Ангелина Алябьева

Искушение. Temptation

Роман посвящается моей любимой маме…

Пролог

Любовь не терпит лжи, изображения или маски. Любовь — это чистая правда; вы можете быть только самим собой в любви. Вот почему многие люди делают ошибки, думая, что они должны быть лучше, чтобы быть любимым.

Любовь не терпит грязной лжи, измен. Чужого быть в ней человека не должно. В ней нужно отдавать что-то взамен и быть с любимым только заодно.

Любовь и Ложь не совместимы — Они не могут парой стать. В любви не бывает третьих лишних. Есть только ОН и ОНА…

Ложь убивает любовь, а откровенность убивает ее еще быстрее. Любовь и предательство не забываются.

Поистине, самая прекрасная черта в любом существе — это любовь и верность. Эти два чувства переплетаются между собой и не могут существовать друг без друга. Верность без любви всего лишь слепая вера, а любовь без верности — лишь тусклая тень самого чудесного чувства за всю историю Вселенной.

Когда в одном человеке борются ангел и демон, трудно предугадать победу, но еще сложней суметь принять их обоих.

Глава первая

СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА ИЛИ ВСЕ-ТАКИ СУДЬБА?

— Мама, у меня все хорошо, правда, просто я расстроилась из-за подарка. Платье, которое я ей хотела купить, уже продали. Не знаю, что теперь подарить Монике?

Девушка в белой шубе, держащая в одной руке роскошный букет красных роз, а другой — прижимала телефон к уху, перешла, осторожно поглядывая по сторонам, дорогу и продолжала напряженно беседовать. Ее каштановые волосы спадали на ее хрупкие плечи и исчезали за спиной. Каждое движение губ, рук, некоторые прохожие просто ловили взглядом.

— Анжелика, что за шум? — взволнованно спросила ее мать, но через секунду уже серьезно заговорила: — Сколько раз повторять: не болтай по телефону, когда переходишь дорогу. Это опасно, тем более в незнакомом городе. Все-таки эта глупая была затея, и я поступила, как дура, разрешив тебе поехать на месяц в Париж. Одной.

— Мам, я не одна, — поправила ее девушка. — Со мной Моника, тетя Анита, Джеки. Конечно, я скучаю по тебе, но мне уже девятнадцать лет, и я имею право провести зимние каникулы с тетей. Мне очень нравится Франция. Это совсем другой мир. Здесь все иначе, хотя я живу в Праге, но Париж — это сказка. Сердце Европы и…

— Ладно, перестань хвалить этот город и скажи, что ты подаришь Монике? — оборвала ее мать. — Все-таки у нее юбилейная дата: тридцать лет, поэтому с тебя причитается достойный подарок, тем более ты живешь у них.

— Мама, ты так рассуждаешь, будто я у соседей живу? — лучезарная улыбка озарила лицо Анжелики. — Это мои родственники. А насчет подарка… Я испекла двухэтажный торт, который тетя Анита спрятала в потайном месте, купила розы… Мама, в Париже зимой продаются розы! Только представь себе! Жаль, что то платье продали, ведь оно так красиво смотрелось бы на ней.

— Купи другое.

— Нет, оно особенное, — на мгновение грустно задумалась Анжелика, вспоминая прекрасное сиреневое платье, расшитое розовыми цветами и белым жемчугом, точно подходящее Монике, ее кузине. — Мам, не так дорог подарок, как внимание. Разве нет?

— С тобой бессмысленно спорить, но сейчас пришли клиенты, поэтому я поспорю на эту тему через час, — вздохнула ее мать. — Давай, любительница роз в зимнее время.

Эта — Анжелика Новик, девятнадцатилетняя студентка академии сахарной флористики, живущая в Праге вместе с мамой, которая владеет пекарней «Ангел». Отца Анжелика помнила смутно, ибо он оставил их с матерью, уехав на заработки в Америку, когда девочке не исполнилось и пяти лет. Сначала он писал письма, раз в год звонил, но последние девять лет он не давал о себе знать, пока не отправил на Новый Год поздравительную открытку, признаваясь, что завел в Калифорнии другую семью…

Анжелика отключила телефон и покачала головой. Да, мама, как всегда, в своем репертуаре. Полагает, что дорогой подарок лучше, чем сделанный своими руками. Когда оказываешься в их пекарне, то в первую очередь удивляешься, сколько же статуэток греческих богов и богинь находятся там, наверное, больше, чем в музее. Хоть ее матери и исполнилось уже сорок, но увлечение историей древнего мира и желание собрать огромную коллекцию скульптур, так и остались с ней. Но эта ее мать, и Анжелика безумно ее любила, несмотря на то, что иногда мама раздражала ее своими бесконечными разговорами о богатых женихах.

А сама Анжелика еще не думала о замужестве, ведь главная цель, на данный момент, выучиться и открыть собственную мастерскую по дизайну и лепке цветов, где бы она не только принимала заказы на украшение тортов, но и проводила обучающие курсы… А пока Анжелика практиковалась в пекарне матери. Честно говоря, ее родственники сначала восстали против ее профессии, желая, чтобы Анжелика выучилась на юриста или банковского менеджера. Первое — это слишком однообразно, не позволяющее ее творческой натуре раскрыться, а второе — сложно, так как она недолюбливала возню с цифрами.

Неожиданно, когда она заходила в очередной поворот, то черный джип на бешеной скорости окатил ее водой из лужи. Анжелика замерла от шока, не до конца понимая, что случилось, пока на белоснежном мехе не расползалось мутное пятно.

Только этого ей не хватало… Что теперь делать? Это ее любимая шуба, единственная, которой она дорожила. От обиды на глазах вскипели слезы. Моника предупреждала, что на дорогах Парижа рулят только отчаянные лихачи, тем не менее, это предел всему. Он укатил и даже не попробовал извиниться перед ней. С одной стороны, хулиган спас свою шкуру иначе бы Анжелика высказала ему все, что думает о нем и его манере вождения.

— Девушка, вы в порядке? — слегка хриплый, нежный мужской голос раздался прямо возле нее, но Анжелике казалось, что обращаются не к ней, учитывая, что она не знает ни слова на французском.

Незнакомец, словно прочитал ее мысли, и перешел на английский с заметным французским акцентом, от чего она невольно вздрогнула. Прежде она никогда не слушала, чтоб английские слова звучали так, будто притягивали, как к магниту.

— Девушка! Вам нужна помощь?

Анжелика растерянно озиралась, с каштановых волос, старательно закрученных в локоны, стекала грязная вода, даже красные розы в руке, казалось, поникли. У жертвы хулигана задрожали губы, она сунула букет под мышку, достала бумажные платочки из сумки и стала оттирать грязь с шубы, осознавая, что все бессмысленно.

— Разве не видно, как мне хорошо? — недовольно пробурчала Анжелика, пытаясь не заплакать посреди улицы. — Какой дурак! Неужели нельзя быть немного внимательней?

Только сейчас она подняла голову, и вдруг время, словно замерло. Перед ней стоял высокий широкоплечий темноволосый мужчина, в сером пальто, внимательно изучавший ее. Сквозь очки, небесно — голубые глаза, обрамленные длинными ресницами, участливо смотрели на нее. От него веяло силой… и спокойствием. Странное сочетание. Однако на миг у нее перехватило дыхание. Его черные, как смоль, волосы с проблесками седины были аккуратно пострижены, а его тонкие губы легонько подергивались.

— Вам смешно? — отгоняя наваждение, спросила Анжелика, мысленно взвесив, что ему, наверное, больше тридцати. Какая ей разница, сколько ему лет? Ей стоит подумать о том, что ее шуба загублена, а в Париже властвуют холода. — Моя шуба безнадежно испорчена.

— Отдадите ее в химчистку, — последовал незамедлительный ответ. — Это не повод расстраиваться настолько, что стоять посреди дороги, нарушая дорожные правила и подвергая свою жизнь опасности. Вы не слышите сигналов?

Обведя взглядом столпотворение машин, недовольные лица водителей, до нее дошло, что, погруженная в свои мысли, она вышла на трассу, перекрывая проезд. Анжелика отступила назад и… поскользнулась на льду. Вскрикнув и приготовившись заработать пару синяков или сотрясение мозга, она неуклюже взмахнула руками, от чего красные розы полетели в воздух, но… удара не последовало.

Ее сердце подскочило от неожиданности, а ноздри пронзил мускатный аромат дорогого одеколона и лосьона после бритья. Не рассчитав силы, мужчина, обхватив ее за талию, приподнял так, что их губы оказались на опасно близком расстоянии. Медовые глаза встретились с голубыми, и дыхание обоих участилось. Если он подтянет ее ближе, то тогда случится поцелуй… Ее первый поцелуй и…

Испугавшись того, что может произойти, Анжелика вырвалась из его объятий и разочарованно уставилась на согнувшиеся и поломанные розы. Она с такой любовью выбирала их для Моники, а из-за своей глупости испортила весь сюрприз. До начала праздника оставались считанные часы. Моника не просто ее кузина, но и лучший друг, с которым она могла делиться всем, зная, что она не будет ругать или упрекать, а только посоветует. Мать редко конфликтовала с Анжеликой, за что последняя была ей очень благодарна, да и вообще, девушка радовалась, что в ее жизни есть те люди, которые понимают ее и доверяют. Всегда, когда Анжелика хотела сделать что-то приятное близким людям, обязательно выходил казус. Например, к прошлому Новому Году она собиралась украсить пекарню шарами, но упала с лестницы, вывихнув ногу. А в этом году, уставшая после занятий, едва не спалила квартиру, оставив на плите кипящую воду для макарон, чем слегка разозлила маму в канун праздника.

— Может, поедем? — мужской голос вывел ее из размышлений, и Анжелика заметила, как нетерпеливо он поправляет очки, прежде чем галантно предложить ей руку.

— Что вы имеете в виду? — подозрительно скосилась на него девушка. — У меня сегодня ужасный день: шуба загублена, красные розы сломаны… Вы хоть понимаете, как трудно найти зимой розы? Настоящие розы, а не какое-нибудь химически выращенное подобие!

— Если через три минуты, Вы не сдвинетесь с места, мадемуазель, у вас возникнут большие проблемы с местной полицией, — предупредил мужчина. — Иностранка?

Догадываясь, что время тянуть — для нее же хуже, Анжелика сделала шаг, но снова чуть не упала, сумев в этот раз сбалансировать равновесие и недовольно взяла за локоть мужчину, чьи губы поджались. Казалось, ситуация забавляла его…

— Вы всегда воспринимаете все так близко к сердцу? — шепнул мужчина, ведя ее к большому черному внедорожнику.

Анжелика искренне не понимала, почему этот незнакомец вызвал у нее такое доверие и такую реакцию. Ей казалось, словно она знакома с ним целую вечность. И до того это чувство было сильно, что она без слов села на переднее сиденье, пристегнув ремень безопасности. Разум твердил — с незнакомыми мужчинами опасно куда-либо ехать, а внутренний голос заверял, что ей не стоит ни о чем волноваться. Анжелика разрывалась между ними, а машина тем временем уже выехала на главную дорогу.

— Вы не любите поддерживать разговоры, ясно, но, возможно, вы скажите, куда вас везти? — со скрытым сарказмом поинтересовался незнакомец. — Вы остановились в отеле?

— Нет, у кузины, — вздохнув, покачала головой Анжелика и продиктовала адрес, любуясь в окно зимними пейзажами города. Снег окутал Париж своим белым одеялом, а вечером город приобретет особую красоту и шарм.

— В Париже редко идет снег, но его грех пропустить, — заметил мужчина, и Анжелика повернула лицо к нему, заметив, что легкая темная щетина делает его внешность дьявольски привлекательным. Словно почувствовав, что его изучают, он улыбнулся, обнажив свои белоснежные ровные зубы. — Как вас зовут?

— А зачем вам мое имя, если мы больше не встретимся? — заставила себя отвести глаза Анжелика — Может, я вам понравилась и хотите пригласить на свидание? Должна разочаровать вас, меня это не интересует.

— Спокойно, милая, я вас никуда не собирался приглашать, — с лукавством в глазах проговорил мужчина — Что ж, прелестная незнакомка, вы делаете во Франции?

— Приехала на каникулы, но у меня все идет не так, — печально признала Анжелика. — Я с трудом отыскала розы в январе… Розы! А они сломались. Я потеряла столько времени, разъезжая по Парижу в поисках подходящих цветов для Моники. И все напрасно…

— Моника? Ваша кузина? Так эти розы были для нее? — заинтересовавшись этим вопросом, он взглянул ей прямо в глаза, и Анжелика ощутила, как её кожа покрывается мурашками.

— Да, у нее сегодня день рождение, а выходит, что кроме торта, мне и подарить нечего, — На минуту Анжелике захотелось расплакаться, даже нижняя губа предательски задрожала, что не осталось не замеченным:

— Поверьте, в Париже пекут великолепные торты, и вы не просчитаетесь, если возьмете любой Насчет второго подарка… Почему бы не сделать вот такой маленький подарок, который, как я уверен, заставит улыбнуться вашу кузину?

С этими словами мужчина достал из кармана плитку темного шоколада и протянул ей. Анжелика машинально взяла, ненароком коснувшись его тонких пальцев, и ее будто ударило током. Стало не по себе…

— Шоколад? — удивилась Анжелика — Я сама испекла ей торт, желая преподнести его с цветами, но… шоколад.

— Меня всегда соблазнял один только вид шоколада, некоторые девушки готовы все отдать за цветы и это для них лучший подарок, а для меня плитка шоколада — лучшая вещь, чтобы все простить или задобрить. — пояснил ей он.

— Зачем? Я не принимаю подарки от незнакомцев, даже имени вашего я не знаю, — тихо прошептала девушка, когда машина плавно затормозила у маленького домика, обложенного белым кирпичом, а возле входа стояли глиняные горшки с искусственной растительностью, а с крыши свисали праздничные гирлянды и шары. Наверное, это сон… Анжелика, которая никогда не разговаривала с посторонними мужчинами, не только ехала с незнакомцем, но и почти рассказала ему всю свою биографию.

Что сегодня с ней происходит…

— А вдруг мы вновь встретимся? — край его губ слегка приподнялся в лукавой полуулыбке, прежде чем он резко наклонился к ней и отстегнул ремень безопасности. Аромат одеколона и его мужской запах заставили ее замереть, не в силах шевельнуть и пальцем. Да, бессонная ночь не прошла даром, и ей действительно стоит лечь пораньше и выспаться, дабы всякая чуть не одолевала разум. А почему сердце продолжает биться быстро?..

— Сомневаюсь, в том, что в большом городе два незнакомых человека могут снова встретиться, — ровно произнесла Анжелика, выходя из машины, старательно игнорируя то, что голубые глаза следили за каждым ее действием. — Спасибо за шоколадку!

— Мы, французы, любим повторять одну фразу: никогда не говори никогда, потому что не знаешь, наступит завтра или нет, — многозначительно сказал он. — Мне кажется, эта не последняя наша встреча.

— А мне кажется, что вы ошибаетесь, месье, — язвительно бросила Анжелика. — Если вы не будете искать со мной намеренно встреч, то мы избежим очередных пересечений.

— Кто знает… До новых встреч, мадемуазель, — когда черный джип скрылся из виду, а единственным подтверждением того, что было, остались следы от шин, то Анжелика рассеяно посмотрела на шоколадку, оставленную ей этим странным незнакомцем.

Кто он? Он исчез также быстро, как и появился, оставив ее одну.

С душившими её мыслями, с безумным шоком и со слишком большим количеством непонятных ей самой вопросов. Кто этот человек такой? Почему он вёл себя так? И что, чёрт возьми, могли значить все эти странные жесты?

Махнув головой, Анжелика нажала на звонок, и спустя секунду дверь открылась. Перед ней стояла улыбчивая Моника, неожиданно крепко бросившаяся ее обнимать.

— Лика, спасибо тебе за торт, — улыбалась она. Сегодня Моника выглядела просто потрясающе: рыжие, обычно, кудрявые волосы были уложены в идеальную прическу, а голубые глаза подчеркнуты, делая взгляд вызывающим и уверенным. Короткое платье синего цвета облегало ее пышные формы, и Анжелика невольно улыбнулась ей в ответ.

— О… — воскликнула Моника, заметив в ее руке плитку шоколада. — Лика, ты меня балуешь. Сначала торт, а теперь шоколад. Ладно, собирайся, в клубе все ждут нас. Отговорки не принимаются, потому что сегодня мой день рождение и… Боже, что с твоими волосами? А шуба? Что случилось?

— Ты знаешь, как я не люблю клубы, тем более в таком виде, — бросила Анжелика, заходя в дом. — Но я обещала, что на твой юбилей исполню любое твое желание, поэтому придется мне освежиться и переодеться.

— Так, что же произошло? — вытаращила глаза Моника — Ты выглядишь так, словно… Ну, понимаешь, да, что я имею в виду.

— Эта очень долгая история…

Глава вторая

НОЧНОЙ НЕЗНАКОМЕЦ…

Анжелика никогда не любила проводить время в ночном клубе, но данное обещание надо выполнять. Моника праздновала свой день рождение в окружении подруг, которых Анжелика даже не знала, хотя улыбалась им и кивала на различные вопросы.

Внутри всё в лучших традициях ночных клубов: минимум освещения в зале, зато танцпол сверкает в огнях, на радость бессонной молодёжи. На стенах в чёрных рамках висят фотографии танцующих людей, барная стойка представляет собой замкнутый круг, посреди которого два бармена проделывают свои фокусы, подкидывая шейкеры и бутылки. Анжелика, наверное, уже наизусть знает, какой коктейль он будет мешать дальше.

— Кто как, а я есть не буду. Сегодня только пить! — заявляет Лорен, крашеная блондинка средних лет с ярко красными губами, меняющая любовников, как перчатки, особенно предпочитая богатых, отбрасывая книжечку в сторону.

— А ты что будешь пить? — обратилась к ней Моника, протягивая бокал красного вина, но Анжелика отрицательно помахала рукой, так как алкоголь негативно влиял на ее организм.

— Я пойду, закажу себе кофе, — улыбнулась Анжелика, надеясь, что кофеин расшевелит ее и поможет встретить рассвет с подругами Моники. Три приятные женщины, болтающие о любовниках, одежде, машинах и новых гаджетах.

Анжелика встала, стараясь не замечать скрытую язвительность в глазах подруг кузины, почти наверняка, воспринимающие ее, как ребенка.

— Можно мне стакан воды, пожалуйста, — попросила у бармена Анжелика, решив сначала немного освежиться, чем заслужила удивленный взгляд молодого лысого парня, прежде чем ей дали бутылку негазированной воды.

Анжелика кивнула в знак благодарности и собиралась идти к столику, как озарение снизошло на нее. Она же здесь лишняя! Вот, с каким энтузиазмом Моника показывает подругам фотографии на телефоне, а Лорен заливисто и свободно смеется.

— Вам не нравятся клубы? — неожиданный вопрос застал ее врасплох, и Анжелика резко обернулась, сталкиваясь взглядами с грустными голубыми глазами, уже за этот день ей прекрасно знакомыми. В обычных потертых джинсах и белоснежной рубашке, расстегнутой на две пуговицы, демонстрирующей мускулистую грудь, поросшую черными зарослями волос. Очки придавали ему обворожительный вид. Неужели он преследует ее? Да, нет, конечно, это просто случайность. — мысленно отдернула себя Анжелика.

— Да, не особо люблю шумные мероприятия, — подтвердила его слова Анжелика, присаживаясь за стойку бара. Мужчина последовал ее примеру, и теперь они сидели так близко, что его бедро невольно касалось ее ноги. Анжелика пожалела, что надела короткое красное платье Моники, доходившее ей едва до колен, так как кожу на обнаженном участке почему-то кольнуло.

— Я не любитель шумных компаний, но посидеть в баре и пропустить два — три стакана виски, не против, — сказал он. — Моя профессия обязывает меня расслабляться. А вы… Ах, да, вы, наверное, празднуете день рождение кузины?

— Что-то вроде этого, — пробормотала Анжелика, потянувшись открыть бутылку, но тонкие пальцы накрыли ее ладонь, от чего по телу прошелся, словно электрический разряд.

— Вода — это не тот напиток, который пьют в подобных местах, — покачал головой он, заказывая официанту два алкогольных коктейля.

— Я не пью. — твердо произнесла девушка, намереваясь уйти, но бросив взгляд в сторону кузины, которая, похоже, и не заметила ее отсутствие, решила остаться в компании этого незнакомца, чьи прикосновения вызывали в ней странную дрожь.

— Вы обязаны попробовать наш знаменитый французский коктейль, — тоном, не терпящим возражений, оповестил ее он. — Эта мягкая, но терпкая смесь текилы, виски и рома. Немного лимона для кислинки, чтобы вы не опьянели сразу, а постепенно получали наслаждение.

От этих слов сердце Анжелики бешено забилось, а в горле пересохло настолько, что ей пришлось откашляться несколько раз. Разум убеждал, что выпивка — дело плохое, и ни чем хорошим не закончится, тем более рядом с незнакомым мужчиной, но внутренний голос противостоял разуму, шепча, что ничего страшного не будет, ведь рядом столько людей, к тому же Моника не оставит ее в беде.

— Алкоголь вреден для здоровья, — слабо возразила Анжелика, на что мужчина уверенно ответил:

— Каждый день следует выпивать рюмочку коньяка. Это говорю я вам, как профессор медицинских наук.

— Профессор? — Брови Анжелики сошлись на переносице. Не слишком ли он молод для профессора? Или эта очередная попытка сильного пола привлечь женское внимание, выдавая себя за известную личность? — А разве профессора не… преклонного возраста с большим опытом?

Тонкие губы мужчины искривились в саркастической усмешке:

— Необязательно променять пятый десяток, чтобы набраться опыта. Опыт — дело наживное и практическое. Чем больше практики, тем сильна теория. К тому же, мне уже давно за двадцать пять.

Бармен поставил перед ними два бокала, наполненных янтарно-темной жидкостью, и он протянул один Анжелике, которая нехотя обхватила пальцами тонкую ножку.

— Давайте выпьем за знакомство! — торжественно предложил мужчина, однако Анжелика покачала головой и поставила бокал на место.

— Мы не знакомились, а просто общались. — уточнила девушка.

— Не в моих правилах пить с незнакомцами. Позвольте представиться, мадемуазель, Жиральд Ларош, профессор кафедры Парижского Института Торакальной Хирургии.

— Хирург? — рот Анжелики машинально приоткрылся от удивления. Получается, он не просто какой-то бездельник, а доктор… То есть, профессор. Анжелике ценила в мужчинах самодостаточность и решительность, а он производил впечатление очень серьезного человека, если бы только не его… — Вы флиртуете со мной, да?

Анжелика готова был поклясться, что по его лицу скользнула лукавая усмешка, прежде чем он спрятал её на дне бокала.

— Как вас зовут? — перекрикивая громкую музыку перевел тему Жиральд — Имя, и давай перейдем на «ты».

— Анжелика, — в тон ему ответила она — Тем не менее пить я не…

Мужчина не дал ей договорить. Он поднес к ее губам бокал с коктейлем, чтобы она отпила. Анжелика опасливо пригубила, поскольку боялась, что ее может затошнить, как обычно. То ли французский алкоголь отличался от других видов спиртного, то ли то, что он поил ее, но уже через несколько минут расслабленная девушка с удовольствием потягивала третий стакан. После первого же глотка она почувствовала, как расслабляется, а неловкость и недоверие к Жиральду отступают.

— Значит, вы… ик… профессор? — растянула слова Анжелика, потому что алкоголь окончательно затуманил ее рассудок, мешая думать. — Вы не похожи, хотя… Один признак есть.

— Какой? — поинтересовался он, подавшись вперед, чтоб лучше ее слышать. Она наклонилась к нему настолько близко, что оба чувствовали горячее дыхание на лице друг друга. Если бы хоть капля разума осталась, то Анжелика не позволила себе подобного поведения.

— Вы… носите очки, профессор! — громкий пьяный смех, казалось, разносился по всему залу, но Анжелика продолжала смеяться, не замечая, как подозрительно сузились голубые глаза.

— Ты никогда раньше не пила? — настороженно спросил Жиральд, вовремя схватив ее за запястье, когда она едва не опрокинула на него стакан с коктейлем — Почему ты молчала?

— Я говорила, что не хочу пить, но вы меня специально напоили. — продолжала смеяться Анжелика, махая перед ним указательным пальцем с короткими красными ногтями. — Профессор, а вы умеете танцевать? Я хочу танцевать.

— Лучше я отведу тебя к твоей кузине, — снисходительно предложил мужчина, вставая и поднимая ее на ноги, обхватив одной рукой за талию, но Анжелика, находящаяся во власти алкоголя, стала вырываться из его объятий.

— Им лучше без меня, — указала она взглядом на развлекающихся особ. Музыка с каждой минутой становилась все громче. — Пойдемте, потанцуем. Или ваш статус… ик… вам не позволяет, профессор?

— Перестань меня так звать, — чуть раздражено бросил он. — У меня есть имя. Жиральд.

— Жаба? — ошарашено пробормотала она — Вы шутите надо мной, потому что считаете, что я пьяна, но вы ошибаетесь. Как у человека может быть имя такое? Жаба?

— Жиральд, меня зовут, Жиральд Ларош, — Желваки заходили на его скулах от подступающего напряжения. — Не коверкай мое имя.

— Жираф, — с уже заплетающимся языком выдала Анжелика, облокачиваясь спиной об стойку. — Да, вы высокий… Но в остальном вы не похожи на жирафа.

— Проклятье, — выругался Жиральд, от чего Анжелика выпрямилась, пытаясь придать себе обидчивый вид, намекая, что ситуация задевает ее, однако вместо этого лишь хмыкнула.

— Жаба или жираф… Мне нет дела. Я буду танцевать… вот с этим парнем. Он, наверняка, нормальный человек и не будет путать меня странными именами.

После этих слов она направилась в сторону первого попавшегося худощавого блондина, подстриженного в стиле панк, и кокетливо улыбнулась, тронув его за плечо. Парень обернулся к ней, оценивающе прошелся глазами по ее фигуре и ухмыльнулся.

— Потанцуем, малыш? Я Джон.

Анжелика согласилась и присоединилась к толпе. Пока что Джон вел себя очаровательно, но теперь он немного распустил руки. Анжелика была пьяна, но смутно замечала, что происходит. Он буквально лапал ее, опуская руку от талии к бедрам. Она пыталась освободиться и уйти, но этот парень оказался очень настойчив. Ей это не понравилось и, потеряв терпение, она сказала:

— Убери руки, я не хочу танцевать с тобой.

Она попыталась отстраниться, но Джон крепко держал ее за локоть и резко притянул к себе, так что она врезалась в его грудь. Затем он выдохнул ей в лицо, опаляя отвратительным запахом табака и алкоголя:

— Давай, принцесса, я знаю, что тебе нравится. Не стесняйся.

Возникший ниоткуда Жиральд убрал руки Джонв от талии Анжелики и втиснулся между ними. Джон презрительно взглянул на него и бросил:

— Уйди с дороги, мужик, я танцую с этой красоткой.

Незнакомец ответил ледяным голосом:

— Больше похоже на то, что ты заставлял ее с тобой танцевать, а она совсем не рада твоему вниманию, поэтому отойди-ка от нее, пока я не разозлился.

Джон выпрямился во весь рост и сказал:

— Да что ты? Иди и займись своими делами, мы просто веселились и собирались продолжить где-нибудь попозже.

Он похотливо заулыбался и осмотрел ее с ног до головы. Оскорбленная девушка уже собиралась проучить его, как вдруг Жиральд ударил парня прямо в лицо. Джон пошатнулся и упал на пол, прикрывая свой разбитый нос.

Анжелика опомниться не успела, как сильная мужская рука властно обвила ее талию, притягивая к себе и крепко прижимая. Духота в помещении, громкая музыка, крики, слились перед ней, и она уже не в силах была устоять на ногах, поэтому положила голову на плечо мужчины, который накинул ей на плечи непонятно откуда взявшийся пиджак и вывел на свежий воздух. Жиральд осторожно повернул ее к себе, когда они вышли на улицу и бережно взял ее лицо в руки. То, что происходило, с Анжеликой просто невозможно описать. Внизу живота разлилось тепло, а холодные пальцы на ее щеках заставили сердце забиться быстрее.

— Сфокусируй взгляд, — приказал, как доктор Жиральд. — Смотри прямо на меня и дыши глубоко. Главное, не верти головой, а смотри только на один объект. На меня.

Время замерло. Минуты и секунды остановились. В этот момент для них ничего не существовало вокруг, им был никто не нужен. Их взгляды снова встретились, он стал забывать обо всем, смотря в ее медовые глаза, она тонула в его голубых глазах.

Ее дыхание стало прерывистом и пахнущим алкоголем, и она недовольно проворчала, когда сделав шаг, чуть не поскользнулась на льду. Она прислонилась к нему всем телом, и мужчина сцепил руки замком у нее за спиной.

— Вы меня напоили, чтобы воплотить свои плохие задумки?

— Так ты жалеешь о нашем знакомстве? — спросил он, тоже наклоняясь к Анжелике. Теперь их лица были ближе, чем позволяли правила приличия.

— Да, еще как! — ответила девушка, кивнув пару раз и стараясь не смотреть на его губы. — Вы слишком идеальный, — неожиданно добавила она. — Таким нельзя быть.

— Какая ты еще глупая… — слегка улыбнулся Жиральд и замолчал, любуясь покрасневшими щеками, блестящими глазами. Он нежно, словно чего-то опасаясь, взял губами ее верхнюю губу, слегка покусывая. Затем его рот обрел силу, властно накрыв уста девушки. Анжелика обхватила руками его голову, повторяя губами те же движения, что и он.

Его запах дорогой туалетной воды сводит с ума…  Языки сплелись, лаская и дразня, их закружил поцелуй страсти. Но вдруг Жиральд почувствовал, что мягкие губы больше не отвечают ему, а тело в его объятиях расслабилось и обмякло.

— Анжелика, — отстранил ее от себя он, придерживая за талию, всматриваясь в ее лицо, закрытые веки, ровное дыхание, понимая, что она заснула. — Странная, но такая милая.

Впервые за долгие восемь лет Жиральд Ларош, известный мировой хирург, улыбнулся самой искренней улыбкой, неся на руках девушку, тихо посапывающую ему в грудь.

Глава третья

УТРО ДОБРЫМ НЕ БЫВАЕТ…

Солнечные лучи света освещали лицо девушки, будя ее.

Анжелика с трудом проснулась, разлепила веки и с досадой застонала на всю спальню. Голова болела ужасно. Хотя девушка смутно помнила, сколько вчера пила. Если только один бокал шампанского, потому что тяги к спиртному у нее нет, да и стадного инстинкта тоже. То есть, когда все пьют, она может держать себя в руках и в итоге оставаться самой трезвой в компании подвыпивших ребят, но вчера самообладание и выдержка, похоже, ее покинули…  Причмокнув губами, Анжелика облизала их и прикрыла глаза, представляя, как она за один присест осушит графин прохладной воды.

Повернувшись на бок, девушка заметила волосатую мужскую руку, затем ее взгляд поднялся чуть выше, где тонкие пальцы что-то быстро печатали на ноутбуке. Когда она приподняла голову, то… закричала от ужаса. В ее постели, рядом с ней полулежал этот черноволосый незнакомец, без рубашки, демонстрируя свой накаченный пресс и мускулы. Это кошмар?

— Что вы тут делаете?

— Зачем так кричать? — поморщился он, хлопнув крышкой ноутбука и повернулся к ней. В его голубых глазах заплясали чертики — Ты не помнишь, как вчера в клубе мы повеселились?

— Что? — вырвалось у нее, и она быстро заглянула под простынь, приготовившись к худшему. Оно сбылось. Девушка была обнажена, не считая широкой мужской рубашки впрочем, как и сам мужчина в одних только джинсах.

Воспоминания врезались ей в голову, от чего все краски отлили от ее лица. День рождение Моники. Ее платье. Клуб. Подруги. Скука. Незнакомец. Выпивка и…

Нет! Этого не может быть! Ведь она хранила свою девственность для своего единственного, самого любимого, которого еще надо найти.

Неужели он лишил ее этой мечты? Неужели он добился желаемого, пока она спала?

Без всякого стеснения он присел на край кровати, повернулся к девушке лицом и невозмутимо спросил:

— Сначала ты не против совместной ночи, а наутро возмущаешься? Какое противоречие.

— Пошли прочь из моей квартиры! — указала она на дверь, стараясь не смотреть на на него. — Мало того, что вы, мистер, как вас там, напоили вчера меня, так еще и тащите в постель. Вашей наглости нет предела?

— Если отвести от меня жадный взгляд и осмотреться внимательнее по сторонам, то можно заметить, что это моя спальня, — каким-то снисходительным тоном изрек он и склонил голову набок, глядя на девушку.

Белые стены, на которых висела старая картина, большая кожаная софа, где лежала куча каких-то тряпок. С левой стороны от кровати окно на котором жалюзи. С лева от этого самого окна другое окно, но это большое от пола до потолка и почти на всю стену. Вся комната была оформлена в стильном современном стиле без единой лишней вещи. Это точно не ее спальня, где в творческом беспорядке раскиданы книги, одежда.

— Как я здесь оказалась? Что вы со мной сделали?! — в ее глазах закипели слезы, но Анжелика призвала всю силу, чтобы не расплакаться.

— Подумай хорошенько, что могут делать мужчина и женщина в одной постели.

— Нет, — прошептала она, энергично качая головой из стороны в сторону. Что она скажет маме? Что подарит мужу? Как простит самой себе? — Нет! Мы ведь не делали это? Пожалуйста, скажите, что не переспали! Я кому сказала? Говорите немедленно! Я не могу… Мне… Не молчите!

— Ничего не знаю. Напряги память, к тому же, это не мои проблемы, если ты не умеешь пить, — махнул на нее рукой мужчина. — Но одно я знаю точно: кому-то из нас однозначно этой ночью было хорошо.

Ее взгляд невольно остановился на его губах, от чего сердце бешено застучало, подбрасывая ей новые обрывки в память о вчерашней ночи. Она целовала эти тонкие губы… Это был ее первый страстный поцелуй с мужчиной, но запомнит ли она его? Лучше забыть обо всем и выяснить, что же вчера было… А какого с каким вкусом был его поцелуй? Моника говорила, что у каждого мужчины разные губы и…

Однако Анжелика всегда слыла девушкой рассудительной, поэтому она усилием воли подавила предательское желание полюбоваться на мерзкого, отвратительного, но дико привлекательного профессора. Решительно встав, придерживая одеяло, она оглядела комнату в поисках своей одежды.

Одежда в комнате не обнаружилась.

— Вы можете рассказать мне, как я сюда попала? — упорно удерживая глаза не ниже груди Жиральда, спросила она.

— Могу, — утвердительно кивнул он. Но не успела Анжелика обрадоваться, как он добавил: — Но не буду.

Желание полюбоваться доктором исчезло без следа. Вместо него появилось стойкое намерение ударить наглого ухмыляющегося мужчину чем-нибудь тяжелым.

— Ничего такого не было, — по слогам отчеканила она, гневно сверкая глазами на профессора. — Где моя одежда? Я хочу одеться и поскорее убраться отсюда ко всем чертям.

— А я рассчитывал на завтрак в постель. Ты же воспитанная молодая мадемуазель, должна понимать, что после такой трудоемкой ночи мужчине необходимо хорошенько подкрепиться, — после этих слов он улегся обратно на кровать, закинул руки за голову и нахальным взглядом впился в нее.

— Думаете, я стану слушать весь этот бред? Вы заманили меня в ловушку. Скажите правду: между нами что-то было?

В ответ он всего лишь пожал плечами, не посчитав нужным объясняться. Спорить было просто бесполезно. Его наглость поражала, вызывала желание убить его на месте.

— Где моя одежда?

Демонстративное игнорирование. Жиральд только снял очки, подул в стеклышки и снова вернул их на место.

— Так что там насчет кофе? Мне будет достаточно и этого, — зевая, проговорил он и прикрыл глаза, словно собирался снова заснуть.

— Сама найду, — пробубнила она себе под нос, но так и осталась сидеть на месте, ощутив всю свою беспомощность. Она не могла просто так взять и голой выйти из спальни. Такого удовольствия она не доставит ему ни за что.

— Я много чего не понимаю в этом мире, но вас не понимаю вовсе! Зачем вам это надо? Мы даже не знакомы. Зачем вы портите мне жизнь? Почему молчите?

— Нет, — коротко ответил он.

— В чем причина? Я хочу знать! — прокричала Анжелика, не совладав с эмоциями. — Вы обязаны сказать!

В порыве злости она схватила ни в чем не повинную подушку и стала бить ею мужчину. Колотила так сильно и беспощадно, что от очередного удара ткань треснула по швам, и перья разлетелись в разные стороны. Наступила такая неприятная тишина, что зазвенело в ушах. Сквозь водопад перьев Анжелика отчетливо увидела, как глаза Жиральда прищурились — первый признак приближающегося гнева. Странно, но девушку это не напугало, скорее, завело еще больше. Белые воздушные перья мягкими волнами падали на кровать так долго, что казалось, будто прошла целая вечность.

— Я вас ненавижу, — выпалила она мужчине и попыталась сдержать рвущиеся наружу слезы. Взявшись за половину простыни, она рванула ее пополам, но до конца завершить задуманное не успела — Жиральд перехватил ее руки и одарил суровым взглядом.

— С ума сошла?! — воскликнул он. — Ты… Это полностью твоя вина! Я мужчина, в конце концов, и далеко не стар.

— Верните мою одежду! Я не хочу с вами спорить, у меня нет на это сил. Дайте мне просто уйти и забыть обо всем!

Резко выпустив ее, Жиральд вскочил с постели и швырнул ей красное платье, прежде чем повернуться к ней спиной и взять с софы белоснежную рубашку. Анжелика воспользовалась моментом и быстро натянула платье.

— Ты не хочешь блинчиков с сиропом? — неожиданно предложил ей он тоном, словно они давние любовники, проводящие каждую ночь вместе — Причем вместо такого пробуждения я ожидал чашку горячего шоколада и блинчики.

— Я их не ем, и Вам не советую, — фыркнула девушка, направляясь к двери, но подёргав за ручку, убедилась, что она заперта.

Жиральд неспешно накинул рубашку на широкие плечи, не забыв при этом смерить девушку холодным, как ей показалось, взглядом.

— Ну что, так и будешь там стоять? Даже не попытаешься попросить открыть дверь?!

— А разве Вы исполните просьбу? Сомневаюсь! — раздражённо ответила она.

— Глупо после всего обращаться ко мне на «Вы», но ты права, просто так я тебя не выпущу, — при этом он хищно улыбнулся.

— Чего Вы хотите? — прошипела девушка.

— Маленькую услугу, — нарочно тянул время он, — помоги мне! — и он поманил Анжелику пальцем к себе, присев на кровать.

Девушка секунду помолчала, стоя у двери, а затем, что-то пробубнив себе под нос, всё же подошла и присела на корточки перед незнакомцем. Пытаясь как можно быстрее застегнуть пуговички на его рубахе, пальцы никак не хотели её слушать, впрочем, как и сами пуговицы, что совсем не собирались попадать в петельку. Она зло рыкнула, в который раз пытаясь застегнуть рубаху, только на вторую пуговку. Лицезреть так близко его обнаженную мускулистую грудь, поросшую зарослями, заставляло ее сердце отчаянно биться.

— Неужели, мадемуазель не может справиться с такой лёгкой задачей?! — засмеялся профессор.

— Уф, — выдохнула она, когда, наконец, справилась с заданием.

Жиральд не переставал смотреть на девушку, ему нравилось, как нелепо она пыталась выполнить его просьбу, а уж как приятно было ощущать её пальцы на своём теле, что каждый раз всё-таки невзначай притрагивались к нему. Анжелика, заметив его пристальный взгляд, убрала руки от груди профессора, и спешно поднялась, направившись к двери.

— Мадемуазель, неужто у Вас нет желания провести хоть немного времени со мной? — он насмешливо изогнул бровь.

— Что вам надо от меня? — прошипела девушка.

— Ничего такого, что ты могла бы мне не дать, — усмехнулся мужчина, доставая из комода ключ от двери, — Прошу, — проговорил он, открывая её, а напоследок уточнил: — Ты ничего не хочешь узнать? Как вчера ночью мы…

— Между нами ничего не могло быть, — резко прервала его она. — Вы все врете.

— Если ты правда считаешь, что я лгу, тогда сегодня в шесть часов вечера ты не будешь ждать меня около медицинского центра «Святого Патрика», — ледяным тоном отчеканил Жиральд. — Если тебя не интересует, что мы делали прошлой ночью, ты не станешь искать со мной встреч.

— Мечтайте дальше, — вздернула подбородок Анжелика, гордо развернувшись, покидая мужчина, который загадочно улыбался ей вслед.

Анжелика валилась в квартиру, усталая, подавленная и разбитая, на ходу скидывая босоножки.

— Моника! Моника, где ты?

Навстречу ей вышла заспанная кузина, приложившая указательный палец к губам в знак молчания. Получается, ее родители дома — значит она боится того, что кто-то узнает о вчерашней вечеринке. Ну что же, Анжелика ничего не будет говорить тети Аните, однако выяснит правду сама.

— Что вчера было? — прямо задала волнующий ее вопрос Анжелика, проходя вместе с кузиной на кухню, где последняя сразу расположилась на стуле, обхватывая голову руками. Странно, в отличии от Моники, головная боль уже не мучила Анжелику. Ее изводила совсем другая мысль — Говори, что было после того, как я выпила?

— Я не знаю, — подняла на нее опухшие глаза Моника. — Мы с девочками слишком поздно кинулись на твои поиски. Я думала, что ты просто слегка флиртуешь с барменом или просто ушла, не захотев продолжать веселья, но приехав домой и не застав тебя, я поняла, что-то случилось. Ты не отвечала на мои звонки…

Анжелика рухнула на соседний стол и едва не застонала от отчаяния. Сумочка с телефоном осталась у него. Упаси Бог, если он возьмет трубку, когда будет звонить ее мать. Начнется переполох, истерики, обвинение в том, что дочь перестала ей верить и скрыла своего бойфренда.

Мама звонила ей каждый день в определенные периоды, о которых прежде было оговорено. Анжелика взглянула на висящие на стене часы. Восемь часов утра, то есть у нее есть два часа, чтобы вернуть свой телефон и сумку.

— Мне пора идти, — вскочила на ноги Анжелика, чем удивила Монику настолько, что последняя будто очнулась ото сна:

— Куда ты собралась? Где ты провела ночь? С кем ты была?

Глаза Анжелики наполнились слезами. Она начала вспоминать некоторые моменты вчерашней ночи, но отчаянно не могла понять, почему оказалась в одной постели с незнакомым хирургом? Вот, он угощает ее спиртным, и она, как безвольная кукла, покорно пьет… Вот, какой-то парень пристает к ней и распускает руки, и Жиральд бьет его…

Вот, мужские губы тянутся к ней, и она привстает на цыпочки, чтобы быть ближе…

— Ты что-нибудь чувствуешь? — осведомилась Моника, выслушав ее сбивчивый рассказ — Новые ощущения? Боль или покалывание?

— Я ощущаю себя бабочкой, распустившей узорчатые крылья и взлетевшей в небо. Я больше не жалкая серая гусеница, ползущая по самым низам, — выпалила Анжелика, вспоминая, какое удовольствие растекалось по ее телу от первого страстного поцелуя, как аромат дорогого одеколона кружил голову, как она желала раствориться в его объятиях.

— Что ты сказала? — ошеломлено переспросила Моника — Бабочка? Гусеница? Что с тобой, Лика? Что за чушь ты несла?

— Что? — Казалось, слова кузины подействовали на нее, и Анжелика моргнула глазами, отгоняя наваждение — Я чувствую себя отвратительно. Неужели я переспала с незнакомцем?

— Минуту назад ты говорила другое — засомневалась Моника, протянув ладонь, чтобы коснуться лба кузины, но Анжелика отстранилась и пробубнила:

— У меня нет жара. Мне надо забрать телефон, прежде чем он ответит на звонок.

— Он? Это кто? Боже, по-моему жар начался у меня — растерялась Моника — Что происходит?

— Потом, — отмахнулась Анжелика, сделав глоток горячего кофе. — Сейчас мне нужно собраться и бежать, пока есть время.

— Наверное, это первый и последний раз, когда я притрагиваюсь к алкоголю, — оставшись одна в кухне, пробормотала самой себе Моника. — Ничего не поняла. Что с ней творится? Причем бабочки?

Спустя полчаса одетая в джинсы и теплый коричневый свитер, скрывающийся под черным кашемировом пальто, Анжелика нетерпеливо постукивала ногтями по стойке регистрации, где рыжеволосая медсестра с пышным бюстом и накаченными красными губами что-то печатала.

— Можно быстрее, пожалуйста, — поторопила ее Анжелика, на что женщина повела плечом и наконец оторвалась от компьютера и недовольно посмотрела на нее:

— Профессор Ларош сейчас на видеоконференции, а после у него назначено три операции, поэтому вы не можете с ним встретиться.

— Но мне надо с ним поговорить, — не сдавалась Анжелика. — Я… Просто позвоните ему и скажите, что пришла…

— Милочка, вы действительно думаете, что известный хирург, основатель сети медицинских центров для лечения болезней легких по всей Европе, прошу заметить, блестящий профессор, отменит важную конференцию ради вас? — язвительно поинтересовалась медсестра. Каждое ее слово было пропитано ядом, от чего Анжелике стало не по себе, но в тоже время весьма интересно.

Неужели этот высокий стеклянный небоскреб, где было больше двенадцати этажей, принадлежит Жиральду Ларошу?

— Да, его покойный отец, профессор Жан Ларош, построил четыре таких центров по всей Франции, а месье Жиральд продолжает его дело, но еще помогает людям, спасая их жизни. — Анжелика догадывалась, что эта медсестра имеет совсем не невинные взгляды на профессора. Сердце кольнуло, но Анжелика не понимала, почему… Какое ей дело до личной жизни незнакомого мужчины?

— Тем не менее мне нужно встретиться с профессором Ларошем, — упрямо повторила Анжелика и прикусила губу, так как мельком взглянула на наручные часы, понимая, что осталось чуть — чуть, и ее мама позвонит. Последняя всегда исполняла свои обещание, связываясь с дочерью в назначенное время. — Это вопрос нескольких минут. Мне надо кое-что у него забрать.

— Вы не понимаете, что он занят? Приходите на консультацию в другой день и не отвлекайте меня. Бессмысленно ждать профессора, потому что он, когда занят, никого не принимает…

— Но в этот раз я сделаю исключение, — как гром среди ясного неба прозвучал грозный голос Жиральда Лароша, и обе девушки удивленно посмотрели на него. Если Анжелика искренне изумилась его неожиданному появлению, то медсестра покраснела то ли от злости, то ли от стыда, а мужчина тем временем продолжал: — Наверное, вы перепутали дни, потому что сегодня, не считая конференции, я полностью свободен. У меня нет операций, поэтому я могу принять… мою знакомую.

— Простите, профессор, — занервничала рыжая, поднимаясь со своего места, но взгляд Жиральда был прикован к Анжелике, старающейся не вступать в разговор. — Кофе или чай подать?

— Спросите у мадемуазель, — отрывисто бросил Жиральд, скрестив руки на груди. Анжелике на мгновение показалось, что в другой ситуации эта медсестра накинулась бы на нее, ибо ее лицо вытянулось, а губы скривились, когда она повернулась к ней:

— Что вы желаете? Чай или кофе?

— Ничего, спасибо, — пробормотала Анжелика. — Мне просто нужно забрать у профессора то, что не принадлежит ему.

— Дорогая моя, продолжим нашу дискуссию у меня в кабинете, — обнажив белоснежные зубы в лукавой улыбке, оповестил ее Жиральд, взглядом показывая, что ей следует идти за ним, и впервые, Анжелика обрадовалась сей перспективе. Это лучше, чем находится в компании рыжей.

Глава четвертая

ИНТЕРЕСНОЕ УСЛОВИЕ

— Итак, я, честно сказать, не ожидал, что ты придешь ко мне так быстро. Неужели ты соскучилась?

Анжелика сидела на мягком кресле напротив темноволосого мужчины. Кабинет был оформлен в бело-голубую гамму, за спиной у профессора возвышались стеллажи с папками, которые, возможно включали в себя документы его пациентов. Сам он сидел в белом кресле, положив ногу на ногу и немного раскачиваясь. Голубые пронзительные глаза с едва уловимой усмешкой смотрели на нее… Наверное, он первый мужчина, который в очках выглядел чересчур сексуальным и притягательным, но в то же время серьезным и решительным. На нем была черная водолазка, поверх которой был накинут белый халат доктора, серые брюки, подчеркивающие его узкие бедра.

Нет, не об этом она думает — отдернула себя мысленно Анжелика и поправила упавшую ей на глаза челку.

— Так, что привело тебя ко мне? — вздернул он бровь — Не терпится узнать, что было между нами? Или… хочется продолжения?

— Как вы смеете? — от возмущения она едва не задохнулась — Я пришла лишь для того, чтобы вернуть свою сумку. Отдайте мне ее, и я больше никогда не появлюсь перед вами.

— Нет. — непринужденно покачал головой профессор Ларош — Я хочу, чтобы наши встречи происходили намного чаще.

— Что? — непонимающе уставилась на него Анжелика — Что… вы имеете в виду? О каких встречах?

— Встречах, которые обычно бывают между мужчиной и женщиной, — ухмыльнулся Жиральд. — Мы можем много интересного узнать друг о друге, мадемуазель Анжелика.

То, как сладко вылетело ее имя из его слегка сомкнутых губ, словно выстрел прозвучал в ее ушах, и ее ладони вспотели от непонятного охватившего волнения. Анжелика на мгновение потеряла дар речи. Он на самом деле флиртовал с ней? Доктор флиртовал с ней в игривой форме.

— Я ни с кем не хочу встречаться, особенно с вами, — отрезала Анжелика. — Верните мою сумку, мне она очень нужна.

— А мне нужна прекрасная спутница для сопровождения меня на благотворительный ужин, — в тон ей проговорил Жиральд, подавшись вперед, опираясь ладонями об подлокотники ее кресла, опаляя лицо девушки горячим дыханием, а ледяные пальцы, прикоснувшиеся к коже, создавали необычный контраст. Она застыла, не в силах пошевелить даже пальцем, вдыхая аромат его терпкого одеколона… Мята и лимон… А еще нотки муската или бергамота…

И, когда его губы оказались на достаточно близком расстоянии, он попытался поцеловать ее, но Анжелика отвела голову в сторону, и в этот же миг прозвучал телефонный звонок. Анжелика чуть не подскочила, узнав рингтон своего мобильника, но сильные рука легла ей на плечо, удерживая.

— Я должна ответить на звонок, — выровняв дыхание, сказала Анжелика. — Пустите меня! Это очень важно.

— Нет, пока ты не согласишься пойти со мной сегодня вечером на благотворительный ужин, — безоговорочно объявил Жиральд. — Это мероприятие посвящено прошедшему конгрессу хирургов Европы, и ты пойдешь со мной.

— Мы даже не знакомы, — горячо запротестовала Анжелика, порываясь встать, но слишком крепок был его захват. Может, он ненормальный доктор, возомнившей из себя короля? — Я не ваша подруга или жена, чтобы сопровождать вас на подобные вечера. Найдите кого-то другого.

— Хорошо, — спокойно произнес он. — Тогда ты никогда не угадаешь, откуда я узнал про родинку в форме сердечка на твоем левом бедре. Разве тебе совсем не интересно, как прошла вчерашняя ночь?

— Дайте мне ответить на звонок, — тихо прошептала онемевшими губами Анжелика — Пожалуйста. И вы получите ответ на свое предложение.

Победно улыбаясь, Жиральд вытащил из кармана халата телефон и протянул ей, чем вызвал у нее ошеломление. А вдруг у него хватило наглости просмотреть весь ее мобильный и узнать о ней больше, чем ему нужно?

Анжелика приняла звонок, кратко отвечая на вопросы матери, не отводя взгляда от Жиральда, склонившего голову над какими-то бумагами и задумчиво изучающего их с видом, будто в кабинете он находился один.

— Я не понимаю вашей цели, — закончив скованный разговор с матерью, заявила Анжелика. — Если, просто предположим, мы… провели ночь, то я должна хоть что-то помнить.

— А ты не помнишь ничего? — коварно спросил профессор, не отрывая взгляда от бумаг. Анжелика залилась румянцем, возвращаясь в тот вечер, когда, хоть и пьяная, но впервые в жизни поцеловалась. Неудивительно, если между ними действительно что-то было, учитывая, что даже сейчас внизу ее живота разлилось тепло.

— Анжелика, — серьезно обратился к ней Жиральд, поднимая голову. Как ему удается произносить ее имя с обольстительным акцентом и хрипотцой? — Мне действительно нужна спутница, потому что этот ужин важен для меня, а ты изящная и нежная.

Опять флирт… Комплименты… Французский шарм… Может, это сон?

Ее рука снова вздрогнула, но уже не так сильно, и осталась в теплой ладони мужчины, накрывшего ее пальцы. Несколько секунд Анжелика смотрела на их сцепленные руки, как на нечто невиданное, и, вдруг испугавшись, что он сейчас отнимет руку, почти бессознательно сжала пальцы, чтобы удержать ее.

Медленно подняла взгляд — и все поплыло вокруг. Жиральд смотрел ей в глаза, прямо, бесхитростно, тепло. Его глаза вдруг навеяли Анжелике воспоминания о южных звездах. Таких же ясных и притягательных. И лазурное небо…

— Ты составишь мне компанию? — голосом, полным надежды, попросил Жиральд — Один вечер. Ты же не откажешь?

— Да, — сорвалось вздохом согласие с ее губ, и Анжелика отогнала от себя наваждение, вырвав ладонь из цепкого захвата и поспешно встала, отряхивая невидимую пыль с брюк. Сердце колотилось, готовое выскочить из груди, а мурашки пробежали по коже — Но если вы мне солжете и не расскажите правду, то я… Я…

— Ты можешь обратиться к журналистам, сообщая им, что известный хирург и по совместительству бизнесмен Жиральд Ларош охотиться на невинных девушек в баре, заманивая их к себе, чтобы на утро оказаться побитым собственной подушкой, — легко докончил ее мысль мужчина, продолжая улыбаться. — Анжелика, ты странная девушка. В Париже, где ищут романтику и приключения, ты отталкиваешь свою судьбу. Или ты уже нашла свой идеал?

— Я не верю в идеалы. Вернее сказать, идеалы настолько нереальны, что о них модно разве что мечтать, а вовсе не надеяться встретить в жизни. Да и вы рассуждаете тоже уж слишком идеально, месье Ларош, — парировала Анжелика. — К тому же, я очень сомневаюсь, что в Париже могу встретить свою судьбу.

— Посмотрим, — многозначительно заметил профессор. — Тогда в шесть часов вечера я заеду за тобой. Адрес я помню, мадемуазель.

Анжелика молча развернулась, покидая кабинет, отмечая, что возле двери уже собралось приличное количество ожидающих пациентов, подозрительно глядевших на нее, и девушка прошмыгнула мимо них. Вдохнув в легкие побольше свежего воздуха, Анжелика набрала номер Моники и сворачивая в угол, ждала ответа, последовавшего через несколько секунд:

— Лика, где ты? Что случилось? Куда ты убежала?

— Моника, мне нужна твоя помощь, — неуверенно пробормотала Анжелика. — Только не говори никому, особенно тети Аните.

— Ты же знаешь, что я могила.

— Ну, подскажи мне какой-нибудь салон красоты и бутик, где можно купить вечернее платье. Только, чтобы цена была умеренной. Я не так хороша ориентируюсь в Париже.

— Салон красоты? — переспросила Моника, удивляясь, ведь Анжелика терпеть не могла походы в парикмахерские и шопинг — Ты куда-то собралась? Вечеринка?

— Что-то вроде этого, — согласилась Анжелика, решив поведать Монике обо всем, скрыв лишь то, что несколько минут назад, в кабинете, снова они едва не поцеловались. Кроме восклицаний, Анжелика больше ничего не слышала от кузины.

— Ты идешь на благотворительный ужин с профессором? — ахнула в сотый раз Моника — Так, мне надо нарыть на него информацию и узнать, кто он. Как его зовут? Жиральд Ларош… Черт, только выберусь из магазины и сразу начну искать… Боже, Лика!!Тебе ведь нужны духи.

Моника, владеющая маленьким, но прибыльным магазином парфюмерии «Чайная Роза», не упускала возможности тестировать на Лики новые ароматы, чем иногда девушка была недовольна.

— Мне нравятся мои духи, — слабо возразила Анжелика, догадываясь, что против Моники все равно не попрешь. — Ладно, я сама найду салон и бутик.

— Детка, у меня вообще нет времени, а то бы я с удовольствием сопроводила тебя, — с сожалением произнесла Моника. — Таксисту скажи, чтобы отвез тебя на улицу Монталя, там рядом и салоны красоты, и одежные бутики. Ой, пришел клиент… Позже созвонимся.

Останавливаясь пред большой машиной с затонироваными стеклами, Анжелика заглянула в ее окошко, пытаясь поправить растрепанные волосы. Конечно, не ей говорить что это, по крайней мере, невежественно, но оставлять эти патлы в подобном беспорядке тоже не хочется, пусть даже она направляется к стилисту.

— И чего мне так не везет? — фыркнула она, наконец, собирая непослушный хвостик и довольно улыбаясь. И теперь все становится хорошо, только вот незадача, зеркало открылось, а на нее удивленно смотрит молодой темноволосый парень с карими глазами в полицейской форме, обтягивающей его широкие плечи и накачанные руки, еле сдерживающий смех.

— Я, конечно, понимаю, что без зеркальца трудно, но это что-то новое… — все-таки не сдерживается незнакомец, замечая, как Анжелика тут же стала пунцовой.

— А я…  это…  простите, — запинулась девушка, тут же чертыхаясь про себя. Беглым взглядом пробегаясь по внешности молодого человека, она отмечает насыщенный карамельный цвет его глаз. Руки крепкие и сильные, но не такие, как у Жирадьда, а щетина совсем не подходила ему. Вот, профессор так следит за своей внешностью, что его трудно отличить от актера. Отогнав глупые от себя мысли, девушка мотнула головой, разворачиваясь и следуя далее.

— Эй, подождите… — пытается остановить ее он, понимая, что вел себя не культурно. Быстро заводя машину, парень тут же последовал за незнакомкой, которая только сильнее ускоряела шаг. — Да подождите же, я помочь хочу…

— Чем? — бубнит девушка, явно не веря в благородность нового знакомого. «Ага, как же, опять посмеяться хочет» — думает она про себя, очередной раз ругая свою невнимательность. И как она могла не заметить водителя? Слепая… Погруженная в свои размышления об этом профессоре…

— Вы же спешили? Давайте я Вас подвезу? — простодушно улыбнулся брюнет, не сбавляя скорости автомобиля. Анжелика даже остановилась от неожиданного предложения, скептичным взглядом одаривая молодого человека.

— С чего такая доброта? — недоверчиво спросила девушка, поправляя выбившуюся каштановую прядь. Он лишь обреченно вздыхает, сам не понимая причины своего предложения.

— Ну, вы повеселили меня, так что я помогу Вам. Ну, не злитесь, я же от чистого сердца… — вскрикивает он, когда незнакомка вновь ускоряет шаг. — Правда… Слово офицера.

Анжелика вновь остановилась, слабо улыбнулась и последовала к машине. Молча сев на пассажирское сиденье, девушка сложила руки у груди и продиктовала адрес.

— Вы куда-то идете вечером? — полюбопытствовал он — Меня, кстати, Александр зовут. Майор полиции и комитета борьбы с контрабандой и наркотиками.

— Не знала, что нынче майоры на таких дорогих машинах разъезжают, — заметила она — Мое имя — Анжелика, майор.

Какая-то тень проскользнула по лице мужчины, прежде чем он снова обнажил свои зубы:

— Просто Сандер.

— Тогда я просто Лика.

— Лика, может перейдем на «ты», и я узнаю, откуда вы приехали? — предложил он — Судя по вашему акценту и английскому, вы не из Англии или Фрации.

— Я из Праги, — коротко ответила ему она. — Сюда прилетела на зимние каникулы.

— А я предполагал, что прекрасные нимфы всегда из далеких стран, — елейно пропел Александр и протянул ей визитку. — Если тебя кто-нибудь обидит, набери этот номер, и я разберусь с ним в два счета.

— Ты майор или убийца? — не удержалась от смеха Анжелика, машинально положив карточку в сумку.

