Кайли Скотт

Бас

Пролог

Положительный.

Я перечитала инструкцию, делая всё возможное, чтобы разгладить складки на бумаге одной рукой. Две полоски — это положительный. Нет, невозможно. Мой взгляд метался туда-сюда между двумя полосками, желая, чтобы одна из них исчезла. Я потрясла тестом и покрутила им и так, и этак. Я всё смотрела и смотрела, но как и в первый раз, когда я сидела возле раковины, результат оставался тем же.

Положительный.

Я беременна.

— Чёрт.

Слово эхом разнеслось по маленькой ванной комнате, отскакивая от стен из белой плитки, и ударяясь о мою голову. Это дерьмо не должно было случиться. Я не нарушала законы и не имела дело с наркотиками. Не после ухода отца. Я усердно училась ради получения степени по психологии и вела себя хорошо. В большинстве случаев. Но эти прямые розовые полоски уверенно и гордо расположились в центре маленького окошка в тесте на беременность, насмехаясь надо мной; доказательство было бесспорным, даже когда я щурила или закрывала свои глаза.

— Чёрт.

Я в роли мамы. Нет.

Что, чёрт побери, мне теперь делать?

Я присела на край ванны в простом чёрном белье, вся покрытая мурашками. Снаружи голая ветка покачивалась, то появляясь, то исчезая, подбрасываемая ветром. За ней виднелась бесконечная серость февральского неба Портленда. К чёрту всё. Все мои планы и мечты, вся моя жизнь изменилась по показаниям этой тупой пластиковой палочки. Мне только двадцать один, ради всего святого, у меня даже нет отношений.

Бен.

Боже. Мы едва ли разговаривали в последнее время благодаря мне, так как я делала всё возможное, чтобы избежать любой ситуации, где он мог бы присутствовать. С тех пор, как я выгнала его из своего гостиничного номера в Вегасе без штанов, все было немного неловким. Я с ним покончила. Конец. Капут.

Моя матка, по-видимому, была не согласна.

У нас один раз был секс. Один раз. Секрет, который я собиралась унести с собой в могилу. Он обещал никому не говорить. Но всё же, его пенис вошёл в мою вагину только один раз, и я видела, как он надевал презерватив, мать вашу. Я лежала на огромной кровати, дрожа от возбуждения, и он вроде как улыбался. Теплота в его глазах, нежность. Учитывая очевидную напряжённость его большого тела, это казалась таким странным и всё же удивительным. Никто и никогда не смотрел на меня так, как будто я была всем в этом мире.

От воспоминаний мою грудь наполнило непрошенное тепло. Прошло так много времени с тех пор, как я думала о нём с чем-то кроме «брр».

В любом случае, похоже, кто-то прогулял свою смену на заводе контрацептивов и вот оно. Беременность. Я уставилась невидящим взглядом на свои узкие джинсы, которые валялись на полу. Конечно, они были впору. Я могла застегнуть молнию до середины, и пуговка уже была не нужна. Давление, которое они создавали моему животу, было таким, с которым не пошевелишься.

Всё менялось очень быстро. Я менялась.

Как правило, меня разносило больше сзади, нежели впереди. Но впервые в жизни, у меня реально появились задатки груди. Буфера недостаточные, чтобы получить работу среди девчонок в «Хутерс»[1], но всё же. И как бы сильно мне хотелось верить, что Бог в итоге ответил на мои подростковые молитвы, когда подытоживаешь все доказательства, то становится не очень весело. Человечек рос внутри меня. Маленькая малышка фасолинка, которая имела частички меня и его.

Ошеломительно.

Впрочем, в списке моих проблем было то, что же мне сегодня надеть. Если бы только я могла отмазаться от этого. Он там будет, все два метра мужественной рок-звезды. Только от мысли, что я его увижу, меня выворачивало наизнанку, и я начинала нервничать. Мой желудок перевернулся, по телу прокатилась волна тошноты. Меня сразу же затошнило, наполняя горло, и меня вырвало. Я только один раз смогла сделать это в туалете вовремя, чтобы успеть потерять то немногое, что у меня было на ланч. Два Орео и половина банана, уходили, уходили… в спешке.

Фу.

Я громко застонала и вытерла рот тыльной стороной руки, смыла воду в унитазе и, шатаясь, заковыляла к раковине. Вау. Девушка в зеркале выглядела потрясающе дерьмово: лицо слишком бледное и длинные светлые волосы висели всклокоченными мокрыми прядями. Какая там горячая штучка. Я не могла даже собраться, чтобы посмотреть себе же в глаза.

Я уронила тест на беременности и даже не поняла, что сделала это, пока не встала на него. Моя пятка надавила, измельчая его. Пластик треснул и раскололся, звук был странно приятным. Я просто наступала на него снова и снова, топча ублюдка, вдалбливая его в потёртый деревянный пол. Боже, да, мне стало лучше. Первый тест постигла та же учесть. Я не останавливалась до тех пор, пока не начала задыхаться, и только обломки остались на полу. Так было гораздо лучше.

Итак, я залетела от рок-звезды.

Подумаешь.

Глубокий вдох. Хорошо.

Я справлюсь с этим как взрослая, возьму себя в руки и поговорю с Беном. Когда-то мы были друзьями. Вроде как. Я всё ещё могу разговаривать с ним о разных вещах. Особенно, о вещах, которые имеют отношение к нашему потомству, которое появится через… ох, семь или около того месяцев.

Да, я могу, и я сделаю.

Как только закончится истерика.

* * *

— Ты опоздала. Иди сюда, — сказала моя сестра Энн, хватая меня за руку и втаскивая через дверь. Не то чтобы я пряталась снаружи и сомневалась. Отнюдь.

— Извини.

— Я подумала, что ты собралась меня кинуть. Опять.

Она одарила меня быстрыми и нежными объятиями, потом стащила с моих плеч пальто. Оно было брошено в ближайшее кресло, которое уже было завалено другими вещами.

— Все остальные уже тут.

— Отлично, — пробормотала я.

Действительно, было достаточно шумно в многомиллионном лофте в Перл Дистрикт. У нас с Энн никогда не было денег. Совсем наоборот. Если бы она не вдохновила меня податься на стипендию и не поддерживала финансово, покупая книги и прочее, я бы никогда не поступила в колледж. Хотя в прошлом году, моя обычно разумная и сдержанная сестра как-то сошлась с рок-н-рольной знатью.

Я знаю, ладно? Как всё это произошло, до сих пор меня несколько смущает. Среди нас двоих я всегда была веселой. Когда Энн сдавалась, я собирала её по кусочкам опять, заполняла тишину в разговорах и улыбалась в любой ситуации. Но вот она, на вершине жизни и безумно влюблена, по-настоящему счастлива, наверное, в первый раз в жизни. Это замечательно.

Детали относительно их бурного романа варьировались от расплывчатых до никаких вообще. Но прям перед Рождеством, она и Малькольм Эриксон, барабанщик «Стейдж Дайв» (величайшая рок-группа из когда-либо существовавших), связали себя узами брака. Сейчас я причислялась к составу расширившейся свиты группы. Если быть честной, они безоговорочно приняли меня с самого начала. Они были хорошими людьми. Но от мысли, что я увижу его, я начинала дрожать, приближаясь к нервному срыву.

— Ты никогда не догадаешься, что произошло.

Энн взяла меня за руку, толкая к переполненному людьми обеденному столу.

Навстречу моей смерти.

Толпа из семи человек сидела с напитками в руках, смеясь и общаясь. Думаю, на заднем фоне из акустической системы тихо доносился матч Национальной Лиги. Свечи мерцали, и маленькие сверкающие праздничные огоньки висели над головой. Мой рот наполнился слюной, несмотря на слабый желудок от запаха всех вкусностей, витавшего в воздухе. Вау, Энн и Мал на самом деле приложили много усилий для празднования двух месяцев со дня их свадьбы. Внезапно мои чёрные колготки и голубая туника (свободного покроя ткань, которая никак не обтягивала или ограничивала талию) показались недостаточными. Хотя тяжело быть гламурной с целлофановым пакетом в сумке, на случай, если нужно будет вырвать.

— Что случилось? — спросила я, еле волоча ноги.

Она наклонилась ко мне и театральным шепотом прошипела:

— Бен пришел с девушкой.

Всё вокруг остановилось. И я имею в виду всё. Мои лёгкие, мои ноги… абсолютно всё.

Лицо Энн стало хмурым.

— Лиз?

Я моргнула, медленно возвращаясь к жизни.

— Даа?

— Ты в порядке?

— Конечно. Итак, ээ, Бен привёл девушку?

— Ты можешь в это поверить?

— Нет.

Я действительно не могла. Мой мозг был в тупике, как и всё остальное. У меня не было намерения разговаривать сегодня с Беном.

— Знаю. Впервые за всё время, наверное. Все слегка потрясены, впрочем, она кажется довольно приятной.

— Но Бен не встречается, — сказала я, мой голос звучал как-то глухо, как если бы это было эхо откуда-то. — Он, кажется, даже не верит в отношения.

Энн подняла голову, улыбаясь как никогда легко.

— Лиззи, ты же уже не увлечена им?

— Нет. — Я подавила смех. Если бы. Он развеял мои иллюзии относительно этих идиотских идей, в Вегасе. — Чаша уже переполнена этими «нет», и они скоро повыпадут на пол.

— Хорошо, — подытожила она счастливо.

— Лиззи, — послышался раскатистый, громкий голос.

— Привел, Мал.

— Скажи привет своей тёте Элизабет, сынок.

Мой новообретённый деверь сунул чёрно-белого щенка прямо мне в лицо. Мокрый маленький язычок лизнул мои губы, и теплое тяжёлое дыхание щенка с запахом собачьих консервов обдало моё лицо. Это плохо.

— Перестань.

Я к чертям отклонилась назад, стараясь дышать, вновь превозмогая тошноту. Беременность — это супер.

— Привет, Киллер.

— Отдай его мне, — сказала Энн. — Не все хотят французский поцелуй с собакой, Мал.

Блондин, покрытый татуировками, усмехнулся, передавая мехового малыша.

— Но он отлично целуется. Я лично его обучил.

— К сожалению, это правда.

Энн разместила щенка под мышкой, почёсывая его по голове.

— Как ты? Ты говорила на днях по телефону, что была больна.

— Уже лучше, — солгала я. Или частично солгала. Всё-таки я, определенно, не была больна.

— Ты ходила к врачу?

— Нет нужды.

— Почему бы мне не записать тебя на приём завтра, на всякий случай?

— Не обязательно.

— Но…

— Энн успокойся. Говорю тебе, я не больна. — Я одарила её своей самой лучшей улыбкой.

— Уверяю, я в порядке.

— Лады.

Она поставила щенка на пол и вытащила стул в середине стола.

— Я заняла тебе местечко возле себя.

— Спасибо.

И таким образом (стараясь не блевануть, пока вытирала слюни со своего лица) я опять его увидела. Бен сидел напротив, уставившись прямо на меня. Эти тёмные глаза… Я тотчас опустила взгляд. Он мне безразличен. Так и было. Я просто не была готова к этому. Когда он, я, эта комната, Вегас и последствия, которые растут в моем животе оказались перед моим носом.

Я не могу этого сделать, не сейчас.

— Привет, Лиз, — сказал он обыденно глубоким спокойным голосом.

— Привет.

Ага. История с девушкой подкосила меня, но сейчас все вернулось. Мне только нужно ограничить любые бесполезные оставшиеся эмоции, навсегда убрать их куда подальше.

Я сделала шаг вперёд, набравшись смелости только чтобы увидеть, как он тепло смотрит на меня. Он выпил немного пива, а затем опустил бутылку вниз, проводя большим пальцем по губам вытирая оставшиеся капли. В Вегасе он был на вкус как пиво, вожделение и потребность. Самая головокружительная смесь. У него красивые губы, идеальной формы, обрамленные короткой щетиной. Его волосы отрасли по бокам и с длинной крутой челкой набок в хипстерском стиле, он, если честно, выглядел немного лохматым, диким.

И большим, хотя он всегда выглядел большим.

Пирсинг в носу, зеленая клетчатая рубашка, верхняя пуговица которой расстёгнута и открывает вид на его мощную шею и верх тату чёрной розы. Голубые джинсы и чёрные ботинки. Если не считать свадьбы в Вегасе, и потом позже вечером в моей комнате, я никогда не видела его без джинсов. Уверяю, нет ничего плохого в обнажённом мужчине. Всё было так, как и должно было быть, и всё такое. На самом деле, он выглядел как сбывшаяся мечта.

Моя мечта.

Я с трудом сглотнула, игнорируя свои затвердевшие соски, пока решительно запихивала воспоминания куда подальше, где им самое место. Быть похороненными среди текстов песен Ханны Монтаны, историй героев «Дневников Вампира» и другой бесполезной и потенциально опасной информации собранной за все годы. Всё это уже не важно.

Всё в комнате стихло. Как странно.

Бен одёрнул воротник своей рубашки, ёрзая на месте.

Почему, чёрт побери, он уставился на меня? Может, потому что я всё ещё смотрю на него. Дерьмо. Мои колени подогнулись, и я рухнула на стул с неимоверно изящным стуком. Я опустила глаза вниз, потому что так было безопасно. Так долго, как я не буду смотреть на него и его девушку, я буду в порядке, и всё будет превосходно. Ужин не будет длиться больше трёх часов, максимум четырёх. Не стоит беспокоиться.

Я приподняла руку в приветствии.

— Всем привет.

Разнообразные варианты на тему «привет» разнеслись по комнате.

— Как поживаешь, Лиз? — спросила Эв с противоположного конца стола. Она сидела возле своего мужа, Дэвида Ферриса, ведущего гитариста и автора песен «Стейдж Дайв».

— Отлично.

Отстойно.

— А как ты?

— Хорошо.

Я глубоко вздохнула и улыбнулась.

— Отлично.

— Была занята учёбой?

Она вытащила резинку для волос и туго скрутила блондинистые волосы в конский хвостик. Господи, благослови девушку. По крайней мере, не только я вела себя как обычно.

— Мы не виделись с Рождества.

— Ага, была занята. — По большей части меня рвало, и я спала. Беременность. — Занятия и всё такое, ну знаешь.

Как правило, у меня есть интересная история для рассказа из моих психологических исследований. Сегодня ничего.

— Отлично.

Её муж обнял её за плечи, и она повернулась к нему с улыбкой, глаза полные любви, и наша беседа была забыта.

Это было мне на руку.

Я провела туда-сюда носками своих ботинок по полу, смотря по сторонам и куда угодно, но только не перед собой. Я игралась с кромкой своей туники, накручивая выбившуюся нить вокруг пальца, пока он не стал фиолетовым. Тогда я отпустила её. Возможно, это могло как-то плохо повлиять на фасолинку. С завтрашнего дня мне нужно начать изучать детский вопрос. Собрать факты, потому что избавление от фасолинки… это просто не для меня.

Его девушка захихикала над чем-то, что он сказал, и я почувствовала укол боли внутри. Возможно, газы.

— Вот.

Напротив меня Энн наполнила бокал белым вином.

— Ох. Спасибо.

— Попробуй, — сказала она с улыбкой. — Оно сладкое и довольно лёгкое. Думаю, тебе понравится.

Мой желудок подскочил только от одной мысли об этом.

— Возможно, позже. Я выпила немного воды, перед тем как приехала. Ну… ладно, я просто не хочу ещё пить.

— Ладно.

Она прищурила глаза, когда одарила меня дурацкой улыбкой, которая тут же превратилась в несчастливую хмурость.

— Ты выглядишь немного бледной. Ты в порядке?

— Абсолютно! — кивнула я с улыбкой, и повернулась к ребятам на другой стороне до того, как Энн смогла и дальше допекать меня по этому поводу. — Привет, Лена.

— Лиззи. Как ты?

Соблазнительная брюнетка держалась за руки со своим парнем, Джимми Феррисом, солистом группы «Стейдж Дайв». Он сидел во главе стола, блистая, без сомнения, в пошитом на заказ костюме. Когда он увидел меня, то послал мне один из кивков подбородком, в которых, казалось, парни были профи. Это говорило о многом. Или, по крайней мере, использовалось, когда они хотели сказать «Привет».

Я кивнула в ответ. И всё это время я могла чувствовать, как Энн нависала надо мной, бутылка вина всё ещё в руке, и обеспокоенность старшей сестры увеличивалась, готовясь атаковать. Я была в такой заднице. Энн была тем, кто растил меня с четырнадцати лет, когда наш отец ушёл, и мать отстранилась от нас, однажды она просто пошла в кровать и не встала. Время от времени потребность Энн меня воспитывать выходит за рамки. Всё что она скажет о фасолинке не имело значения. Это не будет чем-то хорошим.

По одной проблеме за раз.

— Всё хорошо, Лена, — сказала я. — Как ты?

Лена открыла рот. Что бы она ни хотела сказать, было погребено под внезапными ударами барабана и безумно громким воем гитар. Фактически, это звучало, как если бы ад вырвался наружу вокруг нас. Армагеддон наступил.

— Малыш, — Энн закричала на своего мужа. — Никакого дэт-метала во время ужина! Мы обсуждали это.

Говоря о «малыше», Мал Эриксон прекратил трясти головой.

— Но, Тыковка…

— Пожалуйста.

Барабанщик закатил глаза и касанием пальца, акустическая система погрузилась в зловещую тишину.

Мои уши зазвенели в тишине.

— Иисусе, — пробормотал Джимми. — Самое время и место для такого дерьма. Не делай так, когда я поблизости, ясно?

Мал мило посмотрел на кончик своего носа.

— Не будь таким осуждающим, Джимм. Я думаю «Кровоточащая выдра» будет отличным разогревом зрителей.

— Ты блин серьёзно. Так их зовут? — спросил Дэвид.

— Восхитительная изобретательность, не согласен?

— Это ещё мягко сказано, — сказал Дэвид, его нос скривился в отвращении. — И Бен уже подобрал кое-что для разогрева зрителей.

— У меня даже права голоса не было, — проворчал Мал.

— Чувак.

Бен в раздражении запустил руку в волосы.

— Вы все хотите потусоваться со своими женщинами. Мне нужен кто-нибудь после шоу с кем я смогу выпить пива, поэтому я пошёл ва-банк и выбрал. Смиритесь.

Горькое ворчание от Мала.

Эв просто потрясла головой.

— Вау. «Кровоточащая выдра». Это определенно уникально.

— О чём думаешь, малышка? — Джимми повернулся к Лене.

— Это отвратительно. Думаю, меня сейчас вырвет. — Женщина тяжело сглотнула, её лицо стало серым. — Я имею в виду, прям правда.

Ха. Также, уф, мне знакомо это чувство.

— Дерьмо.

Джимми начал торопливо растирать её спину.

Без слов я сунула ей в руку свой запасной пакет. Женская солидарность и всё такое.

— Спасибо, — сказала она, слишком счастливая и занятая, чтобы спросить, почему они у меня в сумке в первую очередь.

— У неё был какой-то желудочный вирус перед Рождеством. — Свободной рукой Джимми наполнил стакан Лены водой и передал ей. — И это до сих пор продолжается.

Я замерла.

— Я думала, это прошло, — сказала Лена.

— Ты должна посетить врача. Достаточно отговорок, мы не настолько заняты. — Джимми нежно поцеловал её в щёку. — Завтра, да?

— Хорошо.

— Звучит мудро, — сказала Эн, хлопая меня по напряжённому плечу.

Святые угодники.

— Ты тоже не здорова, Лиззи? — спросила Лена.

— Вы обе должны попробовать какой-нибудь зеленый час с имбирем, — сообщил голос с другой стороны стола.

Женщина.

Проклятие, это была она. Его девушка.

— Имбирь создаёт тепло и помогает успокоить желудок. Какие ещё симптомы у вас есть? — спросила она, заставляя меня мгновенно провалиться на месте.

Бен прочистил горло.

— Саша натуропат.

— Я думала, что ты танцовщица, — сказала Энн, её лицо даже слегка вытянулось.

— Танцовщица бурлеска, — исправила женщина. — Занимаюсь и тем, и тем.

М-да, мне нечего было сказать.

Стул проскрипел по полу, и вот Саша уже стоит, уставившись прямо на меня. Любые надежды на то, чтобы избежать и/или проигнорировать её присутствие испарились. Волосы в стиле Бетти Пейдж были ярко синего цвета — очень круто. Боже, она на самом деле разбирается в том, о чём говорит? С глупышкой я ещё могла справиться, но не с этим. Женщина была красива и умна, и я была просто глупым ребёнком, который взял и загнал себя в ловушку. Да начнётся игра.

Я мрачно улыбнулась.

— Привет.

— Ещё какие-то симптомы? — повторила она, пристально смотря на меня и Лену.

— Она также сильно устаёт, — сказал Джимми. — Вырубается перед телевизором всё время.

— Это правда.

Лена нахмурилась.

— Лиззи, ты говорила, что пропустила несколько занятий, да? — спросила Энн.

— Несколько, — призналась я, не нравилось мне направление, в котором всё двигалось. Время плавно сменить тему. — В любом случае, какие планы по предстоящему туру? Вы, ребята, должно быть, так взволнованы. Я была бы. Вы уже начали собираться, Энн?

Моя сестра уставилась на меня.

— Нет?

Возможно, внезапная вспышка словесного поноса не была ответом на вопрос.

— Погоди. Была ли ты больна, Лиз? — спросил Бен, его глубокий голос был несколько смягчённым. Хотя, возможно, это только моё воображение.

— Э-э…

— Может, ты подхватила тот же вирус что и Лена, — сказал он. — Как много занятий ты пропустила?

У меня сжалось горло. Я не могу этого сделать. Не здесь и не сейчас. Я должна была сбежать на Юкон, вместо того чтобы прийти сегодня сюда. Не было ни единого шанса, что я готова для этого.

— Лиз?

— Нет, я в порядке, — прохрипела я. — Всё хорошо.

— Эм, здрасьте-приехали, — сказала Энн. — Ты сказала, что тебя тошнило последние несколько дней. Если бы я не была в отъезде, я бы вытащила тебя к врачу, без вариантов.

И, Слава Богу, она была в своём втором медовом месяце с Малом на Гавайях. Узнать о фасолинке в присутствии Энн было, как наблюдать за четырьмя всадниками апокалипсиса, врывающимися в город. Террор, слёзы, хаос — всё это и даже больше. Точно не то, как стоит проводить время.

Девушка, Саша, остановила свой до невозможности мягкий, заинтересованный взгляд на всё еще задыхающейся Лене.

— Ещё у кого-нибудь есть похожие симптомы? — спросила она.

— Я так не думаю.

Энн то поднимала, то опускала голову, трясла головой в разных вариациях.

— Только Лена и Лиззи.

— Мы в порядке, — сказала Эв.

— Странно, — сказала Энн. — Лиз и Лена не были нигде вместе после свадьбы. Это было больше двух месяцев назад.

Возгласы согласия.

Моё сердце пустилось вскачь. Моё и фасолинки.

— Ладно, думаю, они должны сделать тест на беременность, — объявила Саша, пересаживаясь.

На мгновение воцарилась оглушительная тишина.

— Что? — выплюнула я, паника промчалась сквозь меня. Не здесь, не сейчас, и точно, чёрт возьми, не так. Желчь обожгла моё горло, но я проглотила её обратно, нащупывая второй пакетик для рвоты.

Бен сморщил лоб, послышались удивленные вздохи и кашель от остальных.

Но перед тем, как кто-то смог что-то сказать, странный истеричный возглас издала Лена.

— Нет, — заплакала она, её голос был очень высоким и очень решительным. — Нет, я не беременна. Возьми свои слова обратно.

Поглаживания спины в исполнении Джимми стали более яростными.

— Малышка, успокойся.

Она не успокоилась. Вместо этого, она указала трясущимся пальцем на очень нежеланного чужака среди нас.

— Ты не имеешь ни малейшего понятия, чёрт побери, о чём говоришь. Не знаю, возможно, тебе ударили по голове эти твои крутые танцовщицы или типа того. Не важно. Но ты… ты не можешь быть ещё больше не правой.

— Ладно, давайте немного успокоимся.

Бен поднял свои руки в знак протеста.

Саша молчала.

— Лиззи?

Моя сестра пальцами сдавила моё плечо, до синяков.

— Это невозможно, верно? Я имею в виду, ты же знаешь это. Ты не могла оказаться такой глупой.

Мой рот открылся, но не единого звука не вылетело.

Внезапно, Лена обхватила свой живот.

— Джимми, в твоей машине на свадьбе моей сестры. Мы ничего не использовали.

— Знаю, — тихо сказал он, идеальное лицо было белым как снег. — Тот раз, когда мы трахались напротив двери, в ночь перед тем, как ты ушла. Тогда мы тоже забыли.

— Ага.

— Твои сиськи были очень чувствительными. — Одной рукой Джимми вытер свои губы. — И недавно ты жаловалась, что твоё платье стало маловато.

— Я думала, что это из-за пирога.

Они уставились друг на друга, пока все смотрели на них. Я была чертовски уверена, что они забыли о том, что у них есть зрители всех этих интимных деталей. Поскольку ужин с развлечениями продолжался, это превратилось в одну чёртову драму, и О боже, как все это было ужасно. Моя голова начала вращаться в головокружении.

— Лиззи? — спросила Энн снова.

Ладно, это было плохо. Я на самом деле не должна была приходить. Но как, мать твою, я должна была узнать, что Бен приведёт с собой медиума гинекологии? Мое зрение затуманилось, лёгкие работали на износ. Мне не хватало воздуха. Не хочу показаться параноиком, но могу поклясться, что стерва Саша украла его весь. Главное, не паниковать.

Может, мне выпрыгнуть в окно.

— Лиз, — послышался голос. В этот раз другой, глубокий и сильный.

Между тем я представляла себя и Бена, разговаривающих также, но ничего подобного не выходило. Не сегодня, когда я сама ещё это не осознала. Время уходить.

— Лиззи?

Хотя, вау, если это был результат отличного секса, тогда я больше никогда этого не сделаю. Нет, даже если хренового секса. Ничего. Я, возможно, даже исключу мастурбацию. Осторожность не помешает. Случайная атака спермы может произойти где угодно, просто ожидая как бы доставить девушке неприятностей.

Я встала на ноги, оперившись потными ладонями в стол, чтобы удержать равновесие.

— Я должна идти.

— Эй. — Большая рука обхватила мой подбородок. Складки пролегли между бровей Бена, возле его рта. Но был заметен только намёк на понимание под его бородой, прозрение. Мужчина не был счастлив, и это было логично. — Всё хорошо, Лиз. Мы со всем разберемся…

— Я беременна.

Молчание.

— Что?

— Я беременна, Бен.

Последовавшая тишина коснулась моих ушей, бесконечный серый шум, как нечто из фильмов ужасов.

Бен стоял, согнувшись возле стола, тяжело дыша. Думаю, я искала у него силы, но сейчас он, казалось, был таким же потерянным, как и я.

— Ты беременна? — голос Энн прорвал тишину. — Лиззи, посмотри на меня.

Я это сделала, хотя это было нелегко. Мой подбородок не был склонен следовать выбранному направлению, и кто мог винить его за это?

— Да, — сказала я. — Я беременна.

Она стала ужасно напряженной.

— Мне жаль.

— Как ты могла? О, боже. — На мгновение она сильно зажмурила глаза, потом опять их открыла. — И почему ты говоришь это ему?

— Хороший вопрос. — Очень медленно Мал поднялся со своего места и начал идти к противоположной стороне стола. — Почему она сказала тебе, Бенни?

— Нам с Лиз нужно поговорить. — Взгляд Бена прошёлся по Малу, он убрал руку от моего лица. — Старик.

— Ты этого не сделал, — сказал Мал, его голос был низким и убийственным, что создало в комнате напряжение совершенно нового рода.

— Успокойся.

— Говорил тебе держаться от неё подальше. Говорил? Она младшая сестрёнка моей девочки, ради всего святого.

Бен стоял ровно.

— Я могу объяснить.

— Чёрт, — пробормотал Дэвид.

— Нет. Нет, ты не мог, Бенни. Я, бл*дь, просил тебя оставить её в покое, бро. Ты обещал мне, что она будет под запретом.

Обойдя Бена, Дэвид Феррис поднялся на ноги, так же как и Джимми в конце стола. Всё происходило так быстро.

Девушка Бена, Саша, танцовщика бурлеска с голубыми волосами, казалось, наконец поняла, какую чёртову бурю она породила из самых лучших побуждений. Возможно, она не была медиумом в итоге.

— Мы должны идти. Бен?

Он даже не посмотрел на неё, его взгляд был приклеен к Малу.

— Ты мне как брат, Бенни. Один из моих самых близких друзей. Но она моя маленькая сестричка сейчас. Скажи мне, что ты этого не сделал.

— Мал, мужик…

— Не после того, как ты дал мне слово. Ты бы это не сделал, не со мной.

— Чувак, остынь, — сказал Дэвид, стараясь встать между ними. — Давай поговорим об этом.

Бен был практически на голову выше Мала, явно больше и сильнее. Не важно. С боевым кличем Мал кинулся на мужчину. Они оба упали на пол, катаясь и сражаясь, кулаки летали во все стороны. Это было месиво. Я вскочила на ноги, рот был открыт. Кто-то закричал. Женщина. Запах меди в крови заполнил воздух, и потребность вырвать была непреодолимой, но сейчас было не время.

— Нет! — закричала я. — Не нужно, пожалуйста.

Это я виновата, так что мне и исправлять. Я поставила колено на стол до того, как чьи-то руки схватили меня, оттаскивая меня назад и неважно, как я сопротивлялась.

— Мал, нет!

Дэвид и Джимми оторвали Мала от Бена, таща вырывающегося мужчину в другую часть комнаты.

— Я, чёрт побери, убью тебя, — прокричал Мал, его лицо было смесью красного из-за злости и крови. — Отпустите меня.

Ещё больше крови текло из носа Бена, стекая по его подбородку. Но он не сделал ничего, чтобы ее остановить. Медленно, большой мужчина поднялся на ноги, и вид его лица разрывал меня на части.

— Ты сказал, что не будешь увиваться за ней.

— Он этого не делал, — закричала я, всё также стоя на одной ноге, а второй опираясь на стол и с руками Энн на моих руках. — Он не хотел иметь ничего общего со мной. Я преследовала его. Это всё была я. Мне жаль.

Наступила тишина, и я была окружена людьми с ошеломленными выражениями на лицах. И парой всё ещё кровоточащих.

— Я практически преследовала его. У него не было шансов.

— Что? — рыкнул Мал, одно веко опухло, вызывая беспокойство.

— Это моя вина, не Бена. Это я виновата.

— Лиз.

С тяжёлым вздохом Бен опустил голову.

Пальцы моей руки слегка потянула другая рука. Я обернулась к сестре.

— Объясни мне всё это.

Глава 1

Четыре месяца назад

Хорошие девочки не западают на рок-звёзд. Такого не бывает.

— Тыковка! ТЫЫЫКОВКА!

— О, боже.

Моя сестра, вышеупомянутая Тыковка, захихикала.

Я раскрыла рот. Именно так я буду выглядеть целый день.

Видит Бог, я хожу так, с момента как появилась в квартире Энн этим утром. Так как я живу в кампусе, мы начали устраивать для себя бранч каждое утро в воскресенье, с тех пор как переехали в Портленд несколько лет назад. Это была наша сестринская традиция. Но вместо того, чтобы быть готовой к приготовлению бекона и яиц этим утром, я обнаружила Энн, спящей поверх татуированного жеребца на диване. Оба были по большей части одеты, Слава Богу.

Но, вау, какое открытие. Я о том, что даже не знала, что у Энн есть парень. Я думала, что тот раз, когда я притащила её одинокую на обычную вечеринку в кампусе, был максимум её социальной жизни.

— Ну давай, женщина, — сказал Мал, её новый суперклассный парень. — Мы не можем опоздать на репетицию или Дэвид сойдёт с ума. Ты понятия не имеешь, какими королевами драмы гитаристы могут быть. Клянусь, на прошлой неделе он устроил целый скандал только потому, что лопнула струна. Начал кричать и кидать всякое дерьмо в людей. Это реальная история.

— Это неправда, — сделала Энн замечание, качая головой. — Дэвид славный малый. Прекрати пугать Лиззи.

— Нееет.

Мал состроил невинные щенячьи глазки и даже похлопал ресницами.

— Ты думаешь, я бы обману Лиззи, мою милую, маленькую будущую свояченицу?

Энн просто потрясла головой.

— Так мы идем или как?

— Не могу поверить, что ты во мне сомневалась, Тыковка.

Мы последовали за перевозбуждённым блондином барабанщиком в большое старое здание, расположенное ниже по реке. Отличное место для репетиций громкой рок-группы. По соседству были только промышленные здания, пустующие по выходным. Внутри было не так уж и тепло, но, по крайней мере, не было этого леденящего кровь октябрьского ветра. Я засунула руки в карманы своего серого шерстяного пальто, нервничая сейчас из-за такой реальной встречи с ними. Моё единственное взаимодействие с богатыми и знаменитыми началось этим утром с Мала. Если и остальные участники группы будут похожи на него, я этого не выдержу.

— Как будто кто-то может во мне сомневаться. Это ранит, сильно, — сказал он. — Извинись.

— Извини.

Мал звонко поцеловал её в щёку.

— Ты прощена. Увидимся.

Разминая пальцы и вращая запястьями, мужчина направился в ту сторону сцены, где всё располагалось. Инструменты, усилители и акустическое оборудование были окружены администраторами и звукооператорами.

Это было захватывающе: всё происходящее, он и это проклятое утро. Мал и Энн, казалось, ладили между собой. Возможно, Энн и я были слишком поспешны в своем решении уклоняться от романтической любви и привязанностей. Это не сработало с нашими родителями. Чёрт, эти двое довольно сильно насмехались над привязанностью и браком. Мал и Энн всё ещё могут провести более глубокое исследование этой темы.

Очаровательно.

— Кстати, он почти что безумен, — сказала я тихо. — Такой маниакальный.

— Ага. Разве он не прекрасен? — усмехнулась она.

Я кивнула, потому что любой человек, который заставляет её так действительно ярко улыбаться, на самом деле был таким. Свет надежды в её глазах, счастья — это было прекрасно.

И этот мужчина? Никто другой, кроме Малькольма Эриксона, барабанщика всемирно известной рок-группы «Стейдж Дайв», так или иначе не ужился бы с моей сестрой. Моей тихой, спокойной, всё-в-пределах-границ-или-как-то-так сестрой. Энн была неопределенной в деталях, но факт оставался фактом. Её новый парень поразил меня. Возможно, кто-то подсыпал мне что-то в кофе в кампусе. Это бы точно объяснило всё это безумие.

— Не могу поверить, что ты рассказала ему, как я сохла по нему, когда была ребёнком.

Как никогда нежно, Энн толкнула меня локтем в бок.

Я почувствовала боль.

— Спасибо тебе за это, — сказала она.

— Всегда пожалуйста. Для чего же нужны сёстры?

Мы направились в сторону нескольких женщин, которые расположились на ящиках в задней части холла. Так клёво, увидеть, как репетирует группа. Энн была воистину безумным фанатом, который оклеил стены своей комнаты постерами «Стейдж Дайв». В большинстве своём постерами Мала, что делало сегодняшнюю встречу-сенсацию ещё круче. Но, если кто-то и заслуживал что-нибудь удивительное и сногсшибательное в своей жизни, то это была моя сестра. Я не могу передать вам, от чего она отказалась для того, чтобы сюда попасть.

Блондинка улыбнулась в приветствии, когда мы подошли, но сексапильная брюнетка просто продолжала играть с телефоном.

— Здравствуйте, товарищи фанаты «Стейдж Дайв», а также их почитатели. Как ваше воскресное утро? — спросила блондинка.

— Хорошо, — сказала Энн. — Как вы себя чувствуете, миссис Феррис?

— Я чувствую себя очень и очень замужней, спасибо, что поинтересовалась. Как у вас дела с Малом?

— Ах, хорошо. Все хорошо.

Энн присоединилась к ним, присаживаясь на одну из коробок.

— Это моя сестра, Лиззи. Она учится в ПГУ. Лиззи, это Эв, жена Дэвида, и Лена, она…

— Ассистент Джимми. Привет. — Лена слегка улыбнулась мне и махнула подбородком.

— Привет. — Я помахала рукой.

— Приятно познакомиться, — сказала Эв. — Энн, быстрее, пока они не начали. Расскажи мне вашу с Малкольмом историю. Я до сих пор толком не услышала, как вы стали встречаться. Но Лорен упоминала, что он, по большому счету, вломился к тебе в квартиру.

В квартире я подслушала необычный спор между ней и Малом. О каком-то их «соглашении». Когда я задала вопрос по этому поводу, она буквально послала меня в задницу, в своей собственной милой манере. Я могла только заставить её пообещать, что всё в порядке и постараться не беспокоиться. Но по-прежнему сам вопрос и реакция Энн на него очень меня интересуют. Я как-нибудь очень мягко подберусь ближе к этой теме.

Глаза Энн вспыхнули.

— Э, ну, мы как-то встретились у тебя дома и поладили.

— И всё? — спросила Эв.

— Да, по большому счету, все. — Энн слегка улыбнулась. — Эв, это что допрос с пристрастием?

— Да, это допрос. Предоставь мне больше информации, пожалуйста?

— Он очень замечательный и, да, вроде как сам въехал ко мне. Но мне нравится, что он живет со мной. Он удивительный, понимаешь.

Итак, они не вытянут из нее больше того, что получилось у меня. Не удивительно. Энн, как правило, молчаливая и скрытная.

Девчонки продолжали разговаривать.

На сцене остались только члены группы, а остальные спустились вниз, чтобы поиграть на разнообразном оборудовании.

Они собрались вокруг Мала и его барабанной установки, глубоко погруженные в беседу.

Так вот, что такое группа.

Казалось, их стилем было: джинсы и футболки, непричесанные волосы и множество татуировок. Один из них был на порядок больше, чем другие, но и другие не были маленькими. Этот парень, должно быть, был великаном. И это прозвучит безумно, но было что-то такое в том, как он стоял, авторитетно что ли. Даже горы не казались столь сильными и внушительными. Ноги в больших ботинках расставлены на ширине плеч, а рука обхватывает верх бас-гитары, как будто он покачивался в своем фирменном стиле, в любой момент готовый победить заблудившего медведя. Каждая часть меня вибрировала от какого-то гипер, безумно сексуального напряжения, вызванного его присутствием. Никогда прежде я не слетала с катушек едва взглянув на мужчину.

Я не могла отвести взгляд.

Репетиция группы началась, и он сделал несколько шагов назад. Кто-то начал счёт и бум! Первые глубокие, тяжёлые ноты его бас-гитары врезались в меня, сотрясая мои внутренности. Не было ни единой частички меня, которая не была затронута. Песня, которую он играл, была как чары, проникая глубоко и захватывая меня. Моя вера в любовь или вожделение, или чем бы это чувство ни было, в одночасье стала основополагающей. Связь казалась такой реальной. Я не так много могла определить в своей жизни. Но он, мы, чтобы это ни было, это было тем самым. Должно было быть.

Наконец, он повернулся в мою сторону, взгляд на его инструменте, короткая борода скрывала часть лица. Интересно, захотел ли бы он её сбрить? Он был одет в потёртую красную футболку и тёмно-синие джинсы, в соответствии с типажом группы. Когда он играл, то покачивался из стороны в сторону, кивая или улыбаясь время от времени солисту, гитаристу, да любому.

И я уверена, каждый из них играл как бесспорный образец рок-н-рольной музыки, коем каждый из них и был. Хотя это было неважно. Важен только он.

Конечно же, я знала, кто это был. Бен Николсон, бас-гитарист группы «Стейдж Дайв». Но его присутствие в клипах или в частной коллекции постеров Энн, никогда так на меня не влияло. Быть здесь, видеть его вживую, всё это вместе взятое было совершенно другим опытом. Моя кровь закипела, а разум был опустошён. Моё тело наполнилось тревогой и реагировало на каждое его движение.

Мужчина был сказочным. Он заставил меня чувствовать.

Возможно, любовь, брак и привязанность и не были социально устаревшей конструкцией созданной для того, чтобы дать молодежи самый лучший вариант для выживания. Возможно, это что-то большее. Не знаю. Однако, чем бы эти эмоции не были, я хочу его больше, чем когда-либо что-либо хотела.

Музыка всё играла и играла, и я стояла, уставившись на него, совершенно потерянная.

* * *

Спустя часы они наконец-то перестали играть. Администраторы оккупировали сцену, освобождая ребят от их инструментов, хлопая по их спинам и болтая. Каждый из них знал свою работу на отлично, и за этим было увлекательно наблюдать. Вскоре четверо мужчин подошли к нам, выглядя при этом совершенно выжатыми. Пот капал с их волос, стекая вниз по уставшим, но улыбающимся лицам. Мой мужчина-фантазия шёл, поднеся к губам бутылку энергетика, жидкость в ней исчезала со скоростью света по мере того, как он продолжал пить залпом. Чем ближе он подходил, и чем больше я видела, тем больше моё тело хотело. То, как футболка прилипла к его телу, тёмная от пота, заставило меня начать задыхаться. Соленый запах пота, исходящий от его тела, отправил меня за облака. Я искренне хотела исследовать, что ещё ему нравится делать, попотев при этом.

Чёрт да, хочу ещё больше.

С такого расстояния я могла видеть маленькие морщинки возле уголков его глаз. Итак, он был немного старше меня. Ему не может быть больше тридцати или около того, и что значат десять лет для родственных душ? И да, я знала, что становлюсь немного перевозбужденной. Я ничего не могла с этим сделать; то, как он заставлял меня себя чувствовать. Не могло быть и речи о сдержанности.

Я не прислушивалась к разговору, был только он. Весь остальной мир мог исчезнуть навсегда. Я буду с радостью стоять и смотреть на Бена Николсона часами. Днями. Неделями.

Одна из этих больших рук пробежалась сквозь его короткие волосы, и я клянусь, моё сексуальное возбуждение рыдало в признательности от одного только этого. Я потеряла контроль. Если он приласкает свою бороду, я могу потерять сознание.

— Я умираю с голоду, — сказал он, своим во всех отношениях идеальным глубоким голосом, это чудесно. — Мы пойдем куда-нибудь, чтобы поесть и выпить?

— Да.

Тёмные глаза посмотрели в мою сторону, смотря вниз, впервые замечая меня. О боже, это было как озарение, быть под его пристальным взглядом. Это был звёздный и лунный свет, и все эти фантастически нелепые вещи, которые я высмеивала на примере своих родителей.

Существование этого мужчины вернуло мне всё это: надежду, любовь и подобную чепуху. Он заставил меня поверить в это.

Затем он медленно осмотрел меня. Я стояла ровно, улыбаясь, ожидая и приветствуя его изучение. Справедливости ради я пялилась на него часами. И пока я не могла помешать какой-либо супермодели в поисках работы (средний рост, ничего особенного спереди, но с изгибами сзади — как и моя сестра), но ему ещё нужно постараться чтобы найти девушку, которая победит мой открытый и страстный энтузиазм. Может, я и достигала только его плеч, но, боже, я могла сделать так, что наклон ко мне будет того стоить.

Медленная улыбка изогнула его губы, заставляя моё сердце подпрыгнуть от радости. Мужчина сделал из меня благоговеющего тинейджера. Да, для всего, что бы ни пришло ему на ум.

— Ну, тогда хорошо, — сказал он.

— Разве тебе не пора возвращаться на учебу, Лиз? — просил меня кто-то. Энн. Точно. Неважно.

Этот мужчина был божеством. Возможно, Бог всё-таки существует. Может быть, есть ещё несколько тем, помимо любви, которые мне необходимо пересмотреть. Чудесный день открытий.

— Нет, все в порядке.

— Я думала, тебе нужно сделать домашнее задание?

Голос моей сестры был таким напряжённым, что в обычных случаях посылал предупреждающий вой сирен сквозь меня. Но как бы они ни старалась, я была непоколебима.

— Не-а.

— Лиззи, — подчеркнула она.

— Дамы, дамы, — сказал Мал. — У нас тут проблемы?

Не было вообще никаких проблем. Не тогда, когда взгляд Бена был сосредоточен на мне, заставляя мой мир вращаться. Моя улыбка не уменьшалась, по мере того как наше состязание в похотливых гляделках продолжалось. Потом мужчина игриво усмехнулся, и бабочки в моём животе обезумели. Будь он проклят, я не отведу взгляд. Я могу и одержу победу.

Но внезапно что-то грубо нарушило моё счастье. Какая-то женщина отиралась рядом с Малом, хихикая, воркуя и флиртуя. И проблема была в том, что эта женщина не была моей сестрой. Более того, Энн стояла и наблюдала за этой сценой с бледным лицом, и её губы сурово сжались в покорную линию.

К чёрту.

Все мысли о Бене исчезли из моей головы, как после пробуждения. Обязанности сестры взывали ко мне громко и гордо.

— Эй, Мал, — сказала я, стараясь выглядеть беззаботно и, скорее всего, потерпела неудачу. — Нам стоит пригласить друга Энн, Риса, пообедать с нами? Он частенько гуляет с нами по воскресеньям.

Рис был её боссом и иногда влюбленностью. По крайней мере, до того как появился Мал. Я определенно не стеснялась слегка завидовать.

Брови Энн сошлись на переносице.

— Кажется, Рис говорил, что будет занят.

Я одарила её своим лучшим невинным взглядом.

— Нет, что серьезно? Почему бы тебе не позвонить ему и не проверить, Энн?

— Может, в другой…

— Ни хрена, Лиззи. То есть, не думаю, что для него найдется место.

Кретин рок-звезда осмотрелся вокруг, наконец-то замечая смущённые лица (своих друзей) и явно убийственное выражение моего лица среди всех собравшихся.

Девка захлопала своими ресницами перед ним.

— Что-то не так?

— Всё отлично, — сказала Энн. — Почему бы тебе не пойти выпить со своим другом и не наверстать упущенное?

— Я думал, что мы собираемся кое-чем заняться.

Возможно, Мал и был очень милым, но он точно не был самой умной барабанной палочкой.

— Да, но…

— Прошу прощения, а вы кто? — спросила девка высоким девчачьим голоском.

Эв прочистила горло и объявила серьёзным тоном.

— Эйнсли, это новая девушка Мала, Энн. Энн, это Эйнсли.

— Девушка? — засмеялась Эйнсли, и я определенно, точно, на самом деле захотела её убить. Медленно. Болезненно. Ну, вы уловили суть.

— Я просто поздоровался с другом, — сказал Мал, продолжая с чисто мужским непониманием. — Что тут такого?

— Ничего. Все в порядке.

— Ага, по ходу, если бы так и было, то ты бы не смотрела на меня таким взглядом.

— Не разговаривай со мной таким тоном, — задумчиво сказала Энн. — Особенно перед другими людьми. Иди, погуляй со своим другом, приятно проведи время. Можем обсудить это позже.

— Можем, ха-х?

— Да.

Его губы скривились в подобии улыбки.

— Ну, нахер.

Все смотрели на кого угодно, но только не на Энн. Она сжала кулаки и успокаивалась по-своему, как и я. Чёрт побери, это не может происходить, не с Энн, не сейчас. Хотя бы раз, пускай всё будет справедливо.

Вскоре злые удары по барабанам заполнили холл. Это был конец. Пускай животное побьёт себя в грудь.

Казалось, всем было нечего сказать.

Практически всем.

— Черт, я забыла. — Довольно драматично Эв схватилась за голову. — Всем девушкам нужно будет встретиться у Лорен. Устраиваем девичник.

Её муж, гитарист, озадаченно на неё посмотрел.

— Что, правда?

— Ага. Мы рано начнем гулять.

И Аллилуйя.

Всё что угодно, чтобы вытянуть Энн из этой жуткой ситуации с остатками гордости, устраивало меня. Я проигнорировала любой внутренний конфликт. Безусловно, мысль, что я упускаю свой шанс с Беном, ранила. Я практически уверена, что моё сердце и вагина никогда меня не простят. Но Энн была подавлена, её руки дрожали. Я схватила её за руку и потянула к двери. Мускулистый парень в чёрном, который, по всей видимости, был охранником, встретил нас возле новенького джипа. Мы все залезли внутрь практически молча. Салон был полностью из кожи. Серьёзно, машина была отменной. Хотя недостаточно, чтобы стереть кислую мину с моего лица из-за предательства Мала.

— Я не понимаю.

Я повернулась к Энн, которая сидела до жути неподвижно на заднем сиденье. Каждая частичка её тела была напряжена и замкнута, плечи сгорблены, и руки сжаты на коленках.

Казалось, что она готовится к ещё одной атаке, и снова будет боль. Ненавижу это. Я не смогла бы злиться больше, даже если бы Мал Эриксон пнул щенка.

— Этого, — сказала я, махнув рукой в её сторону. — Он делает тебя счастливее, чем я когда-либо видела. Ты словно совершенно другой человек. Он смотрит на тебя так, будто ты изобрела взбитые сливки. А теперь — это. Я не понимаю.

Она пожала плечами.

— Бурный роман. Как пришел, так и ушел.

Мой рот открылся, чтобы назвать это чушью, но я не смогла. Я знала Энн слишком хорошо. Мы долго смотрели друг на друга, пока шикарная машина скользила вперёд. Последние семь лет крепко нас связали. Крепче, чем кто-то из нас того хотел, по правде говоря. Любовь и надежда равны боль. Они отымеют тебя и оставят покинутой.

Глупо думать иначе. Это была горькая правда, мы поняли это на собственном примере, когда отец встал и ушёл. Любовь — это отстой, и мужчины… ну, они производили впечатление таких ненадёжных.

По-прежнему, не могу выкинуть из головы Бена. То, как взгляд его тёмно-коричневых глаз остановился на мне и застыл. Честно говоря, это могло означать всё что угодно.

Всё или ничего, или что-то между.

Я просто не знала.

* * *

— Он мне не нужен, — объявила Энн с высоты журнального столика, её шоколадный мартини парил высоко в воздухе.

Взрыв аплодисментов от Лорен.

— На самом деле не нужен.

— Точно, сестрёнка. Аминь.

— На самом деле, мне вообще не нужен мужчина! Я… Я…

Она нетерпеливо сжала пальцы, лицо в глубокой задумчивости.

— Какое слово я ищу?

— Ты современная женщина.

— Дааа, — прошипела моя сестра. — Спасибо. Я современная женщина. И пенисы просто причудливые всё равно. Я серьёзно, кто к чёрту даже думает о таком дерьме?

Лорен развалилась на полу и начала хохотать так сильно, что ей пришлось схватиться за живот. Чего нельзя сказать обо мне. Почему Энн не могла толкать свои речи, стоя на обеих ногах на полу, в безопасности, было выше моего понимания.

— Нет, серьёзно. Подумайте об этом. Они отличные, когда тверды, но когда они мягкие…

Слегка нахмурившись, моя сестра изогнула свой мизинец и пошевелила им.

— Такой морщинистый и странный. В вагинах гораздо больше смысла.

— О боже.

Я на мгновение закрыла глаза.

Когда мы наконец-то, ближе к вечеру, приехали в квартиру моей сестры и всё из-за Эв, которой нужно было сделать несколько остановок. Первая была в винной лавке. Следующая за пончиками-вуду. И последняя, но не менее важная, пиццерия в Перл. Большой крепкий охранник, возивший нас, принял всё это спокойно. Он таскал множество пакетов, коробок и бутылок, которые нужно было занести в маленькую двухкомнатную квартиру Энн. Когда наступило время устроить импровизированную антимужскую вечеринку, Эвелин Феррис однозначно имела для этого всё что нужно.

Моя злость на барабанщика перемещалась от точки полного кипения до медленного закипания. Но меня больше беспокоило неустойчивое расположение Энн на её пьедестале.

— Пожалуйста, не упади с журнального столика и не сломай ничего.

— Охсраньгосподня.

Тёмная жидкость пролилась через край её стакана, забрызгивая поцарапанный деревянный пол, едва не задев краснолицую Лорен.

— Не нужно быть такой взрослой, Лиззи. Тут я старшая сестра. Ты ребёнок. Будь им.

Я открыла рот, чтобы сказать ей, что я думаю о её гениальной идее, но чья-то ладонь закрыла мой рот.

— Не вмешивайся, — прошептала Эв мне на ухо, обхватив рукой за плечи и продолжая зажимать рот ладонью. — Она напилась, и спор с ней никуда не приведёт.

Ладонь опустилась, но рука осталась на месте.

— Об этом я и беспокоюсь, — сказала я.

Должно быть, странно, что я любезничаю с ней на невероятно мягком новом бархатном диванчике Энн. Хотя, было в ней что-то такое. В обеих, ней и Лорен (я видела Лорен только однажды и то мельком). Независимо от того, что будет с засранцем Малом, я надеюсь, они с Энн дружны. Ей нужны настоящие друзья, а не пиявки денег, времени и энергии, которые в течение многих лет прилипали к ней, как к маме-медведице.

— Скажи мне, если я ошибаюсь, но я не думаю, что твоя сестра часто позволяет себе выпустить пар. Возможно, ей это нужно.

Я нахмурилась.

— Возможно.

Взобравшись на стол, Энн напевала под тихо играющую музыку, которая доносилась из стереосистемы. Затерявшись в своём собственном маленьком мирке. По крайней мере, грустное выражение лица ушло. Я видела это достаточно, так что на всю жизнь хватит. Всё же я сделала в уме пометку, побить этого чёртового Мала Эриксона, если ещё раз его увижу. Это примерно миллионная мысль подобного рода за день.

— Тебе понравилось смотреть, как они репетируют, перед тем как всё полетело к чертям? — спросила Эв.

— Да. Понравилось.

Я посмотрела женщине прямо в глаза.

— Бас-гитарист… как там его зовут?

— Бен?

— М-м-м.

Я кивнула, ощущая себя как никогда настороженно относительно разговора.

— Он кажется интересным. Жаль, что мы не поехали покушать вместе.

— Жаль. Не могла не заметить твоей реакции на него, — сказала Эв, прекращая любое притворство из-за деликатности.

Супер.

— Расслабься. Я не собираюсь ничего говорить твоей сестре, — сказала она со вздохом. — Бен, Бен, Бен. Как же его описать? Он отличный парень, очень надёжный.

Я промолчала.

— Хотя, предупреждаю, он не из тех, кто встречается.

Я покосилась на неё.

Она слегка усмехнулась.

— Конечно, таким же был и Дэвид, пока мы не поженились. В любом случае… Бен. Насколько серьёзно ты на него запала?

— Тебя интересуют мои намерения?

Удивлённый смех вырвался из её рта.

— Хм. Ну, я думаю, да, интересуют, так что я должна вмешаться и сыграть роль свахи. Очевидно, этим занимаются женщины. Но если серьёзно, не о нём я беспокоюсь.

— Ты хочешь сказать мне, что я слишком молода для него?

— Это будет лицемерием с моей стороны, учитывая то, что я выскочила замуж в двадцать один. А тебе сколько?

— Мне почти двадцать один.

Я поёрзала на своём месте.

— Ну, ему двадцать девять, просто чтобы ты знала.

Восемь лет. Ничего особенного.

Я уставилась на мутные капли моего второго мартини, как если бы где-то там находилась подсказка. Кофейная гуща пригодилась бы для предсказания будущего. Водки, сливок и шоколадного ликёра будет недостаточно.

— В любом случае, возможно, я больше никогда его и не увижу, так что…

— Ты так легко сдаёшься? — спросила она. — То, как ты на него смотрела, я думала, ты более решительно настроена.

— Он рок-звезда. Ты говоришь мне, чтобы я его преследовала?

Она пожала плечами.

— Рок-звезды просто люди. Хотя не думаю, что стоять напротив его отеля под дождём будет очень весело.

— Нет. Вероятно, нет.

Однако я запросто могла представить, как делаю это — грустно, но правдиво. Идея не была такой уж глупой. Возможно, это может сработать. Он определенно был заинтересован. По крайней мере, я сильно в этом уверена, с этими гляделками и неясными улыбками…

Ну, ладно, я должна это выяснить.

— А какой отель, просто из любопытства…

Особый блеск появился в глазах Эв.

— Эй, — послышался крик. Потребовалось много времени, но болезненно медленно Лорен наконец встала на ноги. — Давай я лучше принесу тебе ещё один напиток, малышка.

— Я в поряд…

Мой стакан был выхвачен из моей руки и самопровозглашённая барменша, спотыкаясь, пошла в сторону кухни.

— Лучше я помогу ей с этим, или она принесёт чистую водку.

Эв подалась вперёд, доставая свой мобильный телефон из заднего кармана джинсов. Её пальчики перемещались по экрану, потом она бросила его на сиденье возле себя, многозначительно посмотрев на меня.

— Я оставлю его здесь. Уверена, что могу доверять тебе, и ты не будешь искать номер телефона бас-гитариста, пока я буду на кухне, верно?

— Полностью. Я не собираюсь искать «Н», как Николсон, в твоём списке контактов.

— Попробуй «Б», как Бен.

