет осознать, что ее вины нет в том, что произошло с Александером? Не она, а он сам решил выбрать между пустой жизнью приносящую покой смерть. Зачем она измучивает себя и его напрасными страданиями, так как предельно ясно, что Сандер не выжил бы в любом случае? Жалкая смерть от пули полицейского или героическая гибель во имя спасения малышки… Хоть однажды он сделал верный выбор, заведомо понимая, что обратного пути нет.

Анжелика повела плечом, но не отстранилась, а прижалась щекой к внутренне стороне его ладони, как доверчивый котенок, и Жиральд с трудом проглотил подступивший к горлу ком. Сколько незаслуженной боли и глубокой вины отражались на ее лице, от чего у него внутри все перевернулось.

Как же он мечтал лицезреть на губах Анжелики только радостную улыбку, а в глазах — океан счастья, тем не менее мечты пока еще не осуществились!

— Ангел мой, прошу, успокойся! — взмолился Жиральд, притянув ее к себе и заставив девушку положить голову ему на плечо. — Где моя Анжелика? Почему ты отталкиваешь меня и не даешь разделить твою боль? Я знаю, как больно, когда мы кого-то теряем, пусть ты и ненавидела Сандера, но ты жила с ним три года под одной крышей. Люди привыкают к собаке и долго не могут оправиться после кончины домашнего любимца, но каким бы плохим не был Сандер, он тоже человек, поэтому я не буду бросать громкие слова, что понимаю тебя. Помнишь, ты когда-то сказала мне, что у каждого болит по-своему, потому что мы все воспринимаем боль различно? Анжелика, твоя боль передается мне, веришь или нет, но у меня ноет сердце, когда ты плачешь!

— Жиральд, — Ее голос дрожал от несдержанных слез. — Если бы Сандер погиб таким же, какой он был, бессовестным и наглым, жестоким, бессердечным, но как быть с тем, что, закрывая глаза, я вижу другого Сандера? Ты говоришь, что тебе понятна моя боль, может, ты знаешь и лекарство, которое поможет облегчить ее? Воспоминания режут меня без ножа, а сегодня, когда возле нас проносили гроб, показалось, что я не достойна стоять там. Почему я отпустила его, Жиральд? Он мог бы сидеть в тюрьме все оставшиеся годы, на крайний случай, быть застреленным полицией, но в его смерти есть доля моей вины. Я не забуду никогда тот взгляд, последний его взгляд…  В нем не было страха, лжи, лицемерия, нет, на меня смотрел мужчина, потерявший веру в лучшее и стремящийся попасть на тот свет! Эта обреченность преследует и сейчас…

Мужчина застыл, пораженный услышанным. Это произносит Анжелика? Анжелика, принесшая в его темную душу свет, рассуждает о том, что сама не в силах избавиться от властвующего мрака? Анжелика, любовь которой озарила каждый его миг, будто солнечными лучами, признается, что у нее нет мочи бороться с торжествующей в душе тьме?

— Время лечит любые раны, Анжелика, — изрек свою версию Жиральд, задумчиво уставившись на нее. Явно, с ней творятся странные вещи, которым он не мог подобрать объяснения. То, что Сандера жалко, конечно, абсолютная истина, тем не менее погружаться полностью в омут сожаления и душераздирающих эмоций отнюдь не верно. — Ты заболеешь, мой ангел, если будешь столько плакать! Ты толком и не ешь, не пьешь, а заливаешься слезами. Сандера нельзя вернуть, да и если бы это было возможно, то что потом? Он никогда не оставил бы нас в покое, потому что любовь к тебе превратилась в безумную одержимость, толкающую на преступления и убийства.

Словно в подтверждении озвученных фраз, плечо Жиральда пронзило боль, и мужчина недовольно поморщился, возвращаясь мысленно в прошлое, когда исподтишка, как воробей, был подстрелен разгневанным Сандером, в сотый раз убедившись, что у последнего отсутствовали напрочь мужество и смелость.