— И долго ли продлится твой шопинг? — перевел тему он, крепко сжав руль, но Анжелика не заметила его нервозности:

— Какая разница?

— Может, я хочу подождать очаровательную девушку, чтобы быть ее личным водителем на сегодня?

Милейшая улыбочка, такой добродушный голос и все прочее! Да, он кокетничал с ней, как будто они знакомы больше месяца, а не несколько минут!!!

— Не стоит, — покачала головой Анжелика. — У меня еще куча дел, в которые ты не входишь, поэтому останови машину.

— Но мы еще не доехали, — ошеломленно перевел на нее взгляд Александр.

— Это мое уже дело, — нетерпеливо бросила Анжелика. Ей порядком надоело, что происходило. Сначала, этот ненормальный профессор, почти наверное, с извращенными вкусами, а теперь — странный майор с видом хулигана, подкатывающей к ней. Париж встретил ее по-другому: она мечтала об отдыхе и изучении местных достопримечательностей, однако получила ненавистное приглашение от Жиральда Лароша.

— Я обидел тебя, да? — догадался Александер — Прости, у меня такое чувство юмора, немного колкое. Друзья привыкли, и ты тоже со временем, когда узнаешь меня больше, тем более я не картошка Джон.

— Картошка? — не поняла Анжелика.

— Ты не слышала про него? Это великий сказочник и рассказчик Парижа. Например, большинство его анекдотов про любовь, и он мне чертовски нравится, — объяснил ей Сандер, но заметив изумление на лице девушки после последних слов, поспешно поправил себя: — Как писатель… Он смешнее, чем попугай с кастрюлей.

Молчание. Анжелика выжидающе смотрела на него, заинтересовавшись его рассказом, тайно надеясь на продолжение, и Александер после минутной тишины начал:

— Настоящая любовь начинается только зимой. Если вы полюбили друг другу в куче одежек, и с красным носом — это настоящая любовь. А вот еще… У француженок есть два удовольствия: кофе — до и сигарета — после.

Анжелика, деловито пытаясь кашлянуть в руку и прикрыть рвущуюся улыбку, не выдержала и рассмеялась. Александер с удовлетворением наблюдал, как две прелестные ямочки украшают ее щечки, пухлые губы расплываются, открывая вид на жемчужные ровные зубы, а медовые глаза заблестели от веселья.

— Ты поднял мне настроение, — призналась девушка, когда машина плавно затормозила у шумного квартала, где магазины и остальные коммерческие предприятия расположились в ряд — Спасибо, что подвез меня, Сандер.

— А ты не дашь мне свой номер телефона? — игриво спросил Александер, когда она выходила из машины. Анжелика обернулась и подарила ему обворожительную улыбку:

— Зачем? У меня есть твой номер, если случится беда, то я всегда найду тебя, не так ли?

Анжелика невольно взглянула на него по-другому. На одно мгновение Лике показалось, что он ей понравился именно, как парень, нежели друг: веселый, добродушный, но в следующее мгновение перед ее глазами появился черноволосый мужчина в белом халате доктора, тянущий к ней руки, и сердце Анежлики бешено забилось.

— До свидания. — растеряно пробормотала она, отворачиваясь и не видя, с каким взглядом, полным желания и откровения, провожает ее Александер, доставая из кармана брюк пачку сигарет и вытаскивая одну папиросу.

Она зацепила его только своей непривычно красивой внешностью. Она была такая маленькая, и в тоже время, такая красивая, застенчивая и милая. А ее смекалистость зажгла в нем огонь желания. Жизнь длинная, а он — любимчик фортуны — значит она будет его женщиной.

Анжелика не успевала следить за быстро перемещающимися объектами. Ей казалось, что все слилось в одну какую-то серую и скучную массу. Она думала о нем.

О его красивых глазах, густых черных волосах и о аромате свежести, который окутывал Анжелику обожала этот аромат и всегда тянулась к нему.

Эти мысли надо выкинуть из головы… Если ей все равно, тогда почему она согласилась пойти с ним вечером на ужин? Если для нее это не имеет значение, от чего же внутри все перевернулось, когда он сказал ей о родинке? И сейчас… ее сердце бьется в предвкушении сегодняшнего события?

Да что же с ней творится! Чем он опоил ее, что в ее голове мысли только о нем? И… его голос действует странным образом на нее: хочется слушать и слушать, а ноги становятся ватными от каждого его прикосновения.

Анжелика дотронулась тыльной стороной ладони до своего лба, проверяя температура, которая оказалась, к ее сожалению, в норме. Все-таки, это не бред или жар, а реальные необычные ощущения.

Анжелика покрутила пальцем около виска, останавливаясь перед салоном «Голубой мираж», где приветливые девушки сразу распахнули перед ней зеркальные двери, впуская нового посетителя.

«Только один вечер…» — твердо про себя решила Анжелика, входя внутрь модного помещения

Глава пятая

ЗВАНЫЙ УЖИН

Ресторан «Виктория», который, собственно, был назван в честь своей владелицы, находился от центра Парижа довольно далеко. Оказавшись на месте, Анжелика поняла, почему Жиральд привез ее именно сюда. Заведение очень отличалось от тех мест, где она успела побывать в Париже. Помещение было очень уютным и стильным, а царящая в зале атмосфера, похоже, и удерживала здесь клиентов своей непринужденностью и изысканностью. На удивление за столиками сидели только молодые парочки, либо небольшие компании студентов. Все они выглядели очень респектабельно, и Анжелика с Жиральдом тоже отлично вписывались в эту обстановку. Стилисты поработали над ее внешностью: каштановые волосы завиты в локоны, струящиеся по плечам, на веках голубые блестящие тени, а пушистые ресницы густо накрашены, пухлых губ едва касался легкий блеск. Голубое платье без лифа в пол подчеркивало ее тонкую талию, обтягивая корсетом полную грудь. Цвет ее вечернего наряда гармонировал с глазами Жиральда, пронзительно смотревшего на нее с самого дома, не сказавшего ни слова, пока они ехали в ресторан.

Да, и что скрывать, но Жиральд Ларош выглядел чертовски привлекательным в черном фраке, без очков, что делало его немного моложе своих лет, а губы подрагивали в незаметной улыбке. Когда он взял ее под руку, то мурашки пробежали по ее коже. Стало внезапно невыносимо жарко.

Пройдя в самый укромный угол зала, они сели на полукруглый диван. На столике стояла небольшая ваза с цветами, издававшими неповторимый аромат лугов и полей. Это восхитительное благовоние даже немного расслабило Анжелику. Расположившись, они сделали заказ, хотя Анжелика ограничились чашкой чая и кусочком тирамису.

— Ты пришел раньше времени. Конечно, Жиральд Ларош никогда не опаздывает, — обрадовалась визиту мужчины роскошная блондинка с пышными формами, и, не обратив никакого внимания на спутницу рядом с ним, обняла его и бегло поцеловала в щеку.

— Рад тебя видеть, Вики. Ты как всегда шикарно выглядишь, — улыбнулся он.

— Спасибо. А где же Крис?

— Не знаю. Я же не ее телохранитель.

Девушка усмехнулась. А Анжелика не поняла, кто есть кто, особенно Крис…

— Извините…  — раздался голос Анжелики, и блондинка повернулась к ней.

— Это — Анжелика. Анжелика — это Виктория, хозяйка рестораны и один из спонсоров моего нового проекта по строению больничного комплекса в Марселе, — представил их мужчина.

— Ты даже запомнил ее имя? Она должна быть весьма польщена, — прошептала довольно громко Вики ему на ухо, чтобы Анжелика четко слышала каждое ее слово.

Присаживаясь рядом, знакомая Жиральда недовольно взглянула в сторону шатенки.

Жиральд посмотрел на Вики и не смог удержаться от улыбки. Анжелика же была вне себя от злости. Ее глаза сейчас метали молнии. Девушке уже приходилось встречаться с подобными людьми, но даже они не позволяли себе такой грубости и наглости в ее сторону.

— А Крис знает, что ты приводишь своих «ночных гостей» на важные мероприятия? — спросила Вики профессора — К тому же, она довольно-таки младше тебя.

Все внутри Анжелики словно полыхнуло огнем. Такого почти неприкрытого хамства она никогда не слышала в свою сторону. Губы ее сжались в тонкую линию, и она попыталась сдержать накал всех тех эмоций, что бушевали в этот момент у нее внутри.

— Вики, веди себя приличнее, — прозвучал бархатный голос Жиральда.

— Ты же не обижаешься, Анжелика? — поспешила ретироваться блондинка.

Анжелика скривилась в натянутой улыбке.

«Сначала он уговаривает меня пойти с ним, а потом заигрывает с этой остроумной девицей. И как я должна реагировать на все это?» — возмутилась про себя Лика.

Девушке определенно не нравился тот взгляд, которым Жиральд одаривал свою старую знакомую. Так он смотрел на нее сегодня утром. А теперь этот взгляд принадлежал другой.

— Вы уже успели что-нибудь заказать? — спросила Вики.

— Да. А вот и наш заказ.

К ним подошел официант, и на столике появились два итальянских блюда, чай и бутылка дорого вина.

— Спасибо, дальше я сам. Анжелика, ты же не пьешь? — скрывая насмешку, спросил Жиральд, и девушка оставила его без ответа, поднеся горячий чай к губам.

Они вдвоем, Жиральд и Вики, вытянули руки, и приглушенный звон бокалов раздался в зале.

— Скажу честно, Жиральд. Я очень скучала после нашей последней встречи, — призналась Вики. — Ты совсем не звонил.

— Извини. Проблемы с работой, — ответил он.

Жиральд улыбнулся, мимолетным взглядом посмотрев на Анжелику. Но девушка не выразила никаких эмоций, она лишь сосредоточилась на парне, который явно направлялся к их столику.

— Вики, ну и куда ты запропастилась?

Перед ними стоял высокий рыжеволосый парень в джинсах и светлой рубашке. Выглядел он достаточно серьезным и слегка обеспокоенным.

— Оу…  Пьер, я совсем забыла, — надула она жалобно накаченные алые губки.

— И теперь я понимаю почему, — посмотрел он на Жиральда. — Вы очень странно влияете на мою младшую сестру. Когда вы приезжаете, она сразу обо всем забывает.

С этими словами рыжий дружелюбно улыбнулся, протянув профессору руку. Поздоровавшись, он потупил свой взгляд на Анжелику, явно удивившись, что Жиральд здесь не один.

— Это Анжелика. Знакомьтесь, — представил он девушку.

— Пьер Моне.

— Очень приятно, — ответила Анжелика.

— Не помешаю? — спросил он, ожидая, чтобы девушка подвинулась ближе к центру дивана, что она незамедлительно и сделала. Передвинувшись, она непроизвольно опустила свой взгляд и увидела, как Вики уложила свою руку на колени Жиральда, вырисовывая там непонятные узоры на его брюках. Анжелике стало как-то не по себе. Не то что бы она претендовала на звание его женщины, но внутри нее что-то вспыхнуло, как спичка, разжигая злость. Подняв глаза, она встретилась взглядом с Жиральдом. На удивление девушки он не выражал ни самодовольства, ни ехидства — это был его обычный взгляд.

— Так давно вы знаете друг друга? — повернулся к Лике Пьер.

— Не очень.

— Я так и думал. Жиральд обычно выбирает девушек другого типа, к тому же его… Ладно, оставим.

Анжелика даже не попыталась сделать заинтересованный вид, она все наблюдала, как блондинка нашептывала Жиральду что-то на ухо, приобняв его за плечи. Мужчина рассмеялся и ответил ей что-то. Ладони Лики невольно сжались в кулак, а все тело напряглось. Ей безумно хотелось узнать, о чем они там воркуют. Жиральд и Вики сидели так близко, что казалось еще один миллиметр — и их губы соединяться в поцелуе. Анжелика следила, как его рука чуть погладила смуглую бархатистую кожу девушки, и почувствовала, как ее шея снова заныла от боли, а биение сердца значительно участилось. Девушка стала тяжело дышать, вспомнив, как его губы целовали ее.

— Анжелика? — повысив голос, повторил рыжий.

— Что?

— Я задал вам вопрос.

— Извините, я прослушала.

— Я спросил, откуда вы? Вы уж слишком отличаетесь от местных.

— Что, разве так заметно?

Он согласно покачал головой.

— Даже по внешности вы другая. Как художник, хочу сказать, что у вас очень утонченные черты лица, Анжелика. Вы очень красивая, как ангел.

Девушка улыбнулась, ей стало лестно от таких слов.

— А я все размышляю, где ты откопал ее, — сказала Вики Жиральду. — Я-то ломаю себе голову, откуда такой ужасный акцент? Детка, тебе бы не помешало над этим поработать.

Анжелика напряглась, и Жиральд, заметив волнение девушки, устремил свой взгляд на Вики.

«Только без сцен, Анжелика, держи себя в руках. Она не стоит этого», — как мантру, повторяла мысленно она. Однако безумно хотелось дать волю эмоциям, и поставить эту наглую выскочку на место. Но девушка не хотела устраивать сцен. И тяжелее всего было показывать безразличие к этой ситуации. Она вообще не любила конфликты, предпочитая худой мир. Не в этом случае…

— Вики…

— Ну что? Я всего лишь хочу помочь девочке, — не переставала измываться над ней блондинка.

— Пошли танцевать, Вики. А то ты переходишь границу, — съязвил Жиральд.

Уже через несколько минут заиграла классическая музыка в современной обработке, и некоторые молодые парочки тоже вышли на танцпол вместе с ними. Он соблазнительно обвел взглядом безупречное тело своей партнерши, а затем его рука легла чуть ниже талии, плотно обвив стан девушки. Другой же он взял ее правую руку, развернул спиной к себе, и также крепко обнимая уже ее животик, начал раскачивать бедрами, задавая шатенке нужную амплитуду.

Жиральд танцевал с Вики, но не сводил глаз с прекрасной феей, облаченной в голубое одеяние, которая тоже пристально наблюдала за ними.

Ему всегда было легко с девушками, но с Анжеликой все было как-то иначе. Она для него, словно книга, та, которую хотелось перечитывать снова и снова, останавливаясь на любимых моментах, вчитываясь в скрытый смысл фраз. Но вместо того, что бы обнимать ее хрупкий стан, он шептал сейчас что-то сладко на ушко совсем другой девушке. Его тяжелое дыхание опаляло девичью кожу, заставляя блондинку таять в его руках.

То, что он чувствовал к Анжелике, никогда не испытывал ни к одной девушке. Больше, чем страсть. Больше, чем желание. Пока он не знал, что это.

Возбуждение Вики в этот момент не смогло укрыться от Анжелики. Девушка помнила свои ощущения, когда Жиральд прикасался к ее коже, и поэтому могла поклясться, что то же самое испытывала сейчас и блондинка. Проводя ладонью по ее спине, он потянулся к шее, вскользь касаясь ее своими губами. Лика не сводила с Жиральда глаз. Но он даже не удостоил ее и парочкой взглядов, полностью уделяя внимание своей очаровательной знакомой. Подперев ладошкой подбородок, Анжелика потихоньку осушила попавшийся ей под руку бокал красного вина, поморщившись. Еще несколько минут эта пара на танцполе приковывала к себе восхищенные взгляды остальных посетителей, и уже на финальных аккордах Жиральд, обхватив Вики за талию, склонил ее над паркетом. Дистанции они даже не пытались придерживаться. Девушка закинула свою ногу ему на бедро, а руками обвила шею, пытаясь ладонями зарыться ему в волосы и притянуть поближе. Но Жиральд резко придал ей вертикальное положение, и они последовали на свои места.

— Где ты научился таким движениям? — спросила Вики, усаживаясь за столик — Профессор, доктор, бизнесмен, так еще и великолепный танцор.

Жиральд, хитро улыбнувшись, пожал плечами.

— Как тебе здесь, Анжелика? — поинтересовалась Вики.

— Мне не очень нравиться.

— Мне тоже, если честно, не особо, — решил поддержать ее Пьер.

— Мне нужен свежий воздух, — слишком громко сказала Анжелика. — Извините, — она неловко встала из-за стола. — Приятно было познакомиться, Пьер.

— Это мне приятно, Анжелика, — ответил он. — Я тоже пойду. Провести вас?

Анжелика отрицательно покачала головой. Сейчас ей надо побыть одной, ибо в ней грохотали обида, боль, разочарование, презрение к Жиральду Ларошу. Только оказавшись за пределами душного ресторана, она смогла дать волю эмоциям и размазала губную помаду, растрепала волосы. Для чего и кого она так старалась? Теперь ей глубоко плевать, что между ними было, потому что главное — между ними уже никогда ничего не будет.

— Спасибо, — повернулся к Вики Жиральд. — А ты можешь быть настоящей стервой. Ты отблагодарила меня сполна за спасенную жизнь.

— Ты мне льстишь, — ответила манерно она. — Так зачем это все? Я и в будущем могу помогать тебе, ведь именно ты подарил мне вторую жизнь после той аварии.

— Хочу, что бы она показала настоящую себя, а для этого лишь стоит заставить ее признаться в своих чувствах. И не стоит благодарностей, я тебе уже говорил, что выполнял свой долг.

— Какой ты злой профессор, — расхохоталась Вики — Она оказалась довольно стойкой.

— Ненадолго, — коварно улыбнулся Жиральд. — Приятно было повидаться, Вики. Береги себя и не забывай, что чрезмерное употребление алкоголя вредит тебе. В следующем месяце ты должна появиться у меня на осмотре.

— Взаимно. Помню, профессор Ларош.

— Карлу привет. Передай, что у него потрясающая жена.

— Обязательно передам, — кокетливо сказала Вики ему вслед. Да, о таком мужчине, как Жиральд Ларош, можно только мечтать: сильный, властный, чуткий, в то же время очень добрый и понимающей, тем более мужской красотой не обделен. Только вот эта девочка еще не знает, что если она отдаст ему свое сердце, то оно непременно будет разбито. Жиральд Ларош еще скрытый человек, хранящий свою личную жизнь в тайне.

В машине Жиральд и Анжелика ехали молча. Никто не смел произнести и звука. Мужчина то и дело поглядывал на девушку, но она его словно не замечала. Напряжение между молодыми людьми росло с невероятной силой. Все сейчас говорило о том, что девушка не нуждается в милой беседе — ей нужно было выплеснуть свои эмоции.

— В ту ночь ты была очень пьяна и никого не желала видеть, поэтому я отвез тебя к себе, да и твоя кузина особо не бросалась на твои поиски. Я раздел тебя, в темноте, но когда надевал свою рубашку, то в свете луны заметил необычную родинку на твоем бедре. Потом уложил тебя, а сам лег рядом и заснул, Больше ничего не было.

— Мне все равно, — не выдержала Анжелика. — Вы привели меня сюда, как глупую куклу, чтобы я выслушивала оскорбления от вашей любовницы. Вот такой благотворительный ужин вы имели в виду? Вы солгали, месье Ларош, сказав, что вечер посвящен хирургам. Были только вы, я и ваша любовница со своим братом. Лучше бы я отказалась и не пошла с вами. Мне бы не было так больно.

— Больно? Тебе больно? — Вина полностью овладела Жиральдом, отразившись беспокойством в его взгляде.

— Конечно, больно, черт возьми, — сорвалась на крик Анжелика. — Я живой человек, имеющий чувства. Если с вами обращаются как с какой-то дешевкой, то разве вам не будет больно? Какая ваша цель в моем унижении?

— Я не унижал тебя… Проклятье! Я просто хотел, чтобы ты… — начал Жиральд, но остановился, заметив, как в медовых глазах блеснули первые капельки слез. Его сердце словно пронзило тысячу иголок, и он протянул руку к ней, однако Анжелика отпрянула. Машина плавно затормозила около дома, и не дожидаясь, пока ей откроют, Анжелика вылетела, как ошпаренная, оставляя подавленного мужчину одного. Раньше с ним точно подобного не случалось, даже истерики и слезы Кристины не вызывали в нем шквал таких эмоций и невыносимую боль.

Что это с ним? Как заслужить ее прощение?

Глава шестая

ПЕРВЫЕ РОСТКИ ЧУВСТВ

— Лика, просыпайся! Лика, он ждет тебя прямо возле окон нашего дома.

Анжелика сонно приоткрыла один глаз, не понимая, чего хочет от нее кузина. Темная ночь… В стекло окна барабанят капли дождя, а на улице шумит ветер. В такую безобразную ночную погоду остается только спать, надеясь, что завтрашний день рассеет мглу и тучи.

— Лика, просыпайся, — потормошив сонную девушку за плечо, Моника слегка повысила голос, но, вовремя спохватившись, начала более тихо: — Твой профессор ждет тебя.

— Что? — Казалось, царство Морфея не желало отпускать девушку, и она не понимала, о чем идет речь — Что за бред?

— Жиральд Ларош стоит под дождем и требует, чтобы ты вышла к нему, — воодушевленно, словно не спала, оповестила ее Моника, стоя перед ней в одной атласной красной ночной рубашке. Анжелика мельком взглянула на часы. Три часа ночи. Какого черта, ее разбудили, однако через несколько секунд до нее дошел смысл слов, и сорвавшись, она подбежала к окну.

С охапкой цветов, стоя под проливным дождем с поднятой головой, прямо на нее смотрел сам Жиральд Ларош. Сердце Анжелики подскочило и пустилось в пляс, а в голове возникло тысячу мыслей. Что он делает здесь? В такое позднее время и под сильнейшим ливнем?

— Лика, ты должна выйти к нему, потому что если проснутся наши, то будут проблемы, — прозвучал голос Моники, а сама она протягивала ей джинсы, свитер и пальто, взглядом указывая на зонтик, лежавший на прикроватной тумбе. Разум твердил, что Анжелика должна молча развернуться и пойти спать, ибо сегодняшнего унижения ей хватило сполна, но внутренний голос предупреждал, что она совершает большую ошибку. Мужчина стоит под дождем, холодным январским дождем, что означает он может заболеть из-за нее.

Поспешно одевшись и схватив зонтик, Анжелика стремглав вылетела из дома, предварительно поставив Монику на караул, дабы остальные родственники не проснулись.

И вот она бежит к нему навстречу… А он стоит в одной рубашке, без пиджака, с букетом бархатных алых роз и с недоверием смотрел, как темный изящный девичий силуэт с зонтиком направляется к нему быстрым шагом.

Анжелика резко остановилась перед ним, накрытая волной бурных эмоций. Она не ожидала… Она не думала… Она не предполагала…

— Прости меня, Анжелика, — хрипло произнес Жиральд. — Прости меня за то, что я воспользовался твоим положением, но со мной такого раньше не было. Ты… мне нравишься.

— Нравлюсь? — ошеломлено проговорила Анжелика — Мы же даже не знакомы.

— Иногда один взгляд скажет больше, чем долгие годы, — пробормотал Жиральд, и лунный свет осветил его прекрасный профиль: голубые глаза потемнели, как два сапфира, а губы были поджаты от волнения.

Анжелика стояла под дождем. И капли падали на красные, горящие от прикосновений веки, стекали по ресницам к уголкам глаз и, смешиваясь со слезами, бежали дальше. Они остужали ее обиду, умаляли ее отчаяние.

— Тогда зачем ты устроил сегодня этот спектакль? — сомнения и колебание звучали в ее голосе — Разве ты не понимал, как мне неприятно быть в компании твоей бывшей любовницы?

— Как я мог понять, если ты, как улитка, прячешь все эмоции в своей скорлупе, — бросил Жиральд, приблизившись к ней, и теперь он стоял вместе с ней под зонтом, тяжело дыша. — Я дал себе слово, что если сегодня ты будешь равнодушна к происходящему, то я оставлю тебя в покое.

— А откуда ты знаешь, что мне не все равно?

— Когда ты молчишь, твои глаза говорят только правду, — горячо сказал Жиральд, одной рукой схватив ее за талию, притянув к себе: — Молчи. Дай мне прочитать, что они говорят. И в темноте я вижу их блеск.

Они, молча, смотрели друг другу в глаза. Не один с них не мог нарушить молчание, хотя им не нужны были слова, они понимали друг друга и так.

Его голубые глаза сводили ее с ума, не осознавая, что делает, она коснулась пальцами его холодной мокрой щеки.

— Ты замерз, — тихо прошептала Анжелика, сдаваясь тому сильному чувству, что постепенно зарождалось в ее сердце, подчиняясь полностью силе его пленительного взгляда и магических прикосновений.

Последние ее отношения у нее были… Никогда. Никогда у нее не было парня, или даже намека на него. Всегда она шарахалась от лиц мужского пола, но Жиральд ее просто обезоружил. Своим поступком и извинениями, идущими прямо из сердца, он разрушил ее опасения, и она призналась себе, что в ней загорелась симпатия. А может быть больше, чем симпатия? Пока дать ответа она не могла.

— Это тебе, — вместо ответа Жиральд протянул ей букет алых роз, точно таких же, которые она собиралась подарить Монике. Она судорожно вздохнула и подняла на него свои лучезарные медовые глаза, но следующее его действие просто удивило ее: он нежно взял ее за руку и поднес тонкие пальцы к губам, согревая их. — Иди домой, тебе холодно.

— Боже! — наконец сообразила Анжелика, отстранившись от него. — Жиральд, ты же весь мокрый, к тому же без пиджака. Ты обязательно заболеешь, если сейчас не отправишься домой и не переоденешься.

— Только с тобой, — твердо произнес профессор, больше походивший сейчас не на серьезного и волевого мужчину, а на обычного влюбленного парня. От последнего Анжелику бросило в жар, но ведь он сам признался, что она ему нравится.

— Нет, ты должен поехать без меня, — отрицательно покачала головой Анжелика — Если ты будешь послушным мальчиком, то завтра мы встретимся снова.

— Мальчиком? — широко улыбнулся Жиральд, обнимая ее двумя руками за талию и прижимая к себе — Я не мальчик, но мне чертовски хорошо. Обещаешь, что завтра мы снова встретимся?

— Обещаю, если ты сейчас же поедешь домой, — ответила ему улыбкой Анжелика — Спасибо за розы зимой.

— Это только для тебя, — прошептал Жиральд, двумя пальцами приподняв ее лицо за подбородок, утонув в медовых доверчивых омутах — Анжелика.

Его бархатный голос ласкал слух Лики, особенно, когда он произносил ее имя так нежно, с трепетом.

Жиральд нежно коснулся губ Анжелики. Девушка застыла, сердце беспорядочно билось, а на лице возгорался румянец, который, наверное, виден и в темноте. Время словно остановилось. Лика ощущала мягкость чужих губ, нежность прикосновений. Её первый поцелуй, осознанный, а не по пьяни — неожиданный, но такой приятный, а в голове только одни мысли: осознание чувств близкого человека. Первые мгновения она удивленно смотрела на лицо мужчины, которое впервые было так близко, а потом отдалась новым ощущениям сладкого поцелуя и прикрыла глаза. Поцелуй был настолько нежным, что перехватывало дух. Анжелика дрожала всем телом, не смея сделать лишнее движение, чтобы не нарушить ту атмосферу…

Его губы мягко скользили по ее губам, а язык настойчиво просился к ней в рот, и она пустила. Их языки сплелись в плавном танце, где властвовала ласка, но не страсть и дикость, но, когда воздуха стало не хватать, Жиральд осторожно отстранил ее и развернул в сторону дома, прежде, обжигая ее горячим дыханием, прошептал на ухо:

— Завтра в двенадцать часов дня я буду ждать тебя в кафе «Сабрина».

Окрыленная новыми чувствами, Анжелика прошмыгнула мимо ошарашенно раскрывшей рот Монике и подошла к окну, провожая затуманенным взглядом высокий силуэт промокшего мужчины, прижимая к груди букет роз и блаженно улыбаясь.

— Лика, ты целовалась с незнакомцем под дождем? — последовала за ней шокированная кузина, не ожидавшая такого поворота событий — А как же твои принципы?

— Мои принципы бессильны перед его искренностью, — выдохнула Анжелика — Ты знаешь, он какой. Он совсем другой. Я чувствую, что моя жизнь наполнится красками только с ним.

— Лика, иногда действительность отличается от реальности, — предупреждающе произнесла Моника. — Бывает, что мы желаемое принимаем за настоящее, но…

— Моника, — повернулась к ней счастливая девушка — Я понимаю, о чем ты, но я не сделаю тот шаг, о котором потом могу пожалеть. Ладно, пора уже спать.

Анжелика переоделась, поставила цветы в заранее подготовленную Моникой вазу с водой, завалилась на кровать и представила себе Жиральда.

Высокий черноволосый мужчина — профессор. Деловой костюм, подчеркивающий его сильное телосложение, белый халат, говорящий о том, что этот человек спас много жизней и безупречные черты лица. Пронзительные голубые глаза, идеальный аристократический нос и легкая непринужденная улыбка сводили ее с ума.

Вот так и началось их знакомство. Сначала: недоверие, неприязнь и выдуманная ненависть, а теперь глубокая симпатия и трепетная нежность.

А теперь Анжелика поняла, что появление Жиральда стало этаким лучиком в ее мрачной жизни.

И ничего с этим не поделаешь — так и она уснула, в голове представляя его, мечтая о завтрашней встрече.

За окном бушевала зима. Холодный ветер, снег, мороз, что вырисовывал на окнах странные узоры. Повсюду стояли огромные сугробы белоснежного одеяла, ночное небо усеяно звездами, как пыль покрывает пол…

В маленьком, но уютном кафе было на удивление мало посетителей, несмотря на выходной день. Заведение спряталось в небольшом переулке. Высокие окна выходили на парк, где в солнечные дни всегда было много гуляющих. Сейчас же кое-где пробегали подростки, прячась от мороза. Внутри кафе было тепло и тихо. Из динамиков лилась ненавязчивая музыка. Официанты почти незаметно продвигались среди немногочисленных занятых клиентами столиков.

Девушка с каштановыми волосами, заплетенными в длинную косу, с веселой улыбкой и раскрасневшимися от мороза щеками в темно-синем пальто вошла в кафе, отряхнулась от мелких капель и, одарив лучезарной улыбкой менеджера, прошла к одиноко стоящему столику в углу около окна. Повесив пальто на вешалку и пристроив рядом зонтик, Анжелика села за столик, попутно оглядев помещение. Буквально через минуту рядом с девушкой оказался официант, протягивая меню. Она улыбнулась:

— Спасибо! Мне, пожалуйста, только черный чай с лимоном без сахара и круассан.

Анжелика не верила, что все это происходит с ней. Вот, она сидит и ждет Жиральда, потому что пришла на полчаса раньше. Почему? Может, она боялась, что если опоздает, то он воспримет это, как насмешку над ним? Может, просто желание увидеть его вновь пересилило голос разума и убеждения кузины, что ей не стоит заводить романов с подобным типом мужчин. Старше нее и не доктор, а профессор, человек, сделавший себе имя на мировом уровне.

Сомнения закрались в нее: что в ней особенного? Чем она понравилась Жиральду Ларошу?

— Привет! — Жиральд подошел к Анжелике так близко и бесшумно, что девушка вздрогнула от звука его голоса.

— Привет! — отозвалась она, переводя дыхание. В джинсах, черном пальто с накинутым на шею сером шарфе, без очков Жиральд казался моложе своих лет… Кстати, она даже не знает его возраста.

— Я тебя напугал? — удивился мужчина, продолжая стоять возле нее, но девушка с улыбкой покачала головой.

— Сама виновата. Задумалась.

Внезапно Жиральд достал из кармана розу темно — бордового цвета, и чертики заплясали в небесных глазах, остановившихся на ее лице.

— Я хочу украсить твою прическу, мне кажется, чего-то не хватает, — Жирал встал позади нее, распрямился, держа в руках цветок. — Вот так, — его пальцы коснулись ее шелковых волос, аккуратно, чтобы не повредить прическу, зацепили цветок.

— Но ведь она завянет, — непонимающе глядела на него Анжелика — Сейчас же зима.

— Цветы все равно вянут, рано или поздно. Пусть этот станет украшением красивой девушке, — проникновенно произнес он, садясь напротив нее. Анжелика не знала, куда себя деть от смущения. Она никогда не попадала в такую ситуацию и не имела понятий, с чего надо начинать разговор. Похоже, Жиральд догадался и пришел ей на помощь:

— Ты студентка? Я правильно понял?

— Да, я учусь в академии сахарной флористики, — смущенно улыбнулась она. — В Праге, но прилетев в Париж, поняла, что истинные знания по этой специальности можно найти здесь.

— Как интересно, — То ли ему действительно пришлось по вкусу то, что она ему сказала, то ли он не желал ее обидеть. — Флористика — это утонченное и трудоемкое дело, особенно сахарная. Париж не только город любви, но еще и гастрономический уголок. Теперь ты спроси меня.

— О чем?

— О моей работе. Я сам скажу: я хирург в собственном медицинском центре и оперирую всех, кто попадает мне на стол. А также владею еще несколькими центрами во Франции и Европе, но большую часть времени провожу в Париже.

— А сколько Вам лет? — поинтересовалась Анжелика и кивнула в знак благодарности официанту, когда принесли ее заказ.

— Ты обращаешься ко мне так, будто мы чужие, — удивился Жиральд, беря ее за руку — После вчерашнего поцелуя мы теперь близки. Очень близки. Ты — моя девушка. Запомни.

Мягкий румянец залил щеки Анжелики, когда он назвал ее «своей девушкой». Она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что встречалась с мужчиной. Господи! Она до сих пор не могла поверить, что вообще с кем-то встречалась. Стоп! Она еще и согласия не дала, однако одного чарующего взгляда голубых глаз было достаточно, чтобы с ее уст вылетело желанное «да».

— Мне тридцать два года, — ответил ей Жиральд. — Тебя смущает мой возраст?

— Нет, совсем нет, — искренне произнесла Анжелика, делая глоток обжигающего чая. — Но как Вы… ты… стал профессором в таком молодом возрасте?

— Первую сложную операцию я провел, когда мне было семнадцать лет, а потом все закрутилось, и я почти каждый день проводил по несколько операций, а ночами писал книги и стремился получать степень, — поведал ей Жиральд, и Анжелика, заинтересовавшись, сказала:

— Твои родители, наверное, гордятся таким сыном.

Тень проскользнула на его лице, а голубые глаза на мгновение превратились в льдинки, и Анжелика инстинктивно отдернула руку, сжавшись внутри. Неужели она ляпнула что-то плохое? Но через несколько секунд Жиральд снова улыбался:

— Оставим тему о семье. Я не спросил тебя о главном: ты согласна быть моей девушкой?

— А не рано ли? — растерялась Анжелика — Мы ничего толком не знаем о друг друге. Мне нужно время для обдумывания.

Вопрос застал ее врасплох. Когда она отправлялась в Париж, то не рассчитывала встретить там мужчину своей мечты или заводить знакомства. Ее цель состояла в отдыхе и изучении достопримечательностей и собрании новой информации о флористике, а одна встреча с Жиральдом изменила все ее планы, и теперь он предлагает ей встречаться.

— Я рад, что это не отказ, — тонкие губы дрогнули в полуулыбке. — У тебя есть время до… завтра. А пока… Ты была где-нибудь в Париже?

— Если не считать шопинга, то только несколько раз в парке, что рядом с домой, в кафе с родственниками и в ночном клубе, — При упоминании последнего Жиральд цокнул языком, от чего Анжелика покраснела. Конечно, именно с клуба началось то, что длится до сих пор. Магнетическое притяжение между ними.

— Тогда сейчас мы поедем в Люксембургский Сад, — оповестил ее Жиральд, поднимаясь на ноги и протягивая ей ладонь, в которую Анжелика неуверенно вложила пальцы. — По дороге расскажешь больше о своей семье, увлечениях, а я — о себе. Хорошо?

А разве Анжелика в силах сопротивляться его обаянию и привлекательности?

Глава седьмая

КТО ТЫ ДЛЯ МЕНЯ?

Это совсем не похоже на любовь с первого взгляда. Это скорее…  как притяжение. Когда ты видишь его, силы земли перестают держать тебя. Только он тебя держит. И все, кроме него, теряет свое значение.

В белоснежном пышном платье, обнажающем хрупкие женские плечи, по котором струились каштановые локоны, девушка смотрела на темное небо. Сияла луна, горели звезды. Медовые глаза блестели от счастья, а пухлые губы расплылись в радостной улыбке. Она была самой красивой и лучшей невестой в мире.

Появился Он. Высокий, широкоплечий с гордо поднятой черноволосой головой и устремленным взглядом ярко — голубых глаз на нее. Смуглую кожу оттенял снежно белый фрак, и на руках были черные бархатные перчатки. Он выглядел потрясающе.

Она смотрели друг другу в глаза. Он взял ее за руку, другой обвил ее талию, а она положила ладонь ему на плечо.

Они кружились в вальсе вместе с ветром и посеребренной листвой, вместе с шелестом травы и лунным светом, так что невозможно было выделить что-то одно.

Он обхватил ее тонкую талию, отрывая от земли, поднимая в воздух, и она почувствовала себя птицей, получившей крылья любви. Когда он осторожно опускал ее, то их лица оказались на близком расстоянии, а губы вот — вот должны встретиться, но…

Анжелика проснулась от настойчивого вибрирования рядом с ней и нажала на кнопку ответа на телефоне, готовясь высказать все тому, кто будил ее в столь ранее время, но достаточно было услышать до боли знакомый и уже ставший родной хрипловатый голос, чтоб Анжелика вскочила, как ошпаренная, прижимая трубку к уху:

— Мой ангел, доброе утро! Я очень сожалею, что ни вчера, ни позавчера нам не удалось встретиться из-за моей работы, но сегодня прекрасная погода, чтобы посетить Эйфелевую башню, как я и обещал. Через часок я за тобой заеду.

— Но… — Анжелика растеряно бросила взгляд на часы, показывающие восемь часов утра — Еще рано. Как я успею собраться?

— Я буду тебя ждать около дома, — словно не слышал ее француз. — И не думай мне отказывать. До встречи. Кстати, ты прекрасна в любой одежде.

Глупо улыбаясь, Анжелика зарылась головой в подушку, предвкушая очередное свидание с мужчиной. Да, они встречались уже на протяжении недели, но ей казалось, что они знают друг друга вечность.

Попав даже один раз, пусть ненадолго, в Париж — уже никогда не сможешь его забыть. Этот город навсегда останется где-то в самой глуби сердца. Его прямые проспекты и маленькие извилистые улочки становятся самыми родными и близкими местами в мире. Да, воистину, Париж — это обиталище вечной любви.

Но Анжелика никогда не забудет лишь его…

Он совсем другой: он не принуждал ее к близости, не заставлял целоваться, ему достаточно было держать ее за руку, показывая архитектурные сооружения Парижа, угощая традиционной выпечкой и рассказывая интересные истории из жизни.

Да, пусть с ней он был другим, более нежным и чутким, но отголоски его темперамента всегда давали о себе знать, особенно во взгляде его ярко-голубых глаз, когда ему кто-то звонил с работы. Они обсуждали все темы, кроме одной: его семья. Последнее было запретным, потому что, как поняла Анжелика, Жиральд не любил рассказывать о родителях.

Что же она к нему чувствует? Привязанность? Нет, это что-то большее. Трепетность и приятное волнение одновременно, а его глаза, покрытой тайной и загадкой, манят. Его последний поцелуй, такой нежный и осторожный, теперь всегда приходит в сознание девушки прекрасным воспоминанием. Все моменты, проведенные с ним, она, как и он, трепетно запоминала, вспоминая ночами, одиноко лежа в постели и смотря на звезды и луну.

После того поцелуя под дождем Жиральд ограничивался легким скольжением губ по ее щеке, и Анжелика ждала. Ждала, когда снова ощутит его власть над ней.

Но одно она знала точно: несмотря на то, что Моника, хоть и хранила в тайне встречи кузины, выступала против их отношений, утверждая, что они слишком разные. Он старше ее, имеющий свой круг знакомых и друзей, и она совершит ошибку, бросаясь в омут любви с головой, тем не мене в первый раз Анжелика не желала слушать советов кузины. Не то, чтобы она ослепла от новых чувств, просто впервые ей захотелось по-настоящему быть счастливой.

— Ты будешь моей девушкой?

Снова, он вновь задал этот вопрос, один и тот же из встречи в встречу. Он не меняет даже порядок слов, повторяя его из раза в раз.

Анжелика шумно выдохнула и недоуменно посмотрела на Жиральда, крепко державшего ее за руку на пути к Эйфелевой Башни. Прошло всего лишь два дня, а она оказывается безумно соскучилась по этим голубым глазам под очками, аромату одеколона и его собственному мужскому запаху, но сегодня он ей казался весьма встревоженным.

Один и тот же вопрос… Она не колебалась в ответе: быть его девушкой — значит добровольно признать, что она влюблена в него. А разве это не так? К чему создавать препятствия на ровном месте? Может, поэтому сейчас он взволнован в ожидании ее ответа?

Она не понимает, зачем он спрашивает, а он не говорит, но даже если бы сказал, это вряд ли было бы правдой, поэтому Анжелика молчит.

Жиральд одаривает ее слегка грустной улыбкой, поднимаясь по подъемнику на самую верхнюю площадку Эйфелевой Башни.

Повернувшись к нему лицом, она тепло улыбнулась и посмотрела в его обычно холодные глаза, которые теперь с нежностью смотрели на нее. Но в этот момент разум начал проясняться и Анжелика осознала, в какой щекотливой ситуации находится.

Но было уже все равно, ведь она только что для себя решила самый главный вопрос, мучающий ее с самого утра.

— Почему ты спрашиваешь об этом каждый раз?

— Потому что однажды ты можешь сказать «да». — Профессор нежно проводит подушечкой указательного пальца по ее скуле, — По крайней мере, я буду ждать этого дня, Анжелика.

— А если он наступил сегодня? — тихо прошептала Анжелика, краснея от смущения, а сердце привычно ускорило биение от его прикосновений — Когда соблазн так близко, трудно отказаться, профессор Ларош. Я… буду твоей девушкой.

— Мой милый ангел, — Его настроение заметно улучшилось: губы расплылись в довольной улыбке, а взгляд вновь стал лукавым, тем не менее Анжелика ощущала, что под маской радости его что-то тревожит, но пока не решалась спросить. А если это касается его семьи — тогда чудесный момент будет испорчен…

Жиральд обнял ее, вдыхая дивный аромат ее волос, крепко, будто боясь, что она — видение, которое исчезнет из его жизни, прижал девушку к себе, и Анжелика положила голову ему на грудь, слыша, как громко стучит его сердце.

К ее удивлению, не было толпы людей, стоящих в очереди, а на площадке их поджидал накрытый для завтрака стол и бутылка охлажденного шампанского. Наверное, это сон… Но не может быть правдой эта чудесная сказка: увидеть весь Париж зимой с мужчиной, завладевшим ее сердцем и мыслями, устраивающим для нее подобные сюрпризы.

Они продолжали стоять на одном месте — девушка, все так же глядя вниз, на раскинувшийся до самой линии горизонта великолепный снежный город, мужчина, стоя за ее спиной, прижимаясь к ней грудью и держа ладони на перилах с обеих сторон от ее.

Париж открылся им с новой, еще не виденной ранее, стороны. Как и сама Башня.

Теперь, касаясь ни один миллион раз перекрашенного железа руками, ощущая его старину и монументальность, еле различимый гул вибрации и шероховатость, Анжелика поняла, почему люди так стремятся увидеть Париж. От переживаемых эмоций, от раскинувшейся перед взором панорамы, просто захватывало дух. Ровно как и от ощущения горячего тела, прижавшегося к ее собственному и от возможности чувствовать биение такого родного и близкого сердца.

Они же наслаждались моментом, наслаждались потрясающим зрелищем и наслаждались возможностью разделить все захватившие их души эмоции с самым дорогим человеком.

— Весь Париж у твоих ног, — вдруг хрипловатым голосом прошептал на ее ухо Жиральд, отчего Анжелика слегка вздрогнула, но голову в его сторону не повернула, хотя она все же почувствовала, как сердце его забилось чуть быстрее.

— Мне достаточно всего одного парижанина в моих объятиях, — еще мгновение спустя так же тихо выдала Анжелика, развернувшись в обнимающих его руках, взглянув прямо в лазурные глаза.

— Я хочу, чтобы ты знала, что именно ты подарила мне то, что греет меня и сейчас, и я никогда этого не забуду, как то, что и не смогу жить без тебя, не смогу, не знаю, что со мной будет в будущем, но я никогда не смогу забыть вот этот день — пылко признался Жиральд, и она сама не осознавала, как ее глаза наполнились слезами любви, а на губах расцвела улыбка.

— Ты моя слабость. Ты не должна плакать, я не достоин твоих слез, — покачал головой Жиральд, обхватывая ее лицо руками, вытирая влажные дорожки. — Поверь, я не тот человек, по которому надо плакать.

— Достоин раз вызвал их, — упрямо прошептала Анжелика, поднимаясь от его слов на седьмое небо. Париж, ты велик, ты творишь чудеса — подумала про себя девушка, приподнимаясь на цыпочках и касаясь холодным носом его гладкого подбородка. Анжелика подняла голову и первая поцеловала его.

Жиральд провёл кончиком языка по полуоткрытым губам Анжелики. Она ответила ему тем же. Сначала касания их губ были почти невесомыми. Жиральд делал это нежно, будто целовал трепетные крылья бабочки. Постепенно его короткие поцелуи становились более напористыми и уверенными. В конце концов, их уста скрепились в жадном, сочном поцелуе. Это был тот самый неописуемый вкус поцелуя, известный только им двоим. Терпкий привкус мёда с примесью корицы, который потом ещё надолго остаётся на губах.

— Анжелика, — тяжело дыша, оторвался от нее Жиральд, потемневшими глазами всматриваясь в ее раскрасневшееся лицо, заправляя выбившиеся пряди волос за ушко. Девушка смущенно опустила взгляд, но потом робко взяла его за руку, переплетая их пальцы.

— Я сегодня ничего не ела. Может, позавтракаем? — выравнивая сбивчивое дыхание, сказала Анжелика, медленно подведя мужчину к столу и села на заранее отодвинутый стул. Жиральд последовал ее примеру.

На их столе пестрели французские деликатесы: ароматная фуа-гра, лягушачьи лапки украшенные мятой и дольками лимона, корзинка с горячими круассанами и другой выпечкой. Жиральд откупорил бутылку шампанского и разлил по двум бокалам, и Анжелика не сумела сдержать улыбки:

— Настоящий французский завтрак.

— Вообще-то, я предполагал устроить обед, но желание увидеть тебя оказалось сильнее, — проговорил Жиральд, от чего Анжелика вновь смутилась. Боже, похоже, она не привыкла слышать комплименты или из его уст они звучат иначе и имеют другое влияние на нее? — Ты когда-нибудь пробовала лягушачьи лапки?

— Нет, но знаю, что они на вкус, как куриное мясо.

— А что ты предпочитаешь из еды? — поинтересовался Жиральд, положив ей в тарелку маленькие порции каждого блюда.

— Шоколад. Обожаю шоколад, особенно конфет. Если у меня грустное настроение, то я всегда заедаю свои проблемы шоколадом. Помнишь, как в первую нашу встречу ты подарил мне плитку шоколада, — получив удовлетворительный кивок, Анжелика продолжила: — Я никогда прежде не видела мужчин — сладкоежек.

— Загадай желание, потому что я люблю шоколад и иногда даже назначаю пациентам после операций для восстановления сил. Как тебе вот это?

Только сейчас она обратила внимание на открытую коробку швейцарских шоколадных конфет, лежащую около нее. Какой все-таки он удивительный человек, если угадывает ее любое желание и исполняет капризы! Анжелика никогда не встречала подобных мужчин и сомневалась, что ей нужен еще один такой.

Жиральд неспешно взял одну конфетку и слегка надкусил ее, томно прикрыв глаза от наслаждения вкусом настоящего молочного шоколада.

— Мм…  это почти так же сладко, как твои поцелуи, дорогая, — с блаженной улыбкой выдохнул Жиральд и игриво приоткрыл один глаз. — Хочешь попробовать? Я тоже любитель баловаться сладким.

Анжелика неуверенно кивнула, зачарованно наблюдая за его действиями. Жиральд с улыбкой поднес конфету ко рту Анжелики, и та осторожно перехватила сладость, благодарно коснувшись губами еще не успевших ускользнуть от нее длинных тонких пальчиков.

— Действительно, сладко… — вспыхнула Анжелика, почувствовав, как внутри разлилось тепло, сменяющееся жаром, а бешеные стуки сердца гулом отдавались в ее ушах.

Жиральд взяла из коробки новую конфетку, обхватил ее губами и вплотную приблизился к губам Анжелики, передавая сладость возлюбленной. Та рискнула и приняла игру, нежно накрывая его губы со вкусом шоколада. Конфетка таяла во рту, придавая долгожданному поцелую еще более сладкий вкус.

Телефонный звонок прервал их, и Анжелика откинулась на спинке стула, прижимая ладонь к припухшим губам. Жиральд ответил на звонок:

— Слушаю. Ты… Сколько раз я предупреждал не звонить мне на этот номер. Дело?

Заметив, что девушка не отрывает от него взгляда, Жиральд выставил указательный палец, жестом прося подождать и быстро перешел на французский, которого Анжелика нехорошо понимала. Она смогла разобрать только слова «деньги, ночь, бумага». Наверное, у него возникли проблемы на работы, судя по тому, как его брови хмуро сошлись на переносице.

— Мы сегодня больше не встретимся? — спросила Анжелика, когда мужчина положил мобильный телефон в карман пиджака и удивленно взглянул на нее:

— Почему ты так решила?

— У тебя же появились дела.

— Ты знаешь французский?

— Нет, просто предположила, — ответила ему Анжелика, пригубив немного шампанского — Жиральд, а почему ты выбрал именно хирургию?

— Люди доверяют мне свои жизни. Я умею наблюдать, слушать и спасать, — заметил Жиральд — Я хирург: врач, который знает больного изнутри. Знаешь, что сказал один великий человек? — получив отрицательный кивок, Жиральд продолжил: — Выработать любовь к делу, к избранной специальности почти невозможно, как нельзя полюбить насильно человека. Первый раз я взял скальпель в семнадцать лет и не расстаюсь с ним до сих пор, хотя мне приходится иногда комбинировать врачебную деятельность с бизнесом.

— Моя мама хотела, чтобы я стала врачом, — задумчиво пробормотала Анжелика, потягивая шампанское. — Она считала, что из меня получится хороший диагност, но я пошла против ее желания. Наверное, тогда был первый раз, когда наши взгляды на жизнь не совпали.

— Но ты выбрала удивительную специальность, — мягко сказал Жиральд — И я не удивляюсь, потому что ты сама необычная. Флористика — это искусство видеть мир по-своему. Надеюсь, мне когда-нибудь удастся увидеть твои работы, сладкая фея.

— Если я сладкая фея, то ты… — Анжелика притворно сморщила нос — Ты — чудотворец! Ты спасаешь людям жизнь, совсем не заботясь о себе. Ты открываешь медицинские центры по всему миру, чтобы помогать людям. Ты настоящий чудотворец!

— Чудотворец? — словно пробуя это слово на вкус, повторил несколько раз Жиральд — А мне нравится. А вот это тебе.

Он протянул ей красный подарочный сверток, и когда их пальцы нечаянно соприкоснулись, то Анжелику будто ударило током, и она облизала вмиг пересохшие губы. Это не укрылось от внезапно потемневших глаз профессора, но он спокойно произнес:

— Сегодня вечером мы пойдем вместе в ночной клуб, и я хочу, чтобы ты надела это платье. Я его выбирал специально для тебя.

— Сам выбирал? — приподняла бровь Анжелика, собираясь развязать бант, но Жиральд накрыл ее пальцы своей ладонью, останавливая.

— Посмотришь дома. Это сюрприз. Анжелика, я не привык отдавать то, что умею делать, другим. Свои желания я исполняю сам.

Анжелика непонимающе уставилась на него. Откуда эти железные нотки в его голосе? И почему вдруг повеяло холодом от мужчины, который дарит ей столько тепла?

— Я не пойду в ночной клуб, — решительно заявила Анжелика, поднимаясь на ноги — Мне хватило прошедшего опыта хождения по подобным местам.

— В этот раз ты будешь со мной, — настойчиво отметил Жиральд, вставая и приближаясь к ней — Анжелика, я не принимаю отказов. Не возражай мне.

— Возможно, но следует научиться их воспринимать, — Она не понимала, откуда появилась эта дерзость, тем не менее воспоминания о ночных клубах оставались желать лучшего, к тому же ей казалось, что он не просил, а требовал. — Жиральд, мой ответ: нет.

— В чем твоя проблема? — нахмурился Жиральд — Я приглашаю тебя на свидание, но ты мне отказываешь непонятно из-за чего. Ты — моя девушка, и я хочу, чтобы сегодняшний вечер мы провели вдвоем. Какая разница где? Не понимаю. Чего ты придумываешь отговорки? Что не так?

— Все так, но в то же время никак, — покачала головой Анжелика. — Дело в моих желаниях. Я же согласилась с тобой гулять везде на протяжении всей этой недели, ты показывал мне те места, которые нравятся тебе, я ничего против не имею, я от всего получила безумное удовольствие, но в ночной клуб я не хочу идти. Мне там не нравится, и я не думала, что ты будешь принуждать меня. Мне жаль, что мои желания ничего не значат для тебя.

Глава восьмая

МОЯ ПРИНЦЕССА

Анжелика нехотя ковыряла вилкой в тарелке макароны в сырном соусе, но кусок ни шел ей в горло. Уже два дня прошло с их Жиральдом первой ссоры. Не то, чтобы она нее могла без него жить, но просто эти две ночи, как адская пытка. Стоило сомкнуть глаза — появлялся образ голубоглазого мужчины, а, когда она становилась около зеркала, то вспоминала их сладкие поцелуи.

Одна ее сторона говорила, что Жиральд действительно не тип ее мужчины: слишком решительный, слишком волевой, слишком сексуальный, подавляющий ее одним своим видом.

Другая сторона обвиняла в том, что она сама виновата: он захотел сделать ей приятное, повести в клуб, тем более Анжелика находилась бы в его компании. Разве она не чувствует себя в безопасности, когда он рядом? Конечно чувствует!

А аромат его одеколона дурманит голову, жар его тела поднимает в ней ответную волну. Что сделал с ней Жиральд Ларош за эти дни? Он сводит ее с ума… Своими сюрпризами, особенно их первый совместный завтрак прямо на Эйфелевой башни.

— Лика, эти знакомство, встречи и романтика до добра не доведут! Ты же умная девочка у меня, и ты должна понимать, у вас нет будущего, — Моника со звоном поставила стакан сока на стол, чем привлекла внимание посетителей, удивленно глянувших в сторону двух девушек. — Ты ведь ничего себе еще не придумала?

— Моника, перестань, — отмахнулась от нее кузина. — Не хочу ничего слышать! Я пытаюсь забыть.

— Боже, девочка, до чего ты себя довела? — ошарашенно пробормотала Моника — Ты понимаешь, что наделала? Ты влюбилась! Любовь — это не то, что заглушишь или забудешь… Черт, это серьезные вещи. Как ты могла?

Боже, как она полюбила его голубые глаза, от одного взгляда которых у нее по телу пробегали приятные мурашки. В его глазах хотелось утонуть. Они напоминали ей о безоблачном небе в теплый летний день, такие же теплые и согревающие, и такие любимые.

Почему они встретились, и их взгляды встретились? Почему зажглась искра в ее сердце, разгораясь с каждой минутой в пламя? Если бы она могла что-то изменить, но, увы, любовь — стрела, метко сразившая ее наповал. Даже больше: она уверилась, что какая-то красная нить судьбы соединила их.

— Не знаю, — откровенно призналась Анжелика, подавляя желание расплакаться — Он мне кажется родным и близким.

— За сколько встреч ты его узнала? За две, три, четыре? Как можно узнать друг друга просто встречаясь?

— Моника, я тебе уже говорила, — перебила ее Анжелика — Он совсем другой. Я не знаю, как объяснить то, что происходит между нами. Он ничего не требует взамен, даря мне столько тепла. Благодаря нему я увидела Париж с другой стороны.

— Ты говоришь, как типичная влюбленная дурнушка, — горестно вздохнула Моника — Он говорил тебе о любви? Лика, поверь, французские донжуаны плетут тонкие нити соблазны. Я вижу, ты оказалась, к моему великому сожалению, в его сетях.

— Перестань, пожалуйста, — тихо прошептала Анжелика, осознавая, что в чем-то Моника права. Он уверял, что не может без нее, но можно ли назвать это любовью?

— Для завоевания любви слов не надо. Если душа хочет, то и несказанные слова будут услышаны.

Мужской голос раздался в уютном маленьком кафе, как гром среди ясного неба, и обе девушки резко подняли голову и посмотрели на высокого черноволосого мужчину в сером деловом костюме, который не сводил голубых глаз с лица Анжелики, а его губы расплылись в печальной улыбке.

— Добрый день, — поздоровался Жиральд, коротко кивнув Монике, и протянул ладонь Анжелике, но девушка уставилась в свою тарелку, делая вид, что не замечает его. Ложь. Каждая клеточка ее тела отреагировала на его присутствие. Как бы то не было удивительно, однако Анжелика с самого утра предчувствовала, что сегодня обязательно его увидит. Безумно, но честно. В глубине души она ждала этой встречи, ведь за эти два дня он ни разу не позвонил ей.

Ладони потели, сердце отбивало бешеный ритм, а глаза предательски начинали слезиться. Моника, поняв состояние кузины, напустила на себя строгий вид:

— Месье Ларош, вам не идет совершать такие поступки. Вы — взрослый и состоявшийся мужчина, поэтому прекратите дурачить Лику. Она еще очень наивная и не знает, какая жизнь на самом деле, и я не уверена, что с вами она узнает хорошие стороны.

— Не всегда то, что видишь бывает правдой, — обратился к ней Жиральд. — Ссоры с Анжеликой не препятствия в наших отношениях. Наоборот, они закаляют их.

Как красиво он произносит ее имя… Сколько смысла в каждом его слове. Смысл, который поймут только двое.

— Хорошо, тем не менее… — начала Моника, но мужчина прервал женщину:

— Я пришел за Анжеликой. Мне нужно с ней поговорить.

— Лика не пойдет с вами, — покачала головой кузина, от чего Анжелика подняла на нее удивленные глаза. Почему Моника принимает за нее важные решения, касающиеся ее жизни? Разве она не догадывается, как мучила неизвестность Анжелику целых два дня? В ней боролось столько чувств, а желание вновь встретиться с Жиральдом буквально сжирало ее изнутри.

— Анжелика, ты уделишь мне несколько минут? — проникновенно спросил ее Жиральд, и девушка сглотнула подступивший к горлу ком.

— Нет, она больше не будет идти у вас на поводу, — ответила за нее Моника — Оставьте ее в покое иначе…

— Не угрожайте мне, — мрачно предупредил ее Жиральд — Даже в мыслях не допускайте бросать угрозы в мой адрес.

— Моника, в конце концов, я достаточно взрослая, чтобы сама решать, что мне делать, — встала из-за стола Анжелика и последовала за мужчиной, не замечая, как подозрительно смотрит на них Моника, набирая чей-то номер.

Как только они вышли из кафе, Анжелика опомниться не успела, как оказалась прижатой к дверце знакомой машины сильным мужским телом. Горячее дыхание обжигало ее щеку, и она неуверенно отвернула голову, чем воспользовался мужчина, покрывая тонкую шею девушки горячими поцелуями. Анжелика положила ладони на широкие плечи, чувствуя сквозь теплый материал пальто напряженность его мускулов.

— Не надо, Жиральд, пожалуйста — уворачивалась от его поцелуев девушка — Ну, что ты делаешь? Отпусти меня! Я не хочу…

— Не хочешь — что? — требовательно спросил Жиральд, отстраняясь от нее и обводя взглядом ее лицо, останавливаясь на пухлых губах — Как ты не поймешь, что пришло твое время? Настало пора любви.

— Жиральд, как ты не поймешь, что мы совсем разные, — горько признала Анжелика — Ты делаешь так, как считаешь нужным, не обращая внимание на то, чего хочу я. Ты… слишком сильный и властный.

— А какой мужчина нужен тебе, Анжелика? — хрипло рассмеялся Жиральд — Ты пока еще сама не догадываешься, какая скрыта в тебе натура. Ты, как дикая страстная кошка, которая может подчиняться только одному хозяину и не распускать коготки.

— Твоя цель — подчинить меня, как рабыню и укротить, как строптивую кобылку? — поморщилась от внезапного сильного ледяного порыва ветра Анжелика, и мужчина отреагировал незамедлительно: сгреб ее в охапку, открыл дверь машины и посадил ее внутрь, не обращая внимание на сопротивления.