Она подмигнула мне.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Без проблем. Я уже видела раньше этот наивный, безумно-ошеломленный рок-звездой взгляд. — Она поднялась на ноги. — На своём собственном лице, так уж случилось. Используй этот номер мудро.

— О, поверь. Я буду.

Глава 2

Лиззи: Привет, это Лиззи. Сестра Энн. Помнишь, мы на днях встречались на репетиции группы?

Бен: Привет. Помню. Как ты?

Лиззи: Хорошо. Ты?

Бен: Хорошо. Как ты достала мой номер телефона?

Лиззи: Общие знакомые.

Бен: Твоя сестра и Мал не хотят, чтобы мы были друзьями.

Лиззи: Ты уже отправил меня во френд-зону? Ауч. Я ещё даже не сделала неуклюжий и неуместный подкат к тебе.

Бен: Ха. Ты понимаешь, о чём я. Я не знал, что тебе всего двадцать, или что ты как-то связана с Малом. Наше общение не очень хорошая идея.

Лиззи: Счастье тогда, что мы просто переписываемся.

Бен: Пока Лиз.

* * *

Бен: Ты только что послала мне фото своего ланча?

Лиззи: Нет. Это художественная экспозиция из картофеля фри и кетчупа, показывающая мою величайшую печаль из-за того, что ты игнорируешь мои сообщения. Видишь лицо в середине?

Бен: Что это за зелёная штука?

Лиззи: Это остатки огурчика. Украла с бургера своего друга.

Бен: Мило.

Лиззи: Ты свободен?

Бен: Определённо.

Лиззи: Теперь ты будешь со мной разговаривать?

Лиззи: Ха-ха. У тебя пицца на ланч?

Бен: Это плохо или хорошо?

Лиззи: Это выглядит непристойно. Как ты посмел отправить мне такую откровенную пепперони. Я не такая девушка.

Бен: Ха. Должен работать. До скорого, дорогая.

* * *

Бен: Не с кем поиграть и музыкальная жизнь в этом городе отстой по понедельникам.

Лиззи: Невозможно. Обрати внимание на бар «Голубь». Друзья ходят туда смотреть на живые выступления.

Бен: Я здесь.:)

* * *

Лиззи: Как прошёл вчерашний вечер?

Бен: Хорошо. Спасибо за инфу. Не Нэшвилл, но не плохо. В Сиэтле всё должно закончиться через несколько дней. Друзья активно выступают тут. В любом случае, спасибо.

Лиззи: Рада помочь. Напряжённый день?

Бен: Пришёл Мал. Не могу разговаривать.

Лиззи: Ок. Позже.

Бен: Чувствует, что кое-что происходит за его спиной.

Лиззи: Давай позже спишемся.

* * *

Лиззи: Привет! Как ты сегодня?

Бен: Занят сейчас.

Лиззи: Ок

* * *

Лиззи: Из-за режима молчания предполагаю, что тебе не комфортно быть моим другом по переписке. Не хотела доставить тебе неприятности с Малом. Удалю твой номер.

Бен: Не нужно.

Лиззи:?

Бен: Хочу знать, что у тебя есть мой номер на случай, если тебе что-нибудь понадобится.

Лиззи: Спасибо. Но я не хочу ничего усложнять в твоей жизни.

Бен: Дело в том, что я люблю разговаривать с тобой. Возможно, мы сможем делать это тайно?

Лиззи: Ок. Мне нравится эта идея.

Бен: Как и мне.

* * *

Бен: Прикреплённое фото — это закат над «Ред Рокс».

Лиззи: Потрясающе. Что ты там делал?

Бен: Играл на синтезаторе в группе друга. Его коллега сломал руку.

Лиззи: Отстой. Не знала, что ты играешь на клавишных.

Бен: Бабушка научила меня. Но Дэйв хотел бас-гитариста, и я научился.

Лиззи: Вау. Сыграешь как-нибудь для меня?

Бен: Может, сейчас?

Лиззи: По телефону, это будет круто.

Бен: Звоню.

* * *

Бен: Ненадолго в студии в ЛА. Как ты?

Лиззи: Готовлюсь к тестам. Пожелай мне удачи.

Бен: У тебя всё получится, красавица. Не буду отвлекать. До скорого.

Лиззи::) До скорого.

* * *

Лиззи: Розы красные, фиалки синие, ты мне нравишься Бен, а я тебе?

Бен: Ты ужасная поэтесса.

Лиззи: И это правда. Думаю, мне нужно придерживаться психологии. Как проходит день?

Бен: Медленно. Деловая встреча. Скучно до чёртиков.

Лиззи: Ты просто хочешь играть?

Бен: Подловила. Как поживаешь?

Лиззи: Была на потрясающей практике. Пора на работу в книжный магазин. Потом нужно сделать задание.

Бен: Ты много работаешь?

Лиззи: Довольно много. Но мне нравится. И переписка с тобой мне в радость.

Бен: Чёрт, а ты милая. Расскажи мне что-нибудь плохое о себе. Это поможет мне держаться подальше от тебя.

Лиззи: Не вижу здесь выгоды для себя…

Бен: Давай. Я жду.

Лиззи: У меня плохо со спортом, и я неряха.

Бен: Не могу поверить, что ты неряха.

Лиззи: Моя квартира выглядит, как поле битвы. Энн всегда прибирается. Вредные привычки. Что насчёт тебя?

Бен: Я флиртую с девушками, с которыми не должен. В остальном я идеален.

Лиззи: Вся эта слава и богатство, и нет никакого тщеславия.

Бен: Абсолютно.

Лиззи::)

Бен: Должен бежать, Джимми ждёт. До скорого, красавица.

Лиззи: До скорого, Бен.

* * *

Бен: Что это за хрень на фото?

Лиззи: Это ты мне скажи.

Бен: Мешанина из льва, медведя и девчачьих глаз (твоих?)

Лиззи: Прав по всем пунктам!

Бен: Что это означает?

Лиззи: Использую свои психологические исследования, запутывая твой разум. Исследования показывают ассоциацию страха, вызванную романтическими мыслями.

Бен: Хитро. Ты раскрыла мою боязнь медведей?

Лиззи: Ха-Ха. Твой страх — это лев.

Бен: Окей. Тогда что означает медведь?

Лиззи: Ты знаешь о феномене «не бывает некрасивых женщин, бывает мало спиртного»?

Бен: Цыпочки выглядят знойно, когда ты пьян?

Лиззи: Верно. Но оказывается, что для того, чтобы этот феномен проявился нет необходимости быть пьяным. Достаточно будет лишь пивных ассоциаций. Даже картинки.

Бен: Мой взгляд на картинку с медведем сделает тебя знойной?

Лиззи: С наукой не поспоришь. Ты бедный несчастный мужчина. У тебя никогда не было ни малейшего шанса.

Бен: Лиз, я считаю тебя роскошной. Прибереги фото медведя для того, кому это может понадобиться.

Лиззи: Чёрт, а ты славный.

Бен: Тебе это нравится?

Лиззи: Очень.

Бен: Это хорошо. Ты бедная несчастная женщина. У тебя никогда не было ни малейшего шанса.

Лиззи::)

* * *

Бен: Что думаешь?

Лиззи: Думаю это фото банджо. Твое??

Бен: Это Deering Black Diamond. Подумываю купить её.

Лиззи: Ты играешь и на банджо? Вау.

Бен: Хочу научиться.

Лиззи: И я хочу услышать, как ты играешь. Ты музыкальный виртуоз. Ты поёшь?

Бен: Ха. Ты не захочешь услышать моё пение. Поверь. Думаешь, я должен его купить?

Лиззи: Сделай это.:)

Бен: Сделано.:)

* * *

Лиззи: ===v=^=={@}

Бен: Ещё один психологический тест?

Лиззи: Нет. Это роза. Я всё утро над ней работала.

Лиззи: Ладно… Несколько минут в перерыве между парами.

Бен: Красиво.

Лиззи: Почему бы нам не выпить кофе?

Лиззи: Это означает, что у тебя нет ответа, или ты просто стеснительный?

Бен: Стесняюсь того, что Мал меня застрелит. Нам лучше продолжать переписываться.

Лиззи: Разумно.

Бен: Думаю о тебе. Поговори со мной.

Лиззи: С удовольствием. Звоню.

* * *

Бен: Ты в порядке? В последнее время ничего от тебя не слышно.

Лиззи: Не хочу показаться очевидной. В справочнике сталкера говориться о том, что нужно сохранять спокойствие.

Бен: Я знаю, ты не сталкер. Ты опасна в другом смысле.

Лиззи: Мне нравится то, что ты сказал.

Лиззи: У тебя вообще есть настоящие сталкеры?

Лиззи: Имею в виду, кроме меня.

Бен: Ты не настоящий сталкер. Он и обычно разбивают лагерь с биноклями через дорогу.

Лиззи: Это глупо. Можно получить гораздо лучший вид из телескопа.

Бен: Ты дурашка.

Лиззи: Наша честность прекрасна.

Лиззи: Психологи говорят, что большинство отношений терпят крах из-за недостатка конструктивной критики. Очевидно же, что мы созданы друг для друга.

Бен: Ты стопроцентная дурашка. Серьёзно.

Лиззи: Понимаешь, о чём я говорю?

Лиззи: Но мы говорили о сталкерах.

Бен: Это не обо мне. Другие ребята не могут пройти по улице без того, чтобы их не доставали. Я менее популярный, чем другие. Не такой узнаваемый.

Лиззи: Ты шутишь? Ты сложен как Кинг-Конг.

Бен: Ха. У Джимми есть сталкеры, от которых бросает в дрожь. Одна ворвалась в его квартиру несколько лет назад и украла какую-то хрень.

Бен: У Мала был, и всё закончилось судебным запретом.

Лиззи: Вау. И что же сталкер такого сделал?

Бен: Нет, это Мал получил судебный запрет. Он продолжал появляться на работе у этого парня, пытаясь обнять его, оставлял ему странные сообщения и прочее.

Лиззи: Лол.

Бен: Должен бежать. Музыка накрыла меня.

* * *

Лиззи: Я сделала офигенный сырный кукурузный хлеб.

Бен: Ты?

Лиззи: Да, я. И я так рада делая ещё прямо сейчас. Мои планы на сегодня — это отвратительный кукурузный хлеб и кошмарные фильмы про зомби. Соблазнительно?

Бен: Ты не поверишь насколько.

Лиззи: Но ты сейчас с ребятами?

Бен: Нет. Ребята со своими девушками. Я занят убийством людей.

Лиззи: Надеюсь онлайн?

Бен: Ха. Да.

Лиззи: Тогда будет лучше, если я не буду тебя отвлекать.

Бен: Я могу уничтожать и разговаривать с тобой. Как прошёл день?

Лиззи: Не плохо. В основном занятия. Как твой день?

Бен: Звукозапись. Сплошное расстройство. У Джимми были перепады настроения. Но это только между нами, ладно?

Лиззи: Конечно.

Бен: Хорошо. Скучный вечер. Портленд — это не ЛА.

Лиззи: Приезжай. Мы сможем кидать кукурузный хлеб в живых мертвецов по телику. Я буду на твоей стороне.

Бен: Чёрт, я бы хотел.

Лиззи: Я тоже.

Бен: Однажды.

* * *

Лиззи: Ты не спишь? Не могу уснуть.

Бен: Считай овечек, как хорошая девочка.

Лиззи: Не могу. Слишком занята, думая о тебе.

Бен: Блин, Лиз. Нет.

Лиззи: Нет, что?

Бен: Не говори мне, что ты в два часа ночи в постели думаешь обо мне. Окей? Ты не можешь говорить мне такие вещи. Слишком, чёрт побери, соблазнительно.

Бен: Что на тебе надето?

Лиззи: Ты на самом деле хочешь, чтобы я ответила?

Бен: Да.

Бен: Нет.

Бен: Блин. Ты убиваешь меня. Ты же это знаешь? Лиз.

Бен: Спокойной, красавица.

* * *

Лиззи: Извини, пропустила твой звонок. Удачи на свидании с Леной сегодня.

Лиззи: На самом деле, это брехня. Я не имела в виду то, что сказала.

Лиззи: О твоём свидании. Не о пропущенном звонке.

Лиззи: Вот теперь я чувствую себя виноватой, Лена чертовски хорошая. Перестаю вести себя как сумасшедшая и иду на встречу с другом в «Стил». Конец связи.

Бен: Забегаловка в центре города? Это чёртово злачное место.

Лиззи: Только приехала. Полагаю, что смогу за себя постоять.

Бен: Это настоящая дыра. Сади свою задницу в такси и поезжай домой. Ты ещё не доросла до распития спиртных напитков.

Лиззи: У меня есть поддельное удостоверение личности. Не переживай. Я буду в порядке.

Бен: Я серьёзно. Ты не пойдёшь туда. Там полно грёбаных выродков.

Лиззи: Хорошего вечера с Леной. Ты заслуживаешь кого-нибудь такого же хорошего, как она. Правда.

* * *

До сих пор нет ответа от Бена на последнее сообщение.

Инди-эмо музыка доносилась из динамиков, когда Кристи, моя бывшая соседка по комнате, плюхнулась на свободное место возле меня.

— Отличное место, правда? — крикнула она.

— Ага. Супер.

Это место затягивало. В прямом смысле этого слова — моя обувь прилипла к полу. Бар был вульгарным и грязным. К тому же, он был переполнен, и разило всеми пролитыми тут за десятилетия напитками, сомнительными связями и разбитыми сердцами. И скорее всего именно в таком порядке. Моя одежда будет вонять в течение нескольких дней. И если хотя бы один человек наступит и испортит мои горячо любимые туфли в стиле 50-х, я буду кричать. Когда я выбирала их, я нуждалась в чём-то, что подняло бы мне настроение, я хотела почувствовать себя красивой. Но сейчас все эти люди вокруг напрягали. Пот тёк по моему позвоночнику, из-за чего моя чёрная футболка и пояс на джинсах стали мокрыми.

Гадость.

Мне очень хотелось вызвать этих ребят по борьбе с токсикологической опасностью, чтобы они обеззаразили меня и смыли все следы этой пивной дыры и всеобщего отчаяния. Скорее всего, Бен был прав относительно этого места. Хотя, чёрта с два, я признаюсь ему в этом. Не-а, я собираюсь веселиться, даже если это меня убьёт. Я вытянула телефон из кармана, только ради развлечения, бросив взгляд на яркий зелёный экран. Ничего. Какой сюрприз. Пришло время оседлать старую лошадку безысходности и жить дальше.

— Всё ещё нет ответа? — спросила Кристи, наклоняясь ко мне и стараясь перекричать музыку.

Я потрясла головой.

Моя бывшая соседка по комнате глотнула немного пива.

— Пошли его куда подальше.

— Я стараюсь.

— Что?

— Да, — крикнула я, храбро улыбнувшись. — Пошёл он.

— Ты заслуживаешь лучшего. — Маленькие морщинки появились между её бровями. — Определенно.

— Спасибо тебе.

Я очень сильно в этом сомневалась. Хотя, очень мило с её стороны сказать такое. Я сделала большой глоток моего третьего коктейля «Московский мул». Только благодаря водке я смогла пережить всё это. Мои чувства к Бену были чем-то наподобие какого-то странного обсессивно-компульсивного расстройства. Или нет, это был посттравматический стресс от знакомства с безумным Малом. Я случайно связала свои чувства с первопричиной всего и единственным горячим бородатым мужчиной в комнате. Это определённо правдоподобный вывод. Фрейд со своим бородатым лицом однозначно был бы впечатлён.

Не то чтобы я вызвалась провести такое исследование для выпускного экзамена.

На самом деле, мои книги по психологии не очень помогли в понимании, что собой представляет эта любовь. По правде говоря, я действительно узнала несколько забавных вещей. Оказывается, пара мышей, девочка и мальчик, оба будучи девственниками, встретившись впервые смогли прелюбодействовать мгновенно и на профессиональном уровне. Без прелюдии и выяснения механики, они просто это сделали. Но не так, как высшие приматы вроде обезьян. Их первоначальные попытки сводятся к хождению вокруг да около, строя отношения. Это было огромным облегчением узнать, что дело не во мне. Или даже просто в людях. Обезьяны также лажали на первых свиданиях. А у них даже не было презервативов и лифчиков.

И, так или иначе, суть в том, что в книгах было много фактов о прелюбодействующих животных, но мало конкретики по видам любви или страсти с первого взгляда, что мучало меня всё время в течение дня и даже после.

Новая соседка Кристи по комнате, Имельда, впилась в меня взглядом поверх своего ярко-голубого напитка. Бог его знает, что в нём было намешано, чтобы он приобрел такой оттенок. Я только две недели, как въехала в старую квартиру Энн. Однако, похоже, что эти двое уже сблизились до степени жуткого собственничества.

Бар был выбором Имельды.

— Крис сказала, ты знакома с ребятами из «Стейдж Дайв», — сказала она.

Моя бывшая соседка нервно заёрзала.

Я просто пожала плечами. Совместные фотографии Энн и Мала крутились в интернете уже несколько раз. В последнее время это ни для кого не было секретом в Портленде. Впрочем, я не должна распространяться о личных делах моей сестры. Вообще. И Кристи была хорошо осведомлена об этом правиле.

— Думаю это вранье, — продолжила девушка, стоя так близко возле меня, что её дыхание обжигало моё ухо.

Я сопротивлялась желанию отшатнуться.

— Думай, что хочешь.

Она прищурила глаза.

— И почему это мы не танцуем? — предложила Кристи, излучая при этом фальшивую энергичность. — Быстренько, допивайте!

Мы сделали, как было сказано. Затем внезапно Имельда начала махать нам руками. Она вцепилась в руку Кристи и потащила её через толпу. Кристи в свою очередь схватила меня за запястье, волоча следом. Ну ладно. Наше передвижение сквозь толпу нельзя было назвать лёгким. Локти и другие части тела врезались в меня, бросая из стороны в сторону. Чья-та рука схватила меня за задницу.

— Эй! — зарычала я, повернувшись. В чёрном море окружающих нас людей это мог быть кто угодно. — Придурок.

Когда я обернулась, Кристи и её новая лучшая подруга исчезли. Стробоскопы ослепили меня. Я едва ли могла что-то видеть. Толпа всегда заставляла меня нервничать, и в этом месте была сплошная толкотня. Это не совсем фобия, лишь отдельная неприязнь, над преодолением которой я усердно работаю.

Определенно, Кристи поймет, что потеряла меня и вернётся. Определенно. Жду. Всё ещё жду. Какая-то цыпочка сильно наступила мне на палец, вызвав слёзы. Я пыталась попрыгать на одной ноге, чтобы потереть вторую и практически упала на задницу. Да, Кристи не возвращалась. Кроме того, что я никогда не любила толпу, прямо сейчас я была в пучине ненависти.

Боже, да пошло оно всё.

Это нелепо. Мне был практически двадцать один год, помимо всего прочего. Пожалуй, я просто вернусь в свою одинокую квартиру. Как бы хорошо не было иметь свободное пространство, я никогда прежде не жила одна. Я не была совсем одинокой, дело было в том, что отсутствие других людей предполагало определённые изменения. Готова поспорить, что Бен и Лена зажигали сейчас дома. Как они могли этого не делать, ведь Лена такая весёлая и роскошная, а Бен — это Бен.

Ещё одно тело врезалось в меня из темноты, отбрасывая меня ошеломлённую в сторону. С каких это пор нужно одевать в бар бронежилет? Возможно, я должна вернуться в бар, на то место, где мы до этого стояли. Но наверняка лучше остаться здесь, где Кристи видела меня в последний раз. В раздумьях я посмотрела по сторонам. Никаких других вариантов нет. Блин, стоят здесь тоже не вариант.

Я яростно заморгала. Не плачу, просто… понимаете, мизинчик на ноге ударила.

Похоже, уже нужно ловить такси. Я абсолютно уверена, что дома у меня есть все необходимые ингредиенты для приготовления начос для экстренного поднятия настроения. И плюс в том, что мне не придется ни с кем делиться. Считайте меня жадиной, мне всё равно, и тащите с собой плавленый сыр, ребятки.

Внезапно две огромные руки обрушились на мои плечи и с силой развернули меня. Что-то наподобие горы стояло передо мной. Человек-Гора.

— Бен! — закричала я от счастья, бросаясь на него (что, конечно же, не сдвинуло мужчину ни на дюйм). Его большое горячее тело ощущалось божественно. Я плотно обхватила руками его талию и прилипла к нему.

— Я так рада тебя видеть.

Своими напряжёнными руками он разминал мои плечи.

— Я же говорил тебе не ходить сюда.

— Я знаю.

Я вздохнула, потом опустила подбородок на его грудь и посмотрела на него взглядом полным обожания.

— Но ты заметил, какой на самом деле взрослый выбор я сделала?

— Ничего не скажешь?

Он мрачно на меня посмотрел и заправил прядь волос мне за ухо. Такой простой и милый жест очень сильно меня тронул. Конечно, всё что касается его прикосновений ко мне, трогало меня.

— Как прошло свидание с Леной?

Ответа нет.

— Настолько хорошо? Ну ладно.

— Смотрю, ты на самом деле переживаешь из-за этого, — сказал он с улыбкой.

— Ага. Боль разъедает мои внутренности. На самом деле рада увидеть тебя.

Он долго смотрел на меня.

— Ага, тоже рад. Но всё же, я вроде как зол из-за того, что ты сюда пришла.

Какое глупое замечание. Я в удивлении подняла брови и одарила его «да неужели» взглядом. Давай, продолжай в том же духе. Поскольку ни на каком этапе отношений я не буду отчитываться мужчине, где я была и что делала. Доверие и уважение, и всё тому подобное.

Он безразлично пожал плечами.

— Тебе не нравится, что я хожу на свидания с Леной. Мне не нравится, что ты ходишь сюда.

— Оба этих утверждения верны, — сказала я с лёгким негодованием. — Но вопрос в том, что мы будем с этим делать?

— Хм. — Он схватил меня за руку, слегка её сжимая. — Пошли, я отвезу тебя домой.

— С удовольствием.

Не сказав больше ни слова, он провёл меня через толпу, очищая путь своим телом. В простых джинсах и клетчатой рубашке, никто, казалось, его не узнал. В Портленде он просто был ещё одним бородатым, покрытым татуировками парнем. Когда я была возле него, никто не трогал меня. Меня не толкали, не лапали, слава богу. Эх, близость. Какая редкая и прекрасная вещь. Не удивительно, что Энн так сходила с ума по Малу, если именно это он заставлял ее чувствовать. Идя рядом с Беном, я буквально парила и даже побаивалась удариться головой о потолок.

— До скорой встречи, — сказал весь покрытый пирсингом вышибала, открывая нам дверь и выпуская на улицу.

— Спасибо, Марк.

Снаружи было свежо, определенно холодно. Я закуталась в пальто. Не было видно, что у Бена было такое же. Он просто засунул руки в карманы и сутулил плечи. Побитый пикап Шевроле, в лучшем случае 80-х годов выпуска, стоял на углу. Кажется, когда-то он был голубым. Со всеми этими потёртостями и пятнами ржавчины тяжело было сказать точно.

— Это твоя машина? — спросила я удивлённо.

Вместо ответа Бен открыл дверь пассажирского сиденья.

— Угу.

Я забралась внутрь, аккуратно садясь на холодное, потрескавшееся виниловое сиденье. Кассеты выпали из бардачка. Настоящие кассеты. Ошеломительно. У чувака есть деньги, куча денег.

Он захлопнул дверцу машины, потом обошёл её, направляясь к месту для водителя. Вскоре двигатель оглушительно взревел, оживая. Несомненно, машина была в хорошем состоянии.

— Ожидала увидеть Порше? — спросил он.

— Нет. Просто что-нибудь младше меня.

Он фыркнул.

Мы влились в движение на дороге, в салоне тихо играло что-то из старых песен Pearl Jam. Кассеты. Боже.

— Она принадлежала моему деду, — сказал он. — Он научил меня ремонту машин, и передал мне ключи, как только я получил права.

— Здорово.

Он скосил на меня взгляд.

— Я серьёзно, Бен. Я не так хороша в плане семьи. Так что, я считаю это прекрасным.

Он слегка улыбнулся.

— Ага. У нас особо не было денег… мне так казалось.

Тени, падающие на его лицо, были откровенно захватывающими, под светом проплывающих мимо уличных фонарей, внезапных вспышек света со встречной полосы, всего этого. У него были просто идеальные скулы. Можно было даже не заметить этого под его бородой, но черты его лица были как острыми, так и красивыми. Его губы, к примеру. Я могла бы смотреть на них часами.

— Ты расскажешь мне о своём доме? — спросила я.

— Особо нечего рассказывать, — сказал он в итоге. — У родителей был клининговый бизнес и большую часть времени они отсутствовали. Они были очень трудолюбивые. Бизнес значил для них очень много. Мои дедушка и бабушка жили по соседству, и они кормили нас и присматривали за нами.

— Наверное, прекрасно было жить с ними рядом. Стабильное влияние вроде этого, может всё изменить для ребёнка.

— Ты что, пытаешься меня диагностировать, мисс Студенка-психолог.

— Нет. Извини, — простонала я. — Продолжай, пожалуйста. Ты сказал «нас»?

— Меня и мою сестру.

— У тебя есть сестра? Какая она?

Он прищурился, и маленькие морщинки появились в уголках его глаз.

— Марта, она… Марта. Сейчас она живёт в Нью-Йорке, наслаждаясь вечеринками.

— Это довольно далеко.

Я не могла представить себя в другой части страны, вдали от Энн, и жить без последнего кусочка настоящей семьи поблизости.

— Ты, должно быть, скучаешь по ней.

— Это, возможно, и к лучшему, — сказал он. — Недавно она натворила дел. И я ничего не сделал, чтобы помочь.

Я молчала, ожидая, когда же он продолжит. Зачастую люди чувствуют потребность заполнить тишину, просто нужно быть терпеливым.

— Марта и Дэвид встречались всю старшую школу и после того, как группа начала набирать популярность. И потом она сделала кое-что глупое.

Он потряс головой.

— Такое, чёрт побери, глупое.

— Что она сделала?

Он удивлённо приподнял бровь.

— Ты разве не слышала?

— Нет.

— Ну. Я думал, Эв рассказывала об этом.

— Я видела её всего лишь несколько раз.

— Ага, что ж. — Его пальцы ритмично постучали по рулю. — Марте не нравилось, что Дэйв так часто отсутствовал. Мы упорно работали, гастролировали, когда не записывались в студии. Думал, она понимала…

Мимо, с рёвом и сверкающими сиренами, промчалась пожарная машина, на мгновение нас отвлекая.

— Мы наконец-то начали пробиваться, начали выступать для большой толпы, и о нас начали говорить. — Он шумно выдохнул. — В любом случае, она, должно быть, решила, что раз он постоянно в дороге, значит, развлекается на стороне. Однажды ночью она разозлилась и изменила ему.

— Ах.

— Парень не мог бы ещё больше сходить с ума от любви к ней. Я даже никогда не видел, чтобы он смотрел на другую женщину. Годами они были так крепко связаны. Я пытался ей сказать, но она вбила эту глупую идею себе в голову и… всё.

Он тихо засмеялся, и его голос был пропитан горечью, это было ужасно слышать.

— Она взяла что-то прекрасное и просто спустила в унитаз. Всё покатилось к чертям после этого.

— Мне жаль.

— Мне тоже. Я на самом деле думал, что у них всё получится, они поженятся, заведут детей и прочее. Воплотят свою мечту. Она какое-то время работа на группу, как ассистент, но когда Дэйв и Эв поженились, она не приняла это с лёгкостью.

— Именно тогда она слетела с катушек?

— Именно тогда.

Мгновение он молчал.

— Сделала ещё одну попытку вернуть его, и я был настолько глуп, что помог ей в этом. Ничего хорошего из этого не вышло. Отношения между мной и Дэйвом какое-то время были натянутыми, и это было плохо для группы.

— Мне жаль.

Я сделала глубокий вздох, стараясь правильно подобрать нужные слова. Очевидно, что это его ранит. Это было в его голосе и в тенях, которые пробегали по его лицу. Я не хотела вести себя с ним как с пациентом или объектом исследования. Он был гораздо важнее, чем это, гораздо.

— Кажется, вы ребята больше братья, чем просто друзья, даже если он и твоя сестра расстались, — сказала я. — Но мне жаль, что ты оказался в эпицентре событий. Это, наверное, трудно.

— Ага. Даже не знаю, почему рассказываю тебя всё это. — Он посмотрел на меня боковым зрением. — Знаешь, с тобой очень легко разговаривать.

Я улыбнулась.

— С тобой тоже легко.

— Ты так ничего мне и не рассказала.

— Ну, хорошо. — Я потёрла ладони о свои джинсы, согревая их. Что ему сказать? Его честность и открытость означали, что и я могу быть с ним такой же. Может, просто выложить ему всё правду. — Мои родители развелись, когда мне было четырнадцать. Это выбило меня из колеи на некоторое время. Но Энн помогла мне встать на ноги, закончить школу и поступить в колледж.

— Довольно хорошая сестра.

— Она потрясающая сестра.

Его взгляд переключался с меня на дорогу и обратно.

— Но и ты тяжело трудишься.

— Да. Но обучение в колледже очень дорогое, и она многим пожертвовала, чтобы я смогла учиться, это всё благодаря ей.

— Звучит так, что вы обе надрывали свои задницы для того, чтобы выкарабкаться из дерьма.

— Хм.

Я откинула голову на спинку сиденья. С этим мужчиной было легко разговаривать. Мне это нравилось.

— На самом деле всё так и есть. Я работаю неполный рабочий день в том же книжном магазине, что и Энн.

Он улыбнулся слегка грустно, но даже это вскружило мне голову. Боже, он был прекрасен. Я не хотела, чтобы машина останавливалась. Всё, что меня интересовало, — это чтобы мы могли отправиться в Висконсин. Просто направить машину на восток и не останавливаться пока не закончится бензин.

— Как именно это на тебя повлияло? — спросил он.

Состояние счастья покинуло меня.

— Это не та тема, которую я хочу обсуждать.

Он просто ждал, вытягивая из меня информацию, играю со мной в мою же игру. Хитрюга.

— Я тусовалась с какими-то неудачниками. Пила, принимала наркотики. Спид и травка, ничего тяжёлого. Я бросила школу и делала вещи, которые не стоило делать. Какое-то время встречалась с неправильным парнем.

Мои ногти впились в ткань моих джинсов. Все эти воспоминания были отвратительны. Я была такой молодой и глупой.

— Потом я попалась на воровстве. Хозяин магазина всё повторял и повторял, что вызовет полицию, но Энн удалось с ним договориться. Это до смерти меня напугало. Плюс, видеть, как была расстроена Энн из-за этого. И до меня наконец-то дошло, что не только мне тяжело. Я прекратила тайком уходить из дома по ночам и делать глупости, вернулась в школу. Я просто была так зла из-за того, что они не могли разобраться со своим дерьмом и быть нормальными родителями.

— Могу представить.

— Хотя, что является нормальным? Кажется, что сегодня у всех родители в разводе.

— Ага. Практически.

— Правда же, что вокруг куча примеров?

Он прожужжал в подтверждение.

— Именно поэтому я занимаюсь психологией. Надеюсь, однажды я смогу помочь другим детям пережить чёрные полосы в их жизни.

Он улыбнулся.

— В любом случае, хватит обо мне и моих ранних подростковых страхах. — Я скрестила ноги и повернулась к нему. — Когда ты стал бас-гитаристом?

— Где-то в четырнадцать. Дэйв обожал гитары, и позже мама Мала подарила ему всё необходимое. Джимми уже решил, что будет петь. У меня был дядя, и у него была старая бас-гитара. Мой дедуля уговорил его отдать её мне.

— Тот же дедуля, который подарил тебе машину? Кажется, он был классным.

— Он был именно таким, Лиззи. На самом деле.

Мы остановились возле здания, в котором находилась моя квартира. Забавно, но раньше его вид не вызывал у меня ненависть, а сейчас я не хотела, чтобы наша поездка заканчивалась. Время, проведённое с Беном наедине, наш разговор — всё это было особенным. Руками я сжала свои колени, изучая черты его лица. Мгновение спустя он выключил двигатель.

— Спасибо, что подбросил домой, — сказала я.

— В любое время. Я серьёзно.

Он положил руку на руль, слегка поворачиваясь в мою сторону.

Гормоны счастья охватили меня. Эти похотливые, сумасшедшие ребята нашёптывали мне запрыгнуть на него и покрыть его потрясающее лицо поцелуями. Потереться подбородком о его бороду и узнать, насколько она мягкая. Дать ему понять, как он на меня влияет, как я его обожаю.

— Не смотри на меня так, это меня убивает, — прошептал он.

Я просто улыбнулась. Мой язык заплетался от волнения. Дело в том, что я не могла не смотреть на него. Я просто не могла по-другому, только не с ним.

Он тяжело выдохнул, пялясь в лобовое стекло.

— Я бываю в этом клубе несколько раз в неделю, чтобы подцепить кого-нибудь. В таких местах это чертовски легко. По большей части люди ходят туда, чтобы напиться и потрахаться.

— Ясно.

— Серьёзно.

— Хорошо, Бен. Ты не девственник. Принято к сведению. И я тоже, между прочим.

Сказочные тёмные глаза пригвоздили меня к месту, заворожив. Он облизнул свои губы. Каждый раз, когда он так делал, мои гормоны взрывались «Одой радости», с оркестром в сопровождении небесного хора. Полный комплект. Это было нелепо.

— Чёрт, а ты прикольная, — подчеркнул он. — И это заставляет меня мечтать о разного рода вещах, о которых я не должен.

— Кто сказал, что ты не должен? — пододвигаясь ближе, спросила я.

— Мал. Твоя сестра.

— Сейчас речь идёт не о них. Это между тобой и мной.

— Малышка. Лиз…

Твою мать, то, как он произнёс моё имя, грязно, грубо. Его голос прокатился сквозь меня, разжигая огонь и оставляя хаос после себя. Я уже никогда не буду прежней.

— Да? — Я придвинулась ближе, потом ещё ближе, сердце громыхало, а губы уже готовы. Ни разу в моей жизни намерение поцеловать не было столь важным. Мне нужны были его губы на моих губах. Его дыхание и его тело — весь он.

Ничто больше не имело значения.

Я повернулась, опираясь на колено под собой, чтобы исправить разницу в росте.

Нерешительно, но обнадёживающе.

Улыбаясь, я положила руки на его плечи, придвигаясь ближе. К чёрту ожидание, когда же он сделает первый шаг. Пришло время получить то, чего я хотела.

— Лиз.

— Да?

И только тогда я заметила. Язык тела Бена излучал другое. Мужчина не хотел меня, он хотел, чтобы я ушла. Я была одинока в своих желаниях.

— Ты не…

Слова застряли в моём пересохшем горле. Я убрала руку.

— Я не могу.

— Что?

Он начал отклоняться.

— Ты должна уходить.

Выражение моего лица было точно не веселым.

— Ты хочешь, чтобы я ушла?

— Так будет лучше.

— Так будет лучше, — повторила я, озадачено уставившись на тени на его лице.

— Я не могу этого сделать, Лиз. Я не могу так поступить с группой.

— Ты отчитываешься перед группой о том, с кем встречаешься?

— Мы не встречаемся.

Я прочистила горло.

— Нет, мы не встречаемся. Но, боже, мы часами переписывались и разговаривали по телефону.

Он одарил меня взглядом, полным муки.

— Мне так жаль. Но я не могу этого сделать.

— Верно.

Все эмоции внутри меня были огромными, ошеломительными. Мой мозг всё ещё продолжал работать, перебирая все доказательства, пытаясь выяснить, когда же я утратила понимание ситуации. Когда, чёрт побери, я ошиблась.

— Думаю, тебе было скучно, возможно, немного одиноко, и ты играл со мной.

Он отвернулся с гримасой муки на лице.

— Скажи, что я ошибаюсь.

Тишина.

По крайней мере, теперь я знала, на что не стоит рассчитывать. Если бы только это могло быть утешением. Я открыла пассажирскую дверь, выбираясь из машины.

— Лиз…

Я хлопнула дверью машины, и холодный металл обжёг мою ладонь. С ним покончено. Я, чёрт побери, закончила с ним. Ужасный ночной воздух ударил мне в лицо, отрезвляя меня. Как это чертовски унизительно. Было так много чувств, и я была так уверена. Я пошла на то, чтобы показать свои чувства.

И ничего.

Ничегошеньки.

Пришло время снова погрузить своё сердце и душу в лёд.

Глава 3

Бен: Привет, как ты?

Бен: У тебя всё хорошо? Учёба и всё остальное в порядке?

Бен: Да ладно тебе, Лиз. Поговори со мной. Я всё ещё твой друг.

Бен: Полагаю, ты будешь на свадьбе?

* * *

— Он же не собирается надеть один из этих атласных костюмов Элвиса?

Моя сестра пожала плечами.

— Главное, чтобы он был счастлив.

— Да, но это же твоя свадьба.

— Наша свадьба, — поправила она, нанося последний слой помады и аккуратно промокая её салфеткой.

— Боже, Энн. Ты прекрасна.

Она действительно прекрасна. Винтажное кружевное платье было божественным. А вместе с её ярко-рыжими, искусно собранными назад волосами, она выглядела элегантно. Мне даже пришлось раз или два моргнуть, честно говоря, мои глаза были на мокром месте. Учитывая, сколько времени визажист трудилась над моим лицом, я не имела права испортить её тяжёлый труд.

— Спасибо.

Энн потянулась ко мне, слегка сжимая мою руку.

— Ты сама выглядишь просто потрясающе, именинница.

На самом деле мой день рождения был вчера. Энн настояла на том, чтобы подождать пока я не буду официально достаточно взрослой, для участия в свадебных празднованиях в Вегасе.

Достаточно неожиданно, поскольку относиться ко мне как к взрослому человеку было не в её стиле.

Эв, Лена, Энн и я провели мой день рождения, зависая в горячем джакузи на вилле отеля «Белладжио», поедая вкусные штучки и потягивая коктейли, пока нас обслуживали. Потому что на вилле был персональный дворецкий. О, и открытый камин ревел во всю мощь, поскольку в декабре ночи в пустыне были действительно холодными до самого утра. И последнее, но немаловажное, у нас были кейк-попсы, поскольку, что может быть действительно лучше, чем тортик на палочке, покрытый глазурью.

Эта вкуснятина покорила мою душу.

Я разгладила юбку своего синего винтажного платья до колена от «Диор», которое мы прикупили во время субботнего шопинга несколько недель назад. Оно было прекрасным. Женственное, но в то же время не гламурное. Мои волосы были убраны назад в простом, но классическом стиле.

Интересно, понравится ли Бену.

Не то чтобы это имело значение. Мне нравилось то, как я выглядела и всё тут. Мой мир не остановился или не вращался исключительно по его или любого другого мужчины одобрению. Пока мои чувства к Бену не остынут, я собиралась делать всё от меня зависящее чтобы избегать его или, по крайней мере, зрительного контакта с ним. Даже такое упёртое сердце, как моё, должно, в конце концов, сдаться. Учёба была довольно напряженной, как и работа. Что наряду с занятостью свадебными приготовлениями Энн дало мне дополнительные часы в книжном магазине по просьбе Риса, поэтому было много всего, что занимало моё время. Бен Николсон был не более чем бессвязной мыслью. По большей части. Было бы хорошо позже вечером выбраться куда-нибудь и развеяться немного. Посмотреть, что собой представлял Вегас.

Сэм встал и кивнул мне. Время пришло. Любые долгие раздумья о мужчине уступили место восторженному волнению. Можно было услышать приглушённый разговор, который доносился из гостиной, и слабые звуки музыки.

— Итак, будущая миссис Эриксон. Все уже приехали, поэтому…

— Тыковка! — взвыл крайне знакомый голос. — Тыковка, ты где?

Демонстрируя идеальное спокойствие, Энн повернулась лицом к двери и крикнула в ответ:

— Здесь.

Двери с треском окрылись внутрь и появился Мал, в действительно невероятном шёлковом чёрном костюме и подходящими конверсами на ногах. Что за вид. Его золотые волосы светились, падая на плечи. Они остались не собранными по просьбе невесты. Он уже был мне как брат. Но даже я должна была признать, что этот мужчина прекрасен.

— Предполагается, что ты не должен видеть меня до церемонии, — сказала Энн.

— Я не люблю правила.

— Я заметила.

Он неторопливо направился к Энн с лёгкой улыбкой на лице.

— Знаешь, я выгляжу чертовски потрясающе. Но, Тыковка, ты выглядишь даже лучше.

Моя сестра улыбнулась ему в ответ.

— Спасибо.

— Выйдешь за меня?

— Уж поверь.

Он уткнулся лицом в её шею. Мгновение спустя Энн завизжала и ударила его по спине.

— Не смей оставить мне засос до свадьбы, Мал, иначе я убью тебя.

Истерический смех наполнил комнату.

— Я серьёзно.

— Я люблю тебя. Давай поженимся. — Как будто в кинофильме, он подхватил её на руки и понёс на мгновение остановившись у двери. — Ты тоже неплохо выглядишь, Лиззи. Давай, сделаем это!

Я подхватила оба букета, свой и Энн, с улыбкой последовала за ними. Это будет потрясающе.

В супершикарной гостиной вся мебель была отставлена, освобождая кучу места для церемонии. И Санта Элвис был её олицетворением. Большой, одетый в парик парень, на поясе которого был ремень, увешанный огромным количеством блестящих камней, что было удивительно, как его штаны ещё не упали. Эти штуки, должно быть, весила тонну. Вазы с красными розами стояли на всех доступных поверхностях, пьянящий аромат наполнял комнату. В углу пылал камин. Это было идеально красиво, и было так много счастливых и знакомых лиц, собравшихся вокруг и желающих разделить этот момент. Энн наконец-то получила семью, которую заслуживала.

В углу заиграл струнный квартет, и Санта Элвис начал петь. Его исполнение песни Love me Tender было прекрасным. Или же мне так позже сказали.

Бен стоял в стороне с Джимми и Дэвидом, и все они были одеты в одинаковые тёмные костюмы. Только Бен сбросил свои пиджак и галстук. Он закатал рукава белой рубашки, открывая татуировки на своих крепких руках. Боже, он был великолепен. Таким… мужественным, больше и сказать нечего. Все остальные поблекли на его фоне. Он выглядел чертовски хорошо. Было больно, и злилась или нет, я бы сказала ему так много, если бы только смогла подобрать нужные слова.

Он поднял голову и увидел, что я смотрю на него. В его глазах не было осуждения. Как и прежде, смущение угрожало затопить меня, заливая румянцем моё лицо. Он остановился и также уставился на меня. Если наше дыхание и наши сердца бились бы в одном ритме, я бы не удивилась. Это было безумием. Я уже должна была догадаться.

Существовали только я и он.

Все слова были сказаны, и я услышала смех сестры.

Бен прошёлся взглядом сверху вниз по моему платью и обратно. Маленькие морщинки появились вокруг его глаз, лицо напряглось. Что касается меня, то мои скулы заболели от всего того, что я сдерживала внутри себя, от всех не сказанных слов. Или, возможно, это было больше из-за желания убедить его, что между нами было что-то серьёзное и что это стоило того, чтобы рискнуть. Та самая связь.

Вероятней всего он всё также не захочет это слушать. Из-за этого мужчины мое сердце и душа обливались кровью.

— Нет, ты неправильно это делаешь.

Это заявление развеяло мой ступор, и мой взгляд обратился к началу комнаты. Что-то было не так в свадебном государстве.

— Я это сделаю, — сказал Мал Санта Элвису.

Король просто пожал плечами. Думаю, ему в любом случае заплатят.

— Конечно же, ты Энн, возьмешь меня, Мала, в мужья, — продолжил он, все еще держа мою сестру в руках. — Ты, моя тыковка, мой весь чёртов мир. Ты принимаешь мою музыку и все мои перепады настроения, и ты считаешь меня смешным, в то время как все остальные только трясут головами, гадая, что я, чёрт возьми, творю. Я думаю, что это очень мило, когда тебя одолевают вспышки гнева, но если тебе нужно, чтобы я тебя послушал и воспринимал всё серьёзно, я буду, обещаю. И в горе, и в радости ты со мной, а я с тобой. Несмотря ни на что, мы вместе со всем разберёмся, да?

— Да, — сказала моя сестра, поднимаю руку, чтобы вытереть слезу с лица.

— Ты единственная женщина, которую я хочу, и в которой нуждаюсь, и ты ни в коем случае не западёшь на другого мужчину, потому что ты моя, а я потрясающий. У нас все хорошо?

— У нас все хорошо.

— Верно, — сказал Мал. — Мы женаты.

— Они женаты! — прокричал Санта Элвис, повертев бедрами просто ради шутки.

Снова зазвучала музыка, и помещение наполнилось звуками аплодисментов и радостными криками. Энн и Мал слились в поцелуе. Я хотела того же, что было у них, и без сомнений это то, чего стоит подождать. После стольких лет веры в то, что любовь — это чушь, я не могла разочароваться в ней снова сейчас. И это правда. Однажды, я встречу кого-нибудь, кто заставит меня чувствовать то же, что я чувствовала с Беном.

Мне просто нужно подождать.

Санта Элвис начал отстукивать «Вива Лас Вегас», пока все собравшиеся сходили с ума. Все, кроме меня и Бена. Чёрт. Я пропустила практически всю церемонию. Слава Богу, отец Мала оказывается всё снимал. Самая ужасная в мире сестра. Я начала хлопать, как и все остальные, а потом вспомнила, что всё ещё сжимаю букет цветов в своих руках. Ой, лучше бы я этого не делала.

Столько счастливых и улыбающихся лиц, кроме моего. Отлично, моя мать была здесь. С противоположной стороны комнаты были видны её плотно сжатые губы и напряжённо сдвинуты брови. Кажется, что моя рассеянность не осталась не замеченной. Её взгляд метался между мной и Беном, и она становилась всё более хмурой. Возможно, будет лучше избегать мою дорогую маму до конца вечера. Возможно, даже и в следующем десятилетии, просто в целях безопасности.

Последнее, в чём я сейчас нуждаюсь, — это Джен, решившая совать свой нос в мою жизнь.

Нет, благодарю.

— Маленькая сестричка, — прокричал Мал, обрушиваясь на меня с широко раскрытыми руками.

Очевидно, он наконец-то отпустил Энн, поскольку она была зажата в объятиях Дэвида и Эв. Мой новоприобретенный деверь решил обнять меня за талию и безумно крепко сжать. Дышать… так тяжело.

— Это будет круто. Всегда хотел иметь маленькую сестричку, — сказал он. — Взрослая сестра тоже, конечно, хорошо, не пойми меня неправильно. Но маленькие сестрички — это более весело, верно?

Я просто прохрипела.

— И ты ещё не видела, что я купил тебе на день рождения. Самый. Лучший. Подарок.

— Чувак, отпусти её пока не раздавил к чертям, — сказал Бен довольно настойчиво.

— Что?

Мал поставил меня обратно на ноги. Слава Богу.

Я потёрла мои саднящие рёбра, делая глубокий прекрасный вдох.

— Было чересчур много любви в этом объятии.

— Упс. Прости, маленькая сестричка.

— Всё в порядке. — Я улыбнулась, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. — Мои поздравления.

— Ага. Поздравляю, мужик, — сказал Бен. Они энергично пожали друг другу руки после того, как ударились плечами.

— Спасибо, мужик.

Не медля ни секунды, барабанщик двинулся к следующей жертве любящих объятий. Тем самым, снова оставив меня и Бена смотрящими друг на друга. Ни капельки неловкости.

— Отлично выглядишь, Лиззи.

— Ты тоже.

Я больше не могла смотреть в его тёмные глаза и поэтому изучала его туфли. Хорошая безопасная цель. Большие чёрные ботинки, которые составляли разительный контраст с кремовым мраморным полом.

Он молчал.

Эх, ладно, с меня достаточно.

— Хорошего вечера.

— Лиз, подожди…

— Должна идти к гостям.

Бен схватил меня за руку.

— Подожди. Я хочу с тобой поговорить.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Я высвободила свой локоть.

— Прошу.

Одно простое слово заставило меня сомневаться. Глупая я.

— Ладно. Возможно, позже.

— Позже.

Было хорошо чего-то хотеть в жизни. И это не означало, что ты обязательно должен это получить. Уже одно то, что я услышу всё, что он собирался мне сказать, вызывало во мне волну возбуждения. Подружки невесты — это очень занятые люди, мне нужно чертовски много чего сделать. Бен Николсон может и подождать. Это не наш вечер и не время для разбора наших проблем. Нисколечко. Тут было двадцать пять или около того человек, включая Санту Элвиса и струнный квартет. Семья Мала, его отец и сёстры, их мужья и дети. Наша с Энн мать (в дальнейшем — Та Кого Нужно Избегать). Все участники «Стейдж Дайв» и их вторые половинки, плюс Лорен и Нейт, конечно. Множество людей, которых нужно поприветствовать и среди которых можно затеряться.

Но сначала я хочу обнять свою сестру. Крепко обнять её и знать, что хорошие вещи происходят с хорошими людьми, и что она была так сильно счастлива, насколько всегда этого и заслуживала.

Я так и сделала.

* * *

После того как я провела почти пять часов общаясь и ведя себя как самая лучшая подружка невесты, свадебный приём начал наконец-то сворачиваться. Богом клянусь, я больше чем заслужила мой выходной в городе. Я избегала, как Бена, так и свою маму, не стоя на одном месте достаточно долго. Мои попытки справиться с ворохом племянников и племянниц Мала, оказали посильную помощь в поддержании порядка.

Сделала себе заметку никогда не заводить детей. Работать с ними — это нормально, но я хочу иметь возможность просто свалить с работы в конце дня, поэтому большое спасибо. Они, конечно, довольно милые, но также они могут вести себя как сумасшедшие. Я была чертовски уверена, что Мала хватит удар, если придётся заменить хотя бы один из этих оббитых жаккардовой тканью стульев. Я пыталась вычислить творца этого произведения искусства из паштета, но безуспешно. Злоумышленник этого особого преступления остался спрятанным под длинным столом.

Парочки начали становиться чрезмерно влюблёнными, что обуславливалось поздним часом, изобилием пищи и дорогой выпивкой. Что касается меня, я была готова повеселиться!

— Мы готовы ускользнуть, — сообщила Энн, дёргая меня за локоть. Её вторая рука покоилась вокруг шеи её мужа.

— Я догадалась, — кивнула. — Парень, прилипший к твоей голове, является ярким тому доказательством.

Мал даже не отвлёкся глотнуть воздуха. Вместо этого он продолжил упрямо покусывать ухо Энн. Но он всё же что-то сказал. Какое-то бормотание вереницы слов, понять которые у меня не было ни малейшего шанса.

— Что он сказал? — спросила я.

— Он сказал, что мы должны закрепить наш брак, — сказала Энн.

— Ну, конечно же, он это сказал. Повеселитесь.

— Обязательно.

Ещё больше бессвязного бормотания от парня, прилипшего к её уху.

— Думала, это должно было стать сюрпризом, когда она вернётся? — ответила Энн.

В итоге Мал оторвался от Энн.

— Но это так круто. Я такой крутой. Думаю, она заслуживает знать это.

— Это твой подарок, тебе решать. Скажи ей, если хочешь.

Энн засмеялась.

Улыбка, которой одарил меня Мал была ослепительной.

— Я купил тебе маленький синий «Мустанг» GT 1967 года на день рождения.

— Серьезно? — я завизжала от восторга.

— Еще как. Правда я самый лучший? О боже мой, я чертовки невероятен! Я сам себе снёс голову. Дай пять, маленькая сестричка. — Он поднял руку в соответствующем жесте.

Я с силой ударила ладонями о его ладони.

— Это потрясающе, Мал!

— Я знаю, верно?

— Большое тебе спасибо.

— Это мелочь. — Он небрежным жестом отмахнулся от моих благодарностей. — Блин.

Только Энн, казалось, не была в восторге.

— Ты купил Лиз крутую тачку? Мне ты купил «Приус».

С надутыми губами, Мал взял её лицо в ладони.

— Потому что ты моя Тыковка-Приус принцесса. Девушки, как ты не водят крутые тачки.

— Девушки, как я?

— Красивые, умные, хорошие девушки с кучей уважения к дорожным знакам и прочего дерьма. К тому же, у тебя есть я. Тебе больше не нужно ничего крутого в твоей жизни.

Не скажу, что Энн выглядела совсем уж умиротворённой. Но она оставила эту тему, после того как получила ещё один затяжной поцелуй.

— Какие планы на вечер? — в конце концов, спросила она.

— Думала, что смогу сходить потанцевать или ещё что-нибудь, — сказала я, раскачиваясь на каблуках в возбуждении. Вегас, вот она я. — Использую свое легальное удостоверение.

Энн нерешительно усмехнулась.

— Верно. Послушай, Сэм тоже собирался пройтись по клубам. Ты не против, если он присоединится к тебе.

Так-так.

— Сэм — парень из охраны?

— Ага. — Её взгляд мгновение блуждал по комнате, избегая меня. — Он не будет путаться под ногами, обещаю. Он на самом деле прекрасный парень и гулять самой по Вегасу не очень хорошая идея. Ты же не возражаешь? Обещаю, он не будет мешать тебе.

— Нет, думаю, нет.

— Хорошо. — Она ощутимо расслабилась, прислонившись к Малу. — Кстати, думаю твои вещи уже доставили в пентхаус. У тебя есть ключ, верно?

— Ага.

— И если пойдёшь куда-либо одна, не заблудись в отеле. Это место огромное.

— Со мной всё будет хорошо. Иди и повеселись со своим мужем. — Я чмокнула её в щёку. — Поздравляю. Вечер был прекрасный. Ты выглядела потрясающе.

— А как же я? — послышалось от Мала.

— Ты выглядел очень мило. — Я похлопала его по голове. — До скорого.

У меня есть мужчина, которого нужно забыть, и город, который нужно изучить.

Глава 4

— Как ты сказала тебя зовут?

— Лиз.

— Лиза?

— Ну почти.

Я улыбнулась пьяному блондину и сделала ещё глоток своей «Маргариты». Он мог быть милым, но это не компенсировало его безудержную глупость или высочайший уровень алкоголя в крови. Он подарил мне свою версию сексуальной ухмылки, и, несомненно, она получалась лучше, когда парень был трезв. Или когда объект его похотливых желаний был в таком же состоянии опьянения.

К сожалению, мое весёлое настроение от двух с половиной «Маргарит» не идёт ни в какое сравнение.

Мы протанцевали больше часа, веселясь. Не было ни каких-либо серьёзных прикосновений или чего-либо что могло бы дать ему ложные надежды.

Потому что у меня есть границы, правда? Да, есть.

Отель предлагал большой выбор баров и ночных клубов. Не говоря уже о множестве соседних. Начали мы с заведения через дорогу, а затем держали курс ближе к дому. Хорошая музыка, много танцев и пара напитков. Я отрывалась по полной.

В любом случае, жаль, что он разрушил мои планы в попытке подцепить меня. За моим плечом телохранитель Сэм (который определенно не танцевал) последние три часа сидел у бара со стаканом виски в руке. Он хотел зайти в парочку клубов. Как бы не так. Мужчину явно натравили на меня. Уже не в первый раз за сегодня он сощурил глаза, глядя на моего партнёра по танцам, и покачал головой в знак недоверия. В ответ я только улыбалась. Сегодня я не планировала ничего серьёзного. Я лишь хотела смеяться, танцевать, выпить несколько напитков, радоваться молодости и одиночеству.

Мой пьяный товарищ обнял меня за талию и облизнул свои губы.

— Итак, Лила.

— Да, Майк.

Он одарил меня хмурым взглядом.

— Марк. Моё имя Марк.

— О боже, извини, Марк. Виновата.

— Не переживай, малыш.

На его лице снова проскочила хмурая улыбочка, когда он склонился вперёд, с целью поцеловать меня.

Думаю, не стоит.

Я отвернулась и поспешно отступила в сторону, избегая его нападения на свой рот. Допивая солёное, ледяное блаженство со вкусом текилы, я собралась уходить. Мы с Сэмом могли бы зависнуть в другом месте. Я бы допила коктейль залпом, не будь он таким холодным.

— Ну, было здорово.

— Вечеринка только началась, — невнятно сказал он.

В попытке сделать грациозный жест, придурок навалился на меня, вбивая мою спину в барную стойку. Хуже того, мой чёртов напиток пролился по всему полу. Мои вещи не были дешёвыми, и, чёрт возьми, мне бы не хотелось позволить Марку купить мне новые. Он только начал понимать, что натворил. Идиот.

— Дерьмо.

Я толкнула пьяного болванка в грудь, пытаясь оттолкнуть его от себя.

— Отодвинься.

Будто мои слова приобрели суперсилу, придурок улетел назад в толпу, приземляясь на задницу в нескольких ярдах отсюда. Тпру. Вот это поворот! Я смотрела, разинув рот от удивления. Затем прямо передо мною появился Бен.

Дерьмо.

— Эй, — сказала я, ставя свой уже пустой стакан на бар. — Привет.