— Сейчас я обдумываю мою жизнь, Жиральд! Любовь иногда так слепа. Мы видели только друг друга, дышали и любили, ни о ком не думая, но и не замечали, что наша любовь причиняет кому-то невыносимую боль. Превращает кого-то в беспощадного монстра, губит его жизнь, отравляет мысли, наполняет всего ядом боли и ревности, Жиральд!

Когда Анжелика отстранилась от него, выпрямилась и сложила сцепленные руки в «замок» на колени, принимая вид недотроги и неприступной крепости, у него создалось впечатление, что кто-то сверху вознамерился поиздеваться и пошутить над ним столь жестоким образом! Со стороны казалось, что еще чуть — чуть, и Анжелика в его же кабинете выдаст ему шокирующую новость, подобно бомбе, готовую взорвать на мелкие части его бренную жизнь, даже на мгновение перехватило дыхание, а в грудной клетке образовался противный горящий ком, опаляющий пламенем легкие, препятствуя выдавливанию хотя бы слабых вздохов.

Ноги налились свинцовой тяжестью, и Жиральд, напрягшись, поднялся, не сводя недоуменного взгляда с девушки, прикусившей нижнюю губу в жалкой попытке не расплакаться вновь, но он догадывался, какие усилия она прикладывает, дабы подавлять рвущиеся всхлипы.

— Ты…  полагаешь, наши отношения приносят только боль? — тихо спросил Жиральд, с надеждой желая услышать обратное. Какая ирония! То, что не удалось выполнить живому Сандеру, получилось докончить его смерти. Поселить в их любви росток сомнений, угрожающий вырастить настолько, что пошатнет их хрупкий мир.

— Наверное, — кивнула Анжелика. — Как только мы познакомились, все время что-то вставало на нашем пути, вставляло палки в колеса. Разве ты не замечаешь, что мы не можем долго быть счастливыми? Раньше я была уверена, что это всего-то стечение обстоятельств, а теперь мне кажется, что в нашей любви больше боли, чем удовольствия. Мне кажется, что пора все менять.

— Я шокирован, — откровенно признался помрачневший вмиг, как туча, Жиральд, рассеяно проведя пальцами по манжету черного пиджака, отряхивая невидимую пыль. — Ты обвиняешь во всех несчастья нашу любовь? Боже, Анжелика, что с тобой происходит? Неужели его смерть потрясла тебя так, что ты отказываешься от меня? Предлагаешь расстаться?

Девушка резко вскочила со стула, и Жиральд уловил заметные огоньки загорающейся ярости во взоре Анжелики, обратившемуся к нему. От нее повеяло непоколебимой решимостью и необузданным гневом. После того, как она постоянно отрешенно наблюдала за всем, давясь слезами и виня свою злую участь, проявление других сильных эмоций считались на данный момент великим достижением.

Жиральд предпочитал лицезреть разозленную и настроенную на бой строптивую Анжелику, ежели сталкивать с увядшей, как когда-то благоухающий цветок, раздавленной сложившимися против обстоятельствами. Уж лучше ей сердиться и набрасывать на него, подобно дикой кошке, чем горько плакать, уткнувшись в его грудь, тем самым измучивая их обоих.

— Может, ты хочешь меня бросить, Жиральд Ларош? — раздраженно воскликнула Анжелика. — Устал терпеть мои истерики? Устал не спать по ночам и слушать утомляющие тебя рыдания? Я думала, ты всегда будешь меня поддерживать, любить, но малейшая проблема…  Ты уже заговариваешь о разрыве, самое обидное, что так легко и безразлично. Забыл сколько всего мы прошли? Ты…

Ее прервали неожиданно и так, как давным — давно мечтало измученное сердечко в груди. Сокративший расстояние между ними в мгновение ока, Жиральд впился в ее губы, заглушая поток бессмысленной речи, властно ворвавшись языком в рот девушки, лаская кончиком полость и зубы, прежде чем углубить поцелуй, принуждая Анжелику обвить его спину руками, прижимая крепче.