— Моя цель — любить тебя, черт возьми, — не выдержал и сорвался на крик Жиральд — Почему ты все усложняешь? Все же было хорошо. Мы отлично проводили время, но одна лишь моя просьба перевернула наш хрупкий мир: ты бросила мой подарок и убежала, даже не дав возможности мне договорить.

— Ты не просил, а требовал, — неприятно заметила Анжелика — Это большая разница. Мне кажется, что мы…

Он впился в ее губы долгожданным поцелуем. Но это был не тот нежный поцелуй, которым он часто одаривал Анжелику. Это был поцелуй полный страсти, огня, желания, которые переполняли мужчину. И все эти чувства он вложил в свой пламенный поцелуй.

Языки сплелись в бешеном страстном танце, сердце, подскочив в район горла, оглушающе ухало, в висках пульсировало. Анжелика зарылась пальцами в густые темные волосы, притягивая его голову ближе, задыхаясь в собственных чувствах, но не сдавалась, а продолжала отвечать ему, углубляя поцелуй настолько, что через несколько минут они тяжело дышали, иногда прерывисто кашляя.

Жиральд достал из бардачка очки и надел их, прежде чем повернуться к пылающей от нарастающего возбуждения девушки:

— Ты передумала, надеюсь?

— Ты нашел очень интересный способ убеждения, — выдохнула Анжелика, откинувшись на кожаную спинку кресла — Жиральд, не принуждай меня делать то, что я не хочу, пожалуйста. С самого детства это делает меня… уязвимой. Мама запрещала мне общаться с отцом, угрожая тем, что откажется от меня или покончит жизнь самоубийством, и я вынуждена была подчиняться из-за страха потерять любимого человека. Не поступай со мной также.

Вместо ответа Жиральд залез в карман пиджака и вытащил бархатную бордовую коробочку, открыл ее. Там лежал золотой медальон в форме сердца. Точнее, это была половинка сердечка, на которой было выбито ее имя — «Анжелика», усыпанное бриллиантами. Жиральд демонстративно развернул его и показал вторую надпись- «Сладкая Фея». Затем он наклонился над ней, его дыхание обжигало, заставляя судорожно вздыхать. Ее кожа горела, когда он прикасался пальцами к ее шее и застегивал медальон.

— Нравится? — поинтересовался Жиральд, проводя подушечкой пальцев по гладкому холодному металлу, спуская вниз и задерживая руку на ее тяжело вздымающейся из — под шерстяного свитера груди. У Анжелики перехватило дыхание от неожиданного столь интимного прикосновения, и Жиральд убрал руку.

— Очень, — кивнула она — Спасибо большое. Но это же такой дорогой подарок.

— Не говори глупостей, — пробормотал Жиральд, заводя мотор машины — Для тебя мне ничего не жалко.

— Ты не звонил мне эти два дня. Почему? — вспомнила Анжелика, притворно от обиды надув губы — Я думала, ты забыл меня.

— Анжелика, — серьезно посмотрел на нее Жиральд — Эти два дня я размышлял над тем, какое место тебе удалось занять в моей жизни за этот короткий период. Я осознал, что мне важно твое присутствие, как и ты сама.

— Мне понравился твой подарок, но больше всего твои слова, — тихо прошептала Анжелика, положив голову ему на плечо, закрыв глаза, и получила легкий поцелуй в висок.

Думала ли она, что прилетев в Париж, встретит при случайных обстоятельствах мужчину, который полностью завладеет ее мыслями? Любовь приходит неожиданно, забирая в сладкий плен, лишая малейшего сопротивления. Единственное, чему Анжелика готова была подчиниться полностью и безоговорочно — это только любви. Первая любовь настигла ее в другой стране, и Анжелика благодарна была матери, согласившейся отпустить ее во Францию.

— Анжелика, ты спишь? — приглушенно спросил Жиральд, лавируя между машинами в автомобильном потоке и с интересом поглядывая на посапывающую девушку на его плечо.

Она что-то промурлыкала в ответ и потерлась кончиком носа об его руку, и Жиральд довольно улыбнулся:

— Я хотел спросить тебя, как ты смотришь на прогулку по реке Сене?

Анжелика подняла голову, принимая вертикальное положение и радостно захлопала в ладоши. Казалось, что если он сейчас предложит пойти с ним на край света, то она покорно согласится, лишь бы видеть улыбку на его губах.

— А куда мы приехали? — поинтересовалась Анжелика, когда «мерседес» плавно затормозил около старинного здания, выложенного мрамором, обвитого искусственными цветами. Возле главного входа стояли каменные изваяния женщин, а с крыше свисала табличка с названием: «Голубой Лотос».

— Это мой любимый ресторан, — ответил Жиральд, отстегивая ремень безопасности, прежде чем взять с заднего сиденья знакомый красный сверток и положить ей на колени — Я не настаиваю, Анжелика, но мне действительно хочется увидеть тебя в этом платье.

— Хорошо, — улыбнулась Анжелика, потянувшись и запечатлела невинный поцелуй на его щеке — Жиральд, спасибо за подарки. Ты столько делаешь для меня. Для чего?

— Просто, делая тебе приятно, я… становлюсь счастливее, — признался он — Ты заставляешь меня совершать поступки, которые я никогда раньше не делал, Анжелика, — усмехнулся Жиральд, — Что ты делаешь со мной? Какими чарами ты околдовываешь меня?

Анжелика опустила взгляд, словно была виновна. Тонкими пальчиками она провела по его шее и дотронулась до губ. Жиральд поднял её лицо за подбородок, заглядывая в медовые глаза, наслаждаясь доверием и трепетом, видневшихся в них.

— Ты наденешь это платье прямо сейчас, в дамской комнате, — неожиданно прошептал ей в ухо Жиральд, и Анжелика, покраснев, покачала головой:

— Нет, месье Ларош, боритесь со своими демонами и имейте терпение. Ожидание всегда приносит сладкие плоды.

Выругавшись про себя, Жиральд вышел из машины, открыл дверцу, выпуская Анжелику, пытающуюся сдержать улыбку. Да, похоже, до нее никто не осмеливался идти против него. Однако Анжелика надеялась доказать ему, что она не похожа на других: у нее есть свои мнения, желания, и он должен уважать их, если по-настоящему симпатизирует ей. Возможно, капелька сопротивления не позволит ей окончательно потерять голову от любви.

Жиральд на французском продиктовал молодому светловолосому официанту заказ, повернулся к Анжелике и взял ее за руку. Она смотрела на их переплетенные пальцы и смущенно улыбалась.

— Что ты заказал? — спросила она, и мужчина нежно заправил выбившейся локон ей за ушко.

— Мое любимое блюдо. Тебе понравится, если ты любишь морепродукты?

Анжелика кивнула:

— Иногда мне кажется, что некоторые наши вкусы совпадают.

— Мне было очень плохо, Анжелика. Два дня я жил во мраке, без солнца. В вечной ночи.

— Жиральд, я… — растеряно отозвалась Анжелика, ошарашенная подобным признанием. Может ли быть, что он лжет? Нет, в его глазах светились неподдельная нежность и тайная печаль. Это правда. Ему одиноко без нее.

— Ты обещала, что никогда не уйдешь от меня, а сама из-за какого-то недоразумения — и сразу убежала.

— Когда это я обещала тебе, что не уйду? — лукаво бросила Анжелика, прикусив губу от следующих его слов, наполненных грустью.

— Во сне. Анжелика, это была самая приятная вещь, какую я слышал в жизни. Я так обрадовался. Твое признание заставило меня расслабиться.

Появился официант с блюдом устриц на колотом льду. Он поставил блюдо на стол и быстро удалился.

— Ты ела когда-нибудь устрицы? — вкрадчиво спросил Жиральд, на что девушка дала отрицательный ответ, слегка боязливо разглядывая раковины.

— Нет, от одного вида становится не по себе. — сказала она еле дыша.

— Ты веришь мне? — с улыбкой сказал Жиральд, взяв с блюда устрицу и аккуратно выжал на нее сок лимона.

— Верю, Жиральд, — шепотом сказала она. — Если бы не верила, то не была с тобой сейчас тут.

— Тогда попробуй, — сказал француз и поднес устрицу к ее рту. Она раскрыла неуверенно рот, и он осторожно, положил раковину на ее нижнюю губу, прежде проведя по ней большим пальцем — Медленно запрокинь голову, — пробормотал Жиральд, она выполнила его приказ, и устрица скользнула в ее горло. На ее лице написано полное блаженство. Ее глаза расширились и стали темнее, чем были. Воздух вокруг них наэлектризовался и ей кажется, что его можно потрогать. Какое-то горячее желание взорвалось в ней, и девушка испуганно закрыла рот.

Остановись, Анжелика, не думай пока об этом — мысленно отдернула себя Анжелика, наблюдая, как мужчина ловко съедает устрицу, запивая шампанским.

Глава девятая

ХОЧУ ЛЮБИТЬ

Вечернее платье, подаренное Жиральдом, пришлось ей впору. Золотистая ткань ниспадала складками до пола, прикрывала острый носок изящных серебристых босоножек на высоком каблуке, обтягивая тонкую талию, а глубокое декольте привлекало внимание к полной груди.

Анжелика бесшумно приблизилась к мужчине, стоявшему к ней спиной, разговаривая с кем-то по телефону на повышенных тонах на английском:

— Если не можешь договориться, тогда устрани проблему. Для чего мне создаешь дополнительные неприятности? Алекс, я не желаю больше слушать об этом. Не сейчас.

Анжелика замерла, когда мужчина резко развернулся, ощутив чужое присутствие. Яхта медленно плыла, мерно покачиваясь, представляя великолепный вид на реку Сена. Под камнями мостов текла ровно вода. Высоко в темнеющем небе летела стая птиц. На правом берегу находился всемирно известный Лувр с комплексом художественных музеев, куда Жиральд повел ее на второй день, посвященный достопримечательностям.

— Ты давно стоишь здесь? — как-то странно откашлялся Жиральд, и когда Анжелика покачала головой, то судорожно вздохнул, обошел ее, обнял за талию и прижал спиной к своей груди, зарываясь в шелковые волосы носом.

— Как красиво, — широко улыбнулась Анжелика, чувствуя, как внутри зарождается пламенное желание. Она так крепко прижата к сильному телу, что ощущала каждый твердый мускул. Аромат его одеколона подливал масла в огонь, и Анжелике казалось, что она теряет последние остатки разума в этих горячих объятиях.

— Но не красивей тебя, Анжелика, — выдохнул ей в ухо Жиральд, откинув распущенные волосы в сторону и нежно целуя ее в шею, от чего Анжелика глубоко задышала и поежилась — Тебе холодно, мой ангел?

— Немного, — честно призналась Анжелика, обхватывая плечи руками. Конечно, стоять в середине января без теплой одежды, в одном шифоном платье — не лучшая ее идея, однако в его руках она таяла, как воск.

— Пошли в каюту, — мягко подтолкнул ее Жиральд в сторону лестницы, ведущей к каютам арендованной яхты, но Анжелика лишь приподнялась на цыпочки, обвивая его шею и приближаясь и… рассмеялась:

— Это не сказка? Просто мне кажется, что я принцесса из сказки, в которой каждое мое желание исполняется.

Жиральд начал нежно целовать ее шею, опускаясь ниже, к ключицам, и ее сердце забилось быстрее, а внизу живота поднялась огненная волна.

Анжелика казалось перестала дышать от волнения. Его губы скользили по лицу девушки, целуя то глаза, то щечки. Когда же он добрался до ее чуть приоткрытого рта, Анжелика прикрыла глаза и не стала сопротивляться. Жиральд скользнул языком ей в рот и стал нежно ласкать ее язычок. Такой поцелуй распалил ее ощущения, он был таким чувственным и страстным, что у нее перехватило дыхание и задрожало все внутри. Жиральд гладил Анжелику одной рукой по спине, а вторую ладонь запустил в ее волосы на затылке. Поцелуй все продолжался и продолжался. Никто из двоих не в силах был его прекратить.

То, что происходило дальше, не подлежит описанию: Жиральд отступил назад и лег на палубу, потянув Анжелику на себя так, что она упала на него, не прерывая поцелуй, их языки переплетались, а потом снова пускались исследовать рот друг друга. Анжелика лежала на мужчине прямо в одежде, а его руки сомкнулись на ее спине, крепко прижимая.

Девушка застонала, когда мужчина, оставив ее опухшие губы, прикусил мочку ее уха. Она невольно сжала пальцами воротник его рубашки, стараясь сдержать рвущийся стон.

— Ты такая чувственная, — хрипло засмеялся мужчина — Реагируешь на каждое мое прикосновение, Анжелика.

Жиральд запустил руку под платье девушки и сжал в ладони ее грудь. Он почувствовал ладонью набухший от возбуждения розовый бутон. Каждое прикосновение к этой женщине дарило ему такую непонятную радость и восторг. Ведь Жиральд почти ничего не делал, он просто ласкал ее, даже не проникая в нее. Почему же это было так чудесно и сладко?

Анжелика сходила с ума от этой безумной пытки. Анжелика вновь застонала от того, что мужчина опустил руки на ее бедра, слегка сжав их. Его прикосновения и поцелуи дарили непередаваемое наслаждения. Она хотела его до безумия, и было совершенно неважно, чем ей это грозит.

Ее пальцы машинально взметнулись вверх, расстегивая мелкие пуговицы на рубашке, покрывая открывающиеся участки кожи поцелуями, но сильная рука перехватила ее запястье.

— Что случилось? — Анжелика не понимала, отчего он вдруг переменился. В жарких прикосновениях растворились все сомнения и страхи, она была готова идти за ним куда угодно, а он…

— Я не хочу, чтобы это случилось здесь. — в голосе мужчины слышалась легкая грусть и непоколебимая уверенность в своей правоте. — Я закрыл глаза и увидел нас совсем в другом месте. Я хочу, чтобы для тебя наша первая ночь была самой счастливой.

— Но…  так и есть! Я счастлива!

— Мой ангел… — улыбнулся Жиральд, перебирая ее волосы. — Я не о том говорю. Я тоже очень счастлив. С тобой я становлюсь героем, хотя с другими — монстр. Мне не хочется выпускать тебя из своих объятий, но..

— Что — но? — воспользовавшись секундной паузой, Анжелика освободилась из цепкого захвата, поднимаясь на ноги и отряхивая невидимую пыль с платья. Предательские слезы жгли ее глаза — Я недостаточно хороша для тебя? Или еще маленькая? Скажи, Жиральд.

— Возраст — это просто цифра. Что значат эти тринадцать лет между нами, когда ты со мной? Разве это имеет значение? — философски заметил Жиральд, вставая и подходя к ней, но девушка отвернулась от него, скрестив руки на груди — Боже, брось, Анжелика. Ты ведь не такая, как другие девушки. К чему ты дуешься из-за каждой ерунды?

— А какая я? — не выдержала и посмотрела на него девушка. Голубые глаза, полные потайных желаний, страсти и чего-то еще, чему Анжелика не могла дать название, встретились с ее вмиг опечалившимися медовыми — Ты… отвергаешь меня. Ты не хочешь меня, потому что считаешь меня ребенком и…

Он не дал ей договорить, впившись в ее губы страстным поцелуем, изливая разгоревшееся возбуждение, обхватывая ее стан и поднимая в воздух, и девушке пришлось обнять его за шею, чтобы не упасть. Их словно закружило в вихре эмоций.

— Я хочу тебя, Анжелика, — оторвавшись от нее, хрипло проговорил Жиральд, схватив ее за плечи — Хочу тебя до безумия. Твой аромат, твой вкус сводят меня с ума. Ты изменила меня. Из — за тебя я изменился, но ты не заслужила того, чтобы я брал тебя, как похотливый зверь, в зимний вечер на холодной палубе. И еще… Тебе холодно?

Анжелика дрожала то ли от ледяных порывов ветра, пронизывающих ее тело сквозь легкую ткань, то ли от его вожделенного взгляда. Боже, что с ней творится? Если бы вчера ей сказали, что она чуть ли не умолять будет заняться с ней любовью, будучи не брака, то Анжелика посчитала этого человека сумасшедшим. Увы, сейчас ситуация сложилась именно такая: Жиральд Ларош возбудил в ней то, что она сама не ожидала найти в себе. Греховное желание вкусить запретный плод и сполна насладиться им.

Профессор обнял ее за талию, прижал к себе и повел в сторону каюты, не давай ей возможности возразить, и Анжелика послушалась его, осознавая, что воспаление легких или простуда испортят ее планы. ИХ планы.

— Тебе нужно согреться, — заключил Жиральд, усадив ее в кожаное кресло. Каютой оказалось помещение достаточно больших размеров, обставленная дорогой мебелью. Весь интерьер был выполнен в красном бархате с золотой оправой. Роскошь, что уж говорить.

— Я не пью, — слабо возразила Анжелика, когда мужчина протянул ей хрустальный стакан с бренди.

— Это не для удовольствия, а здоровья, — кратко пояснил Жиральд, вложив стакан в руки Анжелики. Горечь бренди обожгло ее горло, заставив закашлять, но голубые глаза, пытливо смотревшие на нее, давали понять, что ей стоит послушаться их обладателя и допить согревающий напиток до конца, тем более только сейчас до нее дошло, что она озябла.

— Жиральд, — позвала Анжелика, привлекая его внимание: полулежа на диване, с пустым стаканом в руке, горящими от возбуждения и опьянения глазами, припухшие от поцелуев розовые губы приоткрылись, обнажая белоснежные зубы, а каштановые волосы растрепались — Жиральд, сядь со мной.

Мужчина усмехнулся и присоединился к ней, отняв стакан и отложив его в сторону. Девушка качнулась и облокотилась на него, положив голову ему на плечо. Лишь с ним она была в безопасности, лишь в его власти чувствовала себя настоящей женщиной, во истину желанной и слабой.

— Ты согрелась? — заботливо спросил он, перебирая ее шелковистые пряди.

— Угу. Жиральд, мне кажется, что я снова пьянею, — честно раскрылась ему Анжелика — Голова немного кружится, в теле истома, но мне с тобой тепло.

— Мадемуазель не боится, что я снова воспользуюсь ее положением? — насмешливо поддел ее мужчина, пробежав пальцами по округлому бедру, прикрытому золотистой тканью.

Анжелика затаила дыхание:

— Верю. Я тебе просто верю. А ты мне веришь?

Повисло напряженное молчание. Жиральд не вымолвил ни слова, в упор глядя в одну точку, обдумывая ее вопрос.

Жиральд нежно проводил рукой по ее щекам, наслаждаясь бархатистой кожей. Только сейчас он понял, что каждая клеточка этого тела принадлежит ему. Он ведь мог сделать с ней все, что угодно, но она продолжала его любить. Жиральд верил в это. Это придавало ему уверенности и, может, даже власти. Именно власти над любимым человеком. Он любил, когда ему подчинялись. Только не она. Непокорная и строптивая Анжелика.

— Да, я верю тебе, Анжелика, — наконец заговорил Жиральд — Твои слова и объятия исцелили меня от внутренних демонов.

— Ты говоришь, что изменился, — подняла голову Анжелика и прямо взглянула в голубые глаза, ища ответы на свои вопросы: — Как ты изменился? Каким ты был до встречи со мной? Жиральд, мне надо знать. Это важно не только для меня, но и для будущего наших отношений.

— Я на самом деле не такой хороший, каким кажусь, — искренне проговорил Жиральд — Как у каждого человека, у меня есть прошлое. Я видел многое, Анжелика. Кровь, страдания, боль, смерть. Я вырывал людей из лап смерти, даря им право на жизнь. Во мне две стороны. Два огня. Анжелика, без тебя моя жизнь была лишена тех красок, которые ты принесла в нее. С первой нашей встречи я понял, что нас связывает какая-то нить. Судьба сама свела нас во второй раз, хотя мы не искали встреч. Ты делаешь меня лучше, позволяя наслаждаться каждой секундой моей жизни.

— Жиральд, — предательская слезинка скользнула по ее щеке, и профессор мгновенно вытер ее, прижав указательный палец к ее губам, не давая продолжить.

— Прошу, не плачь. Ты не должна плакать из-за меня. Запомни, чтобы не произошло, никогда не плачь из-за меня — я этого не достоин. Обещай, что никогда не заплачешь из-за меня! А лучше всего, если эти прекрасные глаза всегда будут полны радости, — вполголоса произнес Жиральд.

— Тогда не оставляй меня никогда, Жиральд, — шмыгнула носом Анжелика, прижавшись к его груди, слыша, как тяжело бьется его сердце под ее ладонью — Ты даришь мне радость.

— Во мне борются два существа, Анжелика, и ты должна понимать, что если победит демон, то я не буду больше прежним, — предупредил ее Жиральд, отстранив ее от себя, чтобы серьезно вглядеться в ее лицо — Ты пьяна? Может, ты не осознаешь происходящего? Анжелика, я могу быть ужасным и бесчеловечным.

— Жиральд, я осознаю, что тебя тревожит, но… — ласково взъерошила его волосы Анжелика — Не забывай, что бы не случилось, ты навсегда поселился в моем сердце. Мой чудотворец! Жиральд, ты спасаешь людям жизнь, ты даешь им шансы, ты берешь такую большую ответственность и не подводишь их. Разве ты можешь быть бесчеловечным? Посмотри, — она обвела руками каюту, — Ты наполнил мою жизнь романтикой, исполняешь мои заветные мечты, даришь столько ласки и нежности. Разве ты можешь быть ужасным, Жиральд?

Вместо ответа Жиральд встал, взял диск со стола, вставил его в проигрыватель и, подойдя к Анжелике, протянул ей ладонь:

— Можно пригласить вас на танец, мадемуазель?

Анжелика, ощущая легкое головокружение, все-таки кивнула, сжав его пальцы, и они зашагали в центр каюты. Раздалась ненавязчивая проникновенная мелодия, а через секунду хриплый французский женский голос тянул романс о любви. Жиральд положил руку на ее талию, притянув ближе, а Анжелика — на его плечо. Под такт музыки их тела двигались по комнате, а сердца забились в унисон. Они еще не знают, что их любовь пройдет много испытаний, но она выдержит и станет вечной.

Музыка давно стихла, однако они продолжали находиться в объятиях друг друга, наслаждаясь теплом их тел. Внезапно Жиральд поднял ее на руки ловко и легко, будто она перышко. Анжелика откинула голову и… рассмеялась. Каждая клеточка в ней кричала о безумной радости и восторге. Быть в его сильных руках — истинное наслаждение. Получать его горячие поцелуи — неземное удовольствие.

Она любит его!!!Отрицать больше и не надо! Она навеки подарила ему сердце, отдала душу в его сладкий плен.

Жиральд осторожно опустился со своей ношей на диван, сажая девушку к себе на колени. Анжелика не удержалась от соблазна и чмокнула ямочку на его подбородке, лучезарно улыбнувшись.

— Спасибо, что ты рядом, Анжелика, — скользнул губами по ее виску Жиральд — Как долго ты будешь со мной?

— Вечно, — пролепетала девушка, пряча покрасневшее лицо у него на груди — Жиральд, я оставлю тебя лишь в тот день, когда мое сердце перестанет биться.

— Анжелика, какая же ты еще глупая, — тихо произнес мужчина — Тебе нравится одна моя сторона, заботливого и нежного, а как же другая? Что делать с ней?

— Жиральд, о чем ты? — забеспокоилась Анжелика, поерзав на его коленях, принимая удобное положение, чтобы смотреть в его глубокие глаза — Бренди пила я, а пьян ты. Про какую сторону ты говоришь?

— Про ту, что… — начал Жиральд, но телефонный звонок прервал его, и мужчина неохотно ответил на звонок. Из его короткого разговора на английском языке Анжелика разобрала, что его вызывают в медицинский центр, так как возникли осложнения, и пациент в тяжелом состоянии нуждается в срочной операции:

— Профессор Ларош, приезжайте скорее. Давление падает, и мы поддерживаем его жизнь на аппаратах. Месье Франко уже прибыл и готов ассистировать. Остались только вы и ваш анестезиолог.

Писклявый женский голос взволнованно тараторил в трубку, и Жиральд виновато взглянул на Анжелику. Девушка понимающе кивнула, сходя с его колен. Закончив разговор, Жиральд подошел к поправляющей платье Анжелики и пробормотал:

— Иногда меня вызывают посреди ночи. Мне жаль, что так получилось.

— Жиральд, все было чудесно. Ты что? — удивилась Анжелика — Поторопись, ведь человеку действительно плохо, и он нуждается в твоей помощи больше, чем я в твоем внимании.

Жиральд обвел ее взглядом, словно видел впервые, и обнял:

— Я довезу тебя до дома. Знаешь, ты первая, кто поняла меня и не упрекаешь.

— За что мне тебя упрекать? Ты спасаешь людям жизнь, и ты заслуживаешь только похвал, профессор Ларош.

Анжелика вытирала мокрые волосы полотенцем, как неожиданно раздался телефонный звонок. Но кто может звонить в одиннадцать часов ночи? С мамой она говорила два часа назад, а ассистент Жиральда сообщил ей, что профессор Ларош в данный момент на операции. Потом Анжелика просматривала ради любопытства информацию о Жиральде Лароше в интернете, и сердце ее замирало от каждой статьи: блестящий торакальный хирург, который не только оперирует, но и держит под контролем несколько центров для легочных больных, создатель благотворительного фонда для туберкулезников. Его имя известно далеко за пределами Франции, и кто бы мог подумать, что с этим мужчиной она встречается каждый день.

А вдруг это он звонит?

От этой мысли Анжелика радостно улыбнулась, отвечая на звонок:

— Алло.

В ответ молчание. Гробовое молчание. Анжелика неуверенно сбросила вызов, но через минуту он снова повторился.

— Говорите.

Молчание и чье-то дыхание. Тихое, но неспокойное. Анжелика проглотила подступивший к горлу ком. Что за дурацкие шутки? Почему они молчат?

— Это не смешно, — хмуро бросила человеку на второй линии Анжелика — Кто вы? Для чего звоните, если молчите?

Пошли гудки. Анжелика легла на кровать, потушив свет. Рядом с ней, на соседней кровати, посапывала Моника, которая во сне ни на что не реагировала, а спала, как убитая. Нехорошее предчувствие охватило Анжелику, но девушка попыталась отбросить волнение.

Ей не удалось, ибо с промежутком в каждые три минуты со скрытого номера раздавались одинаковые звонки. Тихое дыхание. Несмотря на то, что Анжелика находилась в спальне не одна, ей стало вдруг страшно. Звонки непрерывно продолжались, пока она не выключила телефон и не сунула его под подушку.

Анжелика лежала в сгущавшейся тьме и напряженно всматривалась в нее, боясь закрыть глаза хоть на минуту. Она наваливалась приближавшимися кошмарами, подступала совсем близко, вползая в сердце необъяснимым страхом. Да что это с ней? Откуда возник этот беспочвенный страх?

За окном поблескивала луна, а вдали будто отражался темный силуэт мужчины, сменявшийся какими-то движениями рук и длинных пальцев. Не выдержав странных игр теней, Анжелика прикрыла глаза. Хотя бы уснуть… Надо набраться смелости и провалиться в царство Морфея — как молитву читала про себя Анжелика.

Глава десятая

АНГЕЛ В ТЕНИ

Анжелика задумчиво крутила в руках мобильный телефон, опасаясь включить его. После короткого утреннего разговора с матерью анонимные звонки продолжали преследовать Анжелику, от чего ей с каждой секундой становилось не по себе.

— Все пройдет без осложнений. Расположение инородного тела позволяет провести операцию малоинвазивным способом, не вскрывая грудную клетку, а изъять его с левой стороны, сделав симметричный надрез и…

Бархатный голос Жиральда, рассказывающий пожилому облысевшему мужчине ход операции, вывел Анжелику из задумчивости. Она сидела в кабинете Жиральда Лароша, в дальнем углу, наблюдая за тем, как он работает. Диагноз — отек левого легкого после удаления опухоли. Как поняла Анжелика, то старик не обратился сразу к профессионалу, воспользовавшись предложенной медицинской страховкой.

Анжелика с неприкрытым восхищением посмотрела на Жиральда. В его голубых глазах под очками видны непривычные решительность и серьезность, а губы поджаты. Он жестикулировал рукой, рисуя в воздухе непонятные очертания. Анжелика готова была вечность слушать его медицинские речи, а пациент кивал после каждого слова профессора.

Анжелика мельком взглянула на время. Половина пятого вечера.

Ого, она находится в больнице уже больше четырех часов — пронеслось в ее голове. После завтра Анжелика отправилась прямо к Жиральду на работу, собираясь сделать ему сюрприз, но он проводил операцию, поэтому ей пришлось идти в комнату ожидания, терпеливо дожидаясь, когда профессор Ларош освободится. И он появился…  В зеленой хирургической форме с маской на лице, пальцем поманив ее к себе в кабинет, ничего не сказав. В его взгляде читались холодность и отрешенность, и Анжелика догадывалась, что, наверное, это выражение лица сохраняется у него на протяжении многих лет после каждой проведенной операции, где он вырывает очередного больного из лап смерти.

Они только зашли в его кабинет, как на пороге возник следующий пациент, с которым Жиральд уже два часа обсуждал проблему и искал решение. К ее удивлению, Анжелике совсем не было скучно, даже интересно.

— Тогда договорились: операцию я назначу завтра в четыре часа, — поднимаясь на ноги, оповестил твердым голосом его профессор Ларош. — Что вам нужно взять с собой, что можно, вы спросите у моего ассистента, месье Лиона. Он ответственен по этим вопросам. Насчет оплаты подойдите в бухгалтерию.

— Спасибо, профессор, — затараторил старичок, пожимая своей дрожащей рукой сильную ладонь мужчины. — Мне говорили, что к вам очень трудно попасть и надо занять очередь. Теперь я убедился, что не зря ждал эту встречу два месяца. Все будет хорошо?

— Естественно, — утвердительно кивнул Жиральд — Ваш случай считается не очень сложным, тем более эта врачебная ошибка, которую можно исправить, поэтому расслабьтесь и настройте себя морально на завтрашний день. Операция — это большой стресс для организма, поэтому вам надо подготовить себя. Как хирург, я обещаю, что все будет хорошо.

Когда за стариком закрылась дверь, то Жиральд снял очки, устало потер переносицу и повернулся к Анжелике, сидящей в угле и молча наблюдавшей за ним. Каштановые волосы заплетены в длинную косу. Черный свитер обтягивал ее тонкую талию, а светлые джинсы подчеркивали стройность ног. Она выглядела такой невинной и очаровательной, что у него защемило сердце.

— Ты, наверное, устала слушать все это? — понимающе спросил Жиральд, и девушка отрицательно покачала головой, вставая и идя к нему в раскрытые объятия. Волнение, охватившее ее со вчерашнего дня, постепенно спадало в его присутствии.

— Наоборот, — возразила она — Жиральд, ты проводишь операции только в своем основном центре, в Париже, да?

— Нет, конечно. У меня отличная профессиональная команда хирургов, состоящая из пятидесяти натренированных ребят, но если возникают трудности или тяжелые случаи, то безусловно я беру дело в свои руки.

— Просто я никак не могу понять, как ты добился всего этого в столь молодом возрасте?.

— Любовь к профессии, Анжелика. Основоположник этого центра был мой отец, я же просто усовершенствовал его новейшими технологиями и профессионалами; пока все складывается гладко, поэтому я и несколько моих друзей — хирургов решили открывать совместные центры для лечения легочных больных по всей Европе под брендом «Святой Патрик».

— Но главный среди них ты же? — лукаво поинтересовалась Анжелика, хитро подмигнув.

Жиральд нагнулся и чмокнул ее в кончик носа:

— Это наш совместный труд, но ты права, руководитель центра «Святой Патрик» — это я, а остальные филиалы юридически принадлежат мне, тем не менее труд общий… Кстати, ангел мой, ты меня заставила сегодня поволноваться.

— Я? — недоуменно переспросила девушка — Почему?

— Я звонил тебе сегодня несколько раз, но ты не брала трубку, — мягко упрекнул ее Жиральд, и приподнятое настроение Анжелики улетучилось в считанные секунды. Воспоминания о маньяке, постоянно звонившим ей, окончательно испортили веселый настрой. Она не знала, сказать ему или нет, однако Жиральд сам взял ее телефон в руки и включил его, не сводя с нее удивленного взгляда.

— Твой телефон выключен, поэтому я и не мог дозвониться, — заметил с непониманием Жиральд, вручая ей телефон. — Посмотри, сколько пропущенных звонков от меня, Анжелика.

И в этот момент мобильный аппарат завибрировал, от чего Анжелика вздрогнула всем телом. Нет, она не была трусихой, но настойчивое внимание маньяка действительно пугали ее и ничего смешного она в них не находила.

— Анжелика, ты в порядке? — забеспокоился Жиральд, заметив, как все краски сошли с лица девушки, а в медовых глазах застыла растерянность. Он выхватил телефон из ее онемевших пальцев и ответил на звонок:

— Алло.

Анжелика резко подняла голову, услышав как на другой линии хриплый прокуренный мужской голос быстро заговорил с Жиральдом на его родном языке. По мере того, как заходили желваки на скулах мужчины, а челюсть сжалась, то Анжелика открыла рот, чтобы узнать, кто это, но закрыла, когда Жиральд коротко и отрывисто ответил, прежде чем сбросить вызов.

— Кто это был? — До Анжелики не доходило, почему Жиральд разозлился настолько, что голубые глаза налились кровью, а грудь стала тяжело вздыматься. Она неуверенно коснулась пальцами рукава его халата — Кто звонил?

— Никто, — холодно отрезал Жиральд, схватив со стола очки, положил их в карман — Ошиблись номером.

— Но Жиральд он что-то говорил тебе и… — начала Анжелика и отшатнулась от испуга, когда Жиральд гневно уставился на нее, сжав кулаки, будто она — его враг:

— Ошибка, Анжелика. Забудь об этом и перестань развивать эту тему.

— Жиральд, его звонки преследовали меня, и я… — снова попыталась вставить слово Анжелика и… вскрикнула от боли, так как мужчина подскочил к ней, грубо схватив за запястье. Она не ожидала, что он в злости становится похожим на зверя.

— Анжелика, — прорычал Жиральд — Он больше тебе не позвонит. Он перепутал номера, я ему объяснил.

Предательские слезы наполнили ее глаза, и Жиральд, осознав, что причиняет ей боль, выпустил ее. Девушка отвернулась от него, сложив руки на груди. Она не должна плакать… Он предупреждал ее о том, что у него есть вторая сторона. Неужели он имел в виду его поведение, когда злится? Анжелика готова бороться с его взрывным характером, научить контролировать эмоции, если Жиральд согласен помогать ей. А желает ли она на самом деле принимать его таким?

Мысленно Анжелика вернулась в тот момент, когда Жиральд доверчиво поведал ей о том, как положительно влияет на его жизнь ее присутствие, как меняется он благодаря ней… Согласна ли она терпеть его выходки? Разум говорил, что ей следует принять верное решение не в ущерб себе, а сердце просило не забывать сколько романтических моментов он создавал ради нее.

— Анжелика, посмотри на меня, — обратился к ней Жиральд, положив ладонь ей на плечо, поворачивая к нему. Анжелика опустила глаза, чтобы он не заметил слез в них, однако Жиральд пальцем приподнял ее лицо за подбородок — Ты обиделась на меня? Анжелика, мне… жаль, пожалуйста, прости меня. Я не сдержался. Я не спал всю ночь, весь в напряжении и сорвался на тебе.

Она молчала. Что ей ответить? Из — за него она плачет и смеется одновременно; радуется и обижается, хотя что поделать? Он ведь завладел всеми ее мыслями, похитил сердце. Придется ей научиться любить вторую сторону Жиральда Лароша и стараться изменить этого мужчину в лучшую сторону.

— Анжелика, куда ты идешь? — воскликнул Жиральд, когда девушка подхватила пальто и направилась в сторону двери. Мужчина среагировал мгновенно, схватив ее за руку, притягивая к себе. Не грубо, как минуту назад, а нежно, но настойчиво — Ангелы не должны сердиться.

— Я не ангел, а человек, у которого есть чувства, — перебила его она — Ты говоришь, я изменила тебя… А мне кажется, что ты пытаешься поменять меня, сделав угодной для себя, Жиральд.

— Нет, Анжелика, я сожалею, что не сдержался сегодня, но я ни в коем образе не хочу, чтобы ты стала похожей на меня. Никогда! Ты другая… Ты намного лучше меня, и я по-хорошему должен отпустить тебя, но я не могу. Может, я тоже стану другим, если ты будешь со мной, Анжелика? У меня есть шанс? Последний шанс?

— Не бывает последнего шанса. Есть второй шанс, Жиральд, — исправила его Анжелика, внимательно изучая бурю эмоций в голубых глазах — Я нужна тебе?

— Что ты говоришь, глупая? — сокрушился Жиральд — Нужна ли ты мне? Ты необходима мне. Как воздух. Как жизнь. Если не будет тебя, то какой смысл в этой жизни и в моем существовании?

— Не делай мне больно, Жиральд, — тихо прошептала Анжелика, обнимая его, прижимаясь к нему всем телом — Не разрушай мои мечты и надежды, прошу.

— Я разделю с тобой твою боль, Анжелика, но никогда не оставляй меня — выдохнул Жиральд, притронувшись губами к вене на ее шеи.

— Закрепим наш договор поцелуем? — кокетливо подмигнула Анжелика, поднимаясь на цыпочках, обвивая мужскую шею.

Его не надо уговаривать дважды. Жиральд пылко прильнул к ее губам, сомкнув сильные руки у нее на талии. Затем он провел языком по краю ее губ, и она открыла их, пропуская его. Поцелуй стал глубже, требовательнее. Жар охватил их. Жиральд зарычал от удовольствия. Обхватив ее ягодицы, Жиральд приподнял ее и усадил на стол, не останавливаясь ни на секунду. Анжелика никогда не испытывала таких ощущений. Огненное желание разлилось по ее крови.

Она прильнула к нему всем телом, облизнув его язык своим языком. Из груди вырвался стон. Это был самый горячий, самый страстный, самый чувственный поцелуй среди всех, которыми одаривал ее Жиральд.

Его пальцы пробрались под свитер, от прохладного прикосновения к разгоряченной коже Анжелика вздрогнула, и у нее застучала кровь в висках. Он пробежал по плоскому животу девушки, погладив полную грудь под кружевным бюсгалтером, прежде чем сжать ее в руке. Анжелика застонала, вцепившись в его широкие плечи, откинувшись назад, позволяя Жиральду любые вольности с ее телом. Мужчина потянул за край свитера, намереваясь освободить ее от верхней одежды, как удивленный возглас прервал их:

— Оh mon dieu! Professeur Laroche, pardonnez-moi!

Жиральд отстранился от Анжелики, повернувшись к рыжеволосой медсестре с подносом в руках. Она опустила голову, но Анжелика успела заметить ненавистный взгляд, брошенный в ее сторону. Девушка слезла со стола, поправляя одежду и краснея от стыда. Какой кошмар! Она не совладала со своими чувствами и едва не отдалась ему прямо здесь, в его кабинете на столе, куда приходят люди за помощью. Какой позор! Что теперь о ней подумают? Посчитают, наверняка, распутной женщиной…

Жгучий стыд охватил Анжелику так, что ей захотелось провалиться сквозь землю, дабы не находиться больше в том месте, где еще минуту назад раздавались ее страстные стоны.

— Que diable! Ne t'a pas appris à frapper? — выругался Жиральд, опомнившись, что Анжелика не понимает французского, поспешно перешел на английский: — Почему ты не постучала?

— Профессор, вы сами мне сказали, что после того, как все пациенты уйдут, я должна принести вам чай, — напомнила ему растерянная девушка — Мои руки были заняты, и я… Простите, я не думала, что вы… не одни. Еще я принесла вам график расписания, ведь сегодня ваше ночное дежурство.

Анжелике поморщилась. Желание поскорее убежать росло с каждым предложением рыжей женщиной, и Анжелика протянула руку, чтобы взять сумку. То ли она медсестра не увидела ее руку, то ли она сама нечаянно зацепила поднос, однако уже через секунду Анжелика вскрикнула от боли, прижимая ошпаренную кипятком ладонь к груди. На глаза навернулись непрошеные слезы.

— Простите, — невнятно пробормотала рыжая, собирая осколки, но в ее зеленых глазах, хитро сузивших и устремившихся на Анжелику, не было ни капельки раскаяния.

— Пошла вон, — сорвался на крик Жиральд, и медсестра, никогда не сталкивающая за долгие годы работы с агрессивной яростью со стороны вежливого, пусть и серьезного профессора Лароша, быстро ретировалась.

По щеке Анжелики покатилась слеза. Жиральд естественно заметил это, потому что в одной рукой держал обоженную ладонь Анжелики, а вторую положил ей на щеку и стер слезинку большим пальцем. Он неотрывно смотрел в ее глаза, казалось, что в этот момент он забыл как дышать, а сердце пропустило удар.

— Мой ангел, придется немного потерпеть, — с нескрываемым волнением предупредил ее Жиральд, подведя к умывальнику, включив покрутив краны и засунув ее пострадавшую руку под струи холодной воды. Анжелика прикусила губ, чтобы не закричать от боли. Жиральд понимающе взглянул на нее: в его голубых глазах отражалась ее немая боль, и Анжелика осознала, что он ощущает, когда ей плохо.

Пальцы у него были сухими и чуть прохладными, отчего месту ожога уже стало гораздо легче, когда же мазь обожгла своим холодом, он бережно размазал ее, стараясь не причинять лишней боли. Он аккуратно перевязывал руку девушки, практически не затягивая бинт, дабы он не давил на ожог, продолжая смотреть в ее глаза. Завязав бинт, Жиральд коснулся губами ее запястье:

— Очень больно? — заботливо поинтересовался Жиральд.

— От твоих прикосновений любая боль уходит, — прошептала Анжелика, приблизившись к мужчине, приоткрыв губы в ожидание поцелуя, но мужчину ухмыльнулся и щелкнул ее по носику:

— Анжелика, у меня сейчас два пациента по графику, а ночью — дежурство, поэтому позволь провести его в трезвом состоянии.

— А что я делаю? — облизнула пересохшие губы девушка, с удовольствием наблюдая, как темнеют голубые глаза:

— Анжелика, ты искушаешь меня. Достаточно? Такой ответ удовлетворит тебя?

— Вполне — смущенно улыбнулась Анжелика, покидая его кабинет, закрывая за собой дверь, не слыша, как тяжело вздыхает мужчина, сев в кресло.

Глава одиннадцатая

ОН — МОЯ СУДЬБА

Тихий и сумрачный вечер. Возле обрыва, густо засыпанного белоснежным снегом, припаркован черный джип, на капоте которого сидела девушка, восторженно глядя вдаль, а мужчина, стоявший рядом, обнимал ее за плечи, любуясь ее восхищенными медовыми глазами и слегка приоткрытым розовым ротиком.

Огни ночного города блестели подобно тысячам звёзд на тёмном небосводе. Пёстрые вывески привлекали внимание не только водителей, но и обычных прохожих. Но наблюдать с высокой точки эту красоту была не просто прекрасно, а волшебно.

— Прекрасно! — воскликнула Анжелика, взглянув на мужчину, и покраснела от понимания того, что его совсем не интересует ночной вид — Жиральд, почему ты на меня так смотришь?

— Мне нужно больше, Анжелика, — откровенно признался Жиральд, и девушка опасливо покосилась на него — Просто дай мне знать, когда ты будешь готова, я же буду терпеливо ждать того момента, когда ты придешь в мои объятия.

Анжелика боялась близости. И она хотела ему принадлежать — с самой первой встречи, неосознанно, но необратимо.

— Анжелика, я не принуждаю тебя, это в первую очередь твое желание, — наклонился Жиральд и выдохнул ей в ухо будоражащие кровь слова.

Теплые руки нежно обняли ее за талию, прижимая к сильному телу, и Анжелика не знала, какое решение ей принять. С одной стороны, ей хотелось принадлежать ему не только душой, но и телом, а с другой — ее пугала неизвестность. А что будет дальше? Не потеряет ли он к ней интерес, если получит вожделенную награду за устроенные романтические встречи?

— Мы встречаемся уже больше двух недель и… — начал Жиральд, но девушка прервала его, откинув голову назад, чтобы встретиться с ним взглядом. Зря. Темное желание, таящееся в нем, передалось Анжелике, и девушка выдавила:

— Девятнадцать дней с того момента, когда я впервые встретила тебя, Жиральд.

— Помню, — кивнул мужчина, не удержавшись, поцеловал ее в лоб — Я буду помнить о том дне всю жизнь. Однажды ангел спустился с небес, чтобы никогда больше туда не возвращаться, а остаться со мной.

— На двадцатый день, — пообещала Анжелика, проглотив слюну, пересиливая саму собой. Она верит ему, желает быть с ним, так почему же эти сомнения грызут душу? Серьезный шаг подразумевает большую ответственность. Разве она не сделала его, когда позволила Жиральду ласкать ее тело?

— Что? — не понял Жиральд, обойдя машину так, что теперь он возвышался над ней, в черном пальто, в деловом костюме такого же цвета, с распущенным галстуком и без очков, действуя на нее своей магнетической привлекательностью — Что ты сказала?

В его голосе скользили нотки волнения, недоверия и надежды, и у Анжелики участилось сердцебиение. Мозг подавал ей сигналы, прося отказать, остановиться, но внутри все кричало о том, что готово принять Жиральда Лароша.

— Я желаю принадлежать тебе всегда, — прерывисто произнесла Анжелика — Жиральд, завтра. Могут ли наши тела, как наши сердца, слиться завтра? Ведь завтра будет двадцать дней с момента нашей первой встречи. Возможно, это не символическая дата, но…

Договорить Анжелика не успела, потому что с радостным восклицанием Жиральд обхватил ее талию, поднимая в воздух. Колебания оставили ее, когда она прочитала истинную радость и счастье в любимых глазах.

Оказывается, ему так мало надо для счастья — пронеслось у нее в голове, прежде чем девушка заливисто рассмеялась, так как мужчина закружил ее.

— Что это за безумие, Анжелика? Настоящее безумие! — подхватил ее смех Жиральд — Твое согласие дало мне второе дыхание. Если ты вдруг подумаешь, что я делал все это специально ради этого, тогда… не нужно, Анжелика. Мне не нужно твое тело в качестве благодарности.

— Жиральд, ты поселился в моем сердце, и я уверена, что предложи мне ты это неделю ранее, я бы не согласилась, но теперь я сама хочу, чтобы мы стали одним целым, — ласково переубедила его Анжелика, погладив по гладкой щеке.

Когда он с ней, она улыбается, дышит, живет и чувствует тепло. Его любовь согревает Лику, потому что он — ее защитник. Разве может она не верить в искренность его чувств? Конечно же нет! Анжелика верила ему и прекрасно осознавала, что впервые в жизни идет против своих принципов.

— Анжелика, ты… — Остальное Жиральд выразил в трепетном, тем не менее чувственном поцелуи, вкладывая в него долгожданную радость и безграничную нежность, продолжая держать ее в своих объятиях, болтающую ногами. Анжелика запустила пальцы в его мягкие волосы, наслаждаясь получаемым удовольствием, как внезапно оглушительный выстрел раздался около них. Звон разбитого стекла.

И вот она лежит, прижатая к земле сильным телом Жиральда, до конца не понимая, что случилось. Только его горячее и сбивчивое дыхание, раздающееся прямо возле ее уха. Что это был за звук?

Жиральд осторожно поднялся на ноги, оглядываясь по сторонам, а затем протянул ладонь Анжелике, помогая вставать. При виде многочисленных пулевых отверстий в лобовом стекле, Анжелика испуганно прикрыла рот рукой, сдерживая крик.

— Что… что было? — с запинкой спросила Анжелика — Стрельба?

Молчание тянулось слишком долго и мучительно. Она боязливо покосилась на него. Жиральд хладнокровно изучал повреждения машины, не обращая внимание на ее вопросы. Что творится у этого мужчины внутри? Ее рука притронулась к его плечу, он чуть вздрогнул.

— Анжелика, стреляли в меня, — эти несколько слов перевернули весь ее мир. Ее сердце упало вниз, а в груди разлился страшный испуг. Всё внутри Анжелики сжималось от страха за Жиральда, она не может потерять его, не может лишиться мужчины, которого полюбила.

Анжелика открыла рот, чтобы спросить мужчину, почему и за что его собираются убить, но вместо этого глаза закрылись, головокружение становилось невыносим, дышать невозможно, после чего ее засола темнота. Сознание вернулось к ней только тогда, когда она почувствовала на щеке что-то холодное: пальцы Жиральда коснулись ее щеки.

— Мой ангел, тебе нехорошо? — произнес бархатный и низкий голос.

Она увидела склоненное побледневшее лицо Жиральда с бешено испуганными голубыми глазами. Он перенес ее в машину, уложив на откинутое переднее сиденье, сев на корточки перед ней.

Когда взгляд Анжелики упал на разбитое стекло, то ком подкатил к горлу, и девушка попыталась встать, однако сильные руки, легшие ей на плечи, удержали ее.

— Ты меня напугала, — серьезно обратился к ней Жиральд — Я думал, что тебя зацепили.

— Боже, Жиральд! — покачала головой Анжелика — Ты рассуждаешь так, будто ничего не произошло. В тебя… в нас стреляли, они могли убить нас.

— Не нас, Анжелика, — сурово оборвал ее мужчина, вскочив на ноги — А меня… Не надо приписывать себя. В их планах не было убивать, а запугать.

То, с каким безразличием и холодностью оповестил ее Жиральд, словно речь шла о плохой погоде, Анжелика ошарашено уставилась на него. Жиральд… Неужели он настолько жесток, что сегодняшнее опасное событие совсем не разволновало его? Его жизнь висит на волоске, а он рассуждает без эмоций, будто стреляли в машину незнакомого ему человека. Анжелика удивлялась тому, как ему хватает сил реагировать спокойно.

Сама Анжелика тряслась от страха за его жизнь. Не свою, а именно его жизнь, при том что вообще ничего до нее не доходило.

— Ты знаешь их, Жиральд. — то ли спросила, то ли утверждала Анжелика, принимая вертикальное положение, хотя голова до сих пор казалась тяжелой.

— Какая разница? — резко бросил Жиральд, обойдя машину и сев за руль, прежде чем повернуться к ней. Его лицо превратилось в маску без единых чувств — Тебя это не касается.

Как возможно такое, что в одном человеке живут две личности?

Жиральд, которого она безумно любит, ласковый и заботливый. Родной.

Жиральд, которого она не знает, нагоняющий на нее страх своим бесчувственным видом, безжалостностью, а иногда дикой яростью. Чужой.

Но в данный момент автомобиль ведет незнакомец, пугающий чуждостью и отрешенностью, сосредоточенный на дороге. Создавалось впечатление, что он забыл про девушку на переднем сиденье, полностью погрузившись в вождение. Ледяной ветер ворвался в салон, неприятно пахнув Анжелику по лицу, но холод, исходивший от Жиральда, не сравнялся с ним.

— Останови машину, пожалуйста, — попросила Анжелика, не вынося повисшей тишины.

Мужчина наградил ее беглым взглядом, продолжая свое занятие.

— Жиральд, останови машину, — более требовательно сказала Анжелика — Я хочу выйти.

— Почему? — нервно повел левым плечом Жиральд, чем поразил девушку. Действительно ли он воспринимает ситуацию, как обыденность? Или он притворяется?

— Потому что мне трудно находиться с тобой, когда ты далек от меня, — признала Анжелика, опустив голову, не видя, как яростно сверкнул глазами Жиральд, затормозив неожиданно, и Анжелика ударилась об панель грудью, тихо вскрикнув. В голубых глазах не было ничего доброго, они были темные от злости, кулаки крепко сжимались, издавая иногда хруст. Каждая клеточка его лица была напряжена. Он стал похожим на зверя, готового расправиться со своей жертвой.

— Я не нравлюсь тебе таким. Но если ты влюбилась в меня, ты должна любить во мне все, — гневно взирал на нее Жиральд, от чего Анжелика недоверчиво подняла глаза, ловя каждое его предложение — Я борюсь с самим собой, желая измениться. А ради кого? Ради девушки, которая готова сбежать лишь от того, что испугалась?

— Да, я испугалась, — не выдержала Анжелика — А как ты думал? Моя жизнь — это не роман, где главного героя убивают, но перелистав несколько страниц назад, ты снова воскресаешь его. Жиральд, это жизнь! Мне было страшно не столько за себя, сколько за тебя.

— Это профессиональные неприятности, — наконец выговорил Жиральд — Как хирург, я кому-то перешел дорогу. Возможно, кто-то недоволен моей деятельностью, завидует успеху или я указал на ошибки других врачей, Анжелика. Вариантов много.

На мгновение ей показалось, что каждая его фраза пропитана фальшивостью, и он нагло врет ей, однако Жиральд продолжал сохранять невозмутимость.

— Тебе стоит обратиться в полицию, — вымолвила Анжелика, бессмысленно рисуя невидимые узоры пальцем на ручки дверцы — Но ты должен пересмотреть свое поведение и перестать строить стены между нами. В противном случае, я не вижу смысла в наших отношениях.

— Даже так, — горько усмехнулся Жиральд, и Анжелика поняла, какую боль ему причинила. Язык — это самый опасный враг на свете, но вылетевшее слово вернуть невозможно. Она попыталась объясниться, однако мужчина поднял руку в знак молчания — Расставание? Ты так легко об этом заговорила, показывая мне, что наши отношения не значат для тебя ничего. Тебе все равно, что будет со мной после, ведь главное — ты избавишься наконец от меня.

— Жиральд, ты же прекрасно знаешь, что это неправда! — от отчаяния девушка повысила голос — Я просто хочу знать о тебе то, что ты скрываешь. Ты ведь знаешь обо мне все, причем я сама тебе рассказала о семье, увлечениях, да обо всем.

— Любить значит не только получать, но и отдавать, — он казалось не слышит ее, сжимая руль до побеления костяшек — Я надеялся, что ты другая. Я был уверен, что мы сами построим свой мир, но я не догадывался, что один выстрел разрушит его.

— Дело не в выстреле, Жиральд, — перебила она мужчину, пытаясь дотронуться до его руки, чего Жиральд ей не дал, отмахнувшись от нее, как от назойливой мухи — Не поступай со мной так, Жиральд.

— Это ты поступаешь с нами так, Анжелика, — раздражение в его тоне сменился на бесконечную усталость и печаль — Почему ты торопишь события? Научись ждать, и ты получишь все, что тебя интересует. Анжелика, ты права, жизнь — не роман, но она и не сахарные цветы, которые ты лепишь. В ней есть и горечь, и сладость, хотя первого побольше. Ты должна покинуть сказочное царство и научиться бороться с трудностями.

— Как мне оставить выдуманное царство, если после встречи с тобой я оказалась в сказке? — почти не слышно пробормотала Анжелика — Если бы ты вел себя по-другому, то я и относилась ко всему иначе. Жиральд, дело в тебе, а не во мне. Ты меня притягиваешь, потом отталкиваешь непонятными тайнами. За что? Убеждаешь в том, что я нужна, как воздух, но твое равнодушие перекрывает мне кислород.

— Я не был равнодушен к тебе и никогда не буду, потому что я люблю тебя, Анжелика, — его настроение переменилось, и теперь он кричал. Однако кричал то, что Анжелика ждала все время за их знакомство. Совершать романтические поступки — одно, а открыто признаваться в своих чувствах — другое. Анжелика не знала, плакать или смеяться. Вот он исполнил самую заветную ее мечту, так куда делось ее признание?

— Анжелика, не молчи, — обхватив ее лицо руками, заставляя заглянуть в его горящие глаза, проговорил Жиральд, теряя надежду — Я люблю тебя. Очень сильно люблю, что болит сердце. Я люблю тебя больше, чем свою жизнь, понимаешь? Мысль, что ты оставишь меня, хуже смерти, Анжелика. Я думаю о тебе, когда дышу. Почему ты молчишь? Дай мне просто знать и…

— Жиральд, открой, пожалуйста дверь, — уперто отчеканила Анжелика, хотя сердце ее уже заныло от желания раскрыться Жиральду. Нет, ей надо обдумать тщательно, какое будущее приготовила ей судьба. Нельзя принимать поспешные решения, если даже они идут от сердца. Так всегда говорила ее мать.

— Анжелика, — с болью отозвался Жиральд, разблокировав дверь, позволяя девушке выскользнуть из машины. Она шла по дороге, грустная, задумчивая, обхватив себя руками, а черный простреленный джип медленно следовал за ней. Анжелики заметила, что Жиральд провожает ее, тем не менее сил возражать уже не осталось. Слишком много потрясений за один день…, точнее ночь.

Анжелика расстегнула несколько пуговиц на пальто, чтобы коснуться пальцами золотого медальона на груди. Он дарил ей подарок, не догадываясь, что взамен забирает навсегда ее сердце. Неужели Жиральд сомневается в ее любви? Конечно, она ведь сама дала повод, затронув тему разрыва, не предугадывая бурную реакцию Жиральда. Хотя, нет, она виновата: Жиральд столько раз напоминал ей, как она дорога ему, как боится потерять ее, а выходит, что она играет его любовью.

Как жестоко Анжелика обходится с ним. Она несправедлива, впервые в жизни подобное озарение снизошло на нее. Неприятности приходят и уходят, но справится с ними в одиночку тяжело, и она обязана помочь Жиральду преодолеть их.

А если Жиральд уже неверно истолковал ее речь? Если посчитал, что она боится за свою жизнь и бросает его в трудную минуту? И она потеряет его из-за глупости…

Анжелика остановилась у двери и обернулась, дабы убедиться, что он рядом. Машина плавно затормозила около ее дома; Жиральд, опустивший голову на руль, внимательно наблюдал за ней потухшими глазами, будто ему подписали смертный приговор.

Ее губы расплылись в слабой улыбке, дающий ему надежду, и Жиральд, встрепенувшись, ответил ей тем же, помахав рукой до того, как уехать.

Анжелика прислонилась к двери и закрыла глаза. Она знала ответ. Знала, что завтра будет. Пусть будущее останется скрытым, однако Анжелика не будет рисковать завтрашним днем. Ей он нужен любым, и может со временем, не сразу, Жиральд поделиться с ней тем, что его тревожит. Просто следует подождать.

Глава двенадцатая

ТРИ СЛОВА

Огромная кровать, застеленная белоснежными шелковыми простынями и усыпанная лепестками роз, столик с двумя бокалами и шампанским в ведерке с кусочками льда. Надпись, выложенная посреди комнаты в форме сердце горящими ароматическими свечами: «Я Люблю Тебя».

Анжелика застыла на пороге, открыв рот от неожиданного сюрприза. Когда Жиральд вечером заехал за ней на новом легковом черном мерседесе, Анжелика не догадывалась о каком подарке рассказывал ей Жиральд, увлеченная изучением его привлекательного лица, сильных рук, спасших сотни жизней. Время тянулось сегодня особенно долго, а Жиральд позвонил ей всего раз, сообщив во сколько ей быть готовой. Никто не мог понять, даже Моника, почему Анжелика светится от счастья, меняя одежду, подбирая такую, чтобы поразить Жиральда. К ее удивлению, Моника неохотно согласилась одолжить ей своей черное платье почти до колен, без бретелек, обтягивающий корсетом ее полную грудь, прежде прочитав Анжелике нотацию о том, как неправильно она себя ведет, полностью доверяя мужчине и теряя голову от него. Но ей было все равно: что бы не говорила ей Моника, уверенность в Жиральде непоколебима.

— Сегодня ты прекрасна, — выдохнул ей в ухо Жиральд, обнимая за талию, и девушка развернулась в кольце его рук, смущенно улыбаясь, глядя в сверкающие голубые глаза.

— Тебе кто-нибудь говорил, как идут тебе очки? — прошептала Анжелика, погладив его по щеке — Но без очков тебе гораздо лучше.

Жиральд поймал ее за запястье, поднеся к губам:

— Ты — первая и последняя в моей жизни, от которой я хочу слышать такие слова, но также и другие, идущие прямо отсюда.

После чего Жиральд приложил руку к ее груди, где отчаянно билось сердце в скованном от волнения и разливающегося возбуждения тела. В спальне с приглушенном светом ей стало невыносимо жарко. От атмосферы. От его опасной близости.

— Я… хочу пить, — неловко пробормотала Анжелика, облизнув внезапно пересохшие губы. Жиральд кивнул, отошел от нее, дав возможность девушке судорожно вздохнуть, открыл бутылку шампанского и разлил по бокалам, протянув ей один. Анжелика пригубила немного напитка:

— А почему ты не пьешь?