Его лоб был покрыт морщинами, рот крепко сжат в жёсткую линию. Боже, он выглядел сердитым. Со своей бородой и хмурым выражением лица он был похож на варвара. С тем же успехом, он мог бы напялить на себя меха и притащить копье, да еще и преподнести мне кабана, которого он поймал на ужин. Ах, эта старая добрая романтика каменного века.

— Как поживаешь? — спросила я.

Всё ещё нет ответа.

— Хочешь чего-нибудь выпить? Я как раз собиралась перебраться в другой бар, но если ты хочешь немного позависать здесь, мне это подходит.

Он положил руки на барную стойку по обе стороны от меня, ограждая. Хм.

— Хорошо проводишь время? — спросила я.

— Не совсем. Тебя ищу.

— Это очень мило. Но тебе не стоило этого делать.

— Ты знала, что я хотел поговорить с тобой.

— Да, знала.

— Ты сказала, что мы поговорим позже.

— Знаю. Но дело в том, что возможно после всего что произошло я не хочу с тобой разговаривать, Бен. Возможно, я просто хочу всё забыть и жить дальше.

Позади него два громоздких охранника из бара спокойно выпроводили из помещения моего бывшего пьяного партнёра по танцам.

— Пока, Майк. — я помахала пальцами.

— И что чёрт побери ты делала с этим парнем? — зарычал он.

— Танцевала, пока он не напился. Моя безопасность от этого не пострадала. Мой друг Сэм был рядом со мной, на случай каких-либо проблем, — я кивнула туда, где стоял мужчина у бара.

Во всяком случае, его присутствие, казалось, рассердило Бена ещё сильнее.

— Тогда почему он ничего не сделал с тем идиотом, который лапал тебя?

— Наверное потому, что он знал, что у меня всё было схвачено.

Он поднял подбородок.

— У тебя всё было схвачено?

— Ага.

— Смешно, дорогая. Потому что я мог бы поклясться, что придя сюда, увидел какого-то пьяного засранца, который пытался приставать к тебе.

Он был на взводе, его щёки стали красными, а глаза пылали огнём. Это было впечатляюще.

— Понимаю, что выглядело это не очень, но у меня всё было под контролем.

— Под контролем, да? — его смех на самом не был ни капли забавным. — Господи. На сегодня с тебя хватит развлечений.

— О, нет. Вообще-то нет. Видишь ли, у нас здесь проблема. — я сложила руки. Затем развела их, чтобы не быть в оборонительной позе. Это он был неправ, а не я. — Серьёзно, ты не готов принять меня или мои чувства. Ты лишь строишь из себя мистера Слишком Крут Для Отношений и просто играешь с моими чувствами, когда захочешь. Хорошо, я приняла это. Но ничто из этого не означает, что ты можешь прийти сюда и вести себя так, как будто ты мой босс. Ничто.

— Это так? — спросил он, наклоняясь так что мы оказались практически нос к носу.

— Это так, детка. — я в шутку ударила его в плечо, на что, надо заметить, я едва решилась. Ладно, возможно, алкоголь в почти пустом желудке сделал меня немного/гораздо храбрее/глупее. — Так почему бы тебе не устроить свою маленькую истерику на почве ревности где-нибудь в другом месте? Видишь ли, я делаю всё так, как хочется мне. Понятно?

Он просто смотрел.

— И каким бы ты ни был красивым со своей бородой и мышцами, ты чертовски ненадёжный и… сложный и дерьмовый для меня.

— Я?

— Да, ты. Теперь ты наконец-то понял.

— Ещё как.

— Отлично. Итак, Ваше великолепие, убирайтесь куда подальше, сэр. Я не хочу в этом участвовать.

Ладно. Я всё ему сказала. Пьяная бравада — это само лучшее.

Он кивнул не столько моими словам, сколько самому себе. Словно он что-то решил для себя. Мне не понадобилось много времени, чтобы выяснить, что. Мужчина крепко схватил мои бёдра и согнулся, его плечо уперлось в меня.

— Не…

И я взлетела в воздух. Затем моя верхняя половина опустилась. Вниз, через плечо, в захвате пожарного.

— Бен, опусти меня.

Рукой он обхватил мои колени, ладонь легла на тыльную часть бедра. Да, это был крутой подъём. Хотя ничего в этой чёртовой ситуации не было крутым. Затем земля под нами начала двигаться.

— Бен.

Он даже шаг не замедлил.

— Я так понимаю, вы на сегодня закончили, мисс Роллинс, — спросил Сэм.

— Заставь его меня опустить, — завизжала я.

— Боюсь, я не могу вмешиваться. Понимаете, мистер Николсон также платит мне зарплату.

— Ты, наверное, шутишь.

— Я оказался в довольно тяжёлой ситуации. Понимаете.

Мне нечего было сказать.

— По правде говоря, он писал мне час назад спрашивая, где вы, — сказал Сэм. — Я ничего ему не сказал.

— О, да, ты душка.

Сэм усмехнулся. Придурок.

— Я сам с этим разберусь, — проворчал первобытный засранец, что нёс меня.

— Ладно, — сказал невероятно бесполезный охранник. — Пойду проиграю немного денег в карты. Доброй ночи.

Бен проворчал.

И я ударила его по заднице.

— Ты ведёшь себя очень глупо. Опусти меня.

— Не-а.

— Ты хотя бы представляешь, как безумно это должно быть выглядит?

— Наплевать.

— А мне нет. Боже, Бен. Ты сводишь меня с ума.

Опять ворчание. Как оригинально.

Мой смех получился слишком высоким, слишком сумасшедшим. Какая ужасная ночь.

Так хочется выйти из себя, но нет. Разрешение конфликтов. Я была профессионалом в этом.

— Бен, почему бы тебе не опустить меня вниз, и мы сможем поговорить о чём угодно за бокалом любимого напитка. Без сомнений, ты привлёк мое внимание.

— Я так не думаю.

— Слушай, мне жаль, что я не восприняла твою просьбу поговорить серьёзно. Позволь мне сделать это сейчас.

Он проигнорировал меня.

Жаль, что также не поступили и окружающие. Они хихикали, тыкали пальцами и вели себя так, вроде это был какое-то чёртово шоу. Но помог ли мне кто-нибудь из них? Нет.

Людишки.

— Я тут стараюсь быть благоразумной!

— Знаю.

— Что, блин, на самом деле является довольно зрелым с моей стороны, учитывая, что я вверх ногами разговариваю с твоей задницей, Бен!

Я ворчала от разочарования, шлёпнув по его заднице ещё раз просто так, для удовольствия. Не родился ещё на свет мужчина с таким же упрямым нравом и такой упругой задницей. Пожалуй, нет.

— Продолжай в том же духе, и я буду давать сдачи, — предупредил он. — И мои руки намного больше твоих, Лиз.

— Ты такой засранец.

— Знаешь, ты ведёшь себя так мило, но у тебя слишком большой рот, когда ты сердишься.

— Выкуси.

— Уже поздно, Лиззи. Пришло время плохим девочкам ложиться в постельку, — сказал он.

— Ой, Бен. Если ты не смог никого подцепить сегодня, то мог бы так и сказать. Мы бы что-нибудь придумали.

Его смех был низким и сексуальным.

— Это очень любезно с твоей стороны, милая.

— Не стоит благодарности. Какой позор, что такая большая, сильная, бородатая рок-звезда, как ты, похищает женщин из баров, чтобы насладиться женским обществом.

Прохладный воздух врезался в мои бедра, когда поднялся подол моего платья. Зубы слегка покусывали мою нежную кожу в предупреждении, его дыхание было в опасной близости с моим телом. Или, может быть, это было просто моим воображением. В любом случае, я сходила с ума.

— Ты, чёрт возьми, не посмеешь, — завизжала я, извиваясь.

Руки схватили меня ещё крепче, и острые зубы сменились губами.

— Прекрати ёрзать.

— Перестань вести себя как придурок и опусти меня.

— Ты сказала укусить тебя.

Этот идиот захихикал.

Неважно. Простые люди зачастую легки в плане веселья.

Чёрт, я была так высоко. Это даже немного пугало. Мы прошли вдоль роскошного коридора, звук игровых автоматов и слабый запах сигарет наводили на мысль, что огромный игровой зал был где-то рядом. Дальше по коридору находился блестящий лифт с рекламой какого-то шоу, играющей на повторе. Глупец оставил свой бумажник в заднем кармане. Хоть какое-то развлечение. Почему бы мне не заглянуть в него?

— Кто такая Мели? И… — я поднесла другой клочок бумаги к глазам. — Дерьмо. Думаю, это от Карен. Не думаю, что тебе пока стоит звонить Карен. Бедная девочка едва может правильно написать собственное имя. Эй, не возражаешь, если я одолжу твою кредитку?

Неандерталец нагнулся, и мои ноги снова встретились с землей. Он крепко держал меня за локоть. Хорошо, потому что, ух ты, моя голова кружилась и вращалась, пока всё медленно не встало на свои места.

— Отдай, — прорычал он, выхватывая кошелёк из моих рук и засовывая обратно в карман. — Хватит вести себя как капризный ребёнок.

— Я веду себя как капризный ребёнок? Серьёзно?

— Ты говоришь, что мы поговорим позже, а потом исчезаешь.

Я фыркнула.

— Потому что мне так нравится каждый раз выслушивать твои оправдания.

— Всё не так.

— Бред, — сказала я, уперев руки в бока. — Иди и найди кого-нибудь, кто захочет играть в твои игры, Бен.

— Чёрт.

Он повернулся, губы сжаты.

— Я хотел извиниться, хорошо?

Я просто смотрела и ждала.

— Я скучаю по тебе, Лиз. Я не хотел тебя обидеть.

Он звучал искренне, глаза были прямо полны муки.

— Мне жаль.

— Ладно. Но я всё ещё не могу этого сделать.

Он пристально на меня посмотрел.

— Чего ты не можешь сделать?

— Быть твоим другом.

Он промолчал.

— Мне жаль. Знаю тебе одиноко, и ты скучаешь по ЛА, но я просто не могу. У меня есть чувства к тебе, и я просто не могу отбросить их, просто потому, что ты не готов к ним.

Он сжал губы так крепко, что они превратились в белую полосу. Затем он отвернулся от меня.

— Бен.

Тишина.

— Но хуже всего то, что я тоже по тебе скучаю.

Лифт подал звуковой сигнал, и двери плавно распахнулись.

— Спасибо, что привёл. — я вышла, ловко доставая ключ от комнаты из бюстгальтера. Он был прав. Наверное, уже пора готовиться ко сну. По крайней мере, я немного потанцевала и выпила пару коктейлей. Я немного погуляла по Вегасу, а Энн и Мал были счастливы в браке. В общем, поездка выдалась очень удачной. Так почему же я опять чувствовала себя сломленной из-за него?

Бен молча плелся за мной. Он мог делать всё, что угодно. Очевидно. Было уже около полуночи, плюс-минус. Сегодня был длинный день, со всеми этими свадебными приготовлениями, и прошлая ночь была поздней, из-за празднования моего дня рождения. Одно я могла сказать точно: хороший сон был чертовски прекрасной идеей.

Я открыла дверь в свой пентхаус и вошла внутрь. Всё было в мраморе, зеркалах и роскоши. Занавески были распахнуты, выставляя на показ полосу ярких огней. Какая красота.

— Вау.

Угрюмый пещерный человек прислонился к столу, скрестив мускулистые руки на груди. Что он со мной делал. У меня никогда не было шансов. Мое сердце бешено колотилось, и моё тело вспыхнуло пламенем. Желание взобраться на него, прикоснуться к нему и попробовать его было слишком сильным. Ему нужно было уйти.

— Разве ты не должен очаровывать Карен или Мели или кого-то ещё, кто дал тебе свой номер телефона? — спросила я.

— Ты ревнуешь?

Я сделала попытку улыбнуться. И я довольно сильно уверена, что у меня это не получилось.

— Какой в этом смысл?

Он просто смотрел на меня, его безучастное лицо было загадкой. Чёрт, он весь был загадкой. И я её никогда не разгадаю.

— Ты можешь уходить, — сказала я. — Я уже не буду выходить.

Мужчина рухнул на диван.

— Дай мне передышку. Я гонялся за тобой по всему городу последние несколько часов.

Вновь и вновь. Всё что пожелаешь.

За открытой гостиной и столовой находится спальня. Кровать всех кроватей. Вам бы пришлось упаковать обед с собой, если бы вы решились пересечь эту штуку. Много цветочных композиций и модной мебели. Ванная комната была столь же огромной и величественной. Там почему-то были две ванны. Дико. Я побрела к одной из раковин, изучая девушку в зеркале. Неплохо. Довольно хороша, если даже не красивая. Надеюсь, большую часть времени у неё были мозги и многообещающее будущее.

Но в данный момент нужно разобраться с причёской. Тогда бы я смогла смыть весь макияж с лица. Возможно, я бы даже опробовала одну из этих ванн.

Бен появился в дверях с открытым пивом в руке. Несколько пуговиц его белой рубашки были расстёгнуты. Такая массивная шея. Чёрт возьми, понятия не имею, почему это так на меня действует.

— Я так понимаю, ты решил остаться? — я потянулась к волосам в поисках первой и, несомненно, не последней шпильки.

— Ты не против?

— Нет, я сдаюсь. Но что скажет Мал?

— Я устроюсь на диване, — сказал он, полностью игнорируя мой вопрос.

Я продолжала бороться со своей причёской.

— Позволь мне помочь.

Он подошел ближе, опустив пиво. Тёмные брови нахмурились, когда он пристально посмотрел на мои волосы. Затем он осторожно вытянул первую заколку и бросил на столешницу.

— Спасибо.

Без комментариев он продолжал работать с моими волосами, пока я смотрела. Странно. Я едва доставала до плеча парня, даже на своих высоких каблуках. На его фоне я казалась маленькой. Я особо не была крошечной или миниатюрной, у меня было обычное тело. Но рядом с ним, я казалась такой хрупкой, изящной. Парень мог раздавить меня одной рукой. Чёрт, даже на расстоянии он смог найти место в моём сердце.

— Не знаю, зачем ты всё это делаешь, — сказал он. — Твои распущенные волосы выглядит ничуть не хуже.

Мои брови поднялись вверх.

— Не знала, что ты заметил.

И ничего.

Я глотнула его пива. Дорогое немецкое пиво в большой блестящей зелёной бутылке. Хмельное. Хорошее.

— Также не нужно всё это дерьмо на твоём лице. — он взял у меня пиво и сделал ещё один глоток, прежде чем продолжить ухаживать за моими волосами. Украдкой наши взгляды встретились в зеркале, затем он быстро отвёл взгляд. Он глубоко вздохнул и погрузился в работу.

— Ну спасибо и на этом.

Он пожал плечами.

Мои пальцы постукивали по краю столешницы. Нервная привычка. Он слегка придвинулся ко мне. Я чувствовала его тепло и твёрдость за своей спиной.

— Возможно, я должна сделать это сама, — сказала я.

— Ты провозишься здесь всю ночь, если попытаешься сделать всё сама. Сколько заколок они засунули в эту штуку?

— Я перестала считать после первого десятка.

Какое-то время он работал молча. Да. Замечательно. Совсем никакой неловкости.

— С прошедшим днём рождения, — он пробормотал грубым низким голосом. Затем бросил ещё несколько заколок на столешницу.

— Спасибо.

Осторожно, он начал освобождать участки моих волос, позволяя им падать мне на спину. Пристальный взгляд его глаз, абсолютная сосредоточенность, чуть ли не убивали меня. Какого чёрта здесь происходит? К чему все эти смешанные сигналы? Мне нужен холодный, ледяной душ, чтобы хоть как-то потушить пожар в моих трусиках.

— С двадцать девятым днём рождения, который был перед Рождеством, — сказала я, мой голос дрожал. — Я… я знаю, что присутствовала на ужине, но…

— Но ты избегала меня.

Уголки его рта поднялись в улыбке. Она показалась мне ироничной. Однозначно невесёлой.

— Ага.

Он пристально глядел на меня в зеркале. А затем ещё немного. Боже, хотела бы я прочитать его мысли. Хотя бы на мгновение. Ещё больше я хотела бы прикоснуться к нему.

— Забавно, — сказал он, — мы только переписывались, но я так к этому привык.

— И я.

— Что тебе хочется на день рождение? — сказал он, внезапно сменив тему разговора.

— Да ничего. Тебе не нужно ничего мне покупать.

— Я хочу что-нибудь тебе купить. Так, чего тебе хочется? Что тебе нужно?

Его и только его с душой нараспашку.

— На днях порвалась ручка на моей сумке. Если ты хочешь подарить мне что-нибудь, ты можешь купить мне новую сумку. Но, Бен, это не обязательно.

— Сумка. Ладно. Что ещё?

— Ничего больше. Спасибо. Новой сумки будет достаточно.

Он потряс головой.

— Большинство женщин попросили бы бриллианты.

— Бен, ты мне нравишься не из-за денег. А потому что, ты это ты.

На мгновение большим пальцем он погладил моя шею. Возможно, это получилось случайно.

— Спасибо.

Я вытащила заколку из волос, беря на себя часть работы.

— Нам лучше закончить с этим. Уже поздно.

— Я понял, — сказал он, снова фокусируя свой взгляд на моих волосах.

— Ладно. — Боже, он был прекрасен. Почему я сходила с ума каждый раз, когда он приближался? Просто было бы неплохо не превращаться в дурочку везде, где был замешан этот мужчина. — Я думаю, тебе лучше уйти. Думаю, мне это нужно.

Толстые пальцы вытащили ещё одну заколку, словно я ничего не говорила.

— Почему ты здесь? — моя рука потянулась за голову и схватила его запястья, останавливая его. — Бен?

— Потому что, видимо, я дерьмово держусь подальше от тебя.

— Тогда, наверное, у нас проблема, — наши пальцы крепко переплелись.

— Это, бл*дь, мягко говоря.

Мои веки почему-то стали моргать, как сумасшедшие.

— Я говорила тебе не флиртовать со мной снова, если ты серьёзно не хочешь этого.

Он не ответил, просто отпустил мою руку и вернулся к игре с моими волосами. Он провёл по ним тыльной частью ладони, положил их на мое плечо. Такой суровый, хмурый взгляд запечатлён в его резких чертах. Мои руки упали по бокам.

И зовите меня дурой, но я собиралась снова сделать это. Видимо я никогда не поумнею. Половина моих волос вверху, другая — внизу, и кайф от маргариты растворился слишком быстро, чтобы помочь мне быть храброй. Проклятие. Я выглядела сумасшедшей, и, чёрт возьми, наверное, я такой и была. Кого я обманываю?

— Эй, — повернулась я, обхватывая его щеку своей рукой. Щетина на его лице казалась удивительной, какой-то мягкой, но не совсем. Ещё больше поражало то, что он не останавливал меня и не отступал.

— Поговори со мной, — повторила я.

— Мне чертовки не понравилось видеть этого парня возле тебя.

— Что? В баре?

Его подбородок выступил вперёд, и он продолжил рассматривать мои волосы, осторожно извлекая ещё одну заколку.

Моя рука сползла вниз, пальцы прошлись по бокам его тёплой шеи. Кожа была такой мягкой и гладкой.

— Если тебе станет лучше, я очень хочу выцарапать глаза Карен и Мели голыми руками. Но это не меняет дела.

Уголки его губ опустились.

Да пошло оно всё. Я наклонилась вперёд, прижимаясь к его широкой груди.

Нет.

Нет.

Видимо, парнишке очень понравились мои волосы, так как что-то в его штанах определенно давило мне на живот. Огонь в моих трусиках превратился в пылающий ад. Удивительно, что мы оба не сгорели на месте. Всё внизу меня напряглось, мои мышцы становились слабыми и одновременно натянутыми. Всё это происходило на самом деле, и я почувствовала, как перешла в режим боевой сексуальной готовности. И всё же, опираясь на его тёплое и сильное тело, я ничего не боялась.

Кроме его отказа.

— Бен?

— Хм?

— Что это? Ты понимаешь, что ты делаешь?

— То, чего я не должен делать.

Он опустил руку на мою спину, решительно притягивая меня к своей эрекции. О, да. Я впилась ногтями в его шею, крепко удерживая его. Попытайся он бросить меня сейчас, я бы убила его. Без шуток. Смерть от шпилек. Было бы грязно, но весьма неизбежно.

К счастью для него, он не сделал этого.

— Я серьёзно, — сказал он, ужасно низким, но уверенным голосом. Таким красивым и совершенно непоколебимым.

— Ладно.

Он накрыл мою руку своей и задержал её у груди. Такое небольшое одобрение с его стороны возбуждало меня почти так же, как жар его тела. Покачав бедрами, я потёрлась об его эрекцию.

Мужчина выругался.

— Еб**ь, Лиззи.

— Какая хорошая идея.

Моя тяжёлая голова склонилась набок, и его горячий рот накрыл меня, посасывая, полизывая и покусывая. Моя кровь кипела, пульсируя во мне со скоростью света. Его зубы слегка погрузились в мою кожу, заставляя меня стонать. Затем его рука скользнула вниз, впиваясь мою задницу сквозь шелк моего платья. Мне было хорошо, очень приятно. Но я так хотела поцеловать его.

— Позволь мне…

Я потянулась вверх и обвила руками его шею, увлекая его рот вниз к своему. Он лишь слегка задел мои губы своими. Он меня дразнил. И у меня не было никакого контроля над ним, потому что…

— Ты слишком высокий.

Он рассмеялся глубоко и сексуально, руки скользнули под мою задницу, чтобы поднять меня. Гениально. Этот мужчина был чертовски великолепным, бородатым, огромным гением. Мои ноги обняли его талию, и эта улыбка на его лице… дерьмо. Он самодовольно ухмылялся. Только у него могла быть такая ухмылка, и, к слову, она ему чертовски шла.

— Лучше, — спросил он.

— Да.

Я прикоснулась губами к нему в страстном поцелуе. Я целовала его, будто не могла без этого жить.

Он застонал, одной рукой сжимая мою задницу, другой — потирая и лаская мою шею. Побуждая или просто удерживая меня на месте, не знаю. В любом случае, это было потрясающе. Тем временем, его твердая длина терлась у меня между ног, и это, в значительной степени, сводило меня с ума. Когда это секс стал таким хорошим? Моё шестилетнее воздержание о многом говорило. И всё-таки я была чертовски рада, что ждала так долго.

Я углубила поцелуй, исследуя и пробуя его на вкус. Его борода царапала моё лицо, а мягкие волосы струились сквозь мои пальцы. За все эти годы я много чего делала вместо секса. Но никто не целовался так, как Бен. И хотя это мой рот напал на его, сейчас наша битва была равной. Его язык скользнул в мой рот, он дразнил и заводил меня всё сильнее.

Я даже не поняла, что мы двигались, пока моя спина не врезалась в стену. Стену ванной комнаты. В этот раз мы не доберёмся до спальни, но всё в порядке, я не против. Его рука переместилась с моей шеи к молнии его брюк. Пока он возился с застёжкой, костяшки его пальцев прижимались к моей влажной промежности, поднимая моё возбуждение до немыслимых высот. Затем он отодвинул в сторону мои атласные трусики, и его член потерся об меня. Прямо там. Да, да, да.

— Бен.

— Лиззи. Дерьмо. Не двигайся.

— Стараюсь.

Он прижался ко мне, мои половые губы приоткрылись, приглашая его. И его было так много. Его бедра выгнулись, и я взвизгнула от удивления. Но вскоре мы оба стонали как в хорошем, так и в плохом смысле. Толстая головка его члена была внутри меня, но не продвигалась дальше. По крайней мере, мне не было больно. Этот парень был чертовски большим!

Бен прислонился своим влажным лбом к моему, задыхаясь.

— Ничего не выходит.

— Я не девственница, просто прошло какое-то время. Он должен войти!

Я вцепилась за него крепче, пряча лицо в его шею. Ни в коем случае я не расплачусь, хотя мои слёзные каналы наполнялись как болью, так и нуждой. Как глупо. Рука потирала мою спину большими, успокаивающими кругами.

— Нет нужды спешить, — сказал он.

Я понюхала его.

— Полегче, — он опустил меня, и ничего хорошего в этом не было. — Всё хорошо.

— Я на самом деле этого хочу.

Призналась я в его шею.

— Тебя.

— И я у тебя есть. Ш-ш.

Мы снова начали двигаться, на этот раз к постели.

— Всё равно у меня не было никакого грёбаного права быть внутри тебя без защиты.

— Это хорошо до тех пор, пока не стало плохо.

— Знаю.

Он потянул вниз молнию на спинке моего платья. Прохладный воздух кондиционера врезался мне в кожу, послав дрожь по позвоночнику. Или, может быть, это было от того, как он посмотрел на меня, агрессивно и в то же время нежно. Я лежала на матрасе, Бен был занят, раздевая меня.

— Мы правда не останавливаемся? — спросила я, похоть снова окутала меня ярким пламенем. Не то, чтобы она вообще исчезала. Как бы это могло случиться, когда он рядом? Мои женские прелести были, к сожалению, так предсказуемы.

— Чёрт, нет.

Я улыбнулась, извиваясь и поворачиваясь, чтобы хоть как-то помочь. Без сомнений. Он снял мой бюстгальтер, гладкие туфли с заострёнными носками и чулки, потом он завис над моими вычурными шёлковыми трусиками.

— Что? — спросила я томно.

Пальцы поглаживали изгибы моих бёдер. Мужчина, вероятно, привык к моделям и старлеткам, и ни в коем случае не к заурядным женщинам. Всё это время я дико нервничала. Я скромно скрестила руки над своей голой грудью, кусая щеку изнутри.

— В чём дело, Бен?

— Никаких проблем.

Его взгляд встретился с моим. Затем он заметил скрещенные руки, прикрывающие мою грудь.

— Не надо.

Мои руки дрожали, не зная, что делать.

Он схватил оба запястья, наклонился и прижал их к кровати над моей головой.

— Так и держи, — сказал он грубым, отрывистым голосом, глаза убийственно серьёзные. — Ладно?

— Ладно.

Его руки пробежались по моему телу от кистей до бедер. Напряжение внутри меня казалось невыносимым. Мой разум кружился в вихре, одурманенный и возбуждённый. Что он собирался делать?

Пальцами он зацепил края единственного клочка одежды на мне и медленно стащил его вниз по ногам. В это время его бородатый подбородок тянулся вниз вдоль моей грудной клетки, между упругих грудей, по животу. Мягко, он оставил поцелуй на моём пупке, затем уронил мои трусики на пол.

— Всё хорошо? — спросил он.

— Д-да.

Мужчина опустился на колени рядом с кроватью, ладони поглаживали мои бёдра.

— Хорошо.

Без дальнейших прелюдий, он схватил мои бёдра, перетаскивая меня на край матраса к своему жадному рту. И да, мои ноги были раздвинуты, они были широко разведены. Хотя были и другие варианты поз. Ощущение его жаркого, жаждущего рта на моей киске… у мня не было слов. Или, по крайней мере, их было недостаточно, чтобы всё это описать.

— Чёрт. Бен.

Моя спина выгнулась, голова вжалась в матрас. Удовольствия было намного больше, чем моё тело могло выдержать. Каждая унция моего сознания была сосредоточена на нарастающем покалывании между ног. Мои ноги прижались к его спине сквозь тонкий материал модной рубашки. Он обернул свои руки вокруг моих бёдер, прижимая меня к себе. Как будто бы я хотела уйти. Его язык ласкал, губы посасывали, а зубы покусывали мою киску. Щетина на лице сопровождала каждое его движение; мои нервные окончания покалывали, живот напрягся. Так много чувств, но мне хочется большего. Время от времени он покусывал меня, словно напоминая о том, кто был главным.

Кем он был и что со мной делал.

Он опустил свое лицо вниз, поедая меня, сходя с ума, и это было, черт возьми, восхитительно. Умопомрачительно, ошеломляюще. Всё. Теперь я поняла. Бороды были лучшими. Его язык был горячим, а губы — шелковистыми, гладкими и чертовски сильными. Однако, эта борода… Вау. Слишком много чувств, слишком много, и всё, что я могла сделать, это принять их. Мужчина был чертовски искусен, но я не хотела думать о том на скольких женщинах он тренировался. Забудь об этом. Только настоящее имеет значение.

Я была такой чертовски мокрой. Он скользнул в меня двумя толстыми пальцами, двигая ими вперёд и назад. Всё моё тело напряглось невыносимо сильно, пока я не почувствовала, что я могу разбиться на части. Переполненная каскадом чувств, я готова была взорваться. Затем он пробежался языком туда-сюда по моему клитору, иногда посасывая его, захватывая губами мое набухшее естество.

Я больше не могла этого вынести. Всё моё тело взорвалось.

Я кончила с криком, с широко открытыми глазами и помутневшим взглядом. Он раскрасил мой мир искрами. Множеством маленьких мигающих огоньков, которые наполнили мой разум и озарили меня. Я просто плыла, потерянная в дымке удовольствия, которое он мне доставил. Посредственный секс, который был у меня во время идиотского, дикого подросткового периода, не шёл ни в какое сравнение. Ничего общего с тем, как Бен обходился с моим телом. Удовольствием, которое он мне подарил. Чёрт, он был хорош в оральном сексе. До жути хорош.

Когда дымка ослепительных огней исчезла, он уже снимал через голову рубашку. Видимо расстёгивание пуговиц заняло бы слишком много времени. Он вытер рот, тёмный взгляд был приклеен ко мне. Затем он разулся и сорвал с себя штаны — ремень, пуговицу и молнию. Обычные чёрные боксеры очерчивали монстра. Неудивительно, что он не смог войти. И то, как он смотрел на меня, как будто не был уверен, хочет ли он съесть меня или нет. Я не знаю. Но его взгляд так тепло скользил по мне, несмотря на голод в глазах.

Затем боксеры опустились вниз, и он перелез через меня. Он обхватил мою талию рукой, чтобы перетащить меня обратно на середину кровати.

— Ты собираешься…?

— Да, — сказал он, затем разорвал обёртку презерватива зубами. Одной рукой, он раскатал скользкий, гладкий латекс и потёрся им у меня между ног.

— Хорошо. Это…Это хорошо.

Его влажные губы накрыли мои в дерзком поцелуе.

— Доверься мне, — сказал он, придвинув широкую округлую головку своего члена к моему входу.

Я согласно кивнула.

— Руки и ноги вокруг меня.

— Да.

Я сделала, как он сказал, крепко его обнимая.

— Вот и всё, дорогая, — пробормотал он, напрягая бёдра.

Его губы играли с моими, язык лизал мою челюсть и шею, когда он проталкивал свой член в меня. Руки окружили мою голову, и его красивое лицо было так близко, его щека упиралась в мою, зубы покусывали мое ухо. Теперь, когда я была достаточно влажной, всё пошло гладко. Но всё же, у него был не маленький дружок. Он был таким хорошим, но… крупным. Толстым. Мне может понадобиться время, чтобы привыкнуть к нему.

И не хватало слов, чтобы объяснить, как сильно я хотела привыкнуть к нему, во всех отношениях.

— Подожди. — я изогнулась под ним, наклонив бёдра так, чтобы он вошел глубже. — О боже, да. Вот так.

— Так?

Он двинулся вперёд, заполняя меня, его бёдра вжали меня глубоко в матрас. Я вздохнула, и он застонал, его таз беспорядочно двигался передо мною.

— Вот так.

— Чёрт, ты ощущаешься так хорошо, — сказал он, спрятав лицо в моих волосах. — Так чертовски хорошо.

Я напрягла мышцы бёдер, усиливая свою хватку на нем. Даже если бы я могла, я бы всё равно никогда его не отпустила. Он простонал в ответ, подаваясь назад, чтобы войти в меня снова, медленно и легко. Ровным и точным движением. Бен трахал меня так сладко, вбиваясь уверенными, непрерывными толчками. Растягивая меня изнутри. Он весь дрожал от напряжения, пот стекал со лба. Я никогда не испытывала ничего более совершенного, чем быть с ним в постели. Быть в центре всего его внимания.

Как будто мы были целым миром друг для друга. Ничего не существовало за пределами кровати.

Его рот нашёл мой, его рука скользнула вниз, туда, где наши тела сплелись воедино. Пальцы ласкали мягкие губы моего естества, чуть выше моего всё ещё чувствительного клитора. Я сделала глубокий вдох, и он улыбнулся, слегка меняя направление, чтобы потереть его. Затем он начал трахать меня жёстче, вознося меня к очередному оргазму.

— Бен, — выдохнула я.

Его руки напряглись, удерживая меня в безопасности. Рука скользнула под мою задницу, а затем прошлась вверх по ноге, по моей потной коже. Он крепко схватил мое бедро, сжал его пальцами. Знакомая волна экстаза прошлась по мне, заполняя всю меня. Всё вышло из-под контроля. Я не могла контролировать ничего, что касалось секса с Беном. То, как его твёрдая грудь тёрлась о мою, и то, как он сосредоточенно наблюдал за мной, откликалось во мне. Его большое тело накрыло меня, его член заполнил меня. Удовольствие было единственной возможной реакцией.

Я кончила, дрожа, кусая его плечо. Я тряслась и тряслась, а он вцепился в меня ещё крепче. Он глубоко вошел в меня и кончил; одна его рука была в моих волосах, а другая всё ещё обёрнута вокруг моего бедра.

Ничто с этим не сравнится.

Бен рухнул рядом со мной. Он врезался в матрас так сильно, что я отскочила в его сторону и осталась там, свернувшись вокруг него. Потребовалось некоторое время, чтобы мир перестал вращаться, чтобы мы оба смогли перевести дух.

Внутри меня всё покалывало от удовольствия. Чёрт, всё моё тело покалывало. Я уткнулась лицом в его грудь, ухмыляясь, как дурочка. Так невероятно, что мы с ним оказались в одной постели, блаженные после секса. Я была такой счастливой, впервые в жизни уверенной в чём-то. Нам будет нелегко, но оно того стоит. Мал и Энн поймут, потому что восемь лет разницы в возрасте на самом деле были пустяком.

Я перевернулась на бок и прижалась к нему. Парень был настолько горячим, что даже прохладный воздух кондиционера не помогал. Затем, где-то рядом, раздалось жужжание.

Бен повернулся и выудил свой сотовый из кармана джинсов, прежде чем отбросить их в сторону. Когда он увидел имя на экране, всё его тело напряглось. Покалывание продолжалось. Его большой палец скользнул по экрану, затем и он прислонил телефон к уху.

— Привет.

Донёсся тихий голос из телефона.

— Нет, нет. Я доставил её в её номер.

Опять заговорил звонивший.

— Чёрт побери, чувак. Когда до тебя уже дойдёт, что между нами ничего нет? Девчонка не в моём вкусе.

Сердце в моей груди оборвалось. Это больно.

— Ха-ха. Ага, отвали. Возвращайся к своей невесте. Я направляюсь в бар в верхней части города. Шайли играет. Обещал присоединиться не на долго.

Разговор продолжился.

— Ага, я передам ему от тебя привет. До скорого.

Потолок надо мною казался размытым, всё плыло перед глазами. Какая же я дура, всегда так удивляюсь. Когда я наконец поумнею.

— Ты вообще когда-либо планировал всё ему рассказать? — тихо спросила я.

— Что?

Бен сел на край кровати, положив голову на ладони. Он был под влиянием момента, секс был впечатляющим и всё такое. Мы оба по-своему прочувствовали эмоции таким сладким способом.

— Ты хочешь выпить или ещё чего-нибудь?

— Нет. Мне нужна правда.

Необычно спокойно, я села, перетягивая простыню на себя. Внезапно моя нагота не показалась мне чем-то правильным.

— Ты вообще когда-нибудь собирался рассказать Малу о нас?

— Мы только что закончили заниматься сексом. У парня медовый месяц. Это его первая брачная ночь. Ты правда хочешь, чтобы мы с ним обсудили это прямо сейчас?

— Нет. Я спрашиваю, собираешься ли ты когда-нибудь это с ним обсудить.

Бен отвернулся, вытирая лицо рукой.

— Всё сложно.

— Да. Но я не уверена, что ложь чем-то поможет.

— А я не уверен, что рассказ о том, как я только что трахнул его маленькую свояченицу может помочь, — отрезал он. — Чёрт. Лиз, я не это имел в виду.

— Я знаю. Всё сложно, — мой голос казался таким тихим.

Он осторожно взглянул на меня через плечо.

— Погоди…

— Всё произошло случайно. Ты приревновал, когда увидел того пьяного парня со мной в баре. Я всё поняла.

— Я не хотел…

— Как всегда.

Без лишних слов я скатилась с кровати, захватив простыню.

— Я хочу, чтобы ты ушёл.

— Лиззи. — Всё было написано у него на лице. Печаль в глазах, поникшие плечи и сжатые в кулаки пальцы говорили сами за себя. Сожаление.

— Пожалуйста, уходи. Ты знаешь, что хочешь этого.

Джинсы валялись у двери ванной комнаты. Я вяло отпихнула их в сторону, запирая за собою дверь.

— Дорогая, — робкий стук. — Да ладно, открой.

Моя спина была прижата к двери, я резко скользнула вниз, пока не почувствовала холодный, жёсткий мрамор под своей задницей. По-видимому, египетский хлопок не обладал теплозащитными свойствами. Слёзы бежали, но я их просто не замечала. Неважно.

— Позволь мне всё объяснить.

— Не нужно.

— Я просто… я запаниковал, когда увидел, что это он. Чёрт возьми, Лиззи. — (Сердитый стук в дверь). — Ты не понимаешь, как это тяжело. Ты мне нравишься, но…

Но. Никаких «но». Бл*дь.

— Я не говорю, что не рассказал бы ему со временем.

Да. Но и не говорил, что расскажет.

— Господи, можно мне хотя бы забрать свои штаны? — он проворчал.

Вообще-то, нет. Нельзя. Он больше ничего от меня не получит. Я уже отдала ему всё, что могла.

Я не смогла сдержать слёзы. Моё тело всё ещё покалывало от удовольствия, а сердце уже разрывалось. Как всё запутанно. Так много хорошего и плохого. Всё действительно было сложно. Снаружи было тихо; он больше ничего не говорил. Полагаю, в конце концов, я просто не была той девушкой, которую устроило бы «всё сложно». Мне не нужна была драма. Дождливая погода не радовала меня. Поэтому я просто сидела в ванной на холодном полу, плакала и плакала.

В конце концов, смутно я услышала, как захлопнулась входная дверь.

Конец связи.

Глава 5

Сейчас

— Нет.

— Что значит, нет? — спросила Энн с недоверчивой гримасой.

— Нет. Я не собираюсь объяснять тебе, что произошло между мной и Беном.

Она просто моргнула.

— Это личное.

Я стояла в полный рост, хотя чувствовала себя примерно в двух дюймах от пола.

— Я просто хотела, чтобы ты знала, что я преследовала его, а не наоборот. У меня к нему были чувства, и я дала им волю. Конец истории.

Таким образом, думаю, я объяснила, что произошло между нами. По крайней мере, так выглядит печальная история с моей стороны. Надеюсь, этого достаточно, чтобы спасти группу. Боже мой, моя гордость лежала тряпкой на полу.

Мал не встретился со мной взглядом, а нос Бена всё ещё истекал кровью. Потрясающе. Какой бардак. Весь ужин превратился в какую-то кровопролитную, рок-н-рольную борьбу, неожиданное и беспорядочное объявление о том, что у меня будет ребёнок. Виновата. Надо было сделать это по-другому. Не то чтобы я представляла себе, как я могла бы сделать это лучше, ну да ладно. Несомненно, какие-то гениальные идеи посетили бы меня в два часа ночи, будто насмехаясь надо мной.

В комнате было много осуждающих взглядов. Все мои новые друзья и семья собрались, чтобы лицезреть этот кошмар. Чёрт.

— Мне жаль, — сказала я и бросилась за дверь. Я схватила пальто и ушла.

* * *

Шум грохота.

Я с трудом приоткрыла веки. В темноте блестящий зелёный свет будильника показал 3:18 ночи. Что за чёрт? Стук продолжался, сменившись на приглушенный звук голосов. Один был громким и воинственным, другой — гораздо спокойнее. Я встала и щелчком включила свет в гостиной, наткнулась на входную дверь. Кто бы это ни был, ему придётся столкнуться со мною, одетой в носки, старые спортивные штаны и огромную футболку. Находясь вдали от тепла постели, мурашки покрыли мои руки.

— Лиз? — знакомый грубый голос требовал. — Открой.

Я сделала, как просили, зевая и в то же время потирая глаза.

— Вау. Ты выглядишь отвратительно.

— Да, — сказал Бен, слегка покачиваясь.

Он стоял вертикально, в основном благодаря помощи Дэвида, его большая рука была перекинута через плечо другого мужчины. Волосы висели на лице, переплетаясь с бородой. Такое чувство, будто это был кто-то между Йети и Кузеном Итт. Красные глаза смотрели на меня сквозь тёмные пряди. О, и пока не забыла, он вонял так, как будто недавно искупался в бочке пива, при этом пользуясь мылом с ароматом скотча. Прекрасно.

— Извини за это, — сказал гитарист, наполовину волоча Бена в мою квартиру. — Он настаивал на том, чтобы прийти.

— Всё нормально.

— На диван? — спросил Дэвид с напряженным выражением лица.

— Ах, лучше на кровать. Он слишком большой, чтобы поместиться на диване.

— Поделом его дурацкой заднице, если он проснётся на полу, — вздохнул Дэвид.

— Позволь мне помочь.

Я скользнула под другой рукой Бена, пытаясь взять на себя часть веса. Боже, этот человек мог бы опозорить медведя своей массой тела.

— Привет, дорогая, — сказала гигантская пьяная сволочь.

— Привет, Бен.

Я схватила его за руку, крепко сжав.

— Как ты себя чувствуешь?

— Отлично, — усмехнулся он.

— Я пойду первым, — сказал Дэвид, направляя нас троих боком, чтобы мы прошли в мою спальню.

— Ладно. Идем медленно.

— Ага.

Операция «Перенеси пьяного папашу в кровать» прошла хорошо. За исключением того случая, когда Бен споткнулся на полпути. Он ринулся вперёд, врезаясь лбом в дверной проем. Клянусь, я почувствовала, будто здание содрогнулось. Определённо в деревянной раме появилась выемка.

— Ауч, — сказал он, отчасти задумчиво.

Дэвид лишь рассмеялся.

— Дерьмо. Ты в порядке? — спросила я, пытаясь убрать волосы с лица, чтобы посмотреть. При этом, я пыталась сохранить его в вертикальном положении и, надеюсь, в безопасности от дальнейшего вреда. — Бен?

— Он в порядке. У чувака самая крепкая голова, которую я когда-либо видел. Однажды, когда мы были детьми, мы лазали по крыше моего дома. У края крыши Бен оступился. Мы были все потрясены, но к тому времени, как мы спустились, он уже сел на свой велосипед и поехал домой. Большой идиот в принципе неубиваемый.

Дэвид направил нас в сторону кровати.

— Ладно, отпускай его.

Я так и сделала, и отец моего будущего ребёнка свалился лицом на матрас. По крайней мере, у него была мягкая посадка. Тем не менее, он лежал там совершенно неподвижно, не считая пошатывания от пружин. Боже, я надеялась, что мы не убили его случайно. Даже и так, по крайней мере преступление было непреднамеренным.

Я схватила его за кроссовок и потрясла.

— Бен, ты всё ещё дышишь?

Человек на кровати застонал. Не так уж и плохо, ведь появились признаки жизни.

— Не беспокойся, — сказал Дэвид. — Он в порядке. Просто дай ему выспаться.

Я кивнула, всё ещё хмурясь, как и он.

— Ты побудешь с ним? — спросил Дэвид, положив руки на бёдра. — Я могу прислать Сэма, если хочешь. Он закончил нянчиться с Малом насколько я слышал.

— Нет необходимости, спасибо. Он в порядке? Мал?

Его взгляд смягчился.

— По-видимому, он вырубился, как и этот.

Серьёзно, такое недоразумение. Энн и Мал, вероятно, больше никогда не заговорят со мной. Ну, Энн заговорит, но она была моей сестрой, так что, в конце концов, она должна была бы простить меня. Мал был полностью в другом положении. Мысль о потере его высокого мнения обо мне и естественной любви немного удручала. Последствия были той ещё стервой. Жизненно, однако, я не могла представить себе, что сделала бы что-то по-другому, даже если бы знала, что Мал и Энн будут злиться. То есть, я уже знала об этом, и меня это даже не остановило. Таким как я нужно запретить ходить на свидания.

Может быть, если бы я знала, что та ночь приведёт к появлению фасолинки… я не знаю. Я была уверена только в одном: секс равнялся только лишь хаосу и неразберихе. Это было официально.

Я крепко зажмурилась.

— Ты должно быть ненавидишь меня.

Бровь Дэвида сморщилась.

— Что? Почему?

— За то, что создала все эти проблемы. — Желание молотить всё подряд было огромным, но я сдержалась. Пока. Вместо этого, я начала снимать обувь с ног Бена. Она ни за что не будет контактировать с моими простынями.

— Полагаю, тебе не нужно было держать пистолет у виска Бена, чтобы он тебя трахнул?

Парень смотрел на меня не моргая, лицо чертовски серьезное.

— Хм, нет.

Дэвид пожал плечами.

— Вот и славно.

— Разве это не слишком упрощённый взгляд на ситуацию?

Он улыбнулся.

— По моему опыту, дерьмо обычно довольно простое, когда ты в него вляпываешься. Когда речь идет о сердечных делах, ты решаешь, где тебе хорошо, и отправляешься туда. Легко. Бен хотел быть здесь. Не думай, что я и не пытался его отговорить. Ублюдок настаивал.

Возможно.

— Интересно, что подумает его новая девушка о твоей теории.

— Да.

Он подмигнул, его рот расширился в воображаемой боли.

— Я доверю разобраться с этим вам двоим. Но постарайся не волноваться. Это не скажется хорошо на Бене младшем.

— Верно.

Я закатила глаза и бросила ботинок Бена на пол.

— Но как это повлияет на группу, когда двое участников ссорятся?

Ему потребовалось много времени для ответа.

— Честно говоря, не знаю.

Блин.

— Спокойной ночи. Я запру дверь за собой, — он поднял руку, прощаясь. — Позвони Эв, если что-нибудь понадобится.

— Спасибо, Дэвид.

Входная дверь щёлкнула за ним, оставляя меня наедине с Беном. Он лежал на моей двуспальной кровати. Бен был в моей кровати. Чёрт возьми. Я не совсем знала, что делать с этой информацией. Жаль, что в свободной комнате не было ничего, кроме коробок и мусора. Не то чтобы я не хотела видеть его рядом. Моё сердце было не таким уж благоразумным. Мне пора было начать принимать более безопасные решения, когда дело касалось него. Даже в последнее время.

— Эй. — я наклонилась над матрасом, встряхнув его ногу. — Перевернись.

Стон.

— Давай, большой мальчик. Двигайся. Ты занимаешь всю кровать.

Бессвязное бормотание.

Это не сработало, и я, чёрт возьми, не собиралась спать на диванчике. Я сняла носок и потянула его за большой палец.

— Бен. Просыпайся.

Медленно двигаясь, он повернулся, подняв лохматую голову и оглядываясь вокруг.

— Перевернись.

— Что… — он повернулся, мягко поднимаясь и опускаясь, как и просили. Он моргнул и поморщился, и в целом выглядел недовольным миром. Шероховатые красные линии пересекали его лоб. Что бы там ни сказал Дэвид, это должно было быть больно. — Лиззи?

— Угадал с первого раза.

— Как я сюда попал?

— Дэвид только что тебя подбросил сюда, помнишь?

Он почесал свою бороду.

— Ну. Ладно.

— Тебе нужно подвинуться, ты занимаешь всё место.

Озадаченный, он поднялся на локтях и осмотрелся.

— Это твоя кровать?

— Да.

— Мы… — он поднял бровь с намёком.

— Нет, я уже усвоила урок, большое спасибо.

— Ты уверена? — он криво улыбнулся. — Было бы весело.

— Да, приятель, ты выглядишь так, будто достаточно повеселился за нас двоих этой ночью.

Он долго разглядывал тонкий хлопок моей футболки, один уголок его губ двигался вверх.

— Эй, ты без лифчика.

— Заткнись и двигайся, Бен.

Стон.

— Ладно.

Ему понадобилась почти вечность для того, чтобы выгнуться и перекатиться и, наконец, положить свою большую голову на подушку. На мою любимую сторону, чёрт побери. Неважно. Я лежу на спине рядом с ним, сохраняя хорошее, забавное такое, целомудренное расстояние между нашими двумя телами, на всякий случай, если он начнёт распускать руки. Было бы так здорово поспать подольше. Мне очень нужен был отдых для того, чтобы вырастить фасолинку. Мои конечности обмякли, голова заполнена унылыми мыслями.

— Мы могли бы обняться, — предложил он, невнятные слова слились воедино в одну тупую пьяную мысль. Будь он хоть на дюйм трезвым, я была бы повсюду на нём. Обниматься сейчас, давая мне знать, что всё будет хорошо, было бы потрясающе. Глупое, детское желание, я знаю. Всё было достаточно сложно. — Клянусь, я бы не попытался ничего сделать.

— Хорошее двойное отрицание. Нет, Бен.

Тревожное ворчание.

— Давай спи.

Мир казался спокойным, почти идеально тихим. Снаружи проехала машина, и вокруг здания дул ветер. В этот час все крепко спят. Я изучала метку на потолке, тени, брошенные шаткой старой лампой на моей прикроватной тумбочке. Почему-то быть с ним наедине в темноте казалось слишком опасным. Свет может остаться включённым.

— Я стану отцом, — сказал он с закрытыми глазами.

Всё моё тело мгновенно напряглось.

— Я слышала об этом.

— Не планировал заводить детей.

— Нет?

— Нет.

Пьяный он или нет, его слова звучали так определённо, так уверенно. Это было словно ножом по сердцу, непреодолимая боль. Больно дышать.

— Даже когда ты будешь немного старше?

Резкое отрицательное покачивание головой.

Что ж.

Я не знала, что сказать. Моё горло сжалось, и мои глаза жгло. В отличие от меня, он мог решить, готов ли он стать родителем или нет. Мы оба оказались в этой ситуации, и не только мои планы были нарушены. Тем не менее, он не был тем, чьё тело использовалось в соответственных целях. Не то чтобы у меня не было возможности прервать беременность. Она была, но я не воспользовалась ею. Моё сердце приняло решение, и уже не было пути назад. И всё же, было трудно не чувствовать горечь предательства из-за его признания. У меня даже не было такой роскоши быть ничтожной, отвратительной пьяницей. И поверьте, иметь дело со всем этим трезвой было отстойно. Мой рациональный ум выплёвывал столько правдоподобных, разумных оправданий для него — он был удивлён, он был пьян, дай ему шанс всё обдумать, бла-бла-бла.

Но к чёрту всё это. К чёрту его.

Я уже готовилась к худшему, справляться с этим одной. Теперь я знала. Он разочаровал меня дважды; это не могло быть сюрпризом. В самом деле, ничего не изменилось. Я скользнула рукой по животу, расправила пальцы над такой маленькой выпуклостью. Возможно, это было лишь моим воображением, но я чувствовала, что она уже суетится там, растёт. У нас всё будет хорошо. Мы справимся.

— Не хотел заводить семью, — продолжил он. — А детям нужна стабильность и прочее дерьмо. Время, энергия, всё это.

— Верно.

Мой голос звучал пустым, безэмоциональным эхом.

По крайней мере, моя квартира была оплачена на ближайшее будущее. Рис, несомненно, мог бы загружать меня работой в магазине. Здесь мне повезло. Наверное, лучше будет бросить обучение и начать копить деньги. Учитывая, сколько дней я пропустила из-за приступов рвоты по утрам, мои оценки точно не будут чудесными в этом семестре.

Я сглотнула.

— Нравится моя жизнь такая, какая она есть, — сказал он, глотая слова.

— Да, мне тоже нравилась. — я погладила живот. — Извини, Бен.

— Нравится моя свобода. Возможность прыгнуть в самолёт и сочинять музыку с другом или играть для их альбома. Всё было так идеально.

— Хм.

— Не смог держаться подальше от тебя.

— Почему нет? — спросила я с искренним любопытством.

— Не знаю. Просто… не мог о тебе забыть.

— А других женщин мог?

— Мог, но не тебя.

— Разве?

Возможно, пьяный мальчик опять захотел секса. Учитывая, что моё сердце стало глупым в ту же минуту, как он появился, трудно было сказать.

Он тяжело выдохнул.

— Хотел тебя, но… ты была также и моим другом. В смысле, действительно моим другом. Ты не хотела ничего, кроме меня. Ты лишь хотела поговорить со мной, провести вместе время…

Молчание.

— Я знал, что ты хотела большего, но ты не давила на меня. Я скучал по тебе, когда тебя не было, и я не мог ничего тебе рассказать, поговорить с тобой о всяком.

Моя очередь вздохнуть.

— Лиз?

— Да?

— Что мы будем делать? — его голос был почти напуганным.

Я сдалась и повернулась на свою сторону, всё же лучше, чем смотреть на него. Если бы только он выглядел хуже в профиль. Вместо этого доминирующий нос и полные губы казались каким-то образом едва не величественными. Ублюдок. Я приблизилась, изучая его. Веки сомкнуты, губы сжаты. Его лоб разгладился в спокойствии, линия скул так ярко выражена. Я бы никогда не стала смотреть на него в своё удовольствие. Всё те же старые чувства пробрались в меня, только теперь с большей силой. Намного большей. Маленькая частичка его и меня росла внутри моего тела, укрепляя связь между нами. В какой-то степени это пугало. Я задумалась, будут ли у неё его рот или его глаза.

В комнате была тишина.

— Бен?

Я ждала, но он больше ничего не сказал, его дыхание стало ровным и глубоким. Затем он начал храпеть. Я приподнялась от удивления. Чёрт возьми. Он должно быть шутит. Я накрыла голову подушкой, борясь с желанием придушить его. Поединок с участием бензопил был бы тише, чем шум, исходящий из его носовой полости.

— Бен, — крикнула я в подушку, вбрасывая в крик или парочку всё своё разочарование и немного слёз вдобавок.

Этот парень и я, мы были обречены с самого начала.

* * *

— Пора просыпаться.

Я никогда ещё так нежно не пинала кровать.

Мужчина лежал, распластавшись на кровати, и даже не шелохнулся. К сожалению для него, пришло время вставать Спящей Красавице.

— Бен!

Его голова резко поднялась, взгляд потрясённый и озадаченный.

— Да?

— Просыпайся. Уже почти одиннадцать.

Я поставила его кофе на прикроватную тумбочку, а затем побрела в другой конец комнаты, чтобы выпить свой. И ещё, чтобы распахнуть шторы, потому что я была злой из-за разбитых надежд и недостатка сна.

Он моргнул, зевнул и уклонился от дневного света, будто вампир. Парень определенно не светился от счастья. И особо не пах свежестью.

Из всех моих фантазий о нём, видеть его с утра в моей комнате, похожим на сбитое машиной животное, не показалось крутым. И всё же, даже с помятой одеждой и волосами, воняя потом и пивом, он чем-то меня цеплял. Чем-то притягивал, призывая меня подойти ближе и ближе.

Какая же я дура. Наверное, это всё из-за гормонов беременности или чего-то в этом роде.

— Лиззи.

— Да?

— Ах, чёрт, — простонал он. — Дэвид послушал меня. Лучше бы он просто подбросил меня обратно до отеля.

Никаких комментариев.

— Кофе рядом с тобой.

Медленно, он сел, потирая голову. Затем он оглядел комнату, будто бы в первый раз. Что, в принципе, так и было. Его глаза задержались на дешёвых японских картинах, которые я купила на рынке, и на моём забитом доверху книжном шкафу. Куча грязного белья ждала дня, когда я не буду занята выплёвыванием своих внутренностей наружу. Без сомнения, всё выглядело довольно печальным, по сравнению с тем, к чему он привык. Я представляла себе люстры, мрамор, много роскоши. Гламурные модели вместо бледнолицей девушки с мокрыми волосами, в старых джинсах и потрепанном свитере, который сел после стирки.

Неважно.

— Нам нужно поговорить, — сказала я.

Он замер, и это понятно. Честно говоря, эти три слова должны быть самыми ненавистными для пары. Они в основном олицетворяли страшное предзнаменование, наряду с «мы можем остаться друзьями». За исключением того, что мы с ним так далеко не заходили.

— Да, нужно.

Он сделал глоток горячего кофе, наблюдая за мной поверх края своей чашки.

— Почему ты там прячешься? Боишься, что я дам волю рукам или что-то в этом роде?

— Нет.

Я сидела на краю кровати.

— Просто не хотела быть у тебя на пути, если вдруг ты снова решишь сбежать.

Он закашлялся от смеха.

— Ауч.

Я пожала плечами. Я почувствовала себя виноватой. А затем я вспомнила храп и снова набралась уверенности.

— Слушай, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Если вдруг тебе что-то понадобится…

Мой рот открылся, захлопнулся.

— Спасибо.

Его пальцы согнулись вокруг чашки кофе.

— Ты хочешь оставить его, верно?

— Да.

Он кивнул.