Четыре дня он ограничивался чмоканьем в лоб или щеку, вместо того, чтобы поцеловать ее пылко и жадно, дабы помочь выкинуть любые мысли, кроме него, однако он глупо полагал, что сейчас ей не до близости, выжидая подходящего времени, дабы склонить ее к занятию любовью, сметая призрачные границы и освобождая Лику от посторонних чувств, заполняя ее собой и своим жаром, одаривая Анжелику неподдельными горячими ласками и окутывая жгучей страстью, которой не хватало.

Эх, Жиральд Ларош разбирался превосходно в торакальной хирургии, но ничего не соображал в обычной женской психологии. Осведомлен о том, как следует обращаться с легкими, однако не имел понятия, чего требует влюбленное сердце девушки.

Оно лишь нуждалось в одном…  Их сладком и будоражащем сливании.

Губы Жиральда заскользили по ее шею, впиваясь и оставляя покрасневшие следы, не доставляющие ни капли боли, возбуждая в ней древние инстинкты, от чего Анжелика сжала бедра, а тугой болезненный узел желания сковал низ ее живота.

Пальцы девушки освободили мужчину от лишней одежды, осторожно, как невесомыми крылышками бабочки коснувшись затянутого белой повязкой плеча, и приблизила губы, оставляя поцелуи около обнаженного и разгоряченного участка кожи, и мужчина весь задрожал, гортанно застонав от того, как шаловливые губы спустились ниже, проводя языком по железным мускулам живота, плавно переходя вниз.

— Я люблю тебя, Жиральд, — прерывисто вздохнула девушка, когда мужчина, потянув «молнию» на ее строгом и траурном черном платье, освободил Лику от части гардероба, душащей Анжелику нахлынувшими обрывками из прошлого.

— И я тебя люблю, — прикусив нежную кожу на ставшей упругой груди, прошептал Жиральд. — Я люблю тебя, мой ангел. Безумно. Всецело. Навсегда.

Подтолкнув девушку к широкому дивану, куда она с загадочной улыбкой послушно легла, мужчина аккуратно, стараясь не задеть больное плечо и не испортить чудный момент, навис над ней, покрывая поцелуями тяжело вздымающуюся грудь, лаская ее, и девушка изогнулась под ним в нетерпении, приоткрывшись в ожидание горячего вторжения, тем не менее Жиральд не торопился, проделывая дорожку к ее плоскому животу, поглаживая пальцами внутреннюю сторону бедра, одним движением подцепив черную кружевную ткань.

— Какая же ты красивая, Анжелика, — восхищенно пробормотал Жиральд, любуясь лежащей под ним горящей от вожделения девушкой, которой более нечего было прятать от его влюбленных глаз.

Вот ее замершее в предвкушение тело!

Вот ее расцветающая благодаря любви Жиральда душа!

Вот ее сердце, стучащее во имя него, отдаваясь гулом в ушах!

— Я красивая, потому что ты делаешь меня такой, мой профессор, — пробежав длинными ногтями по гладко выбритой щеке, тоном, не терпящим доказательств, произнесла Анжелика, наслаждаясь дошедшим до ноздрей любимым ароматом одеколона и его неповторимого собственного мужского запаха, сводящего ее с ума.

Жиральд наградил девушку трепетной улыбкой до того, как медленно погрузиться в нее, громче положенного застонав, и Анжелика подхватила его ритм, сжав в кулаках простынь и слегка приподнимаясь для его жарких ласок, дающих ей твердую надежду начать все сначала. Исправить навсегда старые ошибки и взять чистый лист бумаги, заново переписав судьбу.

Не судьба, а мы ею управляем, если вовремя поймем, какой из всех предоставленных хитрым роком руль взять.

Их тела соединились воедино, и эту нить уже невозможно разорвать или разрубить. Нить, связывающая двух влюбленных, сумевших победить зло ради того, чтобы не разлучаться и испустить последний вздох в объятиях друг друга. Нить, должная исчезнуть под натиском роковых событий, но, вопреки всему, окрепла и стала прочной.