Только сейчас Анжелика заметила, что мужчина хромает на левую ногу и машинально схватила его за рукав, опасаясь, что он может оступиться. Мужчина удивленно взглянул на нее, но Анжелика озабоченно затараторила:

— Жиральд, тебе нехорошо? Что с твоей ногой? Боже… Это из-за вчерашнего случая? Тебя ранили?

Француз резко изменился в лице, отцепляя ее тонкие пальчики от себя, и Анжелика испугалась, что он вновь оттолкнет ее, однако Жиральд сжал ее руку:

— Нет, это давняя травма. Сегодня я забыл принять обезболивающее.

— Давняя? — Она прежде не обращала внимание на ходьбу мужчины, постоянно, честно, любуясь его лицом — А… когда это случилось? Имею в виду, в детстве? Если это секрет, то…

— Восемь лет назад, — мрачно ответил Жиральд — У меня больное бедро, которое ноет порой, поэтому я принимаю таблетки каждый день, чтобы временные боли не перешли в постоянные. Они блокируют запирательный нерв, уменьшая болезненность. А сегодня у меня вылетело из головы принять их.

— Это опасно? — со страхом задала ему вопрос Анжелика — Где твое обезболивающее?

— Анжелика, все в порядке, — успокоил ее Жиральд, проведя рукой по ее распущенным волосам — Физическую боль приглушают медикаменты, но для душевной еще не изобрели лекарство. Анжелика, скажи мне только одну вещь: что ты чувствуешь ко мне? Влюбленность или любовь?

— Если бы я все время думала о себе, то эта влюбленность, но мои мысли только о тебе. Если бы я ставила свои интересы превыше, то эта влюбленность, но я хочу заботиться о тебе, Жиральд, и помогать тебе решить твои проблемы. За влюбленностью следует любовь. Ты вчера сказал, что любить — это не только брать, но и отдавать, так вот, Жиральд, я отдаю тебе свое сердце, — на одном дыхании выговорилась Анжелика, исподлобья смотря на него.

Мужчина расплылся в счастливой улыбке. Его губы мягко, но настойчиво ласкали ее рот. Профессор провел языком по ее губам, заставляя их приоткрыться и проник между ними. Осторожно, словно боясь, что она отстраниться, руки Жиральда легли ей на бедра, приподнимая платье, сжимая обнаженную кожу.

Но отказ не входил сегодня вечером в ее планы. Она хочет этого. Она хочет его. Ее собственный язык движется навстречу его языку, сплетаясь с ним, поглаживая самым кончиком. Девушка застонала. Дыхание Жиральда сталоо частым и прерывистым. Он оторвался от нее:

— Анжелика, скажи, что любишь меня. Скажи!

— А разве это не очевидно? — севшим голосом бросила Анжелика, но через секунду уже держала ладошками его лицо, произнося по слогам зазубренное за несколько дней выражение на французском языке. — Я. Люблю. Тебя.

Жиральд прижал ее к себе, и Анжелика блаженно вдохнула аромат дорогого мужского одеколона. Он медленно гладил ее тело, будто впервые изучая, от чего сотни мурашек пробежались по ее коже.

Его рука остановилась на застежке от платья. Анжелика плотно сжала зубы, смотря на него широко распахнутыми глазами.

Его пальцы потянули за застежку на платье, оголяя спину девушки. Взгляд скользил вслед за рукой, а на губах застыла улыбка. Оно упало в ноги девушки, и от прикосновения легкой ткани к своим ногам она вздрогнула. Анжелика предстала перед ним в одном красном кружевном белье с черными челками, натянутыми чуть выше колен.

— Раздень меня, Анжелика, — дотронулся указательным пальцем до ее приоткрытых губ Жиральд, скользнув внутрь обольстительного ротика — Давай же, Анжелика, коснись меня.

— Я… не могу, — вспыхнула Анжелика, пытаясь отвернуться, но мужчина не позволил, мягко сжав ее плечи. Подняв голову и столкнувшись с расстроенным взглядом, Анжелика неуверенно распустила узелок его шелкового золотистого галстука, скинула пиджак и принялась расстегивать пуговицы на его рубашке.

Его грудь и кубики пресса на животе были покрыты темными волосиками, что придавало ему вид опасного и хищного зверя, влекущего Анжелику. Девушка робко коснулась его твердого живота, но отдернула ладонь, будто обожглась.

— Не бойся, мой ангел, — прохрипел Жиральд, беря девушку за руку и водя ею по своей груди, от чего Анжелика превратилась в напряженную струну. Правильно ли она поступает, что допускает все это? Вдруг она совершает ошибку, отдавая ему свою невинность, и ей стоит остановиться, пока не поздно?

Но сердце отказывалось слушать голос разума, и Анжелика провела пальцами по грубому длинному шраму на его левом боку.

— Больно? — испуганно захотела отдернуть руку она, когда Жиральд вздрогнул, но мужчина покачал головой:

— Непривычно. Никто не прикасался к нему, а ты… Тебе не противно?

— Что? — недоуменно уставилась на него Анжелика. Шрамы украшают сильный пол, однако этот мужчина, похоже, думал иначе, поэтому Анжелика, поборов стыд, решила уничтожить последнюю преграду между ними. Опустившись на колени, Анжелика поцеловала его рубец, слыша, как застонал Жиральд — Ты мой Чудотворец.

— Анжелика, что же ты делаешь со мной? — шумно выдохнул Жиральд, поднимая ее на ноги, обхватив тонкие плечи. Его губы впивались в ее шею, вожделенно проводя своей ладонью по ее груди, что заставляло Анжелику выгнуться дугой на встречу темноволосому и издать томительный тихий стон.

Анжелика чувствовала лёгкий страх, хотя понимала, что с этим человеком ей бояться нечего. Волна удушающего счастья охватывала ее, она дышала прерывисто, не в силах совладать с овладевающими ею чувствами.

Прижимаясь как можно ближе, как можно сильнее, чтобы чувствовать удары её сердца, теплоту её кожи, упругость её тела, Жиральд позволил рукам опуститься на бёдра девушки, Анжелик замерла.

— Мой ангел, — обратился к ней Жиральд.

— Да? — с придыханием спросила Анжелика.

— Можно?.. — Потемневшие от страсти голубые глаза, два манящих глубиной омута прожигали ее, и Анжелика, не понимая для чего он просит разрешения, лишь кивнула. Ловкие пальцы быстро расправились с застежкой бюстгальтера, ткань соскользнула с груди, оголяя нежную кожу. Анжелика залилась краской, пытаясь прикрыться, но одного восхищенного взгляда Жиральда оказалось достаточно, чтобы она передумала.

Жиральд поднял ее на руки и понес к кровати, осторожно, как фарфоровую куклу, положил на шелковые простыни. Он навис над ней, полностью освободившись от остальной одежды, и Анжелика стыдливо зажмурилась, хотя предательское тело уже горело в огне страсти.

— Анжелика, — позвал ее он — смотри мне в глаза. Обещай все время смотреть мне в глаза.

Девушка распахнула глаза, следя за тем, как Жиральд склоняется над ее грудями. Медленно наклонив голову, он поцеловал молочно-белые холмики грудей, обведя языком нежно-розовые бутончики, прежде чем начать их ласкать, с восторгом ощущая ответную реакцию ее тела.

Забыв обо всем на свете, Анжелика подняла руки и, притянув голову Жиральда, запустила пальцы в его густые черные волосы. От прикосновения его губ, горячего языка волны удовольствия растекались по ее телу.

— Жиральд…

Этот отрывистый шепот вырвался у нее непроизвольно и был скорее похож на тихую мольбу, чем на протест.

Он поднял голову. Растерянность и страсть были в его голубых глазах, пытливо вглядывавшихся в ее вспыхнувшее лицо.

— Ты хочешь, чтобы я прекратил?

Анжелика с силой затрясла головой. Нет же. То, чего она хотела, было невозможно выразить словами.

Он уткнулся в ложбинку между грудями и стал исследовать ее губами и кончиком языка. Его теплое дыхание, скользившее по коже, поднимало в ней жгучие волны возбуждения.

Жиральд пристально смотрел на нее, переводя взгляд сверху вниз, не оставляя без внимания ни один изгиб ее тела. Потом тот же путь проделали его руки. С груди он скользнул на стройную талию, обхватил соблазнительные бедра.

Анжелика вцепилась в его плечи ногтями, откинув голову назад, наслаждаясь горячими поцелуями, а мужчина тем временем избавил ее от последней вещицы гардероба.

Ощущая твердость его мускулов, Анжелика провела ладонями по его спине, скрестив руки, прижимая его крепче. Жиральд хрипло рассмеялся и жадно поцеловал в шею, оставив след.

— Жиральд, — застонала Анжелика, когда его пальцы стали поглаживать внутреннюю сторону ее бедра. В следующую минуту крик неожиданной резкой боли был заглушен требовательными губами, а капли слез не посмели скользнуть по щекам, застыв в медовых глазах.

Их тела соединились, повинуясь единому ритму.

Два разгоряченных тела слились воедино на белых шелковых простынях, и лишь хриплые стоны и вздохи разбавляли тишину в темной комнате. Они наслаждались друг другом, отдавая всю любовь, всю нежность и страсть…

Трепет его губ, тепло ее обнаженной кожи, учащенное дыхание, биение сердца — все слилось в едином потоке бурной, неконтролируемой страсти.

Он — первый любовник, единственный возлюбленный, унесший ее в рай блаженства, вознося на вершины экстаза. Она — первая невинная девушка в его жизни, подарившая ему бесценный дар, зажигающая свет во мраке его души. Его надежда и спасение.

И эта ночь принадлежит только им…

Спустя два часа усталые, но удовлетворенные и со счастливыми, пусть и слабыми улыбками, они откинулись на подушки. Лукаво бросив на нее взгляд, Жиральд привстал на локтях и стал осыпать ее лепестками роз, и Анжелика прикрыла глаза, рассмеявшись.

— Эта ночь… — начала Анжелика, но Жиральд прервал девушку, прижав ее голову к своей груди:

— Эта ночь — самая лучшая в моей жизни, Анжелика. Не просто наши тела, но и души стали одним целым. Ты стала моей! Теперь ты только моя.

— Мне снились сны, — краснея, призналась Анжелика — Я все представляла, как же это будет выглядеть, что я буду чувствовать в этот момент.

— И что ты чувствуешь сейчас, Анжелика?

— В твоих объятиях я всегда чувствую себя такой защищённой, Жиральд, а еще маленькой, слабой и… желанной. Мне хорошо. Нет, мне безумно хорошо.

И больше не требовалось слов. Для него это была, пожалуй, одна из самых важных фраз, которые он когда-либо слышал.

Жиральд легко чмокнул ее в припухшие губы, встал и, не стесняясь собственной наготы, от которой у Анжелики перехватило дыхание, прошлепал босыми ногами в ванную. Шум воды послышался из соседней комнаты, когда мужчина, вернувшись, без лишних слов поднял ее на руки и понес в ванную, где осторожно опустил в горячую воду, пахнущую клубничной пеной.

— Купание не помешает, — сказал он.

Он забрался в ванну и сел позади неё. Анжелика расслабленно откинулась ему на грудь и положила голову на его плечо. Кто бы мог подумать, что она, Анжелика Новик, девятнадцатилетняя студентка из Праги, ни разу не целовавшаяся со своими ровесниками, будет принимать ванную с обнаженным мужчиной, с которым знакома меньше месяца, но успевшей потерять от него рассудок?

— Прости, что причинил тебе боль, — сказал Жиральд, нежно перебирая её влажные волосы.

— Тебе понравилось? — спросила девушка тихо, не поворачиваясь к нему лицом.

Француз взял её за подбородок и повернул к себе лицом.

— Ты поэтому не сказала, что тебе больно? — требовательно спросил он.

— Я просто хотела чтобы тебе было хорошо, — ответила девушка, смотря в его голубые глаза.

— Мой ангел, — с нежностью целуя ее губы произнес он. — Мне с тобой всегда хорошо. Никогда так больше не делай, поняла?

— Конечно, профессор Ларош, — улыбнулась Анжелика, однако через несколько томных минут, пока Жиральд намыливал ей спину, бедра, затем омывая, она бросила ему: — Профессор, вам не кажется, что вода остывает?

Жиральд водил пальцем по ее влажному плечу:

— Надо сменить ванну.

Анжелика тихонько рассмеялась:

— Мы собираемся спать в воде?

В ответ Жиральд шутливо плеснул на нее водой.

— Прекрати! — захохотала Анжелика, и, повернувшись к нему лицом и отодвинувшись к противоположному бортику ванны, выплескав при этом почти всю воду, принялась брызгать в Жиральда.

Поймав девушку за руки, Жиральд притянул ее к себе, так что она оказалась лежащей у него на груди.

— Вот видишь, воды в ванной нет. Надо выбираться.

Анжелика вздохнула и сползла с Жиральда, давая ему возможность выбраться из ванной. Жиральд поднял и развернул большое махровое полотенце, намереваясь закутать в него Анжелику. Она же встала в ванной, но не удержала равновесия и, поскользнувшись, упала обратно, пронзительно закричав. Побледневший Жиральд успел предотвратить ее возвращение в водную стихию лишь на половину.

— Ты в порядке? — забеспокоился Жиральд, вытаскивая ее из воды, ставя на ноги и тщательно осматривая ее с головы до ног, и искреннее волнение за пустячную мелочность настолько растрогало девушку, что она, приподнявшись на цыпочках, коснулась губами его подбородка:

— Жиральд, каждый раз, когда ты волнуешься за меня, то мне кажется, что я особенная, если ты боишься меня потерять.

— Анжелика, ты бесценная, — снова взяв ее на руки, прошептал Жиральд, обратно неся в спальню, положив на кровать и укрыв одеялом, после чего присоединился к ней, крепко заключая в свои объятия.

В то время, как девушка постепенно засыпала, выравнивая дыхание, Жиральд Ларош не сомкнул глаз. Сегодня он совершил большую ошибку, о которой он, к его ужасу, совсем не жалел. Глядя в окно, на серебристую луну, Жиральд размышлял о том, как поступать дальше. Они любят друг друга, но выдержит ли ЕЕ любовь грозящие испытания? Сможет ли Анжелика понять и принять две тяжелые правды о нем? С какой ему начать?

Глава тринадцатая

ВЕСЬ МИР В ОБМЕН НА СЧАСТЬЕ

Лучи утреннего солнца разбудили её, упав прямо на лицо сквозь окна и шторы. Девушка потёрла глаза и ощупала поверхность кровати рядом с собой, но не найдя рядом теплого и сильного мужского тела, со страхом распахнула глаза и… улыбнулась сама себе, увидев мужчину, сидящего на софе и разговаривающего по телефону. Жиральд был уже одет: темные классические брюки, белоснежная накрахмаленная рубашка, шелковый темный галстук.

Его черные влажные волосы аккуратно причесаны, голубые глаза под очками сконцентрированы на каких-то бумагах у него на коленях, а длинный указательный палец задумчиво постукивал по тонким губам.

— Хорошо, — прозвучал голос Жиральда, и девушка мгновенно откинулась на подушку, прикрыв глаза, делая вид, что спит — Через два часа я буду в аэропорту. Нет, не один. Да. У меня на сегодня назначено две операции после обеда, верно? Пусть специалисты подготовят операционную, оборудование, в общем, как всегда. Да — да, уже ознакомился с анамнезом пациентов. Запущенно, но не сложно. В обоих случаях скорее всего придется делать резекцию легких. И еще, Фил, показательную операцию оставь только одну. Выбрать можешь сам, однако я отдаю предпочтению второму случаю. Студентам будет больше пользы от него. Хорошо. До встречи.

Сердце Анжелики пропустило несколько ударов. Он уезжает, бросает ее, даже не попрощавшись… Или может он собирается сейчас бросить несколько слов перед уходом, снова воздвигая стены между ними, отчуждая ее? В чем же провинилась Анжелика ночью, что ее жестоко бросают, тем более Жиральд?

— Анжелика, малыш, я знаю, что ты не спишь, — игриво окликнул ее Жиральд, и девушка села на кровать, когда матрац подогнулся под ней из-за тяжести мужского тела. Она смахнула подступившие слезы к глазам и попыталась выдавить улыбку, но брови мужчины сошлись на переносице, хмуро оглядывая ее.

— Анжелика, что с тобой? — тронул ее за обнаженное плечико Жиральд, от чего она вздрогнула — Ты плачешь? Ты сожалеешь о… том, что было?

— Нет, что ты, — возразила Анжелика, ведь эту ночь она будет помнить всегда, до последнего вздоха — Ночью я была счастлива, как в сказке, но утром столкнулась с действительностью.

— О чем ты? — странно откашлялся Жиральд, пронзительно взглянув на нее, и девушка нехотя призналась, что слышала разговор, и секунду мужчина внимательно вникал в ее слова, прежде чем разразится громким смехом — Ангел мой, действительно я часто уезжаю в командировки на несколько дней, один, так как этого требует моя профессия, но не в этот раз.

— В смысле? — непонимающе переспросила Анжелика — Я не против, чтобы ты выполнял свой врачебный долг, но… просто ты… сразу после того, что между нами было…

— Анжелика, — серьезно обратился к ней Жиральд, взяв руку, целуя каждый ее пальчик — Я хочу, чтобы ты полетела сегодня со мной в Амстердам и… переехала жить ко мне. Теперь ты больше для меня, чем любимая девушка.

— А кто? — едва не задохнулась от нахлынувшего счастья Анжелика, боясь и одновременно желая услышать от него предложение, от которого нельзя отказаться, однако он сказал немного другую фразу:

— Ты моя любимая женщина.

— Мне кажется, что ты торопишь события, Жиральд, — неуверенно пробормотала Анжелика, закутавшись в простыню, прежде чем подняться на ноги, но не успела она сделать шаг, как мужчина схватил ее за запястье, дернув на себя. Потеряв равновесие, Анжелика оказалась на его коленях, а две сильные руки сомкнулись вокруг ее талии, не позволяя шевельнуться.

— Вчера ночью мы занимались любовью, а сегодня ты говоришь, что мы торопим события? — неприятно удивленно воскликнул Жиральд — Странная логика у тебя, Анжелика. Ты уверяешь, что любишь, но не хочешь жить со мной.

— Почему ты каждый раз неверно толкуешь мои слова? — покраснела Анжелика — Я хочу жить с тобой и… любить тебя, но на законных основаниях. Я не принимаю гражданский брак, Жиральд. Для меня существует только тот брак, в котором я могу с гордостью носить фамилию моего мужа и не ждать упреков насчет того, что я распутная.

— Тебя никто никогда так не назовет, Анжелика, — напрягся Жиральд — Ангелы не бывают распутными. Они чисты и невинны, несмотря ни на что. Ты тоже ангел. Мой ангел — хранитель.

Анжелика не понимала, как у него получается рушить выстроенные за долгие годы ее принципы. Да, она хотела жить и строить отношения с Жиральдом, но как воспримут эту новость остальные? Как отреагирует ее мать, с детства прививающая Анжелики, что идти на поводу у мужчин нельзя, как и отдаваться им до свадьбы. Вспомнив, что последнего она уже ослушалась, Анжелика неловко стала вырисовывать невидимые узоры пальцем на его рубашке, взвешивая все «за» и «против».

Каждое утро просыпаться в его объятиях от сладких поцелуев, готовить завтрак, провожать на работу или в командировку, а потом ждать с нетерпением, чтобы в награду получать его ласку и заботу. Разве не об этом она желает в глубине души? Что значит штамп в паспорте, когда они не могут жить без друг друга?

— Ты хочешь, чтобы я полетела с тобой в Амстердам? — неожиданно задала ему вопрос Анжелика, поймав его выжидающий и нежный взгляд, в котором сейчас играли еще странные эмоции, что не подавались описанию — Зачем я тебе там, ведь эта деловая поездка, Жиральд?

— Потому что я не могу оставить тебя даже на два дня после того, как познал сладость запретного плода, — просто ответил ей мужчина — Мне необходимо убедиться, что это правда, а не бред моей фантазии.

— Можно подумать?

— Если о поездке в Амстердам, то нет, — покачал головой Жиральд — О совместном проживании у тебя есть время для размышлений.

— И сколько дней мы будем в Амстердаме? — Анжелика в уме прикидывала, что через неделю ей необходимо вернуться обратно в Чехию, а может и нет?..Готова ли она бросить ради него учебу и поселиться жить во Франции? Готова ли оставить мечты о собственной мастерской сахарной флористики во имя него? Эти мысли Анжелика решила оставить на потом. Слишком много путаницы они создавали в ее голове, идущей наперекор сердцу.

— Два дня, любовь моя, — бросил Жиральд, приподнимая ее и усаживая на кровать — У меня для тебя есть сюрприз.

Когда Жиральд вышел, то Анжелика огляделась по сторонам в знакомой квартире. Да, жизнь интересная штука: никогда не угадаешь, что она тебе преподнесет. Еще вчера она и предположить не могла, что проведет ночь в постели, с которой однажды сбежала, как ошпаренная.

Жиральд вкатил в спальню столик на колесиках, при этом широко улыбаясь. На подносе находились горячий ароматный кофе, свежие фрукты, блинчики с вареньем.

— Завтрак в постель! — ахнула от изумления Анжелика, когда Жиральд протянул ей тарелку — Блинчики? Профессор Ларош, вы забыли, что я сказала вам в прошлый раз? Я не ем блинчики…

— Но их приготовил я, Анжелика, — прервал Жиральд девушку, откусив половину, предварительно обмакнув в клубничное варенье, предложил Анжелике, которая открыла рот, с удовольствием пробуя.

— Ты вкусно готовишь, — заметила Анжелика, беря второй блинчик — Это тоже секрет?

— Нет, скорее всего скрытый навык. А если честно, кроме блинчиков и пончиков я ничего не умею вкусного делать.

— Пончики? — слизнув кончиком языка остатки варенья с губ, Анжелика отметила, как опасно блеснули его глаза.

— Да, маленькие заварные пончики, — кивнул Жиральд — Я видел, как их пекла… мама.

Произнеся последнее слово, Жиральд запнулся и минуту молчал, что-то обдумывая. Анжелика догадалась, что послужило столь быстрой смене настроения. Он не любил касаться темы родителей, поэтому Анжелика накрыла его пальцы своей ладонью, не вынося подобного выражения его лица, и мужчина, словно очнулся от глубокого сна.

— Когда-нибудь я накормлю тебя мамиными пончиками, Анжелика, — многозначительно проговорил Жиральд — Мама… Она очень вкусно готовила, может, потому что родом из Италии была. Я помню до сих пор вкус ее лазаньи, но больше всего нравились всем ее пончики. Она… следила за порядком в доме, на ней держалась наша семья.

— Жиральд, если тебе тяжело, то ничего мне не рассказывай, — понимающе подняла на него глаза Анжелика, и мужчина согласно кивнул:

— Да, мне очень трудно говорить о семье. Если ты подождешь немного, то я обо всем тебе расскажу. Подождешь?

— Вечно, — прошептала Анжелика, а затем лукаво подмигнула, переводя тему: — Значит, когда я буду с тобой жить, то ты будешь баловать меня пончиками?

— Хоть каждый день, — обрадовался Жиральд, нежно взял ее лицо в свои ладони — Ты согласна?

— Я не отказываюсь, но ты дал мне время, чтобы обдумать твое предложение, не так ли?

— Я готов ждать вечно, — повторил ее слова Жиральд, от чего девушка залилась румянцем, выскользнув из его теплых объятий и, послав ему воздушный поцелуй, направилась в сторону ванной. Мужчина довольно засмеялся, провожая соблазнительную фигурку сверкающими глазами.

Эта женщина действительно послана для него, созданная исключительно для него, принадлежащая только ему.

Если бы не одно препятствие, то он бы давно исполнил ее мечту, прекрасно понимая, какое именно предложение желала услышать Анжелика, а также на что она идет ради него.

Но попроси она сейчас у него звезду с неба, то Жиральд достанет ее, однако поговорить с ней о свадьбе у него не повернется язык. Пока не время.

— Анжелика, это переходит все границы. Ты не имеешь право лететь с незнакомым мужчиной в другую страну.

Полная рыжая женщина в желтом платье возмущенно кричала, в то время, как Моника укоризненно смотрела на Анжелику, кидающую вещи в чемодан. Случилось то, что Моника опасалась. Анжелика, маленькая Лика, влюбилась в мужчину, который не только старше ее, но и окутан тайнами. Ей пришлось подключить своего друга, следователя, чтобы он нарыл информацию на месье Лароша, кроме того, что он — знаменитая личность, хирург от Бога, президент сети медицинских центров. Что-то в этом мужчине таилось. Темное и страшное, уж чутье никогда не подводило Монику, но разве Анжелика послушает ее? Сколько бы она не пыталась ее вразумить, все напрасно — он глубоко засел не только в ее мыслях, но и сердце, поэтому Моника решила избрать новую позицию. Молчать и слушать, как ругается ее мама, наконец узнав обо всем, о мнимых прогулках Лики и Моники. Пусть сначала мать рассердилась на нее, но это не важнее того, что Анжелику надо переубедить.

— Тетя, он не чужой, — покачала головой Анжелика — Я люблю его так, что готова пойти за ним хоть на край света. Он самый родной для меня человек.

— Родной? — возмутилась тетя — А кто мы для тебя? Моя сестра доверила тебя мне, а ты собираешь укатить в Нидерланды с мужчиной? Лика, приди в себя! Что мы скажем твоей матери?

Анжелика сама беспокоилась по этому поводу, даже ночами приятные мысли о Жиральде совмещались с осознанием того, что она неправильно ведет себя с матерью, скрывая отношения с ним. Мать — это самый близкий человек, тем не менее Анжелика боялась осуждения и агрессии. Если ее выбор окажется неудовлетворительным для ее мамы, хотевший самостоятельно найти жениха для дочери?

Она обязательно расскажет матери — решила про себя Анжелика — Но только тогда, когда останется последний день ее каникул и будет молить у нее прощение и благословения.

— Жиральд неплохой, тетя, — попыталась успокоить родственников Анжелика — Он меня любит, а я его люблю. Он никогда не причинит мне боль, потому что моя боль — его боль. Тетя, он делает меня счастливой.

— Боже ты мой! — воскликнула женщина — Ты не в своем уме? Люди общаются годами, чтобы узнать друг друга, а ты меньше, чем за месяц делаешь такие выводы. Лика, родненькая моя, ты не знаешь, как хитры и коварны мужчины. Все они одинаковые.

— Неправда! — вступилась за возлюбленного Анжелика, закрывая двери шкафа, бросив взгляд на краснеющую от недовольства тетю — Жиральд, другой. Мои чувства для него превыше его желаний. С ним я чувствую себя свободной, защищенной и влюбленной. Мне большего и не нужно.

— Когда же ты успела? — сокрушалась тетя и гневно обратилась к Монике, сидевшей напротив: — Твоя во всем вина. Взрослая уже, а покрываешь ее. Видишь, какие последствия. Она по уши втюрилась в него.

— Мама, я ее предупреждала, — подала голос Моника — Он околдовал ее, потому что больше никак не объяснишь, что Лика совершает необдуманные поступки. Я видела его, и он мне с первого взгляда показался опасным типом, хоть и известная личность.

— Мне надоело слушать весь этот бред! — не выдержала Анжелика, застегнув чемодан — сумку — Я его люблю, и моя любовь — это не объект для обсуждения. Как мне велит сердце, так я и буду делать, тетя. А ты, Моника, прошу, уважай мой выбор.

Тетя вскочила на ноги, схватив ее за руку, останавливая прямо у двери:

— Что я скажу твоей матери, Лика? А лучше я запру тебя дома и…

— Я не маленькая девочка, тетя, — прервала ее Анжелика, и женщина, не ожидавшая подобной реакции от послушной племянницы, отпустила ее — Жиральд ждет меня, и я сделаю все… Слышите, абсолютно все, чтобы попасть к нему? Тетя, я знаю, как вы меня любите, как беспокоитесь, но, правда, я не ошиблась в выборе мужчины, спутника жизни.

— Анжелика, а как же мама?.. — на глазах тети выступили слезы бессилия — Что я скажу Катерине?

— Тетя, я столько раз пыталась в разговоре намекнуть о нем, но страх сильнее меня — призналась Анжелика — Скажите маме, что ее дочь нашла свое счастье, которое будет беречь, встретила человека, с кем желаю провести всю жизнь, и мама, надеюсь, поймет меня. Только, прошу, поддержите меня.

— Лика, двери этого дома всегда для тебя открыты, но предугадать реакцию Катерины невозможно, — печально сказала тетя — Если твоя мама окажется против, то боюсь, что даже мы не переубедим ее.

Анжелика проглотила подступивший к горлу ком. Этого Анжелика страшилась больше всего: мама не воспримет Жиральда, тогда она будет гореть меж двух огней. Любимая мама, которой Анжелика была обязана всем и опасалась причинить ей лишний раз боль. Жиральд, ставшей ее жизнью, дыханием, любовью, всем для нее.

Она никогда не сможет сделать выбор между ними.

— Мама подарила мне жизнь, тепло и нежность, но счастье и любовь принес в мою жизнь Жиральд. Разве родители могут лишать детей того, что им дороже всего на свете?

Анжелика пристегнула ремень и положила голову на сильное плечо, и Жиральд поцеловал ее в макушку, поглаживая шелковые волосы.

— Любовь моя, почему ты взволнованна? — поинтересовался Жиральд, от чего девушка подняла глаза на него. Они заняли первые места, поэтому толчки не сильно ощущались.

На самом деле, как рассказал Жиральд, ему было плевать, каким классом лететь, тем не менее выбор остановил на бизнес — классе. А Анжелику не беспокоило, как они едут, на чем, ведь главное, что рядом с ней Жиральд.

— Я переживаю, как отреагирует мама, узнав обо всем, — честно поделилась с ним Анжелика — Жиральд, я не смогу жить без тебя.

— Ты не потеряешь меня, — поклялся Жиральд, прижав ее одной рукой к себе — Что бы не случилось, мы всегда будем вместе. Наши сердца бьются в унисон, к тому же нас свела судьба, любовь моя. Тебе не стоит волноваться и забывать об этом. Мне кажется, что я понравлюсь твоей матери.

— Жиральд, — вздохнула Анжелика, сплетя их пальцы вместе — Дай Бог. Я очень сильно люблю тебя, но мама есть мама. Если она поставит жесткие условия… Я не переживу разлуку с тобой и…

— Хватит говорить глупости! — строго отдернул ее Жиральд, отстранив от себя и заставив посмотреть ему в глаза — Не смей больше произносить подобное! Анжелика, меньше думай, больше верь мне. Я буду с тобой, пока дышу. Я приложу максимум сил, чтобы твоя мама приняла меня.

— Жиральд, поцелуй меня, — неожиданно попросила Анжелика, переводя взгляд на его губы, и не удержавшись, потянулась к нему, накрывая их, зарываясь пальцами в его волосы. Жиральд углубил поцелуй, соприкасаясь языком с ее мягким язычком. Вновь они долго не могли оторваться друг от друга, пока не появилась бортпроводница, просящая занять вертикальное положение.

— Любовь моя, поспи немного, а я пока изучу поподробнее анамнезы больных, — посоветовал ей Жиральд, возвращая ее голову себе на плечо, и Анжелика, улыбнувшись, спросила:

— Пока ты будешь делать операции, я буду в отеле? Мне интересно прогуляться по городу.

Жиральд, вытаскивающий из кожаного портфеля бумаги, утвердительно кивнул:

— Прости, но сегодня у меня тяжелой день. Две сложные операции на легкие. Одна — по удалению опухоли средостения, а другая — по извлечению инородного тела из бронхов, поэтому вряд ли мы куда-нибудь сегодня пойдем. В принципе, ты можешь посвятить день походу по магазинам.

— Хорошо, а мне нельзя с тобой в больницу? — спросила Анжелика, и мужчина отрицательно покачал головой, наклонившись и скользнув губами по ее лбу:

— Любовь моя, я буду весь день в операционной, потом интервью. Кстати, ты можешь увидеть меня по телевизору. Я буду проводить мастер — класс, если ты, конечно, не боишься вида крови.

— В живую ты мне нравишься намного больше, — проваливаясь в дремоту, прошептала Анжелика — Когда ты вернешься, чем мы займемся?

— У меня много идей, как мы проведем ночь, чтобы тебе не было скучно, — таинственно произнес Жиральд, и соблазнительная ухмылка появилась на его лице, но девушка уже спала.

Глава четырнадцатая

ЛУЧШИЙ ЕСТЬ ЛУЧШИЙ

Анжелика вышла из душа в шелковом халатике, на ходу вытирая мокрые волосы махровым полотенцем, как застала Жиральда, сидящего в кресле и медленно потягивающего виски. Кровать королевских размеров занимала почти весь номер — люкс, а старинные полотна и картины, висевшие на бордовых стенах, привлекли ее внимание, когда они только зашли. Сам отель поражал великолепием и богатством, а услужливый персонал соответствовал пяти звездам.

Амстердам — это невероятный красивый город на канале, и, проведя почти целый день в центре, посещая магазины, фотографируя архитектурные памятники, Анжелика не пожалела, что согласилась полететь с Жиральдом. Она забрела в один модный бутик, где купила то, что раньше и позволить себе не могла, но Жиральд после долгих споров убедил ее взять его кредитную карту, хоть Анжелика и чувствовала себя не в своей тарелке, стараясь не тратить много денег на ненужные вещи.

После прогулки Анжелика включила телевизор и наткнулась на программу, о которой упоминал Жиральд. И она увидела его в зеленом хирургическом костюме, с маской на лице, возившегося около молодого мужчины на операционном столе, при этом на английском языке подробно объясняя каждую свою манипуляцию. Из — за страха крови девушка старалась не смотреть эту часть передачи, просто наслаждаясь его хрипловатым и ласкающим голосом.

Анжелику охватила гордость за него, ведь профессор Ларош умело выполнял свою работу, что заставляло молодых студентов, кандидатов и даже пожилых профессоров считаться с его мнением. После успешно проведенной операции Жиральд рассказывал о внедрении новейших технологий инвазивного вмешательства, которые широко используются в его центрах. А дальше — конец…

Жиральд давно снял очки и повесил пиджак на спинку кресла, молча крутя в руках хрустальный стакан с янтарной жидкостью, не обращая на нее внимание. Анжелика бросила взгляд на антикварные часы. Девять часов вечера. Время летит быстро, словно минуту назад она целовала Жиральда перед его уходом, а сейчас он уже рядом с ней.

— С тобой все в порядке? — прервала тяготившее их молчание Анжелика, присаживаясь в кресло напротив. Мужчина вздрогнул от неожиданности и кивнул:

— Относительно.

— Болит бедро?

— С чего ты взяла? — Голубые глаза с непониманием встретились с озабоченными медовыми — Я пил утром обезболивающее.

— Жиральд, а что случилось? Я же вижу, ты встревожен.

— Нет, просто… — Он глубоко вздохнул; она еще не слышала такой усталости в его голосе — У меня болит спина. С десяти утра до восьми вечера я простоял на ногах, не садясь ни на секунду.

— Жиральд…

— Ничего, скоро пройдет, — в подтверждение своих слов, Жиральд немного поводил плечами, а на его лице застыла гримаса неприязни.

— Давай помассирую? — Анжелика сама не ожидала от себя такой смелости, что уже говорить о замершем Жиральде, тем не менее его пальцы принялись расстегивать рубашку. Сердце Анжелики забилось быстрее от вида мускулистого торса прямо перед собой, а внизу живота разлилось тепло, и она невольно облизала пересохшие губы.

— Так тебе будет удобно? — спросил Жиральд, ложась чуть ближе к середине кровати, тем самым оставляя место для Анжелики. Девушка присоединилась к нему, встав на колени.

— Да. Так нормально.

Она принялась массировать круговыми движениями крепкую спину и напряженные плечи мужчины, ощущая под пальцами каждый мускул, ноздри пронизывал мускатный аромат, перемешанный с его мужским запахом, а Жиральд в свою очередь, полностью расслабившись, стал медленно погружаться в сон, прежде выдохнув:

— Какое наслаждение!

Анжелика тихо встала, чтобы его не разбудить, подложила подушку под его голову, переворачивая мужчину на спину. Жиральд что-то пробормотал, но глаза оставались прикрытыми. Анжелика скользнула к нему в постель, накрыв их обоих одеялом, прислонилась к нему, положив голову на его грудь, с удивлением обнаружив, что сильная рука обняла ее за талию. Даже во сне он не упускает возможности — подумала про себя Анжелика, любуясь безмятежным лицом, длинными пушистыми темными ресницами, слегка взъерошенными черными волосами, маленьким шрамиком возле верхней губы, прежде чем потушить светильник.

— Анжелика! Анжелика!

Девушка резко обернулась, пытаясь сфокусировать взгляд в темной комнате, но этот голос с магнетическим акцентом она узнала бы из тысячу.

— Жиральд! — закричала Анжелика, и вспышка света на секунду ослепила ее, от чего Анжелика поморщилась.

Глаза больно закололо, тем не менее она упорно продолжала идти вперед, в неизвестность, желая отыскать мужчину. Все тщетно. Непонятно откуда взявшийся туман перегородил ей дорогу, но сквозь него она разглядела смутный силуэт мужчины.

— Жиральд! — снова позвала его Анжелика, стараясь подойти к нему, однако постоянно натыкалась об невидимую стену.

— Анжелика, уходи! — подал голос Жиральд — Мне уже не поможешь. Я ухожу… Прости… Забудь меня!

— Нет, Жиральд, остановись! — Она протянула к нему руку с надеждой, что он возьмет ее с собой туда, неважно куда собирается сам — Жиральд, не оставляй меня! Ты же обещал…

— Любить значит не только брать, но и отдавать, — напомнил ей Жиральд — Я забрал у тебя твое сердце, но я возвращаю его обратно. Забудь меня!

— Жиральд! За что ты так со мной? В чем моя ошибка? Не оставляй меня, прошу! Я не смогу дышать, если ты уйдешь! — Сотрясаемая дрожью и бешеным страхом потерять его, Анжелика упала на колени, прикрывая лицо.

— Анжелика!

Но девушка не слышал его, плача от невыносимой боли, сковавшей ее всю, от зарождающейся пустоты в груди.

— Анжелика!

Голос становился более требовательнее, приближаясь к ней, однако Анжелика не в силах была поднять голову, боясь увидеть перед собой туман без него.

— Посмотри на меня! Анжелика!

Вдруг кто-то коснулся ее плеча, и Анжелика распахнула глаза от неожиданности, прерывисто дыша и смотря в озабоченное лицо Жиральда, запоминая каждую деталь.

— Ты что кричишь? — спросил Жиральд ласково, успокаивая. — Что случилось?

— Жиральд… — прошептала она, совершенно не понимая, что происходит.

— Тише, успокойся. Все в порядке. Анжелика… — он шепотом звал ее, как добиваясь привлечь ее внимание, и тряс за плечо. Но зачем?

Она и так смотрела на него во все глаза.

— Анжелика…  Да открой же ты глаза. Анжелика, слышишь? Что с тобой?

Открыть глаза? Что он говорит? Они же открыты. Она смотрит на него, не мигая. А может, попытаться? Не прилагая особых усилий, она все же открыла глаза и увидела темноту. Неужели это был сон? Как такое возможно, ведь она четко и ясно помнит, что происходило минуту назад.

На своем плече она все еще чувствовала теплые пальцы Жиральда.

— Ты не здорова? — прошептал мужчина прямо в ухо, и Анжелика резко повернулась к нему.

Он взволнованно разглядывал ее.

Теперь его рука перестала сжимать ее плечо, а начала ласкать ее волосы.

— Я кричала? Извини, — теперь она начала понимать, что произошло на самом деле.

Не в силах противостоять порыву счастья от его присутствия, она обвила его за шею и просто уткнулась носом в его грудь.

— Ты так кричала, что я уж было испугался пробуждения всех постояльцев отеля. Но больше всего ты напугала меня! Когда ты звала меня с такой болью, то я едва не свалился с кровати, подумав, что с тобой что-то случилось. Я чуть не поседел за несколько секунд, будто за несколько десятилетий.

— Кошмар, — призналась Анжелика, крепче прижавшись к нему — Мне никогда не снились кошмары. Мне приснилось, что…

— Тише, — прервал ее Жиральд — Плохие сновидения лучше не рассказывать до обеда, чтобы они не сбылись. Теперь засыпай, я с тобой.

Тот кошмар оказался всего лишь сном, а заботливый и любимый Жиральд обнимает ее и гладит по волосам ладонью.

Она чувствует запах его тела, ощущает его тепло и сама не замечает, как начинает проваливаться в сон, продолжая держать руку Жиральда.

— Спи, — нежно провел губами по ее лбу Жиральд — Спи, мой ангел.

Утренние лучи разбудили ее, и Анжелика сладко вытянулась в кровати, не открывая глаза. Сегодня что-то будет, хорошее или плохое — пронеслось в ее голове, хотя она сама не понимала, почему так решила.

Она потянулась к Жиральду, но не обнаружила его рядом. Ночной кошмар вспомнился и с мощностью взорвавшейся бомбы ударил в голову. Она мгновенно открыла глаза и огляделась.

На софе не было его одежды, за исключением небрежно лежавшего махрового полотенца, а сам номер оказался пуст.

Жиральда в комнате не было…  Анжелика встала с кровати и босиком подошла к окну. С неба, кружась на ветру, падали хлопья снега. Солнце светило во всю, на улице было очень светло: его лучи падали на снег и отражались от него, будто это был вовсе не снег, а миллиард маленьких бриллиантов. Но один вопрос волновал ее настолько, что мешал любоваться зимней красотой Амстердама.

Где же Жиральд? Куда он ушел?

Хлопнула входная дверь, и Анжелика обернулась. Жиральд стоял на пороге в слегка потертых джинсах и сером свитере, волосы его немного растрепались, а в руках он держал кофейник и бумажный пакет, из которого шел пар.

— Ты уже встала? — он улыбнулся и, закрывая за собой дверь, подошел к столу. — Возвращайся обратно. Я собирался доставить тебе завтрак в постель.

Анжелика задумчиво смотрела на него, пытаясь представить себе, что так будет всегда. Почему вчера ей приснился такой странный сон? И почему даже сейчас неприятные ощущения не оставляют ее?

— Жиральд, а если я пополнею, постарею и перестань быть… желанной для тебя, ты меня оставишь? — неожиданно задала ему, наверное, глупый вопрос Анжелика, и в голубые глаза мужчины удивленно уставились на нее.

— Откуда подобные мысли? — не понял Жиральд, поставив кофейник на стол, и приблизился к ней, приподняв пальцем ее подбородок. — Это из-за сна? Иногда сны отражают наши внутренние страхи, Анжелика. Но тебе не стоит бояться того, что я оставлю тебя. Этого не произойдет.

Анжелика прикусила губу, осознавая, какую иногда несет чушь, но что ей поделать с беспокойством, растущим внутри? Наверное, Жиральд прав, и ей надо выкинуть вчерашний кошмар из головы.

Жиральд, видя ее замешательство, откинул руками волосы с ее шеи и нежно прижался к ней губами. Анжелика томно вздохнула, обхватив руками его плечи, чувствуя, как волна жара накрывает ее. Его пальцы потянули пояс ее халата, но Анжелика остановила его:

— Подожди. Мне… надо в душ.

— Ты смущаешься? — привел свою догадку Жиральд, наблюдая, как краснеют ее щеки, а дыхание участилось — Разве я чужой, что ты стесняешься меня?

— Нет, все в порядке, — пробормотала Анжелика, хотя в действительности она еще не могла привыкнуть, что раздевается перед ним, демонстрируя ему полностью обнаженное тело. Дико. Желанно. И не постыдно, ведь Жиральд — ее мужчина — Я вернусь через несколько минут.

Приняв душ и смывая с себя остатки вчерашнего сна, тревогу, Анжелика вернулась в комнату, облаченная в махровое полотенце. Жиральд сидел на краю кровати, пил кофе, но при ее появлении мужчина оставил свое занятие, обводя потемневшими от вспыхнувшего желания глазами ее фигуру. Девушка облизнула вмиг пересохшие губы и подошла к нему, ожидая его прикосновений, сводящих ее с ума.

Он протянул руку к ней и игриво сказал.

— Иди же ко мне, Анжелика!

Девушка подчинилась этому чарующему голосу. Через мгновение она полулежала на его коленях, и пальцы мужчины проводили дорожку от ее щиколотки к внутренней стороне бедра, поглаживая разгоряченные участки кожи, прежде чем проделать то же самое губами.

Приподняв ее, Жиральд уложил ее на постель, нависнув над ней. Анжелика стянула его свитер и отбросила в сторону, подалась слегка вперед, покрывая горячими поцелуями твердую грудь, мускулистый торс, и мужчина зарычал, схватив ее за плечи и пригвоздив к кровати. Оба горели в огне страсти, а сердца бились так, будто готовы вылететь навстречу друг другу. Анжелика блаженно улыбнулась, когда мужчина зубами развязал узелок полотенца, отшвыривая его вместе со своей оставшейся одеждой и с вожделением разглядывая под лучами солнца еще влажное после душа тело.

— Ты очень красивая, Анжелика, — положив руку на ее плоский живот, прохрипел Жиральд, а губы целовали ее плечи, ключицу, опускаясь ниже, заставляя девушку стонать от удовольствия.

В миг, когда их тела соединились, Анжелика вскрикнула в унисон с Жиральдом. Вся напряженность смыла волна запредельного наслаждения.

— Жиральд, я не знала, что… утром… можно, — Анжелика сидела на кровати, укутавшись в одеяло, откусывая шоколадный эклер и запивая его уже остывшим кофе.

Мужчина, лежавшей рядом и закинувший локти под голову, промычал ей в ответ, не открывая глаза:

— Мы можем заниматься этим, когда захотим, где пожелаем.

— Кстати, ты не покажешь мне Амстердам? — спросила Анжелика, перестав кушать и серьезно посмотрев на Жиральда.

— Ты вчера не насмотрелась? — поддел ее он — Магазины, торговые центры и кафе — основная часть Амстердама. Лучше проведем день в номере.

При упоминании о магазине Анжелика зарделась, так как совсем забыла о покупке красного кружевного белья, выбранного ею специально для Жиральда. Может, она наденет сегодня ночью, если они снова…

— Ангел мой, о чем ты задумалась настолько порочным, что превратилась в помидор? — насмешливый голос вывел ее из задумчивости, и Анжелика притворно недовольно фыркнула, не обращая внимание на лукавый взгляд голубых глаз:

— Профессор Ларош, вы обязаны мне показать Амстердам иначе я сильно обижусь. Жиральд, это не шутка! Считаю до трех! Раз…

Послышался шорох, тихое ворчание, и Жиральд Ларош отправился в ванную комнату, на ходу одевая свитер. Анжелика довольно рассмеялась, с одного раз съев весь эклер. Сегодня все будет хорошо! Обязательно, ведь рядом с ней Жиральд.

Глава пятнадцатая

ОДИН ДЕНЬ

— Извините, а вы спутница профессора Лароша?

Анжелика обернулась на обращение к ней, составленное на безупречном английском без акцента, увидев перед собой маленького полноватого старичка в зеленом смешном костюме с седыми волосами и слишком большими очками для его лица. Анжелика подавила смешок, заметив желтый галстук в синий горошек. Похоже, у него явные проблемы с вкусом или это его имидж.

Когда они прогуливались по Кварталу Красных Фонарей, то Жиральду позвонили, сообщив, что сегодня вечером устраивается банкет в честь столетия основания университетской клиники, тесно сотрудничавшей с медицинским центром Жиральда, поэтому, находясь в элитном большом ресторане в компании мужчин в деловых костюмах и утонченных дам в великолепных дорогих нарядах от известных кутюрье, Анжелика была очень благодарна Жиральду за то, что он не только показал ей новый мир, но и купил алое вечернее платье в пол с кружевными рукавами, идеально подходящее под ее нижнее белье, от знаменитого итальянского дизайнера.

— Да, спутница, — ответила Анжелика, бросив незаметный взгляд на Жиральда в темно — коричневом смокинге, разговаривающим в компании нескольких мужчин, при этом жестикулируя, что-то объясняя на французском языке — Анжелика Новик. А вы?

— Месье Филипп Лион, ассистент профессора Лароша и его правая рука, — представился старичок, протянув ей морщинистую жесткую ладонь для пожатия, и Анжелика сжала его руку. Он ей показался достаточно вежливым мужчиной, тем более она припоминала моменты, когда Жиральд упоминал его имя.

— Вам, наверное, скучно? — снисходительно поинтересовался старичок — Молодой мадемуазель, как вам, веселее коротать время с друзьями в шумных местах, чем на деловом вечере среди хирургов, обсуждающих медицинские проблемы.

— Я бы так не сказала, — покачала головой Анжелика — Мне действительно приятно находиться здесь, узнавая, что здоровье — это то, что нельзя купить, а надо беречь, слушать познавательные истории о спасенных людях. Я благосклонна отношусь к хирургам.

— Особенно к профессору Ларошу, не так ли? — заметил Филипп Лион, и Анжелика невольно покраснела, понимая, к чему сводит разговор он — Вам не следует смущаться, мадемуазель Новик. Я знаю Жиральда с пеленок, потому что работал с его отцом. Но я с уверенностью могу сказать, что Жиральд отличается от покойного Жана Лароша.

— Своего отца?

— Да — да. Может, отойдем в тихое место? — предложил он, и Анжелика неуверенно последовала за ним, искоса глядя на Жиральда, полностью поглощенного в дискуссии и не заметившего, как девушка покинула зал, поднявшись по лестнице на второй этаж, закрытый от людских глаз темными шторами. Скорее всего, здесь обедают работники ресторана — подумала Анжелика при виде нескольких обычно застеленных белой скатертью столиков.

— Что вы знаете о Жиральде? — обратился к ней Филипп, присаживаясь в кресло, взглядом указав ей на соседнее, тем не менее Анжелика продолжала стоять.

— Смотря, что вы имеете в виду, месье Лион, — ответила девушка, перекручивая в голове все то, что ей рассказывал Жиральд, с сожалением отмечая, что не так уж много известно ей о его жизни.

— Жиральд Ларош — славный мальчик, — одобрительно кивнул старичок, сцепив руки в «замок» — Амбициозный, непоколебимый, сострадательный — именно таким должен быть врач, особенно хирург, хотя, что скрывать, он немного импульсивен иногда. У него не такой больший опыт, по медицинским меркам, однако Жиральд — первый не только во Франции, но и в Европе хирург, пересадивший человеку два легких в одно и то же время, при этом не делая широкие разрезы. Я сам медик, однако сомневаюсь, что в моих силах повторить его операцию. Это риск, но оправданный. Вы, наверное, не совсем понимаете, что я говорю, но правда в том, что я восхищаюсь им.

— Потому что он — чудотворец, — выпалила Анжелика, прежде чем успела подумать, и смущенно потупила взгляд в пол.

Но Филипп не заметил, продолжая спокойно говорить:

— Возможно, вы и правы. Руки Жиральда способны творить чудеса, проделывая такие манипуляции, которые не давались еще никому. Больше тысячи операций — ни одного летального исхода. Чудо! Его отец гордился бы тем, что у него такой сын, превзошедший его самого на многих уровнях.

— Отец Жиральда… умер? — подняла голову Анжелика, и в ней вспыхнула надежда узнать о том, что скрывает от нее ее возлюбленный.

— Да, восемь лет назад, — подтвердил ее догадку Филипп — Матери тоже у него нет… Ах, какая была красивая женщина. Хрупкая блондинка с огромными голубыми глазами, я часто любовался ею. Она будто была с картин итальянских художников Средневековья, но именно красота и сгубила ее. Жиральд не говорил вам?

— Нет, он не любит касаться темы семьи, — призналась Анжелика, садясь в кресло, предвкушая открытие занавесы над жизнью Жиральда.

— Анжелика, то что я вам скажу, очень серьезно, и только вы в состоянии спасти Жиральда — немного повысил голос старик, от чего по кожи Анжелики пробежали мурашки страха.

Неужели ее наихудшие опасения исполняются? Жиральду угрожает опасность?

— Я не понимаю Вас, — проглотила подступивший ком Анжелика.

— Жиральд противостоит смерти, вырывая измученных больных из ее лап, но сможет ли он спасти самого себя, Анжелика? Жиральд не воспринимает всерьез, что его жизнь под угрозой. Игра со смертью к хорошему не приводит, и в один день она придет за ним, как за всеми нами, однако, Анжелика, время Жиральда ограничено.

— Он… болен? — дрожь выдавала ее волнение, и Анжелике казалось, что прошла вечность, прежде чем Филипп отрицательно помахал головой:

— Болезнь — пустяк по сравнению с тем, что гложет и съедает его изнутри. Жиральду было всего шесть лет, когда его маму… убили. Жиральд потратил долгие пятнадцать лет, чтобы найти убийцу, но тогда даже я не имел право ему помочь. Я не знал, но догадывался, только вот Жиральд узнал обо всем намного раньше меня. Убийцей оказался тот, который горевал дольше всех. Отец Жиральда.

Анжелика едва не вскрикнула, представив состояние Жиральда, когда ему стало известно о том, кто убил его мать. Сколько ужаса пережил он, ведь одного близкого человека у него отнял другой близкий. Ее сердце сжалось от переполнявшей жалости к Жиральду, однако на ее смену пришла боль за Жиральда.

— Я не знаю подробностей, но произошла между ними большая ссора, после которой Жиральд уехал, а Жан… решил покончить с собой. То ли судьба пошутила с ним гнусным образом, то ли во всем виновата прогрессирующая болезнь Альцгеймера, но Жан вместо сердца прострелил себе левое легкое. Пуля застряла в его груди, но он продолжал дышать, когда я нашел его в кабинете. Единственный человек, кто мог спасти его был Жиральд… Мне неприятно вспоминать те моменты, однако несмотря на мои мольбы спасти моего друга, если Жиральд отказывается от него, как от отца, он… отказался, Анжелика. Жиральд не прооперировал его, и тот скончался в течение часа на операционном столе от рук других хирургов.

— Боже! — прикрыла рот Анжелика, переваривая каждое слово, от которого становилось не по себе. Получается, ослепленный яростью Жиральд косвенно виновен в смерти отца? Нет, ей не следует допускать подобные мысли о нем, ведь Жан Ларош — убийца, заслужившей такой участи, однако… — А какова вероятность того, что Жиральд спас бы его?

— Девяносто девять процентов, потому что будучи тогда еще молодым Жиральд проводил операции по степени тяжести вдвойне, а то и втройне хуже, — тяжело вздохнул Филипп — Около двух лет я не сближался с Жиральдом, даже уволившись с его центра, но, когда сломленный Жиральд приехал ко мне на дачу, сообщив, что больше никогда не возьмет в руки скальпель, я понял, что мир теряет великолепного хирурга, а больные — шанс на излечение. Что бы то не было: огромная опухоль или пуля, тромб или осколок, Жиральд доберется и достанет его с полной гарантией на безопасность и спасение. Я пообещал помогать Жиральду во всем, так как он был хоть и одаренный, но слишком молодой. С медицинским центром ему достались и темные нерешенные дела своего отца. Уже восемь лет я наблюдаю, как в нем борются демон и ангел, Анжелика. На самом деле, Жиральд очень хороший.

— Знаю, — тихо прошептала девушка, вытирая тыльной стороной ладони катившиеся по щекам слезы — Он очень хороший, месье Лион, пусть и закрытый, пусть и порой я не понимаю его, но я никогда не сомневалась в том, что он — хороший человек.

— Анжелика, никто ему сейчас не поможет, кроме вас, — внезапно вскочил старичок на ноги, достав из кармана пиджака накрахмаленный платок, принимаясь пропитывать им вспотевший лоб — Я простил ему его ошибки, а сам он, кажется, не только никогда не простит себя, но монотонно добивает, иначе никак не назовешь. После того, как вы встретились, я впервые за восемь лет увидел на его лице улыбку и слабый огонек в потухших глазах. Отдаваясь полностью работе, пациентам, Жиральд давно перестал жить. Он только существует, потому что в нем нуждаются, но сейчас в нем постепенно появляется желание жить, Анжелика. Оно не должно погаснуть. У меня нет детей, жены, однако Жиральд мне, как сын. Ни один родитель не хочет видеть страдания своего ребенка.

Анжелика уже не сдерживалась, безмолвно плача: сколько раз она ненароком отвергала Жиральда, не догадываясь, что он чувствует в те секунды. Наверное, каждый раз от ее необдуманных фраз он терял надежду выбраться из мглы, окутавшей его. Вот, что имел в виду Жиральд, постоянно говоря, что она спасает его и меняет к лучшему. Какая же она идиотка!

— Анжелика, не отпускайте Жиральда, прошу! — севшим от рвущихся эмоций попросил ее Филипп Лион — Не позволяйте ему сделать этот последний шаг в пропасть. Я уверен, с вами он преодолеет все невзгоды. Есть тайны, есть секреты, которые даже я не могу вам сказать, но одно помните всегда: Жиральд спасает жизнь, но никогда не отнимает. То, что происходит с ним вне операционной и больниц, это не его прихоть или вина. Если кто и виноват, то, простит меня Господь, мой покойный друг. Жиральд расхлебывает кашу, которую заварил его отец. Вы… не оставите его?

— Конечно же нет! — с жаром воскликнула Анжелика, встав и положив ладонь на подрагивающее плечо старика — Разве может человек прожить без воздуха? Жиральд — мое дыхание, и я буду с ним до тех пор, пока дышу. Я нужна ему, как и он мне. Я никогда не оставлю Жиральда. Никогда! Спасибо, что доверились мне. Спасибо! Я… пойду.

Когда девушка понеслась вниз по лестнице, то Филипп Лион застонал, упав в кресло и обхватив голову руками. Что он наделал? Зачем обо всем рассказал? Ответ прост: он действительно видел в ней спасательный круг для тонущего Жиральда. Последний, хоть и сделал самую главную ошибку, недостоин мучиться и страдать. К тому же, он вполне искупил свою вину, когда спас семейный бизнес от крушения, пожертвовав свободой, взяв на себя нежеланные обязательства.

И один вопрос до сих пор висел в воздухе без ответа: простит ли она Жиральда, столкнувшись с остальными жесткими подробностями?

Не смотря под ноги, продолжая бежать, Анжелика столкнулась с кем-то, едва не ударившись об него, но руки, легшие ей на плечи, затормозили ее, и девушка подняла голову, встречаясь с голубыми глазами, наполненными тревогой.

— Ты в порядке? Что случилось? От кого ты бежала?

Обратив внимание, что Жиральд подозрительно смотрит на второй этаж, Анжелика взяла его под руку, отводя в сторону, не заметив, как вытянулось лицо профессора. Она даже и не догадывалась, что творилось в данный момент с Жиральдом.

— Мне стало скучно, и я устроила себе экскурсию по ресторану, а потом… — Анжелика на ходу придумывала отговорку, прекрасно понимая, что она не мастер лжи, тем не менее выкрутиться придется по-любому —… потерялась, то есть зашла в странную комнату, где не было света, и я испугалась. Знаешь, не переношу темноты!

— Понимаю, — кивнул Жиральд, притягивая ее за талию, прижав к себе так сильно, что ей стало трудно дышать, однако притворная улыбка веселья не сходила с лица девушки до тех пор, пока холодные подушечки пальцев не коснулись ее мокрой щеки — И плакала, конечно, ты из-за сильного испуга, Анжелика?

— Да, мне было очень страшно, — запнулась Анжелика, кивая и позволяя мужчине заботливо осушить платком следы от слез — Жиральд, я…

— Ничего, Анжелика, — резко перебил ее Жиральд, не смотря на нее, а продолжая направляться к компании коллег — У каждого есть страхи. Не следует идти на их поводу, давая чувствам волю.

Когда они подошли ближе к что-то бурно обсуждающим мужчинам, склонившимися над стеклянной клеткой в центре широкого стола, то Анжелика застыла, парализованная страхом и отвращением. Белоснежная крыса, подключенная к множественным аппаратам с трубочками, а маленький надрез на ее грудной клетке кровоточил, что вызвало у Анжелики волну тошноты. Хирурги с заинтересованным видом осматривали ее, и худощавый рыжий мужчина преклонного возраста похлопал в ладоши:

— Профессор Ларош, мы будем рады видеть вас на следующей конференции в Мюнхене, где бы вы выступили со своим авторским методом, а также прочли лекции для наших студентов.

— Весьма благодарен, и я буду только счастлив сотрудничать с вашей университетской клиникой и обогатить иностранных студентов полезными знаниями, профессор Хатц, — ответил ему теплой улыбкой Жиральд, а Анжелика чувствовала, как сильный спазм сжал ее горло, мешая дышать.