Я сделала глубокий вдох, забираясь глубоко внутрь, чтобы набраться сил. Пора позволить ему сорваться с крючка и уйти из моей жизни. Никаких слёз и истерик. Мы были выше этого.

— Я знаю, что ты не хотел иметь детей, Бен. Что тебе нравится твоя жизнь. Поэтому если…

— Я такого не говорил, — отрезал он.

— Да, говорил. Прошлой ночью.

— Лиззи, — темные глаза, пригвоздили меня к месту. — Погоди. То, что я говорю, когда в жопу пьян, ни черта не значит, ясно?

Учитывая, сколько всего интересного он сказал, я бы не была так уверена в этом.

— Ясно.

— Не используй это против меня, — его ноздри расширились, когда он сделал большой вдох. — Прошлой ночью… ты застала меня врасплох.

— Меня это тоже застало врасплох, — сказала я, стараясь сохранить свой голос ровным и не вывалить все подробности на его задницу. — Я не хотела говорить тебе об этом при таких обстоятельствах, Бен. Это просто произошло. Ты можешь поблагодарить свою новую девушку за такую осмотрительность.

Он вздрогнул. Прямое попадание, десять очков.

— Слушай, я пытаюсь сказать, что это моё решение родить этого ребёнка. И если ты решишь, что не хочешь, чтобы это повлияло на твою жизнь, тогда я пойму.

Я обняла себя за талию, немного ссутулившись.

— Вот и всё.

Медленно, Бен встал на ноги, отложив чашку кофе в сторону.

— Думаешь, я бы поступил так с тобой?

— В данной ситуации, я честно не имею представления, как ты отреагируешь.

— Ты просто ожидаешь от меня худшего.

— Прошлой ночью…

Его рука рассекала воздух.

— Не повторяй то, что я сказал прошлой ночью.

Я промолчала.

Потом он, должно быть, понял, как плохо всё это выглядело и звучало. Ярость в его глазах утихла, он расслабился.

— Дерьмо. Прости. Я не хотел повышать голос.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала, Бен? — я взмахнула руками. — Подскажи мне. Я беременна. Никто из нас этого не планировал. Мы даже почти не разговаривали с той ночи в Вегасе, и теперь ты встречаешься с кем-то. Что мне делать?

— Дай мне шанс наверстать упущенное.

Я просто смотрела на него, стараясь сохранять спокойствие. Танго танцуют вдвоём, бла-бла-бла.

— Я серьёзно, — его плечи тяжело поднялись и опустились. — Дай мне шанс наверстать упущенное, и я обещаю, Лиззи, я буду твоей опорой.

Это звучало так многообещающе. Честное слово, правда.

— А как же твоя девушка?

— Это её не касается, — сказал он без тени сомнения. — Это только между нами.

— Верно. — похоже, только я считала другую женщину в жизни Бена проблемой. Хреново быть мной. — Ладно.

Он взял свой кофе, его кадык покачивался, когда он пил большими глотками.

— Я, м-м-м, поручу юристам подготовить кое-какие бумаги.

— Юристам?

Он резко кивнул.

— Тебе понадобятся деньги для повседневных расходов, чего угодно. Они со всем разберутся. Позаботятся о тебе.

— О.

Я смотрела на помятую кровать, мой разум кружил в вихре.

— Хорошо?

— Думаю, я надеялась, что мы сможем разобраться с этим вдвоем. Но ты прав. Тебе нужно защитить себя.

— Лиззи, я не думаю, что ты попытаешься разорить меня или что-то в этом роде.

— Я надеюсь, что нет, учитывая, что я тебя ни о чём не просила.

Вау. Разговор выглядит немного неловким. Его скулы двигались, когда он пристально разглядывал вид из окна моей спальни. Думаю, дерево за окном действительно ему чем-то насолило.

— Аренда этой квартиры оплачена, и у меня есть работа, так что я в порядке. Но ты можешь поручить своим юристам делать всё, что угодно.

Я потёрла переносицу, чтобы уменьшить боль. От этого разговора у любого заболела бы голова.

— Думаю, мне тоже стоит нанять юриста.

Он засунул руки в задние карманы джинсов. Затем он передумал, сел и начал обуваться.

— Будет лучше, если мы заранее разберёмся со всеми этими официальными делами, понимаешь?

Нет, честно говоря, я не понимала. Он просто наглядно продемонстрировал, на что он способен. Мой желудок совершил особенно тошнотворное сальто, и я тяжело сглотнула, борясь с желанием вырвать. Фу. Мне нужен был крекер. Крекер всё бы уладил. Со всех ног, я бросилась в крошечную кухню и начала набивать рот. По крайней мере, хоть это я контролировала. Я ничего не могла поделать с Беном и его юристами и тому подобным. Но достать крекер? С этим я могла справиться.

Со мной и фасолинкой всё будет в порядке.

К чёрту весь мир и всё остальное.

— Мне нужно идти, — сказал он, теперь избегая моего взгляда с другого конца гостиной. Замечательно. Как только он уйдёт, ему придётся найти новое хобби. Например, он мог бы забыть моё имя или что-то в этом роде. — Мне нужно пойти на репетицию. Скоро начнётся турне, так что сейчас все очень заняты. Спасибо за понимание насчёт прошлой ночи. Этого больше не повторится.

— Конечно, — сказала я.

— И не беспокойся ни о деньгах, ни о лишних рабочих часах. Я всё улажу.

— Отлично. — Так и было, но это также было холодно и деловито. — Спасибо.

Он бормотал что-то ещё, но я прослушала. Я ничего не хотела слышать. Каким депрессивным получился этот день. Я ненавидела всех и всё, о чем бы не подумала. Кроме фасолинки. Она была невинной во всём этом бардаке.

Боже, секс — отстой.

Никогда в жизни я не займусь им снова. Нисколечки.

На этом празднике жалости даже не было торта. Достаточно. Мне нужно было стряхнуть с себя это дерьмо. Вернуть свою силу. Я уверена, беременные женщины должны светиться от счастья или вроде того. Мне просто нужно было найти свой свет. Возможно, я прокачусь на машине, подышу свежим воздухом. Хорошая идея. Прямо сейчас убраться отсюда так далеко, как только возможно, звучит восхитительно, к тому же, моя машина была чем-то особенным. Она ждала меня в аэропорту по возвращении из Лас-Вегаса. Мал, как и обещал, подарил мне на день рождения эту малышку — синий «Мустанг» ГТ 1967 года. Лучший в мире подарок. Она была самым красивым металлическим зверем во всём жилом комплексе. Бен выглядел встревоженным каждый раз, когда видел автомобиль.

Но да, моя машина была потрясающей.

Жаль, что она не подойдёт для перевозки ребёнка, в ней только две двери. Я просто должна выжать всё из моей красотки, пока ещё могу. Так как целый день был в моём распоряжении, я могла поехать к побережью.

— Увидимся позже, Лиз.

Я подняла крекер в прощании, но Бена уже не было. И, на этот раз, моё сердце это не беспокоило.

Глава 6

Как только я ступила через порог многоквартирного дома, раздались голоса. Множество громких голосов. Странно. Лорен ничего не говорила мне по поводу вечеринки сегодня. Стоп. Я ошибаюсь. Эти голоса не были весёлыми. Нет, они были сердитыми в прямом смысле этого слова.

Я побежала вверх по ступенькам, на ходу расстёгивая пальто. По сравнению с моей предыдущей машиной, мустанг гнал впечатляюще. Хотя его отопление было сомнительным, особенно если вы любите время от времени приоткрывать окно, чтобы почувствовать ледяной ветер на лице. Глупо, я знаю. Просто иногда мне этого хотелось.

Коридор казался ярче из-за света, падающего со второго этажа. Я ускорила шаг.

Чёрт возьми. Моя входная дверь была выбита с петель.

— … думаешь двадцатиоднолетняя девчонка справится с ребёнком…

Это был голос моей сестры.

— Как я уже сказал, она не будет справляться с этим в одиночку.

А это был голос Бена.

— Потому что ты разберёшься со своим дерьмом и женишься на ней. Верно, папочка?

Дерьмо. Это был Мал, и голос его был ещё более рассерженным, чем накануне.

— Ты поступишь правильно и покончишь с холостяцкой жизнью и женщинами на одну ночь, не так ли? Потому что ты чертовски известен в этом.

— Чувак, мы уже это проходили…

— Да. И ты всё ещё не сказал ничего хорошего. Понимаешь?

Гостиная была, безусловно, переполнена. Бен, Энн и Мал стояли лицом к лицу в центре комнаты. Очевидно, двое против одного. В то время как телохранитель Сэм и Лорен наблюдали почему-то со стороны.

— Ребята, — сказала я.

Они продолжали спорить.

— Ребята!

Никакой реакции.

В конце концов, я положила два пальца в рот и издала оглушительный свист. Мастерство, которое я отточила в юном возрасте. Полезный навык, если нужно выбить всю дурь из моей сестры, когда ничего больше не помогает. Шум грохотал даже в моей голове.

Воцарилось молчание.

— Привет. Как дела?

Я стояла в том, что осталось от раздробленной рамы.

— Мне бы очень хотелось узнать, что случилось с моей дверью.

— Лиззи, — сказал Бен, тяжело выдыхая. — Слава яйцам. Я беспокоился о тебе.

— Где ты была?

Моя сестра бросилась вперёд, сомкнув меня в плотном объятии.

— Я пыталась дозвониться до тебя весь день. Мы везде искали и не могли найти тебя.

— Прости. Мне просто нужно было побыть наедине.

Я прижалась к ней сильнее, не в состоянии перестать улыбаться. Мысль от том, что Энн отвернулась от меня испугала меня больше, чем я могла в этом признаться.

— Ну, я понимаю, что тебе это могло понадобиться. — Она отступила назад. — Но ты могла бы кого-нибудь предупредить.

— Нельзя просто так исчезать. — И Бен продолжал хмуриться. — Чёрт, Лиз, ты беременна.

— Не расстраивай её, — огрызнулась Энн.

Бен проигнорировал её.

— Я не знаю, что, чёрт возьми, происходит в твоей голове. Но ты должна сообщать мне, где находишься.

Мои брови поползли вверх, а рот открылся, готовый разорвать его в пух и прах.

— Она не в ответе перед тобой. Она даст тебе знать, если и когда захочет этого, — сказал Мал, устанавливая порядки своему товарищу по группе, прежде чем повернуться ко мне. — В следующий раз напишешь сестре, когда решишь устроить прогулку на весь день, понятно?

Мой рот всё ещё был открыт.

— Боже, мужик. — Снова и снова руки Бена крепко сжимались в кулаки, прежде чем вновь разжимались. — Можешь прекратить это дерьмо и отцепиться от меня на минуту?

— Не кричи на него. — Моя обычно здравомыслящая и уравновешенная сестра тыкнула пальцем прямо в широкую грудь Бена. — Из-за тебя весь этот беспорядок, большое тебе спасибо. Она ещё слишком молода и наивна, но ты, несомненно, достаточно взрослый, чтобы быть умнее.

— Вот именно. — Возвышаясь, словно небоскреб, хотя и доходил только до носа Бена, Мал уставился вниз на него. Или вверх. Неважно. — Это семейное дело. Можешь уходить, спасибо.

Битва за контроль отчётливо виднелась на лице Бена. Он процедил сквозь сжатые зубы.

— Я могу уходить?

— Да.

Это было безумием.

Кто-то должен был сделать первый шаг и стать голосом разума. Печально, что этим кем-то была я.

— Ладно. Успокойтесь все. Почему бы нам всем не успокоиться на минуту.

Со всем мастерством и скоростью бывалого стриптизёра, Мал развернулся на пятках.

— А вы, юная леди, будете под домашним арестом.

— Я наказана?

— Детка. — подмигнула Энн. — Так не пойдёт.

— И больше никогда не будешь разговаривать с Беном. Он явно плохо на тебя влияет. — Барабанщик продолжал, неосознанно, насмехаясь над своим бывшим другом. — Это понятно, Элизабет?

Лорен хихикнула.

— Да. Ладно, — сказала я.

— Хорошо.

— Убирайтесь, — сказала я, мой голос был довольно прохладным, совершенно спокойным. Немного усталым, но эй, этот день был длинным.

— Что? — спросила Энн.

— Я очень сильно люблю вас двоих, — сказала я. — Но, пожалуйста, я бы хотела, чтобы вы оба сейчас ушли.

Она изменилась в лице и шагнула ко мне.

— Ты не должна справляться с этим в одиночку. Я понимаю, что прошлой ночью ты перенервничала, но нам нужно поговорить об этом. Я беспокоюсь о тебе.

— Знаю, и мы поговорим.

Энн тяжело вздохнула.

— Ты позвонишь мне завтра, чтобы мы смогли поговорить?

— Да.

Энн медленно кивнула.

— Ладно.

С едва заметной улыбкой, Сэм поднялся с дивана и протиснулся мимо меня к двери. Или к тому, что от неё осталось. Я всё ещё негодовала по этому поводу.

— Скоро кто-то придёт починить дверь, мисс Роллинс, — сказал Сэм.

— Спасибо тебе.

— Кричи, если тебе что-нибудь понадобится. — Лорен тоже ушла.

— Спасибо.

— Но я не хочу уходить, — шипел Мал. Он шёпотом продолжал горячо спорить с моей сестрой. Он даже смахнул её ладонь со своих напряжённых, сложенных рук. — Она не понимает, как будет лучше для неё. Нам лучше знать. В особенности мне.

Они снова зашептали.

— Ну, Бену тоже пора уходить? Я не уйду, пока он будет здесь.

— Мал, — простонала я. — Пожалуйста? Если я пообещаю прийти завтра и поговорить с вами обо всём, вы сейчас уйдёте?

Его глаза и рот сузились.

— Ну пожалуйста?

— Ладно. — Он закинул руку за шею Энн, притягивая её к себе. — Мы знаем, когда нам не рады. Разве нет, Тыковка?

— В конце концов, да. — Сестра улыбнулась мне.

— Спасибо, — сказала я, сжав её свободную руку, прежде чем вернуться к Малу. — И мне нужно знать, что я не развалила группу.

Мал нахмурился и зарычал.

У поступков были последствия. Я хорошо усвоила этот урок.

— Пожалуйста.

— Ладно. Но только потому, что ты так любезно попросила. За пределами дел группы, он мертв для меня, — сказал Мал Бену, проведя пальцем вдоль горла.

— Чувак, — вздохнул Бен.

— Я серьёзно. Я действительно злюсь на тебя, бро. Ты обрюхатил мою маленькую свояченицу. Это намного хуже, чем тот раз, когда ты сломал мой велосипед, пытаясь выполнить тот прыжок в средней школе. И это было ужасно. — Молодожёны направились к двери. — Увидимся завтра на репетиции.

— Ага, — сказал Бен, рухнув на диванчик. Он прислонил голову к стене, и устало посмотрел на меня. — Ты меня тоже выгонишь?

— Я, вероятно, должна это сделать. Это ты выбил мою дверь?

Он протёр лицо рукой.

— Да. Извини за это.

— Я не могла не заметить, что она вроде как сорвана с петель.

— Я вроде как сломал её.

— Верно. — Я подошла и умостила свою задницу в черном кожаном кресле напротив него. Мал и Энн оставили мне очень милую мебель, когда освободили квартиру. — Могу я узнать почему?

— Энн позвонила и сказала, что не может найти тебя, а ты не отвечала на звонки. — Он закинул лодыжку на колено, его кроссовки покачивались в постоянном движении. — Я переживал, что ты была здесь одна, сходила с ума из-за всего дерьма, что случилось утром, или что-то в этом роде. Думал, ты отказывалась говорить со мной.

— Ах.

— Я слишком остро отреагировал.

На нем были обычные синие джинсы и футболка. Чёрт, ему это шло. Можно подумать, что беременность немного угомонит мои гормоны. Но эти глупые ребята всё ещё врывались в счастливом танце каждый раз, когда он приближался. Это так нелепо. Мне нужно было обуздать своё глупое лоно, надеть пояс целомудрия или что-то типа того.

Вместо этого я засунула руки между ног, крепко сжимая бёдра.

— У нас проблема, — сказал он.

— Да.

— Нет, я имею в виду новую.

— Что?

Он сел, поставив обе ноги на пол.

— Саша не слишком хорошо восприняла наше с ней расставание. Угрожала рассказать СМИ о тебе.

— Ты расстался с ней? — Моё сердце ускорилось вдвое.

Он сделал паузу.

— Ну, да.

— Почему? — О, чёрт. Мой рот. Я выпалила вопрос, прежде чем успела подумать. — Я имею в виду. Ладно, это не моё дело. Я не хочу знать.

Это не надежда зарождалась внутри меня. Ни за что я не буду такой глупой. Снова. Должно быть другое объяснение. Может фасолинка занималась аквааэробикой или чем-то в этом роде.

Бен уставился на меня, делая длинную паузу.

— В любом случае…

— Да?

— Жить здесь одной, вероятно, не самая лучшая идея. Особенно сейчас, когда дверь нуждается в ремонте.

— Верно.

— Система безопасности здесь довольно хреновая. Поэтому, я подумал, что будет лучше, если…

— Если? — Я сидела на самом краю кресла, ждала, буквально затаив дыхание. Он не мог просить меня переехать к нему. В его фактическое личное пространство. Никто никогда не тусовался в его номере отеля или где бы он ни жил. Пришлось признать, мне было любопытно. Кроме того, от мысли, что я буду жить с ним, меня бросало в холодный пот. — Если что?

— Если ты переедешь к Лене и Джиму, пока мы не отправимся в турне. — Его тёмный взгляд не покидал моё лицо. — Я имею в виду, я просто предполагаю, что ты теперь отправишься в турне. Возможно, ты не захочешь.

— Ты хочешь, чтобы я поехала в турне? — Но он не хотел, чтобы я жила с ним. Как запутанно и одновременно печально. Или, может быть, он хотел присматривать за мной в турне, так как глупая, незрелая Лиззи не может позаботиться о себе. Господи, меня осенило: я собиралась стать матерью. Видимо, я буду матерью-одиночкой независимо от того, какую бы успокаивающую чушь он не нёс. Что бы там ни было, я могла рассчитывать только на себя.

— Я так понял, что Энн собирается ехать, и Лена тоже беременна, поэтому ты бы могла поехать, — сказал он. — Тебе не нужно будет упаковывать вещи, всё, что тебе нужно будет делать, это летать на частном самолёте каждые пару дней, а затем отдыхать. В таких местах есть массажисты и всё такое. Там будут врачи, которые будут держать всё под контролем. Я прослежу, чтобы за тобой присматривали.

— Даже не знаю.…

Я бы не была счастлива остаться здесь одной, без Энн и остальных девчонок. Думаю, заводить друзей не было моей сильной стороной. После раннего подросткового периода, я, в общем-то, замкнулась в себе. Энн и я усовершенствовали искусство казаться совершенно обычной семьёй. Но на самом деле всё было не так хорошо, потому что, очевидно, мама не брала на себя обязанности ответственного взрослого человека. Когда Энн уедет в турне, я в основном буду одна. Но дело было не только во мне и моём одиночестве. Было так много сомнительных историй о том, что случалось в турне. Он и другие женщины. Мне не нужно было это видеть. Не в этом году, и не в следующем. Видеть его с Сашей было достаточно больно. Интересно, почему он бросил её?

— Я не хочу быть тебе обузой, — сказала я, сплетая руки на коленях. — Было бы неловко видеть каждый день друг друга.

Послышалось ворчание пещерного человека. Это звучало серьёзно, глубокомысленно. Тем не менее, я не вникала в это дерьмо.

— О чём ты думаешь? — спросила я.

Он смотрел на меня озадаченно, брови сведены вместе, а губы немного приоткрыты. Казалось, он пытался что-то сказать.

Я ждала.

— Говори, Бен.

Он напрягся.

— Я хочу, чтобы ты поехала.

— Почему?

— Чтобы убедиться, что ты в порядке. Чтобы я мог приглядывать за тобой, и ты не справлялась со всем этим в одиночку. Много причин.

Озвученные причины не были плохими. Но, как отметил Мал, у Бена были проблемы с выполнением обещаний. История гласила, что он в конечном итоге передумает и оставит меня в трудную минуту. Какой из него будет отец? Да поможет ему Господь, если он когда-нибудь выкинет подобное дерьмо с моим ребёнком. Независимо от его размера, моя ярость будет огромной.

— Ну же, — произнёс он более решительно. — Мы должны вместе во всём разобраться. Как ладить, быть родителями и всё такое. Я не хочу быть тем парнем, каким Мал меня считает. Дай мне шанс, Лиз.

— Честно говоря, я не знаю, как будет лучше.

Он склонил голову.

— Слушай, если ты хочешь остаться здесь, закончить обучение в этом семестре, я организую для тебя охрану. Позабочусь обо всём. Это твой выбор. Не хочу давить на тебя.

— Охрану?

— Да.

— Вау. — Я погладила свой живот, моя улыбка едва осталась на лице. — Я всё время забываю, что вынашиваю ребёнка известного человека. Следующее поколение «Стейдж Дайв».

Он раскинул руки, в глазах было что-то вроде беспомощного взгляда. По крайней мере, он пытался.

Всё зависело от меня.

— Хорошо, я поеду. Я думала бросить учёбу. Я так много пропустила из-за утренней тошноты, и всё ещё чувствую себя то хорошо, то плохо. В свете последних событий, у меня не самые лучшие шансы наверстать упущенное.

Он кивнул и улыбнулся. Его толстые плечи опустились, будто он закончил сражение.

— Ты хочешь, чтобы я осталась с Леной и Джимми?

— Я хочу, чтобы ты и ребёнок были в безопасности и под присмотром. Не то чтобы я не хотел присматривает за тобой. Всё просто…

— Всё нормально. Сложно, когда мы на самом деле не являемся парой, и всё такое. Я поняла. — Я откинулась назад в своём кресле, переваривая всё это в своей голове. — Не то чтобы я не ценила твоё предложение.

Его серьёзный взгляд ничего не выражал.

— Лиз…

— М-м?

Я ждала, но он не продолжал. Слава богу фасолинка будет девочкой. (Я просто чувствовала это. Материнская интуиция, и так далее). Мужчины были такой загадкой. И никого из них я не горела желанием разгадать в данный момент. Жизнь стала достаточно суетливой. По крайней мере, больше не было упоминаний о юристах. Маленькие, детские шаги — вот такой каламбур.

— Я сама со всем разберусь. Пойду к Малу и Энн, — сказала я. — Не так много времени осталось до начала турне. Он не сможет так быстро свести меня с ума.

Его брови нахмурились.

— Ты уверена?

— Да, — кивнула я.

— Ладно. Но ты позволишь мне поддержать тебя финансово, хорошо?

— Слушай, я сегодня прикинула в голове кое-какие цифры. С учётом того, что аренда этого места оплачена, и с моей работой в…

— К чему бы ты не вела, мой ответ — нет. — Мужчина смерил меня взглядом. Или попытался.

— Извини?

— Нет, ты не можешь делать это в одиночку. Гораздо важнее, что тебе и не нужно. У тебя есть я.

— Но ты не мой, Бен. В этом весь смысл. — Я наклонилась вперёд, желая, чтобы он всё понял. Он открыл рот, но мой был быстрее. — Пожалуйста, послушай. У меня будет ребёнок, и это очень серьёзно. Настолько, что когда я пытаюсь думать об этом, я чувствую, будто моя голова вот-вот взорвётся. Но я разберусь со всем этим, потому что этот ребенок рассчитывает на меня. То, с чем я не могу смириться или иметь дело, это ты. Ты и твоя жизнь, и как всё это повлияет на неё. Потому что я знаю, что бы ты не говорил, рождение этого ребёнка никогда не будет для тебя на первом месте. Так что я чувствую себя виноватой, а потом я злюсь оттого, что чувствую себя виноватой, а потом это превращается в большой мерзкий беспорядок, с которым я не знаю, как справляться.

— Лиз. — Он потёр лицо руками. — Чёрт. Это не должно быть для меня на первом месте. И рождение ребёнка также не было для тебя главной целью…

— Но…

— Нет, — сказал он, крепко сжимая бёдра. — Моя очередь говорить. Твоя очередь слушать. Пожалуйста.

Я замолчала, затем кивнула, потому что это было достаточно справедливо.

— Ладно. — Его плечи поднялись и опустились, когда он сделал глубокий вдох. — Это наш ребёнок. Ты и я, мы сделали это вместе, хотим мы того или нет. Таковы факты. Как бы мне не нравилась моя жизнь, это то, что сейчас происходит. Ни за что, бл*дь, я не стану каким-то заочным отцом, который пропал без вести из жизни ребёнка или позволил другому мужчине растить его.

— Или её.

— Или её. — Он бросил на меня многозначительный взгляд. — Да.

Я притворилась, что мой рот был закрыт на замок.

— Спасибо. — Да, его тон совсем не был саркастическим. — И я также не позволю тебе сделать это в одиночку. Независимо от того, что Энн и Мал прямо сейчас обо мне думают, я буду тебе помогать чем только смогу. Мы не пара, но мы со всем разберёмся. На данный момент, лучший способ помочь тебе — это убедиться, что ты не будешь беспокоиться о деньгах.

Я сделала глубокий вдох, переваривая всё в голове. Мужчина был прав. Было бы неплохо вычеркнуть финансовые проблемы из списка. Не важно, сколько бы ни было проблем с деньгами, всё же, меня это беспокоило. Но он был отцом фасолинки. Если он действительно хочет присутствовать в нашей жизни, как и сказал, тогда я должна буду принять это.

Дать ему шанс, о котором он просил.

— Когда я беспокоился о тебе сегодня, не зная, где ты была и что с тобой происходило… это заставило меня задуматься. Твоя жизнь чертовски круто изменится, может даже круче, чем моя. Нам не нужно вмешивать сюда юристов, учитывая твою связь с Малом и всё такое. Мы можем всё упростить.

— Хм.

— Хватит хмуриться. — нахмурился он.

— Я думаю.

— Не о чем думать. Всё уже сделано.

— Что?

Он почесал свою бороду.

— Сегодня я перечислил деньги на твой счёт. Дело сделано.

— Как ты достал номер моего счёта?

— Энн дала его мне. Я думаю, она приняла это как вызов.

Мои глаза стали широкими насколько это возможно.

— Сколько денег?

— Достаточно, чтобы тебе не пришлось волноваться какое-то время.

— Какое-то время — это сколько?

Он просто смотрел на меня.

Ох, вау. Что-то мне подсказывало, что понятие «какого-то времени» у рок-звезды-миллионера было намного дольше моего. Эта мысль заставила меня паниковать, я перебирала пальцами на коленях. Юридические документы пугали меня, но мысль о том, что он даёт мне большую часть своих денег, казалась ещё хуже.

— А как же юристы и контракты и прочее? То, о чём ты упомянул сегодня утром.

— Мы сами с этим разберёмся, как ты и хотела. — Он казался таким спокойным, в то время как я была какой угодно, только не спокойной. — Всё будет хорошо, Лиз.

— Ты мне оказываешь слишком большое доверие.

— У нас с тобой ребёнок. Мы должны с чего-то начать, верно?

На моих любимых сапогах были следы потёртостей. Довольно много. По крайней мере, я не выросту из своей обуви. С другой стороны, мою одежду, вероятно, придётся вскоре заменить. Большинство моих вещей были немного изношены или были куплены подержанными. Мне бы не хотелось выпрашивать деньги у Мала или Энн для покупки нового показного гардероба для беременных. Они уже и так много сделали для меня. Было бы странно не беспокоиться о деньгах. Мы росли в нужде. Я не могу вспомнить время, когда деньги не были проблемой.

— Верно, — размышляла я.

— Ничего особенного.

Я не была так уверена.

— Я ценю то, что ты готов поддержать нас в денежном плане. Это в корне меняет ситуацию, — сказала я в пол, потому что смотреть на него в тот момент казалось слишком трудным. — Это на самом деле большой камень с моих плеч.

— Слушай, — сказал он. — Прости меня за вчерашнюю ночь. И это утро. Я просто… делаю всё, что в моих силах.

— Конечно. — Я улыбнулась настолько ярко, насколько это возможно. — Мы будем друзьями ради фасолинки.

— Фасолинки?

Моя улыбка стала более искренней.

— На ранних сроках они приобретают форму и размер фасолинки.

— О. Верно. — Его переплетённые между собой пальцы снова покачивались. На секунду его взгляд упал на область моего живота, прежде чем снова ускользнуть. — Дай мне шанс привыкнуть к этой мысли. Затем мы снова поговорим.

— Ладно.

— И, конечно же, мы будем друзьями, — сказал он. — Мы уже друзья.

— Конечно.

Он улыбнулся мне в ответ. Но думаю, что мы оба не чувствовали ничего, кроме страха.

Глава 7

Пока ребята были в Шато Мармонт в Лос-Анджелесе, давали интервью журналу Rolling Stone, в Портленде совершенно незнакомый человек обследовал мои женские прелести. Красиво обрамлённые медицинские дипломы, висящие на стене офиса, не смогли уменьшить неловкость от того, где сейчас находились её одетые в перчатки руки.

Да, посещение гинеколога — это просто нечто.

Кстати, с фасолинкой всё было в порядке. И, впервые услышав её сердцебиение, мой мир перевернулся. Она была настоящей. Всё это происходило на самом деле. Я в действительности собиралась стать матерью. Удивительно.

Учитывая гастроли группы и запрет для Бена посещать квартиру Мала и Энн (также, уверена, что он избегал меня, несмотря на все его прекрасные слова), прошло уже четыре недели с тех пор, как он щедро пополнил мой скромный банковский счёт, до тех пор, когда мы снова увидимся. Понадобилось довольно много времени для того, чтобы меня перестало постоянно тошнить, и мне разрешили путешествовать. Так как моя голова частенько склонялась над унитазом, я пропустила Ванкувер, Сиэтл, Портленд, Сан-Франциско и Лос-Анджелес. Энн и я встретились с группой в Фениксе. Мы прибыли ближе к концу их концерта, так как задержались из-за бури.

Сэм встретил нас и отвёл в боковую часть сцены посмотреть на бис. Было здорово снова увидеть «Стейдж Дайв» вживую. Я сидела на пустой коробке за массивным экраном, который проецировал зрителям на стадионе всё, что происходило на сцене. Я не могла видеть людей, но я могла их слышать. Технический персонал, сборщики-монтажники, и подобные тоже ждали здесь.

Как только шоу закончилось, Мал набросился на Энн. Мужчина был повсюду на ней, словно сыпь, тёрся своим потным телом об неё и, по сути, имитировал половой акт на людях. Кажется, она не возражала. Мы не околачивались там, все направились прямо в отель. По всей видимости, интервью и встречи с фанатами были выполнены до шоу.

Бен на ходу кивнул мне подбородком в приветствии.

Череда роскошных чёрных лексусов медленно двигалась к остановке, как только мы приблизились к заднему входу шикарного отеля. Множество рук стучало в окна, люди изо всех сил пытались подобраться достаточно близко, чтобы прислониться лицами к тонированному стеклу.

Это было ужасно.

Дэйв и Эв были уже внутри, так как они приехали на первом автомобиле. Бен, Лена и Джимми выскочили из машины перед нами. Сразу же Лена и Джимми поспешили через коридор, сделанный охраной, в относительную безопасность отеля. Но Бен задержался, раздавая автографы и пожимая руки.

Там было так много людей. Истинное море женщин и мужчин, которые плакали, кричали и суетились. Я знала, насколько знаменитыми были парни, но знать — это одно, а видеть — это совершенно другое. Даже телевизионные команды находились среди этой неразберихи, камеры снимали всё это.

— Дерьмо, — прошептала я, ссутулившись.

— Кто-то не умеет хранить секреты, — сказала Энн, сидя между Малом и мной на заднем сиденье.

Мал просто пожал плечами.

— Информация о том, где мы останавливаемся, всегда выходит наружу. Это норма. Привыкайте, дамы.

Одетый в чёрное охранник открыл дверь, и шум толпы охватил меня. Это было ошеломляюще. Волна безумного, максимально громкого, белого шума. Пот проступил на моей спине, а во тру пересохло. Энн осторожно подтолкнула меня, кивая в сторону двери и совершенно выжившей из ума толпы по ту сторону. Я сглотнула и кивнула в ответ. Нравится мне это или нет (нет!), мы собирались туда выйти. Вообще, агорафобия не была большой проблемой (или демофобия, если вдаваться в детали). Она ничем мне не мешала. Однако, очутись я где-нибудь рядом с громким, толпящимся скоплением людей, то вряд ли я буду в лучшей форме.

Я осторожно спустилась вниз, почувствовав, как ступаю по дорожному покрытию. Вспышки фотокамер ослепляли меня.

Дерьмо.

Толпа подалась вперёд, приближаясь, и шеренга охранников пыталась сдержать их. Люди выкрикивали всякое дерьмо, но ничего из этого невозможно было понять из-за звука моего сердцебиения, стучащего в ушах. Они скандировали имя, и, судя по форме губ, я вполне была уверена, что это было «Мал».

Я стояла совершенно неподвижно, разинув рот. Блин. Нет. Не смогу этого сделать. Что, если я как-то споткнусь или наступлю на ногу или оступлюсь и случайно травмирую фасолинку?

Прежде чем я смогла поджать хвост и убежать обратно к машине, сильная рука обернулась вокруг меня и потянула моё тело вперёд, закрывая своим.

— Попалась, — сказал он, его дыхание согревало моё ухо.

Я не хотела говорить.

Бен повёл меня вниз по узкому коридору, сформированному охраной, прямо в здание. Обе его руки окружили меня, крепко удерживая, пока он не убрал одну руку, чтобы нажать кнопку лифта. Прохладный воздух успокаивал моё разгорячённое лицо, пока я пыталась восстановить дыхание. Боже, какой же идиоткой нужно быть, чтобы вот так растеряться. Какой замечательной матерью или психологом я стану.

Мал и Энн всё ещё были позади нас, едва различимые среди толпы.

— Пошли. — Рука Бена сползла к моей, потащив меня в лифт.

— Разве они не идут? Что они делают?

Двери лифта закрылись.

— От Мала можно ожидать чего угодно. Не волнуйся, они в порядке.

Я вытянула шею для того, чтобы посмотреть на него с близкого расстояния. Его волосы были чуть длиннее, собраны сзади в небольшой пучок, борода аккуратно пострижена. Всё так же красив, чёрт возьми. Его простая чёрная футболка, с принтом в виде открытки из Аризоны, была ему в пору, не слишком большая и не слишком маленькая. Резкий запах солёного пота задержался в воздухе вокруг него. Я хотела зарыться лицом в его грудь и дышать глубоко, снова и снова, несмотря на запах выпивки. Я просто хотела быть как можно ближе к нему. Однажды эти чувства исчезнут. Надеюсь, скоро.

Он посмотрел на меня с натянутой улыбкой, всё ещё удерживая мою руку. Улыбка, безусловно, не коснулась его глаз. Если уж на то пошло, я бы сказала, что мужчина выглядел взволнованным.

— Извини, что потеряла над собой контроль, — сказала я.

Дверь открылась с низким электронным сигналом.

— Не беспокойся об этом, — сказал он и отпустил руку, чтобы мягко подтолкнуть мен в спину, направляя вперёд. Его движения были уверенными, а походка — твёрдой. Как бы много он ни выпил, он явно всё ещё был вменяемым. — Ну же.

Кремовый ковер заглушал наши шаги, небольшие люстры освещали нам путь. Это всё не слишком отличалось от Вегаса своей дороговизной и роскошью. Другая пара охранников бродила здесь, присматривая за вещами.

— Разве это не беспокоит других постояльцев? — спросила я, кивая в их сторону.

— Группа заняла весь этаж. Ты будешь жить в люксе Мала и Энн. Это две двери дальше по коридору. — Бен поднёс карту к электронному замку. Он открыл дверь, когда маленький огонёк стал зелёным. — Зайдёшь на минутку?

— Ладно. — Его приём не был таким уж тёплым. Чёрт побери, всё это было таким ужасно неловким.

Внутри его номер был большим, с хорошим видом и множеством удобных диванов в оттенках бежевого. Довольно большая коллекция бутылок со спиртным покрывала прикроватный столик — единственный явный признак рок-н-рольного образа жизни в этой нетронутой комнате.

Не моё дело, чем он занимался накануне вечером. Совсем нет.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да. — Мы сели друг напротив друга. — Утренняя тошнота уменьшилась.

— Отлично.

— Да.

Я кивнула.

— Спасибо за сообщения, — сказала я. — Это было мило с твоей стороны.

— Ничего особенного.

Утром и ночью он присылал мне один и тот же краткий почти безличный вопрос: «Ты в порядке?». Я отвечала так же: «Хорошо!», «Отлично!», «Потрясающе!». И смайлик время от времени. Не могла же я сказать ему, что всё утро меня рвало, что я чувствую себя полуживой, со своими бушующими эмоциями, что моя грудь болит, и мой мозг медленно плавится из-за гормонов. Всё было слишком странно между нами для такой суровой правды. К тому же, у него было много своих забот о концерте и прочем. Так что взамен я жаловалась Энн, и она была достаточно добра и не сказала, что я сама во всем виновата. Иногда этот взгляд задерживался в её глазах, но я игнорировала это. Нет смысла себя жалеть. Вперёд и только вперёд — или наружу, как в случае с моей утробой.

Моя рука скользнула на крошечный животик, едва заметный под моей синей майкой, и Бен последовал за ней взглядом. Он вытер рукой свои губы, его взгляд был решительным. Взгляд, которым он одарил мой живот, был полон страха. Я не могла вынести этого.

— У тебя есть сок? — спросила я.

— Конечно. — Мужчина вскочил с места, очевидно, желая побыстрее уйти. Он двинулся в сторону шкафа туда, где умело был спрятан бар. В комнате было так тихо. Когда он открыл маленькую бутылочку с соком, хлопок, с которым она открылась, заставил меня подпрыгнуть.

— Наверное, мне уже пора, — сказал я, поднявшись на ноги. — Не буду тебе мешать.

— А как же твой сок…

Внезапно входная дверь распахнулась, и ворвалась вечеринка. Другого описания быть не может. Смех, пиво, мужчины и женщины — все они хлынули в дорогой люкс, пока комната не была заполнена до отказа.

— Грандиозное шоу, — кричал долговязый парень с длинными черными волосами и женщиной, прилипшей к его бедру.

Он дал пять Бену.

— Было хорошо.

Их разговор погряз в «Металлике». Высокий парень, покрытый татуировками, достал пиво из своей упаковки и засунул его мне в руку. Я взяла его чисто инстинктивно, мокрая банка охладила мою кожу.

— Эй, — сказал он, усмехнувшись. Бледно-рыжие волосы торчали шипами вверх, и действительно стоит отдать ему должное, у него была хорошая мордашка. — Я — Вон.

— Лиззи. Привет.

— Не видел тебя здесь прошлой ночью. Я бы точно тебя запомнил.

Что за флирт. Должно быть, это всё сиськи. Раньше у меня не было проблем с этим, но я бы не назвала себя магнитом для мужчин. Особенно не в комнате, где половина женщин выглядела и одевалась, как модели нижнего белья.

— Ах, нет, — сказала я. — Я приехала только сегодня вечером.

Вон открыл пиво, положив упаковку на журнальный столик.

— Фанатка или как-то связана с группой?

— И то и другое, наверное.

— И то и другое? — В его глазах горел интерес. — Ну, ты находишься в комнате Бена, так что, предполагаю, что ты — его подруга.

Я только улыбнулась.

— Как насчёт тебя? Как ты сюда попал?

— Я играю на бас гитаре в группе на разогреве «Даун Фо».

— Эй, Вау! Я слышала о вас, ребята. Вы замечательные, — сказала я, хлопая в ладоши от восторга. Можно подумать, я никогда раньше не встречала известного музыканта.

Его ухмылка стала шире. Мне нужно взять себя в руки.

— Мне очень нравится ваша песня… Дерьмо…

Он засмеялся, когда моё лицо начинало медленно гореть.

— Нет, я знаю название. — Как неловко и неприятно. — Я знаю. Она на днях была у меня на повторе.

— Всё нормально.

— Не говори мне.

Я закрыла глаза, перебирая информацию в голове. Заставить моё собственное тело ополчиться против себя же, превращая меня в гигантскую, идиотскую, ходячую машину для изготовления детей. Это было несправедливо.

— Дай мне минутку.

Он ещё больше смеялся надо мной.

— Ох. Глупые гормоны беременности. — Я встала, как вкопанная.

Белки в глазах Вона вдруг показались мне огромными и ослепительно яркими. В который раз я столкнулась с мужским страхом. Не знаю, почему. Не то чтобы была хоть какая-то вероятность, что у меня был его ребенок. Ирония, что парень, играющий дэт-металл, испугался беременной девушки, меня совсем не впечатлила.

Хороший же способ сохранить секрет. Как только я проболталась, мне захотелось дать себе пощёчину. Либо это, либо купить себе намордник. Моя беременность была скрыта с поля зрения широкой общественности, и мне очень хотелось, чтобы так всё и оставалось.

— Я бы предпочла, чтобы это осталось в секрете, — сказала я, понизив голос и подойдя ближе к мужчине. — Просто, срок ещё маленький, и…

— Вон. — Бен протянул руку мужчине буквально источая тестостерон. — Как дела?

— Да, хорошо, Бен.

— Вижу, ты познакомился с Лиз. — Он сунул долгожданный сок в мою свободную руку, и выхватил пиво из другой. Затем он открыл эль и начал жадно пить.

— Да, мы как раз болтали, — сказал Вон. Боязнь детей радостно покинула его лицо, оставив взамен дружелюбную улыбку. Слава Богу. Возможно, он ничего не расскажет. — Оказалось, что она — фанатка.

— В самом деле?

— Да, — подтвердила я. — На прошлой неделе песня «Stop» была у меня на повторе.

Получилось.

— Ясно, — улыбка Бена выглядела почти так же естественно и непринуждённо, как шуба в июне. Что бы он ни задумал, мне это не нравилось. Затем, как я и думала, он скользнул рукой вокруг моей шеи, притянув меня ближе. Только не как девушку или возлюбленную. Нет, ничего подобного. — Лиз теперь свояченица Мала. Не так ли, милая?

— Ага.

Забавно, мне всегда нравилось, когда он так меня называл. Однако, в этот раз, всё было иначе. Я сделала глоток яблочного сока в попытке успокоиться.

Нахмурив брови, Вон взглянул на нас поочерёдно, явно сбитый с толку.

— Не знал об этом.

— Да. Прости, что пугаю тебя Малом, но она под запретом. Всё понятно, чувак?

Бен поцеловал меня в макушку, а затем окончательно перешёл все границы и, в самом деле, взъерошил мои волосы, как будто я была сопливым ребёнком.

— Можно тебя в спальню на пару слов, Лиз?

— Конечно, Бен, — сказала я сквозь зубы.

Он повёл меня сквозь толпу, едва касаясь моей спины рукою. Дверь в главную спальню была закрыта — вероятно, поэтому она не была так же заполнена людьми.

Я не сказала ни слова, пока он не закрыл нас изнутри. И после этого, я всё ещё молчала.

Взамен, я выплеснула свой напиток ему в лицо.

— Какого хрена?! — взревел он, вытирая яблочный сок с глаз.

— Как ты смеешь ерошить мои волосы, будто я твоя младшая сестра или что-то вроде того. — Я бросила пустую бутылку на ковер. — Как ты смеешь?

— Я делал тебе одолжение.

— Чёрта с два ты делал мне одолжение.

Мужчина, отставил пиво в сторону и бросился вперёд, возвышаясь надо мной.

— Этот парень — чёртов кабель, Лиз. Почти каждую ночь в турне у него были разные женщины.

— Что за чушь ты несёшь?

— Я не вру тебе. Он флиртовал с тобой, пытаясь залезть в твои трусики. Это обычно он и делает.

— Я не о нём говорю.

Бен моргнул.

— Мы с тобой не вместе, помнишь? Если я хочу флиртовать с парнем, я буду. Это не твоё дело.

— Ты беременна моим ребёнком.

Увидев этот гнев в глазах, умная женщина отошла бы назад. Плевать на это. Я столкнулась с ним нос к носу. Ну, по крайней мере, насколько это было возможно с нашей разницей в росте. В следующий раз, когда у нас будет ссора, я определённо захвачу с собой лестницу.

— Верно, Бен, я беременна нашим ребёнком, — сказала я, тяжело дыша. — И я в этом турне для того, чтобы помочь нам понять, как ладить и быть родителями. Это предполагает взаимное уважение друг к другу.

— Я уважаю тебя, Лиз. Но я не могу просто стоять и смотреть, как какой-то игрок пытается подцепить тебя.

— Да неужели? Скажи мне, что у тебя не было секса с одной из этих чудесным образом свободных, едва одетых дам. Дай мне знать, что это не просто какие-то запутанные двойные стандарты, которые ты пытаешься навязать мне.

Он не смог этого сделать. Его рот захлопнулся, и он отошёл назад, увеличивая пространство между нами. Это не должно было ранить, но так случилось. Сердца всегда так глупы. По крайней мере, он не пытался оправдаться.

— Нет? — спросила я.

Никакой реакции.

— Мы не вместе. Ты не имеешь права отпугивать парня от меня. И относиться ко мне таким образом — как к ребёнку, взъерошивая мои волосы, называя меня «милой»… — Мои глаза зудели, наполняясь влагой. Стремительно. — Как ты, блин, посмел?

Мне следовало бы убежать отсюда. Я хотела. Однако, мысль о потере самообладания перед крутой толпой на вечеринке остановила меня. Должен был быть другой выход. Всего несколько минут, и я могла бы собраться и отправиться на поиски своей комнаты.

— Мне нужно в туалет.

Моё достоинство было мизерным, примерно такого же размера, как и мочевой пузырь с тех пор, как появилась фасолинка. Мне приходится достаточно часто ходить в туалет, так что я не совсем лгала, несмотря на внезапный приток влаги в моих глазах. Тупые гормоны. Дурацкие мужчины со своей проклятой спермой. Я вошла в великолепную ванную комнату и захлопнула дверь. Одна за другой, слёзы стекали по моим щекам.

А девушка в зеркале, она всё ещё не светилась от счастья. Чертовски несправедливо.

Я сделала свои дела в туалете, вымыла руки, а затем лицо. Все эмоции внутри меня продолжали нарастать, угрожая снова выйти наружу. Эта ситуация с Беном прокручивалась в моей голове. Так что я сделала то, что сделала бы любая здравомыслящая, сбитая с пути двадцатиоднолетняя недоучка — забралась в массивную, пустую ванну, чтобы остыть и переосмыслить свою жизнь. Вообще-то, мне было довольно удобно. Вдалеке я слышала, как продолжалась вечеринка, с болтовнёй и музыкой. Можно подумать, что у такого высококлассного отеля, как этот, стены будут толще.

Я сидела там добрых пять-десять минут, пытаясь успокоиться и разобраться с этой ситуацией. Возможно, нам с Беном не стоит говорить какое-то время. Нам не нужно быть друзьями, чтобы вместе растить ребёнка, если это действительно должно было произойти. Если он передумает участвовать в этом, то никто не удивится. Жёстко, но это правда.

Неважно. Будь, что будет, я справлюсь.

— Где Лиззи? — спросил глухой голос в соседней комнате, мужской и резкий. Джимми Феррис. Я понятия не имела, почему это его волновало.

— В туалете, — сказал Бен. — Чего ты от неё хочешь?

— Полагаю, Мал и Энн заняты, навёрстывая упущенное время. Лена подумала, что Лиззи хотелось бы провести с ней время.

— Мы тут кое-что обсуждаем. Я спрошу её через несколько минут.

Джимми фыркнул.

— У вас сейчас приятная беседа, да? Вот почему ты весь мокрый, а пустая бутылка лежит на полу? Попробуй ещё раз, Бен.

— Не твоё собачье дело.

— В этом ты прав. Не моё. Ну да ладно…

В какой-то момент все замолчали, и я напряглась, чтобы услышать хоть что-то, что-нибудь.

— Мужик, ты, бл*дь, всё только сильнее с ней усложняешь, — сказал Джимми, нарушая тишину. — Так или иначе, отныне эта девушка будет в твоей жизни. То, как ты себя ведёшь, не приведёт ни к чему хорошему.

— Да что ты знаешь об этом? — зарычал Бен.

— Что я знаю о том, как облажаться с девушками? Ты серьёзно?

Ничего в ответ.

— Сколько раз ты разговаривал с Лиззи в прошлом месяце?

— Мы разговариваем.

— Только не лицом к лицу, иначе я бы узнал об этом от Мала. Ещё один бардак, с которым ты не смог разобраться.

— Я работаю над этим, — сказал Бен, его голос был полон гнева. — Я с ним всё улажу.

— Поверю только, когда сам увижу.

— Не читай мне нотации о том, как портить отношения с группой. Где ты, чёрт возьми, был на прошлой репетиции перед Сиэтлом?

Джимми усмехнулся.

— Отвозил Лену на приём к акушеру-гинекологу. Ты хоть, чёрт возьми, знаешь, кто это?

— Конечно, черт подери, я знаю.

— Разве? Ты отвозишь Лиз на приёмы? Присматриваешь за ней? Конечно, нет. Потому что, если бы ты это делал, все остальные члены этой группы уважали бы тебя намного больше, чем сейчас.

— Мы отправились в турне, — сказал Бен.

— Некоторые вещи намного важнее, мужик. Забота о женщине, которая носит твоего ребёнка, например.

— Джим…

— Сколько раз ты звонил этой девушке с тех пор, как мы были в турне?

— Какого хрена? Ты теперь консультант по отношениям?

Джимми рассмеялся.

— Моя женщина не швыряет мне в лицо напитки, так что, если тебя это волнует, я мог бы им быть.

— Она не моя женщина.

— Она та девушка, которой ты сделал ребёнка, кретин. И если она переживает хотя бы половину того дерьма, с которым сталкивается Лена, то ты — самый низкий подонок, с которым я когда-либо сталкивался, потому что заставляешь её справляться с этим в одиночку.

Думаю, у Бена не нашлось ответа.

Должна признать, я переживала за него. Он любил этих парней, как братьев, и я нормально справлялась со всем сама, более или менее. И да, я чувствовала себя немного виноватой за то, что подслушивала этот разговор. Хотя, учитывая то, что я была предметом обсуждения…

— Ребёнок постоянно влияет на перепады её настроения. В одну минуту она в глубоком отчаянии, переживает о том, как мы справимся с этим, уверенная, что всё полетит к чертям, и я брошу её. Как бы не так! Затем, всё хорошо, и она снова взволнована тем, что станет мамой.

Пауза.

— Ей тяжело, мужик, всё меняется. И я знаю, как чертовски страшно сталкиваться с этим.

— Джим…

— Нет. Просто заткнись и послушай. Я почти закончил. — Джимми тяжело выдохнул. — Никто из нас не планировал этого. Но ты должен прекратить быть придурком года и привести себя в порядок, пока ещё не слишком поздно.

— Ладно. Я поговорю с ней.

— Подумай, Бен. Просто подумай. Как, чёрт возьми, ты собираешься объяснить это своему ребёнку через пять или десять лет? Что его мамочка не разговаривает с тобой, потому что ты провёл всю её беременность, прячась за бутылкой и трахаясь с фанатками?

Мой желудок резко сократился. Вот такие дела. Конечно же, я знала, что он был с другими женщинами. Тем не менее, это всё равно ранило.

— Всё не так, — закричал Бен.

— Всё именно так. Дай мне передохнуть, чувак. Только то, что я не приходил на твои ночные вечеринки, не значит, что я не знаю, что здесь происходит. Чёрт возьми, все это видят.

Бен опять молчал.

— Не знаю, хочешь ты её или нет. Но я говорю тебе сейчас, ты потеряешь её, ты потеряешь своего ребёнка и оставшуюся часть самоуважения в придачу. Твои родители были никудышными, как и мои, так что ты знаешь, каково это. Разберись со своим дерьмом.

Дверь спальни открылась, шум вечеринки стал звонче.

— Если Лиззи захочет провести время с Леной, просто приведи её. Ей будут рады в любое время.

Бен не ответил.

Шум вечеринки снова утих, когда закрылась дверь спальни. Затем послышался громкий звук ударов. Раз, два, три раза. Я с удивлением посмотрела на дверь ванной комнаты, с небольшой крупицей страха. Было чертовски громко.

Возможно, мне пора уходить.

— Лиз, можно мне войти?

— Не заперто, — сказал я стоящему за дверью.

Очень медленно, ручка повернулась. Затем Бен просунул голову, будто ожидал, что снаряды, жидкие или наоборот, полетят в его направлении.

— Ты в безопасности, — сказала я.

— Привет.

— Привет.

Он ничего не сказал, и просто повернулся к раковине, чтобы вымыть лицо и шею. Полагаю, я хорошо постаралась, обливая его, потому что он снял футболку и отбросил в сторону. Затем он стал отмывать руки.

Только затем он подошёл.

— Не возражаешь, если я присоединюсь?

Я пожала плечами.

— Это твоя ванна.

Вздохнув, он забрался и сел напротив меня на другом конце ванны. Я подтянула ноги, чтобы убедиться, что у него было достаточно места без необходимости прикасаться. Он вытянул свои длинные ноги по обеим сторонам от меня, взгляд приклеен к моему лицу. Как нелепо мы, должно быть, выглядели — я, полностью одетая в пустой ванной, и он в джинсах и больших чёрных ботинках. Боже, у него была красивая грудь. Я старалась не замечать этого, но некоторые вещи были вне моего контроля. Полуголый Бен определенно был одной из них. Тем не менее, перепалка с Джимом беспокоила меня. Также, как и необработанные розовые костяшки пальцев его правой руки. Этим ребятам, очевидно, нравилось бить стены в порыве злости. Я помнила, как однажды Мал сделал то же самое. Мужчины. Такие вспыльчивые.

И, разумеется, в последнее время я ничего ни в кого не бросала.

— Ты слышала, как мы и Джимом ссорились, — сказал он.

— Было сложно не услышать.

Он кивнул.

— Он был прав только в одном: прошло уже какое-то время с тех пор, как мы разговаривали. Я имею в виду, действительно разговаривали.

— Да.

На мгновение мы замолчали. Я чертовски уверена, что не собиралась нарушать тишину первой. В тот момент я просто не была такой храброй.

— Я, эм… слишком был занят турне. — Он вытянул руки вдоль края ванной, очевидно, пытаясь устроиться поудобнее, насколько жёсткая керамика и сама ситуация позволяют. Он проигнорировал небольшую полосу крови на правой руке. — За несколько недель до этого Адриан заставил нас поговорить с каждым чёртовым репортёром в стране. Это было безумием.

— О.

— Продюсеры думают, что музыка просто создаётся сама по себе. Они думают, что когда Дэйв написал песни, нам нужна одна или две попытки в студии — и всё готово. Но это фигня. Требуются часы, иногда дни, чтобы найти правильное звучание. — Огонь ярко пылал в глазах поверх выпивки и Бог знает чего. Его страсти к музыке. — Дэйв раньше тоже был перфекционистом, но все ребята сейчас отвлекаются, смотрят на часы, желая вернуться домой к своим женщинам. Только я один сижу там с Дином и Тайлером до четырёх, бл*дь, утра, пытаясь сделать всё идеальным.

— Похоже, у тебя много работы.

— Так и есть. Джимми и Мал взрывают публику, а Дэйв всё ещё пишет песни. В группе всё сейчас сводится на мне, взять хотя бы работу над звуком. — Он почесал подбородок. — Знаю, что это звучит, словно я самодовольный и помешанный на искусстве, но всё это важно, понимаешь? Что бы мы ни сделали, мне нужно знать, что это лучшее, на что мы способны.

— Я понимаю.

— Я не избегал тебя, Лиз, но также не стремился повидаться с тобой. Ты могла это заметить.

— Верно.

— Думал, что лучше позволить ситуации с Малом и Энн утихнуть. Хотя, это просто ещё одно оправдание. — Тёмные глаза впивались в меня, словно он мог видеть мою душу. Кто знает, возможно, и мог. Я всегда чувствовала себя с ним слишком открытой, выставленной напоказ. Он только сильнее запутывал меня всеми этими желаниями и потребностями. Не знаю, чувствовала ли я к нему любовь или вожделение. Но что бы там ни было, это было отстойно.

— Прости, Лиз, — сказал он, его мягкий, глубокий голос заполнил комнату. — Я сказал, что буду твоей опорой, и не сделал этого. Я снова исчез, и на этот раз ты в самом деле проходила через всякое дерьмо. Серьёзное дерьмо.

Ха.

— Джимми был прав. Ты не должна была проходить через это в одиночку.

— Всё было не так уж плохо. — Я отвернулась. Слишком много эмоций за один день. — Со мной была Энн.

— Да, но это наш ребёнок, а Энн — не я.

Я вдохнула носом и выдохнула ртом, аккуратно и медленно, пытаясь успокоить своё сердцебиение. Это правда. Его отсутствие оставило свой след, и никакое количество ободряющих лекций, прочитанных перед зеркалом в ванной, не могло изменить этот факт.

— Не так ли? — спросил он.

— Да, Бен, это так.