Анжелика подтянула простынь к груди и с запоздалым смущением взглянула на довольно раскинувшегося на кровати мужчину. Темные волосы растрепаны, на щеке почти незаметный след от царапины, оставленный ею в приступе неконтролируемой страсти. Да уж, что-то она, действительно, распустила коготки, но голубые глаза цветом лазурного неба блестели от огромного счастья, свалившегося на Жиральда. Похоже, он и не почувствовал, как она его царапает. Мускулистая грудь, поросшая черными волосами, искушала и звала прижаться к ней, чем Анжелика умело воспользовалась, устроив на ней голову и прислушиваясь к быстрому биению сердца, в котором жила только она.

— Я хочу взять с тебя обещание, — начала Анжелика, силясь казаться серьезной. — Всего одно обещание, которое окончательно меня успокоит и заставит поверить, что это не сказка.

— Ангел мой, если в моих возможностях его выполнить, то я, не задумываясь, не зная, что ты придумала, соглашаюсь, — прохрипел ей в ухо Жиральд, и она глубоко вздохнула, собирая остатки разума и облизывая внезапно пересохшие губы. Как же трудно взять с него это слово, при том, что каждая частичка заранее шептала о положительном ответе! Сложно, но постижимо…  Ей нечего бояться, ведь рядом не чужой мужчина, а ее Жиральд!

— Обещай, что никогда меня не оставишь, — приподнявшись на локте, обратилась к нему Анжелика. — Обещай, что мы всегда будем любить друг друга и не расстанемся. Обещай, что если все же в один день у тебя появится другая женщина, то я буду первой, кто узнает. Обещай, что никогда не предашь меня, не причинишь боли, потому что повторного раза я не выдержу!

На его лице заиграла веселая улыбка. Улыбка, обычно которая появляется на лице родителей, пока они объясняют что-то непонимающим детям. Улыбка, видно, мгновенно поднявшая его настроение, как и ее просьба.

— Ты могла бы и не просить, — лукаво усмехнулся Жиральд, обнимая ее и целуя в чуть влажное плечо. — Что там обещать? Если понадобится, то я поклянусь перед всеми иконами, что никогда не отпущу тебя и проведу с тобой всю жизнь. Веришь?

— Ты мог бы и не спрашивать, мой профессор, — чмокнув его в подбородок, покачала головой Анжелика, за последние тяжкие и изнуряющие дни впервые заливисто засмеявшись. Она ему верила намного больше, чем себе. Верила безгранично и навечно, ибо это ее Жиральд Ларош, мягкий, чувственный, открытый, душевный, каким он останется до последнего вздоха для нее.

Глава тридцатая

CЧАСТЛИВЫЕ МГНОВЕНИЯ

Восемь месяцев спустя.

Анжелика блаженно потянулась в кровати, закутавшись поплотнее в одеяло, но мужские пальцы осторожно откинули полог, покрывая поцелуями растянувшееся на смятых шелковых простынях полуобнаженное тело, зубами подцепив тонкую лямку кружевного пеньюара. Анжелика лукаво улыбнулась, подставляя лицо под сыпавший град нежных поцелуев. Боже, она уже привыкла просыпаться подобным образом и не открывала глаза, пока не получит свою долю положенных ласок. Жиральд Ларош прилежно исполнял обязанности страстного любовника, трепетного возлюбленного и понимающего друга.

Она боялась сглазить собственное счастье, заслуженное и отвоеванное у судьбы.

Приятный аромат только сваренного кофе разнеся по спальне, и девушка удивленно посмотрела на мужчину, вставшего около кровати на колени и держащего в руках поднос с кофейником и тарелкой, на которой разместилась гора пончиков.

Ее любимые медовые пончики с кремом, которыми Жиральд часто баловал их с Беллой, объясняя тем, что ему нравится наблюдать, как она кушает с удовольствием еду, приготовленную им. Анжелике казалось, что предложи он ей яд, то она и его выпьет с широкой улыбкой, хотя такого никогда не случиться.

Вот настолько сильно она любила Жиральда, что иногда опасалась окончательно сойти с ума от этой взаимной и многообещающей любви. Любви, пережившей столько испытаний, но не сломавшейся и не утерявшей свою силу.