Она с самого детства боялась вида крови, не вынося багряную жидкость, поэтому, когда резала палец, отворачивалась, доверяя перевязку и остальные хлопоты матери. Девушка призывала всю силу, чтобы не упасть в обморок и не опозорить Жиральда. Она сильная, она должна относится к этому спокойнее, ведь это его работа — уверяла себя мысленно Анжелика.

— Профессор Ларош, прежде чем мы приступим к еде, вы бы могли продемонстрировать нам действие и применение химического внутреннего раствора во время операции на открытых легких? Если вас не затруднит, — подал голос кучерявый блондин в очках.

Анжелика следила, как Жиральд молча кивает, надевает протянутые ему стерильные перчатки, берет скальпель и подносит его к крысе.

— Конечно, подобные эксперименты я и мои коллеги проводим в лабораториях, тем не менее я вам покажу, — заметил Жиральд, приступая к действию — Этот раствор изобретен четырнадцать месяцев назад в лаборатории моего центра в Париже, но, как показано, уже замечены результаты. Из тринадцати крыс применение, как дезинфицирующего вещества на открытых легких, выдержало десять, при этом послеоперационный период проходил без обычных осложнениях, бывающих после торакальных операций. Эта уникальная вещь для торакальной хирургии. Сейчас перед нами крыса, веденная в искусственную кому два часа назад, и показатели пока в норме. Как видно, то мои коллеги уже сделали небольшой разрез, я же продолжу, вскрыв грудную клетку, немного отодвинув ребра, введу в поврежденный участок легкого, где уже ранее извлечен осколок, раствор, и вы сами будете иметь возможность наблюдать, как бактерии окрашиваются в синий цвет, потом — красный, погибая. В будущем, когда препарат усовершенствуется, его можно применять на человеке, заменяя типичные дезинфицирующие средства, с гарантией полной ликвидации бактерий.

Когда перед Анжеликой предстала картина того, как Жиральд собирается провести скальпелем по груди крысы, то к невыносимой тошноте присоединилось головокружение. Она не сумеет присутствовать при том, как вскрывают животное, в отличие от хладнокровно наблюдавших за всем хирургов, сталкивающихся с такими экспериментами ни раз. Кто-то обратился к ней, осведомляясь о ее самочувствии, но противный гул в ушах мешал ей четко разобрать предложение, поэтому Анжелика невнятно пробормотала:

— Мне плохо, извините.

Дальше она смутно помнила последующие события, прикрыв глаза и глубоко дыша, пытаясь отогнать темноту, давящую на нее. Она лишь чувствовала, как ее поднимают, перекидывая на сильное плечо, и до слуха постепенно доносились обрывки фраз Жиральда:

— Кровь прильет к голове, и ты останешься в сознании… Прошу простить, мы вынуждены удалиться… Да, сбросьте мне на электронную почту документы… В следующий раз…

Все было, как в тумане, и Анжелика твердила про себя только одно: хотя бы из-за ее глупой выходки репутация Жиральда не пострадала. Переживания за него помогали ей бороться с мраком, и когда они поднимались по лифту к их номеру, Анжелика, находившаяся в руках Жиральда, уже в состоянии была рассмотреть его побелевшие напряженные скулы, твердо очерченные губы и… непонятный блеск в голубых глазах.

Усадив свою драгоценную ношу на софу, когда они вошли в номер, Жиральд налил из хрустального графина, стоящего на столике рядом, в стакан воду и протянул ей. Анжелика благодарно на него взглянула, но дальнейшие действия мужчины поразили ее: присев перед ней на корточки, Жиральд коснулся ее щиколотки, снимая туфли на высоком каблуке, и девушка прикусила нижнюю губу, негромко произнося:

— Мне жаль, что так вышло. Я с детства не переношу вида крови, поэтому…

— Ничего, Анжелика, — сухо прервал ее второй раз за день Жиральд, справившись и со второй туфлей — Тебе надо переодеться, а мне — сделать важный звонок.

Анжелика на ватных ногах встала, исподтишка смотря, как он, приложив к уху мобильный телефон, закрывает за собой двери на балкон. Скинув платье и достав шпильки из прически, позволяя каштановым волосам рассыпаться по плечам, Анжелика просто стояла перед большим зеркалом, глубоко задумавшись. Сперва, ее удивило собственное отражение: округлые бедра, тонкая талия, плоский живот, полная грудь, обтянутая красным кружевом, лицо, вернувшееся румянец, пухлые губы, подчеркнутые красной помадой. Неужели она превратилась в роковую соблазнительницу? Опухшие от слез глаза портили картину.

И что в ней нашел Жиральд? Почему полюбил, ведь он, успешный и привлекательный, мог добиться любой девушки? Судьба решает за нас — подсказал ей внутренний голос, и Анжелика в сотый раз убедилась, что он предназначен ей свыше, и она должна бороться за его счастье.

А как начать ей разговор? Следует ли вообще поднимать больную для него тему, бередя и без того кровоточащие раны? Разные мысли одолели Анжелику настолько, что она даже не слышала хлопка двери.

Только увидев его отражение, девушка вздрогнула и обернулась к нему, уловив вспыхнувшие искорки желания во взгляде, котором он изучал ее фигуру. Его пальцы дотронулись до медальона, его подарка, обжигая кожу, медленно опускаясь по ложбинке между ее грудей, ощущая быстрое сердцебиение. Скользнули в сторону, обведя круглое полушарие и поддев кружевную ткань, Жиральд хрипло рассмеялся:

— Это все для меня? Великолепный подарок.

— Для тебя. Я только твоя, — прерывисто вздохнула Анжелика, закинув руки ему на шеи и приоткрывая губы. Он поцеловал ее грубо и глубоко, проникая языком в рот так, будто желал ее задушить. Она успела еще подумать о том, что помада размажется по всему лицу. Такого поцелуя еще не было…

Внезапно Жиральд оторвался от нее, крепко обхватив ее плечи, ровно проговорил, без единой эмоции:

— Горчит. Твой поцелуй сегодня горчит. Знаешь, почему? Жалость вносит горечь в любовь.

Ошарашенной Анжелике оставалось наблюдать, как мужчина, открыв шкаф, сняв с вешалки свою накрахмаленную рубашку, накинув на нее и принимаясь застегивать, сохранил ледяное спокойствие, словно она — его очередная пациентка. Это не обидело ее, а заставило понять, что он о чем-то догадывается.

— Жиральд, я… — она протянула руку, чтобы провести пальцами до его щеки, однако мужчина отступил назад, сняв очки. Разочарование, отчаяние, безнадежность, бешеный блеск в голубых глазах потрясли Анжелику.

— Не сегодня, Анжелика, — остановил ее Жиральд — Я просил подождать, ты не смогла. Твое любопытство превыше моих желаний. Ладно, теперь ты все знаешь? Все о моей семье, так ведь? Как ты относишься к подобному повороту событий? Ты считаешь меня виновным?

— Никогда и не позволила бы себе допустить такую мысль, Жиральд! Дай мне минуточку объяснить все, ведь я люблю тебя! — воскликнула Анжелика, снова предприняв попытку приблизиться к нему, но Жиральд сжал кулаки и холодно бросил до того, как скрыться в ванной:

— Лучше бы ты меня презирала. Оставь меня на время одного, пожалуйста, пока я не сорвался. Мне нужно остыть, потому что иногда злость ослепляет меня, а я не хочу делать тебе больно.

Глава шестнадцатая

НЕЧЕГО ТЕРЯТЬ

— Девушка, с вами можно познакомиться? Ну, милая, не отказывай.

Анжелика резко подняла голову с колен, оценив ситуацию: она сидит в кожаном кресле в холле отеля, а два худощавых блондина с пожелтевшими зубами пристально разглядывали ее, как диковинную вещь. Проследив за похотливым взглядом одного, Анжелика осознала, что рубашка Жиральда едва прикрывала ее обнаженные бедра, а несколько расстегнутых пуговиц открывали вид на ее грудь.

После того, как Жиральд заперся в ванной комнате, атмосфера в номере пропиталась непониманием и горечью, и Анжелика, не в силах вынести этого, спустилась вниз, даже не потрудившись переодеться, погруженная в свои тягостные размышления о том, что их отношения на волоске от погибели. Нет, он не может так жестоко поступить с ней, безжалостно бросив, ведь она не переживет… Ее уже не волновало, как в первые минуты, кто поведал Жиральду о том, что она все знает. Теперь только одно пульсировало в ее голове: они не должны расстаться.

Анжелика огляделась вокруг: куда подевались администраторы и другие служащие отеля? Тишина и пустота в вестибюле добавили неприятных ощущений. Анжелика неловко встала, отступив на несколько шагов назад, приготавливаясь к побегу, пробормотала:

— Мне пора.

Она не успела вскрикнуть, как мужские пальцы грубо сжали ее запястье, и противное дыханье обожгло девушке шею. От него воняло перегаром и алкоголем, поэтому она сразу же отвернулась, зажмурившись. Её мозг лихорадочно соображал, пока тело оказалось прижато к парню.

— Отпустите меня! — прошипела Анжелика — Я буду звать на помощь и…

Мозолистая ладонь закрыла ей рот, от чего Анжелика вытаращила глаза от испуга, предчувствуя надвигающуюся беду. Низкий и прокуренный голос зловеще прохрипел:

— Малышка, поэтому мы отправимся туда, где только я, ты и… мой друг.

Несмотря на брыкания, попытки расцарапать наглецу лицо, его напарник схватил ее за другую руку, и оба потащили сопротивляющуюся девушку к лифту. Каждая клеточка дрожащего тела Анжелики кричала и звала на помощь, но с губ вырывались мычания.

Когда двери лифта распахнулись, Анжелика отчаянно извивалась, чем вызвала омерзительный смех у парней, как вдруг один из них замолчал, а через секунду — лежал на полу, оглушенный одним, но мощным ударом в голову.

— Отпусти ее, пока еще дышишь! — прорычал Жиральд и не дожидаясь выполнения своего приказа, вырвал напуганную девушку из «объятий» ошарашенного парня, уставившегося на друга, которого умело вырубили. Повторить его малоприятную участь никому бы не захотелось, тем более ради развлечения на одну ночь, поэтому блондин быстро ретировался, не забыв поволочь за собой напарника.

— Ты с ума сошла? — обратился к ней Жиральд, и она впервые видела, как голубые глаза налились кровью, оповещая о том, что их владелец полностью вышел из себя — В каком виде ты спустилась сюда? Ты вообще понимаешь, что могло бы быть, если я не бросился искать тебя? Ночью разгуливать по отелю почти голой — абсурд! Иногда ты вытворяешь вещи, присущие маленьким детям! Непростительная беспечность!

— А что мне оставалось делать? — от пережитого шока Анжелику трясло, а он вместо того, чтобы успокоить, стоит и отчитывает ее — Ты сам сказал, чтобы я оставила тебя, забыл? Если тебе неприятно мое присутствие, зачем мне находиться с тобой в одной комнате? Я признаю, что виновата, потому что забыла переодеться, но по той причине, что ты прогнал меня!

— Что за нонсенс? — вскипел Жиральд — Я не выгонял тебя! Я и предположить не мог, что ты уйдешь из номера. Я имел в виду, чтобы ты не шла за мной в ванную, а ты в одной рубашке, демонстрирующей твои достоинства, и тапочках, убежала! Знаешь, что случилось, если бы я не нашел тебя или опоздал? Ты… Продолжим в номере. Пойдем!

Появившиеся неизвестно откуда две симпатичные высокие брюнетки — администраторши с интересом разглядывали разыгравшийся спектакль, и Анжелика, вспыхнув от стыда, быстро зашла в лифт вслед за Жиральдом, продолжая сохранять между ними дистанцию. Обида сковала ее изнутри, ведь он обрушил на нее лавину гнева, хотя должен был приласкать ее, дабы она забыла пережитый ужас в его теплых объятиях.

— О чем ты думала, Анжелика? — снова принялся допрашивать ее Жиральд, когда девушка, сев на кровать и поджав под себя ноги, опустила голову, беззвучно плача из-за возникшей в их отношениях трещины и перенесенного страха — Ты думала обо мне? Что мне пришлось испытать, когда я увидел тебя в руках тех двух подонков? Ты не осмыслила значения моих слов! Как всегда поторопилась, и вот к чему твоя спешка могла привести сегодня!

— К чему все это, если тебе не нужна моя любовь, Жиральд? — не выдержала и подняла на него заплаканные глаза она, и мужчина, собравшийся ее перебить, замер. Прозрачная пелена слез, которую не мог не заметить Жиральд. Если девушки боль причиняли его слова, то ему её слёзы. Он понимал, что плачет она из-за него.

— Что за любовь без доверия? — продолжала Анжелика — Ты сам говорил, что я должна верить тебе! Я доверилась тебе полностью, а ты? Насколько ты веришь мне, Жиральд? Почему не позволяешь помочь тебе избавиться от призраков прошлых?

— Прости, — глухо ответил Жиральд, присев с ней рядом. С взъерошенными волосами, без пиджака и наполовину расстегнутой рубашки, с прикрытыми глазами и поджатыми губами, Жиральд выглядел таким опустошенным, что у нее защемило сердце. Может, ей, правда, не стоит давить на него? Ему тяжело справляться с повисшим грузом вины, а тут еще ее глупые выходки, прибавляющие ему неприятностей. Он переволновался за нее, не сумев проконтролировать вспышку эмоций, а она не только не поблагодарила его, но и решила не вовремя показать характер. От последней мысли Анжелика незаметно вздрогнула и прошептала:

— Ты меня прости! Впредь я буду осмотрительней и внимательней, Жиральд.

— Мой ангел, тебе не надо извиняться передо мной, потому что грешник среди нас только я, — грустно проговорил Жиральд, а взгляд затуманился от боли. До Анжелике дошло, что она разбередила его раны, заставляя обнажить перед ней душу, тем не менее обратного выхода нет. Она, следя за тем, как гримаса мучений исказило любимое лицо, вмиг пожалела, что узнала о его секрете, тем самым доставив ему страдания.

Она лишь чувствовала его боль и желала, чтобы этой боли не было. И все. Неужели ее любовь слаба и не способна излечить его?

— Мне было шесть лет, когда вернувшись от бабушки, я застал возле нашего дома полицию, скорую помощь, которая увозила труп моей матери. Отец сказал, что, вероятно, она упала с лестницы и сломала себе шею, поскользнувшись, но однажды, подслушав разговор отца и Филиппа, мне стало известно, что мою маму, уже мертвую из-за ножевых ранений, выбросили с лестницы, после этого я поклялся, что найду убийцу. Я учился в Мельбурне на торакального хирурга, осуществляя свою мечту. Желание спасать людям жизнь придавало мне силы. После обучения в Австралии я проходил курсы в Италии, Америке, прежде чем работать с отцом. Годы не остудили мой пыл найти убийцу: я перебирал многие факты, ломал голову над тем, кто друг, кто недруг в нашей семье, однако все было тщетно до одного дня.

Жиральд сделал паузу, напряженно уставившись в одну точку, словно мысленно возвращался в прошлое. Анжелика подсела к нему так близко, что их бедра соприкасались.

— Меня пригласили провести ряд операций в Лондоне, но вместо положенных пяти дней я управился за три дня, вернулся домой, где меня никто не ждал, — горько усмехнулся Жиральд — Отец сидел в спальне матери, куда раньше не заходил даже я. Он держал в руках ее потрет и смеялся… Боже, я до сих пор помню его презрительный смех! Рассказывая о том, что приревновав ее к Филиппу, он нанес ей три удара в сердце, чтобы никто больше не любовался ее красотой, отец меня не замечал. А у меня было ощущение, что я в другом мире, что это кошмар, плод моей больной фантазии, однако нельзя отрицать очевидное: убийца мамы, которого я желал найти, оказался единственный оставшийся родной человек у меня. Если бы он не был моим отцом, Анжелика, я поступил с ним также безжалостно, как он с моей матерью, но я не смог. Я не кричал, не скандалил, как поступили бы на моем месте другие, я просто сказал ему, что отныне его сын умер для него. У меня больше не было отца, а убийце не место на свободе, поэтому я действительно собирался сдать его в полицию… Только вот он предпринял другой шаг и застрелился. В тот момент я не чувствовал ни жалости, ни скорби, может быть, даже удовлетворение от того, что преступник наказан. Жестоко?

— Жиральд, это не жестокость, а боль, — поправила его Анжелика, понимая, как тяжело ему дается делиться с ней столь сокровенными тайными прошлого — Если я скажу, что понимаю твою боль, то солгу, потому что мои родители живы, пусть и живут отдельно. Боль бывает разной. У каждого по-своему болит, У каждого своя причина, И каждый как умеет, так о ней и говорит.

— Если не Филипп, прикрывший меня перед обществом, сославшись на то, что я был в дороге, поэтому не успел на операцию, я потерял бы звание лучшего хирурга. Сын, убивший родного отца, отказав ему в операции, добровольно обрекая на смерть, так сейчас меня называли бы. Никто никогда не узнает, что Жан Ларош — истинный убийца, потому что люди видели в нем спасение, веря и получая исцеление. Я не позволю узнать! Как я могу очернить их идола? Анжелика, не смей меня жалеть! Если ты чувствуешь, что жалость сильнее остального, тогда завтра, когда мы вернемся в Париж, наши пути должны разойтись.

В этот раз Анжелика не обиделась на его слова, понимая, что в нем говорит отчаяние и страх того, что ее любовь превратится в сочувствие.

— Ты совсем не знаешь моих чувств, да, Жиральд? — проглотив подступивший к горлу ком, спросила Анжелика, с накипевшими слезами в медовых глазах, стараясь сдержаться, чтобы пояснить ему: любовь никогда не угаснет в ней — Еще недавно ты утверждал, что не можешь жить без меня, а сейчас…

— Я дышать не могу без тебя, — прошептал Жиральд, обхватив ее лицо холодными пальцами — Я и не представлял, что полюблю тебя так сильно, что в моей жизни появится смысл, но мысль, что твоя любовь превратилась в жалость, убивает меня.

— Жиральд, послушай, как бьется, — приложив широкую мужскую ладонь к своей груди, Анжелика старалась уловить каждую эмоцию, отражающуюся в его голубых глазах, при каждом стуке ее сердца — Если тебя не будет рядом, оно остановится. Ты хочешь моей смерти?

— Перестань! — отшатнулся Жиральд, тяжело задышав и вздрогнул от неожиданности, когда девушка повалила его на кровать, склонившись над ним.

— Ты веришь в то, что я умру без тебя? — опалила его щеку теплым дыханием Анжелика, скользнув губами по его гладкой коже, оставляя поцелуи на лбу, прикрытых век, подбородке — Веришь или нет? Веришь, что я никогда не разлюблю тебя?

— Анжелика, после того, как ты узнаешь обо мне остальное, то твои слова изменятся — горько усмехнулся Жиральд, на что девушка провела кончиком языка по жилке на его шеи:

— Я не хочу знать то, что отделит меня от тебя, Жиральд. Пусть будет тайной. Ответь мне на один вопрос: ты веришь в мою любовь?

Жиральд заскрипел зубами и сжал в кулаках простынь. Запрокинув голову, он процедил:

— Анжелика, не надо! Я чувствую себя полным эгоистом, ведь заставил тебя полюбить себя так сильно, но в то же время мне чертовски приятно, что твои любовь, душа и тело принадлежат мне. Будучи старше и опытнее, я должен тебя остерегать, поэтому говорю: не идеализируй меня настолько, я не заслужил, хотя другая сторона эгоистично твердит, что я безумно счастлив от твоей любви. Это неправильно, потому что я совсем не тот, кто достоин быть с тобой.

— Поздно, Жиральд, — отстранилась от него девушка и повернула голову, не замечая, как мужчина вернул себе вертикальное положение, в упор глядя на нее. Ее плечи задрожали от подкатывающих рыданий. Она его безумно любит! Как только может женщина любить. Разве до него не доходят простые вещи? Разве он не видит, что она окончательно потеряла голову, нарушая принципы и клятвы? — Я ничего не хочу менять! Эта любовь не закончится до тех пор, пока я жива!

Анжелика всхлипнула, поджав губы, после чего обхватила шею мужчины руками и, уткнувшись в его ключицу, крепко обняла, позволяя себе вновь расплакаться на его плече. Жиральд прижал девушку к себе, одной рукой легонько поглаживая по волосам, слегка раскачиваясь, удобно устроив ее у себя на коленях.

— Какая ты еще маленькая и глупенькая, Анжелика, — грустно прошептал Жиральд, продолжая укачивать девушку, доверчиво прильнувшую к нему — Если бы я изменил прошлое, сейчас все могло сложиться иначе. Ты бы получила давно то, о чем желаешь, но я пока не в силах дать тебе этого. Вопрос времени и обстоятельств, а я не знаю, когда они будут в мою пользу.

— Я буду ждать, Жиральд, — пообещала Анжелика — Мы не можем изменить прошлое, как и повлиять на будущее, тем не менее нам нужно жить настоящим, Жиральд. В настоящим нет тебя или меня… Есть МЫ!

— Это радует, любовь моя! — И тут наконец-то ее рот накрыли мягкие горячие губы. Боже! Как же нежно он целовал ее! Нежно, но глубоко и напористо.

Мягкие ладони Жиральда скользнули за ворот ее полу расстегнутой рубашки, оголяя плечи и одновременно сдвигая тонкие лямочки бюстгальтера.

— Я люблю…  люблю…  очень люблю… — чередуя слова с поцелуями, Жиральд шептал в ее губы, все крепче прижимал ее к себе, словно боясь, что она сейчас исчезнет, бесследно растворится.

— Я тоже, — едва смогла выдохнуть Анжелика, отклоняя голову назад и подставляя шею под жадные губы мужчины, а ее пальцы принялись расстегивать мелкие пуговицы, снимая с него сначала верхнюю, а затем нижнюю одежду, и Жиральд застонал, когда она прикоснулась к его груди, осторожно провела по ней вниз, впитывая жар его кожи, заметила, как судорожно вздохнул Жиральд, едва ее рука скользнула по его животу.

— Тебе всегда шел красный. — заметил Жиральд, поддевая пальцами лямку бюсгалтера. Он погладил плечо кончиками пальцев, аккуратно завел руку за ее спину, одним движением расстегнул предмет гардероба и снял с девушки. Анжелика прикусила нижнюю губу и попыталась заглушить собственный стон, когда Жиральд, накрыв ладонью ее правую грудь, стал ласкать языком другую, пальцами проделывая то же самое с первой. Анжелика незаметно для себя вцепилась ногтями в его спину, оставляя на ней красные полосы. Его руки сжали ее бедра, и она откинулась на подушки. Горячие губы проделывают дорожку от плоского живота к внутренней стороне бедра.

Анжелика извивалась на кровати, чувствуя, как обжигающее желание взрывается в ней. Его прикосновения и поцелуи дарили непередаваемое наслаждения. Мужчина накрыл ее тело своим, передавая жар, и Анжелика зарылась пальцами в его волосы.

Он овладел ею нежно, однако и страстно. Становилось все жарче. При тусклом свете можно было увидеть сплетение двух раскаленных тел.

Откинув влажные каштановые пряди со лба девушки, Жиральд крепко прижал ее, от чего она довольно замурлыкала, оставив легкий поцелуй на его плече.

— Ты чудотворец. Мой чудотворец.

— Твой? — удовлетворенно переспросил Жиральд.

— Да, мой, а я твой ангел. А ещё я переезжаю к тебе.

— Правда?

— Да!

— Честно?

— Да!

— Уверена?

Прежде чем мужчина продолжил, Анжелика привстала на локтях, трепетно поцеловала его в губы, развевая сомнения, а потом ласково потерлась макушкой об его подбородок. Лунный свет освещал двух спящих людей, дышащих ровно, а их сердца бились в унисон. Кто знает, сколько ночей еще им уготовлено провести вместе? Какая из них будет последней?

Глава семнадцатая

ДОЛГИЙ ПУТЬ К НЕИЗБЕЖНОСТИ

Анжелика зажгла свечу, озарив столовую легким и мягким светом. Спустя несколько секунд, она села на стул, восхищенно оглядывая свой труд: в центре стола красовалась большая индейка, запеченная с клюквой и апельсинами — главное блюдо вечера. Домашние пирожки с картофелем, разные салаты, мясной пирог, тарелочки с черносливом и разнообразными сладостями, а лепестки роз красиво уложены на белоснежной скатерти.

Романтический ужин. Она провела целый день у плиты, вкладывая в каждое блюдо любовь, желая удивить Жиральда, хотя и без этого, ему безумно нравилось, как она готовит, но фирменные блинчики на завтрак делал Жиральд, а она лишь с удовольствием наблюдала, как ловко обращается с кухонными приспособлениями мужчина. Они жили всего пять дней, но поистине это самые счастливые моменты в ее жизни.

Каждое утро просыпаться в его объятиях, принимать душ вместе вперемешку с поцелуями, завтракать, провожать Жиральда в центр, завязывая ему галстук, готовить обед и относить к нему на работу, не обращая внимание на завистливые или удивленные лица его коллег, а ночью заниматься любовью до помутнения рассудка, что еще нужно для счастья? Все шло так чудесно, что Анжелика боялась сглазить, тем не менее некоторые вещи продолжали ее тревожить. Первое — мать, которая перестала отвечать на ее звонки, судя по всему, узнав, что дочь сошлась с мужчиной. Вторая — Моника, постоянно твердящая о том, что осталось совсем чуть — чуть, прежде чем она докажет ей, какой Жиральд Ларош на самом деле. Третья — тяжелый груз вины, давящий на Анжелику, ведь она поступила подло, скрыв от матери правду.

Как только они вернулись в Париж, то Анжелика позвонила матери, чтобы рассказать обо всем, просить прощение и надеяться, что ее поймут, однако натолкнулась на автоответчика, и так повторялось много раз. Когда она напрямую спросила, что случилось у тети, та уклончиво ответила, что пока ей не следует разговаривать с матерью, ибо последняя совсем не желала слушать оправдания от легкомысленной дочери. Жиральд тогда не видел, как горько плакала Анжелика, уткнувшись в плечо Монике.

Одна вещь радовала ее: Жиральд пытался найти общий язык с ее тетей, несколько раз сопровождая Лику к ней в гости, где шутил и разряжал обстановку. Он пропускал мимо ушей язвительность Моники, равнодушие со стороны ее родственников, и Анжелика была благодарна ему за терпение и понимание.

Возвращаясь домой после работы, он скрывал усталость, предлагая ей сходить куда — нибудь, если не было поздно, скрашивая ее будни. Боже, Анжелика и не думала, что можно так любить человека, что его интересы, желания и проблемы становились значимее и дороже, чем собственные.

Звонок в дверь прервал поток мыслей, и Анжелика, пригладив невидимые складки на черном платье, отправилась открывать дверь, предвкушая, как Жиральд обнимет ее, оставив легкий поцелуй на губах, распаляя в ней желание для очередной ночи.

Но улыбка с ее лица сошла при виде взрослой женщине с кудрявыми рыжими волосами и медовыми глазами, как у самой Анжелики, в элегантном сером брючном костюме, подчеркивающим достаточно подтянутую для ее возраста фигуру.

— Мама! — выдохнула Анжелика, пропуская женщину в квартиру. Первым порывом было броситься в объятия матери, надеясь найти поддержку и прощение, но жесткий взгляд матери пригвоздил девушку к месту. Скептически осматривая квартиру и останавливаясь около накрытого стола, Катерина Новик сняла перчатки и процедила сквозь зубы:

— Мы не виделись, доченька, всего месяц, а ты изменилась, превратившись в дешевую девчонку, греющую постель богатого мужчины, всячески его ублажая.

— Мама, что ты говоришь? — вспыхнула Анжелика, не решаясь поднять головы, а к горлу уже подкатил ком — Не выражайся так, прошу!

— А как еще? — усмехнулась ее мать — Это моя вина. Я забыла, что в тебе течет кровь твоего отца, который тоже не мог устоять ни перед одной женщиной. Разница в том, что ты падка на мужчин. Ты не мое воспитание. Анжелика, моя маленькая девочка, которая никогда бы не огорчила свою мать, осталась в Праге, в своей комнате на старых фотографиях, а ты… Мне противно находиться здесь.

— Что я сделала такого, мама? — всхлипнула Анжелика — Я просто полюбила… Разве грех любить? Не ты ли хотела мне счастья? Ты же постоянно говорила, что тебе нужен обеспеченный и состоявшийся зять!? Вот, Жиральд, он известный во всей Европе хирург и…

— Ты спишь с мужчиной, который не только старше тебя почти вдвое, но и вдобавок лишен ответственности, — резко перебила ее женщина — Подумай сама: поощрял бы он твое намерение скрыть от матери, самого близкого человека, ваши отношения, если чувствовал за тебя ответственность? Нет, ему легче было затащить невинную девочку, запудрив ей мозги, в постель, утоляя свои животные потребности!

Анжелика могла слушать обвинения в ее сторону и принимать их, однако незаслуженные оскорбления о Жиральде заставили девушку посмотреть на мать затуманенными от слез глазами. Жиральд настаивал, чтобы Анжелика не бросала попытку дозвониться до матери и рассказать обо всем, иногда сокрушаясь, что вся вина лежит на нем, ведь с самого первого дня им не следовало держать их роман в секрете.

— Ты не знаешь его, мама, — покачала головой Анжелика — Он не был моим союзником в том, чтобы держать в тайне наши отношения. Наоборот, убеждал, чтобы я набралась смелости и призналась в тебе. Просто я боялась… непонимания с твоей стороны. Прости меня, мам. Мне действительно жаль, что ты узнала обо всем от других.

— Мое мнение о нем никогда не изменится! — взвизгнула Катерина, приблизившись к дочери и несколько раз вздохнув, произнесла негромко, положив руку ей на плечо — Ты — единственное, что есть у меня, мой бриллиант, поэтому я никому не позволю испортить его. Кто он такой, чтобы разрушить твою жизнь? Я договорилась с директором академии, предоставив им справку, что ты болеешь. Мы вернемся в Прагу, доченька, ты снова будешь учиться и стремиться осуществить свою мечту. Я даже подумала, что мне следует открыть для тебя мастерскую, где бы ты практиковалась и выполняла заказы. Наша пекарня тоже в твоем распоряжении. Все, не плачь, я все поняла…

— Мама, как раньше, уже не будет, — Анжелика не верила в то, что слышала. Ее мама спокойно рассуждает о будущих планах, заранее решив за нее и вычеркнув Жиральда с жизни дочери, не осознавая, что без него ей ничего не нужно.

— Конечно, — горько признала мать, погладив ее по голове — Этот французский кобель заманил тебя в сети и лишил невинности, но не переживай, я долго думала и поняла, что ты у меня милая и очаровательная девочка. Любой парень будет рад связать свою жизнь с тобой, не обращая внимание на твое прошлое. Главное, сейчас нам надо вернуться в Прагу и забыть об этом кошмаре.

— Нет, — твердо сказала Анжелика, сделав несколько шагов назад. Она очень любила мать, тем не менее сейчас стоял вопрос не только о ее жизни. Что будет с Жиральдом, если она оставит его? Как он переживет то, что еще один близкий человек уходит от него? А ее обещания?.. Неужели они пусты и ничего не значат? — Мама, я не вернусь с тобой в Прагу.

— Дочь, одумайся! — В голосе женщины появились железные нотки — Какое будущее тебя ждет здесь? Твоим мечтам не суждено будет сбыться, пока ты не примешь обдуманное решение.

— Мы рождаемся один раз, живем один раз, и настоящая любовь, мама, бывает только один раз, — тихо ответила Анжелика — Разве рыба может жить без воды? Разве человек может продолжать дышать, если ему перекрыли кислород? Разве свеча может гореть без огня? Как же я могу, мама, жить без него?

Ее мать со всей силы размахнулась и влепила дочери звонкую пощечину. Анжелика не вскрикнула, а лишь прижала ладонь пылающей щеке, понимая, что этот удар облегчил боль матери.

— Ты проживешь с ним всю жизнь, да? — закричала Катерина — С тем, кто до сих пор не сделал тебе предложение? С тем, кто использует твое тело? В один день ты поймешь, что мои слова были правдивыми, Анжелика! Любовь и похоть — две разные вещи. Ты его любишь, это видно по твоим глазам. Любит ли он тебя? Ты еще неопытна в подобных делах и не в состоянии отличить любовь от похоти. Блеск в его глазах означает совсем другое.

— О любви мне говорят не его глаза, мама, а сердце, — захлебывалась слезами Анжелика — В каждом его стуке я слышу свое имя. Его прикосновения принадлежат только мне, и я понимаю, что в это трудно поверить. Мой уход убьет его, мама, а с ним умру я.

Казалось, Катерина Новик на мгновение вникла в каждое слово дочери, нахмурившись и перестав кричать, смахнув непрошеные слезы с щеки. Она тоже когда-то любила отца Анжелика, тем не менее таких именно чувств не испытывала. Да, ей было больно, когда он ушел к другой, но она не теряла здравого ума, не отдавалась полностью любви, продолжая семейный бизнес, доставшийся ей по наследству, погрузившись в работу, а потом — в заботы о маленькой дочери. Возможно, Жиральд Ларош действительно полюбил Анжелику, так как наигранная и безответная любовь не вызывает столь бурного ответа. Или он хороший актер, соблазнивший ее дочь, или им суждено быть вместе! Катерина придерживалась первого мнения, хотя тень сомнения предательски пробралась в ее душу. Как мать, она беспокоилась, однако в то же время желала своей дочери женского счастья.

— А как же карьера? Ты бросаешь учебу ради него? Жертвуешь всем? — предприняла последнюю попытку дозваться до разума дочери, натолкнувшись на очередную стену.

— Мама, я собираюсь подать документы на поступление в академию сахарной флористике в Париже, и Жиральд поддерживает меня, — сообщила ей девушка, шмыгая носом — Мам, я сделала правильный выбор, но без твоего благословения я буду счастлива наполовину.

— Это он тебе подарил? — перевела тему Катерина, безразлично разглядывая ее кулон, и пальцы Анжелики взметнулись вверх, дотрагиваясь до холодного металла — Я прилетела в Париж на день, чтобы забрать тебя, однако ты не желаешь прислушиваться к матери, поэтому я сию минуту покину Францию. Я подумаю и позвоню, чтобы дать тебе окончательный ответ. В конце концов, ты девочка не маленькая. Я была на год старше тебя, когда вышла замуж за твоего отца по выбору моих родителей. В отличие от тебя, я им подчинялась.

— И этот брак не принес тебе счастье, мама, — выпалила Анжелика, прежде чем успела сообразить: — Прости, я не то имела в виду…

— Ты права, — смерила дочь холодным взглядом Катерина, надевая перчатки — Твой отец никогда не делал мне таких дорогих подарков, как твой профессор, но мы понимали друг друга до определенного времени. Ничего не вечно, Лика. На одной любви семью не удержишь, но тебя сейчас трудно переубедить. Ты должна сама приплыть к моему берегу, а мне остается надеяться, что ты не допустишь самой серьезной ошибки.

— Мам, ты действительно считаешь, что он настолько плохой? — грустно поинтересовалась Анжелика, догадываясь, что речь идет о нежелательной беременности. — Ты не веришь в то, что я повзрослела и сама ответственна за свою жизнь?

— Посмотрим, — пожала плечами Катерина, оставив Анжелику наедине с удушающими мыслями и страхом потерять родного человека. Что-то внутри подсказывало ей, что еще ничего не потеряно, и со временем ее мать смириться и примет выбор дочери. Надо подождать, а вдруг?..

Анжелика сползла по стене, прижав колени к груди, заплакала от мысли, что эта была последняя их с матерью встреча, прошедшая в напряженной обстановке. А за окном шел снег. Он падал мягкими белыми хлопьями, кружась в воздухе, укутывая землю пушистым ковром. Чуть голубоватый в свете ночных уличных фонарей, такой нежный, легкий. Не то, что душа Анжелики, мечущая в разные стороны.

Что ей делать? Сердце просило не совершать опрометчивых поступков и не бросать Жиральда, нуждающегося в ней, которого она безумно любила. Разум напоминал о том, сколько сил вложила в нее мать, а как она отблагодарила ее взамен. Внутренний же голос просил всего лишь дать время для преодоление трудностей.

Анжелика не слышала, как захлопнулась входная дверь, и только из-за беспокойного мужского возгласа она подняла голову, встречаясь со слегка испуганным и непонимающим взглядом. Жиральд сбросил пальто и присел возле нее на корточки, отнимая руки от ее заплаканного и опухшего от слез лица.

— Милая? — Подушечками пальцев Жиральд стер оставшиеся влажные следы — Что произошло? У тебя что-то болит? Или кто-то обидел тебя?

От него пахло дорогим парфюмом и мокрым снегом, и Анжелика, дав волю новому потоку слез, обняла его за шею, прильнула к широкой груди, получая долгожданное тепло и защиту, в последний раз уверившись, что принятое решение правильное.

— Не плачь, милая! — зашептал Жиральд, поцеловав ее в макушку и подняв на руки, прошел в гостиную, опустившись со своей ношей на диван — Что случилось, мой ангел? Твое молчание меня пугает. Скажи, что произошло в мое отсутствие!

— Мама, — всхлипнула Анжелика — Она пришла ко мне сегодня, Жиральд, и она не приняла наших отношений, то есть она сказала, что подумает, но я сильно расстроила ее тем, что скрыла правду.

— Это не отказ, Анжелика, — заметил Жиральд, чмокнув ее в покрасневший кончик носа — Она просит времени, чтобы взвесить все «за» и «против». Будь я на ее месте, то, конечно, тоже разозлился, что моя дочь тайно встречается и живет с мужчиной, тем не менее все поправимо. Помнишь, я сказал, что произведу впечатление на нее? Так, вот, любовь моя, где-то через две — три недели мы пакуем чемоданы и летим в Прагу завоевывать доверие твоей матери.

— Правда? — обрадовалась Анжелика, вглядываясь в любимые черты — Жиральд, я так счастлива! Ты много делаешь для меня. Ты стараешься понравиться моим родным, и я вижу, не отрицай, как тебя порой раздражает подобное отношение к себе, но ты терпишь.

— На самом деле, у тебя хорошие родственники, — слабо возразил Жиральд — Мне особо не приходиться терпеть, хотя иногда твоя кузина перегибает палку. Я не обижаюсь, тем более не сержусь, потому что понимаю долю моей вины. Если бы мы не держали в тайне наши встречи, то, почти наверное, они относились бы ко мне иначе.

— Во всем виновата я, — признала Анжелика — Я не должна была усложнять ситуацию. Мне стоило рассказать обо всем им, чтобы в будущем избежать конфликтов. Я глупая, да?

— Нет, еще маленькая немного, — ласково опровергнул ее предположение Жиральд — Не плачь и не паникуй раньше времени. У нас есть мы. Вместе мы справимся со всем проблемами. Веришь?

Ответа на этот вопрос не требовалось. Пальцы Жиральда скользнули по гладкой шее Анжелике, холодные губы нежно прикоснулись к её виску. Этого было достаточно, чтобы у неё закружилась голова, и она томно прикрыла глаза, однако через несколько секунд распахнула, вспомнив…

— Ужин! — воскликнула Анжелика, слезая с его колен — Я же приготовила для нас романтический ужин.

— Заманчиво звучит, — пробормотал Жиральд, позволяя девушке взять его за руку и повести к накрытому столу — Аппетитно выглядит. Ты заслужила похвалы.

Его губы властно накрыли рот девушки, а горячий язык обвел контур верхней губы. Анжелика сладко простонала, но ее стон был заглушен безумным поцелуем. Девушка запустила пальцы в его волосы, прильнув к нему всем изнемогающим от нахлынувшего желания телом.

Жиральд подхватил ее под колени и усадил к себе на бедра. Она крепко обхватилась ногами, чтобы не упасть и сняла с него очки, игриво рассмеявшись:

— Профессор, а как же ужин? Неужели вы не голодны? Вам не нужно набраться сил для продолжения нашего занятия?

— Мадемуазель, не дразните меня, — принял ее игру Жиральд, ловко прикусив мочку ее уха, направляясь с ней в комнату — Я в состоянии продемонстрировать вам силу своей страсти и на кухонном столе, но боюсь, что ваши труды тогда будут безнадежно испорчены.

— Жиральд! — притворно возмутилась девушка — Я целый день готовила, вкладывая свою душу, и ты обязан съесть каждое мое блюдо до последней крошки.

— Обязательно, — согласился Жиральд, бережно опустив ее на кровать — Только сначала я избавлю вас от этого платья, мадемуазель.

— Не нравится? — надула губы Анжелика, за что получила безболезненный, будоражащий укус в шею.

— Мне безумно нравится, когда на тебе вообще ничего нет, — Он удовлетворенно хмыкнул, нащупывая тонкую застежку-молнию на её платье, и потянул за «собачку» вниз, открывая для себя еще больше. Анжелика помогла ему снять с неё такую красивую, но совсем лишнюю сейчас ткань. Жиральд провел ладонью по ее гладкой коже и сжал грудь Анжелики. Девушка сдавленно простонала, поддаваясь навстречу мужчине, пока его пальцы нежно гладили розовый бутон, а губы целовали в шею. Анжелика в блаженстве прикрыла глаза и расслабилась, позволив мужчине ласкать ее.

— Я люблю тебя. — выдохнул Жиральд прямо в полуоткрытые губы Анжелики…

Глава восемнадцатая

ТАЙНОЕ И ЯВНОЕ

Аэропорт Парижа был переполнен людьми. Объявляли рейсы, прибывающие и отбывающие, просили людей проходить на посадку, желая удачного полета. Среди всех шумных и торопливых людей выделялись высокий брюнет в очках, который держал в объятиях хрупкую шатенку с огромными медовыми глазами, наполненными слезами.

— Через несколько дней я вернусь, и все будет, как раньше, — заботливо поправляя выбившуюся прядь волос за ушко девушки, успокаивал ее Жиральд — Милая, ты обещала, что не будешь грустить, когда я в отъезде.

— Я не грущу, а уже скучаю, Жиральд, — хлюпнула носом Анжелика — Я не знаю, что буду делать без тебя целые пять дней?

— Если хочешь, то переезжай к своей тети, пока я не вернусь, — предложил мужчина, поцеловав внутреннюю сторону ее ладони, притянув к себе — Мой ангел, улыбайся, чтобы я улетел, запомнив тебя счастливой.

— Жиральд, я буду ждать тебя в нашей квартире, — послушно выполнив его просьбу, расплывшись в улыбке, и приподнявшись на цыпочках, произнесла Анжелика — Звони мне каждый день, пиши, не забывай обо мне.

— Анжелика, не заставляй меня отменять важную конференцию, — приподняв ее так, что их лица оказались на одинаковом расстоянии, прошептал ей в губы Жиральд — Мой милый ангел, как я могу забыть о той, ради которой я живу? Каждую свободную минутку я буду звонить только тебе, ведь у меня никого нет, кроме тебя.

Их губы нежно соприкоснулись, сливаясь в трепетном поцелуе, будто прощаясь с друг другом навсегда. Ком подкатил к горлу Анжелики от этой мысли, она думала что вот-вот сорвется, тем не менее девушка сдерживала слезы, когда Жиральд осторожно опустил ее на землю, оторвавшись от нее.

— Ты не будешь плакать? — спросил Жиральд, и Анжелика отрицательно покачала головой, однако он указательным пальцем приподнял ее лицо за подбородок, принуждая встретиться с ним взглядом: — Посмотри мне в глаза. Помнишь, я говорил, что твои глаза никогда не врут. Ты будешь плакать, Анжелика, я знаю, но, прошу, недолго, ведь рядом нет меня, чтобы стереть твои слезы поцелуями, к тому же у тебя потом заболит голова.

— Жиральд! — всхлипнула Анжелика, резко обняв его и крепко прижимаясь к нему, стараясь впитать в себя его тепло, запах, чтобы в пустой холодной постели наслаждаться этим — Я понимаю, что это не долго… Все равно я буду скучать!

— Время пролетит быстро, — отстранив ее от себя и чмокнув в кончик носа, заметил Жиральд — Я с тобой всегда, потому что я живу в твоем сердце, так же?

— А ты сомневаешься? — усмехнулась Анжелика, погладив его по щеке — Жиральд, не знаю, почему, но я волнуюсь.

— Все будет в порядке, — заверил ее Жиральд — Как только мы приземлимся, я тебе позвоню. В Лондоне сейчас, наверное, идет дождь.

— Одевайся теплее и не забывай принимать обезболивающее, несмотря на то, как занят ты будешь.

— Хорошо, — кивнул Жиральд, широко улыбнувшись — Буду тщательно следить и беречь себя для тебя.

Подошедший к ним лысый мужчина с английской седой бородкой в строгом деловом костюме протянул руку, забрав Жиральда багаж и равнодушно глянув на Анжелику, оповестил, после чего удалился:

— Месье Ларош, пора на посадку.

— Да, тебе нужно идти… — еле выговорила Анжелика, будто она потеряла способность четко выражать свои мысли.

— Я не люблю долгих прощаний, а мы уже и так достаточно долго прощаемся, и чтобы не делать тебе больше больно, ты отправишься прямо сейчас домой.

— Сначала поцелуй меня, Жиральд, — тихо попросила Анжелика, обвивая его шею руками. Ее не волновало, что они в людном месте, что привлекут внимание к себе столь вызывающим поведением. Она лишь желала ощутить вкус его губ. Снова и снова.

Жиральд весь кипел, из-за поцелуя его сердце колотилось в тысячу раз быстрее чем обычно. Анжелика с удовольствием запустила пальцы в волосы мужчины, после того как его язык ворвался ей в рот, углубляя поцелуй настолько, что у обоих не хватило воздуха.

— Боже, чем я согрешил-то? — шумно вздохнул Жиральд — Как мне прожить эти пять дней без тебя?

— Профессор Ларош, не вы ли мне сказали, что время пролетит быстро, тем более я должна привыкать к тому, что вы часто будете уезжать, — напомнила ему Анжелика, выдавив из себя слабую улыбку — Жиральд, я…

— Я опаздываю на самолет, — с сожалением пробормотал Жиральд, сжав ее руку до того, как развернуться и пойти в противоположную сторону, в последний раз бросив на нее теплый взгляд.

Покинув стены аэропорта, Анжелика подняла глаза медового цвета и посмотрела на небо. Огромные облака тяжело расстелились по небу, словно кто-то небрежно раскидал вату и пролил всевозможные краски — от ярко желтой до фиолетовой. А солнце тем временем медленно скрывалось за горизонтом, навевая непонятную печаль.

Почему она так переживает? Через пять дней Жиральд вернется с Лондона, и она больше не будет чувствовать себя такой одинокой и брошенной, как сейчас. В конце концов, это его работа, и Анжелика понимала, тем не менее быть без него — пытка, хоть они и расстались несколько минут назад.

Внезапно кто-то тронул Анжелику за плечо, и девушка обернулась, внутренне торжествуя и надеясь, что Жиральд вернулся, однако перед ней стоял знакомый шатен в форме майора, и ей потребовалось несколько минут, в течение которых повисло молчание, чтобы узнать в нем давнего знакомого. Память у Анжелики была феноменальной, так как она запоминала каждую деталь произошедшего с ней.

— Александер! — удивилась Анжелика, приятно улыбнувшись хмурому парню.

— Не ожидала? — спросил он, в карих глазах читалась лёгкая ухмылка, которая появляется, когда человек задаёт вопрос, зная на него ответ — Ты так и не позвонила мне, Лика.

Он сделал ударение на последнем слове, от чего Анжелика недоуменно приподняла бровь, объясняя:

— Со мной ничего не случилось плохого в Париже, поэтому связаться с тобой не было необходимости.

— У тебя же теперь есть защитник. — то ли интересовался, то ли утверждал Александер — Я искал с тобой встречи.

— Не понимаю, — отшатнулась от неприкрытой злости в его голосе девушка — О чем ты говоришь?

— По приказу полковника Комитета Борьбы с Терроризмом и Контрабандой Франциса Жекардо я обязан отвезти тебя в участок для допроса, — сурово сообщил ей Александер, и прежде чем она успела опомниться, майор схватил ее за руку и усадил в большой полицейский джип.

— Ты с кем-то меня перепутал! Выпусти меня, Александер! — горячо запротестовала Анжелика, шокированная тем, что творится. В чем ее подозревают? Какой допрос? О чем вообще идет речь, если она ничего криминального и преступного не совершала?

Ее просьбы, крики, угрозы не повлияли на майора, и уже через пятнадцать минут она сидела в теплом, даже жарком участке. Замерзшие пальцы постепенно отогревались. Рядом с ней стоял Александер в странной позе, словно готовился ловить ее, если вдруг она соберется сбежать, а в кресле напротив расположился пожилой мужчина, на плечах красовались погоны полковника, сосредоточено изучая какие-то бумаги.

— Мадемуазель Новик, позвольте представиться: полковник Комитета Борьбы с Терроризмом и Контрабандой Франциск Жерардо, — мужчина поднял голову и протянул сухую жилистую ладонь, начиная разговор на безупречном английском.

Анжелика неуверенно сжала ее, чувствуя, как предательская дрожь охватывает ее. Может, она нарушила правила прибывания иностранных граждан на территории Франции? Да нет, официальное приглашение родственников еще действовало до следующего месяца.

— Зачем вы меня сюда привели? — не понимала Анжелика, и мужчина задумчиво кивнул, не сводя с нее пристального взгляда.

— Как давно вы поддерживаете связь с месье Жиральдом Ларош? — задал ей самый неожиданный вопрос полковник, от чего Анжелика вздрогнула, тем не менее ответила:

— Чуть больше месяца. А в чем проблема?

— Что вы о нем знаете? — проигнорировал ее вопрос полковник — Какие подробности его жизни вам известны?

— Я ничего не буду говорить, пока не узнаю цель ваших вопросов, — огрызнулась Анжелика, предполагая, что из нее хотят выпытать информацию о Жане Лароше и узнать, кто убийца. Она никому не расскажет о тайне Жиральда, пусть ее хоть пытают, ибо он доверился ей. Она лучше умрет, чем предаст его доверие и позволит очернить его имя и репутацию.

— Плохо, — покачал головой полковник, постукивая подушечками пальцев по деревянному столу — Так уж быть… Жиральд Ларош — известный торакальный хирург, который не очень стар, но провел блестяще тысячу операций. Кстати, сей факт невольно заставляет меня сожалеть о том, что должно произойти, потому что месье Ларош, черт побери, хирург от Бога. Что еще мы знаем? Да, еще продолжает дело своего покойного отца, развивая сеть медицинских центров по всей Европе, к тому же спонсирует несколько благотворительных фондов. Похвально и великодушно, не так ли, Анжелика?

— Не оцениваю ваш сарказм, — грубовато бросила Анжелика, поднимаясь на ноги, но сильная рука Александера, легшая ей на плечо, усадила ее обратно — Вы не имеете право держать меня здесь насильно!

— Боже упаси, мадемуазель, мы не держим вас силой, — хохотнул полковник, однако уже через секунду его лицо вытянулось, принимая серьезное выражение: — Это известно всему миру. Спросите любого толкового медика, и он скажет, кто есть Жиральд Ларош. Спаситель и тому подобная ересь. Только месье Ларош не Бог, а скорее Дьявол.

— Что вы несете? — возмутилась девушка — Как вы можете говорить подобные вещи об этом уважаемом человеке? Какие у вас основания для оскорблений?

Полковник резко вскочил, хлопнув ладонью об стол и басистым тоном заговорил:

— У меня есть основания. Восемь лет назад самоубийство совершил не менее известный торакальный хирург — Жан Ларош, и странным образом его сын, то есть Жиральд Ларош, отказался оперировать отца…

— Вы не знаете многое и… — вступилась защищать возлюбленного Анжелика, но строго была перебита:

— Слушайте и молчите! После похорон Жана Лароша медицинский бизнес семьи Ларош пошел на спад, пациенты обращались к другим врачам, но стремительный скачок произошел, когда бразды управления взял Жиральд Ларош. Самое интересное, что как и отец, Жиральд Ларош промышляет далеко не светлыми делами! Наркотики, свободная контрабанда запретными медикаментами, только основные пункты в списке преступлений Жиральда Лароша.

Пока мужчина высказывал свою тираду, Анжелику то бросало в жар, то в холод, а все краски с лица сошли. Она еле удержала себя, чтобы не влепить полковнику пощечину за его наглое вранье. Как он смеет осквернять Жиральда в ее глазах? Она поверит больше, что человек может родиться с тремя ногами, ежели в эту чушь.

— Хватит! — остановила Анжелика, с нескрываемом отвращением смотря на полковника — Вы действительно считаете, что я поверю в этот бред? Жиральд и наркотики? Вы должны искать настоящих преступников и наказывать, а не клеветать на невинных людей. Вы знаете, как Жиральд относится к людям? Он в прямом смысле вытаскивает их из того света, а вы утверждаете, что он травит их наркотиками?

— Я не утверждаю, а констатирую факты, — продолжал полковник, чуть ли не швырнув ей бумаги, на которые она упорно старалась не обращать внимание — Жаль, что вы настолько ослеплены, что не замечаете правды. Человек, который спасает одним жизнь, убивает других. Наверняка, Жиральд не рассказывал Вам о перестрелке восемь лет назад, когда был ранен врагами своего отца, такими же контрабандистами. Правда, их уже нет в живых. Они убиты, а Жиральд тогда получил серьезную травму… Эй, Сандер, куда его пуля зацепила?

— По достоверным данным, сэр, в левое бедро, пробив позвоночник — ответ майора отдался гулом в ее ушах, и дрожащие пальцы Анжелики подняли бумаги, а глаза впитывали в себя каждую букву, каждое предложение.

— Похоже, мы угадали способ заставить тебя поверить, — ехидно усмехнулся полковник, переходя с ней на «ты» — Понял, Сандер, всего лишь надо было намекнуть на его бедро!

— Не верю! — произнесла Анжелика, отодвигая от себя злополучные листы, в которых четко прописан каждый шаг Жиральда — Не верю и не буду верить!

Нет, Жиральд совсем другой — он любит ее и исполняет любое желание. Его глаза излучают свет, а руки творят чудеса. Он не бандит, безжалостный и бездушный, приносящий вред обществу. Все врут! Почему они так поступают? — кричало бешено бьющееся сердце, и Анжелика сжала руки в кулак, ощущая острую необходимость услышать бархатный голос, прижаться к родной груди и забыть об этом кошмаре!

— Посмотри на эти фотографии, — бросив ей конверт, приказал полковник, но Анжелика замахала головой, повторяя, как молитву:

— Не верю! Никому не верю! Верю только Жиральду!

— Быстро, я сказал! — прикрикнул на нее полковник, и девушка с ненавистью выплюнула:

— Я не буду унижать Жиральда, выполняя ваш отвратительный приказ! Делайте, что хотите, но смотреть я не буду!

На мгновение Анжелике показалось, что взбешенный полковник, поднявший руку, намеревается ударить ее, от чего она сжалась и зажмурилась, пытаясь прикрыть ладонями лицо. Удара не последовало. Она открыла глаза, увидев перед собой разгневанного Сандера, присевшего перед ней на корточки. Оглядевшись, Анжелика перекосило от мысли, что они остались совсем одни, в закрытом помещении. Похоже, полковнику надоело управляться с дерзкой девчонкой, и он ушел, поручив задание своему служащему.

— У меня приказ на арест Жиральда Лароша и его любовницы, пусть пока еще не заверенный, тем не менее уже написанный. Понимаешь, арестовать любовницу! — Анжелика дернулась, будто он ударил ее. Любовница? Она никогда не считала себя его… А кто ты ему? — подначивал внутренний голос — Невеста? Жена? Женщина, с которой он спит, не состоя в законных отношениях.

Одинокая слеза скатилась по ее щеке, но Анжелика не вытерла ее, продолжая смотреть в одну точу, анализируя последнее слово майора. Любовница, как сокрушающий удар в солнечное сплетение. Одна фраза перевернула весь ее мир, руша радужные мечты.

— Если объект сопротивляется, то он… подлежит уничтожению, Лика, — заявил Александер — Я не хочу делать тебе больно. Ты не виновата. Это все он. Жиральд Ларош. Я ненавижу его также сильно, как когда-то уважал его. Знаешь, почему? Он погубил моего брата, Марко. Он продал ему смертельную дозу наркотиков, и он умер у меня на руках. Мой брат! Знаешь, почему уважал? Мы с ними когда-то были друзьями, а теперь стали врагами.

— Если вы так хотели арестовать его, то почему не сделали этого раньше? — сквозь зубы процедила Анжелика — Чего вы все ждали? Столько доказательств… Нечего сказать, майор?

— У Жиральда Лароша есть мощное алиби — он один лучших хирургов мира, и мало, кто поверит в действительность доказательств. — Александер встал и сделал паузу, яростно буравя взглядом Анжелику — Теперь некоторые обстоятельства обернулись в нашу пользу, поэтому я вынужден просить тебя не оказывать сопротивление. Да, к сожалению, сейчас мы не имеем право заключить его под стражу, но…

— Мне все равно, — упрямо повторила Анжелика, хотя предательская тень сомнения уже пробралась в ее душу, тем не менее она продолжала сражаться за мнимую правду — Я не верю никому, кроме Жиральда.

— Тогда мы поедим вместе к Жиральду, ты потребуешь у него ответ на правах любовницы, — оскалился майор. Анжелика рассмеялась, не узнавая собственного смеха. Столько горечи и презрения звучало в нем.

— Вам придется подождать, майор, потому что в данный момент Жиральд летит в самолете и…

— Я не буду ждать, — резко прервал ее Александер — Может, ты думаешь, что Жиральд Ларош сейчас на пути к Лондону, но я покажу тебе обратную сторону медали. Мы поедем к Повелителю…

Глава девятнадцатая

У КАЖДОГО СВОЯ ПРАВДА

Полицейский джип плавно затормозил около самого обыкновенного двухэтажного кирпичного дома. Небольшой, явно не многоквартирный, довольно старой постройки. Анжелика вышла из машины, проигнорировав поданную майором руку и осмотрелась вокруг. Довольно-таки безлюдное место, если не учитывать заброшенный маленький магазинчик.

— Иди, Анжелика, если не боишься правды, — подтолкнул ее Александер, и девушка, бросив на него неодобрительный взгляд, направилась в сторону входа. Офицер, рыжий парнишка с веснушками, сопровождающий их, недоуменно спросил, наблюдая, как девичья фигура исчезает за поворотом:

— Сэр, почему вы отпустили ее одну? Вы сами уверяли, что Жиральд Ларош очень опасен. А если он убьет ее?

Александер надел солнцезащитные очки, похлопал парня по плечу и коварно улыбнулся:

— Не убьет, Паскаль. Слишком сильно любит, чтобы причинить ей боль.

Двери в дом, на удивление, были открыты. Она зашла внутрь, все еще оглядываясь вокруг с опаской. Внутренне убранство не поражало роскошью, за исключением мраморных ступенек и колонн. А в остальном обычно обставленный недорогой мебелью дом.

Она спряталась за колонну и первым делом услышала громкий смех, прежде чем краем глаза увидеть накаченного рыжеволосого парня, курившего и жестикулирующего татуированной рукой, объясняя что-то сидевшему напротив в кожаном кресле темноволосому мужчине. Анжелика замерла, различив знакомый до боли силуэт, но сердце не желало верить, и девушка продолжала вглядываться, приподнимаясь на цыпочки. Нечаянно зацепив ногой огромную стеклянную вазу с цветами, Анжелика растеряно смотрела, как она разлетается на тысячу осколков. Страх сковал ее тело, заставляя, как парализованную, стоять и ждать дальнейшего разворота событий. Послышался шорох, быстрые шаги, и Анжелика вскрикнула от боли, когда ее резко схватили за кисть руки, будто желая вывернуть, и поволокли в гостиную, обставленную деревянной мебелью, которая вся в пыли. Громадная люстра, с которой свисают фестоны паутины.

— Повелитель, она подслушивала наш разговор, — Анжелика резко вскинула голову от слов парня, держащего ее в железном захвате. Лучше бы она не делала этого… Голубые глаза, наполненные болью и печалью, смотрели прямо ей в душу, уничтожая колыхавшуюся надежду. Глаза, которые дарили столько любви и нежности, она узнала бы из тысячу.

Словно весь мир пошатнулся перед ней, и ей стало трудно дышать. Невидимая рука сжала ей горло, перекрывая кислород, от чего Анжелика зашлась в приступе кашля, падая на колени. Она кашляла долго и мучительно, надрываясь. Это была своего рода истерика. Без слез.