Он медленно кивнул, словно что-то было решено.

— И что теперь? — спросила я.

— Поговори со мной. — Пальцы его левой руки мелькали, играя с твёрдым краем ванны. От нервов или нет, я понятия не имела. По крайней мере, кровь на костяшках правой руки высохла.

— О чём?

— Обо всём, что я должен был услышать в прошлом месяце. — Мужчина был серьёзным. Очень. — Больше никаких чёртовых бесполезных сообщений, Лиз. Поговори со мной. Сейчас, лицом к лицу. Помоги мне доказать, что Джим ошибся.

Дать ему ещё один шанс.

Я смотрела на него, мой мозг подбирал слова. Но всё, что приходило на ум, было лишено либо достоинства, либо мощи. О, чёрт. Могла ли я доверить ему свои слабости и проблемы? Вот в чём вопрос.

— Ну же. Как на самом деле ты поживаешь? Что с тобой происходит? — напирал он. Я нахмурилась, глядя на него, а он хмурился в ответ. — Лиз, пожалуйста.

Я застонала в поражении.

— Ладно, я облажалась.

— Почему ты облажалась?

— Так много причин. — Я отбросила волосы с лица назад — я больше не собиралась прятаться. — Беременность — отстой. Это естественно, как же. Я, наконец, перестала блевать, но я устаю всё время. Отказ от кофе дался мне ужасно. Никакая одежда больше мне не подходит из-за этих дурацких грудей, и они постоянно болят. Такое чувство, будто я должна писать каждые тридцать секунд, и, к тому же, я плачу каждый раз, когда показывают рекламу «Здорового пса». Это нелепо.

Маленькие морщинки появились по обе стороны от его носа.

— Ты плачешь из-за рекламы собачьего корма?

— Да. Щенки прыгают друг через друга, чтобы добраться до своей матери, и они так красиво виляют своими милыми маленькими хвостиками и всё такое.

Он просто уставился на меня.

— Я знаю, что съезжаю с катушек, Бен. Поверь, я это прекрасно знаю.

— Эй, всё в порядке. — Он прикрыл улыбку рукой. Слишком поздно, ублюдок.

— Ты пытаешься бороться со всеми этими гормонами, которые просто **анулись. Дерьмо. Шизанулись.

— Шизанулись?

— Я стараюсь не ругаться, — объяснила я. — Хочешь, чтобы первое слово, которое выдаст наш ребёнок, было чем-то плохим?

— Нет. Понятно. — Мужчина невероятно плохо скрывал ухмылку. — Никакой ругани.

Придурок. Я сощурила глаза, сдерживая собственную улыбку.

— Я воспринимаю тебя всерьёз. Честно. — Он хладнокровно врал. Хотя, было довольно приятно видеть его улыбку и слышать его низкий смех. По крайней мере, плохое настроение исчезло.

— А мои лодыжки толстые и мерзкие, — сказала я. — Это нелепо.

— Что? Покажи мне. — Гигантская лапа схватила мою ногу и потащила к себе на колени. Без прелюдии он засучил штанину джинсов и снял сандалию, бросив её на пол. — Выглядит прекрасно. С ней всё в порядке.

— Моё тело задерживает жидкость. Это отвратительно.

Одной рукой он откинул назад свою длинную, тёмную чёлку, и взглянул на меня с сомнением.

— Отпусти мою ступню, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты смотрел на неё.

Он медленно покачал головой.

— Это все, что ты делала в прошлом месяце? Убеждала себя во всяком бреде и плакала из-за рекламы собачьего корма?

— Моя лодыжка стала определённо толще, Бен. И я объяснила по поводу рекламы собачьего корма. Отдай мне ногу.

— Нет. — Он засунул одну ногу под другую и поместил мою ступню сверху, прежде чем начать массировать пальцы моих ног. Чёрт, как же хорошо. У мужчины были невероятно сильные пальцы. Должно быть, это результат игры на басу. Его большие пальцы вонзались глубоко в свод ступни, и мой позвоночник буквально плавился. Небеса, нирвана — всё это было в моей власти, пока он продолжал делать своё дело.

— Боже, как же хорошо, — вздохнула я блаженно, погружаясь глубже в ванну.

Он издал грубый рык. Я бы могла перевести это словом «хорошо».

— С твоей рукой всё в порядке? — спросила я в конце концов.

Он посмотрел на меня из-под темных бровей, губы были сжаты. Его волшебные пальцы на мгновение остановились, затем продолжили массировать.

— Я, возможно, оставил дыру в стене или несколько, после того как Джим ушёл.

— О.

— Он был прав. Ты одна справлялась со всем этим с самого начала, а всё, что сделал я, это откупился от проблемы, в надежде, что она исчезнет. — Он спустился вниз, растирая пятку и уделяя внимание моей опухшей лодыжке. — Я не хотел ничего знать, Лиз. Вот почему я держался на расстоянии. Я просто хотел жить, как обычно, притвориться, будто ничего не происходит.

— Я тоже. Но моё тело постоянно всё портит. — Я смеялась, несмотря на то, что тема была явно невесёлой. — Мы не такие уж и разные, Бен. Эта ситуация привела нас обоих в замешательство, и это ещё, мягко говоря.

— Не оправдывай меня, — ворчал он.

— Ладно, ты — засранец, и подвёл меня. Снова. Чувствуешь себя лучше?

На этот раз его улыбка стала намного шире.

— Думал, мы не ругаемся.

— Ой.

Удивительно, как массаж ступни влиял на моё настроение. В тот момент я любила весь мир. Истинный гнев был за пределами моей досягаемости. Бен схватил другую ступню, снова закатал мои джинсы и отбросил сандалию. Я не сопротивлялась — нет, сударь, ни за что.

— Могу я задать тебе вопрос? — спросила я.

— Валяй.

— Почему ты не хочешь иметь детей?

— Потому что это я, Лиз. Что видишь, то и получишь. Мне нравится, когда всё спокойно, легко. Но ты и я, между нами никогда не было всё гладко. С той минуты, когда я тебя увидел, всё было сложно. Сначала с Малом, а затем с разницей в возрасте, и теперь с беременностью. — Он покачал головой. — Некоторым женщинам плевать, когда я прихожу и ухожу. Всё хорошо. Но тебе и ребёнку, вам нужно больше, чем это. И вы заслуживаете большего.

— Мы мешаем твоему образу жизни.

Он посмотрел на меня исподлобья.

— Дело не только в этом. Дерьмо. Никогда не пытался объяснить это кому-то раньше. Когда ты была ребёнком, ты когда-нибудь играла в какую-нибудь игру, которая просто переворачивала твой мир? И ты просыпалась утром и понимала, что сегодня тебе ничего не нужно делать, только играть в эту игру весь день, и чувствовала, словно жизнь не могла быть лучше? Вот какова моя жизнь. Каждый день я встаю и занимаюсь музыкой, я что-то создаю.

Я печально кивнула, наконец-то понимая. Бен был человеком, живущим своей мечтой. Как будто кто-то мог с этим поспорить. Возможно, он свыкнулся с мыслью обо мне. Однако, реальность была таковой, что для меня никогда не будет места в его жизни.

— Когда ребята заняты, я могу сесть на самолет и попробовать что-то новенькое с другой группой, — продолжал он. — Провести время или стать приглашённым артистом в их альбоме. Даже наигрывать музыку с незнакомыми людьми в каком-то дерьмовом маленьком баре, где никто не знает моего имени. Такова моя жизнь, каждый день. Я делаю что-нибудь новое, учусь чему-нибудь. И это охрененно. Ничто не сравнится с этим.

— Звучит замечательно.

— Так и есть, — сказал он. — Вот почему я никогда не думал о детях. Даже девушка казалась слишком большим отвлечением. Не пойми меня неправильно, мне нравятся женщины. Но всегда было легче найти кого-то на ночь, чем связываться с чем-то, что противоречит тому, кто я есть, что я люблю делать.

Я кивнула. Что тут скажешь? Вступать в отношения и ожидать, что другой человек изменится, было глупо. У нас с Беном всё закончилось прежде, чем началось, я просто об этом не знала, не понимала до этого момента. Несомненно, я ему нравилась, но этого было недостаточно.

— Это не значит, что я не буду рядом с тобой и нашим ребёнком. Ты сказала, что мы можем быть друзьями, — сказал он. — Это предложение всё ещё в силе?

Быть друзьями было правильным решением. Я отбросила своё разочарование и нацепила улыбку на лицо.

— Безусловно.

— Мне бы хотелось этого.

Были только я и фасолинка, фасолинка и я. Что бы ни случилось, у меня будет поддержка моей малышки. Её отец мог делать всё, что пожелает. И правда была в том, что если бы он вот так продолжал массировать мои ступни, я бы была его лучшим другом, несмотря на дыру в моём сердце.

Он продолжал смотреть вниз, полностью концентрируясь на своей работе. Как правило, мои ступни не были такими увлекательными. В конце концов, у него мог быть фут-фетиш. Пальцы вырисовывали успокаивающие круги на моей дрянной лодыжке, прежде чем ещё раз упереться в свод ступни. Абсолютное и совершенное блаженство. Я в значительной степени чувствовала, как мои сумасшедшие детские гормоны сдают позиции и предлагают ему себя, прихорашиваясь и называя его Папочкой, грязными словечками. Что эти руки могли бы сделать со мной. Каждая частичка меня чувствовала себя легко и чудесно. Даже трепетала.

Подождите. Дерьмо, я была не на шутку возбуждена.

Раненое сердце, по-видимому, не выдержало конкуренции чрезмерно пылкой вагины. Жажда спермы была лишена смысла. У меня уже был ребёнок на борту. Мои непристойные, требующие внимания соски вульгарно и гордо выпирали из-под майки, просто умоляя о его губах. Состояние между моими ногами было не лучше. С каких это пор, мои ступни стали такой откровенной, с категорией «только для взрослых», эрогенной зоной? Его умелые руки занимались сладкой, порнографической любовью с пальцами ног, а мои мышцы превратились в желе. Мои ноги просто распахнулись в приглашении. Вне моего контроля, клянусь. Всё это было так невероятно хорошо.

Боже правый, чёрт возьми. Никто не предупреждал меня, что беременность может способствовать такому возбуждению.

Несмотря на экстаз, я не могла не заметить, что было всего лишь около трёх-четырёх дюймов между подушечкой моей ступни и выпуклостью под ширинкой его джинсов. Будет совсем не трудно прикоснуться. Пожалуй, небольшого изгиба было более, чем достаточно. Я могла бы просто провести пальцами по промежности этого бедняги, а затем вздохнуть, притворяясь, что это была какая-то глупая (замечательная) случайность. Ой, какая я неуклюжая, ласкаю невинные, ничего не подозревающие гениталии мужчины своей ступнёй. Как стыдно — хотя, на самом деле, такое может случиться с каждым.

Нет.

И, в самом деле, отчасти поэтому, по моему опыту, друзья не массируют ступни друзей, если только не происходит ничего большего. Я и так достаточно легко запуталась из-за этого мужчины, не нужно всё усложнять.

Лёгкий стон сорвался с губ, отражаясь в комнате, покрытой плиткой.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Ага.

— Ты издала звук.

— Нет, я не делала этого.

Небольшая складка появилась на его носу.

— Ладно.

— Это здорово, — сказала я, притягивая свои теперь распутные конечности обратно в безопасную сторону ванны. — Спасибо. Очень любезно с твоей стороны. Думаю, мы станем отличными друзьями.

Он пристально посмотрел на меня.

— В любое время. Если тебе что-нибудь понадобится, я хочу, чтобы ты сказала мне. Только так всё получится.

— Ладно. — Я хотела, чтобы его обнажённое тело было в моём распоряжении. Сейчас.

— Я хочу, чтобы ты был полностью честен, ладно?

— Абсолютная честность. — Да поможет мне Бог, я бы объезжала его всю дорогу домой и обратно.

— С этого момента мы разговариваем, — сказал он. — Всё время. Бла-бла-бла. Это про нас.

— Поняла.

— Отлично. — То, как его язык и губы играли с этим простым маленьким словом, значило гораздо, гораздо больше, чем когда-либо. И, возможно, это было моим воображением, но я чертовски уверена, что его зрачки были примерно в два раза больше их обычного размера. Они были, словно два одинаковых бассейна с чёрной, рок-н-рольной сексуальностью и желанием, они просто приглашали меня окунуться и стать мокрой, и дикой, и распутной. Внезапно, дыхание стало для меня проблемой. То же самое с ясным мышлением. Я не знаю, что было такого в этом мужчине, который побуждал меня быть поэтичной. Но мне действительно нужно было это остановить.

— Мне лучше уйти, — сказала я.

— Чёртово безумие… — пробормотал он.

— Что?

— Ты.

Я застонала от смущения.

— Да ладно, дай мне передохнуть. Я объяснила насчёт рекламы собачьего корма. И эй, я также сказала тебе это по секрету. Не смей никому рассказывать об этом.

— Я не об этом, — сказал он, намёк на кривую ухмылку в уголке его губ делал ужасные вещи со мной.

— Что тогда? — спросила я, одновременно желая и боясь узнать.

Он колебался, скрывая ещё одну улыбку за своей ушибленной рукой.

— Абсолютная честность. Давай.

— Уверен, ты не хочешь слышать, как я говорю о своём члене.

— Твоём, эм, твоём члене?

— Да.

— Ха. Сколько ты уже выпил?

— Для этого недостаточно.

От улыбки, которую он мне подарил, я чуть не кончила на месте. Тот факт, что она была окружена его чрезвычайно гладкой бородой, почти добил меня. Я точно знала, каково было чувствовать его растительность на себе. Это так возбуждает. Никогда я не хотела потереться щекой и другими важными местечками о чьё-то лицо. Когда дело касалось той ночи в Вегасе, моя память была слишком хорошей.

— Ты спрашивала, занимался ли я сексом с тех пор, как узнал о ребёнке, — сказал он. — Ответ — нет.

— Да, конечно, — рассмеялась я.

— Я серьёзно. Ничего не было с той ночи. Даже близко не было.

Вау.

— Почему?

— Не знаю. Думаю, я потерял либидо. — Он почесал подбородок. — Даже не был заинтересован. Просто… ничего.

— Он у тебя не встаёт? — спросила я, слегка шокировано и слишком любопытно. Бен всегда казался таким мужественным.

— Я не хочу, чтобы он вставал, — сказал он. — В этом вся разница.

— Да. Но Джимми сказал…

— Джимми не знает всего. — Он хрустнул шеей, раздражение читалось в его взгляде. — Жаль, что ты всё это слышала.

Я не могла честно сказать то же самое. Их разговор был достаточно поучительным.

— Я не был заинтересован в сексе с кем-то, потому что беспокоился о тебе и ребёнке, — сказал он. — Иметь с этим дело было слишком серьёзно, понимаешь?

— Да. У секса есть последствия, это своего рода облом. — улыбнулась я. — Думаю, я действительно была слишком скрытной. Энн всегда справлялась с серьёзными вещами. Но не в этот раз. Теперь всё на мне.

— И на мне.

— Да. — Время покажет.

— В любом случае, — сказал он. — Просто подумал, что ты посчитаешь это забавным.

— Что ты страдаешь эректильной дисфункцией? Бен, я бы ни в коем случае не посчитала это забавным.

— Это не эректильная дисфункция, Лиз, — сказал он с обидой в глазах. — Не говори так.

— Ладно, ладно. Извини.

— Я просто онемел. Потерял интерес к сексу на какое-то время.

— Верно. Онемел.

— В любом случае, — сказал он, всё ещё хмурясь. Мужское эго. Такое ранимое. — Как только я снова нахожусь рядом с тобой, мой член решает выйти из спячки. Слава яйцам. Боялся, что мне придётся ждать, пока ты не родишь ребёнка, чтобы вернуть его.

— Да. Фу. — Я обдумывала это какое-то время. Не такие уж и хорошие новости — по крайней мере, для меня. Однако, другие женщины в мире, вероятно, выиграют от этого. — Что ж, мы действительно обсудили кое-какие проблемы, так что вполне естественно, что ты будешь чувствовать себя лучше по поводу всей этой ситуации.

Он поморщился.

— Милая, я не говорю о нашей дружбе, хотя это хорошо и всё такое. Я говорю о том, что ты меня возбуждаешь. С той минуты, когда я встретил тебя. В физическом плане ты зацепила меня.

— Правда?

— Да, так и есть. Я просто направлю эту увлечённость в другое русло.

Мой рот работал, хотя ничего не выходило из него какое-то время. Я зацепила его. Боже, если бы он только знал, как сильно он до сих пор цепляет меня. Однако, надежда была мне не по силам. Я не могла позволить себе физический контакт с ним. Мои эмоции были слишком вовлечены, и, очевидно, этот мужчина хотел только немного развлечься. Без сомнения, сейчас я знала об этом.

— Бен, ты уверен, что у тебя не было никакого психологического барьера, — спросила я. — Все эти беспокойства по поводу беременности и того, как это на всё повлияет, могло отразиться на физическом влечении ко мне.

Он поднял бровь.

— Эй, я видела там несколько женщин, — сказала я. — Они потрясающие. И если они тусуются вокруг тебя ночь за ночью, то мне кажется маловероятным, что я со своим проступающим животиком и толстыми лодыжками вдруг озарила твою жизнь.

Его язык играл за щекой, и он ничего не ответил. Однако, в его глазах определенно был смех.

— Я просто пытаюсь быть рациональной, — добавила я.

— Проблема в том, что рациональное здесь ни при чём.

Хм.

— У членов нет мозгов. Вот почему мужчины попадают в неприятности.

Мужчина был прав. У членов, очевидно, также не было этих раздражающих эмоций.

— Дело в том, что я облажался, Лиз, ты права. Я ревновал. Я хочу тебя. Я не буду действовать, исходя из этого, потому что всё и так достаточно сложно, и мы стараемся быть друзьями. Так будет лучше для ребёнка.

— Верно. — То, что он сказал, было ничем иным, как правдой. Тем не менее, моя вагина впала в глубокую депрессию. Моему сердцу это также не слишком понравилось. — Шоу-бизнес ставит крест на отношениях — все эти разрывы и подобное. Отношения долго не живут. Видел это снова и снова. Я не хочу подвергать нашего ребёнка какому-то грязному разрыву, да и тебя тоже.

— Что? — Я подняла голову. — Ты действительно так считаешь? Но что насчёт Дэвида и Эв?

— Время покажет.

Мои глаза расширились.

— Мне кажется, это печально, Бен.

— Поверь мне, Лиз. Сейчас для нашего ребёнка будет лучше всего, если мы с тобой будем работать над долгосрочными отношениями, с которыми мы оба сможем жить. Это значит, что мы будем друзьями и постараемся вместе выяснить, каково быть родителями, правильно?

— Правильно. Наверное.

— Я знаю, что я не студент-психолог, но я также думаю, что будет действительно лучше, если ты не будешь встречаться ни с кем из моих друзей или людей, с которыми я работаю. Никогда. Думаю, что это, ах, только всё усложнит.

— Да. Достаточно справедливо.

— И я тоже не буду встречаться с твоими друзьями. Никогда.

— Спасибо.

Он приподнял подбородок в знак благодарности.

— Ух ты, мы действительно отлично справляемся, устанавливая дружеские границы, — сказала я.

Он улыбнулся.

— Всё это должно прекрасно сработать. — Как ни прискорбно.

— Надеюсь, — сказал он.

— Будет лучше, если мы не будем снова говорить о твоём пенисе и сексе между нами в будущем. Возможно, нам стоит немного умерить абсолютную честность.

Он подмигнул.

— Ты права. Виноват. Не нужно всё усложнять.

— Не проблема.

Он протянул мне свою правую руку, костяшки пальцев были розовыми, а большие пальцы — мозолистыми.

— Друзья?

— Ещё бы. Быть друзьями здорово.

Глава 8

Быть друзьями отстойно.

В общей сложности, в турне было тридцать пять остановок — семнадцать на первом этапе, затем мы направимся в Европу, а после снова вернёмся домой и отправимся в тур по северным штатам. Группа играла в новом городе почти каждую вторую ночь без перерыва. Несмотря на это, Бен был прав — он сделал для меня всё, что было в его силах. Всё, что от меня требовалось, это садиться на частные самолёты и вынашивать ребёнка, в то время как обслуживание номеров исполняло каждую мою прихоть.

Стандартная программа была примерно такой: мы прибывали в новое место и поселялись в нашем отеле, в то время как снаружи поклонники кричали и падали в обморок. Иногда у ребят до конца дня был выходной, который они обычно проводили со своими вторыми половинками. Или, в случае с Беном, играя с группой на разогреве «Даун Фос», выпивая одну или пару упаковок пива.

Нельзя сказать, что ребята не тусовались вместе.

Однако казалось, что парочки в первый год отношений проводили большую часть своего времени, трахаясь. Шумно. Джим и Бен часто посещали тренажёрный зал, и все они время от времени собирались вместе за ранним или поздним ужином. Хотя, мягко говоря, это получалось с трудом, так как Мал всё ещё отказывался говорить с Беном, когда дело не касалось группы.

Большая часть их времени уходила на пиар. Телепередачи, радиостанции, журналисты и так далее — со всеми нужно было пообщаться. Затем у них были проверки звука, репетиции и собрания. «Стейдж Дайв» возможно и гастролировали по стране время от времени, но, на самом деле, они практически не видели эти места. Когда дело не касалось секса, они, казалось, всё время были заняты. Когда я не была с Беном, пытаясь выяснить, как нам стать друзьями, у меня была возможность наверстать упущенное в учёбе, чтобы я смогла продолжить занятия в следующем году. И тот факт, что один лишь его вид будоражил мои похотливые гормоны, ничуть не помогал. Часы, которые я проводила, забавляясь со своей рукой после одной из наших встреч, были довольно грустными. Беременность была безумием.

Однажды утром, в Альбукерке, мы вместе решили насладиться напитками. Травяной чай для меня и галлон чёрного кофе для него. Разговор шёл неестественно, во многом из-за того, что Бен спал всего три часа.

Нет, я не спрашивала о подробностях.

В Оклахоме мы попытались пообедать в его комнате. Проблема была в том, что чрезмерно страстный фанат сумел пробраться на наш этаж и приковать себя к ручке двери, ведущей на лестницу для экстренной эвакуации, которая находилась напротив номера Бена. Из-за его криков и пожарной сигнализации, которую он успел запустить, обед пришлось отменить, и в здании была проведена временная эвакуация.

В Уичито мы попытались отправиться на прогулку, но вскоре Бена окружила толпа, и нам пришлось сбежать от неё назад в отель. Возможно, он не был таким популярным дома, в Портленде, но в других городах, где люди внимательно следили за «Стейдж Дайв», нам везло меньше.

Мне неприятно это признавать, но до поездки в Атланту казалось, что мы оба начали сдаваться. Не было никаких планов. К тому же у меня был насморк.

В Шарлотт моя простуда решила принять серьёзный оборот, и нам пришлось вызвать врача, несомненно, за кругленькую сумму. Я бы сама могла сказать, что нужно отдыхать и продолжать принимать пренатальные витамины, что обошлось бы намного дешевле. Мой нос был ярко-красным, и из него текло ручьём. Это было прекрасно. Энн была единственной, кому разрешили навещать меня. Никто другой не мог позволить себе разделить со мной это заразное состояние. То, что Мал засовывал свой язык ей в рот при любой возможности, не имело значения. Адриан, менеджер группы, немедленно наложил на меня режим карантина. Мне не разрешали высовываться за дверь моей спальни, а не то…

Засранец. Как будто мне это было нужно.

* * *

Бен: Ты в порядке? Лена сказала, что ты не принимаешь посетителей.

Лиззи: Норм. Всего лишь простуда.

Бен: Дерьмово. Насколько всё плохо? Тебя осматривал доктор?

Лиззи: Да. Утренняя тошнота и вынашивание фасолинки измотали меня. Нужно пить больше сока и т. д. Продолжать принимать витамины. Очевидно, иммунная система заботится о ней больше, чем обо мне.

Бен: ОК. Что-нибудь нужно?

Лиззи: Нет, спасибо. Снова услышала её сердцебиение. Бьётся сильно.

Бен: Уже можно услышать её сердцебиение? Чёрт. Удивительно.

Лиззи: Знаю.

Бен: Это может быть он.

Лиззи: Не шути с материнской интуицией.

Бен: Не посмел бы.

Лиззи: Я даже не осознавала, что существует так много разных видов сока. Спасибо.

Бен: Если тебе что-нибудь понадобится, скажи мне.

Лиззи: Так и сделаю. Ещё раз спасибо.

* * *

Лиззи: Спасибо за цветы.

Бен: Нет проблем. Чувствуешь себя лучше?

Лиззи: Не-а. Да здравствует Королева мокроты. Мне назначили антибиотики. Скоро будет лучше.

Бен: Хорошо. Что я могу для тебя сделать?

Лиззи: Ничего, спасибо. Хорошего концерта. Ни пуха ни пера, или как там.

Бен: Не напрягайся. Отдыхай побольше.

* * *

Лиззи: Мал сказал тебе, что я остаюсь здесь?

Бен: Ты не едешь в Нэшвилл?

Лиззи: Нет. Они не хотят, чтобы я летела. Мал не сказал тебе?

Бен: Нет.

Лиззи: Дерьмо. Извини.

Бен: Не бери в голову. Ты всё ещё больна? Насколько больна?

Лиззи: Ничего серьёзного. Они просто стараются быть осторожными. К тому же вы, ребята, не можете заболеть.

Бен: Сейчас позвоню.

Лиззи: Пропадает голос. Больно говорить.

Бен: Дерьмо. Уверена?

Бен: Что именно сказал доктор?

Лиззи: Это обычная простуда. Головные боли и заложенность носа. Нет высокой температуры, которая, может быть опасна. Всё нормально.

Бен: Возможно, стоит послушать мнение другого специалиста?

Лиззи: Не волнуйся. Энн будет со мной. Через несколько дней я буду в порядке. Увидимся в Мемфисе.

Бен: Держи меня в курсе. Что-нибудь нужно?

Лиззи: Буду. Только сон. Поговорим позже.

* * *

Бен: Как ты себя чувствуешь сегодня?

Лиззи: Насморк уже не такой зелёный.

Бен: Хорошо. Беспокоился о тебе.

Лиззи: Мне, кажется, лучше. Сплю и весь день смотрю телевизор.

Бен: Отлично. Отдыхай.

Лиззи: С Энн в режиме Сестры Рэтчед у меня нет другого выбора.

Бен: Ха-Ха. Семья.

Лиззи: Точно.

Бен: Я могу что-нибудь сделать для тебя?

Лиззи: Я в порядке.

* * *

Бен: Извини, я пропустил твой звонок. Что-то случилось?

Лиззи: Просто хотела пожелать удачи на концерте. Как Мемфис? Уже видел короля?

Бен: Пока ещё нет. Но он где-то здесь. Как поживаешь?

Лиззи: Намного лучше. Скучно. Хочу выбраться из постели. Доктор сказала, что потребуется ещё день или два. Давление было немного низким, из-за чего у меня закружилась голова. Но ничего страшного.

Бен: Ты упала в обморок? Что случилось?

Лиззи: Нет, просто неважно себя чувствовала. Это нормально. Принимаю дополнительное железо.

Бен: Господи, ты уверена?

Лиззи: Да. Пожалуйста, не волнуйся. Всё в порядке.

Бен: Дерьмо. OK. Будет приятно снова тебя увидеть.

Лиззи: Мне тоже. Так надоело быть больной. Встретимся в Сент-Луисе?

Бен: Договорились.

* * *

Лиззи: Энн сказала, что ты ей звонил. Смело.

Бен: Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

Лиззи: Знаю. Но я тебе и так всё рассказываю.

Бен: Да. Просто волновался.

Лиззи: Доктор хорошая. Если что-то изменится, я сразу же сообщу. Скоро увидимся.

* * *

Лиззи: Теперь я — гордый обладатель широкого ассортимента супер удобных пижам и самой большой в мире коллекцией фильмов про зомби.

Бен::)

Лиззи: Ты крут во всех отношениях.

Бен: Пижамы были идеей Лены. Зомби — моей.

Лиззи: Они сделали мой день. Спасибо.

Бен: Какой фильм ты смотришь?

Лиззи: «Рассвет мертвецов».

Бен: Оригинальный или ремейк?

Лиззи: Ремейк. Люблю актеров в нём.

Бен: Круто. Никогда не смотрел его.

Лиззи: Это не Ромеро, но всё же забавно.

Бен: Как-нибудь посмотрим вместе.

Лиззи: Как скажешь.

* * *

Лиззи: Приехала. Собираюсь поспать.

Бен: Всё ОК?

Лиззи: Да. Просто устала. Хорошего концерта.

Бен: Спасибо. Увидимся утром.

* * *

Да, печальная правда в том, что мы с Беном, вероятно, больше преуспели в переписке друг с другом, чем в общении лицом к лицу. Кроме той ночи в Лас-Вегасе. О, и времени, проведённом в его пикапе. И в ванной его номера после их ссоры с Джимми, хотя он был немного под градусом той ночью.

В любом случае, полёт меня утомил. Я сразу легла спать, как только мы с Энн добрались до Сент-Луиса. Но мне так и не удалось выспаться.

— Отвали, чувак! — Стало моим будильником. — Ты не зайдёшь сюда.

— Прочь с дороги, — сказал кто-то отчетливо глубоким и злым тоном.

— Полегче. — Ещё один мужской голос.

— Бен, будь благоразумным. Она всё ещё спит. — Это был успокаивающий голос Энн.

— Сейчас час дня. Она сказала, что ей уже лучше, почему, чёрт возьми, она всё ещё спит?

Чертовски уверена, что это уже не так.

— Энн, в его словах есть смысл. Кто-нибудь проверял как она в последнее время? — Кажется, это была Лена, но я понятия не имела, что она здесь делала.

— Что-то не так. Я хочу, чтобы здесь был врач, — сказал Бен.

— Подожди минутку. Мы все беспокоимся о ней. — Возможно, это была Эв?

Чёрт, похоже на то, будто все решили навестить меня.

— Говорил же тебе, мужик, — сказал Мал. — Ты не зайдёшь в мой номер. Возможно, мне приходится работать с тобой. Но в остальном, я не хочу иметь ничего общего с тобой.

— Ради всего святого…

— Ты просрал моё доверие.

— Я знаю, — вздохнул Бен. — И мне очень жаль. Но сейчас мне нужно знать, что с ней всё в порядке.

— Я в порядке, — сказала я, выйдя из своей комнаты. — Эй, вы все действительно здесь.

И я имею в виду всех. Дэвид и Эв, Лена и Джимми, и, конечно же, моя сестра и Мал, которые всё ещё делят свои апартаменты со мной. Слава богу, я была одета в новенькие синие свободные штаны и подходящую к ним полосатую майку, крошечный животик выглядывал посредине.

— Лиз. — Бен бросился ко мне, поглотив меня своими большими сильными руками.

— Привет. — Пробормотала я в его футболку. Да, я в каком-то смысле оцепенела. Как правило, мы не делали такого, тем не менее, мне было слишком хорошо. Моё бедное, уставшее тело проняла дрожь наилучшим образом. Этот мужчина просто просил меня трахнуть его ногу или что-то ещё. Отчаяние не было таким уж красивым.

— С тобой всё в порядке? — спросил он, изучая моё лицо.

— Я в порядке. Просто проспала. Простите за беспокойство, народ.

Он нахмурился, обрамил моё лицо своими большими руками, аккуратно поворачивая его так и этак для осмотра.

— Ты выглядишь не очень хорошо. У тебя усталый вид.

— Я не могла уснуть прошлой ночью. Тем не менее, я успешно иду на поправку. Больше нет Королевы мокроты или чего-то в этом роде.

— Ты уверена? — Он взглянул на меня с сомнением.

— Да иди ты, приятель. Я вся сияю.

Большой придурок застенчиво посмотрел на меня.

— Извини. Просто беспокоился о тебе.

— По всей видимости, мой уровень железа был немного низким. Я принимаю добавки, больше ем. Скоро всё снова станет как раньше. И я действительно чувствую себя хорошо. Просто замечательно! Быть снова на ногах потрясающе.

— Почему ты не могла уснуть?

Мой рот хорошо функционировал, но, по правде говоря, мой мозг был слишком сонным, чтобы придумать правдоподобную ложь. Хуже того, моё лицо начало гореть. Дерьмо. Из всех вопросов во всём мире, мне особенно не хотелось отвечать на этот. Нисколечко.

— Почему?

— Не знаю, просто не могла.

— Лиз.

— Бен.

— Скажи мне почему, — рявкнул он.

— Потому что стены здесь тонкие, ясно? Было слишком шумно. Достаточно вопросов. Я голодна.

— Ха, — триумфально крикнул Мал, уперев руки в бёдра. — Вся эта твоя фигня с ночными вечеринками не давала ей уснуть.

— Я живу на другом конце грёбаного здания, — сказал Бен. — Как, чёрт возьми, я мог разбудить её?

— Но, если это не ты… — Энн медленно подняла брови и закрыла рот рукой. — О боже. Прости, Лиз.

Я кивнула, пока не в силах встретиться с ней взглядом.

— Что, — спросил Мал с глазами, полными замешательства. — О чём вы говорите?

Джимми фыркнул. Мгновение спустя, его брат сделал то же самое. По крайней мере, Эв и Лене удалось сдержать свои эмоции. Они были приличными девушками.

Мне никогда не хотелось знать о том, что моя сестра была крикуньей. Никогда. Тот факт, что Мал тоже был крикуном, в какой-то степени смутил меня. Если бы только можно было удалить воспоминания из памяти. Это было бы крайне полезно.

— Тыковка? Объясни.

Энн притянула Мала к себе и стала шептать ему на ухо. Затем Мал начал хихикать.

— Это не смешно, — сказала Энн.

— Ну, вроде того.

Она покачала головой и скрестила руки на груди.

— Повелитель секса снова наносит удар!

— Заткнись.

С огромной усмешкой, Мал впился в её губы поцелуем.

— Так теперь ты хорошо выспалась? — спросил Бен, игнорируя их флирт.

— Да. Спасибо.

— Нам стоит позаботиться о твоём завтраке. Чего бы тебе хотелось?

— Хм. — Мой животик громко урчал. Меня это не волновало. — Я хочу самый большой в мире омлет.

— Будет сделано.

Его взгляд упал на мою талию, затем его рука неуверенно накрыла мой бугорок. Фасолинка была ещё совсем маленькой. Бугорок, скорее всего, получился из-за плохой осанки или чего-нибудь ещё. Но я знала, что она была там, внутри, росла и занималась своими делами. Магия.

— Не возражаешь, если я… — спросил он.

— Конечно.

Его ладонь согревала мою кожу, его мозолистые пальцы мягко поглаживали меня, слегка щекоча (что, естественно, заводило меня. Ох.) Он слегка потирал краешком своего большого мозолистого пальца, посылая мурашки по коже. На самом деле, я уверена, что он сам был причиной моих мурашек. Мне даже не было важно, что замышляют его руки. И хуже того, я скучала по нему на прошлой неделе. По его голосу, его присутствию, по всему. Я заворожённо уставилась на его лицо. Чувства к Бену были такими же естественными, как дыхание. Что бы он ни делал во время моего отсутствия, это не имело никакого значения для меня. Насколько глупым было моё сердце?

Между тем, тишина потихоньку заставляла меня нервничать.

— Пятнадцать недель, — сказала я.

— Вау. — Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ, уступая ему. Как всегда.

— Думаю, мне стоит одеться.

— Нет, — сказал он. — Не волнуйся. Пойдём в мой номер и закажем тебе омлет. Ты сможешь рассказать мне обо всём за поздним завтраком.

— Ладно. С удовольствием.

Мы повернулись лицом к собравшимся. Каждая пара глаз смотрела на нас — по-видимому, наш маленький разговор завладел их вниманием. Я в какой-то степени забыла о том, что у нас были гости, которые смотрели на нас в данный момент.

— Мужик, — сказал Дэвид, хлопнув рукой по плечу Мала. — Да ладно тебе.

— Что? — нахмурился Мал.

— Всё налаживается, — объявил Джимми. — Теперь самое время поцеловаться и помириться вам, идиотам.

— Проваливай, Джимбо.

Бен отпустил мою руку, сделав шаг вперед.

— Они правы. Как долго это должно продолжаться?

С таким видом, будто он был сильно ранен, Мал повернулся к Энн. Она также кивнула, немного улыбаясь.

— То, как я поступил, было неправильно. Я дал тебе слово и должен был сдержать его. — Опустив руки по бокам, Бен повернулся к Малу. — Мы были друзьями с детства. Не стоило давать тебе повода сомневаться во мне. Прости меня.

— И ты обрюхатил её, — выпалил Мал.

— Да. Но я не сожалею об этом. Никогда не дам своему ребёнку повода думать, что он не желанный.

Глаза Мала сощурились, когда он заново оценивал Бена.

— Это не отразится на Лиз наилучшим образом, — сказал Бен, — быть вовлечённой во всё это дерьмо между нами. Ей не нужен стресс. — С глубоким вздохом Бен высоко поднял подбородок. — Чего мне это будет стоить?

— Три, — сказал Мал.

— Только не лицо. — Дэвид приблизился к парням. — Договорились?

— Он нам нужен красивым для фотографий, — сказал Джимми.

— Ладно. — Мал согнул запястья, сжав правую руку в кулак. — В любом случае, не хочу повредить эти драгоценные руки.

— Подожди! — Я бросилась вперёд, наконец-то до меня начало доходить. — Ты же не собираешься бить его. Только через мой труп.

Другие женщины выглядели покорными, и в то же время обеспокоенными. Однако никто из них не собирался вмешиваться. Было видно по их глазам. К чёрту их.

Бен повернулся, схватил меня за руку и отодвинул на шаг назад.

— Оставайся там. На всякий случай.

— Бен. Нет.

— Нам нужно с этим покончить.

— Ты же не позволишь ему ударить себя.

— Лиз…

— Я серьёзно!

— Милая, всё в порядке, — сказал он, его взгляд был нежным, а выражение лица — полным решимости. — Успокойся. Мы были друзьями долгое время. Ты должна позволить нам разобраться с этим по-своему.

Чёрта с два.

— Энн, помоги мне!

Моя сестра только поморщилась.

— Возможно, он прав. Может, нам не стоит вмешиваться.

— Если бы это был Мал, ты бы не вмешивалась? — Мысль о том, что Бен пострадает, Мал сделает ему больно, и это всё из-за меня… Мне буквально захотелось вырвать. — Мал, только дотронься до него, и я клянусь, что больше никогда не буду с тобой разговаривать.

Идиот просто закатил глаза.

— Только не начинай. Я заметил, как ты только что смотрела на него. Он тебя переубедит.

Затем, прежде чем Бен был готов, Мал врезался кулаком в живот мужчины. Бен шумно выдохнул, и я поморщилась. Он наклонился вперёд, подсознательно защищаясь. Не останавливаясь, Мал резко нанёс второй удар в бок Бена. Тот захрипел, выпрямляя спину, и Мал снова ударил его в живот. Мой собственный живот сжался в сочувствии. Он сделал это, Мал действительно сделал это.

Затем наступила оглушающая тишина. Тяжёлое дыхание Бена заполнило комнату, когда Мал протянул ладонь для рукопожатия. Всё закончилось.

Я видела пару драк в своей жизни. Одна особенно неприятная произошла в подворотне во времена моего дикого периода. Затем, естественно, была ночь, когда я объявила о беременности. По крайней мере, тогда я не чувствовала запаха крови. Насилие никогда ничего не решало. Мал не ждал, пока Бен будет готов, он бил, прежде чем у Бена был шанс приготовиться к удару, причиняя боль мужчине, который мне был небезразличен (даже слишком)… Эмоции запутали меня, выворачивая наизнанку. Я не знала, стоит ли мне расплакаться или забить на всё.

Глупые гормоны. А мужчины еще глупее.

— Всё хорошо? — спросил Мал.

— Да. Тот первый удар был славным. — Бен медленно выпрямился, боль вспыхнула на его лице. Затем он пожал руку своему приятелю. Парни шлёпали друг друга по спинам, а женщины улыбались с облегчением. Эти люди были ненормальными.

— Порхай как бабочка, жаль как пчела. — Мал прыгал по комнате с кулаками, поднятыми вверх. — Лиззи, детка, да ладно тебе. Это долг храбрых мужчин. Ты не поймёшь, малышка. Ты просто должна смириться с этим.

— Ты… — Я в уме подбирала слова, но не нашлось ни одного достаточно грубого, оскорбительного. Это было насилием. Я сотру эту улыбочку с его лица. Верхняя губа поднялась в раздражении, я шагнула к нему, моя рука была готова влепить ему пощёчину.

К сожалению, Бен также был готов.

— Нет, ты не сделаешь этого. — Он развернул меня в свои объятия, прижимая к себе. — Всё кончено.

— Опусти меня.

— Время завтракать, помнишь? Пойдём.

Я крепко выругалась, и вся эта штука с цензурой была напрочь забыта. Что здесь скажешь? Это было сгоряча.

— Тпру, — воскликнул Мал, широко раскрыв глаза от удивления. — Да она злюка.

На другом конце комнаты Эв открыла дверь, и мы направились прямо туда. Для меня это было принудительно.

— Нет. Бен…

— С чем бы ты хотела омлет?

— Опусти меня.

— А как насчёт сока? Тебе хочется сока?

— Перестань опекать меня. Я не ребёнок.

— Поверь мне, дорогая, я знаю. Несмотря на твою истерику.

— Это не истерика! Я возмущена тем, что Мал бил тебя.

Дверь закрылась за нами, и мы стояли в ещё одном длинном коридоре отеля. На этот раз на полу был красный ковёр, а стены обрамляли превосходные зеркала в стиле арт-деко. Длинные ноги Бена унесли нас далеко от номера Мала и Энн так быстро, насколько это было возможно. Он остановился возле дверного проёма и осторожно поставил меня вниз, обхватив одной рукой вокруг талии — без сомнения на случай, если я попытаюсь сбежать. Он провёл карточкой по замку и открыл дверь, подталкивая меня в нужном направлении.

Когда мы оказались внутри, он закрыл дверь и облокотился на неё. Затем он просто уставился на меня.

— Что? — ворчала я, скрестив руки.

Уголок его рта пополз вверх.

— Это не смешно. Не могу поверить, что ты позволил ему причинить тебе боль.

Глубоко вздохнув, Бен поднял руки и провёл пальцами по волосам. Он всё ещё смотрел на меня.

— Ты не должен был допустить этого, — сказала я. — И всё это произошло по моей вине. Из-за меня твой старый друг причинил тебе боль.

Он моргнул, намёк на улыбку начал исчезать.

— Нет. Я позволил Малу нанести пару ударов, потому что он — один из моих самых близких друзей. Дерьмо, да он даже больше, чем просто друг. Он — мой брат. Когда всё полетело к чертям между мной и Дэйвом в прошлом году, он был тем, кто говорил с Дэйвом, пытался сгладить ситуацию. А теперь я дал Малу своё слово по поводу тебя и нарушил его. Его злость на меня была оправданной, и мы уладили всё между собой. Конец истории.

— Мне это не нравится.

— Тебе и не должно это нравиться. Это только между мной и Малом.

— Так моё мнение не имеет значения?

— В данной ситуации, нет, — сказал он, глядя мне прямо в глаза.

Засранец. Я отвернулась от него на минуту, пытаясь собраться воедино. Внутри меня всё находилось в бурлящем, безумном беспорядке.

— Ни одна женщина раньше не пыталась меня так защищать, — мягко сказал он. — Мал был прав, ты агрессивная.

Я подняла подбородок, повернувшись к нему лицом.

— Упрямая. Верная.

Я пожала плечами.

— Голодная.

Он рассмеялся и оттолкнулся ногой от двери, приближаясь ко мне. Ещё раз он поцеловал меня в макушку. Не раздумывая, я прижалась к нему. Бен каким-то образом олицетворял теплоту и безопасность. Некое подобие дома для меня и фасолинки, несмотря на все мои усилия удерживать безопасную дистанцию между нами. Но, возможно, дело было не в моём сердце, а в чём-то более глубоком. Мы вместе сделали ребёнка, чем и была обоснована наша связь. Но мне не стоило слишком увлекаться.

Не знаю.

Мои чувства к нему не особо делали меня мудрее. Они постоянно подталкивали и затягивали меня в разных непонятных направлениях. Я не знала, смогу ли когда-нибудь разобраться во всём. Однако то, что я чувствовала к нему, и то, что я чувствовала к фасолинке, было таким грандиозным. Я никогда не думала, что во мне могло поместиться так много эмоций. Если бы я только могла просто приклеиться к нему, то было бы здорово. Возможно, он был бы не против иметь карманного моллюска. Ха! Это всё, вероятно, было ещё одной гормональной странностью, и через пять минут я буду равнодушна к нему. По крайней мере, я на это надеялась.

— Ты в порядке? — спросил он с улыбкой.

— Нормально.

— Сделаешь мне одолжение?

— Какое?

— Не лезь в драки. Береги нашего ребёнка.

— Хорошая мысль, — застонала я. — Я в каком-то смысле вышла из себя.

— Да, вроде того.

— Извини.

— Я — большой мальчик, Лиз. Ты можешь доверить мне заботу о себе, хорошо? Я не позволю кому-нибудь ещё поднять на меня руку. Я ходил в спортзал почти каждый день с Джимом. Я не нежный маленький цветочек, который нужно защищать.

— Ладно.

Он положил руки мне на плечи и посмотрел вниз.

— И я понимаю. В самом деле. У нас всё сложно, но если бы кто-то хоть пальцем тебя тронул, я бы тоже вышел из себя. Тем не менее, тебе придётся переступить через это и простить Мала. Я серьёзно. Мне это не нравится. Больше никаких ссор в нашей семье. Я хочу, чтобы всё закончилось.

Я кивнула ему.

— Я постараюсь. Но я больше ни за что не буду жить с ними. По многим причинам. Пора снять собственный номер.

— Лиз, ты только что была больна, и всю неделю у тебя был постельный режим. Энн сказала, что давление по-прежнему будет беспокоить тебя какое-то время. Не думаю, что сейчас самое время жить одной. Вдруг что-то случится?

— А у меня есть другой выход? В данный момент Джимми и Лене нужно уединение. Я не собираюсь навязываться.

Глубокий вдох.

— Да, ты права. Тебе лучше переехать ко мне.

— К тебе? — удивлённо спросила я.

— Ну, да. — Он развёл руками. — У меня двухкомнатные апартаменты, так как мне нужно личное пространство. Достаточно места для тебя.

— А как же твои ночные вечеринки? Я не хочу быть занудой, но…

— Они переместятся в другое место. Бл*дь, Вон и «Даун Фос» могут устраивать их в своём номере для разнообразия. Не проблема.

Я вздохнула с облегчением. Это также отлично помогло мне скрыть моё возбуждение. Мы с Беном живём вместе. Поразительно. Какая отличная идея.

— Звучит великолепно!

— Круто. — Он хлопнул в ладоши и потёр ими. — Всё будет отлично. Мы станем ближе, постараемся стать друзьями и всё такое. Плюс мне не придётся беспокоиться о том, что ты одна.

— Друзья. Потрясающе.

Это слово. Мне нужно интерпретировать его как счастье в своём уме. Заставить это сработать. Мы с Беном будем друзьями. Друзья, друзья, друзья.

Он поднял свою большую лапу.

— Дай пять, подруга.

Я сделала это, энергично ударив своей ладонью о его. Прядь[2], это было больно.

Глава 9

После Сент-Луиса был Вашингтон, округ Колумбия, а затем Филадельфия. Столько времени мне потребовалось, чтобы полностью выздороветь и простить Мала. Ну, начать прощать Мала. Как бы всем не нравилось давать этой ситуации разумное объяснение, воспоминания о том, как он вонзил свой кулак в живот Бена, были всё ещё слишком свежими. Моя рука так и чесалась, чтобы врезать ему пощёчину каждый раз, когда он приближался. Я ничего не могла поделать с этим.

Наше совместное проживание с Беном не было астрономическим шагом к светлому и прекрасному романтическому будущему, на которое я, возможно, в тайне глупо надеялась.

Но это была моя проблема, не его.

Мы определённо больше не обнимались. Как сосед, он был очень вежливым и частенько отсутствовал. Да, Бен был занятым мальчиком. Он обычно выходил из своей комнаты хмурым, с помятой после сна причёской в девять, и мы вместе завтракали, что было довольно хорошо. В течение часа или около того, мы болтали за блинами или яйцами Бенедикт, или чем-то ещё. Разговор обычно касался моего здоровья и фильма, который я смотрела накануне вечером. Затем он исчезал, чтобы разобраться «со всем дерьмом». Я не знаю, чем он занимался, но, по-видимому, это занимало у него весь день и продолжалось всю ночь. Поэтому мне оставалось только смотреть телевизор в надежде застать его, когда он вернётся. Вместо этого я просыпалась в своей постели следующим утром.

Всё очень дружелюбно. Мне просто нужно было привыкнуть к этому. По-прежнему. И чёрт подери, сегодня вечером так и будет. Сегодня моя любовь к нему пройдёт. Так нужно. Этот мужчина действительно пагубно влиял на моё сердце и лоно.

— Напомни мне ещё раз, почему мы здесь? — спросила Энн, обняв меня за плечи.

— Повеселиться.

— Мы здесь, чтобы повеселиться?

— Как ты можешь сомневаться в этом? — Я разгладила большую, цветастую чёрную футболку над своим животиком.

— До тех пор, пока мы не будем шпионить за Беном.

Я издала смешок.

— Будто я бы стала таким заниматься.

— Ну да, потому что ты покончила с ним.

— Успешно. Окончательно. Мы друзья.

Энн хмыкнула.

— Друзья не позволяют друзьям преследовать своих друзей.

— Мы с тобой не друзья, мы сёстры. Огромная разница. — Мой рот распахнулся от того, как я сладко зевнула. Тьфу. Этот растущий ребёнок внутри действительно выжимал все соки из меня. — Ты должна смириться и поддерживать меня, независимо от того, какой бредовой фигнёй я занимаюсь.

— Вы всё ещё делите номер, но не постель, да?

— Ты действительно хочешь знать? — спросила я пытливо.

Она вздохнула.

— Ты беременна его ребёнком. Я сдаюсь. Из всех мужчин, которых я могла бы выбрать для тебя, он даже и близко не был в списке. Но, в конце концов, это твой выбор, не мой.

Я довольно кивнула.

— Я просто хочу, чтобы ты знала, что у тебя есть свобода выбора. — Так же, как когда мы были детьми, Энн закрутила локон моих волос вокруг своего пальца и потянула его. Как обычно, я ударила её по руке. Она схватила мои пальцы, крепко удерживая. — Мы с Малом поговорили. Как бы тебе не хотелось этого, мы будем рады помочь тебе. Будь то переезд к нам или что-нибудь ещё.

— Я ценю это.

— И если вдруг вы с Беном не сможете во всём разобраться, тебе не нужно будет беспокоиться о деньгах.

— Бен не бросил бы меня в такой ситуации, Энн.

— Я просто говорю…

— Знаю. Но поверь, мне не нужно беспокоиться о деньгах.

— Нет. Конечно же, нет.

— Да, в самом деле, — сказала я, повернувшись к ней лицом. — Он положил шестизначную сумму на мой счёт ещё до начала турне.

— Ха. — Энн широко раскрыла глаза от удивления. — Хорошо. У меня складывается лучшее мнение о бородатом чуде.

— М-м-м. — Это был шаг вперёд, по крайней мере после того, как она называла его Сперминатором.

Мы сидели, прижимаясь друг к другу на большом одноместном кресле, наблюдая за вечеринкой. Когда я переехала в двухкомнатные апартаменты Бена, вечеринка переместилась в номер вокалиста «Даун Фос». Он делил небольшой номер со своей девушкой, барабанщицей группы. Она была более чем приветлива, и даже немного удивлена, когда мы постучали в дверь.

У меня было плохое предчувствие, что Энн была права, и мне не стоило приходить. Не в этот номер, не в это турне. Кроме того, по-видимому, моё настроение в настоящее время упало до дерьмового уровня. Фигового. Нет, это не сработало. Паршивого. Да, паршивый — подходящая замена для ругательства.

— Я ненавижу, что за мной нужно присматривать, что внезапно я — больше не я, я — обстоятельство, машина для создания ребёнка. — Я склонила свою голову к голове Энн с несчастным вздохом. — Нужно было остаться в Портленде и работать в книжном магазине. Мне здесь не место.

— Конечно, тебе здесь самое место. Не будь дурой.

Я улыбнулась ей.

— Я такая жалкая. Быстрее, шлёпни меня мокрой рыбой или чем-нибудь ещё.

— Если бы только она была у меня под рукой. Этот ребёнок несомненно делает тебя интересной компанией. Никогда не знаешь, в каком настроении ты будешь.

— Ты понятия не имеешь. Мне так сильно нужно потрахаться… Мои сны — сплошной бесконечный поток порнографии.

— Лааадно. Ну давай, расскажи мне о нём. Я постараюсь быть открытой.

— Да особо нечего рассказывать.

— Вы двое выглядели довольно мило, когда он штурмовал замок, чтобы спасти тебя от злой сестры и шурина.

Я подняла брови.

— Извини, — сказала она. — Когда он пытался попасть внутрь, потому что беспокоился о тебе — респект ему за заботу — вы двое выглядели так, будто бы неплохо ладили. Я так понимаю, это уже не так, потому что ты явно несчастна, и мы притаились здесь в ожидании его появления.

— Мы очень вежливы. Мы всегда переписываемся, он постоянно проверяет как я, и если мне нужно, то он приходит. Но… не знаю. Не похоже, что мы действительно разговариваем. Мы делим номер, но живём на расстоянии. Он занимается своими делами, а я — своими. Он просыпается и уходит, возвращается под утро после того, как выпивает здесь с этими парнями.

Она нахмурилась.

Как бы это объяснить? Всё было так запутанно.

— Дело в том, что я не могу покончить с ним, когда мы живём вместе. У меня не получается быть его соседкой. Из-за этого я просто превращаюсь в какую-то извращенку, нюхающую его грязное бельё под воздействием гормонов.

— Ты нюхала его грязное бельё? — Энн посмотрела на меня с большим осуждением.

— Только рубашку.

Она прочистила горло.

— Ясно. Ладно.

— В любом случае, всё это не кажется правильным. Я вторглась в его личное пространство, приняв предложение переехать. Это было плохим решением. Так что, я думаю, мне нужно либо отправиться домой, либо переехать в собственный номер.

— Не уезжай. Переезжай обратно ко мне с Малом. Обещаю, мы будем контролировать звуки во время секса.

— Ни за что. Меня всё ещё преследуют эти ужасные воспоминания той ночи, и я просыпаюсь, плачу, боясь, что какая-то озабоченная обезьяна нападёт на меня. — Я не смогла сдержать смех, как бы не пыталась. Так что этого не произошло.

— Смешно, — сказала она.

— Спасибо. Я шучу.

— Я ненавижу саму мысль о том, что ты будешь одна.

— Знаю. Но я собираюсь быть родителем-одиночкой, Энн. Я сама по себе, такова жизнь. Пора бы мне привыкать к этому. — Я пожала плечами. — Я знаю, что вы с Малом хотите сделать всё возможное, и я ценю это. Правда. Фасолинке повезло. У неё будет потрясающая семья со всеми вами, ребята.

— Так и есть.

Я по-дружески сжала колено Энн.

— Я рада, что мы смогли поговорить об этом. Я скучала по нашим разговорам.

— Прости, что осуждала тебя. Мне просто было тяжело, со всеми нашими планами по поводу твоего обучения и всего остального.

— Да, я знаю.

Мы практически сидели на коленях друг у друга — так сильно мы прижимались. Я думаю, нам это было нужно в свете событий последних нескольких месяцев.

— Я продолжаю говорить себе, что мы с ним будем просто друзьями, — сказала я, выпуская всё наружу, вываливая на неё свою печальную историю. — Существует чрезвычайно глупая часть меня, которая всё ещё питает надежду, однако, совсем не хочет принимать её. Я не могу сидеть в гостиничном номере, ожидая его возвращения, чтобы мы смогли провести ещё один волшебный момент вместе, который всё исправит и уладит. Мы с ним никогда не будем такими. Я просто должна принять это.

Моя сестра просто смотрела на меня.

— Твои чувства к нему настоящие, не так ли?

Я фыркнула. Не знаю, просто мне показалось нелепым, что она всё ещё отрицала это.

— Прости. Похоже, я всегда думала, что это была какая-то влюблённость, с которой ты покончишь, — сказала она. — Но это не так.

— Нет. Но мне уже давно пора двигаться дальше. В этом ты права. Поэтому мы здесь, ждём, когда он появится. Я увижу его в действии, как он охмуряет сексуальных женщин, и, надеюсь, осознаю глубину своей глупости. Тогда я скажу ему, что пришло время двигаться дальше и переехать в собственный номер или отправиться домой. — Я взяла свой бокал лимонада со стола и сделала глоток.

Энн подняла голову, изучая меня.

— Ты влюблена в него?

Хороший вопрос.