— Завтрак в постель? — изогнула бровь Анжелика, принимая вертикальное положение, и мужчина поставил поднос ей на колени, лучезарно улыбаясь. Голубые глаза светились любовью и нежностью. Ее любимый Жиральд, окрасивший ее мрачную жизнь яркими красками. Ее единственный мужчина, бросившей к ее ногам весь мир…   Для Анжелики миром являлась их дружная и веселая семья, она, он и малышка Белла, постепенно привыкшая к Жиральду и уже называвшая его «дядей». Странно, но даже к Сандеру она не обращалась так, ограничиваясь полным произношением его имени.

Сандер…

В сердце снова кольнуло, однако Анжелика поклялась больше не позволять себе вольностей и думать о человеке, едва не погубившем ее и принесшим одни лишь страдания, жестко обращаясь с ней и поднимая на нее руку, вместе с тем же она только сейчас пробовала забыть последний обреченный взгляд Сандера, когда он отпускал ее руку. Иногда девушка просыпалась среди ночи от кошмарных снов, где все ее обзывали убийцей мужа, женщиной, сломавшей судьбу мужчины, обрекший его на мучения, которые он не выдержал и погиб.

— О чем ты задумалась? — чуть хрипловатый голос Жиральда вернул ее в реальность, и она слабо выдавила улыбку, покачав головой. — Тебя смутило, что я принес тебе завтрак в постель? Но я, по-моему, на протяжении всех месяцев занимался этим, так что же тебя удивило?

— Ты меня портишь, Жиральд, — взяв один пончик, Анжелика, на мгновение прикрыв глаза, с восторгом откусила кусочек, наслаждаясь слегка горьковатым вкусом шоколада и сладостью меда. — Как у тебя получается, печь их каждый раз по-разному?

— Это мой секрет, — с видом заговорщика подмигнул Жиральд, и Анжелика обратила внимание, что мужчина уже одет в типичный для него деловой серый костюм с небрежно болтающимся шелковым серебристым галстуком, и девушка, вытерев пальцы салфеткой, чуть придвинулась к нему и затянула узелок, от чего послышался то ли вздох, то ли стон Жиральда, и она непонимающе отстранилась от него:

— Что-то не так?

— Ты решила меня задушить, мой ангел? — весело усмехнулся Жиральд. — Я еще тебе нужен, любовь моя, а пока попробуй вот этот пончик.

— Нет, он слишком большой, — возразила Анжелика, собираясь положить в рот маленький по размеру шарик из теста, но ладонь мужчины накрыла ее пальцы.

— Пожалуйста, съешь именно этот, тем более тебе не нужно беспокоиться о фигуре, ведь они запеченные без добавочного масла, — мягко, но настойчиво пробормотал Жиральд, и Анжелика, поморщившаяся от притворного недовольства на несколько секунду, все — таки послушно взяла предложенный пончик.

Кстати, ей надо обязательно попросить рецепт у Жиральда, ибо за вкус этого шедевра многие клиенты отдадут последнюю копейку. К ее удачи, Жиральд позаботился о том, чтобы у нее не возникло проблем с переездом мастерской в Париж, наоборот, ему удалось найти партнера, согласившегося сотрудничать с ней и открыть кафе, относящееся к ее мастерской, за что Анжелика безмерно была благодарна и возлюбленному, и мистеру Томсани.

Она занималась любимым бизнесом, возвращалась домой немного усталой, но напряжение сразу снималось, стоило ему прикоснуться к ней, а очередные веселые истории Беллы про детский сад поднимали настроение. Жаль, что Жиральд часто улетал в разные уголки страны, проводя мастер — классы и читая лекции о торакальной хирургии, однако Анжелика терпеливо ждала, заведомо зная, какой сладкой приз получит за ожидание.

Почти каждую ночь они придавались любви, заново постигая вершины удовольствия, отдаваясь ему телом и душой, которые он наполнял своим греющим тепло, вознося ее на волны экстаза. Любить и быть любимым…  Что еще нужно для счастья?