— Пошел вон! — крикнул родной голос, раздавшийся совсем рядом. Сильные руки легли ей на плечи, не грубо, а нежно, поднимая на ноги. Когда приступ кашля прошел, Анжелика стерла невольно выступившие слезы и посмотрела прямо на мужчину, стоявшего рядом с ней. Как же такое может быть?! Вдруг это просто галлюцинация? Ей не хотелось верить в то, что она видела перед собой. Впервые в жизни Анжелика не верила собственным глазам.

— Жиральд, — обреченно выдохнула Анжелика, осторожно коснувшись подушечками пальцев его щеки, после чего быстро отдернула руку, словно обожглась. Не вымысел. Не фантазия.

— Это моя темная сторона, Анжелика, — подал голос мужчина, избегая с ней зрительного контакта — Вот, эта сторона, которую я скрывал от тебя, больше всего не хотя, чтобы ты узнала. Моя вторая личность. Но как ты нашла меня?

— Какая вторая личность? — непонимающе повторила Анжелика — Он назвал тебя… По… Повелитель… Ты же улетел… Почему ты соврал мне? Ты улетел, Жиральд, я сама провожала тебя… Меня сюда привез майор, ищущий любой способ арестовать тебя… Жиральд, а как же Лондон?..

— Я никуда не улетал, Анжелика, — поджал губы Жиральд, повернувшись к ней спиной — Правда в том, что у меня не было никакой командировки в Лондон… Точнее, не в этот раз.

— Ты… солгал мне! — Ее голос предательски задрожал, а ноги налились свинцовой тяжестью, тем не менее она продолжала стоять и ждать объяснений от него.

— Анжелика, выслушай меня, — попросил Жиральд — Мой отец занимался торговлей наркотиками и распространением запретных обезболивающих по Европе вместе со своими друзьями. Я ни о чем об этом не знал… до определенного времени, когда заметил, что наш медицинский центр не пользуется былым успехом, а бездарные доктора привлекают наших пациентов, при том, что люди, осознавая, что там им не окажут надлежащую помощь, уходили к ним. Я винил себя, полагая, что мой отказ оперировать отца подкосил репутацию не только мою, но и медицинского центра. Когда я наладил отношения с Филиппом Лионом, то мне стало известно, чем промышлял мой отец. Партнеры Жана Лароша прилагали максимум усилий, чтобы медицинский центр работал только на них, то есть занимался исключительно торговлей наркотиками. Своего рода, штаб — квартира. Безусловно, я не был сторонником незаконного бизнеса. Филипп поддерживал меня, так как сам давно хотел бросить темные дела. Добыв нужные улики на трех сообщников покойного отца, в тот день я собрался сдать их полиции, но… на меня напали. Да, тот шрам на бедре не обычная царапина из детства. Это след от пулевого ранения. Несколько месяцев я не мог ходить, прикованный к постели, и в то время Филипп рассказал мне, что нельзя за один раз ликвидировать беззаконие. Или они тебя, или ты их…  Мне… пришлось взять управление империей на себя. Я… стал Повелителем, сильным и властным, которого боялись и уважали, но я также был милосердным хирургом, оперирующим тяжелобольных людей. Я могу позволить себе быть добрым, щедрым, великодушным, а могу и уничтожить любого, кто пойдет против меня. Потому что я — Повелитель. Я тот, кто управляет судьбами других. Никому не было об этом известно, кроме тебя теперь…

Жиральд сел в кресло, произнеся последние слова, и Анжелика, сделав несколько шагов вперед, опустилась на колени возле его ног. По щекам текли слезы от появившегося жжения в груди. Казалось, что сердце пытается вырваться наружу, показывая, как сейчас оно обливается кровью.

— Это не может быть правдой — сквозь слезы шептала Анжелика — Не может… Я не верю, Жиральд.

Она обхватила его лицо похолодевшими ладонями, вглядываясь в холодные голубые глаза, ища в них задорные искорки. Пусть эта будет шуткой, ужасной шуткой, на которую Анжелика позже обидится и перестанет с ним разговаривать несколько дней. Пусть эта будет всего лишь глупым розыгрышем Жиральда — молила про себя Анжелика, однако разумом понимала, что реальность отличается от желаемого.

— Ты же мой Жиральд: добрый, сильный, великодушный, умеющий сострадать, — всхлипывала Анжелика, беря его за руку и прижимаясь дрожащими губами к его пальцам — Ты такой щедрый, заботливый… Ты спас столько людей от смерти! У тебя золотое сердце. Нет, мой Жиральд не может быть им…  Мой Жиральд никогда не причинит никому боль.

Ее слезы растопили лед в его глазах, и теперь Жиральд смотрел на нее. Анжелика заметила в них то, что не видела раньше. Как будто вся та толстая стена, за которой он всегда скрывалась, рухнула. Вина, сочувствие, жалость, отчаяние и много, очень много боли читались в его взгляде, и Анжелике стало не по себе от того, с чем она столкнулась.

Нет, она должна верить ему! Жиральд просил ее верить ему, несмотря ни на что. Он не мог обмануть ее так подло и жестоко, скрыть свое темное прошлое, заманить в сети… Он не поступил бы с ней так…

— Жиральд, это же преступление, бандитизм, — пыталась достучаться до него девушка и услышать от него, что все происходящее — ложь или шутка — Я знаю, ты не такой, Жиральд. Ты не можешь отравлять людей этой дрянью. Наркотики… Они ведь убивают подростков. Человек, который торгует наркотиками, убийца. Ты не он, Жиральд!

Он молчал. Его молчание убивало ее. Оно было хуже всего. Он мог бы сказать все, что угодно, и ей стало бы легче лишь от знания того, что он не камень, а живой, но он молчал, только изредка переводя взгляд на медовые глаза девушки.

— Я никогда не смогла бы полюбить такого, Жиральд, — тихо проговорила Анжелика. Мужчина не отреагировал, но она продолжила: — Слышишь, Жиральд: никогда… Я не могла так обмануться… Я знаю, чувствую, что ты не злодей… Нет, ты не он… Почему ты молчишь, Жиральд? Ответь мне…

По ее щекам скатывались соленые дорожки слез, а сердце словно разрывалось на множество мельчайших осколков. Нет, она никогда не забудет этот день. Нет, она никогда не поймет, почему это произошло. Почему судьба наказала ее?

— Скажи, ведь это все не правда, да?.. — взмолилась Анжелика — Просто скажи один раз. Я поверю тебе, Жиральд! Пожалуйста, Жиральд… Скажи мне!

Жиральд встал, намереваясь куда-то уйти, однако Анжелика не позволила ему — девушка положила руку на его плечо, задержав, и более твердым голосом сказала:

— Жиральд, посмотри на меня! Я прошу… Нет, я требую ответа!

— Да, я — Повелитель, — повернулся к ней мужчина, бесстрастным тоном ответив на ее вопрос.

— Как ты можешь, Жиральд? — не выдержала и закричала Анжелика — Так спокойно говоришь о таком! Ты даже не видишь в этом ничего плохого! Ты же преступник, убийца! Из — за тебя и твоих дел столько людей пострадало!

Изливая гнев, Анжелика одновременно толкала его в грудь, пока он не схватил ее за запястья, резко прижав к стене, сверля ее наполненным яростью взглядом. Не было больше того нежного и мягкого Жиральда, которого она полюбила больше жизни. Перед ней действительно стоял преступник, взбешенный тем, что его раскрыли.

Может, никогда и не было ласкового Жиральда? Это ее ошибка, когда она создала себе идеализированный образ?

Они были ошибкой. Но…  Но разве может она жалеть об этой ошибке, которая позволила ей побыть влюбленной до безумия, узнать каково это, с головой окунаться в собственные чувства и практически тонуть в них? Разве может она жалеть о том, что дало ей попробовать счастье на вкус, о наслаждении, которое она познала в его объятиях?

— Да, я занимаюсь бизнесом отца, но я не убийца, Анжелика! — сжав ее руки до боли, рыкнул Жиральд — Я не убивал, Анжелика. Ты понятия не имеешь, чем я пожертвовал ради того, чтобы уменьшить поставку наркотиков в Европу. На протяжении восьми лет я стараюсь искоренить этот чертов бизнес, и для этого я вынужден играть по правилам других игроков. Тебе не понять… Это рискованный бизнес, Анжелика! Это чертов бизнес, который я ненавижу, но не могу бросить. Или меня убьют… Или арестуют… Третьего не дано, Анжелика!

— Не хочу! — яростно замотала головой Анжелика — Не хочу слышать больше ничего! Ты — Повелитель… Ты — наркоторговец! Какая разница между тобой и убийцей? Ты убиваешь людей, давая им дозы.

— Я не убийца, черт побери! — заорал Жиральд, и она испуганно замолчала, не ожидая от него подобного отношения к себе — Принимаешь Жиральда, примешь и Повелителя! Я не делюсь, Анжелика. Ты должна была понимать, когда давала мне вечные клятвы о любви!

— Я давала клятвы Жиральду, но не убийце и преступнику, — исправила его Анжелика — Ты знаешь, я все время думала, что ты будешь рядом! Я встретила тебя самым неожиданным образом, ты словно снег на голову. Я полюбила Жиральда Лароша, хирурга, спасающего жизни людей, а не губящего их. Теперь перед тем, как закрыть глаза и увидеть очередной сон с тобою, я буду вспоминать, что ты — убийца!

— Перестань называть меня убийцей! — рявкнул Жиральд, встряхнув ее, как тряпочную куклу: — Ты знаешь, какую цену я заплатил, чтобы медицинские центры не закрылись? Знаешь, чем я пожертвовал ради того, чтобы мне не пришлось убивать? Я отдал свою свободу, испортил жизнь… Я женился на дочери покойного криминального авторитета! Разве этого не достаточно?

— Женился… — онемевшими губами пробормотала Анжелика, чувствуя, как силы покидают ее, а ноги подкашиваются, только сильные руки, удерживающие ее, не дали ей упасть. Отношения с женатым мужчиной в её понимании всегда были чем-то из ряда вон выходящим.

Одно слово сожгло все мосты между ними. Больше их нет. Есть он и она.

Анжелика казалась себя такой грязной и распутной, что отвращение к собственной персоне затопило ее.

Женат… Чужой мужчина, никогда ей по-настоящему не принадлежавший. Кто она? Всего лишь любовница, греющая постель. Почему раньше она не узнала об этом? Потому что жила в придуманном мире, не подпуская никого, кроме Жиральда — подсказало ей сознание, и девушка дернула плечо, освобождаясь от когда-то даривших тепло пальцев.

Столько чувств вместе, она не испытывала никогда. Ненависть, любовь, сомнение, страх, ярость…  Он обманывал её, просто играл с ней. Соблазнил невинную девушку и все это время держал за глупую, ничего незнающую девчонку.

Не понимая, что творит, подавленная предательством, Анжелика заметила на ближайшим столике нож и быстро схватила его, направив острие на мужчину, трясущимися руками пыталась удержать его.

— Ты чудовище! Я ненавижу тебя! — крикнув это, девушка заметила, как Жиральд пытается подойти ближе, побледнев. Его лицо исказила гримаса боли, однако ей было все равно. — Не подходи ко мне! Я убью тебя! Клянусь тебе, убью! Как ты мог? Обманывал меня, заставил любить тебя, поверить тебе, считать тебя своим чудотворцем! Я повторю тебе! Как ты мог?!

— Я не во всем обманывал тебя. На самом деле, в моей жизни нет ни одного родного человека. На Кристине я женился шесть лет назад, потому что ее отец дал мне возможность избежать участи кровожадного убийцы, даже обещал вывести из наркотического бизнеса, но умер раньше времени. А Кристина… наркоманка, Анжелика. Она лечится в Швейцарии уже три года. И я действительно испытываю к тебе чувства — на одном дыхании выпалил Жиральд.

В этот раз Анжелика не верила ему… Даже если бы он привел ей тысячу причин своей лжи она больше не поверит этому мужчине никогда. Как и никакому больше… Познавшая раз вкус предательства, не наступит на те же грабли.

Когда любовь превратилась в ненависть. Этот мир стал не для двоих. Умерли верность и преданность, наполняя сердце пустотой и невыносимой болью, раздирающий изнутри. Рыдания вырвались из ее груди, однако девушка отшатнулась, когда мужчина протянул к ней руку.

— Замолчи! Это ложь! Все ложь! Все твои слова, все твои поступки ничего не стоят! Я не верю тебе. И никогда вновь не поверю! — Анжелика взмахнула ножом рядом с рукой Жиральда. — Отойди дальше. Не подходи. Дай мне уйти. И не смей искать меня. Я ненавижу тебя.

Мужчина стоял неподвижно и лишь вздрогнул, когда захлопнулась входная дверь. Она уходит… Вместе с его сердцем Ему все равно. Сейчас ему все безразлично. Почему судьба распорядилась именно так? Почему наказала его такой любовью? И почему он не сказал ей правду сразу? Почему скрывал? Зачем так поступил с ней? Но разве он виноват, что все сложилось так? Она даже не дала ему сказать, что после встречи с ней он обратился к адвокату, чтобы начали его бракоразводный процесс, и плевать какие последствия принесет это решение. Главное, что они с Анжеликой будут вместе… Теперь это не имеет значение… Жизнь потеряла смысл… Она была его смыслом, а он ее потерял. Он понимал лишь одно, его любовь не была такой нежной и хрупкой, зато она нерушима.

Рыжий парень, недовольно наблюдавший за развернувшейся сценой с самого начала, отошел от колонны и приблизился к разбитому мужчине. И это есть тот сильный Повелитель, нагоняющий на всех страх и контролирующий огромную империю? Эх, чего таить, Джексону никогда не нравился сын Жана Лароша, особенно после того, как с его появлением поставки наркотиков уменьшились в разы, что вынуждало его действовать тайно, скрывая от Повелителя крупные сделки. А что поделать? Иначе никак, ведь на одних медикаментах не заработаешь столько, сколько на героине. Вот эта ушедшая девчонка, похоже, заставит их поволноваться, поэтому…

— Повелитель…

— Джексон, узнай, какой майор привез ее сюда, — приказал Жиральд — Кто он? Какие у него на нас улики? Выясни все до завтра. Начинай прямо сейчас.

— Анжелика теперь знает, что… — начал со злостью Джексон, и в ту же секунду почувствовал, как его горло с остервенением сжал Жиральд Ларош, зарычав, подобно зверю:

— Молчать! Не смей даже заикаться о ней! Если с Анжеликой что-то случиться, то я тебя первого прикончу. Ты меня знаешь! Я слов на ветер не бросаю! Поверь, рука не дрогнет.

Джастин откашлялся, когда его отпустили, чертыхаясь про себя. Конечно, Жиральд Ларош, хоть и был опытным стрелком, судя по тому, что в юности увлекался стрельбой и получал золотые кубки с конкурсов, тем не менее до профессионального убийцы ему далеко. А он, Джастин, пристрелил несколько десятков вредоносных людей. Однако он должен подчиниться ему, ведь он в служении Повелителя.

— Анжелика уйдет от меня, если захочет, — больше для себя, чем для Джастина произнес Жиральд, и парень вновь выругался мысленно, проклиная стоявшего перед ним мужчину. Сам пойдет ко дну и его потянет за собой.

— Но, Повелитель, как она может просто так уйти? Одно дело — доказательства, которые легко уничтожить. Другое — живой свидетель… Если она прямиком в полицию пойдет? — напрягся Джастин. Жиральд испепеляюще обвел его взглядом, прежде чем угрожающе отчеканить:

— Я предупредил тебя, Джастин. Молись, чтобы с ней ничего не случилось. Это в твоих же интересах. Ты первый пострадаешь, даже если не виноват.

Глава двадцатая

СМЕРТЬ ЛЮБВИ

Туман чернильным облаком заволок небо, и огни Эйфелевой башни были блеклыми и неяркими. Сами огни города в тумане напоминали мыльную цветную пену. На лицо упала тяжёлая капля. Вторая, третья…  Начался дождь. Одежда и волосы стоявшей на башне девушки тут же намокли, но, казалось, она совсем не замечает этого, продолжая смотреть вдаль. В такую скверную погоду ни один турист не желал подняться на Эйфелевую башню, поэтому многие люди не замечали на самой верхушке одинокий силуэт, да и вряд ли бы разглядели сквозь плотный туман.

Анжелика всегда полагала, что любовь или по крайней мере симпатия возникает с первого взгляда, бьет молнией или заинтересовывает, а затем расцветает в душе пышным цветом. Ох, как она была неправа! В ее сердце любовь вползла змеей. Ядовитой змеей. Она проникла медленно и незаметно, распространяя там свой яд.

Ложные надежды рухнули, а сердце разбилось, разлетевшись на тысячу осколков. Для чего ей теперь жить? Душа погибла, оставляя только тело, помнившее его прикосновения. Для чего ей дышать? Весь мир померк, перекрывая кислород, ведь он был ее воздухом.

Как же сильно она его любила…

«Да, я Повелитель».

«У меня есть жена…»

«Наркоторговец и убийца…»

«…помните всегда: Жиральд спасает жизнь, но никогда не отнимает…»

«Я люблю тебя больше, чем свою жизнь, понимаешь? Мысль, что ты оставишь меня, хуже смерти, Анжелика».

«Мой Ангел».

Анжелика зарыдала, закрыв уши руками, но разные голоса упорно продолжали разносится, напоминая каждый момент: каждое движение его губ, теплый смех, жар его дыхания. Боже, помоги забыть! Прошло три дня, а Анжелики казалось, что вечность, ведь ни днем, ни ночью ей не было покоя. Даже Моника иногда подумывала, что она сходит с ума, так как постоянно слышала голос Жиральда или в темноте видела его тень.

Да, она сошла с ума! Окончательно и бесповоротно ее рассудок помутился, отнимая желание жить. Что осталось ей от жизни? Чего еще ждать от судьбы? Каких ударов? Он сломал её и сделал такой, какой она ему была нужна. Она делала все для него, видела только его, любила только его.

Он предал то, во что заставил ее слепо верить. Предал их любовь! И дело было даже не в том, преступник он или нет… Нет, беда другая — он скрыл собственную жену, не упомянул ни разу о ней. Если бы Анжелика знала, то… Она сама не имела понятий, что было бы, ибо слишком сильно его любила.

Ей стало противно то, как она мыслит. Ее отец изменил ее матери, бросив семью, а теперь выходит, что Анжелика тоже разлучница. Пусть и косвенно, по незнанию, однако она украла у незнакомой женщины, которая ей не сделала ничего плохого, мужа! Чем она отличается от любовницы отца? Боже, как мерзко…

Анжелика подошла к самому краю башни и застыла, сглотнув подошедший к горлу ком. Ей надо сделать один шаг и всё. Избавиться от ощущения, что это она виновата, убрать из памяти навсегда его лицо.

Небо рассекли молнии, и несколько из них ударили совсем близко от старой ивы. Анжелика почувствовала порыв ветра, а в душе что-то всколыхнулось. Такой знакомый отклик глубоко внутри на присутствие только одного человека.

Нет, он не мог найти ее. Уйдя утром из дома тети, куда она снова переехала, Анжелика никого не уведомила, куда направляется.

Она встала на парапет и глубоко вздохнула, не решаясь сделать последний шаг. Боль поедала ее изнутри, но воспоминания о матери остановили. Если она умрет, то оставит безутешными близких людей, особенно мать, вложившую в нее столько сил. Разве последняя заслужила подобной благодарности? Анжелика и так много горя причинила ей, пойдя против, за что на данный момент расплачивалась.

Анжелика повернулась, собираясь слезть с опасного места, однако ее ступня сорвалась с не такого уж широкого и скользкого парапета. Она успела вскрикнуть, чувствуя, как тело срывается вниз. И в эту же секунду сильная рука схватила ее за запястье, предотвращая падение, потягивая вверх, к себе.

Когда ее резко дернули вперед, прижимая к крепкой груди, Анжелика на мгновение уткнулась носом, вдыхая аромат, принесший ей столько мучений. Подняв голову, она встретилась с испуганными голубыми глазами, жадно вглядывающимися в ее лицо. То ли капли дождя, то ли слезы скользили по щекам обоих, застывших в одной позе.

Обрывки вчерашнего дня встали перед ней также быстро, как Анжелика оттолкнула его, словно он прокаженный. С нескрываемом гневом она взирала на промокшего мужчину, отметив, как за несколько дней под его глазами залегли темные тени, заросшая щетина придавало ему усталый и помятый вид.

— Зачем ты пришел, Жиральд? — спросила Анжелика, подавляя в себе растущую жалость. Он недостоин того, чтобы она проявляла к нему какую-либо эмоцию — Зачем спас? Тебе больше выгоды в моей смерти, ведь никто не узнает, что ты… Повелитель.

— Перестань! — поморщился, будто она ударила его, Жиральд — Ты знаешь, что я никогда не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

— Как ты нашел меня? Ты преследовал меня? — взвизгнула Анжелика, сжав кулаки настолько сильно, что ногти впились ей в ладонь. Да, физическая боль намного лучше сейчас, чем моральная.

— Клянусь, я не искал с тобой встречи, — он опустил голову, как провинившийся школьник — Это судьба… Я говорил, что нас сводит судьба, Анжелика. Это место напоминает мне о самом чудесном дне в моей жизни.

— Оставь меня в покое! — Теперь она плакала. Но он не узнает, ведь дождь смывает все следы.

— Ты же знаешь что это невозможно, — Жиральд с надеждой посмотрел на нее. — Я не смогу исчезнуть из твоей жизни. Потому что Ты — Моя жизнь! Без тебя я не смогу прожить и дня…  И ты это знаешь…

— Ты врал мне, Жиральд, — вскричала девушка, заглушая лезущие наружу чувства — Ты скрыл не только свою вторую личность, но и жену! Как подло, правда? Ты все время лгал мне, а я, как наивная, верила всему.

— Вся, правда в том, что я люблю тебя, и буду любить всегда. А ты бежишь от меня, считая, что я вновь причиню тебе боль, не давая возможность искупить вину за все! Это ли не правда, Анжелика? — схватив сильными руками за хрупкие плечи, тоже повысил голос Жиральд.

От сильной, но в тоже время нежной хватки мужчины, из груди Анжелики вырвался кроткий выдох. Сердце екнуло. Тело обдало жаром. Захотелось разжать железные тиски, вырваться из предела сверлящих и пожирающих все тело бешеных голубых глаз.

— Отпусти!!! — вырываясь, сказала Анжелика, отступая на шаг назад, готовясь высказать то, что закипело внутри. — Ты так и не понял…  Я никогда не буду твоей!!! Я… — на секунду во рту стало сухо, как в пустыне, — … уже не люблю тебя!

Ложь. Конечно, наглая ложь, тем не менее это единственный выход убежать от своих же чувств, не оказаться вновь под его властью.

— Я знаю, что это неправда. Ты любишь меня, и будешь любить, несмотря ни на что, — цитируя сказанные Анжеликой слова, ответил ей Жиральд. — Я виноват, но я безумно люблю тебя, Анжелика! Дай мне шанс, и я изменю наши отношения в лучшую сторону. С Кристиной меня никогда ничего не связывало, кроме документов. Пойми, мне осталось немного времени, и мы разведемся. Да, я буду содержать Кристину, потому что благодарен ее отцу за многое, но люблю только тебя! И ты любишь только меня!

— Я не люблю и уж тем более не хочу строить с тобой отношения! — презрительно фыркнула Анжелика, смиряя Жиральда строптивым взглядом — У меня не может быть никакой связи с лжецом и убийцей! Твоя жена — твои проблемы. Мне все равно.

Повисло молчание, и Анжелика, круто развернувшись на каблуках, зашагала в сторону ступенек, как послышался приглушенный голос Жиральда:

— Не любишь меня, Анжелика? Я тебя как-то спросил: любовь или влюбленность? Ты с уверенностью ответила: любовь! Любовь делает человека сильнее. Я думал, мы преодолеем все трудности вместе. С тобой я поверил в любовь до гроба, но…

— Я умерла, Жиральд! — грустно прервала его пылкую тираду Анжелика, обведя в последний раз любимое лицо потухшими глазами, заметив, как мужчина вздрогнул: — Нет больше той Анжелики. Она умерла. Ее сердце не выдержало предательства, и оно разорвалось. Теперь я не живу, а существую. Если у меня нет сердца, то и любви не осталось.

Анжелика, зажав рот рукой, чтобы не заплакать в голос, убежала, не видя муку в его глазах, с которых одиноко скатилась скупая мужская слеза.

Он, наверное, всегда будет ее самой обидной и горькой ошибкой. Или одной из. Он у нее первый.

Первый. Первый и не говорящий правды. Первый и в то же время заменявший ее другими. Но…  Она еще слишком мала, чтобы понять, где правда, а где ложь. Ей просто стоило в последний раз поверить ему. Дать шанс его любви, однако она считает иначе.

Не любит…

Это полностью его вина. Зная, что не сможет сделать ее счастливой, утаивая от нее важные подробности, он тем не менее влюбил ее в себя, хотя и сам полюбил милого ангела, принесшего свет в его мрачную жизнь.

Не любит…

Это жестокая правда. Он слышал от кого-то, что иногда ненависть сильнее любви. А что Жиральд ожидал, обманывая невинную девушку, не признаваясь в том, что женат? Она имеет полное право ненавидеть, презирать и проклинать его, однако чертовски больно осознавать, что женщина, которую ты любишь, испытывает к тебе противоположное чувство.

Ненависть. Она больше не любит его. Как трудно верить в очевидное…

Жиральд подставил лицо под дождь, тяжелые капли стекали по нему, смешиваясь со слезами. Душераздирающий крик боли слился с раскатами грома, и люди, проходящие возле Эйфелевой Башни, остановились, прежде чем снова спешить по делам. Наверное, шум дождя — проносилось у некоторых.

Дождь свел их, и он же разводит их навсегда. Жиральд принял самое важное решение в своей жизни. Нет, это не решение, а смертный приговор. Хорошо, он согласен, ведь терять ему уже нечего.

Он отпустит ее… Долгожданная свобода от него! Она получит то, чего желает, и никто не будет препятствовать ей.

Не важно, какую цену ему придется заплатить, он позволит ей уйти…

Аэропорт встретил Анжелику гулом отлетающих и приземляющихся самолетов, а также женским бесплотным голосом, объявляющим посадку и приземление.

Она любила, но любовь предала её. Недавно она думала, что счастье и любовь рядом, так близко, что можно коснуться рукой… Но все обрушилось.

Ей нечего делать в городе, принесшим ей столько страданий. Она больше не питала никаких чувств к прекрасной Франции. На грустные взгляды Моники и слезы тети Анжелика упорно повторяла:

— Париж — город боли, а не любви.

Как призналась ей кузина, то после того, как они с Жиральдом полетели в Амстердам, она узнала, что он — женат. Сначала, она порывалась сообщить обо всем ей, однако позже испугалась. Вдруг Анжелика, окрыленная неизведанными ощущениями, не переживет подобного удара и попытается покончить с собой? Конечно, Моника осознавала свою вину, просила прощения, и Анжелика печально улыбалась ей. Она не держала на нее зла. Единственный человек, заслуживший презрения и ненависти — это Жиральд Ларош!

Она стояла в очереди у стойки регистрации и безучастно смотрела по сторонам. Слава Богу, ее мама не упрекала ее, не кричала, а спокойно выслушала рыдания дочери в телефон, прежде чем ласково сказать, что ждет ее в Праге. Верно говорят, что ближе матери никого не может быть, и Анжелика поклялась себе, что отныне не пойдет против своего родителя.

Главное, вернуться в Прагу и научиться жить без него…

Когда подошла ее очередь, Анжелика протянула регистратору паспорт и билет, поставила чемодан на весы и принялась ждать.

— Простите, вы Анжелика Новик? — девушка-регистратор подозрительно смотрела на нее, от чего ей стало не по себе.

— Да, я. А в чем проблема?

— Простите, мадемуазель Новик, но сегодня вы не сможете никуда улететь, — девушка что-то начала набирать на клавиатуре, абсолютно не обращая внимание на ее большие недоуменные глаза.

— По какой причине? — возмутилась Анжелика — Что я сделала такого, что не могу покинуть территорию вашей страны сегодня?

— Сейчас придет наш сотрудник и проводит вас в комнату досмотра. Отойдите пожалуйста вправо, он уже вышел. Не задерживайте очередь, — она протянул руку к пассажиру, стоящему за ее спиной.

Совершенно сбитая с толку, Анжелика выхватила свои документы и отошла. Кажется, Париж не хочет ее отпускать, хотя ей глубоко все равно, потому что если не сегодня, то завтра она непременно окажется с матерью.

— Мадемуазель Новик, пройдемте, — к ней подошел светловолосый мужчина в черном костюме с белой рубашкой. Она безвольно подчинилась ему, опустив голову. Понятно, что на вопросы ответа ей не дождаться.

Ей остается только следовать за ним вглубь аэропорта, желая узнать причину того, почему с ней обходятся подобным образом.

Внезапно мужчина остановился у одной двери и открыл ее, пропуская ее вперед.

Она оказалась в просторном кабинете, окна которого выходили на взлетно-посадочную полосу. Около самого большого окна стоял письменный стол, за которым был офисный кожаное кресло. Она непонимающе уставилась на своего сопровождающего, но он лишь убрал свой телефон в карман.

— Можете сесть сюда, — и он указал на ближайшее кресло. — Сейчас вы все сами узнаете.

Она вновь повиновалась и развернулась лицом к окну, спиной к двери. На полосе один за другим то садились, то взлетали самолеты. Почему все неприятности находят ее? Почему судьба играет с ней в жестокие игры?

Анжелика услышала, как дверь открылась и закрылась, но она даже не стала поворачиваться.

Скорее всего, блондин ушел, оставляя ее одну ждать непонятно чего.

Но вдруг ее кресло развернули, и Анжелика вскрикнула от неожиданности.

— Майор Девуа, по вашему распоряжению мадемуазель Анжелика Новик была снята с рейса двести тридцать семь Париж — Прага, и в целости и сохранности доставлена в ваш кабинет, — блондин стоял рядом с ней и быстро тараторил.

Анжелика растерялась, когда ее сопровождающей ретировался, оставляя ее наедине с мужчиной, расположившимся в кресле напротив. Его карие глаза исследовали бледное лицо девушки с опухшими медовыми глазами, в которых больше не было прежнего блеска, как при их первой и последней встречи. Ему на мгновение показалось, что она даже постарела.

— Лика, далеко ли ты собралась? — поинтересовался Сандер, задумчиво поглаживая темную щетину — Некрасиво-то как! Не предупредила своего друга!

— Что тебе от меня надо? — не понимала Анжелика — Тебе ведь так нужен Жиральд, тогда с ним разбирайся. Ищите, арестовывайте… Мне наплевать. Я не хочу вмешиваться в его темные дела, к тому же нас больше ничего не связывает. Мы… с ним расстались.

— Правда? — Сандер изогнул бровь, и девушка кивнула, чувствуя, как предательски щипает глаза. Когда же закончится резерв ее слез? Она устала плакать, но при каждом упоминании о Жиральде сердце сжималось, а ком подкатывал к горлу.

— Ты была ближе всех к Жиральду, — продолжил Сандер — Ты проводила с ним много времени, и ты знаешь много его тайн, например: кто правая рука Жиральда Лароша? Кто убил трех его соучастников? Где хранятся новые партии наркотиков?

— Я ничего не знаю, — шокировано уставилась на него Анжелика, однако понимала, к чему клонит майор, поэтому протянула ему запястья — Можете арестовать меня, как соучастницу, но я не знаю о наркотиках, о поставках. Арестуйте меня, майор, прошу, ведь я полюбила ужасного человека, Повелителя.

— Надо будет арестую! — грозно воскликнул Сандер, доставая из кармана брюк какой-то смятый листок — Знаешь, что это? Это приказ на арест Повелителя и его любовницы. Уже заверенный высшими органами приказ. Стоит вписать всего лишь имена, и он придет в исполнение.

Анжелика закрыли лицо ладонями, не выдержав и расплакавшись, проклиная свою долю, заставившую полюбить демона, принявшего облик падшего ангела.

— Почему именно я? — всхлипывала Анжелика, шепча себе под нос: — У него есть жена… Боже, почему отвечать за его поступки должна я?

— Потому что ты — единственный человек, которым дорожит Повелитель. Единственная его слабость, которую надо использовать против него… Быстро, встала! Мы едем в участок, и возражения не принимаются.

Глава двадцать первая

ПЛАТА ЗА ПРЕДАТЕЛЬСТВО

— Профессор, когда моя дочь придет в себя?

Жиральд Ларош на секунду отвлекся, бросив беглый взгляд на заплаканную знакомую рыжеволосую женщину и поджал губы, прежде чем наполнить шприц прозрачной жидкостью и ввести в капельницу. Девушка на кровати беспокойно заерзала, но глаза не открыла.

Судьба продолжает подбрасывать ему сюрпризы: обнаружив сегодня на операционном столе девушку, пострадавшую в серьезной автокатастрофе, впоследствии чего осколок вошел ей в легкое, оказалась Моника Луичи, кузина Анжелики, которая презирала его и грезила о том, чтобы они расстались.

В его руках были ее жизнь и смерть, и Жиральду не понадобилось раздумывать, чтобы приступить к своему врачебному долгу. К любому пациенту он относился серьезно и уделял достаточное внимание, однако, оперируя Монику, казалось, он боролся и за свою жизнь, даже ассистенты удивлялись тому, как всегда холодное и непроницаемое лицо профессора Лароша исказилось в волнении.

— Через два часа ей станет легче, и она, возможно, придет в себя до вечера, — коротко ответил мужчина, со скрытой жалостью скользнув по бледной измученной рыжеволосой фурией, осыпавшей его постоянно провоцирующими вопросами. Странно, что у них с Анжеликой сходства почти не видно. Опять в голове всплыло имя, которое было ему дороже всего на свете, одновременно причинявшее столько боли. Так, сейчас не время думать об этом, ведь еще осталось провести две операции, а потом — ночное дежурство.

— Мадам Луичи, вы можете поехать домой, пока ваша дочь не очнулась, а позже медсестра с вами свяжется, — посоветовал ей Жиральд, снимая с лица хирургическую маску. Он неуверенно протянул руку к сгорбившейся плачущей женщине и коснулся ее плеча. Последняя сразу встрепенулась, поднимая голову, и Жиральд снисходительно выдавил улыбку, что в последнее время ему давалось труднее всего.

— С ней все будет в порядке, — заверил мужчина — Показатели в норме, к тому же организм молодой. Вам стоит поберечь себя, потому что нервная система не восстанавливается. Не беспокойтесь, через десять дней она уже покинет стены больницы. Конечно, у вас есть право не верить мне, но мои коллеги подтвердят мои слова.

Жиральд захотел убрать руку, как дрожащие холодные пальцы взметнулись, обхватив его запястье. От удивления он застыл, наблюдая, как женщина качает головой, заливаясь слезами:

— Ты спас ей жизнь, хотя мог поступить иначе. Почему?

— Это мой врачебный долг, — твердо произнес Жиральд — Даже если бы на столе лежал мой враг, то я спас бы ему жизнь. А она… А она ничего мне не сделала.

— Раньше я ненавидела тебя, но как я могу испытывать теперь ненависть к человеку, подарившему вторую жизнь моей дочери? — всхлипнула Анита — В скорой помощи мне говорили, что ее уже не спасти, что травма не совместима с жизнью, но тебя не остановили их слова, и ты взялся оперировать Монику. После всего, что произошло…

— Это не имеет значение, мадам Луичи, — прервал женщину Жиральд — Личная жизнь и профессиональная несовместимы. Повторюсь: я ничего не имею против вашей дочери. Мне надо пойти готовиться к следующей операции, но вечером я обязательно зайду еще.

Жиральд сделал несколько шагов вперед, как следующие слова Аниты Луичи остановили его, заставив сердце пропустить удар:

— Она все равно не забудет тебя никогда… Она может уехать, убежать, но от самой себя ей не спрятаться. Женщина может простить мужчине все, кроме измены и обмана. Анжелика, не сумеет простить тебя, даже если продолжает любить.

— Зачем вы говорите это мне? — горько усмехнулся Жиральд — Больнее уже быть не может, мадам Луичи. Я осудил себя самым страшным судом собственноручно, несу самое жесткое наказание. Зачем вы говорите то, что я знаю?

— Каким судом? — недоуменно уставилась Анита на мужчине, медленно поворачивающегося к ней. То, что она прочла в его взгляде, поразило ее настолько, что она на минуту потеряла дар речи.

Раньше в его голубых глазах плескались неподдельное счастье, радость и хоть какой-то интерес ко всему происходящему, а на его губах играла лукавая улыбка, когда они с Ликой навещали их. А сейчас в них господствовала леденящая пустота и смертельный холод, будто на нее взирали глаза мертвого человека. От этой мысли женщину передернуло, и Анита отступила назад.

— Я отпустил ее, — осевшим голосом ответил Жиральд — Я избавил Анжелику от демона. От себя. Мне остается лишь надеяться, что тьма в моей душе не перешла к ней, что она в силах начать новую жизнь и забыть меня, как плохой эпизод.

— И ты забудешь ее?

— Никогда. Это не игра, а любовь. Анжелика еще не понимает разницы между этими понятиями. Первая трудность испугала ее, а чувства не прошли проверку, — решительно заявил Жиральд, от чего Аните стало предельно ясно: ее племянницы навечно поселилась в его сердце. Жаль, что не у каждой истории любви есть счастливый конец. Возможно, сложись обстоятельства по-другому, то она бы самой первой встала на защиту Жиральда, ведь, к чему уже скрывать, он не совсем гнилой тип, хоть и скрыл ото всех первый брак.

— Лика, просто не… — начала оправдывать племянницу Анита, однако замолчала, когда мужчина судорожно вздохнул:

— Не надо, мадам Луичи. К вечеру я зайду проверить состояние Моники.

Он не желал слушать очередную ложь. Правда в том, что Анжелике он больше не нужен, а она для него навсегда останется самым дорогим человеком, страстью, любовью, богиней в его сердце. Судьба не написала им быть вместе. Он не собирался сражаться за то, что не принадлежит ему. Анжелика добровольно отказалась от их отношений, разорвала все связи и вернулась в Прагу, и он, Жиральд, не был обижен. Вина продолжала угнетать его, потому что его тайны оттолкнули девушку.

Она еще маленькая… — думал Жиральд, проводя бессонные ночи, вспоминая нежную улыбку, теплое дыхание и большие медовые глаза, превратившие его жизнь в один миг в рай и ад одновременно.

Жиральд сел за стол, положив перед собой бланки на заполнение о поступлении новых больных, как в дверь постучали. Он неохотно оторвался от дел, недовольно бросив:

— Входите!

Когда к нему в кабинет зашел парень с наглой улыбкой на лице в потертых рваных джинсах и кожаной куртке, то Жиральд сжал карандаш в руках настолько сильно, что тот хрустнул, сломавшись пополам.

— Профессор Ларош, доброго времени суток! Прошу прощения за вторжение без уведомления! — отсалютовал ему парень, выдвинув ближайшее кресло, чтобы сесть.

— Какого черта? — выругался Жиральд, отшвырнув обломки карандаша, держа себя в руках, чтобы не сорваться — Какого черта, ты, Александер Девуа, явился ко мне без разрешения?

— Разрешение? — ехидно поднял бровь он — Я не привык просить разрешение, профессор. Наоборот, мне казалось, что вам выгоднее, чтобы я пришел к вам, как обычный человек, а не майор, не так ли? Может, я ваш очередной пациент?

Желваки заходили на скулах Жиральда, тем не менее он хладнокровно вытянул чистый лист бумаги из стопки, лежавшей рядом, и взял новый карандаш, надевая маску безразличия.

— У вас есть жалобы, месье Девуа? — процедил сквозь зубы свой вопрос Жиральд. Кого больше всего на свете ненавидел Жиральд Ларош сейчас сидел напротив него, жуя жевательную резинку, ухмыляясь. А желание набить ему морду подавлять становилось труднее, однако ему не следует забывать о репутации интеллигентного и благородного хирурга.

— Слава Богу, нет, — покачал головой Александер, испытывая терпение профессора, который невольно смял бумагу в комок — Хотя… Профессор, сколько человек может прожить без воды?

— Обезвоживание у здоровых людей наступает на пятый — шестой день.

Парень кивнул, что-то прикидывая в уме, прежде чем снова задать раздражающий вопрос:

— Сколько человек может прожить без сна?

— От двух до пяти суток, потом разрушаются клетки головного мозга, подавляя психику.

От последних слов Александер незаметно дернул плечом, но продолжил:

— А сколько человек может прожить без еды?

— Хватит! — не выдержал Жиральд, хлопнув ладонью об стол — Для чего ты пришел ко мне с глупыми вопросами? Если нечего больше сказать, то проваливай! Вон!

Александер молчал, потирая щетину на подбородке, глубоко задумавшись, ибо даже громкий оклик Жиральда не подействовал на него. Профессор резко встал, приблизившись к нему, намереваясь выкинуть из кабинета, как следующее предложение майора пригвоздило Жиральда к месту:

— Получается, Анжелике Новик осталось жить всего три дня?

Жиральд сам не понял, как его пальцы схватили Александера за воротник рубашки, приподнимая, а красная пелена перед глазами мешала здраво мыслить. В ушах гудели только пропитанные ядом фразы майора о том, что Анжелике, его малышке, желают смерти… Да, кто он такой, чтобы своим грязным ртом произносить имя невинного ангела?

— Собака, — зарычал Жиральд — Что ты несешь? Ты совсем потерял страх? Ты представляешь, что я могу с тобой сделать? Мне наплевать, кто ты, хоть генерал. А ты не забывай, кто есть я.

— Отпусти, Жиральд, — попытался освободиться от стальных тисков Сандер. Тщетно. Слишком крепко держал его взбешенный профессор, поэтому он решил раскрыть карты: — Отпусти, если хочешь узнать, где сейчас твоя любовница.

В следующее мгновение Александер снова сидел в кресле, только теперь выплевывая кровь изо рта в платок. Да, Жиральд Ларош, тут уж не поспоришь, обладает железным ударом, и Сандер опасался, что его служащие засмеют майора, постоянно хвалившегося черным поясом по карате, однако оказавшегося нокаутированным хирургом. Хорошо, что он ему все зубы не выломал…

— А теперь говори, что ты имеешь в виду, — обратился к нему Жиральд, сняв очки и положив их во внутренний карман халата — Соврешь — не пожалею. В тот раз моя пуля для тебя осталась в стволе, но сейчас будет по-другому.

Александер криво усмехнулся и поморщился от боли, вручая Жиральду стопку фотографий. Испуганная заплаканная девушка, как зайчик, загнанный в угол, обхватила тонкими пальцами железные прутья решетки, глядя прямо в объектив камеры. Страх и мольба о помощи читались в любимом взгляде. Жиральд почувствовал себя так, будто кто-то засунул ему нож в сердце, нанеся сокрушительный удар.

— Ты… посадил ее в тюрьму? — Жиральд не узнавал собственного сломленного голоса, а парень лишь хмыкнул, в последний раз вытирая разбитую губу.

— Да, пришлось заключить ее под стражу, — подтвердил, как ни в чем не бывало Александер, забирая из рук онемевшего профессора фотографии и возвращая их обратно в карман — Анжелика Новик — соучастница опасного преступника, наркобарона, можно сказать, поэтому ей самое место за решеткой. Она представляет угрозу для общества… Тихо, не смей поднимать на меня снова руку, ведь теперь ты знаешь, что я способен сделать ей.

Жиральд разжал кулак, напоминая себе, что от его вспыльчивости пострадает Анжелика, и процедил сквозь зубы:

— Отпусти ее! Она не виновата ни в чем. Скажи, сколько?

— Подкупить майора? — театрально ужаснулся Александер — Профессор, разве порядочный гражданин, соблюдающий закон, предложит подобное? Это удел бесчестных преступников… Например, как Повелитель.

Жиральд шумно выдохнул. Терпение иссякло, а желание разорвать майора на куски увеличивалось с каждой секундой. В то же время он осознавал и свою вину, отпустив Анжелику, не догадавшись приставить к ней охрану, даже тайно. Не сложно было сопоставить факты для того, чтобы прийти к верному умозаключению — на нее тоже объявили охоту.

А с Александером Девуа у Жиральда были давние счета, к тому же майор совсем не тот, за кого себя выдает.

У каждого есть вторая личность. У кого-то темная сторона преобладает над белой, но бывает, что внутреннее добро противится внешней силе зла. Первый случай описывает Александера, а второй — Жиральда Лароша.

Сейчас ничего не имело значения, кроме одного: любыми способами или жертвами Анжелика должна выйти на свободу, а если учитывать намерения Александера Девуа отомстить ему, то потребуется колоссальная выдержка. При других обстоятельствах Жиральд переступил через свои принципы и убил нахала. Лично.

— Сто тысяч евро? — Зная продажную натуру Александера, не стеснявшегося раньше брать у Жиральда деньги за молчание, кинул профессор ему пачку денег, которую достал из сейфа.

— Ты оцениваешь свободу Лики в сто тысяч евро? — поддел его Александер, брезгливо отодвигая от себя предложенную сумму денег — Ха! Как говорится, утолил похоть и кинул девочку.

— Заткнись! — рявкнул Жиральд, не вынося, когда к Анжелике употребляют мерзкие слова, унижающие ее достоинство. — Она никогда не была моей любовницей! Любовница — это игрушка, развлекающая в постели, к которой не испытываешь ничего, кроме вожделения. Анжелика — моя любимая женщина, без которой я не представляю свою жизнь. Любит она меня или ненавидит — не влияет на мои чувства к ней.

— А если я отниму у тебя твою жизнь, Жиральд? — с сарказмом рассмеялся Александер — Когда ты убил моего брата, ты не думал, что бумеранг вернется к тебе. Нет, я не убью ее, но жизнь, которую я ей устрою, окажется для нее хуже, чем смерть, и она станет молить меня о пощаде.

— Александер! — заорал так громко Жиральд, что, казалось, стены больницы сотряслись от гнева, обуревавшего Жиральда. Ошарашенный парень поднялся на ноги и отошел в сторону, видя, с какой ненавистью к нему направляется мужчина. Не очень хорошая задумка идти в логово льва без оружия. Майор сомневался: Жиральд не посмеет напасть на него в больнице, где его уважают и воспринимают, как известного хирурга.

— Я убью тебя, Алекс! — многообещающе прошипел Жиральд, крепко припечатав парня к стене сильной рукой — Если хоть один волос спадет с ее головы, то ты — покойник! Клянусь тебе! Ты меня знаешь! Я не привык блефовать.

— Убей меня, только вместе со мной умрет Анжелика, — выплюнул Сандер, высвобождаясь из железного захвата на мгновение задумавшегося мужчины — Да, Жиральд, вот в такое поганое положение ставит людей любовь.

— Что тебе нужно? Ладно, не сто… Пятьсот тысяч?

— Эх, Жиральд, дружище, смотрю мои слова тебя ничему не учат — язвительно ответил Александер, поправляя куртку и стряхивая невидимую пыль с брюк — Знаешь, майор Комитета Борьбы с Контрабандой и Наркотиками Александер Девуа не берет взятки, находясь при служении. Моя форма не позволяет.

— Ты… — начал с остервенением Жиральд, но майор перебил его, подмигнув:

— Однако я в данный момент нахожусь в кабинете профессора, в обычной одежде, что делает меня беззащитным перед соблазном получить свой аванс, точнее гонорар за то, чтобы Анжелика была в целости и сохранности. А то бывает иногда в нашем участке случаются неприличные вещи: честных девушек обвиняют в проституции и переводят в специальную камеру к таким же легкодоступным девицам.

— Назови себе цену!

— Миллион евро, — последовал ответ, и Жиральд прикрыл глаза, шумно выдохнув. Похоже, в этот раз Алекс решил довести игру до конца, будучи уверенным, что победителем выйдет он. Жиральд не собирался ставить на кон жизнь Анжелики, поэтому согласился:

— Я дам тебе деньги, но взамен Анжелика должна быть на свободе. Сегодня же.

— Жиральд, ты подкупаешь не майора, способного освободить твою телку, — ехидно усмехнулся Александер — Ты платишь мне, обычному человеку, чтобы я позаботился о ней. Речи и не может быть о чьем-либо освобождении. Анжелика арестована по приказу, выданному высшими органами, и я в состоянии лишь облегчить ее незавидную участь. За миллион евро, конечно.

— Продажная скотина! — с отвращением бросил Жиральд, протягивая ему подписанный чек — Алекс, ты же знаешь, я приложу максимум усилий, но завтра утром Анжелика будет лежать в своей кровати, в Праге.

— Не в этот раз, Жиральд, — многозначительно взглянул на него Александер — Она под усиленной охраной. Ее не упускают из вида ни на секунду лучшие офицеры Парижа. Поверь, сам Дьявол не вытащит ее, чтобы унести с собой в Ад.

— Жиральд Ларош намного хуже, чем Дьявол, — зловеще проговорил профессор, мысленно составляя план по вызволению любимой, несмотря на необратимые последствия.

Глава двадцать вторая

ОСКОЛКИ ВЕРЫ

Темно. Сыро. Холодно. Усталые, жаждущие свободы глаза устремлены на решетку, сквозь которую видны лишь ноги людей, а сейчас и пробивающиеся лучи лунного света. Анжелике казалось, что она попала в другой мир, потеряв самых близких людей.

Она сидела, поджав под себя колени, вздрагивая от каждого шороха. Как же сейчас хотелось оказаться в родных объятиях матери или лежать на кровати вместе с Моникой, болтая обо всем на свете, весело смеясь, но не чувствовать щемящую пустоту и одиночество.

Где-то в глубине души ей хотелось прижаться к крепкой груди Жиральда, успокаивающего ее ласковыми поцелуями, потому что ей снова приснился кошмар.

Этого не будет… Все то, что было, осталось в сказочном прошлом, а сейчас она столкнулась с безжалостной реальностью, в которой она, Анжелика Новик, бывшая любовница преступника и убийцы.

Неожиданно Анжелика услышала торопливые шаги, и через несколько секунд в камеру зашел второй виновник всех ее бед — Александер Девуа. Если бы судьба дала ей шанс изменить что-то, то она бы не поменяла ничего, кроме того, что не прилетела в Париж… Город, который раньше восхищал девушку, принес ей больше всего страданий, свел с людьми, ловко меняющими ее жизнь. Сначала Жиральд, вскруживший ей голову своей лживой любовью, приведший в мнимый рай, а теперь — майор, полный жаждой мести, готовый пойти на все ради достижения своей цели, даже заключить ее под стражу на неопределенный срок.

— Лика, как ты? — Ей, наверняка, показалось, что твердый голос Александера дрогнул, когда он присел рядом с ней на холодную землю. Девушка инстинктивно отшатнулась, отодвинувшись от него. Она ненавидела его за ослепляющее желание мести, заставившее арестовать ее, хотя он прекрасно понимал, что она не имеет отношения к криминальным делам Жиральда.

— Для человека, который два дня не видел белого света, находясь в четырех стенах сырой камеры, я чувствую себя вполне хорошо, — съязвила Анжелика, проглотив подступивший к горлу ком.

— Лика, обстоятельства сложились так, что я… — попытался оправдать свой поступок майор, однако девушка резко перебила его, зашипев:

— Ненавижу это слово! Обстоятельства! У тебя — обстоятельства, у него… Только у меня их нет! Почему? Почему они против меня?

— Успокойся! — Майор протянул пальцы, желая коснуться ее щеки, от чего Анжелика, перестав совладать с эмоциями, сорвалась на крик, ударив его по руке:

— Не трогай меня! Не делай вид, что ты понимаешь меня, потому что ты ни черта никогда не поймешь! Это все последствия моей роковой любви! Я расплачиваюсь за то, что не делала. Да, я полюбила преступника, но я не такая, как он… Я не убийца, отравляющая людям жизнь наркотиками! Моя ошибка в том, что я слепо любила, как ты, майор, слепо идешь на поводу своей мести. Я ничего не делала… Я не преступница… Я просто любила…

Александер подался вперед, и не обращая внимание на сопротивления и маленькие кулачки, бьющие его по груди, притянул к себе девушку. Анжелика пыталась вырваться, однако поняв, что силы не равны, затихла и дала волю горьким слезам.

Он прижимал к своей груди хрупкое тело и, чувствуя как она плачет, уткнувшись в его плечо, он ощущал вовсе не радость. Он, может и конченный негодяй, но видеть, как плачет та, которая запала ему в сердце с самой первой встречи, неприятное зрелище, особенно учитывая то, что Сандеру ночами часто снилась именно ее лучезарная теплая улыбка.

Он гладил девушку по спине, заставляя себя снова и снова представлять лицо Жиральда Лароша, когда он узнал, что Анжелика не только взята под стражу, но и в его власти. Может, для мести — это даже лучше, чем убить…  К тому же, Жиральд Ларош еще обязан ему выплатить крупные суммы, например, как сегодня. Интересно, какие действия предпримет Повелитель, чтобы вытащить ее? Хотя… Сандер не волновался по этому поводу, зная, что его штаб вооружен и начеку, тем не менее недооценивать Жиральда нельзя.

— Лика, я не держу на тебя зла, — слегка отстранил заплаканную девушку Александер — Дело в том, что ты связалась с ужасным человеком. Жиральд — аморальный мужчина, не имеющий ничего святого. Когда-то мы дружили… Я, Жиральд и мой брат, Марк, но потом они вытеснили меня из своего круга общения. Наверное, потому что я презираю взятки и беззаконие. Марк, как не стыдно и не противно мне признать, работал на Жиральда, выполняя его грязные приказы. Иногда мне кажется, что брат подчинялся Повелителю из-за того, что его пристрастили к наркотикам. В один день… мы напали на след контрабандистов, но… У меня до сих пор перед глазами тот миг, когда я нашел Марка, истекающего кровью, на засыпанном кокаином земле. Он умер у меня на руках и…

— Мне жаль, — тихо прошептала Анжелика, смотря на жестокого снаружи, но глубоко несчастного внутри майора. Теперь ей стало ясно, почему он так желает причинить боль Жиральду, уничтожить его — Почему вы не арестовали его раньше? Почему позволяете ему и сейчас оставаться на свободе?

— Лика, на самом деле, все очень сложно, — признал Сандер — У нас есть приказ на арест Повелителя, но не Жиральда Лароша. Понимаешь, арестовать опасного преступника, а не известного хирурга. Следует доказать, что Жиральд Ларош и Повелитель — один человек. А для этого понадобится время.

— Я… могу подтвердить, — запнулась Анжелика, и чья-то невидимая рука сжала сердце от подобного заявление, однако девушка определилась для себя, что отныне она будет поступать так, как велит ей разум.

— Ты не можешь! — покачал головой майор, тяжело вздохнув — Для этого мне придется вписать в приказ твое имя… Имя любовницы Повелителя.

— Ты до сих пор не вписал его? Тогда на каких правах ты удерживаешь меня в тюрьме? — недоуменно уставилась на него девушка.

— Ты идешь по этому делу, как свидетель, — ответил Александер — Я арестовал тебя в целях твоей безопасности. Повелитель, возможно, и не тронет тебя, но его люди достаточно хитры и опасны, особенно Джастин Хендрок, самый приближенный к нему.

— У тебя есть шанс убить одним выстрелом двух зайцев, — заметила Анжелика — Вписав мое имя, ты отомстишь Жиральду и избавишь меня от мучений. Как ты говорил?..Если объект сопротивляется, то он подлежит уничтожению, верно? Физическому уничтожению, надеюсь? Так мне будет намного легче. На самом деле, я давно уже не живу.

— Что ты несешь? — взбесился Александер, схватив ее за плечи и встряхнув, заставляя взглянуть в его горевшие карие глаза: — Приди в себя! Подумай, что будет с твоей матерью, если ее дочь будет обвинена в связи с отъявленным подонком и преступником! Ты хоть понимаешь, о чем просишь… Я никогда не напишу твое имя. Анжелика Новик всего лишь свидетель, и так останется до тех пор, пока дело не закроют, а виновного не накажут.

Анжелика всхлипнула, и парень отпустил ее, наблюдая, как по нежным щекам заструились слезы. Разве она думала о матери, когда пыталась покончить жизнь с самоубийством? Нет, в самый последний момент осознание того, что она вновь совершает ошибку, пришло к ней, и девушка поклялась выкинуть подобные мысли из головы. Не ради себя, а ради матери, ведь она — единственная дочь и радость в ее жизни, поэтому не имеет права совершать необдуманные поступки.

А будет ли рада мать, узнав, что дочь состояла в связи с мужчиной, которого ищет полиция и военные? Какой удар получит Катерина Новик, когда Анжелику осудят, как соучастницу Жиральда Лароша…

— Сандер, я просто любила его, — Анжелика, желая найти необходимую поддержку, взяла майора за руку, получив незамедлительный оклик: парень сжал ее пальцы — Что мне теперь делать? Я не представляю, как отреагирует мама на новость о том, что я в тюрьме.

— Она не узнает, — пообещал Александер — Анжелика, то, что случилось останется между нами: я, ты и полковник, который никому не расскажет о вашей связи с Жиральдом. Это в его интересах, потому что возникнут огромные неприятности у всего штаба.

— Как я могла быть настолько слепой, чтобы не видеть очевидного, — сокрушилась девушка — Он с самого начала обманывал меня, уверяя, что любит. Сандер, когда человека любить, то никогда не солжешь ему. Отношения строятся на доверие и понимание, а у нас с Жиральдом такого не было. Я считала его героем, а он — злодей, погубивший мою жизнь.

— Твоя жизнь не заканчивается на нем, Лика, — многозначительно произнес Александер, откинув упавшую ей на лоб каштановую прядь, наслаждаясь шелком волос — К сожалению, мне нельзя выпускать тебя из страны и из камеры, однако я могу перевезти тебя с этой тюрьмы в другую, организовать комфорт. Тебе придется поехать с другим офицером.

— Не хочу, — отказалась Анжелика — Если мне суждено провести дни в тюрьме, то я хочу, чтобы рядом находился друг, открывший мне глаза на правду.

— Осталось потерпеть немного, — скрывая довольную улыбку, сообщил майор — Как только Жиральда и его помощников посадят, то ты выйдешь на свободу, Лика.

Анжелика прикусила нижнюю губу от его последних слов, напоминая себе, что Жиральд Ларош заслужил подобной участи, тем не менее предательский внутренний голос, похоже, отнюдь не согласен с ней, шепча о том, что она больше никогда не встретит мужчину, открывшего для нее чудный мир любви. Только вот эта любовь не принесла ей счастья, и она обязательно вырвет с кровью из сердца непрошеную жалость к нему, выскребет из души воспоминания о бессовестном французе.

— Я не хотел тебя расстраивать, но… — сделав короткую паузу, майор осторожно продолжил, незаметно поглаживая тонкие женские пальцы — Моника попала в автокатастрофу, спланированную Повелителем, то есть Жиральдом.

Анжелика вскрикнула, зажав рот рукой, боясь поверить в услышанное, хотя почему бы ей не поверить, ведь Жиральд и Моника не переносили друг друга, тем более ее кузина часто задевала мужчину. Неужели он таким путем мстит Лике за то, что она оставила его?

— Она жива? — заволновалась Анжелика, ожидая худшего ответа, но майор кивнул, заботливо вытерев влажные следы с ее щек платком, от чего она вздрогнула, вспоминая, как нежно проделывал то же самое Жиральд, осушая поцелуями каждую слезинку.

Хватит размышлений о том, кто недостоин зваться человеком. Он — дяьвол — мысленно отдернула себя Анжелика.

— Знаешь, что самое интересное? — продолжил Александер — Ее доставили в медицинский центр Жиральда, и он… отказался оперировать твою кузину. Когда мне стало известно, то я попросил своего друга договориться с другой клиникой, где Монике успешно провели операцию. Пусть он не считает, что на нем свет клином сошелся, а все торакальные хирурги исчезли.

Сандер еще что-то говорил, однако Анжелика, пораженная тем, что Жиральд пренебрег медицинскими обязанностями и оставил Монику умирать, смотрела в одну точку, ужасаясь тому, как полюбила беспощадного монстра.

Разве не он ее убеждал, что его удел спасать людям жизнь, несмотря ни на что? Как же он, руководствуясь личной неприязнью, оставил погибать очередного пациента?

Ответ весьма прост: ей не следует забывать, что Жиральд легко продает наркотики, убивая сотни жизней. Какое ему дело до дальнейшей судьбе малознакомой девушки?

И в эту минуту Анжелика задалась вопросом.

Что превращает любовь в ненависть?

Любовь и ненависть — все же разные, несмотря на то, что они так похожи. Если вода слишком горячая, то по телу пробегает холодок. Она должна возненавидеть его, ибо иного выхода нет. Только ненависть сможет победить любовь, не оставляющую ее. Любовь против ненависти.