— Я просто подумала… Может быть, видеть его в действии — это не то, что тебе нужно, — сказала она. — Возможно, будет лучше просто высказать ему свою точку зрения.

— И требовать, чтобы он любил меня? Не думаю, что это сработает.

— Хм. Но вернёмся к первоначальному вопросу. Ты любишь его?

— Я не уверена, что даже знаю, что такое любовь.

— Тебе больно?

Воздух был явно в дефиците. Я уставилась на свою сестру, сбитая с толку её вопросом и всё же полностью понимая. И я не хотела отвечать на этот вопрос. Мне нужно было сосредоточиться на своих намерениях. Фасолинке. Быть мамой. Таких вещах.

— Ну? — спросила она.

— Да. — И, боже, я ненавидела это. Правда была отстойной.

Энн медленно кивнула, ни единого намёка на улыбку на её лице.

— Мне очень жаль.

— В любом случае. — Моя улыбка была до безобразия неестественной. Удивительно, что моё лицо не сломалось. — Когда он придёт, я поговорю с ним. А пока, я буду веселиться. И у меня такое чувство, что это будет продолжаться всю ночь.

— Уже почти полночь. Я впечатлена, что ты смогла не спать так долго.

— Ты так говоришь только потому, что я уже спала к восьми часам вечера на этой неделе.

Она улыбнулась.

— Подожди. Позже мы окончательно сойдём с ума и сделаем шоты из тёплого молока. Это будет потрясающе.

— Живи на краю пропасти.

— И не говори. — Я повернулась, чтобы посмотреть через плечо на мою новую, вездесущую тень. — Ты будешь удостоен чести наливать, Сэм.

— С нетерпением жду этого, мисс Роллинс. — Охранник строго кивнул мне, не отрывая взгляда от комнаты. Проклятие. Он шутил и улыбался с участниками группы. Я видела это своими собственными глазами. В конце концов, я добьюсь своего.

Из коридора послышался ясный вопль Того-Чьё-Имя-Нельзя-Называть. «Стейдж Дайв» наконец-то прибыли. Или некоторые из них. Мал ворвался в комнату в поисках своей подруги, в то время как Бен неторопливо шёл, болтая с парнем, которого я не узнала. Волосы Бена были зачёсаны назад, его борода аккуратно подстрижена. Я догадалась, что он сменил рубашку после выступления, потому что эта была чёрной на пуговицах, аккуратно выглаженной. Манжеты закатаны, несколько верхних пуговиц расстёгнуты.

Он выглядел прекрасно. Чёрт, он выглядел, как любовь. Арфы, ангелы, всё это. Боже, я была дурой. Мне действительно нужно взять себя в руки, по крайней мере, ради своего собственного душевного равновесия.

Толпа внезапно заполнила всё пространство. Видимо, многие болтались внизу в баре отеля, ожидая прибытия важных персон.

Безумный барабанщик опустился на одно колено перед Энн, протягивая руку. С усмешкой она положила свою ладонь в его.

— Что за неземное создание я вижу перед собой? — спросил он. — Ты изумляешь мой взор, таинственная незнакомка. Я должен немедленно знать, кто ты.

— Я — твоя жена.

— Так вот почему ты выглядишь знакомо. — Он поцеловал тыльную часть её ладони, повернувшись, чтобы прислониться спиной к нижней части кресла, между её ногами. — Чёрт возьми, этот вечер был долгим. Адриан устроил интервью после шоу. В следующий раз, когда маленький засранец сделает это, напомни мне убить его.

— Будет сделано.

— Пожалуйста, помассируй мне плечи, Тыковка, — попросил он, хрустнув шеей. — Мне больно.

Энн начала растирать его.

— Заказать тебе массаж завтра?

— Ты самая лучшая. — Он похлопал меня по колену. — Лиззи, ты сегодня разговариваешь со мной?

— Я ещё не решила, — ответила я.

— Осталось совсем немного времени, мамочка. Тебе стоит принять решение. — Он ухмыльнулся. — Бенни-бой знает, что ты здесь?

— Мне не нужно отчитываться ему о своём местонахождении, — пробормотала я.

Мал засмеялся.

— Нет? Это должно быть интересно.

— Скажи ему, Сэм. — Я опустила свой лимонад.

— Мисс Роллинс — вполне взрослая, независимая женщина, — покорно сообщил охранник.

— Обалдеть, — сказал Мал. — Пятьдесят баксов на то, что он утащит её задницу отсюда в течение следующих пяти минут.

— По рукам. — Сэм пожал ему руку.

К чёрту их обоих. Если бы мне пришлось выбирать, Сэм бы выиграл. Без излишней грациозности, но с великой целью я выгнулась и поднялась с кресла.

— Мне нужно в дамскую комнату.

— Ох, да ладно. Ты не можешь прятаться от него, — воскликнул Мал. — Так нечестно.

Я просто улыбнулась.

— Бенни-бой, посмотри, кто здесь! Ну, это же милая маленькая Лиз, и она ещё не спит в такой поздний час. Тебе не кажется, что ты должен что-нибудь предпринять?

Засранец. Без всяких ругательств, я показала Малу средний палец. Ни в коем случае он не выиграет пари. Я поговорю с Беном, при других обстоятельствах и когда буду готова. Незамедлительно, я опустила голову и поспешила в ванную. Самое замечательное в беременности — это то, что вам практически всегда хочется писать. Это превращается в такое удивительное хобби. Сэм остался охранять снаружи, когда я открыла дверь и проскользнула внутрь, закрывая и запирая её.

И ничего себе, вот это да. Ванная была занята.

— Привет. — Я подняла руку.

— Лиз, привет. — рассмеялся Вон, опустив руку, чтобы прикрыть своё огромное достоинство. — Видимо, я забыл запереть дверь.

Моё лицо пылало.

— Видимо так. Прости, что ворвалась.

— Моя вина. Но рад тебя видеть.

— Я тоже рада тебя видеть. — И видеть так много всего. Я ошеломлённо пялилась. Вау, мужчина был хорошо сложен. Мне следовало беспокоиться о том, как это влияло на моё озабоченное из-за гормонов состояние. — Да. Ха.

— Хотел поговорить с тобой. Как ты? — спросил он, непринуждённо пробежав свободной рукой по мокрым волосам.

— Хорошо.

— Слышал, что ты болела, — сказал он.

— Это была просто простуда. Теперь я в порядке. Прекрасно себя чувствую. — И возбуждена. Дико возбуждена. Паренёк не представлял, насколько близок он был к нападению.

— Это отстойно. Рад, что тебе лучше.

— Спасибо. — Пока мой взгляд оставался на его лице, всё было в порядке. Прошло некоторое время с тех пор, как я видела что-то там, внизу. Ещё не хватало того, что мои щёки стали термоядерными. Как нехорошо получилось. Очевидно, что самого мужчину нагота ничуть не смущала. — Как продвигается турне?

— Замечательно. Действительно хорошо.

— Отлично. — Я изучала пол. — Да. Мне уйти?

— Нет, останься. Чёрт его знает, когда ещё у нас будет возможность поговорить наедине.

— Ну, ладно, конечно. Тебе, наверное, хочется обернуть полотенце вокруг талии или надеть штаны?

— Через минуту. Сначала я хочу задать тебе вопрос, — сказал он, сверкая ямочкой на щеке. Мужчина был очень симпатичным. Кроме того, приятно знать, что он был рыжим от природы. Я не собиралась смотреть туда, просто так получилось. Едва уловимый, непреднамеренный взгляд, как только я вошла. Настоящий голый мужчина, который соблазнительно улыбался мне — моему телу это слишком понравилось. Сумасшедшие гормоны.

— Валяй, — ответила я, моё лицо снова вспыхнуло при мысли о его пахе. Срань Господня.

— Ты действительно беременна?

— Да, это так. — Я снова разгладила большую футболку над своим животом. Совсем скоро я не смогу скрывать его.

— Чёрт. И я так понимаю, что папочка — Бен, да?

Мой рот оставался закрытым.

— Не так трудно понять. — Он потянулся к стойке за полотенцем и обернул его вокруг стройных бёдер. — Между ним и Малом было некое напряжение, но никто не говорил почему. Затем ты присоединилась к турне.

Я пожала плечами. Не в моём праве признавать что-либо от имени Бена. Только из-за моего длинного языка Вон обо всём догадался. Или из-за живота. Предполагаю, это должно быть действительно из-за живота.

— Мужику определённо не понравилось, когда мы разговаривали в последний раз, — сказал он.

— Верно. — Но кто бы мог объяснить, почему Бен говорил и поступал именно таким образом, когда дело касалось меня? Я очень сомневалась, что он сам знает ответ.

— Затем вечеринки перемещаются сюда, потому что вы внезапно стали жить вместе. Даже я смог понять это, а я, по-видимому, не самый проницательный.

Я сощурила глаза, возмущённая его комментарием.

— Кто тебе такое сказал? Я думаю, ты великолепен.

— Спасибо. — Он ухмыльнулся, его руки упёрлись в бёдра. Возможно, это было лишь моим воображением, но я уверена, что его полотенце скользило вниз. Чёрт, если бы я только могла перестать пялиться. Мне и моей руке нужно было побыть наедине. Снова.

— Я думаю, что ты тоже великолепна, — сказал Вон, нежно посмотрев на меня. — Но вся эта ситуация отстойная.

— Ага. — А так ли это? Как часто я получала одобрение от очень хорошего мужчины с такими завидными активами? — То есть, мы с ним не вместе. Я свободна. Но да, определённо беременна.

Мы оба подпрыгнули от внезапного стука. Затем глубокий голос Бена прогремел с другой стороны двери.

— Лиз, ты там?

Мы с Воном смотрели друг на друга, какое-то неприятное чувство зародилось глубоко во мне. Боже, это была вина? У меня не было причин чувствовать себя виноватой. Совсем нет. Хотя мысль о том, чтобы объяснить, как я случайно наткнулась на мокрого, голого Вона, вероятно, могла подождать. Лучше всего навсегда.

— Буду через минуту, — отозвалась я.

— Ладно.

— Он хорошо к тебе относится? — спросил Вон вполголоса.

— Думаю, он будет хорошим отцом.

— Не то, о чём я спрашивал. — Он сделал шаг мне навстречу, внимательно изучая моё лицо. Снаружи музыка драматично прибавила громкость. Своевременно.

Я не знала, что сказать. Или думать.

— Я, эм-м, была бы признательна, если бы ты пока никому ничего не говорил о ребёнке.

— Естественно.

— Я лучше пойду.

— Конечно, — сказал он. — Бен ждёт.

— Верно. Ладно, я пошла. — Я нащупала позади себя дверную ручку, слегка изумлённо улыбаясь ему.

Вон шагнул в сторону, выходя из поля зрения. Какая удивительная встреча. Думаю, я наконец-то начала светиться от счастья. Конечно, это может быть из-за грудей. После того, как я рожу ребёнка, возможно, я подумаю об имплантах, если я привлекаю такое внимание благодаря им. Ха! Шучу. По большей части.

Как только я вышла наружу, появился Бен, он маячил в ожидании. Моё тело сразу же пришло в состояние повышенной боевой готовности. Я изучала его лицо, чтобы понять, в каком он настроении, читала язык его тела (умеренно нетерпеливый с ноткой раздражения а-ля «не буди зверя»). Нельзя отрицать то, что Вон был хорошо сложен и красив. Вы должны быть мертвы, если не возбудитесь при виде его голого. Но даже тогда, Вон не цеплял меня. В тот момент, когда я вышла на орбиту Бена Николсона, я стала беспомощной, бессильной, чтобы противостоять его притяжению. Глупые сердце и вагина. Мозг был прав, но его никто не слушал.

Теперь люди заполнили номер, и музыка разносилась из динамиков стерео. Бен наклонился, приблизив рот к моему уху.

— Энн сказала, что ты хочешь поговорить. Давай поднимемся в комнату, хорошо?

Я кивнула.

— Всё в порядке? — спросил он. И чёрт, он задавал мне этот вопрос снова и снова различными способами в последнее время. Я устала отвечать на него смайликом.

— Давай поговорим наверху.

Он обнял меня и вывел из переполненной комнаты. Люди танцевали, пили бог знает что. Это была обычная рок-н-рольная сходка. Мы молчали в ожидании лифта. Когда он прибыл, в нём было пусто.

— Хорошо проводишь вечер? — спросила я, войдя внутрь.

— Объясни мне кое-что, — сказал он, прижимая меня к ближайшей стене.

— А, что?

Подняв над моей головой свои мускулистые руки, он сощурил глаза.

— Я слышал ещё один голос в ванной. Мужской голос.

Я не собиралась врать ему. У меня не было причин для этого.

— Да, я разговаривала с Воном.

— Вы с Воном разговаривали в ванной? — Его голова опустилась, его нос едва касался кончика моего. В тёмных глазах мужчины бушевало пламя, я не шучу. Настоящая, истинная ревность пылала ярким огнём.

— Ты серьёзно? — спросила я озадаченно, в попытке скрыть своё ликование. Каждый раз он вот так себя ведёт, а затем убегает. Прямо как в его грузовике той ночью. Прямо как в Вегасе. Не думаю, что смогла бы справиться с этим снова. Не сейчас. Моя жизнь была достаточно непредсказуемой, восприимчивой к внезапным, резким переменам.

— Очень, — сказал он явно раздражённо. — Я уже предупреждал его.

— Но мы с тобой просто друзья, помнишь?

Он моргнул, гнев мгновенно сменился удивлением.

— Мы это уже обсуждали, и ты сказал, что это именно то, чего ты хочешь, — сказала я. — И теперь ты выглядишь так, будто хочешь нассать на мою обувь, чтобы пометить свою территорию. — Я покачала головой. — Что происходит?

— Нам нужно поговорить.

— Ага, отличная идея.

— Он приставал к тебе?

— Не об этом, — застонала я. — Бен, я переезжаю в свой номер. Занимайся своими делами, наслаждайся личным пространством, и я займусь тем же. Думаю, таким образом мы будем ладить намного лучше в долгосрочной перспективе. Это то, чего мы хотим, верно? Так вот, это и происходит. Решение принято.

— Из-за Вона? — спросил он, его челюсть сжалась.

— Вон не имеет к этому никакого отношения. Потому что у нас будет ребёнок. Из-за нас с тобой, и из-за этого дерьмового цикла, где я возлагаю надежды, а потом ты убегаешь или прячешься за «дружбой». Это полностью выносит мой мозг. Это не нормально. — Я прижала руки к его груди и отодвинула его на шаг назад. — Знаешь, ты притворяешься таким легкомысленным, непринужденным парнем. Никаких связей или обязательств, просто ведёшь рок-н-рольный образ жизни на всю катушку и тому подобное. И эй, это просто потрясающе, Бен. Рада за тебя. Но если это то, кем ты хочешь быть, тогда не создавай для меня отдельный свод правил. Потому что это охренеть как лицемерно.

Упс. Ещё доллар в штрафную банку за ругательство.

Его желваки сердито заходили. Или его борода. Неважно.

— Спокойной ночи. — Двери лифта открылись, и я выскользнула наружу, шагая так быстро, что практически бежала. Пора собирать свои вещи. Если бы не было свободного номера, я бы переночевала у Энн и Мала, а с утра нашла бы другой номер. Чёрт, я так устала. Могу поклясться, что мои конечности весили больше тонны. Если бы я светилась от счастья, то чертовски уверена, что чувствовала бы себя иначе в этот поздний час.

— Я никогда не хотел состоять в отношениях, — крикнул он позади в блестящем коридоре отеля.

— Поздравляю. У тебя их нет. — Я также показала ему средний палец, потому что это не было ругательством.

— Лиззи! Бл*дь. Подожди.

Я провела ключом по дверному замку и поспешила внутрь. Не запирая его снаружи, хотя очень хотелось. Но, чёрт возьми, кому-то из нас следовало быть взрослым. Я устремилась через гостиную в свою комнату, вытаскивая чемодан из шкафа. Он уже был заполнен на половину. Когда вы останавливаетесь каждый раз всего лишь на две ночи, нет смысла распаковывать вещи. Несколько вещей висело в шкафу — пальто и пара платьев. Остальное отправилось в прачечную. Оставались только моя косметика и всякие мелочи в ванной комнате, несколько пар обуви, разбросанных по полу, и всё — я была готова идти. Помещение свободно, ура!

— Ты уходишь, — сказал он, встав в дверном проёме спальни.

— Да.

— Лиз…

— М-м-м? — Я повернулась, ожидая какой-то ерунды, которую он попытается мне втолковать. Огромный мужчина просто стоял, морщины виднелись на его лице.

И ему ничего было сказать.

— Наверное, это к лучшему, — сказала я. — Не уверена, что какие-либо слова смогли бы нам помочь прямо сейчас. Давай немного успокоимся и поговорим об этом завтра, хорошо? — Да. Зубная щётка, расчёски — всё это дерьмо я бросила в сумочку для туалетных принадлежностей, а затем засунула её в угол чемодана. Далее, в ход пошли мои кеды, сандалии и модные босоножки на каблуке. Затем я выгребла всё из шкафчика. — Знаешь, я думаю, что если у нас будет личное пространство, мы на самом деле сможем попытаться стать друзьями.

Без комментариев.

Чемодан был переполнен, и я начала застёгивать его. Будет лучше позвонить кому-нибудь, чтобы мне помогли с ним, так как я сомневалась, что Бен был в настроении помочь. Если бы мне сказали всего лишь раз о том, что «в моём положении» нельзя поднимать тяжёлые предметы, но нет, мне напоминали об этом по сто раз. Иначе я бы быстренько смылась вниз к стойке регистрации и…

Рука Бена накрыла мой подбородок, а губы плотно прижались к моим. Мой рот был уже частично открыт; для него не составляло труда скользнуть языком внутрь и потереться о мой язык. Он решительно поцеловал меня, овладевая мною. Боже, я чувствовала это кончиками своих пальцах. Они крепко сжались, как и моё жаждущее нутро. Край его бороды касался моего лица, и другой рукой он схватил меня за задницу, прижимая к себе. Его дружок становился толстым и твёрдым. Это было так превосходно, невероятно хорошо. Всё это.

И неправильно.

— Ч-что ты делаешь?

В ответ его горячий, влажный язык набросился на мою шею. Каждое нервное окончание в той области воспламенялось, в то время как я поднялась на цыпочках, прижимаясь к нему. Нет. Плохая девочка. Это вообще не то, чем мы должны заниматься.

— Боже. Может, нам стоит поговорить сейчас.

Руки мужчины были такими ловкими. Они скользнули под подол моей юбки и поднялись к задней части трусиков, прежде чем я поняла, куда они направлялись. Сильные пальцы сжимали мои ягодицы, в то время как его зубы впились в основание моей шеи. Он застонал, когда моё дыхание замерло, мои лёгкие резко сокращались.

— Мне пора уходить.

Если бы я только могла сдвинуть ноги, то, возможно, я бы выиграла эту битву. Это казалось невыполнимой задачей, учитывая разнообразие его арсенала. Размер его артиллерии. Его рука нырнула глубже, поглаживая меня между ног, в то время как другая удерживала мой затылок. Я была беспомощной, битва проиграна. Боже, я была отстойной. Ладно, я была слишком возбуждённой, чтобы думать ясно, а мои гормоны открыто бунтовали. Любая попытка связного, рационального мышления была безжалостно уничтожена на алтаре моей похоти. Проклятие.

— Б-Бен.

Одним движением, доказывающим, что он действительно был великим рок-н-рольщиком, он сбросил мой чемодан с кровати своим большим чёрным ботинком. Его рука обернулась вокруг меня, а другая направилась к передней части моих трусиков, лаская клитор самым удивительным образом. Чёрт побери. Звёзды кружились перед глазами, я была готова поддаться ему. И Вегас здесь был ни при чём.

Он действительно заслужил награду. За свою многозадачность и горячие сексуальные движения и прочее дерьмо. Ой, фигню.

Моя спина свалилась на матрас, и он залез на меня, расположившись между ног. Чёрт, он был великолепен. Сильные, чёткие линии его скул и эта «я-собираюсь-трахнуть-тебя» тьма в его глазах. Я не могла перевести дух, да это и не имело значения. Моя грудь, прижатая к его груди, было само по себе наградой. Вполне возможно, что сейчас я обладала самыми жёсткими, самыми счастливыми сосками во всём мироздании. Они были такими чувствительными.

Кто сказал, что беременность — это не весело?

Он накрыл мой рот своим, снова целуя меня, глупышку. Чёрт, он был хорош на вкус. Всё это время он удерживал свой вес на локте, чтобы не давить на мой живот. То, что он мог делать со своей свободной рукой, было восхитительно — провести вверх и вниз по внешней стороне моего бедра, скользнуть вверх, под футболку к моей груди. Но подождите… Я не могла так просто сдаться. Это было позорно. Я собиралась всё ему высказать.

— Я уходила. Я собиралась.

Никакого ответа. Вместо этого, он потёрся своим твёрдым членом между моих ног, заставляя мою спину выгнуться. Одна пара джинсов и трусиков — это слишком много. Сейчас они были проблемой.

Я ловила ртом воздух.

— Не думаю, что друзья, которые просто друзья, должны таким заниматься.

Без комментариев он сел, хватая заднюю часть своей рубашки и снимая её через голову. Его грудь была такой красивой. Такой твёрдой и большой и всё в этом духе, из-за чего мой уровень IQ упал ниже плинтуса. Всё, что касалось него, так на меня влияло. Бородатая секс машина превратила меня в запинающуюся дурочку. Печально, но факт.

— Бен, я не могу раздвигать для тебя ноги, как только тебе захочется.

Сидя на корточках, он схватил обе мои ноги, прижимая к себе. Туфли слетели с моих ног, а затем и трусики.

— Погоди.

Он не послушал.

— Возможно, я не заинтересована в сексе с тобой. — Вопиющая ложь. Но я отчаянно нуждалась в каком-то общении с ним, не тактильном. — Тебе это не приходило в голову?

Глядя на меня, он поднёс мои трусики к носу.

— Боже мой, не нюхай мои трусики. Бен!

Медленная улыбка расползлась по его лицу.

— Это ужасно. Я же не занимаюсь такими вещами? Нет. — На мне не было трусиков, поэтому они не могли выдать моё возбуждение. Повезло.

Он отбросил невинный, промокший лоскут в сторону.

— В любом случае, моя вагина вышла из-под контроля. Это ничего не доказывает.

Он поцеловал меня в мою толстую лодыжку, пристально посмотрев на неё.

— И не смотри на мои лодыжки. Ты же знаешь, как я к этому отношусь. — Я попыталась поджать ноги, но он крепко держал их, обернув руками, прижимая к своей горячей груди. — Зачем ты это делаешь?

Медленно, одной рукой он начал массировать мои пальцы. Хорошо, но не по делу.

— Скажи хоть что-нибудь.

— Ты сказала, что вряд ли какие-либо слова смогли бы исправить ситуацию, — пробормотал он, его тёплый, влажный рот целовал мою ступню, его борода так приятно щекотала. — Подумал, что лучше будет показать тебе, почему тебе следует остаться.

— Секс?

— Кажется, это то, чего ты хочешь прямо сейчас.

Я фыркнула.

— Ты первый начал.

Ублюдок ухмыльнулся.

— Расскажи мне подробнее о том, что твоя киска вышла из-под контроля.

— Нет. — Я и мой идиотский рот. — Нечего рассказывать.

Смертельное сочетание его мягких, тёплых губ и изящной бороды погубили меня. Тепло и сила его тела. Каждый раз, когда он прикасался ко мне, я могла поклясться, что по моему телу пробегали искры. Маленькие огоньки сжигали меня самым милым способом. Как, чёрт возьми, девушка должна была бороться с этим? У мужчины были сексуальные сверхспособности, а я была просто собой, ни на что не способной даже в лучшие времена.

— Почему ты хочешь, чтобы я осталась? — спросила я, слегка умоляя. Я сама не понимала почему. Его пальцы, обернулись вокруг моих лодыжек, нежно потирая их. — Из-за ребёнка?

— Нет, — сказал он. — Из-за всего.

— Всё означает…?

— Не знаю. Я имел в виду то, что сказал. Я никогда не хотел быть в отношениях. Но и ты не хотела заводить ребёнка такой молодой. Думаю, нам обоим придётся разобраться с этим по ходу дела.

— Эм, нет. — Я крепко зажмурилась. — Бен, мы уже это проходили. Ты думаешь, что хочешь чего-то со мной, но потом всё это оказывается слишком для тебя, и ты убегаешь. И это нормально. Для тебя нормально просто сосредоточиться на своей музыке, жить легко и свободно, и не хотеть состоять в постоянных отношениях. Что действительно не нормально, так это то, что ты снова даёшь мне ложную надежду, потому что, честно говоря, горькая правда — это отстой.

И это было моё профессиональное мнение студента психологии.

— Лиз.

— Нет. Я не могу проходить через это снова.

Он замолчал.

Слишком много эмоций бушевало во мне, моё тело было не в ладах с чувствами. Чёрт, это было непросто. Я отпрянула от него и начала сползать с кровати. Хорошенько поплакать под горячим душем — это то, что мне нужно. И убраться подальше отсюда. В этом отеле был отличный душ, и я бы использовала его по полной, да. И, возможно, немного мороженого тоже. Это было отличным средством от разбитого сердца.

— Погоди. — Сильная рука остановила меня, притянув обратно к его телу. Я просто поддалась. У мужчины были мышцы, которые позволяли ему посадить меня там, где ему хотелось — он уже неоднократно демонстрировал это. Просто нужно игнорировать то, что мне нравится быть в его объятиях.

— Зачем? — заплакала я. — Да ладно тебе, Бен. Приведи мне хоть один разумный довод. Почему я должна остаться?

— Поэтому. — Его огромная рука раскинулась на моём животе, его загорелая кожа резко контрастирует с моей. — Из-за нас. Мы сделали ребёнка, Лиз. Ты и я.

— Бен…

— Ш-ш-ш. Успокойся. Дай мне минутку.

Легко ему говорить, у него не было очередного эмоционального расстройства. Прядские гормоны. Тот факт, что я хотела его так сильно, вообще не помогал. Сексуальное разочарование, казалось, охватило меня. Но риск эмоционального ущерба был чертовски велик.

— Не знал, что ты стала такой большой. — Его пальцы нежно погладили мой животик. — Прошла всего лишь неделя.

— Да, — я шмыгнула носом. — Он появился словно из ниоткуда.

Он провёл носом по моей шее, прижимаясь губами в нежных поцелуях.

— Ты когда-нибудь видела что-нибудь более удивительное в своей жизни? Наш ребёнок растёт внутри тебя.

Я кивнула, накрывая его руку своей.

— Знаю.

— Тогда раздели это со мной. Я хочу видеть тебя каждый день. Я хочу знать, как вы двое поживаете, и быть частью всего этого. — Несмотря на его успокаивающие слова, моё тело напряглось в его руках. — Ты прекрасна. Расслабься.

— Попытайся расслабиться с огромным стояком, трущимся о твою спину. Я пытаюсь порвать с тобой, — не то чтобы мы вообще были вместе, — и твой пенис не помогает.

Затем раздался мягкий смех, но он ничуть не пошевелился, чтобы убрать упомянутый стояк с области моих ягодиц.

— Тебе придётся усмирить свою ревность, — сказала я. — В конце концов, я встречу кого-нибудь другого. Ты не можешь превращаться в пещерного человека каждый раз, когда парень заговорит со мной. Ребёнок или нет, ты не имеешь права, Бен.

— Тогда дай мне право.

— Чтобы ты испугался и сбежал? Нет.

— Дерьмо. Слушай, я не могу забыть тебя, Лиз. В этом и проблема. — Он положил подбородок мне на плечо. — Ты единственная девушка, которую я хочу.

Я замерла. Ну, кроме как нахмурилась.

— Всё дело в твоей проблеме с эрекцией? Потому что сейчас у тебя нет никаких проблем.

— У меня нет проблем с эрекцией. У меня проблема с тобой. Очевидно, мой член думает, что он принадлежит тебе. Но в этом есть нечто большее…

— Члены не умеют думать. Мы уже это проходили.

— Мы ошибались.

— Ха. Теперь у меня есть приручённый пенис. Ладно, продолжай. — Любопытство определённо взяло верх надо мной. — Что ещё?

Жар разлился по моей шее, когда он прижался к ней лицом.

— Не могу вынести саму мысль, что кто-то другой прикасается к тебе.

Я закатила глаза. Такой Неандерталец. И хотя оба момента были интересными, ни один из них не стал бы поводом изменить наш статус в качестве друзей.

— Дело не только в ребёнке, — пробормотал он.

— Я не настолько уверена в этом, — сказала я, упираясь головой в его. Глупо, но мне нравилось прижиматься к нему. Кроме того, он схватил меня первым.

— Это правда.

— Докажи.

— Доказать? Как, чёрт возьми, я должен это сделать?

— Не знаю.

— Господи. Ладно. Я всего лишь использовал Сашу… — остальное было бессвязным бормотанием. Его тёплый рот прижался к моей шее, приглушая слова.

— Что ты сказал?

Опять бормотание.

— Бен, говори чётко.

Со стоном он поднял голову, наклоняясь, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Я всего лишь использовал Сашу, чтобы забыть тебя. Знал, что ты не могла быть просто случайной интрижкой, и Мал продолжал спрашивать о том, что случилось в Вегасе, ходил ли я с тобой куда-то или нет. Потом он начал говорить, что ты с кем-то встречаешься, и он думал, что ты приведёшь его на вечеринку.

— Что? — спросила я, сморщив нос.

— Да.

— Какого чёрта он это сделал?

— А ты как думаешь?

— Боже, этот мужчина такой засранец. — Ещё один доллар в штрафную банку за ругательство. С такими темпами, это будут средства на обучение в колледже и для первого дома фасолинки. И, возможно, путешествия по Европе в течение года.

— Всегда был, всегда будет. Поэтому я пригласил Сашу на ужин, чтобы он оставил меня в покое. К тому же, я скучал по тебе, а ты не хотела разговаривать со мной, и я подумал, что ты приведёшь кого-то ещё.

Я просто покачала головой.

— Не знаю, пытался ли я просто заставить тебя ревновать, или отчасти я пытался двигаться дальше. Она была классной подружкой.

Мой подбородок дёрнулся.

— Ты думал, что она классная?

— Ты так не считала?

— Я не считала её такой уж классной, — сказала я без всякого снобизма в голосе. Без единого намёка.

— Нет?

— Я просто говорю, что в самом деле она казалась немного всезнайкой. Высокомерной. И этот её дурацкий цвет волос. Такой… синий. — Её волосы были невероятно крутыми, но я ни в коем случае не призналась бы в этом.

Молчание позади меня было оглушительным.

— Что?

— Ничего, — сказал он тоном, который несомненно что-то подразумевал.

— Ох, заткнись. — Я вздохнула. — Ладно, она была в некоторой степени классной. — В какой-то момент я начала играть с его пальцами, переплетая их со своими, трогая и перебирая их. В этом была проблема с Беном. Близость с ним давалась мне слишком легко.

— В любом случае, — сказал он. — Всё это было до того, как я узнал о ребёнке.

— Ты обошёлся с ней довольно дерьмово и по-детски.

— Да, — торжественно сказал он.

— Неудивительно, что она разозлилась.

Он кивнул.

Его пальцы нежно ласкали моё лицо.

— На её месте я бы отбила все твои мужские прелести, — сказала я.

Его брови опустились в свирепом взгляде.

Я просто пожала плечами. Что посеешь, то и пожнёшь, детка.

— Пришлось заплатить ей, чтобы заставить её молчать о тебе. Адриан и адвокаты всё уладили.

— Нет! Вот же сука.

— Хм.

Я тяжело вздохнула.

— Таким образом, мы выяснили, что заставляем вести друг друга так, будто мы вернулись в среднюю школу. Что это доказывает?

— Что нам нужно разобраться с этим.

— Я думала, что мы уже пытались это сделать.

Он схватил меня за подбородок.

— Я не хочу бороться с этим. Я устал сопротивляться. Я хочу сказать, что нам нужно не спеша всё выяснить.

Мой лоб покрылся множеством морщин, я могла это почувствовать. Сомневаюсь, что моё сердце выглядело намного лучше.

— Дорогая?

— Я не доверяю тебе, Бен. Прости. Хотела бы я чувствовать себя по-другому. Но я пытаюсь со всем справиться и думаю, что ты тоже этого хочешь, и…

— И затем я всё порчу.

— Да.

Я думала, что он отпустит меня, сбежит обратно на вечеринку, чтобы зализать раны или кого-то ещё. Но он этого не сделал. Вместо этого он устроился на кровати, облокотившись спиной к изголовью. Он притянул меня к себе, устраивая меня на своих коленях. Я не сопротивлялась.

— Ты сердишься? — спросила я озадаченно.

— Как там говорится… — он издал низкий звук, который воплощал чистый секс голосовых связок, я серьёзно. — Лиззи, когда ты говоришь, что не доверяешь мне, то мне хочется рвать и метать.

— Это понятная, но немного жёсткая реакция.

— Но с нашей историей всё чертовски сложно, — сказал он, потирая ртом и щетинистой бородой о мой затылок, посылая дрожь по моему позвоночнику. Ух ты. Мне стоило постоянно убирать волосы вверх. Это чувствовалось божественно.

— И как ты уже сказала, у нас будет ребёнок, — сказал он.

— Верно.

— Но в этот раз я не собираюсь убегать. Говори, что хочешь. Разорви меня в клочья. Я остаюсь.

— Правда?

— Да. — Искусные руки развели мои ноги, горячая кожа успокоила мои бёдра. Господи, мне нравилось, когда он прикасался ко мне. Чертовски нравилось.

— Что ты делаешь? — спросила я, едва дыша.

— Ничего.

Костяшками пальцев он пробежал по внутренней части моих бёдер. Я чуть не расплакалась, когда он остановился прямо у моей киски и последовал в обратном направлении.

— Я тебе не верю.

Аккуратно он поднял юбку, выставляя всё напоказ. Звук чистого секса вырвался из его груди, посылая мурашки по моей спине.

— Чёрт, Лиз. Посмотри на себя. Обожаю твою киску. Скучал по ней.

— М-м-м. — Мои плечи напряглись, поднимаясь выше. — Бен…

— Всё в порядке.

— Это кажется опасным.

— Нет. Это кажется правильным, — пробормотал он, покусывая моё ухо. — Мой член у тебя на поводке. Возможно, и всё остальное.

— Что это значит?

— Это значит, что я оставил попытки забыть тебя, и вместо этого я хочу сосредоточиться на моих чувствах к тебе.

— Ничего из этого не обнадёживает меня, Бен. — Я откинула голову назад, поворачиваясь на бок, чтобы я могла видеть его лицо. Оно казалось искренним. Но всё же, я уже несколько раз совершала эту ошибку. — Объясни мне, пожалуйста, не языком рок-н-ролла.

— И ты сказала, что Саша слишком задавалась. — Уголок его губ подёргивался. — Значит, мне нужно снова заслужить твоё доверие.

Мне было ничего сказать.

Не отрывая от меня глаз, он сунул два пальца в рот, чтобы смочить их. Затем он медленно провёл ими туда-сюда по моим половым губам, заставляя меня тяжело дышать. Всё там внизу сжималось от удовольствия. Господи, помоги мне. Если этот мужчина когда-нибудь догадается, насколько он обладал мною, я буду обречена.

— Чёрт, милая. Ты действительно вышла из-под контроля. Я едва ли прикоснулся к тебе.

— Это всё детские гормоны. Они сошли с ума.

Он улыбнулся. Эта улыбка — я не доверяла ей. Но она была чертовски красивой. Моё сердце и лоно расцвели. Поток тепла и эмоций прорвался сквозь меня. Вполне возможно, что я была влюблена в этого бородатого придурка. Боже помоги мне.

— Ты действительно хочешь, чтобы я тебе доверяла? — спросила я.

Он медленно вырисовывал круги вокруг моего клитора, прежде чем скользнуть в меня кончиком пальца. Мужчина медленно играл со мной. Чистая, изысканная пытка.

— Ага, — сказал он. — Я действительно хочу этого.

— Ты серьёзен по поводу всего этого? Нас?

— Да. — Не нарушая зрительного контакта, он скользнул пальцем в меня. — Ты очень мокрая.

— Ага. Знаешь, довольно трудно сосредоточиться на разговоре об отношениях, когда ты ласкаешь меня.

— Мы сможем поговорить обо всём позже. Обещаю.

— Ладно. — Я вздохнула с сожалением, мои мышцы сжимались вокруг его толстого пальца. Ногтями я зарылась в его твёрдые, накаченные бёдра.

— Ты завелась в Вегасе. Но это… милая, Господи, это чертовски здорово.

— Я мастурбирую. Много.

— Больше нет, — прогремел он. — Забота о тебе — моя обязанность. Поверь мне, Лиззи. Я больше не подведу тебя.

Палец внутри меня нашёл сладкое местечко и начал массировать его с искусной лёгкостью. Так просто, он вывернул меня наизнанку. К счастью, мои соски не проткнули футболку насквозь. Они были чертовски жёсткими. Мои плечи откинулись на его твёрдую грудь, когда он водил большим пальцем вдоль моего клитора. Перед глазами пронеслись молния и падающие звёзды. Весь мир стал белым.

Я подавила крик. По крайней мере, частично. Вот же чёрт. Я лежала, тяжело дыша на его коленях, моя кожа сверхчувствительна, пот бисером высыпал на лбу и спине. Как прекрасно.

Он нежно обхватил мою киску рукою.

— Я всё ещё чувствую, как ты пульсируешь.

Я потянулась и зевнула, медленно возвращаясь на землю. Всё счастье этого мира было моим.

— Тебе действительно это было нужно.

— Да. — Я повернулась, прижимаясь к его груди. Если я так и останусь лежать на боку, мой животик будет довольно счастлив. И каким же милым, большим, удобным мужчиной он был. Это особенно полезно, когда дело касается оргазмов. Должна сказать, его пальцы были намного больше моих.

— Ты собираешься спать на мне? — спросил он недоверчиво.

Я кивнула, закрыв глаза. Чёрт возьми, от него хорошо пахло. Его пот следует разливать по бутылкам. Я бы купила его оптом. Тем временем, его рука продолжала прижиматься ко мне. Ничего не выйдет, приятель. Я была расслаблена и практически отключилась. Ничего не поделаешь.

— Ты хотел продвигаться медленно, — сказала я.

Недовольный рокот послышался из-под меня.

— Ты действительно хочешь быть моим парнем? — спросила я, наполовину открывая глаз.

Он расправил мою юбку и немного сдвинул нас вниз на кровати, чтобы было удобнее.

— Парнем? Ха. — Его грубый, глубокий голос прокатился по мне, убаюкивая. — Никогда раньше не был чьим-то парнем.

— Нет?

— Нет.

Его руки окружили меня, щетина слегка касалась моего лба, когда он облокотился на подушки.

— Твоим парнем, — размышлял он.

— Это важное решение. Не торопись, подумай об этом. Дай мне знать, когда будешь готов поговорить об этом снова.

Его лоб покрылся морщинами.

— А ты, конечно же, будешь терпеливо ждать.

Честно говоря, давно уже пора. Господь знает, погоня за этим мужчиной ни к чему меня не привела. Девушка вероятнее расшибёт мозги о кирпичную стену, чем поймёт, что пришло время всё переосмыслить.

Я пожала плечами и покрепче прижалась к нему. Его кожа была такой гладкой, волосы на его груди были восхитительны на ощупь. В нём всё было восхитительным. По всей вероятности, даже ногти на его ногах смогут вызвать у меня восторг. Но это не значит, что ему будет слишком легко со мной.

— Лиз?

— Хм?

— Этот статус бойфренда… к нему прилагаются привилегии?

— Возможно.

— Смогу ли я спать и принимать душ с тобой?

— Да.

Послышался радостный возглас.

— Как насчёт прикосновений? Смогу ли я приставать к тебе, когда захочу?

— В пределах разумного.

— Должен сказать, милая, твоё тело всегда было великолепным. Но оно действительно чертовски красивое сейчас.

— Правда? — спросила я, поднимая голову, чтобы посмотреть на него с любопытством. — В основном я просто чувствую себя отёкшей и тучной.

Большая рука обхватила мою задницу, потирая.

— Черт, нет. У тебя мягкие изгибы, к тому же ты носишь моего ребёнка. Никогда не думал, что это будет так сильно возбуждать меня — никогда вообще не думал об этом. Но, дорогая, так и есть.

— Ха.

— Что ещё мне следует знать об этой фигне? — спросил он, его голос грохотал в груди, а затем в моём ухе.

— Этой фигне? Серьёзно?

— Извини. Ты понимаешь, о чём я. — Он крепко стиснул меня в своих объятьях. — Что ещё? Ну же.

— Ну ладно. Дай подумать. — Я провела пальцами по его бороде, прошлась туда-сюда по мягкой щетине. Я могла бы лежать на нём всю ночь, слушая, как сильно и ровно бьётся сердце в его груди. Чувствовать, как с каждым вздохом ритмично поднимаются и опускаются его рёбра. Лежать и знать, что этот особенный мужчина реальный и решил быть со мной, здесь, сейчас. Это было божественно.

— Знаешь, я и сама не уверена, — тихо сказала я. — У меня раньше никогда не было парня. Но мы должны быть рядом друг с другом, и мы должны разговаривать. Я не вижу другого выхода.

— Хм.

— И, очевидно, мы не должны встречаться с другими.

Ворчание.

— Если это то, чего ты хочешь, то мы будем двигаться постепенно и по ходу со всем разберёмся.

— Ага. — Он стал аккуратно массировать вдоль моей спины, снимая напряжение.

— Бен, я не хочу лишать тебя свободы. Я просто хочу быть частью твоего мира. Важной.

Он вытянул шею и поднял мой подбородок, чтобы я смогла посмотреть на него.

— Милая, с самого первого дня ты была важной. Единственной девушкой, к которой я возвращался. Не имело значения, как далеко я убегал, я не мог перестать думать о тебе. Такого никогда не происходило с другими женщинами.

— Никогда?

— Нет.

Его пальцы потирали мою шею, расслабляя мышцы. На какое-то время воцарилась тишина.

— Я хочу быть твоим парнем, Лиз.

Я бы не смогла сдержать улыбку, даже если бы попыталась.

— Мне бы хотелось этого.

Он убрал волосы с моего лица, пристально глядя на меня.

— Хорошо.

— Хорошо.

Глава 10

В ту ночь я спала хорошо. Татуированные, бородатые, играющие на басу мужчины легко превосходят отельные подушки с точки зрения комфорта. Мы спали в нижнем белье, потому что не хотели торопиться. Никогда раньше я не проводила целую ночь с мужчиной, независимо от того, был ли он сексуально активным или нет. С Беном я не чувствовала никакой неловкости. Он так хорошо вписался в мою жизнь, как будто так было всегда.

Мои сны были достаточно похотливыми, хотя в этом не было ничего нового. Однако проснуться с головой мужчины между бёдер было довольно драматичным и долгожданным поворотом событий. Горячий, влажный язычок медленно тянулся по моим половым губам, это было чертовски неожиданно. Мои бёдра подались навстречу ему, и я резко распахнула глаза.

— Бен. Что ты делаешь? — ахнула я, мой мозг был всё ещё в спящем режиме.

— Вылизываю киску своей девушки, — сказал он. — Привилегии, помнишь?

Руки раздвинули мои ноги, пальцы погрузились в мои бёдра. Затем он снова начал вылизывать меня. Я стонала и извивалась в попытке вырваться, но не слишком, потому что святое дерьмо. Нирвана.

— Иди ты, — счастливо вздохнула я.

Невозможно передать словами то чувство, когда борода трётся о ваши интимные места. Это тактильное наслаждение. Мягкое, щекочущее и удивительное во всех отношениях. Мои мышцы напряглись, пятки впились в матрас. Я понятия не имела, куда подевались мои трусики. Меня это даже не волновало. Однако я была крайне обеспокоена намерениями своего парня. Его язык пробежал взад-вперёд по моему клитору, затем он начал посасывать мои половые губы. Навыки оральных ласк были вне конкуренции у этого мужчины. Такое внимание к деталям. И этот энтузиазм — мужчина был голоден, а я была его едой. Я подтолкнула свою киску к его лицу, пытаясь получить всё, что он мог мне дать.

Я не могла сдержать эту чистую энергию между моими бёдрами и внизу позвоночника. Великолепное ощущение всё больше нарастало во мне, всецело наполняя меня до кончиков пальцев. Я кончила мощно, выкрикивая его имя. Удовольствие разорвало меня напополам, разум кружил высоко надо мною. Я была всем и ничем. Просто парила в воздухе, ловила кайф.

Но он ещё не закончил.

Он забрался на меня, стягивая свои трусы вниз. Он дёрнул свой твёрдый член один, два, три раза, и горячее семя брызнуло на мою грудь и живот. Его лоб прижался к моему, я почувствовала тёплое дыхание на своих губах.

— Привет, — пробормотала я, всё ещё пытаясь отдышаться.

Он поцеловал меня, его губы накрыли мои, язык нырнул внутрь. Насыщенный привкус наполнил мой рот, тогда как его пальцы поглаживали мой живот, втирая сперму в мою кожу.

— Доброе утро, — прошептал он, всё ещё нависая надо мною на локте. Эти идеальные скулы, влажные изгибы его губ взывали к моим пальцам. Я бы с радостью прикасалась к нему весь день.

— Бен.

— Хм? — Ещё один поцелуй, на этот раз мягче, слаще.

Изнеможённая, я лежала под ним. Так много всего хотелось сказать. Но ключевым словом здесь было «медленно». Невозможно описать то, что он сделал с моим сердцем и разумом. Он наполнил моё сердце до краёв, и это до чёртиков пугало меня.

— Доброе утро.

— Не смей ласкать себя, — приказал он низким, грубым голосом. — Заставлять тебя кончать — теперь моя работа. Если я тебе нужен, позвони. Свяжусь с тобой, как только смогу, хорошо?

— Угу.

Он поцеловал меня ещё раз, моя голова шла кругом.

— Мы продвигаемся достаточно медленно?

— Конечно.

Он улыбнулся, и Боже милостивый, всё, что я могла сделать, это пялиться. Существовал ли когда-нибудь более красивый мужчина? Думаю, нет. Его абсолютное внимание ко мне вызывало такое пьянящее чувство. Тёмные глаза сосредоточились на моём лице, как будто он пытался запомнить мои черты.

— У нас всё хорошо, Лиз. — Его рука накрыла мой животик, губы слегка коснулись моей щеки.

— Ага. — У меня не было слов. Особенно, когда он был таким.

Уголок его губ приоткрылся.

— Пойдём. Время принять душ.

* * *

Я до сих пор была в ванной, укладывала волосы и наносила какой-то консилер и тушь для ресниц, чтобы подчеркнуть своё внутреннее сияние. Затем я услышала, как Бен и Сэм болтали в гостиной. Я не хотела подслушивать. Просто так получилось.

— Учитывая поведение Мала, группа уже и так, как на иголках, — сказал Бен. — Я просто не уверен, что мы должны вмешивать её в это.

Подождите, они говорили обо мне? Но я уже практически жила и гастролировала вместе со всеми. В этом не было никакого смысла.

— Я люблю Марту, но мы же все знаем, какая она, — продолжил Бен.

— Сейчас всё более-менее стабильно. Это хорошо для неё, — сказал Сэм. — Кроме того, она не сможет справиться со всем своим дерьмом одна, когда она ведёт себя, словно королева вечеринок Нью-Йорка и прожигает деньги.

— Я не знаю.

Сэм хмыкнул.

— Она время от времени мелькает на страницах газет. С точки зрения безопасности, было бы легче, чтобы все находились в поле зрения, если даже не под одной крышей. В конце концов, новость о беременности выйдет наружу. Хорошо, если все будут рядом. Это моё мнение.

— Уверен, что в твоей заботе о Марте нет ничего личного?

— Не понимаю, о чём вы говорите, мистер Николсон.

Я вошла в комнату, прерывая их мужественную игру в гляделки.

— Привет, ребята. Проблемы?

Бен покачал головой.

— Для чего ещё нужны сёстры, если не для того, чтобы время от времени портить твою жизнь, верно?

— Просто подумайте об этом. — Сэм похлопал его по плечу, направляясь к двери. — До встречи, Мисс Роллинс.

— Пока. — Я повернулась к своему парню, нежно потянула его футболку, притягивая его поближе для поцелуя. — Нам следует о чём-то поговорить?

— Нет. — Он подарил мне нежную улыбку и ещё более нежный поцелуй. Затем последовал смачный шлепок по заднице. — Иди займись своими девичьим делами. Я собираюсь с Джимом на пробежку.

Я хотела шлёпнуть его по заднице, но знатно промахнулась.

— Да, лучше беги отсюда, приятель.

Он смеялся всю дорогу до двери. Глупая улыбочка оставалась на моём лице ещё дольше.

* * *

— Думаю, вам интересно, почему я собрала всех вас здесь сегодня, — начала Лена, бутылка родниковой воды балансировала на её животе. Ловкий трюк.

Было около полудня. Все четверо, Лена, Эвелин, Энн и я, сидели в роскошном люксе Лены и Джимми, просто тусовались. Шикарный выбор бутербродов, выпечки, фруктов и сыров красовался на журнальном столике перед нами. Пирожных на палочках не было, но здесь были макаруны и печенье «Мадлен», которые, как вы должны признать, почти так же хороши.

Эв вытерла одинокую крошку в уголке её рта.

— Я думала, мы просто обедаем.

— Она бы не сделала такое заявление, если бы мы просто обедали, — сказала Энн, добавляя сахар в чашку сладкого чая.

— Верно.

Лена сидела в дамасском кресле, изучая сквозь свои очки с роговой оправой каждого из нас по очереди. Её срок был на целый месяц больше моих шестнадцати недель. Боже, помоги мне, когда я стану такой большой. Бен сможет просто перекатывать меня с места на место.

Беременность. Так неестественно.

— Нет, мы здесь не только для того, чтобы поесть, — продолжала она. — Хотя мы будем кушать время от времени. Мы здесь, чтобы вмешаться в жизнь Лиззи, потому что мы любим её и заботимся о ней. Кроме того, со временем находиться в туре становится скучно, поэтому я подумала, почему бы и нет.

— О, ладно. — Я сделала ещё один глоток своего напитка — тёплого, бежевого молока.

— Вы заметили засос на её плече? — спросила Эв, поигрывая бровями.

— Здесь не на что смотреть. — Я подняла воротник рубашки. — Продолжайте, пожалуйста.

— Она, кажется, по-особенному сияет этим утром. — Потрясающе. Даже моя сестра участвует в этом. Никакой преданности.

— Я тоже заметила. — Лена потянула за ниточку на подоле своей футболки для беременных «Стейдж Дайв». Она была поддельной, так как на ней причудливым шрифтом гордо красовалось: «Я бы вдула Джимми Феррису». Я не могла себе представить, какой мужчина смог бы одобрить такой дизайн. — И вот ещё что. Когда Бен заходил, чтобы забрать Джима на тренировку, этот бородатый парень выглядел очень, очень счастливым.

Мои брови опустились.

— Без комментариев.

— Давно пора, — вздохнула Эв. — Он был таким чертовски сварливым в последнее время.

— Больше нет. Теперь этот парень на седьмом небе от счастья.

— Думаешь, она использовала магию киски на нём? — спросила Эв, глядя на меня ужасно непристойно.

— Я так и подумала.

— Это не смешно, — сказала я, практически без улыбки. — Энн, пусть они замолчат.

Моя сестра аккуратно заправила ярко-рыжие волосы за уши и грустно покачала головой.

— Ах, милая. Ничего не поделаешь. Теперь ты — часть семьи «Стейдж Дайв». Ближайшее окружение и всё такое. Лучше привыкай к этому.

— Мы с Беном не женаты. Вернее, мы даже не вместе.

— Можно поподробнее об этом? — спросила Энн, подаваясь вперёд. — Я не слышала о том, что случилось прошлой ночью после того, как вы двое ушли с вечеринки, чтобы поговорить.

— Мы разговаривали. Больше нечего сказать. — Я не была готова рассказать больше. Многие перемены были всё ещё слишком новыми для меня. Я ещё не успела переварить всю информацию в своей голове, чтобы осознать её. Предполагается, что я действительно смогу всё осознать.

В чём я сомневалась.

Мои слова вызвали недовольный гул и даже шипение. Одна особа, имя которой я не буду называть (Лена), зашла так далеко, что даже запустила датское печенье мне в голову. Выпечка в роли снарядов… Кто бы мог подумать. К счастью, я поймала его до того, как оно попало в меня. Вишнёвое, ням-ням.

— Ладно, ладно! Успокойтесь. — Господи, эти дамы. И я использую термин «дамы» с небрежностью. — Правда в том, что я действительно не знаю, что происходит между нами.

— Ну, а как ты думаешь, что происходит между вами двумя? — спросила Энн, воруя половину моего десерта. Девушке просто повезло, что я люблю её.

— Хороший вопрос. Как я понимаю, существует несколько вариантов. — Я остановилась, чтобы откусить кусочек. О, такое золотистое, маслянистое, слоёное, пагубное блаженство — уже третье за день. Казалось, мой самоконтроль ослабел во всех сферах. Мне стоит следить за этим, иначе моя задница будет в два раза больше моего живота. С другой стороны, золотистое, маслянистое, слоёное, пагубное блаженство делает меня такооой счастливой, и в самом деле, разве смысл жизни не в счастье?

Держу пари, они будут ещё вкуснее с беконом сверху.

— Продолжай, — сказала Эв, причудливо хлопая в ладоши. — Расскажи нам обо всём.

— Ладно. Во-первых, я могла бы использовать его для секса, — призналась я, такое заявление вызвало несколько охов и ахов, и парочку хитрых улыбочек. — Ничего не могу с собой поделать. Детские гормоны превратили меня в какую-то нимфоманку, а он такой красивый и горячий, и мне хотелось бы отметить, что это он всё начал. На этот раз я не преследовала его. И, честно говоря, вы понятия не имеете, насколько приятно ощущается эта борода. То чувство, когда эти шелковистые, щетинистые волосы трутся о внутреннюю поверхность бёдер и…

— Тпру! — Энн прикрыла уши. — Прекрати.

— Извини.

— Боже. Жаль, что вся эта фигня с нимфоманией не случилась со мной, — сказала Лена. — Я просто стала ещё более одержимой пирогами. Так несправедливо.

— Хм.

— Повезло, что Джим любит большие груди. Он, как ребёнок на Рождество, играет с этими дыньками. Не могу отлепить его руки от них.

— Они чертовски впечатляют, — сказала я, вытирая руки салфеткой. — Мои раздражают меня до чёртиков. Я обычно даже не беспокоюсь о лифчике, но теперь у меня внезапно появились эти висящие штуки размером с яблоки. Не круто.

— Каков второй вариант истории «ты и Бен»? — спросила Эв.

— О. Ну, во-вторых, мы можем двигаться не спеша и попытаться быть парнем и девушкой, но я не знаю. У него дурная привычка менять своё мнение, когда дело касается меня. — Я смотрела в пустоту, погрузившись в размышления, но так и не пришла к какому-либо решению. — В-третьих, в конце концов мы будем родителями, и это должно быть на первом месте, что бы ни случилось. Итак, перечисляя всё это, я расставила варианты в порядке возрастания или что-то в этом роде. В любом случае, если он снова разобьёт мне сердце, у нас могут возникнуть проблемы. Поэтому мой вопрос, учитывая, что вы все настаивали на том, чтобы зайти так далеко, стоит ли мне даже пытаться построить что-либо помимо дружбы с этим человеком?

— Он разбил твоё сердце вдребезги? — глаза Эв заблестели. — Это просто ужасно.

— Я испытывала… испытываю целый спектр чувств к нему. Каждый раз, когда он шёл на попятную со мной, было больно. — Я снова рухнула в своё кресло, расслабляясь, давая моему полному животу возможность всё переварить. — Ох, мальчишки — отстой. Такова жизнь. Что тут поделаешь?

— Говоришь, как истинная студентка факультета психологии, — сказала Эв с улыбкой.

— Спасибо.

Блондинка потянула свой конский хвостик. Милая нервная привычка.

— Мне жаль, что тебе причинили боль. Наверное, мне не стоило давать тебе его номер. Я знала, что он не заводит отношений.

— Перестань, — возразила я. — По правде говоря, я была слегка одержима им. Так или иначе я бы встретилась с ним снова. Он просто запал мне в душу. Я даже не думала, что мне нравится определённый типаж мужчин, но каким-то образом он именно такой.

— Всё равно он должен был подумать о том, чего он хотел, задолго до того, как он и его сперма появились в твоей жизни. — Энн сощурила глаза в такой чрезвычайно знакомой манере.

— Ты его любишь? — спросила Лена, наклонив голову набок.

Я уставилась в потолок, мой мозг кружил в вихре.

— Ах, как я уже сказала, у меня есть чувства к нему.

— И эти чувства — любовь?

— Я не хочу отвечать на этот вопрос.

— Нет? — Эв поставила чашку на стол и упёрлась локтями в колени.