Анжелика вздрогнула от того, как неожиданно Жиральд выхватил пончик, уже идущий к ней в рот, и укоризненно взглянул на нее, приводя в замешательство.

— Ты самая лучшая женщина на свете, ангел мой, но ты еще очень глупая, — прошептал Жиральд, разломав шарик на две части, и медовые глаза девушки расширились от недоверия.

Начинкой служил далеко не шоколадный крем, а ободок кольца из белого золота с внушающим размером бриллианта. Да, Жиральд часто пытался купить ей что-нибудь из украшений, полагая, что она, как обычные девушки, придет в восхищение, тем не менее Анжелика вдоволь насытилась подобным подаркам, которыми одаривал ее Сандер, отданными теперь бесплатно в ювелирные салоны.

Ей ничего не должно напоминать о той прошлой темной жизни, где она медленно погибала до прихода Жиральда, да и мать поддержала решение дочери, сдав свою часть золота. Сандер получал удовольствие от покупок ювелирных украшений для жены и тещи, однако все осталось позади.

Анжелика начала все с чистого листа, и его подарки ушли вместе с ним, а отельный бизнес Сандера, по праву и справедливости достался вернувшейся с Сейшельских островов Мередит, ошарашенной и смертью бывшего партнера, и воссоединением Жиральда и Анжелки.

— Ты хочешь… — неуверенно начала Анжелика, покрутив кольцо в руке, ошеломленно поглядывая на немного покрасневшего мужчину. Господи, Жиральд Ларош имеет чувство стыда и стеснения, учитывая, какие запретные и иногда пошлые вещи он вытворял с ней по ночам, Анжелика давно в этом засомневалась.

— Красиво, как поэты, сказать я вряд ли смогу, но то, что моё сердце принадлежит тебе, ты поймёшь, стоит всего лишь взглянуть в мои глаза, и, Анжелика, в них твоё отражение, потому что я каждую секунду думаю о тебе. Когда-то ты мечтала услышать от меня те слова, что нельзя было произносить тогда, но теперь все иначе. Согласна ли ты провести жизнь в качестве моего ангела — хранителя? Нет, не так…  Анжелика, ты…  выйдешь за меня замуж?

Предложение, казавшееся для нее только потайной и несбыточной мечтой.

Предложение, вмиг заставившее сердце забиться учащенно.

Предложение, оправдавшее ее слепую веру в Жиральда.

— Да, Жиральд, да! — воскликнула Анжелика, прижавшись к нему всем телом, зарываясь пальцами в еще влажные после душа черные волосы, оставляя легкие поцелуи на коже шеи, облизнув терпкую кожу, пахнущую мускатом. Разве ему следовало спрашивать то, о чем она давно грезила? Разве не понимал, что она желает провести с ним все мгновения, просыпаться и засыпать в его объятиях?

— Я счастлив, Анжелика, — выдохнул ей в ухо Жиральд. — Я так боялся, что первый опыт семейной жизни отныне вызывает у тебя отвращение к браку во все, но твой ответ, действительно, вскружил мне голову от счастья! Боже, я так люблю тебя…

— Спасибо, Жиральд, спасибо за любовь! — Невольная и предательская слеза облегчения, перемешанного с неимоверной радостью, покатилась по щеке девушке. Предположить, что однажды в зимнем Париже она встретит свою судьбу…  Раньше Анжелика посчитала это за нонсенс, однако на данный момент она твердо знала одну вещь.

Они не расстанутся никогда, и счастливых мгновений у них будет еще больше, чем есть. Воспоминания, причиняющие боль, невозможно вычеркнуть насовсем, но они создадут новые памятные минуты, которые не забудутся никогда и затмят собой прошлое. Как же она счастлива! Мужчина, безумно любившей ее, скоро станет законным супругом, прелестная девочка, воспринимающая Лику матерью, и собственная мать, Катерина Новик, вместе с отцом попросили у них с Жиральдом прощение. Отец — за долгое отсутствие и пробежавшую между ними тень сомнений, а мать — за несчастные годы дочери, потраченные на человека, не достойного когда-либо называться ее мужем или быть связанным с ней. Забылось все… Обиды, непонимание, мучения и ложь остались там, куда она никогда более не возвратиться, а в будущем ее ждет исключительное счастье.