— Ее состояние стабилизировалось. Теперь она в сознании, просто из-за снотворного она проспит несколько часов.

Анита Луичи с благодарностью смотрела на стоявшего недалеко от нее мужчины, прижимающего пальцы к вискам. Наверное, первое мнение всегда бывает ошибочным. Она считала, что Жиральд Ларош — невоспитанный и озабоченный донжуан, преследующий ее племянницу, а сейчас ее мнение кардинально изменилось.

Кто не совершает ошибок? Да, он скрыл свой брак от Анжелики, однако, может, им владел страх потерять любимую? Анита по собственному опыту знала, как переменчивы мужчины: ее покойный муж, Рональд, бросил свою невесту прямо у алтаря, потому что влюбился с первого взгляда в ее подружку, то есть саму Аниту. Как бы то не было, сколько ссор и перемирий, тем не менее они жили душа в душу двадцать пять лет. Рональд умер глупой смертью: в день рождение дочери он напился до такого состояния, что сердце не выдержало.

— Профессор, с вами все в порядке? — забеспокоилась Анита, заметив, как гримаса боли исказила лицо Жиральда Лароша, а его рука схватилась за левое бедро.

— Да-да, все отлично, — ответил Жиральд, вытирая тыльной стороной ладони испарины пота на лбу, и его слова вселили в женщину сомнения о его нормальности его физического состояния.

— Может, Вам лучше присесть? — предложила Анита, собираясь встать с единственного стула в палате дочери, однако мужчина покачал головой:

— Не нужно, мадам Луичи. Я, правда, в порядке.

— Вы не принимали сегодня обезболивающего? — догадалась Анита, чем вызвала у него удивление:

— Откуда вы знаете?

— Лика рассказывала Монике, что у вас проблемы с ногой, — честно призналась Анита, от чего Жиральд вздрогнул, на мгновение прикрыв глаза, будто она ударила его по самому больному месту.

Конечно, ему плохо, но какая боль сильнее: физическая или моральная? Аните стало жалко этого человека, который влюбился в Лику настолько, что, похоже, воспоминания будут мучить его до последнего вздоха. Как мать, Анита была ему обязана жизнью дочери, ведь он, несмотря на то, что уже покинул больницу, вернулся за считанные минуты, узнав, что у Моники поднялась температура. Сначала, что таить, Анита боялась, что Жиральд не приедет, передав ее дочь другим врачам, так как основное дело он сделал, и остальное уже не входило в его прямые обязанности, но он поразил ее тем, что не только вернулся, но и просидел с Моникой до полуночи, пока жар не спал.

И сейчас он находился рядом с ними, хотя мог отдыхать дома…

— Вы не должны были скрывать от нее свой брак, — начала Анита — Отношения строятся не только на любви, но и на взаимном уважении. Лика уважала и восхищалась вами, как выдающимся профессором, торакальным хирургом, проделывающим любые манипуляции на легких. Она любила вас, как мужчину, который создал ей сказку, но вы поступили не очень хорошо, когда утаили то, что вы женаты.

— Мадам Луичи, ни одна женщина не потерпит того, чтобы делить свою любовь с другой, — печально улыбнулся Жиральд — Правда, я боялся потерять Анжелику, хотя где-то в глубине души прекрасно понимал, что в один день она узнает… Боже, я много ночей не спал, думая, как признаться ей во всем и рассказать, но в последний момент нужные слова исчезали, оставался только страх потери… Слишком много я потерял в жизни, мадам Луичи. Анжелика все Вам рассказала?

— Нет, она никогда не говорила о вашей семье, родителях, — ответила Анита — Все ее разговоры сводились к ее любви к Вам. Ее можно понять: она впервые влюбилась, потеряла голову.

— Я тоже впервые полюбил, мадам Луичи, — слегка хриплым голосом произнес Жиральд, и женщина изумленно оглядела его. Разве это возможно? Привлекательный, успешный, интеллигентный мужчина за тридцать ни разу не любил? Быть такого не может…

Словно прочитав ее мысли, Жиральд твердо повторил:

— Между любовью и влечением есть большая разница. Когда я с Анжеликой, то я не думаю о том, что нравится мне. Я хочу угодить ей, осчастливить и увидеть теплую улыбку на ее лице. И я вам скажу: за ее счастье я готов отдать жизнь. Каждая слеза из ее глаз причиняет мне боль, потому что я именно люблю Анжелику, мадам Луичи.

— Я слышала, что за свою любовь надо бороться, — тихо проговорила женщина, неуверенно взглянув на Жиральда:

— Если ей действительно хорошо без меня, то я не буду ее тревожить, но сейчас я просто обязан снова вторгнуться в ее жизнь. Анжелика… Мадам Луичи, вы знаете, где она в данный момент?

— В Праге, наверное. Честно, после того, как Моника попала в аварию, я не связывалась с ней уже несколько дней, как и с Катериной. Меня волнует состояние дочери… А что-то случилось?

— Да, в Праге, конечно, — как-то странно забормотал мужчина, но потом резко бросил: — Мне пора, извините. Если вдруг опять поднимется температура, то опасности уже это представлять не будет, так как медсестра сразу введет ей специальную инъекцию против жара, хотя вряд ли это понадобится. Состояние стабилизировано. Простите.

Оказавшись в машине, Жиральд положил голову на руль, распустив удушающий его шелковый галстук.

Он не сдержал свое обещание… Впервые в жизни он не сдержал обещание, выполняя врачебный долг, он пожертвовал возможностью освободить Анжелику. Если бы не неожиданно ухудшевшееся самочувствие Моники, то его план пришел в исполнение.

Все складывалось достаточно удачно: Джастин и еще несколько ребят должны были прикрыть его, оглушив офицеров, после чего он бы вытащил Анжелику из тюрьмы, привез к ее тети до того, как на следующий день она улетит с Парижа в более безопасное для нее место.

Но неудачные обстоятельства и ненавистный майор Александер Девуа помешали ему воплотить свою задумку, однако Жиральд не собирался сдаться, позволяя Анжелике находиться под стражей. Он освободит ее, прежде чем кому-то станет известно, что Анжелика Новик не полетела в Прагу.

Глава двадцать третья

Я НЕ ВЕРНУСЬ

Анжелика поежилась от пронизывающего ледяного ветра, проникающего в салон полицейского джипа, и благодарно взглянула на сидящего напротив Александера, закрывшего ближайшее окно и ответившего ей ласковой улыбкой.

Холодный день, холодный рассвет, встретивший их, когда они садились в машину для переезда в другое место, которое, как объяснил ей Сандер, было безопаснее и уютнее, чем тюрьма. Ему удалось уговорить полковника отпустить Анжелику на время следствия и разбирательств домой, оговорив условие того, что девушка не имеет право покидать территорию страны. Злые ухмылки начальника Александера немного пугали Лику, поэтому ей оставалось лишь молчать и послушно кивать.

Выбор дома оказался достаточно простым: ей придется жить в квартире Александера, если он не хочет, чтобы ее родственники узнали правду. Дело в том, что Анжелика так и не решилась кому-либо рассказать о том, что Жиральд Ларош — опасный преступник. То ли боязнь за близких, то ли глубокая вина перед ними помешали ей назвать ей вторую причину их расставания. Все считали, что он просто обманщик, скрывший жену, даже не догадываясь, с какой темной личностью Лика завела отношения.

— Тебе холодно? — заботливо поинтересовался Александер — Ты дрожишь…  Включить обогреватель?

— Не помешало бы, — слабо выдавила улыбку Анжелика, хотя на самом деле озноб бил ее при каждом воспоминании о том, какие вольности она позволяла Жиральду. Он завладел полностью ее телом, душой и сердцем, сметая своей ложью все преград. А она, дурочка, верила в то, что этот мужчина послан ей судьбой, дабы превратить ее жизнь в сказку.

— Лика, — обратился к ней Александер, вырывая из грустных размышлений — Все обязательно наладится, ведь нет таких проблем, которым нет решений, тем более я всегда рядом с тобой, а я любимчик фортуны.

Анжелика удивленно, но в то же время внимательно присмотрелась к нему. Почему ей кажется, что он утаивает от нее какую-то тайну? Может, у нее началась паранойя? Жестоко обманутая раз, она теперь ищет везде подвох, хотя именно Александер заставил ее признать, что черное никогда не станет белым.

Если бы не он, то она продолжала жить в придуманном мире, не зная, чем в дальнейшем ей это обернется.

— Ты заботишься обо мне, Сандер, — проговорила Анжелика — Но я не заслужила такого друга, как ты. Иногда мне кажется, что вся ситуация — это дурной сон, и мне стоит лишь проснуться, чтобы…

— Чтобы снова оказаться в объятиях Жиральда Лароша? — хмуро перебил ее майор, бросив беглый взгляд на закашлявшегося за рулем сержанта, так как их сопровождала группа офицеров, вооруженных на тот случай, если возникнут непредвиденные неприятности.

— Не хочу слышать его имя, — судорожно вздохнула Анжелика — Как сильно я когда-то любила его, теперь настолько сильно ненавижу. У него нет ни капли жалости и сострадания. Зная, как дорога мне Моника, он нарочно отказался ее… Сандер, его цель — ударить меня побольней, ведь я оставила его… навсегда.

— Да, конечно, он поступил по-свински, — горячо подтвердил майор — Во имя любви к тебе он мог прооперировать ее, тем более ее подруга погибла в той аварии.

— Я тоже слышал, сэр, — подал голос бородатый светловолосый мужчина, сосредоточившись на дороге, однако продолжая рассказывать: — Моя мама возвращалась домой пешком, когда стала свидетелем того, как легковушка столкнулась с грузовиком. По-моему, одна из девушек была не совсем в трезвом состоянии и…

— Это был несчастный случай? — ошарашенно вытаращила глаза Анжелика, и где-то в глубине души, самом укромном уголочке вспыхнула искра, потухшей надежды во мраке. Вдруг Жиральд не совершал столь омерзительного поступка, заключавшегося в намерении убить ее кузину? Вдруг Александер все перепутал?

— Не распространяй дезинформацию, — зло прикрикнул на служащего майор, и тот открыл рот, собираясь что-то сказать, однако майор сурово прервал его: — Я владею самой достоверной информацией, и я с уверенностью говорю, что авария подстроена Повелителем.

— Но, сэр, источники сообщают… — попытался вставить слово сержант, и майор одарил его настолько яростным взглядом, что тот замолчал и сконцентрировался на вождении.

Вспыхнувшая надежда погасла, и Анжелика в сотый раз напомнила себе, что пора принять реальность такой, какая она есть. У Жиральда Лароша нет ни нравственности, ни совести, ни… сердца.

«Однажды ангел спустился с небес, чтобы никогда больше туда не возвращаться, а остаться со мной…»

Словно издали, услышав бархатный баритон, от которого внутри разливалось тепло, Анжелика вздрогнула. Иногда, чтобы полюбить требуется один день, но почему нельзя забыть любовь за двадцать четыре часа? Почему часто мучительные обрывки из прошлого становятся значительной частью настоящего, влияя на будущее? Как бы она хотела забыться… Как трудно и невыносимо забывать то, что когда-то приносило неимоверное счастье.

— Лика, зачем мне врать тебе? Сама подумай, ведь у меня нет никаких продуманных и коварных планов, как у Повелителя, — слегка сжал ее озябшие пальцы Александер, привлекая к себе внимание — Я говорю только то, что знаю, в чем полностью уверен, как сейчас. Лика, Жира… Повелитель — озлобленный на весь мир зверь, которого сейчас тронули, и он готов напасть на каждого в любую минуту. В моей квартире ты будешь в безопасности, потому что, во — первых, она круглосуточно охраняется, а во — вторых, по вечерам я всегда буду с тобой.

Неожиданно прозвучал громкий, резкий звук. Выстрел? Нет, не похоже.

Анжелика испуганно наблюдала, как два синих тонированных джипа с эмблемой военного штаба, сопровождающих их впереди, взорвались, разлетевшись запчастями по сторонам. На мгновение ей показалось, что она смотрит американский боевик, однако черный дым и языки пламени впереди, а затем следовавший за ними оглушительный очередной звук, доказывали, что, увы, все происходит в реальности.

— Прыгай, — скомандовал Александер, распахивая перед ней дверцу еще движущейся машины, и Анжелика отрицательно замахала головой:

— Я не могу… Боже, его убили?

Заметив, как голова сержанта безвольно опущена на руль, а с маленькой дырки на спине сочилась алая струя крови, Анжелика не сумела закричать, а только ошеломленно взирать на пулевое ранение.

— Быстро прыгай, я сказал, — приказал майор, и не дождавшись, когда до парализованной страхом девушки дойдет смысл его слов, он буквально вытолкнул ее из машины на заснеженный асфальт. Инстинкт самосохранения впервые сработал вовремя: Анжелика, прикрыв голову руками, ожидала больного столкновения с твердой поверхностью, но пушистые хлопья снега, как спасательный ковер, смягчили ее падение.

С третьей попытки ей удалось встать, и она видела, как полицейский джип Сандера врезался в дерево, а из бензобака потекло топливо. Еще минута и…

Девушка повернула голову и заметила заснеженные кусты, за которыми начинался спасительный поворот, и ей хотелось бежать без оглядки.

Ей надо бежать, спасаться, а она могла лишь стоять на месте, абсолютно неподвижная, скованная, подчиненная ужасом.

— Сандер, — безмолвно прошептали ее онемевшие губы, когда мозг постепенно начинал давать сигналы, предупреждающие о серьезности и опасности ситуации. Только одна мысль продолжала биться в голове: почему он не прыгает из машины, ведь она взлетит на воздух через несколько секунд? А вдруг он тоже ранен и нуждается в помощи?

Нет, она не может вот так взять и оставить человека, рисковавшего ради нее жизнью, в беде…

Сделав неуверенный шаг вперед, Анжелика заметила, как возле нее резко притормозил серебристый мерседес, перегородивший дорогу к майору. Она пустилась бежать, желая скрыться до того, пока из автомобиля выйдут люди, наверняка, ее недоброжелатели, устроившие взрывы с целью добраться до нее.

Ее сердце словно было взорвано динамитом, пока она бежала, боясь оглядываться назад, но слыша тяжелые шаги, преследующие ее. Каштановые волосы, которые были собраны в небрежный хвостик без резинки, теперь рассыпались, а губы дрожали от сдерживаемых рыданий.

Бежать. Бежать, пока силы не покинут тело. Бежать так, будто от этого зависит вся жизнь. Хотя…  почему будто бы? От этого действительно зависит жизнь… Бежала, даже когда ноги стали проваливаться в снег, она не обратила особого внимания. И только почувствовала холод, который пробирался глубоко в душу, замораживая все внутри.

Вдруг Анжелика поскользнулась и покатилась по снежному склону, зажмурившись, чем воспользовалась предательская память, показывая перед ней нежно улыбающегося Жиральда, раскрывшего для нее объятия, которые всегда согревали ее, а ведь ей сейчас так холодно…

Как только склон стал пологим, девушка выдохнула, распростершись на снегу в позе ангела, открывая глаза и глядя на мелкий, неприятный снег, кружащийся в своем бешеном и странном танце.

Интересно, она жива? Может, наконец-то ее измученная душа покинула тело, улетая вдаль, однако боль, пронзившая плечо, дала понять, что такого облегчения ей не ждать.

— Помочь? — низкий голос заставил и так продрогшее тело вновь вздрогнуть и податься вперед, но ноги не повиновались ей, а желание снова бежать росло с каждой минутой.

— Не надо! — воскликнула Анжелика, когда ее, схватив за запястье, резко подняли на ноги, от чего она вскрикнула, и потащили куда-то, как тряпочную куклу, не реагируя на ее сопротивления.

— Отпусти меня! Не трогай, — кричала девушка, надеясь, что на безлюдной дороге появится кто — нибудь, кто поможет ей, однако все тщетно.

— Заткнись, а то я вышибу тебе мозги прямо тут, — рявкнул похититель, впихнув ее на заднее сиденье мерседеса, где сидел курчавый блондин, который, видимо, должен присматривать за жертвой.

Увидев через лобовое стекло на противоположной стороне знакомое дерево, Анжелика почувствовала, как по щекам покатились слезы. Обломки взорвавшегося полицейского джипа разметало по всей округе. Хлопья пепла и клочки лёгких материалов ещё кружились в воздухе.

— Сандер… — всхлипнула Лика — Вы не люди! Вы все звери… Кровожадные звери, недостойные зваться людьми! Вы убили его! Убили… Сандер!

— Люк, заткни ее, — зло рыкнул человек, сидевший за рулем — Она раздражает меня своими соплями и глупой болтовней.

— Ты — никто! — Ярость, вызванная ощущением потери близкого друга, наполнила Анжелику — Ты всего лишь пес, выполняющий приказы своего Повелителя. Ненавижу!

— Люк, я сейчас ей врежу, — заорал парень, сжав руль так, что костяшки пальцев побелили — Заткни ее немедленно, а то я размажу ее милую мордашку.

Она пыталась вырваться, кричать. Дыхание перехватило. К её носу и рту прижали смоченный платок. Анжелика пыталась бороться, но её руки лишь беспорядочно порхали в воздухе, пытаясь за, что-нибудь ухватиться.

Губы продолжали шептать имя майора, но сердце кричало и звало на помощь совсем другого человека, ведь перехитрить его невозможно, и как бы она не старалась, оно знало, кто на самом деле в состоянии ей помочь, хотя девушка никогда не признает этого.

Жиральд — последнее, что пронеслось в ее сознании, прежде чем она прикрыла глаза, проваливаясь в темную бездну, откуда, казалось, нет выхода, а лишь поглощающий мрак.

А на другом конце города темноволосый мужчина застыл, держась одной рукой за край стола, пытаясь сохранить равновесие, хотя предметы перед глазами поплыли.

Какая-то невидимая рука сжала его горло, мешая дышать, а из легких вырывались тяжелые вздохи, похожие на хрипы. Холодный пот прошиб его, а нижние конечности похолодели.

Он чувствовал с ней что-то случилось… Сердце заболело так, будто кто-то кольнул его сотнями иголок. С ней произошла беда…

Губы его двигались, но голоса слышно не было.

В отяжелевшей голове звучал ее дрожащий, отчаянные крики: «Жиральд, помоги! Жиральд, не оставляй меня!»

Ему было больно. Он не чувствовал больше ничего, кроме острой, раздирающей на части, всепоглощающей боли.

Ее образ появился перед ним: большие медовые глаза, пухлые губы, маленький носик и шелковые каштановые волосы, развевающиеся на ветру, но спустя мгновение ее лицо исказила гримаса страданий, а руки протянулись к нему, словно звали.

Внезапно распахнулась дверь, и к нему в кабинет вошла рыжеволосая медсестра, положив на стол поднос, и посмотрела на профессора с соблазнительной улыбкой, но затем до нее дошло, что он стоит в неестественной позе, побледневший со стекающими каплями пота по лицу. Его била крупная дрожь.

— Профессор, вы в порядке? — озабоченно спросила женщина, предлагая ему стакан воды, и дрожащие мужские пальцы обхватили стекло, поднося к губам.

Казалось, туман в голубых глазах, уставившихся на нее, постепенно рассеивался, и медсестра, повернувшись к нему спиной, выдвинула верхний ящик стола, доставая таблетки от головной боли.

— Профессор, извините меня за то, что я вмешиваюсь не в свое дело, — не глядя на него, произнесла медсестра — Вы совсем не бережете себя! Неделя ночных дежурств без сна и отдыха к добру не приведет, к тому же вы взяли столько работы и пациентов на себя, что ваши силы…

Договорить она не смогла, потому что сзади послышался звон разбитого стекла и глухой стук упавшего тела. Женщина быстро развернулась, с ужасом застав сильного и непоколебимого профессора Жиральда Лароша на полу в бессознательном состоянии. За пять лет совместной работы она никогда не замечала, чтобы он страдал от мигрени или обмороков. Естественно, он интересовал ее не только, как доктор, но и как весьма привлекательный и состоявшийся мужчина, хотя их отношения никогда не выходили за рамки деловых, тем не менее она всегда беспокоилась за него, особенно последние недели, когда появилась эта малолетняя девчонка, сводившая профессора с ума, волновавшая и создающая ему непонятные неприятности.

Но эти дни Жиральд Ларош, словно раненый зверь, сорвавшийся с цепи, отрывающийся на нее из-за любых мелочей, погрузившись в себя настолько, что даже голубые глаза смотрели на всех стеклянным пустым взглядом.

Еще секунда — рыжеволосая медсестра с громкими криками о помощи вылетела из кабинета профессора, продолжающего лежать с закрытыми глазами и белым лицом.

Глава двадцать четвертая

В ПРОПАСТЬ ЗА АНГЕЛОМ

Сознание постепенно возвращалось к Анжелике. Она слышала шорохи, тихие шаги, а ноздри пронзил неприятный запах спирта, но глаза упорно не желали открываться, оставляя ее во мраке. Она попробовала пошевелиться, но тут же пожалела об этом. Голова пульсировала невыносимой болью, тело пронзили мириады электрических разрядов, руки и ноги отказывались повиноваться. С трудом приоткрыв глаза, девушка попыталась осмотреться. Темно, как в норе у крота. И гробовая тишина. Почему же не слышно голосов? Где она? И что случилось? Она попыталась сосредоточиться и вспомнить что же произошло. Первая мысль, которая пришла ей в голову, была: кто организовал ее похищение? Жиральд…

Она похолодела, когда воспоминания полностью восстановились. Жиральд не только похитил ее, но и приказал убить майора. А в чем была вина Александера? Он ведь просто выполнял свой долг, при этом защищая ее. Те, кто желают ей добра и заботятся, похоже, становятся личными врагами Жиральда Лароша, даже Моника пострадала от его рук.

Дав волю слезам, хлынувшим из глаз, Анжелика обхватила свои дрожащие плечи, раскачиваясь от осознания того, как из-за собственной неопытности и слепой любви подставила невинных людей. Сандер… Если бы он не заботился о ее комфорте, а оставил там, в тюрьме, то, возможно, обстоятельства сложились иначе… Опять «обстоятельства»… Они, действительно, всегда настроены против нее и тех, кто ее окружает.

— Наконец- таки, ты пришла в себя, — противный мужской голос раздался возле уха Лики, от чего она испуганно дернулась и поморщилась, когда послышался треск. Сквозь плотные грязные шторы пробивался солнечный свет, тускло освещая небольшое помещение, больше напоминающее убежище беглого каторжника, нежели старый заброшенный сарай. О последнем Анжелика догадалась, заметив несколько охапок сена, единственный продавленный и дырчатый кожаное кресло и кучу хлама возле дощатой двери.

— Ты очнулась, и я просто счастлив, — елейно проговорил рыжеволосый парень, сев в кресло напротив него, обдавая ее взглядом, полным ненависти и злости, заставляя девушку съежиться — Если бы ты откинулась, то у меня возникли дополнительные проблемы. С твоим преданным воздыхателем… Черт побери, как тебе удалось? Может, ты колдунья?

Анжелика молчала, не понимая, о чем идет речь, стараясь не встречаться глазами с безумцем, рассуждающим о непонятных вещах.

— Повелитель был другим: решительный, сильный, могущественный, — продолжал парень, не обращая внимание, как вздрогнула Анжелика, резко поднимая голову при упоминании Жиральда — Ты превратила его в тряпку… Ты подчинила его себя, хотя не приложила особых усилий, только отдавала ему свое прелестное тело. А я предупреждал его: никогда нельзя подаваться на женские уловки, потому что иногда один поцелуй сражает хуже любой пули.

— Твой Повелитель приказал тебе притащить меня сюда, да? И что дальше в ваших планах? Ты ведь исполняешь все, что тебе велит твой хозяин, как грязный пес, — перевела тему Анжелика, внимательно следя, как губы рыжеволосого парня искривились в кривой улыбке:

— Джастин… Обращайся ко мне лучше так, а то у меня возникает желание отрезать твой язычок за грубые прозвища в мою сторону.

— А большего никто из вас не заслуживает, — презрительно бросила Анжелика — Вы — убийцы! Ваше место гореть в аду, а не находиться на земле, где вы продолжаете совершать свои аморальные поступки.

— И чем ты так зацепила Повелителя? — искренне удивился Джастин, внимательно разглядывая ее, будто ища в каждой черточке ее лица ответы на вопросы — Ты, как испорченный диск, повторяющий одно и то же, который, по-хорошему, надо сломать пополам и выкинуть куда-нибудь подальше.

— Тогда делай то, что тебе приказано, пес, — специально выделила последнее слово Анжелика и вскрикнула, когда парень, подавшись вперед, залепил ей громкую пощечину. Она прижала ладонь к горящей щеке, а к горлу подкатил противный ком слез. Она не даст ему догадаться, что она боится его и получить желаемого. Ее страх и слабость.

— Это за то, что не понимаешь с первого раза, — осведомил ее Джастин, сцепив руки в «замок» и закинув ногу на ногу — С чего мне начать? Дело в том, что Жиральд, если хочешь я буду так называть его, ведь тебе проще слышать это имя, ничего не знает о том, что случилось.

— В смысле? — недоуменно уставилась на него Анжелика, старательно задувая вспыхнувшую свечу надежды в душе. Ей нельзя подаваться эмоциям, позволяя себе даже на капельку поверить в порядочность и благородство Жиральда. Они все состоят в одной шайке, покорно склоняя голову перед деньгами и властью, несмотря на то, каким путем достаются эти вещи.

— Восемь лет, — неожиданно сорвался на крик Джастин, сжав подлокотники кресла, будто только они помогали ему удержаться на месте — Целых восемь лет я беспрекословно подчиняюсь ему, а что я получил взамен? Мелочь. Больше ничего. Да если бы не я, то весь его бизнес давно прогорел, хотя, возможно, он добивается того, чтобы мы все оказались в чертовом положении. Мне было семнадцать, когда Жан Ларош подобрал меня с улицы, осиротевшего подростка с детского дома, зарабатывающего себе кусок хлеба воровством на улицах. После того, как я стал жить с Жаном, он любил, когда я к нему обращался без официальности, то вся моя жизнь потекла в другом течении: он стал моим опекуном, другом, заменил отца, а я помогал осуществлять ему поставки наркотиков и контрабанду в соседние страны…

— Он использовал тебя, — перебила его Анжелика — Он сделал из тебя подобного себе, алчного убийцу и бездушного зверя.

Он снова ударил ее, на этот раз сильнее, и девушка почувствовала железный привкус крови во рту, тем не менее удержалась от того, чтобы заплакать, продолжая смотреть на взбешенного парня. Его лицо покраснело от злости, а глаза налились кровью. Со стороны выглядело так, будто снимают фильм ужаса замедленного действия, где она — главная героиня, находящаяся в компании маньяка.

— Я не переношу оскорблений в свою сторону, особенно, кода они задевают покойного Жана, — угрожающе предостерег ее Джастин, слегка успокаиваясь и вновь возвращаясь к повествованию истории: — Так, вот… На чем я остановился? Преемником Жана должен был быть я. Понимаешь, я знал каждое дело, каждого партнера, но прямой наследник по всем правилам и законам был Жиральд. Какой получился из него Повелитель? Пустое место, а не акула бизнеса! Нет, у меня нет претензий, как он управляет этими центрами, но реальные деньги должны были давать нам наркотики. А что сделал он? Женился на конченной дуре и наркоманке, но дочери известного во Франции мафиози… И в этот раз он обогнал меня, потому что, черт побери, Кристина должна была стать моей женой, а ее отец покровительствовать только мне. Жиральд использовал силу и власть тестя в совсем других целях: он прекратил продажу наркотиков, перенаправляя партнерам только запретные медикаменты. А разве на этом нормально заработаешь?

Анжелика начала постепенно вникать в смысл его фраз. Получается, Жиральд не сторонник того, чтобы травить жизни невинных людей смертельной гадостью. Он женился, преследуя одну цель: получить право на запрет торговли наркотиками, так что ли? Нет, она должна оставаться стойкой и не сгибаться под открывающимися новыми фактами. Пусть он не строго следует темным делам отца, однако это не оправдывает его ничуть. Он — обманщик, контрабандист, подлец и…

Она пыталась подобрать больше ругательств, описывающих истинную сущность Жиральда Лароша, но невольно жадно вслушалась в рассказ Джастина.

— Ты понимаешь, как он подгадил мне жизнь? — с неприкрытой агрессией поинтересовался Джастин — То, что должно принадлежать мне, досталось Жиральду. Хотя… Ты знаешь, раньше он мыслил более адекватно, чем сейчас. Наверное, он окончательно свихнулся в тот момент, когда позволил тебе уйти. Ладно, он не думал, но неужели ты считала, что просто так уйдешь?

Анжелика не знала, что ответить, ведь то, что слышала она сейчас отличалась от того, что ей говорили раньше. Она окончательно запуталась, не понимая, кому верить, кто лжет. В одном она была уверена точно: Жиральд не приказывал ее похитить, так как, во- первых, он до сих пор не появился, а во — вторых, где-то в глубине души она верила в то, что Жиральд не опустится столь низко, тем не менее это не заставит ее вновь полюбить его или проникнуться симпатией.

Она ненавидит его за обман, предательство и преданное доверие. Так будет всегда…

— А что это такое? — вдруг наклонился к ней Джастин настолько близко, что до нее донеся запах перегара и дешевых сигарет. Когда парень протянул палец к ее часто вздымающийся от переполнявшего гнева груди, Анжелику пробила нервная дрожь.

— Не смей! — прокричала девушка, а в голову залезли противные мысли, однако Джастин хмыкнул и откинулся на спинку.

— Ты не в моем вкусе, — с сарказмом заметил он — Я люблю пышных блондинок, хотя, признаю, что грудь и бедра у тебя, что надо… Эй, спокойнее, не стреляй в меня так глазками.

Страха она не испытывала. Наоборот, ее охватила злость, которая, не получая выхода, становилось все сильнее.

— Ты очень странная, — серьезным голосом проговорил Джастин — Я таких раньше не встречал… Ты любишь Жиральда, но готова продать его мерзким офицерам, при том, что сама окажешься не в лучшем положении. Тебя ведь тоже упекут за решетку, как нас… Странная или сумасшедшая? Какая разница?

— Я никакого отношения не имею к вам, — выплюнула Анжелика — Я не люблю… Жиральда. Меня ничего больше не связывает с ним, и да, я буду рада, если восторжествует справедливость. Разве вы достойны жалости?

— Это ведь подарок Жиральда? — указав взглядом на кулон, спросил Джастин, но весь его вид показывал, что ответ ему давно известен — Зачем ты хранишь его?

Анжелика коснулась золотой подвески, сама не осознавая, почему не выбросила его в тот день, когда правда выплыла наружу. Принимая душ, одеваясь или просто смотря в зеркало, что-то внутри останавливало девушку. Пальцы отказывались подчиняться и снимать кулон, подаренный тогда с любовью, наполнивший ее несбыточными мечтами.

— Любви больше нет, — то ли для себя, то ли для сидящего напротив Джастина сказала Анжелика — Это остатки воспоминаний и надежд.

— Приятных воспоминаний и радужных надежд? — расхохотался парень, что привело Анжелику в еще большую ярость:

— Нет, надежды у меня больше нет, но воспоминания остались. Ты, конечно, не поймешь, ведь у зверей отсутствует логика, как и сердце.

Он прекратил смеяться. Похоже, ее слова вывели Джастина из себя, и он встал, угрожающе нависнув над ней. Анжелика стиснула кулаки в бессильном гневе. Она вжалась в стену, изо всех сил пытаясь избежать случайного прикосновения с ним. Джастин схватил ее за плечи и рывком поднял на ноги.

— Воспоминания того, как разрушили твою жизнь? — оскалился парень, начав трясти девушку, как тряпочную куклу — Воспоминания о том, как твою любовь втоптали в грязь? Очень хорошо, если ты никогда не забудешь об этом, оставшись живой. Уж последнего я пообещать не могу, поэтому довольствуйся пока своими воспоминаниями. Пока ты жива…

— Отпусти, ты делаешь мне больно! — прошипела Анжелика, забившись в руках похитителя, чем вызвала у него очередной приступ смеха.

Беспомощное положение, в которое она была поставлена, подняла в ней бурю ярости, придавая силы.

Она брыкалась и царапалась, как дикая кошка, пытаясь добраться к его лицу, однако ему не составляло особого труда удерживать ее на расстоянии, сопровождая каждую жалкую попытку навредить ему злорадной улыбкой.

Он откровенно забавлялся ситуацией, понимая, что она полностью в его власти, прежде чем оттолкнуть ее, от чего Анжелика отлетела к стене, едва не ударившись головой. Когда за ним закрылась дверь, то она сползла на землю, громко разрыдавшись.

Почему судьба посылает ей подобные испытания? В чем она провинилась перед ней, чтобы теперь страдать? Один раз дав Анжелике познать счастье, злой рок обрек ее на долгие мучения…

За что? Неужели за каждое мгновение любви ей придется платить высокую цену?

Если бы она не встретила Жиральда, то… Внутренний голос шептал, что Жиральд перевернул весь ее мир, сделав сильнее, пробудив в ней страстное желание, предоставляя возможность испытать неизведанные ощущения.

Анжелика упорно заглушала то, о чем кричала каждая клеточка ее тела, оживляя те моменты, придающие ей уверенность в собственном решении, подливая масло в огонь разгорающейся ненависти.

Лютая ненависть или холодное безразличие? Все вместе. Она должна ненавидеть его.

Анжелика тихо вдохнула. Последний? К сожалению, нет. Она потеряла даже свои мечты. Он забрал у нее все. Жиральд Ларош отнял у нее жизнь, оставляя ее на безрадостное существование.

Теперь уже все равно… Что будет дальше? Какой поворот ее ожидает? Ясное дело: Джастин предпочитает видеть любовницу Повелителя мертвой, ежели живой.

А что сам Жиральд? Где он? Почему не ищет ее? — тихо спрашивало колотившееся в груди сердце, посылая тревожные сигналы, которые мозг тщательно игнорировал.

Что-то внутри неприятно кольнуло, принуждая Анжелику передернуться.

И снова леденящая пустота. Как расплата. За пару счастливых минут она будет страдать всю оставшуюся жизнь. Жиральд. Она обязана его возненавидеть.

Через некоторое время девушка успокоилась, слезы высохли, только усталость накатила. Во рту пересохло, ужасно хотелось пить. Анжелика забилась в угол, легла на пол и съежилась так сильно, насколько могла. Голова вновь заболела так, будто вот — вот готова расколоться.

Если бы она не встретила его… — подумала Анжелика перед тем, как провалиться в спасательную темноту.

Глава двадцать пятая

ЧЕРТА НЕПОНИМАНИЯ

Мужчина напряжённо вчитывался в документы, раскинутые перед ним, задумчиво постукивая указательным пальцем по верхней губе, пытаясь вникнуть в смысл, но в голове крутились мысли другого направления.

Внезапно распахнулась дверь, разрывая повисшую тишину, и в кабинет профессора ворвался взбешенный шатен с растрепанными волосами, в порванной куртке и кровоподтеком на щеке. Жиральд отодвинул бумаги, удивленно рассматривая внешний вид Александера Девуа.

— Ты, наверное, перепутал больницы, — усмехнулся Жиральд — У меня в центре нет травматолога или костоправа.

— Какого черта! — вскричал Александер, схватив профессора за воротник рубашки, безумным взглядом испепеляя мужчину — Как ты мог?..Я ожидал от тебя всего, но не удара в спину без предупреждения. Ты же знал все, черт побери!

— Не повышай на меня голос, — мрачно предостерег майора Жиральд, настойчиво разжимая пальцы, удерживающие его — Если ты пришел сюда, чтобы кричать, то пошел вон.

— Я пришел узнать, где ты прячешь Анжелику, — зло выговорил Александер, от чего Жиральд замер, не в силах понять, что сейчас сказал ему майор.

— Что я делаю? — недоуменно переспросил Жиральд и получил то, чего боялся услышать на протяжении нескольких дней, то что страшился больше всего, то что заставило его сердце на мгновение перестать биться:

— Не играй! Я прекрасно знаю, что ты похитил Анжелику, когда мы перевозили ее в другую тюрьму, а также уничтожил моих лучших офицеров. В этот раз ты реально перегнул палку!

Ужас поглотил Жиральда. Он больше не осознавал ничего, кроме одного: Анжелика в беде, не чувствовал ничего, кроме ее боли и отчаяния, не осознавал ничего, кроме сокрушающей потери. А ведь вчера интуиция подсказывала ему, что должно произойти что-то плохое, а он списал все на переутомление и мигрени, тем более неожиданный обморок навеял на него мысль, что это всего лишь признаки усталости и недомогания, однако дела обстояли хуже.

Его сердце пыталось до него достучаться и объяснить, что Анжелика в опасности. Представив, что ее похититель — похотливый мужлан, затаивший на него обиду и желающий отомстить ему через Анжелику, Жиральда вздрогнул. Она не заслужила столкнуться с этим ужасом, не должна была пустить его в свою жизнь, ведь он принес ей только страдания, пусть и сам каждый день горит, как в аду, без нее… Лучше ему сгореть, чем позволить Анжелике выносить боль.

А если. ей уже причинили вред или обидели? Кто бы это не был, он пожалеет, что родился на белый свет, потому что Жиральд непременно достанет его из под земли, дабы разорваться на куски.

Только вот, кто это может быть?..

— Ты виноват, — Ярость забурлила груди, и Жиральд, не контролируя себя, подскочил к майору, сжав с остервенением его горло — Я ведь просил тебя отпустить ее… Просил же, отвечай! Подонок, я тебе заплатил, чтобы с ней ничего не случилось… Я просил ее отпустить!

— Какая тебе теперь разница? — прокряхтел Сандер, пытаясь освободиться от железного захвата — Ты же выкрал ее у меня, поэтому горячиться следует мне, а не тебе.

— Где Анжелика? — завопил, как бешеный зверь, Жиральд, резко выпустив майора, и тот от неожиданности упал на пол, кашляя и хватая ртом воздух — Где она? Куда ты смотрел, сукин сын? Ты виноват… Нет, это полностью моя вина! Я виноват… Я должен был еще в тот день…

Видя, как побелевший мужчина рухнул в кресло, запустив пальцы в волосы, Александер застыл, догадываясь, что самое худшее его предположение сбывается. Играть невозможно столь правдоподобно, а бескрайний страх в голубых глазах нельзя изобразить.

Значит, его внутренний голос не ошибался…

— Ты не похищал ее? — спросил Сандер, наперед зная ответ, и профессор посмотрел на него так, словно видел перед собой первобытного человека. Неприятное удивление, смешанное с испугом, отчаянием, поразили майора. Неужели Жиральд… полюбил ее настолько сильно, что сошел с ума от этого чувства?

Интересно, что он, Александер, испытывает к Анжелике? — задал себе вопрос парень. Безусловно, симпатию, вызванную еще при первой встречи. Желание обладать прекрасным девичьим телом. Жажда вкусить запретный плод. Но есть что-то еще… Он никогда ни за кого не волновался, даже за покойного брата, как за Анжелику, обнаружив ее пропажу.

Казалось, солнце больше не светило, а мрак поглотил весь мир.

Может, он… тоже влюбился в нее?

Александер не верил в любовь, предпочитая короткие связи на одну ночь, однако именно с Ликой ему хотелось проводить больше ночей, особенно подогревал его интерес тот факт, что Анжелика Новик — любовница его давнего врага.

Одним выстрелом двух зайцев. Он полюбил женщину, которую обожает Повелитель, но Анжелика ненавидит Жиральда Лароша и его вторую личность, а он, Сандер, позаботиться, чтобы так было всегда…

— Зачем мне ее похищать? — покачал головой Жиральд. — Я добровольно позволил ей уйти, точнее я был уверен, что она вернется в Париж. Ты испортил ход событий, вмешавшись, и Анжелика в данный момент расплачивается за твою глупую ошибку… Молчи, ничего не говори в свою защиту иначе я, клянусь, убью тебя прямо здесь.

— Моя вина не ощутима настолько, как твоя, — съязвил Сандер, поднимаясь на ноги — Ты не должен был соблазнять Лику. Ты не ее герой.

— Лика… — протянул Жиральд, сжав кулаки — С каких пор ты зовешь ее так? И кто же, по-твоему, ее герой? Не ты ли, случайно, Алекс?

— Возможно, — нагло ухмыльнулся Александер — В отличие от тебя, у меня нет жены, как и супружеских обязанностей. Слышал, Кристина идет на поправку? Пока она лечится, ты оформляешь документы на развод… Похвально! Настоящая забота любящего мужа!

Ярость, затопившая его, грозила вырваться на свободу. Мужчина сдерживал ее из последних сил, понимая, что если даст слабину — это будет последней каплей для сдерживаемого целый день напряжения. Прорвавшись раскаленной лавой, эта ярость погребет под собой все и всех, включая Сандера, являющегося главным раздражителем.

— Она никогда не будет с тобой, — зарычал Жиральд, подавляя желание врезать майору еще раз, ведь потом его уже не остановить, а сейчас совсем не подходящий момент выяснять отношения на кулаках.

— Человек, верящий в судьбу, не верит в случайность. А человек, верящий в случайность, не сможет удержать судьбу, — заметил Александер — Это слова моего любимого писателя, Джека Картошки. Прислушайся, Жиральд, ведь они касаются тебя.

— Хватит нести чушь! — сорвался на крик Жиральд — Рассказывай, как… это случилось. Расскажи мне все. Мне необходимо знать абсолютно каждую деталь.

По мере того, как говорил Александер, лицо Жиральда менялось: от безмолвного страха до бешенства, а под конец посерело.

Закрыв глаза, он ощутил невообразимую тоску. Больше всего на свете в этот момент ему хотелось обнять Анжелику, прижаться, растворяясь в податливости тела, почувствовать теплоту и нежность кожи, зарыться носом в одурманивающий шелк тяжелых волос, припасть к сладким губам в глубоком поцелуи и просто забыться в ее объятиях.

— Я подключил несколько отрядов, чтобы искать ее, — осведомил его Сандер — Мы ищем ее, однако похитители умело не оставили следов.

— Похитители? — непонимающе посмотрел на него Жиральд — Их было несколько человек?

— Неизвестно, — пожал плечами Сандер — Я предполагаю, что один человек не мог устроить цепь взрывов за отрезок времени в несколько минут, если только он… не Повелитель.

— Перестань, — прервал парня Жиральд, тяжело вздохнув — Я никогда не причиню Анжелике боль, даже ценой собственной жизни я оберегу ее от всех бед, но кто посмел предпринять такой шаг, не думая о последствиях?

— Какие пылкие тирады! — театрально захлопал Александер, отвешивая ему поклон, выражавший не вежливость, а открытую насмешку — Кашу изначально заварил ты, Жиральд, когда завел отношения с девушкой, не подходящей тебе по никаким параметрам.

— Мы обязательно обсудим этот вопрос позже, — твердо произнес Жиральд, встав с кресла и приблизившись к майору, притворно спокойно пригладил невидимые складки на его куртке: — Для меня ничего не имеет значение, кроме счастья Анжелики. Ради нее я готов пойти на многое, но тебе не стоит позволять себе мечтать, что она когда-нибудь будет с тобой, Алекс, а также не забывай, что ни я один грешник.

Подобно двум соперникам на одном ринге, Жиральд и Александер осматривали друг друга, будто мысленно определяя, кто сильнее, кто выиграет в решающей битве за сердце Анжелики. Ни один из них не намеревался сдаваться, однако отличие было в том, что в ней Жиральд видел смысл своей жизни, а Сандер — вожделенную награду за победу над ненавистным Повелителем.

— Я найду ее, — решительно заявил майор, собираясь выйти, однако ладонь, легшая на плечо, остановила его:

— Алекс, я понимаю, чего ты добиваешься. Тебе не удастся получить желаемого. По-любому, Анжелика будет найдена живой и невредимой. Я не допущу, чтобы даже волос упал с ее головы. Она моя…

— Поздно, Жиральд, — сбрасывая его руку с себя, пробормотал Сандер — Иногда ненависть сильнее любви, и ты обязан принять горькую правду: в сердце Анжелики нет для тебя больше места, а во мне она нашла единственного друга, помогающего ей обрести моральное равновесие. Давай заключим спор?

— Какой? — процедил сквозь зубы Жиральд, хотя внутри весь горел от нетерпения избавиться от общества нахального майора и приняться размышлять, где ему искать Анжелику, ни черта не соображая, кто причастен к похищению. Александер отнимал у него драгоценные минуты на пустую болтовню.

— Если я нахожу Лику, то ты не просто сдаешься властям, признавая истинную сущность, но и навсегда исчезаешь из ее жизни, — мстительно выговорил условия Александер, прежде чем выдержал паузу, нахмурившись, осознавая, что поворот событий может обернуться не в его сторону.

— Неуместно сейчас заключать пари, — рыкнул Жиральд — Ее безопасность — это не повод для споров, поэтому убирайся с моего кабинета немедленно, пока я окончательно не потерял терпение.

— Я вполне серьезен, — уперто продолжал Сандер — Или ты боишься, что я первым найду, где держат Лику? Тогда ее героем буду я, а не ты, да? Какой удар по твоему самолюбию!

Больше выдерживать Жиральд не смог — он, схватив Александера за шиворот, потащил к двери, не обращая внимание на грязные ругательства и проклятия. Терпение лопнуло, как мыльный пузырь.

— В следующий раз тебе не повезет, если ты появишься передо мной в неподходящее время, — бросил Жиральд напоследок, прежде чем захлопнуть перед разъяренным майором дверь, не замечая, как удивленно наблюдают за развернувшейся сценой медсестры, не ожидавшие столь яркой вспышки гнева от рассудительного профессора, пусть и иногда нервозного, тем не менее не настолько взбешенного, чтобы вышвырнуть из кабинета человека.

Жиральд, как раненый зверь, метался по комнате, не находя себе места. Внутри словно дрожала натянутая струна, держа его в невыносимом напряжении.

Один вопрос бился в его сознании, мешая трезво рассуждать: в порядке ли она?

Анжелика, его маленькая девочка, не привыкшая к грубому обращению, оскорблениям, пренебрежительному отношению к ней, почти наверное, дрожит от испуга, оказавшись в неизвестности. На мгновение ему показалось, что чудовищный страх, владеющий девушкой, передался ему, и мужчина сглотнул подступивший ком.

Перебирая мысленно всех недоброжелателей, он никак не мог найти того, кто осмелился совершить столь необдуманный поступок, не заботясь о последствиях, которые его ожидают, когда Жиральд найдет его. В последнем мужчина не сомневался, как и в жестокой расплате, уготовленной для него.

Вытащив из кармана телефон, судорожно набрав номер телефона Джастина, Жиральд похолодел. На другой линии женский голос сообщил ему, что абонент временно не доступен, означая, что мобильный аппарат выключен, чего его помощник никогда не допускал.

«— Но, Повелитель, как она может просто так уйти? Одно дело — доказательства, которые легко уничтожить. Другое — живой свидетель… Если она прямиком в полицию пойдет?»

В ушах противно зазвенели слова, как шипы, входящие ему в сердце, отрезвляя Жиральда. Он не верил в то, что раскрывалось перед ним, как книга.

Нет, не может быть! Джастин? Он, конечно, подлец и мерзавец, но разве он мог бы осмелиться на такое? Пойти против Повелителя…

Зная испорченный нрав помощника и его страсть к избиению женщин в нетрезвом состоянии, в котором Джастин часто пребывал, Жиральд окаменел, парализованный охватившей паникой.

Он боялся за нее. Теперь для него самым страшным исходом встречи с похитителем было израненное тело Анжелики. Страх застилал глаза, мешал здраво мыслить и вновь заставлял дрожать. От того Жиральд начинал чувствовать себя слабым. Страшился того, что с ней происходит сейчас.

— Анжелика! — завопил Жиральд, рухнув в ближайшее кресло, так как ноги не держали его, превратившись в ватные.

Его не волновало, что подумают те до кого дошел безумный рев профессора, запершегося в кабинете. Это сердце звало девушку, надеясь, что крик дойдет до девушки, придав ей силы, которые постепенно получал Жиральд. Страх за близких делает сильнее, вынуждая хвататься за самую тонкую нить надежды в то, что он непременно успеет, чего бы ему не стоило, хоть жизни.

Лишь бы защитить ее…

Скрип двери вторгся в его размышления, и Жиральд, не смотря, кто зашел, осевшим голосом проронил:

— Оставьте меня одного!

Элегантная и красивая женщина с короткими каштановыми волосами в черной длинной юбке и строгой серой блузке, с ледяным спокойствием взирала на сгорбившегося мужчину, глубоко задумавшегося настолько, что не удостоил ее взгляда.

— У меня нет желания вести с вами разговор, — холодно отчеканила она, и Жиральд, наконец, поднял голову, улавливая знакомые черты лица у женщины, остановившейся на пороге.

— Вы… — смутно догадался Жиральд, однако договорить ему не дали, поставив в тупик требовательной фразой:

— Где моя дочь? Где Анжелика?

Глава двадцать шестая

ОСКОЛКИ СИНЕГО НЕБА

Анжелика сидела на полу, уткнувшись головой в колени. Она не понимала сколько времени прошло, день сейчас или ночь…  Ей казалось, прошла целая вечность. Она слишком устала, ею владели апатия и безразличие. И вдруг, как гром среди ясного неба, Анжелика услышала его голос… Голос, который она узнает из тысячу, и он с болью звал ее.

Девушка встала, на секунду замерев, чувствуя, как тяжело забилось сердце, прежде чем метнуться к двери, прижавшись ухом к холодной доске, жадно прислушиваясь к каждому шороху, в надежде, что это не плод ее воображения, а Жиральд…

Увы, это лишь бредовая фантазия, издевающаяся над ней. На самом деле, она никому не нужна, чтобы тратить время на ее безрезультатные поиски.

Воспоминания захлестнули Анжелику новой волной, и она, опустившись на землю, прикрыла глаза. Память оживила их первый поцелуй, настоящий, под январским дождем, согревающий друг друга обоюдным жаром.

Воспоминания были такими реальными, что Анжелика застонала. Она тонула в них, ощущая, как задыхается от тоски и безнадежности. Острое чувство одиночества пронзило ее.

Анжелика не знала почему это вспоминает — ведь это был даже не он, всего лишь притворный образ, созданный ее воображением, но она вспоминала о его поцелуе и его сильных руках на ее талии. Да, это был не он, но губы и руки были его…  почти что. Этот поцелуй указал ей на тогда на чувства, которые с ней были до этого, но она не могла дать им разумное объяснение. А теперь может и Анжелика не знает: радоваться этому или нет, но одну вещь она знает точно: она хочет почувствовать его губы на своих.

Ненавидит или любит, но ей необходимо перед смертью ощутить поцелуй. Его поцелуй, как сладкий яд, распространяющийся по крови.

У нее не осталось бороться с надвигающейся тьмой, но он так отчаянно зовет ее, что Анжелика не сдавалась, продолжая глядеть в одну точку, анализируя каждый поступок.

Почему он так обошелся с ней? — думала она, прикусив губу. Если бы он попросил, то она пожертвовала с улыбкой ради него своей жизнью, однако Жиральд растоптал ее гордость и любовь. Он ни разу не упомянул о том, что женат, понимая, что их отношения прекратились бы в ту минуту, когда он произнес два решающих слова.

Я женат…

Как сложно, оказывается, прощать обман, даже сейчас, не имея представлений, что ее ждет, Анжелику раздирали противоречивые эмоции. Слишком много обещаний они дали друг другу, чтобы быстро забыть о них, хотя она вечно будет помнить прикосновения, сводящие с ума. То наслаждение, которое Лика получала в его объятиях, ей хватит до конца дней, и разум противно шептал, что он сам предал их клятвы, скрыв важные подробности жизни.

Когда он говорил о второй личности, то ей в голову не приходило, что это как-то связано с темными делами, особенно контрабандой, так как мужчина, спасающий человеческие жизни, вызывал только уважение и восхищение.

Она ошибалась… Он совсем не тот, за кого себя выдавал. Он обманул не только девушку, но и ее надежды на счастливое будущее.

От неожиданного звука отпираемой двери, Анжелика вздрогнула.

Вяло приподняв голову, она увидела темный мужской силуэт в ярко освещенном дверном проеме. После темноты, царствующей в сарае, солнечный свет, лившийся из открытой двери, резал глаза, и она закрыла их, снова опустив голову. Очень хотелось спать или заснуть навсегда, лучший вариант.

Джастин стремительно подошел к ней и, схватив за плечи, потянул вверх, вынуждая встать. Ноги налились свинцом, и Анжелика едва не упала, но парень подхватил ее на руки и понес. Запоздало удивившись своему равнодушию, девушка почувствовала, что больше не в силах оказывать сопротивление. Видимо, наступил тот момент, когда весь мир перестал иметь значение.

Она поняла, что оказалась на сидении автомобиля, но не могла пошевелить даже пальцем — все силы уходили на то, чтобы бороться с темнотой.

— Эй, ты, не отключайся, — откуда-то издалека послышался раздраженный голос, но Анжелика уже закрыла глаза, затихнув и подаваясь мраку, грозившему засосать ее. Она то ли дремала, то ли находилась в забытье, не реагируя ни на разные голоса, доносящиеся до нее, ни на прикосновения.

Через несколько минут или часов Анжелика нехотя разлепила веки от того, что кто-то активно тряс ее за плечи, приводя в чувство, и она увидела перед собой Джастина, зло прищурившегося.

— Мне не хватало, чтобы ты подохла сейчас, когда у меня ожидается решение проблем, — процедил Джастин — У меня столько проблем… И еще ты свалилась на мою голову! Пошла!

Только сейчас Анжелика заметила, что они стояли на скользкой и мокрой площадке почти разваленного многоэтажного дома. С крыши виднелись: дорогие машины, люди, и все маленькие. Она со страхом глянула на рыжеволосого парня, вертевшего в зубах зубочистку. Он собирается убить ее, сбросив вниз, чтобы выдать за несчастный случай?

Словно прочитав ее мысли, Джастин усмехнулся:

— Ты будешь умирать долго и медлительно.

Вытирая набегающие слезы, Анжелика пыталась не смотреть туда, где оборвется скоро ее жизнь. На мгновение ей захотелось убежать от возникшего перед ней образа: она лежит в луже собственной крови со сломленной шеей. Совсем не красивая смерть, а разве ее выбирают? Она приходит неожиданно и уносит с собой, не давая ни малейшего шанса остаться в живых.

— Где же он, черт побери? — заметно нервничал Джастин, доставая из кармана пистолет — Он должен был быть здесь еще несколько минут назад… Анжелика, может, ты больше не нужна ему?

Девушка непонимающе взглянула на парня. О ком идет речь? Сердце желало верить, но отказывался подчиняться, и ей оставалось только наблюдать, как дрожат пальцы Джастина, проверяющего оружие, как он слегка пошатывается, подходя к ней.

И вдруг он резко обхватил ее за талию, прижимая к себе так сильно, что у нее заболели ребра. От запаха перегара к горлу Анжелики подкатила тошнота.

— Взгляни, кто пришел, — противный смех прозвучал рядом с ее ухом, заставляя посмотреть вперед. В нескольких шагах от них в черных брюках и белоснежной рубашке, без верхней одежды, стоял тот, кого она в глубине души ждала. Егое голубые глаза опасно блестели, а тонкие губы поджаты, выдавая волнение. Как он изменился — подумала Анжелика, отметив трехдневную щетину и усталое выражение лица, даже в черных волосах появились проблески седины.

— Жиральд! — тихо позвала Анжелика, однако он услышал, переводя на нее взгляд, полный сожаления, боли и чего-то еще, чему она не могла дать объяснение.

Не прощение, не признание в любви, но гораздо больше, чем он мог рассчитывать. В его имени, слетевшим с ее губ, был больше, чем призыв. Безмолвный крик надежды.

— Ты принес документы? — спросил Джастин и удовлетворенно кивнул, когда мужчина протянул ему красную папку — Ты, наверняка, поставил свою подпись, да?

— Отпусти ее, — проговорил Жиральд, и Джастин покачал головой, с безумной улыбкой, держа в руках девушку, направился к краю крыши. Жиральд инстинктивно дернулся к ним, но остановился. Парень приставил к виску Анжелики дуло пистолета, а Жиральду показалось, что он сам на прицеле.

Анжелика была так близко и так далеко…  Их разделяли всего несколько сантиметров, тем не менее сделать их не было возможности. Не получиться прижать к себе, защищая от всего мира. Нельзя обнять, успокаивая нервную дрожь и осушая слезы поцелуями.

Он видел, как дрожит ее тело. Видел темные провалы глаз на помертвевшем лице. Припухшую покрасневшую скулу и струйку засохшей крови на подбородке. Бешеное желание задушить Джастина охватило Жиральда, и он едва не бросился в атаку, только страх за Анжелику не давал приступить к осуществлению плана.

— Потерять власть, могущество, миллиарды… Действительно ли любовь делает людей такими глупыми? — съязвил Джастин — Эти бумаги дают мне то, что было у тебя. Правда, Повелитель?

— Зачем тебе Анжелика? — спросил Жиральд, подсчитывая мысленно, сколько потребуется ему времени для того, чтобы выхватить девушку из рук бывшего помощника, при этом не причинив ей вреда. — Отпусти ее, Джастин, и я дам тебе больше, чем ты хочешь.

Анжелике никогда не было так страшно…  В этом она могла признаться не только себе, но и любому, кто ее об этом спросит. Никогда еще у нее не подгибались ноги, не тряслись, как говорится, поджилки. Никогда еще осознание неизбежного не наваливалось стремительно и беспощадно.

— А что ты можешь мне предложить еще, кроме место Повелителя? — вкрадчиво поинтересовался Джастин — Твоя пташка меня не волнует, даже не возбуждает, а медицинские центры, конечно, прекрасный бонус, но вряд ли они меня интересует. То, что нужно, я получил. Положи сюда папку!

— Джастин, сначала ты отпустишь Анжелику, — зарычал Жиральд, сжимая бумаги в руке — Тебе не стоит забывать, на что я способен. Если ты не примешь мое условие, то никогда не займешь мое место.

— Один один, Повелитель, — зло искривил губы Джастин, слегка толкнув Анжелику назад так, что ее ступня чуть не соскользнула вниз, не нащупав ногой твердого выступа, однако крепкая рука удержала девушку от падения, а пальцы обвили шею, сжимая и мешая дышать.

— Осторожно! — закричал Жиральд, двинувшись на них, не обращая внимание на то, что Джастин перевел пистолет на него. Он не намеревался дальше идти на компромисс с обезумевшим от желания властвовать Джастином.

— Не подходи, — зашипел Джастин, отходя назад. — Жиральд, я не шучу. Я выстрелю в тебя.

— Давай. — Жиральд знал, что Джастин — профессиональный стрелок, устранивший многих врагов, только он обладал одной особенностью: парень попадал в цель только на расстоянии, а стрелять в упор, как признался сам Джастин, у него не выходило. Предательская дрожь колотила его, когда объект приближался, как сейчас.

— Жиральд, отдай мне бумаги и отойди, — попытался придать голосу серьезность Джастин, однако нотки неуверенности проскальзывали, давая мужчине понять, что парень нервничает.

— Отпусти ее, — в последний раз холодно бросил Жиральд и подался вперед, прежде чем Джастин успел одуматься, выбил пистолет из его рук, схватив парня за горло.

То ли Джастин от неожиданности резко выпустил Анжелику, то ли девушка не сумела сохранить равновесие, но напряженную атмосферу разорвал испуганный крик.

— Анжелика! — завопил Жиральд, ринувшись к краю крыши. Внутри все оборвалось. Сердце тяжело забилось, а в глазах на секунду потемнело.

Мгновения слились в одно размытое пятно. Время растянулось, и Жиральду казалось, что он слишком долго делает шаги так же, как тянется противостояние на парапете, за которой отчаянно цепляется Анжелика, сопротивляясь приближающейся роковой участи.

— Держись! — воскликнул Жиральд, пытаясь дотянуться до нее, хватаясь за пустоту — Анжелика, дай мне руку.

Похоже, девушка, парализованная страхом, ничего не понимала, закрыв глаза и продолжая тихо всхлипывать, и, к своему ужасу, Жиральд заметил, как ослабевают тонкие пальцы.

Он не может потерять ее…

Он не даст ей умереть, тем более на его глазах, когда он в состоянии спасти ее.

— Анжелика, сфокусируй взгляд и смотри только на меня, — приказал Жиральд, перегнувшись так, что ему удалось поймать ее за кисть руки. — Анжелика, доверься мне. Прошу, смотри мне в глаза.