Меня окружили доброжелательные друзья. Теперь я поняла, почему Энн так восхищалась этими девушками. Они были настоящими, добрыми и забавными. И хотя было приятно осознавать, что они беспокоились обо мне, я сжалась в своём кресле от мысли о том, что придётся выставлять на обозрение наше с Беном запачканное, если не полностью грязное, бельё. Я едва справлялась со всей этой ситуацией в своей голове, и под «едва» я имела в виду «не совсем».

— Потому что я не готова, — сказала я хрустальной люстре, висящей над нашими головами. Солнечный свет отражался на стенах, сквозь стекло белый свет распадался на крошечные частички радуги. Красота.

— Нет нужды торопиться, — сказала Энн, хватая меня за руку. — Помедленнее.

— Помедленнее, — согласилась я.

Дверь в комнату распахнулась, вошли Джимми и Бен, оба обливались потом. Баскетбольные шорты низко висели на бёдрах Бена. Он снял футболку и вытер ею лицо.

— Привет, детка. — Лена подняла руку, и Джимми схватил её, прислонившись к спинке стула, чтобы поцеловать Лену в щеку.

— Симпатичная футболка. Как поживают мои девочки? — спросил он, опустив руку на её живот.

— У нас всё хорошо. Расслабляюсь, как и велел доктор.

— Девочки? — глаза Эв загорелись, словно две луны.

— Ой. Секрет раскрыт, — засмеялась Лена.

— Девочка! Это так волнующе.

Лена ничего не ответила, так как была занята, обмениваясь слюной с Джимом. Ух ты, они действительно делали это. Не уверена, что её одержимость пирогами была единственным гормональным изменением.

— Привет. — Бен опустился на колени рядом с моим креслом, потная футболка висела на его массивном плече. Его улыбка была только для меня. От этого мои внутренности плавились, и я превращалась в кашицу. Какой страшной властью он обладал надо мною. Мужчине должно быть стыдно за себя.

— Привет, — улыбнулась я. — Тренировка удалась?

— Да, даже Дэйв напросился к нам. Было весело.

Как будто по звонку, Эв вскочила на ноги. Собака Павлова смогла бы позавидовать ей.

— Это означает, что мой горячий муженёк сейчас в душе. До скорого, ребята.

Затем она исчезла.

— Эм, да. Собрание окончено, — успела сообщить Лена между поцелуями.

Бросив последний косой взгляд на моего нового парня, Энн также поднялась с места.

— Мне следует пойти посмотреть, чем там занимается мой муж. Оставлять его одного надолго — опасно. Увидимся на рейсе в Нью-Йорк.

— До скорого, — помахала я.

— Мне следует позволить твоей сестре тоже ударить меня? — проворчал Бен.

— Она успокоится.

— Я думал, что мы с Малом разобрались со всем этим.

— Она беспокоится обо мне. — Я убрала его длинную чёлку в сторону, наслаждаясь возможностью прикасаться к нему так, как мне нравится. Потный он или нет, я бы набросилась на него, а потом ещё разок. — Дай ей время.

Мужчина одарил меня хмурым взглядом.

— Что? Нет. — резко рявкнул Джимми с другой стороны кресла.

— Совсем небольшую, — сказала Лена, поглаживая его лицо.

— Я не собираюсь отращивать чёртову бороду. Она чешется.

— Но…

— Откуда, чёрт возьми, взялась эта идея? — Джимми пронзил меня недовольным взглядом. — Вы обсуждали бородки или типа того?

Я подарила ему свой лучший невинный взгляд.

Задумчивый солист покачал головой.

— Вам, девочкам, не следует говорить о сексе, чёрт возьми. Мы все и так теснимся на головах друг у друга.

— Лиз просто случайно упомянула о преимуществах бороды во время орального секса, — сказала Лена, её лицо излучало спокойствие. — Ты же хочешь, чтобы я была счастлива?

— Я делаю тебя весьма счастливой, — сказал Джим, потирая затылок.

— Конечно, детка. Я просто подумала, что ты мог бы отрастить бородку. Знаешь, просто, чтобы попробовать что-нибудь новенькое.

Появилась ухмылочка, Бен взялся за дело. Вроде как.

— Только настоящий мужчина сможет отрастить бороду. Ты просто ещё не созрел, Джим. Не огорчайся.

— Иди нахрен, солнышко. — Джимми спрятал улыбку. — Вы оба, на выход. Я, видимо, должен снова продемонстрировать оральное мастерство своей девушке.

— Прости. Виновата, — сказала Лена, без капли сожаления.

Бен хмыкнул, поднялся на ноги и потащил меня за руку вверх. Мне нравилось держаться за руки. Особенно было приятно то, что он не отпускал мою руку. Мы вышли, дверь номера надёжно захлопнулась позади нас.

— О чём вы говорили? — спросил он, направляясь к нашему номеру. — Думал, что секс — это личное.

— Прости. Девичьи разговоры. Меня занесло.

— Хм. — Его брови превратились в унылую линию.

— Ты действительно расстроен? — спросила я, больше, чем слегка обеспокоено. Отношения были такими сложными. Мне и моему рту не следует рассказывать о нём или преимуществах растительности на его лице во время секса.

— Не-а. Стоит того, чтобы увидеть взбешённое выражение лица Джима, — усмехнулся он.

— О, хорошо.

— У нас два часа до полёта, — сказал он, глядя на меня тёмными глазами. — Достаточно времени, чтобы двигаться медленно.

Мой пульс поселился между бёдер. У мужчины был номер телефона моей киски, и он пользовался им без колебаний. Парень был опытным в сексе, и, должна сказать, это достойно уважения.

— Думаю, нам следует узнать друг друга получше, — сказал он.

— В самом деле?

Он провёл ключом по замку, открывая дверь.

— Я хорошо поработал рукой прошлой ночью и ртом этим утром. Если «медленно» означает, что у нас какое-то время не будет проникновения, тогда, милая, ты должна проявить милосердие ко мне. Я отчаянно нуждаюсь в твоей руке, обёрнутой вокруг моего члена.

— Мне нравится эта идея.

— Поверь, я думал об этом весь день. Ты сидишь голая на моих коленях, ласкаешь меня, пока я играю с твоими великолепными, чувствительными буферами. Держу пари, я могу заставить тебя кончить именно так. Что скажешь, если мы немного поэкспериментируем и проверим это?

Моё тело затрепетало, дыхание участилось. Клянусь, я почти кончила от его грязных словечек. У мужчины были скрытые таланты.

— Хорошо.

— Вот это моя девочка. Кто знает, возможно, ты даже сможешь написать статью на эту тему.

Я разразилась смехом.

— Не знаю насчёт этого.

Он усмехнулся мне, снимая мою большую футболку через голову.

— Штаны малы тебе? — спросил он, рассматривая резинку для волос, которую я продела через петлю джинсов. Единственная вещь, с помощью которой я могла застегнуть их, так как молния уже не застёгивалась. И это были свободные брюки с низкой посадкой.

— Да, с тех пор как появился животик.

— Тебе нужна одежда для беременных, как у Лены. Джим говорил, что она нашла какую-то очень милую фигню, — сказал он. — И твоя грудь вываливается из лифчика. Не то чтобы мне не нравилось, но не думаю, что это полезно.

— Вы с Джимом говорите о женской одежде?

Он сурово взглянул на меня.

— Джим просто намекал мне, что всё, через что проходят они с Леной, ожидает и нас.

— Одежда не проблема. Я смогу потерпеть ещё немного.

— Ты не должна «терпеть ещё немного». Я хочу, чтобы тебе было удобно.

— Разве мы не собирались заняться сексом? — спросила я, скрестив руки над своей массивной грудью и окинув взглядом комнату. По какой-то причине сейчас мне просто не хотелось смотреть на него.

— Ты брала деньги, которые я положил на твой счёт?

— Ещё нет. В этом не было нужды.

— Очевидно, что они нужны тебе. — Он тоже скрестил руки. Так нечестно — его руки были намного больше моих. Мускулистые и покрытые татуировками руки были единственной отрадой для меня в тот момент. Честно говоря, Бен и сам не казался таким уж счастливым. — Что происходит, Лиз?

— Ничего. В чём и заключается проблема. Я думала, мы всего лишь дурачимся.

Он просто смотрел на меня.

— Что? — спросила я.

Он тяжело вздохнул. Затем его пальцы за две секунды расправились с резинкой на моих штанах, и джинсовая ткань легла у моих ног.

— Держись за меня, — приказал он, отрывая меня от пола.

Наконец-то, секс. Я обхватила его руками ногами, снова ощущая себя счастливой.

— Ты действительно думал обо мне весь день?

— Да, так и было. И будь чертовски уверена, что сейчас я тоже думаю о тебе. — Его высокий лоб покрылся жёсткими линиями. — Так скажи мне, какого хрена ты не берёшь эти деньги? Они предназначены для покупки всего, что тебе нужно, и, очевидно, тебе нужны кое-какие вещи.

— Они для фасолинки.

— Они для вас обоих.

— Мне не хочется просить у тебя деньги.

Он недовольно заворчал.

— Ты и не просила, я сам дал их тебе.

— Для меня это одно и то же.

— Ладно. Окей. — Он обхватил мою задницу, нежно массируя её пальцами. — Я не хочу, чтобы тебе было не по себе из-за этого. А отношения — это компромисс, верно?

— Веееерно. — Подозрение было моим вторым именем.

— Завтра мы пойдём по магазинам, и я куплю всю хрень, которая тебе нужна.

— Это не компромисс!

— Ты не хочешь брать деньги, которые я положил на твой счёт, так и не надо. Вообще-то, тебе не нужно брать мои деньги. Я со всем разберусь.

— Бен.

— Лиз. Дело в том, что у тебя, вероятно, никогда не будет таких денег, как у меня. С тех пор, как группа начала зарабатывать, всё, что я делал, это инвестировал деньги. Я не похож на Джима с роскошными костюмами или Мала с огромным пляжным домом и вечеринками. Мне много не нужно, я живу довольно просто. Езжу на старом грузовике. Я трачу деньги всего лишь на одну вещь, но она под контролем. — Тёмные глаза притягивали моё внимание. — Ты высказала свою точку зрения. Ни в коем случае я бы не подумал, что нравлюсь тебе только из-за денег, ясно? Поэтому я не собираюсь обсуждать это с тобой каждый раз, когда тебе что-нибудь понадобится. Вы с фасолинкой мои, а я забочусь о том, что принадлежит мне.

Я сделала глубокий вдох.

— Хорошо? — спросил он.

— Я постараюсь.

— Я ожидаю большего от тебя. Ты можешь рассчитывать на меня. Это то, ради чего я здесь.

— Это очень мило с твоей стороны. — Мои глаза заволокло дымкой. Сумасшедшие гормоны. — Похоже, из-за того, что я росла в нужде… кажется странным для меня распоряжаться деньгами, которые я не заработала. Как будто я их украла или что-то в этом роде.

— Милая, ты не крала эти деньги. Ты украла моё сердце. Деньги идут со мной в комплекте. Понятно?

— Понятно. — Слеза покатилась по моей щеке. — Ты мне очень нравишься, Бен. Чертовски сильно.

— Господи, чего ты плачешь? Иди сюда, дай поцелую.

Я сделала, как было сказано. В тот день удовольствия было больше, чем слёз.

Глава 11

Когда я проснулась следующим утром в Нью-Йорке, Бена уже не было. Мы проведём в городе почти неделю, так как здесь было запланировано три концерта. Самое лучшее в этом турне — это безграничная возможность просыпаться поздно. К тому времени, как мы вернёмся домой, я стану довольно ленивой. Накануне вечером мы ужинали с группой, несмотря на недовольство Джимми тем, что мы все теснимся на головах друг у друга. Я думаю, что его вечно плохое настроение — это тайная попытка скрыть уступчивость. И да, это было моё профессиональное мнение. Я поймала его на горячем, когда уже в который раз он поглаживал подбородок, задумчиво глядя на Лену. Я не удивлюсь, если у нас в ближайшем будущем появится ещё один бородач.

Чтобы хоть как-то искоренить свою лень, я встретилась с Энн в тренажёрном зале, и на полчаса мы оккупировали парочку велотренажёров. Несколько дней назад, на приёме, гинеколог сказала, что лёгкие упражнения будут как раз кстати. Несмотря на редкую тягу к странной еде и поедание сладостей на вчерашней вечеринке у Лены, я не слишком баловала себя. Я ем много салатов и овощей, хотя время от времени перехожу на тёмную сторону десертов. Полный отказ от сладостей меня не устраивал. В конце концов, моё счастье и здоровье фасолинки были важнее, чем размер моей задницы.

Мужчины ушли на саундчек, а после их ожидают всевозможные телевизионные выступления, прежде чем они выйдут на сцену. Поход по магазинам можно отложить на некоторое время, это не так уж важно. Репортёр из какого-то известного музыкального журнала увязался за группой, которая и без того сильно занята. По-видимому, подробная статья «Стейдж Дайв в турне: реальная история за рамками общественности» была в процессе создания. Бена, казалось, всё это совершенно не впечатляло. Впрочем, такие вещи его мало волновали. Он взвалил большую часть работы на свои плечи.

И это здорово.

Знаю, время от времени я могу быть весьма взвинченной. Слишком много думаю. Хотя, учитывая наш с Энн генофонд, наверное, удивительно, что мы обе не превратились в сумасшедших кошатниц, когда нам стукнуло восемнадцать. Не то чтобы я оправдывалась или пыталась переложить вину за собственное поведение на кого-то ещё. Тем не менее, аура спокойствия и прямоты Бена благоприятно на меня влияла. Люди с низкой самооценкой боятся любви. (Ага. Психологическое образование снова даёт о себе знать.) Они сомневаются в способности другого человека ценить их, потому что сами не осознают собственную значимость. Я знаю, что заслуживаю всего наилучшего. Или, по крайней мере, я не соглашусь на меньшее.

В полуспущенных штанах для йоги, майке, в которую практически не помещались груди и животик, и с неряшливым хвостиком на голове я забрела в наш номер. На этот раз интерьер был угольно-серого цвета с синими вставками. Потрясающий вид на Манхэттен. Очень мило.

Та, что ждала меня внутри, была не такой уж милой.

— Ты, чёрт возьми, издеваешься надо мной? — зарычала незнакомка, глядя на мой живот.

Я положила руку на животик, сдерживая дрожь.

Женщина была высокой брюнеткой, неприятной до глубины души. Ей было около тридцати. Хотя трудно сказать, ведь презрительная ухмылка исказила черты её модельного лица и вишнёво-красных губ. Думаю, Бен подцепил её однажды в Нью-Йорке или типа того. Как неловко. Кроме того, как, чёрт возьми, она сюда попала?

— А вы кем будете? — спросила я, с ноткой ехидства.

— Если ты думаешь, что получишь хоть чёртов цент от него без теста на отцовство, то ты, должно быть, размечталась. И даже тогда, он будет бороться за опеку.

Интересно. Она, казалось, верила, что знает чертовски много о моём парне, хотя на самом деле не знала ничего.

— Ваше имя, пожалуйста? — спросила я.

— Ты не первая маленькая шлюшка, которая пытается провернуть подобное дерьмо с одним из них, и уверена, что, чёрт возьми, ты не будешь последней. — Женщина, отныне известная как «сучка», смотрела на меня с высоты своих сверхвысоких каблуков. — Понятия не имею, почему Адриан не сообщил мне об этом.

Она дружила с Адрианом? Это не к добру. Всё, что я видела и слышала о менеджере группы, заставило меня поверить, что он был одним из величайших придурков нашего времени.

— Бен собирался встретиться с вами? — Он, чёрт возьми, точно не упоминал о каких-либо гостях.

— Мне здесь всегда рады.

— Да? Чисто из любопытства, как вы сюда попали?

— Охрана знает меня. — Она дерзко откинула волосы назад. Боже, эта женщина была, как любая дрянная девчонка, с которой я когда-либо сталкивалась в старшей школе. Удивительно, как некоторые люди перестали развиваться после определённого возраста и просто застряли на одном месте.

Снаружи я делала всё возможное, чтобы выглядеть спокойной и уравновешенной, но внутри я была раздражённой и несчастной. Какого чёрта она делала в нашем номере? Думаю, у Бена не было возможности порвать с этой цыпочкой. Потрясающе.

— Не хотите ли сока? Умираю, как хочется пить.

— Дай угадаю: ты грязная маленькая алчная шлюшка, которая думает, что, пробравшись за кулисы и отсосав у одного из парней, сможет чего-то добиться.

Думаю, она не хочет пить. Но всё же…

— Невозможно забеременеть, отсасывая член. Я не специализируюсь в биологии, но чертовски уверена в этом.

Сучка просто уставилась на меня. Ладно, всё это может плохо кончиться.

— Извините, — сказала я без капли сожаления. — Не хотела прерывать вашу праведную речь. Пожалуйста, продолжайте. Честно говоря, мне не терпится услышать, что вы скажете дальше.

Красивое личико сморщилось, словно кошачья задница, у женщины в самом деле хватило наглости двинуться в мою сторону, её руки сжались в кулаки. Девушка явно не была в ладах со своей проклятой головою. Моё сердце ускорилось вдвое, каждый защитный инстинкт во мне проснулся по сигналу тревоги. Хочешь навредить мне и моей фасолинке? Я так не думаю. К счастью, в баре имелся широкий ассортимент оружия наготове. Мой личный фаворит — бутылка Чиваса. Я перебросила её из одной руки в другую. Заполнена на три четверти. Она была достаточно увесистой. Я не собираюсь церемониться с этой стервой.

— Марта, — крикнул Сэм, спасая положение. Не знаю, когда он прокрался в номер, но я была чертовски рада видеть его. Будь у меня такая возможность, я бы расцеловала его. — Только попробуй хоть пальцем её тронуть, и твой брат никогда тебя не простит. Я гарантирую это.

Сучка замерла.

— Привет, Сэм. Хочешь немного Чиваса? — спросила я, предлагая мускулистому мужчине в чёрном костюме бутылку.

— Спасибо. Я возьму это, мисс Роллинс. — Он поставил бутылку на своё место среди прекрасной коллекции выпивки.

— Итак, ты сестра Бена, — сказала я, отпив яблочный сок. — Интересно.

Сэм приставил телефон к уху, его взгляд был несколько обеспокоенным. Громоздкий телохранитель никогда не показывал ни малейшего намёка на страх до этого момента. Каким странным обернулся мой день. И какой невыносимой стервой была сестра Бена. Я украдкой произнесла молитву, чтобы конкретно эти гены передавались через поколение или три. Неудивительно, что Дэйв променял её на Эв. Упс.

— Ни в коем случае он не сможет купиться на то дерьмо, которое она ему впаривает, — выплюнула Марта.

— Мистер Николсон, — сказал Сэм в телефон. — Ваша сестра приехала в гости.

— Дай мне поговорить с ним. — Марта протянула руку.

Взгляд, которым Сэм её одарил. Тпру. Он даже заставил Марту снова замолчать. В чём бы здесь ни было дело, держу пари, это была та ещё адская история.

— Да, они с мисс Роллинс встретились, — сообщил Сэм в телефон. — Я только что прервал их словесную перепалку. Ситуация была несколько нестабильной.

Он замолчал, слушая всё, что говорил Бен. Затем он повернулся ко мне.

— Мисс Роллинс, он хотел бы знать, всё ли с вами в порядке.

— Лучше не бывает, Сэм. Всё хорошо. — ухмыльнулась я. Прошло около шести лет с тех пор, как я ввязывалась в драки. Большая часть из нас выросла и перестала заниматься такой ерундой. Если Марта была так одержима идеей встретиться с моими защитными материнскими инстинктами, то так тому и быть.

Бен и Сэм болтали. В основном диалог со стороны Сэма состоял из «да», «сэр» и так далее.

— Сэр, — в конце концов сказал Сэм, — возможно, если я поговорю с вашей сестрой наедине, это поможет разрешить ситуацию?

Последнее «да, сэр», и он закончил вызов.

— Мисс Роллинс, не могли бы вы оставить нас с Мартой наедине?

— Конечно, Сэм. — Я побрела в свою спальню с соком в руке. Через две сотые секунды моё ухо уже прижималось к закрытой двери. Подслушивать чужие разговоры ужасно, я знаю. Тем не менее, я не могла пропустить такое.

— Что, чёрт возьми, с тобой не так? — начал Сэм, его голос был низким и непреклонным. — Я годами наблюдал за тем, как ты всё портила со своим братом и Дэйвом. До того момента, когда тебя отправили в другой конец страны, чтобы ты перестала создавать проблемы.

— Кто она такая?

— Она девушка, в которой твой брат души не чает, и она беременна его ребёнком. Он планировал представить тебя ей завтра, после того, как поговорил бы с тобой об этой ситуации, — сказал Сэм. — Он надеялся, что ты смогла бы помочь ей достать одежду для беременных, так как ты хорошо знаешь этот город.

Сучка издала смешок.

— Ты должно быть шутишь.

— Нет. Видишь ли, вот что печально. Твой брат на самом деле верит в тебя, думает, что ты всего лишь совершила пару ошибок, но извлекла из этого урок и повзрослела. Он не понимает, какая ты злая, эгоцентричная сука.

Видимо, ей нечего было сказать.

— Но, знаешь, любовь заставляет людей смотреть на вещи по-другому. А твой брат, он действительно любит тебя, несмотря на всё то дерьмо, которое ты натворила за все эти годы.

— Я только хочу защитить его, — сказала она дрожащим от ярости голосом. — Она обманывает его, иначе быть не может. Бен никогда не собирался остепениться, ты знаешь это так же хорошо, как и я. Он, в сущности, профессиональный миллионер-бездельник. Он едва может думать о чём-то за пределами следующей джем-сессии и бутылки пива.

— Люди меняются.

— Ну, если он так в неё влюблён, то он не может мыслить ясно. Он слишком мягкий, Сэм. Он не такой, как мы. Мы видим мир таким, какой он есть. Люди просто используют этих парней, так было всегда. И эта девчонка не исключение, я могу с уверенностью сказать это, просто взглянув на неё.

Чёрт возьми, кто бы сомневался.

Сэм крепко выругался.

— Ты права, мы видим вещи такими, какие они есть на самом деле. Чего ты действительно боишься, Марта? Беспокоишься, что если твой брат в кои-то веке вступит в отношения, заведёт жену и ребёнка, о которых будет заботиться, то он перестанет поддерживать твой расточительный образ жизни?

Молчание.

— Ты — та, кто использует его, Марта. Так было всегда.

— Да пошёл ты. Он мой брат.

— Да, твой брат, а не твой банковский счёт. Возможно, однажды ты захочешь узнать разницу между этими двумя понятиями.

Не может быть. Чёрт возьми. Так вот о чём Бен говорил прошлой ночью. Он поддерживает её образ жизни, к которому, видимо, она привыкла, пока жила с группой. Единственная настоящая семья, которая у него была, высасывала из него все соки. Какая же она конченая стерва. Независимо от того, что он сказал, я очень сомневалась, что эта высасывающая деньги пиявка была под его контролем. Боже, как жаль, что у меня нет возможности запустить подходящий твёрдый предмет в её симпатичный маленький череп. Но это были его деньги и его семья, не моя. Поэтому меня это не касается. Не то чтобы я перестала подслушивать или помышлять о том, как заставить эту женщину исчезнуть. Странно, забота о фасолинке и Бене действительно пробуждала жестокую часть меня. Клянусь, я обычно была пацифистом.

— Эта девчонка…

— Любит твоего брата. И он любит её. Я никогда не видел его таким с кем-либо ещё, и она подходит ему. Он проводит меньше времени в одиночестве, больше разговаривает, общается. Он счастлив, Марта.

— Пожалуйста. Да что, чёрт возьми, ты можешь знать? Ты просто прислуга.

— Не будь наивной. Если бы ты действительно была настолько глупой, мы бы даже не разговаривали об этом.

— Он не может быть настолько зацикленным на ней. Я не заметила кольца на её пальце.

— Это произойдёт. Они просто слишком растеряны из-за ребёнка, чтобы думать о таких формальностях, — сказал Сэм, удары моего сердца практически заглушали его. — Только попробуй доставить им неприятности, и я сделаю так, что тебя больше никогда не допустят к группе. Твоё изгнание будет неизменным.

— Они — моя семья, — сказала она в ужасе.

— Тогда начинай вести себя соответственно. Перестань брать деньги своего брата и встань на ноги. Относись к Лиззи и всем остальным девушкам с уважением.

Ничего в ответ.

— Ты никогда не вернёшь Дэйва. Ваше время прошло. Прими это. Если ты не хочешь потерять и брата, то последуешь моему совету.

Спустя мгновение входная дверь захлопнулась.

Затем стук в дверь моей спальни раздался в моей голове. Ай. Подслушивать было довольно опасно.

— Вы можете выходить, мисс Роллинс.

Я вышла, потягивая остатки сока, делая всё возможное, чтобы казаться безразличной ко всей этой драме.

Озорство сияло в глазах Сэма.

— Невежливо подслушивать чужие разговоры.

— Я не знаю, о чём ты говоришь, — сказала я, задрав нос.

— Естественно.

Я опустила голову в обычное положение, прежде чем смогла бы потянуть шею.

— Ты правда думаешь, что я делаю его счастливым?

Мужчина в чёрном костюме улыбнулся. Это была самая маленькая улыбка. Через мгновение она исчезла.

— Вы же студентка факультета психологии. Подумайте об этом. Каждый из ребят играет свою роль в группе. Не просто играет на инструменте, а является кусочком пазла, который они составляют. Дэйв — чувствительный поэт, Мал — крикливый клоун, а Джимми — задумчивый парень. Но Бен, он просто продолжает работать, делает своё дело. Он единственный, о ком мне не придётся волноваться, если он выйдет на люди. Ему не интересно быть в центре внимания. Парень просто очень гармоничен, понимаешь?

— Да. Наверное.

— Остальные ребята купили себе особняки и прочее дерьмо, но не он. Он просто постоянно в движении, живёт в отелях, играет свою музыку. — Сэм посмотрел на меня с высоты своего сломанного носа. Одному Богу известно, сколько раз он его разбивал. — Вы даёте ему возможность принадлежать кому-то, планировать что-то, жизнь помимо всего этого. Дурак даже не понимал, что нуждался в этом, но сейчас он всё понимает. С вами он может остепениться. Вот уже долгое время никто не мог дать ему это.

— Ты в какой-то степени философ, Сэм.

— Не-а. — Ещё одна мгновенная улыбка. — Я просто использую свои глаза. Это то, за что мне платят.

Я улыбнулась ему в ответ. Моя улыбка длилась дольше.

— Если Марта вернётся, позвоните мне. Не думаю, что она снова доставит вам неприятности, но с ней…

— Нет проблем.

* * *

Что-то разбудило меня около часа ночи. Подсветка от электронной книги, как ни странно.

— Бен? — Я зевнула, перекатываясь, чтобы наткнуться на тёплое, твёрдое тело. — Привет. Когда ты вернулся?

— Не так давно. — Он отодвинул волосы с моего лица и принялся массировать мою шею. — Не хотел тебя будить. Хочешь, чтобы я почитал в гостиной?

— Нет. — Я потёрлась щекой о его грудь, вдыхая горячий мужской аромат. Божественно. Даже мягкие, пахнущие мылом волосы на его руках так сильно действовали на меня. Что касается дорожки, ведущей от его пупка вниз в его боксеры… Блаженство. Невозможно не прикоснуться к ней.

— Ты такая ласковая. — усмехнулся он.

— Разве это проблема? — мысль о том, что моя привязанность к нему может быть раздражительной, не приходила мне в голову.

— Нет. Мне нравится, когда ты рядом. Это означает, что я могу уберечь тебя от неприятностей.

Я положила подбородок ему на грудь.

— И что это значит?

— Слышал о твоих разборках с Мартой сегодня. Ты действительно собиралась размозжить ей голову бутылкой двадцатипятилетнего шотландского виски?

— Если бы она подошла ко мне и фасолинке поближе с поднятой рукой, то даже не сомневайся. По-видимому, у меня сейчас случаются вспышки ярости, и это беспокоит меня. Но я не собираюсь стоять в стороне, если мне или тому, что принадлежит мне, хотят причинить боль.

— Хм.

— Не я начала это, Бен.

— Знаю. — Уголки его великолепных губ опустились. — Мне чертовски жаль, что всё так произошло, милая. Понятия не имел, что она так отреагирует. В смысле… я знал, что она подумает о худшем. Она годами видела, как некоторые пытались нажиться на группе. Просто думал, что буду здесь, чтобы держать всё это дерьмо под контролем.

Я зарылась лицом в его бок. Существовало не так много вежливых способов сказать кому-то, что их единственный член семьи был самым худшим из засранцев.

— Надеялся, что вы с ней подружитесь, — добавил он.

Нифига подобного.

— Что ты читал? — спросила я, меняя тему на более безопасную.

— Джим дал мне это. Здесь полно книг о детях.

— Правда?

— Да. — Бен улыбнулся и поднёс электронную книгу к лицу. — Ты знала, что схватки, подобно морским волнам, проносят чистую природную энергию сквозь тебя? Ты должна принять их и открыться, словно цветок утреннему солнцу, чтобы помочь ребёнку появиться на свет.

— Звучит, как какое-то фантастическое дерьмо.

— Да, не знаю, хорошая ли эта книга. Лучше попробую другую.

— Я ещё не занималась подробным исследованием процесса родов. Но в основном я представляю себе боль, лекарства и дрянные высказывания в адрес тех, кто находится поблизости.

Он фыркнул.

— Кроме того, детям нужна грёбаная куча вещей, — продолжал он. — Нам стоит разобраться с этим. Джим нанял специалиста, который будет помогать им с декором детской комнаты и расстановкой всего, что им там нужно.

— Вау.

— Да. Может, стоит подумать об этом, раз уж мы всё ещё в турне.

Я потёрлась подбородком о его грудь, погружаясь в размышления.

— Всё это звучит здорово, но мы только что решили попробовать быть парой. Мы понятия не имеем, будем ли мы жить в моей квартире или где-нибудь ещё.

— Верно. — Он отбросил в сторону электронную книгу и обернул руку вокруг моего бедра. — Я тут подумал, в некоторых книгах говорится, что йога отлично подходит беременным, подготавливает к родам и всё такое. Я помню, ты говорила, что тебе это нравилось, но у тебя не было достаточно времени или денег, когда ты училась. Так что не обижайся на меня, и тебе не обязательно это делать, если не хочешь, но я подумал, что было бы неплохо, если у вас с Леной будет профессиональный инструктор для занятий йогой, когда вам этого захочется.

У меня отвисла челюсть.

— Правда?

— Джим сказал, что Лена будет не против, и я подумал, что тебе понравится. Но решение только твоё, — продолжил он. — О, и Джим сказал, что мне следует отметить то, что я никоим образом не беспокоюсь о размере твоей задницы или чём-то в этом роде, потому что это не так. Я считаю, у тебя классная задница. Если она станет больше, это просто значит, что я буду уделять ей ещё больше внимания. Я просто хотел сделать что-то хорошее для тебя, и я знаю, что в турне иногда бывает скучновато. И я подумал…

Я развеяла все его сомнения, оседлав и прижавшись к нему в крепком поцелуе. А затем я ещё раз крепко поцеловала его, потому что он думал обо мне. Не важно, что он занимался своими делами, совершенно не связанными со мной. На каком-то этапе дня я была в его мыслях. Я что-то значила для него. Доказательством тому был самый милый поступок на свете.

Тяжело дыша, мой парень медленно усмехнулся.

— Тебе нравится эта идея.

— Очень. Спасибо тебе.

— Завтра мы пойдём по магазинам, хорошо? Обещаю.

— Хорошо. — Моя грудь была переполнена тёплыми и пушистыми чувствами. Он вдохновил каждую частичку моих эмоций. Мы собирались сделать это. Мы вместе. Он, я и фасолинка станем лучшей семьёй на свете. Наша малышка никогда не будет сомневаться в том, что её любят и о ней заботятся.

— Мне действительно жаль, что сегодня всё так получилось с моей сестрой, милая, — сказал он. — Ни в коем случае ты не должна была разбираться со всем этим дерьмом.

— Прямо сейчас мне не хочется говорить о ней, — сказала я, спускаясь вдоль его тела.

— Нет?

— Нет. Я голодна. — Я зарылась лицом в его шею, вдыхая его аромат. Боже, помоги мне, Сэм был прав. Я была влюблена в этого мужчину. Я могла бы молчать об этом и всё отрицать, как обычно. Однако, правду не скроешь. Медленно. Если мы просто не будем торопиться, то всё у нас получится.

— Что ты хочешь? Я закажу доставку в номер.

— Тебя.

— Меня? — Его голос упал по крайней мере на октаву.

Я поцеловала сначала один плоский коричневый сосок, затем другой, по очереди лаская языком каждый из них.

— М-м-м.

Ногами, я медленно стаскивала простыню вниз. Линии очерчивали каждое ребро и каждый изгиб мышц. Затем показалась впадинка пупка и эти линии по обеим сторонам, ведущие к его бёдрам. Довольно скоро я была лицом к лицу с его стояком, который натягивал чёрную ткань его боксеров. Мужчина наблюдал за мною, и, клянусь, его глаза пылали огнём.

Мы оба молчали. Но нам и не нужно было говорить.

Огромная татуировка в виде разрисованного черепа украшала его левый бок, детали и цвета были удивительными. Строки из старой песни «Лед Зеппелин» покрывали его правый бок. Мужчина был ходячим произведением искусства.

Он так услужливо приподнял бёдра, чтобы я могла стащить его нижнее бельё вниз по мускулистым ногам. Я никогда не думала об этом, но сейчас я впервые нахожусь так близко к его члену. Какая досада. Он был толстым и длинным, с набухшими венами, широкая, плоская головка просто взывала к моему языку. Я пробежала большим пальцем по шёлковой коже, чувствуя уздечку, где находилось то самое сладкое местечко.

Бен сделал глубокий вдох, когда я стала там массировать, его грудь выгнулась. Боже, он был прекрасен. Его живой взгляд и эти скулы. Его идеальный рот и эта борода. О да, эта борода. То, что она могла вытворять. Если мужчина когда-нибудь сбреет её, я не смогу успокоиться, пока она снова не отрастёт.

— О чём ты думаешь? — спросил он едва слышно.

Я усилила хватку на его члене, наслаждаясь ощущением такой гладкой и горячей плоти в моей ладони. Я провела по нему один, затем два раза.

— Ни о чём.

— Знаешь, ты ведёшь себя довольно мило, но в тебе есть что-то от плохой девчонки. Мне это нравится.

— Не понимаю, о чём ты. — Я наклонилась медленно и грациозно, провела языком вдоль плоской головки его члена. М-м-м, солёная смазка. Вкусняшка.

— Начнём с того, что ты вот так играешь со мной.

— Тебе не нравится? — Я провела по уздечке его члена кончиком языка, прежде чем погрузила в рот это сладкое местечко. Головка просто идеально вошла в мой рот — тем лучше для него.

— Бл*дь, — прошипел он, прижимаясь бёдрами, чтобы протолкнуться дальше.

Я взяла его глубже, посасывая, причмокивая и поглощая его толстый член. Я ни капли не лгала, ведь я действительно была голодна. И удовлетворение моего парня было номером один в меню. Я взяла его так глубоко, как только смогла, пытаясь расслабить свою челюсть. Учитывая его размер, мне понадобится больше практики. Сомневаюсь, что он будет возражать.

Сидя на коленях над ним, одетая лишь в тонкую майку и трусики, я отдавала ему всю себя. Даже если мои манипуляции были беспорядочными или несколько лишёнными мастерства, Бен не подавал вида. Я провела языком взад-вперёд по его длине, очерчивая контуры вен и лаская уздечку. Затем я широко раскрыла рот и взяла его как можно глубже. Возможно, я не смогла взять его в рот полностью, но я хотя бы старалась. Сейчас был определенно один из тех случаев, когда отсос приравнивался любви. Огромной любви. Солёный привкус на моём языке, его стоны и слова благодарности были тому подтверждением.

Было здорово делать Бену минет.

Огромный, волосатый мужчина был полностью в моей власти. Его бёдра стали сбиваться с ритма, очевидно, больше не в состоянии сдерживаться, и я глубоко всосала его в рот. Он кричал, руки запутались в моих волосах и слегка тянули их. Эта лёгкая боль ещё сильнее подстёгивала меня. Настал момент истины. Он удерживал меня на месте, чтобы я могла принять всю его сперму. Я глотала так быстро, как только могла, вытирая остальное языком и пальцами. Он был моим, и забота о нём определённо была сама по себе наградой.

Мои щёки покраснели, и я тяжело дышала, когда он с трепетом смотрел на меня. Не уверена, насколько хорошо я справилась, но было приятно видеть его признательность. Этот мужчина, безусловно, пробудил во мне желание доставлять ему удовольствие. Он выглядел так мило сразу после того, как кончил. Весь такой ошеломлённый и озадаченный, его лицо умиротворённо расслабилось.

Я снова забралась на него сверху, устроившись на груди. Он тут же крепко обнял меня.

— Прости, что схватил и тянул тебя за волосы, — сказал он, всё ещё тяжело дыша. — Никогда не делал этого раньше.

— Всё хорошо.

— Этого больше никогда не повторится. Не знаю, какого чёрта на меня нашло.

— Эй, — сказала я, привстав на локте, чтобы посмотреть на него. Он выглядел каким-то серьёзным и напуганным, — Бен, мне понравилось. Мне нравится, что ты был так увлечён этим, и что из-за меня ты немного потерял контроль.

Он просто уставился на меня.

Я улыбнулась и осторожно скатилась с него.

— Я за водой. Тебе принести?

Он кивнул.

— Ты действительно не против?

— Мне нравится быть ласковой с тобой. Очень. Но, думаю, немного грубости время от времени тоже может быть весело. Я знаю, что мы ограничены в том, что можем делать из-за ребёнка. — Я похлопала себя по животу. — Однако, позже…

Он снова кивнул, в этот раз с таким энтузиазмом, что я начала беспокоиться, не повредил ли он себе шею. Кажется, мой мужчина действительно любил поиграть.

— Отлично, — сказала я.

В конце концов, какой смысл иметь великолепного, громадного парня, если вы не готовы поиграть с ним? Мы просто в очередной раз исследовали границы наших отношений. Я чувствовала себя превосходно оттого, как хорошо мы подходили друг другу в постели. Это дало мне надежду.

— Я буду с нетерпением ждать этого. — Я подмигнула ему.

Похоже, я справилась с обязанностями девушки. Так держать!

Глава 12

— Лиззи! — Мал подскочил ко мне, потянув Энн за руку.

— И вам привет. — Я сидела и била баклуши в кафе отеля. Я уже давно уничтожила своё мороженное с шоколадом и сиропом. Не то чтобы долгое ожидание меня раздражало. Всё отлично. Он не забыл обо мне, он просто из-за чего-то задерживался. Я доверяла ему.

— Что ты делаешь здесь внизу? — спросила Энн.

— Мы с Беном собираемся купить одежду для беременных.

— Когда?

Я улыбнулась ей.

— Скоро.

— Разве с тобой не должен быть Сэм или один из его головорезов? — спросил Мал, заправляя свои длинные светлые волосы за ухо.

— Нет необходимости. Бен скоро будет здесь.

— Когда?

— Скоро.

— Ты повторяешься, — нахмурился Мал. — Расскажи мне подробнее об этом.

Мой телефон зажужжал в сумке.

— Это, скорее всего, он.

Но я ошибалась. Странно, имя моей бывшей соседки Кристи вспыхнуло на экране. Мы не разговаривали с того момента, как она бросила меня в ночном клубе.

— Привет?

— Мне действительно жаль. Это правда? — вырвалось из телефона.

— Что правда? — спросила я.

— Что ты беременна, — сказала она. — Я не хотела давать им ту фотографию, но Имельда сказала, что всё будет хорошо. Что каждый заслужил пятнадцать минут славы. Они сказали, что просто пишут статью о жизни в кампусе. Я не думала, что ты будешь возражать. Я понятия не имела, что они собираются вот так использовать это фото.

— Кто «они»? — спросила я, мои внутренности скрутило от накатывающего на меня ужаса.

— Репортёры из газеты «Дейли».

— Посмотри «Дейли», — сказала я Энн. Она вытащила свой мобильник и занялась делом. — Кристи, какую фотографию ты им дала?

Она замолчала и сделала глубокий вдох.

— Ну, они просто спросили разрешения использовать мои фотографии из «Фейсбука». Я не подумала о том, какие фото были там. Я надеялась, что они выберут ту, где мы вдвоём в «Кратер Лейк». Помнишь, мне всегда нравилась эта фотка? Но, как оказалось, они взяли фото с гавайской вечеринки в женском сообществе, которая была в прошлом году. Когда ты болтала с теми парнями из факультета экономики. Мне, правда, очень жаль.

Я поняла, о каком фото идёт речь. Все девушки были одеты в бикини и травяные юбки или саронги. Я надела обрезанные джинсы, скрывая большую часть своего тела, потому что так мне было комфортно. Каждому своё. Все пили пиво из красных одноразовых стаканчиков, украшенных этими глупыми маленькими зонтиками и кусочками ананаса. Интересное сочетание вкусов. Член футбольной команды на спор надел ярко-жёлтое манкини. Было весело. Хорошая музыка. Хорошая ночь. Так что я немного выпила на вечеринке, разговаривала с парочкой парней, один из которых обнял меня для фото. Мы все широко улыбались, просто наслаждались вечеринкой. Какого чёрта репортёру понравилось именно это фото?

Брови Энн взлетели вверх, и она показала мне свой сотовый.

Недоучка колледжа беременна от участника группы «Стейдж Дайв». Сообщается, что она продолжает вести светский образ жизни со своими многочисленными друзьями мужского пола. Данное поведение вызывает серьёзные опасения по поводу состояния здоровья плода. Ожидается ожесточённая борьба за опеку над ребёнком. Предполагается, что будут выдвинуты требования об уплате алиментов в размере миллионов долларов. Приближённый к группе человек сообщает, что они в ужасе. Бен Николсон пока отказывается что-либо комментировать.

Онемевшими пальцами я завершила разговор со всё ещё болтающей Кристи.

«Сообщается». «Ожидается». «Предполагается». Всё это было так грубо сформулировано, самые худшие предположения завершались этой фотографией. Засранцы. Они понятия не имели, кем я была. Хуже того, им было всё равно. Подобная ложь хорошо продавалась. Слава богу, у меня не было ранних судимостей, до которых они смогли бы докопаться. Тем не менее, если бы они спросили некоторых людей о том, что я делала во времена того потраченного впустую года моей юности… Кошмарные мысли заполонили мой разум. Если бы мы с Беном расстались, если бы что-нибудь случилось и всё бы плохо закончилось, стало бы это достаточным поводом для него претендовать на полную опеку над фасолинкой?

Боже.

А что будет, когда я устроюсь на работу? Кто, чёрт возьми, доверит своего ребёнка психологу с таким прошлым, как у меня?

Ребята о чём-то говорили, но я не могла разобрать слов. Я слышала лишь отдалённое бормотание, словно находилась под водой. Невозможно было что-либо услышать из-за шума в ушах.

Чьи-то руки обхватили моё лицо, запрокинув его вверх. Затем он посмотрел на меня сверху вниз тёмным, решительным взглядом.

— Дорогая?

Шум отступил, и шок сменился реальностью.

— Бен?

— Давай поднимемся в номер.

— Да, — сказала я, схватив Бена за руку, и он повёл меня прочь, закрывая своим телом.

Позади нас слышался крик. Внезапно началась потасовка, и послышались щелчки камер. Охрана окружила нас. Всё произошло так быстро. Видимо, папарацци следили за Беном, полагая, что он приведёт их ко мне — залетевшей тусовщице, жаждущей денег шлюхе, разгуливающей в бикини.

Мал и Энн следовали за нами, забираясь в лифт. Мягкие звуки пан-флейты наполнили помещение. Все молчали. Хуже того, никто даже не выглядел удивлённым. Кроме меня, естественно. Широко распахнутые глаза и бледное лицо прекрасно отражались в блестящих металлических дверях. Они раскрылись, и Энн схватила меня за руку.

— Позволь мне поговорить с ней.

— Позже, — сказал Бен. — Прямо сейчас ей нужно прилечь и отдохнуть, прежде чем она упадёт.

— Я не собираюсь падать. — Тем не менее, на всякий случай я крепко держалась за его руку. — Я в порядке.

Энн отпустила меня без лишних слов. Так даже лучше. Я не могла свалить всё это на неё. Она всё ещё была прекрасной невестой, в статусе молодой жены. Ни за что на свете я бы не хотела всё это испортить. В последнее время она брала на себя больше, чем требовали её сестринские обязанности, она сопровождала меня во время визитов к врачам, осталась со мной в Портленде.

Номер казался жутко тихим после всей этой суматохи внизу. Однако весь тот шум и мысли до сих пор гремели в моей голове. За панорамными окнами город продолжал жить в своём ритме. Боже, это действительно произошло.

— Давай присядем. — Он привёл меня к замшевому дивану.

Я отпустила его руку, моё тело дрожало от излишних эмоций. Я просто ещё не была уверена, от каких именно.

— Нет. Я… Я не хочу сидеть.

Бен рухнул на диван, закинув лодыжку на колено. Раскинув руки вдоль спинки дивана, он осматривал меня с ног до головы. Так много слов роились внутри меня, пытаясь вырваться наружу. Если бы я просто могла мыслить ясно. Нет смысла принимать это на свой счёт, журналисты и фотографы просто делали свою работу. Это лишь делает их не чем иным, как кучкой придурков, распространяющих сплетни. Вот и всё.

— Я чувствую себя такой… такой бессильной.

— Знаю, — сказал он.

— Они, по сути, сделали из меня какую-то алкоголичку, которая каждую ночь устраивает оргии. — Я провела ладонями по джинсам. Они всё ещё держались на резинке для волос. Хотя сейчас штаны не казались такой уж большой проблемой.

— Ты не такая, — уверенно сказал он.

— Мои «многочисленные друзья мужского пола», — усмехнулась я.

— Это всё чушь собачья.

— Почему всё всегда сводится к сексу в СМИ? Сколько женщин у тебя было? — спросила я, уперев руки в бёдра. — Ну?

Его язык поигрывал за щекой.

— Я, ах, как-то не считал.

— Они же не сделали вывод, что ты был подобием шлюхи, хотя ты, вероятно, переспал с десятками, в отличие от меня.

Он осторожно кивнул.

— Сотнями? — предположила я.

Он прочистил горло, отвернулся и почесал бороду.

— Верно. Не то чтобы это имело значение. И всё же меня считают шлюхой, потому что я — женщина. Как будто это чьё-то грёбаное дело, со сколькими людьми переспал каждый из нас или выпиваю ли я иногда пиво. Я не сажусь за руль и не вожу автомобиль в нетрезвом состоянии. Я выпиваю парочку напитков с друзьями на вечеринке, а затем безопасно развожу всех по домам. И это не их дело, если кто-то из них остаётся у меня дома. Эти лицемерные ублюдки осуждают меня за всё это. Личная жизнь человека не должна быть развлечением для всего мира. И это никоим образом не должно служить основанием судить о характере человека.

— Лиз.

— Грёбаные ублюдки. — Я погладила свой животик, извиняясь. — Прости, детка.

— Лиз.

— Эти двойные стандарты между мужчинами и женщинами сводят меня с ума.

— Да, я это понимаю. — Уголок его рта пополз вверх. — Хочешь, я подам в суд за клевету? Если хочешь, я могу привлечь к этому адвокатов. Посмотрим, что можно сделать. Но они, вероятно, не смогут добиться многого. Пресса изрядно поживилась Джимми, и мы так и не смогли добиться опровержения даже самой бредовой фигни, которую они написали. Но если ты хочешь…

Вздохнув, я продолжила расхаживать по комнате.

— Это уже вышло наружу. Ничего не поделаешь.

Он медленно кивнул.

— Да, дорогая. Так и есть.

— Я просто… Я никогда не думала, что это вот так повлияет на моё будущее. Я знала, что на несколько лет учёба уйдёт на второй план из-за ребёнка. — Я сильно потянула за свои светлые волосы, убирая их с лица. — Я знала, что фасолинка должна быть на первом месте, такова реальность. Но я думала, что однажды…

— Ты окончишь учёбу и станешь практиковать психологию. Не смей расстраиваться из-за этого дерьма. — Бен подался вперёд, опустив локти на колени. — Всегда найдутся ублюдки, которые попытаются сломить тебя, чтобы срубить деньжат или просто потому, что они на это способны. Потому что их жизнь — дерьмо. Ты не можешь позволить им выиграть.

— Они говорят это потенциальной интернет-аудитории численностью в несколько миллиардов людей, Бен.

— Мне всё равно, — сказал он, его глаза пылали гневом. — Ты не позволишь этим говнюкам победить. Ты лучше этого. Сильнее.

Я удивлённо смотрела на него.

— Ты действительно веришь в это?

— Я знаю это. С той минуты, как стало известно, что ты беременна, ты не искала виновного. Ты взяла себя в руки и начала строить планы на будущее для ребёнка.

Я выпрямилась, просто глядя на него. Я словно почувствовала себя сильнее только потому, что он верил в это.

— Ну? — спросил он.

— Честно говоря, я немного расстроилась из-за твоих пениса и яичек. И могла нелестно отзываться о твоей сперме.

Он усмехнулся.

— Да? А как ты сейчас относишься к моим репродуктивным органам?

Меня пронзило внезапное желание сжечь паническую энергию.

— Я бы очень хотела поиграть с ними.

Он снова откинулся назад, раскинув руки вдоль спинки дивана. Похотливая улыбка медленно появилась на его красивом лице.

— Надо же, мне бы очень хотелось, чтобы ты поиграла с ними.

— Завуалированные грязные разговорчики. С этим явно что-то не так. — Я подошла к нему, сбрасывая свои балетки. Затем я отцепила резинку для волос, чтобы можно было снять джинсы. Майка и бюстгальтер исчезли в мгновение ока, оставив напоследок мои трусики.

И всё это время Бен сидел, поглощая меня взглядом, рот был слегка открыт в знак признательности.

— Чёрт возьми, ты такая хорошенькая. И мне нравится, когда ты вся такая взбешённая и правильная.

— Мой бородатый красавчик.

Он рассмеялся, его руки потянулись к моим бёдрам.

— К твоим услугам, дорогая.

— Ловлю на слове. — Я села ему на колени, голозадая и совершенно довольная этим. Я доверяла ему, отдавая всю себя, без остатка.

— Больше никакого «медленно».

Его ноздри раздулись, когда он сделал глубокий вдох.

— Всё, что пожелаешь.

— Тебя. Только тебя.

Наши рты встретились в поцелуе, жёстком и мягком, сладком и жадном. Всё сразу. Идеально. Мои руки скользнули под его футболку, снимая её через голову. Досадно было оставлять его рот даже на мгновение. Но эта жертва стоила того, чтобы почувствовать прикосновение его кожи к моей. И, чёрт возьми, тело Бена. Мастерство татуировок и твёрдость мышц. Его руки накрыли мою грудь, аккуратно массируя.

— Сильнее или слабее? — спросил он.

— Чуть сильнее. — Пальцы играли с моими сосками, чертовски возбуждая меня. — Вот так.

Я потёрлась своей голой киской о бугорок в его джинсах. Кто вообще изобрёл одежду? Какой же идиот. Мои гормоны накалились, кожа стала чувствительной. Мозолистые пальцы скользнули вниз к моему округлому животику, охватывая его.

— Ты чертовски красива, вынашивая нашего ребёнка.

— Рада, что ты так думаешь.

— Ах, дорогая. Ты понятия не имеешь. Ты сводишь меня с грёбаного ума.

Его рука зарылась в моих волосах, удерживая меня на месте. Он целовал меня до головокружения. Его язык исследовал мой рот, подразнивая и соблазняя. Я бы с радостью целовала его всю жизнь. Вот только моё тело так сильно нуждалось в нём. Большой палец играл с моим клитором, скользя вперёд-назад по моей влажности, лишний раз показывая, как сильно я была заведена. Как будто я нуждалась в напоминании. Я думала лишь о том, как он войдёт в меня. Грубое трение о его джинсы казалось… довольно интересным. Естественно, в подтверждение я оставила мокрый след. Но, на самом деле, я нуждалась в том, что находилось ниже, и я нуждалась в этом прямо сейчас.

Я приподнялась на коленях так высоко, как только могла, потянув за пряжку его ремня.

— Прочь!

— Где же твои манеры, дорогая? Какой пример ты подаёшь, м-м-м?

Я застонала.

— Пожалуйста, Бен, помоги мне снять эти штаны. Это вроде как важно.

— Конечно, Лиз. Спасибо, что так вежливо попросила. — Он немного выгнулся, справляясь с ремнём, пуговицей и молнией на джинсах гораздо эффективнее, чем я бы смогла. Толстая головка его члена упёрлась в моё гладкое отверстие.

— Полегче. Прошло много времени с тех пор, как мы занимались этим.

— Не думаю, что на этот раз у нас будут какие-либо проблемы. — Учитывая то, какой мокрой я была, единственное, чего я боялась, так это оставить пятна на замшевом диване. Однако я не собиралась останавливаться. Будь ты проклята, дорогостоящая мебель.

Медленно, я опустилась на него. Припухшие губы моей киски разъединились, моё тело открылось для него, позволяя толстой длине войти глубоко в меня, где ей было самое место.

— О боже, как приятно, — застонала я.

— Ага.

Он покусывал мою шею, посылая дрожь по позвоночнику. Наконец-то я полностью села на его голые бёдра, ремень и молния его джинсов слегка царапали мою попку. В следующий раз мы доберёмся до спальни. Разденемся и вперёд. В следующий раз. Потому что мне нужно больше, и это должно произойти сейчас.

Я провела рукой по его длинным волосам, немного потянув их, и тем самым испортив крутую причёску рок-звезды. Он широко раскрыл рот, покусывая мои губы, улыбаясь. Мы оба умели дразнить.

— Хочешь поиграть, Лиззи?

— С тобой? Всегда.

— Ты убиваешь меня.

Несмотря на мою смелость, он стал лизать мою нижнюю губу, немного посасывая её. Затем сильные руки под моей задницей взяли на себя инициативу и мягко подняли меня, прежде чем позволить мне снова скользнуть вниз. Мы оба застонали. Чёрт возьми, я чувствовала себя так хорошо. Его член был воплощением чистейшей мужской магии. Не поймите меня неправильно, но только этот мужчина мог быть способным на такое. Он заставлял каждую частичку меня наполняться ощущениями, и я любила это. Любила его.

Несмотря на его поддразнивания, он всё же был очень осторожным со мной. Даже деликатным. Ни с кем и никогда я не чувствовала себя такой любимой. Только с ним.

С его помощью я поднималась и опускалась, всё сильнее объезжая его. Движения были ловкими и осторожными, но я-то знала, что мне было нужно. Мне нужен был он. Бен наполнял моё тело всеми возможными способами, давал то, что мне было нужно, именно так, как мои собственные ловкие пальцы никогда бы не смогли. Кроме того, в эмоциональном плане он с лёгкостью превзошёл мою руку. Только он смог окутать меня такой теплотой и заботой. Его пальцы вонзились в мою задницу, толстый член вбивался в меня. Я обхватила его шею руками, удерживая равновесие. Борода коснулась моей щеки, затем его рот прижался к краешку моих губ.

— Ты уже так чертовски близко, я чувствую это, — сказал он, дыхание обжигало мою кожу.

— Бен, — тяжело дышала я. Мне могло быть стыдно за то, что мне так легко доставить удовольствие, но это всё взбесившиеся детские гормоны и так далее. Я нуждалась в нём так сильно, никаких оправданий. — Мне нужно кончить.

— Тогда за дело, дорогая. Покажи мне, как это делается.

Он спустился ниже, давая мне больше места для скачек на его коленях. Затем он помог мне поменять позу, не оказывая давления на живот. Одна моя рука была на его плече, а другая — между моих ног. Бёдра усердно работали, и я наслаждалась тем, как он сладко входит и выходит из меня.

— Чёрт подери, — пробормотал он. — Самая горячая вещь на свете.

Его речь действительно была ужасной во время секса. Позже, после того как я кончу, у нас с ним определённо будет серьёзный разговор об этом. Но пока…

— Сильнее, — приказала-умоляла я. Или то, или другое. Из-за тяжёлого дыхания трудно было сказать наверняка.

Ухмылка на губах Бена была сама по себе наградой.

— Вот это моя плохая девочка.

Руки на моих бёдрах резко опустили меня на его член. Я сосредоточила усилия на своём клиторе. Близко. Так чертовски близко. Такое чувство, что моё тело вот-вот взорвётся. Энергия собиралась у основания моего позвоночника, в том месте, где соединялись наши тела. Мне так сильно нужна эта кульминация, и я не хочу, чтобы она заканчивалась. Затем его член задел какую-то замечательную точку внутри меня, и я ахнула. Яркий свет ослепил меня, всё моё тело напряглось, прежде чем полностью освободиться. Моя голова упала на его плечо, я вся тряслась и дрожала.