— Свадьбу сыграем через четыре месяца, — осведомили его Анжелика, и под хмурый взор Жиральда, направленный на нее, судорожно вздохнула и произнесла. — Пусть пройдет год с его смерти, прошу! Конечно, если ты готов подождать еще немного и…

— Тихо, — указательный палец одним движением оказался приложенным к приоткрытым губам Анжелики, принуждая ее помолчать и не выболтать чего-нибудь лишнего. — Я ждал тебя столько лет… Неужели какие-то четыре месяца играют роль, когда девушка, смысл моей жизни, согласилась стать моей женой, а?

— Я люблю тебя, мой дорогой профессор, — прошептала Анжелика, позволяя мужчине скользнуть горячими губами по кисти ее руки, задержавшись на плече, прежде убрав поднос с ее колен и опрокинув девушку на спину. — Я буду всегда любить только тебя.

И ему не требовалось доказательств. Все то, что говорила Анжелика, никогда не будет грязной ложью. Ангелы не врут и не клевещут, а она — его ангел — хранитель, присланный Небесами, дабы защитить его мрачную душу. Она исцелила его раны любовью, и только с ней он познал истинный вкус УДОВОЛЬСТВИЯ.

Content

Ангелина Алябьева
Удовольствие

Пролог

Глава первая НИКОГДА НЕ УЗНАЕШЬ

Глава вторая ТЫ ЗНАЕШЬ…  Я ЗНАЮ

Глава третья НЕЗНАКОМЕЦ И НЕЗНАКОМКА

Глава четвертая НЕ ПРЯЧЬСЯ ОТ СУДЬБЫ

Глава пятая ПРОШЛОЕ ВСЕГДА РЯДОМ

Глава шестая ВСТРЕЧА С ПОСЛЕДСТВИЯМИ

Глава седьмая И ДОЖДЬ СМЫВАЕТ ВСЕ СЛЕДЫ…

Глава восьмая ЧУЖАЯ ЖИЗНЬ

Глава девятая ЛОЖЬ И ПРАВДА

Глава десятая ЛЮБОВЬ И НАКАЗАНИЕ

Глава одиннадцатая ПОСЛЕДНЯЯ ВОЗМОЖНОСТЬ

Глава двенадцатая МЕЖДУ РАЗУМОМ И СЕРДЦЕМ

Глава тринадцатая НАША ИЗНОШЕННАЯ ЛОЖЬ

Глава четырнадцатая ПРАВДА НА ОСТРИЕ НОЖА

Глава пятнадцатая ВЕРЬ МНЕ

Глава шестнадцатая ЛИШЬ ТЫ МОЯ ЖИЗНЬ

Глава семнадцатая ИГРА ПО МОИМ ПРАВИЛАМ

Глава восемнадцатая КОГДА МЫ ВМЕСТЕ

Глава девятнадцатая ИЗ ТЬМЫ НА СВЕТ

Глава двадцатая ВЕСЬ МИР К ТВОИМ НОГАМ

Глава двадцать первая БУРЯ ВОЗВРАЩАЕТСЯ

Глава двадцать вторая УНЕСЕННАЯ В НЕИЗВЕСТНОСТЬ

Глава двадцать третья ПОКА ЖИВА НАДЕЖДА

Глава двадцать четвертая ИГРА С ЛЮБОВЬЮ

Глава двадцать пятая ЖИЗНЬ ВО ИМЯ ЛЮБВИ

Глава двадцать шестая ЗЛОДЕЙ

Глава двадцать седьмая ВМЕСТЕ МЫ ПРЕОДОЛЕЕМ ВСЕ

Глава двадцать восьмая ОБРЕЧЕННОСТЬ

Глава двадцать девятая НАЧНЕМ ВСЕ С ЧИСТОГО ЛИСТА

Глава тридцатая CЧАСТЛИВЫЕ МГНОВЕНИЯ