И она послушалась… Как во вторую их встречу в клубе для нее перестали существовать все неприятности. Она тонула в его глазах, окуналась в их глубину, ловя себя на мысли, что уже никогда не выплывет обратно из этого «голубого неба». Возможно, его глаза — это последнее, что она запомнит.

В следующий миг от неловкого движения плечо Жиральда рвануло так, что хрустнули сухожилия. Мужчина, прижимающий к себе драгоценную ношу, рухнул на мокрую площадку. Тяжело, прерывисто дыша, он сжимал упавшую сверху девушку в крепких объятьях, вдыхая родной и желанный аромат.

Осторожно уложив ее на спину, Жиральд вглядывался в бледное лицо, дотронулся подушечкой указательного пальца до опухшей скулы, нежно проводя по гладкой коже.

— Анжелика, открой глаза, — попросил он. Она молчала. — Анжелика, ты…

Приложив ладонь к горячему лбу, Жиральд оскалился, как дикий волк, ища взглядом Джастина, однако застал Александера, жестоко осыпавшего рыжеволосого парня ударами, будто хотел вытрясти из него душу.

Жиральд наклонился, нежно прикасаясь к ее солоноватым губам, обводя любимый контур кончиком языка, а потом накрыл поцелуем, вложив в него сожаление, нежность и любовь. Главное, с ней все в порядке, а простит ли она его или нет, уже не имеет значение.

— Прости меня, Анжелика, — выдохнул Жиральд, убирая упавшую ей на щеку прядь волос — Прости за то, что не исполнил свое обещание и не разделил с тобой твою боль. Просто помни: ты всегда останешься моим ангелом, ведь я люблю тебя.

Соленая пелена застелила его глаза, и одна капля, вырвавшись, упала ей на лицо до того, как мужчина встал, смахнув непрошеные слезы.

Внезапно Жиральд увидел быструю тень, метнувшуюся в сторону, и Сандера, быстро повернувшегося к нему, открыв рот, чтобы что-то сказать, но ни слово не вылетело.

— Кого из Вас мне убить? — ехидно рассмеялся Джастин, сплевывая на землю сгусток крови, наводя пистолет то на растерянного майора, то на разозленного профессора — Кто из вас готов умереть во имя любви?

И за минуту до прозвучавшего выстрела пришедшая в себя от громких слов и тревоги, заполнившей ее, Анжелика рванула к одному из мужчин, припав к сильной груди, судорожно всхлипывая, в то время, как его руки нерешительно сомкнулись вокруг тонкой талии.

Один выстрел изменил судьбу каждого…

Глава двадцать седьмая

ВЕРНУТЬСЯ, ЧТОБЫ ЖИТЬ

Когда дождь влюбился в снег, все вокруг казалось неважным. Неважно и то, что дождь не может идти вместе со снегом…

Послышался далекий раскат грома. Сверкнула молния, с треском рассекая серое небо, будто злобная змея в мгновение ока выпорхнула из своего укрытия, и тут же вернулась, скрывшись в небесах.

Голова Сандера лежала на коленях девушки, а карие глаза заволокла пелена боли. Когда-то кто-то сказал ему, что смерть приходит неожиданно, но так быстро… Он не ожидал, ведь у него осталось столько нерешенных дел. Он еще даже не разобрался в собственных чувствах к той, что горько плакала.

Он даже не удивился, когда пуля пробила его грудную клетку. Серьезно, и это все, на что у подлюки-судьбы хватило фантазии?

— Сандер, не закрывай глаза, — просила Анжелика, нежно вытирая первые капли дождя, падающие на лицо майора — Сандер, ты не посмеешь умереть!

Его кровь, сочившаяся из раны, стекала густой струйкой, смешиваясь с дождем и грязью, заставляя девушку с ужасом переводить взгляд от его груди на побледневшее лицо.

Анжелика боялась потерять друга, особенно по своей вине. Во второй раз его жизнь на грани именно из-за нее. Неужели она несет только несчастья? Сейчас имело значение только то, что Александер может умереть, а она ничем не в силах ему помочь.

— Лика…

Ее имя сорвалось с его губ, и девушка задрожала. Сандер поднял трясущуюся руку, зарылся пальцами в мягкие волосы Анжелики. Горло сжал спазм от вида крови, однако холодевшее тело у нее на руках наводило страх, от которого замирало сердце. Она не простит себе, если он погибнет от пули, предназначающей ей. Страшные воспоминания вновь затопили ее: вот, она, обрадованная тем, что Сандер жив, бежит к нему, как вдруг парень резко отодвигает девушку в сторону, прикрывая собой перед тем, как прозвучал выстрел. Она даже не сумела поддержать его, когда он падал, не веря в произошедшее.

А стоящий неподалеку темноволосый мужчина, похоже, с той секунды, когда Анжелика бросилась на шею Сандера, отказывался осознавать действительность, как зачарованный наблюдая за последовательностью неординарных событий.

Появление на пороге двух людей в полицейской форме оказалось полнейшей неожиданностью, как и бешеные крики Джастина, отчаянно оказывающего сопротивление двум здоровым мужчинам, скрутившим ему руки и уводящим в сторону. Третий полицейский остался с ними, набирая чей-то номер.

— Когда я увидел тебя в первый раз, то понял, что пропал, — признался майор, потягивая девушку к себе так, чтобы они оказались на одинаковом уровне, несмотря на ее слабые попытки отшатнуться, так как спиной ощущала прожигающий взгляд Жиральда.

— Не говори! — тихо взмолилась Анжелика, понимая, куда он клонит. Нет, она не могла принять столь шокирующей правды. Хотя… Вдруг он просто бредит? Его слова тогда не приобретут того эффекта, которого она не желала принимать.

Однако Александер непреклонно продолжал:

— Я надеялся, что ты позвонишь, но ты не звонила, Лика. Впервые кто-то так глубоко запал мне в душу, и я старался забыть тебя. Ничего не выходило. Лика, я…

— Сандер, прошу, молчи, — удрученно повторила она — Береги силы! Кто-нибудь вызовите скорую! Нет, Сандер… Сандер!

Глаза майора прикрылись, а пальцы, державшие ее волосы, ослабели, выпустив девушку, и Анжелика отчаянно закричала, пытаясь остановить алую жидкость, прижимая внутреннюю сторону ладони к ране на левой стороне груди. От запаха крови, пронзившего ноздри, ее затошнило.

Вдруг сильные руки, обвившие ее талию, оторвали от земли, и Анжелика забрыкалась, пытаясь вырваться, не сводя глаз с истекающего кровью Александера. А холодный дождь продолжал безжалостно заливать троих людей на крыше, не включая полицейского, спрятавшегося за углом, под спасительным навесом.

— Тихо, успокойся, — родной голос прозвучал возле уха, и девушка повернула голову, встречаясь с голубыми глазами, полными боли и мукой. Сердце тянулось к нему, шепча о том, что ей стоит забыть обо всем и крепко обнять его, ища в нем долгожданную поддержку, но разум не был согласен, напоминая, что Сандер страдает из- за нее.

— Помоги ему! — прошептала Анжелика, вглядываясь в измученное лицо Жиральда, будто пуля поразила не Сандера, а его. — Жиральд, ты же все можешь… Спаси ему жизнь! Не дай умереть, ты ведь всем помогаешь. Помоги ему!

— Анжелика, успокойся, пожалуйста, — опуская ее на твердую поверхность, проговорил Жиральд, обхватив ее мокрые щеки большими пальцами, от чего она сильней расплакалась. Как же ей хотелось снова отдаться, потеряв рассудок, его прикосновениям!

— Если он умрет, то я… — Она и думать боялась о том, какая вина будет лежать на ней, потому что он в прямом смысле пожертвовал собой ради нее.

— Анжелика, с Алек… Сандером ничего не случится, — пообещал Жиральд — Я сделаю все, но не позволю ему умереть.

Услышав вой сирен скорой помощи, Анжелика облегченно вздохнула, тем не менее внутренний голос с упреком подсказывал ей, что самую главную вещь она забыла. Человек, который пришел первым. Мужчина, пришедший спасать ее, ибо она, действительно, дорога ему настолько, что он готов пожертвовать деньгами, положением.

Анжелика боялась снова влюбиться в него…  Боялась быть вновь обманутой, преданной и заброшенной. То, что он спас ее, не значит, что она должна простить все его ошибки. Да, она готова забыть о его преступных делах, но как вычеркнуть из памяти фразу, подобно пламени огня, которая обожгла ее влюбленное сердце, а от души оставила лишь пепел?

ЖЕНАТ.

Как бы она сама того не хотела, она не сможет простить ему этот поступок, более того, она не сможет простить себя, если снова ему поверит, а он потом предаст.

Внезапно ей показалось, что земля зашаталась под ногами. Голова отяжелела, а в ушах стало шумно, и Анжелика видела Жиральда, говорящего что-то, но она ничего не слышала. Перед тем, как в глазах потемнело, Анжелика почувствовала, как ее бьет озноб.

— Месье Ларош, вы должны поехать с нами в участок для дачи объяснений, — сообщил подошедший полицейский, с сожалением смотря на мужчину, державшего на руках обессиленную девушку.

Кто мог знать, что ему придется допрашивать профессора, несколько лет назад вытащившего его с того света, проведя тяжелую операцию на легких? Он был благодарен Жиральду Ларошу, тем не менее не мог отказаться выполнять служебный долг, хотя его мнение отличалось от того, что утверждал его начальник, Александер Девуа. Разве Жиральд Ларош способен управлять криминальным миром, постоянно находясь в операционной в борьбе за очередную человеческую жизнь? Как такое возможно, что одной рукой спасая, другой он убивает? Возможно, что-то перепутали…

Только вот профессор, видно, не реагировал на озвученное полицейским предложение, обратив все внимание на девушку. Казалось, он больше, чем волнуется. Он сходит с ума от беспокойства.

— Месье Ларош, — настойчиво позвал его мужчина. — Я должен узнать у вас подробности того, почему мадемуазель Новик была похищена… вашими людьми, а также…

— Потом, — осевшим голосом бросил Жиральд. — Все потом. Вы сможете допрашивать меня двадцать четыре часа, но сначала я обязан выполнить данное ей обещание. Хоть это я должен сделать ради нее.

Полицейский нехотя кивнул, отступая и пропуская мужчину вперед, к скорой помощи, куда загрузили носилки с раненым майором. Ничего противозаконного не будет, если он даст возможность профессору Ларошу провести последнюю операцию. Наоборот, жизнь начальника будет спасена, а после этого…

Мужчина в форме невесело покачал головой, последовав за ними, мысленно чертыхаясь. Впервые у него совсем нет желания признавать в профессоре беспощадного Повелителя.

В больничной палате горел приглушенный свет, за окном уже сгущалась тьма, но слегка сгорбившийся мужчина в белом халате печально разглядывал бледное лицо девушки, лежавшей на койке. Чуть подавшись вперед, он осторожно прикоснулся губами к теплому лбу, про себя отмечая, что жар постепенно спадает.

— Анжелика, почему жизнь так несправедлива? — спросил мужчина, прекрасно зная, что девушка спит и не слышит его, находясь под действием снотворного — Я хотел быть для тебя всем, но вышло так, что я сейчас для тебя никто.

Он, правда, желал стать для нее тем единственным, который бы дарил ей счастье, вызывал улыбку на лице и причиной веселого блеска в обвораживающих медовых глазах, пленивших его с первой встречи.

— Я хотел быть твоими крыльями, мой ангел, но не камнем, мешавшем тебе взлететь, — огорченно выдохнул Жиральд, склонившись к ее руку, оставляя легкий поцелуй на тонких пальцах. — Судьба никогда не была ко мне благосклонна, но я надеялся, что в этот раз она смиловалась надо мной, послав тебя. Я признаю, что совершил ошибку, скрыв свою жену… Если ее, конечно, можно называть так, потому что в моем сердце не для кого места, кроме тебя. Какая разница, есть ли штамп в моем паспорте или нет, если я полностью принадлежу тебе? Она не имеет никаких на меня прав… Знаю, сейчас ты бы мне сказала, что по закону она моя жена, но в скором времени юридических прав Кристина тоже будет лишена.

Внезапно он замолчал, раздумывая над чем-то, прежде чем грустно покачать головой:

— Прости меня, Анжелика. Какой я глупец, ведя с тобой разговоры о ней. Тебе неприятно, как и мне было сегодня, когда ты выбрала его. Нет, я не обиделся и не злился, просто что-то внутри перевернулось. Кольнуло в сердце, дыхание перехватило. Ревность? Я ревную тебя, но, опять же, ведь я люблю тебя. Но, Анжелика, ты сделала неправильный выбор. Алекс показывает тебе то, что он хочет, чтобы ты видела. Правда совсем другая. Правда в том, что он совсем не отличается от меня. Он такой же подлый обманщик, негодяй, как я, ты ведь так меня называешь, да, милая?

Как же Жиральд желал услышать ответ, пусть и крики, оскорбления, зато ее звонкий голос, принесший в жизнь короткие, однако вечные мгновения любви. Как же он хотел видеть ее смеющейся, веселой, только не лежащей и мучащей от болезни.

— Обнимай другого, Анжелика, но обо мне помни. Все начиналось хорошо, но уже все потеряно. И этого мы больше не вернем. Никогда. Но… почему именно Сандер? Что ты знаешь о нем? Сегодня его объятия для тебя дороже тех клятв, которые мы давали друг другу. А я до последнего верил, что ты бежишь ко мне. Я верил в то, что мой огонь зажег в тебе искру, но, увы, утерянное не возвращается.

Все равно, Жиральд будет любить ее до последнего вздоха, в чем он не сомневался, как и в том, что луна восходит ночью, а не утром. Просто она еще не в состоянии отличить влюбленность от любви. Он окунул ее в неизведанный мир страстей, стал первым, кто искусил неопытную душу. Анжелика отдала ему себя всю без остатка, а он не сберег то, что легко досталось ему в руки. Наверное, он подлец, воспользовавшийся доверием невинной девушки, пробуждая в ней ответные чувства.

Видит Бог, Жиральд не жалел ни об одном дне, проведенном с Анжеликой, воспринимая их, как божественный дар, однако он не учел: ничего не вечно. И призрачная любовь Лики к нему не прошла подброшенных судьбой испытаний.

— Эта наша последняя встреча, — прошептал Жиральд, поджав губы, сдерживая слезы, блестевшие в голубых глазах. — Мой ангел, прошу лишь об одном: не совершай опрометчивых поступков, не доверяй так слепо ты Сандеру, не возлагай на него надежд. Он никак не оправдает их, потому что он… Нет, не об этом я сейчас говорю… Боже, как трудно!

Яростно протерев кулаками глаза, Жиральд продолжил срывающимся голосом:

— Ты заслуживаешь настоящего счастья… Я знаю. Я понимаю, но не могу смириться, что без меня. Ранив тебя, я пролил и свою кровь, мой ангел. Прости меня за причиненную боль и страдания. Теперь тебя ничего не побеспокоит. Вместе с Повелителем уходят твои неприятности… А вместе с Жиральдом Ларошем исчезают все страдания и наступает новый день.

Жиральд в последний раз бросил полный боли взгляд на девушку, прежде чем встать и склониться к ее губам, намереваясь оставить последний отпечаток, как ее тихий, почти не слышный шепот остановил его, как удар в солнечное сплетение:

— Не уходи… Я без тебя… Куда же ты… Не уходи… Не понял… Сандер….

Одно имя заставило его сожалеть о том, что пуля не пронзила его насмерть, а Джастин переменил тактику действий, выстрелив в майора. Лучше бы он, Жиральд, умер, чем слышать, как уста любимой женщины зовут другого мужчины.

— Он жив, Анжелика, — сказал Жиральд, выпрямляясь и ласково проведя подушечкой указательного пальца по нижней губе.

Почему-то именно теперь он до конца осознал, что значит быть не любимым той, без которой не представляет жизни.

Положив в нагрудный карман халата золотой медальон, Жиральд горько усмехнулся. Она ненавидит его, тогда и подарок ей не нужен, ведь он будет напоминать Лике о тех моментах, о которых, скорее всего, она жаждет позабыть.

Когда за ним захлопнулась дверь, то веки девушки дрогнули, но она не открыла глаза, продолжая бредить одним человеком.

Он так и не узнает, что она звала его, Жиральда, уходящего от нее в туман. Анжелика протягивала к нему руки, предпринимая тщетные попытки задержать его, не позволить испариться, однако пальцы хватали только пустоту, а его силуэт с каждой секундой отдалялся от нее. А потом появился Сандер, приближающийся к ней и закрывающий собой размытую фигуру Жиральда. Майор, наоборот, раскрыл объятия, готовясь принять ее, однако Анжелика продолжала звать того, кто, казалось, уходит от нее навсегда.

А в машине под проливным дождем сидел опустошенный мужчина, кричавший от раздиравшей боли потери. Разбитое сердце верило в то, что соединенные судьбой они останутся вместе, только вот Жиральд уже не желал тешить себя призрачными надеждами, даже ее голос, до сих пор звучавший в ушах, не изменял то, что решил он.

Глава двадцать восьмая

ПО ТУ СТОРОНУ

Нельзя вернуть четыре вещи в жизни: камень, если он брошен; слово, если оно сказано; случай, если он упущен; время, которое вышло.

Анжелика с трудом разлепила веки, сфокусировав взгляд на встревоженном лице матери, склонившемся над ней. Сначала ей показалось, что это сон, но почувствовав тепло родных рук, всхлипнула от нахлынувших эмоций, ведь на большее способна не была.

Все тело онемело. Ни одна конечность не слушалась. Даже голову повернуть трудно — шея начинает ныть.

— Мама? Ты здесь? Это не фантазия? — прохрипела Анжелика и не узнала собственного голоса, а горло тут же начало драть. Захотелось пить…  Пить много и безостановочно!

— Доченька, моя радость, я так волновалась за тебя, — Слезы хлынули из глаз женщины. — Слава Богу, ты очнулась! Я чуть с ума не сошла!

— Воды, — попросила Анжелика, и мать аккуратно приобняла девушку за плечи, помогая приподняться, и приставила стакан к ее пересохшим губам. Анжелика начала жадно пить периодически откашливаясь.

— Что со мной? — устало откинулась Анжелика на подушки, отметив черные круги под глазами матери и усталый вид. Неужели она так долго не приходила в себя, пропустив большие перемены?

— Ты простыла, — ответила ей Катерина, присаживаясь в кушетку напротив, и заботливо поправила грозившее упасть на пол одеяло. — У тебя был жар, сильный кашель, и врачи опасались, что это пневмония.

— Мама, а он?. -Анжелика запнулась, так как детальные воспоминания врезались в память. Последнее, что она видела в тот роковой день перед тем, как упасть в обморок, были голубые глаза, отражавшие неподдельную боль, звавшие ее окунуться вновь в их бездну.

А во сне он отдалялся от нее, игнорируя крики и слезы, уходя в туман и неизвестность. Он исчез… Но она до сих пор слышала, как он что-то тихо говорил ей, хотя смысл слов оставался загадкой.

Или, может, это тоже очередной бред? Она не исключала, что во время лихорадки ей померещился его бархатный голос. Просто бред…

— Он? — сначала не поняла Катерина, а потом нехотя проговорила: — Ты о профессоре Лароше? Я не знаю, где он… После того, как он прооперировал майора Девуа, он уехал. Я слышала, что его в Швейцарии ждет жена.

— Поехал к ней? — недоверчиво переспросила Анжелика, прикусив нижнюю губу в попытке сдержать рвущиеся наружу рыдания.

— Конечно, а ты что думала? — покачала головой женщина — Между мужем и женой бывают ссоры и недомолвки, а у мужчин заведено так, что поскандалив с одной, стресс снимают с другой. Лика, тот, кто был неверен жене, никогда не будет честен в иных отношениях.

Из глаз непроизвольно потекли слезы, и Анжелика заплакала. Она закрыла лицо руками и, не слушая мать, рыдала, принимая всю суть произошедшего.

Она обязана подчиняться матери сейчас, когда ее жизнь полностью разбита, а вера преданна ставшим за короткий период самым дорогим человеком.

Она обязана осознать то, что принцы бывают только в сказках, а в реальности следует слушать разум, выбирая партнера.

Она обязана вычеркнуть навсегда того, кто причинил ей одну лишь боль, похоронить созданный воображением мир.

Ей просто следует стать реалисткой, переставая быть глупым романтиком.

— Лика, не впадай в истерику, — поглаживая волосы дочери, взмолилась Катерина, не в силах наблюдать, как страдает единственная дочь, которую она любила безумно, жертвуя ради нее многим. Она хотела видеть улыбчивую и радостную Лику, а не девушку, повторившую ее собственную ошибку, отдавшись любви настолько, что теперь не может без нее. — Он недостоин твоих слез.

— Мама, он тоже так говорил, — захныкала Анжелика. — Тогда почему я плачу, если он не заслуживает? Почему боль не проходит, а только усиливается? Почему, мам?

— Пройдет, — многозначительно ответила Катерина. — Время затягивает любые раны, оставляя лишь шрамы, но если ты не будешь на них обращать внимание, ты не вспомнишь, откуда они появились, что было причиной.

— Все кончено… — она сказала это больше для себя, чем для матери. Где глубоко в ее сердце, гораздо глубже той части, что была поражена болью предательства, все еще жила крохотная искра надежды на то, что их любовь все же была реальной и истинной. Как те поцелуи, которыми он одаривал ее, доставляя неземное удовольствие…

Однако она никогда не признается в этом, потому что мечты разбились, разлетевшись на мелкие осколки, и их невозможно собрать заново.

— А где Сандер? — внезапно осенило Анжелику, и на мгновение задумавшись, Катерина спокойно ответила:

— Его самочувствие стабилизировалось, поэтому он сейчас в обычной палате… Я была у него, правда, он пока не пришел в себя.

— Я должна убедиться, что он в порядке, — решительно заявила Анжелика, слишком резко встав с кровати, от чего голова закружилась, и мать со страхом поддержала ее, обняв за талию.

— Позже мы вместе пойдем, Лика. Тебе лучше отдохнуть и набраться сил.

— Нет, сначала я увижу Сандера, — упрямо настаивала она, и Катерина тяжело вздохнула. Вот в этом вся Анжелика: если чего-то захочет, то даже небеса не станут препятствием ей, хотя ничего плохого, с одной стороны, нет. Для того, чтобы достичь своей цели, нельзя пасовать перед трудностями, тем не менее именно эта настойчивость привела Анжелику к возникшей драме. Если бы она не пошла наперекор матери, то не познала горький вкус предательства.

А Александер Девуа достаточно привлекательный парень, благородный, самоотверженный, ведь рисковал собственной жизнью ради ее дочери. Выполнял ли он долг или в его сердце поселилась любовь, Катерина не знала, но возражений по поводу второго варианта не имела.

В конце концов, ее дочь очень молода, а из-за одной ошибки замыкаться навсегда в себе — это неправильно и недопустимо. Рано делать поспешные выводы насчет майора Девуа, тем не менее не упускать тот момент, что Лике, похоже, он тоже не безразличен, не следует.

Может, как друг?..

Он лежал на больничной койке, укрытый снизу легким одеялом. Палата была маленькая, но комфортная. Белые стены, стоящая поперек комнаты единственная кровать, маленький шкафчик в углу, большое окно с бежевыми занавесками.

Его грудь была туго перебинтована, но бурые пятна на повязках свидетельствовали о том, что рана все ещё кровила.

А рядом стоял полненький старичок в белом халате, заполняющий бумаги, периодически бросая взгляды на аппарат, к которому подключен Александер.

— Доктор? — неуверенно окликнула его девушка, и мужчина поднял голову, улыбаясь и поправляя очки.

— Вы его невеста? — поинтересовался старичок, легонько сжав ее ладонь в приветственном жесте. — Я Жан — Федерико Альмо, лечащий врач вашего жениха. Состояние его не критическое, но оставляет желать лучшего, тем не менее операция, как заверил профессор Ларош, прошла довольно успешна, только вот…

— Договаривайте, доктор, — взволнованно попросила Анжелика, призывая всю выдержку, чтобы не реагировать на имя, принесшее столько бед ей.

— Какое-то время он не сможет двигать левой рукой, — снисходительно посмотрел на лежащего парня Жан — Федерико. — Пуля прошла чуть выше сердца, действительно чудо, что она застряла в нервных окончаниях левого плеча. Выражаясь проще, его рука парализована.

— Боже! — прикрыла рот рукой Лика, едва не вскрикнув от ужаса. Она боялась представить, что будет после того, как Сандеру станет известно… Вряд ли он смириться с подобной участью калеки…

— Неужели ничего нельзя сделать? — встревожилась Анжелика, надеясь, что найдется выход из сложной ситуации, в которой оказался Сандер.

— Не знаю, — честно ответил старичок. — Понимаете, мы, врачи, бессильны перед временем, то есть уже завтра он может, как и прежде, работать левой рукой, а возможно и нет… Неделя, месяц или год — мы не знаем, но с ним будут заниматься лучшие физиотерапевты, ведь так пожелал Жиральд Ларош. Кстати, месье Девуа очень повезло с невестой.

— Невестой? — недоуменно приподняла бровь, и через несколько секунд до Анжелики дошло, что имеет в виду доктор. — Нет, я не его…

— Мне пора, — поторопился доктор, мельком глянув на наручные часы. — У меня еще вечерний обход, поэтому надо спешить. Я завтра утром еще зайду. Всего доброго!

— Подождите! — неожиданно воскликнула Анжелика и сама удивилась своему порыву, но отступать поздно. — Доктор, а кто… оперировал Сандера? Я имею в виду, где этот хирург?

— Я же сказал, что Жиральд Ларош провел операцию, — удивился он. — А куда он делся после всего, я не знаю. Наверное, отлучился по семейным делам или взял отпуск… Простите!

Анжелика сделала несколько шагов назад и рухнула на ближайший стул, прикрыв лицо руками.

Она не знала, что любовь убивает, может ставить на колени, а еще, что она разрывает души без сожаления. Любовь далеко не сказочное чувство, и те, кто считают так, всего лишь попали в коварно расставленные сети ее.

Он судьбу уничтожил Анжелики, но понять она не может до сих пор… За что? Почему именно она должна испить чашу горьких страданий?

Она ведь настолько слепо верила ему и безумно так любила, что боль от предательства рвала ее изнутри.

Отныне, все пойдет иначе…

Анжелика вытерла подступившие слезы и осторожно дотронулась пальцами до небритой щеки майора. А что он тогда пытался ей сказать? Помнит ли он то, что едва не признался ей в любви или это просто бред? Анжелика желала склоняться ко второму, потому что терять еще и друга уж слишком сильное потрясение.

Она больше никому не позволит стать частью ее жизни.

Тёмная и душная комната для допросов была наполнена горьким на вкус дымом крепких сигарет, что курил пару часов назад следователь. Маленькая тусклая лампочка в абажуре — единственный источник грязно-оранжевого света. Серая краска на стенах, в углах под самым потолком, покрылась маленькими паутинками трещин.

Жиральд брезгливо поморщился от предложенной сигареты и вздохнул, уставившись в одну точку, не обращая внимание на сидящего напротив светловолосого мужчину в форме, который, в свою очередь, не сводил любопытного взгляда с Жиральда.

— Вы не курите? — совсем не по делу поинтересовался следователь Клайв Лесби, мысленно продумывая, с чего начать. Не каждый день преступники сами приходили к нему с желанием сдаться, тем более столь уважаемый и известный профессор, утверждающий, что он — Повелитель.

— Нет, не курю, — короткий и немного резкий ответ заставил Клайва инстинктивно повести плечом, а следующие слова выронить сигарету:

— И вам я не советую курить. Рак легких в восьмидесяти пяти процентов случаев возникает из-за пагубного пристрастия к табаку и никотину.

— Ладно, приступим к тому, с чего следовало начать, — вернулся к теме следователь, однако пачку с сигаретами отодвинул подальше. — Месье Ларош, вы берете на себя ответственность за сказанное?

— Безусловно, — кивнул Жиральд, не смотря на сидящего напротив мужчину. — Ко мне часто приходили пациенты с таким диагнозом, вызванным дурной привычкой, как курение, хотя последнее, это скорее, психическое расстройство. Когда человек нервничает, чем-то недоволен, переживает, он обязательно закурит, считая, что так можно снять стресс. Вы волнуетесь?

— Я… — запнулся Клайв, прежде чем откашляться. Создавалось впечатление, что допрашивают именно его, а не он задает вопросы, что совсем не пришлось по вкусу следователю, особенно то, как верно Жиральд Ларош догадался о стрессе. Каждый день он ругался с беременной женой по любому пустяку, а спасительная сигарета помогала расслабиться. Может, правда, надо бросать привычку?

— Вы утверждаете, что вы есть Повелитель? — переспросил Клайв, следя за реакцией мужчины, но тот продолжал неподвижно сидеть и смотреть на стену так заинтересованно, словно перед ним развернулся американский боевик.

— Это не утверждение, а признание, — твердо ответил Жиральд. — Человек, который играет с законом и создает вам проблемы, сейчас перед вами. Это не утверждение, а чистая правда, как и то, что черное никогда не станет белым.

— Речь идет о серьезных вещах, — не унимался следователь, так как ему очень трудно было поверить, что известный профессор совершал опасные и противозаконные дела, хотя вытаскивал с того света многих людей, в том числе и некоторых друзей Клайва.

И когда Жиральд Ларош посмотрел на него, то следователь застыл, пораженный стеклянным и равнодушным взглядом, словно ничего не происходило, а в тюрьму может угодить другой человек. В голубых бездонных глазах не видно ни капельки страха, сожаления, обреченности, только пугающая пустота.

— Не нужно сомнений, — хладнокровно произнес Жиральд. — Если я пришел к вам, то это очевидно, что неспроста. Вам следует принять надлежащие меры.

— Я сам знаю, что делать, — слегка раздраженно бросил Клайв, ведь коснулись темы его работы, и он не терпел тех, кто указывает ему на недочеты, однако, похоже, Жиральд и не собирался делать замечание. Он пожал плечами и снова уставился на пустую стену.

— Итак, начинайте рассказывать все с самого начала, месье Ларош…

Глава двадцать девятая

НЕ БЫВАЕТ РАДУГИ БЕЗ ДОЖДЯ

Ты не хочешь разбить стакан, наполненный водой… Так почему же вы хотите разбить сердце, полное любви?

— Есть ли у меня шанс быть причиной твоей улыбки?

Анжелика вздрогнула, едва не выронив графин с апельсиновым соком из онемевших рук от озвученных слов. Она непонимающе взглянула на грустного Сандера, полулежащего на постели и внимательно разглядывающего девушку, словно ища положительные ответы на свои вопросы.

Она проглотила подступивший к горлу ком. Уже две недели она навещала Сандера, но никогда не замечала, чтобы в карих глазах горел неприкрытый интерес и что-то еще, направленный на нее. Первые пять дней Анжелика по ночам оставалась с Александером, рассказывая ему смешные истории, пытаясь отвлечь от невыносимых болей, и у нее получалось, по крайне мере, он делал вид, что он полностью увлечен ее рассказами.

Конечно, Анжелика прекрасно понимала, как ему неприятно от осознания того, что он теперь не в состоянии двигать рукой, становясь зависимым от других людей. Сандер не привык на кого-то полагаться, доверяя только самому себе, однако Лике он позволял ухаживать за собой, то есть кормить, расчесывать, даже брить, чем вызывала у него иногда смешки, ведь ей никогда не приходилось орудовать мужской бритвой.

Заботясь о нем, Анжелике казалось, что именно так она искупает перед ним вину, хотя Сандер не потерпел бы жалости с ее стороны, ведь он думает, что она уделяет ему столько внимание, потому что они друзья.

О жалости и разговора не может быть, да и Лика не хотелось лишний раз травмировать его, демонстрируя чрезмерное сочувствие. Он не должен пасть духом, и она будет помогать Сандеру бороться с трудностями, чем сумеет.

— Сегодня доктор Альмо сказал, что на следующую среду тебя выпишут, — пропуская мимо ушей его вопрос, Анжелика выдавила слабую улыбку, присев на ближайший стул и протянув ему стакан апельсинового сока. Осложнял ситуацию и тот факт, что Сандер — левша, и ему сложно выполнять обычные задания правой рукой, поэтому девушка придерживала стакан, пока майор пил, не сводя с нее любопытных глаз.

— Я хочу поговорить, Лика, — серьезно начал Александер, и девушка непринужденно пожала плечами, но внутри напряглась, как струнка. Если он скажет то, что она больше всего боялась и не желала слышать, то у нее не останется выхода.

Ей придется вернуться в Прагу вместе с матерью. Последняя, кстати, уже неплохо освоилась в Париже, заведя новые знакомства и найдя достаточно обеспеченных спонсоров. Ее мать загорелась идеей развить сеть пекарен и вступить в партнерство с одним кондитерским домом во Франции, которому пришлась по вкусу задумка Катерины Новик.

— Конечно, на какую тему? — скрывая волнение, поинтересовалась Анжелика.

— О любви, — ответил Сандер. — Любовь…  Чего приносит она больше: счастья или боли?

Интересно, он специально выбрал эту тему? Она ненавидела это слова настолько сильно, как и чувство, до сих пор продолжающее сжирать ее изнутри.

— Давай о другом, — хмуро попросила Анжелика, однако Сандер непреклонно произнес:

— Анжелика, что такое любовь? Расскажи мне.

— Любовь ранит. Да, вместе с этим она приносит мгновения счастья, но они потом проходят. А боль остаётся. Боль, которая навсегда становится твоим спутником. Больше ничего не остается, кроме нее, — качает головой, погружаясь в свои мысли. — Нет сильнее той боли, что оставляет после себя любовь. Следовательно, ничего хорошего в этом чувстве нет.

— Неправильно, — не согласился с ней Александер, накрывая ее дрожащие пальцы ладонью, и Анжелика опустила взгляд, прикусив губу, чтобы не расплакаться. Почему слезы никак не высохнут? Когда закончится кошмар, преследовавший ее?

— Не надо, Сандер, — тихо прошептала Анжелика, вырывая руку из некрепкого захвата. — Если ты еще что-нибудь скажешь, то мы оба пожалеем об этом.

— Лика, любовь не обязательно может быть только одна. Её может быть намного больше. Просто одни мы запоминаем, а другие — нет. Одни уже закончились, а другие так и не успели начаться. Одни приносят только боль, другие же — счастливые воспоминания. И только нам решать, какую мы забудем и не вспомним, а какую будем беречь в воспоминаниях. То, что связывало тебя и Повелителя, совсем не называлось «любовью». Любовь — это доверять и не лгать.

Анжелика посмотрела на его лицо, и на мгновение ей показалось, что он чего-то недоговаривает, а верхняя губа дергается в нервном жесте, но она тряхнула головой, мысленно отругав себя за подозрительность. Сандер просто ее друг, и ничего не изменится, однако что-то принудило ее сидеть в ожидании дальнейших предложений.

— Зачем мы говорим об этом? — Она не узнала собственного осипшего голоса. А вдруг Сандер прав? Разум смеялся над ней, обвиняя в том, что она никак не желает признать очевидных вещей: любви не было, точнее со стороны Жиральда.

Каждое его действие было продиктовано ослепляющей похотью и вожделением, только внутренний голос предательски напоминал, что без ее одобрения он даже пальцем не касался девушки, хотя имел возможность взять силой, тем не менее Анжелика давно определилась.

Жиральд не любил ее. Он управлял ею, как послушной куклой, как преданным щенком, а после, если бы она обо всем не узнала, бросил на произвол судьбы, окончательно добив и морально уничтожив.

Жиральд не любил ее. Он просто играл ее неопытностью и наивностью, завлекая в сети соблазна, разжигая запретные желания, которые смели сложившиеся принципы.

— Каждый сам ответственен за свой выбор, — внезапно проговорила Анжелика. — Я сделала неправильный выбор, поэтому должна расплачиваться.

— Лика, пока я жив, у меня есть к тебе одна просьба: не делись со мной своим счастьем, а позволь разделить твою боль, — Сандер снова попытался взять ее за руку, но девушка отшатнулась, недоверчиво глядя на него.

«Я разделю с тобой твою боль, Анжелика, но никогда не оставляй меня».

Она уже слышала подобное… И сейчас эти слова зазвенели, как колокола, в ее ушах, бередя воспоминания, которые она четырнадцать дней тщетно хоронила в душе. Неужели Сандер не понимает, что делает с ней? Людям требуются года, чтобы забыть любовь, а она, кажется, до последнего вздоха будет помнить каждый проведенный момент с Жиральдом так ярко, будто это было вчера.

— Я же просила перестать говорить об этом, — Анжелика вскочила на ноги, схватив сумку, намереваясь бежать куда подальше от безжалостной правды, выплывающий постепенно наружу.

— Лика, не уходи, — воскликнул Сандер, но девушка уже открывала дверь, как вдруг протяжный стон остановил ее. Она резко обернулась и увидела привставшего на одном локте Сандера, тяжело дышащего и прижимающего ладонь к груди.

— Сандер! — вскрикнула Анжелика, подбежав к нему и опустившись возле него на колени, обхватив его голову руками, возвращая снова на подушку. — Тебе необходимо лежать и не двигаться, потому что швы могут разойтись от быстрых движений. А ты…

— Лика, прости меня, — прохрипел Сандер, попытавшись дотянуться до ее щеки пальцами, и девушка слегка наклонилась к нему, разрешая парню осторожно погладить кожу. Она не почувствовала отвращение, однако и приятно совсем не было. Безразлично.

— Сандер, я приду вечером…

— Прежде чем ты уйдешь, я хочу, чтобы ты знала, Лика, я не верил в любовь до того дня, пока не увидел тебя около своей машины, — перебил ее Сандер, не замечая, как от каждого предложения девушка бледнеет. — Я люблю тебя, Лика. Я просто люблю тебя.

— Не надо было, — грустно бросила Анжелика и вылетела, как пуля, из палаты, оставив довольного Сандера. Все складывалось прекрасно, и фортуна вновь улыбнулась ему. Александер не сомневался в том, что ему удалось получить желаемое, пусть и пожертвовав немного здоровьем и кровью. В конце концов, он теперь уверен, что Жиральд Ларош не встанет у него на пути, ведь его ребята, наверняка, уже позаботились о нем.

Как же сладка, все-таки, месть, особенно, когда вдобавок к удовлетворению и триумфу получаешь долгожданную награду.

Оказавшись дома, запыхавшаяся Анжелика сползла по стене в спальне, зарываясь головой в колени. Слава Богу, что дома никого нет. Тетя, как всегда по будням, на работе. Мама на очередной встречи, а Моника восстанавливается после операции в другой части Франции, поэтому ей никто не помешает привести мысли в порядок.

Она ожидала нечто такого от Александера, но до конца продолжала верить в то, что он не решится после всего произошедшего признаться ей… Что за испытания посылает ей судьба?

Найдя друга, она также скоро потеряла его, ибо любовь и дружба несовместимые вещи. То, что принято в любви, недопустимо в других отношениях. Как глупы мужчины, считая, что женщины ничего не замечают. В тот день, когда Сандер без раздумий готов был пожертвовать ее жизнью, стал последней каплей в чаше ее сомнений, как и его последние слова перед тем, как потерять сознание.

Просто Анжелика до последнего отказывалась воспринимать действительно. За эти недели он не упускал возможности случайно дотронуться ее или обнять под предлогом того, что ему трудно приподняться, а она молчала, делая вид, что ничего необычного не происходит.

А сейчас… все изменилось.

Изменились их отношения, потому что теперь она не сможет продолжать закрывать глаза на его любовь, однако и боль причинять ему не станет.

Решительно встав, Анжелика приблизилась к зеркалу, вытирая хлынувшие поневоле слезы. Она обязана набраться силы и перестать совершать ошибки. Пришло время их исправлять.

Анжелика взяла телефон, набрала номер и замерла в ожидании ответа. Через несколько долгих секунд на другой линии защебетала мать:

— Доченька, я скоро приеду. Ты представляешь, мой новый партнер согласился оплатить…

— Мам, — прервала ее Анжелика, прекрасно догадываясь, что материнский монолог растянется на пару часов. — Закажи билеты в Прагу. Я хочу вернуться к прежнему образу жизни.

Повисло тягостное молчание, после чего Катерина Новик пробормотала:

— Ты оставишь Сандера? Как же так? Ваши отношения…

— Нет никаких отношений и не будет. Пожалуйста, мама, увези меня отсюда и дай забыть прошлое. Мне хочется начать все с чистого листа там, где я родилась и была по-настоящему счастливой.

— Хорошо. Я позвоню в туристическое бюро и узнаю о ближайших рейсах.

Швырнув телефон на кровать, Анжелика устало прижалась лбом к холодному стеклу. Правильное решение. Ее больше ничего не держит в городе, разбившем ей сердце. Она ненавидит Париж. Ненавидит каждую улочку, напоминавшую ей о мнимом счастье. Ненавидит даже снег, ставший свидетелем ее преданной любви.

В камере предварительного заключения стояла вязкая тишина, и, казалось, внутри никого нет. Никакого шороха и движения воздуха. Если бы Клайв Лесби не знал точно, подумал бы, что эта камера так же пуста, как и остальные.

Отперев дверь и войдя в приглушенно освященное помещение, он прошел за стол, внимательно смотря на сидящего напротив мужчину. Черная заросшая щетина, голубые глаза, утопленные в черных кругах и никаких признаков раскаяния.

До что же это такое? — пронеслось в голове у следователя, когда он достал из портфеля бумаги и разложил перед собой. Что он за удивительный человек, этот Жиральд Ларош или Повелитель? От адвоката добровольно отказался, вину за каждую совершенную сделку взял, к тому же еще и признает то, что убил нескольких человек, перешедших ему дорогу.

Только вот некоторые факты не совпадают, как и показания, которые давал Джастин Уорик. По словам последнего, большие поставки осуществлялись без надзора Жиральда, а потом парень нечаянно, из-за страха долгого срока, глупо полагая, что это уменьшит ему годы за решеткой, откровенно признался, что устранил собственноручно врагов. Когда он понял, что ляпнул, пытался оправдаться, увы, было поздно.

Так вот именно эта ситуация заставила Клайва задуматься. Получается, отчасти Жиральд Ларош не виновен, однако берет на себя чужие грехи. Почему? Этому человеку так приелась свобода, что он решил посидеть долгие годы?

— Месье Ларош, завтра к Вам придет адвокат, и я попрошу говорить правду, — оповестил его Клайв, и мужчина равнодушно обвел взглядом следователя.

— Зачем? — коротко бросил Жиральд.

— Для вашей защиты, конечно же, — ответил Клайв, ожидая что выдаст ему молчаливый заключенный.

— Я не нуждаюсь в том, чтобы мои интересы представляли в суде, — жестко проговорил Жиральд. — Я отказываюсь от него. Я имею право.

— Имеете, — согласился Клайв. — Скажу вам честно, месье Ларош, больше прав имею здесь я, поэтому все будет происходить так, как решу я… Ну, и правосудие, в том числе.

— Для чего? — спросил Жиральд, безучастно и безразлично, будто речь шла не о нем. — Для чего вам это нужно? В ваших интересах заключить меня под решетку, а также избавить мир от Повелителя.

— У меня скоро родится сын, — неожиданно осведомил его Клайв. — Когда он вырастет и узнает о том, что его отец осудил невиновного человека, спасшего многих людей, то перестанет меня уважать. Я не отрицаю, что Вы есть Повелитель, но у правды две стороны, а вы, месье Ларош, вносите путаницу в расследование, не позволяя выяснить правду.

Жиральд Ларош молчал, и только сжатая челюсть показывала, что он взволнован, чему Клайв был немного рад. Хоть какая-то эмоция за последние две недели полной апатии.

Настало время достать козырь, и Клайв, откашлявшись, прямо и твердо задал давно беспокоящий его вопрос:

— Месье Ларош, что заставило Вас прийти ко мне? Оставим чувство долга перед страной… Кто послужил причиной того, чтобы вы сдались? Не скрывайте, бесполезно. Я все равно догадываюсь, что во всей истории замешана женщина. Женщина, которая вам очень дорога, если вы пошли на столь решительный поступок.

И Жиральд Ларош… не выдержал и горько рассмеялся. Это был холодный, недобрый звук. Слишком много боли было в его смехе, когда-то, почти наверняка, счастливом и наполненном любовью. Тайное становится явным.

Глава тридцатая

БЫВАЕТ ЛИ ВТОРОЙ ШАНС?

В аэропорту шумно. Словно все гости и туристы одновременно снялись с мест и решили, что пора бы вернуться домой. Анжелика глубоко вздохнула и кивнула в знак благодарности, забирая паспорт из рук девушки — регистратора. В этот раз ничего не помешает ей покинуть ненавистный город, даже воздух ей казался противным.

— Лика, возьми леденцы, если вдруг тебя укачает, — Катерина протянула дочери розовый пакетик, чем слегка рассмешила ее. На самом деле, тошнило в самолете всегда мать, поэтому женщина предпочитала поезда и машины. Наверное, ей хотелось выглядеть стойкой и сильной перед пассажирами, впрочем, как обычно. Мать не признавала слабостей. Жаль, что Лика не взяла от нее твердый и непоколебимый характер, а осталась наивной мечтательницей.

— Постой здесь, — неожиданно сказала мать, передавая ей свою сумку. — Мне надо в дамскую комнату.

Анжелика закатила глаза, тем не менее промолчала, сделав несколько шагов назад, пропуская стоявшего в очереди рыжеволосого подростка, искоса глядевшего на Лику, от чего она недовольно поморщилась и отвернулась.

Неужели в Париже все представители сильного пола — донжуаны, не упускающие возможность пококетничать взглядом или легко пофлиртовать? Да уж, лучше бы она не прилетала в этот сумасшедший город.

Внезапно кто-то тронул ее за плечо, и Анжелика обернулась, собираясь высказать все, что думает о здешних парнях, как застыла, не в силах вымолвить ни слова.

В потертых джинсах и кожаной застегнутой до горла куртки перед ней стоял Александер Девуа. Его карие глаза лихорадочно блестели, а грудь тяжело вздымалась, видимо, каждый вздох давался ему с трудом.

— Куда ты бежишь, Лика? — невесело усмехнулся Сандер. — Снова бежишь… Ты считала, что я во второй раз упущу тебя? Даже не попрощалась.

— Сандер, то, что происходит сейчас, неверно, — не обращая внимание на его язвительный тон, серьезно проговорила Анжелика. — Ты был моим другом, но я никогда не видела в тебе кого-то еще, а ты… Правда, твое признание выбило меня из колеи.

— А я устал молчать, — ответил Александер, и девушка растерянно оглянулась, ища поддержку в матери, однако той, будто и след простыл.

— Я не могу ответить на твои чувства, — покачала головой Анжелика. — Да что с тобой? Разве ты забыл, что еще недавно я… Я и Жиральд… Перестань нести чушь, и давай расстанемся друзьями.

— Лика, мы не можем быть друзьями, потому что я никогда не видел в тебе друга, — свел ее слабые попытки восстановить былые отношения Сандер. — Ты нужна мне, как воздух, как…

— Не надо! Лучше молчи, — горячо воскликнула Анжелика. Она уже проходила через все это, наслаждаясь ласковыми фразами и лживыми признаниями. Она возненавидела теперь любые комплименты.

— Лика, почему я должен скрывать и прятать то, о чем кричит мое сердце? — прокричал Александер, и несколько парней, ждавших в очереди, удивленно переглянулись, перешептываясь, от чего Анжелика вспыхнула.

— Пожалуйста, тише, — шикнула она, не имея желания становиться всеобщим посмешищем. — Мы находимся в общественном месте. Тише!

— Я люблю тебя, пойми же! — не послушав, громко сказал Александер, после чего неловко отступил назад, покачнувшись, и девушка, подскочив к нему, обняла его за талию, удерживая на месте.

— Сандер, тебе плохо? — испуганно взирала на резко побледневшего парня Лика. Ей не хватало, чтобы он рухнул в обморок прямо у ее ног. Она не волновалась, что подумают люди. Ее беспокоил тот факт, что все несчастья с майором случаются по ее вине.

— Не отпускай меня, прошу, мне так хорошо в твоих руках, — взмолился Александер, когда она усадила его на ближайшую скамейку. Анжелика машинально отстранилась, на секунду прикрыв глаза от накатившей безысходности.

Почему он настолько упрям, что не понимает простых вещей? Она не любит его… Если в ней нет искры, как разгорится пламя? Ее душа навсегда превратилась в пепел, а сердце — в бесчувственный камень. Тогда почему ей сейчас больно? Может, из-за того, что она прекрасно осознает, как отвратительно ощущает себя майор?

— Я не люблю тебя, Сандер, — тихо произнесла Анжелика, надеясь, что до него дойдет смысл сказанного, и он больше не будет терзать ее, но майор тряхнул головой:

— Моей любви хватит на двоих. Ты никогда ни в чем не будешь нуждаться. Я окружу тебя такой заботой и любовью, что ты всегда будешь улыбаться.

— Это невозможно, — прикусила губу Анжелика. — Одной любви недостаточно, чтобы развить отношения. Нужно обоюдное желание.

— Я тебе противен? — печально поинтересовался Александер. — Я неполноценен, понимаю. Калека, который возомнил, что достоин быть тебе парой. Извини!

— Разве я говорила такое? — положив руки на его широкие плечи, останавливая от того, чтобы он встал и ушел, потеряв веру, считая, что причина кроется в физическом недостатке, Анжелика приняла последнюю попытку вразумить его. — Ты очень хороший, Сандер, и обязательно найдешь ту, которая проведет с тобой всю жизнь. Ты заслуживаешь намного больше, чем я могу тебе дать. А кто я? Опустошенная, обманутая и несчастная любовница опасного преступника. У меня судьба такая, чтобы я страдала.

— Я не прошу места в твоем сердце, — будто не слыша ее, уперто продолжал Александер. — Я просто хочу быть с тобой, любить, а взамен получать только твою улыбку. Мне не нужна ответная любовь, я не стремлюсь ее получить. Дай мне шанс разделить с тобой беды, сделать тебя счастливой. Больше ничего не надо. Один шанс!

Анжелика отшатнулась от него, не выдерживая образовавшегося кома, ушла, ускорив шаг и завернув в первый попавшийся угол, продолжая идти, а слезы скатывались по ее щекам. Как же тяжело… Она разрывалась меж двух огней. Одна сторона молила быстрее улететь отсюда, научиться жить заново. Другая — напоминала ей, что она способна причинять только боль любящим людям. Ослушалась мать, невольно оказалась повинной в аварии, произошедшей с Моникой, принесла хлопот тети, а сейчас обрекла Александера на страдания.

Словно издали, Анжелика услышал оклик матери, но отзываться не было ни желания, ни сил. Сосущая пустота разливалась внутри ненасытной чёрной дырой, постепенно уничтожающей все чувства. Только боль, яростная и изнуряющая, овладела ею, и кадр за кадром разбивались в подсознании неоправданные и теперь обречённые остаться лишь гнетущими воспоминаниями о Жиральде. О его сильных руках, возносивших ее к небесам. О любимом запахе, который она готова была вдыхать каждую секунду. О теплых губах, даривших ей блаженство.

Вдруг Анжелика остановилась, как громом поверженная. А что останется у Александера? Что будет греть его, когда ее не будет рядом? Ведь они почти не узнали друг друга, не провели столько времени, чтоб ему хватило.

— Я слышала, что те, кому разбивают сердце, не могут также поступить с другими, — заметила появившаяся ниоткуда мать, и Анжелика недоуменно уставилась на нее.

— Мама, ты…

— Я даю свое одобрение, доченька, — кивнула женщина. — Он, действительно, нуждается в твоей поддержке и заботе. Лика, которую я воспитывала, никогда не даст человеку мучиться из-за нее. Моя девочка всегда всем помогала. Считай, что он просто бедный больной человек, у которого единственным лекарством являешься ты!

Анжелика заплакала, крепко обняв мать, скрепя сердце соглашаясь с каждым приведенным доводом. Ей уже нечего терять. У нее ничего не осталось, тем не менее она может помочь Сандеру не сдаться перед предстоящими трудностями, стать этакой целью, к которой он будет стремиться.

— Мама, я больше не пойду против тебя, — поцеловав женщину в щеку, пообещала Анжелика. — Я не оставлю его в таком состоянии. Он обязательно поправится, да? И все будет в порядке?

Получив удовлетворительный ответ, Анжелика рванула обратно, боясь не успеть, опоздать и не суметь переубедить Сандера. Пусть она ненавидит Париж, зато у нее есть долг, обязательный для выполнения. Она будет с ним до тех пор, пока он нуждается в ее помощи, а потом… Судьба, наверняка, имеет на этот счет свои планы.

Застав Сандера с трудом передвигающегося в противоположную сторону, Анжелика бросилась ему на шею, плача навзрыд. Здоровой рукой прижимая дрожащее мягкое тело, Сандер откинул голову назад, счастливо улыбаясь. Бесспорно, он безмерно доволен сложившимися обстоятельствами, а ведь в последний момент Сандер думал, что действительно потерял ее.

Ему стоит разобраться в своих чувствах, только он уверен, что она никуда от него не уйдет, а он… может и любит ее. Пока не совсем понимает, как распознать любовь, однако без Лики его серые будни не окрасятся в яркие краски.

— Ты не бросишь меня, Лика? — вглядываясь в ее заплаканное, тем не менее по-прежнему прекрасное лицо, Сандер облегченно выдохнул, когда девушка отрицательно замотала головой.

— Если я сегодня улечу, то совершу еще одну ошибку, — всхлипнула она. — Тебе нельзя быть одному. Ты непослушный, Сандер! Я просила тебя не делать резких движений, а ты пришел за мной, хотя должен был выписаться только завтра… Понимаешь?

— Да, сейчас понимаю, — зарываясь носом в шелковые волосы, пахнущие искушающим шоколадом и сочной клубникой, Сандер удивился тому, как внезапно зверь внутри утих, переставая метаться.

Окончательное успокоение он получит после того, как закончит одно дело.

Жиральд Ларош не находил себе места, как безумец, запертый в клетке, наматывал круги по камере.

Сердце невыносимо болело, а душа сжималась от страха. Анжелика… Только это имя билось в голове, заставляя вздрагивать от каждого шороха.

А если с ней опять что-то случилось, а он не может прийти ей на помощь? Вдруг она снова в беде, откуда не выбраться без него? Лишь бы мельком увидеть ее и успокоиться, что она в целости и сохранности, пусть и не с ним, а с другим, хотя именно с последним она будет в постоянной опасности. Он лишь хотел один раз заглянуть в ее медовые глаза, даже если в них ничего не осталось, кроме презрения и ненависти к нему.

Вдруг дверь камеры распахнулась, пропуская внутрь слегка пошатывающуюся мужскую фигуру. Будто свыше кто-то услышал Жиральда, посылая к нему знакомого человека, которого он ненавидел так сильно, что еле подавил желание наброситься на него, напоминая себе, что Александер Девуа не в той форме, чтобы драться с ним.

— Привет, Жиральд, — бросил Сандер, вальяжно устраиваясь на стуле, закинув ногу за ногу. — Как тебе в новом месте? Смотри, какие я организовал удобства. На жесткой койке мягкий и воздушный матрац… специально для тебя.

— Мне следует поклониться или обычной благодарности хватит? — саркастически поинтересовался Жиральд, отметив, что Сандер, как живучая собака, быстро пошел на поправку.

— Зря ты так, — цокнул языком майор. — Я ведь тебе обязан жизнью. Ты спас меня! Буквально вытащил с того света, только вот оставил мою левую руку парализованный. За это отдельная благодарность.

— Это не моя вина, — мрачно заметил Жиральд. — Я приложил максимум усилий, чтобы ты продолжал дышать, хотя ты не заслужил.

— Ты сделал это не для меня, — противно рассмеялся Сандер. — Анжелика попросила тебя спасти меня. Она такая милая, да? Всегда думает о других. Трогательная и нежная.

— Заткнись! — сорвался на крик Жиральд, приблизившись к Сандеру, сжав кулаки, чтобы не схватить его за шиворот. Он не пощадил бы его, будь они на равном положении, а пулевое ранение и проклятая врачебная обязанность связывала ему руки, чем, похоже, майор отлично пользовался.

— Знаешь, она изумительная девушка, — нагло продолжал Александер. — Она не спала ночами, ухаживая за мной, кормила с ложечки, как ребенка. Благодаря ей у меня открылось второе дыхание.

Он знал, куда надо бить. Жиральд зажмурился, представляя, как его ангел ласково смотрит на его врага, окружая заботой, ведь Анжелика не осознает, кто есть кто. Она считает, что Александер Девуа — хороший парень, а Жиральд прекрасно осведомлен про истинную сущность лживой скотины.

— Сегодня она чуть не улетела в Прагу, но я не позволил ей, — сделав ударение на последних словах, ухмыльнулся Сандер. Жиральд открыл налившиеся кровью голубые глаза, чувствуя, как терпение потихоньку испаряется, уступая место ослепляющей ярости.

— Что ты сделал ей? Ты причинил Анжелике боль? — зарычал Жиральд, однако Сандер поднялся на ноги, отряхивая невидимую пыль с джинсов, прежде чем расхохотаться, хитро прищурившись:

— Нет, Жиральд, она просто пришла в мои объятия… Ты правильно понял: она согласилась быть со мной. Может, сейчас ею руководит жалость, но в скором времени Лика влюбится в меня. Влюбится! Она будет принадлежать мне не только душой, но и телом.

Он ушел, а Жиральд остался стоять на одном месте, парализованный услышанным. В ушах продолжал звучать смех Сандера. Смех победителя, получившего долгожданный приз и поставившего на колени проигравшего, но он глубоко ошибается, считая, что Жиральд так легко сдастся.

Война еще впереди, а поражения в мелких сражениях не имеют значение.

Его ждет борьба не на жизнь, а на смерть, тем не менее отдавать Анжелику Жиральд не собирался, особенно Александеру Девуа.

Анжелика Новик никому не будет отдаваться душой и телом, потому что она только его ангел — хранитель.

Каждый поцелуй ее сладких губ принадлежит ему, как и обольщающие ласки, способные свести Жиральда с ума. Никто не смеет дотрагиваться до нее, кроме него. Каждый удар его сердца шепчет о том, что Анжелика — его женщина и единственная любовь.

Она только его ИСКУШЕНИЕ.

Content

Ангелина Алябьева
Искушение. Temptation

Пролог

Глава первая СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА ИЛИ ВСЕ-ТАКИ СУДЬБА?

Глава вторая НОЧНОЙ НЕЗНАКОМЕЦ…

Глава третья УТРО ДОБРЫМ НЕ БЫВАЕТ…

Глава четвертая ИНТЕРЕСНОЕ УСЛОВИЕ

Глава пятая ЗВАНЫЙ УЖИН

Глава шестая ПЕРВЫЕ РОСТКИ ЧУВСТВ

Глава седьмая КТО ТЫ ДЛЯ МЕНЯ?

Глава восьмая МОЯ ПРИНЦЕССА

Глава девятая ХОЧУ ЛЮБИТЬ

Глава десятая АНГЕЛ В ТЕНИ

Глава одиннадцатая ОН — МОЯ СУДЬБА

Глава двенадцатая ТРИ СЛОВА

Глава тринадцатая ВЕСЬ МИР В ОБМЕН НА СЧАСТЬЕ

Глава четырнадцатая ЛУЧШИЙ ЕСТЬ ЛУЧШИЙ

Глава пятнадцатая ОДИН ДЕНЬ

Глава шестнадцатая НЕЧЕГО ТЕРЯТЬ

Глава семнадцатая ДОЛГИЙ ПУТЬ К НЕИЗБЕЖНОСТИ

Глава восемнадцатая ТАЙНОЕ И ЯВНОЕ

Глава девятнадцатая У КАЖДОГО СВОЯ ПРАВДА

Глава двадцатая СМЕРТЬ ЛЮБВИ

Глава двадцать первая ПЛАТА ЗА ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Глава двадцать вторая ОСКОЛКИ ВЕРЫ

Глава двадцать третья Я НЕ ВЕРНУСЬ

Глава двадцать четвертая В ПРОПАСТЬ ЗА АНГЕЛОМ

Глава двадцать пятая ЧЕРТА НЕПОНИМАНИЯ

Глава двадцать шестая ОСКОЛКИ СИНЕГО НЕБА

Глава двадцать седьмая ВЕРНУТЬСЯ, ЧТОБЫ ЖИТЬ

Глава двадцать восьмая ПО ТУ СТОРОНУ

Глава двадцать девятая НЕ БЫВАЕТ РАДУГИ БЕЗ ДОЖДЯ

Глава тридцатая БЫВАЕТ ЛИ ВТОРОЙ ШАНС?