Бен крепко удерживал меня, его бёдра покачивались, вбиваясь как можно глубже в меня. Поразительно.

Затем я вроде как отключилась. Совершенно обессиленная, я рухнула сверху на него. Я бы с удовольствием вздремнула, пока он всё ещё находился во мне. У меня не было ни малейшего желания двигаться. Надеюсь, мы не испачкаемся в нашей биологической жидкости. Хотя, должна признать, мне было всё равно.

Его руки поглаживали мою спину, очерчивая каждую выпуклость позвоночника, массируя задницу и поглаживая бёдра. Это продолжалось какое-то время. Он прикасался ко мне всюду, куда мог дотянуться. Успокаивая или возбуждая меня, не знаю. Но мне это нравилось. Наш аромат витал в воздухе, наши потные тела практически слиплись воедино. Если бы я осталась лежать вот так на боку, то оставалось бы достаточно места для роста моего живота.

— Удобно? — спросил он. — Тепло?

Я кивнула.

— Мне жаль, что они так на тебя набросились и говорили всё это дерьмо о тебе.

— Всё в порядке, — вздохнула я. — Ты стоишь того.

— Дорогая. — Он поцеловал меня в макушку, в щеку.

Сейчас слова были лишними. Однажды я всё ему расскажу. И если он не сможет почувствовать это сам, учитывая то, как я пытаюсь залезть ему под кожу, подобраться к нему как можно ближе… Что ж, тогда этот мужчина — тупица. Мои чувства к Бену Николсону были огромными. Эпическими. Что касается его, то, когда его руки путешествовали по мне, лаская меня, казалось, что его чувства ко мне были светлыми и настоящими. Так и должно быть.

Очень скоро мы станем семьёй. Мы уже были домом друг для друга.

Как оказалось, Бен получил внушительный счёт за чистку замшевого дивана. Мужчина поклялся, что это стоило каждого цента, благослови его, Боже.

Глава 13

— Чертовски невероятное совпадение, — сказал Джим, накладывая запечённого лосося и брокколи на тарелку Лены.

— Спасибо, детка. — Она набросилась на еду.

Так прекрасно было наблюдать за тем, как он заботился о ней. Женщина явно была его миром. Лена не успевала на что-то взглянуть, как он тут же подавал ей это. Она только заёрзала на своём месте, а он уже побежал за подушками. Даже о королеве так не заботились. Любовь в её глазах и мягкая улыбка при взгляде на него заставляли моё сердце ныть. Это была сильная любовь, такая искренняя и открытая. Каждая любовь, каждые отношения были разными. И никто, кроме близкого окружения, не смог бы понять, какая на самом деле эта пара. Пускай их осуждают. Люди нихрена не знают. Ой, ничего не знают. Во всяком случае, мне не нужно быть центром вселенной Бена. Но я-то знала себя. Мне нужно было соперничать за первое место с его музыкой, завоевать его доверие.

Однажды у нас с Беном всё получится. Без сомнения.

Каждая из пар «Стейдж Дайв» была в значительной степени похожей друг на друга. Возможно, таким образом музыканты и артисты любили и строили отношения. Всё или ничего. Их деятельность была тесно связана с тем, что они так страстно любили, и поэтому страсть, как правило, глубоко проникала в их жизни.

Мы все присутствовали на концерте этим вечером, чтобы услышать первое исполнение одной из новых песен группы. Это не была медленная песня о любви, хотя любви в ней было много. Больше всего в ней было горячего грубого рок-н-ролла, и в ней пелось о том, что «моя девочка делает меня чертовски счастливым». Немного неловко, когда знаешь парня и девушку, о которых идёт речь. Дэвид любил писать песни о своей жене, и он делал это чертовски хорошо. Толпа сходила с ума.

Вчера у нас был выходной. Учитывая то, что новость о моей вульгарной махинации с заработком денег попала в газеты буквально за день до этого, мы с Беном остались в отеле. Это было здорово. Мы спали до десяти и заказали поздний завтрак в постель. Я даже храбро расправилась со всеми пропущенными звонками мамы. Не обошлось без криков и слёз с её стороны. Изрядное количество фраз на манер «Что же подумают соседи». Дело в том, что мама давным-давно ушла из моей жизни, что довольно плохо сказалось на нас с Энн. То, что я позволила ей вернуться, было в какой-то степени чудом. Меня не волновало её мнение о моей жизни. Я позволила ей говорить ровно пять минут, а затем сказала, что мне нужно уходить и завершила звонок. Сейчас в моей жизни было достаточно драмы и без её участия. Я не хотела причинять ей боль, но я не собираюсь позволять ей ранить мои чувства. Конец.

Мы с Беном смотрели фильмы и время от времени занимались сексом. Во второй половине дня нам доставили множество коробок и сумок из таких мест, как «Одежда для мамочек», «Нейман Маркус» и какого-то бутика под названием «Вероника». Везде была одежда для беременных и не только. Я не осмеливалась спросить, сколько всё это стоит. Бен по-особенному посмотрел на меня. Этот взгляд говорил, что мне не следует пересекать черту. Теперь, будучи в отношениях, я уважала потребность Бена обеспечивать нас с фасолинкой, и поэтому я мудро промолчала. На сроке в семнадцать недель я смотрелась довольно круто в джинсах для беременных и чёрной тунике, которые в самом деле подходили мне.

Но вернёмся к разговору за ужином.

— Марти определённо может перегнуть палку, когда зацикливается на чём-то, — сказал Мал, его рука болталась на спинке стула Энн. — Никогда бы не подумал, что она может натравить прессу, но, как сказал Джим, это чертовски невероятное совпадение, что новость опубликовали на следующий день после её визита.

Мы сидели за большим обеденным столом из красного дерева в номере Дэвида и Эв, сегодня у нас был экстравагантный ужин. Повара в таких местах знали своё дело. Пищевые оргазмы были обеспечены всем.

— Я в это не верю. — Дэвид откинулся на спинку стула, его пальцы теребили губы. — Она понимает, что таким образом натравила бы репортёров и на Бена. Несмотря на все её ошибки, она любит своего брата. Она ни за что не сделает то, что может ему навредить.

— Она не делала этого. — Бен оставался непреклонным. И довольно раздражённым, судя по глубоким морщинам на лбу и губам, сжатым в тонкую линию.

Я положила руку ему на ногу, слегка улыбаясь. Честно говоря, я бы не списывала эту сумасшедшую стерву со счетов. Но сейчас Бен нуждался в моей поддержке. При отсутствии каких-либо доказательств, я буду осторожна, но и не стану обвинять её. Тем не менее, я не позволю ей приближаться ко мне.

— Какая разница, кто это сделал? Ничего уже не поделаешь.

Сестра одарила меня долгим, оценивающим взглядом.

— Рано или поздно всё обязательно вышло бы наружу, особенно когда мы в турне, — сказала Энн, прикрывая меня. — Бог его знает, сколько людей видели, как она заходила и выходила из люкса Бена, или просто видели их вместе. И тут она объявляется. Будет не трудно сложить два плюс два. За такие истории, как эта, дают очень большие деньги. Особенно, когда есть подходящее фото для пущей убедительности.

— Именно. Сомневаюсь, что в ближайшее время девушка устроит для меня вечеринку по случаю рождения ребёнка. Но давайте не будем предполагать худшее, пока мы не узнаем больше.

Бен сжал мою руку в знак признательности.

— Тыковка права. Это должно было выйти наружу. Дело в том, что мы, вероятно, никогда не узнаем, кто этот услужливый маленький говнюк, который сдал Лиззи. — Мал покрутил бокал красного вина, прежде чем одним махом опустошил его. — Давайте просто наслаждаться нашим свободным вечером.

Последовали кивки и одобрительный шёпот. Слава Богу.

— Слышали, что «Даун Фос» распадаются после турне? — спросил Бен, одной рукой он держал мою руку, а другой — пиво.

— Да ладно! — Джим вручную кормил Лену клубникой в шоколаде.

— Продолжай в том же духе, и я буду размером с дом, — сказала она, проглотив.

— Вынашивание детей требует много энергии.

— Солисту предложили сольный контракт, а их барабанщица переходит в группу «Девяносто девять», — продолжил Бен.

— Тяжело будет Вону и Конну, — сказал Дэвид.

— Таков закон бизнеса. Некоторые группы — просто временные остановки на пути к чему-то другому. Всё же, удивительно. Они были вместе так долго. — Мал настукивал по столу ритм большим и указательным пальцами. — На самом деле Вон — чертовски хороший гитарист, к тому же с неплохим голосом. Слышал, как он валял дурака прошлой ночью. Думаю, он просто застрял, играя на басу для них. Возможно, для него это шанс изменить жизнь.

— В игре на басу нет ничего плохого, — сказал Бен, злобно взглянув на барабанщика.

— Давай начистоту, Бенни-бой. В этом также нет ничего хорошего. — Мал улыбнулся. — Это правда, что бас-гитаристы могут сосчитать только до четырёх?

— И это говорит придурок, который едва может держать две палочки.

— Достаточно, — сказал Дэвид, подняв подбородок. — Девушки хотели хорошо провести время за ужином без всяких ссор.

— Хотеть не вредно, — усмехнулся Мал. — А если серьёзно, то группы постоянно распадаются. Изо дня в день приходится терпеть одних и тех же людей.

— Таким образом ты пытаешься сказать, что уходишь? — спросил Джим с самодовольной ухмылкой.

— Чёрт, мужик, — сказал Бен с каменным лицом. — Мы будем скучать по тебе и твоему дерьму.

— Погоди, напомни, как тебя зовут? — спросил Дэвид, почёсывая затылок.

Мал показал им всем средний палец.

— Ха-ха. Вы — бесполезные ублюдки. Без меня вы — никто.

Дэвид запустил хлебный шарик в голову барабанщика.

— Нет, — крикнула Эв. — Никаких перестрелок едой. В кои-то веки мы ведём себя, как взрослые. Прекратите.

— Опять ты обламываешь всё веселье, ребёнок-невеста, — проворчал Мал, положив профитроль обратно на свою тарелку.

Официант в вычурном костюме вошёл в комнату, неся серебряное блюдо с одним лишь кексом, покрытым белой матовой глазурью. Он остановился рядом с Леной и торжественно предложил ей десерт.

— Что это? — спросила она Джимми, указывая на пирожное, будто оно было токсичным. — Мы это уже обсуждали.

— Да, и я был против.

— Тебе и не нужно с этим соглашаться. — Маленькая чёткая линия появилась над её носом. — Ты спросил, я сказала нет. Конец разговора.

Ясные голубые глаза не были в восторге, мужчина сел на своё место, закинув лодыжку на колено.

— Поэтому я снова прошу тебя. Надень кольцо на палец, Лена.

Чёрт, он был прав. Не знаю, как я упустила это. Но на вершине кекса гордо красовался невероятной величины брюлик. Чёрт побери, он заставил бы Лиз Тейлор рыдать от зависти.

Лена сощурила глаза.

— Я же сказала, нет. И я всё ещё говорю «нет».

— Нет проблем, детка. Если не хочешь выходить замуж, пусть так и будет. Но ты всё равно наденешь это кольцо.

— Почему? Почему для тебя это так важно? — спросила она, уголки её губ опустились в отчаянии. Или, возможно, она тоже была слегка поражена размером камня. А я-то думала, что кольца Энн и Эв были огромными. Этот камень был настолько большим, что им можно было случайно выбить глаз.

— Потому что ты моя, а я твой. И я хочу, чтобы все знали об этом. — Джимми подался вперёд, пристально глядя на неё. — Я люблю тебя, Лена. Надень это чёртово кольцо на палец.

— Надень это чёртово кольцо на палец, — пробормотала она, передразнивая мужчину. Едва сдерживая эмоции, явно беременная брюнетка всхлипнула. — Если честно. Ты даже не сказал «пожалуйста».

Джимми закатил глаза.

— Пожалуйста.

— Ладно, — проворчала она, выдёргивая кольцо из пирожного и обсасывая глазурь. Затем она надела массивный бриллиант на свой безымянный палец. — Я буду носить эту глупую вещь. Но мы не собираемся жениться. Мне плевать, что ты говоришь. Мы знаем друг друга всего лишь полгода.

— Как хочешь, Лена.

Она фыркнула.

— Да, верно.

За столом воцарилось ошеломлённое молчание, когда Джимми отхлебнул минеральной воды, а Лена продолжила поедать маленькое пирожное. Как будто ничего не случилось.

Наконец, Дэвид Феррис прочистил горло.

— Вы двое в самом деле только что обручились?

Лена пожала плечами.

— Ага. В общем-то, да, — сказал Джимми.

Едва сдерживая смех, Бен поднял своё пиво.

— Поздравляю, ребята.

Я, Дэвид, Мал, и Энн также подняли свои напитки. Вздохнув, Эв поднесла руки ко рту, её глаза сверкали от избытка эмоций.

— Не будем делать из этого событие, — сказала Лена. — Это всего лишь кольцо. Учитывая мою отёчность, к концу недели оно даже не налезет на меня.

Джимми закатал манжеты на своей белой рубашке.

— Не беспокойся. Я подобрал тебе подходящую цепочку, чтобы ты смогла носить его на шее.

— Ты всё продумал.

— Для тебя всё, что угодно, Лена.

Она сухо посмотрела на него.

— Что насчёт вас двоих? — спросил Мал, поднимая свой недавно наполненный бокал вина в нашем с Беном направлении.

— Только вы одни остались, — сказал Дэвид, забавно глядя на Бена.

Мой парень заёрзал на месте, отпустив мою руку. Он облизал губы и снова засуетился, явно чувствуя себя некомфортно от излишнего внимания. Логично. Я беременна семнадцать недель, и только две из них мы встречаемся. Мы знали друг друга всего несколько месяцев до чудесного зачатия. Сейчас, безусловно, было не лучшее время для того, чтобы давить на него и спешить с женитьбой.

— Не уверен, что я из тех, кто женится, — сказал он с хриплым смешком без капли юмора.

Дерьмо.

Каждая пара глаз в комнате, кроме его, устремилась ко мне в ожидании реакции. Существовало так много способов отделаться от этого вопроса. Боже, он мог хотя бы просто посмеяться над этим. Я продолжала смотреть вниз, сосредоточив своё внимание на практически пустой тарелке. Мой желудок сжался, странное, лёгкое ощущение тошноты зарождалось внутри. Между тем, даже в церкви не было так тихо, как сейчас.

Звонок мобильника Бена нарушил тишину. Он ответил на звонок, заворчав в своей мужественной манере. Хотелось ли мне выходить замуж за кого-то, кто отвечал на телефонные звонки ворчанием? Не знаю. И, видимо, мне не представится такая возможность. Он был не из тех, кто женится. Внезапно, то чувство безопасности, которое я ощущала с ним, показалось мне довольно ненадёжным. Выступ, который был нашими отношениями, начал рушиться под моими ногами.

— Да, конечно, отправь её сюда. — Он повернулся ко мне, было заметно, что он почувствовал облегчение от смены темы. — Ах, Марта здесь. Она хочет извиниться перед тобой за то, что произошло на днях.

Я просто смотрела на него.

— Всё же в порядке, не так ли? — спросил он, очевидно, ссылаясь на свою сестру. К сожалению, я всё ещё не отошла от его потрясающего заявления.

Распахнулась дверь, и в комнату вошла женщина с высоко поднятой головой и большой, чёрной кожаной сумкой, висящей на её плече. Краткая вспышка боли промелькнула на её лице, когда она взглянула на Дэвида, нос поморщился при виде Эв.

Бен оттолкнулся от спинки стула и поднялся, вставая на её сторону.

— Сделай всё, как следует, — приказал он низким голосом.

Как будто мне было дело до извинений этой женщины, независимо от того хорошими они были или нет.

Слова Бена всё ещё кружили в моей голове. Мы даже не говорили о браке. Похоже, где-то в глубине сознания мне хотелось верить в сказки, хотя все девушки мечтают о фате, шелках и вечной любви. Причудливом голубе или парочке. Свадебном торте.

Ага. Очевидно, это не так уж много. Прямо сейчас мне хотелось уйти. Побыть наедине какое-то время, пока я снова не разберусь во всём и не пойму, что теперь моё яркое блестящее будущее спустили в унитаз.

Марта вытащила из сумочки несколько документов и протянула их мне.

— Хочешь, чтобы я поверила в то, что ты не используешь моего брата и этого ребёнка, чтобы заработать денег? Докажи. Подпиши это.

Глаза Бена стали огромными, массивными.

— Марта…

— Что это? — спросила я, звук моего голоса доносился откуда-то издалека.

— Он составил контракт, который касается совместной опеки и более чем справедливой оплаты на содержание ребёнка, конечно, при условии подтверждения отцовства, — ответила она.

— Конечно.

— Тебе не должно составить труда подписать. — Она сделала ещё один шаг вперёд, по-прежнему протягивая мне документы. — Даже твоя сестра подписала брачный контракт. Ты знала об этом?

— Этого хотела сама Энн. Это не твоё грёбаное дело, Марти, — Мал медленно поднялся, его рука легла на плечо моей сестры. — И я крайне недоволен тем, что Адриан обсуждал это дерьмо с тобой.

— Это не он. — Змееподобная женщина усмехнулась. — Но его новая маленькая секретарша очень болтливая. Не самое лучшее качество, к сожалению для неё.

— Вали нахрен отсюда, — сказал Дэвид. — Живо, Марта.

— Это тебя не касается, — сказала она, не удостоив его взглядом. По-прежнему глядя на меня, она продолжила. — Хочешь доказать мне, что любишь моего брата? Что у тебя к нему самые лучшие намерения? Подпиши это.

В недоумении я уставилась на документы.

— Марта! — Дэвид отпихнул ногой стул.

— Когда? — спросила я Бена, изо всех сил пытаясь встретить его взгляд, что не совсем получалось. Я смотрела поверх его толстого плеча на огни города за окном. Просто всё это было слишком грубым, слишком болезненным. — Спустя сутки, как ты узнал о моей беременности, ты согласился, что мы всё уладим между собой. Так когда именно ты попросил составить этот контракт?

Неподвижный, он уставился на меня.

— Дай угадаю. Ты составил его «на всякий случай»?

— Лиззи. — Его кадык качнулся.

— Ты думал, что я бы не поняла твою потребность защитить себя?

— Тебе не понравилась эта идея, когда я впервые заговорил о ней.

— У меня едва была возможность свыкнуться с этой мыслью, — взревела я. — Господи, Бен. Большинство людей немного бы насторожились, если бы на них натравили адвокатов, ты так не думаешь?

— Какое это имеет значение? — спросил он, его желваки сердито заходили. — Я не просил тебя подписывать его.

— Не строй из себя дурака, Бен, — усмехнулась Марта. — Адриан прислал тебе копию несколько недель назад. Его маленькая секретарша сказала, что он попросил её на прошлой неделе убедиться, что контракт всё ещё находится у тебя. Ему было интересно, в чём причина задержки.

Бен яростно посмотрел на Марту, но не стал ничего отрицать.

— На всякий случай. — Я крепко обняла себя. — Зачем мы всё это делаем? Я серьёзно. Ты соврал мне, Бен. Ты просто ждёшь, когда всё развалится, не так ли? Ты не из тех, кто женится? Честно говоря, я даже не знаю, какие тебе нужны отношения. Разными способами, на каждом этапе ты избегал обязательств. Я просто была слишком глупа, чтобы понять это.

— Вот видишь, Бен, — сказала Марта низким, гипнотическим голосом. — Так обычно происходит, когда ты ставишь под угрозу их деньги. Выпускают свои когти, и показывают свои истинные мотивы. — Она повернулась ко мне. — Так чего же ты ждёшь? Беги отсюда, хлопнув дверью, и требуй с адвокатом всего, что хочешь, но каждый здесь видел, чего ты на самом деле добиваешься.

— Боже, какая же ты… — У меня не было подходящих слов для такой суки, как она. Я выхватила контракт из её рук и швырнула его на стол. На удивление он был тонким, всего лишь три или четыре страницы. — Ручку!

Марта полезла в сумочку за ручкой.

— Не делай этого, — сказал Бен, выплёвывая слова сквозь сжатые зубы.

Я схватила ручку, которую протянула Марта. Забавно, но сейчас на её лице не было ни триумфа, ни капли яда. Во всяком случае, она казалась осторожной, сбитой с толку. Как будто мне не было наплевать. Меня с ней больше ничего не связывало.

Я отодвинула свою тарелку в сторону и просмотрела документы, заметив большую, внушительную сумму, которой хотели откупиться от меня. Чёрт возьми, он уже положил полмиллиона на мой банковский счёт. Как глупо. Не раздумывая, я зачеркнула эту сумму и написала большой жирный ноль. Затем я быстро прочла контракт, отмечая галочками графу об опеке и другие пункты. Как и было обещано, опека над фасолинкой будет равномерно распределена между нами. В случае необходимости, любые споры могут быть улажены в суде по семейным делам. Хорошо. Всё это казалось стандартной процедурой.

Есть. Подписала. Всё кончено.

Если им нужно что-нибудь ещё, они смогут связаться со мной позже. В другой раз, когда я не буду готова сорваться и, возможно, вывернуть всё содержимое желудка.

Его сестра выхватила контракт, поспешно изучая его.

— Буду признательна, если ты дашь мне час, чтобы собрать свои вещи, прежде чем вернёшься в номер, — сказала я Бену, на сей раз даже не пытаясь взглянуть на него.

— Нам нужно поговорить, — сказал он. — Лиз.

— Ты подписала его, — сказала Марта. — Ты даже вычеркнула деньги. — Я бы вдоволь насладилась выражением лица этой стервозной сестрёнки, если бы сейчас моё сердце не разбивалось вдребезги. Её брови, возможно, никогда не вернутся в обычное положение, они поднялись так высоко на её идеальном личике.

— Мне насрать на этот контракт, — прорычал Бен, хватая меня за руку.

— Если бы тебе было насрать на этот контракт, то его бы просто не было. — Я вырвала свою руку из его хватки. — И чертовски уверена, что у тебя не было бы его копии.

— Дорогая…

— Нет. Больше нет. Я никогда… больше… не собираюсь проходить через это снова. — Я резко вздохнула. — Не беспокойся об этом, Бен. В конце концов, ты предупреждал меня. Я просто была настолько глупой, чтобы поверить, что, возможно, я значила для тебя так же много, как и ты для меня. Сама виновата.

Марта по-прежнему ошеломлённо смотрела на документы.

— Ты так много значишь для меня, — сказал он, тяжело дыша.

— Но этого недостаточно. Недостаточно, чтобы быть честным со мной. Недостаточно, чтобы поговорить со мной об этом, о твоих страхах… Господи, неужели ты думал, что я буду такой же, как она? — Я указала пальцем на это подобие сестры. — Что я буду обманывать? Лгать? Снова и снова использовать тебя ради денег и портить тебе жизнь?

— Я люблю своего брата, — выкрикнула Марта.

— Закрой свой чёртов рот! — Слёзы хлынули вниз по лицу. Но мне уже было всё равно. После всего, что случилось. Я положила руку на живот, снова почувствовав странное шевеление внутри. Фасолинке, очевидно, было плевать на крики. Я понизила голос. — Я разберусь с тобой, когда буду готова.

Марта заткнулась, она всё ещё была ошеломлена.

— Я никогда не пыталась изменить тебя, — сказала я, собрав остатки храбрости, чтобы взглянуть Бену в лицо. — Мне просто нужно было немного твоего времени и внимания. Я хотела быть частью того, что ты любишь.

В тёмных глазах не было ничего, кроме печали.

— Ты будешь в турне ещё шесть недель или около того. Не хочу даже слышать о тебе в течение этого времени, — сказала я, отвернувшись. — Я буду извещать тебя о состоянии здоровья. Что касается остального… Мне всего лишь… Мне нужен перерыв. От всего этого.

— Ты собираешься вернуться в Портленд? — спросил он, явно расстроившись. Его чувства были ранены. Как печально.

— Да.

Как и ожидалось, Энн раскрыла рот, поднимаясь на ноги. Она, конечно же, хотела поддержать меня. Но я остановила её рукой.

— Позже.

Она кивнула.

Я повернулась к Марте, сдерживая порыв ударить её ближайшим твёрдым предметом.

— Моя семья небольшая, и, к сожалению, твой брат, кажется, готов мириться с твоим расстройством личности. Но ты никогда, слышишь, никогда не будешь относиться к моему ребёнку без должной любви и поддержки. Это понятно?

Она ошеломлённо кивнула.

— Хорошо.

Энн взяла меня за руку. Сестринская солидарность и так далее, спасибо Богу за это. В тот момент я действительно нуждалась в ней. Вместе с Малом позади нас, мы ушли.

Глава 14

— Ты уверена? — уже в который раз спросила моя сестра. Даже не в сотый, если на то пошло.

— Уверена.

— Не нравится мне твоя самоуверенность.

— Понимаю. — Я сидела на кровати в гостевой спальне её люкса, наблюдая за тем, как она тщательно упаковывала мой чемодан. Моё нижнее бельё было уложено в алфавитном порядке. — И я люблю тебя за это.

Она вздохнула, складывая одну из моих маек для беременных уже в третий раз.

— Я тоже тебя люблю. Мне просто жаль, что всё так закончилось. Он, казалось, был влюблён в тебя. Я действительно думала, что он образумился.

— Похоже, некоторые люди — просто заблудшие души. И они действительно предпочитают быть одинокими. Они нуждаются в свободе больше, чем в любви и общении. Лучше узнать об этом сейчас, чем продолжать отношения, которые в конечном счёте обречены, потому что они не в состоянии доверять и связывать себя обязательствами. — Я улыбнулась ей всё той же храброй улыбкой в стиле «что поделаешь», которую носила в течение последних двадцати четырёх часов. Мои щёки болели. Ещё немного, и мне придётся приложить лёд к лицу.

— В тебе полно дерьма, — вздохнула она.

Я улыбнулась ещё шире.

— Перестань делать вид, будто тебе плевать на всё. Я хорошо знаю, что этот мудак вырвал сердце прямо из твоей груди и растоптал его своими огромными чёрными ботинками.

— Хорошая визуализация.

— Ненавижу его. В следующий раз, когда мы будем ужинать с группой, я пырну его вилкой.

— Ты не сделаешь этого, — сказала я, поглаживая её руку. — Ты будешь вежливой и продолжишь вести себя, как обычно.

Она сузила глаза и упрямо взглянула на меня.

— Ради Мала, — сказала я. — Я поеду домой и подготовлю детскую комнату. Всё будет хорошо, Энн. Правда.

— Позволь мне поехать с тобой.

— Нет. — Я решительно покачала головой. — Конечно, нет. Ты никогда не была в Европе. Ты с нетерпением ждала этой поездки в течение нескольких месяцев. Это всего лишь шесть недель. Я справлюсь. Кроме того, честно говоря, сейчас мне нужно побыть одной.

Её плечи опустились в поражении.

— Пообещай, что позвонишь мне, если я буду тебе нужна.

Я подняла руку.

— Торжественно клянусь.

— Хм.

— Расслабься, мы будем зависать вместе с Киллером.

— Он определённо будет чувствовать себя лучше, когда ты заберёшь его из отеля для животных. Хоть какой-то положительный момент. В последние несколько раз, когда я звонила, он напрочь отказывался разговаривать со мной.

— Это же собака, Энн. Он не может разговаривать.

Она ещё больше нахмурилась.

— Но раньше он слегка потявкивал и лаял мне. Ты знаешь, что я имею в виду. Я боюсь, что он чувствует себя брошенным. Он очень чувствительный. В глубине души он такой же, как и Мал.

— Такой же безумец, гоняющийся за собственным хвостом, пока не упадёт, — сказала я. — Вообще-то, ты права, он и правда похож на Мала.

— Верно, — задумчиво кивнула Энн.

— Ну, прежде чем ты вернешься, я обещаю применить все свои психологические навыки, чтобы решить его проблемы. — По моему опыту, счастье Киллера можно купить пачкой канадского бекона и уничтожением «Конверса» Мала. Я уже стащила достаточно новый на вид кед из шкафа Мала специально для этой цели. Собака вернётся к своему обычному хвостомахательному, радостному, психическому состоянию в ближайшее время.

Понадобится немного больше времени, чтобы побороть моё собственное чувство брошенности.

Завтра «Стейдж Дайв» отправятся в Монреаль, а затем в Европу. Немного раньше, в тайне от всех, я вернусь в Орегон. Этим вечером все собирались на концерт, чтобы увидеть выступление с ещё одной новой песней. Полагаю, теперь это новая традиция. Хорошо. Казалось, Дэвид был в прекрасной писательской форме в эти дни — многое в турне зависело от него. Когда они уйдут, я по-быстренькому смотаюсь. Энн не знает об этом, она думает, что я уеду утром. Но она поймёт. С меня было достаточно драмы. От большого эмоционального прощания никому не станет легче. Особенно мне. Пребывание в том же городе, что и Бен, даже в течение последних двадцати четырёх часов, изматывало меня. Я стремилась оставить всё, что касалось его, позади. Я не была настолько наивной и не собиралась притворяться, что моё горе останется за бортом самолёта. Было такое ощущение, что я не смогу даже начать двигаться дальше, пока не увижу, как город постепенно отдаляется в маленьком окошке самолёта. Это будет моим завершением.

Кроме того, городок на побережье Орегона был красивым в это время года. Пресса не будет поджидать меня там. Я поеду туда на мустанге и сниму комнату с видом на океан. Красивый вид поможет мне взять себя в руки, преодолеть отчаяние и позитивно настроиться на мысль о том, что я стану матерью-одиночкой. У нас с фасолинкой всё будет хорошо. И у Киллера тоже, если на то пошло.

— Ты просто ляжешь спать? — спросила Энн, застёгивая мой чемодан и стаскивая его с кровати.

— Ага. Я приму душ, а потом завалюсь в кровать. Спасибо, что помогла мне собраться, — сказала я. — Тебе лучше идти. Ребята уже скоро выйдут на сцену. И ты же знаешь, какие в Нью-Йорке пробки.

Она поцеловала меня в макушку. Затем её переклинило, и она обеими руками взъерошила мои волосы, как будто нам снова было по четырнадцать лет.

— Господи, когда ты, наконец, повзрослеешь? — проворчала я, смахивая свои длинные локоны с лица.

— Спокойной ночи, — улыбнулась она. Брак с Малом, видимо, вернул её в детство, которого у неё в своё время не было из-за эгоизма наших родителей. Это хорошо, хотя иногда немного раздражает. Нужно не забыть натянуть ей в отместку трусы, когда мы увидимся в следующий раз.

— Спокойной ночи.

Она вышла, помахав на прощание.

Я сидела совершенно неподвижно в ожидании щелчка закрывающейся двери. Затем, просто для уверенности, я подождала ещё десять минут. И… да. Операция «Побег» началась.

Я скользнула в свои чёрные балетки и заправила светлые волосы под обычную чёрную кепку, поднимая ручку чемодана. Готово. Я забронировала свой билет в одну сторону заранее, когда чрезвычайно долго сидела в туалете. Казалось, это было единственным местом, где некоторые заинтересованные личности не смогли бы докучать мне каждые две минуты: Была ли я голодна? Нет. Не хочу ли я пить? Не-а. Может снова затронем чертовски ужасные события прошлой ночи, а затем ты хорошенько поплачешь на плече заинтересованной личности и получишь кучу обнимашек? Ни за что. Но спасибо, что спросили.

Я любила девчонок. Честно. Но именно в тот момент мне нужно было побыть одной.

Я высунула голову за дверь. Ничего. Никаких признаков охраны на горизонте. Как и ожидалось, учитывая, что я пообещала оставаться в своём номере, а получить доступ на этаж можно только со специальным ключом. Я спустилась вниз на блестящем лифте. Я практически бежала по яркому, оживлённому холлу отеля, таща за собою чемодан. Мой вылет будет примерно через два часа. Даже с адскими нью-йоркскими пробками мне должно хватить времени, чтобы добраться до аэропорта и пройти контроль.

Снаружи ночной воздух был тёплым, наполненным светом и красками. Нью-Йорк действительно был городом, который никогда не спал.

— Могу ли я вам помочь, мисс? — спросил меня услужливый швейцар, протягивая руку в перчатке, чтобы взять мой чемодан.

— Да, спасибо. Мне бы хотелось взять такси до аэропорта, пожалуйста.

— Конечно, мисс. — Он поднял руку, и, как по волшебству, подъехало такси.

В мгновение ока мой чемодан уже лежал в багажнике, а я благополучно умостилась на заднем сидении. Именно тогда всё пошло под откос.

Дверь автомобиля распахнулась, и большой, вонючий мужчина скользнул на сидение рядом со мной. Таких мужчин обычно не обсуждают. Так же, как и от ковбоев разит лошадьми и коровьим дерьмом, после концерта от рок-звёзд за версту несёт потом. Можно сказать, с них пот течёт рекой. Но вонь, проникнувшая в салон такси, скрыла личность незнакомца.

— Привет, Лиз.

— Вон?

— Как дела?

Я моргнула. Затем снова моргнула, потому что он всё ещё был здесь и, чёрт возьми, портил мой план побега.

— Что ты здесь делаешь?

Без лишних слов он приказал таксисту ехать на стадион, где выступали «Стейдж Дайв». Стодолларовая купюра, которую он протянул во время указаний, означала, что водитель переключил всё своё внимание на него. Обо мне напрочь забыли.

— Есть ли какая-то конкретная причина, по которой ты угоняешь моё такси? — спросила я.

— На моём месте должен быть Конн, но потом мы поняли, что ты ни разу не видела его. И чтобы окончательно не напугать тебя, мне пришлось сделать это.

— Ну да… верно. — кивнула я. — Но это не ответ на мой вопрос.

— Ну, все остальные ребята сейчас выступают, поэтому этим должен был заняться кто-то из нас. — Он провёл рукою по мокрым от пота волосам и улыбнулся мне. — Тебе нужно кое-что увидеть.

— Что?

— Сама увидишь, — усмехнулся он.

Я усмехнулась вместе с ним.

— Вау. Ага. Я действительно буду скучать по тебе после того, как убью тебя и сброшу твоё тело с Бруклинского моста.

— Да ладно тебе, не будь такой. Если тебе не понравится то, что ты увидишь, я лично позабочусь о том, чтобы ты добралась до аэропорта и успела на посадку.

— Как ты узнал об этом? — Я прислонила локоть к окну, пытаясь держать себя в руках. Но получалось не очень. За окном проносились огни города.

— Так же, как и узнал, что ты попытаешься сбежать, — сказал он. — Сэм.

— А-а-а. — Я-то думала, что смогла обхитрить этого суперагента безопасности. Наивная.

— В любом случае, они подумали, что у меня будет больше шансов уговорить тебя прийти на концерт.

— Они тоже в курсе? — оскалилась я. Это можно было ошибочно принять за улыбку, но, как отмечалось ранее, Вон не был дураком.

— Лиз, пожалуйста. Если бы я не думал, что это стоит твоего времени, они бы ни за что не смогли уговорить меня на это. Я не хочу, чтобы ты ненавидела меня.

Я решительно вздохнула.

— Смотри, — сказала я своим диктующим правила голосом, — всё, чего мне хочется прямо сейчас, это оставить всё позади так быстро, как это возможно. Меня уже тошнит от этого места. Меня тошнит от группы, рок-н-ролла, и больше всего меня тошнит от необходимости всем улыбаться. Ты очень милый, и респект тебе за всё, что ты пытаешься сделать. Но я официально покончила с этим. Я оставила всё это в прошлом.

— Ха, — сказал он, сидя на своём месте и улыбаясь сквозь окно огням Манхэттена. — Думаю, у меня сейчас всё наоборот. Ты покончила со всем и хочешь поскорее убраться отсюда. Для меня здесь тоже всё кончено, но я просто пытаюсь выжать ещё несколько секунд из моих пятнадцати минут славы. Твой план звучит лучше. Это показатель твоих навыков в психиатрии.

— Психологии, — рассеянно исправила его я. А я и забыла, что не была единственной, кто справляется со своего рода разрывом. — Слышала, что вы, ребята, распадаетесь, но тебе трудно смириться с этим, не так ли? Я видела тебя на сцене. Ты просто отлично со всем справляешься.

Вон печально улыбнулся.

— Ты же никогда не видела настоящую жизнь рок-звёзд, не так ли? — спросил он. — Ты видела всего лишь верхушку айсберга, но так и не вкусила жизнь этой индустрии. На каждый «Стейдж Дайв» приходятся сотни «Даун Фос». Тысячи. У нас были один или парочка хитов. Мы работали на разогреве у более известной группы. Если бы мы продолжали в том же духе и смогли подписать контракт с крупным лейблом, то кто знает? Возможно, у нас бы всё получилось. Статус суперзвёзд, платиновые альбомы и обложка в Rolling Stone. Но мы не смогли продержаться вместе. Слишком много эго и раздражающих споров, до такой степени, что мы едва говорим друг с другом. У Люка, конечно, будет большая и многообещающая карьера. Но все остальные вернутся на исходную точку. В итоге получается, что последние десять лет ничего не значат. Я устал, Лиз. Устал спать в паршивых отелях, постоянно путешествовать и выступать в попытке заработать денег, чтобы получить ещё немного студийного времени. Я хочу поехать домой и увидеться с семьёй, хочу просыпаться и понимать, в каком городе нахожусь. Я хочу понять, есть ли лучший способ прожить свою жизнь так, чтобы не потерять рассудок и не просаживать печень каждую ночь.

— Ты прав, я никогда не думала об этом с такой точки зрения.

Он почесал лицо и снова печально улыбнулся.

— Я люблю музыку. Всегда любил и всегда буду. Но, возможно, постоянная борьба за то, чтобы добиться большего и собирать стадионы, не для меня.

— Возможно, нет.

— Может быть, я найду девушку, такую же, как ты, только не беременную, которая обнаружит меня голым в ванной комнате. Девушку, которая даже не подумает о том, чтобы попросить меня прикрыться.

Я рассмеялась, закрыв лицо руками.

— Я действительно надеюсь, что ты найдёшь её, Вон. Ты — отличный парень. Ты заслуживаешь лучшего.

— Спасибо. В любом случае, достаточно моего дерьма. Пойдём со мной на концерт, — тихо сказал он. — Возможно, это будет последним сумасшедшим поступком, который ты совершишь с рок-звездой. Возможно, это будет последним сумасшедшим поступком, который я совершу в качестве рок-звезды. — Он улыбнулся, но в его глазах была печаль.

Смирился.

Медленно, также смирившись, я сделала вдох через нос и выдохнула через рот.

— Надеюсь, что не пропущу свой рейс, Вон.

— Ты пойдёшь вместе со мной, и если тебе не понравится то, что ты увидишь или услышишь… Как только ты мне скажешь об этом, я выведу тебя оттуда, и ты отправишься на лимузине «Стейдж Дайв» прямо в аэропорт. Идёт?

— Знаешь, тебе следует бросить рок-н-ролл и заняться психологией, — проворчала я. — Идёт.

* * *

За кулисами всё было по-прежнему. Множество людей суетились в спешке.

Не спеша мы проходили сквозь охрану, и один из людей Сэма появился у меня за спиной. После этого никто больше не задавал лишних вопросов. Вон взял мой багаж — скорее всего на случай, если я попытаюсь сбежать. Никогда бы не подумала, что снова окажусь в таком положении — получу доступ ко всем площадкам, личное сопровождение по коридорам и лестницам за сценой. Я больше не была девушкой. Я была никем.

Тогда к чему, чёрт возьми, всё это?

Группа играла Last Back, песню из предыдущего альбома. Энн, Эв и Лена стояли на другой стороне сцены, что было довольно странно. Меня, по сути, оставили одну, не считая звукооператоров и Пэм, фотографа группы. Она была хорошей женщиной, замужем за Тайлером, излюбленным звукорежиссёром. Они оба были с группой уже целую вечность.

Увидев меня, Энн с любопытством склонила голову и помахала мне рукой.

Я помахала ей в ответ, но оставалась на месте.

Песня подошла к оглушительной кульминации, заканчиваясь отрывистыми, неистовыми аккордами. Так как я находилась довольно близко к аппаратуре, шум звуков пробирался по моим ногам и отдавался дрожью в позвоночнике. Фанаты обезумели.

— Дамы и господа, — прозвучал голос Джимми, который стоял спереди по центру сцены. Он был облачён в чёрные брюки и рубашку, под закатанными рукавами виднелись татуировки. — Сегодня у нас есть кое-что особенное для вас.

Волна криков прокатилась по стадиону. Я закрыла уши, но было слишком поздно. Чёрт побери. Я снова почувствовала шевеление в животе.

Ух.

— Бенни-бой, наш бас-гитарист, хотел бы кое-что сказать.

Я изо всех сил пыталась не смотреть на него. Моё лицо онемело, мой взгляд был прикован к нему. Он передал свою любимую бас гитару «Гибсон Сандербёрд» работнику сцены. Его взгляд устремился ко мне, когда он подходил к микрофону. Он знал, что я была здесь. Даже в тени огней рампы, он смог увидеть меня.

Джимми сжал его плечо, а затем отступил назад. Бен положил руку на микрофон, но его взгляд оставался на мне, он стоял боком к толпе. Мне не стоило приходить. Пот выступил на моих ладонях, сжатых в кулаки. Даже ночной прохладный воздух не помогал.

Всё будет хорошо. Здесь, безусловно, нет ничего особенного. Просто какой-то странный способ попрощаться с публикой. Эти ребята всегда любили раздувать шоу. Возможно, он собирался спеть для меня песню по типу «извини за то, что всё полетело к чертям». Как мило.

Бен был одет в свои обычные чёрные ботинки, синие джинсы и выцветшую серую футболку с названием группы. Его обычный наряд. Боже, если бы только он перестал пялиться на меня. Как будто он пригвоздил меня к месту. Я не могла двигаться и даже дышать.

— Привет, — сказал он, его голос наполнил ночной воздух, который разносился далеко вокруг. Толпа снова обезумела. Некоторые начали скандировать его имя, кричать, что любят его и тому подобное. Кто, чёрт возьми, сможет конкурировать с этим? С всеобщим обожанием. С такими громадными толпами поклонников. У меня даже не было шансов.

— Знаете, в последнее время в газетах было много всякого дерьма, сплетен о моём отцовстве. — Больше не было пучка длинных тёмных волос на макушке его головы. Он распустил свои волосы, пряди очерчивали лицо, едва касаясь бороды. — Сегодня я хотел бы прояснить ситуацию.

Толпа заревела ещё сильнее. Я была сбита с толку. Всё это могло происходить и без моего присутствия. Легко. Чёрт, он мог бы провести пресс-конференцию завтра, когда я была бы на другом конце страны, зализывая раны и восстанавливая свою жизнь. Зачем всё это? Мои эмоции и без того были уже на пределе.

Я повернулась, чтобы уйти, но Вон схватил меня за руку, останавливая.

— Дай ему ещё минуту, — сказал он.

— О, чёрт возьми. — Я повернулась, едва сдерживаясь. Готова поклясться, он даже ни о чём не сожалел. Грёбаный Бен Николсон. Что ж, он мог бы просто от**баться от меня, не так ли? Да он, чёрт возьми, мог. Я даже не собиралась хоть как-то скрыть свою бранную речь.

Я оглянулась и заметила, что он смотрел прямо на меня. Несмотря на расстояние, его тёмные глаза прожигали меня. У него оставалась лишь одна чёртова минута. И я была чертовски уверена, что он также понимал это, судя по выражению моего лица.

— Я люблю тебя, Лиззи, — сказал он.

Всё вокруг остановилось. Словно весь мир затаил дыхание. Я ошеломлённо замерла.

— Я был грёбаным идиотом, потому что не сказал тебе этого раньше. — Его рука крепче сжала микрофон, лицо выглядело напряжённым. — Всё это дерьмо так быстро произошло, и я… Я испугался.

Поговорим о публичных заявлениях. Чёрт побери. Молчание растворилось, крики и свист толпы практически заглушали его слова. Что касается меня, я едва могла поверить своим ушам.

— Моё время и внимание принадлежат тебе, — сказал он нарочито медленно. — Дорогая, у тебя будет всё, чего ты хочешь, я обещаю. Всё, что тебе нужно. Я больше не хочу сдерживаться и не буду бояться. И если ты всё ещё чувствуешь, что тебе нужно попасть на самолёт этим вечером, то мы сделаем это вместе.

Я сделала глубокий вдох, потому что моё тело срочно нуждалось в этом. Белые пятна рассеялись, и я снова могла ясно видеть его. Он стоял передо мною, предлагая всё, чего мне так хотелось. Я слегка качнулась, ощущение шевеления внутри на этот раз было более сильным, более определённым. Вон и охранник схватили меня под руки, чтобы я не упала.

Бен устремился через всю сцену ко мне, осторожно обняв меня за талию, и мы направились ближе к центру сцены, под тёплые, яркие огни. Я слышала, как кричала толпа, но звуки казались отдалёнными, нереальными.

— Что с тобой? — спросил Бен, в его глазах была паника.

— Она шевелится, — сказала я, одна моя рука легла на его плечо, а другая — на мой живот. — Она шевелится, Бен. Я почувствовала, как она двигается. Наша малышка.

Он зарылся лицом в мои волосы, крепко прижимая меня к себе.

— Я раньше не понимала этого, но это она. Разве это не удивительно?

— Да, это здорово.

— Твой голос звучал так громко, она, должно быть, услышала и признала его. — Я изумлённо улыбнулась ему.

Он поднял меня вверх и зашагал к центру сцены.

— Это здорово, Лиз. В самом деле. Но, дорогая, мне нужно знать, что ты тоже услышала меня.

Медленно, я кивнула, положив ладонь на его щетинистое лицо.

— Я услышала тебя.

— И что ты на это скажешь?

Мне понадобилась пара секунд на раздумья. Такие важные, меняющие жизнь решения нельзя принимать, не обдумав хотя бы мгновение.

— Нам не нужно никуда лететь.

— Хорошо, — он тяжело выдохнул, улыбаясь.

— И я тоже люблю тебя.

Улыбка озарила его бородатое лицо.

— Знаю, что иногда я буду всё портить, но просто будь со мной, хорошо? Мне ничего не хочется без тебя. Я не хочу быть там, где нет тебя. Я больше не такой.

— Мы со всем разберёмся.

— Ага. Разберёмся. — Он накрыл мои губы своими в поцелуе.

— Народ, — сказал Бен в микрофон, его голос снова наполнил стадион. — Это моя девочка, Лиз. Поздоровайтесь с ней. У нас будет ребёнок.

Вот так вот.

Эпилог

— Вытащите! Его! Из меня!

— Хорошо, дорогая, — сказал Бен, держа мою потную, напряжённую руку. — Просто дыши.

— Я тебе не «дорогая». Твой пенис во всём виноват.

Доктор Пир, акушерка, посмотрела на меня поверх своей медицинской маски, совершенно не впечатлённая нашей драмой. Засранка. Не она же лежала на кушетке с раздвинутыми ногами и открытой всему миру на обозрение вагиной? Нет. Она не была в таком положении. А я была. И весь этот родовой период длился на протяжении двадцати одного часа, поэтому пора бы уже что-то предпринять сейчас, пока не будет поздно. После пятнадцати часов я сдалась и попросила эпидуральную анестезию. Лучшая вещь во всём мире. Но сейчас эффект от анестезии постепенно исчезал. Моего счастья уже и след простыл.

— Вы справитесь с этим, я знаю, вы сможете, — сказала удивительная медсестра Эми.

— Вы уже проходили через это? — прорычала я.

— Ну… нет.

Мои глаза сказали всё за меня.

Женщина отступила на шаг.

— Полегче, — сказала Энн, отважно держа мою другую руку.

— Лиз, похоже, что головка малыша застряла в родовых путях, — сказала доктор Пир. — Но пока ещё нет причин для беспокойства. Так что мы можем продолжать в том же духе, и, надеюсь, она выйдет обычным способом, или же вы можете позволить нам помочь вам посредством применения вакуума.

— Я читала об этом. — Мой взгляд остановился на мигающей точке на экране детского кардиомонитора.

— Это опасно? — спросил Бен.

— При любой процедуре существует риск, но он минимален. Как правило, на головке ребёнка просто появится маленькая шишка, в течение пары дней будет что-то вроде волдыря с кровью на макушке. И больше ничего.

— Чего ты хочешь, дорогая? Ещё немного попытаться? — Он взял мокрую тряпку и вытер пот с моего лица.

— Я так устала, — заныла я. — Почему у тебя такая большая голова? Если бы твоя голова не была настолько большой, этого бы не случилось.

— Мне жаль, — пробормотал он. После истечения четырнадцати часов Бен перестал пытаться защитить себя. Наверное, это к лучшему. Спорить со мной было бесполезно.

— Я чувствую себя ужасно. — снова захныкала я.

— Скоро будет ещё одна схватка, — объявила Энн, глядя на монитор.

— Мисс Роллинс, почему бы нам не подготовиться к вакууму на всякий случай? — как обычно невозмутимо спросила Доктор Пир.

— Ладно. — Я заплакала.

— Ох, чёрт возьми, — сказал голос человека, которого я бы хотела здесь видеть в самую последнюю очередь. — В чём причина такой задержки? Ты хоть представляешь, как скучно, ожидать, пока этот ребёнок появится на свет?

— Марта, тебе нельзя находиться здесь, — процедил сквозь зубы Бен, злобно взглянув на свою сестру.

— Проваливай отсюда, сучка, — крайне красноречиво сказала Энн.

С выражением отвращения на идеальном лице, женщина прошлась взглядом по моей кушетке, стараясь не замечать мои женские прелести, так гордо выставленные на показ.

— Лиз. Господи, ты выглядишь ужасно.

Челюсть Бена заскрежетала.

— Марта…

Она опустила ладонь на руку брата, взглянув на него.

— Расслабься. У меня здесь важная роль, и все согласятся, что я подхожу для неё как нельзя кстати. Я здесь, чтобы на мне срывали злость. Похоже, сейчас ваши силы уже на исходе. И учитывая то, что я могла слышать её крики из зала ожидания…

— Схватка на подходе, — снова предупредила Энн.

— Уберите эту озлобленную сучку из моего поля зрения, — сказала я.

— Это лучшее, на что ты способна? — Марта слегка зевнула. — Я думала, что к этому времени ты в самом деле будешь капризной маленькой девочкой.

— Ты — самый отвратительный человек, который мог бы здесь находиться.

— О, пожалуйста, — сказала она, сев рядом со мной и похлопав меня по плечу. — Ты уже использовала свои худшие оскорбления для Бена и Энн, а они — святые по сравнению со мной. Выпусти всё наружу.

— Боже, какое же ты дерьмо.

— Знаешь, я сидела там несколько часов, терпела вонючие памперсы и плачь маленьких, прелестных близняшек Джимми. И если твой ребёнок будет таким же, то можете не рассчитывать на мою помощь с присмотром за ним. — Положив руку на бедро, она взглянула на меня свысока.

— Как будто я позволю, чтобы мой ребёнок остался с тобой без присмотра, — зарычала я.

— Однако, у них милые имена. Лори и Джин. Гораздо приятнее, чем то, что выбрали вы. Мне действительно будет жаль вашего ребёнка, когда она пойдёт в школу.

— Бл*дь, я тебя ненавижу! — закричала я, каждый дюйм моего тела напрягся из последних сил.

— Скажи мне то, чего я не знаю!

— Знаешь, почему ты думала, что я бы никогда не подписала тот контракт? — разозлилась я. — Потому что ты настолько ничтожная, полагая, что весь мир такой же корыстный и эгоистичный, как и ты. Это называется проекцией.

— Вот это уже лучше, — сказала она. — Режешь правду-матку. Думаю, в конце концов, из тебя выйдет очень хороший психиатр.

— Психолог!

— Неважно, — она пожала плечами. — Можешь называть это любыми мудрёными терминами из колледжа, но ты не скажешь мне ничего, что я уже не слышала раньше.

— Сэм влюблён в тебя, тупую, недостойную суку, — зарычала я.

Её лицо побледнело.

— Что?

— Если бы ты не была такой бестолковой и самовлюбленной, ты бы заметила это ещё несколько лет назад.

— Тужься, — сказала Энн, сжимая мою руку.

— Ну же, дорогая, — сказал Бен. — Ты справишься.

Доктор Пир и Эми ожидали между моими раздвинутыми ногами каких-либо изменений. Все в этой сраной комнате завели одну и ту же песню: тужься.

Марта, видимо, уже оправилась от удивления и делала всё возможное, чтобы мозолить мне глаза.

— Хватит придуриваться, Лиз. Вытолкни уже этого ребёнка из себя. Живо.

— Я пытаюсь!

— Пытайся лучше, лентяйка! Тужься! — закричала она прямо мне в лицо. — Ну же!

— А-а-а! — Моя бедная невинная вагина открылась чудовищно, невероятно, неестественно широко. А затем плюх, и остальная часть моего ребёнка выскользнула прямо на руки доктора Пир. Мгновение спустя недовольный, слабый плач наполнил комнату, крошечный ребёнок замотал кулачками.

Мой ребёнок. Ух ты.

Я откинулась на спину от облегчения, просто пытаясь отдышаться. Энн заплакала. Бен наблюдал за нашим новорождённым ребёнком с нескрываемым восторгом. Марта ехидно улыбнулась мне. Корова.

— Знала, что тебе просто нужна была правильная мотивация, — сказала она, рассматривая свой идеальный маникюр. — Ненависть, подпитываемая гневом, сделала своё дело.

— Бестолковая, — пропела я ей насколько мне позволяло полное отсутствие энергии. Мы обе улыбнулись. Даже не знаю, почему.

Педиатр быстро осмотрела нашего ребёнка в то время, как плацента поспешно вышла из меня, и обо всём позаботились. Вот это да. Больше никогда. Никогда в жизни. Наверное.

— Дамы, представляю вам Гибсона Сандербёрд Роллинс-Николсона. — Бен осторожно передал мне моего завёрнутого в пелёнку, орущего ребёнка.

— Привет, малыш. Всё хорошо. — Боже мой. Внутреннее тепло, чистая любовь наполнила меня до краёв. Он притих, пронзительный крик превращался в едва слышный плач. Крошечный носик и ротик, и два маленьких голубых глаза уставились на меня. Копна тёмно-русых волос. — Взгляни на себя. Ты прекрасен.

— Он и правда прекрасен, — сказал Бен, позволяя Гибсону обернуть крошечным пальцем вокруг своего.

— Это «он», — сказала я, несколько опешив. — Вау.

— Мне было интересно, когда ты поймёшь это.

— А я была так уверена, что ты будешь девочкой. — Я покачала головой.

— Он идеален. — Энн смотрела на него с абсолютным обожанием.

Как ни странно, Марта так же смотрела на него. Я даже не представляла, что увижу её лицо таким мягким и поражённым.

— Мы назовём его в честь твоей любимой бас-гитары? — спросила я.

— Если ты не возражаешь. — Бен наклонился, запечатлев поцелуй на моём лбу. — Ты — умница, дорогая. Ты была на высоте.

— Извини, что вела себя так отвратительно.

Он рассмеялся.

— Ничего страшного.

— Гибсон Сандербёрд Роллинс-Николсон. — Я погладила пальцем его мягкую, сладкую щёчку. — Тебя любят.

— Точнее не скажешь, — сказала Энн, сжимая моё плечо. — Мы дадим вам двоим побыть наедине.

— Верно. До скорого. Милый ребёнок. — Марта последовала за сестрой, её брови опустились, а лицо стало задумчивым.

Хороший врач и медсестра также скрылись. Спасибо тебе, Боже, за эту тишину. Если подумать, то после всех этих месяцев слежки за своей речью, всё, что он услышал, приходя в этот мир, было ненормативной лексикой. Ну и пусть. Где-то находишь, где-то теряешь.

— Я люблю тебя, — сказал Бен, уткнувшись носом в моё лицо.

— Я тоже тебя люблю. — Я повернулась, целуя кончик его носа. — Теперь мы — семья.

Он улыбнулся.

— Лиззи, ты стала моей семьёй с того самого дня, когда я встретил тебя. Мой лучший друг. Моя любимая. И сможешь ли ты теперь официально стать моей женой?

Гибсон начал плакать, маленькая головка пыталась повернуться и так и этак в поисках чего-то, что можно пососать. Боже, он был великолепным. Таким красивым.

— Вот. — Бен помог мне переместить его, распахнув вырез на моей рубашке, открывая доступ к моей груди. — Думаю, мне придётся делиться этим некоторое время.

— Благородная жертва.

Одной рукой поглаживая сына по спине, а другой заправляя мои растрёпанные волосы, Бен уставился на меня.

— Ты не ответила на мой вопрос. Ты выйдешь за меня?

Я улыбнулась сквозь слёзы счастья.

— О, да. С радостью.

Перевод: Lissenokmm (пролог — 3 гл), Nakoria (с 3 гл.)

Примечания

1

Hooters — торговая марка двух американских частных ресторанов с полуобнажёнными официантками (прим. ред.).

2

Это слово используется как замена слову «бл*дь», т. к. ГГ старается избегать нецензурной лексики (прим. пер.).

Content

Кайли Скотт
Бас

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог

Примечания